/ / Language: Русский / Genre:love / Series: Мак-Грегоры

Обещание приключений

Нора Робертс

Бросив учебу в престижном колледже, Сирена отправилась в плавание на круизном лайнере в качестве крупье казино. Красивая, умная, образованная девушка из богатой семьи жаждала приключений и независимости. Пока еще ни один мужчина не тронул сердце Сирены, но однажды за ее стол в зале казино сел настоящий игрок, властный, решительный и явно опытный соблазнитель. Используя все свои знания и умения, он затеял с Сиреной игру, нет, не в карты и не на деньги, это была игра двух сильных партнеров на счастье, в которой ни он, ни она не хотели признаться в том, что любят…

Нора Робертс

Обещание приключений

Посвящается Джейсону — азартному игроку

Глава 1

Прибытие пассажиров на борт океанского лайнера всегда было приправлено долей суматохи, шума и легкой паники. Некоторых пассажиров слегка утомил перелет в Майами, другие сгорали от нетерпения, не в силах справиться с собственным адреналином. Огромный белый океанский лайнер «Праздник» — путь к веселью, свободе, романтике — уже стоял в порту. Нужно только подняться по трапу, и все эти люди перестанут быть менеджерами, бухгалтерами или учителями, а превратятся в изнеженных пассажиров, уверенных в том, что их непременно будут вкусно кормить, баловать и развлекать в следующие десять дней. По крайней мере, именно такое обещали рекламные буклеты.

Опершись на заграждение главной палубы, Сирена следила за людским потоком. С такого расстояния она спокойно наслаждалась пестротой красок и человеческим многоголосьем, они никогда не теряли для нее своей привлекательности. При этом не было риска оказаться в бурном водовороте шумной толпы, когда все отчаянно хотят одновременно попасть в определенное небольшое пространство. Поваров, барменов, стюардов уже захватила рабочая круговерть, которая продолжится следующие десять дней. Но у Сирены пока еще было время для себя, и она наслаждалась этим небольшим отрезком свободы.

Такие мгновения ее праздного отдыха случались только во время стоянки корабля в порту. Она хорошо помнила свое первое путешествие на круизном лайнере. Ей тогда исполнилось всего восемь лет, она была младшей из трех детей в семье финансового магната Даниэля Мак-Грегора и доктора Анны Уайтфилд. Они путешествовали в каютах первого класса, где стюард подавал ей в постель горячие сдобные булочки и сок. Сирене нравились те прекрасные апартаменты не больше, чем сейчас ее крохотная каюта в трюме корабля, предназначенном для команды. И то путешествие, и другие, и это плавание таили в себе обещание приключений.

И еще Сирена хорошо помнила тот день, когда сообщила родителям о своем решении наняться на работу на лайнер «Праздник». Отец недовольно ворчал, убеждал: глупо на полпути бросать образование. И чем больше он ворчал, тем отчетливее звучал его заметный шотландский акцент. Девушка окончила колледж Смита[1] в двадцать лет, а затем продолжила изучение английского, истории и социологии и не представляла, каково это — драить палубы. Тогда Сирена заверила: драить палубы она не собирается. Ее мать расхохоталась и попросила Даниэля оставить девочку в покое. И, несмотря на почти двухметровый рост и сто килограммов веса, Даниэль Мак-Грегор был абсолютно беспомощен перед своими женщинами и потому покорился.

И вот Сирена устроилась на работу и покончила с бесконечными годами учебы. Она сменила трехкомнатные апартаменты в семейном особняке в Хайаниспорте на крохотную каморку с узкой койкой на борту плавучего отеля. Никому из ее нынешних коллег и дела не было до ее IQ и до того, какие ученые степени она когда-то получила. Они не знали, что стоило ей пожелать, и отец мог спокойно купить с потрохами круизный лайнер. Сослуживцы и понятия не имели, что ее мать была известным врачом в области хирургии груди, старший брат был прокурором одного из штатов, а младший — сенатором. Глядя на нее, они видели лишь девушку Сирену. Именно этого она и хотела.

Сирена наслаждалась свежим бризом, игравшим ее волосами. Густые светлые пряди насыщенного оттенка золота — цвет, который часто можно увидеть на картинах старых мастеров, — свободно развевались на ветру. У нее были высокие, немного неправильные скулы и резко очерченный, упрямый рот. Ее кожа поражала нежно-персиковым оттенком. Не склонная к загару, она контрастировала с удивительными глазами синего цвета. Отец называл этот цвет фиолетовым, а некоторые романтики — фиалковым. Но Сирена упрямо продолжала считать свои глаза всего лишь голубыми. Мужчин притягивали не только необычный цвет ее глаз, но и утонченная чувственность, исходившая от Сирены помимо ее воли. В данный момент мужчины не интересовали ее, сердце было свободно.

Сирена считала глупыми мужчин, которых привлекал в женщине цвет ее глаз. Ведь все дело заключалось в генетике, и цвет глаз не имел ничего общего с ее личностью. Двадцать шесть лет она со скрытым изумлением выслушивала похвалы своим удивительным глазам. В библиотеке ее отца стояла старинная миниатюра с изображением его прабабушки, Сирена была ее точной копией. Если кто-нибудь спросил бы ее, она могла объяснить генетический процесс, отражавшийся во внешнем сходстве родственников, от строения скелета и цвета глаз до предполагаемого характера. Но мужчин на ее пути не интересовали научные объяснения, а Сирену, в свою очередь, не интересовали эти мужчины.

Она заметила: людской поток, поднимавшийся на корабль, постепенно начинал иссякать. Скоро на палубе около бассейна заиграет оркестр, развлекая пассажиров, пока лайнер будет готовиться к отплытию. Сирена, стоя на палубе, станет наслаждаться веселой, ритмичной музыкой и смехом. Там устроят шведский стол с огромным количеством закусок и экзотических напитков. Такое количество еды едва ли смогут съесть больше тысячи человек, собравшихся на борту. Сейчас царило всеобщее радостное возбуждение. Вскоре пассажиры столпятся у ограждений, желая в последний раз посмотреть на берег, который вот-вот скроется из виду, и вокруг раскинется лишь бескрайний океан.

Сирена с грустью смотрела, как последние опоздавшие пассажиры торопятся на борт. Круиз был последним в этом сезоне. После возвращения в Майами «Праздник» на два месяца уйдет в сухой док на ремонт. Когда он снова отправится в плавание, Сирены уже не будет на борту. Она приняла решение — пора двигаться дальше. Выбирая работу на корабле, она искала лишь одного — свободы от бесконечной учебы, от надежд ее семьи, от собственного беспокойства. Ей казалось: для достижения поставленной ею самой для себя цели вполне хватит года свободной жизни. Прежде всего — независимость, которую девушка всегда высоко ценила, затем она сумела избежать того, к чему так настойчиво стремилось большинство ее подруг по колледжу, — удачного замужества.

И все же, несмотря на обретенные свободу и независимость, она не сформулировала ответа на вопрос: как Сирена Мак-Грегор желает прожить свою жизнь? Ее не интересовала политическая карьера, которую выбрали оба ее брата. Не привлекала ее и преподавательская деятельность. Ее манили азарт, волнение, риск, и она больше не хотела искать их в аудитории. Те ответы ее не устраивали. Но и теперь Сирена точно знала: нельзя найти ответ на вопрос, как прожить эту жизнь, бесконечно плавая на Багамские острова и обратно.

«Пора сходить на сушу», — пробормотала Сирена себе под нос и неожиданно улыбнулась. За поворотом ее уже ждут новые приключения. Она не знала, что именно, и эта таинственность лишь добавляла остроты ожиданию.

Первый долгий и громкий гудок трубы стал для нее сигналом. Сирена оторвалась от ограждения и отправилась в каюту переодеваться.

Через полчаса она вошла в казино в смокинге, служившем ей униформой. Волосы были забраны в пучок на затылке, чтобы не падали на лицо. Скоро руки будут слишком заняты делом, и ей нельзя будет отвлекаться по пустякам.

Ярко горели люстры, их сверкающий свет лился на красный с золотом ковер в стиле ар-деко. Из высоких округлых окон открывался вид на застекленную прогулочную палубу и на раскинувшийся дальше зелено-голубой простор океана. Вдоль стен выстроились безмолвные игровые автоматы, словно солдаты в ожидании сигнала к атаке. Поправляя на ходу галстук-бабочку, который она никак не могла научиться надевать, Сирена направилась к своему руководителю. Покачивание корабля не оказывало на нее никакого влияния, как на самого настоящего опытного мореплавателя.

— Сирена Мак-Грегор прибыла, сэр, — отчетливо произнесла она.

Руководитель оглядел ее с головы до пят. В руке он сжимал папку. Своим телосложением Дейл Зиммерман напоминал боксера в легком весе, имел рост около ста восьмидесяти сантиметров. У него были голубые глаза на спокойном и привлекательном лице сильного человека. Надо лбом вздымались выгоревшие на солнце буйные кудри. Дейл славился репутацией великолепного любовника, которую он изо всех сил стремился поддерживать. Окинув Сирену беглым взглядом, он расплылся в улыбке.

— Рена, ты когда-нибудь научишься правильно надевать эту штуку? — Засунув папку под мышку, Дейл поправил на ней галстук.

— У тебя это получается гораздо лучше.

— Знаешь, милая, если ты всерьез собираешься выйти из игры после рейса, у тебя остается последний шанс узнать, что такое райское блаженство, — произнес он и улыбнулся, глядя ей в глаза.

Сирена вскинула бровь.

Начавшиеся год назад горячие ухаживания Дейла постепенно переросли в веселую шутку — как много девушка потеряла, отказавшись с ним переспать. К его великому удивлению, они стали друзьями. Впрочем, Сирену это почти не удивило.

— Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, — с фальшивым печальным вздохом призналась ему Сирена и с невинной улыбкой поинтересовалась: — Неужели та рыжая малышка из Дакоты благополучно вернулась домой?

Дейл прищурился:

— Тебе никто не говорил, что ты слишком наблюдательна?

— Постоянно. Где мой стол?

— Сегодня за тобой два стола. — Дейл достал сигарету и закурил, глядя, как она уходит. Если бы год назад ему кто-нибудь сказал, что такая шикарная штучка, как Сирена Мак-Грегор, не только не подпустит его близко, но и заставит испытывать к ней братские чувства, он порекомендовал бы этому человеку обратиться к хорошему психиатру. Он снова взялся за свою папку. «Здесь мне будет ее не хватать, — подумал Дейл, — и дело не только в личных чувствах. Ведь она — лучший крупье, классный специалист в игре блек-джек».

В казино было восемь столов для игры в блек-джек, разбросанных по всему залу. Сирена и семь других крупье станут переходить от стола к столу в течение дня и вечером, за исключением короткого, постоянно меняющегося времени перерыва на обед. Если посетителей окажется немного, казино закроется в два часа ночи. Если же от игроков отбоя не будет, работу продолжат до трех часов. Первое правило обслуживания на корабле — предоставить пассажирам все, что они пожелают.

Мужчины и женщины в смокингах заняли свои места за столами. Молодой итальянец, недавно поступивший на должность крупье, стоял за вторым столом рядом с Сиреной. Девушка улыбнулась ему, помня просьбу Дейла присмотреть за новичком.

— Наслаждайся, Тони, — сказала она, разглядывая толпу, которая уже поджидала за стеклянными дверями. — Похоже, вечер сегодня будет долгим. И все это время мы проведем на ногах.

В этот момент Дейл подал сигнал открыть дверь. Толпа ввалилась в казино. Людей было много, как обычно в первый день круиза. Толпа поредеет к ужину, а затем снова разрастется, и наплыв посетителей спадет лишь далеко за полночь. Посетители были одеты небрежно — шорты, джинсы, шлепанцы — в привычную одежду полуденных азартных игр. Едва распахнулась дверь в казино, до Сирены донеслись мелодии, издаваемые игровыми автоматами на прогулочной палубе. Но через несколько минут эти звуки потонули в позвякивании игровых автоматов казино.

Сирена прекрасно научилась отличать действительно азартных игроков от любителей, а любителей от наблюдателей. Среди пассажиров всегда находились и те и другие. Попадались и такие, кто никогда раньше не посещал казино. Эти посетители обычно некоторое время бродили по залу, привлеченные шумом и ярким антуражем казино, прежде чем обменять деньги на фишки.

Некоторые забредали сюда ради забавы, не думая о проигрыше или выигрыше. Любители игры приходили исключительно ради игры. Обычно наблюдателю требовалось немного времени, чтобы превратиться в любителя. И тогда они начинали громко кричать от радости в случае выигрыша или стонать от огорчения, если удача отворачивалась от них. Так обычно вели себя поклонники игровых автоматов.

Но среди массы людей время от времени появлялись истинные азартные игроки. В течение путешествия они почти все свое время проводили в казино, превращая игру в искусство… или в наваждение. Они не отличались особыми приметами, не одевались как-то особенно. Таинственные черты азартного игрока, оказавшегося на морском судне, порой можно было разглядеть и в опрятной маленькой старушке из Пеории[2], и в служащем с Мэдисон-авеню. Наблюдая, как заполняются места за столами, Сирена принялась разделять игроков на разные категории. Она улыбнулась пятерым игрокам, выбравшим ее стол, а затем распечатала четыре новые колоды карт.

— Добро пожаловать на борт, — произнесла она и принялась тасовать карты.

Прошло не больше часа, и воздух наполнился ароматом азарта. Он просачивался сквозь запах сигаретного дыма и легкий запах пота, наполнявшие казино. Это был головокружительный, соблазнительный аромат. Сирена часто думала, что, возможно, именно этот манящий аромат притягивает посетителей сильнее, чем яркие огни и зеленое сукно. Аромат и звон падающих в прорези игровых автоматов серебряных фишек. Сирена никогда не играла в автоматы, вероятно, потому, что ощущала в себе истинного азартного игрока. Она давным-давно решила ничем не рисковать, если не уверена, что удача полностью на ее стороне.

В первой половине рабочей смены она каждые полчаса осматривала столы, медленно обходила зал. После недолгого обеденного перерыва Сирена снова вернулась к прежним обязанностям. С наступлением темноты в казино прибавилось посетителей. За столами толпились игроки, а колесо рулетки крутилось без остановки. Вечером игроки облачились в более элегантные наряды, словно сейчас игра требовала большей доли привлекательности.

Карты и игроки постоянно менялись, и потому Сирене не приходилось скучать. Она выбрала эту работу из-за желания больше общаться с разными, непохожими друг на друга людьми, а не только с наскучившими представителями ее круга. И эта работа дала ей такую возможность. В тот момент за ее столом собрались техасец, двое ньюйоркцев, кореец и житель Джорджии, каждого она сумела распознать по акценту. И это для нее тоже было своего рода игрой, в то время как карты плавно скользили на сукно. Игра никогда ей не надоедала.

Сирена раздала игрокам по второй карте, бросила взгляд на свою вторую карту, лежавшую лицом вниз, и с радостью отметила — у нее восемнадцать очков[3]. Первый ньюйоркец потребовал еще карту, затем пересчитал свои карты и раздраженно заворчал. Тут он махнул рукой, давая понять, что пропускает. У корейца вышел перебор, и, тихо выругавшись, он покинул стол. Стройная блондинка из Нью-Йорка в черном облегающем вечернем платье осталась с девяткой и дамой.

— Беру одну, — медленно произнес мужчина из Джорджии. Он насчитал восемнадцать, задумчиво взглянул на Сирену и решил на этом остановиться.

Техасец не торопился. У него выходило четырнадцать, и ему совсем ни к чему была восьмерка Сирены. Рассчитывая свои возможности, он почесал подбородок, отпил глоток бурбона, а затем сделал знак Сирене с требованием еще одной карты. Она выдала ему девятку.

— Милая, — сказал он, опершись о стол, — ты слишком хорошенькая для того, чтобы таким образом забирать у мужчин его деньги.

— Прошу прощения. Восемнадцать! — Сирена с улыбкой выложила свою карту и снова приняла ставки.

Заметив на столе стодолларовую купюру, она вдруг поняла — кто-то занял свободное место проигравшего корейца. Подняв голову, она встретила взгляд зеленых глаз — внимательный, бездонный, прямой. Она смотрела в эти глаза, словно угодив в ловушку, не видя больше ничего вокруг. Зеленые глаза, с янтарным ободком вокруг радужной оболочки. Странный холодок пробежал у нее по спине. Взяв себя в руки, Сирена постаралась лучше рассмотреть незнакомца.

У него было холеное лицо состоятельного человека, но перед ней сидел явно не представитель голубых кровей. Сирена мгновенно почувствовала это. Возможно, всему виной были крупные, неулыбчивые губы или же чересчур густые черные брови. Это ей подсказала собственная интуиция. Человек высокого положения — да, но не голубая кровь. Перед ней сидел мужчина из тех, кто стоит во главе жестоких интриг и никогда не отступает. Его густые черные волосы открывали уши и ниспадали на воротник белой шелковой рубашки. Кожа туго обтягивала угловатые черты его загорелого, как и у Дейла, лица, но Сирена сильно сомневалась, что он специально добивался этого, в отличие от ее начальника. Человека явно не беспокоили вопросы моды и элегантности.

Он не горбился за столом, как техасец, и не разваливался на стуле с праздным видом, как южанин, а скорее сидел как поджарый, терпеливый хищник, в любую минуту готовый броситься на добычу. И лишь когда он вопросительно вскинул густую бровь, Сирена очнулась и поняла, что чересчур вызывающе разглядывала незнакомца.

— Сотня в игре, — оживленно произнесла она, досадуя на саму себя, проворно сгребла сто долларов в щель для денег в столе, а затем отсчитала фишки. Когда ставки были приняты, она раздала карты.

Ньюйоркец взглянул на десятку, которая была у Сирены, и попросил еще карту, таким образом набрал четырнадцать, скатившись в «перебор». Новый игрок удержал пятнадцать молчаливым взмахом руки. Она побила ньюйоркца и жителя Джорджии, прежде чем у техасца набралось девятнадцать. Сирена взяла тройку в дополнение к своей десятке, затем двойку и проиграла, набрав двадцать три. Мужчина с мрачным лицом достал тонкую сигару и молча продолжил игру. Теперь Сирена не сомневалась — перед ней настоящий азартный игрок.

Его звали Джастин Блэйд. Когда-то его предки ездили верхом на быстроногих мустангах и охотились в лесах с луком и стрелами. Сирена оказалась права насчет его состоятельности. Он не был знатного рода. В его жилах текла кровь с небольшой примесью крови французских эмигрантов и валлийских горняков. Но большая ее часть принадлежала индейцам племени команчи.

Он не знал, что такое резервация, и хотя с детства постоянно соприкасался с нищетой, привык к нежному прикосновению шелка к коже. И подобно многим состоятельным людям даже не замечал этого. Первый его крупный выигрыш случился в задней комнате картежного дома, когда ему было пятнадцать. Но за последние двадцать лет его мастерство выросло неизмеримо. Он, как угадала Сирена, был настоящим азартным игроком. И сейчас предчувствовал удачу.

Джастин зашел в казино, намереваясь провести пару часов за легкой игрой. Такой человек, как он, мог позволить себе насладиться и небольшими ставками, когда не боялся проиграть. И вот тут он увидел ее. Его взгляд скользнул поверх другой женщины в облегающем вечернем платье, в золоте и сверкающих драгоценностях, и уперся в блондинку, одетую в мужской смокинг. У нее была изящная фигура, хрупкость которой еще больше подчеркивали ее прическа и кружевная манишка, а манеры свидетельствовали о хорошем происхождении. Но гораздо сильнее его притянуло внутреннее ощущение невероятной сексуальности этой женщины. Ей не требовались ни слова, ни действия, чтобы покорить мужчину. Перед ним предстала молодая женщина, к ногам которой мужчины падали без сопротивления.

Джастин смотрел на ее руки, когда она раздавала карты. У нее были изящные ладони, тонкие длинные пальцы с голубоватыми жилками под нежной кремовой кожей. Ее безупречные гладкие ногти были овальной формы. Эти руки были созданы для того, чтобы держать фарфоровые чашечки и подносить к губам своей обладательницы французские пирожные. Любой мужчина был готов продать душу дьяволу, лишь бы такие руки прикоснулись к его телу.

Джастин отвел взгляд от ее рук и посмотрел ей прямо в глаза. Сирена едва заметно нахмурилась и ответила пристальным взглядом. Почему, подумала она, этот мрачный, молчаливый человек вызывал в ней чувство неловкости и одновременно острое любопытство? За столом он ни словом не обмолвился ни с ней, ни с соседями по столу. И хотя он выигрывал с постоянством профессионала, похоже, не испытывал от этого ни малейшего удовольствия. Казалось, он вообще не слишком следил за ходом игры, а продолжал пристально смотреть на нее все с тем же спокойным выражением лица.

— Пятнадцать, — ровным голосом произнесла Сирена, указывая на карты перед ним.

Джастин кивком попросил еще карту и с невозмутимым видом вытащил шестерку.

— Удача на твоей стороне, сынок, — весело заметил техасец и поморщился, взглянув на крохотную кучку своих фишек. — Хоть кому-то везет. — Он засопел, когда Сирена сдала ему карту, из-за которой у него случился «перебор»[4].

Заканчивая игру, она собрала фишки, а затем выложила перед Джастином две карточки по двадцать пять долларов. В это мгновение его ладонь накрыла ее пальцы. Прикосновение оказалось едва заметным, но достаточным для того, чтобы она сверкнула на него глазами. Он спокойно смотрел на нее и не убирал руку, не пытался игриво пожать или сжать ее ладонь. Сирена вдруг ощутила — ее словно током обожгло, будто она вдруг оказалась в его объятиях. Собрав в кулак все свое самообладание, она медленно убрала руку.

— Смена крупье, — спокойно сообщила она, с облегчением признавая, что ее смена за этим столом наконец завершена. — Приятного вечера! — Она перешла за следующий стол, с трудом сдерживаясь, чтобы не обернуться. Конечно же она не удержалась и тут же встретилась с ним взглядом.

Досадуя на саму себя, она слегка вскинула голову. В ее глазах сверкнул вызов. И впервые за этот вечер она заметила, как его губы изогнулись в медленной улыбке, которая немного смягчила резкие черты его лица. Джастин слегка склонил голову, словно принимая вызов. Сирена повернулась к нему спиной.

— Добрый вечер! — звонким голосом приветствовала она игроков за новым столом.

Луна стояла высоко в небе, полоска ее света серебрилась на темной поверхности моря. Сирена стояла у заграждения, смотрела на белые барашки волн, разбегающиеся в разные стороны от движущегося по морскому простору корабля. Было уже больше двух часов ночи, и палуба опустела. Девушка любила эти тихие часы, когда пассажиры еще спали, а команда пока не приступила к своим обязанностям. Она оставалась наедине с морем и ветром, могла представлять себя в какой угодно эпохе.

Она глубоко дышала, наслаждалась ароматом соленых брызг и ночи. На рассвете они прибудут в Нассау[5], и, пока корабль будет находиться в порту, казино закроется. У нее выдалось бы свободное утро, но она предпочла ночь.

Сирена мысленно вернулась к сегодняшней работе, вспомнила о молчаливом игроке за ее столом, который постоянно выигрывал и не сводил с нее глаз. Она подумала, что женщин обычно сильно влечет к таким мужчинам, но не удивилась бы и его одиночеству. «Удивительно хорош собой!» — подумала Сирена, наклоняясь над заграждением и наслаждаясь свежими порывами ветра. Какой же он привлекательный! В каком-то опасном смысле этого слова. Однако Сирена привыкла любую опасность воспринимать в качестве вызова. Риски можно рассчитать, предугадать мелочи и все же… Сирене что-то подсказывало: этот мужчина не вписывается в четкие рамки теоретических расчетов.

— Ночь вам идет.

От неожиданности Сирена крепко вцепилась в заграждение. Хотя она никогда не слышала его голос и не заметила, как он подошел к ней, но тут же догадалась, кто это. Ей стоило огромных сил не вскрикнуть и не обернуться к нему резко. С отчаянно бьющимся сердцем она осторожно повернула голову и увидела, как он выходит из тени. Опасаясь, что дрожь в голосе выдаст ее волнение, Сирена некоторое время молчала, а он тем временем встал рядом с ней перед заграждением.

— Удача вас не покинула? — поинтересовалась она.

Джастин вглядывался в ее лицо.

— Судя по всему, нет.

Сирена слушала его и старалась угадать, откуда он родом. У него был глубокий, ровный и мягкий голос.

— Вы отлично играете, — заметила она. — В нашем казино не часто встретишь профессионала.

В этот момент в его глазах вспыхнул озорной огонек, а затем он достал тонкую сигару и закурил. Струйка дыма взвилась в воздух, ветер подхватил и унес ее. Сирена медленно расслабила пальцы, изо всех сил сжимавшие перила заграждения.

— Вы довольны путешествием?

— Более, чем я ожидал. — Он медленно и задумчиво затянулся сигарой. — А вы?

Сирена улыбнулась:

— Я здесь работаю.

Джастин прислонился к перилам заграждения, его ладонь легла на поручень рядом с ее пальцами.

— Это не ответ, Сирена, — заметил он.

Она поняла, что он прочел ее имя на бейджике на лацкане смокинга, и улыбнулась:

— Мне нравится это путешествие, мистер…

— Блэйд, — просто ответил он и осторожно провел пальцем по ее щеке. — Джастин Блэйд. Запомните мое имя.

Сирена собрала волю в кулак и не отшатнулась, хотя мгновенная, словно яркая вспышка, реакция собственного тела на его прикосновение удивила ее. Но она лишь смерила его спокойным взглядом и ответила:

— У меня хорошая память.

С легкой улыбкой он кивнул:

— Да, именно поэтому вы хороший крупье. Сколько уже этим занимаетесь?

— Год. — Сирена все никак не могла успокоиться, хотя он убрал руку.

Джастин в последний раз затянулся сигарой, а затем бросил ее за борт.

— Я полагал, вы занимаетесь этим гораздо дольше, если судить по тому, как держите карты. — Он взял ее руку и принялся внимательно рассматривать ее ладонь, затем перевернул ладонь тыльной стороной вверх и снова взялся разглядывать ее. «Нежная рука, — подумал он, — и одновременно твердая. Интересное сочетание». — А чем вы занимались раньше?

И хотя разум подсказывал Сирене, что умнее будет держаться от него подальше, она не отдернула руку. В его прикосновении она ощутила силу и уверенность опытного мужчины, хотя до этого момента не сталкивалась ни с чем подобным.

— Я училась.

— Чему?

— Всему, что мне было интересно. А чем вы занимаетесь?

— Всем, что мне интересно.

Она рассмеялась, и этот тихий, страстный звук ласково прошелестел по его коже.

— Что-то подсказывает мне, что вы говорите без преувеличений, мистер Блэйд. — Она попыталась выдернуть ладонь, но он слегка сжал ее.

— Так и есть, — пробормотал он. — И зови меня Джастин, Сирена. — Его взгляд скользнул по пустынной палубе, затем по темному, бесконечному морскому простору. — Здесь не место формальностям.

Здравый смысл подсказывал ей вести себя осторожно, но инстинкт провоцировал на продолжение игры.

— Для команды существуют правила поведения в отношении пассажиров, мистер Блэйд, — жестко ответила она. — И мне еще пригодится моя рука.

Когда он улыбнулся, лунный свет отразился и вспыхнул в его зеленых глазах, немного похожих на кошачьи.

— И мне тоже. — Поднеся ее ладонь к лицу, он прижался к ней губами.

Каждой клеточкой своего тела Сирена ощутила страсть, заключенную в этом поцелуе.

— Я беру то, что хочу, — тихо произнес он в ее ладонь.

Она и сама не заметила, как ее дыхание участилось. На темной пустой палубе мужчина казался не более чем тенью со сладким голосом и таящими опасность глазами. Сирена почувствовала, как влечение к нему начинает нарастать, и постаралась справиться с неожиданным желанием, изобразив гнев:

— В другой раз. Я ухожу, уже слишком поздно.

Не выпуская ее руки из своей хватки, Джастин торопливо вытащил шпильки из ее волос. Светлая копна буйно рассыпалась по ее плечам, и свежий морской ветер принялся играть прядями ее волос. Потрясенная его наглостью, Сирена гневно уставилась ему в лицо.

— Уже поздно, — согласился он и погрузил пальцы в волны ее густых светлых волос. — Но ты женщина, созданная для ночных часов. Я понял это, как только впервые увидел тебя. — Одним легким и почти незаметным движением он прижал Сирену к ограждению. Ее волосы развевались над морской бездной, мраморная кожа сияла в лунном свете. Джастин вдруг понял — его желание гораздо сильнее, чем он предполагал.

— Знаете, о чем я подумала? — с тихой яростью спросила Сирена. — Я подумала, что вы грубы и надоедливы.

Он расхохотался, и в низких звуках его смеха прозвучало неподдельное удовольствие.

— Похоже, мы оба оказались правы. Должен признаться, мысль о том, какова ты на вкус, едва не отвлекла меня от игры.

Сирена замерла. Только густые локоны танцевали вокруг ее лица. А затем она дерзко вскинула подбородок, глаза потемнели от негодования.

— Какая жалость! — тихо произнесла она, сжимая пальцы в кулак. «Пассажир или нет, — решила Сирена, — сейчас я здорово ему врежу кулаком, ведь так меня научили братья».

— Мое внимание редко удается отвлечь кому-нибудь или чему-нибудь. — Он наклонился ближе. — У тебя глаза ведьмы, а я суеверный человек.

— Высокомерный, да, — четко поправила его Сирена. — Но я очень сомневаюсь, что суеверный.

Его улыбающиеся глаза, вернее, его лицо заслонило для нее все вокруг.

— Неужели ты не веришь в удачу, Сирена?

— Верю. — «И еще в отличный удар справа», — мысленно добавила она.

В этот момент его пальцы погрузились в копну ее развевающихся на ветру волос и обхватили затылок. Он наклонился к ней, и теперь его губы оказались совсем близко. От его теплого дыхания ее губы вдруг приоткрылись, и Сирена начала терять бдительность.

Одной рукой он по-прежнему сжимал ее ладонь и слегка ласкал ее кончиком пальца, словно напоминая о прикосновении своих горячих губ к ее коже. Борясь с подступающей слабостью, Сирена откинулась назад, кулаком целясь в его незащищенный живот.

Но в нескольких сантиметрах от цели кулак Сирены перехватила его железная рука. Девушка раздраженно пыталась вырваться, но в ответ услышала его приглушенный смех.

— Тебя выдали глаза, — сказал он и крепко обнял, чтобы успокоить. — Над этим следует поработать.

— Если ты не отпустишь меня, я… — Угроза повисла в воздухе, когда его губы коснулись ее губ. Это был не поцелуй, а искушение. Она провела кончиком языка по губам, словно предвкушая нечто запретное, но томительно-сладкое.

— Что? — прошептал он, снова касаясь ее губ с нежностью, от которой кровь начинала бешено стучать в висках. Он желал наброситься и жадно поглощать ее, но одновременно хотел растягивать удовольствие, наслаждаясь этой изысканной нежностью. Ее влажные губы пахли морем и летом. Когда она ничего не ответила, Джастин провел по ее губам кончиком языка, впитывая в себя ее вкус. Он замер в ожидании дальнейшего.

Сирена ощутила, как ее заполняет густое, сладкое наслаждение. Ее веки отяжелели, и она медленно закрыла глаза, все ее тело обмякло. Сжатый кулак безвольно упал. Впервые в жизни в ее голове исчезли все мысли, ее разум превратился в чистый лист, на котором этот мужчина мог написать все, что пожелает. Она ощутила легкую возбуждающую боль, когда он слегка прикусил ее нижнюю губу, и почувствовала, как разум понемногу возвращается к ней.

Он прижимался к ней своим сильным, стройным телом. Его губы были мягкими и нежными, нежнее, чем она могла себе представить, их прикосновение напоминало прикосновение тончайшего шелка к обнаженной коже. От него исходил едва заметный запах табака, чего-то яркого и незнакомого, смешивающегося с запахом его тела, на котором не было ни капли парфюма. Он шептал ее имя так, как никто и никогда не произносил его ранее. Корабль раскачивался на волнах, и они в объятиях покачивались в унисон. Сирена забыла о сопротивлении, сдалась и обвила руками его шею, призывно откидывая голову назад.

Джастина охватило неистовое желание овладеть ею, и он с силой сжал в кулаке прядь ее волос.

— Открой глаза, — приказал он.

Ее отяжелевшие веки приоткрылись, и он увидел, что ее глаза затуманились от наслаждения.

— Смотри на меня, когда я целую тебя, — с нежностью прошептал он и снова приник к ее губам в безжалостном, опустошительном поцелуе. Вдруг он почувствовал, как неистово бьется его собственное сердце. Он наслаждался ее вкусом, бесчисленным множеством оттенков и ароматов в ее потайных глубинах, а она отвечала на его поцелуй с такой же неистовостью. Из-под век он наблюдал, как легкая дымка наслаждения в ее глазах сменилась страстью. Она застонала и закрыла глаза, и его собственный взгляд затуманился.

Сирена чувствовала, как страсть впивается в нее острыми когтями. Желание, жажда наслаждения, все ее тайны открылись ему в момент бурного взрыва чувств. И хотя она отчаянно хотела воплотить свои желания, Сирена понимала: перед ней мужчина, который способен полностью обнажить ее душу. А она ничего о нем не знала. Эта мысль привела ее в ужас, и она принялась высвобождаться из его объятий, но он держал ее крепко, не позволял прервать поцелуй. В ее голове мелькнула его фраза, что он всегда берет то, что хочет.

Наконец его хватка ослабла. Сирена некоторое время ловила воздух ртом, пытаясь прийти в себя. Джастин молча наблюдал за ней со своим обычным невозмутимым видом. Сирена не могла ничего прочесть в его взгляде. И, как обычно, защищаясь, она разозлилась.

— Если бы вы внимательно читали рекламный проспект, то обратили бы внимание на пункт, где сказано, что пассажиры не имеют права выбирать для своих развлечений кого-то из команды.

— Правила не всегда выполняются, Сирена.

От его тона ее вдруг бросило в дрожь. Казалось, он уже поставил на нее свою метку, от которой ей будет не так-то легко избавиться. Она попятилась в тень.

— Держитесь от меня подальше! — предупредила его Сирена.

Джастин облокотился о поручни, не сводя глаз с ее силуэта.

— Нет, — мягко ответил он. — Я уже разложил карты, а удача всегда на моей стороне.

— Меня это нисколько не волнует, — прошипела она в ответ, торопливо направилась к лестнице, ведущей на другую палубу, и обернулась: — Я вне игры.

Засунув руки в карманы, Джастин улыбнулся и произнес:

— Даже не мечтай.

Глава 2

Сирена натянула шорты защитного цвета, а затем наклонилась и пошарила под кроватью. Чертыхаясь, она попыталась выудить сандалию, та каким-то образом оказалась в самом дальнем углу. Девушка опустилась на пол и с трудом протиснулась под кровать.

По ее расчетам, большинство пассажиров собирались сойти на берег в Нассау и, вероятно, уже сделали это. Теперь она не попадет в толпу, сумеет миновать водителей такси и экскурсоводов, поджидающих путешественников на причалах. И поскольку это ее последнее путешествие, Сирена собиралась немного побыть туристкой и купить сувениры в подарок своим близким.

— Разве можно быть аккуратной в такой каморке целый год? — пробормотала она, выползая наружу.

Сирена вытянулась во весь рост на полу, в таком положении дотянулась до боковых стен каюты, с двух других сторон у нее оставалось еще два свободных фута. Рядом с кроватью расположился крохотный комод с зеркалом, накрепко прикрепленный к полу, и тесный туалет. Ей часто приходила в голову мысль: «Мне крупно повезло — я не страдаю клаустрофобией».

Не вставая с пола, она натянула сандалии, а затем проверила содержимое своей большой сумки. «Бумажник и солнечные очки здесь, надо взять только самое необходимое», — подумала Сирена и с легкостью поднялась на ноги. Поначалу она хотела предложить кому-нибудь из крупье составить ей компанию, но затем передумала — не самое лучшее настроение, и любой из ее коллег вскоре заметил бы это и, возможно, принялся бы выведывать причину.

А Сирена меньше всего хотела обсуждать с кем бы то ни было знакомство с Джастином Блэйдом. На самом деле она изо всех сил пыталась не думать о Джастине Блэйде с его холодными зелеными глазами, крупным неулыбчивым ртом и мрачной привлекательностью.

Сирена нахлобучила на голову бейсболку защитного цвета в тон к шортам и в этот момент отчетливо поняла: в действительности она постоянно думает о нем. Осталось всего девять дней, напомнила она себе, необходимо выдержать эти последние девять дней на корабле. Девушка выскочила из каюты в скверном расположении духа и, пройдя мимо лифта, направилась вверх по лестнице.

С веселой улыбкой Сирена вспомнила торгового агента из Детройта. Прошлой весной во время морского круиза тот не отходил от ее стола, даже начал преследовать ее — проникал в жилые помещения, предназначенные для команды корабля, и всеми силами пытался попасть в ее каюту. Чтобы отделаться от него, Сирена соврала, что ее любовник — главный инженер, смуглый итальянец с огромными бицепсами, похожими на булыжники. Неожиданно улыбка Сирены потухла от мысли: подобная тактика не применима в случае с Джастином Блэйдом.

По мере того как лестница поднималась наверх, потертый ковер на полу жилых помещений для команды сменял ярко-красный с золотом узорчатый ковер. Этот ковер украшал остальные помещения корабля. Изящные светильники освещали лестничные площадки и резко контрастировали с простыми стеклянными плафонами ламп в трюме. Уже на верхней палубе Сирена обменялась торопливыми приветствиями с членами команды, не сошедшими на берег.

Двое мужчин с праздным видом расположились по обе стороны трапа: один — в белоснежной форме первого помощника капитана, другой — в ежедневном облачении моряка морского лайнера. Они, как обычно, спорили, но в этот раз без особого энтузиазма. Сирена попалась на глаза главному по круизу, невысокому рыжеватому англичанину с неистощимой энергией. Она подмигнула ему и втиснулась между двумя мужчинами.

— И кому это пришло в голову назначить вас двоих дежурить у трапа?! — воскликнула она с притворным вздохом. — Похоже, мне придется снова выполнять обязанности судьи. О чем спорите на этот раз?

— Роб считает, что миссис Деволтер — богатая вдова, — негромко начал англичанин Джек. — А я говорю, что она в разводе.

— Вдова, — снова начал первый помощник капитана, скрестив руки. — Красивая, богатая вдова.

— Миссис Деволтер… — попыталась вспомнить Сирена.

— Высокая такая, — начал Джек, — рыжеволосая, с короткой стильной стрижкой.

— Хорошее телосложение, — добавил Роб.

— Ну, конечно, — мягко вставил Джек, а затем обратился к Сирене: — Очень молодое лицо.

— Хорошо, — медленно произнесла Сирена и вспомнила женщину, которую мельком видела в казино прошлым вечером. — Вдова или в разводе? А как насчет колец? — спросила она, привыкнув к придирчивым спорам между двумя мужчинами.

— Точно. — Роб ухватился за эту подсказку, довольно ухмыльнулся и сказал своему товарищу: — У нее были и перстни, и кольца. Вдовы носят кольца.

— Как и самодовольные первые помощники капитанов, — заметил Джек и бросил взгляд на перстень с печаткой на пальце Роба.

— Дело в том, — вмешалась Сирена, прежде чем Роб успел возразить, — как выглядит ее кольцо? Простое золотое? Или с драгоценными камнями?

— Бриллиант размером с куриное яйцо, — сообщил Роб, снова довольно ухмыльнувшись Джеку. — Богатенькая вдовушка.

— Она разведена. Прости, Роб, но если руководствоваться здравым смыслом, это самый очевидный ответ. Убитые горем вдовы не носят бриллианты размером с куриное яйцо. — Сирена охладила его пыл, потом утешительно похлопала его по щеке и игриво отдала честь. — Прошу разрешения сойти на берег, сэр!

— Убирайся! — Он слегка подтолкнул ее локтем. — Иди, купи себе циновку.

— Именно этим я и собралась заняться. — И она со смехом торопливо побежала по узким железным ступенькам на причал.

Солнце ярко светило, влажный воздух наполнял аромат цветов. Ей пришло в голову, что день начинается не так уж и плохо. Впереди у нее было несколько часов полной свободы в одном из красивейших туристических мест на Багамах. Сирена принялась рассматривать ожерелья из ракушек у мальчишек-торговцев на причале.

— Три доллара. — Худощавый черный паренек протянул руку с множеством ожерелий из темных ракушек. На продавце были только шорты и потемневшая от времени цепочка с медальоном.

Его напарник прижимал к уху маленький радиоприемник и пританцовывал в такт зажигательному ритму регги.

— Ты настоящий разбойник! — весело воскликнула Сирена. — Один доллар.

Мальчишка улыбнулся, и Сирена поняла: перед ней настоящий торговец.

— О, прекрасная леди, — заговорил он нараспев своим высоким голосом, — если бы я мог, то подарил бы вам ожерелье за одну лишь вашу улыбку, но отец побьет меня, если я это сделаю.

Сирена вскинула бровь:

— Да, конечно, тебя могут наказать. Доллар двадцать пять центов.

— Два доллара пятьдесят. Я сам собирал эти раковины и нанизывал их на нитку поздно ночью при свете свечи.

Сирена со смехом покачала головой:

— Ты еще расскажи, что сражался с целой стаей акул.

— У берегов нашего острова не водятся акулы, миледи, — гордо ответил он. — Два американских доллара.

— Один доллар пятьдесят центов за твое богатое воображение. — Сирена порылась в сумке и выудила бумажник.

Деньги в мгновение ока перекочевали из ее рук в карман шорт паренька.

— Ради вас, прекрасная леди, я готов снести порку.

Сирена взяла ожерелье и, повинуясь внезапному порыву, сунула мальчишке еще двадцать пять центов.

— Разбойник, — пробормотала она в ответ на его веселую улыбку, перекинула сумку через плечо и собралась уходить.

В этот момент Сирена заметила: Джастин одиноко стоит на причале недалеко от нее. Она почти не удивилась его появлению. Казалось, она предчувствовала: они непременно встретятся. На нем была простая тенниска бежевого цвета, от этого его кожа выглядела еще более смуглой, и выцветшие укороченные джинсы, подчеркивающие его стройные, мускулистые бедра и поджарую фигуру. И хотя солнце невыносимо пекло, он был без головного убора и без солнечных очков. Похоже, в них не нуждался. Пока она размышляла, стоит ли ей просто пройти мимо него, он с непринужденной легкостью направился к ней.

«Этот человек, — подумала она вдруг, сама не зная почему, — больше привык к пескам и траве, чем к городскому асфальту».

— Доброе утро! — Джастин взял ее за руку с таким видом, словно эта встреча была ими обоими заранее запланирована.

— Доброе утро! — сдержанно откликнулась она и резко отдернула руку. — Вы не подобрали себе экскурсию?

— Нет. Мне не нравится быть ведомым.

Она с трудом сдержала раздражение и подчеркнуто приятным голосом заговорила:

— Некоторые экскурсии стоит посетить. Так можно за короткий период времени, пока корабль стоит в порту, увидеть самые красивые места на острове.

— Вы уже бывали здесь раньше, — спокойно откликнулся он. — Почему бы не провести экскурсию вам для меня?

— У меня выходной, — решительно заявила Сирена. — И я иду за покупками.

— Прекрасно. И вы уже что-то приобрели, — сказал он, бросив взгляд на ожерелье в ее руке. — Куда хотите пойти теперь?

Сирена потеряла терпение и решила забыть о вежливости:

— Не могли бы вы сейчас оставить меня? Я хочу сегодня хорошо провести время одна.

— И я тоже.

— Одна, — многозначительно повторила она.

Он остановился.

— Вы знаете, американцы должны держаться друг друга, оказавшись за границей? — спросил он и, взяв у нее ожерелье, надел ей на шею.

— Нет, — откликнулась Сирена, с трудом сдерживая непрошеную улыбку.

— Расскажу вам, пока мы будем кататься в экипаже.

— Я иду за покупками, — напомнила ему Сирена, когда он уверенно повел ее в город.

— После этой поездки вы будете лучше знать, где и что покупать.

— Джастин! — Сирена пыталась приноровиться к его широким шагам, не хотела, чтобы он тащил ее за собой. — Вы никогда не признаете отказов?

На мгновение он задумался, но затем покачал головой:

— Сколько я себя помню.

— Да неужели?! — пробормотала она и остановилась.

— Хорошо, давайте поступим так. Кинем монетку, выпадет орел — отправляемся вместе на прогулку, решка — вы пойдете одна за покупками. — Тут он вытащил монетку из кармана.

— Очевидно, у нее с двух сторон по орлу. — Сирена подозрительно нахмурилась.

— Я никогда не жульничаю, — с серьезным видом ответил Джастин и зажал монетку между большим и указательным пальцем, чтобы Сирена тщательно ее осмотрела.

«Можно отказаться и просто уйти», — пронеслось в голове Сирены, но она почему-то согласно кивнула.

Шансы были равны. Умело Джастин подкинул монету в воздух, поймал и положил на тыльную сторону ладони — орел. По какой-то причине Сирена почти не сомневалась, что так произойдет.

— Не стоит спорить, если не уверена в удаче, — пробормотала Сирена себе под нос, усаживаясь в экипаж.

Когда лошадь медленно, с цоканьем, двинулась вперед по мостовой, Сирена решила хранить презрительное молчание. Однако это продолжалось не более тридцати секунд. Хорошо зная себя, она была вынуждена согласиться: если бы сама не хотела прокатиться в экипаже, ее невозможно было бы туда затащить. По крайней мере, пришлось бы очень сильно постараться.

Не обращая внимания на очарование узкой улочки, по которой они ехали, Сирена бросила сумку на пол экипажа и возмущенно прервала свое презрительное молчание:

— Что вы делаете?

Он закинул руку на спинку сиденья, его пальцы погрузились в ее волосы.

— Наслаждаюсь прогулкой.

— Обойдемся без остроумных ответов, Джастин. Вы хотели моего общества и получили его. Конечно, сейчас я могу закричать и выпрыгнуть из экипажа.

Он некоторое время смотрел на нее, сначала с любопытством, а затем в его глазах засияло восхищение. Она непременно поступила бы так, как говорила. Он пальцами коснулся ее затылка.

— А что тебя интересует?

— Что вы делаете на «Празднике»? — потребовала ответа Сирена, сопротивляясь разливающемуся по телу наслаждению от прикосновения его пальцев. — Едва ли вы любите расслабляющие круизы в тропики.

— Эту поездку мне порекомендовал друг. Я не находил себе места от беспокойства, и он сумел меня убедить. А что вы делаете на «Празднике»?

— Работаю крупье.

Он удивленно вскинул бровь:

— Почему?

— Я не находила себе места от беспокойства, — со смехом ответила Сирена.

Тут извозчик принялся рассказывать о достопримечательностях острова, но вскоре заметил: парочку в экипаже ничего не интересовало, кроме друг друга. Он щелкнул языком, понукая лошадь, и умолк.

— Хорошо, а откуда вы? — спросила Сирена, пытаясь вернуться к исходной точке разговора. — У меня привычка угадывать, откуда приехали люди, но о вас ничего не могу сказать.

Джастин загадочно улыбнулся:

— Я путешествую.

— А откуда вы родом? — настаивала она и сильно прищурилась, когда он попытался увильнуть от ответа.

— Из Невады.

— A-а, Вегас. Похоже, некоторое время вы там жили. Мне кажется, это подходящий город для настоящих профессионалов в своем деле.

Он лишь пожал плечами в ответ. Сирена внимательно изучала его профиль, а потом спросила:

— Именно так вы и зарабатываете на жизнь? Играете?

Джастин повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза:

— Да. А что?

— Прошлым вечером за столом было всего два настоящих игрока, — заметила Сирена. — Вы и человек из Джорджии, хотя он не совсем профессионал.

— А другие? — полюбопытствовал Джастин.

— Техасцу просто нравится играть, но он совершенно не задумывается над ходом этой игры. Блондинка из Нью-Йорка считает себя азартным игроком. — Под мерное покачивание экипажа Сирена немного успокоилась, на ее лице заиграла улыбка. — Но она не следит за картами и не чувствует, когда следует рисковать. В конце концов она либо проигрывается в пух и прах, либо выигрывает крупную сумму чисто случайно. Другой ньюйоркец следит за картами, но не знает, как правильно делать ставки. Вы же обладаете особой сосредоточенностью, именно это отличает настоящего азартного игрока от любителя.

— Очень интересная теория, — задумчиво произнес Джастин и пальцем сдвинул солнечные очки Сирене на кончик носа, чтобы видеть ее глаза. — А ты играешь, Сирена?

— Все зависит от игры и от моих шансов на победу, не люблю проигрывать, — ответила она, возвращая очки на прежнее место. По его глазам она поняла, что речь шла не о картах, а о другой, более опасной игре. Она с улыбкой откинулась на спинку сиденья и рукой указала направо: — Здесь изумительные пляжи.

— Вот как!

И в то же мгновение извозчик, словно по сигналу, снова принялся рассказывать о красотах острова, и это продолжалось до тех пор, пока они не вернулись туда, где сели в экипаж.

Теперь в городе было полно людей, в основном туристов с огромными пакетами и фотоаппаратами. По обеим сторонам улицы теснились небольшие магазинчики и лавки, двери многих лавок были распахнуты настежь, в витринах изобиловали разнообразные товары.

— Спасибо за приятную прогулку! — Сирена уже собралась выпрыгнуть из экипажа на тротуар, но Джастин неожиданно обнял ее за талию и приподнял.

Он замер, держа ее за талию, а Сирена изо всех сил вцепилась в его плечи. Его удивил ее легкий вес, и Джастин вдруг понял: под покровом ее чувственности и независимого поведения он не разглядел, какая она на самом деле легонькая и хрупкая. Его прикосновения внезапно стали нежными, когда он осторожно опустил ее на землю.

— Спасибо, — сдавленно выдавила из себя Сирена. — Желаю приятно провести время.

— Этим я и собираюсь заняться, — ответил он и снова взял ее за руку.

— Джастин… — Сирена перевела дух и подумала: «Пришло время положить этому конец, глупо расслабиться и забыть об осторожности». Того краткого мгновения, когда он держал ее в объятиях, оказалось достаточно, чтобы она поняла это. — Я согласилась прокатиться с вами, но теперь мне пора за покупками.

— Отлично. Я пойду с тобой.

— Джастин, мне надо купить сувениры, — теряя терпение, откликнулась Сирена. — Понимаете, всякие футболки, соломенные шкатулки. Вам будет скучно.

— Мне никогда не бывает скучно.

— А на этот раз будет, сами поймете, — заявила она, когда он пошел рядом, все еще не отпуская ее руки.

— А как насчет пепельницы с надписью «Добро пожаловать в Нассау»? — мягко предложил Джастин.

Сирена с трудом сдержала смех.

— Зайду сюда, — заявила она, неожиданно остановившись у первого магазинчика на их пути. И твердо решила останавливаться у каждого магазина на Бэй-стрит, пока не сведет Джастина с ума.

К тому времени, когда ее сумка наполнилась музыкальными четками, разнообразными футболками и шкатулками из ракушек и из соломы, Сирена забыла о том, что хотела избавиться от Джастина. Он заставлял ее смеяться, и это походило на нежнейшее обольщение. Поначалу она отнесла этого человека к одиночкам, но Джастин оказался отличным компаньоном. И вскоре Сирена не только перестала возмущаться, но даже забыла об осторожности.

— О, смотрите! — Она схватила скорлупу кокосового ореха, из которой сделали улыбающуюся голову.

— Как изысканно, — заметил он, вертя орех в руках.

— Много вы понимаете, это же просто забавно. — Сирена со смехом выудила из сумки бумажник. — И это идеальный подарок моему брату. Кейн тоже забавный, хотя не всегда…

Узкие проходы между рядами рынка сувениров были забиты покупателями и продавцами, и все же Сирена как-то умудрялась пробиваться сквозь толпы людей в поисках сокровищ. Заметив висящую высоко над головой плетеную сумку, она указала на нее Джастину. Тот любезно достал ее для Сирены.

— Да она почти с тебя размером, — заметил он, когда Сирена взяла сумку.

— Это не для меня, — пробормотала Сирена и некоторое время разглядывала сумку. — Моя мама постоянно что-то вяжет, и эту сумку с рукоделием ей будет удобно повсюду носить с собой.

— Ручная работа, — произнесла крупная темнокожая женщина в кресле-качалке с небольшой курительной трубкой в зубах. — Я сама их делаю. В моей лавке нет товаров из Гонконга.

— У вас изумительные вещи, — сказала Сирена, хотя сейчас ее больше интересовала эта женщина, чем сумка.

Островитянка подняла большой пальмовый веер, величественно кивнула и принялась разгонять знойный воздух. Сирена с удивлением заметила — на каждом толстом пальце женщины красовалось по кольцу.

— Ты сегодня уже купил что-нибудь для своей женщины? — спросила мастерица Джастина, ослепительно сверкнув белозубой улыбкой.

— Еще нет, — ответил Джастин, прежде чем Сирена успела остановить его. — Что вы мне посоветуете?

— Джастин…

— Вот. — Старуха оборвала Сирену на полуслове и откинула в сторону полог справа от себя. Тяжело дыша, с ворчанием она извлекла кремовую тунику в стиле дашики[6] с яркими полосками всех цветов радуги по краям, сунула рубашку Джастину в руки и сообщила: — Особая вещь, здесь много фиолетового цвета, как глаза твоей женщины.

— У меня голубые глаза, — начала Сирена, — и я не…

— Посмотрим. — Джастин приложил к ней рубашку, с прищуром окинул ее фигуру внимательным взглядом. — Да, тебе идет.

— Надень ее сегодня вечером для своего мужчины, — посоветовала старуха, укладывая рубашку в пакет. — Очень сексуально.

— Прекрасная мысль, — согласился Джастин и отсчитал деньги.

— Подождите. — Сирена ткнула соломенной сумкой в Джастина. — Он не мой мужчина.

— Не твой мужчина? — Старуха разразилась громким смехом и принялась изо всех сил раскачиваться в своем кресле, пока то угрожающе не заскрипело. — Милая, это совершенно точно твой мужчина, тебе не одурачить седьмую дочь седьмой дочери. Конечно же нет. Ты хочешь и эту сумку?

— Ну, я… — Сирена в замешательстве глянула на соломенную сумку, будто понятия не имела, как она оказалась в ее руке.

— И сумку тоже. — Джастин снова протянул деньги. — Спасибо.

Деньги растворились в огромной ладони старухи, она продолжила качаться в своем кресле и сказала:

— Наслаждайтесь нашим островом.

— Послушайте…

Но Джастин уже увлек Сирену прочь.

— Ты не можешь спорить с седьмой дочерью седьмой дочери, Сирена. Кто знает, какое проклятие она может обрушить на твою голову!

— Какая чушь, — заявила девушка, но все же бросила настороженный взгляд через плечо на грузную женщину в кресле-качалке. — И ты не должен покупать мне одежду, Джастин. Я ведь совсем тебя не знаю.

— Но я уже сделал это.

— Тебе не стоило этого делать. И ты заплатил за сумку для моей мамы.

— Мое почтение твоей маме.

Она вздохнула, тут они вышли на яркое солнце.

— Ты очень сложный человек.

— Ну вот, видишь? Ты меня уже знаешь. — Он снял с ее шляпы солнечные очки и нацепил ей на нос. — Проголодалась?

— Да. — Уголки ее губ непроизвольно разъехались в стороны, и Сирена не стала сопротивляться своей улыбке. — Да, голодна.

Не сводя с девушки глаз, Джастин медленно провел по ее ладони кончиком пальца.

— А как насчет пикника на пляже?

На этот раз ей было сложно не обращать внимания на легкую и приятную дрожь руки, но Сирена справилась с волнением и небрежно пожала плечами:

— Если бы у тебя была машина, еда и прохладительные напитки, это предложение вполне могло бы меня заинтересовать.

— Еще какие-нибудь пожелания? — спросил Джастин и остановился перед роскошным «мерседесом».

— Этого вполне достаточно.

— Хорошо, тогда поехали. — Джастин достал из кармана ключи, обошел машину и распахнул перед девушкой дверцу.

Сирена автоматически покачивала свою сумку и изумленно смотрела на него:

— Ты хочешь сказать, это твоя машина?

— Нет, не моя, машину я взял в аренду. В багажнике есть портативный холодильник. Любишь холодную курицу?

Когда он бросил сумки на заднее сиденье, Сирена с упрямым видом уперла руки в бока:

— Ты чертовски уверен в себе, правда?

— Я всего лишь рискнул. А риск — дело благородное, — заявил он, а затем взял ее за подбородок и слегка коснулся ее губ своими.

Сирена уселась на пассажирское сиденье, не в силах понять, восхищает ли ее или, наоборот, раздражает его абсолютная уверенность в себе и выдержка.

— Хочу узнать, что за козырь ты прячешь в рукаве, — пробормотала она себе под нос, пока он обходил машину, чтобы сесть за руль.

Сирена заметила: машину он вел с той же высокомерной легкостью абсолютно уверенного в себе человека. Казалось, он только и делал, что всю свою жизнь ездил по левой стороне дороги.

Они проносились под плотным шатром из больших листьев миндальных деревьев, мимо мощных виноградных лоз, усыпанных ягодами, которые уже в следующем месяце нальются соком и приобретут темно-пурпурный оттенок. Ветви с яркими оранжевыми цветами, привычными для острова, колыхались на ветру, который усиливался по мере приближения к морю. Джастин молчал, и Сирена снова заметила — он обладал удивительно приятной способностью хранить молчание. И все же это не успокаивало, а, наоборот, будоражило ее.

Они проезжали мимо изящных домов богачей в колониальном стиле, направляясь к общественным пляжам. Сирене внезапно пришло в голову, что рядом с таким мужчиной, как Джастин Блэйд, состояние полного покоя невозможно. А затем ее вдруг озарило: да она и сама никогда не искала покоя.

Сирена сразу забыла о ярких тропических картинках Нассау, как только повернулась к нему и принялась с интересом разглядывать красивые, немного резковатые черты лица. «Игрок, — подумала она, — нечаянное знакомство на борту корабля. Хорошо ли это?» Сирена не верила в мгновенное возникновение глубоких длительных отношений. Никогда ранее она не оказывалась в подобной ситуации. Сейчас ей казалось, что при соблюдении определенной осторожности она вполне могла бы насладиться его компанией следующие несколько дней.

Что плохого может произойти, если она узнает его немного лучше? Почему бы не провести с ним немного свободного времени? Она не собиралась, подобно большинству своих коллег по казино, влюбляться в сослуживцев, а затем так же стремительно доверить свое сердце незнакомому пассажиру, чтобы в конце путешествия остаться с разбитым сердцем. Если женщине удалось в течение двадцати шести лет уберечь свое сердце от глубоких ран, то это уж точно ей не грозит в течение каких-то десяти дней… Не так ли?

Джастин обернулся и бросил на нее один из своих напряженных неулыбчивых взглядов. У нее вдруг перехватило горло. «Сейчас надо вести себя крайне осторожно, — решила Сирена, — как на минном поле».

— О чем ты думаешь?

— О минах. Смертельных, хорошо замаскированных минах, — мягко ответила она и с невинным видом улыбнулась. — Когда мы будем есть? Я умираю от голода.

Джастин вскоре остановился на обочине.

— Как тебе это место?

Сирена окинула взглядом белый песок и яркую синеву океана.

— Идеально! — Выйдя из машины, она полной грудью вдохнула воздух, напоенный ароматами тропических цветов, океанской свежести и горячего песка. — Я редко схожу на берег. Когда корабль стоит в порту, обычно отсыпаюсь, или читаю, или загораю на палубе. Я уже и со счета сбилась, сколько раз корабль заходил в здешний порт, но я оставалась на борту.

— А разве ты выбрала эту работу не ради путешествий? — Он достал из багажника небольшой портативный холодильник и свернутое одеяло.

— Нет, причина в людях. Просто мне хотелось лучше узнать разных людей. — Сирена скинула сандалии, чтобы почувствовать ступнями теплый песок. — У нас в команде пятьсот с лишним человек, из них всего десять американцев. Ты и не представляешь, как много интересных личностей из всяких стран здесь можно встретить. Как будто плавучая Организация Объединенных Наций. Я играла в карты с людьми со всех континентов. Мне будет этого очень не хватать. — Она взяла одеяло, расстелила на песке и уселась на край в позе лотоса.

— Не хватать? — Джастин устроился на одеяле рядом с ней. — Ты уходишь?

Сирена скинула шляпу и отбросила волосы назад.

— Да, уже пора. Хочу немного побыть с родителями, прежде чем займусь чем-то другим.

— И что-нибудь есть на примете?

— Подумывала о казино в отеле.

Она задумчиво поджала губы. Именно об этом проекте она в скором времени собиралась поговорить с отцом. Он отлично разбирался в том, что касалось вложений в недвижимость и строительство.

— У тебя есть опыт, единственное отличие состоит в том, что ты окажешься не в море, а на суше, — откликнулся Джастин, думая, что она говорит о работе крупье. Внезапно в его голове созрел план, но он решил пока не торопиться и не делиться им. — А где твоя семья?

— Где? В штате Массачусетс. — Она бросила взгляд на портативный холодильник. — А давай поедим.

Когда он открыл крышку, Сирена заметила салфетки и ножи с вилками, явно принесенные с корабля.

— И как тебе удалось это достать? На камбузе строго-настрого запрещено готовить еду для пикников.

— А я их подкупил, — просто ответил он и протянул ей куриную ножку.

— Это ты отлично придумал. — Она откусила довольно большой кусок.

— Как тебе цыпленок?

— Потрясающий. А что у тебя из напитков?

В ответ Джастин достал термос и два пластиковых стаканчика с логотипом корабля.

Она взяла у него из рук стаканчик с темно-розовой жидкостью и осторожно отпила глоток. Это был густой фруктовый напиток, сдобренный местным ромом.

— О, это фирменный напиток на «Празднике». — Сирена с сомнением посмотрела на стаканчик. — Обычно я строго-настрого запрещаю себе нечто подобное.

— Но сейчас ты в увольнительной на берегу, — напомнил ей Джастин и достал из портативного холодильника еще один кусок цыпленка.

— И я хочу наслаждаться этим моментом, — тихо произнесла она и занялась едой, с удовольствием ощущая, как свежий ветер ласкает кожу.

— А мне казалось, обычно здесь на пляжах более многолюдно, — заметил Джастин.

Сирена кивнула и отпила глоток из своего стаканчика.

— Те, кто не отправился за покупками, выбрали экскурсии или занимаются дайвингом в другой части острова. И к тому же сейчас не сезон. В сезон на пляжах далеко не так спокойно, как сейчас. Да и в Нассау есть что посмотреть и чем заняться, а не только купаться и загорать.

— То же самое рассказывал и наш извозчик. — Он смотрел, как она стряхнула песок с ноги.

— Я удивлена, что ты не отправился на пароме на остров Парадиз, где много казино.

— Неужели? Это не единственная игра в городе. — Джастин наклонился к ней, взял прядь ее волос и коснулся ее губ, желая поцеловать легко и нежно. Но желание вспыхнуло в нем с неистовой силой, стоило ему ощутить тепло и сладость ее губ. Не обращая внимания на ее приглушенные возражения, он предпринял неистовый натиск. — И как я мог забыть, насколько сильно тебя хочу?

Ее губы раскрылись, и его язык проскользнул внутрь, а тем временем он всем своим весом прижимал ее к одеялу. Чувствуя опасную близость его сильного мускулистого тела, Сирена хотела отстраниться, но ее руки непроизвольно обвили его шею, прижали крепче к себе, а губы жадно отвечали на его поцелуи.

Солнце светило сквозь листья пальмы, под которой они лежали, отбрасывая блики на ее закрытые веки, пока не превратились в красноватый танцующий туман перед ее глазами. Он целовал ее, как никто прежде не целовал, покусывая и лаская языком ее губы, соблазняя, а затем набрасываясь с неистовой силой. Их губы слились, и наслаждение опьяняло сильнее, чем ром.

Тишину прорезал долгий тоскливый крик, над ними пролетела чайка и быстро растворилась над простором. Когда Джастин осторожно провел ладонями по ее коже, Сирена каждой клеточкой своего тела ощутила это прикосновение. Ее бедра напряглись, груди затвердели. Страстное желание охватило ее, она призывно застонала в его объятиях.

Оторвавшись от ее губ, Джастин приник к ее шее, изо всех сил стараясь не потерять голову. Он желал ее, хотел ощутить, как ее нежная кожа становится горячей и влажной под его прикосновениями. Он желал касаться каждого нежного изгиба и впадинок ее тела, почувствовать биение ее пульса и ласкать, ласкать ее до тех пор, пока они оба не насытятся своей страстью.

Желание охватывало его с небывалой остротой, когда она ласкала его спину, прижимая его к себе, словно они не на пляже, а в темной и тихой комнате. Удавалось ли хоть одной женщине свести его с ума всего одним поцелуем? Он мог только догадываться, какое наслаждение она сможет ему подарить.

Покусывая и посасывая ее кожу, он приблизился к ее уху.

— Давай вернемся, Сирена. — Он лизнул мочку ее уха, а затем слегка зажал ее зубами. — На корабль, в мою каюту. Я хочу тебя.

И вот наконец его слова проникли в ее сознание и немного остудили ее страсть.

— Нет. — Своему дрожащему голосу Сирена пыталась придать хотя бы чуть-чуть решимости. — Нет, — повторила она и высвободилась из его объятий, затем села на одеяле. — Нет, — произнесла Сирена в третий раз. — У тебя нет права на то, чтобы… что…

— На что? — жестко спросил Джастин и, обхватив ладонями ее лицо, резко притянул ее к себе. — На то, чтобы хотеть тебя или чтобы доказать тебе, что и ты меня хочешь?

Теперь в его глазах было не просто напряжение — они яростно горели. Сирена хорошо помнила свое первое впечатление о его жесткости и, с трудом справившись с предательской дрожью, оттолкнула его руки.

— Не надо мне рассказывать, чего я хочу! — огрызнулась она. — Если тебе нужна легкая интрижка на борту корабля, найди кого-нибудь еще. С этим проблем не будет. — Она стремительно вскочила и побежала к воде.

Тут Джастин догнал ее, схватил за руку и развернул лицом к себе.

— А ты не рассказывай о том, что мне надо, — резко заявил он. — Ты даже не догадываешься, как далеко мы зашли. Я мог бы привезти тебя на общественный пляж при свете дня.

— Неужели? — Она откинула голову, ошеломленная его словами: они оказались правдой. — Если ты так в себе уверен, почему же не сделал этого?

— Вообще-то я люблю уединение, но если ты продолжишь настаивать, то изменю своим привычкам уже скоро.

— Когда рак на горе свистнет, — невозмутимо откликнулась Сирена и снова направилась к воде.

Но только набежавшая волна коснулась ее ног, как Джастин снова схватил ее. На мгновение Сирене показалось, что она неправильно оценила ситуацию. В его глазах сверкала неподдельная ярость, но Сирена себя знала: если ее как следует разозлить, то пощады не жди. И вдруг Джастин снова рывком прижал ее к себе, тогда она набросилась на него с бранью.

Ему хотелось опять впиться в эти горячие губы. Желание бушевало в нем наравне с гневом, и два этих пламени питали друг друга. Из-за непредсказуемых последствий, если бы его желание пересилило, Джастин выбрал гнев.

В это же мгновение Сирена плюхнулась в воду. На ее лице мелькнуло удивление, тут же сменившееся прямо-таки бешенством.

— Ты, животное! — Она быстро вскочила и бросилась на него с намерением отомстить.

Но когда он снова схватил ее, на его лице расплылась улыбка.

— Знаешь, а в гневе ты невероятно прекрасна.

Но купание в соленых волнах нисколько не охладило ее пыл.

— Ты за это заплатишь, Джастин Блэйд! Убери от меня руки, кретин! — Ей удалось лягнуть его, но она тут же упала, увлекая его за собой в воду, однако быстро выбралась на поверхность и принялась отплевываться. — Никто не смеет неуважительно относиться к Мак-Грегорам!

Джастин тоже всплыл и вдруг коснулся ее груди. В следующее мгновение его губы снова жадно приникли к ее губам. И хотя он почувствовал ее сладостный вздох, Сирена продолжала бороться, и оба ушли под воду. Он чувствовал соленый привкус на ее губах, почувствовал, как ее стройное тело прижалось к его телу, когда следующая волна вытолкнула их на поверхность. Тихо смеясь, он услышал ее брань, едва она глотнула воздуха. Тотчас большая волна накатила на берег и схлынула, оставив их на песке среди ракушек. Они лежали, тяжело дыша.

— Мак-Грегор? — неожиданно повторил он, встряхнув головой. Капли воды с его волос упали ей на лицо. — Сирена Мак-Грегор?

Она откинула влажные волосы со лба и попыталась сосредоточиться, тело трепетало одновременно от гнева и желания.

— Вот подожди, вспомню что-нибудь из крепких шотландских ругательств, непременно угощу тебя.

В этот момент она впервые увидела на его лице неподдельное удивление. Гнев Сирены мгновенно остыл, а на смену пришло недоумение. А он вдруг прищурился и принялся внимательно изучать ее лицо. В ответ Сирена тоже уставилась на него, но лишь еще больше смутилась, когда его лицо осветилось радостной улыбкой. Джастин уткнулся лбом в ее лоб и разразился громким смехом.

Этот смех и ее почти заразил, но Сирена вовремя спохватилась и сосредоточилась на ракушках, неприятно впивавшихся в ее спину.

— Чего здесь смешного? — возмутилась она. — Я вымокла до нитки и перепачкалась в песке, да еще ноги исцарапали ракушки. Даже поесть не смогла как следует!

Все еще смеясь, он поднял голову, а затем панибратски чмокнул ее в нос:

— Об этом чуть позже. А пока давай приведем себя в порядок и поедим.

Глава 3

Сирена Мак-Грегор. Надо же! Джастин покачал головой. Впервые за много лет, подумал он, по-настоящему пришел в замешательство. Когда человек зарабатывает на жизнь своим умом, нельзя часто удивляться.

Странно, но он не заметил фамильного сходства, действительно, у нее мало общего с ее грузным рыжеволосым отцом, обладавшим крупными чертами лица. Она больше напоминала современную копию той небольшой картины, которую он видел в библиотеке Даниэля. «Сколько раз мне доводилось бывать в их огромном доме в Хайаниспорте? — задумался Джастин. — Рена, как называли ее родители, всегда отсутствовала, то была в школе, то на какой-нибудь экскурсии». И почему-то он представлял ее себе костлявой зубрилкой в очках с огненно-рыжими волосами, как у Даниэля, и с такой же непомерной гордостью, как у Анны. Да, Сирена Мак-Грегор оказалась настоящим сюрпризом.

«Странно, — подумал он, — она выбрала работу, которая давала ей лишь бесплатное жилье и питание, у нее высокий уровень интеллекта, и денег ее семьи вполне хватило бы на приобретение личного океанского лайнера. Да, Мак-Грегоры лишний раз показали себя странными, упрямыми людьми, от которых никогда не знаешь, чего ожидать».

Доставая рубашку из тесного шкафа, на мгновение Джастин застыл на месте, обнаженный по пояс. Его стройное тело покрывал темный загар, кожа туго обтягивала торс, а на левой стороне виднелся шестидюймовый шрам. Тут он вспомнил.

Джастину было двадцать пять, когда он впервые встретил Даниэля Мак-Грегора. Ему посчастливилось заработать достаточно денег, чтобы выкупить долю партнера в маленьком отеле в Лас-Вегас-Стрип. Джастин собирался расширить и реконструировать здание. Для этого ему нужны были дополнительные средства. Банки обычно неохотно одалживали крупные суммы денег людям, зарабатывающим на жизнь карточной игрой. Но в любом случае Джастина не интересовали банкиры, с их мягкими ладонями и сухими голосами. А индеец, живущий в глубине его души, не доверял обещаниям на бумаге. И вот тогда он услышал о Даниэле Мак-Грегоре.

По своему обыкновению, Джастин навел о нем справки в Интернете. Из полученной информации он понял: Мак-Грегор — упрямый и эксцентричный шотландец, который играл по собственным правилам и всегда побеждал. Джастин связался с ним, целый месяц общался по телефону и вел переписку, а затем впервые приехал в семейную крепость Мак-Грегоров в Хайаниспорт.

Даниэль сам придумал проект дома. Его не интересовали офисные здания, где человек полностью зависит от лифтов и многочисленных секретарей. Он купил участок земли у моря на деньги, которые заработал, занимаясь тяжелым физическим трудом. Даниэль довольно рано понял — именно своим острым умом он может зарабатывать хорошие деньги. А затем он построил дом и создал свою империю такими, как ему хотелось.

Это был огромный дом, с широкими коридорами и просторными комнатами. Даниэль не любил тесноты. Когда Джастина ввели в огромную комнату в башне, превращенную в рабочий кабинет, первое впечатление от этого человека — огромная масса жира… и недюжинный ум.

— Итак, ты Блэйд. — Даниэль барабанил пальцами по столу, вырезанному из гигантской калифорнийской сосны.

— Да. А вы Мак-Грегор.

Улыбка расплылась по его широкому лицу.

— Да, это я. Садись, дружище.

Джастин сел молча в кресло с легкостью, которая лишь подчеркнула его готовность в случае необходимости распрямиться, как пружина. Кресло было огромное, пожалуй, могло бы вместить великана. Даниэль заметил: его гость держался совершенно спокойно. Ему нравилась манера поведения молодого человека. Даниэль Мак-Грегор неплохо разбирался в людях.

— Итак, тебе нужна ссуда?

— Я предлагаю вам выгодно вложить деньги, мистер Мак-Грегор, — серьезно произнес Джастин. — И конечно же я оставлю свое имущество в залог.

Даниэль продолжал внимательно разглядывать мужчину, сидящего напротив. «Непростой человек, — решил он, изучая его правильные крупные черты лица. — Сдержанный, невозмутимый и невероятно сильный мужчина. В нем явно течет кровь команчей, кровь воинов, а не бандитов». Даниэль сам происходил из рода воинов.

— А чего ты стоишь, дружище?

Джастину молниеносно пришел в голову гневный ответ, но он сдержался, не выдал обиды. Наклонившись, он поднял портфель и сказал:

— Здесь финансовые документы и документы по оценке недвижимости.

Даниэль отрывисто расхохотался и отмахнулся от портфеля:

— Неужели ты сидел бы сейчас здесь, если бы я не знал все цифры в твоих бумагах? А как ты считаешь: почему мне есть смысл одолжить тебе деньги?

Джастин поставил портфель на пол.

— Я всегда плачу по счетам.

— Ты долго не продержался бы в бизнесе, если бы вел себя иначе.

— И я смогу заработать для вас кучу денег.

Даниэль снова расхохотался, от этого в его голубых глазах появились слезы.

— У меня достаточно денег, дружище.

— Только глупец не хочет получить еще больше, — спокойно откликнулся Джастин.

Тут Даниэль перестал смеяться, откинулся на спинку стула и кивнул:

— Ты чертовски прав! — а затем широко улыбнулся и хлопнул широкой ладонью по столу. — Ты чертовски прав! Сколько тебе нужно, чтобы решить твои финансовые задачи?

— Триста пятьдесят тысяч, — не моргнув глазом, ответил Джастин.

Даниэль выдвинул ящик стола и достал бутылку виски и колоду карт:

— Сыграем в покер.

Они играли молча около часа, говорили только при назначении ставок. Откуда-то из глубины дома до Джастина донесся бой старинных напольных часов. Один раз кто-то постучал в дверь. Даниэль что-то недовольно прорычал, и их больше не беспокоили. Дым сигары Джастина смешивался с ароматом виски и сочным запахом пышных роз на подоконнике. Проиграв полторы тысячи долларов, Даниэль снова откинулся на спинку стула:

— Тебе потребуются акционеры.

— Я только что избавился от одного партнера. — Джастин загасил сигару. — И другой мне не нужен.

Даниэль отодвинул карты в сторону:

— Акционеры, дружище. Если хочешь делать деньги, ты должен сначала определить их место вокруг себя. Человек, который играет, как ты, и сам об этом знает. Я одолжу тебе деньги и выкуплю долю в десять процентов. Ты умен, сохранишь шестьдесят процентов, а остальные распределишь. — Некоторое время он не сводил с Джастина внимательных голубых глаз, покачивая бокал с виски, потом осушил его и улыбнулся. — Ты разбогатеешь!

— Я знаю.

От оглушительного смеха Даниэля задребезжали оконные стекла.

— Оставайся на ужин, — предложил он, выбираясь из кресла.

Джастин остался на ужин. Сбылось предсказание Даниэля: Джастин разбогател. Он назвал свой отель «Команчи», а затем превратил его в один из лучших отелей-казино в Вегасе. Затем приобрел ветхую недвижимость в Тахо и повторил свой успех. За какие-то десять лет он стал владельцем пяти преуспевающих казино и акционером множества компаний по всей стране и в Европе. За десять лет с момента их первой встречи в комнате башни Джастин много раз бывал в гостях у Мак-Грегоров, принимал Даниэля и Анну в своих собственных отелях и рыбачил с их сыновьями. Но ни разу не видел их дочери.

— Яркая девочка, — время от времени говорил о ней Даниэль. — Но не устроена в жизни. Ей нужен достойный мужчина, тебе стоит с ней познакомиться.

А Джастин изо всех сил старался отмахиваться от столь явных попыток сводничества. Или ему так казалось.

— Вот старый черт! — пробормотал он себе под нос, просовывая руки в рукава рубашки.

Ведь это именно Даниэль буквально заставил его отправиться в этот круиз: «Тебе надо отдохнуть. Ничто так не расслабляет мужчину, как свежий морской воздух и полуобнаженные женщины». Джастин последнее время испытывал тревогу и беспокойство, потому задумался над предложением, а затем уже не мог отпереться, когда Даниэль прислал ему билеты и попросил привезти ему ящик шотландского виски.

«Итак, старый разбойник по-прежнему заправляет делами», — весело подумал Джастин. Даниэль не сомневался: на борту корабля Джастин отправится в казино, а остальное предоставил на волю случая. С усмешкой Джастин принялся застегивать пуговицы. «Мне сейчас выпал шанс сыграть по-крупному, — подумал он. — Интересно, что сказал бы старик, если бы узнал такую пикантную подробность — его партнер по бизнесу сегодня днем безуспешно пытался затащить его дочь в постель?» Джастин раздраженно взъерошил рукой волосы. Дочь Даниэля Мак-Грегора. О господи!

Джастин взял из шкафа пиджак и резко захлопнул дверцу. В голову пришло: этому хитрому дьяволу было бы на руку, если Джастин соблазнил бы его дочь. А ему теперь следует держаться от нее подальше до конца круиза и никогда никому не рассказывать об их знакомстве. Это приведет шотландца в ярость. Джастин взглянул в зеркало: стройный темноволосый мужчина в отличном облачении — в черном и белом.

— А если ты думаешь, что сможешь держаться от нее подальше, значит, ты спятил, — сказал он своему отражению в зеркале.

Когда Джастин вошел в казино, Сирена стояла около небольшого монитора и разговаривала со светловолосым человеком, в нем Джастин угадал ее руководителя. Она смеялась над какой-то шуткой, а затем покачала головой. Джастин едва заметно прищурился, когда тот провел пальцем по ее щеке. Он знал, какова на ощупь ее кожа — мягкая и прохладная. Дейл улыбнулся и поправил на ней галстук-бабочку, продолжая что-то тихо говорить. И хотя Джастин понимал: им неожиданно овладела глупая ревность, но ничего не мог с собой поделать. Прошло всего несколько часов, а Сирена уже заставила его испытать страсть, гнев и ревность — эмоции, которые он всегда держал под строгим контролем. Мысленно костеря ее отца на чем свет стоит, Джастин подошел к девушке.

— Сирена! — Он заметил, как едва заметно напряглись ее плечи, прежде чем она обернулась. — Не работаешь сегодня?

— У меня только что закончился перерыв. Я не видела тебя здесь прошлой ночью и подумала: наверное, ты упал за борт.

Дейл беззвучно рассмеялся, Сирена обернулась к нему:

— Дейл, это Джастин Блэйд. Когда я не поддалась его чарам на пляже в Нассау, он швырнул меня в воду.

— А я никогда и не пытался. И это сработало? — Дейл протянул ему руку.

— Заткнись, Дейл, — ласково произнесла Сирена.

— Вы должны извинить ее, — сказал Дейл Джастину. — Морская жизнь многих делает грубыми. Вам нравится путешествие, мистер Блэйд?

— Пока что оно очень познавательное. — Джастин бросил взгляд на Сирену.

— Прошу прощения, мне надо заменить Тони, — произнесла девушка с подчеркнутой вежливостью и направилась к столу номер пять.

Почувствовав боль в стиснутых челюстях, Сирена глубоко вздохнула и постаралась расслабиться. Она одарила профессиональной улыбкой троих игроков за столом. Но тут же от ее улыбки повеяло ледяным холодом, когда к столу подошел Джастин и сел на свободный стул.

— Добрый вечер! Новая колода. — Сирена вскрыла упаковку, перетасовала карты, изо всех сил стараясь не замечать спокойного и пронзительного взгляда Джастина.

Он разменял на фишки купюры, кажется не меньше двухсот долларов, и прикурил сигару. В этот момент она твердо решила попытаться обчистить его до нитки.

— Разделите?

Джастин взял тонкий квадратик из карт, который она ему протянула. Сирена сбросила карты в контейнер, а он поставил на кон двадцать пять долларов. Сирена осмотрела стол — проверила, все ли сделали ставки, и начала игру.

В начале игры Сирене удалось выиграть у него три фишки, и ее захлестнуло чувство удовлетворения. Затем ему достались две семерки, которые он разбил, и получил на одной — двадцать очков, а на другой — двадцать одно[7]. Постепенно количество его фишек увеличилось с пяти до десяти.

Когда пришло время смены крупье, он покинул стол вслед за ней. Гневу Сирены не было предела. И она снова мысленно дала себе обещание ободрать его как липку.

Следующие двадцать минут она едва замечала других игроков, видела перед собой лишь непостижимый взгляд зеленых глаз Джастина или его руку, когда он отказывался от новой карты или же, наоборот, просил сдать ему еще одну. И хотя она изо всех сил старалась обыграть, количество его фишек стремительно увеличивалось.

— У меня блек-джек! — Вопль студента, сидевшего в другом конце стола, услышали все.

Сирена подняла глаза на улыбающегося радостного парня и заметила: тот слегка навеселе.

— Я выиграл три доллара! — громко сообщил студент всему казино и поднял вверх, как трофей, три ярко-голубые фишки. Потом он бросил фишки на стол и потер ладони в предвкушении. — А теперь… Я готов рисковать!

Сирена со смехом потянулась к картам и в тот же момент встретилась взглядом с Джастином — в его глазах сверкали веселые искорки. Впервые за этот вечер его глаза потеплели, и ей вдруг стало спокойно, на мгновение захотелось протянуть руку и коснуться его, взъерошить густые волосы над мужественным лицом. И как улыбка и веселые искорки в глазах могли вдруг сделать его столь дорогим для нее?

— Эй! — Студент приветственно поднял свой бокал с пивом. — Сегодня я в ударе!

— Да, это заметно, — сухо откликнулась его девушка.

Разговор студента и его девушки тут же вернул Сирену на землю. Вскинув подбородок, она снова взялась за карты. Одна лучезарная улыбка не заставит ее отказаться от намерения обыграть его.

— Возможен блек-джек, — сказала она, вытаскивая для себя туза. — Страховка?

Подружка студента выложила фишку. Джастин не пошевелился. Сирена перевернула следующую карту и с удовлетворением увидела тройку. Теперь перед ней открывались большие возможности.

— Блек-джек не получился. — Она бросила взгляд на карты Джастина, радуясь, что на этот раз удача не на его стороне. — Шестнадцать. Играете или пропускаете?

Он лишь молча вскинул палец, требуя еще одну карту. Сирена едва сдержала рвущееся наружу ругательство, когда вытащила четверку.

— Двадцать. — Джастин закрыл ладонью свои карты, дал понять, что ему достаточно.

«Конечно, а как же иначе. — Она перевернула карту для следующего игрока, увеличила карты студента до восемнадцати и возмущенно подумала: — Простое везение».

— Четыре или четырнадцать? — спросила она, не сводя глаз с Джастина, и вытянула еще одну карту. — Шесть или шестнадцать, — произнесла она с таким видом, будто обращалась исключительно к нему одному. И снова едва не чертыхнулась, вытянув тройку треф. — Крупье остается при девятнадцати, — заявила она, понимая, что Дейл выкинет ее за борт, если она станет рисковать дальше. — Выигрывает тот игрок, которому выпало двадцать.

Сгребая все фишки, кроме фишек Джастина, она выложила перед ним на сукно одну фишку в двадцать пять долларов. Сирене показалось: в его глазах снова заплясали озорные искорки смеха, когда он взял фишку, но на этот раз его веселость лишь разозлила ее.

Дым плотным облаком повис в комнате, и даже система охлаждения была не в состоянии разогнать густые клубы. Сирене не требовалось смотреть на часы, чтобы знать — она уже почти десять часов на ногах. Постепенно звон монет в автоматах стал умолкать, первый признак того, что поздняя смена подходит к концу. Сонная парочка в конце стола принялась обсуждать остановку в Пуэрто-Рико на следующий день. Затем они обменяли свои фишки на пять долларов и удалились.

Окинув взглядом казино, Сирена заметила: опустели все столы, кроме трех. За ее столом остались двое игроков, Джастин и миссис Деволтер, которая привлекла внимание Джека и Роба. Рыжеволосую женщину, похоже, гораздо больше интересовал Джастин, чем карты. С неожиданным раздражением Сирена вдруг подумала: «Бриллиант на ее пальце выглядит вульгарно». А потом немного обрадовалась, когда рыжеволосая женщина проиграла, набрав двадцать три очка.

— Полагаю, сегодня не мой день, — заметила рыжеволосая и мрачно надула губки. Она придвинулась к Джастину, выставляя напоказ свое откровенное декольте, и медленно провела пальцем по рукаву его рубашки. — А вам невероятно везет. У вас есть какой-то секрет?

Сирена представила, как соперница будет выглядеть, если изо всех сил прижать ее физиономию к зеленому сукну.

Угадав примитивную тактику рыжеволосой, Джастин не обратил внимания на ее глубокое декольте, а с усмешкой посмотрел ей в лицо:

— Нет.

— Но у вас должен быть какой-то секрет, — нараспев произнесла она. — Поделитесь им со мной… за бокалом вина?

— Я никогда не пью за игрой. — Он выдохнул струю дыма через ее плечо. — Спиртное и игра не совмещаются.

— Ставки? — неожиданно резко спросила Сирена.

— На сегодня с меня достаточно карт. — Вставая, миссис Деволтер слегка задела Джастина бедром, а затем убрала в сумочку стодолларовую купюру.

Сирена со злорадным удовольствием вспомнила, что рыжеволосая начинала игру с четырьмя сотнями долларов.

— Я буду в комнате отдыха, — сообщила рыжеволосая Джастину, лениво улыбнулась на прощание и удалилась.

— Повезет в другой раз, — откликнулась Сирена, прежде чем успела сдержаться, и, обернувшись, увидела: Джастин озорно улыбается.

— Рассчитаешь меня?

— Конечно.

«А потом он помчится вдогонку за этой рыжеволосой курицей! — гневно подумала она, затем торопливо собрала и пересчитала его фишки. Вышло семьсот пятьдесят долларов, и это разозлило ее еще больше. — Дейл сейчас занят, придется самой нести деньги».

Глядя ей вслед, Джастин пытался думать об ее отце. Но это было не так-то легко.

Сирена вернулась со стопкой новеньких хрустящих купюр и с бланком на пюпитре. Она поспешно пересчитала деньги, а затем протянула их Джастину через стол.

— У тебя выдался прибыльный вечер. — Сирена убрала лист в специальное отделение для бумаг под столом и потянулась к картам.

Вдруг в этот момент Джастин схватил ее за запястье и с удовольствием почувствовал, как резко участился ее пульс.

— Сыграем еще? — спросил он.

— Я уже рассчитала тебя, — заметила она и попыталась отдернуть руку, но он держал крепко.

— На этот раз у нас будут другие ставки, только между мной и тобой.

— Мне очень жаль, но в казино запрещены нелегальные игры с пассажирами. А теперь, если позволишь, мне надо закрыть стол.

— Это игра не на деньги. — Он заметил, как гневно сузились ее глаза, и улыбнулся. — Ты прогуляешься со мной по палубе, если я выиграю.

— Мне это не интересно.

— Ты ведь не боишься сыграть со мной один на один, правда, Сирена? И потом у тебя есть преимущества, ты же крупье.

Она замерла, прекратив попытки избавиться от его хватки, а после непродолжительной паузы сказала:

— Если я выиграю, ты не приблизишься ко мне до конца круиза. Идет?

Джастин некоторое время обдумывал ее условие. В конце концов, ее решение было более мудрое, чем его. В последний раз он затянулся сигарой, а потом смял ее в пепельнице. Ему было не в новинку доверять свою судьбу картам.

— Раздавай.

Он взглянул на свои карты — двойку и пятерку, а затем на десятку, которую показывала Сирена. Кивком он попросил еще одну карту и получил даму. Он хотел остановиться, но, еще раз взглянув на Сирену, заметил: она выглядит невероятно довольной. Джастин был готов поклясться чем угодно, что у нее в запасе есть восьмерка, а то и карта получше. Не сводя с девушки глаз, он потребовал еще одну карту.

— Вот черт! Клянусь, Джастин, когда-нибудь я выиграю у тебя. — Она швырнула на стол четверку бубен и с раздражением перевернула следующую карту в колоде.

— Нет. — Он встал из-за стола. — Ты пыталась победить меня не в карты. Я жду тебя за дверью казино.

Дейл поднял глаза и увидел, как его лучший крупье показывает язык вслед одному из пассажиров.

Через стеклянные двери казино Джастин наблюдал за Сиреной. Ему казалось: она буквально кипит от смеси раздражения и смятения. Да он и сам ощущал себя примерно так же. Небрежно пожав плечами, он тут же себе напомнил — сам все предоставил воле случая. Ведь он мог с той же легкостью проиграть ей это пари.

Джастин медленно крутил в пальцах фишку в двадцать пять долларов, лежавшую в кармане. Кто-то мог заметить, что ему странно везло. «И все же, — подумал он, — было бы гораздо удачливее проиграть последнюю схватку. Если я и Сирена продолжим встречаться, то моя жизнь изменится, вернее, невероятно усложнится».

Он мог бы отмахнуться от мысли, что Даниэль Мак-Грегор стоит у него за спиной. Такое могло быть, если бы он сумел убедить себя: после страстных встреч с Сиреной в постели он просто потеряет к ней интерес. Но он сам не был в этом уверен. Сирена прочно поселилась в его мыслях и, похоже, стала единственной женщиной в его жизни, которая угрожала навсегда лишить Джастина спокойствия.

Интересно, что Сирена сказала бы, подумал он, если эту авантюру действительно организовал ее отец из своего дома в Хайаниспорте? Улыбка тронула уголки его губ. Она спустила бы с него шкуру и повесила сушиться, решил Джастин. Глядя, как Сирена направляется к выходу, он решил приберечь эту сногсшибательную новость для другого дня.

— Кажется, ты имеешь право улыбаться, — холодно заметила Сирена, закрыв за собой дверь. — Ведь удача полностью на твоей стороне.

Джастин взял ее за руку и в неожиданно учтивой манере поцеловал ее пальцы.

— И я надеюсь, что она еще долгое время не покинет меня. Ты так прекрасна, Сирена!

— Когда я злюсь, — закончила она за него, изо всех сил стараясь не попасть во власть его чар, но все-таки машинально сжала его пальцы. — Не пытайся запудрить мне мозги своими любезными признаниями.

— Давай выйдем на палубу. Нам не повредит глоток свежего воздуха.

— Я согласилась на прогулку. — Они начали подниматься по лестнице. — Но это все, на что я согласилась.

Тут он распахнул дверь, им навстречу ринулся ветер, восхитительно теплый и свежий.

— Смотри, сейчас почти полнолуние. Как прошел твой вечер?

— В казино? Лучше, чем обычно. С весны мы работали в убыток.

— Чересчур много автоматов для мелочи сказываются на прибыли. — Он обнял ее за талию, когда Сирена взглянула на него. — Вы зарабатывали бы гораздо больше за столами, если некоторые крупье были бы более внимательны.

— Сложно сохранить внимательность, когда работаешь по шестьдесят часов в неделю за сущие гроши, — печально заметила она. — Как бы там ни было, люди приходят и уходят. Некоторые люди могут продержаться около полугода, пройдя путь от кассира до крупье. Остальные же работают здесь не более чем два круиза. Как только они обнаруживают, что здесь нет приятных каникул на море, вопреки их ожиданиям, покидают корабль. — Она машинально обняла его за талию, двигаясь с ним в такт. — Это мое любимое время.

— Какое?

— Поздно ночью, когда корабль затихает. Не слышно ничего, кроме шума моря. Если в моей каюте был бы иллюминатор, я не закрывала бы его всю ночь.

— У тебя нет иллюминатора? — Он принялся ритмично поглаживать ее по спине.

— Только у пассажиров и морских офицеров каюты выходят наружу. — Она со вздохом выгнула спину под его прикосновениями, его ладони помогли расслабиться ее уставшим мышцам. — И все же я ни на что не променяю этот последний год. Здесь я словно обрела вторую семью.

— А твоя семья так важна для тебя? — спросил он, думая о Даниэле.

— Конечно. — Сирена склонила голову набок и внимательно посмотрела на него, этот вопрос показался ей странным.

Он тоже наклонил голову таким образом, что ее губы почти коснулись его подбородка.

— Не делай так, — пробормотала она.

— Как? — И это слово нежно и тихо прошелестело вокруг ее приоткрытых губ.

— Ты прекрасно знаешь как. — Она отодвинулась от него к заграждению, положила руки на деревянные перила и спокойно начала говорить: — Моя семья всегда — самая важная часть моей жизни. Привязанность иногда бывает очень сильной и причиняет неудобства, но она необходима любому человеку. А как у тебя?

Сейчас Сирена не осознавала, насколько прекрасно и непостижимо загадочно выглядит: мягкие изгибы ее тела скрыты и одновременно подчеркнуты мужским смокингом, растрепанные от ветра волосы надо лбом, остальные собраны в аккуратный пучок. Она откинула голову назад, и лунный свет придавал светящийся, мраморный оттенок ее коже.

Джастин изо всех сил старался не потерять нить разговора, он встал напротив нее.

— Моя семья… у меня есть сестра. Диана, на десять лет младше меня; мы никогда не были близки.

— А твои родители?

— Они умерли, когда мне было шестнадцать лет. Диану забрала к себе тетя. Я уже лет двадцать ее не видел.

Сирена с трудом подавила в себе внезапно вспыхнувшее сочувствие к нему и порывисто воскликнула:

— Но это ужасно!

— Тетя никогда не одобряла мою профессию, — коснувшись пуговиц на пиджаке Сирены, откликнулся он. — Хотя она никогда не спрашивала, откуда берутся деньги на воспитание Дианы. Мое вмешательство лишь навредило бы сестре.

— Какое имеет право твоя тетя одобрять или не одобрять? — резко спросила Сирена, настолько возмутившись этой несправедливостью, что не заметила, как ловко он расстегнул одну пуговицу на ее пиджаке. — Это же твоя сестра.

— Тетя твердо уверена, что карточная игра — работа дьявола. Она образец безупречного поведения, именно так ведут себя родственники с французской стороны семьи.

Сирена покачала головой в изумлении от его логики:

— А кто ты?

— Блэйд. — Он пристально посмотрел ей в глаза и твердо произнес: — Из команчей.

Его лицо оказалось совсем близко, гораздо ближе, чем ей казалось. И хотя она ощущала, как ветер холодит ее кожу сквозь тонкую ткань блузки, Сирена все еще не понимала, что ее пиджак расстегнут. У нее захватывало дух от его взгляда. Неужели в его словах прозвучала угроза или всему виной ее воображение?

— Мне следовало догадаться, — выдавила она из себя. — Да, это твои глаза сбили меня с толку.

— У меня есть французская и валлийская кровь. Отец был чистокровным валлийцем, а мать происходила от союза воина из племени команчей и дочери французских колонистов. — Медленно, не сводя с нее пристального взгляда, он стянул с нее галстук.

Сирена хотела сказать что-нибудь резкое, но к горлу подступил ком, и она не пошевелилась.

— Семейная легенда повествует, как один из моих предков увидел на берегу ручья девушку с золотыми волосами. Рядом с ней стояла корзина с бельем, девушка стирала и что-то напевала. Он был свирепым воином, ведь защищал свою землю, потому убил много ее соотечественников. Увидев, он возжелал ее. И овладел ею.

— Но это же варварство, — еле сумела произнести она и почувствовала, как внезапно пересохло в горле.

— Он украл ее из семьи… А через несколько дней она вонзила нож в его плечо, хотела сбежать. — Джастин принялся медленно расстегивать пуговицы ее блузки. — Но, увидев его кровь на своих руках, она вдруг остановилась, осталась с ним, вылечила и подарила ему зеленоглазых сыновей и дочерей.

— Иногда сложнее остаться, чем воспользоваться ножом.

Джастин улыбнулся и заметил: ее взгляд спокоен, несмотря на дрожь в голосе.

— Он нарек ее именем, которое переводится как Золотая Награда, и больше никогда не смотрел на других женщин. Потому в моей семье существует традиция: если кто-то из наших мужчин видит женщину с золотыми волосами, которую желает, он получает ее.

Джастин внезапно приник к ее губам, стремительно увлекая в водоворот страсти. Он запустил ладони в ее густые волосы, и шпильки из прически посыпались вниз, крутясь на ветру, прямо в океанские волны. Сирена изо всех сил вцепилась в его плечи из-за страха тоже упасть в темную, бурную воду. Именно так она себя чувствовала в тот момент, представляя картину: абсолютно беспомощная, стремительно летит с высоты в неизвестность. Ее сердце бешено забилось еще за мгновение до того, как он коснулся ее груди. Это прикосновение его твердой плоти к ее нежной плоти могло решить судьбу и мужчины, и женщины.

Со стоном она еще крепче вцепилась в его плечи, словно в спасательный трос, а спокойное море внезапно сделалось бушующим. Забыв о ее хрупкости, нежности и здравом смысле, он сжал ладонью ее грудь. Ни один мужчина прежде не осмеливался так к ней прикасаться, возможно, именно поэтому она позволила. Он не спрашивал разрешения, не пытался соблазнить нежными словами. Эта сила захватила их обоих, старый как мир импульс возник между мужчиной и женщиной. Такому невозможно противиться.

Ее тело трепетало в ожидании его ласк, мысли путались, но тело помимо ее воли демонстрировало ему, чего хочет. Безумные, безжалостные его поцелуи на ее шее лишь заставляли желать большего. Теплый океанский ветерок подобно пламени еще сильнее разжигал. Она глубоко вдохнула влажный воздух, который тут же опалил ее внутри.

Мужская ладонь сжимала ее грудь, сминала, изводила ее тело сладкой пыткой, а другая ладонь скользнула вверх по ее обнаженной спине, по позвоночнику. От легкого нажатия его пальца у нее подкосились ноги. Она вскрикнула, выгнулась навстречу ему, и волны невероятного наслаждения накатили на нее с небывалой силой.

— Нет. — Голос Сирены прозвучал слабо, словно откуда-то издалека. — Нет, не надо.

Джастин приник губами к ее губам, заглушая страстным поцелуем ее слабые протесты. Ее губы слишком хотели этого поцелуя, чтобы внимать отчаянным предупреждениям здравомыслия. Она ответила на поцелуй, наслаждаясь легким соленым привкусом брызг на его губах. Теперь волшебные пальцы этого мужчины полностью подчинили ее тело его воле. Она на все согласится, лишь бы он не переставал прикасаться к ней. Сирена притянула его ближе к себе, не замечая, что его волосы вдруг стали влажными.

Теперь он прижался губами к ее шее, она не смогла сдержаться и выдохнула его имя. Сирена не чувствовала прохладных капель на лице, вся во власти ощущений от его рук и губ. А затем она оступилась, когда они отодвинулись от перил. Ослабев от желания, Сирена прислонилась к желанному мужчине, а он ласково поглаживал ее волосы.

— Ты совсем вымокла, — ласково прошептал Джастин, но не мог остановиться и продолжал прикасаться губами к мокрой короне ее волос, наслаждаясь их ароматом. — Давай зайдем внутрь.

— Что? Пошел дождь? — Сирена изумленно открыла глаза, прохладные капли немного привели ее в чувство, и она покачала головой с ощущением, будто ее внезапно разбудили хлесткой пощечиной. — Мне… мне…

— Надо поспать, — закончил он. Джастин вдруг понял: он подобрался слишком близко и, как маньяк, едва не овладел ею прямо на палубе.

— Да, уже очень поздно. — Дождевые капли стекали по обнаженной коже, Сирена запахнула пиджак. Ее обескураженный взгляд по-прежнему был затуманен, когда она оглядела палубу. — И идет дождь.

Ее хрупкая беззащитность заставила Джастина желать эту девушку очень сильно. Теперь он понимал: нельзя так овладевать ею. Он засунул руки в карманы и сжал кулаки. «Чертов Даниэль Мак-Грегор! — яростно подумал он. — Хитрый шотландец подстроил западню, воспользовался великолепной приманкой». Если бы Джастин овладел Сиреной прямо сейчас, это, скорее всего, разрушило бы его дружбу с человеком, к которому он искренне привязался. А если нет, он будет все так же сходить с ума от желания к этой девушке. Но если подождать… что ж, он же игрок и знает цену риску.

— Спокойной ночи, Сирена!

Она еще некоторое время нерешительно стояла на одном месте, не понимая, внять голосу разума или же упасть в его объятия, отдавшись во власть безумия.

— Спокойной ночи, Джастин! — Сирена быстро пошла прочь, понимая: надо торопиться, ведь ей будет достаточно одного краткого мига, чтобы изменить решение.

Глава 4

Сирена выбрала веранду на корме в надежде, что там никого не окажется. Оставшиеся на корабле люди, скорее всего, предпочли позагорать на просторной площадке перед бассейном, рядом располагались обычный бар и гриль-бар. А большинство пассажиров наслаждались видами Сан-Хуана, прогуливались по вымощенным кирпичом улицам в исторической части города, рассматривали крепости, издали фотографировали горы. И если кто и вернется на корабль в течение дня, едва ли нарушит ее уединение на корме.

Она едва не проспала назначенного времени для помощи Дейлу в подсчете вчерашней выручки казино. Сирена забылась сном только на рассвете и потому поспала лишь четыре часа перед звоном будильника. После окончания утренних дел она устроилась на корме под полуденным солнцем, намереваясь изгнать усталость из своего тела.

Сирене не хотелось снова возвращаться к размышлениям, не дававшим ей покоя в тихие предрассветные часы. Она понимала: слишком утомлена, чтобы обдумывать события прошлого вечера.

Только она растянулась в шезлонге, прежние мысли снова вихрем закружились в голове. Что же такое начинало с ней происходить каждый раз, когда Джастин касался губами ее губ? Но что бы это ни было, Сирена поклялась — больше не допустит повторения своих ошибок, не поддастся собственному тяготению. Что же в Джастине такого, что неумолимо влекло к нему, прямо к краю чего-то неизбежного и непостижимого? И каждый раз ей было все труднее остановиться.

Сирена опустила бретельки купальника и откинулась назад. Гораздо умнее, решила она, раз и навсегда серьезно обдумать ситуацию, чем ходить вокруг да около, мучиться сомнениями. У клана Мак-Грегоров была одна семейная черта, передающаяся из поколения в поколение, — они были реалистами, всегда встречали проблемы с высоко поднятой головой и делали все для их устранения. «Быть реалистами! — с улыбкой подумала Сирена. — Следовало сделать нашим семейным девизом».

А сейчас проблемой был Джастин Блэйд.

Он был опасно привлекателен. Очень опасен — сделала вывод Сирена. Его привлекательность сразила ее в то самое мгновение, как она увидела его, и по-прежнему не потеряла для нее своей силы. «И дело заключается не только в его внешности, — думала она, надевая солнечные очки. — Внешность не самое главное. Дело в силе, мужественности, в легко читаемой властности этого человека». Три прекрасных качества влекли ее, вызывали непреодолимое желание бросить ему вызов как противнику. Несомненно, сочетание таких качеств было неотразимо притягательным для сильной и умной женщины.

Нравится ли он ей? Сирена машинально фыркнула, но затем погрузилась в раздумья. Ну, снова спросила она себя, нравится ли? Ответ пришел вместе с воспоминаниями о приятном дне в Нассау, об их веселой шутке в казино, о той естественности и легкости, с которой ее рука лежала в его ладони. «Возможно, он действительно мне нравится, — смущенно подумала Сирена. — Совсем чуть-чуть». Но она решительно поправила очки на носу и закрыла глаза, понимая, что это не самое важное. А самое важное заключалось в том, как сложатся дальше их отношения, как вести себя с ним оставшиеся пять дней.

Она не могла прятаться от него. И даже если у нее появилась бы возможность притаиться и не показываться ему на глаза, гордость никогда этого не позволила бы Сирене. Нет, она должна общаться с ним… и с самой собой. Мысль — какое-то время провести с ним и узнать его немного лучше — уже не казалось ей такой безопасной. И если честно, Сирена была вынуждена признать: с самого начала понимала, что рядом с Джастином Блэйдом невозможно чувствовать себя в безопасности. Она снова принялась вспоминать все события с момента их знакомства. «Однако это абсолютно ничего не решало», — подумала она и перевернулась на живот.

Ей осталось провести на борту «Праздника» всего несколько дней. Потом она надолго отправится домой и останется безработной. Девушка зашевелилась и постаралась удобнее устроиться на толстых пластиковых прутьях. Сейчас ей предстояло подумать, что делать дальше в жизни, а не морочить себе голову случайным знакомством с путешествующим по свету карточным игроком. Все дело в том, пришла к выводу Сирена, что она сама позволяла себе постоянно думать о нем. Теперь, когда она призналась самой себе, что считает Джастина привлекательным и интересным мужчиной, эту историю следует привести к логическому завершению.

Ее линия поведения должна быть проста — обходиться с ним как с любым другим пассажиром корабля. Вежливо и дружелюбно. И тут же, роняя солнечные очки на палубу, немного поправила себя: лучше все-таки не слишком дружелюбно, больше никаких посторонних пари, твердо добавила про себя Сирена и закрыла глаза. Этому мужчине просто феноменально везло.

Солнце было таким ласковым, а на палубе так тихо и спокойно, что Сирена просто не хотела думать о предстоящих трудностях. Девушка подложила руки под голову и уснула.

Тепло и спокойно — такие ощущения нахлынули во сне. Ей снилось, что, обнаженная, она плывет на плоту, а солнце ласкает ее кожу, и от этого приятного видения с ее губ сорвался тихий вздох удовольствия. Она могла бы не задумываясь до бесконечности плыть так по морским волнам. Сирена испытывала радость полной свободы, нет, скорее одиночества. Она оказалась совсем одна посреди синего моря, а такое возможно и в густых зеленых джунглях. В таком потаенном, одиноком месте, где нет места ограничениям и препятствиям. И там солнце ласкало бы ее тело, словно руки любовника.

Она чувствовала, как эти прикосновения дарят жаркое, сонное наслаждение… неторопливые пальцы солнечных лучей… Лениво возбуждающие… нежно соблазняющие…

От легкого прикосновения крыльев бабочки к уху на ее губах появилась легкая улыбка. Сирена замерла, боясь вспугнуть бабочку. Такая нежная, она порхала около ее щеки, словно вокруг бутона ароматного цветка. В последний раз бабочка взмахнула крылышками и тихо прошептала ее имя.

«Как странно, — подумала Сирена, тихо застонав от удовольствия, — бабочка знает мое имя». Откликаясь нежным прикосновениям бабочки к ее спине, Сирена заставила себя открыть глаза и посмотреть, какого цвета эти удивительные крылья. Но увидела перед собой зеленые глаза Джастина.

Несколько мгновений Сирена в замешательстве смотрела в его глаза, слишком удовлетворенная, чтобы смущаться.

— А я думала, ты бабочка, — пробормотала она и снова закрыла глаза.

— Неужели? — Джастин с улыбкой снова коснулся губами уголка ее губ.

Она лениво вздохнула:

— А как ты здесь оказался?

— Где? — Ему нравилось, как она выгибалась под его прикосновениями, и Джастин продолжил поглаживать ее спину.

— Здесь, ты тоже приплыл на плоту? — пробормотала Сирена.

— Нет. — По ее участившемуся дыханию, по взгляду потемневших, затуманенных глаз он понял — она в мире грез и не совсем ясно представляет происходящее, а потому может уступить ему. Такая беззащитность пробудила в нем желание овладеть ею и одновременно защитить. Пока два желания отчаянно боролись в его душе, Джастин нежно поцеловал ее в обнаженное плечо. — Ты спала.

Для Сирены это уже не имело значения, ведь восхитительные, нежные ласки продолжились и наяву.

— О! Это так приятно.

Джастин медленно провел кончиком пальца вниз по ее спине:

— Это так.

От его прикосновения по ее телу пробежала быстрая и сильная дрожь нарастающего возбуждения. Сирена резко открыла глаза:

— Джастин?

— Что?

Сирена мгновенно проснулась и резко приподнялась на локтях:

— Что ты здесь делаешь?

Его взгляд на мгновение остановился на узкой полоске ткани, едва прикрывавшей ее грудь.

— Ты уже спрашивала меня об этом. С такой нежной кожей нельзя лежать на открытом солнце безо всякой защиты. — Он осторожно принялся втирать в ее кожу на спине солнцезащитный крем.

Когда его пальцы неожиданно сдавили ее поясницу, у Сирены перехватило дыхание.

— Прекрати! — потребовала она и разозлилась на дрожь в своем голосе.

— Ты очень чувствительна, — констатировал он. — Как жаль, нам никак не удается оказаться в подходящее время в подходящем месте.

Желание с новой силой вспыхнуло в ее потемневших и расширившихся глазах, хотя она изо всех сил пыталась справиться с собой.

— Джастин, я хочу немного отдохнуть. Сегодня утром мне пришлось очень рано встать, а казино откроется вечером, как только мы отплывем из порта. — Тут Сирена увернулась от его руки, едва не забыв придержать лифчик от купальника, затем тщательно завязала на шее завязки. Вытянувшись в шезлонге, она сказала: — Хоть немного вздремну.

— Мне надо поговорить с тобой. — Джастин сидел рядом с ней, а затем встал и некоторое время покачивался с носка на пятку.

— Да я не хочу сейчас разговаривать… — Она осеклась, окинув медленным взглядом его длинные мускулистые ноги, стройные бедра в коротких черных шортах и сильный торс. Это тело буквально источало силу, мощь и стремительность. Сирена торопливо отвела взгляд, устроилась удобнее в своем шезлонге и снова нацепила на нос солнечные очки. — Почему бы тебе не отправиться на экскурсию в Сан-Хуан, как другие пассажиры?

— У меня есть одно ценное предложение.

— Не сомневаюсь.

Без приглашения Джастин уселся на край шезлонга, слегка оттолкнув ее ноги в сторону.

— Деловое предложение.

Сирена отодвинула ноги подальше, чтобы случайно не коснуться его тела и снова ощутить странное и приятное волнение.

— Меня не интересуют твои деловые предложения. Выбери себе другой шезлонг.

— А разве на вашем корабле нет правил вежливого отношения команды к пассажирам?

— Иди пожалуйся на меня, — предложила Сирена. — Все равно это моя последняя неделя на работе.

— Именно поэтому я и хотел с тобой поговорить. — Джастин выдавил на ладонь немного солнцезащитного крема и осторожно провел рукой по ее бедру.

— Джастин!

— Хорошо. — Он улыбнулся от ее разъяренного вида. — Я хотел привлечь твое внимание.

— Если ты сейчас же не оставишь меня в покое, я врежу тебе по носу, — раздраженно заявила она.

— Тебе всегда так нелегко сосредотачиваться на деловых разговорах? — мягко спросил Джастин.

— Нет, если разговор действительно серьезный.

— Тогда у нас не должно возникнуть проблем.

Сирена разглядывала его сквозь затемненные очки и вдруг заметила изогнутый белый шрам на его боку.

— Похоже, когда-то ты влип в неприятную историю, — заметила она с холодной улыбкой. — Подарочек от ревнивого мужа?

— Это был ненормальный с ножом. — Ответ прозвучал холодно и безразлично, в тон вопросу.

Внезапно Сирену пронзила острая боль сожаления. У нее перехватило дыхание, стоило ей представить, как острый клинок вонзается в его тело.

— Я сморозила глупость. Прости. — Она снова взглянула на шрам, мучаясь от легкомысленных слов, так некстати сорвавшихся с ее губ. — Должно быть, это было очень больно.

Джастин вспомнил две ужасные недели в полузабытьи, тюремную больничную палату, бесконечные лекарства и болезненные перевязки.

— Это было давно.

— А что произошло? — Сирена не могла удержаться от расспросов, возможно, потому, что потайная часть ее души по какой-то непонятной причине разделяла его боль.

Несколько мгновений Джастин внимательно смотрел на нее. Он не хотел рассказывать ту историю. За пятнадцать лет он почти не вспоминал о ней. И все же, подобно шраму, она навсегда осталась в его душе. Лучше Сирене узнать об этом сейчас от него. Полотенцем он медленно вытер руки.

— Это произошло в баре в Восточной Неваде. Один из завсегдатаев отказался находиться под одной крышей с индейцем. Я хотел допить свое пиво и предложил ему поискать другую крышу. — Мрачная улыбка тронула уголки его губ. — Тогда я был молод и с радостью ввязывался в драку. Когда человеку восемнадцать, с помощью кулаков можно избавиться от множества переживаний.

— Но ведь это оказалась не совсем обычная драка, — пробормотала она.

— Ситуация часто выходит из-под контроля, когда в дело замешан алкоголь. Он был пьян и ужасно зол. — Джастин машинально провел кончиком пальца по поверхности шрама. А ему-то казалось, что он уже много лет назад избавился от этой привычки. — Все началось довольно предсказуемо: крики, пинки, удары кулаками, а затем он вдруг выхватил нож. Вероятно, он слишком опьянел и не совсем осознавал свои действия, вот и вонзил в меня нож.

— О господи! — Сирена машинально протянула ладонь и коснулась его руки. — Это ужасно. А почему никто не вызвал полицию?

На мгновение в его голове мелькнула мысль: несмотря на богатство, великолепное образование и частые путешествия, Сирена жила в каком-то изолированном мире. Хотя, возможно, все перечисленное и стало причиной ее незнания другой стороны жизни.

— Все не так просто, — спокойно ответил он.

— Но он чуть не зарезал тебя ножом, — резонно заметила Сирена, и в ее голосе послышались нотки отвращения. — Его должны были арестовать.

— Нет. — Взгляд Джастина оставался столь же спокойным и невозмутимым, как и его голос. — Я убил его.

При этих спокойных словах рука Сирены вдруг странно обмякла в его ладони. Джастин заметил, как ее глаза расширяются от ужаса за стеклами солнечных очков, и еще почувствовал некоторое отдаление от него. Но в следующую минуту Сирена снова сжала его пальцы и произнесла с едва заметной дрожью в голосе:

— Это же была самозащита.

Джастин промолчал. Ему отчаянно была нужна вот такая простая, безоговорочная вера в его невиновность все то время в больнице, а затем в тюремной камере в ожидании суда. Тогда его изводили ледяной страх и одиночество. И никто не поддержал его. Никто не поделился с ним хотя бы частичкой надежды и веры, которую он утратил в те бесконечно пустые дни. И когда она обеими руками обхватила его ладонь, что-то шевельнулось в глубине его души, что-то давно похороненное на дне. Сердце снова устремилось к жизни.

— Я схватил нож, — продолжил свой рассказ Джастин. — Мы упали. А дальше помню, как очнулся в больнице и узнал, что меня обвиняют в предумышленном убийстве.

— Но ведь это был его нож! — В ее голосе прозвучало возмущение, но в нем не было ни тени сомнения. — Он напал на тебя.

— Но правда не сразу вышла наружу. — Джастин хорошо помнил каждое мгновение ожидания, запах тюремной камеры, лица в суде. Страх и ярость. — Но когда все выяснилось, меня оправдали.

«И сколько еще шрамов осталось у него в душе?» — подумала Сирена и вдруг инстинктивно произнесла:

— Никто не хотел свидетельствовать в твою пользу? Другие люди в баре.

— Я был для них чужаком, — ровным голосом откликнулся Джастин. — И все же под присягой они сказали правду.

— Наверное, это был страшный опыт для юноши. — Сирена попыталась улыбнуться, а Джастин слегка удивился. — Мой отец часто говорит: настоящими мужчинами становятся в тридцать, а то и в сорок лет.

Джастину ужасно захотелось немедленно рассказать Сирене об их знакомстве с Даниэлем, но он взял себя в руки, решив придерживаться первоначального плана. Джастин Блэйд был настойчив.

— Я рассказал тебе об этом, потому что лучше тебе все сразу узнать от меня. Если ты примешь мое предложение, то постоянно будешь слышать обрывки сплетен об этой истории. — Он заметил: теперь она сгорает от любопытства, и это уже было нечто большее, чем простое внимание.

— И что это за предложение? — осторожно поинтересовалась она.

— Работа.

— Работа? — переспросила Сирена, а затем расхохоталась. — И чем ты собираешься заниматься? Хочешь создать плавучее казино, где я буду крупье?

— Я предлагаю более надежное и стабильное занятие, — негромко произнес Джастин, опустив глаза. — Достаточно ли прочны эти тоненькие завязки твоего купальника?

— Достаточно. — Сирена не стала дергать бретельки, чтобы проверить их надежность. — Почему ты прямо не скажешь, что у тебя на уме, Джастин? Честно…

— Хорошо. — Веселые искорки внезапно погасли в его глазах. Они посерьезнели. — Я наблюдал за твоей работой. Ты — настоящий профессионал. И не только хорошо разбираешься в карточных играх, но и в людях. Ты быстро понимаешь, кто есть кто, и за твоим столом всегда полно игроков, в то время как другие столы часто пустуют. Кроме того, ты знаешь, как вести себя с игроком, если он раздражен своими картами или слишком много выпил. В общем, — добавил он все тем же бесстрастным тоном, — у тебя есть свой особенный стиль.

Сирена все еще не понимала, к чему он клонит, и не хотела расслабляться в ответ на его комплименты.

— И что? — Она слегка прищурилась.

— Я могу найти достойное применение человеку с твоими талантами. — При этом выражение его лица нисколько не изменилось. Джастин просто наблюдал за ее реакцией на свои слова.

Как показалось Сирене, так должен был выглядеть его отчаянный предок, похитивший когда-то белую женщину. Сдвинув солнечные очки на макушку, Сирена пристально посмотрела ему в глаза и поинтересовалась:

— И что это за применение?

— Управлять моим казино в Атлантик-Сити. — Он с удовлетворением заметил, как на ее лице появляется недоверие.

— Тебе принадлежит казино в Атлантик-Сити?

Едва заметно шевельнувшись, Джастин легким движением положил руки на колени:

— Да.

Сирена в задумчивости окинула его взглядом прищуренных глаз. Он весело предположил: на этот раз ее будет не так-то легко убедить, нужны будут еще усилия. Но Сирена вдруг медленно вздохнула.

— «Команчи». Одно казино в Вегасе, другое, кажется, в Тахо, — пробормотала она и закрыла глаза. Итак, назойливый игрок оказался очень богатым и успешным бизнесменом. — Я должна была догадаться.

Ее реакция еще больше развеселила его, и Джастин успокоился. Несколько дней назад в Нассау он впервые захотел предложить ей работу. Затем это стало частично капризом, частично деловым проектом. Но теперь, внимательно разглядывая ее тонко очерченное и волевое лицо, он вдруг понял: здесь скрывается нечто гораздо большее, придется с этим считаться, как уладятся все вопросы.

— Перед отъездом я как раз уволил своего управляющего, — продолжал Джастин, не дожидаясь, когда Сирена снова откроет глаза. — Возникли проблемы с выручкой.

Она тут же открыла глаза с вопросом:

— Он обманул тебя?

— Попытался, — мягко поправил ее Джастин. — Мои служащие меня не обманывают.

— В этом я не сомневаюсь. — Сирена подтянула к себе колени, чтобы случайно не прикоснуться к нему, и обхватила их руками. — Почему ты хочешь, чтобы я на тебя работала?

У Джастина появилось неприятное предчувствие — она догадалась, что за его предложением работы скрывается нечто большее, хотя он и сам еще не был полностью уверен в причинах своего решения. Он лишь хотел появления ее в своем кругу, где мог бы видеть ее и… прикасаться к ней.

— Я уже все объяснил, — просто ответил он, и, как ему этого ни хотелось, следовало вести себя осторожно и не дотрагиваться сейчас до нее.

— Если ты владеешь тремя успешными отелями…

— Пятью, — поправил он.

— Пятью. В таком случае я просто не представляю, как человек вроде тебя может вести дела, повинуясь импульсу. Да и вообще жить, повинуясь импульсу. Ты прекрасно знаешь: работа управляющего казино сильно отличается от работы крупье на круизном лайнере. У тебя наверняка игровых столов вдвое больше, чем у нас на корабле, а наша выручка — мелочь по сравнению с выручкой твоего казино.

Джастин улыбнулся:

— Это правда. Но если ты считаешь, что не справишься…

— Я не говорила, что не справлюсь, — огрызнулась она, а затем мрачно нахмурилась. — Ты очень умен, не так ли?

— Подумай об этом, — предложил Джастин, сцепив свой палец с одним из ее изящных пальцев. — Ты сама говорила, пока не решила, чем займешься после возвращения из круиза.

Пока еще не решила, подумала Сирена. У нее возникали смутные мысли об открытии собственного казино, она по-прежнему этого хотела. А разве помешает сначала работа управляющим и дополнительные знания об этом бизнесе?

— Надо подумать, — медленно произнесла Сирена, не замечая, как Джастин медленно ласкает концом своего большого пальца ее палец.

— Отлично. Мы можем пообедать в Сан-Хуане и обсудить подробности. — Он поднял руку и неторопливо вытащил шпильку из ее волос, бросил первую шпильку и вытащил следующую.

— Немедленно перестань! — Сирена раздраженно схватила его за руку. — Каждый раз, как мы встречаемся, ты вытаскиваешь шпильки из моих волос. Так у меня ни одной не останется к концу круиза.

— Мне нравится, когда у тебя распущены волосы. — Он провел пальцами по наполовину рассыпавшемуся пучку ее волос и торопливо вытащил остальные шпильки. — Увлекательно смотреть, как они падают тебе на плечи.

Отбросив его руку, Сирена торопливо вскочила. Когда он начинал говорить в таком тоне, разумнее всего держаться от него подальше.

— Я не стану с тобой обедать в Сан-Хуане. — Она схватила тунику, которую надевала поверх купальника. — И я сто раз подумаю, прежде чем принять твое предложение.

— Боишься? — Джастин одним гибким, кошачьим движением поднялся на ноги.

— Нет. — Она спокойно выдержала его взгляд, чтобы Джастин понял: это чистая правда.

— Отлично! — Любуясь ее упрямым лицом, он обхватил ее затылок ладонями. Он не сомневался: она легко совладает со своими страхами. — Но советую тебе пару дней подумать над моими словами. Это деловое предложение, и оно никак не влияет на наши любовные отношения.

Его ладони слегка массировали ее затылок, усыпляли бдительность Сирены, ей хотелось расслабиться и ни о чем не думать. Но от его слов ее глаза гневно заблестели.

— Мы не любовники.

— Но мы станем любовниками, — откликнулся он и придвинулся ближе. — Очень скоро. Мы с тобой оба относимся к тем людям, Сирена, которые берут то, что хотят. А мы хотим друг друга.

— Почему бы тебе немного не умерить свое эго, Джастин? Ты начинаешь все усложнять. — Когда его ладонь коснулась ее скользкой от крема спины, чтобы прижать ее к себе, Сирена сжалась, не желая бороться, но и не уступать.

— Настоящие игроки верят в судьбу.

И хотя она по-прежнему прямо и гордо держала спину, он почувствовал мягкую округлость ее груди, касающейся его тела. Их разделяла лишь тонкая ткань. Наклонив голову, он принялся покусывать ее за щеку.

— Ты столь же азартна, как и я, Сирена Мак-Грегор. Мы оба должны играть теми картами, что нам раздала судьба.

Сколько еще она сумеет противостоять этому сладкому голосу и умным речам? Сирена уже ощущала бешеное биение собственного сердца и коварную слабость, растекавшуюся по всему телу. Если бы она стала сопротивляться, то проиграла бы. Возможно… Девушка понимала — затуманиваются остатки ее разума — и из последних сил попыталась разорвать шелковые путы соблазна. Кажется, на этот раз следует сыграть по его правилам и получить приз. Борясь с собственными желаниями, она серьезно рисковала.

Медленно и нежно она провела ладонями по его обнаженной спине, слегка царапая ногтями его кожу. Когда он прижался губами к ее шее, у Сирены едва не подогнулись колени, но она сильно прикусила нижнюю губу. Боль должна помочь ей сохранить самообладание. Прильнув к нему, Сирена потерлась о его тело, а ее пальцы тем временем нежно ласкали его затылок. Их сердца бешено колотились в унисон.

Он жадно искал ее губы, но Сирена старалась повернуться так, что его поцелуи покрывали все ее тело, но не попадали на губы. Стоило бы только ему поцеловать ее, захватить в плен ее губы, Сирена потеряла бы себя. Его прерывистое дыхание бушевало над ее ухом, и она застонала в ответ. Сирена зажмурила глаза, изо всех сил противясь своим ощущениям, которые ему без труда удавалось в ней вызвать. Она прижалась губами к его шее, убеждая себя — это необходимо для следующего шага в их игре. Ее силы не угаснут от притягательного запаха мужской кожи, от ощущения напряженных мускулов, отзывающихся на ее прикосновения. В этот раз, пообещала себе Сирена, она поставит его на колени.

Она услышала его стон, почувствовала, как по его телу пробежала легкая дрожь, когда он крепко прижал ее к себе. Пораженная своей неожиданной властью, Сирена прижалась к нему, не в силах радоваться своей победе. Он что-то тихо прошептал на непонятном ей языке, а затем зарылся лицом в ее волосы.

Сердце требовало, чтобы она оставалась на месте и продолжала прижиматься к его теплому телу. И как она могла себя так восхитительно чувствовать, если этот человек ей совсем не подходил? Если ее тело не предназначено ему, то почему они готовы слиться воедино? Если ее губы не предназначались ему, почему начинали пылать при одном лишь воспоминании о его поцелуях?

Нет. Сирена сумела совладать с собой, пока слабость полностью не захватила ее в плен. Она не позволит желанию… или мужчине управлять собой.

Сирена резко отшатнулась, понимая: ей удалось вырваться лишь потому, что она застала его врасплох. Девушка медленно наклонилась и подняла упавшую тунику. Молча Сирена принялась натягивать ее через голову. И эта краткая передышка позволила ей успокоиться, прежде чем снова встретиться с его взглядом.

В его глазах сверкало желание, бушевала безумная страсть, от этого ее сердце болезненно сжалось. И еще она заметила его осторожность, поэтому почувствовала себя увереннее, догадавшись, что к столкновению чувств он готов не больше, чем она. Значит, у нее появилось преимущество.

— Если я когда-нибудь решу заняться с тобой любовью, ты об этом обязательно узнаешь. — Спокойно произнеся эти слова, Сирена повернулась и ушла, не обернувшись. Ее колени дрожали.

Джастин смотрел ей вслед. Он мог бы схватить ее и вернуть, подумал он, мог бы затащить ее в свою каюту и беспрепятственно овладеть ею, мог бы послать к черту весь этот план с игрой и удовлетворить пожирающий его изнутри голод. Если бы хоть раз он по-настоящему остался бы с ней наедине… Джастин с трудом разжал кулак. Глупо позволять эмоциям руководить своими поступками. Эту истину он усвоил много лет назад и впервые из-за этой девушки позабыл о ней.

Он наклонился, подобрал бутылочку с солнцезащитным кремом, которую Сирена оставила рядом с шезлонгом. Ее явно заинтриговало его предложение, подумал Джастин, закручивая крышку бутылочки. И хотя Сирена могла отказаться от его предложения, он сумел заинтересовать ее. Целый год выполняя чужие приказы и следуя чужим правилам, она, несомненно, с удовольствием воспользовалась бы возможностью руководить и устанавливать собственные правила. Насладившись сегодняшней победой, Сирена поспешит с легкостью подчинить его своей воле. Он рассчитывал: кровь Мак-Грегоров возьмет свое, и Сирена просто не устоит перед такой перспективой.

Медленная улыбка тронула его губы. Джастин, как и Сирена, никогда не мог устоять перед вызовом. Он предложил достойную возможность, подумал Джастин. И теперь будет терпеливо ждать ответа.

В утреннем полумраке крохотной каюты Сирены неожиданно раздался телефонный звонок. Она принялась шарить в темноте в поисках будильника. Не найдя, неловко схватила телефонную трубку, та выскользнула из рук и, падая, щелкнула ее по телу.

— Вот черт!

— Доброе утро, малышка!

Сонно потирая ушибленное место, Сирена прижала трубку к уху:

— Папа?

— Как дела в открытом море? — раздался в трубке такой громкий голос, от которого она невольно вздрогнула.

— Я… гм… — Проведя кончиком языка по зубам, Сирена отчаянно пыталась проснуться.

— Ну, давай же, дочка, говори.

— Папа, сейчас… — Она включила будильник и вгляделась в загоревшийся в темноте циферблат. — Сейчас нет и шести утра.

— Хороший моряк встает на рассвете, — сообщил Даниэль.

— Угу. Спокойной ночи, папа!

— Твоя мама хочет знать, когда ты вернешься домой?

И хотя ей ужасно хотелось спать, Сирена не смогла сдержать улыбки. Анна Мак-Грегор никогда не была матерью-наседкой в отличие от отца…

— Мы прибудем в Майами в субботу после полудня. В воскресенье надеюсь уже быть дома. Ты собираешься встречать меня с оркестром?

— Ха!

— Наш повар-шотландец будет играть на волынке?

— Ты всегда была дерзкой, Рена. — Даниэль хотел казаться строгим, но вместо этого в его голосе прозвучала гордость за дочь. — Мама хочет знать, хорошо ли тебя кормят?

Сирена с трудом подавила рвущийся наружу смех.

— Каждую неделю нам выдают большую буханку ячменного хлеба, а по воскресеньям — солонину. А как мама?

— Отлично. Она уже уехала в больницу, надо снова кого-то там разрезать.

— А как Алан и Кейн?

Даниэль резко откликнулся:

— Разве мы их видим? Твоя мама очень переживает из-за того, что ее дети совсем забыли своих родителей. И ни один внук не прыгает у нее на коленях.

— Мы действительно невнимательные, — согласилась Сирена.

— Вот если бы Алан женился на той хорошенькой дочери Джадсонов…

— У нее ужасная утиная походка, — безжалостно напомнила Сирена. — Алан сам выберет себе жену, когда будет готов.

— Ха! — снова воскликнул Даниэль. — Он по самую макушку в дипломатических делах. А Кейн гоняется за каждой юбкой, хотя давно уже пора остепениться. Ты же плаваешь по морям и океанам на какой-то лодке.

— На корабле.

— Неужели твоя бедная мать не дождется внуков? — Тяжело вздохнув, он прикурил одну из своих толстых сигар, от которых Анне так и не удалось отучить мужа.

— Ты разбудил меня в шесть утра для того, чтобы прочитать лекцию о продолжении рода Мак-Грегоров?

— Не стоит относиться к этому пренебрежительно, малышка. Наш клан…

— Я не отношусь к этому пренебрежительно, — заверила Сирена отца, желая избежать долгих и страстных разглагольствований. — И я собираюсь немного побыть дома, так что скоро ты сможешь начать распинать меня.

— Это что еще за разговоры? — грозно спросил он с обидой. — Зря я не шлепал тебя в детстве.

— Ты самый лучший в мире отец, — мягко заверила его Сирена. — Я куплю тебе ящик виски в Сент-Томасе.

— Что ж, ладно. — Довольный ее словами, он смягчился, а затем вспомнил об еще одном обещанном ящике виски и о главной цели столь раннего звонка. — Не познакомилась ли ты с каким-нибудь интересным человеком в этом круизе, Рена?

— Да я могла бы написать целую книгу. Потом буду скучать по команде.

— А как насчет пассажиров? — Даниэль выдохнул густой клуб дыма и попытался продеть ладонь в образовавшееся кольцо. — Попадаются настоящие игроки?

— Время от времени. — Она, как и Даниэль, подумала о Джастине.

— Наверное, вокруг тебя увивается множество мужчин.

Сирена что-то неясно пробормотала и перевернулась на спину. «Один мужчина уж точно», — подумала она.

— Конечно, нет ничего плохого, если в твоей жизни время от времени будет преобладать романтика, — игриво продолжил Даниэль. — Это помогает сохранить бодрость и силы. Настоящему игроку нужен острый ум.

— Тебя обрадовало бы, если бы я сказала, что собиралась сбежать с одним таким человеком?

— С каким человеком? — грозно поинтересовался отец.

— Ни с каким, — твердо ответила Сирена. — А теперь я собираюсь снова лечь спать. Постарайся избавиться от сигаретного пепла до возвращения мамы. Увидимся с тобой и с мамой в воскресенье. И кстати, я люблю тебя, старый разбойник.

— Не забудь хорошенько позавтракать, — приказал он, прежде чем повесить трубку.

Даниэль задумчиво откинулся на спинку своего огромного кресла. «Рена всегда была крепким орешком, — подумал он. — А что до Джастина, что ж, если мистер Блэйд не смог провести пару тропических вечеров в ее компании, значит, он не тот человек, каким я его воспринимал». Даниэль стряхнул пепел с сигары, напомнив себе, что должен уничтожить все следы до возвращения Анны домой.

Черт его подери, если он ошибся в Джастине Блэйде! Даниэль Мак-Грегор хорошо разбирался в людях. Некоторое время он с удовольствием представлял себе темноволосых внуков с фиалковыми глазами. Первым должен родиться мальчик, решил он. И хотя внук не будет носить фамилию Мак-Грегор, и это очень жаль, но все-таки в его жилах будет течь кровь Мак-Грегоров. Родители, скорее всего, назвали бы его в честь дедушки.

В прекрасном настроении Даниэль схватил телефонную трубку: «Раз взялся за дело, следует позвонить и другим своим детям».

Глава 5

Сколько ни старалась Сирена убеждать себя, что это ее не касается, она не могла не думать о словах Джастина. Целых два дня он не попадался ей на глаза. И в казино не появлялся. Не оказалось его и на левом борту прогулочной палубы, где пассажиры прогуливались, общались между собой и играли в настольные игры, по крайней мере в то время, когда ей случалось там проходить.

И чем, интересно, он занимается? — постоянно спрашивала себя Сирена, готовясь к своему последнему свободному от работы дню круиза. Игрок должен рисковать, не так ли? Он не был похож на человека, которого устроила бы игра в лото в комнате отдыха.

«Вне всякого сомнения, он делает это специально, — решила Сирена, застегивая свой ярко-красный комбинезон. — Таким способом пытается привлечь мое внимание». Она ни капли не удивилась бы, если в то время, когда она работала и думала о нем, Джастин спокойно грелся бы где-нибудь на солнышке. Это ужасно злило ее. Возможно, он распивал коктейли в обществе миссис Деволтер, подумалось ей. Схватив расческу, она быстро и энергично принялась расчесывать волосы, а потом мрачно разглядывала свое отражение в зеркале.

— И что? — спросила она себя вслух. — Что с того, если он щиплет рыжеволосую за лодыжки? По крайней мере, я могу быть уверена — он не станет щипать за лодыжки меня. — Меньше всего в эти последние дни на корабле ей хотелось участвовать в противостоянии, как в словесном, так и в физическом. Так что Сирене было только на руку, если он нашел кого-то еще и ей не надо стараться избегать встреч с ним.

Стоило ему оказаться рядом, и Сирена теряла покой. Но не видя его, она тоже не могла вернуть утраченное равновесие. Сирена швырнула расческу на комод. «И где справедливость? Не буду об этом думать, — решила Сирена и плюхнулась на пол, чтобы натянуть сандалии. — Поплаваю с маской и трубкой, накуплю сувениров, ящик виски и прекрасно проведу время. И больше не стану о нем думать. Он все это специально подстроил, — подумала она и хлопнула себя сандалией по ладони. — Завел разговор о работе в своем казино, раздразнил меня, а потом исчез. Он понимал: я буду постоянно об этом думать. Что ж, еще посмотрим, чья возьмет. Следующие два дня я постараюсь не попадаться ему на глаза, даже если для этого придется прикинуться больной и запереться в каюте. И это послужит для него уроком», — решила она.

В этот момент раздался стук в дверь ее каюты. Сирена снова мрачно нахмурилась и коротко произнесла:

— Открыто.

Меньше всего она сейчас ожидала увидеть на пороге Джастина. И уж совсем не была готова к радости, внезапно ее затопившей. «О господи, — вдруг догадалась Сирена, — я скучала по нему».

Джастин заметил, как быстро вспыхнула в ее глазах радость, но в следующий момент Сирена сумела совладать с собой и взгляд стал сердитым.

— Доброе утро!

— Пассажиром не разрешается появляться на этой палубе, — холодно и строго заметила она.

Джастин вошел в каюту, закрыл за собой дверь, не обращая внимания на ее раздраженное шипение, окинул взглядом крошечную комнатку.

Эта каморка с белыми стенами и простым топчаном должна была бы выглядеть однообразно и бесцветно, но Сирене удалось придать ей некий стиль несколькими незамысловатыми штрихами: яркая картинка с изображением парусников, большая прозрачная чаша темно-зеленого цвета, наполненная кусочками ракушек, полосатая вышитая подушечка, вероятно подарок матери. «В Хайаниспорт, — подумал он, — чулан и то больше».

— Пространство использовано с умом, — отважился заметить Джастин, снова взглянув на нее.

— Это мое пространство, — напомнила ему Сирена. — И по правилам корабля, тебе запрещено здесь находиться. Может, уйдешь, пока меня не уволили?

— Ты уже сама уволилась. — Протиснувшись между ней и койкой, Джастин приблизился к картине на стене. — Хорошая картина, это порт здесь, в Сент-Томасе?

— Да. — Сирена осталась сидеть на койке, ведь в этой крохотной каюте нельзя стоять, не касаясь друг друга. — Мне очень жаль, но не могу уделить тебе внимание, Джастин, я как раз собиралась уходить.

Он машинально кивнул и сел рядом с ней на койку.

— Жесткая кровать, — заметил он.

Сирена криво улыбнулась в ответ. Кровать была тверда как камень.

— Это полезно для спины.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и Сирена пыталась справиться с тихой радостью от его присутствия, что он просто сидит рядом.

— А я думала, что избавилась от тебя.

— Неужели? — Подняв тонкую ночную сорочку, в которой она спала, Джастин провел пальцами по кружевной ткани. Он тут же представил ее в этой кружевной сорочке, как тончайший кремовый материал медленно скользит по матовой коже, когда он осторожно раздевает Сирену.

— Положи на место. — Она наклонилась и выхватила у него сорочку, коснувшись его коленей.

— А ты знаешь толк в кружевах и шелке. Меня всегда восхищали женщины, которые носят подобные вещи, но спят в одиночестве, — заявил он и положил ночную сорочку обратно на кровать. Джастин с улыбкой смотрел на нее, а Сирена тем временем опустилась на колени на пол с расстроенным видом. — Явное свидетельство независимой натуры.

Сирена нахмурила брови:

— Это комплимент?

— Я так полагал. — Улыбнувшись, он наклонился вперед и принялся наматывать концы ее локонов себе на пальцы. — А почему ты решила, что избавилась от меня?

— Не надо стараться быть милым, Джастин, меня это бесит. Ты не появлялся в казино.

— На борту есть и другие развлечения.

— Не сомневаюсь. — Ее тон стал ледяным. — Например, можно рассказать миссис Деволтер о своих секретах игры в карты.

— Какой миссис?

Недовольно наморщив лоб, Сирена ответила:

— Разведенная рыжеволосая женщина с бриллиантом размером с куриное яйцо.

Джастина позабавил и одновременно смутил ее натиск, и он некоторое время наблюдал, как она роется под кроватью.

— Ты что-то ищешь?

— Да, свою сумку.

Не обращая на него внимания, Сирена улеглась на живот и, извиваясь, заползла под кровать.

— Тебе помочь?

— Нет. Черт подери! — Сирена выругалась и тут же ударилась затылком о низ кровати.

Когда она снова выползла наружу, Джастин уже сидел на полу. Без слов он улыбнулся и осторожно убрал спутанные волосы с ее лица.

— Джастин! — Сирена отвернулась и вывалила содержимое сумки на кровать. — Мне, правда, не хочется такое говорить.

Он пожал плечами, уже привыкнув к ее острому язычку:

— Давай, в любом случае скажи это мне.

— Я скучала по тебе.

Во второй раз за время их знакомства Сирена увидела на его лице неподдельное изумление.

— Я же сказала, что не хотела тебе говорить. — Сирена уже собралась встать с пола, он взял ее за руку и удержал на месте.

Всего несколько коротких слов. Эти слова обрушили на него поток противоречивых чувств, о существовании которых он и не подозревал. Он был готов к ее раздражению, к ее холодности, к ее ярости. Но никак не ожидал услышать такие простые слова.

— Сирена, опасно говорить мне такое, когда мы наедине. — Он коснулся ее щеки с непривычной для него нежностью.

Она быстро щекой потерлась о его ладони, а затем осторожно отвела его руку от своего лица:

— Я и не собиралась тебе этого говорить. Мне кажется, я сама не понимала, что происходит со мной, пока ты не вошел в каюту. — Ее вздох был полон печали и задумчивости.

— Интересно, почему нам обоим так хочется это понять, — сказал он как будто самому себе.

Сирена резко встала и принялась складывать в сумку вещи, которые, как ей казалось, могли пригодиться.

— Я собираюсь на берег, чтобы поплавать с маской и осмотреть местные достопримечательности, — сообщила она. — Не хочешь пойти со мной?

Джастин совершенно бесшумно поднялся и теперь стоял у нее за спиной. Она этого не услышала, но угадала и впервые в жизни ощутила легкую панику клаустрофобии.

Он положил руки на ее плечи и развернул лицом к себе. «Эти глаза, — подумал он, — невероятный, волшебный цвет. Казалось, достаточно один раз заглянуть в эти глаза, и желание неистовым огнем поднимается во мне».

— Перемирие? — спросил он.

Сирена с облегчением поняла: он не станет использовать преимущество, которое она сама ему предоставила.

— Да нет! — резко возразила Сирена. — Ты можешь пойти со мной, но никакого перемирия.

— Что ж, вполне разумное условие, — задумчиво произнес он.

Сирена взяла сумку так, что та оказалась между ними, когда он попытался обнять талию девушки. Джастин взглянул на сумку, затем на нее:

— Едва ли это сможет мне помешать.

— Я предложила осмотреть достопримечательности, — напомнила Сирена. — Ты можешь принять мое предложение или отказаться.

— Хорошо, пусть будет так. — Джастин медленно опустил руки. — Пока.

Сирена распахнула дверь.

— Ты плавал когда-нибудь на лодке со стеклянным дном?

— Нет.

— Тебе непременно понравится, — пообещала она и взяла его за руку.

Ее горячая и влажная кожа блестела в лучах яркого солнца. Две тонкие полоски ткани плотно облегали изгибы ее груди и бедер. Вытянув ноги на пляжном коврике, Сирена откинула назад влажные волосы и улыбнулась Джастину.

— Мне нравится думать о пиратах. — Она взглянула на изумительно-голубую воду и представила развевающийся на ветру флаг «веселый Роджер». Казалось, высокие зеленые горы плавают посреди морского простора. — Триста лет назад сложно было представить, сколько уже существуют эти острова и сколько изменений они повидали на своем веку.

Несколько крупных капель блестело на его загорелой коже.

— Тебе не кажется, что Черная Борода немного огорчился, если бы все это увидел? — Джастин махнул рукой в сторону людей, расположившихся то тут, то там на белом песке пляжа или плещущихся в бирюзовой воде. В воздухе звенел смех и витал аромат лосьона для загара. — Мне кажется, в отличие от современных людей, он посчитал бы эти пляжи безнадежно испорченными.

Сирена расхохоталась, чувствуя прилив бодрости и хорошего настроения после целого часа, проведенного под водой с трубкой и маской.

— Он нашел бы другое место. Пираты в этом разбирались.

— Ты говоришь так, будто восхищаешься ими.

— Людей легко идеализировать спустя пару веков. — Сирена приподнялась на локтях, с удовольствием ощущая, как солнце медленно высушивает ее влажную кожу. — Да, я всегда восхищалась людьми, которые живут по собственным правилам.

— Любой ценой?

— О, да ты собираешься мыслить практично. — Сирена смотрела в безоблачное ослепительно-синее небо, в тон морю. — Здесь слишком красиво, чтобы думать о практичности. В наше время в мире жестокости и грубости не меньше, чем триста лет назад, а вот романтика и приключения почти исчезли из нашей жизни. Хотелось бы мне прокатиться в машине времени Герберта Уэллса.

Джастин с любопытством взглянул на нее, подобрал расческу, которую она бросила на пляжный коврик, и принялся расчесывать ее волосы.

— И куда бы ты отправилась?

— В Британию времен короля Артура, в Грецию времен Платона и в Рим времен Цезаря. — Сирена вздохнула, наслаждаясь чувственными и одновременно расслабляющими ощущениями, которые накатывали от его рук в ее волосах. — Я отправилась бы еще в сотню других мест, непременно встретилась бы с Роб Роем в Шотландии, а иначе отец мне этого не простил бы. Мне хотелось бы увидеть Дикий Запад до нашествия колонизаторов, но затем, скорее всего, оказалась бы в первой же повозке, следующей в Орегон. — Со смехом она откинула голову назад и теперь смотрела на его перевернутое лицо. — Это путешествие стоило бы того, чтобы потерять свой скальп в плену у твоих предков.

Джастин взвесил на ладони пряди ее волос:

— Это была бы настоящая драгоценность.

— Но я пока сохраню ее для себя, — с усмешкой заявила Сирена. — А как насчет тебя? Не хотел бы ты вернуться на пару веков назад и сыграть в Красного Волка в салуне Тумстона?

— Туда не пускали команчей.

Протянув руку, она откинула влажные волосы с его лба:

— Ты снова ведешь себя практично.

Он некоторое время пристально смотрел ей в глаза:

— Я оказался бы среди индейцев, напавших на караван повозок, в одной из которых ехала бы ты.

— Не сомневаюсь. Мы бы устанавливали новые границы, а ты защищал бы то, что принадлежало твоему народу. Все смешалось бы, и уже невозможно было бы понять, кто не прав в самом начале. — Она снова взглянула на море. Глупо было даже на мгновение забыть о том, кто он такой. Он был не такой, как все. И это лишь добавляло ему привлекательности в ее глазах. — Ты никогда не чувствовал себя обделенным человеком? Что тебя лишили принадлежавшего тебе по праву рождения?

Джастин медленно провел расческой по ее волосам. Пряди волос, высыхая, приобретали сотни оттенков, постепенно перетекающих в густое расплавленное золото.

— Я предпочитаю сам зарабатывать, а не размышлять о наследстве.

Сирена кивнула, понимая: эти слова в точности отражают ее чувства.

— В свое время клан Мак-Грегоров подвергся гонениям в Шотландии, они вынуждены были отказаться от своего имени, от своего герба и своих земель. Если бы я тогда была там, то боролась бы с несправедливостью. А теперь это всего лишь захватывающая история. — Она тихо засмеялась, чувствуя приятную легкость. — И мой отец снова и снова рассказывает это при всякой удобной возможности.

Малышка нескольких лет от роду со всех ног убегала по песку от матери и неожиданно упругим мячиком приземлилась на колени к Сирене. Хихикая, она обняла Сирену за шею и прижалась к ней, словно почувствовала в ней сообщницу.

— Привет! — Сирена со смехом обняла девчушку в ответ, а затем слегка откинула назад голову ребенка и заглянула в озорные карие глазенки. — Пытаешься сбежать, правда?

Малышка сжала в кулачке прядь ее волос:

— Ты красивая.

— Какой умный ребенок! — воскликнула Сирена, взглянув через плечо на Джастина.

К ее удивлению, он пересадил девочку к себе на колени, слегка погладил кончиком пальца ее курносый носик и сказал:

— Ты тоже красавица.

Малышка снова залилась веселым смехом и звонко поцеловала его в щеку.

Не успела Сирена оправиться от удивления, с какой естественной легкостью он получил этот шаловливый детский поцелуй, к ним, задыхаясь, подбежала женщина в облегающем черном купальнике.

— Рози! — Измученная мать сжимала в руках пластмассовое ведерко и совок, ее щеки раскраснелись. — О, простите за беспокойство!

— Красивый! — снова заявила Рози и еще раз поцеловала Джастина.

На этот раз Сирена расхохоталась.

— Рози! — Мать рассерженно провела рукой по волосам девочки. — Мне правда очень неудобно. Она носится вокруг как угорелая. Никому не дает покоя.

— Когда бегаешь, играть гораздо интереснее, не так ли, Рози? — Сирена погладила ее мягкие темные волосики и ободряюще улыбнулась ее матери: — Видимо, она не дает вам скучать.

— Я совсем выбилась из сил, — призналась женщина. — Но, в самом деле, я…

— Не извиняйтесь. — Джастин ласково стряхнул песок с маленькой ручонки. — Она прекрасна!

Явно польщенная, мать девочки успокоилась:

— Спасибо. А у вас есть дети?

Неожиданно Сирену осенило: мать девочки приняла их за супружескую пару. Но прежде, чем она успела опомниться, Джастин уже ответил:

— Пока нет. Жаль, что эта малышка не продается.

Примостив Рози к себе на бедро, молодая женщина одарила его лучезарной улыбкой:

— Иногда мне хочется сдать ее в аренду. С ней хлопот не оберешься. Еще раз спасибо вам. Не каждому понравится, если на него набросится маленький торнадо. Попрощайся, Рози.

— Пока! — Рози помахала пухлой ручкой из-за материнского плеча, а затем отважно попыталась снова соскользнуть на землю.

Сирена слышала громкий, озорной смех, пока мать и дочь шли по пляжу.

— Правда, Джастин. — Сирена смахнула песок, который принесла с собой Рози. — Почему ты сказал этой женщине, что у нас пока нет детей?

— А у нас их и нет.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — начала она.

— Ну и кто здесь теперь ведет себя практично? — И не успела Сирена ответить, он обнял ее за талию и прижался губами к ее плечу. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, она прислонилась к нему, наслаждаясь этим моментом близости.

— Девчушка такая милая!

— Большинство детей милые. — Он поцеловал ее в другое плечо. — Они не лицемерят, не знают, что такое предрассудки, им почти неведом страх. Очень скоро мать отучит ее разговаривать с незнакомцами. Это необходимо, но все-таки очень жаль, что так произойдет.

Сирена слегка отодвинулась и, обернувшись, взглянула на него:

— Никогда бы не подумала, что тебя интересуют дети.

Джастин хотел было рассказать ей, что эта встреча с ребенком пробудила в нем давно забытое желание иметь семью, по-настоящему родных и близких людей. Любимую женщину, ребенка, который тянется к нему, чтобы поцеловать. Но затем он отмахнулся от этих мыслей почти так же, как Сирена смахивала с себя песок. На незнакомой территории всегда разумнее проявлять осторожность, решил он.

— Я и сам этого не знал, — немного помолчав, произнес он.

Сирена заметила его неуверенность, однако своим чувствам она пока тоже не могла найти объяснения.

— Ты уверен? — Она с улыбкой положила руки ему на плечи.

— Несомненно.

— Я хочу кое-что тебе сказать, — важно заявила Сирена, наклоняясь к нему еще ближе.

— Да?

— Ты мне не кажешься красивым.

— Детям виднее.

— И характер у тебя ужасный, — настаивала она, но не справилась с искушением и поцеловала его в губы.

— И у тебя тоже. — Лаская ее спину, Джастин продолжил поцелуй. Сквозь щелочки полузакрытых глаз он смотрел на ее охваченное негой лицо.

В этот момент Сирена вдруг почувствовала, как что-то начинает исходить из глубины ее души, все внутри тает, наполняется теплом. Нечто крохотное и полное жизни, оторвавшись от нее, переходит к нему. В поцелуе Сирены было больше обещания, чем страсти.

— А я никогда и не хотела иметь покладистый характер, — пробормотала она.

— Слава богу! — Внезапно его рука, ласкавшая ее волосы, резко напряглась и сжалась, хотя его поцелуй сохранил прежнюю нежность.

Сирена отодвинулась в сторону — что-то изменилось. Она не могла объяснить почему и как, но что-то совершенно точно изменилось. Ей необходимо все вернуть на твердую почву и, когда придет время, разобраться в происходящем. Ее тело вдруг обмякло и стало слабым.

— Нам лучше уйти, — с трудом выдавила она из себя. — Мне надо кое-что купить в городе, потом я вернусь на корабль.

— Время не ждет, — задумчиво произнес он.

— Именно так. — Она встала, стряхнула песок со своего комбинезона, а затем натянула его поверх купальника.

— Ты не сможешь вечно пользоваться этим предлогом. — Джастин тоже поднялся и схватил ее за руки, мешая застегивать пуговицы на комбинезоне.

— Да, — согласилась Сирена, а затем снова занялась пуговицами. — Но сейчас я могу им воспользоваться.

Некоторое время они пробирались по заполненным транспортом шумным улицам Шарлотты-Амалии[8], и лишь по счастливой случайности им удалось найти пустое место на парковке. Улицы были забиты машинами, людьми и маленькими открытыми автобусами с ярко разрисованными крышами. Все это время Джастин и Сирена молчали, погрузившись в собственные мысли.

«Что же произошло, — думала она, — во время того короткого, почти дружеского поцелуя на пляже? Почему все у меня внутри неожиданно начало таять, наполняться тревогой и одновременно восторгом? Возможно, сильно растрогало то, как Джастин вел себя с малышкой. Неужели такой мужчина, азартный игрок, сочетающий в себе холодность и безжалостность, растаял перед крохотной девчушкой с влажными, солеными ручонками?» Сирена просто не верила, что он оказался таким нежным с ребенком.

Она вспомнила, как недавно размышляла: мог ли он ей понравиться, и с полной уверенностью ответила — теперь он действительно ей нравится. Но не стоит забывать об осторожности, добавила она, словно пытаясь ободрить саму себя. С таким человеком, как Джастин, всегда надо быть начеку. А теперь, когда она поняла, что Джастин нравится ей, до конца круиза осталось совсем немного времени. В последние часы на борту она будет так занята в казино, что у нее ни минутки свободной не найдется на общение с ним, не говоря уж о свободном дне. Остаток круиза корабль будет идти в открытом море, и казино придется работать по шестнадцать часов в сутки.

Конечно, она все еще могла принять его предложение о работе. Тут Сирене бросился в глаза стол на тротуаре около магазина Гуччи, где громоздились разнообразные шляпы из пальмовых листьев. Последние два дня она специально гнала от себя мысль о его предложении работы, сначала от злости, а затем от доводов разума, что следует все хорошенько обдумать вдали от него. Переезд в Атлантик-Сити стал бы настоящим приключением. Но работа с Джастином — это постоянный риск. Хотя, как показывает жизнь, — риск и приключения всегда идут рука об руку.

И Джастина терзали необычные мысли. Почему его вдруг так взволновала ее неожиданная нежность? Ведь, в конце концов, он к этому и стремился. Он желал ее, желал так же сильно, как и в начале их знакомства. И все же дни, проведенные в ее обществе, дни и споров, и смеха, и страсти добавили новые ощущения в то, что раньше было всего лишь плотским влечением.

Теперь ему уже не удавалось, как раньше, с легкостью приписать бушующие в его душе противоречивые эмоции махинациям ее отца. По правде говоря, уже несколько дней он не думал о ней как о дочери Даниэля Мак-Грегора. Втискиваясь в свободное место на парковке, Джастин решил: разумно вспомнить, чья она дочь… хотя бы на мгновение.

— Собираешься приобрести новую коллекцию музыкальных четок? — спросил он, заглушая мотор. И, забыв о своих правильных мыслях, снова притянул ее к себе и поцеловал в губы.

— Я никогда не повторяюсь, — отрезала она, но не оттолкнула.

— Но на этот раз, — почти шепотом заметил он, — ты делаешь исключение.

С тихим смехом она крепче прижалась к нему, вот они уже оба забыли, что сидят в машине посреди шумного, переполненного людьми города. «Сегодня вечером, — подумала Сирена, медленно проведя кончиками пальцев по его щеке снизу вверх, а затем тронув его волосы. — Настало время перестать притворяться и взять то, что хочу».

— Сирена! — Он отодвинулся от нее, издав дрожащий вздох удовольствия. — Похоже, мы обречены наслаждаться друг другом в общественных местах.

На мгновение она прислонила голову к его плечу, быстро и шумно вздохнула:

— Поскольку мы слишком много времени провели на пляже, у меня осталось время лишь на целенаправленную пробежку по магазинам.

Они оба вышли из машины. Джастин взял ее за руку. Сирена улыбнулась и быстро окинула взглядом узкую улочку, там сновали толпы людей.

— Мне надо купить несколько сувениров и виски, — поделилась она. В этот момент ее внимание привлекла витрина магазина Картье, в ее вздохе прозвучал восторг, смешанный с желанием. — И почему умная женщина не может устоять перед блеском сияющих камней?

— Но это же вполне естественно! — Джастин рядом с ней любовался сверкающими бриллиантами и загадочными изумрудами. — Многие женщины обожают бриллианты, и мужчины тоже.

— Спрессованный углерод, — задумчиво произнесла она и снова вздохнула. — Глыбы камня, выкопанные в пещерах. Много веков назад люди использовали их как амулеты, чтобы обезопасить себя от злых духов или привлечь удачу. Финикийцы отправлялись в страны Балтии в Европе в поисках янтаря. Из-за этих камней разыгрывались войны, гибли государства… и все равно они так и не потеряли своей привлекательности в глазах людей.

— Неужели ты никогда себя не баловала?

Сирена отвернулась от витрины и улыбнулась ему:

— Нет, мне и так есть к чему стремиться. Я пообещала себе: если в следующий раз отправлюсь в путешествие, то исключительно ради отдыха. И непременно стану кутить, а это нанесет существенный урон моему банковскому счету. А пока, — она указала на следующий магазин, — мне надо выбрать какие-нибудь местные сувениры для моих кузин и купить коробку «Чивас Ригал».

Джастин зашел в магазин вместе с ней, где Сирена тут же принялась искать, выбирать и покупать. Она не очень любила шопинг, но стоило ей все-таки отправиться за покупками, и она выбирала все особенно тщательно. Когда Джастин вышел из магазина, Сирена не обратила на это внимания — она внимательно рассматривала вышитую скатерть для стола.

Заплатив за покупки и собрав свертки, Сирена подошла к прилавку, где были в изобилии представлены разнообразные вина, ликеры и другие крепкие спиртные напитки. Бросив взгляд на часы, она заметила, что до возвращения на корабль у нее еще есть два часа.

— Ящик «Чивас Ригал», двенадцатилетней выдержки.

— Два.

Услышав голос Джастина, Сирена обернулась:

— О, я думала, что потеряла тебя.

— Ты нашла, что хотела?

— И даже больше, — поморщившись, призналась она. — Я наверняка возненавижу саму себя, когда придет время запихивать вещи в чемодан.

Продавец поставил на прилавок два ящика виски.

— Я бы хотела, чтобы виски отправили на корабль «Праздник». — Сирена достала кредитку и ждала, когда продавец заполнит бланк.

— И мою покупку тоже, — добавил Джастин, отсчитывая купюры.

Сирена обдумывала его покупку, пока Джастин сообщал продавцу необходимую информацию. «Странно, — думала она, — никогда бы не поверила, что он настолько любит выпить, что ящиками покупает виски. Ни разу не пил во время игры». Это сразу бросилось ей в глаза. За время круиза она видела его с бокалом в руке лишь один раз, на пикнике в Нассау. Сирена решила: возможно, он купил ящик для подарка. Но ей показалось удивительным, что они оба приобрели спиртное одной марки. Подписав чек, Сирена убрала квитанцию в сумку.

— Я подумала вот что. — Взяв его за руку, она направилась к выходу. — Почему мы оба купили виски одной марки?

— Если только это не предназначается для одного и того же человека, — мягко откликнулся он.

С озадаченной улыбкой Сирена смотрела на него:

— Для одного и того же человека?

— Твой отец не пьет другие сорта виски.

— Откуда ты… — В смущении она покачала головой. — И зачем тебе покупать моему отцу ящик виски?

— Он сам меня попросил.

Они прошли мимо группы подростков.

— Попросил тебя? — В толпе снующих повсюду покупателей Сирена с трудом прокладывала дорогу к машине. — Что значит «он попросил тебя»?

— Я и не догадывался, что Даниэль подготовил мне подвох. — Заметив, что она во все глаза смотрит на него, не замечая машин, Джастин взял Сирену под руку и перевел через улицу. — А ящик виски мне тогда показался вполне приемлемым подарком.

«Даниэль? — подумала Сирена. — С какой легкостью он произнес имя моего отца!» На мгновение она опешила от новости, но очень скоро необъяснимые и неприятные вопросы всплыли один за другим в ее голове. Не обращая внимания на плотный поток пешеходов, Сирена вдруг застыла посреди тротуара.

— Джастин, тебе лучше объяснить мне, о чем ты говоришь.

— Я купил твоему отцу ящик виски в благодарность за то, что он проявил ко мне внимание и заказал билет на «Праздник».

— Ты что-то перепутал. Мой отец не работает в бюро путешествий.

Он расхохотался так же громко и весело, как в тот день, когда узнал ее фамилию.

— Нет, Даниэль может быть кем угодно, но уж точно не агентом из бюро путешествий. Давай зайдем сюда и немного отдохнем!

— Я не хочу отдыхать. — Она отдернула руку, когда он повел ее в один из прохладных внутренних двориков. — Я хочу знать, какого черта моему отцу понадобилось отправлять тебя в этот круиз?

— Полагаю, он хотел изменить мою жизнь. — Найдя свободный столик, Джастин подвел ее к стулу и сказал: — И твою тоже.

До Сирены доносились запахи свежей выпечки из булочной напротив и беззаботная болтовня из небольшой книжной лавки рядом. Ей вдруг изо всех сил захотелось что-нибудь разбить, и Сирена нервно скрестила руки на столе.

— О чем ты, черт подери, говоришь?

— С твоим отцом я познакомился около десяти лет назад. — Джастин невозмутимо вытащил сигару и закурил.

Сирена вела себя точно так, как он и предполагал. И эта предсказуемость ослабила напряжение, с которым он боролся с того самого момента на пляже, когда почувствовал, как что-то ускользает от него.

— Я приехал в Хайаниспорт с деловым предложением. Мы сыграли в покер и с тех пор вместе занимаемся бизнесом. У тебя очень интересная семья.

Сирена ничего не ответила, но ее пальцы непроизвольно сжались.

— За эти годы я очень к ним привязался. Ты, похоже, всегда была в школе, когда я приезжал, но я много слышал о… Рене. Алан восхищается твоим умом, Кейн — твоими спортивными достижениями. — И хотя в ее глазах начинало разгораться пламя, Джастин не мог сдержать улыбки. — Твой отец чуть было памятник тебе не воздвиг, когда ты на два года раньше окончила колледж.

Сирена с трудом сдерживала рвущиеся наружу ругательства, и ее охватывало желание завопить во всю мочь. Этот человек целых десять лет был посвящен в подробности ее жизни, а она об этом и не догадывалась.

— Ты все это время знал, кто я, и ничего не сказал. Играл со мной в кошки-мышки, когда надо было просто объяснить. — Она уже собралась встать.

— Подожди-ка. — Джастин крепко сжал ее руку. — Я не знал, что крупье по имени Сирена и есть та самая Рена Мак-Грегор, дочь Даниэля, мисс Совершенство, о которой я слышал последние десять лет.

Она вспыхнула одновременно от гнева и смущения. Всю свою жизнь дерзкое и порой вызывающее поведение отца казалось ей забавным и милым. Теперь же она чувствовала себя так, будто ей отвесили оплеуху.

— Не знаю, в какую игру ты играешь…

— Это игра Даниэля, — перебил ее Джастин. — До того дня на пляже, когда ты закричала, что нельзя так просто справиться с Мак-Грегорами, я не догадывался, кто ты и почему Даниэль так настойчиво уговаривал меня отправиться в круиз.

Сирена вспомнила неподдельное удивление на его лице тогда и немного успокоилась.

— Он прислал тебе билеты и не сказал о том, что я работаю на «Празднике»?

— А ты как думаешь? — откликнулся Джастин, стряхивая пепел в пластмассовую пепельницу и не сводя глаз с ее лица. — Когда я узнал твою фамилию, то понял: меня провели, как младенца. Признаюсь, пару минут я испытывал неловкость.

— Неловкость, — мрачно повторила Сирена, в ее голове всплыл телефонный разговор с отцом, он пытался выяснить, вдруг догадалась она, принес ли плоды его хитроумный план. Ее потемневшие от едва сдерживаемой ярости глаза снова впились в лицо Джастина, желание завопить во всю мочь снова охватывало ее изнутри. — Я убью его, как только разберусь с тобой, ведь ты уже давно мог бы мне все рассказать.

— Мог бы, — согласился Джастин. — Но я догадывался, какой будет твоя реакция, поэтому решил не говорить.

— Ты решил, — процедила она сквозь зубы. — Мой отец решил. Какие же вы, мужчины, эгоисты! Вероятно, тебе и в голову не пришло, что на кону моя жизнь. — Ее лицо пылало от гнева. — Неужели ты хотел затащить меня в постель, чтобы отомстить ему за те минуты неловкости?

— Ты ведь не настолько глупа. — Джастин говорил мягко, и Сирена прикусила язык, сдержав рвущееся наружу очередное гневное замечание. — Почему-то мне было сложно помнить, чья ты дочь, каждый раз, когда я прикасался к тебе.

— Вот что я тебе скажу, — начала она зловеще тихим голосом. — Вы двое стоите друг друга. Вы оба высокомерные, напыщенные, невыносимые кретины. Какое вы имеете право вторгаться в мою жизнь?

— Ситуацию подстроил твой отец, — спокойно заметил Джастин. — А все остальное было исключительно моей личной инициативой. Если хочешь убить старого дьявола — дело твое, но не надо бросаться на меня.

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы убить его! — огрызнулась она, повысив голос, и несколько человек с любопытством посмотрели в их сторону.

— Я не говорил тебе об этом.

Она резко вскочила, поискала, чем бы запустить в него, но ничего не нашла. Сирене пришлось ограничиться гневным взглядом на виновника своего негодования.

— Боюсь, у меня нет такого обостренного чувства юмора, как у тебя, и действия отца мне кажутся отвратительными, — выдавила она из себя, потом потянулась к своим пакетам. — Буду очень признательна, если ты не станешь попадаться мне на пути до конца круиза. Мне будет немыслимо трудно удержаться от того, чтобы не выбросить тебя за борт.

— Хорошо. Если… если ты пообещаешь через две недели сообщить решение насчет работы в Атлантик-Сити, — сказал он. У нее округлились глаза и уже открылся рот, чтобы выпалить какое-нибудь оскорбление, но он предостерегающе поднял руку. — О нет. Сделка не состоится, если ты дашь ответ сейчас. Через две недели.

Она кивнула и сухо произнесла:

— Ты и тогда услышишь тот же ответ, но я могу и подождать. До свидания, Джастин!

— Сирена!

Она гневно обернулась и недовольно уставилась на него.

— Передай от меня привет Даниэлю, прежде чем убьешь его.

Глава 6

Сирена выехала из аэропорта, и первыми, на что обратила внимание, были деревья. Она уже давно не видела дубов и кленов в красках осени. Стоял ранний сентябрь, в воздухе уже чувствовалось дыхание осени, во всей ее силе и красочности. Но осенняя красота не могла успокоить ее гнев.

Если бы она не придерживалась правила всегда доводить до конца начатую работу, Сирена на первом же самолете улетела бы из Сент-Томаса после признания Джастина. Ей пришлось вернуться к своим обязанностям с дежурной улыбкой на лице, но внутри она сгорала от ярости. До возвращения домой Сирена так и не смогла остыть, а чувствовала все большую злость, раздражение и обиду. Поскольку Джастин сдержал свое обещание и не попадался ей на глаза до конца круиза, весь гнев Сирены обратился против одного человека — Даниэля Мак-Грегора.

— О, ты у меня еще пожалеешь, — пробормотала она, и таксист в ответ быстро взглянул на нее в зеркало заднего вида.

Красивая леди, подумал он. И зла, как оса. Шофер осторожно начал подниматься вдоль Нантакт-Саунд.

Когда вдали замаячил дом, Сирена отвлеклась от мыслей о мести. В неярком послеполуденном солнце серые камни поблескивали крохотными вкраплениями слюды. Этот дом построили по проекту Даниэля, дом-крепость украшали просторные, вытесанные из камня балконы и высокие многостворчатые окна. Две башни-близнецы напоминали настоящий замок. Перед домом красовался полукруг большой пышной клумбы, но Сирене всегда казалось: отец предпочел бы здесь ров с водой.

По обе стороны от главного здания раскинулись два каменных крыла поменьше. В одном располагался гараж на десять машин, в отсутствие Алана и Кейна он наполовину пустовал. В другом крыле — бассейн с теплой водой. Возможно, Даниэлю нравился простой и грубоватый стиль в архитектуре, но комфорт он ценил прежде всего.

Такси остановилось перед гранитными ступеньками, прерывая думы Сирены о доме, в котором она выросла. Два чемодана и ящик виски понес водитель, а она собрала разнообразные пакеты с сувенирами и подарками и стала подниматься по ступенькам.

По старой привычке она взглянула на огромную дубовую дверь, где на медном дверном кольце был вырезан герб Мак-Грегоров — под головой льва, увенчанной короной, был выгравирован девиз на гэльском[9] языке, который можно было перевести так: «Род веду от королей». И как обычно, читая этот девиз, она улыбнулась. Отец настаивал, чтобы они научились произносить на гэльском языке хотя бы эту фразу, если не выучили ничего другого из этого языка.

— Поставьте их там, спасибо. — Все еще улыбаясь, Сирена заплатила водителю, а затем взялась за кольцо с семейным гербом, чтобы постучать в дверь. Этот стук разнесется по всему дому, подумала она, словно грохот пушечного выстрела.

Дверь распахнулась на своих щедро смазанных маслом петлях, и на пороге появилась крохотная женщина с седыми волосами, с заостренными чертами лица. Ее отвисшая от удивления челюсть лишь еще больше подчеркнула острый подбородок.

— Мисс Рена!

— Лили! — Сирена горячо обняла маленькую, костлявую женщину.

Лили исполняла обязанности экономки и вдобавок к ним часто заменяла детям мать, когда Анна была слишком занята в больнице. Она умело справлялась с тремя озорными детьми, заклеивала пластырем ссадины и не обращала внимания на ссоры по пустякам.

— Ты скучала по мне? — спросила Сирена, еще раз обняла Лили и заглянула ей в глаза.

— Ты как будто и не уезжала. — Лили дружелюбно улыбнулась. — Где же твой загар?

— В моем воображении.

— Лили, кажется, стучали в дверь? — Держа в руках вязанье, Анна Мак-Грегор выглянула из дверей одной из комнат, выходящих в длинный холл. — Рена! — Она бросилась навстречу дочери, распахнув объятия.

Сирена обняла мать. Анна была нежной и одновременно сильной. Сейчас Сирена вновь это ощутила, и сотни воспоминаний нахлынули на нее. Она глубоко вдохнула аромат цветущих яблонь, этими духами ее мать пользовалась столько, сколько Сирена себя помнила.

— Добро пожаловать домой, милая доченька. А мы ждали тебя только завтра.

— Я прилетела на раннем самолете. — Сирена немного отодвинулась в сторону и, склонив голову набок, внимательно посмотрела на мать.

Ее прекрасная кожа по-прежнему хранила кремовый оттенок, лишь несколько тонких морщинок выдавали возраст. В лице Анны сохранилась юношеская мягкость, и Сирене казалось — она никогда ее не потеряет. В глазах матери светились спокойствие и сила характера, не изменившегося за годы работы в больнице, в операционной, где ей пришлось повидать и страдания, и смерть. Ее густые темные волосы, посеребренные сединой, слегка вились.

— Мама! — Сирена снова прижалась щекой к материнской щеке. — И как тебе удается всегда оставаться такой красивой?

— Этого требует твой отец.

Сирена со смехом отодвинулась от нее, крепко сжав сильную руку матери.

— Как хорошо снова вернуться домой!

— Ты замечательно выглядишь, Рена. — Анна смотрела на дочь с материнской гордостью и одновременно с профессионализмом врача. — Ничто так не освежает цвет лица, как влажный морской воздух. Я хочу, чтобы ты все рассказала мне о своих путешествиях. Но если ты сначала не повидаешь отца, я не смогу услышать конец твоей истории. Лили, скажите, пожалуйста, кухарке, что мисс Рена уже вернулась и наш праздничный ужин состоится на день раньше.

Сирена тут же вспомнила о своих намерениях относительно отца, пока ехала сюда. Анна заметила, как вспыхнули глаза дочери, и догадалась: здесь что-то не так.

— О, я непременно поднимусь повидать его.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— После. — Сирена глубоко вздохнула. — Когда я с ним разберусь, ему может понадобиться медицинская помощь.

— Понятно. — Анна знала: не стоит задавать дочери лишних вопросов, и тихо улыбнулась. — Я подожду тебя в гостиной. Мы поговорим, когда ты закончишь отчитывать отца.

— Это не займет много времени, — пообещала Сирена и направилась к широкой изогнутой лестнице.

Девушка поднялась на первую лестничную площадку, окинула взглядом коридор слева. Здесь находились спальни ее родителей и братьев, третья дверь слева вела в детскую комнату Сирены. В этом крыле было множество закоулков и темных углов. Сирена вспомнила, как однажды ее брат Кейн спрятался за огромной вазой, а затем неожиданно выскочил у нее перед носом, напугав до смерти. Полчаса Сирена гонялась за ним, пока ее злость не уступила место детской радости от игры. В конце концов он дал ей себя поймать на восточной лужайке, повалил на траву, и они долго возились и боролись, пока она не ослабела от смеха. «Сколько лет мне тогда было? — подумала Сирена. — Восемь, девять? А Кейну одиннадцать или двенадцать». Внезапно Сирену пронзила острая, почти физическая боль тоски по брату.

А Алан всегда защищал ее, набрасывался на обидчика с кулаками. Возможно, потому, что он был на шесть лет ее старше, они никогда не дрались с ним, как частенько случалось с Кейном. В детстве Алан отличался невероятной честностью, а Кейн говорил правду лишь тогда, когда ему было удобно. Он не лгал. Просто виртуозно обходил правду стороной. И все же Алан тоже умел по-своему обернуть обстоятельства себе на пользу. Она решила, что это характерная черта всех Мак-Грегоров. Сирена бросила взгляд на узкую лесенку, ведущую в комнату наверху башни, и поклялась: Мак-Грегор, сидящий сейчас там, пожалеет о своей задумке.

Откинувшись на спинку кресла, Даниэль слушал четкий, нудный голос по телефону. «Ох уж эти банкиры, — злобно произносил он про себя. — Сущее наказание иметь с ними дело. Даже владея контрольным пакетом акций в банке, нельзя избавиться от их вмешательства в мою жизнь».

— Дайте им тридцатидневную отсрочку по кредиту. Да, я в курсе, какая это сумма, вы только что мне ее назвали. — Болван, добавил он про себя и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. И почему эти банкиры не видят очевидных вещей? — Тридцать дней. Со стандартной штрафной процентной ставкой. — Он услышал громкий стук в дверь и уже собрался зарычать на незваного гостя, как вдруг дверь распахнулась. Раздражение Даниэля немедленно сменилось радостью. — Делайте, как я сказал! — завопил он и с размаху швырнул трубку на рычаг. — Рена!

Но не успел он выбраться из своего огромного кресла, как она бросилась к нему навстречу. Ударив ладонями по столу, она наклонилась над ним:

— Ты, старый негодяй!

Снова откинувшись на спинку кресла, Даниэль откашлялся и понял: дело дрянь.

— Ты тоже неплохо выглядишь.

— Как… ты… посмел… — Она медленно и ровно произносила слова, и это не сулило ничего хорошего. — Как ты посмел вертеть мной, словно куском говядины, перед носом Джастина Блэйда?

— Говядины? — Даниэль недоверчиво уставился на нее. «Прелестная девочка, — с гордостью подумал он. — Настоящая Мак-Грегор». — Не понимаю, о чем ты. Итак, ты познакомилась с Джастином Блэйдом. Он отличный парень.

Она предостерегающе заворчала, а затем отчетливо заговорила:

— Ты меня использовал. Сидел в этой башне, как чокнутый король, у которого есть нелюбимая дочь, и придумывал план по избавлению от нее. Почему ты просто сразу не заключил сделку, не отдал меня ему? — громко спросила Сирена и с силой хлопнула рукой по столу. — Я никак не ожидала такого от тебя. Итак, Даниэль Дункан Мак-Грегор продает свою единственную дочь Джастину Блэйду за ящик шотландского виски двенадцатилетней выдержки. А ты не внес в ваш договор пункт о том, сколько детей я рожу, чтобы продолжить род? Странно, что ты не предложил за меня приданое!

— А теперь послушай меня, малышка…

— Не надо называть меня малышкой. — Она обежала вокруг стола и развернула его кресло лицом к себе. — Это подло! Меня никогда еще так не унижали!

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто убедил друга отправиться в приятное путешествие.

— Только не пытайся меня надуть. — Она ткнула изящным пальцем в его широкую грудь. — Ты отправил его на мой корабль, надеялся, что мы постоянно будем сталкиваться и твое вложение в конечном счете окупится.

— Ты могла вообще ни разу с ним не встретиться! — загремел он в ответ. — Это огромная лодка.

— Корабль! — завопила она. — Огромный корабль, на нем есть маленькое казино. Ты прекрасно знал, каковы шансы нашего знакомства.

— Ну, и что в этом плохого? — снова заорал он во весь голос. — Ты познакомилась с моим юным другом. Ты знакома с сотнями моих друзей.

В ответ Сирена развернулась и подскочила к огромному книжному шкафу перед восточной стеной, рывком выхватила пухлый том под названием «Конституционный Конвент». Она молниеносно открыла книгу, где вместо страниц оказался тайник с шестью сигарами. Не сводя глаз с отца, вытащила их и разломала на мелкие-мелкие кусочки.

— Рена! — в тихом ужасе произнес он.

— Это почти столь же действенно, как отравить тебя, — сообщила она, стряхивая табак с пальцев.

Прижав руку к сердцу, Даниэль встал. Его широкое лицо помрачнело.

— Когда дочь предает отца, это всегда невыносимо.

— Предает! И у тебя еще хватает смелости говорить мне о предательстве? — завопила Сирена, снова бросилась к нему, гневно уперла руки в бока. — Не знаю, что чувствует Джастин, но одно тебе скажу: меня оскорбил твой план.

Он ощетинился, но в этот момент вдруг обратил внимание — она назвала Джастина Блэйда просто по имени. Возможно, все не так уж и плохо.

— Вот какова благодарность за то, что я желаю дочери счастья. Нет ничего острее, чем язык неблагодарного ребенка.

— Полагаю, нож мясника гораздо острее.

— Ты говорила про яд, — напомнил ей отец.

— Я уступчива. — И она медленно улыбнулась. — Чтобы ты не думал, что твои деньги потрачены впустую, я расскажу тебе о моем решении насчет Джастина.

— Что ж, конечно, жаль сигар… — Даниэль вернулся к столу в надежде, что, выпустив пар, Сирена будет вести себя благоразумно. Он сложил в замок руки на животе и приготовился быть великодушным и снисходительным. — Он хороший парень, умный, честный, гордый.

— О да, я согласна с тобой, — нарочито сладким голосом произнесла Сирена. — И еще он невероятно привлекателен.

Даниэль довольно улыбнулся:

— Я знал, ты благоразумная девочка, Рена. С недавнего времени я часто думал о вас с Джастином как о паре.

— Тогда ты будешь рад, так вот, я решила стать его любовницей.

— Черта с два! — Даниэль пришел в ярость. — День, когда моя дочь надумает стать чьей-то содержанкой, станет первым днем, когда я всыплю ей хорошего ремня! Да, ремня, Сирена Мак-Грегор, и меня не интересует, взрослая ты женщина или нет.

— Ах, так теперь я все-таки стала взрослой женщиной, не так ли? — Пока он бушевал, Сирена мрачно наблюдала за ним. — Запомни: взрослая женщина сама решает, за кого ей выходить замуж, когда и стоит ли вообще ввязываться в эти дела. Взрослой женщине ни к чему старания отца по устройству ее свиданий вслепую. Просто в следующий раз, когда захочешь сунуть нос куда не надо, подумай, как это может ударить по тебе.

Он хмуро посмотрел ей в глаза:

— Ты ведь не станешь его любовницей, правда?

Сирена окинула его презрительным взглядом:

— Если бы мне пришлось выбирать любовника, я выбрала бы его сама, но я никогда не стану просто содержанкой.

Он ощутил вспышку гордости и одновременно почувствовал себя неловко. Но тут же переключил внимание на гордость и, отодвинув в сторону золотую коробочку с ручками и карандашами, спросил:

— Ты не забыла про виски?

Она попыталась снова напустить на себя сердитый вид, но веселые огоньки в его глазах обезоружили ее.

— Какое виски?

— Брось, Рена!

Сирена подошла к отцу, обвила его шею руками и пробормотала:

— Я тебя не прощаю, только притворяюсь, что простила тебя. И хочу, чтобы ты знал: я не скучала по тебе. — Она прижалась губами к его щеке.

— Ты всегда была плохо воспитанным ребенком, — заявил он и крепко сжал ее в объятиях.

Спустившись в гостиную, Сирена обнаружила: ее мать сидит в своем любимом кресле с розами и, как всегда, что-то вяжет. На чайном подносе из розового дерева стоял изящный фарфоровый чайный сервиз, испещренный крохотными фиалками. Любуясь матерью, Сирена в который раз подумала: как может такая домашняя любительница уюта быть одновременно блестящим хирургом, всю свою жизнь посвятившим помощи людям. Руки, создававшие изумительные узоры спицами из пряжи, в понедельник возьмутся за скальпель.

— О, прекрасно. — Анна оторвалась от вязания и увидела, как Сирена входит в комнату. — Чай подали как раз вовремя. Подбрось дров в камин, милая, а потом расскажи мне обо всем.

Сирена послушно направилась к камину, а Анна убрала вязанье на круглый столик с резным бортиком, стоявший рядом с креслом. Огонь весело потрескивал в каменном очаге, горел ровно, но, когда Сирена подбросила свежих дров, запылал значительно ярче. Сирена некоторое время наблюдала, как язычки пламени охватывают дубовую кору, а затем глубоко вздохнула. До этого момента она и не догадывалась, что сильно соскучилась по запаху пылающих в камине дров.

— И по горячей ванне, — вслух произнесла она и с улыбкой обернулась к матери: — Разве не странно, только теперь я поняла, какая это роскошь — нежиться в ванне, сколько душа пожелает? Это после года мытья в тазике, заменявшем душевую кабинку!

— Но тебе ведь это нравилось.

Сирена со смехом устроилась на подушке у ног Анны.

— Ты так хорошо меня знаешь. Это была трудная работа, но она доставляла мне огромную радость. И все-таки я рада быть дома. — Она приняла из рук Анны чашку и блюдце. — Мама, я никогда бы не встретила столько разных людей, если бы не эта работа.

— В своих письмах ты много написала об этих людях. Когда-нибудь тебе стоит самой перечитать их, чтобы все вспомнить в подробностях. — Анна оперлась рукой на подушку, где устроилась Сирена, и усмехнулась. — Ты не представляешь, как сложно было отговорить твоего отца от морского круиза.

— И когда только он перестанет обо мне беспокоиться? — резко спросила Сирена.

— Никогда. Так он демонстрирует свою любовь.

— Я знаю. — Сирена со вздохом отпила чая. — Если бы он просто успокоился и дал бы мне самой разобраться со своей жизнью…

— Почему ты не расскажешь мне, что ты думаешь о Джастине? — Анна лишь улыбнулась, когда Сирена резко вскинула голову. — Нет, я и понятия не имела о планах твоего отца. Он благоразумно решил не посвящать меня в это дело. Ваш… гм… твой и его разговор был чересчур громким.

— Ты представляешь! — Снова разгневавшись, Сирена резко встала, сжимая в руке чашку. — Он на самом деле одурачил Джастина, заманил в этот круиз, надеясь, что я вернусь домой вне себя от счастья. Еще никогда я не была так зла и растерянна.

— А как это воспринял Джастин?

Сирена с негодованием взглянула на мать:

— Мне кажется, оправившись от изумления, он посчитал эту историю очень забавной. Он не догадывался, кто я такая, до тех пор, пока мы однажды не начали ссориться на пляже и я выкрикнула свою фамилию.

Они ссорились на пляже, мечтательно подумала Анна. Чтобы скрыть улыбку, она поднесла к губам чашку чая.

— Понятно. Твой отец высокого мнения о нем, Рена. И я тоже. Думаю, Даниэль просто не смог устоять перед искушением.

— Он невыносим.

— Кто?

— Джастин… они оба, — заявила Сирена и резко поставила чашку на поднос. — Он скрывал от меня правду почти до конца круиза, а затем рассказал мне все с таким беззаботным видом. Боже мой, а ведь я уже начинала… — Сирена умолкла и уставилась на огонь.

— Начинала что? — ласково подсказала Анна.

— Он очень привлекателен, — пробормотала Сирена. — Полагаю, это связано с его необыкновенной мужественностью и обаянием, оно буквально обволакивает тебя с ног до головы. Даже когда он злит меня, во мне пробуждаются чувства, о которых мне неудобно рассказывать. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. И не уверена, что хотела бы. — Обернувшись, Сирена увидела: Анна внимательно слушает и спокойно смотрит на нее. — Наш последний день мы провели в Сент-Томасе. Вечером я собиралась оказаться в его постели, но он рассказал мне о плане папы.

— И что ты чувствуешь сейчас?

Сирена взглянула на свои ладони, а затем глубоко вздохнула:

— Я по-прежнему хочу его. Не знаю, возможно, это всего лишь плотское влечение. Ведь мы знакомы всего две недели.

— Рена, неужели ты совсем не доверяешь своей интуиции? Почему ты думаешь, что для настоящих чувств нужно много времени? Они так же неповторимы, как и люди, которым они принадлежат. Когда мы познакомились с твоим отцом, я воспринимала его как самодовольного, горластого быка. — Сирена в ответ довольно усмехнулась, и на лице Анны засияла радостная девичья улыбка. — Конечно, он таким и был. И все же я влюбилась в него. Через два месяца мы уже жили вместе, а через год поженились. Страсть и секс до брака бывают не только у людей твоего поколения, моя дорогая. Даниэль хотел, чтобы мы поженились, а я намеревалась сначала окончить медицинский колледж. Единственное, в чем наши мнения совпадали, — это что мы не можем и не хотим жить отдельно друг от друга.

Сирена задумалась над словами матери, а огонь яростно трещал в камине у нее за спиной.

— А как ты поняла, что это действительно любовь, а не простое желание?

— Ты единственная из моих детей, кто всегда задавал непростые вопросы. — Анна взяла дочь за руки. — Мне кажется, невозможно разделить эти два чувства, когда речь идет о мужчине и женщине. Ты можешь испытывать одно чувство без другого, но так не бывает, если это настоящая любовь, настоящее желание. Страсть стремительно настигает тебя, а затем так же незаметно исчезает, не оставив и следа. Никакой сути, просто результат. Ты думаешь, что полюбила Джастина, или боишься, что полюбила?

Сирена открыла рот, закрыла, затем попыталась снова:

— И то и другое.

Анна сжала руки Сирены:

— Только не говори отцу, он будет слишком собой доволен. — Услышав эти слова, Сирена скованно рассмеялась, а Анна снова откинулась на спинку кресла. — И что ты собираешься делать?

— Я еще ничего не решила. Точнее, старалась не думать. — Она подтянула к себе колени и положила на них подбородок. — Мне кажется, чтобы понять, мне надо снова с ним увидеться. Он предложил мне работу.

— О?

Сирена беспокойно повела плечами, а мысли роем кружились в ее голове.

— Он предложил мне управлять его казино в Атлантик-Сити. Это чистое совпадение, ведь до его предложения я хотела проконсультироваться с отцом насчет открытия собственного казино.

— Если Джастин предложил тебе такую должность, значит, он высокого мнения о твоих профессиональных качествах.

— Я хорошо научилась управлять людьми, — задумчиво произнесла Сирена.

— Ты научилась этому еще в два года, — заметила ее мать.

— У меня появилось деловое чутье, — продолжала Сирена с едва заметной улыбкой на губах. — За последний год я научилась не только игре в блек-джек. В сущности, «Праздник» — один из самых успешно управляемых плавучих отелей, какие мне доводилось видеть, и хотя казино там небольшое и выручка не поражает размахом, там все хорошо продумано до мелочей. Я постаралась там изучить все до мельчайших подробностей. — Она умолкла, на ее лице расплылась улыбка, она внимательно посмотрела на мать.

Анна сразу узнала этот взгляд.

— О чем ты думаешь, Рена?

— Я думаю о том, чтобы повысить ставки, — откликнулась Сирена. — А потом выиграть или проиграть.

* * *

Дав на чай коридорному, Джастин разделся и отправился прямо в душ. Горничная вполне может распаковать его вещи завтра, а казино вполне проживет еще один вечер без его бдительного внимания. А он поужинает в номере и позвонит нескольким людям, чтобы узнать, как идут дела в других его отелях. К счастью, не было таких проблем, которые нельзя уладить на расстоянии. Но сейчас его волновали совсем другие вопросы.

В кабинке он установил душ на пульсирующий режим. Сирена наверняка уже вернулась домой, лениво подумал он. И, зная ее, Джастин догадывался: она уже успела устроить головомойку Даниэлю. На лице Джастина расплылась широкая улыбка. Хотел бы он услышать, что они наговорили друг другу при встрече. Возможно, это компенсировало бы ему два последних, мучительно долгих и скучных дня на борту «Праздника».

Выполнить последнюю часть их договора оказалось гораздо сложнее, чем Джастин предполагал. Мысль о том, что она рядом — раздает карты в изысканном смокинге, спит на узкой кровати в тончайшей шелковой ночной сорочке, сводила его с ума. Но он оставался в стороне, потому что сделка есть сделка, а еще чувствовал: под ее напускным гневом кроется острое смущение, и оно могло исчезнуть лишь спустя некоторое время. Через две недели, которые он ей дал, общаться им будет гораздо проще.

И даже если она не примет его предложение, то он не собирался сдаваться. Он надумал — если понадобится, раздразнить ее и заманить в Атлантик-Сити, а там у него будут преимущества. Выключив воду, он потянулся за полотенцем.

Ему нужен строгий управляющий внизу. И ему необходима женщина в его апартаментах на верхнем этаже отеля. Сирена была единственной женщиной, которая отлично подходила на обе эти роли. Джастин обернул полотенце вокруг талии и вошел в спальню.

Как и остальные комнаты в номере, спальня была просторной и изысканной. Его босые ноги утопали в мягком ковре с толстым ворсом, устилавшем пол. Длинные вертикальные жалюзи закрывали стеклянные двери на балкон, они раздвигались, стоило нажать на кнопку, открывая вид на Атлантический океан. Мужчина бросил взгляд на широкую кровать под синим шелковым покрывалом. Сколько женщин спали в этой постели вместе с ним? Джастин не помнил, да его это и не интересовало. С каждой из них это была лишь ночь взаимного удовольствия — не более того.

Он вытащил из шкафа халат, уронив на пол полотенце. Были в его жизни времена, когда он жил в номерах гораздо меньше этой спальни. У него до сих пор были женщины. Если он захотел бы сегодня вечером провести время с одной из них, ему стоило выбрать любой номер из записной книжки и позвонить по телефону. Его тело пульсировало от желания. И все же впервые в жизни он знал — сейчас ему не подойдет любая женщина.

Сгорая от беспокойства и раздражения, он бродил по номеру. У него было достаточно оснований, чтобы обосноваться на Востоке. Казино в Атлантик-Сити явилось его новейшим проектом, а новые проекты всегда требовали особого внимания. Для Джастина никогда не имело значения, где жить. За много лет он привык к удобству отеля, здесь любое его желание исполнялось, стоило лишь нажать правильную кнопку. А теперь он вдруг задумался о собственном доме, о чем-то постоянном, с лужайкой и свежим воздухом, о простых домашних радостях, которыми не надо делиться с сотнями других людей.

Джастин провел рукой по волосам и задумался, почему его съедает это едва различимое недовольство, в то время как у него есть все, о чем только можно было мечтать. Он не представлял, что когда-нибудь ему станет нужна одна-единственная женщина. Неужели это из-за нее он ощутил, в комнатах как-то холодно и неуютно, когда вошел в номер? Если бы она была рядом с ним, его не преследовала бы эта гнетущая пустота. Она заполнила бы ее своей горячностью и смехом. И страстью.

«И зачем только я дал ей эти две недели? — сердито спросил себя Джастин, засунув руки в карманы халата. — Почему не упросил ее поехать вместе, не затащил сюда, чтобы не мучиться сейчас в одиночестве, тоскуя по ней? Сейчас мне просто необходимо связаться с ней, хотя бы услышать ее голос по телефону. Нет, — успокоившись, подумал Джастин, — не голос. Это только все усложнит».

Подойдя к телефону, он набрал номер Даниэля.

— Мак-Грегор.

— Привет, старый сукин сын, — мягко произнес Джастин.

— Ах, Джастин. — Даниэль закатил глаза к потолку, понимая, что вот-вот получит вторую за день головомойку. — Как путешествие?

— Оно оказалось весьма познавательным. Полагаю, Сирена все тебе рассказала?

— Она была так взволнована и рада, что вернулась домой, — заявил Даниэль, печально взглянув на обломки сигар на своем столе. — Очень хорошо отзывается о тебе.

— Готов поспорить, что так и есть. — С мрачной улыбкой Джастин уселся на пухлый диван. — А не проще было рассказать мне, что Сирена работает на этом корабле?

— А ты отправился бы тогда в круиз?

— Нет.

— Вот видишь, и я уверен: путешествие пошло тебе на пользу. Ты был напряжен, дружище, не находил себе места от беспокойства, — резонно заметил Даниэль и попытался прикурить кусочек одной из сломанных сигар. — И не беспокойся, я поговорю с Реной о тебе, успокою ее.

— Ну уж нет. А ящик шотландского виски я оставлю у себя до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты больше не суешь нос в это дело.

— Ладно, ладно, это уже лишнее. Я всего лишь по-отечески беспокоюсь за вас обоих. — «И эти двое точно знали, как укусить больнее», — мрачно подумал Даниэль и продолжил: — Джастин, может, тебе продлить свой отпуск еще на пару дней и навестить нас?

— Сирена собирается приехать ко мне, — ровным голосом ответил Джастин.

— Приехать к тебе? — Широкий лоб Даниэля покрылся морщинами. — Что это значит?

— То, что я сказал.

— Хорошо, дружище. — Даниэль расправил грудь. — А расскажи-ка мне, каковы твои намерения.

— Нет. — Джастин почувствовал, как медленно уходит напряжение, еще недавно сковывавшее его мышцы. Довольный собой, он откинулся назад.

— Что значит — нет? — прорычал Даниэль. — Я же ее отец.

— Но не мой. Ты сам раздал мне эти карты, Даниэль, и теперь настало мое время играть.

— А теперь послушай меня…

— Нет, — снова откликнулся Джастин с прежним спокойствием. — Я предлагаю тебе выйти из игры, Даниэль. А мы с Сиреной попробуем рискнуть.

— Если ты обидишь мою девочку, я живьем сдеру с тебя кожу.

Джастин расхохотался:

— Сирена Мак-Грегор не из тех женщин, которые дают себя в обиду.

— Да, это так. — Сердце Даниэля преисполнилось гордости за дочь. — Моя дочка — настоящий огонь.

— Конечно, если ты считаешь, что она собирается выставить себя на посмешище…

— Моя дочь никогда не выставит себя на посмешище! — огрызнулся Даниэль.

Джастин улыбнулся:

— Отлично, тогда не суй нос в наши дела.

Даниэль заскрипел зубами и гневно уставился на трубку, а Джастин произнес:

— Дай слово, Даниэль!

— Хорошо, хорошо. Я умываю руки, но если я только узнаю, что ты…

— До свидания, Даниэль!

Джастин повесил трубку, довольный тем, что как следует отплатил своему благодетелю.

Глава 7

Офис Джастина располагался на нижнем этаже отеля «Команчи». Оттуда можно было на лифте подняться прямо в жилой пентхаус. Такое расположение было очень удобным, поскольку, работая в офисе, он часто не хотел проходить по переполненному людьми отелю. Лифт был удобной деталью его рабочего места, как и небольшие видеомониторы в дальних углах офиса, а также двустороннее стекло, установленное за обшивкой из красного дерева на боковой стене.

В своем офисе Джастину требовались уединение и секретность, поэтому огромная комната с единственным входом не имела окон. Время, проведенное в тюремной камере, не прошло даром, навсегда привив ему отвращение к маленькому темному закрытому пространству. Джастин тщательно подошел к отделке своего рабочего места. Мебель в светлых тонах — бледно-желтых, кремовых, светло-коричневых — создавала впечатление воздушности. Картины на стенах офиса отличались огромными размерами и красочностью. Пустыня в лучах заходящего солнца, суровые, мрачные пики Скалистых гор, индейцы племени команчей, во весь опор мчащиеся на боевых конях. Эти краски давали Джастину иллюзию свободы, позволяли ослабить чувство беспокойства, оно часто накатывало на него, когда долго приходилось работать за письменным столом.

Сейчас он как раз просматривал отчет по акционерам, дела оказались весьма благоприятны для всех владельцев ценных бумаг компании «Блэйд энтерпрайзес». Джастин уже дважды отметил, что не может глубоко сосредоточиться на сути прочитанного, и заставлял себя перечитывать все сначала. Две недели ожидания ответа Сирены подходили к концу, и Джастин чувствовал: его терпение на исходе. Если она не позвонит ему в ближайшие двадцать четыре часа, он сам отправится в Хайаниспорт, чтобы заставить ее выполнить заключительную часть их договора.

«Черт подери, я не хотел преследовать ее, — подумал Джастин, швыряя отчет на стол. — Еще ни разу в жизни я не преследовал ни одну женщину, но с Сиреной все иначе». Он был готов начать преследование чуть ли не с момента их знакомства. А настоящая игра для него всегда начиналась, когда противник первым переходил в наступление.

«Противник», — подумал Джастин. Лучше он будет воспринимать ее именно так. Тогда есть некоторая безопасность. Но как бы он о ней ни думал, это ничего не меняло, поскольку все его мысли были только о ней. Как он ни пытался сконцентрироваться на работе, ее образ тут же возникал в его мыслях, стремясь заполонить собою все его внимание. Каждый раз, когда он думал о близости с женщиной, перед ним, как живая, возникала Сирена, так близко, что он мог прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах. Желание обладать ею полностью стерло для него все другие желания. Мучаясь от неутоленной страсти и раздражения, Джастин убеждал себя: нужно немного подождать. Но теперь он решил, что и так уже ждал слишком долго. На исходе этой ночи он непременно получит ее.

Джастин потянулся к телефону, чтобы заказать билет на Север, но в этот момент в дверь постучали.

— Да.

Догадавшись о настроении босса по его тону, секретарша осторожно приоткрыла дверь:

— Прошу прощения, босс.

Джастин взял себя в руки, понимая: нельзя срывать на ней злость.

— В чем дело, Кейт?

— Телеграмма. — Она вошла в комнату, изящная, ухоженная брюнетка с вкрадчивым голосом и безупречными чертами лица. — И мистер Стрив ждет вашего приема. Он хочет, чтобы вы дали ему ссуду.

Джастин с ворчанием взял в руки телеграмму.

— Сколько он проиграл?

— Пять тысяч.

Джастин про себя выругался, а вслух сказал:

— Этот осел не чувствует, когда надо остановиться. А кто за столом?

— Ниро.

— Скажите Ниро, что Стриву можно дать еще один шанс, а затем вывести его из игры. Если повезет, он вернет свои две тысячи и будет рад.

— С его везением он попытается разменять свои акции AT&T на фишки, — отрезала Кейт. — Нет ничего хуже глупого богатенького сынка, у которого временно нет наличных денег.

— Мы здесь не для того, чтобы морализировать, — напомнил ей Джастин. — Скажите Ниро, чтобы не спускал с него глаз.

— Хорошо. — Кейт закрыла за собой дверь.

Джастин рассеянно потянулся к кнопке, которая управляла раздвижной панелью, скрывающей двустороннее стекло в стене, и подумал: «Самому надо проследить за этим Стривом». Но не успел он нажать кнопку, как его взгляд упал на телеграмму.

«Приняла твое предложение. Прибуду в четверг днем обсудить условия. Пожалуйста, подготовь подходящее жилье.

Сирена Мак-Грегор»

Джастин дважды прочитал телеграмму, и на его лице медленно расплылась радостная улыбка. «Как похоже на нее, — восхитился он. — Коротко, по делу и изумительно туманно. И четко спланировано по времени. Сегодня как раз четверг, уже полдень. Итак, она приезжает, чтобы обговорить условия. — Неприятное, словно скрученное в тугой узел, долгое напряжение в затылке, не дававшее ему покоя, неожиданно стало отпускать. Джастин задумчиво закурил сигару. — Условия. Да, следует обсудить условия, разговор будет сдержанным и исключительно деловым».

Предлагая должность управляющего в своем казино, он был с ней абсолютно честен. По его мнению, Сирена обладала хорошими профессиональными навыками, чтобы управлять персоналом и улаживать дела с посетителями. Ему здесь нужен человек, способный самостоятельно принимать решения, дав возможность ему самому заниматься другими делами, если возникнет такая необходимость. Остальные его отели тоже требовали пристального внимания, и Джастин не мог позволить все свое время тратить только на казино «Команчи». Выдохнув тонкую струйку дыма, Джастин решил приложить все усилия, чтобы эта работа заинтересовала Сирену, когда все будет обговорено…

Когда все будет обговорено, снова подумал он, ей придется иметь дело лично с ним. Его взгляд сделался непроницаемым, тонкие губы сжались. На этот раз между ними не встанет Даниэль Мак-Грегор с тузом в рукаве. Сегодня вечером они с Сиреной сыграют один на один. Эта игра только для двоих. Джастин усмехнулся, и его глаза прояснились. Успех давно стал его бизнесом.

Он нажал кнопку связи с портье.

— Вы позвонили портье. Чем я могу вам помочь?

— Это Блэйд.

Служащий тут же превратился во внимание:

— Да, сэр.

— Сегодня в наш отель прибудет мисс Мак-Грегор. Сирена Мак-Грегор. Проследите, чтобы ее вещи доставили в гостевой номер на моем этаже. Ее должны проводить прямо ко мне.

— Да, сэр.

— И пусть флорист отправит в ее номер букет фиалок.

— Да, сэр. С карточкой?

— Нет.

— Я лично об этом позабочусь.

— Прекрасно. — Довольный результатом, Джастин повесил трубку. Теперь ему оставалось лишь ждать. Он взял со стола отчет по акционерам и погрузился в его внимательное изучение.

Сирена отдала швейцару ключи от машины и впервые с интересом окинула взглядом отель «Команчи». Отель Джастина не отличался крикливой роскошью и помпезностью, а занимал золотую середину. Отель представлял собой башню в форме перевернутой буквы V, выполненную в серовато-коричневых тонах, которая привносила на Восточное побережье отчетливое дыхание Запада. Сирене понравилось это архитектурное сооружение, и она обратила внимание — почти все окна выходят на океан. Подъездная дорожка к отелю огибала двухуровневый бассейн в форме грота с собственным миниатюрным водопадом. На дне блестели монетки. Очевидно, здесь побывало много людей, кто с удовольствием рисковал свободной мелочью, лишь бы привлечь удачу.

Рядом с главным входом стояла фигура индейца команчи. Это был настоящий индейский вождь в пышном головном уборе из перьев. И не какая-то поделка из папье-маше, отметила Сирена, а изысканная скульптура из черно-белого мрамора в человеческий рост. Поддавшись желанию прикоснуться к скульптуре, она провела кончиком пальца по гладкой каменной груди. Как это похоже на Джастина — никогда не останавливать свой выбор на простом решении, подумала Сирена, разглядывая мраморное лицо. Неужели всему виной ее разыгравшееся воображение или же в этом лице действительно было некоторое сходство? Если бы глаза фигуры были зелеными! Покачав головой, Сирена отвернулась.

Пока служащие выгружали ее вещи, Сирена воспользовалась моментом, чтобы взглянуть на променад[10].

Известные имена, огромными буквами выведенные на белых афишах, яркие неоновые вывески, притихшие на послеполуденном солнце, отель за отелем, фонтаны, множество автомобилей, шум. И все же здесь совсем не так, как в Вегасе, решила она. И дело не в том, что не было гор, а в ушах раздавался шум волн. В Вегасе царило ощущение вечного праздника, безумного карнавала. А тут курорт с настоящим пляжем на берегу, но тоже есть запах азарта с примесью влажных и соленых брызг Атлантического океана и веселый смех детей, строивших на берегу замки из песка.

Сирена поправила на плече ремешок сумки и двинулась следом за багажом в отель. Здесь не оказалось красного ковра и сияющих люстр, зато в глаза сразу бросалась отделка стен красивой мозаичной плиткой и приглушенное освещение. Обстановка удивила и одновременно обрадовала. Сирена заметила огромные с крупными листьями растения в керамических горшках и гобелены с изображением сцен из жизни и культурных обычаев североамериканских индейцев. «Наследие предков Джастина является неотъемлемой частью его души, хотя он сам этого до конца не осознает», — подумала Сирена, направляясь к стойке регистрации. До нее доносился такой знакомый звук автоматов, выдающих фишки, и постукивание ее собственных каблучков по выложенному плиткой полу. Дав швейцару на чай, она обратилась к служащему за конторкой:

— Я — Сирена Мак-Грегор.

— Да, мисс Мак-Грегор. — Он дружелюбно улыбнулся ей. — Мистер Блэйд ждет вас. Отнесите багаж мисс Мак-Грегор в гостевой номер в пентхаусе, — сказал он коридорному, который тут же подскочил, а потом снова обратился к ней: — Мистер Блэйд просил, чтобы вы сразу же отправились в его офис, мисс Мак-Грегор. Я провожу вас.

— Благодарю вас. — Все вдруг сжалось у нее внутри от волнения, но Сирена постаралась не обращать на это внимания. Она знала, что надо сделать и как сделать, ведь целых две недели тщательно разрабатывала свою стратегию. За время долгой поездки из Массачусетса до Нью-Джерси она снова и снова вспоминала все, что произошло между ними с Джастином. Пару раз она едва не поддалась желанию развернуть машину и рвануть обратно на Север. Конечно, происходит крутой поворот в ее жизни, приходится рисковать своим будущим и собственным сердцем. Не исключено, может быть и страшно, и больно. Но в Атлантик-Сити находился тот, кто был сейчас нужен ей больше всего на свете, имя этого человека — Джастин Блэйд.

Она быстро прижала руку к груди, пытаясь справиться с сердцебиением и нарастающим нервным напряжением, когда портье распахнул одну из массивных деревянных дверей с табличкой «Личное». За столом из черного дерева сидела брюнетка, она подняла голову и окинула взглядом Сирену.

— Мисс Мак-Грегор, — объявил портье.

— Да, конечно. — Кейт кивнула и встала из-за стола. — Благодарю вас, Стив. Мистер Блэйд ждет вас, мисс Мак-Грегор, позвольте мне только сообщить ему, что вы здесь.

«Так вот почему босс был на взводе», — догадалась Кейт, окинув Сирену оценивающим взглядом, и сняла трубку внутреннего телефона. Она с интересом разглядывала длинные золотистые волосы, поднятые у висков двумя гребешками из слоновой кости, тонкие черты лица, на котором выделялись огромные фиалковые глаза, стройную фигуру в элегантном шелковом костюме, чуть темнее, чем лепестки фиолетовых ирисов. Очень стильная девушка, решила Кейт, а когда Сирена выдержала ее взгляд не моргнув глазом, Кейт поняла: перед ней настоящий крепкий орешек.

— Мисс Мак-Грегор здесь, Джастин. Конечно. — Она улыбнулась Сирене далеко не дружелюбной улыбкой и распахнула еще одну дверь: — Сюда, пожалуйста, мисс Мак-Грегор.

Сирена на мгновение остановилась:

— Благодарю вас, мисс…

— Миссис Уоллас, — машинально откликнулась Кейт.

— Благодарю вас, миссис Уоллас. — Сирена сама взялась за ручку и осторожно закрыла за собой дверь.

Кейт некоторое время удивленно смотрела на дверную ручку, понимая: ее просто мастерски отодвинули в сторону. Однако раздражение быстро уступило место любопытству, и она вернулась за свой стол.

— Сирена! — Джастин поднялся ей навстречу.

«И почему я решил, что что-то изменится? — быстро подумал он. — Готовился к натиску бурных чувств, а вместо этого простая тихая радость от ее появления здесь, словно и не было между нами прошедших двух недель».

— Привет, Джастин! — Она надеялась, что он не предложит ей руку, потому что ее ладони вспотели от волнения. — А ты здесь неплохо устроился.

— Присаживайся. — Он указал ей на кресло. — Хочешь чего-нибудь? Кофе?

— Нет. — Вежливо улыбнулась, медленно прошлась по комнате и уселась в кресло из маслянистой на вид оленьей кожи. — Мне приятно, что ты смог выкроить время и сразу меня принять.

В ответ он лишь вскинул бровь. «Некоторое время мы станем кружить вокруг да около, — подумал он, — как боксеры на ринге, выискивая слабые места партнера в первых раундах».

— Как долетела?

— Я приехала на машине. Именно этого мне так не хватало последний год. Погода чудесная, — сказала она, намереваясь продолжать эту банальную беседу, пока волнение не отступит.

— А как поживает твоя семья?

— У родителей все прекрасно. Но я не успела повидать Алана и Кейна. — На ее лице зажглась искренняя улыбка. — Отец передает тебе привет.

— Так, значит, он еще жив?

— Я нашла более безобидный способ отомстить ему. — С мрачным удовольствием Сирена вспомнила о поломанных сигарах.

— Постепенно привыкаешь к жизни на суше? — Не в силах справиться с искушением, Джастин задержал взгляд на ее губах. Они были слегка влажными, без помады.

— Да, но пока не могу привыкнуть к отсутствию работы. — Заметив его взгляд, она ощутила, как ее губы словно опалило, и ответное тепло разлилось глубоко внутри ее тела. Ей вдруг захотелось броситься к нему и согласиться на любые условия, которые он выдвинет, лишь бы снова оказаться в его объятиях, ощутить прикосновения его сильных и умелых рук. Она осторожно положила руки на колени. — Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

— Место управляющего казино по-прежнему свободно, — спокойно произнес он и вернулся за свой стол, но немного помедлил, прежде чем снова посмотреть ей в глаза. — Работа занимает много времени, хотя едва ли она покажется тебе столь же интересной и захватывающей, как на корабле. Каждый день тебе не обязательно появляться в казино до пяти часов, время от времени ты можешь корректировать свой график, если тебе понадобится свободный вечер. Конечно, потребуются определенные усилия для работы с документами, но большую часть времени ты должна будешь давать указания персоналу и разбираться с посетителями. У тебя будет свой кабинет рядом с приемной зоной. Когда тебе необязательно будет находиться в казино, ты можешь руководить прямо оттуда. Там есть видеомониторы, — продолжал он, обведя рукой свой офис. — И более четкий вид.

Джастин нажал на кнопку, и панель в боковой стене медленно открылась. Сквозь стеклянную стену Сирена увидела множество людей, наводнивших казино. Они играли, переговаривались между собой, бродили по залу, словно актеры в немом кино.

— У тебя будет помощник, — продолжил Джастин. — Это вполне компетентный человек, но у него нет полномочий на независимые решения. Номер в отеле включен в твою зарплату. Во время моих отлучек из города ты будешь единолично принимать все решения по казино и выполнять мои обязанности.

— Все понятно. — Разжав руки, Сирена попыталась расслабиться, ласково и дружелюбно улыбнулась Джастину. — Я хотела бы управлять этим казино, Джастин… но в качестве твоего партнера.

На мгновение в его глазах мелькнуло удивление, но тут же погасло, и он невозмутимо откинулся на спинку стула. Если бы на его месте был кто-то другой, Сирена восприняла бы это как знак, что можно расслабиться. Однако с Джастином все было совсем наоборот. Сирена поняла: надо готовиться к решительным действиям.

— Ты хочешь стать моим партнером?

— В отеле «Команчи» в Атлантик-Сити, — спокойно откликнулась она.

— Мне нужен управляющий в казино, Сирена, а не партнер.

— А мне не нужна просто работа за зарплату, — парировала она. — К счастью, у меня достаточно денег, просто не привыкла сидеть без дела. Я устроилась на работу на «Праздник» в качестве эксперимента, и повторение пройденного меня не интересует, ищу занятие, которое может стать делом моей жизни.

— Ты как-то сказала, что хочешь продолжить работать в казино, когда уйдешь с корабля.

— Нет. Ты не понял моих слов. Я подумывала открыть собственное казино. — Она снова улыбнулась и покачала головой.

— Собственное казино? — Усмехнувшись, он снова почувствовал, что постепенно начинает расслабляться. — А ты представляешь, что для этого потребуется?

Она вскинула подбородок:

— Полагаю, да. Я целый год жила и работала в самом настоящем плавучем отеле-казино. Я знаю, как должна функционировать кухня, чтобы удовлетворить потребности полутора тысяч пассажиров, сколько необходимо закупить белья, каким алкоголем и другими напитками заполнить винный погреб. Я сразу замечаю, когда крупье чувствует себя не в своей тарелке, и ему требуется помощь, знаю, как убедить игрока выбрать другую игру, пока он не взбесился из-за постоянных проигрышей. На этом корабле больше нечем было заняться, кроме как учиться всему и понемногу. А я учусь очень быстро.

Джастин заметил яростный тон ее голоса и жесткий, решительный блеск глаз. «Возможно, у нее действительно все может получиться, — вдруг подумал он, — у нее есть смелость, кураж и деньги».

— Необходимо тщательно обдумать, — медленно начал он, — почему я должен сделать тебя партнером?

Сирена поднялась и подошла к стеклянной стене.

— Видишь крупье за пятым столом? — спросила она, постучав пальцем по стеклу.

Джастин тоже встал и, подойдя к ней, с любопытством посмотрел через стекло.

— Да, и что?

— У нее превосходные руки — быстрые, уверенные. Мне кажется, она разработала для себя очень удобный ритм, не торопит и не подгоняет игроков. Не похоже, что она из тех, кто работает всю неделю в дневную смену. Когда в казино большой наплыв народа, тебе стоит привлекать к работе крупье вроде этой девушки. А крупье за столом, где играют в кости, откровенно скучает. Его надо уволить или повысить.

— Поясни, что это значит. — В его голосе прозвучали веселые нотки.

Сирена в ответ улыбнулась ему:

— Повысь его, если он поймет намек и станет ответственнее относиться к делу. Уволь, если ничего не изменится. Отношение персонала казино к посетителям должно перекликаться с отношением остального персонала к людям, приезжающим в отель.

— Неплохая мысль, — признался Джастин. — И отличная причина, чтобы еще раз предложить тебе должность управляющего казино. Но это не имеет ничего общего с партнерством.

Сирена повернулась спиной к безмолвному миру за стеклом.

— Тогда я представлю тебе еще несколько причин. Когда тебе придется отправиться по делам на Запад или в Европу, ты будешь уверен, что оставляешь казино на попечение человека, который заинтересован в его процветании не меньше чем ты. И речь идет не только о казино, а о бизнесе в целом. Я провела некоторые исследования, — добавила она. — Если компания «Блэйд энтерпрайзес» продолжит развиваться теми же интенсивными темпами, тебе придется переложить часть ответственности на чьи-то надежные плечи. Если, конечно, ты не решишь работать сутки напролет, не имея ни одной свободной минутки, чтобы насладиться своим успехом. Деньги, которые я хочу вложить, сделают цену на то казино на Мальте более приемлемой.

Джастин вскинул брови.

— А ты действительно провела неплохое исследование, — сухо заметил он.

— Мы, шотландцы, никогда не ведем бизнес вслепую. — Сирена довольно улыбнулась. — Все дело в том, что я не собираюсь работать на тебя или на кого-либо другого. За право на половину отеля я стану управлять казино и восполню нехватку в других делах, если потребуется.

— Половина отеля, — пробормотал он, размышляя.

— Равноправные партнеры, Джастин. — Она с невозмутимым видом выдержала его взгляд. — Только так ты сможешь меня удержать.

Внезапно в комнате повисла мертвая тишина, и Сирене пришлось приложить немалые усилия, чтобы дышать ровно и спокойно. Она ни за что не выдаст своего волнения. И не отступит, конечно, проще забыть о гордости и броситься в его объятия. Чувства, так поразившие ее в последний день их встречи, только усилились за время разлуки. Она полюбила его, хотя Джастин был далеко, не мог соблазнять и завоевывать ее. Но он ни за что об этом не узнает, она не позволит ему, пока сама не будет готова.

— Полагаю, тебе необходимо время, чтобы все обдумать, в конце концов, я могу подождать, — сказала Сирена и взяла с кресла свою сумочку. — Собираюсь посмотреть в городе кое-какую недвижимость, пока я здесь.

Тут пальцы Джастина обхватили ее руку. Сирена медленно обернулась, в голове промелькнула мысль: «Сейчас он назовет меня обманщицей. Тогда появится шанс или выйти из игры, или остаться и попытаться разрешить проблему».

— Если в течение года я пойму, что это не приносит никаких результатов, я выкуплю твою долю, — четко сказал Джастин.

Сирена едва сдержалась, чтобы не расхохотаться, и тихо произнесла:

— Договорились.

— Мой юрист составит проект соглашения. А ты пока можешь покрутиться там. — Он кивнул в сторону казино. — Имей в виду: у тебя есть целая неделя, чтобы передумать.

— Я не собираюсь менять своего решения, Джастин. Если я его приняла, то иду до конца.

Их настороженные взгляды встретились.

Сирена протянула ему ладонь:

— Ну, так что, по рукам?

Джастин взглянул на ее руку, а затем медленно накрыл ее своей широкой ладонью. Так продолжалось некоторое время, словно заключалось соглашение, а затем поднес ее ладонь к губам.

— По рукам, Сирена, хотя мы оба можем об этом пожалеть.

— Я поднимусь наверх и переоденусь. — Она отдернула руку. — Сегодня вечером поработаю в казино.

— Работа вполне может подождать до завтра. — Джастин повернулся, чтобы уйти, но, когда она взялась за ручку двери, снова накрыл ладонью ее пальцы.

— Не хочу зря терять время, — просто ответила она. — Если ты сегодня познакомишь меня с моим помощником и несколькими крупье, то я смогу приступить к своим обязанностям.

— Как скажешь.

— Тогда мне нужен один час, чтобы переодеться и распаковать вещи. — Желая как можно скорее отделаться от его опасной близости, Сирена нажала на ручку двери.

— Нам необходимо еще кое-что обсудить, Сирена.

Эти слова, словно горячее прикосновение, обожгли ее кожу. Борясь с подступающим желанием, она быстро обернулась к нему и тихо ответила:

— Конечно. Но мне кажется, сначала надо урегулировать деловые вопросы и не стоит смешивать работу и личные дела.

Не спуская с нее глаз, Джастин положил ладонь на воротник ее костюма.

— Не уверен, что эти два момента никак не связаны между собой, — тихо произнес он. — А мы не дураки, чтобы притворяться, будто это не так.

В ответ жилка пульса на ее шее начала бешено пульсировать. Но Джастин с удивлением заметил: даже в этот момент ее голос остался твердым и чистым.

— Мы оба скоро все узнаем, не так ли?

Джастин медленно улыбнулся и убрал руку:

— Да, узнаем. Увидимся через час.

«Работа будет не из легких, — быстро поняла Сирена, обведя взглядом шумное, переполненное казино. — Не легче, чем моя предыдущая работа на «Празднике». Только на этот раз она действительно очень важна для меня». Она расписалась за полученные наличные деньги в квитанции, которую принес ей один из крупье, и ощутила тихую радость. В этот момент жизнь била ключом вокруг нее и принадлежала ей.

Потребуется некоторое время, чтобы освоиться, напомнила она себе и заметила любопытные взгляды окружающих. Когда Джастин представил ее в качестве своего партнера, Сирена почти услышала, как заметались мысли в головах этих людей. Сирена просто должна проявить свой профессионализм и доказать, что она достойна этой должности, вне зависимости от отношений ее и Джастина. Правило номер один — уверенность. Правило номер два — упорство. Два этих качества делали своего обладателя непобедимым, считала Сирена. Именно уверенность и упорство помогали ей спокойно подчинять своей воле отца.

Ее помощник, Ниро, оказался крупным, спокойным чернокожим мужчиной. Он невозмутимо воспринял новость о партнерстве Сирены и Джастина, лишь молча пожал плечами. Сирена узнала, что он работал еще в первом казино Джастина в качестве вышибалы, а затем переходил из одного отеля хозяина в другой, выполнял различные обязанности. Ниро провел Сирену по казино, коротко описал основной порядок в заведении, а затем удалился. Пожалуй, это единственный человек, решила Сирена, которого будет не так-то легко победить.

Заметив сигнал одного из крупье, Сирена направилась к его столу. На полпути она услышала громкий, рассерженный голос. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — разгневанному человеку очень не повезло в игре, и он не желал скрывать своего огорчения.

— Прошу прошения. — Улыбнувшись всем игрокам за столом, Сирена встала рядом с крупье. — Есть проблемы?

— Готов поспорить, что есть, милая. — Мужчина с краю наклонился и схватил ее за запястье. — А кто ты такая?

Сирена спокойно взглянула на его руку, а затем медленно перевела взгляд на лицо:

— Я владелец казино.

Мужчина усмехнулся, а затем осушил свой стакан.

— Я видел владельца, леди. Он на вас совсем не похож.

— Это мой партнер, — с ледяной улыбкой сообщила Сирена. Краем глаза она увидела, что Ниро сделал шаг в ее сторону, и незаметно покачала головой. — Могу вам чем-нибудь помочь?

— Сегодня вечером я выбросил на этот стол уйму денег, — сообщил он. — Мои друзья готовы это подтвердить.

На лицах остальных игроков за столом отражались скука и раздражение. На проигравшего никто не обращал внимания.

— Желаете обналичить оставшиеся фишки? — вежливо поинтересовалась Сирена.

— Я хочу отыграться, — резко ответил он, со стуком поставив на стол пустой стакан. — А этот тип не повышает лимит.

Сирена бросила взгляд на бесстрастное лицо крупье и заметила, что его глаза потемнели от гнева.

— Наши крупье не имеют права повышать лимит, мистер…

— Карсон, Мик Карсон, да и что это еще за махинации, когда человеку не дают шанса поправить свои дела.

— Как я уже сказала, — спокойно откликнулась Сирена, — крупье не имеют права повышать лимит, но я могу это сделать. Назовите сумму, мистер Карсон.

— Вот это уже лучше! — воскликнул он и махнул рукой, чтобы принесли еще один бокал.

Сирена едва заметно отрицательно покачала головой, взглянув на официантку, разносящую коктейли.

— Пять тысяч. — Он мрачно улыбнулся Сирене. — Это должно выправить положение. Я оставлю расписку.

— Отлично. Принесите мистеру Карсону его чек, Ниро, — приказала она, чувствуя, что тот где-то поблизости. Сирена смерила игрока спокойным взглядом. — Вы можете один раз сыграть на пять тысяч, мистер Карсон, но если вы проиграете, то покинете казино.

— Хорошо, милая. — Он снова схватил ее за запястье, окинув жадным взглядом ее фигуру в длинном облегающем ярко-красном платье. — А если я выиграю, почему бы нам где-нибудь не выпить вместе?

— Не испытывайте свою удачу, мистер Карсон, — с улыбкой предупредила его Сирена.

Усмехнувшись, он нацарапал свою фамилию на чеке, принесенном Ниро.

— Попытка не пытка, милая. Ну уж нет. — Когда Сирена хотела уже отойти от стола, он потребовал: — Раздаешь ты.

Сирена молча заняла место крупье и как раз в этот момент заметила Джастина, наблюдающего за ней издалека. Вот черт! Коротко взглянув ему в глаза, Сирена мгновенно сосредоточилась, чтобы раздражение не помешало ей мыслить здраво. Но, бросив взгляд на Карсона, она поняла: мирное избавление от этого человека стоит пяти тысяч на кону.

— Ставки? — спросила она, обвела глазами других игроков и пересчитала фишки Карсона.

По общему молчаливому согласию другие игроки не пожелали участвовать в игре.

— Только ты и я! — воскликнул Карсон, выдвигая вперед свои фишки. — Раздавай!

Сирена молча выложила перед ним семерку и двойку, бросила взгляд на свою перевернутую лицом вниз карту.

— Еще, — приказал Карсон, машинально потянувшись за пустым стаканом.

Следующей картой выпала дама.

— Достаточно, — сказал он и мрачно улыбнулся Сирене.

— Итак, у вас девятнадцать. — Сирена перевернула свою карту, лежавшую лицом вниз. — Двенадцать… пятнадцать, — продолжала она, вытянув тройку, а затем сразу же пятерку. — Двадцать.

Карсон громко выругался и тяжело перевел дух.

— Приходите еще, мистер Карсон, — сухо произнесла она и дождалась, когда тот поднялся из-за стола.

Несколько секунд он пристально смотрел, как она сгребает его фишки, затем молча покинул казино.

— Прошу прощения за причиненные неудобства. — Сирена улыбнулась остальным игрокам, а затем кивнула крупье.

— Вы здорово его сделали, мисс Мак-Грегор, — пробормотал Ниро, когда она проходила мимо него.

Остановившись, Сирена обернулась к нему:

— Спасибо, Ниро. И зовите меня просто Рена. — Она с удовольствием увидела, как в ответ на его лице вспыхнула улыбка, а затем направилась к Джастину и тихо спросила: — Ты был готов к такой моей активности?

Джастин взглянул на нее, а затем медленно намотал на палец локон ее волос.

— Знаешь, у меня было много причин, по которым я хотел видеть тебя здесь. И это — одна из таких причин.

Она довольно рассмеялась:

— А что, если бы я проиграла?

Джастин пожал плечами:

— Просто проиграла бы. И все-таки ты практически без труда сумела разрулить очень неприятную ситуацию. И с таким шиком. Я и в самом деле восхищаюсь твоим стилем. Сирена Мак-Грегор.

— Странно от тебя это слышать. — Внезапно она ощутила, как у нее изнутри поднимаются нежность и тепло. И желание. — А я всегда восхищалась твоим стилем.

— Ты устала. — Джастин ласково провел кончиком пальца у нее под глазами, где залегли легкие тени.

— Да, немного, — призналась она. — Который час?

— Почти четыре.

— Неудивительно. Вся беда в том, что в таких местах вечно путаешь день с ночью.

— Сегодня ты уже потрудилась на славу, — заявил Джастин, уводя ее из казино. — Сейчас тебе не помешает хороший завтрак.

— Да, конечно.

— Это означает, что ты действительно голодна.

— Я не заметила, но, когда ты заговорил о еде, я поняла, что умираю от голода. — Сирена обернулась через плечо, когда он подтолкнул ее к двери еще одного своего кабинета. — Но разве ресторан находится не в другой стороне?

— Мы позавтракаем у меня в номере.

— О, подожди минутку. — Рассмеявшись, она резко остановилась. — Сейчас ресторан нам подойдет гораздо больше.

Джастин некоторое время изучал ее лицо, а затем сунул руку в карман.

— О, Джастин!

— Орел — завтрак в моем номере, решка — в ресторане.

С серьезным видом она протянула руку:

— Дай-ка мне взглянуть на монетку. — Взяв монету, Сирена внимательно осмотрела обе стороны. — Ладно, я слишком голодна, чтобы спорить. Бросай!

Одним ловким движением руки он подбросил монетку вверх. Сирена дождалась, когда монета окажется на тыльной стороне его ладони, и, взглянув на нее, вздохнула.

— Поднимемся наверх на лифте, — ласково сказал Джастин.

Глава 8

— Когда-нибудь я все равно у тебя выиграю, — зевнув, сказала Сирена и посмотрела на свое отражение в дымчатых зеркальных стенах лифта, а Джастин нажал кнопку нужного этажа. — Если это произойдет, завтраком ты не отделаешься. Знаешь, а я и не заметила лифт, когда была у тебя в офисе.

— Это лифт на случай побега, — заявил он и слегка улыбнулся, когда она уставилась на него. — Иногда каждому бывает необходимо незаметно скрыться.

— Не предполагала, что тебе это может понадобиться. — Она вспомнила двустороннюю стеклянную стену в его офисе и вздохнула. — Иногда они сильно давят на тебя, да, Джастин? Все эти люди за тонкой перегородкой?

— Время от времени, — признался он. — Вероятно, и ты время от времени тоже испытывала подобное на корабле. Разве не по этой причине ты выходила на палубу, когда все укладывались спать?

Она пожала плечами:

— Что ж, мне придется к этому привыкать, если я собираюсь здесь жить. А вообще-то я почти всегда жила среди толпы.

Тут двери бесшумно открылись, они вышли из лифта.

В своих личных апартаментах он предпочитал более насыщенные оттенки в интерьере. Подушки цвета индиго, раскиданные по невысокому и длинному дивану, зеленовато-желтый абажур настольной лампы. На стенах висели небольшие картины, выполненные в неярких пастельных тонах, и косоугольное зеркало в позолоченной раме.

— Джастин, здесь так мило! Ты можешь спокойно расслабиться, — произнесла Сирена и взяла резную фигурку ястреба, пикирующего на воду. — Это помещение совсем не похоже на номер в отеле, ведь здесь повсюду твои личные вещи.

Странно, но, когда он увидел, что она держит в руках его собственную вещь, Джастин вдруг впервые почувствовал тесную связь с этой комнатой. Для него данный номер всегда служил просто жилым пространством, ни больше ни меньше. Своеобразным укрытием, куда он возвращался, когда не работал. Такие же комнаты существовали и в других отелях. Они были удобными, уединенными и, неожиданно понял он, пустыми. До сегодняшнего дня.

— Конечно, в отеле у меня тоже превосходный номер, — продолжала Сирена, бродя по комнате, с удовольствием беря и разглядывая все, что попадалось ей под руку. — Но я чувствую себя гораздо уютнее, когда повсюду расставлены мои вещи. Я попрошу маму прислать мой письменный стол и еще кое-что.

Джастин пристально наблюдал в своей молчаливой манере, уже привычной для нее. Сирена вдруг почувствовала, как подступает волнение, поставила на место небольшую стеклянную чашу ярко-синего цвета и направилась к окну:

— И какой вид отсюда открывается?

Сирена на полпути поднялась на невысокий подиум, но еще не дошла до окна, потому что вдруг заметила: стеклянный небольшой столик уже накрыт. Подняв крышку с одной тарелки, Сирена увидела добротную порцию мексиканского омлета, нарезанную ветчину и кукурузные булочки. А из серебряного кофейника в комнату просачивался аромат свежесваренного кофе. Рядом стояло ведерко со льдом и бутылкой шампанского.

— Вы только взгляните на это! Поразительно! — ахнула Сирена и вытащила благоухающую розу из хрустальной вазы на столе. — Джастин, это оставила добрая фея?

— А еще говорят: чудеса случаются только в сказках.

— Хочешь услышать, что такое настоящее чудо? — спросила его Сирена, сунув цветок ему под нос. — Чудо, что я не вылила тебе на голову кофе.

— Я предпочитаю выпить его, а тебе нравится эта роза? — поинтересовался он.

— Уже во второй раз ты организовал завтрак, даже не спросив моего согласия, — начала она.

— Тогда ты тоже была голодна, — напомнил ей Джастин.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Сирена глубоко вздохнула, не в силах больше выносить соблазнительный аромат горячей еды.

— Я знала, в чем было дело всего минуту назад, — прошептала она. — И как только тебе удалось так быстро такое горячее и аппетитное здесь приготовить?

— Я позвонил в обслуживание номеров и только затем отправился в казино узнать, не нужна ли тебе моя помощь. — Обернув тканевой салфеткой бутылку шампанского, он ловко открыл его.

— Как мило! — Поддавшись чувству голода, Сирена уселась за стол и, положив руки на стол, опустила на них голову. — Шампанское на завтрак!

— Сейчас самое подходящее время, чтобы выпить шампанского. — Джастин наполнил два бокала.

— Если закрыть глаза на твое высокомерие, это очень мило с твоей стороны, так и подкупает скромностью и простотой.

— Не стоит благодарности, — пробормотал он и поднял свой бокал.

Сирена попробовала кусочек омлета и закрыла глаза в молчаливом блаженстве.

— Проще всего закрыть глаза на высокомерие, когда у тебя пусто в желудке. Или я умираю от голода, или это лучший омлет в моей жизни.

— Я непременно передам шеф-повару твою похвалу.

— Завтра я должна заглянуть на кухню и осмотреть ночной клуб, — нечетко сказала она с набитым ртом. — Я заметила, целую неделю здесь будет выступать Чак Розен. В клуб наверняка людей набьется под завязку.

— Мы с ним подписали эксклюзивный контракт на два года. — Джастин разломил булочку на две половинки. — Каждое его выступление проходит с полным аншлагом.

— Это отличное вложение денег, — констатировала Сирена. — Знаешь… — Подняв бокал, она посмотрела на него поверх хрустальной кромки. — Ты в точности такой, каким я тебя представляла, когда ты в первый раз сел за мой стол в казино, но одновременно не имеешь ничего общего с тем образом, который я себе нарисовала тогда.

Отпив глоток шампанского, Джастин пристально посмотрел ей в глаза:

— А каким ты меня представляла?

— Профессиональным азартным игроком, что, конечно, оказалось правдой. Но… — Сирена умолкла и снова отпила из своего бокала. «Джастин оказался прав, — подумала она. — Шампанское сейчас пришлось как нельзя кстати». — Я не предполагала, что ты мог создать такую империю и успешно управлять сетью преуспевающих отелей.

— Да? — весело спросил он и, ковыряя вилкой еду, продолжил пристально разглядывать ее. — А каким все-таки ты меня представляла?

— Ты казался мне бродягой. И это тоже отчасти правда, если вспомнить о некоторых фактах твоей жизни. Но я никак не думала, что ты тот человек, который мог взять на себя такую огромную ответственность, какой требует управление отелями. В тебе столько всего намешано, Джастин, ты можешь быть беспощадным и одновременно ответственным, жестоким и… — она снова поднесла к лицу розу, — и одновременно милым.

— Меня еще никто в таком не обвинял, — опешил Джастин, снова наполняя ее бокал.

— В чем?

— В том, что я милый.

— Несомненно, это качество явно не относится к твоим основным достоинствам, — заулыбалась она, поднеся к губам бокал. — Вероятно, поэтому я каждый раз теряюсь, когда ты ведешь себя мило.

— Обожаю сбивать тебя с толку. — Он медленно провел пальцем по тыльной стороне ее ладони к запястью. — Я питаю… особую слабость к твоей беззащитности.

Сирена решительно отпила еще шампанского.

— Как правило, я не страдаю беззащитностью.

— Да, — согласился он. — И потому мне доставляет огромное удовольствие видеть тебя такой. Когда я касаюсь тебя вот здесь, твое сердце начинает выпрыгивать из груди, — прошептал он, проводя пальцем по ее запястью.

Сирена неуклюже поставила бокал на стол:

— Мне лучше уйти.

Но он встал следом за ней и крепко сжал ее ладонь. Их взгляды встретились, и в его глазах она увидела спокойствие и уверенность.

— Сегодня днем я кое-что пообещал себе, Сирена, — тихо произнес он и схватил ее другую руку. — Я пообещал себе, что постараюсь оказаться с тобой в одной постели еще до исхода ночи. До рассвета остался еще целый час.

Это было именно то, чего она так хотела. Каждая клеточка ее тела, казалось, томилась от желания. И все же, если бы не его сильные руки, его железная хватка, она попыталась бы уйти.

— Джастин, не стану отрицать, что хочу тебя, но будет лучше, если мы еще немного подождем.

— Разумно, — согласился он, заключив ее в объятия. — Но время вышло. — Он приник к ее губам, заглушая ее протестующий смех.

Не было на свете таких деликатесов, которые могли бы заглушить этот голод. Его ненасытные и горячие губы обрушились на нее в неистовом поцелуе, не давая Сирене опомниться. И когда он изо всех сил прижался к ней всем своим телом, Сирена поняла: на этот раз нельзя бороться с ним, он ни за что не уступит ей. Она наслаждалась вкусом его губ, источавших пламенную настойчивость. Его сильное и жаждущее тело было так близко, и она почувствовала — ее собственное желание начинает затмевать остатки разума.

Когда их языки сплелись, это была не изысканная, дразнящая ласка, а отчаянное требование близости. Немедленно, казалось, говорил он ей. Теперь нет пути назад. То, что началось несколько недель назад с холодного взгляда за столом в казино, вот-вот должно было достичь своей кульминации. «И это непременно произойдет, — преодолевая головокружение, подумала Сирена, — потому что мы оба этого хотим».

Но сквозь настойчивое пламя страсти Сирена ощутила тихую радость. Она любила. И эта любовь, вдруг поняла она, была главным приключением в ее жизни. Обхватив его лицо ладонями, она осторожно оторвалась от его губ и заглянула в его глаза, потеплевшие от желания. Она попыталась остановиться, остановиться всего на мгновение, чтобы собрать воедино разбегающиеся мысли, ей так много нужно сказать, пока страсть окончательно не затуманила ее разум. Она нежно гладила кончиками пальцев его сильное, мужественное лицо, чувствовала бешеное биение его сердца у своей груди, понемногу начиная успокаиваться. Нежная улыбка расцвела на ее горячих от его поцелуев губах.

— Это, — тихо произнесла она, — то, что я хочу, то, что выбираю.

Джастин молча смотрел на нее. Такие простые слова оказались гораздо соблазнительнее, чем ее нежный, летний аромат, чем жаркий вкус ее губ. Ее слова ослабили его, обнажили беззащитные стороны его души, о которых он и не подозревал. И неожиданно в нем пробудилось нечто большее, чем страсть. Он поднес ее ладонь к губам и нежно прижался к ее коже.

— Все это время я думал только о тебе. Желал лишь тебя одну. — Он провел рукой по ее волосам, а затем резко сжал в кулак. Господи, испытывал ли он когда-нибудь столь сильное желание? — Пойдем, Сирена, я больше не могу без тебя.

В ее глазах светилось спокойствие, когда она протянула ему руку. Не говоря ни слова, они направились в спальню. Комнату наполняли ночные тени, и лишь смутный свет, пробивавшийся сквозь задвинутые шторы, возвещал о скором наступлении дня. И здесь было тихо, так тихо, что Сирена вдруг услышала собственное прерывистое дыхание. Она ощутила, как Джастин отодвинулся от нее, и, оставшись стоять одна посреди комнаты, почувствовала, как сильно напряглись ее нервы.

Он не будет нежным, подумала Сирена, вспомнив его жадные поцелуи и прикосновения, будет восхитительным и одновременно грозным любовником. Она услышала сухой треск и увидела, как он поднес зажженную спичку к фитилю свечи. По стенам и потолку заплясали тени.

Их взгляды встретились. В мерцающем желтом пламени свечи его лицо было серьезным и прекрасным. Теперь он больше походил на своих индейских сородичей, чем на людей из ее мира. И в этот момент она поняла, почему белая женщина, плененная его предком, сначала боролась за свою свободу, а затем по собственной воле осталась со своим врагом.

— Я хочу видеть тебя, — шепотом проговорил Джастин и, взяв ее за руку, вывел из тени. Он с удивлением почувствовал в ее теле дрожь. Еще несколько минут назад она казалась такой сильной, такой уверенной. — Ты вся дрожишь.

— Я знаю. — Она с трудом перевела дух. — Это глупо.

— Нет. — Он с особой остротой и силой ощутил свою власть над ней. Сирена Мак-Грегор не из тех женщин, кто станет дрожать перед мужчиной. Но перед ним она трепетала, хотя в ее глазах пылал жаркий огонь желания. Обхватив ее волосы, он резко откинул назад ее голову. В мерцающем свете свечи в его глазах сверкало неистовое, дикое желание. — Нет, — снова повторил он, а затем впился в ее губы.

Она таяла в его объятиях. Джастину казалось: все ее тело размягчается, становится гибким и податливым в его руках. Сейчас он готов сжалиться и на мгновение дать ей передышку, но скоро он получит больше, гораздо больше. Не отрываясь от ее губ, он принялся раздевать ее. Не жалея тонкой ткани ее платья, он безжалостно тянул и рвал его, останавливаясь лишь для того, чтобы прикоснуться к ее обнажающейся нежной коже. Теперь она дрожала еще сильнее, пытаясь расстегнуть пуговицы его рубашки, а ее платье медленно сползало к ногам.

Он догадывался — под платьем на ней будет что-нибудь тонкое и прозрачное. Кончиком пальца Джастин приподнял тонкие бретельки ее шелковой нижней сорочки. Но решил не снимать ее, на время оставив между ними эту тончайшую шелковую преграду. Он дразнил ее, покрывал горячими поцелуями и слегка покусывал ее губы, пока она пыталась раздеть его. Ее пальцы пробежали по его обнаженной коже, и он приглушенно застонал, уткнувшись в ее шею.

А затем он уложил ее на кровать, а сам лег сверху, прижимаясь к ней всем телом, и лишь тонкий шелковый лоскуток разделял их теперь. Его охватило безумие, невыносимое желание взять ее прямо сейчас, и он с трудом поборол его, продолжив неистово целовать ее в губы. Ее маленькие упругие груди напряглись от прикосновения через шелк рубашки. Плененный ею без остатка, Джастин умело довел ее до первого пика наслаждения при помощи одних только рук и губ. Вбирая в себя ее прерывистые вздохи, он прислушался к ее телу, чтобы еще отчетливее почувствовать ее неистовое содрогание. А затем оторвался от ее губ и захватил ртом ее прикрытую шелковой тканью грудь.

Задыхаясь, Сирена дугой выгнулась под ним. Ее тело сотрясали сотни неизведанных ранее ощущений. Она запуталась в сетях из огня и шелка. При каждом ее движении постельное покрывало ласкало ее обнаженную спину и ноги, нашептывая сладостные обещания. Его прикосновения опаляли огнем ее кожу, словно в кончиках пальцев скрывались крошечные золотые огоньки свечей. Когда он обхватил ртом шелковую ткань над ее напряженным соском и принялся дразнить его языком, Сирена почувствовала — огонь просочился в ее тело. Его голос доносился до нее откуда-то издалека, он шептал ее имя, а остальные слова она просто не могла разобрать.

Не желая больше никаких преград между ними, Джастин сорвал с ее груди сорочку, чтобы насладиться ее обнаженной кожей. Сирена с силой прижала его к себе, теперь ее руки стали столь же требовательными, как и у него. И хотя она страстно хотела снова ощутить вкус его губ на своих губах, ее тело восторженно трепетало от жарких поцелуев, которыми он стремительно покрывал ее кожу. Теперь для нее существовало лишь наслаждение, чувственное наслаждение неутолимой страстью. Здесь не было места ограничениям и правилам, только забытье жаркого удовольствия, о котором она раньше и не мечтала.

Вдруг Сирена поняла: она еще многого не знала, многого не испытывала. Каждую минуту на нее обрушивался водопад новых открытий. Когда его губы замерли на кромке ее шелковой сорочки, слегка прикрывавшей ее бедра, безумная волна желания накатила на Сирену с новой силой. Она представляла, как он входит в нее, полностью заполняя собой и даря необыкновенное острое наслаждение, и тут внезапно почувствовала — ее лоно начинает пульсировать от сладкой боли. Вне себя от страсти, она вцепилась в его плечи.

— Возьми меня, — задыхаясь, потребовала она. — Джастин, возьми меня сейчас.

Но он продолжал дразнить ее, словно и не слышал сладостной мольбы. Джастин медленно стягивал с нее шелковую ткань сорочки и покрывал поцелуями ее трепещущий от возбуждения живот, мягкие изгибы бедер, постепенно опускаясь к влажным и напряженным мускулам ее лона.

Сирена непроизвольно вскрикнула, выгнула спину, с головой окунувшись в поток страсти. Как она и опасалась, он оказался безжалостным и грозным любовником, но наслаждение, которое он дарил, не могла представить и в самых смелых своих фантазиях. Она была такой, как он хотел — нежной, влажной и вне себя от страсти. Она изо всех сил прижалась к нему, впиваясь в его кожу своими изящными, гладкими ногтями. Он слышал ее стоны, бессвязные слова, срывавшиеся с ее губ, и продолжал вести их к вершине безумного наслаждения. Ее кожа покрылась бисеринками пота, а бедра изо всех сил сжимали его, стремясь к сладкому освобождению. Теперь она полностью принадлежала ему. И в этот момент он вдруг понял: никогда и ни с кем она еще не была так близка. Стараясь чуть дольше насладиться этим удивительным моментом своей власти, он слегка отстранился от нее. Сирена вцепилась в его бедра, сильно прижала его к себе.

В первых смутных лучах рассвета ее лицо казалось фарфоровым. Веки опущены, а на приоткрытых губах слегка трепетало теплое дыхание. Обезумев от прекрасного вида своей возлюбленной, он поклялся себе: отныне ни один мужчина никогда не увидит Сирену такой, какой сейчас видит он.

— Взгляни на меня, — хриплым от страсти голосом потребовал Джастин. — Взгляни на меня, Сирена.

Она открыла глаза, затуманенные удовольствием и потемневшие от желания.

— Ты — моя женщина. — Он вошел в нее и почувствовал, что теряет контроль над собой. — Теперь для тебя нет пути назад.

— И для тебя. — Ее глаза подернулись дымкой возбуждения, и они оба начали двигаться в бешеном ритме, приближая кульминацию.

Джастин пытался понять ее слова, но она двигалась все быстрее и быстрее, тогда он зарылся лицом в ее волосы и стремительно помчался навстречу безумию.

Рассвет проник в широкое окно нежными лучами золотисто-розового света. Джастин по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в ее шею, и Сирена наблюдала, как солнечные лучи ласкают его спину. «Именно так я все себе и представляла, — вдруг подумала она. — Ярким, удивительным и новым. Нет ничего лучше, чем встречать рассвет в теплых объятиях своего единственного возлюбленного. Теперь спать…» Но спать ей совсем не хотелось. Сирена знала, что часами могла бы лежать вот так, наблюдая, как все ярче становятся лучи солнца, и слушая его ровное дыхание. Удовлетворенно вздохнув, она погладила его по спине.

От ее прикосновения Джастин поднял голову. Их лица оказались теперь совсем близко, и он жадно вбирал в себя каждую черточку ее нежного и раскрасневшегося от утоленной страсти лица. Без слов он слегка коснулся ее губ нежным, столь редким для него, прикосновением, нежно, почти благоговейно он покрывал поцелуями ее веки, виски, щеки. И вдруг Сирена почувствовала: на глаза навернулись нежданные слезы. Ее тело расслабилось и стало абсолютно свободным.

— Я думал, что знаю, каково это будет, — прошептал он, снова касаясь губами ее губ. — Мне следовало догадаться: с тобой все произойдет совершенно иначе. — Снова подняв голову, он провел кончиком пальца у нее под глазами. — Тебе надо поспать.

Она улыбнулась и откинула волосы с его лба:

— Едва ли по утрам я долго буду спать. Не хочу пропустить рассвет.

Он нежно поцеловал ее, а затем улегся рядом и прижал к себе:

— Хочу, чтобы ты была рядом, Сирена.

Она уютно свернулась калачиком рядом с ним:

— Я с тобой.

— Чтобы мы вместе жили, — поправил он и приподнял за подбородок, чтобы видеть ее глаза. — Здесь. Мне недостаточно, что ты живешь в комнате в другом конце коридора. — На мгновение он умолк, а потом провел пальцем по ее губам. — В отеле пойдут пересуды, всем будет любопытно, что происходит.

Сирена устроила свою голову ему на плечо и принялась водить пальцем по его груди.

— И пересуды будут разгораться еще больше, поскольку речь пойдет о твоей связи с дочерью Даниэля Мак-Грегора.

— В прессе сочтут эти отношения интересными, принимая во внимание мое прошлое, бросающее тень на твою безупречную репутацию. — Тон его голоса изменился, и она поняла: сейчас его глаза бездонны, словно пропасть.

— Джастин… — Она ласково провела кончиком пальца по его груди. — Ты предлагаешь мне жить с тобой или отговариваешь от этого?

Некоторое время он молчал, а Сирена продолжала нежно поглаживать его грудь.

— И то и другое, — наконец ответил он.

— Понятно. Что ж… — Она повернула голову и слегка укусила его за шею. — Тогда мне стоит подумать. — Она ощутила, как он задрожал, когда ее рука ласково коснулась низа его живота. — Взвесить все за и против, — продолжала она, поцеловав его в шею, улеглась на него и уставилась ему в лицо. — Ты бы перечислил для меня все за и против… Чтобы освежить мою память.

— Если это поможет тебе сделать правильный выбор, — начал он и осторожно коснулся рукой ее бедра. Когда он попытался продлить поцелуй, Сирена отодвинулась в сторону, прильнув к нежному месту у него за ухом, и тихо произнесла:

— Ты, наверное, не знал, что во время учебы на последнем курсе я была капитаном дискуссионной команды?

— Не знал. — С закрытыми глазами он повиновался головокружительному чувству удовольствия, которое дарили ее соблазнительные прикосновения.

— Дай мне тему, — сказала она, медленно скользя кончиками пальцев по его ребрам, — и время для… исследования, и я смогу привести доводы в пользу любого исхода нашего дела. Так вот, как я вижу… — Она довольно вздохнула, слегка укусив его за шею рядом с пульсирующей жилкой. А его рука скользнула по ее бедру, по холму между ног. Но Сирена слегка отодвинулась, не уступая ему. — Жизнь с тобой предполагает множество неудобств.

— Сирена…

— Нет, сейчас мое слово, — напомнила она, а затем провела языком по его груди. — Я лишусь своего уединения и значительной доли сна, — заявила она, наслаждаясь его участившимся дыханием и продолжая смело исследовать его тело, — рискую оказаться предметом сплетен и любопытства моих подчиненных, а также прессы.

Его мускулы вздувались и опадали под нежными прикосновениями ее руки и губ, а ей все сложнее было сохранять ясность ума.

«Кажется, я становлюсь похожа на ту мраморную скульптуру индейского вождя», — мелькнула у нее смутная мысль сквозь шум бешено пульсирующей в висках крови.

— С тобой мне было бы просто невозможно жить, — заявила она, теряя голову от мужественной красоты его обнаженного тела. — Ты требовательный, невыносимый и невероятно привлекательный, и потому у меня не будет ни минуты покоя, если я соглашусь жить с тобой, ведь мы при каждом удобном случае начнем заниматься вот этим. — И она начала двигать бедрами. А потом, привстав над ним, она сползла вниз, испытывая невероятное наслаждение от тесной близости их тел. Заметив, что он неотрывно смотрит на нее, Сирена медленно и соблазнительно улыбнулась ему. — Назови мне хотя бы одну стоящую причину, почему я должна согласиться жить с тобой.

Его дыхание сделалось прерывистым, но он уже не мог контролировать себя, ухватил прядь ее волос, и в этой хватке не было и тени нежности, но остановиться было нельзя.

— Я хочу тебя.

Тогда Сирена приказала:

— Покажи мне.

Джастин молниеносно перевернулся, подмяв ее под себя, окончательно потерял голову от страсти. Он стремительно вошел в нее, а ее пронзительный крик сменился прерывистыми громкими стонами, когда он безо всякого сдерживания принялся двигаться в бешеном ритме. Сжигаемый желанием, он овладевал ею, но никак не мог утолить безумный голод, который все разрастался, заполоняя все вокруг. Сирена изо всех сил тесно обхватила его руками и ногами. Пот струился по его телу, заключенному в западню из ее белых и нежных рук и ног, он не мог дышать, не мог вырваться на свободу. А в голове снова и снова громко звучало ее имя.

Его тело вибрировало и грозило взорваться от невыносимого напряжения. А затем мир рассыпался на сотни крохотных обломков. Он понял — никогда уже не сможет от них избавиться, а затем его затопило всепоглощающее чувство удовлетворения.

Потрясенный, он уснул, ни телом, ни разумом не отпуская ее даже во сне.

Четыре часа спустя его разбудил телефонный звонок. Сирена тоже проснулась от звонка, завозилась в постели, вздохнула и тихо выругалась. Обняв ее одной рукой, другой Джастин схватил трубку.

— Да? — Взглянув на нее, он увидел, что Сирена заспанными глазами смотрит на него, ласково поцеловал ее в макушку. — Когда?

Заметив, как он вдруг напрягся, Сирена приподнялась на локте.

— Их эвакуировали? Нет, я сам этим займусь, спущусь через несколько минут.

— Что случилось?

Джастин уже вскочил с постели и устремился к шкафу.

— Угроза взрыва в Вегасе. — Он схватил первые попавшиеся вещи — джинсы и шерстяной свитер.

— О господи! — Сирена тоже вскочила и принялась искать свое белье. — Когда?

— Человек позвонил по телефону и сообщил, что взрыв произойдет в три тридцать пять по местному времени, если мы не заплатим их людям четверть миллиона наличными. У нас совсем мало времени, идет эвакуация.

— Ты не будешь им платить. — В глазах Сирены вспыхнула злость, и она с решительным видом принялась быстро одеваться.

Джастин молча посмотрел на нее, а затем улыбнулся, и эта улыбка была холодна и остра, как нож.

— Я и не собираюсь им платить. — Он решительно направился в другую комнату, и Сирена бросилась вдогонку за ним.

— Я оденусь и сразу спущусь вниз.

— Ты ничем не сможешь помочь.

Двери лифта распахнулись, но она успела схватить его за руку:

— Я тебя не оставлю.

На мгновение его лицо смягчилось.

— Тогда поторопись, — сказал он, быстро и крепко поцеловал ее и вошел в кабину.

Меньше чем через десять минут Сирена промчалась через приемную в офис Джастина. Когда она ворвалась, он поднял голову, но лишь кивнул ей, продолжая тихо разговаривать по телефону. Кейт со сжатыми кулачками стояла рядом, и ее обычно такое невозмутимое лицо выглядело измученным.

— Здравствуйте, мисс Мак-Грегор, — коротко бросила она, не отрывая взгляда от Джастина.

— Введите меня в курс дела!

— Какой-то псих утверждает, что заложил бомбу в отеле в Вегасе. Похоже, у него есть дистанционное управление бомбой. Он приведет ее в действие… — она взглянула на часы, — через час с четвертью. Эвакуация продолжается, и саперы осматривают отель, но…

— Но? — продолжила Сирена.

— Вы представляете себе, насколько это огромный отель? — дрожащим голосом произнесла Кейт. — Какой крохотной и смертельно опасной может оказаться эта бомба?

Не говоря ни слова, Сирена быстро подошла к бару в дальнем конце комнаты, налила в рюмку бренди и сунула в руки Кейт:

— Выпейте!

С содроганием, залпом Кейт выпила бренди.

— Спасибо. — На мгновение она сжала губы, а затем взглянула на Сирену: — Простите. Мой муж потерял руку во Вьетнаме, наступил на мину-ловушку. Это… — Она глубоко вздохнула. — Это снова возвращает меня в те времена.

— Давайте присядем, — ласково сказала Сирена и усадила Кейт на диван. — Теперь нам остается только ждать.

— Джастин не собирается платить, — пробормотала Кейт.

Сирена удивленно взглянула на нее:

— А вы думаете, ему следует заплатить?

Кейт нервно провела рукой по волосам.

— Я не сторонник подобных вещей, но… — она снова взглянула Сирене в глаза, — но ведь он может так много потерять.

— Если он заплатит, то потеряет гораздо больше, чем деньги. — Тут Сирена направилась к Джастину, подойдя, слегка коснулась его плеча ладонью.

Не обращая внимания на Кейт, он молча протянул руку и сжал ладонь Сирены. И этот жест сказал гораздо больше, чем множество слов.

«А он ведь любит ее, — изумленно подумала Кейт, — никому и никогда не приходило в голову, что Джастин Блэйд способен кого-то полюбить. А знает ли он сам, что влюблен?»

— Он взорвал заряд в одном из складских помещений в цокольном этаже. — Джастин на мгновение прижал трубку к плечу.

— О боже, кто-нибудь пострадал?! — воскликнула Сирена.

Джастин взглянул на нее, но этот взгляд был абсолютно непроницаемым.

— Нет. Есть разрушения, но они незначительны. Таким образом он хотел доказать, что не блефует. Он требует доставить деньги в три пятнадцать по местному времени.

Сирена коснулась его руки:

— И что ты думаешь, Джастин?

— Действует он обдуманно, как и должен действовать человек, намеревающийся получить четверть миллиона. Но я полагаю, он хочет получить не только деньги, ведь он позвонил в отель, назвал мое имя и попросил позвать.

У Сирены по спине пополз неприятный холодок.

— Многие знают, что ты владелец отеля «Команчи», — начала она. — Или же этот человек когда-то работал на тебя или знал кого-то, кто на тебя работал.

Джастин снова схватился за телефон и резко произнес в трубку:

— Мы должны ждать и наблюдать, не так ли? Сколько людей осталось внутри? — А затем в его тихих словах Сирене вдруг послышались знакомые жесткие нотки обещания мести. — Нет, я хочу узнать об этом в ту же минуту, как последний человек покинет отель.

— Я приготовлю кофе, — сказала Сирена.

Кейт встала и покачала головой:

— Нет, я сделаю это, останьтесь с ним.

Сирена бросила взгляд на позолоченные часы на его столе. Десять сорок пять. Облизав губы, она вцепилась в спинку кресла Джастина и замерла в ожидании.

Он тоже незаметно взглянул на часы. Осталось меньше часа. А он по-прежнему был абсолютно беспомощен. И как он мог объяснить этому человеку, что отель — нечто большее, чем просто здание из камня и бетонных плит? Это был его первый отель, первый дом, который он обрел после смерти родителей. Отель символизировал его независимость, его успех, его наследство. А теперь он вынужден только ждать, когда все это взлетит на воздух.

Неужели чутье не обманывает его и данная угроза направлена лично против него? Потерев затылок, Джастин попытался убедить себя, что это, скорее всего, лишь предположение. И все же интуиция настойчиво подсказывала ему обратное.

— Возможно, это блеф, — раздался у него за спиной ясный и спокойный голос Сирены.

И Джастин вдруг почувствовал, как мгновенно отступила острая волна раздражения и злости. Протянув руку, он дождался, пока она обойдет кресло, и крепко сжал ее ладонь:

— Едва ли…

Она обеими руками сжала в ответ его ладонь.

— На мой взгляд, было бы недальновидно заплатить этому человеку. Ты поступаешь правильно, Джастин.

— Просто я не знаю, как поступить иначе. — Тут он прислушался к голосу в трубке. — Отлично. Постояльцы и персонал эвакуированы, — сообщил он Сирене.

Она присела на подлокотник его кресла, и они снова принялись ждать, глядя на часы.

Кейт принесла поднос с кофе, но напиток так и остался стоять нетронутым на столе. Время медленно ползло, и Сирена почти физически ощущала, как напряжение волнами исходит от Джастина. Он молча сидел за столом, с телефонной трубкой в руке. Сирена пыталась представить, насколько сложными и запутанными могли быть поиски в отеле таких огромных размеров, как отель Джастина в Вегасе. Сколько там комнат, шкафов, чуланов и закоулков?! Она вдруг беспомощно подумала: «Услышим ли взрыв из телефонной трубки? И сколько уже раз судьба Джастина зависела от удачи? На этот раз, — твердо сказала она себе, снова положив руку ему на плечо, — судьба может несправедливо обойтись с нами обоими».

Сирена не сводила с него глаз и потому сразу же заметила, как вдруг сжались его пальцы на столе.

— Да, понимаю.

Не желая надоедать ему расспросами, Сирена закусила губу, в то время как Джастин дальше слушал голос в телефонной трубке.

— Нет, этого я не знаю. Конечно, постараюсь приехать как можно скорее. Спасибо. — Повесив трубку, он обернулся к Сирене: — Они нашли бомбу.

— О, слава богу! — Она прижалась к нему лбом.

— Если судить по только что полученной информации, взрыв разнес бы в клочки казино и половину первого этажа. Кейт, закажите мне билет на первый же рейс в Вегас.

Сирена поднялась с подлокотника его кресла и вдруг почувствовала, как ослабели ее ноги.

— Джастин, у них есть предположения, кто это мог быть?

Он вдруг заметил на столе чашку с кофе, взял ее и одним глотком выпил половину.

— Мне надо туда, необходимо все уладить на месте и в отеле поговорить с администрацией. Вернусь через пару дней. — Он встал из-за стола и взял Сирену за плечи. — Похоже, моему новому партнеру здесь предстоит пройти серьезную проверку на прочность.

— Все будет хорошо. — Привстав на цыпочки, она поцеловала его в губы. — Я наилучшим образом постараюсь позаботиться о нашем отеле.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Джастин и притянул ее к себе. — Мне так не хочется оставлять тебя сейчас.

— Когда ты вернешься, я буду здесь. — Она обхватила ладонями его лицо. — Не беспокойся, просто возвращайся поскорей.

Он крепко поцеловал ее в губы и предложил:

— Поспи немного.

— О нет, это мой первый рабочий день. — Его лицо казалось спокойным, но она чувствовала его ужасное напряжение. Сирене хотелось задать ему множество вопросов, но она заставила себя улыбнуться и отодвинулась в сторону. — У меня очень много дел: надо обойти отель, проверить кухню, просмотреть документы в кабинете и отправить мои вещи в наш номер.

Слово «наш» потрясло его, Джастин почувствовал себя так, будто его оглушили.

— Займись этим в первую очередь, — потребовал он, снова взяв ее за руки. — Я хочу знать, что ты спишь в моей постели, Сирена, я…

— Ваш самолет через сорок пять минут, Джастин, — прервала его Кейт, открыв дверь. — Вам надо торопиться, а то опоздаете.

— Хорошо, скажите, чтобы подали машину.

— Джастин, ты сломаешь мне пальцы. — Сирена с быстрой улыбкой выдернула ладони из его хватки и увидела в его взгляде настороженность и одновременно страсть. Ее улыбка погасла. — В чем дело?

«Неужели прямо сейчас нужно признаться, что люблю ее? — подумал Джастин в легком приступе паники. — Неужели следует произнести эти слова еще до того, как окончательно их осознаю?»

— Ничего особенного, — наконец пробормотал он в ответ.

— Хорошо. — Сирене очень хотелось, чтобы с его лица исчезло напряжение, и она снова улыбнулась, обняла его за шею и выдохнула: — Скучай по мне, пожалуйста!

— Конечно. Если я тебе понадоблюсь, у Кейт есть номер моего телефона.

— Джастин, машина уже здесь, — раздался голос Кейт.

— Да, хорошо. — Он в последний раз жадно поцеловал Сирену. — Думай обо мне! — приказал он и быстро вышел из офиса.

С глубоким вздохом она села в кресло, еще хранившее тепло его тела, и произнесла:

— А разве у меня есть выбор?

Глава 9

Всю следующую неделю Сирена увлеченно занималась повседневными делами отеля «Команчи». Это, решила она, первое главное вложение средств, которое было выбрано самостоятельно ею, а не отцом. Данное занятие ей необходимо досконально изучить и понять. Ее не волновали любопытные взгляды, перешептывания за спиной, когда она проходила по этажам отеля или внимательно просматривала книги и различные документы. Все это она предвидела заранее. Днем Сирена внимательно изучала отель, а вечера проводила в казино или в офисе — выполняла обязанности управляющего. Ночью она в одиночестве возвращалась в пентхаус Джастина.

Через неделю Сирена обнаружила две вещи. Во-первых, узнала, что «Команчи» — безупречный отель, полностью подстраивающийся под требования богатых людей. За большие деньги он предлагал своим клиентам все самое лучшее. А во-вторых, поняла: отсутствие Джастина стало для нее неприятностью, но в результате оборачивается благом.

У нее совсем не оставалось времени скучать по нему, весь ее день был расписан по минутам. И только поздно ночью, оставшись одна, Сирена вдруг осознавала, как сильно ей его не хватает, не хватает его слов, прикосновений, его присутствия. Но даже без его поддержки Сирена доказывала и себе, и персоналу, что обладает настоящим профессионализмом и управление большим отелем ей по плечу. И Сирена старалась изо всех сил.

Ее прошлое сослужило ей хорошую службу. За много лет она привыкла к дорогим отелям и знала, чего хочет клиент с момента прибытия в отель и до момента отъезда. За год работы на борту «Праздника» она приобрела и другой опыт. Теперь ей были хорошо знакомы и проблемы персонала — от усталости и скуки до недостачи белья. В первый день она завоевала симпатию Ниро и Кейт. На второй день заручилась поддержкой шеф-повара, ночного менеджера и экономки. Сирена считала это огромным достижением.

В своем кабинете за письменным столом из ореха Сирена просматривала недельный график работы ее крупье. Прямо перед ней была открыта стеклянная панель, давая ей широкий обзор всего казино. Она обнаружила — ей нравится уединение и в то же время видимость общества других людей. Поскольку, по стандартам казино, день только начался, она планировала уделить работе с документами еще пару часов. Сирена знала: если вдруг понадобится ее помощь, на столе раздастся сигнал зуммера и загорится красная лампочка. И тогда нужно отправляться в казино. Если она станет работать до тех пор, пока не начнет от усталости валиться с ног, то сможет устоять перед искушением и не набрать номер телефона Джастина в Вегасе.

Такому человеку требовалась свобода, он сам не давал обещаний и не ждал их от других. И если она хотела победить, Сирена знала — не следует об этом забывать. Если она проявит терпение, возможно, когда-нибудь его любовь к ней станет спокойной и нежной. Тут она покачала головой: нет, никогда не сможет спокойно любить его. Да и не хочет.

Сирена сосредоточенно принялась просматривать график работы. «Его можно сделать менее насыщенным, — подумала она, — если временно нанять еще одного крупье. Тогда у других крупье график станет более гибким и…»

В дверь постучали. Не поднимая глаз, Сирена продолжила просматривать бумаги.

— Да, войдите. — «Если временно нанять еще одного крупье на этот сезон и восполнить нехватку рабочих рук, — думала она, — можно немного разгрузить постоянных работников».

И в этот момент на ее стол упал букет фиалок.

— Я подумал, это привлечет твое внимание.

Непроизвольно ее сердце бешено забилось, Сирена вскинула голову и неожиданно для них обоих бросилась в его объятия.

— Джастин!

Целуя ее в губы, он отметил: впервые увидел на ее лице такую неподдельную и искреннюю радость. И причина этой радости — он. Усталость после долгого перелета и напряжение трудной недели постепенно покидали его.

— И что же такого скрывает в себе эта женщина, если мне так приятно обнимать ее? — спросил он.

С улыбкой Сирена склонила голову набок, внимательно пригляделась к нему и почувствовала беспокойство.

— Ты выглядишь усталым. — Она ласково коснулась морщинок, образовавшихся вокруг его губ от постоянного напряжения. — Я никогда раньше не видела тебя таким усталым. Неужели все так плохо?

— Бывали дни и лучше. — Он снова притянул ее к себе, желая ощутить тепло ее тела, аромат кожи. «Немного позже, — подумал Джастин, — расскажу ей о полученной записке, там содержалась еще одна угроза, без подробностей и причин, лишь обещание, что это еще не конец». Он ласково провел ладонью по гладкой коже ее спины, которую открывало платье. — Я выполнил твой наказ.

— И какой же?

— Я тосковал по тебе.

Сирена не рассмеялась, как он того ожидал, а только крепко обняла его и попыталась скрыть слезы, предательски выступающие на глазах.

— Ты не звонил. Я так ждала твоего звонка, — прошептала она и ужаснулась собственным словам, тогда вырвалась из его объятий, глотая слезы и качая головой. — Нет, надо сказать совсем другое. Я знаю, что ты был занят. Как и я. У меня было столько дел… Мы оба взрослые и независимые люди. И меньше всего надо опутывать друг друга какими-то обязательствами.

— Ты слишком много говоришь, когда волнуешься, — заметил Джастин.

Резко обернувшись, Сирена в ярости засверкала на него глазами и воскликнула:

— Не смей насмехаться надо мной!

— Странно, но мне так не хватало этого убийственного взгляда, — сказал он, приблизившись к ней, нежно обхватил ее лицо ладонями, посмотрел ей прямо в глаза.

Сирена почувствовала, как гнев отступил, осталась лишь дрожь слабости.

— Сирена… — выдохнул он и закрыл ее рот поцелуем.

Нежный поцелуй моментально наполнился горячей страстью. Сирена чувствовала исходящий от него жар возбуждения, нарастало ее собственное желание. Недельная разлука лишь еще больше обострила их чувства, и теперь их горячие, жадные губы сливались в долгом и сладком поцелуе, а руки не разжимали объятий. С трудом переведя дух, Джастин сильно рванул ее к себе. Еще ни одна женщина не заставляла его испытывать такие страдания.

— О господи, я хочу тебя, Сирена! Так сильно хочу тебя, что не могу думать ни о чем другом.

Она прижалась щекой к его щеке, но в это время ее внимание привлекло движение за стеклянной стеной в казино.

— Ой, но у меня такое ощущение, будто я… на виду. — Засмущавшись, она отодвинулась от него, но взглянула в его глаза и снова почувствовала, как гулко забилось сердце. — Давай закроем это окно? И займемся любовью…

В эту минуту неожиданно раздался стук в дверь, и Сирена недовольно застонала. С глубоким вздохом Джастин отстранил ее от себя, держа за плечи:

— Совсем забыл. Ведь я привез тебе подарок.

— Попроси их уйти, — предложила Сирена и взяла его за руки. — А подарок подождет, подаришь потом.

Стук повторился, и раздался голос:

— Ну же, Джастин, десять минут уже прошли.

— Кейн?! — воскликнула Сирена, и Джастин увидел, как на ее лице сменяют друг друга удивление и радость. — Кейн!

Поцеловав ее в нос, Джастин высвободился из ее хватки.

— Почему бы тебе не впустить их?

Бросившись к двери, Сирена рывком распахнула ее.

— Кейн! Алан! — С громким и радостным смехом она кинулась к братьям и принялась целовать их обоих. — Что вы здесь делаете? Неужели федеральное правительство прекратило свое существование?

— Даже слугам народа время от времени требуется отдых, — отрезал Кейн, а затем слегка отстранил от себя сестру, чтобы как следует разглядеть ее.

На ее взгляд, он совсем не изменился. И хотя оба ее брата унаследовали рост отца, Кейн был стройным и гибким, почти худым. У него были неправильные черты лица, однако это лицо пленяло с первого взгляда своей удивительной улыбкой и глазами того же цвета, что и у Сирены. Его светлые с рыжим отливом волосы беспечными волнами вились вокруг его лица. Сейчас Сирена с легкостью могла сказать, почему его успех у женщин был столь же ошеломительным, как и успех в области юриспруденции.

— А она неплохо выглядит, правда, Алан?

Тут Сирена обернулась к старшему брату.

— Да, хотя поправиться немного ей не мешало бы, — ответил тот с улыбкой, которая так украшала его задумчивое, загадочное лицо. Он больше напоминал Хитклиффа[11], чем американского сенатора. Алан взял пальцами ее подбородок, повернул ее лицо вправо, потом влево, произнес очень похоже на картавый говор отца: — Хорошенькая девушка!

— Может, тебе все-таки пришла пора жениться на Арлен Джадсон, — ласково откликнулась Сирена, а затем горячо обняла обоих братьев. — О, я так рада вас видеть!

Джастин наблюдал за ними, присев на край стола Сирены. Она выглядела небольшой между двумя высокими мужчинами, но впервые он заметил сходство между ней и Кейном — в форме губ, носа, в цвете глаз. Алан больше походил на мать, только крупнее и гораздо проще. Наблюдая за братьями и их сестрой, Джастин с уверенностью мог сказать: перед ним дети Даниэля Мак-Грегора. В голове промелькнула мысль: «Как странно, что я сразу не догадался, что Сирена его дочь».

Сегодня он впервые увидел Сирену как любящую сестру. Джастин вспомнил о Диане и ощутил укол сожаления. Но он сделал все, что мог, напомнил себе Джастин. Ранее он не представлял, насколько ценны родственные отношения между братом и сестрой, а вот сейчас по-настоящему понял Сирену, чье сердце безраздельно принадлежало семье.

— На сколько вы приехали? — поинтересовалась Сирена, затаскивая обоих братьев в кабинет.

— Только на выходные, — ответил Алан, пока Кейн внимательно осматривал офис.

— Значит, ты все-таки решил обзавестись партнером, — сказал он Джастину. — Мы были немного удивлены, когда ты несколько раз поставил отца на место.

— И все-таки я была более убедительна, — заметила Сирена.

Кейн быстро взглянул на Джастина, и этот взгляд красноречиво говорил: он не задает лишних вопросов потому, что уже заранее знает ответы. В этом взгляде чувствовалось едва заметное предупреждение, довольно легкое, но совершенно очевидное.

— Вы так и не сказали, что вы здесь делаете. — Сирена подошла к Джастину.

Кейн же устроился в кресле, а Алан тем временем через стеклянную панель принялся наблюдать за казино, через некоторое время он сообщил:

— Мы услышали об угрозе взрыва в Вегасе. Я позвонил Джастину, и он сказал, что ты была бы рада нашему приезду. И… — он обернулся и одарил ее одной из своих столь редких улыбок, — мы с Кейном решили: наш приезд сюда ненадолго удержит отца дома.

— Когда я в последний раз с ним говорил, — заметил Кейн, — он намекал, что с удовольствием провел бы пару недель на море.

Сирена издала возглас, средний межу стоном и смехом:

— Полагаю, вы уже слышали о его последнем проекте.

— Похоже, у него все получилось, — заявил Алан, заметив, как Джастин осторожно коснулся рукой ее затылка.

— Мне так хотелось сломать что-нибудь еще, кроме его сигар, — засмеялась Сирена, а затем быстро взглянула на стол, откуда прозвучал резкий сигнал зуммера, и слегка коснулась плеча Джастина, когда тот собрался встать. — Шестой стол. Я сама разберусь с этим. Почему бы вам втроем не подняться наверх и не отдохнуть? Я присоединюсь, как только все улажу.

— Теперь, когда ты стала партнером Джастина, мне будет неприлично играть в этом казино? — вслух поинтересовался Кейн.

— Нет, если только ты не играешь так же ужасно, как раньше, — откликнулась Сирена, выскакивая за дверь.

Кейн коротко выругался и, сидя в кресле, вытянул вперед свои длинные ноги:

— И все потому, что когда-то я позволял ей обыграть меня в покер.

— Да пускай себе выигрывает, — мягко откликнулся Алан. — Она всегда разбивала тебя в пух и прах. Ты почти ничего не объяснил по телефону, Джастин, — продолжил он, оторвавшись от стеклянной панели. — Ты можешь рассказать о происшествии в Вегасе?

Джастин медленно извлек из кармана сигару:

— Это была маленькая самодельная бомба. Она оказалась под одним из столов для игры в кено[12]. Сейчас ФБР проверяет всех бывших служащих, завсегдатаев, кто проигрывал в казино крупные суммы, и известных вымогателей с похожими денежными трудностями. Но я не очень в это верю. Я получил несколько звонков с угрозами, не узнал голос, полиции не удалось отследить, откуда они были сделаны. Теперь полицейские просто не знают, за что ухватиться. — Он прикурил сигару и бросил взгляд мимо Алана туда, где стояла Сирена и разговаривала с посетителем. — Невозможно отследить каждого человека, проигравшего в моем казино, даже если этот проигрыш и стал мотивом для террористического акта.

— Как ты думаешь, это может быть мотивом? — спросил Кейн и тоже взглянул на сестру.

— Это всего лишь предположение, — ровным голосом произнес Джастин, а затем беспокойно встал. — Пару дней назад мне снова угрожали, ничего особенного, но достаточно для того, чтобы понять: такой человек просто так не успокоится.

— И никаких где, когда и как? — вставил Кейн.

— Нет. Конечно, я мог бы закрыть все свои отели и ждать, когда он себя выдаст. Но черт подери, если я это сделаю! — Он быстро и жадно затянулся. Ему пришлось приложить большие усилия, чтобы сдерживать бессильную ярость. Его кто-то преследовал, следил за каждым его шагом. Он чувствовал это настолько явственно, словно видел у себя за спиной тень крадущегося за ним человека. И тогда он отчетливо произнес: — Мне следует отправить Сирену домой, пока все это не закончится. Вы вместе наверняка сможете ее убедить.

В ответ Кейн лишь усмехнулся. Алан спокойно взглянул на Джастина и ответил:

— Она уехала бы только в том случае, если бы ты поехал с ней.

— Черт подери, Алан, я не ищу удобную нору, куда я мог бы забиться и затаиться, в то время как кто-то будет манипулировать моей жизнью.

— А Сирена? — парировал тот.

— Она владеет половиной одного из пяти моих отелей, — натянуто произнес Джастин. — Если с отелем, где мы сейчас находимся, что-то произойдет, страховка покроет ее потери. — Он снова уставился на стеклянную стену. — А для меня на кону гораздо больше, чем просто деньги.

— Ты дурак, если думаешь, что Рену только это и интересует, — высказался Алан.

Джастин резко обернулся к нему, давая выход накопившемуся гневу, который сдерживал уже целую неделю.

— Говорю же тебе: у меня плохое предчувствие. Кто-то преследует меня, а она слишком близко. Ей надо уехать в безопасное место, где с ней ничего не случится. Мне казалось, вы меня поймете. Господи, она ведь ваша сестра!

— А кто она для тебя? — мягко задал вопрос Кейн.

Разгневанный Джастин обернулся к нему, поток ругательств уже готов был сорваться с его губ, но встретился с прямым взглядом глаз, так похожих на глаза Сирены.

— Все, — тихо, отчетливо прошептал он, а затем снова повернулся к стеклу. — Черт возьми, она для меня все.

— Что ж, я уладила! — воскликнула Сирена, врываясь в кабинет, а потом осеклась, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, она медленно перевела взгляд с одного брата на другого, затем подошла к Джастину. — Я просто… в чем дело?

— Ни в чем. — Неимоверным усилием он заставил себя говорить спокойно, погасил сигару и взял ее за руку. — Ты уже поужинала?

— Нет, но…

Он взглянул поверх ее головы на Алана и Кейна:

— Мы закажем что-нибудь наверх, если только вы не хотите поужинать в ресторане.

— На самом деле я хотел бы испытать удачу в казино. — Кейн с невозмутимым видом поднялся с кресла. — Алан проследит, чтобы я не спустил доход за месяц. Есть мелочь, Рена?

— Все спустила за вечер, — передразнила она, скривив губы.

— Ну да, с трудом верится, — ехидно ответил он и дернул ее за ухо. — Увидимся завтра.

— Только попозже, — встрял Алан, распахивая дверь. — Я никогда не могу оторвать его от стола раньше трех часов.

Сирена дождалась, когда дверь за братьями закрылась.

— Джастин, что происходит?

— Я устал, — ответил он, беря ее за руку. — Давай поднимемся наверх.

— Джастин, я не дура.

Он быстро вывел ее из офиса, и они вошли в лифт.

— Когда я вошла сюда, казалось, что-то вот-вот взорвется между вами. Ты рассердился на Алана и Кейна?

— Нет. Это тебя не касается.

Его холодные, безразличные слова заставили ее ощетиниться в ответ.

— Джастин, я не собираюсь совать нос в твои личные дела, но если это касается моих братьев, то имею право услышать объяснение.

Он сразу узнал в ее голосе обиду и гнев. Ему хотелось заключить ее в объятия и прекратить все вопросы одним-единственным способом, который сразу избавил бы ее от гнева и напряжения. Тут двери лифта распахнулись, в этот момент Джастин заставил себя мыслить хладнокровно — решил обратить ее гнев и обиду себе на пользу.

— Тебя это не касается, — небрежно бросил он. — Закажи, пожалуйста, что-нибудь в номер, а я хочу принять душ. — И, не дожидаясь ответа, он направился прочь.

Сирену ошеломило его поведение, она не нашла ответа, лишь молча смотрела ему вслед. Что произошло после страстного, горячего приветствия в момент встречи? Почему он вдруг стал вести себя с ней как с абсолютно чужим человеком? Или еще хуже, вдруг подумала она, как с послушной любовницей, которую можно использовать, а потом оттолкнуть от себя по первой прихоти. Сирена стояла посреди комнаты и хотела пробудить в себе ярость, но чувствовала лишь боль. Конечно, она сама знала, на что идет, похоже, сейчас она проиграла схватку.

Нет! Сжав руки в кулаки, она покачала головой. «Меня не так-то легко сбросить со счетов. Пускай примет душ и поест, — решила она. — А затем я… доходчиво объясню ему, чего ожидала. Пока же надо вести себя очень спокойно и без лишних эмоций», — напомнила Сирена себе, направляясь к телефону, зло нажала на кнопку связи с обслуживанием номеров.

— Это мисс Мак-Грегор. Я хотела бы заказать стейк и салат.

— Конечно, мисс Мак-Грегор. Как вам приготовить стейк?

— Горелым, — пробурчала она.

— Прошу прощения?

Усилием воли она взяла себя в руки.

— Заказ для мистера Блэйда. Кажется, вы знаете, какой стейк он любит.

— Конечно, мисс Мак-Грегор. Я сразу же отправлю его ужин в номер.

— Благодарю вас. — «Все прыгают на задних лапках перед Джастином Блэйдом», — мрачно подумала она и положила трубку, затем подошла к бару и плеснула себе в бокал виски.

Когда Джастин вышел из душа, Сирена сидела на диване, а официант из обслуживания номеров накрывал на стол. Джастин засунул руки в карманы халата, расходившегося на груди.

— А ты разве не будешь ужинать? — спросил он, кивком указывая на единственный прибор на столе.

— Нет. А ты поешь. — Открыв сумочку, она вытащила купюру и протянула официанту. — Благодарю вас.

— Спасибо, мисс Мак-Грегор. Приятного аппетита, мистер Блэйд.

Когда дверь за ним захлопнулась, Джастин сел за стол.

— А мне казалось, ты не ужинала.

— Я не голодна, — просто ответила Сирена.

Пожав плечами, Джастин попробовал салат, но не почувствовал его вкуса.

— Судя по всему, в мое отсутствие в отеле не случилось ничего серьезного.

— Ничего, с чем я не могла справиться. И хотя у меня появилось несколько рабочих предложений, надо признать: отель и казино работают отлично.

— Ты удачно вложила свои деньги. — Он разрезал мясо.

— Именно так ты и мог подумать. — Сирена положила руку на спинку дивана. Ее расшитый бисером жакет сдержанно посверкивал в спокойном свете ламп.

Глядя на нее, Джастин отчаянно желал сорвать с нее этот жакет, тонкое черное шелковое белье и снова раствориться в ней, ласкать нежную белую кожу, наслаждаться густым водопадом золотистых волос. Чтобы отвлечься, он принялся говорить:

— За последний год мы преодолели все основные трудности, и дела в отеле пошли в гору. Теперь нет необходимости нам обоим уделять работе двадцать четыре часа в сутки. — Чувствуя, что еда становится у него поперек горла, Джастин налил себе кофе. — Ты могла бы вернуться домой.

Сирена замерла, не донеся бокал до рта, и зловеще произнесла:

— Домой?

— Сейчас твое присутствие здесь не требуется. Мне пришло в голову: тебе пока будет удобнее вернуться домой или поехать куда-нибудь еще, а когда мне надо будет отлучиться по делам, ты сможешь приехать и заменить меня здесь.

Не видя ничего вокруг. Сирена поставила бокал на стол и встала, он заметил, что на ее глаза навернулись слезы, тем не менее голос зазвучал звонко и чисто:

— Понятно. Джастин, я не собиралась превращаться в безмолвного партнера. И ненужным балластом тоже не собираюсь становиться. Я предлагаю вернуться к нашему первоначальному соглашению и забыть ошибку одной-единственной ночи. — Чувствуя, как начинает дрожать ее рука. Сирена снова схватила бокал с виски и одним глотком осушила его. — Я соберу вещи и перееду обратно в свой номер.

— Черт подери, Сирена, я хочу, чтобы ты вернулась домой! — Глядя, как она борется с подступающими слезами, он почувствовал, как сжалось его сердце, резко выскочил из-за стола и бросился к ней. — Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь!

Джастин услышал, как она громко вздохнула, но слезы в ее глазах тут же исчезли. Однако раненый, полный боли взгляд оказался в сто раз хуже.

— Не надо быть таким жестоким, Джастин, — тихо произнесла она. — Ты вполне ясно выразился. Я уйду из твоего номера, но мне принадлежит половина этого отеля, потому я останусь здесь.

— Я еще не подписал соглашение, — напомнил он.

Некоторое время она молча смотрела на него.

— Ты так отчаянно стремишься от меня избавиться. Это моя ошибка. — Сирена взглянула на пустой бокал в руке. — Если бы я была умнее, то не оказалась бы с тобой в одной постели до подписания документов.

Не в силах справиться с накатившей яростью, Джастин выхватил бокал у нее из рук и запустил в стену. Мелкие осколки разлетелись по комнате. Прижав ее к себе, он зарылся лицом в ее волосы и буквально заорал:

— Нет! Так нельзя! Нельзя тебе так обо мне думать!

Внутренняя боль охватила ее, и Сирена не сопротивлялась.

— Пожалуйста, отпусти меня.

— Сирена, послушай меня. Послушай же меня! — повторил он и, крепко вцепившись в ее плечи, слегка отстранил ее от себя. — Перед тем как уехать из Вегаса, я получил письмо. Оно было адресовано лично мне. Человек, который заложил ту бомбу, предупредил меня, что это еще не конец. Он ждет удобного момента для удара. Где-нибудь и когда-нибудь это произойдет. И здесь дело не в деньгах, я это чувствую. Это личное, понимаешь? Рядом со мной тебе угрожает опасность.

Она пристально смотрела на него, чувствуя, как его слова разрывают плотную оболочку боли, окутавшую ее сердце.

— Ты все это сказал потому, что если я останусь, то со мной непременно произойдет нечто ужасное?

— Я хочу, чтобы тебе ничего не угрожало.

Сирена резко сбросила его руки со своих плеч.

— А ты поступаешь не лучше, чем мой отец! Как и он, придумываешь способы правильной организации моей жизни. Знаешь, что ты со мной сделал?! — в гневе воскликнула она, с трудом сдерживая снова навернувшиеся на глаза слезы. — Ты знаешь, как сильно меня обидел? А ты ведь мог просто взять и рассказать мне правду!

— Я уже все тебе рассказал, — огрызнулся он с чувством вины и острым желанием в голосе. — Ты уедешь?

— Нет.

— Сирена, ради бога…

— Неужели ты надеешься, что я соберу вещи и сбегу? — оборвала его она с раздражением. — Спрячусь, потому что кто-то когда-то может заложить бомбу в этом отеле? А почему ты не предлагаешь мне найти где-нибудь подходящий стеклянный колпак и поселиться под ним до конца жизни? Черт подери, Джастин, я поставила на кон не меньше твоего.

— Отель полностью застрахован. Если что-то произойдет, ты не потеряешь свои деньги.

Сирена со вздохом закрыла глаза:

— Какой же ты идиот!

— Сирена, взгляни на вещи трезво.

Она открыла глаза, и в них снова засверкала ярость.

— А ты, значит, как раз смотришь на вещи трезво?

— Мне плевать, трезво я смотрю на вещи или нет! Я хочу, чтобы ты оказалась там, где никто не сможет причинить тебе вред.

— Ты ничего не можешь знать!

— Я знаю, что люблю тебя! — Он снова схватил ее и с силой встряхнул. — Ты значишь для меня больше всех и всего в моей жизни, и мне нельзя тобой рисковать.

— Тогда почему заставляешь меня уехать?! — завопила она. — Любящие люди не должны разлучаться.

Они смотрели друг на друга, пытаясь осознать только что сказанное. Джастин разжал ладони и отпустил ее:

— Сделай это для меня, Сирена.

— Все что угодно, но только не это.

Отвернувшись, он подошел к окну и стал смотреть куда-то вдаль. Солнце медленно опускалось в море. Яркие вспышки огня, золотые полосы, перечеркивающие водную гладь, — все это было так прекрасно! Прекрасна и женщина за его спиной.

— Я никогда никого не любил, — тихо начал говорить Джастин. — Нет, я любил родителей и сестру, но их уже давно нет в моей жизни. Я научился жить без них. Но не думаю, что научусь жить без тебя. Одна мысль, что с тобой может произойти какой-нибудь кошмар, приводит меня в ужас.

— Джастин, — Сирена приблизилась, обняла его и прижалась щекой к его спине, — ты лучше меня знаешь: у нас нет никаких гарантий, но мы можем рискнуть.

— Я рисковал всю свою жизнь. Но тобой я рисковать не могу.

— И все же я по-прежнему оставляю за собой право выбора, — напомнила она. — И ты не можешь этого мне запретить, Джастин, вернее, я не могу тебе позволить. И скажи мне еще раз, — потребовала она, прежде чем он успел ответить. — Только на этот раз не ори на меня. Я, как и все женщины, обожаю романтику.

Обернувшись к ней, Джастин нежно провел кончиком пальца по ее губам:

— Мне всегда казалось, что слова «я люблю тебя» звучат как-то примитивно. До сегодняшнего дня. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Я люблю тебя, Сирена.

Она вздохнула, почувствовав, как он медленно стягивает с нее жакет, и нежно прошептала:

— Джастин…

Он поднял ее на руки:

— Что?

— Давай ничего не будем рассказывать моему отцу. Терпеть не могу, когда он торжествует.

Джастин со смехом опустил ее на кровать.

Сегодня он собирался заняться с ней любовью с необыкновенной нежностью. Сейчас это особенно необходимо, подумал он, вспомнив боль и обиду в ее глазах. Она дорога для него, жизненно необходима ему, неотъемлемая часть его мыслей. Мягкая и теплая, она прижалась к нему всем телом. Он собирался любить ее нежно, но она сводила его с ума.

Ее руки уже сорвали с него халат и ласкали его тело. Она покрывала поцелуями его лицо, слегка покусывая его. Эти поцелуи дразнили его, ввергали в сладкие мучения. Выругавшись, Джастин стянул с нее платье и, услышав ее низкий, хриплый смех, едва окончательно не потерял голову. Возможно, он даже сделал ей больно, но уже просто не мог контролировать свои руки. Они горели от желания прикоснуться к ней, овладеть ею, но она лишь выгибалась под ним, необузданная, страстная, желанная, и вот его кровь закипела в жилах, застилая все вокруг сладкой пеленой. Он что-то невнятно бормотал на языке своих предков, с его губ слетали требования, обещания, признания в любви — все это он уже не мог разобрать.

Сирена слышала тихие слова, простые и одновременно возбуждающие, когда он шептал их, касаясь горячими губами ее кожи. В нем не осталось ничего от холеного, утонченного игрока, теперь перед ней был неистовый и непредсказуемый дикарь. И он безраздельно принадлежал ей, думала она, а его руки продолжали изо всех сил сжимать ее тело. Она наслаждалась его притягательным мужским запахом, без цивилизованной примеси туалетной воды, прижавшись к его плечу, от этого закружилась голова. Но его бешеное желание не позволило ей долго лежать спокойно — горячие и жадные губы приникли к ней в требовательном поцелуе, заставляли вступить с ним в любовную схватку.

Желай меня, казалось, говорил он. Отдай мне всю себя. Она отвечала на его призыв горячей страстью, под натиском которой им обоим не хватало воздуха. Он считал, что в их первую ночь любви показал ей истинное желание. Но они по-прежнему никак не могли насытиться друг другом, и впереди их ждали новые, еще более удивительные тайны и обещания любви. Его переполняли бездонные запасы сил и желаний. И вот, как и в самом начале, он бросил ей вызов, предлагая вступить с ним в жаркую схватку.

Джастин коснулся ее, и сотни крохотных, но сильных взрывов потрясли тело. Оно содрогнулось, и все ее девические представления о занятии любовью, все нежные слова и легкие прикосновения померкли и потеряли свою важность. Вот для чего она была предназначена — для бури страстей и яростных желаний.

Не разжимая горячих губ, они слились в одно дикое и ненасытное целое.

Не открывая глаз, Сирена с наслаждением потянулась.

— О боже, как же мне хорошо! — Ей самой вдруг показалось, что ее голос прозвучал как мурлыканье довольной кошки.

— Я часто так думал, — согласился Джастин и нежно погладил ее по спине.

Она со смехом села на кровати, вытянув руки над головой. В полумраке он наблюдал, как ее волосы рассыпались по ее обнаженной спине, когда она подняла руки и потянулась.

— Нет, мне и в самом деле очень хорошо… если не считать ужасного голода.

— А ты ведь сказала, что не хочешь есть, — напомнил он, обхватил ее рукой за талию и повалил обратно на постель.

— Я и не хотела. А теперь хочу. — Нежно поцеловав, забралась на него и слегка прикусила его губу. — Просто умираю от голода.

— Доешь мой стейк.

— Он остыл, — пожаловалась Сирена и страстно рассмеялась. — Ты не можешь придумать что-нибудь еще?

— Меня восхищает сила твоего характера, — откликнулся он, поцеловал ее в губы и погладил по волосам, затем устроил ее голову себе на плечо. — Хочешь, позвоню в обслуживание номеров?

Она удовлетворенно вздохнула.

— Немного позже. Я люблю тебя, Джастин.

Он закрыл глаза и крепко обнял ее.

— А я все ждал, когда же ты произнесешь эти слова.

— А разве я не говорила? А как тебе это? — Сирена с улыбкой оперлась о его грудь и начала целовать его после каждой фразы. — Я люблю тебя. Я обожаю тебя. Я очарована тобой. Я хочу тебя.

— Для начала неплохо. — Поднеся ее ладонь к губам, он принялся медленно целовать ее пальцы. — Сирена…

Она прижалась щекой к его щеке и быстро закрыла ему рот ладонью:

— Нет. Не проси меня об этом. Я никуда не поеду, и я не хочу спорить с тобой, Джастин. Только не сегодня вечером. Мне кажется, всю свою жизнь я ждала этого момента. Все, что было раньше, оказалось вступлением к главному. Это похоже на безумие. Впервые увидев тебя в тот вечер в казино, я поняла: наша встреча изменит многое в моей жизни. — Она снова рассмеялась и отодвинулась от него. — А я еще думала, что с моим интеллектом невозможно поверить в любовь с первого взгляда.

— Твой интеллект, — заявил он, — как раз здорово замедлил развитие наших отношений.

— Вовсе нет, — заметила она с высокомерной улыбкой. — Он их значительно ускорил. Я приехала сюда, собираясь стать твоим партнером, чтобы мы могли играть на равных. А пока мне пришлось бы убеждать тебя, что ты не сможешь жить без меня.

— Ну и как, получилось?

Она весело улыбнулась ему:

— Мой план в действии.

— Ты слишком самоуверенна, Сирена. — Слегка дернув ее за волосы, он встал с кровати.

— Ты куда?

— Хочу немного сбить с тебя спесь. — Джастин открыл ящик комода и вытащил маленькую коробочку. — Я купил это для тебя в Сент-Томасе.

— Подарок? — Встав на колени, Сирена протянула руку. — Обожаю подарки!

— Маленькая жадная ведьма, — откликнулся Джастин и положил коробочку в ее раскрытую ладонь.

Ее смех умолк, едва лишь она открыла коробочку. В ней лежали серьги с аметистами и бриллиантами, переливающиеся яркими бликами света даже в сумеречной вечерней комнате. Она осторожно прикоснулась к драгоценности кончиком пальца, словно опасалась обжечься о сверкающие камни.

— Джастин, они великолепны, — прошептала она, поднимая глаза. — Но зачем?

— Потому что они тебе подходят, а сама ты не стала бы себя баловать. И… — он ласково провел рукой по ее щеке, — тогда я уже решил, что не позволю тебе исчезнуть из моей жизни. Если бы ты не приехала сюда, я привез бы тебя сам.

— Даже если бы я не хотела? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Я ведь предупреждал тебя: есть старая традиция нашей семьи. — Он осторожно убрал ее волосы за уши. — Надень их. Хочу посмотреть, как они выглядят на тебе.

Все еще стоя на коленях посреди кровати. Сирена собрала волосы и убрала их назад, потом взяла серьги и надела.

— Я хочу видеть. — Джастин остановил ее одним взглядом.

Ее белоснежная кожа была безупречна. Она опустила руку, и ее золотистые волосы буйно рассыпались по плечам. На ней не было ничего, кроме сверкающих серег, и теперь она походила на яркую, экзотическую фантазию. Вспыхнувшее в его глазах желание зажгло ответную страсть в ее глазах. С приоткрытыми губами она распахнула навстречу ему свои объятия.

Глава 10

Сирена с удовольствием потянулась и решила вставать. Если бы Джастин уже не ушел вниз, она не отказалась бы провести в постели все утро. Сирена лежала посреди кровати в ворохе перепутанных простыней, где, тесно обнявшись, они уснули под утро.

Перед уходом он по-прежнему был встревожен, подумала Сирена, и хотя лишь прошептал ей на ухо какие-то ласковые глупости, она почувствовала его скрытое напряжение. Пока Джастин считает, что бомба в отеле в Вегасе угрожала лично ему и была лишь началом новых ужасных событий, Сирена никак не сможет его успокоить. Она просто останется рядом с ним, будет его поддерживать и убедит его — ей ничего не угрожает, в случае опасности сама сможет себя защитить.

«Ох уж эти мужчины! — с улыбкой подумала Сирена. — Какой бы широтой взглядов они ни отличались, категорически не принимают во внимание такое обстоятельство: женщины способны сами о себе позаботиться. И я вовсе не собираюсь сидеть в штате Массачусетс, пока мой любимый мужчина находится в штате Нью-Джерси. Это просто абсурдно». С этими мыслями Сирена вылезла из постели. Она имела собственное убеждение, которое прошлым вечером выкрикнула в лицо Джастину: любящие люди должны быть вместе.

Похоже, Джастин так и не сможет полностью расслабиться, пока полиция не поймает того, кто заложил бомбу, а это может растянуться на несколько месяцев, а то и вообще не увенчаться успехом. Возможно, злоумышленник отказался от своей затеи, когда его план провалился. Или же он затаился и собирается ждать долгие дни, недели, месяцы, прежде чем нанести повторный удар.

Вытаскивая из шкафа халат, она задумалась над этим, а затем попыталась избавиться от тревоги. Поймают его или нет, Сирена все-таки не разделяла абсолютной уверенности Джастина — этот человек попробует повторить попытку. Возможно, вымогатель был зол после провала своего плана и потому написал Джастину то письмо, с намерением запугать его. Такая идея — кто-то стремится лично отомстить Джастину — казалась ей нелепой.

Джастин необъективен, решила Сирена, завязывая халат. Отели были его детищем, и он просто не воспринимал их как нечто находящееся за пределами его собственного мира, не видел в них исключительно дорогое и прибыльное недвижимое имущество. Тот человек начал свою игру и проиграл. Он должен был понимать: богатые люди продолжат тратить свои деньги в казино, а Джастин усилит охрану. «Бомбы закладывают лишь трусы, — сказала она себе. — Трус не станет рисковать, побоится быть пойманным. Придет время, и Джастин это поймет».

Раздался стук в дверь, Сирена машинально взглянула на часы около кровати. Слишком рано для горничной, подумала она и направилась в гостиную. Интересно, кто бы это мог быть? Она взялась за дверную ручку, и в этот момент в памяти всплыли слова Джастина прошлой ночью: «Кто-то преследует меня. Тебе угрожает опасность».

С чувством внезапной тревоги Сирена посмотрела в глазок. Ну вот, видишь, с облегчением пожурила она себя. Это просто ребячество. Она открыла дверь и радостно улыбнулась брату.

— Судя по всему, ты вчера быстро проигрался в пух и прах, поэтому сегодня так рано встал, — заметила она.

Кейн некоторое время смотрел на нее, прежде чем войти в комнату.

— Не так уж и рано, — отрезал он, оглядываясь вокруг. — Я пришел к Джастину.

— Вы разминулись. — Сирена закрыла дверь и отбросила назад спутанные после сна волосы. — Он минут пятнадцать назад ушел в офис. А где Алан?

Кейну нравился Джастин, но он не мог сбросить со счетов тот факт, что Сирена его сестра. «Младшая сестра, черт подери», — подумал он. А она стояла в номере Джастина в коротком шелковом халате, который он подарил ей на прошлое Рождество.

— Он сейчас завтракает, — ответил Кейн, пройдясь по комнате.

— Что ж, ты всегда вставал раньше всех, — вспомнила Сирена. — Я считала это отвратительной привычкой. Хочешь кофе? Это один из немногих продуктов первой необходимости на нашей кухне.

— Да, конечно. — Кейну приходилось мириться с шокирующим открытием: сестра уже не просто его сестра, а еще кто-то. Он двинулся на кухню следом за ней.

Просторная кухня оказалась роскошной. Стены и пол были белыми, кухонные шкафчики — из блестящего черного дерева.

Сирена включила кофейный перколятор[13] и махнула рукой в сторону барной стойки:

— Садись.

— Похоже, ты здесь неплохо освоилась, — услышал Кейн собственный голос.

Ее радостный взгляд едва не вывел его из себя.

— Я ведь здесь живу.

Кейн раздраженно уселся на высокий стул у стойки.

— А Джастин быстро работает.

— Это весьма шовинистское заявление для прокурора штата с широкими взглядами, — заметила Сирена, отмерив нужное количество кофе. — Но знаешь, точнее сказать, это я работаю быстро.

— Вы познакомились только месяц назад.

— Кейн, — Сирена обернулась к нему, — ты помнишь Люка Деннисона?

— Кого?

— Когда мне было пятнадцать, он был главным плейбоем нашей школы, — напомнила она ему. — Ты зажал его на парковке около кинотеатра и заверил, что переломаешь ему все кости, если он меня хоть пальцем тронет.

Сирена увидела, как радостно улыбнулся Кейн, вспомнив тот случай.

— Ну, так он и не приставал к тебе больше, правда?

— Это так. — Сирена быстро подошла к нему и схватила его за ухо. — Только мне уже не пятнадцать, Кейн, а Джастин — не Люк Деннисон.

В ответ он тоже схватил ее за уши, крепко поцеловал в лоб и сказал:

— Я люблю тебя.

— Тогда просто порадуйся за меня. Джастин для меня — все.

Кейн уселся обратно на свой стул.

— Он сказал о тебе то же самое.

Брат заметил, как глаза сестры потеплели от удовольствия.

— Когда?

— Вчера, когда попросил нас с Аланом уговорить тебя ненадолго уехать домой. — Кейн поднял руку, заметив, что на смену ее радости приходит гнев. — Только не надо бросаться на меня, Рена, мы оба отказались.

Сирена коротко выдохнула:

— Джастин убежден, что человек с бомбой не просто вымогатель. И потому он вбил себе в голову: рядом с ним мне угрожает опасность. — Она расстроенно всплеснула руками. — Он не может разумно отнестись к этой проблеме.

— Он любит тебя.

Ее внутренний шторм мгновенно стих.

— Я знаю. И это главная причина, по которой я должна остаться рядом с ним. Скажи мне, — она наклонилась и заглянула ему в глаза, — а что ты сделал бы?

— Если бы я оказался на месте Джастина, я сделал бы все возможное, чтобы заставить тебя уехать. А если я был бы тобой, — мягко продолжил он, прежде чем она снова начала кричать, — остался бы с ним.

— Нет ничего хуже аналитического ума юриста, — прошипела Сирена, подставив чашку для кофе. — А почему ты не расскажешь, какие у тебя дела на личном фронте? Появились новые красотки или же работа притупила твою былую неотразимость?

— Мне удается выкраивать немного времени для развлечений, — заметил он, а Сирена в ответ лишь фыркнула, поставив на барную стойку две чашки. — Я решил вернуться к частной практике.

— Правда? — Она удивленно уставилась на него. — А разве это не слишком внезапно?

— Вовсе нет. — Он взял чашку черного кофе. — Я уже давно думал об этом. Алан — политик, у него на это хватает терпения. — Пожав плечами, Кейн отпил глоток кофе. — Я скучаю по интересным делам, по залу суда. Бюрократизм не оставляет времени для судебных разбирательств.

— Мне всегда нравилось смотреть, как ты выступаешь в суде, — произнесла Сирена, устраиваясь напротив него за барной стойкой. — В твоем поведении чувствовалось что-то ужасно опасное, ты походил на волка, кружащего вокруг костра и постепенно теряющего терпение.

Кейн расхохотался:

— Вот оно, невероятное воображение Мак-Грегоров.

— Это кто тут бросает тень на нашу фамилию? — спросил Алан, появляясь в дверях кухни.

Сирена быстро обернулась, и на ее лице вспыхнула теплая улыбка. Ее взгляд немного изменился, когда она перевела взгляд на мужчину, стоявшего за спиной Алана.

— Вот Алан пожаловался, что его все бросили, — заявил Джастин. — А кофе еще есть?

— Я как раз приготовила. — Она протянула к нему руку.

Джастин ласково коснулся губами ее пальцев, а затем взял кофейник.

— Алан, а ты?

Тот смотрел на сестру:

— Да, спасибо.

— Кейн не рассказал, сколько проиграл вчера вечером? — начала Сирена.

— О, вчера удача ему улыбалась. — Алан прислонился к барной стойке и проницательно взглянул на Кейна, а тот ответил ему спокойным взглядом.

Сирена вскинула бровь и предупредила Кейна:

— Лучше не испытывай свою удачу с моими крупье!

— Маленькая блондинка, — с ослепительной улыбкой ввернул Алан, — с большими карими глазами.

— Кейн! — Сирена потрясенно уставилась на него. — Ей ведь всего двадцать один год.

— Я понятия не имею, о чем он болтает. — Кейн спокойно отхлебнул из своей чашки. — Алан был по уши занят какой-то рыжей полуголой дамочкой, хотел произвести на нее впечатление своими взглядами на иностранную политику.

— Так, так. — Сирена обернулась к Джастину, когда он принес свежий кофе. — Мне кажется, ни персонал, ни посетители не могут чувствовать себя в безопасности, когда эти двое болтаются здесь без присмотра.

— Ты можешь присмотреть за ними сегодня за ужином во время вечернего шоу. — Джастин подал кружку Алану и достал из холодильника сливки.

— Мне следовало вас предупредить, — сказала Сирена братьям и с улыбкой взяла Джастина за руку. — У этого мужчины привычка организовывать мероприятия, ни у кого не спрашивая совета. Но лично я с удовольствием отправилась бы на вечернее шоу. Сегодня вечером выступает Лина Максвелл. Мне кажется, я могла бы убедить Джастина представить вас ей, если вы пожелаете пойти.

— В котором часу начинается шоу? — в один голос спросили Алан и Кейн.

Сирена со смехом встала:

— Какая жалость! Достаточно посулить им встречу с сексуальной брюнеткой, и они побегут хоть на край света. Мне надо принять душ и переодеться. — Она привстала на цыпочки и поцеловала Джастина в губы. — Через полчаса я буду внизу.

Выходя из комнаты, она услышала, как Кейн спросил Джастина:

— А где сегодня днем репетирует Лина Максвелл?

Уже в душе Сирена весело рассмеялась. Если Кейну взбрело в голову покорить Лину Максвелл, он и без Джастина очарует ее и заведет личную беседу. Кейн Мак-Грегор всегда славился неотразимым обаянием.

Она снова вспомнила его первую реакцию, когда он застал ее в номере Джастина. И все же его поведение было довольно трогательным, решила она. От ее внимания не укрылся долгий и спокойный взгляд, который бросил на нее Алан при входе в кухню в сопровождении Джастина. Оставшись вдвоем, братья примутся обсуждать ее отношения с Джастином, возможно, немного поспорят, а затем одарят своей безусловной поддержкой. Ведь так всегда случалось с самого детства.

Под хлесткими струями горячей воды Сирена на мгновение вдруг почувствовала жалость к Джастину. Он никогда по-настоящему не знал, что значит защита, сплоченность, сопереживание близких людей в семье. Возможно, со временем он позволит проявлять о нем семейную заботу. Вероятно, когда-нибудь у них будут дети.

Сирена тут же подставила голову под струю воды. Она начинала опережать события. И даже слишком. Джастин любил ее, но это не означало его стремления к браку и рождению детей, ведь он так долго жил один, а их чувство было еще таким новым и свежим. Для рождения детей необходим дом, а он не собирался пока обзаводиться хозяйством. В его образе жизни до сих пор не нашлось места стабильности. А присущий ему дух свободы невероятно привлекателен. Глупо мечтать о каких-то переменах, когда они всего сорок восемь часов назад начали жить под одной крышей.

И все же он уже дважды вспомнил о своей сестре, и оба раза Сирене послышалось сожаление в его голосе. Джастин не отвернулся от своей семьи, просто обстоятельства вынудили его вести жизнь одиночки. И когда однажды он захочет завести свою семью, она будет рядом, пообещала себе Сирена.

Девушка вышла из душа, включила фен и высушила волосы, после, напевая, принялась медленно втирать в кожу ароматизированный лосьон для тела. При этом торопливо вспоминала список сегодняшних дел. Сирена решила, что успеет со всем разобраться и освободиться к началу вечернего шоу. Однако если продолжать торчать в ванной, то ничего не успеть, напомнила себе Сирена и, быстро накинув халат, вернулась в комнату.

Внезапно дверь распахнулась, и Сирена вздрогнула от неожиданности, но затем облегченно перевела дух:

— Джастин! Ты меня напугал. Я думала, ты ушел.

Засунув руки в карманы, он медленно окинул ее взглядом с головы до ног.

— Нет.

«Мне понятно, — подумала Сирена, — что он способен свести меня с ума своими прикосновениями и поцелуями, но как ему удается заставить меня терять голову от одного такого взгляда?»

— А где Алан с Кейном?

— Готовятся сразиться за внимание Лины.

— О боже, я так хочу это увидеть, — произнесла она и направилась к шкафу.

— Что ты делаешь?

— Вообще-то я одеваюсь, — со смехом откликнулась она. — А ты что подумал?

— Мне кажется, что ты попусту тратишь время, потому что я сразу же сниму с тебя всю одежду.

Она бросила на него небрежный взгляд через плечо:

— Полагаю, Кейт покажется странным, если я появлюсь в офисе в халате.

Он заговорщицки улыбнулся ей:

— Да ты не выйдешь из комнаты.

— Джастин, не говори глупостей. У меня куча дел до ужина. — Сирена принялась рыться в шкафу, но неожиданно почувствовала, как он схватил ее сзади, в следующий момент она уже оказалась на кровати.

Стоя над ней, он с улыбкой произнес:

— Мне нравится, как ты выглядишь на смятой постели.

— О, неужели? Интересно, с чего ты решил, что можешь постоянно швырять меня? — Сирена встала на колени, уперла руки в боки и продолжила, вспомнив свое купание в океане, а раскрывшийся вдруг халат сполз с ее плеча. — И это уже не в первый раз, если ты думаешь, что можешь это сделать своей привычкой…

— Знаю, знаю, никто не смеет неуважительно относиться к Мак-Грегорам, — тихо засмеялся он и подцепил пальцем приоткрывшийся халат.

Она оттолкнула его руку, и халат распахнулся еще шире.

— Просто вспомни об этом в следующий раз, когда захочешь куда-нибудь меня швырнуть.

— Непременно. Прости меня. — С извиняющимся видом он протянул руку.

Сирена настороженно приняла ее и начала вылезать из постели, но тут же оказалась на спине, придавленная его телом. Со смехом она попыталась оттолкнуть его в сторону:

— Джастин! Когда ты перестанешь? Мне надо одеться.

— Нет, тебе надо раздеться. Позволь мне помочь тебе. — И, взмахнув рукой, он полностью распахнул на ней халат.

— Перестань! — Чувствуя нарастающее возбуждение, она принялась слегка бороться с ним. — Да я серьезно! Сюда в любой момент может войти горничная.

— Она не появится здесь до вечера. — Джастин ласково провел рукой по ее животу и ощутил острое наслаждение, когда она в ответ застонала. — Это я распорядился.

— Ты… ты снова все решил за меня… — Она с новыми силами принялась бороться с ним, ей почти удалось высвободить руки, но он прижал их к постели. — А тебе не приходило в голову, что у меня есть свои планы? Что, возможно, я не захочу провести остаток дня в постели с тобой?

— А у меня, кажется, есть шансы убедить тебя в обратном, — с легкостью парировал он.

В борьбе Сирена извивалась под ним, а их ноги тесно сплелись.

— Ладно, давай сначала поборемся, посмотрим, чья возьмет.

— Это не смешно, — откликнулась она, давясь от смеха. — Я серьезно.

— Абсолютно серьезно. — Он перекатился на спину, и теперь она оказалась сверху. — Вот так. Один — ноль в мою пользу. — Но не успела она перевести дух, как снова оказалась под ним. — Два — ноль.

— О, конечно. — Сирена сдула влажную прядь волос со лба. — Это нечестно, ведь на мне почти ничего нет, а ты полностью одет.

— Ты права. — Он принялся покрывать ее лицо быстрыми дразнящими поцелуями. — Почему же ты это не исправишь? А то мои руки заняты.

Сирена невольно застонала, когда он провел руками по ее телу.

— Нечестно, — задыхаясь, прошептала она. — Джастин…

— Прекратить? — нерешительно поинтересовался он, глядя ей в глаза, в то время как его ладони ласкали ее тело и убеждали в обратном.

— Нет! Нет! — Вцепившись в его волосы, она прижалась губами к его губам.

И как всегда, они занимались любовью словно в первый раз. Каждый раз, когда их губы соприкасались, ее пронзал электрический заряд острого возбуждения. Все ее тело размягчалось, превращалось в мягкую, расслабленную массу. И все же возбуждение и сладостный трепет каждый раз были свежими, словно все происходило в первый раз. Забыв о просьбе Джастина раздеть его, Сирена взлетела на пик острого наслаждения.

Джастин почувствовал, как она сдалась под его натиском, но эта уступка явилась лишь краткой передышкой, которая скоро должна была смениться головокружительным возбуждением и безумными требованиями ее сгорающей от страсти плоти. Он наслаждался коротким, ослепительным мгновением своей полной власти. Теперь она безраздельно принадлежала ему, эта сильная, полная жизни женщина на несколько бесценных мгновений полностью растворится, растает от наслаждения в его объятиях. И, помня об этом, он ласкал ее с особой нежностью, какой не ожидал от самого себя. «Неужели любовь способна так сильно все изменить?» — думал он, едва касаясь длинными, сильными пальцами ее горячей кожи.

Джастин поцеловал ее в губы, приглушая ее нежный стон удовольствия. Сирена наблюдала за ним из-под полуопущенных век. Когда он обвел кончиком языка контур ее губ, ее веки затрепетали, он потерся губами о ее губы, насладился их вкусом, а затем вдруг заметил — его руки остались без дела. Он полностью сосредоточился на прикосновениях своих губ к ее губам. Его власть в мгновение ока превратилась в слабость, несмотря на подаренную Сиреной уступку. Он почувствовал себя беззащитным перед ней и одновременно бесстрашным.

— Я люблю тебя, — прошептал он в ее губы. — Не представляешь, как сильно.

Их медленный поцелуй сделался глубоким и как никогда возбуждающим. А затем ее язык коснулся его языка и медленно прошелся по его губам, вбирая в себя все оттенки его вкуса. Его охватила дрожь, и Джастин понял — пора ее слабости миновала, она не станет больше уступать.

Сирена медленно потянула с него шерстяной свитер, скользнув по его плечам, теплая и мягкая преграда разъединила их губы, но лишь на мгновение. Теперь ее руки были заняты, еще больше разжигая его желание своими умелыми прикосновениями. Он видел их словно со стороны, эти гладкие и белые, на фоне его загорелой кожи, руки с глянцевыми ноготками, возбужденно впивающимися в его тело. Джастин коснулся губами ее плеча и вдруг ощутил резкое головокружение от ее аромата, тогда ему подумалось о знойных летних ночах и о безумных любовных схватках посреди высокой зеленой травы. Он покрывал быстрыми и жадными поцелуями ее руку в том месте, где быстро билась жилка пульса и усиливала этот аромат. И когда он прижался губами к покрытой голубоватыми жилками коже, ее тело выгнулось, охваченное новой волной наслаждения.

Сирена повернулась так, чтобы лежать рядом, и обвила его руками. Она не чувствовала под собой ни сбившихся в ком простыней, ни прохладного шелка своего халата, соскользнувшего к ее ногам. Сейчас для нее существовало лишь его горячее, сильное тело и влажные поцелуи на ее коже.

Он опустился вниз, и Сирена задохнулась от наслаждения; он нежно ласкал, целовал, гладил ее. Никто и никогда еще не заставлял ее испытывать столь горячее и безудержное желание. Оно наполняло ее, поглощало и, казалось, делало сильнее. Ощутив неожиданный прилив сил, она взобралась на него, лаская его жадными губами и горячими смелыми пальцами. Он застонал, вцепившись в ее влажные волосы. Но этот стон лишь заставил ее двигаться еще более настойчиво. Он красив! Как же он красив! — только и думала она, продолжая пробовать его на вкус.

Крохотные бисеринки пота поблескивали на его загорелой коже. Сирена ощущала их солоноватый вкус, ласкала губами и руками его мощную, гладкую грудь, линию ребер с длинным шрамом, узкие и стройные бедра.

А затем он схватил ее за руки и, притянув к себе, снова впился поцелуем в ее губы. Она втягивала в себя их смешавшиеся ароматы до тех пор, пока у нее не закружилась голова. Казалось, ее тело жило собственной жизнью, не повинуясь разуму, и вот, соскользнув вниз, Сирена приняла своего возлюбленного в себя. И в это мгновение целый фейерверк ощущений вспыхнул яркими всполохами, и, вскрикнув, она сладостно выгнула спину. Он принялся двигаться вместе с ней, все еще сжимая в ладонях ее волосы и не прекращая страстный поцелуй. Она задыхалась, но ее тело повиновалось какой-то неведомой силе и продолжало страстную гонку в бешеном ритме.

Они сжимали друг друга в объятиях, превратившись в единое целое. Их сплетенные тела сковала сладкая судорога, когда они одновременно достигли высочайшего пика наслаждения, а затем все так же, не разжимая объятий, с тяжелым дыханием распластались на кровати.

— Мне кажется, я не могу тобой насытиться, — с трудом прошептал Джастин. — И никогда не смогу. Мне всегда будет мало.

— И хорошо. — Сирена утомленно склонила голову ему на плечо. — Пусть тебе всегда будет мало.

Они некоторое время лежали неподвижно, чувствуя, как постепенно приходит в норму дыхание и уходит дрожь. Она положила руку ему на грудь, чувствуя мощное биение его сердца.

— Есть только ты! — воскликнул Джастин, потрясенный невероятной силой своих чувств. — В моей жизни есть только ты.

Сирена подняла голову и взглянула на него:

— Любовь, если не является безумием, не любовь. — Она с улыбкой провела пальцем по его щеке. — До сегодняшнего дня я не могла понять этого изречения. А теперь больше не хочу быть здравомыслящей.

Он поднес ее палец к своим губам:

— Итак, умная Сирена Мак-Грегор выбирает безумие.

Сморщив нос, она уперлась локтями ему в грудь:

— Ни к чему впутывать в это мой ум.

— Но это завораживает меня, — сообщил ей Джастин. — Та часть тебя, которую я не до конца исследовал. Насколько ты умна?

Сирена приняла серьезный вид и натянуто произнесла:

— Это абстрактный вопрос.

— Ах, так ты уклоняешься от прямого ответа. — Улыбнувшись, он смахнул волосы с ее плеч. — Сколько у тебя ученых степеней?

— Твой первый вопрос никак не связан со вторым. А насколько ты умен?

— Достаточно умен, чтобы понять, когда меня водят за нос, — мягко ответил он. — Ты никогда не горела желанием заняться юриспруденцией или пойти в политику, как твои братья?

— Нет. Мне нравилось учиться. А потом я захотела работать. Теперь… — она закусила нижнюю губу, — теперь у меня появилось гораздо больше горячих желаний.

Он наклонился, с наслаждением поцеловал ее в губы и спросил:

— А тебе не кажется, что, управляя отелем, ты не находишь должного применения своим знаниям, полученному образованию?

— Конечно нет. Образование, мои знания всегда останутся со мной, чем бы я ни стала заниматься. Что толку в дипломах, если не наслаждаться жизнью? — Она со вздохом снова опустила голову ему на грудь. — Я училась не для того, чтобы коллекционировать бумажные доказательства своей учености, а потому, что мне было интересно. А почему ты занялся отелями?

— Потому что я хорошо умею это делать.

Сирена улыбнулась ему:

— Именно по этой причине я стала хорошей студенткой. Но постепенно легкая учеба наскучила мне своей монотонностью. А здесь я встречаюсь с множеством разных людей, и жизнь каждый день бросает мне вызов. И, — самодовольно добавила она, — у меня это тоже неплохо получается.

— Ниро считает, что ты знаешь свое дело.

Теперь улыбка Сирены стала такой же самодовольной, как и ее голос.

— Он очень проницательный. Почему ты не сделал его управляющим?

— Его это не интересовало. — Джастин принялся медленно гладить ее по спине. — Его вполне устраивает неофициальная должность человека, устраняющего неприятности. В следующем году я отправлю его на Мальту.

— Ты купил то казино?

— Скоро куплю. — Он задумчиво разглядывал ее лицо. — И я подумывал о партнере.

Он заметил: улыбка сначала зажглась в ее глазах и лишь затем тронула ее губы.

— Правда? Значит, мне стоит попробовать предложить свою кандидатуру.

Джастин обхватил рукой ее затылок.

— Чем скорее, тем лучше, — пробормотал он, целуя ее в губы.

Когда неожиданно зазвонил телефон, он смачно выругался. Сирена расхохоталась и потерлась носом о его шею, а Джастин схватил трубку.

— Блэйд. — Слушая тихий дрожащий голос Кейт, он изо всех сил пытался справиться с напряжением, сковавшим его тело. Он посмотрел на Сирену и поцеловал ее в густую копну волос. — Хорошо, Кейт, я сейчас спущусь. Что-то стряслось внизу, — объяснил он Сирене.

Она покорно вздохнула, когда он повесил трубку.

— Это вечная проблема тех, кто живет там, где работает. — Перекатившись на спину, она лениво растянулась на кровати. — Что ж, мне тоже пора спускаться.

— За целую неделю у тебя ни разу не было выходного. — Джастин одевался и размышлял, надо ли ему оставить Сирену здесь или взять с собой и не спускать с нее глаз. Но решил, что все-таки будет безопаснее, если она останется в пентхаусе. — Отдохни немного, я скоро вернусь. Может, закажешь для нас ланч?

Провести с ним всю первую половину дня — такая перспектива оказалась для нее слишком заманчивой, и Сирена на время забыла о работе с документами.

— Хорошо, встретимся через час?

— Да, отлично. — Но все-таки тревожные мысли не давали ему покоя.

Кейт уже ждала его в офисе, она молча протянула простой белый конверт.

— Стив нашел его на стойке портье. Как только я его увидела… — Она осеклась, но сумела взять себя в руки. — Это такое же письмо, какое вы получили в Вегасе, правда?

— Да, — ровным голосом откликнулся Джастин, внимательно разглядывая аккуратно наклеенные квадратные буквы своего имени. Его охватило безумное и дикое желание разорвать письмо в клочки, но он взял себя в руки и осторожно вскрыл конверт. Записку Джастин аккуратно развернул.

«ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ. НАСТАЛО ВРЕМЯ ПЛАТИТЬ ПО СЧЕТАМ».

— Вызовите охрану, — приказал он Кейт, дважды перечитал записку и крепко выругался. — И полицию.

Глава 11

Сирена неторопливо натянула через голову черный шерстяной свитер. «Как замечательно! Можно никуда сегодня не торопиться, — подумала она, — а провести этот день, слоняясь по комнатам в удобной домашней одежде и абсолютно ничего не делая. А мы с Джастином еще ни разу не проводили целый день вместе после Сент-Томаса».

Сирена вспомнила о серьгах, которые он ей подарил. Сегодня вечером она наденет их, а сейчас открыла верхний ящик комода и достала коробочку. Они были ей очень дороги еще и потому, что Джастин купил их еще до того, как они стали любовниками.

«Какой же он странный человек, — думала Сирена. — Может быть таким жестким и закрытым, а может и нежным, и внимательным, способным на удивительно приятные поступки: фиалки в номере в день моего приезда, шампанское на завтрак. Но под этими милыми мелочами скрывалась хорошо замаскированная тень мужской силы и целеустремленности». Все это восхищало и будоражило Сирену.

«Насколько ты умна?» Сирена расхохоталась, вспомнив вопрос Джастина. «Достаточно умна, чтобы понять, как сильно мне повезло, — безмолвно ответила она, порылась в комоде, извлекла монетку в двадцать пять центов с двумя орлами, которую обнаружила, пока Джастин был в Вегасе. Сирена с улыбкой рассмотрела ее, а затем спрятала в карман джинсов. — И достаточно умна, чтобы спрятать туза в рукаве», — добавила она, сверкнув озорными глазами.

Сирена посмотрела на свое отражение в зеркале и ошеломленно застыла, а улыбка медленно погасла. Волосы высохли и превратились в перепутанную копну, небрежными космами обрамлявшую ее лицо. «Какое безобразие, — подумала Сирена и схватила расческу. — Нет, это непременно нужно исправить, прежде чем позвонить в обслуживание номеров. Пускай Джастин подождет свой ланч, так отплачу ему за причиненное неудобство». Раздирая спутанные волосы расческой, она наклонилась и свесила их вперед.

— Ай! Одну минуту! — крикнула она, услышав тихий и быстрый стук в дверь. «Наверное, Алан или Кейн, у которых ничего не вышло с Линой Максвелл», — с усмешкой подумала она и направилась к двери, продолжая расчесывать волосы на ходу. — Только не думайте, что я стану вам помогать… ой!

— Уборка. — Худенький мальчик лет двадцати застыл на пороге и застенчиво улыбнулся ей.

«Джастин, должно быть, прислал убрать в номере перед ланчем, — решила Сирена. — Типично для него. Мог бы позвонить и предупредить меня».

— Прийти позже, мэм?

— О нет, простите. Я просто задумалась о своем. — Сирена улыбнулась ему и распахнула дверь шире, чтобы в комнату вкатилась тележка. — Вы новенький, не так ли?

— Да, мэм, это мой первый рабочий день.

Так вот чем объяснялось бросавшееся в глаза волнение этого мальчика, и улыбка Сирены потеплела.

— Просто успокойся и не торопясь делай свою работу, я не буду тебе мешать, — посоветовала она и, взмахнув расческой, отвернулась. — Начни с кухни, пока я… — И тут Сирена вдруг почувствовала, как ей чем-то зажали рот и нос. Скорее удивившись, чем испугавшись, она схватила его за руку, хотела закричать, но от резкого и тошнотворно-сладковатого запаха все поплыло перед глазами. Она узнала этот запах и начала отчаянно бороться, чувствуя, как плотная пелена окутывает все вокруг.

О боже, нет! Она тяжело уронила руки, расческа выскользнула из ее ослабевших пальцев. Джастин…

— Портье нашел его на стойке, — сообщил Джастин лейтенанту Реники.

— Судя по всему, служащие не видели, кто оставил письмо. Это произошло во время выписки нескольких постояльцев из отеля, и персонал был занят.

— Понятно, что ж, этот парень не дурак. — Лейтенант осторожно взял за уголок листок белой почтовой бумаги и положил в пластиковый пакет. — Полагаю, я должен передать улику в полицейское управление, а пока оставлю в отеле нескольких полицейских.

— У меня есть своя охрана, которая держит под наблюдением все общественные места.

Лейтенант Реники понимающе приподнял свои густые седеющие брови. «Ему не нравится иметь дело со мной», — подумал он. О, такого голыми руками не возьмешь! Кто знает, что скрывается под его невозмутимой внешностью.

— У вас есть враги, мистер Блэйд?

Джастин спокойно взглянул на него:

— Очевидно, да.

— Вы подозреваете кого-то конкретно?

— Нет.

— Это первая угроза, которую вы получили после возвращения из Невады?

— Да.

Лейтенант Реники подавил вздох. Люди вроде Блэйда заставляли его чувствовать себя дантистом, который безуспешно пытается выдрать зуб у пациента.

— Принимали кого-нибудь на работу в последнее время? Или, может быть, увольняли?

Вместо ответа, Джастин включил переговорное устройство:

— Кейт, проверьте данные по персоналу. Посмотрите, кого мы приняли на работу, а кого уволили за последние два месяца. А затем затребуйте данные по другим отелям.

— Все-таки великая вещь — компьютеры, — заметил лейтенант, когда Джастин повесил трубку. — Моего сына-подростка за уши от компьютера не оттянешь. — Не дождавшись ответа, он пожал круглыми плечами. — Я лично проверю вашу охрану. Если он собирается заложить бомбу, то ему сначала надо проникнуть внутрь.

— Он может проникнуть, — напомнил ему Джастин, — если зарегистрируется в отеле в качестве постояльца.

— Точно. — Лейтенант Реники наблюдал, как дым от сигары рассеивается в воздухе. — Вы можете закрыть отель.

В ответ Джастин едва заметно прищурился:

— Нет.

— Это всего лишь предложение. — Лейтенант Реники выбрался из кресла. — Мои люди будут предельно осторожны, мистер Блэйд, но нам придется произвести обычный обыск. Я свяжусь с вами, как только опрошу всех портье.

— Благодарю вас, лейтенант. — Джастин дождался, когда дверь за ним закроется, а затем с силой вдавил сигару в пепельницу, разломав ее на две половинки. Если раньше его не покидало ощущение, что кто-то осторожно крадется за ним, то теперь ему казалось: негодяй дышит ему в затылок. Он уже здесь, если не в отеле, то где-то совсем близко. Затаился и ждет. Сирена непременно отправится домой в Хайаниспорт, даже если Джастину придется связать ее и силой запихнуть в самолет.

Некоторое время он сидел неподвижно, пока не почувствовал, что немного успокоился. Он не собирался набрасываться на Сирену с криками и угрозами. Добиться ее отъезда можно было только убеждением — в ее присутствии он не сможет вести себя разумно. Если она уедет, то следует постараться выяснить, кто его преследует и зачем. Джастин снова нажал на кнопку внутренней связи.

— Кейт, я буду наверху. Переводите все звонки в мой номер. — Он поднялся из-за стола и направился к лифту. «Надо по пути в номер придумать, как сказать Сирене, что ей и ее братьям следует покинуть отель», — решил он.

В гостиной Джастин бросил взгляд в сторону венецианского окна, думая, что она уже сидит там и наслаждается ланчем. Там ее не было. Джастин этому почти не удивился, ведь с момента его ухода прошло уже больше часа. Возможно, она опять заснула, тогда он заглянул в спальню. Смятая постель на этот раз не вызвала у него ни тени желания, а лишь появилась легкая тревога. Джастин позвал ее по имени и бросился к ванной.

В воздухе витал едва заметный аромат ее кожи. Этот знакомый запах наполнял пустоту комнаты и лишь больше усилил тревогу Джастина. «Не будь идиотом! — приказал он себе. — Она ведь не привязана к этому номеру, могла уйти по множеству причин, но ведь ждала меня, наверняка звонила в офис. А откуда мне это известно?» Уже в гостиной Джастин напомнил себе, что они не так давно живут вместе, чтобы как следует изучить привычки друг друга. А вдруг побежала в бутик за платьем?

Тут Джастин заметил на ковре небольшую расческу с цветными вставками из эмали. Внезапно все мысли исчезли, и, застыв на месте, он некоторое время не сводил глаз с расчески. Наконец он встряхнулся и поднял предмет. «Не стоит паниковать, она появится с минуты на минуту. Это так похоже на нее: разбрасывать свои вещи по всему номеру. Мало того, что это небрежно, — безжалостно подумал он, — но еще и легкомысленно». Схватив трубку, он набрал номер мобильного телефона Сирены.

В ожидании ответа он вертел в руке расческу. Ее расшитый бисером жакет лежал на спинке дивана. Джастин помнил, как прошлым вечером стягивал с нее этот жакет. А утром она подобрала его и положила на спинку дивана. Так почему же тогда она оставила расческу валяться на полу?

Телефон Сирены не отвечал. Джастин почувствовал, как нарастает неприятное напряжение внутри живота. Он изо всех сил сжал ручку расчески, едва не раздавил ее. А затем набрал номер Кейна. Взглянув на часы, он заметил, что прошло уже полтора часа с того момента, как он оставил Сирену в номере.

— Кейн Мак-Грегор.

— Это Джастин. Сирена с тобой?

— Нет, мы с Аланом были…

— Ты ее видел?

— Только утром. — Впервые за десять лет, которые Кейн был знаком с Джастином, он вдруг услышал панику в этом всегда сдержанном голосе, по его спине пробежал холодок. — А что?

Джастин почувствовал, как у него перехватило дыхание, уставился на расческу и сдавленно выговорил:

— Она исчезла.

Кейн почувствовал, как его ладонь, сжимавшая телефон, внезапно вспотела.

— Ты где?

— Мы сейчас придем.

Через несколько минут Джастин распахнул дверь, чтобы впустить братьев Сирены.

— Может, она куда-нибудь пошла? — сразу же выпалил Кейн. — Ты узнавал, брала ли она свою машину?

Кляня себя, Джастин снова схватил телефонную трубку:

— Это Блэйд. Мисс Мак-Грегор брала свою машину? — С мрачным видом он нетерпеливо дожидался ответа.

Кейн бродил по комнате, Алан же не сводил с него глаз. Наконец получили ответ из гаража:

— Ее машина на месте.

— Она могла пойти на пляж, — предположил Алан.

— Мы договорились, что она будет ждать меня здесь, — тихим голосом откликнулся Джастин. — Она собиралась заказать ланч, но я проверял, она не звонила в обслуживание номеров. А это я нашел на полу около двери.

Алан взял у Джастина расческу. Он помнил, как подарил Сирене на день рождения в ее шестнадцать лет старинный несессер с предметами туалета. Этими вещами Сирена очень дорожила.

— Вы спорили?

Джастин резко обернулся к Кейну, теряя самообладание, и тот быстро сказал:

— Джастин! У Рены взрывной характер. Если она действительно разозлилась, то могла выскочить из отеля, не сказав никому ни слова, стала бы бродить по пляжу до тех пор, пока не выпустила бы пар.

— Нет, мы не спорили, только занимались любовью, — натянуто ответил Джастин, засунул руки в карманы и стиснул кулаки. — Мне позвонили из офиса. Кто-то оставил для меня конверт на стойке портье. Это оказалась очередная угроза.

Алан осторожно положил расческу Сирены на стол и, как только рассерженные зеленые глаза встретились с его взглядом, твердо произнес:

— Джастин, вызывай полицию!

И словно поставив второй восклицательный знак в конце его фразы, тишину комнаты прорезал телефонный звонок. Джастин схватил трубку и закричал:

— Сирена!

— Уже ищешь ее? — раздался в трубке приглушенный голос, и невозможно было понять, кто звонит, мужчина или женщина. — Твоя скво у меня, Блэйд. — Тихий щелчок, и связь оборвалась.

Долгих десять секунд Джастин стоял словно громом пораженный, во рту появился противный медный привкус, и он понял: это страх.

— Она у него, — услышал он издалека чей-то голос, а затем догадался, что сам произнес эти слова. Не в силах сдержать слепой ярости, Джастин схватил телефон и изо всех сил швырнул его о стену. — Сукин сын похитил ее!

Лейтенант Реники окинул взглядом гостиную Джастина и подумал, что она гораздо уютнее, чем он ожидал. Ему казалось: человек, с которым он встретился в офисе, предпочитает более сдержанные цвета и прямые линии. Его взгляд упал на обломки телефона, валявшиеся у восточной стены. «Что ж, в тихом омуте черти водятся», — заключил он.

Высокий светловолосый мужчина у окна оказался Кейном Мак-Грегором, преуспевающим молодым юристом. В данный момент занимал довольно высокий пост в прокуратуре штата Массачусетс. Мрачный человек в кресле, внимательно разглядывавший расческу, был Аланом Мак-Грегором, сенатором, с широкими взглядами на политику и острым языком. Лейтенант снова перевел взгляд на Джастина и предложил:

— Еще раз расскажите все по порядку.

Джастин смерил лейтенанта Реники взглядом, полным сдерживаемой ярости и ледяного холода.

— Я спустился в офис взглянуть на конверт, который кто-то оставил для меня на стойке портье. Сирена осталась здесь, было как раз за полдень. Мы договорились встретиться в номере через час и перекусить. Я немного опоздал, когда вошел, то ее в номере не оказалось. Я разволновался, а когда нашел на полу ее расческу, начал звонить ей на мобильный телефон. Она не ответила, и я сообщил ее братьям. А через пятнадцать минут позвонил тот человек.

— Да, очевидно, это и был похититель, — заметил Реники, не понимая, нравится ли ему или, наоборот, раздражает сдержанный и точный рассказ Джастина. — Вы не сказали о сути разговора с ним.

Джастин смерил лейтенанта долгим и мрачным взглядом:

— Он сказал, что моя женщина у него.

Не в силах больше сдержать эмоции, Кейн резко отвернулся от окна:

— Черт подери, это нас ни к чему не приведет! Почему вы ее не ищете?

Лейтенант Реники взглянул на него усталыми, полными терпения глазами:

— Мы как раз этим и занимаемся, мистер Мак-Грегор.

— Он наверняка позвонит еще раз. Похититель должен знать: Джастин и наша семья в состоянии собрать любую сумму, лишь бы вернуть Рену, — тихо заметил Алан, оторвал взгляд от расчески и взглянул на Джастина. — Но только если его действительно интересуют деньги.

— Пока мы будем исходить из этого предположения, сенатор, — заявил лейтенант Реники с самым серьезным видом. — С вашего разрешения, мистер Блэйд, мы поставим прослушивающее устройство на ваш телефон.

— Делайте все, что считаете нужным.

Кейн впервые с момента телефонного звонка взглянул на Джастина:

— Где бренди?

— Что?

— Тебе надо выпить. — И затем Кейн тихо выругался, когда Джастин в ответ покачал головой. — А я выпью, прежде чем позвонить родителям.

Джастин с новой силой ощутил сильную боль в животе и махнул рукой:

— В том шкафу.

В этот момент в другом конце номера раздался резкий телефонный звонок. Не дожидаясь указаний от лейтенанта Реники, Джастин бросился на кухню, чтобы ответить.

— Блэйд слушает. — Закрыв глаза, он поборол разочарование и протянул трубку лейтенанту: — Это вас.

Джастин вернулся в гостиную и увидел, что Алан и Кейн посреди комнаты о чем-то тихо совещаются.

— Алан собирается сам позвонить родителям, — сообщил Кейн. — У него лучше получится все им объяснить. И они наверняка захотят приехать.

Джастин изо всех сил старался не выдать паники и невыносимой тоски.

— Конечно.

Лейтенант Реники появился на пороге комнаты, трое мужчин сразу обернулись к нему, и он сообщил:

— Мои люди нашли в гараже брошенную тележку горничной. В лаборатории еще раз проверят, в тележке оказалась тряпка, пропитанная чем-то, похоже, эфиром. Судя по всему, именно так ему удалось вывезти ее из отеля. — Лейтенант Реники заметил, как побелели костяшки пальцев Кейна, сжимавшие стакан, как вспыхнул гнев в глазах Алана. Но лицо Джастина оставалось абсолютно непроницаемым. — У нас есть ваше описание мисс Мак-Грегор, мистер Блэйд, но нужна фотография.

Джастин почувствовал, как острая боль железной рукой сдавила горло.

— У меня нет фотографии.

— У меня есть. — Выйдя из оцепенения, Алан потянулся за бумажником.

— Мы должны отследить, откуда он звонит, мистер Блэйд, — продолжал лейтенант Реники, взглянув на фото, протянутое ему Аланом. — Мы будем записывать все разговоры с ним. Чем дольше продлится разговор, тем лучше. Если он начнет выдвигать требования, настаивайте на разговоре с мисс Мак-Грегор, прежде чем на что-то соглашаться. Мы должны выяснить, на самом ли деле она с ним. И жива ли она.

— А если он откажется? — резко спросил Джастин.

— Тогда вы откажетесь выполнять его условия.

Джастин усилием воли заставил себя сесть, не мог больше стоять неподвижно, ему требовалось движение, но он понимал: стоит только ему начать ходить, как он потеряет самообладание.

— Нет, — не повышая голоса, ответил он.

— Джастин, — встрял в разговор Алан, опередив Реники, — лейтенант прав. Мы должны быть уверены, что Рена с ним и он не причинил ей вреда. — «Это Рена, — с содроганием думал он, а внешне изо всех сил старался говорить спокойно. — Наша Рена». — Если ты доведешь до его сведения, что не будет никакого выкупа, пока ты не услышишь ее голос, он даст ей трубку.

«Настало время платить по счетам» — эти слова молнией вспыхнули в мозгу Джастина, в отчаянии он подумал: «Только не Сирена! Господи, только не Сирена!»

— И после того, как я поговорю с ней, — начал Джастин, — то соглашусь на все его требования и условия, не стану торговаться и тянуть время.

— Это ваши деньги, мистер Блэйд. — Лейтенант слегка улыбнулся. — Советую вам очень внимательно прислушаться к его голосу в следующем разговоре. Скорее всего, он постарается изменить голос, но вы могли бы узнать манеру излагать мысли, интонацию.

В этот момент кто-то быстро постучал в дверь, и лейтенант отправился открыть ее. Пока он тихо переговаривался с одним из своих людей, Кейн снова предложил Джастину бренди. И Джастин снова покачал головой.

— Они его поймают, — сказал Кейн, просто хотел услышать, как звучат эти слова.

Джастин медленно поднял глаза и тихо зловеще откликнулся:

— И когда они это сделают, я его убью.

Сирена чувствовала себя слабой, больной и со стонами медленно приходила в себя. «Неужели я так долго спала?» — подумала она. Значит, пропустит занятия, если… нет, нет, она пропустит свою смену в казино, и Дейл… Джастин… нет, Джастин должен прийти на ланч, а она даже не успела позвонить в обслуживание номеров.

Она попыталась встать, но глаза отказывались открываться, а к горлу подкатывала легкая тошнота. «Я заболела», — смутно подумала она. Но она никогда не болела. Дверь, вдруг вспомнила она. Кто-то стоял за дверью. Снова подкатила тошнота, а с ней и страх. Собрав остатки сил, Сирена открыла глаза.

Комната была тесной и мрачной. Единственное окно оказалось зашторено. У стены стоял дешевый комод из клена, с зеркалом, покрытым пылью, и маленькое кресло-качалка с прямой спинкой. В комнате не было светильников, лишь лампочка на потолке. Свет не горел, но сквозь неплотную штору пробивались слабые солнечные лучи, и Сирена поняла: сейчас все еще день, хотя ее чувство времени было так искажено, что Сирена не представляла, какой именно день.

Когда-то стены этой комнаты имели ярко-желтый цвет, но краска со временем выцвела, и теперь стены больше напоминали страницы очень старой книги. Сирена лежала посреди двуспальной кровати на потертом бархатном покрывале. Когда она попыталась шевельнуть правой рукой, то обнаружила наручники, ими ее приковали к металлическому изголовью кровати. И вот тогда на смену головокружению пришел ледяной ужас.

Мальчишка-уборщик, вспомнила она. Эфир. О боже, как она могла быть такой глупой! Джастин предупреждал ее… Джастин, снова подумала она, закусив нижнюю губу, должно быть, сейчас не находит себе места от беспокойства. Ищет ли ее? Позвонил ли в полицию? А возможно, подумал, что она просто отлучилась по делам.

Надо выбираться отсюда, отчаянно убедила себя Сирена и подползла поближе к изголовью, чтобы попробовать освободиться от наручников. Наверняка этот мальчишка имел отношение к бомбе, заложенной в отеле в Вегасе. Но это казалось невероятным — он же еще ребенок. И все же этот парень достаточно взрослый, чтобы организовать похищение, мрачно напомнила она себе. Девушка принялась дергать металлический браслет наручников, но тщетно, а услышав приближающиеся шаги, замерла в ожидании…

«Я все идеально спланировал, — подумал Терри, повесив трубку, — выкрасть женщину прямо из-под носа Блэйда очень рискованно, но это того стоило. Это гораздо лучше, чем бомба. Жаль, дал слишком много времени, и они нашли бомбу, но лишь потому, что я никому не хотел причинить вред. Только Блэйду. На этот раз все сложилось идеально.

А она красива, — отметил он, барабаня пальцами по столу. — Блэйд не пожалеет денег, чтобы вернуть ее. Но прежде ему придется помучиться. Я должен это увидеть».

Чтобы справиться с напряжением, он напомнил себе, как ловко все устроил. Пока Джастин оставался в Вегасе, Терри отправился в Атлантик-Сити. Он досадовал на себя, что сразу не выбрал отель на Восточном побережье. Но все сложилось как нельзя лучше.

В казино он сразу же обратил внимание на Сирену, а затем узнал, что она партнер Джастина по бизнесу. А вскоре ему без труда удалось выяснить: она для него гораздо больше, чем деловой партнер.

Тогда Терри придумал план. Сначала ему было страшно. Похитить женщину из отеля было гораздо сложнее, чем пронести внутрь небольшую бомбу. Однако он наблюдал и ждал удобного момента. Терри заметил: никто не обращает внимания на людей в простой белой униформе уборщиков. Через пару дней наблюдений за Сиреной он выяснил — существует отдельный выход из офиса, в жилые помещения попадают, скорее всего, на лифте. Именно так живут эти богатенькие. Он терпеливо ждал, проводя большую часть времени около автоматов с фишками.

Когда Терри увидел, что Джастин вернулся в офис, он понял: настало время действий. Украсть форму оказалось так же легко, как подложить письмо. Никто не обратил внимания на безобидного юношу в простой одежде. Как только он увидел, что портье понес конверт в офис, начал воплощать свой план. Он приложил немало усилий, чтобы не торопиться, и сказал себе: надо дать Блэйду целых десять минут, чтобы спуститься вниз. На третьем этаже он переоделся в кладовке, а затем незаметно стащил одну тележку из коридора.

Терри вспомнил, как ужасно билось его сердце, когда он вкатил тележку в служебный лифт. Он боялся, что Сирены не окажется в номере, что она спустилась вниз вместе с Джастином, и тогда все придется начинать заново. Когда девушка распахнула дверь и улыбнулась, у него едва не сдали нервы. Но затем Терри вспомнил о Блэйде. А дальше все пошло как по маслу.

Ему понадобилось всего пять минут, чтобы завернуть ее бесчувственное тело в простыню и докатить тележку до гаража, где оставил машину. Он положил Сирену на заднее сиденье, прикрыл одеялом и просто выехал из отеля. Но она слишком долго не приходила в себя. Возможно, он переборщил с эфиром или… но тут Терри услышал ее стон, встал и налил ей чаю.

Когда он распахнул дверь, Сирена сидела, прислонившись к изголовью кровати, и внимательно смотрела на него. Но на ее лице не читался страх, на который он рассчитывал. Терри решил: возможно, она в шоке, хотя в любой момент может поднять крик.

— Если начнешь кричать, — тихо предупредил он, — мне придется заткнуть тебе рот кляпом. А я очень не хочу этого делать.

Сирена заметила: его рука с чашкой заметно дрожала. «Нервный похититель, — подумала она быстро, — а ведь мог оказаться куда более опасный маньяк, такой спокойный». Она подавила желание завопить во всю мочь.

— Я не буду кричать.

— Я принес тебе чай. — Он приблизился к ней. — Тебя, наверное, еще подташнивает.

«Он подкрадывался ко мне, — подумала Сирена, — как подкрадываются к загнанному в угол зверю, наверное, думает, что я напугана до смерти. Его предположение недалеко от истины, но надо со стороны казаться слабой и испуганной. Мне необходимо собраться с силами, но ему об этом знать не обязательно. А для начала следует узнать, где он прячет ключи от наручников».

— Да. Прошу тебя… — ее голос сделался дрожащим, — можно мне в ванную?

— Хорошо, я не собираюсь причинять тебе вред, — успокаивающе произнес он, отставил чашку с чаем и подошел к ней. Он достал ключ из кармана джинсов, открыл замок наручника и с силой сжал ее запястье. — Но если ты попытаешься сбежать или начнешь кричать, мне придется тебе помешать. Ты поняла?

Сирена кивнула. Парень был гораздо сильнее, чем казался. Он молча проводил ее до маленькой ванной.

— Я подожду за дверью, — предупредил он. — Будь умницей, и с тобой ничего не случится.

Кивнув, Сирена вошла внутрь. Она тут же принялась искать пути к спасению, но ее постигло разочарование. Здесь не было окна. Хоть какое-нибудь оружие! Быстро оглядевшись, она обнаружила лишь перекладину для полотенец, которую невозможно оторвать от стены. Она закусила губу, чувствуя подступающий страх и ощущение полной беспомощности. Она должна найти выход. Она непременно найдет выход.

Девушка плеснула холодной водой на лицо: надо оставаться спокойной и бдительной. Нельзя недооценивать человека за дверью. Он опасен потому, что боялся не меньше, чем она. Значит, стоит опасаться его еще больше. Лучше всего сейчас съежиться и тихо плакать, чтобы он не догадался о ее наблюдениях за ним и ожиданиях удобного момента для побега. Но сначала необходимо выяснить, чего он хочет.

Сирена открыла дверь и позволила ему сковать свои запястья.

— Прошу, скажи, что ты собираешься делать?

— Я не причиню тебе вред, — откликнулся Терри, толкнув ее на кровать. — Я верну тебя обратно, когда он заплатит.

— Кто?

Она увидела ярость в его глазах.

— Блэйд!

— У моего отца гораздо больше денег, — быстро начала она. — Он…

— Мне не нужны деньги твоего отца!

От его гневного крика Сирену начала бить вполне настоящая дрожь.

— Это дело Блэйда, он будет платить. Я из него всю кровь выпью!

— Это ты… ты заложил бомбу в Вегасе?

Терри протянул ей чай. Сирене захотелось швырнуть чашку ему в лицо, но она передумала. Если чай горячий, он, скорее всего, отскочит назад, тогда она не сможет достать ключ.

— Да.

Она смотрела на него. Его лицо покрывали красные пятна, а от его взгляда у нее внутри все сжалось.

— Почему?

— Он убил моего отца, — ответил Терри, а затем быстро вышел из комнаты.

«Почему он не звонит?» — нервничал Джастин, допивая очередную чашку кофе. Если только негодяй с ней что-нибудь сделал… Джастин опустил глаза и заметил: случайно отломил ручку у чашки. Он поставил чашку на стол и достал сигару. Рядом с ним в маленькой столовой двое полицейских играли в карты. Кейн мерил шагами комнату, а Алан отправился в аэропорт — встречать родителей. В гостиной установили записывающее оборудование. Теперь оставалось только ждать.

На небе сгущались тучи, собирался дождь. В комнате стало совсем темно. «Господи, где же она? Зачем я оставил ее одну? — Джастину отчаянно хотелось закрыть лицо ладонями, руки чесались что-нибудь разбить, разорвать в клочья, но он сидел абсолютно неподвижно и смотрел на стену. — И с чего я взял, что здесь она будет в безопасности? Я мог заставить ее уехать, если бы так отчаянно не желал, чтобы она оставалась рядом. Надо было заставить ее уехать. Если с ней что-нибудь случится…»

Джастин отогнал от себя эту мысль. Необходимо сохранять самообладание, не обвинять себя, а искать выход. Единственными звуками, наполнявшими комнату, были обрывки тихого разговора полицейских и шипение зажигалки Кейна, прикуривавшего очередную сигарету. Джастин подумал, что, если телефон вот-вот не зазвонит, он сойдет с ума.

Наконец раздался звонок, Джастин бросился к телефону.

— Постарайтесь растянуть разговор, насколько возможно, — коротко приказал один из полицейских. — И скажите, что сначала хотите услышать ее голос.

Не слушая наставлений, Джастин схватил трубку. Тут же включилось записывающее устройство.

— Блэйд слушает.

— Хочешь получить назад свою скво, Блэйд?

«Молодой голос, — пронеслось в голове Джастина, — и очень напуганный. Тот же голос, что и на полицейских записях в Лас-Вегасе».

— Сколько?

— Два миллиона наличными. Мелкими купюрами. Я дам знать, когда и где.

— Где Сирена? Дай мне поговорить с Сиреной.

— Забудь об этом.

— Откуда мне знать, что она у тебя? — потребовал ответа Джастин. — Откуда мне знать, что она… — он заставил себя договорить, — все еще жива.

— Я подумаю об этом.

И разговор оборвался.

Сирена съежилась под одеялом. Ей было холодно. Она мерзла не из-за тонкого свитера и босых ног, холод сковал ее изнутри. Не холодно, а страшно, тут же жестко поправила она себя. «Он убил моего отца». Девушка снова и снова прокручивала в голове произнесенную им фразу. Неужели это сын того человека, который напал на Джастина много лет назад? В то время он был еще совсем маленьким. Если парень хранил в себе ненависть все эти годы, то дело плохо… Сирена задрожала и натянула одеяло на плечи.

Ей следовало больше доверять интуиции Джастина, ведь он чувствовал: кто-то преследует его по личным мотивам.

«Насколько далеко похититель готов зайти ради мести? — спросила она себя и тут же приказала: — Будь объективна. Все происходит по-настоящему». Она видела его лицо. Разве он позволит ей просто уйти, когда она может опознать его? И все же он не походил на безжалостного убийцу. Этот человек заложил бомбу в переполненном людьми отеле, это его не остановило. О боже, ей надо поскорее выбираться отсюда!

Закрыв глаза, Сирена напряженно прислушивалась. Вокруг стояла тишина, снаружи не доносился привычный шум машин. Ей показалось, однако она не была уверена, что слышит гул океана. Возможно, это всего лишь ветер. Как далеко отсюда до города? Если швырнуть в окно чашку и закричать во весь голос, услышит ли ее кто-нибудь? Пока она взвешивала свои шансы, в комнату вошел Терри.

— Я принес тебе сэндвич.

На этот раз он выглядел более взволнованным или, как ей показалось, радостно-возбужденным. «Самое время попробовать разговорить его», — подумала она.

— Пожалуйста, не оставляй меня одну. — Сирена вцепилась в его руку и с мольбой заглянула в глаза.

— Тебе станет легче, когда поешь, — пробормотал он и сунул сэндвич ей под нос. — Не надо бояться. Я же сказал, не причиню тебе вреда, если ты будешь вести себя тихо.

— Я же видела тебя, — сказала она, воспользовавшись шансом. — Неужели ты отпустишь меня после этого?

— У меня есть план. — Он принялся беспокойно мерить шагами тесную комнату.

«А он не такой уж крупный, да и не очень-то сильный, — подумала она. — Если бы я освободилась от наручников, то у меня появился бы шанс».

— Когда они узнают, где ты, я уже скроюсь. — Он с мрачным удовольствием подумал о Швейцарии. — Они не найдут. У меня будет два миллиона долларов, чтобы отлично спрятаться.

— Два миллиона, — прошептала она. — Откуда ты знаешь, что Джастин заплатит?

Терри обернулся к ней и расхохотался. Она побледнела, и ее глаза расширились от ужаса, спутанные волосы рассыпались по плечам.

— Он заплатит, еще будет умолять меня об этом.

— Ты сказал, что он убил твоего отца.

— Убил.

— Но его оправдали. Джастин рассказал мне…

Слова застряли у нее в горле, когда Терри резко обернулся к ней и завопил:

— Он убил моего отца, а они оправдали его! Выпустили из тюрьмы, пожалели! В этом была замешана политика, так рассказывала мне моя мать. Отпустили потому, что он был бедным индейским парнем. Мать сказала, что его адвокат подкупил свидетелей.

«Его мать, — подумала Сирена, — все годы отравляла его мысли такими разговорами. Теперь мне понадобится больше усилий, чтобы все изменить. Разве мать рассказала ему о шраме на боку Джастина? Рассказала ли, что его отец был пьян и его смерть наступила от удара своего же ножа?» Сирена разглядывала бешеное лицо парня и его горящие от ненависти глаза.

— Мне жаль, — слабым голосом произнесла она. — Мне так жаль!

— А теперь он расплачивается, — сказал Терри, отбросив упавшую на глаза непослушную прядь волос, и удивленно рассмеялся. — Кто бы мог подумать, что я заставлю Блэйда пресмыкаться передо мной из-за женщины? Жаль, я не смогу тебя оставить у себя больше чем на два дня.

— Как тебя зовут?

— Терри, — коротко ответил он.

Сирена попыталась выпрямиться.

— Терри, ты ведь догадываешься, Джастин уже вызвал полицию. Меня будут искать.

— Они тебя не найдут, — с уверенностью произнес он. — Я ведь не вчера разработал план. Я внес задаток за этот дом еще тогда, когда Блэйд открыл отель. Я предполагал надавить на него еще раз, после того как он расплатится за Вегас. — Он махнул рукой с таким видом, будто дело в Вегасе не имело для него большого значения. — Пожилая пара, у которой я снял эту лачугу, сейчас во Флориде. Они никогда меня не видели, я им прислал только чек.

— Терри…

— Послушай, с тобой ничего не случится. Просто поешь и отдохни. Через десять часов после того, как Блэйд передаст деньги, я позвоню и сообщу им, где ты находишься. — Он быстро вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь прежде, чем она успела еще что-то сказать.

— Разве они ищут ее? — возмутился Даниэль, широкими шагами меряя гостиную, и махнул рукой в сторону двух полицейских. — Только взгляните на этих двоих: играют в карты, в то время как моя малышка в руках какого-то маньяка.

— Они делают все возможное, — тихо сказал Алан. — В телефон установили прослушивающее устройство, просто последний разговор оказался недолгим, вот и не смогли засечь его. Сейчас идет проверка всех отпечатков, оставленных на тележке.

Чтобы скрыть нарастающую панику, Даниэль дал волю гневу и набросился на сына:

— И что это за место такое, куда этот проходимец мог незаметно увезти мою дочь, запихнув ее в корзину?

Анна мягко обратилась к мужу:

— Даниэль. — Она успела произнести только его имя, но, увидев боль в ее глазах, он что-то буркнул и быстро отошел к окну. Тогда Анна обернулась к Джастину: — Джастин…

Но тот лишь покачал головой и встал. Впервые за шесть часов, наполненных страхом, он почувствовал — вот-вот потеряет самообладание. Не говоря ни слова, он ушел в спальню и закрыл за собой дверь.

Халат Сирены висел на стуле. Джастин мог зарыться в него лицом и почувствовать ее запах. Он стиснул кулаки и отвернулся. Коробочка с подаренными серьгами стояла открытой на комоде. Джастин вспомнил, как они выглядели на ней прошлой ночью — сверкающие, переливающиеся яркими огоньками в полумраке комнаты, когда она опустилась на колени посреди кровати и протянула к нему руки.

Страх и гнев снова охватили его с прежней силой, и его кожа вдруг стала влажной и липкой. Тишина комнаты с невероятной силой давила на него, ее нарушал лишь громкий шум дождя за окном. А еще несколько часов назад Сирена наполняла эту комнату жизнью, смехом и страстью. А потом он оставил ее, не сказал, что любит, и не поцеловал на прощание. Он ушел с мыслями лишь о своих делах. Оставил ее одну…

— О боже! — Джастин ладонями закрыл лицо.

Тут раздался осторожный стук в дверь. Джастин уронил руки и постарался справиться с приступом отчаяния. Даниэль быстро вошел в комнату, не дожидаясь ответа.

— Джастин! — Он закрыл за собой дверь и стоял посреди комнаты, такой огромный и, впервые за время их знакомства с Джастином, такой беспомощный. — Прости меня за резкость.

Джастин встретился с ним взглядом, и его руки снова сжались в кулаки.

— Ты был прав. Если бы я не повел себя так легкомысленно…

Даниэль подошел и схватил его за руки:

— Никто не виноват. Ему нужна была Рена, и он нашел способ ее заполучить. Мне страшно. До сегодняшнего дня я пережил такой чудовищный страх всего лишь однажды. Тогда Кейну взбрело в голову исследовать крышу, и мы обнаружили его болтающимся на карнизе третьего этажа. — Его голос задрожал, и Даниэль еще сильнее стиснул руки Джастина и отвернулся. — Я не знаю, где она, и не могу подставить ей лестницу.

— Даниэль, я люблю ее.

Глубоко вздохнув, Даниэль обернулся к нему:

— Я это вижу.

— Сделаю все, что этот негодяй потребует.

Кивнув, Даниэль протянул ему руку:

— Пойдем, семья должна быть вместе.

Глава 12

Кажется, она задремала, потому что в комнате совсем стемнело. Терри вдруг резко встряхнул ее за плечо.

— Ты должна поговорить по телефону, — сообщил он, а затем включил верхнее освещение.

Сирена прикрыла глаза рукой, ослепленная ярким светом, когда глаза снова стали видеть, спросила:

— С кем?

— Он уже достаточно помучился, — со злостью выговорил Терри, сунул ей в руки телефон и заставил посмотреть на него. — Уже второй час ночи. Слушай! Ты скажешь ему, что с тобой полный порядок, и все. Не вздумай больше ничего сообщать ему. Когда он ответит, скажи, что все будет хорошо, если он согласится заплатить. Поняла?

Сирена кивнула, а он стал набирать номер.

Джастин схватил трубку после первого гудка. Чашка остывшего кофе опрокинулась на стол, и жидкость пролилась на ковер.

— Блэйд слушает.

От звуков его голоса Сирена зажмурилась:

— Джастин! Это я.

— Сирена! Как ты? Он ничего тебе не сделал?

Шел дождь, ей было так холодно и страшно, с глубоким вздохом она посмотрела в глаза Терри и произнесла:

— Со мной все в порядке, Джастин. Никаких шрамов, нет никаких шрамов.

— Где ты? — начал он.

Но Терри зажал ей рот и выхватил трубку:

— Если хочешь получить ее назад, готовь деньги. Два миллиона, мелкими купюрами и без пометок. Я дам знать, куда принести деньги. И если не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось, Блэйд, приходи один. — Он повесил трубку, а затем отпустил Сирену.

Голос Джастина в один момент сделал то, что не смогли сделать долгие часы страха и усталости, она потеряла самообладание — задрожала, зарылась лицом в подушку и зарыдала.

— С ней все в порядке. — Джастин с подчеркнутой аккуратностью положил трубку и повторил еще раз: — С ней все в порядке.

— Слава богу! — воскликнула Анна и взяла Джастина за руку. — И что теперь?

— Я подготовлю наличные и отнесу их, куда он скажет.

— Мы сфотографируем купюры, — заявил лейтенант Реники, выбираясь из кресла. — Один из моих людей будет следить за вами, когда вы отправитесь с деньгами в назначенное место.

— Нет.

— Послушайте, мистер Блэйд, — терпеливо начал лейтенант, — у нас нет уверенности, что он отпустит мисс Мак-Грегор после получения денег. Скорее всего, он…

— Нет, — повторил Джастин. — Мы будем играть по моим правилам, лейтенант. Никакой слежки!

Лейтенант глубоко вздохнул:

— Хорошо, тогда мы спрячем жучок в чемодане с деньгами. Это точно приведет нас к ней.

— А если он обнаружит ваш жучок? Нет, я не могу рисковать, — возразил Джастин.

— Вы рискуете, просто так отдавая ему два миллиона долларов, — повысив тон голоса, сказал лейтенант Реники. — Рискуете жизнью мисс Мак-Грегор. — Он обернулся к Анне в надежде найти поддержку у матери. — Мы хотим вернуть вашу дочь живой и здоровой, как и вы. Позвольте вам помочь!

Анна спокойно смотрела на полицейского, но ее рука в ладони Джастина дрожала.

— Я ценю вашу заботу, лейтенант, но, боюсь, Джастин прав.

— Сфотографируйте деньги, — вступил в разговор Кейн. — И выследите его, когда Рена окажется в безопасности. Господи, да я сам хотел бы судить его!

— Тогда вам только остается надеяться, что судить его будут за похищение и вымогательство, а не за убийство, — безжалостно заметил лейтенант Реники. — Он оставит ее в живых до тех пор, пока не получит деньги. А что будет дальше — одному Богу известно. Послушайте, Блэйд, вам не нравится иметь дело с полицией, возможно, потому, что много лет назад у вас у самого были проблемы, но гораздо лучше иметь дело с нами, чем с ним. — Он чувствовал, что его терпение иссякает, и махнул рукой в сторону телефона.

Джастин машинально провел ладонью по ребрам. Да, он не доверял полиции. Воспоминания о бесконечных допросах, в то время как его рана медленно зарубцовывалась, превращаясь в шрам, навсегда врезались в его память. Возможно, он совершает сейчас ошибку. Может, ему следовало…

Внезапно его пальцы сжались, в голове всплыли слова: «Шрамы. Никаких шрамов».

— О боже! — Он взглянул на свою ладонь. — О боже!

— В чем дело? — Анна вцепилась в него.

Он медленно перевел взгляд на нее.

— Призрак, — прошептал он, а затем с плохо скрываемым страхом посмотрел на лейтенанта Реники. — Сирена пыталась передать мне по телефону что-то очень важное. Она сказала: «Никаких шрамов». Человек, которого я убил в Невад