/ / Language: Русский / Genre:foreign_love,love_contemporary, / Series: Темплтоны

Обрести мечту

Нора Робертс

Лора Темплтон выросла в комфорте и благополучии: ее отец – владелец международной сети отелей. Но взрослая жизнь Лоры сложилась неудачно, после измены мужа и развода Лора уже не смотрит на окружающий мир через розовые очки, но она полна решимости строить свою судьбу, не рассчитывая на помощь близких. Всю жизнь Лора играла какую-то роль – дочери, жены, матери, и вот теперь она открыла в себе женщину… Роман также издавался под названиями «Вальс в ритме грозы» и «Найди свою мечту».

Литагент «Зарубежка Эксмо»0b7eb99e-c752-102c-81aa-4a0e69e2345a Обрести мечту Эксмо Москва 2010 978-5-699-41879-4

Нора Робертс

Обрести мечту

Мечтателям посвящается

Пролог

Калифорния, 1888

«Какой длинный путь!» – подумал Фелипе. И дело не только в расстоянии, отделяющем Сан-Диего от скал над заливом Монтерей. Сколько лет пролегло между ними! Сколько долгих лет!

Когда-то он был молод и настолько уверен в своих силах, что мог часами бродить по этим скалам и даже взбираться на них верхом. Он дерзко бросал вызов судьбе, радовался головокружительным высотам, бешеным порывам ветра, грохоту волн. Ему казалось, что весной каменистые утесы расцветали только для него, и он дарил эти цветы Серафине.

Оглядываясь на свою юность, Фелипе отчетливо видел не замутненную годами картину: Серафина смеется и прижимает к груди маленькие невзрачные цветы, словно драгоценные розы из оранжереи.

Теперь его зрение ослабло, силы истощились, но память осталась свежей. Яркие, живые воспоминания в немощном старом теле – вот его наказание! Все радости, что встречались с тех пор в его суровой жизни, всегда были окрашены смехом Серафины, доверием, светящимся в ее темных глазах. Его первой безоглядной любовью…

Он потерял ее сорок лет назад, а вместе с нею и часть себя – самую лучшую часть. Он пошел на войну, чтобы доказать, что он мужчина, но вместо этого доказал, что он трус. Фелипе не сумел выдержать ужасов войны, не смог поднять меч. Он спрятался среди мертвых, а потом малодушно бежал с поля боя.

Но тогда он был так молод, так страстно хотел жить! Разве кто-нибудь бросил бы в него камень? Фелипе пытался оправдать себя, но все-таки не решился вернуться домой.

Он позволил друзьям и родным поверить в свою смерть, смерть воина… даже героя. Стыд и гордость заставили его так поступить. Такая малость – гордость и стыд. Но жизнь соткана из множества мелочей, и он никогда не мог забыть, что этот стыд и эта гордость стоили Серафине жизни.

Обессилев, Фелипе опустился на камень и прислушался: до него долетал рев воды, сражающейся с утесом, пронзительные крики чаек, шелест волнующейся под резкими порывами ветра зимней травы. Дрожа от холода, он закрыл глаза и снова погрузился в воспоминания.

Серафина…

Она навечно останется юной прелестной темноокой девушкой, ей не суждено было состариться, как ему. Она не захотела больше жить и в отчаянии бросилась в море. Она слишком сильно любила его – беспечного юношу, не понимавшего тогда, что ничто не длится вечно.

Поверив в его смерть, Серафина не перенесла этого и умерла сама – разбила свое будущее о скалы.

Фелипе горевал о ней. Только бог знает, как он горевал! Но он не смог последовать за ней в небытие. Он отправился на юг, отказался от своего имени и дома, взял новое имя и построил новый дом.

Фелипе даже нашел новую любовь, хотя, конечно, не такую нежную и трепетную, как его любовь к Серафине. Это было нечто твердое и прочное, построенное на доверии и взаимопонимании.

Он сделал все, что было в его силах. Он прожил достойную жизнь со всеми радостями и горестями, что делают человека человеком. Он любил женщину, растил детей и внуков, сажал сады. Он был удовлетворен тем, что оставляет после себя.

Однако никогда Фелипе не забывал девушку, которую любил. И которая погибла из-за него. Он никогда не мог забыть ту трогательную невинность, с которой она отдавалась ему. Они любили друг друга тайно – оба такие юные, такие неопытные. Они мечтали о совместной жизни, о доме, который построят на ее приданое, о будущих детях…

Но когда пришла война, Серафина спрятала свое приданое – символ девичьих надежд, – чтобы оно не попало в руки американцев, и Фелипе догадывался, где именно. Он ведь прекрасно понимал свою Серафину: ее логику, ее чувства, ее силу и слабости. Однако Фелипе никогда не пытался найти золото и драгоценности, спрятанные Серафиной, хотя знал, что ему предстоит провести остаток жизни в нужде.

Старость, посеребрившая его волосы, ослабившая зрение, угнездившаяся в больном теле, породила новые мечты. Он молился, чтобы сокровище Серафины когда-нибудь было найдено влюбленными. Или мечтателями. Он знал, что Серафина хотела бы этого.

И еще, несмотря на все церковные проповеди, Фелипе отказывался верить в то, что бог осудит несчастную девушку за грех самоубийства. Бог справедлив и возьмет ее в свой райский сад. Она останется такой, какой он покинул ее на этих самых скалах более четырех десятков лет назад. Вечно юной, прекрасной и полной надежд.

Фелипе знал, что никогда больше не вернется сюда. Время его покаяния почти истекло. Он только надеялся, что когда-нибудь снова увидит свою Серафину; она улыбнется ему и простит за глупую юношескую гордыню.

Он поднялся, опираясь на палку, едва удерживаясь на ногах. И навсегда покинул эти скалы.

Буря бушевала над морем, низкие тучи неслись по грозному небу, озаряемому пугающими вспышками света. Но шестнадцатилетней Лоре Темплтон, сидевшей на вершине утеса с двумя лучшими подругами, не было страшно. Она сама была полна внутренней энергии и силы, а летние бури любила больше всего на свете. Молнии не внушали ей суеверного страха, наоборот – успокаивали.

Скоро пойдет дождь, им придется возвращаться в Темплтон-хауз, но еще есть время посидеть здесь, наблюдая за бурей.

– О, если бы у нас сейчас была машина, мы рванули бы прямо навстречу шторму! – засмеялась Марго Салливан.

– Только, чур, не с тобой за рулем, – фыркнула Кейт Пауэлл. – Ты получила права всего неделю назад, а уже заработала репутацию бешеного гонщика.

Порывы ветра становились все сильнее, развевая короткие черные волосы Кейт.

– Ты просто завидуешь! Тебе еще год ждать водительских прав.

Марго была права; Кейт лишь пожала плечами и с наслаждением вдохнула густой соленый воздух.

– Зато я коплю на настоящую машину, а не собираю картинки с «Феррари» и «Ягуарами».

– Не знаю, что ты называешь «настоящей машиной». По-моему, если уж мечтать, то с размахом! – заявила Марго, и ее ярко-синие глаза вспыхнули решимостью. – Меня лично не устроит подержанная рухлядь.

Лора не вмешивалась в спор, хотя у нее как раз машина уже была. Она легко могла бы прекратить обмен колкостями, но просто ее никогда особенно не интересовали автомобили. Конечно, она обрадовалась элегантному маленькому автомобилю с откидным верхом, который родители подарили ей на шестнадцатилетие, но для нее все машины были одинаковы.

Лора сознавала, что ей живется легче, чем подругам. Ведь она – дочь Томаса и Сьюзен Темплтон, наследница империи «Отели Темплтон». Это ее роскошный дом возвышается на холме под кипящим серым небом.

Однако ее воспитали в понимании ответственности, которую дают привилегии. Вместе с глубокой любовью к красоте и гармонии в ней живет потребность соответствовать высоким меркам Темплтонов: она должна была заслужить все, данное ей по праву рождения. Даже в шестнадцать лет Лора понимала: судьба одарила ее не только богатством, но и любовью – любовью семьи, любовью друзей. Вот и этот прекрасный дом – нечто большее, чем камень, дерево и стекло, чем башенки, балконы и пышные сады, наконец – чем армия слуг, поддерживающая его пышное великолепие.

Это ее родной дом!

А Марго приходилось всю жизнь во многом себе отказывать. Хотя они выросли вместе в Темплтон-хаузе и были близки, как сестры, Марго – всего лишь дочь экономки.

Кейт тоже пришлось многое испытать за свою недолгую жизнь. Она появилась в Темплтон-хаузе после трагической гибели родителей. На счастье, Темплтоны приняли ее в семью, любили и заботливо растили, как собственных детей, Лору и Джоша, и она была им за это очень признательна.

Но все-таки только Лора никогда не забывала, что ответственность за гордое имя Темплтонов лежит на ней.

Сидя рядом с подругами на скале над морем, она думала о том, что наступит день, когда она полюбит, выйдет замуж, родит детей и продолжит семейные традиции. Разумеется, мужчина, которому суждено сделать ее своей, будет самим совершенством. Они вместе построят чудесную жизнь, такую же прекрасную и безупречную, как жизнь в Темплтон-хаузе.

В ее воображении рисовались изумительные картины, окрашивая щеки нежным румянцем, теплым, несмотря на резкий ветер, развевающий светлые кудри.

– Лора снова грезит, – заметила Марго, усмехнувшись; улыбка сделала ее красивое лицо совершенно ослепительным.

– Опять думаешь о Серафине? – спросила Кейт.

– А? Нет, – словно очнувшись, произнесла Лора. – Но интересно, как часто она приходила сюда и мечтала о будущей жизни с Фелипе.

– Она наверняка погибла в шторм – такой же, как надвигается сейчас. Я точно знаю! – Марго подняла лицо к небу. – Тогда тоже вспыхивали молнии, ревел ветер…

– Самоубийство – трагедия само по себе. – Кейт сорвала крохотный цветок и машинально затеребила короткий жесткий стебель. – Неважно – произошло оно под синим небом и ярким солнцем или во время бури.

– Не могу представить себе такое беспредельное отчаяние, – прошептала Лора. – Если мы когда-нибудь найдем ее приданое, нужно будет построить усыпальницу или что-то подобное в память о ней.

– Ты – как хочешь, а я потрачу свою долю на одежду, драгоценности и путешествия, – решительно заявила Марго, закинув руки за голову.

– И через год от твоих денег ничего не останется. Даже раньше, – заметила Кейт. – Я лично собираюсь поместить свою долю в высокодоходные акции.

– Фу, как скучно! Ты просто зануда, Кейт. – Марго повернула голову и улыбнулась Лоре. – Ну, а что ты сделаешь на деньги, оставшиеся от усыпальницы? Мы ведь обязательно найдем приданое Серафины!

– Не знаю… Интересно, что сделали бы мама и отец? Поживем – увидим, – Лора снова посмотрела на море, на быстро приближавшуюся стену дождя. – Надо же, именно эти простые слова могли бы остановить Серафину. Но она отказалась от жизни, не стала ждать…

В новом порыве ветра им вдруг послышались женские рыдания.

Вспыхнувшая молния бриллиантовым зигзагом прорезала нависшее над скалами небо. Оглушительный раскат грома сотряс воздух. Лора откинула назад голову и улыбнулась. «Приближается! – подумала она. – Мощь, опасность, величие. И жизнь! Прекрасная грядущая жизнь!»

Девушки вскочили на ноги. В глубине души, в самых сокровенных ее тайниках, каждая из них стремилась ко всему этому.

Внезапно раздался визг тормозов и нетерпеливый окрик:

– Господи! Вы что, совсем чокнулись? – Джошуа Темплтон высунул голову из окна автомобиля и хмуро уставился на троицу. – Быстро в машину!

– Но дождь еще не начался, – пробормотала Лора.

Джош был на четыре года старше ее и сейчас так походил на отца, когда тот сердится, что ей захотелось рассмеяться. И она рассмеялась бы, если бы не увидела, кто сидит в машине рядом с братом.

Лора сама не очень понимала, почему считает Майкла Фьюри не менее опасным, чем летняя буря. Она просто была уверена, что он опасен. И не только из-за того, что при виде Майкла Энн Салливан, мать Марго, сразу начинала ворчать о смутьянах и хулиганах.

Может, все дело было в его слишком длинных растрепанных темных волосах? Или в маленьком белом шраме над левой бровью, по словам Джоша, полученном в драке? Так или иначе, во всем его облике ощущалось нечто сомнительное, опасное, даже порочное. «Какой-то ненасытный демон! – подумала Лора, чувствуя, как тревожно бьется ее сердце. – Демон, с усмешкой посылающий весь мир к чертям…»

Но главная опасность, несомненно, таилась в его глазах – таких ослепительно-синих на смуглом лице. Когда он в упор смотрел на нее, Лоре становилось не по себе – вот как сейчас, например.

– Немедленно забирайтесь в машину! – От Джоша, казалось, расходились волны гнева. – С мамой случилась истерика, когда она поняла, что вы здесь. Если хоть в одну из вас ударит молния, я лишусь своей задницы!

– И такой отличной задницы, – заметила Марго, всегда готовая пококетничать. Надеясь вызвать ревность Джоша, она открыла дверцу со стороны Майкла. – Сзади тесно, Майкл. Не возражаешь, если я сяду к тебе на колени?

Майкл отвел взгляд от Лоры и широко улыбнулся Марго. На худом загорелом лице ярко блеснули ровные зубы.

– Солнышко, будь как дома! – ответил он низким грубоватым голосом и с отработанной ловкостью усадил ее к себе на колени.

Кейт скользнула на заднее сиденье, угрюмо подумав, что места вполне хватило бы на троих.

– Не знала, что ты вернулся, Майкл, – без особой радости в голосе заметила она.

– Я в отпуске. – Он взглянул на Кейт, затем снова на Лору, все еще мешкавшую у задней дверцы. – Выхожу в море через пару дней.

– Моряк! Торговый флот! – мечтательно сказала Марго, играя его волосами. – Звучит так… заманчиво. И волнующе. У тебя, наверное, есть женщина в каждом порту?

– Я как раз работаю над этим. – Крупные капли дождя шлепнулись на ветровое стекло, и Майкл, не сводивший глаз с Лоры, приподнял бровь. – Ты тоже хочешь посидеть у меня на коленях, детка?

Не удостоив Майкла ответом, Лора забралась на заднее сиденье рядом с Кейт. Чувство собственного достоинства было одним из ее главных отличительных качеств.

Как только дверца захлопнулась, Джош нажал на педаль газа, и машина помчалась вверх по холму к дому. Когда глаза Лоры и Майкла встретились в зеркале заднего вида, она отвернулась с подчеркнутым равнодушием и перевела взгляд назад, на скалы, где ей всегда так хорошо было мечтать.

1

В день своего восемнадцатилетия Лора была влюблена и совершенно счастлива. Она сознавала, как ей повезло: нечасто выпадает такая уверенность в своей любви, в своем будущем и в человеке, рядом с которым она хотела бы пройти свою жизнь.

Его звали Питер Риджуэй, и он обладал всем, о чем она мечтала. Он был высок и прекрасен, с золотистыми волосами и обаятельной улыбкой. Он был способен ценить красоту, понимал музыку и с должной ответственностью относился к своей блестящей карьере.

С того самого момента, как Питер получил повышение в компании Темплтонов и был переведен в Калифорнию, он ухаживал за Лорой чуть старомодно и романтично – именно так, как она мечтала. Стоило ли удивляться, что очень скоро он завоевал ее?

Розы, присылаемые в блестящих белых коробках, тихие ужины в ресторанах при мерцающем свете свечей, бесконечные разговоры об искусстве и литературе… И взгляды, говорившие больше, чем могут выразить слова!

Они гуляли в садах при лунном свете, катались на машине по побережью, и Лора влюбилась быстро, вернее – плавно скользнула в любовь, не обжегшись, не поцарапавшись. Словно медленно вплыла в его объятия по обитому шелком туннелю.

Вероятно, ее родителям казалось, что она слишком молода для двадцатисемилетнего Питера. Однако он был так безупречен, так совершенен, что Лора не понимала, какое значение может иметь разница в возрасте. Ни один из ее сверстников не обладал ни изысканностью манер и эрудицией Питера Риджуэя, ни его бесконечным терпением.

И она так его любила!

Питер ни разу не позволил себе ни малейшей вольности, ни на чем не настаивал, очевидно предоставляя ей время на размышления. Если бы она только знала, как дать ему понять, что она уже все обдумала, уже решила: он – именно тот мужчина, с которым она хочет прожить всю жизнь! Но Питер наверняка был из тех людей, которым необходимо самим принимать решения, самим выбирать, когда и что делать.

Ничего, время есть, успокаивала себя Лора. Питер приглашен на прием в честь ее восемнадцатилетия. И она будет танцевать с ним в бледно-голубом платье, выбранном под цвет его глаз. Она будет чувствовать себя принцессой; и более того – она будет чувствовать себя женщиной!

Лора одевалась медленно, желая полностью насладиться каждым моментом радостного ожидания. «Теперь все будет по-другому!» – думала она. Лора даже удивилась сегодня утром, когда открыла глаза и обнаружила, что ее комната осталась прежней. Стены, оклеенные обоями с крохотными розовыми бутонами, были такими же, как много лет назад. Лучи зимнего солнца проникали сквозь кружевные шторы, как в самое обычное январское утро.

Но все изменилось – потому что изменилась она!

Теперь Лора смотрела на свою комнату глазами женщины и видела все по-новому. И элегантный комод из полированного красного дерева, принадлежавший еще ее бабушке, – настоящий «чиппендейл»[1]. И кровать, на которой она спала, на которой мечтала с раннего детства, – тоже «чиппендейл», – с балдахином из затейливых бретонских кружев. И диванчик под окном, где можно так уютно свернуться на подушках и грезить о будущем…

Лора провела пальцами по очаровательному серебряному несессеру – подарку Марго на день рождения – и обвела взглядом красивые разноцветные флакончики из-под духов, которые начала собирать еще в отрочестве.

Сквозь открытые застекленные двери, выходящие на веранду, струились вечерние ароматы и звуки. Огонь уютно горел в камине. На каминной полке из розового мрамора стояли фотографии в серебряных рамках, изящные серебряные подсвечники с тонкими белыми свечами, которые она любила зажигать по вечерам. И ваза из дрезденского фарфора с единственной белой розой – розой, которую утром прислал Питер.

Лора взглянула на письменный стол, за которым училась столько лет, за которым еще предстояло провести остаток последнего школьного года, и с удивлением подумала, что уже не чувствует себя школьницей. Ей казалось, что она гораздо старше своих сверстниц, гораздо мудрее, гораздо увереннее в выбранном пути…

Это комната ее детства, ее юности. Она любит ее, как любит весь Темплтон-хауз. И хотя Лора не сомневалась, что никогда не полюбит так никакой другой дом, она чувствовала, что готова, даже страстно желает построить новый – с мужчиной, которого любит.

Лора обернулась, посмотрела на себя в большое зеркало в подвижной раме и улыбнулась. Она не ошиблась в выборе платья! Простые чистые линии прекрасно подходят ее маленькой фигурке. Глубокое круглое декольте, длинные, сужающиеся к запястьям рукава, прямой силуэт. Ткань легко и плавно струится почти до пола, обвивая лодыжки. Общее впечатление – классика, достоинство и совершенство. Женщина, достойная Питера Риджуэя!

Лоре всегда хотелось иметь прямые волосы, тяжелой волной падающие на плечи. Но поскольку они предпочитают кокетливо виться, пришлось зачесать их наверх. Что делать? Ей никогда не быть дерзкой и сексуальной, как Марго, или естественно интригующей, как Кейт. А высокая прическа придаст ей зрелости, подчеркнет чувство собственного достоинства. В конце концов, именно эти качества привлекают Питера.

Ей безумно хотелось быть совершенной в его глазах. Особенно сегодня вечером!

Лора с благоговением достала сережки – подарок родителей на восемнадцатилетие. Бриллианты и сапфиры, казалось, приветливо подмигнули ей, и она улыбнулась в ответ. В это мгновение дверь распахнулась, и в комнату ворвались Марго и Кейт.

– Я не собираюсь накладывать на лицо всю эту дрянь! – Возбужденная и раскрасневшаяся, Кейт продолжала на ходу спорить с Марго. – На твоем уже столько краски, что хватит на нас обеих.

– Ты сама сказала, что последнее слово за Лорой, – напомнила Марго и остановилась перед Лорой, внимательно осматривая ее взглядом эксперта. – Ты выглядишь просто потрясающе! Достоинство и сексуальность!

– Правда? Ты уверена?

Мысль о собственной сексуальности, казалось, поразила Лору, и она снова повернулась к зеркалу, но увидела там только маленькую девушку с встревоженными серыми глазами и непослушными волосами.

– Абсолютно уверена! Все парни на вечеринке захотят тебя, но побоятся заговорить об этом.

Кейт фыркнула и плюхнулась на кровать Лоры.

– Зато с тобой, подружка, никто не побоится заговорить. Ты – отличный образец правдивой рекламы!

Марго лишь самодовольно ухмыльнулась и провела рукой по бедру. Ярко-красное платье с глубоким декольте вызывающе облегало все изгибы ее роскошной фигуры.

– Если имеешь что-нибудь – выставляй напоказ! Это мой девиз. А вот тебе, моя дорогая, необходимы румяна, тени для глаз, тушь для ресниц…

– О господи!

– Марго, она выглядит прелестно. – Лора, вечный миротворец, встала между подругами и улыбнулась Кейт, угловатую фигуру которой от горла до лодыжек окутывало белое платье из тонкой шерсти. – Ты похожа на лесную нимфу. – Кейт застонала, и Лора рассмеялась. – Но тебе не помешает немного подкраситься.

– Вот видишь! – Марго победоносно взмахнула косметичкой. – Сядь и отдайся в руки мастера.

– Лора, я так рассчитывала на тебя! – укоризненно воскликнула Кейт, но покорно подставила лицо под кисточку Марго. – Учти, я делаю это только ради твоего дня рождения.

– И я высоко ценю твою жертву.

– Кажется, ночь будет ясной. – Марго энергично подчеркнула скулы Кейт. – Оркестр уже рассаживается, а на кухне полный хаос. Мама носится с букетами и гирляндами, словно готовится к королевскому приему.

– Наверное, надо ей помочь… – начала Лора.

– Ты сегодня – почетная гостья, – заявила Кейт, не открывая глаз – вынужденная мера самозащиты, поскольку Марго в этот момент наносила тени на ее веки. – Тетя Сьюзи все держит под контролем… включая дядю Томми. Он в саду, играет на саксофоне.

Лора засмеялась и села на кровать рядом с Кейт.

– Он всегда говорил, что втайне мечтает играть на саксофоне в каком-нибудь прокуренном клубе.

– И, кстати, играл некоторое время, – заметила Марго, осторожно размазывая тени под огромными глазами Кейт. – Но затем в нем проснулся Темплтон, и он купил весь клуб.

– Салют, дамы! – Джош остановился в дверях с цветочной коробкой в руках. – Простите, что прерываю священный ритуал, но, похоже, все немного свихнулись. Мне досталась роль рассыльного.

В смокинге он выглядел так ослепительно, что Марго стало жарко.

– Сколько ты обычно берешь на чай? – спросила она, одарив его страстным взглядом.

– Мой девиз – не тянуть со своих. – Он старался не смотреть на ложбинку в ее вырезе и заранее проклинал всех мужчин, которым будет предложено созерцать эти молочно-белые выпуклости. – Кажется, еще цветы для виновницы торжества.

– Спасибо. – Лора встала, чтобы взять узкую длинную коробку, и поцеловала брата: – Вот мои чаевые!

– Ты выглядишь чудесно. – Он поймал ее руку. – Совсем взрослая. Я начинаю скучать по своей надоедливой маленькой сестренке.

– Сделаю все, что в моих силах, чтобы и впредь раздражать тебя как можно чаще. – Лора открыла коробку, вздохнула и забыла обо всем на свете. – От Питера! – прошептала она.

Джош стиснул зубы и признался себе, что она уже раздражает его своим выбором.

– Некоторые парни считают шикарным дарить по одной розе, – недовольно заметил он.

– Я лично предпочитаю дюжины, – заявила Марго и выразительно взглянула на Джоша. Во всем, что касалось Питера Риджуэя, между ними было полное согласие и взаимопонимание.

Но Лора не обратила на их слова ни малейшего внимания.

– Как прелестно! – прошептала она, ставя розу в вазу рядом с первой. – Точно такая, как он прислал утром…

* * *

Марго оказалась права: вечер был безоблачным, на черном небе сверкали бесчисленные бриллианты звезд. К девяти часам сияющий огнями Темплтон-хауз был полон людей и звуков. Группы гостей выплескивались из ярко освещенных комнат на застекленные веранды, другие бродили в садах по мощеным дорожкам, восхищаясь зимними цветами и фонтанами в свете огромной луны и очаровательных китайских фонариков.

Повсюду – на лужайках под шелковыми тентами и на верандах – были накрыты длинные столы, элегантно задрапированные белым льном, украшенные свечами и гардениями. Столы ломились под тяжестью деликатесов, доставленных бесчисленными фирмами, обслуживающими банкеты. Официанты, вымуштрованные по высочайшим стандартам компании «Отели Темплтон», осторожно скользили между гостями с серебряными подносами, уставленными бокалами с шампанским и крошечными порциями закусок. Полдюжины баров, разбросанных на лужайках, предлагали коктейли и безалкогольные напитки.

Пар клубами поднимался над бассейном, на поверхности которого плавали дюжины белых водяных лилий.

В доме тоже были накрыты столы – для любителей тепла и относительной тишины. На втором этаже две одинаково одетые горничные готовы были помочь любой даме, пожелавшей освежиться или поправить наряд.

Ни один прием в отелях Темплтонов, рассеянных по всему свету, не мог бы сравниться с роскошным празднеством, посвященным восемнадцатилетию Лоры Темплтон!

Лора знала, что никогда не забудет ту ночь, мерцание огней и разливающуюся в воздухе музыку, словно смешивавшуюся с ароматом цветов. Она старательно выполняла свои обязанности: танцевала и болтала с друзьями родителей и сверстниками, общалась со множеством гостей, но нужен ей был один Питер.

Танцуя с отцом, она прижалась щекой к его щеке.

– Какой замечательный праздник! Спасибо, папа.

Томас вздохнул, вдыхая ее новый женский аромат – нежный и изысканный.

– Иногда мне хочется, чтоб тебе все еще было три года и ты качалась бы на моем колене…

Он чуть отстранился от нее и улыбнулся, и Лора с любовью посмотрела на отца. Томас Темплтон до сих пор был потрясающе красивым мужчиной с волосами цвета бронзы, тронутыми сединой, с глазами, светящимися радостью жизни и окруженными веселыми морщинками. Эти глаза он передал обоим своим детям.

– Ты слишком быстро выросла, Лора.

– Я ничего не могла с этим поделать, – с улыбкой ответила она.

– Да, к сожалению, не могла. А теперь я спиной чувствую, как дюжина молодых мужчин пронзают меня взглядами в надежде, что я наконец упаду и они смогут потанцевать с тобой.

– Я люблю танцевать с тобой больше, чем с кем бы то ни было!

Однако, когда Питер проплыл мимо со Сьюзен Темплтон, Томас заметил, что глаза его дочери стали нежными и мечтательными. Черт побери! Разве он мог предугадать, переводя Риджуэя в Калифорнию, что этот мужчина уведет его маленькую девочку?!

Когда музыка умолкла, Томасу оставалось лишь восхищаться безупречными манерами Питера, когда тот подвел к нему жену и в новом танце увлек за собой Лору.

– Томми, ты не должен смотреть на него так, словно хочешь выпороть, – прошептала Сьюзен.

– Но она совсем еще девочка!

– Лора знает, чего хочет. Кажется, всегда знала. – Сьюзен вздохнула. – Похоже, на сей раз – это Питер Риджуэй!

Томас заглянул в глаза жены, добрые, мудрые глаза. Пусть она невелика ростом и изящна, как ее дочь; и, вполне вероятно, многие считают ее хрупкой и беззащитной. Но он-то прекрасно знает, какая это сильная женщина!

– Скажи по крайней мере, что ты о нем думаешь?!

– Он компетентен, – пожала плечами Сьюзен. – Он хорошо воспитан, у него прекрасные манеры. Видит бог, он весьма привлекателен… И больше всего на свете я хотела бы, чтобы он оказался сейчас в тысяче миль от нее! Но не слушай меня, это все болтовня матери, – призналась она. – Матери, которая боится потерять свою дочку…

– Мы могли бы перевести его в Европу! – Эта мысль очень воодушевила Томаса. – Нет… лучше в Токио или в Сидней.

Рассмеявшись, Сьюзен погладила мужа по щеке.

– Судя по тому, как Лора на него смотрит, она последует за ним. Так что лучше держать его поблизости. – Она вздохнула и попыталась утешить Томаса, а заодно и себя: – Ты только подумай: ведь она могла влюбиться в одного из самых буйных друзей Джоша, или в жиголо[2], или в охотника за богатыми невестами, или в отсидевшего срок преступника…

Томас тоже рассмеялся.

– Лора? Никогда!

В ответ Сьюзен лишь приподняла брови. Мужчине этого не понять. Такие романтические натуры, как Лора, часто тянутся к самому неожиданному и непредсказуемому.

– Как бы то ни было, Томми, нам остается только ждать, куда все это заведет. И быть рядом с ней.

– Не хочешь потанцевать со мной? – Марго скользнула в объятия Джоша и уютно устроилась в них, не дождавшись согласия и не дав ему возможности уклониться. – Или так и будешь скучать и подпирать стенку?

– Я не скучал. Я думал.

– Ты встревожен из-за Лоры? – Пальцы Марго автоматически ласкали шею Джоша, но озабоченный взгляд переместился на Лору. – Но тут уж ничего не поделаешь. Она без ума от него и полна решимости поскорее выскочить за него замуж.

– Она слишком молода, чтобы думать о замужестве!

– Лора думает о замужестве с четырех лет, – пробормотала Марго. – А теперь она нашла мужчину своей мечты, и никто не сможет остановить ее.

– Положим, я мог бы убить его. – Джош сосредоточенно обдумывал эту идею. – А потом мы с тобой спрятали бы тело…

Марго захихикала.

– Кейт и я с удовольствием помогли бы тебе сбросить его труп со скал. Но, черт побери, Джош, а вдруг он ей подходит? Он внимателен, умен, умеет справляться с определенными желаниями…

– Прекрати! – Глаза Джоша потемнели. – Не желаю даже думать об этом!

– Успокойся. Когда придет время, твоя сестренка пойдет к алтарю невинная, словно в первый день творения. – Марго глубоко вздохнула. Лично она была не в состоянии понять, как женщина может думать о замужестве, не зная, подходит ли ей мужчина в постели. – У них действительно много общего, Джош. Да и кто мы такие, чтобы судить их? Два пресыщенных циника…

– Мы любим ее, – просто ответил Джош.

– Да, любим. Но жизнь течет, и очень скоро мы все разбежимся в разные стороны. Ты, кстати, начал первым, мистер Гарвардский Законник! Кейт рвется в колледж, Лора – замуж…

– Ну, а чего хочешь ты, герцогиня?

– Всего! И немного больше… – Улыбка Марго стала обольстительной, и неизвестно, куда завел бы их этот разговор, если бы не помешала Кейт.

– Простите, но я вынуждена прервать ваши игры, – пробормотала она, угрюмо глядя вслед Лоре, удаляющейся рука об руку с Питером. – Смотрите, они уходят! Может, пойти за ними? Надо же что-то делать!

– Например? – Марго обвила рукой худенькие плечи Кейт, прекрасно понимая ее беспокойство. – Боюсь, ничто уже не может изменить ситуацию.

– Я не собираюсь просто стоять и смотреть на все это! – Кейт с возмущением уставилась на нее. – Давайте посидим в южном саду. Джош украдет для нас шампанского…

– Ты еще несовершеннолетняя, – строго заявил Джош.

– Как будто тебя это раньше останавливало! – фыркнула Кейт. – Подумаешь – всего-то по бокалу каждому. Выпьем за Лору. Может, это принесет ей удачу… или то, чего она хочет.

– Ладно, но только по бокалу.

Марго заметила, как Джош оглядывает толпу, и усмехнулась.

– Ты что, уже увидел полицейских? Не бойся, не такое уж это страшное преступление.

– Да нет. Я просто думал, что Майкл все-таки появится.

– Мик? – Кейт повернула голову. – А мне казалось, он в Центральной Америке или где-то там еще. Играет в солдата удачи.

– Да… он действительно был наемником, – нахмурился Джош. – Но вернулся – во всяком случае, на некоторое время. Я надеялся, что он примет приглашение… Хотя он не увлекается подобными развлечениями. Итак, по бокалу? – повторил он, щелкнув Кейт по носу. – Но учтите: вы получили их не от меня.

– Конечно, не от тебя! – Взяв Марго под руку, Кейт повела ее к празднично освещенным садам. – Выпьем за Лору, раз уж не можем ее остановить.

– Выпьем, – согласилась Марго. – И будем рядом с ней, что бы ни случилось.

* * *

– Сколько звезд! – вздохнула Лора, идя рядом с Питером по отлого спускающейся от дома лужайке. – Не могу представить себе более чудесного вечера…

– Особенно теперь, когда мы наконец можем побыть наедине.

Покраснев, она улыбнулась ему.

– Извини. Я была так занята и не могла улучить момент, чтобы поговорить с тобой.

– Я понимаю, у тебя обязанности. Удивительно, что ты вообще выкроила минутку: ни один из Темплтонов ни за что не позволит себе пренебрегать гостями.

– Да, но ведь сегодня мой день рождения!

Ее руке было так тепло и спокойно в его руке. Ей хотелось бы вечно вот так идти рядом с Питером – вниз к скалам, к своему любимому убежищу. Ей хотелось поделиться с ним самым заветным…

– Тогда давай воспользуемся этим. – Он повел ее к причудливому белому павильону.

Питер решил, что это именно то обрамление, которое ему нужно. Воздух благоухает цветами, лунный свет струится сквозь кружева решетки. Доносящиеся издалека звуки вечеринки создают приглушенное музыкальное сопровождение.

Старомодно и романтично – как женщина, которую он намерен получить!

Питер заключил ее в объятия, нежно поцеловал, и Лора поддалась так охотно, так невинно! Этот прелестный рот раскрылся ему навстречу, эти изящные руки обвили его шею… Юность в сочетании с достоинством, пылкость, окрашенная невинностью, больше всего возбуждали его.

Питер понимал, что мог бы овладеть ею здесь и сейчас – у него было достаточно опыта и ловкости. Но он привык гордиться своей выдержкой и осторожно отстранился. Он не станет портить это хрупкое совершенство вторжением физических отношений! Его жена останется нетронутой до свадьбы – даже им самим.

– Я, кажется, не успел сказать, как ты прелестна сегодня.

– Спасибо, я очень старалась. Для тебя…

Питер улыбнулся и нежно обнял ее. Он не сомневался, что Лора будет ему идеальной женой. Юная, прелестная, хорошо воспитанная, податливая…

Внезапно сквозь кружевную решетку Питер заметил неподалеку на скамейке Марго. Ослепительная, в обтягивающем красном платье, она совершенно неприлично хохотала над какой-то шуткой.

«Плебейка! Дочь экономки!» – подумал он с привычным презрением, но тут же почувствовал, как где-то глубоко внутри вспыхнуло желание. Да и какой мужчина смог бы устоять перед такой красоткой!

Питер неохотно перевел взгляд на Кейт, эту колючую сиротку, совершенно лишенную какой бы то ни было внешности, состоящую из одних мозгов. Удивительно, что Лора так по-детски любит эту парочку. Но, безусловно, со временем она остынет. В конце концов, она разумна и обладает чувством собственного достоинства, восхитительным в таком юном возрасте. Как только она полностью осознает свое положение в обществе – положение его жены, – ее можно будет ненавязчиво отучить от неподходящих привязанностей.

Питер не сомневался, что Лора любит его: она так неопытна, совершенно не умеет хитрить и обманывать. Вероятно, ее родители не очень одобряют его ухаживания, но их преданность дочери, несомненно, перевесит чашу весов. К тому же им абсолютно не к чему придраться. Он безупречен в личной жизни и в совершенстве выполняет свою работу. Что и говорить, Питер Риджуэй вполне годится на роль зятя. А если его женой станет Лора Темплтон, он достигнет всего, о чем мечтает! Всего, чего заслуживает. А заслуживает он многого: идеальную жену, непоколебимое положение в обществе, богатство, успех и, разумеется, сыновей.

– Лора, я хотел бы серьезно поговорить с тобой. Мы так недавно знакомы… – начал он.

– А кажется, целую вечность!

Какая милая романтичность! Прижимаясь к его груди, она не могла видеть его улыбки, и Питер позволил себе снисходительно улыбнуться.

– Всего несколько месяцев, Лора. И я почти на десять лет старше тебя.

Она только теснее прижалась к нему.

– Какое это имеет значение?

– Я должен был бы дать тебе больше времени. Господи, ты еще не закончила школу!

– Осталось совсем немного. – Ее сердце бешено билось от предвкушения; она подняла голову и заглянула ему в глаза. – Питер, я не ребенок.

– Да, не ребенок, но…

– И мама говорит, что я всегда знаю, чего хочу.

«Мама говорит»… Питер снова улыбнулся. А впрочем, ее мама, пожалуй, права. Но он тоже знал, чего хочет. Всегда знал. И это, очевидно, у них общее.

– И все же, боюсь, я должен подождать. – Он поднес руки Лоры к своим губам, следя за выражением ее глаз. – По меньшей мере, еще год…

– Но я не хочу, чтобы ты ждал! – прошептала Лора, чувствуя, что происходит то, о чем она мечтала, чего ждала всю жизнь. – Я люблю тебя, Питер!

– И я люблю тебя, Лора. Так люблю, что не могу ждать и часа, не то что целый год!

Питер усадил ее на мягкую скамью. Руки Лоры дрожали. Всем сердцем, всей душой она впитывала его слова, тихие звуки музыки, принесенные ночным воздухом, аромат распустившегося к ночи жасмина, запах моря, игру лунного света, проникавшего сквозь кружевную решетку.

Питер встал на одно колено. Она знала, что он сделает это! Его лицо было так прекрасно в слабом призрачном свете, что у нее чуть не разорвалось сердце. Когда он достал из кармана и открыл маленькую, обшитую черным бархатом коробочку, ее глаза наполнились слезами. И в этих слезах блеск огромного бриллианта раскололся на мириады радуг.

– Лора, ты выйдешь за меня замуж?

Теперь она точно знала, что чувствует женщина в этот важнейший момент своей жизни. Она протянула руку, все-таки заплакала и прошептала:

– Да!..

2

Двенадцать лет спустя.

Лора всегда полагала, что, когда женщине исполняется тридцать, наступает время раздумий, подведения итогов. Нет смысла содрогаться от ужаса и обреченно наблюдать, как старость подкрадывается все ближе и ближе. Необходимо оглянуться назад, оценить свои достижения.

Именно это она и пыталась делать, проснувшись январским утром своего тридцатого дня рождения, но приходилось признать, что серые небеса и непрекращающийся дождь идеально соответствуют ее настроению.

Факт оставался фактом: ей тридцать, и она разведена. К тому же по собственной наивности она потеряла львиную долю своего состояния и теперь изо всех сил старается держаться на плаву – содержать хотя бы в относительном порядке дом предков и растить в одиночку двух дочерей. Чтобы как-то просуществовать, Лора вынуждена была работать в двух местах. Что и говорить, ко всему этому она себя совершенно не готовила, но жить на средства родителей не соглашалась. Все-таки она была и оставалась истинной Темплтон!

Итак, достижения со знаком минус: она не сумела сохранить свой брак; испытывает тайную неловкость от того, что за всю жизнь спала лишь с одним мужчиной; тревожится, что дочери расплачиваются за ее ошибки; боится, что карточный домик, который она так тщательно восстанавливает, рассыплется при первом же сильном порыве ветра.

Короче говоря, жестокая реальность жизни весьма мало похожа на то, о чем она когда-то мечтала. Так стоит ли удивляться желанию съежиться в постели, натянув на голову одеяло?

Ко всему прочему, для нее это несбыточное желание. Придется встать, встретить новый день и начать делать то, что всегда, а именно пробиваться дальше сквозь хаос, в который она превратила свою жизнь. Ведь от нее зависят другие люди.

Но не успела Лора откинуть одеяло, как раздался тихий стук. Энн Салливан, экономка Темплтонов, просунула голову в дверь и улыбнулась:

– С днем рождения, мисс Лора!

Энн вплыла в комнату с подносом, нагруженным обильным завтраком и украшенным вазочкой с букетом маргариток.

– Завтрак в постель?! – Быстро прикидывая, как можно изменить дневное расписание, в котором было место в лучшем случае для чашки кофе, Лора села в кровати. – Я чувствую себя королевой.

– Не каждый день женщине исполняется тридцать лет.

Лора попыталась улыбнуться, но получилась лишь жалкая пародия на улыбку.

– Только не пытайся уверить меня, что это прекрасно!

– Прекрати! Даже слушать не хочу.

Энн ловко и проворно поставила поднос Лоре на колени. Сама она видела и тридцать, и сорок лет и, слава богу, дожила до пятидесяти. А потому, прекрасно понимая, как мелькающие десятилетия действуют на женщину, только отмахнулась от горького вздоха Лоры.

Она тревожилась за эту девочку – так же, как за свою Марго и за мисс Кейт, – уже больше двадцати лет и прекрасно знала, как следует обращаться с каждой из них.

Энн подошла к камину разжечь огонь, но не столько для того, чтобы разогнать январский холод, сколько для того, чтобы в комнате стало светлее и веселее.

– Ты – красивая молодая женщина, и все лучшее в жизни у тебя впереди.

– И тридцать лет позади… А чего я за это время добилась, Энни?!

Энн методично помешивала угли в камине.

– О, разумеется, ровным счетом ничего! Разве можно принимать во внимание двух прекрасных детей, процветающий бизнес, чудесный дом, родных и друзей, которые тебя обожают.

Лоре стало стыдно.

– Ладно, убедила. Я просто жалела себя. – Она снова попыталась улыбнуться. – Спасибо, Энни. Чудесный завтрак.

– Выпей кофе. – Поскольку огонь уже разгорелся, Энн сама налила кофе, а затем ободряюще похлопала Лору по руке. – Знаешь, что тебе нужно? Выходной. Ты должна целый день посвятить себе и делать только то, что захочешь.

Лора тяжело вздохнула. Не так давно она вполне могла бы себя побаловать. Но теперь необходимо собрать девочек в школу, отработать утреннюю смену в офисе «Темплтон Монтерей», а после обеда постоять за прилавком в «Претензии» – общем детище ее, Марго и Кейт – очаровательном магазине шикарных подержанных вещей. Затем – стремительный рывок в балетную школу забрать девочек и, наконец, вечером рассортировать счета и прочие бумаги. Кроме того, нужно проверить работу домашней прислуги, да еще справиться с кучей проблем, ежедневно возникающих у дочерей.

И еще необходимо найти время для старого садовника Джо, который ни в коем случае не должен заподозрить, что хозяйка о нем тревожится.

– Ты не слушаешь, мисс Лора!

Осуждающий голос Энн вернул Лору к действительности.

– Извини. Девочкам пора вставать.

– Они уже встали. А теперь – внимание!

Энн распахнула дверь, по ее сигналу комната наполнилась людьми и шумом.

– Мама!

Первыми вбежали девочки и бросились обнимать Лору. Задребезжали тарелки на подносе – в свои семь и десять лет ее дочки уже не были малышами. Лора крепко обняла их и прижала к себе. Кейла, младшая, всегда была готова к нежностям, однако Алисон в последнее время становилась все сдержаннее и холоднее. Лора понимала, что пылкое объятие старшей дочери – лучший подарок, какой она могла бы получить в этот день.

– Энни сказала, что мы все можем прийти к тебе и начать праздник прямо с утра! – воскликнула Кейла, подпрыгивая от возбуждения. – И все пришли!

– Я вижу.

Обнимая дочек, Лора усмехнулась, разглядывая небольшую толпу у двери. Марго уже передавала трехмесячного сынишку бабушке и теперь помогала Джошу открывать бутылку шампанского. Кейт ускользнула от мужа, чтобы угоститься рогаликом с подноса Лоры.

– Ну что, как, подружка, ощущения? – спросила она с набитым ртом. – Надеюсь, отличные?

– Признаться, минуту назад были паршивые. Ого! Французское? – Лора удивленно взглянула на бутылку в руке Джоша.

– Конечно! – ответила за мужа Марго и предвосхитила безмолвную просьбу Али: – Э, нет, дорогая. Тебе и твоей сестре – чистый апельсиновый сок.

– Но это же особый случай! – заныла Али.

– В честь особого случая вы выпьете апельсиновый сок из бокалов, – широким жестом Марго передала сок девочкам. – А теперь тост, – добавила она, ухватив мужа под руку. – Ты скажешь, Джош?

– За Лору Темплтон, – начал он, – за женщину, обладающую множеством талантов, один из которых – выглядеть потрясающе в утро своего тридцатого дня рождения!

– Учтите, если кто-нибудь принес сюда фотоаппарат, я убью его, кем бы он ни оказался! – воскликнула Лора, отбрасывая с лица спутанные волосы.

– А я-то никак не могла понять, что именно забыла захватить! – покачала головой Кейт. – Ну… давайте перейдем к первому подарку. Байрон!

Байрон де Витт, главный администратор отеля «Темплтон Монтерей» и новоиспеченный муж Кейт – их свадьба состоялась всего шесть недель назад, – выступил вперед. Он чокнулся с Лорой и торжественно произнес:

– Мисс Темплтон, если я увижу вас на территории отеля до полуночи, то буду вынужден воспользоваться полномочиями начальника и уволить вас.

– Но у меня два отчета, которые я должна…

– Сегодня вы ничего не должны! Отдел «Конференции и особые мероприятия» одни сутки как-нибудь обойдется без вас.

– Байрон, я благодарна за это предложение, но…

– Ну что ж, – вздохнул он. – Если вы предпочитаете действовать через мою голову… Мистер Темплтон?

Наслаждаясь игрой, Джош присоединился к Байрону.

– Как вице-президент компании, я приказываю тебе взять выходной! А если ты собираешься перепрыгнуть и через мою голову, то можешь не утруждать себя. Я уже говорил с мамой и папой. Они позвонят тебе позже.

– Так вы все сговорились! – Лора хотела было надуться, но передумала и лишь пожала плечами. – Вот и прекрасно. Тогда я смогу подольше поработать в…

– Ничего подобного! – Прекрасно поняв, что Лора хотела сказать, Кейт замотала головой. – Ты сегодня в магазин ни ногой.

– О, хватит! Это же просто глупо! Я могла бы…

– Ты могла бы поваляться в постели, – продолжила Марго, – побродить по скалам, почитать книжку, сделать массаж лица. – Она схватила укутанную одеялом ногу Лоры и потрясла ее. – Наконец, «подцепить» какого-нибудь морячка… – Вспомнив о присутствии девочек, она быстро перестроилась: – Я хотела сказать – отправиться на морскую прогулку. Кстати, сегодня миссис Уильямсон планирует изысканную праздничную трапезу, на которую мы все сами себя пригласили. И тогда, если будешь послушной девочкой, получишь остальные подарки.

– У меня тоже есть для тебя подарок, мама! У меня и у Али. Энни помогла нам их выбрать. Ты ведь будешь хорошо себя вести? А то тетя Марго говорит…

– Ладно. Сдаюсь. Вас все равно больше. – Лора задумчиво отпила глоток шампанского. – Буду лентяйничать. Но учтите: если сотворю какую-нибудь глупость – это ваша вина. Ваша общая вина!

– Я всегда готова взять на себя любую твою вину. – Джон Томас захныкал, и Марго забрала его у бабушки. – Ой, да он мокрый! – со смехом заявила она и тут же вручила малыша отцу. – Джош, твоя очередь. Мы вернемся ровно в семь. Да, если ты решишь что-нибудь насчет того моряка, расскажешь мне все подробности.

– И нам пора, – объявила Кейт. – До вечера.

Они исчезли так же быстро и шумно, как появились, оставив Лору наедине с бутылкой шампанского и остывающим завтраком.

«Какое счастье! – подумала она, откидываясь на подушки и пытаясь удержать слезы. – У меня такие любящие родные и друзья. У меня две прекрасные дочери и дом, который я всегда называла своим. Тогда почему я чувствую себя такой никчемной?»

Получив редкую в последние годы передышку, Лора вспомнила те дни, когда весь ее досуг пожирали различные комитеты. В некоторые она входила потому, что считала их деятельность полезной и ей доставляло удовольствие общение с людьми. В другие – под давлением Питера.

Сколько же лет она была уверена, что подчиняться легче, чем стоять на своем!

Наверное, Лора жила бы так до сих пор, если бы в один прекрасный момент не обнаружила, что мужчина, за которого она вышла замуж, не любит ни ее, ни детей. Он женился на имени, имени Темплтонов! Его никогда не привлекала та жизнь, о которой мечтала она…

Где-то между появлением на свет Али и Кейлы Питер перестал даже притворяться, что любит ее, она же изо всех сил поддерживала в себе и окружающих иллюзию счастливой семьи. Но с тех пор притворялась только она.

Притворялась до того дня, когда неосторожно наткнулась на самую банальную сцену: ее муж в постели с собственной секретаршей…

Предаваясь этим безрадостным воспоминаниям, Лора пересекла прекрасно ухоженную лужайку и прошла через южные сады в рощу рядом со старыми конюшнями. Дождь перешел в морось, смешавшуюся с клубящимся туманом, крадущимся по земле. «Словно идешь по дну холодной реки», – подумала она.

Теперь Лора редко бывала здесь: не находилось времени. Однако она всегда любила игру света и теней в кронах деревьев, запах леса, шорохи, производимые маленькими зверьками. В юности эта роща казалась ей сказочным лесом, а себя она воображала заколдованной принцессой, ожидающей рыцаря, чья верная любовь спасет ее от наложенного заклятия…

Безвредная фантазия для юной девицы, однако, похоже, она заигралась: слишком безоглядно поверила в сказочное счастье и в Питера, который, как оказалось, меньше всего подходил на роль рыцаря.

Он сокрушил ее. Без преувеличений, он разбил ее сердце явным пренебрежением и равнодушием, а затем расшвырял осколки своим предательством. Наконец, он стер даже оставшуюся пыль, украв не только ее деньги, но и деньги детей…

Вот этого она никогда не простит и не забудет.

Бредя по дорожке под навесом из ветвей, лениво сбрасывающих дождевые капли, Лора думала о том, что именно предательство по отношению к детям оставило в ней такую горечь. Ей хотелось проглотить эту горечь, забыть ее вкус раз и навсегда, преодолеть и двинуться вперед. Может быть, тридцатый день рождения – как раз подходящий момент для нового старта?

Питер сделал ей предложение тоже в день рождения двенадцать лет назад. «Но тогда была ясная звездная ночь», – вспомнила Лора, подняв лицо к мелкому дождю. И она была так уверена, что знает, чего хочет… Теперь пришло время переоценки ценностей.

В конце концов, в Лету канул ее брак, но не жизнь! И за последние два года она сделала немало, чтобы доказать это. Почему же ей сейчас так тяжело?

Переступая через упавший ствол и углубляясь в лес по скользкой тропинке, Лора решила, что ее не тяготит труд сам по себе. Она слишком долго пренебрегала своими обязанностями одной из наследниц компании и теперь только отрабатывает то, что всегда бездумно принимала.

А «Претензия» и вовсе приносит одну радость. Ей нравится работать с Марго и Кейт, доставляют удовольствие покупатели, вещи, которые представлены в магазине. Вспоминая «Претензию», она всегда испытывает чувство гордости за удачное дело.

А разве дети не радуют ее? Маленькая Кейла так быстро оправилась после развода родителей и снова стала любящим счастливым ребенком.

Но вот Али… Бедняжка Али так отчаянно нуждается в отцовской любви! Она тяжелее всех переживала развод, и никакие усилия Лоры, казалось, не помогали ей приспособиться. Теперь она справляется лучше, чем в первые месяцы, но ее настроение часто меняется… Лора с тревогой замечала, что ее дочка очень изменилась. Она редко проявляла свои привязанности так непосредственно, как прежде, а главное – настороженно относилась к матери. «Она винит во всем меня, – со вздохом подумала Лора. – И я не знаю, что с этим делать».

Лора села на мокрый пень и закрыла глаза, вслушиваясь в тихую музыку ветра и леса. «Я справлюсь, – пообещала она себе. – Я справлюсь со всем: с работой, с вечной гонкой, с тревогами, с детьми. Но как, господи, справиться с одиночеством?!»

После прогулки Лора подрезала сухие ветви в саду, убрала мусор. Старый Джо просто не в состоянии больше поддерживать все на должном уровне. А молодой Джо, его внук, учится в колледже и может позволить себе урвать от занятий только несколько часов в неделю для помощи деду. Поскольку Лора была не в состоянии уволить старого садовника, а нанять ему настоящего помощника не позволял бюджет, пришлось убедить Джо в том, что ей очень хочется самой кое-что делать в саду.

Отчасти это соответствовало истине: она всегда любила сады Темплтон-хауза – цветы, кустарники, стелющиеся растения. Ребенком Лора часто приставала к Джо, заставляя учить ее. И он подчинялся – показывал ей, как направить побеги, подрезать чайную розу, справиться с тлей.

Лора с детства обожала Джо – его обветренное морщинистое лицо, медлительную речь, большие натруженные добрые руки. Джо начал работать в садах Темплтон-хауза мальчишкой еще при ее дедушке. После шестидесяти лет безупречной службы он имел право на пенсию, право на легкую работу в собственном саду, право на отдых на солнышке.

Но Лора понимала: если она предложит все это старику, то разобьет его сердце.

Так что она приняла на себя часть забот по саду под видом хобби. Когда позволял ее распорядок дня – и даже когда не слишком позволял, – она обходила вместе с Джо сады, обсуждая проблемы сорняков, нашествия тли, прополки травы на лужайках и многое другое.

Сегодня, ближе к сумеркам, Лора подвела итоги и осталась довольна. Сады Темплтон-хауза выглядели так, как и должны выглядеть зимой: притихшими в ожидании теплых дней, с редкими оазисами самых стойких цветов. Родители передали ей дом вместе со всем, что его окружает, и она, как могла, заботилась о нем.

Ступив на бортик бассейна, Лора одобрительно кивнула. Бассейном она занималась сама: в конце концов, это была ее личная прихоть. Вода в бассейне подогревалась, и в любую погоду, если удавалось выкроить несколько минут, она любила поплавать. В этом бассейне Лора учила плавать своих детей – так же, как когда-то ее учил отец.

На дне бассейна жила русалка – мозаичная красавица с рыжими волосами и блестящим зеленым хвостом. Девочки любили нырять и трогать безмятежное улыбающееся лицо, и это тоже напоминало Лоре детство.

Машинально она проверила, достаточно ли чисты стеклянные столики и не намокли ли шезлонги вокруг бассейна. Энн наверняка уже сделала это, но Лора не могла вернуться в дом, пока не убедилась, что все в полном порядке.

Удовлетворенная, она прошла по вымощенной камнем дорожке сразу на кухню. От нахлынувших ароматов потекли слюнки. Пышнотелая миссис Уильямсон стояла у плиты – как все годы, что Лора помнила ее.

– О, баранья нога! – воскликнула Лора. – И яблочный чатни[3], и картофель с карри…[4]

Миссис Уильямсон обернулась с довольной улыбкой. Ей было далеко за семьдесят, блестящие черные волосы она туго стягивала в жесткий пучок размером с шар для боулинга. Но ласковое лицо миссис Уильямсон, все в складках и морщинках, было таким же нежным, как кремовые начинки ее тортов.

– Нюх, как всегда, не подвел вас, мисс Лора… Или память? Уж я-то знаю, что вы любите больше всего.

– Никто не жарит барашка, как вы, миссис Уильямсон. – Помня правила игры, Лора послонялась по просторной кухне, заглядывая во все углы. – Но я не вижу торт.

– Кажется, я забыла его испечь…

Лора изобразила ожидаемое разочарование.

– О, миссис Уильямсон!

– А может, и нет. – Повариха захихикала и указала деревянной ложкой на дверь. – Теперь уходите. Нечего приставать ко мне, когда я готовлю. Идите, приведите себя в порядок. Вон сколько грязи натащили!

– Слушаюсь, мэм. – У двери Лора обернулась. – А вдруг это будет «Черный лес»? С двойным шоколадом?

– Поживем – увидим…

Лора еле сдерживала смех, пока не дошла до середины коридора, и только тогда расхохоталась. На ужин точно будет ее любимый шоколадный торт! Может, миссис Уильямсон и стала немного забывчивой в последнее время, и слышит не так хорошо, как прежде, но такие жизненно важные вещи, как традиционное меню на день рождения Лоры, она помнит во всех деталях!

Лора поднималась по лестнице, мурлыча себе под нос какую-то песенку, но ее настроение резко упало, когда она услышала из комнаты Али громкие голоса дочерей. Очевидно, ссора была в самом разгаре.

– Потому что ты дура, вот почему! – раздался голос Али, пронзительный и злобный. – Потому что ты ничего не понимаешь, и я тебя ненавижу.

– Я не дура! – Голос Кейлы дрожал от слез. – И я ненавижу тебя еще больше!

– Хорошенькое дело. – Лора, полная решимости не вспылить и проявить беспристрастность, остановилась в дверях.

Картина, представшая перед ней, на первый взгляд казалась достаточно невинной. Очаровательная девичья комната. На полках вокруг большого окна – куклы в национальных костюмах со всего мира. В книжном шкафу книги: от «Стишков матушки Гусыни» до «Джен Эйр». На туалетном столике – открытая шкатулочка для драгоценностей с кружащейся балериной на крышке.

Но ее дочери, разделенные кроватью с балдахином, стояли лицом друг к другу, словно заклятые враги на поле битвы.

– Пусть убирается из моей комнаты! – Сжав кулаки, Али резко повернулась к матери. – Это моя комната, и нечего ей тут делать!

– Я только зашла показать ей свой рисунок, – произнесла Кейла дрожащими губами и протянула Лоре листок бумаги.

Это был отличный набросок цветными карандашами: огнедышащий дракон и юный, закованный в серебряные доспехи рыцарь с поднятым мечом. «Нужно будет договориться об уроках рисования», – подумала Лора.

– Замечательный рисунок, Кейла.

– А она сказала, что безобразный. – Кейла, никогда не стеснявшаяся слез, заревела. – Она сказала, что он безобразный и глупый и что я должна стучаться, прежде чем заходить в ее комнату!

– Али…

– Драконы все безобразные, и вообще – их не бывает! – Али с вызовом вскинула голову. – И она не смеет заходить в мою комнату, когда я не хочу ее видеть.

– Ты имеешь право на уединение, – осторожно заметила Лора, – но ты не имеешь права обижать сестру. – Она опустилась на колени и смахнула слезы со щек младшей дочки. – Кейла, это замечательная картина. Если хочешь, мы сделаем для нее рамку.

Слезы мгновенно высохли.

– Правда?

– Конечно! Мы можем повесить ее в твоей комнате, если только ты не разрешишь повесить ее у меня.

Лицо Кейлы тут же расплылось в ослепительной улыбке.

– Я подарю тебе эту картину. Ведь сегодня твой день рождения!

– Вот и прекрасно. А теперь, пожалуйста, пойди в свою комнату и подпиши картину, как настоящий художник. И знаешь, Кейла… – Лора поднялась и положила ладонь на плечо девочки. – Если Али хочет, чтобы ты стучалась, прежде чем войти, так и делай.

Мятеж тут же вспыхнул с новой силой.

– Тогда пусть она тоже стучится ко мне!

– Что ж, это справедливо. А теперь иди. Я хочу поговорить с Али.

Торжествующе взглянув на сестру, Кейла гордо удалилась.

– Она никогда не уходит, когда я прошу ее! – начала Али. – Она всегда врывается без стука, и я…

– Но ты старше, – тихо сказала Лора, пытаясь понять дочку. – А это не только преимущество, но и ответственность. Я понимаю, что иногда тебе хочется ее поколотить. В этом нет ничего страшного: мы с Джошем тоже дрались. Но ты обижаешь ее!

– Я просто хотела, чтобы она ушла. Я хотела побыть одна, – упрямо заявила Али. – И мне плевать на ее дурацкого дракона!

«Здесь что-то большее, чем обычная ссора сестер», – подумала Лора, вглядевшись в несчастное лицо дочери, и присела на край постели, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Расскажи мне, в чем дело, дорогая.

– Ты всегда защищаешь ее!

Лора подавила вздох.

– Это неправда. – Она решительно взяла Али за руку и притянула дочку поближе. – И ты переживаешь не из-за этого.

Глаза Али наполнились слезами. Лора явственно ощущала происходящую в девочке внутреннюю борьбу и всем сердцем хотела помочь ей заключить мир с самой собой.

– Да, не из-за этого… Но все равно ничего нельзя изменить. – Слезы потекли по щекам. – Ты ничего не сможешь сделать.

Лора тяжело вздохнула: растущее в последнее время недоверие дочери всегда причиняло ей боль.

– Почему бы тебе не рассказать? А потом посмотрим. Я действительно ничего не могу сделать, если не знаю, что тебя мучает.

– В школе будет ужин для отцов с дочерьми, – неохотно произнесла Али. – Все придут с папами…

«О! Здесь мира не будет», – призналась себе Лора и коснулась дочкиной щеки.

– Мне жаль, Али. Это действительно тяжело. Если хочешь, с тобой пойдет дядя Джош.

– Но это не одно и то же.

– Да, я понимаю.

– А я хочу, чтобы было по-настоящему! – пылко прошептала Али. – Почему ты не можешь это сделать?!

– Не могу…

Лора обняла девочку, и Али не сопротивлялась. В этом все-таки было какое-то облегчение.

– Почему ты не заставишь его вернуться? Почему ты ничего не делаешь, чтобы заставить его вернуться?

Лору пронзило знакомое чувство вины.

– Я не могу ничего сделать.

– Ты просто не хочешь, чтобы он вернулся! – Али вырвалась, глаза ее горели. – Ты велела ему уйти, и ты не хочешь, чтобы он вернулся!

Лора почувствовала, что они ступили на зыбкую почву, и постаралась, чтобы голос ее звучал твердо.

– Али, мы с твоим папой развелись. И это не изменится. Мы оба поняли, что не можем и не хотим больше жить вместе. Но это не имеет никакого отношения к тебе и Кейле.

– Тогда почему он никогда не приходит? – Слезы снова полились из ее глаз – слезы злости и гнева. – У многих девочек родители не живут вместе, но их папы приходят и всюду бывают со своими дочками!

Почва стала еще более зыбкой… Просто трясина!

– Твой отец очень занят, Али. Кроме того, он ведь недавно переехал в Палм-Спрингс. Я уверена, что когда он устроится, то будет некоторое время проводить с вами.

Ложь! Жалкая ложь! Разве он когда-либо интересовался дочерьми?!

– Я знаю, он не приходит, потому что не хочет видеть тебя! – закричала Али. – Все из-за тебя!

Лора закрыла глаза. Какой смысл отрицать? Разве может она ранить ребенка, сказав, что ее отец не желает видеть собственных детей? Пусть уж лучше Али думает, что это она во всем виновата…

– Если это так, я сделаю все, что смогу, чтобы тебе и ему было легче. – Лора поднялась, но ноги еле держали ее. – Есть вещи, которые я не могу изменить, не могу исправить. И я не могу запретить тебе винить меня, – борясь с горем и гневом, она глубоко вздохнула. – Я не хочу, понимаешь ты, не хочу, чтобы ты была несчастна, Али. Я люблю тебя. Я люблю тебя и Кейлу больше всего на свете!

Али явно смягчилась.

– Ты спросишь его, сможет ли он приехать на ужин? Это в следующем месяце, в субботу.

– Хорошо, я спрошу.

Али не решалась поднять глаза. Ей было больно и стыдно, и Лоре стало безумно жалко дочку.

– Я не хотела тебя обидеть, мама…

– Я знаю, детка. Я совсем не обиделась.

– Я извинюсь перед Кейлой. Она действительно здорово рисует. А я вот не умею…

– Зато у тебя есть другие таланты. – Лора ласково взяла Али за плечи и повернула лицом к себе. – Ты чудесно танцуешь. И играешь на пианино гораздо лучше, чем я в твоем возрасте. Даже лучше, чем я играю сейчас.

– Ты больше не играешь…

«Я теперь много чего не делаю», – с грустью подумала Лора.

– Сыграем в четыре руки сегодня вечером? Мы будем играть, а Кейла – петь.

– Она квакает, как лягушка!

Лора хотела уже рассердиться, но дочка, к сожалению, была права.

– Я знаю, – вздохнула она.

Али посмотрела на мать, и они улыбнулись друг другу.

* * *

Слава богу, еще один кризис предотвращен, решила Лора, усаживаясь на диван после того, как они с Али и Кейлой исполнили простенькую песенку, к полному восторгу присутствующих. В камине весело потрескивал огонь, на столе красовался роскошный кремовый торт. Шторы в уютной гостиной были раздвинуты, в окна заглядывала звездная ночь.

Подарки уже были распакованы, и ими вдоволь навосхищались. Малыш спал наверху. Джош и Байрон дымили сигарами.

– А потом она нацелилась на сумку от Шанель, – рассказывала Марго, удобно устроившись на диване. – Потратила целый час, все разворотила, но зато купила три костюма и четыре пары туфель. Представляете? Целых четыре пары! И еще вечернее платье – твое белое от Диора, Лора. И это до того, как она взялась за ювелирные изделия.

– Незабываемый день! – Кейт закинула босые ноги на низкий столик в стиле Людовика XIV. – Надо сказать, у меня появилось хорошее предчувствие, как только эта мадам подкатила на длиннющем белом лимузине. Оказывается, она специально приехала из Лос-Анджелеса, услышав о «Претензии» от своей подруги.

Кейт отхлебнула травяного чая – в последнее время ей хватало энергии и без кофе.

– Говорю вам, эта женщина – профи! Она сказала, что покупает загородный дом и приедет снова, чтобы выбрать кое-какую мебель и всякие мелочи. Как выяснилось, она жена модного продюсера и собирается рассказать всем своим друзьям об «этом шикарном магазинчике подержанных вещей».

– Чудесно! – воскликнула Лора; она уже почти жалела, что ее не было в магазине во время этого успеха.

– Не пора ли нам подумать о филиале? Может, лучше в Лос-Анджелесе, чем в Кармеле? – спросила Марго.

– Не торопись, зазнайка, – одернула ее Кейт. – Нельзя серьезно говорить о филиале, пока мы не продержимся два полных года. Тогда я все просчитаю, спланирую…

– Бухгалтер, он и есть бухгалтер, – пробормотала Марго.

– А ты чего хотела? Пусть лучше Лора расскажет, как провела свой выходной.

– О, я просто немного работала в саду…

Еще платила по счетам, чистила шкафы и хандрила – но об этом она предпочла не говорить.

– Это Джи Ти? – Марго прислушалась к тихим звукам, доносившимся из специального детского монитора рядом с ней. – Пойду проверю, как он там.

– Нет, позволь мне. – Лора вскочила. – Пожалуйста! Ты еще успеешь, а я хочу поиграть.

– Конечно. Если он опять мокрый, полагаю, ты знаешь, что делать.

– Ну, разумеется!

Боясь, что Марго передумает, Лора быстро вышла, не переставая удивляться, что ее легкомысленная подруга так увлечена своим материнством. Всего два года назад никто бы не поверил, что Марго Салливан, супермодель, по которой сходила с ума вся Европа, обоснуется в родном городке, откроет магазин подержанных вещей, выйдет замуж и родит ребенка. «Сама Марго точно бы не поверила!» – усмехнулась про себя Лора.

Она гордилась подругой: после удара судьбы Марго не отчаялась, не опустила руки, а благодаря своей решимости и таланту обвела судьбу вокруг пальца. Теперь у нее есть Джош и Джон Томас; процветающий бизнес и любимый дом.

Лора понадеялась, что и она когда-нибудь сможет нанести судьбе ответный удар.

– А вот и мы, – проворковала Лора, приближаясь к антикварной детской кроватке, которую они с Энн вытащили из кладовки, обустраивая детскую для визитов Джона Томаса. – Наша лапочка! Наш красивый мальчик Джон Томас Темплтон!

Более правдивые слова трудно было бы найти. Из роскошных родительских генов мальчик выбрал самые лучшие: золотистые густые волосики вокруг восхитительного личика, потрясающие синие глаза матери и прекрасно вылепленные губы отца.

Он перестал хныкать, как только Лора взяла его на руки, и ее охватило полузабытое чувство, которое, наверное, может испытать лишь женщина, укачивая младенца. Покой, умиротворение, гармония с собой и миром…

– Ну что, дорогой, соскучился?

Лора стала ходить с мальчиком по комнате не столько для того, чтобы убаюкать его, сколько – чтобы доставить удовольствие себе. Она понимала, что, имея двух чудесных дочерей, грешно завидовать. Но, господи, как же ей хотелось еще малыша!

Правда, теперь у нее есть племянник; у Кейт и Байрона наверняка тоже будут дети. Найдется, кого баловать и крепко обнимать, пока они не вырастут и не научатся сопротивляться ласкам. И она будет баловать их! Никто ее не остановит!

Лора перепеленала малыша, попудрила присыпкой, пощекотала. Джи Ти весело захихикал и задергал ножками, а потом улыбнулся во весь рот, ухватил ее за волосы крохотными пальчиками и дернул. Лора не стала вырываться, опустила голову и уткнулась лицом в нежную шейку.

– Вспоминаешь своих? – спросил Джош, входя в детскую.

– Еще бы! Когда мы с Энни готовили для него комнату, то просто тонули в воспоминаниях. – Лора подняла Джона Томаса высоко над головой, и он залился восторженным смехом. – Обе мои дочки спали в этой кроватке…

– Так же, как ты и я.

Джош подошел к сестре и провел ладонью по изогнутым перекладинам кроватки. У него чесались руки – так хотелось забрать сына, – но он сдержался.

– Как летит время, Джош! Дети так быстро растут, надо дорожить каждой секундой.

– Ты дорожила. – Он нежно коснулся ее волос. – Ты была и остаешься самой невероятной матерью. Я всегда восхищался тобой.

– Замолчи, а то я разревусь, – прошептала она и снова уткнулась в ароматную шейку Джона Томаса.

– Нам с тобой повезло, Лора: у нас был перед глазами прекрасный пример. Такие родители, как наши, – редкость.

– Будто я этого не понимаю! Кстати, они сейчас ведут сложнейшие переговоры о строительстве нового отеля, но не забыли позвонить и поздравить меня с днем рождения.

– И папа наверняка в очередной раз рассказал, как ты появилась на свет: как он вез маму в больницу, когда у нее начались схватки, сквозь зимнюю бурю, какой не знавала центральная Калифорния.

– Конечно! – Лора оторвалась от малыша и усмехнулась. – Он любит рассказывать эту историю. Ливень, наводнение, грязевые оползни, молнии… Все, кроме разве что Ангела Смерти и десяти казней египетских.

– «Но я довез ее! За сорок пять минут до появления Лоры», – процитировал Джош отца и погладил волосики сына. – Не всем так везет с родителями. Ты помнишь Майкла Фьюри?

В ее памяти сразу вспыхнул образ опасного юноши с горящими глазами. Кто же может забыть Майкла Фьюри?

– Конечно. Ты обычно болтался с ним повсюду в поисках девушек и неприятностей, и мама страшно беспокоилась. Он, кажется, поступил в торговый флот или что-то в этом роде.

– Он много чем занимался: дома были проблемы. Неприятный развод матери. Даже целых два. Когда ему стукнуло двадцать пять, его мать вышла замуж в третий раз. Теперь вроде окончательно. Как бы то ни было, Майкл недавно вернулся.

– Правда? Я не знала.

– Ну, еще бы! Ведь вы с Майклом всегда вращались в разных кругах, – довольно сухо заметил Джош. – Он обосновался в своем старом доме. Его мать и отчим переехали во Флориду, и он выкупил у них собственность: дом и землю. Теперь выращивает лошадей.

– Лошадей? Хм…

Абсолютно не заинтересовавшись этой новостью, Лора снова принялась ходить по комнате с ребенком на руках. Но у Джоша явно было что-то на уме: когда он хотел воплотить в жизнь какую-то идею, то и дома становился настоящим адвокатом.

– Помнишь эти бури пару недель назад со страшными селями[5]?

– О да. Почти такие же ужасные, как в ту судьбоносную ночь, когда родилась Лора Темплтон. А что?

– Просто одна из них разрушила дом Майкла.

– О, какая жалость! – Лора остановилась и перестала укачивать ребенка. – Мне действительно жаль. Он пострадал?

– Нет. Майклу удалось выбраться и спасти лошадей. Но ему понадобится время, чтобы восстановить дом – если он захочет это сделать, конечно. А до тех пор ему необходимо какое-то пристанище для себя и лошадей. Что-нибудь в аренду, на короткий срок. Вот я и подумал: наши конюшни и комнаты конюха над ними все равно пустуют…

Лора дернулась, словно включился сигнал тревоги.

– Джош!

– Выслушай меня. Я знаю, что папа с мамой всегда немного… настороженно к нему относились.

– Это еще мягко сказано!

– Майкл – мой старый друг, – твердо сказал Джош. – И хороший друг. К тому же он все умеет делать своими руками. А конюшнями уже много лет никто не занимался – с тех самых пор… – он умолк, неловко откашлялся.

– С тех самых пор, как Питер заставил меня продать лошадей, – закончила за него Лора. – Потому что он не любил лошадей и не желал, чтобы я тратила на них время.

– Как бы то ни было, конюшни сейчас пустуют, и их надо приводить в порядок. А тебе не помешает рента – раз уж ты отказываешься брать деньги на содержание дома из основного капитала.

– Я не собираюсь снова обсуждать этот вопрос!

– Прекрасно. – Джош видел, как упрямо сжались ее губы, но его это совершенно не взволновало. – Вернемся к первой части. Рента за помещение, которым ты все равно не пользуешься, поможет тебе. Так?

– Да, но…

Джош поднял руку, останавливая поток ее возражений и давая понять, что сначала – логика и проза жизни.

– Ты вполне могла бы использовать Майкла в качестве рабочей силы для приведения конюшен в порядок. Сама ты этого просто не сможешь сделать.

– Это правда, но…

«Пора привести решающий довод», – подумал Джош.

– Послушай, а у меня есть старый друг, из-под которого – в самом прямом смысле – вымыло дом. Я бы счел твое согласие личным одолжением.

– Запрещенный прием, – нахмурившись, пробормотала Лора.

– Запрещенные приемы всегда самые эффективные. – Понимая, что добился своего, Джош нежно обнял сестру. – Я уверен, что все будут довольны, но на всякий случай можно установить испытательный срок. Если ничего не получится, я найду для него что-нибудь другое.

– Хорошо. Но если он начнет устраивать вечеринки с картами и выпивкой или оргии…

– Уверяю тебя, Майкл постарается вести себя осмотрительно. – Джош ухмыльнулся, поцеловал сестру и взял у нее малыша. – Он хороший человек, Лора. На таких всегда можно рассчитывать в трудной ситуации.

– Я не собираюсь рассчитывать на Майкла Фьюри! Особенно в трудной ситуации, – заметила Лора, состроив гримасу вслед выходящему брату.

3

Поместье Темплтонов было бы самым последним в списке, если бы Майкл Фьюри стал сам искать себе жилище, пусть даже временное. О, когда-то он достаточно часто бывал здесь и всегда чувствовал на себе настороженные взгляды тактичных Томаса и Сьюзен Темплтон и откровенно враждебные – не столь тактичной Энн Салливан.

Он прекрасно понимал, что экономка Темплтонов считала его дворнягой, затесавшейся среди ее чистокровных подопечных, и, вероятно, боялась, что он имеет виды на ее дочь.

Но тут она могла быть спокойна: как ни соблазнительна была Марго уже в то время, они с Майклом всегда оставались просто приятелями.

Ну, признаться, он целовал ее пару раз… Разве нормальный мужчина может устоять перед такими роскошными губами? Однако этим все и закончилось. Марго была предназначена Джошу – даже в те далекие годы, несмотря на легкомыслие юности, он понимал это.

А Майкл Фьюри не покушается на то, что принадлежит другу!

Несмотря на столь разное происхождение, они с Джошем были друзьями. Настоящими друзьями. А Майкл немногих людей считал своими настоящими друзьями. Ради Джоша он мог ввязаться в любую драку – кстати, иногда такое случалось – и точно знал, что всегда может рассчитывать на него.

И все-таки он никогда бы не попросил об одолжении, если бы не лошади: он не хотел долго держать их в общественной конюшне. Со своими лошадьми Майкл становился сентиментальным и не стыдился этого. Последние несколько лет они были его единственной привязанностью – и, пожалуй, самой постоянной в его жизни.

А испробовал он многое. Страсть к путешествиям проявилась в Майкле очень рано. Он бежал из дома, поступил в торговый флот, и скитания обернулись для него спасением и счастьем. Он наслаждался своими странствиями, пока однажды неприятная история в одном из портов не заставила его сойти на берег. Майкл не был ни в чем виноват, но чувствовал, что оправдываться, что-то кому-то доказывать – не в его характере.

Нужно было как-то зарабатывать на жизнь, и некоторое время он служил наемником. Научился воевать и убивать за деньги. Слишком хорошо научился – и испугался, что ему это может понравиться. Служба набила его кошелек, но оставила шрамы в душе.

Потом Майкл увлекся автомобилями и даже достиг некоторого успеха на автомобильных гонках в Европе, но в конце концов перестал получать от них удовлетворение.

Один раз он был женат, очень недолго, но в этом как раз не мог похвастаться успехом.

В лошадей Майкл влюбился, когда работал каскадером. Он досконально изучил это ремесло, заработал отличную репутацию и сломал несколько костей. Когда требовалось по сценарию, прыгал с высоких зданий, дрался, стрелял и скатывался подстреленным с крыш, сгорал в огне. И падал с несметного множества лошадей.

Майкл Фьюри умел падать и не расшибаться, умел вовремя собраться и откатиться. Умел быстро забыть о падении и как ни в чем не бывало заняться чем-то другим. Но, влюбившись в лошадей, он стал словно другим человеком. Ему захотелось осесть на одном месте, купить лошадей, разводить их и тренировать.

Когда отчим позвонил ему и сказал, что они с матерью собираются переехать и продать недвижимость в горах, он увидел в этом звонке перст судьбы. Майкл не испытывал особой любви к родному дому, не хранил трогательных воспоминаний о детстве, но, не задумываясь, предложил купить эту землю.

Это было хорошее место для коневодства, хотя он понимал, как мало у него шансов, надеялся, что наконец нашел то, что искал.

Итак, он вернулся и вместо радушного приема получил от природы удар наотмашь. Ему было плевать на дом, но лошади… Он был готов умереть, спасая их, и действительно подошел опасно близко к роковой черте, когда с гор обрушились селевые потоки.

И кончилось тем, что он – грязный, измученный, одинокий – стоял над залитыми грязью развалинами. Это было все, что осталось от фундамента его новой жизни.

Было время, когда в таких обстоятельствах Майкл просто вышел бы из игры и отправился дальше. Но на этот раз он остался: не мог бросить лошадей. И когда Джош предложил ему помощь, Майкл, поступившись гордостью, принял предложение.

Поворачивая на подъездную аллею Темплтон-хауза, Майкл от всей души надеялся, что поступает правильно. Он всегда восхищался этим поместьем, да им и невозможно было не восхищаться.

Остановив машину в середине аллеи, Майкл вышел, чтобы оглядеться, и некоторое время стоял, вдыхая свежий зимний воздух, – высокий худощавый мужчина с тренированным телом атлета. Стоял, словно приготовившись к драке. Он был одет во все черное, как всегда. Так проще: не надо задумываться над выбором одежды. Майкл знал, что обтягивающие черные джинсы и свитер под видавшей виды короткой кожаной курткой делают его похожим на головореза. Но мог бы сказать, что подобное впечатление недалеко от истины…

Его черные волосы развевались на ветру – слишком длинные, если говорить о практичности, блестящие и густые от природы. Работая, он часто завязывал их в короткий «конский хвост». Майкл ненавидел парикмахеров и скорее согласился бы на все муки ада, чем пошел бы к «визажисту», как они теперь любили называть себя.

Внезапно Майкл сообразил, что забыл побриться. Черт побери, он собирался, но замотался с лошадьми! Если бы он мог видеть себя со стороны, то понял бы, что легкая щетина на худом красивом лице лишь усиливает впечатление опасности и делает его совершенно неотразимым. На этом фоне губы казались на удивление нежными. Многим женщинам довелось испытать их ловкость и щедрость. Однако немногие замечали мягкость этих губ, отвлеченные суровостью глаз цвета шаровой молнии.

Левая бровь Майкла была отмечена тонким белым шрамом. У него имелись и другие шрамы – на теле, оставшиеся после автокатастроф, драк и трюков. Но он научился жить с ними, как научился жить и с едва затянувшимися душевными ранами.

Пристально глядя на сверкающие окна и островерхие башенки Темплтон-хауза, он улыбнулся. Господи, ну и домик! Замок для современных принцев крови…

«И вот явился Майкл Фьюри, – подумал он. – И что теперь с этим делать, черт побери?»

Он тихо засмеялся, снова сел в машину и поехал по узкой дорожке, вьющейся среди подстриженных лужаек с величественными старыми деревьями и притихшими в ожидании поры цветения кустами. Он ни на секунду не воображал, что осчастливит своим вторжением правящую принцессу. Должно быть, Джошу пришлось хорошо потрудиться, чтобы уговорить сестрицу-аристократку открыть хотя бы конюшню такому перекати-полю, как Майкл Фьюри…

«Ничего, как-нибудь приспособимся», – подумал он. Это ненадолго, и наверняка они смогут пореже попадаться друг другу на глаза.

Лоре было очень трудно выкроить этот час в середине дня, но совершенно необходимо. Она уже посылала горничную Дженни хоть как-то привести в порядок комнаты над конюшней, но та очень мало успела. Один бог знает, что там творилось: пыль, грязь, паутина… «И мыши!» – с содроганием подумала Лора, втаскивая наверх ведро мыльной воды.

Она, собственно, и не ожидала, что горничная сотворит чудо: на чудо просто не было времени. И, к сожалению, невозможно было просить помощи Энн: услышав имя Майкла Фьюри, экономка презрительно хмыкнула и гордо удалилась, поджав губы.

Лоре пришлось смириться с тем, что окончательный блеск придется наводить ей самой. Кем бы ни был гость, она не может допустить, чтобы ее дом – или хотя бы часть его – не блистал чистотой.

Лора закрыла «Претензию» за час до официального перерыва, быстро переоделась, и теперь ей предстояла тяжелая и грязная работа. У Дженни не дошли руки до ванной комнаты, что было, впрочем, неудивительно.

Затянув на затылке волосы и закатав рукава, Лора влезла в ванну и атаковала глубоко въевшуюся грязь. Когда ее гость… жилец… – или кто он там, черт побери? – явится завтра, по крайней мере кафель будет чистым.

Что касается самих конюшен, ей хватило одного взгляда, чтобы решить: это территория Майкла Фьюри.

Работая, она мысленно перебирала дела, оставшиеся на вторую половину дня. В магазин она сможет вернуться к трем. Закроет в половине седьмого. Затем помчится забирать девочек с урока музыки.

Проклятье, она совсем забыла поискать хорошего учителя рисования для Кейлы!

Ужин в половине восьмого. Проверить, сделали ли девочки домашние задания и готовы ли к контрольным.

Что там завтра? Правописание у Кейлы или математика у Али? Или и то, и другое? Господи, как же она ненавидит эти уроки! Когда Лора сама училась в школе, дроби просто убивали ее. А теперь все сначала…

Очень скоро заболели руки и спина. Отдуваясь, Лора выпрямилась и провела рукой по лицу, оставив грязные следы на щеке.

Да, не забыть бы еще раз просмотреть документы по конференции косметологов! И когда она все успеет? Ну ничего, это можно сделать в постели, когда улягутся девочки. А Али нужны новые балетные туфли… но туфлями можно заняться завтра.

Майкл без труда нашел конюшни, поскольку хорошо помнил расположение усадьбы.

Протиснувшись в узкий дверной проем, он с удовольствием уставился на очаровательную женскую попку, обтянутую вылинявшими джинсами и, очевидно, принадлежащую одной из юных горничных Темплтонов.

– Какое зрелище! Если это входит в обслуживание, я готов платить гораздо больше!

Взвизгнув от неожиданности, Лора резко повернулась, ударилась головой о сетку душа и опрокинула ведро грязной воды себе на ноги. Последовала немая сцена. Было неизвестно, кто удивился больше.

До этого момента Майкл не сознавал, что, оказывается, хранит в голове образ Лоры Темплтон. Идеальный образ, само совершенство. Золотистые волосы, прелестное бело-розовое личико… Принцесса с блестящей картинки в сборнике сказок!

Правда, у женщины, стоявшей сейчас перед ним, темно-серые глаза расширились от испуга, щеки были измазаны, волосы взлохмачены, а изящные ручки сжимали щетку.

Майкл пришел в себя первым: мужчина, часто встречающийся с опасностью, должен иметь быструю реакцию. Он прислонился к дверному косяку и широко улыбнулся.

– Лора Темплтон, если не ошибаюсь?

– Я не… мы не ждали вас… тебя сегодня.

Майкл отметил, что голос у нее совсем не изменился: спокойный голос образованной, хорошо воспитанной, сдержанной женщины. Но Майкл уловил в нем скрытую чувственность.

– Извини, что напугал тебя. Просто я люблю заранее знакомиться с обстановкой. А поскольку дверь была широко открыта…

– Я проветривала комнаты.

– Ну что ж. Очень рад снова видеть тебя, Лора. Не припомню, чтобы когда-нибудь такая очаровательная женщина скребла мою ванну.

Чувствуя, как ее щеки разгораются от неловкости и смущения, Лора пожала плечами.

– Джош, наверное, говорил тебе, что мы не пользуемся этими помещениями. Ни у кого из персонала не было времени привести здесь все в порядок, и поэтому мне пришлось…

Его гораздо больше удивило то, что она вообще знает, с какого конца надо браться за швабру.

– Не стоило беспокоиться из-за меня. Я вполне могу управиться сам.

Теперь, присмотревшись повнимательнее, он увидел, что она так же прелестна, как раньше: изящные черты лица, нежные губы и эти мечтательные глаза цвета бури. Вот только он забыл, какая она маленькая: пять футов два дюйма, не больше. И тоненькая, как эльф. Поразительно, но она, кажется, совсем не сознает того, как хороша. Во всем сдержанность, никакого показного блеска…

Лора вспомнила, что он часто смотрел на нее вот так же пристально, ни слова не говоря, – просто смотрел и смотрел, пока у нее не возникало желание убежать.

– Я огорчилась, когда услышала о твоем доме.

– Что? – Он приподнял бровь, ту, что со шрамом, и она невольно взглянула ему в глаза. – О, это был просто дом. Я всегда могу построить новый. Спасибо, что предложила приют мне и моим лошадям.

Майкл протянул руку, и Лора машинально пожала ее. Его ладонь была крепкой, мозолистой. Он удерживал ее руку несколько дольше, чем того требовали приличия, а потом его губы снова скривились в усмешке.

– Солнышко, ты долго собираешься стоять в ванне?

– Нет. – Лора нахмурилась, но все-таки позволила ему помочь ей выбраться из ванны. – Я покажу тебе комнаты… – начала она, а затем ее взгляд стал холодным, поскольку он не двинулся с места и не отпустил ее руку. – Я покажу тебе комнаты, – повторила она уже более настойчиво.

– Спасибо.

Майкл отодвинулся, наслаждаясь нежным, еле уловимым ароматом ее духов.

– Джош, должно быть, сказал тебе, что здесь раньше жил конюх. – Ее голос снова стал спокойным – голос вежливой хозяйки. – У него было вполне автономное хозяйство.

Лора показала на некое подобие кухни с плитой, раковиной из нержавейки и простыми кухонными столами, тщательно отмытыми Дженни.

– Прекрасно. Я обычно мало готовлю.

– Джош говорил, что у тебя не осталось никакой мебели, поэтому мы кое-что принесли сюда.

Сложив руки на груди, она терпеливо ждала, пока Майкл не спеша осматривал комнату. Диван довольно долго хранился на чердаке, и его не мешало бы заново обить, но он был еще крепким. Кто-то из Темплтонов или их гостей когда-то небрежно загасил сигарету о старинный столик, но и им вполне еще можно было пользоваться.

Лора надеялась, что простые медные лампы, которые она приказала принести сюда, удовлетворят мужской вкус; мягкое кресло выглядело вполне прилично, а на столик она даже поставила вазу с зимними полевыми цветами. Лора была истинной дочерью Томаса Темплтона и не могла с пренебрежением отнестись к своим обязанностям хозяйки этой маленькой гостиницы.

– Я доставил тебе столько хлопот, – пробормотал Майкл, тронутый ее заботливостью. – Я, признаться, настроился несколько месяцев пожить без удобств.

– Ну, положим, это не «Темплтон Париж». – Лора немного расслабилась и даже смогла улыбнуться. – Спальня там, – она показала на короткий коридорчик. – Не очень большая, но кровать, я думаю, тебе подойдет. Я знаю, что Джош любит простор для… э… – она смущенно замолчала, заметив улыбку Майкла, и не стала уточнять. – В общем, мы впихнули туда королевскую кровать. Она хранилась в кладовке и всегда мне очень нравилась. Шкаф не слишком большой, но…

– У меня немного вещей.

– Ну, тогда все в порядке… – В замешательстве Лора прошла к окну. – Вид отсюда…

– Можешь не объяснять. Я его прекрасно помню. – Майкл подошел к ней и встал за ее спиной, неожиданно умилившись тому, как уютно помещается ее голова под его подбородком. Из окна были видны скалы, лазурное море, россыпь скалистых островков и пенящиеся волны, атакующие их. – Ты раньше много времени проводила на тех скалах.

– И сейчас тоже.

– Все еще ищешь сокровище?

– Конечно!

– Я только забыл, как звали девушку, которая бросилась со скалы?

– Серафина.

– Точно. Серафина. Романтичная сказочка.

– Печальная.

– Это одно и то же. Помню, Джош всегда смеялся над вами, но я думаю, что втайне он сам хотел найти приданое Серафины.

– Представь себе, мы продолжаем его искать каждое воскресенье. Марго, Кейт, я и мои дочери.

Ее последние слова отрезвили Майкла: он совсем забыл, что у этой маленькой изящной женщины двое детей.

– Ах да, Джош говорил мне, что у тебя две девочки.

– Да. – Она вскинула голову и посмотрела на него с каким-то непонятным вызовом. – У меня две дочери. Мои дочери.

«Что-то здесь не так», – подумал Майкл и удивился, что за струну случайно задел.

– Сколько им лет?

Она не ожидала, что он спросит об этом даже из вежливости, и снова смягчилась.

– Али десять, а Кейле семь.

– У тебя уже большие дочери. В их возрасте девочки обычно тянутся к лошадям. Пусть в любое время приходят посмотреть на моих.

Этого Лора тем более не ожидала.

– Спасибо, Майкл. Но я не хочу, чтобы они мешали тебе…

– Ничего. Я люблю детей.

Он сказал это так просто, что Лора поверила ему.

– Тогда должна предупредить: они сгорают от нетерпения. И полагаю, тебе тоже не терпится увидеть конюшни.

По привычке она взглянула на часы и поморщилась.

– У тебя встреча?

– Вообще-то, да. Если не возражаешь, осмотри остальное сам. Мне надо переодеться.

«Отправляется делать прическу, – подумал он. – Или маникюр. Или к какому-нибудь модному психоаналитику».

– Не волнуйся.

– Я оставила ключи в кухне. Телефона пока нет, но есть розетка. Где-то там… Если что-нибудь понадобится, ты…

– Я прекрасно справлюсь. – Майкл вытащил из кармана чек и вручил ей. – Плата за квартиру.

– О, спасибо! – Лора сунула чек в карман, сожалея, что не может принимать старых друзей брата как гостей. Но на эти деньги она купит новые балетные туфли и оплатит уроки рисования. – Добро пожаловать в Темплтон-хауз, Майкл.

К счастью, поток покупателей в «Претензии» временно иссяк, и Лора смогла излить душу подругам.

– …а я стою в ванне! – вздыхая, бормотала она. – Представляете? В драных джинсах и со шваброй в руке. Сейчас же перестань смеяться, Кейт!

– Через минуту, – пообещала Кейт, держась за живот. – Дай мне насладиться этой картиной. Элегантная Лора Темплтон захвачена врасплох в разгар сражения с грязной ванной!

– Это не ванна, черт побери! Это какое-то стихийное бедствие! Может быть, мне тоже это покажется забавным через год. Или два. Но сейчас это оскорбительно! Он стоял в дверях и ухмылялся, как…

– М-м… – Марго провела языком по верхней губе. – Если память мне не изменяет, у Майкла Фьюри дьявольская улыбка. Он все так же губительно красив?

– Я не заметила, – фыркнула Лора и принялась сосредоточенно оттирать отпечаток пальца, оставленный кем-то из покупателей на стеклянном прилавке.

– Лгунья! – Марго придвинулась ближе. – Ну же, Лора, расскажи!

– Думаю, он немного похож на Хитклифа[6] в современном варианте. Смуглый, мрачный, грубоватый, еле сдерживающий бушующие в нем страсти, – Лора пожала плечами. – Если такой тип мужчин тебя привлекает…

– На другого я бы и смотреть не стала! – заявила Марго. – Джош говорил, что Майкл одно время был наемником.

– Наемником? – Лора только теперь вспомнила об этом и кивнула. – Что ж, очень похоже.

– Я как-то столкнулась с ним во Франции во время автогонок, – Марго склонила голову к плечу, лицо ее приобрело мечтательное выражение. – Мы провели интересный вечер.

Лора приподняла брови.

– Интересный? Что ты имеешь в виду?

Но Марго не стала уточнять.

– Потом он работал каскадером в Голливуде. И вот теперь лошади… Интересно, надолго ли он задержится в наших краях. Джош почему-то считает, что надолго.

– Ладно, нет худа без добра. Я, по крайней мере, привела в порядок конюшни. – Желая занять себя работой, Лора перешла к полкам и принялась расставлять посуду. – Я совсем их забросила. Вообще-то, я начинаю подумывать о покупке лошади, когда финансы позволят. Девочки были бы в восторге.

– Так каких лошадей он выращивает? Чистокровных? Местных? – спросила Кейт.

– Я не спрашивала. Я просто показала ему жилище и отдала ключи. Полагаю, он вполне компетентен, и Джош, похоже, тоже так думает. И если чек не фальшивый, то чего еще желать? Едва ли я приобрету собственных лошадей в ближайшие десять лет, а так можно хоть полюбоваться на них иногда. Кроме того, Майкл наверняка будет очень занят, и нам вряд ли придется часто видеться.

Дверь открылась, и в магазин вошли две женщины. Узнав в них постоянных клиенток, Лора приветливо улыбнулась.

– Я займусь ими, – прошептала она подругам. – Рады вас видеть, миссис Майерс, миссис Ломакс. Что показать вам сегодня?

Когда Лора увела покупательниц в гардеробную, Марго задумчиво сказала:

– Она пытается казаться незаинтересованной…

– Кто? Миссис Майерс?

– Лора, разумеется! Какая же ты бестолковая, Кейт! Она выглядит как женщина, заинтригованная мужчиной, но не желающая это признавать. – После короткой паузы Марго широко улыбнулась. – И это очень хорошо.

– Почему же это хорошо?

– Ей давно пора развлечься, и Майкл Фьюри подоспел очень кстати.

– А тебе никогда не приходило в голову, что существуют другие способы развлечься?

– Кейт… – развеселившись, Марго похлопала подругу по руке. – Очень странный вопрос для женщины, совсем недавно вышедшей замуж за сексапильного мужчину. Ну, да что с тебя взять? Как хочешь, но я считаю, что Майкл Фьюри может оказаться прекрасным подарком на тридцатилетие.

– Марго, он – мужчина, а не пара сережек!

– Ну и что, дорогая? Он прекрасно будет на ней смотреться. Если можно так выразиться…

– А ты не подумала о том, что они могут просто-напросто не заинтересоваться друг другом… в сексуальном плане? Ладно, молчи. Я просто забыла, с кем разговариваю.

– Не язви. – Марго постучала пальцами по прилавку. – У нас есть мужчина и женщина, оба свободные, насколько мы знаем, оба привлекательные… Что и говорить, Джош, хотя и невольно, создал очень интересную ситуацию!

– Когда ты все так объясняешь… – Кейт задумчиво посмотрела в сторону гардеробной. – Послушай, мне всегда нравился Мик, но в детстве он был совершенно бешеным. Мы можем получить совсем другую ситуацию: «волк и ягненок».

– Вот и прекрасно! Каждой женщине необходимо хоть раз в жизни встретиться с волком. Но… – Марго осеклась: все-таки они говорили о Лоре. – Знаешь что? Я, пожалуй, приглашу Майкла на ужин. Сама его прозондирую.

– И, полагаю, нам придется склониться перед твоим здравым смыслом и жизненным опытом…

– Естественно! – Услышав, что дверной колокольчик снова звякнул, Марго ослепительно улыбнулась. – За работу, партнер!

В гардеробной Лора терпеливо показывала покупательницам тонкие шерстяные свитеры. Она бы очень сильно удивилась и смутилась, если бы узнала, какое направление принял разговор ее подруг.

Мужчины, как разновидность рода человеческого, последнее время просто не интересовали ее. Она не могла сказать, что ненавидит их: жизнь с Питером не превратила ее в мегеру, не сделала фригидной, не сузила ее кругозор настолько, чтобы считать всех мужчин врагами. Слишком много прекрасных мужчин окружало ее: лучший образец – ее отец, другой пример – брат. И за последние месяцы она полюбила Байрона де Витта.

Но семья – одно, а интимные отношения – совсем другое. У нее не было на это ни времени, ни желания, ни энергии. Два года, прошедшие после развода, она изо всех сил боролась, чтобы восстановить свою жизнь на всех уровнях: дети, дом, работа в компании Темплтонов. И «Претензия».

Пока покупательницы копались в свитерах, Лора отошла, чтобы не мешать им, и погрузилась в воспоминания о событиях, которые привели к созданию этого магазина. Она тогда импульсивно бросилась в то, что всем казалось авантюрой, – и не только ради Марго, но и ради себя самой.

Когда Марго вернулась из Европы в Монтерей, ее карьера была разрушена, финансы – в самом плачевном состоянии. Идея ликвидировать недвижимость, создать необычный магазин и продать все, что у нее осталось – мебель, одежду, драгоценности, – принадлежала Джошу и даже самой Марго казалась рискованной. Но, как ни странно, эта идея с самого начала оправдала себя.

«Ведь успех нельзя измерять только деньгами», – думала Лора, оглядывая главный зал. Этот магазин стал их гордостью и радостью. Торжеством дружбы над ударами судьбы.

Когда они купили это здание, оно было пустым, пыльным и обшарпанным. Но их вера в себя, их усилия превратили его в нечто замечательное.

Теперь огромная витрина сверкала на солнце, завлекая покупателей, искусно намекая на то, что ждет их внутри. Короткое нарядное платье изумрудного цвета, дерзкое, с ностальгическим штрихом – павлиньими перьями на плече – было накинуто на изящный стул, стоящий перед туалетным столиком. На полированной поверхности – разноцветные флакончики, ожерелье из драгоценных камней. Один из ящичков приоткрыт, и из него струится нитка бус из горного хрусталя. Здесь же – лампа в форме лебедя, один хрустальный бокал рядом с пустой бутылкой шампанского; мужские запонки и небрежно брошенная черная «бабочка» в груде женских безделушек. Рядом со столиком – пара красных туфель на шпильках, искусно поставленных так, что создается впечатление, будто владелица только что сбросила их.

Маленькими композициями в витрине обычно занималась Марго, но эту Лора придумала и выполнила сама. И гордилась ею – как гордилась всем магазином. В просторном демонстрационном зале были выставлены изысканные, уникальные вещи. Темно-розовые стены оттеняли стеклянные полки, полные сокровищ: фарфоровых шкатулочек, серебряных сервизов, изящной посуды. Бархатные диваны – им недавно пришлось купить третий – давали возможность покупателям посидеть, выпить чашку чая или бокал шампанского.

Сверкающая золотом винтовая лестница вела на открытый балкон, окружающий главный зал, и в будуар, где в роскошном гардеробе красного дерева висели пеньюары, ночные рубашки, дамское белье. Все на продажу: от кровати в стиле рококо до самой маленькой серебряной безделушки! И ни один предмет не повторяется…

Магазин в буквальном смысле спас всех троих. И сблизил их еще больше, хотя Лора не думала, что это возможно – ведь они были так близки.

Не удаляясь от гардеробной, она смотрела, как Марго показывает покупательнице сапфировый браслет. Кейт обсуждала с другой клиенткой происхождение лампы в стиле модерн[7]. Еще одна покупательница изучала опаловую бутылочку духов, а ее приятельница рылась в коллекции вечерних сумочек.

Из стереоколонок неслась тихая музыка Моцарта. За окном на Кэннери-роу мелькали машины: одни проносились стрелой, другие с пыхтеньем и фырканьем маневрировали, пытаясь прорваться в нужный ряд. По тротуару спешили прохожие. Прошел мужчина с радостно смеющимся мальчишкой на плечах. Обнявшаяся парочка остановилась, восхищаясь витриной… и через минуту вошла в магазин.

– Мисс Темплтон!

Очнувшись от задумчивости, Лора повернулась к гардеробной.

– Да, миссис Майерс, вам что-нибудь понравилось?

Женщина улыбнулась, протягивая выбранный свитер.

– Я никогда не покидаю «Претензию» разочарованной.

Приятное чувство гордости согрело Лору.

– Для этого мы и работаем, – улыбнулась она.

4

– Ну как, приятель? Неплохое жилье? – спросил Майкл, начищая Макса – свою радость и гордость, и огромный желтовато-коричневый конь теннессийской породы фыркнул, соглашаясь.

Конюшня Темплтонов сильно отличалась от простых рабочих конюшен, построенных Майклом в горах и на его глазах погребенных под потоками грязи. Это был настоящий дворец. Правда, когда он впервые вошел внутрь, помещение больше походило на заколдованный злой ведьмой и покинутый обитателями сказочный замок.

Майкл усмехнулся – и от пришедшего в голову сравнения, и от осознания того, что в поместье Темплтонов почему-то постоянно вспоминает волшебные сказки.

Но в тот первый день он обнаружил в конюшне страшную грязь и запустение, так что ему пришлось лишнюю неделю мириться с общественными конюшнями с их непомерной платой за содержание лошадей и удаленностью от собственного жилья. Но теперь, оглядывая результаты своих трудов, Майкл не жалел об этом.

Почти всю неделю он вкалывал по шестнадцать часов в день, приводя в порядок заброшенное здание. Нелегкая задача для одного мужчины с единственной парой рук, но Майкл не желал перевозить своих лошадей в этот временный дом, пока он не станет соответствовать его требованиям.

Конюшня была построена на века и с элегантностью, которой славились Темплтоны. Но его восхитила не затейливая кирпичная кладка пола, не декоративные плитки вокруг кормушек и не витые железные решетки над ними со стилизованной буквой Т в центре – хотя Майкл готов был признать все это эффектным штрихом. Больше всего ему понравились денники – удобные, просторные, полные света и воздуха. Да и вся планировка конюшни, с комнатой для упряжи в одном конце и помещением для хранения корма – в другом, была очень практичной.

И этот дворец долгое время стоял заброшенным и ветшал! Майкл сделал все возможное, чтобы исправить ситуацию. Он таскал мусор и стучал молотком, мел и скреб, пока каждый денник не стал отвечать его высоким стандартам. Его детишкам – только самое лучшее!

Он всегда называл своих лошадей детьми – конечно, лишь в тайных мыслях.

Этим утром привезли свежее сено и солому; к счастью, парень, доставивший их, охотно согласился заработать несколько лишних долларов и помог Майклу перетащить прессованные тюки в конюшню.

Теперь каждый денник был выстлан соломой из пшеничных колосьев, которая и стоила дорого, и достать ее было нелегко. Но ведь это для его детей, в конце концов. С помощью немногих инструментов и некоторой изобретательности Майкл привел в рабочее состояние автоматические поилки, смазал петли на дверях денников, заменил поржавевшие крюки.

Поскольку все его запасы утонули в грязи, пришлось заново закупить зерно, витамины, лекарства. Слава богу, ему удалось спасти кое-какую упряжь и инструмент.

Теперь его пятнадцать лошадей были размещены со всей роскошью, какую он смог создать. Правда, собственную новую квартиру Майкл еще не успел обжить – оставалось время лишь на сон, – но собирался сделать это в ближайшем будущем.

– Ты поднимаешься по общественной лестнице, Макс! Может, ты и не понимаешь, но теперь ты живешь в поместье Темплтонов. А это чертовская привилегия, поверь мне на слово.

Он любовно шлепнул лошадь по крупу и вытащил морковку из мешочка, привязанного к поясу.

– Конечно, это жилище временное, но не беспокойся: я уже начал проектировать твое новое жилье. Может, мы тоже на этот раз добавим пару затейливых деталей. Ну а до тех пор ты не мог бы устроиться лучше!

Макс вежливо взял морковку. Его темный глаз, обращенный на Майкла, выражал терпение, мудрость и, как хотелось думать Майклу, любовь.

Он вышел из денника, защелкнул нижнюю половину дверцы на шпингалет и пошел по широкому проходу, стуча каблуками сапог по мощеному полу. Затейливая кладка сделала бы честь самому изысканному саду, где устраивают приемы на открытом воздухе, но главное – строители не забыли придать полу необходимый уклон.

Гнедая лошадь высунула голову из соседнего денника в предчувствии угощения.

– Ждешь меня, детка?

Это была его любимица – Дорогуша, самая добрая и ласковая кобыла из всех, с кем ему доводилось работать. Он купил ее жеребенком, а теперь ей самой вскоре предстояло жеребиться, и потому ей было отведено особое стойло.

– Как дела? Вот увидишь, тебе здесь понравится.

Майкл вошел внутрь и погладил огромный живот. Как отец, ожидающий первенца, он был полон предвкушений и тревог. Кобыла была маленькой, всего четырнадцать ладоней в холке, и он волновался, как она справится с родами.

Дорогуша любила, когда ей чесали живот, и благодарно засопела.

– Какая красивая! – Он обхватил ее морду ладонями; так мужчина мог бы держать лицо любимой женщины. – Ты самое прекрасное из всего, чем я когда-либо владел!

Довольная вниманием, кобыла снова засопела, затем опустила голову и ткнулась в мешочек на его поясе. Засмеявшись, Майкл вынул яблоко. Дорогуша предпочитала яблоки морковке.

– Угощайся, Дорогуша. Ведь ты сейчас ешь за двоих!

Внезапно Майкл услышал голоса – явно детские, очень возбужденные – и вышел из денника.

– Мама сказала, что мы не должны ему мешать!

– А мы и не собираемся ему мешать. Просто посмотрим. Идем же, Кейла! Разве ты не хочешь увидеть лошадей?

– Да, но… А что, если он там? Что, если он заорет на нас?

«Забавно, – подумал Майкл. – Кажется, Лора обрисовала меня каким-то людоедом». Он вышел из полумрака конюшни на солнечный свет и застыл на месте. Если бы Майкл был поэтической натурой, то сказал бы, что встретил двух ангелов.

Но они определенно решили, что столкнулись с самим дьяволом. Он стоял перед ними весь в черном, за спиной его во мраке конюшни мерещились грозные тени. Волосы касались плеч, а черный платок, завязанный на голове и закрывавший лоб, придавал ему сходство с пиратом или диким индейцем. Он казался огромным и страшным.

У Али душа ушла в пятки, и она положила ладонь на плечо Кейлы – не столько для того, чтобы защитить сестру, сколько для опоры.

– Мы живем в Темплтон-хаузе! – еле слышно произнесла она заранее заготовленную фразу. – И имеем право находиться здесь…

Майкл не смог устоять перед искушением разыграть спектакль.

– Неужели? Ну нет, это я живу здесь! И я не люблю, когда вторгаются в мои владения. Надеюсь, вы не конокрады? Конокрадов мне приходится вздергивать на деревьях…

В страхе – нет, обезумев от ужаса! – Али смогла только яростно затрясти головой. Но Кейла, словно зачарованная, шагнула вперед.

– Неправда! У вас добрые глаза, – смело сказала она и даже попыталась улыбнуться, демонстрируя прелестные ямочки на щеках. – А вы в самом деле смутьян и хулиган? Энни так сказала…

Придя в еще больший ужас и сгорая от стыда, Али попыталась остановить сестру, но из горла вырвался лишь тихий шепот:

– Кейла!

«Ага, – подумал Майкл, – Энн Салливан в своем репертуаре: вести о моих детских подвигах обгоняют меня».

– Когда-то был. Но давно бросил. – «Господи, что за прелесть! – подумал он. – Просто сердце тает». – А ты, наверное, Кейла? У тебя глаза твоей мамы.

– Угу, а это Али. Ей десять лет, а мне семь с половиной, и у меня уже выпал один зуб.

Кейла широко улыбнулась, чтобы похвастаться своим достижением.

– Здорово! Ты нашла его?

Кейла захихикала.

– Нет, его забрала Фея. И унесла на небо, чтобы сделать из него звездочку. А у вас все зубы на месте?

– В последний раз, когда проверял, вроде были все.

– Вы – мистер Фьюри? Мама сказала, что мы должны вас так называть. Мне нравится ваше имя: как у сказочного героя.

– Злодея?

– Может быть. – Девочка опять улыбнулась. – А можно посмотреть ваших лошадей, мистер Фьюри? Мы никого не украдем и вообще не сделаем им ничего плохого.

– Думаю, они с удовольствием с вами познакомятся. – Майкл протянул руку, и Кейла дала ему свою без колебаний. – Пойдем, Али, – позвал он, делая вид, что не замечает страха девочки. – Я не буду орать на вас, если будете хорошо себя вести.

Закусив губу, Али последовала за ними в конюшню.

– Ой! – Она отшатнулась, когда Макс высунул огромную голову из денника, а затем засмеялась над своим испугом. – Он такой большой! И такой красивый…

Али потянулась к лошади, но тут же спрятала руку за спину.

– Можешь погладить его. – Майкл решил, что старшая немного застенчива, зато хороша, как картинка в книжке. – Он не укусит, если только сама не заслужишь. – Чтобы доказать это, Майкл поднял Кейлу и посадил себе на бедро. – Давай познакомимся с Максом. Он – настоящий джентльмен с Юга!

– Наш дядя – тоже джентльмен с Юга, – объявила Кейла. – Но он не похож на Макса, – она в восхищении дотронулась до шелковистой щеки Макса и прошептала: – Какая гладкая… Привет, Макс, привет.

Не желая отставать от сестры, Али подошла и коснулась другой щеки Макса.

– Он разрешает вам ездить на нем верхом?

– Конечно! Мы с Максом вместе сражались с индейцами, а потом сами были дикими индейцами, грабили почтовые кареты, прыгали через пропасти… – Увидев две пары недоуменно расширившихся глаз, он улыбнулся. – Макс – звезда Голливуда!

– Правда? – Кейла благоговейно погладила бархатное ухо и захихикала, когда оно дернулось под ее пальцами.

– Правда. Как-нибудь покажу вам газетные статьи, посвященные ему. Пойдемте, я познакомлю вас с Дорогушей. У нее скоро будет ребеночек.

– Тетя Марго тоже недавно родила, – весело защебетала Кейла. – Мальчика назвали Джон Томас, но мы зовем его Джи Ти. А у лошадей дети появляются так же, как у людей?

– Очень похоже, – пробормотал Майкл, быстро переключая внимание девочек на то, какие красивые глаза у Дорогуши.

Потом они познакомились с Джеком, горделивым жеребцом, с Лолой, норовистой кобылкой, и с Ураганом – самым быстрым конем на всем Западе, как сказал Майкл.

– Зачем вам так много?

Восхищение лошадьми возобладало над подозрительностью к их хозяину, а любопытство над застенчивостью, и Али теперь следила за каждым движением Майкла, засыпая его вопросами.

– Я их тренирую. Покупаю, потом продаю.

– Продаете? Их? – Кейла раскрыла рот от удивления.

– Всех, кроме Макса и Дорогуши. Их я никогда не продам. Но остальные отправятся к людям, которые смогут оценить их таланты и будут хорошо о них заботиться. Ведь у каждой лошади своя судьба. Вот Джек, например, отличный верховой жеребец. Если его хорошенько попросить, он может мчаться целую вечность. А Умник, когда я выучу его, будет прекрасным каскадером.

– Вы хотите сказать, что он будет делать фокусы?

– Что-то вроде этого. – Майкл улыбнулся Кейле. – Он уже кое-что умеет. Но Макс… Макс умеет все на свете! Хотите увидеть представление?

– А можно?

– Только не бесплатно.

– А сколько это стоит? У меня есть свой счет в банке, – гордо сообщила Кейла.

– Мне не нужны ваши деньги, – усмехнулся Майкл. – Давайте договоримся так: если вам понравится представление, вы потом вернетесь и отработаете его.

– А какая работа? – поинтересовалась Али.

– Об этом мы поговорим после. Пошли, Макс. – Майкл надел на него уздечку. – Надо произвести впечатление на двух дам.

Пятилетний Макс был актером-ветераном. Высоко поднимая ноги, довольный тем, что у него появилась публика, он шел рядом с Майклом к маленькому огороженному участку пастбища за конюшней.

– Вы, девочки, оставайтесь за забором. Там безопаснее. Поклонись, Макс.

Макс грациозно согнул передние ноги и поклонился. Девочки захлопали в ладоши, и Майкл готов был поклясться, что Макс довольно ухмыльнулся.

– Встань! – приказал Майкл, и жеребец послушно поднялся.

Подавая сигналы голосом и жестами, Майкл заставил Макса выполнить все известные ему номера. Большой конь вставал на дыбы и бил копытами в воздухе, издавал пронзительное ржание, танцевал, кружился.

– Теперь покажем номер «Мы три дня шли по пустыне без капли воды».

По сигналу Майкла Макс сник, повесил голову и потащился вперед так, словно каждый шаг был последним в его жизни.

– Молодец! Ой, смотри, Макс, гремучая змея!

Макс отскочил, подобрался и съежился. Девочки в восторге захохотали. Настало время коронного номера.

– Проклятье, шериф пристрелил мою лошадь! «Мертвая лошадь», Макс.

Макс завертелся, шатаясь, сделал несколько шагов в сторону и упал; Майкл соскочил и покатился по земле. Вскакивая, он с изумлением увидел Лору, стремглав бегущую через двор.

– О господи, Майкл, ты не разбился? Как это случилось? О, твоя лошадь!

Майкл собрался было ответить, но не смог, завороженно глядя, как Лора перелезает через забор. Деловой костюм с узкой короткой юбкой явно не был предназначен для подобных упражнений.

Макс лежал трупом. Когда Лора опустилась на землю рядом с ним и положила его голову себе на колени, у него даже веки не дрогнули.

– Бедняжка! Что с ним? Он повредил ногу? У тебя есть ветеринар?

При виде лошадиной головы на дорогой голубой юбке Майкл с трудом удержался от улыбки и тяжело вздохнул.

– Похоже, конец старине Максу…

– Не говори так! – воскликнула Лора. – Может, он просто ушибся, – она взмахнула головой, отбрасывая упавшие на лицо волосы. – Девочки, быстро идите домой.

– Но, мама…

– Не спорьте! – Она не могла позволить им стать свидетельницами того, что, возможно, придется сделать с несчастной лошадью.

– Лора… – начал Майкл.

– Как ты можешь так спокойно стоять? – Ее глаза были полны тревоги и гнева. – Бедняга страдает, а ты даже не хочешь ему помочь. Неужели тебе безразлична собственная лошадь? Сделай же что-нибудь!

– Слушаюсь, мэм. Макс, достаточно.

К полному изумлению Лоры, огромный конь перекатился и поднялся на ноги.

– Мама, это был фокус! – весело рассмеялась Кейла. – Он изображал мертвую лошадь. Правда, чудесно? Какой же он умница!

– Безусловно. – Отряхивая юбку, Лора пыталась собрать остатки гордости и принять хоть сколько-нибудь достойный вид. – Он очень талантлив.

– Прости. – Майкл благоразумно подавил смех, хотя вообще-то не был склонен особенно следить за своим поведением. – Я предупредил бы тебя, если бы заметил раньше. Ты просто свалилась как снег на голову. – Он почесал щеку. – И, кстати, кажется, больше беспокоилась о моей лошади, чем обо мне. А ведь я мог сломать себе шею!

– Лошадь лежала, а ты – нет, – строго сказала Лора, но вся ее чопорность растворилась в восхищении, когда Макс склонил к ней голову. – О, он прекрасен! Ну разве не красавец? Разве не умница?

– Макс снимался во множестве фильмов, – заявила Али, подойдя поближе. – Как и мистер Фьюри.

– В самом деле?

– Всего лишь в трюках, – пояснил Майкл и, вынув из мешочка морковку, протянул ее Лоре. – Угости его – и он твой раб на всю жизнь.

– Ладно, сочтем это компенсацией за очередное издевательство, – ответила она, предлагая Максу угощение. – Девочки, разве я не предупреждала, чтобы вы не надоедали мистеру Фьюри?

– Но он сказал, что мы не мешаем! – Кейла с надеждой улыбнулась Майклу и, встав на перекладину забора, уверенно протянула ему руки.

– Я так сказал, потому что вы действительно не мешали. – Майкл настолько естественно подхватил Кейлу и усадил себе на бедро, что Лора нахмурилась, но он обезоруживающе улыбнулся ей. – Я люблю компанию – так же, как и лошади. Им надоедает смотреть весь день на меня одного. Дети могут приходить в любое время. Если будут мешать, я им скажу.

К восторгу Кейлы и ужасу Лоры, Майкл забросил девочку на широкую спину Макса.

– Ой, как высоко! Посмотрите, как высоко я сижу!

– Нет уж, я лучше не буду смотреть. – Лора автоматически схватилась за уздечку. – Это трюковая лошадь, а не верховая.

– Он ласков, как ягненок, – успокоил ее Майкл, а затем подхватил Али и посадил ее позади сестры. – Если хотите, он выдержит всех троих. Он к тому же и силен, как бык.

– Нет, спасибо. – Заглянув в глаза Макса, Лора успокоилась: глаза действительно были ласковыми. – Я не одета для этого.

– Я заметил. Вы прекрасно выглядите, мисс Темплтон. А когда перелезали через забор, то выглядели просто чертовски здорово!

Лора оглянулась и посмотрела в глаза Майкла, которые уж никак нельзя было назвать ласковыми.

– Представляю это зрелище…

– Вряд ли, солнышко. Это довольно трудно себе представить.

Лора не выдержала и улыбнулась.

– Ладно, девочки, праздник закончен. Вам необходимо умыться перед ужином.

Али чуть было не заныла, но вовремя остановила себя: нельзя рисковать, а то еще запретят приходить сюда.

– А мистер Фьюри поужинает с нами?

– О… – Дочка поставила Лору в затруднительное положение, но ее хорошие манеры, как всегда, победили. – Конечно, Майкл, я буду рада. Пожалуйста, приходи.

Майкл усмехнулся: если он когда-либо и слышал более холодное приглашение, то сейчас не мог вспомнить.

– Спасибо, но у меня другие планы. Иду к Джошу знакомиться с его сыном.

– Ну тогда не будем тебе мешать.

Майкл снял с лошади сначала Кейлу, потом Али.

– Лора, если у тебя найдется минутка, я хотел бы кое о чем поговорить с тобой.

– Конечно… Девочки, передайте Энни, что я скоро приду.

– Спасибо, мистер Фьюри. – Будучи истинной дочерью своей матери, Али протянула ему руку.

– Пожалуйста, – так же церемонно ответил Майкл.

– Спасибо, что показали нам лошадей! – В Кейле сохранилось гораздо больше непосредственности. – И фокусы были прекрасные. Я обязательно расскажу Энни! – Кейла бросилась прочь, но у забора остановилась. – Мистер Фьюри…

– Да, мэм?

Она хихикнула, но тут же стала серьезной.

– А собак вы умеете учить? Если бы у вас был щенок… или у кого другого… Вы могли бы научить его фокусам, как Макса?

– Думаю, да, если бы он был умным.

Девочка снова улыбнулась, на этот раз задумчиво, и побежала вслед за сестрой.

– Она хочет собаку, – прошептала Лора. – Я не знала, она никогда не говорила… Она просила несколько лет назад, но Питер… Проклятье! Я должна была понять!

Заинтригованный, Майкл следил за быстрой сменой чувств, отражающихся на ее лице. И самым сильным из них было чувство вины.

– Ты всегда так казнишь себя по пустякам?

– Это не пустяки, Майкл! Ведь Кейла – мой ребенок. Я должна была понять, что она хочет щенка!

– Так купи ей! Я не понимаю, в чем проблема.

Лора вдруг почувствовала, как на нее внезапно и безжалостно навалилась усталость.

– Конечно. Извини. – Она взглянула на Майкла. – Так что тебе нужно?

– О, много чего! – Он небрежно обхватил рукой шею Макса. – Горячая еда, быстрый автомобиль, любовь прекрасной женщины… Но что нам с тобой обоим действительно необходимо, так это пара мышеловов.

– Что?

– Лора, тебе нужны амбарные коты. У тебя в конюшне полно мышей.

– О господи! – Лора передернулась и вздохнула. – Это я тоже должна была понять сама. У нас были кошки, когда мы держали лошадей, но Питер… – Она замолчала и прикрыла глаза: нет, только не надо опять о Питере. – Я съезжу в приют для бродячих животных и привезу пару кошек.

– Ты и щенка для дочери собираешься взять в приюте?

– А что?

– Да так, ничего… – Он повел Макса к забору. – Просто я считал, что ты предпочитаешь породистых, вот и все. Например, к лошадям очень многие так относятся. Хотят непременно арабских, чистокровных. А у меня в этой конюшне стоит одна из красивейших кобыл на свете. К тому же умница и быстрая как молния. Но таких, как она, обычно называют помесями, полукровками. Я лично всегда любил дворняг.

– Мне кажется, характер гораздо важнее родословной.

– Молодец! – Майкл неожиданно наклонился, сорвал пробившийся сквозь траву полевой цветок и вручил ей. – Кстати, в твоих девочках есть и то и другое. Они обе красавицы. Неотразимые! Младшая уже держит в своем кулачке мое сердце – и прекрасно понимает это.

– Ты меня удивляешь, – Лора озадаченно уставилась на солнечно-желтый цветок в своей руке. – Ты не производишь впечатление человека, который любит детей. Особенно маленьких девочек.

– Дворняги полны сюрпризов!

– Я не имела в виду…

– Я знаю. – Майкл завел Макса в денник и запер дверь. – У младшей твои глаза: дым и буря. У Али твой рот – нежный и упрямый, – он усмехнулся. – У тебя получаются отличные дети, Лора!

– Наверное, я должна поблагодарить тебя за комплимент, хотя никто раньше не формулировал это подобным образом… И я благодарна за то, что ты развлек их. Но ты совершенно не обязан это делать.

– Я и не чувствую себя обязанным. Я же сказал, что они мне нравятся, и это правда. Да, совсем забыл, они должны мне за представление! Учти, мы с Максом не работаем бесплатно. Кроме шуток, мне не помешает здесь помощь.

– Помощь?

– Посильная, разумеется. Выгрести навоз, перебросить сено… Если, конечно, ты не считаешь ниже своего достоинства позволить этим маленьким принцессам копаться в навозе.

Но Лора в свое время сама вдоволь накопалась в навозе.

– Не считаю. Это будет им полезно. – Она машинально погладила нос Макса и заметила, обводя взглядом безупречно чистое помещение: – А ты сотворил здесь маленькое чудо.

– У меня сильная спина и море честолюбия!

– Вот как? И к чему ты стремишься?

– Сделать из всего этого что-нибудь стоящее. Мне бы хотелось выращивать первоклассных лошадей – верховых, трюковых… Всяких. Надеюсь, у меня это получится: я, кажется, нахожу с ними общий язык.

– Посмотрев на Макса, я бы сказала, что у тебя настоящий талант. Послушай, а ты действительно был наемником?

– Среди всего прочего, включая смутьяна и хулигана, как утверждает миссис Салливан.

– О… – Лора отвернулась к Максу и неловко откашлялась. – Наверное, Энни помнит мальчишку, который когда-то дал Джошу его первую сигарету.

– Надо сказать, это не самое страшное мое преступление. Кстати, сам я бросил курить полгода назад. Так легче, чем все время думать, не подожгу ли я сено.

– Или не умру от рака легких?

– Умирать все равно от чего-то придется.

Лора повернулась как раз в тот момент, когда Майкл потянулся, чтобы снять уздечку с Макса, и они нечаянно столкнулись. Скорее из любопытства, чем из боязни, что она упадет, Майкл взял ее за плечи.

Они оказались мягкими и хрупкими – именно такими, как он и представлял себе. А когда он чуть-чуть шевельнулся, нежные холмики ее грудей прижались к его груди.

Взгляд Лоры метнулся и столкнулся со взглядом Майкла. Некоторое время они стояли не шевелясь, и она чувствовала, как бешено бьется ее сердце.

– Мне всегда было интересно, какова ты на ощупь. – Он улыбнулся, его ладони легко пробежали вверх и вниз по ее нежным рукам. – Но раньше как-то не представлялась возможность выяснить. Конечно, тогда ты была слишком юной для меня. Сейчас ты меня догнала…

– Извини, – услышала она чей-то невозмутимый, холодный голос и с удивлением поняла, что это ее собственный.

Оказывается, ей удалось не выдать охватившего ее смятения.

– Ты мне не мешаешь. – Майкл слегка сжал ее плечи.

– А ты мне мешаешь!

Лора не умела пресекать мужские ухаживания. Точнее, ей никогда раньше не приходилось этого делать. Но она была достаточно умна, чтобы понять: сейчас ей необходим ускоренный курс.

– Майкл, видишь ли, меня совсем не интересуют «романы»…

– Меня тоже.

Кажется, она говорит что-то не то… Но многолетняя дружба с Марго не прошла даром, и Лора сумела придать своим глазам скучающее выражение.

– Майкл, я уверена, что десятки женщин были бы польщены твоим вниманием. Если бы у меня было время, возможно, и я была бы польщена. Но у меня нет времени. Вот и сейчас дети ждут меня, им пора ужинать.

– У тебя это здорово получается, – признал Майкл. – Хозяйка поместья! Ты просто рождена для этой роли, – он отпустил ее и отступил на шаг. – Но если вдруг когда-нибудь будешь свободна, ты знаешь, где меня найти.

– Передай привет Джошу и Марго. – Она пошла к дому, сделав вид, что не слышала его последних слов, стараясь держаться независимо.

– Непременно. Эй, солнышко!

Лору передернуло от подобного обращения, и, оглянувшись, она строго посмотрела на него.

– Не забудь о мышеловах. Только, пожалуйста, не приноси пушистых котят. Мне нужны большие голодные коты.

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Майкл ей вслед. – Господи, какая красотка! – сообщил он Максу, потирая ладонью грудь в области сердца, которое все никак не желало успокаиваться. – Такие заставляют мужчину чувствовать себя большим голодным котом! И стыдиться этого…

Покачав головой, он отправился к себе смывать грязь.

– Итак, Марго – мамочка? – ухмыльнулся Майкл хозяйке дома, в роскошной фигуре которой, обтянутой нарядным комбинезоном персикового цвета, не было и намека на недавнее материнство.

– Я отличная мамочка! И я обожаю это состояние. – Она расцеловала Майкла в обе щеки, как принято в Европе, а потом, отстранившись, внимательно оглядела его и не испытала разочарования. – Сколько лет прошло, Майкл? Шесть? Семь?

– Больше! Я тогда рвался на европейский пьедестал, а ты с налету завоевала Континент.

– Да, незабываемые дни, – небрежно сказала Марго, беря его под руку и ведя в дом.

– Отличное местечко. – Он не удивился элегантности дома, выстроенного в испано-калифорнийском стиле, но не ожидал, что этот дом окажется таким уютным.

– Кейт нашла его для нас. Ты помнишь Кейт Пауэлл?

– Конечно. – Они прошли через вымощенный плиткой вестибюль в просторную гостиную с парой темно-бордовых диванов; в камине ярко горел огонь. – Как она поживает? Кажется, вышла замуж?

– Совсем недавно. Думаю, тебе понравится Байрон. Когда обоснуешься, обязательно устроим вечеринку. Познакомим тебя со всеми.

– Боюсь, я теперь не очень веселая компания.

– Тогда только для своих. Что тебе налить? – Марго скользнула за стойку резного бара. – Джош задержался на совещании, сейчас спустится.

– Пиво у тебя есть?

– Думаю, найдется. – Из маленького холодильника под стойкой она вынула бутылку. – Итак, на этот раз – лошади?

– Похоже.

Майкл смотрел, как Марго открывает бутылку, как наливает пиво в высокий, расширяющийся кверху стакан. На среднем пальце левой руки и в ушах сверкали золото и бриллианты, но их блеск не мог сравниться с золотистым сиянием ее волос и ярким блеском глаз.

– Ты отлично выглядишь, Марго. Кажется, впервые я вижу тебя счастливой. И это очень приятно.

Немного удивленная, она подняла на него глаза.

– Правда?

– По-моему, там ты никогда не была по-настоящему счастливой.

– Возможно, ты прав. – Она поставила стакан на стойку бара и налила себе шампанского. – Но здесь я действительно счастлива.

Майкл поднял стакан.

– За жену, мать и хозяйку магазина! Кто бы мог подумать?..

– И учти, я отлично справляюсь со всеми своими обязанностями. – Марго подняла свой бокал. – Ты обязательно должен заглянуть в «Претензию», Майкл. Это на Кэннери-роу.

– С одним условием: я приду посмотреть твой магазин, а ты придешь поглядеть на моих лошадей.

– Договорились. Я, кажется, еще не сказала тебе… Мне жаль твой дом, Майкл.

Майкл пожал плечами.

– Не жалей, Марго. Он мне все равно не нравился. Меня гораздо больше угнетает потеря конюшен: только закончил их и сразу потерял. Однако это тоже всего лишь дерево и гвозди. Всегда можно построить новые.

– Но это наверняка было ужасно! Я как-то видела фильм о селях и их последствиях. Не могу представить себя посреди всего этого…

– И не надо.

У него до сих пор бывали моменты, когда в мозгу вспыхивали яркие воспоминания: секущий ливень, грохочущая земля, резкие порывы ветра. И всякий раз он заново переживал панику, охватившую его тогда: вдруг не хватит сил, сноровки, времени, чтобы спасти то, что ему действительно дорого!

– Во всяком случае, я строю далеко идущие планы. Уже подыскал подрядчика. Потребуются лишь деньги и время.

– Я уверена, ты все восстановишь! А до тех пор тебе будет вполне удобно в Темплтон-хаузе.

– Конечно. Кстати, сегодня я познакомился с дочками Лоры. Красивые девочки. Старшая такая сдержанная и воспитанная – как мама. Но Кейла… – Он засмеялся. – Она просто идет напролом!

– Чудесные дети. Лора отлично потрудилась.

– По-моему, она не особенно изменилась.

– Больше, чем кажется. Она тяжело переживала развод. Очень тяжело. Но у нее сильный характер – характер Темплтонов! Ты ведь никогда не встречался с Питером Риджуэем?

– Никогда.

Марго отпила большой глоток шампанского.

– Поверь мне, он ублюдок.

– Солнышко, если ты его ненавидишь, я его тоже ненавижу.

Она засмеялась и взяла его за руку.

– Как приятно снова видеть тебя, Майкл!

– Уже пытаешься соблазнить мою жену, Фьюри? – воскликнул Джош, входя в комнату с глазастым малышом на руках. – Учти: мы с моим парнем будем драться за нее!

– О! Боюсь, такой парень вполне мог бы одолеть меня. – Охваченный любопытством, Майкл отставил стакан, подошел и стал внимательно разглядывать Джи Ти. Малыш ответил таким же пристальным взглядом, а потом потянулся и ухватил Майкла за волосы. – Иди-ка сюда, боксер!

Не успела Марго открыть рот и изречь дюжину материнских предупреждений, как Майкл выхватил ребенка у Джоша и удобно устроил на своей руке. У него это получилось так естественно, что Марго заморгала от удивления, а затем задумчиво прищурилась.

Наслаждаясь новым развлечением, Джи Ти весело загукал.

– Хорошая работа, Темплтон, – сказал Майкл и слегка ущипнул малыша за тугую щечку. – Поздравляю.

– Спасибо. – Джош улыбнулся жене. – Признаться, мне чуть-чуть помогли…

5

Лора все-таки привезла домой крохотного пушистого котенка. Точнее, двух котят. И пару тощих зеленоглазых котов. И ласкового пятнистого щенка с большущими лапами.

Маленький зоопарк в автомобиле доставил ей немало хлопот и море удовольствия. Коты в коробках на заднем сиденье горько жаловались на судьбу, котята уснули на автомобильном коврике, а очаровательный щенок распластался на ее коленях. Смеясь, она свернула с дороги и въехала на аллею, ведущую к дому.

– Подожди, еще девочки тебя не видели. – Лора погладила щенячью голову и почувствовала, что уже влюбилась. – Боюсь, они подерутся из-за тебя. Пожалуй, придется вернуться и подобрать тебе братика или сестричку.

Как глупо, что она не сделала это раньше! Наверное, слишком глубоко въелись в нее старые привычки. Питер и слышать не хотел о домашних животных, поэтому они их и не заводили. Но Питера нет уже почти два года, ничто не мешало подарить Кейле щенка…

Припарковав машину, Лора оглядела свой бродячий зверинец и озадаченно вздохнула.

– И как же прикажете затащить вас всех в дом?

Для щенка у нее был поводок, и она прикрепила его к новому ошейнику. Правда, вряд ли малыш поймет, чего от него хотят… Может, нажать на гудок, чтобы кто-нибудь вышел из дома и помог ей? Нет, так она переполошит весь свой зоопарк. Придется обойтись собственными силами.

– Ты первый, – обратилась она к щенку и открыла дверцу.

Щенок поджал хвост, понюхал воздух, затем, набравшись смелости, прыгнул. Если бы Лора так сильно не смеялась, она, конечно, удержала бы поводок. Но щенок так уморительно приземлился на разъехавшиеся лапы, что она расхохоталась, и поводок выскользнул из ее рук.

Щенок тут же бросился прочь.

– О, проклятье! – Все еще смеясь, Лора выскочила из машины. – Вернись, ты, дуралей!

Но он, весело гавкая, принялся бегать вокруг машины, а затем рванул через клумбу с нарциссами, за которой так любовно ухаживал старый Джо.

Что и говорить, неприятностей с ними не оберешься.

Нахмурившись, Лора обошла машину, чтобы вытащить спящих котят. Коты на заднем сиденье продолжали орать во всю мочь.

– Да помолчите вы! Дайте подумать…

Лора несколько секунд постояла в растерянности, и тут ее осенила спасительная мысль. Она засунула котят в карманы жакета, а затем вытащила коробки с котами.

– Вы двое – забота Майкла, – сообщила она котам и направилась к конюшне, куда, судя по возбужденному лаю, помчался щенок.

То, что она увидела на заднем дворе, миновав живую изгородь из глициний, вознаградило ее за все хлопоты. Обе ее дочери стояли на коленях, обнимаясь с ошалевшей от радости пятнистой дворнягой.

– Мама, мама! – закричала Кейла. – Иди сюда быстрее! Мы нашли щенка! Наверное, он потерялся.

– По-моему, он не похож на бездомную собаку, – усмехнувшись, заметила Лора.

– Да, у него поводок, – разочарованно сказала Али, но тут щенок вскарабкался ей на колени, и девочка засмеялась; Лоре теперь нечасто приходилось слышать смех старшей дочки. – Может, он сбежал от хозяев? Тогда его, наверное, надо вернуть…

– Никуда его не надо возвращать. Он дома. Он – наш!

Али ошарашенно посмотрела на мать.

– Но нам ведь нельзя держать дома животных…

Лора перехватила коробки поудобнее и улыбнулась.

– Кажется, он с тобой не согласен.

– Ты не шутишь? – Кейла вскочила на ноги, и Лора поняла, что счастье, написанное на личике дочки, она сохранит в памяти до конца своих дней. – Ты хочешь сказать, что мы можем оставить его? Навсегда?

– Именно это я и хочу сказать.

– Мама! – Одним прыжком Кейла оказалась рядом с матерью и пылко обняла ее. – Мамочка, большое спасибо! Я буду так заботиться о нем! Вот увидишь.

– Я знаю, дорогая. – Лора посмотрела на застывшую на месте Али. – Мы все будем о нем заботиться. Ему нужен хороший дом и много любви. Мы дадим ему все это, правда, Али?

Али ответила не сразу. Папа говорил, что от домашних животных – только грязь и беспорядок. Они оставляют шерсть на коврах, от них можно чем-нибудь заразиться… Но щенок тыкался носом в ее ногу, вилял хвостом, вставал на задние лапки, и Али наконец не выдержала.

– Мы будем хорошо о нем заботиться, – сказала она очень серьезно и взяла щенка на руки. – Ой, мама, у тебя карманы шевелятся!

– Ах это… – Лора со смехом поставила коробки на землю и вытащила из карманов два меховых шарика: один шелковисто-серый, другой – ярко-оранжевый. – Давайте-ка посмотрим, что у нас здесь?

– Котята?! – взвизгнула Кейла, хватая пушистые шарики. – У нас еще и котята! Смотри, Али, у нас теперь есть все на свете!

– Они такие крошечные! – Али осторожно погладила серую спинку. – Мама, я даже не знала, что такие бывают.

– Они еще совсем маленькие. Чуть больше шести недель от роду. И им тоже необходим дом.

Все еще боясь надеяться, Али с тревогой заглянула в глаза Лоры.

– И в этом нет ничего плохого? Нам действительно можно оставить их всех?

– Конечно, можно!

– И это еще не все? – Кейла наконец обратила внимание на вопли, доносящиеся из картонных коробок.

– Нет, эти, слава богу, не наши. Это амбарные коты для Майкла.

– Я отнесу ему! – Горя от нетерпения поделиться с кем-нибудь потрясающими новостями, Кейла передала котят матери и подхватила обе коробки за веревки. Покрякивая от их тяжести, она направилась к конюшне, щенок спрыгнул с рук Али и помчался за ней. – Ну, коты, идемте! Я отнесу вас домой.

– Мама, а у них есть имена? – спросила Али, внимательно разглядывая котят.

– Хм-м… – Лора рассеянно погладила дочку по голове, с трудом заставив себя отвести взгляд от забавной картинки: Кейла, сгибающаяся под тяжестью коробок с нетерпеливыми котами, и щенок, неуклюже носящийся вокруг нее и путающийся под ногами. – Будут, когда мы их выберем.

– Можно мне назвать одного, как я захочу? Серенького?

– Ну, конечно! А как ты хочешь его назвать?

– Это мальчик или девочка?

– Я… я не знаю, – вдруг поняла Лора. – Я забыла спросить. Может, написано в одной из бумаг, которые я заполнила? – Обняв Али за плечи, они отправились к конюшне. – Щенок – точно мальчик. И оба больших кота – мальчики, так хотел Майкл.

– Потому что он больше любит мальчиков?

О-го!

– Нет, дорогая, думаю, что он просто считает мальчиков более злыми, а ему нужны мышеловы.

Глаза Али стали огромными.

– Он позволит им есть мышей?!

– Малышка, боюсь, что именно этим занимаются все коты…

Али прижала пушистый комочек к щеке.

– Мой не будет!

Возбужденное щебетание Кейлы и веселый визг щенка уже отдавались эхом от стен конюшни. Когда Лора вошла внутрь и ее глаза приспособились к тусклому свету, она увидела, что Майкл и Кейла сидят на корточках, разглядывая новых обитателей Темплтон-хауза.

– По-моему, хорошая собака, – объявил Майкл, почесывая щенка за ушами.

– Вы ведь сможете научить его трюкам, правда, мистер Фьюри? Сидеть, и притворяться мертвым, и отпрыгивать от змеи…

– Думаю, смогу.

Щенок с любопытством обнюхал одну из коробок, но, услышав злобное шипение, завизжал, отскочил и спрятался за ногами Лоры.

– Он уже кое-чему научился, – усмехнулся Майкл, открывая первую коробку. – Например, не связываться с раздраженным котом. Нет, милая. – Майкл успел схватить за руку Кейлу, потянувшуюся погладить кота. – Сомневаюсь, что этот парень сейчас настроен дружелюбно. Что, не нравится сидеть взаперти? Давай-ка выпустим тебя и твоего приятеля.

Майкл открыл вторую коробку и оттащил Кейлу подальше.

– Пусть сначала познакомятся с обстановкой, погоняют мышей. Тогда они успокоятся. Что там у тебя, Али?

– Котята. – Али уже забыла о своих сомнениях и смотрела на котят с обожанием. – Мама привезла нам еще и котят. Она сказала, что я могу сама назвать серого.

– Тогда я назову оранжевого! – Кейла взяла у Али котенка и прижала его к щеке. – Правда, мама?

– Это справедливо. После ужина мы устроим конкурс на лучшее имя. Только сначала перестанем мешать мистеру Фьюри…

– А можно показать котят Максу? Можно?

– Конечно, можно. – Майкл подмигнул Кейле. – Думаю, они ему понравятся.

Когда девочки умчались, преследуемые щенком, Майкл взглянул на Лору и покачал головой.

– Что ты натворила, черт побери?!

– Ничего особенного. Просто сделала своих девочек счастливыми. – Она откинула с лица волосы. – И спасла пять жизней в придачу. А ты имеешь что-нибудь против котят и щенков?

Коты уже выпрыгнули из своих коробок и бродили по конюшне, тихо ворча. Майкл машинально погладил нос невозмутимого мерина и пожал плечами.

– Просто интересно: ты когда-нибудь что-нибудь делаешь наполовину?

– Боюсь, что нет. По крайней мере, в нашей семье все так считают. – Лора снизошла до улыбки. – Майкл, я просто не смогла остановиться! Если бы ты видел лица девочек, когда я сказала, что этот глупый щенок принадлежит им… Мне этого никогда не забыть.

Майкл вдруг протянул руку и погладил ее щеку с той же рассеянной нежностью, с какой только что ласкал лошадь. Лора дернулась как распрямившаяся пружина, и он удивленно взглянул на нее, слегка задетый такой реакцией.

– Тебе самой необходима дрессировка.

– Прости, не поняла, – надменно произнесла Лора.

– Ты так шарахаешься от каждого прикосновения… Спасибо, что привезла мне котов, – поспешил он сменить тему, заметив, что она нахмурилась.

– Не за что. Теперь всю эту банду придется везти к ветеринару: прививки, кастрирование…

– Ух! – Майкл невольно вздрогнул – да и какой мужчина не содрогнется при этом слове! – Ты думаешь, без этого не обойтись?

– Это необходимо, когда берешь животных из приюта, – строго сказала Лора. – Мне объяснили всю ответственность… Я даже подписала какие-то документы, только…

– Что?

– Представь себе, мне не пришло в голову спросить, какого пола котята. Может, мне и говорили, но там был просто сумасшедший дом. Я слышала, что пол маленьких котят определить очень сложно.

Майкл с трудом сохранил серьезность.

– Насколько я знаю, их надо потрясти. Если не гремит, то это девочки.

Лора поняла не сразу, но потом, оценив шутку, не смогла не рассмеяться.

– Я обязательно попробую. Когда дочек не будет поблизости.

– Слава богу, наконец-то мне удалось тебя рассмешить. Ни разу не слышал, чтобы ты так смеялась. Ты всегда такая неприступная и величественная или только когда я рядом?

– Уверяю тебя, ты ошибаешься. Я вовсе не…

– Солнышко! Я нечасто ошибаюсь, когда дело касается женщин.

Лора пожала плечами и, чтобы с достоинством отступить, повернулась к жеребцу.

– Красивая лошадь…

– К тому же умница и очень добродушный. Джек!

Услышав свое имя, конь навострил уши, повернул голову и очень серьезно посмотрел на Майкла.

– Сколько тебе лет, Джек?

В ответ Джек стукнул копытом четыре раза.

– А какого ты мнения об этой даме?

Джек скосил глаза на Лору и заржал – негромко, но как заправский повеса.

Совершенно очарованная, Лора снова рассмеялась.

– Как ты заставляешь его делать все это?

– Джека? Его не надо заставлять. Он понимает каждое слово. Хочешь прокатить леди, Джек? – В ответ конь решительно кивнул. – Видишь? – Майкл плутовато ухмыльнулся. – Хотите прокатиться верхом, леди?

– Я… – Господи, конечно, хочет! С каким наслаждением она бы снова почувствовала под собой лошадь, помчалась бы во весь опор, забыла бы обо всем на свете, кроме бешеной скачки и свиста ветра в ушах… Но она и так слишком расслабилась, и Майкл начал вести себя недопустимо фамильярно. – Я бы с удовольствием, но у меня нет времени. – Она улыбнулась вежливой холодной улыбкой. – Может быть, как-нибудь в другой раз.

– Приглашение остается в силе, – пожал плечами Майкл.

«Ну разумеется, она привыкла к чистокровным лошадям, – решил он. – Как будто Джек хуже…»

– Спасибо. Ну а теперь мне пора отвести свою разношерстную компанию в дом. Конечно, если Энни нас впустит.

– О, миссис Салливан – крепкий орешек!

– Энни – член семьи, – строго заметила Лора. – И мне, безусловно, не следовало заводить этот маленький зоопарк, не предупредив ее.

– Боюсь, этот маленький зоопарк не даст тебе спать всю ночь.

– Ничего, я как-нибудь справлюсь.

Она справилась, хотя ночка в самом деле выдалась веселой. Щенок выл и скулил и, несмотря на все уговоры, не успокоился, пока не заполз к Лоре в кровать и не прижался к ней. Она понимала, что совершает ошибку, но, глядя в заискивающие, полные надежды глаза, не смогла заставить себя прогнать его.

Котята полночи возились, мяукали, пищали, но в конце концов успокоились, прижавшись друг к другу и к бутылке с горячей водой, которую обеспечила ворчащая Энн.

В результате Лора встала утром с тяжелой головой и слипающимися, словно засыпанными песком глазами.

Добравшись до своего офиса в отеле, она включила компьютер, слепо уставилась в возникший на экране файл и с трудом заставила себя сосредоточиться. Итак, через несколько дней предстоит писательская конференция. Четыреста пятьдесят человек, въезжающих практически одновременно! Кроме того, необходимо обеспечить залы для докладов, семинаров и банкетов и не утонуть в море мелочей: звуковая аппаратура, графины с водой, кофе, питание…

Уже прибыл огромный фургон, набитый ящиками с книгами. Безусловно, похвальна идея организаторов конференции запастись произведениями участников, чтобы те могли раздаривать их со своими автографами. Такая акция, несомненно, будет способствовать повышению всеобщей грамотности, но, господи, сколько же лишней головной боли ей и ее персоналу!

Внезапно затрезвонил телефон. Лора подняла трубку и поморщилась, услышав пронзительный голос координатора конференции.

– Да, Мелисса, это Лора Темплтон. Чем могу помочь сегодня?

«И завтра, и до конца моей несчастной жизни», – подумала она, когда Мелисса стала перечислять «небольшие» изменения и добавления, которые было необходимо внести в распорядок конференции.

– Естественно, если погода испортится и нельзя будет провести прием на площадке у бассейна, мы обеспечим вас закрытым помещением. Думаю, подойдет Садовый зал. Мы там часто проводим свадьбы. Да, пока он еще свободен.

Лора некоторое время слушала, потирая пальцами висок.

– Нет, Мелисса, этого я не могу сделать, но, если Садовый зал зарезервируют, мы найдем другой. Разумеется, я понимаю, что речь идет о сотнях людей. Не волнуйтесь, мы разместим вас.

Она продолжала слушать, делая заметки, которые постепенно превратились в бессмысленные рисунки.

– Да, я тоже с нетерпением жду встречи. Мы обязательно свяжемся в ближайшее время.

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, чтобы хоть как-то прочистить мозги, она вернулась к своему файлу.

– Лора.

Она едва сдержала стон.

– Байрон, разве мы назначали встречу?

– Нет. – Он вошел и сразу заполнил своей огромной фигурой ее маленький кабинет. – Ты обедала?

– Обедала? Ты хочешь сказать, что уже двенадцать? Не может быть!

– Конечно, не может, – кротко сказал он и взглянул на часы. – Половина первого.

– Совершенно не заметила, куда девалось утро! Через час мне надо быть в магазине, а я еще не закончила дела здесь. Что-нибудь срочное?

Внимательно оглядев ее, он прикрыл дверь.

– Тем не менее твой рабочий день на сегодня закончен. Передохни.

– Я не могу! Мне нужно…

– Передохни, – повторил Байрон. – Это приказ. – Чтобы проследить за выполнением своего приказа, он уселся на свободный стул. – Я давно хотел поговорить о ваших подчиненных, мисс Темплтон. Нельзя все делать самой, надо разделять ответственность!

– Байрон, я разделяю. Просто Фиц совершенно сбился с ног из-за свадьбы Милхаус-Друри. Робин тоже завален работой: у него симпозиум фармацевтов, к тому же у ребенка ветрянка…

– И поэтому все валится на тебя, – закончил он. – Милая, ты выглядишь абсолютно измученной.

Лора надулась.

– Ты говоришь это как родственник или как главный администратор?

– И то и другое. Если ты не будешь заботиться о своем здоровье…

– Я забочусь о своем здоровье. – Она подавила улыбку: Байрон оседлал своего любимого конька. – Мне просто не удалось выспаться. Видишь ли, вчера я ездила в приют для бродячих животных…

Лицо Байрона сразу просветлело. Лора знала, что так и будет: он сам в прошлом году приютил двух псов.

– Правда? И кого ты взяла?

– Щенка и двух котят. Девочки в полном восторге. А сегодня утром я застала трогательную картину: Энни несла щенка, как новорожденного младенца, и терпеливо объясняла ему, что хорошие собачки не должны писать на бухарский ковер.

– Начинай запасаться газетами. Надо будет как-нибудь заглянуть и посмотреть на твои приобретения.

– Приезжайте с Кейт сегодня вечером!

Байрон удивленно поднял брови.

– До или после бала в загородном клубе?

– Боже, сегодня же День святого Валентина! – Лора закрыла глаза. – Я совсем забыла…

– Лора, тебе не отвертеться. Ты – Темплтон. На тебя рассчитывают.

– Знаю, знаю… – А она-то размечталась понежиться в ванне и рано лечь спать! – Я приеду. Как же я забыла?

– Ничего страшного. Кейт и Марго все равно бы тебе напомнили. Послушай, они вполне управятся в магазине без тебя. Поезжай, поспи.

– После обеда Марго везет Джи Ти к врачу. Я не могу оставить Кейт одну. Перед Днем святого Валентина у нас полно покупателей. Кстати, ты хорошо подумал, прежде чем выбрать подарок Кейт? Если обращать внимание на то, что она говорит, ей следует дарить исключительно компьютерные программы. Лично я, например, обожаю цветы…

И как же давно никто не посылал ей цветов! В памяти Лоры вдруг всплыл крошечный желтый полевой цветок, но она быстренько затолкала это воспоминание подальше и мысленно обозвала себя идиоткой.

– Не беспокойся, тот новый калькулятор, на который она намекала, ей не получить. – Байрон встал. – Хочешь, подвезем тебя сегодня в клуб?

«Такова участь одинокой женщины! – подумала Лора. – Прилепляться к семейным парам…»

– Нет, спасибо. Увидимся в клубе.

– Ты же знаешь, я не из тех, кто посещает шикарные загородные клубы, Джош. – Майкл неловко повел плечами, словно его уже втиснули в смокинг.

– Я бы счел это личным одолжением.

Майкл с сердитым видом продолжал чистить стойло.

– Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол!

– Хорошо, мне не нужно одолжений. Но я смог бы представить тебя куче потенциальных покупателей! Кстати, я знаю одного владельца отличного жеребца. Ты сам сказал, что у тебя есть кобыла, готовая к спариванию.

– Да, черт возьми, и мне действительно нужен хороший производитель. Так дай мне номер телефона этого владельца, и я с ним поговорю. Для этого вовсе не обязательно тащиться на бал!

Джош тяжело вздохнул: он понимал, что Марго ему не простит, если он не уговорит Майкла.

– Послушай. Есть еще одна вещь… Дело в том, что Лора всегда чувствует себя третьей лишней, когда едет куда-то с кем-нибудь из нас. Я сам не понимал этого, пока Марго не объяснила. Но потом я вспомнил, как часто Лора пропускает всякие приемы или рано уходит. Нам бы очень хотелось, чтобы у нее на этом балу была пара, вот и все.

– У такой женщины, как твоя сестра, наверняка имеется целый взвод преданных поклонников, – сказал Майкл.

«И все – с подходящей родословной», – добавил он про себя.

– Да, конечно, но, похоже, она не желает ни с кем встречаться, – поспешно согласился Джош и подумал, что должен был позаботиться об этом раньше. – Мик, тебя она знает с детства, с тобой ей будет удобно. А ты получишь шанс завести нужные знакомства. Все будут счастливы!

– Не испытываю ни малейшего счастья, когда меня душит галстук. – Он оглянулся на друга и ухмыльнулся. – Не то, что ты, Темплтон, в своих шикарных итальянских костюмах. И вообще – тебе здесь не место. Выкатывайся из моего сарая!

– Ну, полно, Мик. Пожертвуй одним вечером своей увлекательной жизни. Выиграем кучу денег в карты, погоняем шары, потрепемся…

Майкл задумался. В сущности, альтернатива была единственная – наскоро проглотить сандвич и прокорпеть весь вечер над чертежами нового дома.

– Я одолжу тебе галстук! – в отчаянии воскликнул Джош.

– Пошел ты…

В этот момент один из котов промчался мимо черной стрелой, а затем раздался предсмертный мышиный писк.

– Господи, как это все-таки отвратительно… – пробормотал Джош.

– Это жизнь, Темплтон!

Майкл отошел приготовить корм для Дорогуши: смешать необходимые в ее положении добавки.

– Послушай, тебе действительно нравится то, что ты здесь делаешь?

– Вероятно, у каждого – свое место в жизни.

Джош вспомнил, сколько таких мест Майкл уже нашел и отверг. Однако у него создалось ощущение, что теперь все будет иначе: они очень давно и очень хорошо знали друг друга, и Джош не мог не заметить во всех движениях Майкла истинного удовлетворения. Удовлетворения, которого прежде никогда не было.

– И твое место здесь?

Майкл обернулся. Не было необходимости что-нибудь объяснять Джошу – достаточно улыбнуться и пожать плечами.

– И кажется, у тебя грандиозные планы?

– Еще какие! Но всему свое время.

Джош не спешил уходить – ждал, пока Майкл кормил будущую мамашу и стелил ей свежее сено: он все еще не потерял надежды уговорить его.

– Кстати, ты что-нибудь слышал о «Школе верховой езды Монтерея»? Ее владельцы – друзья нашей семьи. Кейт занималась их финансами, когда работала в компании Биттла.

– Ну и что?

– Они сегодня будут в клубе. Они много покупают и продают…

«Честолюбие – всегда ловушка!» – сказал себе Майкл.

– Хитрый ты сукин сын, Темплтон. И всегда был таким.

Джош только улыбнулся.

– У каждого – свое место в жизни.

– А если Лора не купится на твои ухищрения?

– С Лорой я справлюсь, – уверенно сказал Джош и взглянул на часы. – Успею еще заглянуть в магазин. Бал в девять. Я скажу, что ты зайдешь за ней в восемь тридцать… в галстуке.

– Послушай, приятель, если вечер не окупит моих мучений, я тебя отколочу! Мне это не доставит удовольствия, но я просто должен буду это сделать.

– Понял. – Удовлетворенный положительным результатом своей миссии, Джош направился к двери. – Да, ты ведь знаешь, как добраться до клуба, не так ли?

Оценив сарказм, Майкл кивнул.

– Боюсь, что в конце концов поколочу тебя с удовольствием.

Лора была охвачена яростью. И чувствовала себя как в капкане. Выдергивая из шкафа жемчужно-серое короткое платье, она кипела от злости. Днем в магазине Джош, Марго и Кейт втроем атаковали ее и поставили перед фактом: она едет на бал с Майклом Фьюри, и это соглашение устраивает всех. Видите ли, теперь им не надо тревожиться о том, как она доберется до клуба, а потом домой, и о том, как она будет себя чувствовать без кавалера на балу, предназначенном для пар. А Майкл заведет там нужные знакомства.

О да! Это устраивает всех. Всех, кроме нее…

«Какое унижение! – думала Лора, резко дергая молнию. – Старший брат обеспечивает эскортом тридцатилетнюю женщину!» Более того, теперь Майкл знает, что она – жалкая брошенная жена, которой даже не с кем выйти в свет. Но, во-первых, ей никто не нужен, а во-вторых… Во-вторых – ей, опять же, никто не нужен.

– Мне никто не нужен, понятно? – сообщила она собаке, с обожанием следившей за каждым ее движением. – У меня вообще нет ни малейшего желания ехать сегодня в этот проклятый клуб! Я устала!

Пес сочувственно повилял хвостиком, а Лора с раздражением вытащила из шкафа жакет. Вовсе не обязательно виснуть на руке мужчины, чтобы чувствовать себя полноценной! Ей не надо цепляться за что-то… или за кого-то. Почему нельзя просто свернуться в постели и почитать книжку? Или лениво жевать попкорн и наслаждаться старым фильмом?

Почему она должна наряжаться, отправляться на это мероприятие и весь вечер играть Лору Темплтон?!

Она остановилась и вздохнула. Потому что она и есть Лора Темплтон! И ей нельзя об этом забывать. У Лоры Темплтон есть обязательства, она должна поддерживать свой имидж…

Лора взяла тюбик с помадой и стала подкрашивать губы. Она, как всегда, справится и как-нибудь переживет этот вечер. Будет говорить то, что надо, и тем, кому надо; будет вежлива и дружелюбна с Майклом, насколько это необходимо. А когда этот проклятый бал закончится, она бросится на кровать, уткнется лицом в подушку и обо всем забудет! До следующего раза…

«Господи! Мне совершенно необходимо подстричься! Но где прикажете найти время на парикмахера?»

Лора отвернулась от зеркала, чтобы взять сумочку, и остолбенела от ужаса: щенок пускал струю на ее французский ковер.

– О, Бонго! – назвала Лора первое попавшееся имя.

Пес ухмыльнулся – она готова была в этом поклясться! – и уселся прямо в свою лужу. Ну что ж, теперь, по крайней мере, не надо ломать голову над тем, как его назвать…

Майкл не смог отказать себе в удовольствии немного побунтовать и все-таки не надел галстук. Его, как кавалера Лоры Темплтон, вряд ли вышвырнут из клуба за черную водолазку под пиджаком вместо белой нарядной рубашки.

Он остановил машину между островом весенних цветов и парадным входом Темплтон-хауза.

И, будь на нем галстук, сейчас бы он наверняка попытался его ослабить.

Он нервничает! Удивительно и отвратительно. Но, как бы ни хотелось ему это отрицать, Майкл чувствовал себя прыщавым подростком на первом свидании.

Совершенно не замечая торжественного блеска звезд, серебряного сияния луны, аромата моря и цветов, он побрел к двери, еле передвигая ноги, словно каторжник в кандалах в конце долгого пути.

Какого черта он позволил впутать себя в эту историю?!

Он никогда не входил в Темплтон-хауз через парадную дверь. Мальчишкой, если он заскакивал за Джошем, то всегда пользовался боковым или черным ходом. Этот же вход был таким высоким, таким величественным… Ниша отделана мрамором, дверной молоток – огромное медное сооружение в форме стилизованной буквы Т, над дверью – старинный каретный фонарь.

Это величие не придало Майклу уверенности в радушном приеме, так же как и Энн Салливан, открывшая дверь на его стук. Строгое черное платье, поджатые губы. Он сразу заметил, что прошедшие годы почти не сказались на ней. Красивая женщина, если не обращать внимания на ее злобные, косые взгляды. Неудивительно, что Марго – такая красавица.

– Здравствуйте, мистер Фьюри. – Он уловил легкий ирландский акцент – очаровательный, если бы голос не звучал так холодно.

Майкл не мог бы назвать причину, но ему всегда хотелось получить одобрение Энн. А это страшно раздражало. Он вызывающе улыбнулся, и его приветствие прозвучало достаточно нахально.

– Добрый вечер, миссис Салливан. Давненько не виделись!

Он воспользовался ее неохотным приглашением и вошел в просторный вестибюль, выложенный переливающимися кремовыми и синими плитками. Майкл помнил эту роскошную люстру, словно разбрызгивающую свет. Дом, полный уютных домашних запахов, сочных красок, согревающего света, казался бы гостеприимным, если бы не его надменная хранительница.

– Я предупрежу мисс Лору.

Но это оказалось ненужным: Лора уже спускалась по широкой парадной лестнице. Позже Майкл обзовет себя идиотом, но сейчас его сердце перестало биться.

Стразы, украшавшие ее жакет, ловили лучи света и словно отстреливали их обратно. Под жакетом было простое платье цвета лунной пыли. Волосы, зачесанные назад, открывали безупречный овал лица и сверкавшие в ушах сапфиры и бриллианты. Пальцы без единого кольца легко скользили по полированным перилам.

Лора выглядела так прелестно, так совершенно, словно сошла с картины.

– Извини, что заставила тебя ждать.

Она еще не успокоилась после поспешного оттирания ковра, но ее сдержанный голос не выдал ни возмущения проделкой Бонго, ни паники, неожиданно вспыхнувшей под сверлящим взглядом Майкла.

– Я только что пришел. – Он нахмурился, поскольку все происходящее вдруг показалось ему полнейшим абсурдом: Майкл Фьюри, подающий руку принцессе! – Может, я должен был принести букетик к твоему платью или что-то вроде этого?

Лора выдавила слабую улыбку.

– Это не студенческий бал.

– А жаль…

– Будь осторожна, мисс Лора. – Энн предостерегающе взглянула на Майкла. – А ты, парень, помни об ответственности и не мчись сломя голову. Это тебе не автогонки!

– Энни, щенок у девочек, но…

– Не волнуйся. – Энн указала на дверь, мудро рассудив, что чем скорее они уедут, тем скорее она получит свою подопечную обратно. – Я позабочусь и о нем, и о них. Постарайся хорошо провести время.

– А я постараюсь привезти ее обратно в целости и сохранности, – нахально заметил Майкл, решив не отказывать себе в удовольствии, и открыл дверь.

– Хорошенько постарайся, – пробормотала Энн и начала беспокоиться, как только дверь захлопнулась.

Лора решила сразу установить правила и придерживаться их.

– Майкл, благодарю за то, что согласился отвезти меня в клуб, но ты вовсе не обязан весь вечер развлекать меня.

Майкл собирался сказать примерно то же самое, и ему не понравилось, что Лора успела первой. Он открыл дверцу машины и облокотился о нее.

– На кого ты злишься, Лора? На меня или на весь мир?

– Я совершенно ни на кого не злюсь, в том числе и на тебя. – Она изящно скользнула на переднее сиденье его «Порше». – Я просто прояснила ситуацию, чтобы мы не портили друг другу вечер.

– А еще говорила, что любишь дворняг…

Она прищурилась.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ладно.

Майкл еле сдержал желание хлопнуть дверцей. «Весело же начинается вечер!» – подумал он, обходя капот автомобиля.

6

«Могло быть и хуже», – решил Майкл. Он вполне мог потеть сейчас в джунглях Центральной Африки, уклоняясь от пуль. Или ему могли проломить череп во время неудачного трюка.

Вместо этого он всего лишь стоял в зале, набитом людьми, которых не знал, да и не желал знать.

Уж лучше бы ему проломили череп…

Зал, украшенный блестящими красными сердцами, свисающими с кружевных бумажных лент, казался Майклу слишком претенциозным. Цветы, конечно, красивы; он ничего не имеет против цветов. Однако устроители явно переборщили, развивая красно-белую тему: в центре каждого стола, накрытого розовой скатертью, стояли белые тонкие свечи, окруженные пушистыми красными и белыми гвоздиками.

Музыка, по мнению Майкла, была слишком изысканной: приглушенное бренчание пианино и скромных струнных; пожилые музыканты в белых костюмах.

Лично он любит блюзы и настоящий рок.

Зато за огромными окнами, занимающими всю стену, открывался великолепный вид. Драматичный. Сражение капризных волн и суровых зазубренных скал резко контрастировало с чопорным обществом, собравшимся в сильно натопленном клубе.

Женщины расфуфырены, надушены, утопают в шелках и кружевах, увешаны драгоценностями, звенят браслетами. На его вкус, все здесь преувеличено, утрировано, все «слишком». Кроме Лоры. Он вообще предпочитает вот такую простоту, женственность, совершенно естественную элегантность. Высший класс! Майкл бы высказал ей свое мнение, но она почти сразу покинула его – отправилась, как он назвал это про себя, в «темплтонский обход» зала. Ему ничего не оставалось, как, прислонившись к колонне, глазеть по сторонам.

Большинство мужчин были в смокингах. Маленькая деталь, о которой Джош предпочел не упомянуть… Не то чтобы Майкл возражал: он бы все равно не вырядился, даже если бы у него и был смокинг.

Однако у него появилась еще одна претензия к старому другу, если этот сукин сын вообще здесь появится.

Правда, если быть оптимистом, можно найти и некоторые плюсы. Например, холодное пиво в его руке. Или еда, художественно разложенная на буфетных стойках. Выглядит слишком утонченно, но вкусная. Он пробовал. Кроме того, Майкл с удовольствием пофлиртовал с женщиной, которая приняла его за голливудского режиссера. Он не стал лишать ее иллюзий.

Майкл уже подумывал, не отправиться ли на свежий воздух или обследовать другие помещения. Вполне вероятно, что он сумеет отыскать тот бильярд, о котором говорил Джош, или парочку простофиль для игры в карты, которым не помешает облегчить кошельки. Но тут подошла Лора.

– Извини. Мне нужно было поговорить кое с кем.

Жестом, одновременно рассеянным и автоматическим, она взяла бокал шампанского у проходившего мимо официанта и пробормотала слова благодарности.

– Никаких проблем.

«Он ошибается, проблема есть. Моя проблема…» – подумала Лора. У нее было время, чтобы осознать это.

– Нет, в самом деле извини, Майкл. Я была зла на Джоша за то, что он заставил меня прийти сюда, а вылила всю злость на тебя. – Он пожал плечами, а она улыбнулась. – Интересно, о чем ты болтал с Китти Беннет?

– С кем? А, с этой нахальной зубастой брюнеткой…

Лора едва не поперхнулась шампанским. Она никогда не слышала подобной характеристики председательницы художественного совета Монтерея. Вернее – такой краткой и точной характеристики.

– Да, именно с ней.

– Она видела мой последний фильм.

– Неужели?

Майкл решил проявить дружелюбие и улыбнулся.

– Не «Отважное сердце», хотя я и исполнил в нем пару отличных трюков. Она думала, что я режиссер какого-то экспериментального фильма… для избранной публики. Что-то о культе тела.

– М-м… И вы, очевидно, обсуждали воздействие метафор на наше свихнувшееся на сексе общество и многогранность символики его нравственного разложения?

Майкл почувствовал себя лучше.

– Что-то в этом роде. Она считает меня недооцененным гением. Кажется, я мог бы получить субсидию.

– Поздравляю.

– Вообще-то, на самом деле она, по-моему, жаждала моего тела…

– Ну, художник может пойти на жертву!

Майкл усмехнулся, и вдруг его брови поползли вверх от удивления. Он увидел стройную элегантную брюнетку в черном облегающем платье. Мальчишеское лицо, огромные, темные, миндалевидные глаза, коротко стриженные черные волосы ему кого-то напоминали, но та девушка была тощей и угловатой. Впрочем, это было так давно…

– Черт возьми, неужели это Кейт Пауэлл?

– Она работает над своим образом, – пробормотала Лора. – Похоже, у нее это стало навязчивой идеей, так что не пугай ее.

– А это ее тренер? – прошептал Майкл, с любопытством разглядывая высокого широкоплечего мужчину рядом с Кейт.

– И муж. А также – мой начальник. – Когда пара пробралась к ним сквозь толпу, Лора быстро поцеловала Кейт. – Марго, как обычно, оказалась права. Стиль Донны Кэран тебе прекрасно подходит. Познакомьтесь. Байрон де Витт. Майкл Фьюри.

– Приятно познакомиться, – дружески улыбнулся Байрон. – Кейт мне много о вас рассказывала.

– И мне не пришлось ничего приукрашивать. – Кейт с улыбкой приблизилась к Майклу; пожав ей руку, Майкл отметил про себя, какая она сильная.

Кейт ему всегда нравилась. Он взял ее за плечи, чтобы разглядеть получше.

– Кетти Пауэлл! Прекрасно выглядишь.

И он ей всегда нравился.

– Ты тоже, Мик.

Их взаимная симпатия не осталась незамеченной.

– Кому принести выпить? – нахмурившись, спросил Байрон, и его голос напомнил Майклу о магнолиях и джулепе[8], другими словами – о знойных страстях, ревности и мести.

– Мне то же, что пьет Лора, – решила Кейт.

– А вам, Майкл?

– Светлое пиво.

– Прекрасно. Пожалуй, я тоже выпью пива. Вернусь через минуту.

– Южанин! – сказала Кейт, следя за удаляющимся Байроном с довольным собственническим блеском в глазах. – Только при этом еще и джентльмен.

– Кажется, тебе подходит не только это платье, – заметил Майкл.

– Угадал. – Кейт повернулась к Майклу и тепло улыбнулась ему. – Только в отличие от платья, которое завтра же отправится обратно в «Претензию», он в самом деле мой. Так как же ты поживаешь, Майкл Фьюри? И когда мы увидим твоих лошадей?

Лора слушала их разговор и завидовала. Как непринужденно Кейт болтает с Майклом! Неужели она не чувствует эти… на ум приходило только дурацкое слово «флюиды». Тревожащие, угрожающие флюиды! Лора испытывала нервную дрожь, даже когда просто стояла рядом с Майклом, случайно соприкасалась с ним руками, ловила на себе жаркий блеск его синих глаз…

Ей стало легче, когда появились Джош и Марго: общие разговоры и смех отвлекли ее от размышлений. У Байрона и Майкла мгновенно нашлись общие интересы. Оказалось, что семья Байрона испокон веку владеет лошадьми, и, прежде чем беседа переключилась на автомобили, Байрон пообещал заглянуть к Майклу в конюшню.

Марго отвела Лору в сторону: ей не терпелось выяснить, удалась ли ее идея.

– Надеюсь, тебе весело? – спросила она как бы невзначай. – Вы с Майклом уже начинаете привлекать внимание…

Ничто не смогло бы лучше «завести» Лору, чем это замечание. Теперь она совершенно ясно видела, в чем состоял главный замысел. Странно, что она сразу не поняла…

Лора вспылила, но постаралась не показать этого.

– Очевидно, это часть вашего гнусного заговора? – надменно поинтересовалась она. – Представить обществу возможность полюбоваться на «бедняжку» Лору и ее кавалера?

– Кстати, неплохое зрелище, если кавалер выглядит так, как Майкл. – Марго нетерпеливо пожала плечами. – О, Лора, не злись! В конце концов, это всего лишь один из вечеров твоей бесконечной жизни, и почему бы тебе не провести его с красивым мужчиной? Видит бог, ты пряталась достаточно долго!

– Пряталась?! – Лора уже не могла сдержать гнев. – Ты так это называешь?

– Не надо! – Сожалея о неудачно выбранных словах, Марго положила ладонь на руку Лоры. – Я просто хотела сказать, что ты слишком сосредоточилась на своей работе, обязанностях, не позволяла себе развлечься… Так повеселись немного! Пригласи его потанцевать, прогуляйся с ним… А то скоро болтовня об автомобилях превратит их с Байроном в сиамских близнецов.

– Я не хочу танцевать с Майклом и не хочу гулять с ним, – сухо ответила Лора.

Она все никак не могла успокоиться. Черт бы их побрал! Какая трогательная забота о младшей сестрице-домоседке, о женщине, не пользующейся успехом, жалкой брошенной жене!

– И я рада, что он нашел общий язык с Байроном. До этого он умирал от скуки.

– Значит, ты плохо выполняла свои обязанности! – Марго сама уже рассердилась. – Лора, с тобой бы не случилось ничего плохого, если бы ты проявила хоть капельку дружелюбия. А если уж говорить откровенно, немного хорошего секса пошло бы на пользу тебе и твоему ближайшему окружению. Одна бурная ночь – и ты освободишься от своего проклятого разочарования.

Спокойные серые глаза Лоры стали стальными.

– Неужели? А я-то и не подозревала, что мое ближайшее окружение принимает мой образ жизни так близко к сердцу.

– Эй, мы что, деремся? – Заметив признаки разгорающейся битвы, Кейт подошла к подругам.

– Лора злится, потому что мы заставили ее приехать сюда с Майклом.

– А мне Мик нравится. – Кейт изучила содержимое своей тарелки, выбрала оливку и бросила ее себе в рот. – Не понимаю, в чем проблема.

– Да, я злюсь! Оказывается, Марго считает, что я должна прыгнуть к нему в постель. Тогда, видите ли, моим друзьям не придется терпеть мой ужасный характер – следствие сексуальной неудовлетворенности.

Кейт оглянулась на Майкла, Байрона и Джоша.

– Кстати, почему бы и не прыгнуть? – пожала она плечами. – Если бы я не была счастливой замужней женщиной, то сама подумала бы об этом…

– Вам легко болтать! Пара счастливых замужних женщин… Господи, надеюсь, я никогда не выглядела такой самодовольной!

Лоре все-таки удалось обуздать гнев – но лишь настолько, чтобы отойти спокойно, без чрезмерной величественности.

– Плохо дело, – пробормотала Кейт. – Мы определенно нажали не на те кнопки.

– Давно пора было нажать хоть на какие-нибудь, – заявила Марго, но в ее голосе не было прежней уверенности. – Черт побери, я иногда не прочь рассердить Лору, но совершенно не собиралась сделать ее несчастной. Просто надеялась, что она повеселится, позволит Майклу развлечь ее… и рано или поздно переспит с ним.

Кейт хихикнула.

– Ты – заботливая подруга, Марго… Но неужели мы действительно такие самодовольные?

– Боюсь, что да…

Несколько минут, проведенных в дамской комнате, немного остудили Лору. Она сидела на высоком мягком табурете за длинной стойкой перед зеркальной стеной и тщательно накладывала на губы помаду.

Вовсе она не разочарована и не раздражена. Все это глупости. Она просто занята, сосредоточена, посвятила себя семье и работе. Что же в этом плохого?

Лора вздохнула, оперлась локтями о стол и положила подбородок на руки.

Надо признать, что она сама сделала из мухи слона: раздула простой вечер в клубе до немыслимых размеров. Наверное, все дело в том, что у нее слишком давно не было такого вечера… И, если уж быть честной, она совершенно не знает, как вести себя с мужчиной! Особенно с таким, как Майкл Фьюри.

Лоре было семнадцать, когда она влюбилась в Питера, а в восемнадцать уже вышла за него замуж. К тому времени у нее не было ни малейшего опыта свиданий – школьные влюбленности можно не принимать в расчет.

Потом десять лет она была замужем и не позволяла себе ни флирта, ни тем более «романов». Окружавшие ее мужчины были или родственниками, или старыми друзьями семьи. Более широкий круг состоял из мужей знакомых женщин или из тех, с кем приходилось иметь дело по работе…

«Мне тридцать лет, – печально подумала она, – а я не умею вести себя на свиданиях! Даже когда это вот такое ненастоящее свидание».

Дверь дамской комнаты открылась, Лора резко выпрямилась и достала расческу.

– Привет, Лора.

– Джуди! – Она радостно улыбнулась: Джуди Прентис была ее приятельницей и постоянной клиенткой «Претензии». – Как я рада тебя видеть. Ты чудесно выглядишь.

– Держусь. – Всегда готовая посплетничать, Джуди уселась рядом. – Ты видела Мэдди Грин? Представь, в прошлом месяце она перекроила себе сиськи!

Лора усмехнулась: с Джуди просто невозможно было вести приличную светскую беседу.

– Это трудно не заметить.

– Только будь осторожна: я всего-то вежливо похвалила, сказала что-то вроде «как дерзко они торчат», так она затащила меня сюда и оголилась до талии, чтобы их продемонстрировать! По-моему, это уж слишком, дорогая. Все-таки такое интимное дело…

– О боже! Спасибо за предупреждение.

– Но нельзя не признать: получилось прекрасно. – Джуди отложила золотую, инкрустированную бриллиантами пудреницу. – Кстати, раз уж мы заговорили о личном… Я что-то не узнала этого невероятного красавца, с которым ты пришла сегодня. Он из наших краев?

– Да. Можно сказать – друг детства.

Джуди закатила глаза.

– Никто не отказался бы от такого старого друга! Но я его, кажется, ни разу не встречала.

– Он просто недавно вернулся… Да, кстати, Джуди, твоя дочка берет уроки верховой езды, не так ли?

– Она просто с ума сходит по лошадям! Со мной тоже было нечто похожее в ее возрасте, но думаю, что у Мэнди это серьезнее.

– Майкл выращивает лошадей и тренирует их. Его конюшни и дом были разрушены последними селями, и мы пока приютили его в Темплтон-хаузе.

– О господи, вспоминать страшно! Одна моя подруга своими глазами видела, как ее дом сползает с горы. Сползает, сползает, сползает… и все, с концами! Просто сердце разрывается. – Джуди достала флакончик духов и подушила запястья. – И зачем мы только живем в Калифорнии?!

– Полагаю, что из-за климата, – сухо ответила Лора: она была великой патриоткой Монтерея. – Во всяком случае, если ты решишь купить Мэнди лошадь, можешь связаться с Майклом.

– Вообще-то, мы подумывали об этом. Надвигается ее день рождения, и больше всего она, безусловно, будет рада собственной лошади. – Задумавшись, Джуди убрала духи в сумочку. – Спасибо за информацию. Я поговорю с мужем. А пока желаю тебе удачи с твоим старым другом!

Лора покинула дамскую комнату в более приличном настроении. Бал продолжался, и она пока держалась. Оставалось только попытаться получить удовольствие от остатка вечера…

– Поостыла?

Лора вздрогнула и едва не выругалась. Неужели обязательно подкрадываться сзади?!

– Извини. – Майкл вручил ей бокал шампанского. – Когда ты шествовала в дамскую комнату, казалось, что вот-вот на кого-нибудь набросишься. А потом застряла там на целую вечность.

– Просто встретила приятельницу.

– Вы, женщины, кажется, проводите в туалете встречи на высшем уровне. Вероятно, поэтому и отправляетесь туда стаями?

– Обычно мы играем там в покер и курим сигары. Но у этой моей подруги есть дочка, увлеченная верховой ездой. Они собираются купить ей лошадь, и я дала Джуди твои координаты. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Солнышко, всякий раз, как захочешь подбросить мне выгодное дельце, не стесняйся! Кстати, мне понравился твой новый родственник.

– Я заметила. Даже странно, что ты смог от него оторваться.

– Это искусный намек на то, что я уделял тебе недостаточно внимания?

– Вовсе нет! – Лора сказала это слишком поспешно и попыталась исправить положение: – Я рада, что у тебя с Байроном нашлись общие интересы, – она увидела среди танцующих Байрона и Кейт, и ее взгляд потеплел. – Они так счастливы вместе. Женаты всего пару месяцев, но есть люди, глядя на которых можно точно сказать, что в их отношениях ничто не изменится.

– Как романтично!

Лора хотела было обидеться, но передумала.

– Никому не запрещается быть романтиком.

– Тогда, полагаю, мне следует пригласить тебя потанцевать.

Она подняла на него глаза. В конце концов, почему бы и нет?

– Тогда, полагаю, мне следует принять твое приглашение.

Но не успел он обнять ее, как увидел, что улыбка Лоры гаснет и словно примерзает к лицу. Побледнев, она смотрела куда-то поверх его плеча.

– В чем дело?

Лора судорожно вдохнула воздух.

– Привет, Питер. Здравствуй, Кэнди.

– Привет, Лора.

Майкл обернулся, инстинктивно обняв Лору, чтобы поддержать. Должно быть, ее «бывший», а на руке у него повисла какая-то самоуверенная рыжеволосая штучка с кошачьими глазами.

Да, подумал он, именно такой мужчина должен нравиться Лоре. Высокий, белокурый, аристократичный, в безупречном смокинге, с ненавязчиво поблескивающими в запонках бриллиантами.

– Я не знала, что ты в городе, – с трудом выдавила из себя Лора; ей вдруг показалось, что разговоры вокруг затихли и все смотрят только на них. – Когда мы говорили о школьном ужине Али, ты сказал, что тебя не будет в Монтерее.

– Мои планы несколько изменились, но боюсь, что все равно не смогу пойти, – он сказал это так официально, словно отклонял приглашение на матч поло.

– Питер, для нее это очень важно! Всего несколько часов…

– Мне очень жаль, но я не могу отменить встречу. – Его взгляд скользнул по лицу Майкла. – Кажется, я незнаком с твоим спутником.

– Майкл Фьюри, – представился Майкл, не протянув руки.

– Ну, конечно! Я так и подумала! – восторженно защебетала Кэнди Личфилд. – Дорогой, Майкл – старый друг Джоша Темплтона. Вы ведь в свое время сбежали в море или что-то в этом роде, не так ли?

– Что-то вроде, – сказал Майкл, едва удостаивая ее взглядом: голос этой женщины раздражал, и вся она была какая-то слишком яркая, слишком вызывающая. – Признаться, я вас не помню.

Он рассчитывал поставить дамочку на место и достиг своей цели. Она слегка ощетинилась, но не растерялась:

– Ну, это неудивительно: ведь мы вращались в разных кругах. Ваша мать была официанткой, не так ли?

– Правильно. В курортном отеле «Темплтон». А мой папаша сбежал с одной рыжей девицей. Случайно, не с вашей родственницей?

– Не думаю. – Она насмешливо улыбнулась и взглянула на Лору. – Дорогая, Питер действительно очень занят. Мы просто задыхаемся от нехватки времени. Вот и сегодня ни секунды свободной с самого утра.

– Я стараюсь как можно меньше досаждать Питеру, но когда дело касается дочерей…

Лора умолкла, заметив наконец кольцо на руке Кэнди: бриллиант размером чуть ли не с куриное яйцо в оправе от Тиффани.

Удовлетворенная тем, что кольцо привлекло внимание Лоры, Кэнди захихикала.

– О, дорогая, ты нас разоблачила! Мы с Питером не хотели трезвонить о нашей помолвке, но я уверена, что могу надеяться на твою сдержанность.

«И на твою досаду», – добавила Кэнди про себя. Она ненавидела Лору столько лет, что и считать не хотелось, и теперь наслаждалась своим триумфом.

Внезапно почувствовав головокружение, Лора посмотрела Питеру в глаза. В них тоже светилось удовлетворение. Холодный интерес и удовлетворение.

– Поздравляю. Я уверена, что вы будете счастливы.

– Я в этом не сомневаюсь. – Судя по всему, Питер был уверен, что Кэнди идеальна для него – идеальна на этой новой ступени его жизни точно так же, как Лора была идеальна на предыдущей. – Мы планируем скромную церемонию в мае в Палм-Спрингс.

– Ну, не такую уж скромную, – надулась Кэнди, но ее глаза, устремленные на лицо Лоры, сияли. – Май – чудесный месяц для свадьбы, не правда ли? Можно устроить что-нибудь очаровательное на свежем воздухе. В конце концов, невеста должна немного покрасоваться!

– Тебе виднее. – Лора испугалась, что не сможет сдержать дрожь в руках, а этого никак нельзя было допустить. – Питер, ты собираешься сам сказать девочкам о своем новом браке или предоставляешь это мне?

– Предоставляю тебе.

– Я уверена, что они не будут иметь ничего против, – замурлыкала Кэнди, снимая бокал с подноса проходившего мимо официанта. – Мои, например, в восторге. Маленький Чарлз обожает Питера, а Адрианна с нетерпением ждет свадьбу.

– Рада за тебя, – холодно сказала Лора. – Но, должно быть, Чарлз и Адрианна уже привыкли к твоим свадьбам.

– Лора, не язви, – кротко заметил Питер. – Тебе это не идет. А сейчас прошу извинить нас. Нам необходимо кое с кем пообщаться.

– Спокойно! – прошептал Майкл, когда парочка ускользнула прочь.

– Ведьма! Боже, как мне смириться с тем, что эта ведьма будет мачехой моих детей?! Мне кажется, я не выдержу…

Его удивило, что она прежде всего подумала о девочках, но затем Майкл понял, что удивляться тут нечему.

– Лора, они умницы, а у этой дамочки, как мне кажется, материнский инстинкт не особенно развит.

– Прости, но я не могу оставаться здесь!

Лора сделала движение в сторону выхода, но Майкл крепко схватил ее за руку.

– Если ты уйдешь сейчас, это будет похоже на бегство. А ты наверняка этого не хочешь.

Никогда еще он не видел ее в таком состоянии.

– Как он мог так поступить? – бормотала Лора, до боли сжимая руки. – Если Али узнает… А она наверняка скоро узнает! Как он мог так поступить с ними?!

«Странно, – подумал Майкл, – неужели она не понимает, что Питер и Кэнди поступили «так» с ней. Прекрасно задумали и ловко воплотили свой замысел в жизнь».

– Уверен, что все в этом зале сейчас размышляют над тем, как Лора Темплтон справится с неожиданной встречей со своим «бывшим» и его «пупсиком». Мы просто обязаны потанцевать!

Конечно, он прав. Абсолютно и безусловно прав. Несмотря на обиду, несмотря на шок, нельзя забывать о гордости. Нельзя позволять Кэнди хихикать за ее спиной!

– Хорошо.

Лора прошла с Майклом на площадку, отведенную для танцев, как будто ее единственным желанием сейчас было тихое скольжение в его объятиях. Спокойная музыка, что-то грустное, ностальгическое… Кажется, из сороковых годов. Музыканты хотели создать романтическую атмосферу, но в ее ушах эта мелодия звучала как боевой клич.

– Я не позволю ей и пальцем притронуться к моим детям! – процедила сквозь зубы Лора. – Если она собирается обнимать их, обжигать своим ядовитым дыханием…

– Не представляю, как ей удастся обнять кого-нибудь, если ты встанешь на ее пути. Да и вряд ли она об этом думает. Ты бы лучше посмотрела на меня. – Он обнял ее и обнаружил, что они прекрасно подходят друг другу. – Можешь даже улыбнуться.

– Они явились сюда только затем, чтобы оскорбить меня. Ни один из них даже не подумал о детях. Майкл, ведь она сама мать! Как она может быть такой бездушной?!

– Просто Кэнди слишком влюблена в себя. И перестань тревожиться: уверен, она не найдет в своем светском календаре времени на игры в мачеху. Улыбнись, – прошептал он, легко касаясь ее щеки. – Ты сейчас можешь заставить всех поверить, что думаешь только обо мне и о том, что мы собираемся делать, когда уйдем отсюда. Ну же, дай им всем прикурить!

Он снова был прав, и Лора заставила себя улыбнуться.

– Извини. Из-за меня ты попал под перекрестный огонь.

– Ерунда, рана поверхностная.

Он был вознагражден ее улыбкой – на этот раз искренней.

– Ох, Майкл, ты лучше, чем я думала. А я совсем раскисла…

– Не знаю, мне ты кажешься невозмутимой. Как всегда. А теперь давай дадим им пищу для размышлений. – Он наклонил голову, потерся щекой о ее щеку, его губы приблизились к ее уху. – Интересно, кто тот парень, с которым обнимается Лора Темплтон? И как давно это продолжается?

Лора и сама была не прочь понять это.

– Не думаю, что всем так интересны мои дела.

Она чувствовала тепло его дыхания у своего уха.

– Брось, солнышко. Ты способна заворожить кого угодно. Величественная, невозмутимая Лора!

– Ну, положим, довольно долго я была «бедняжка Лора». – Ее голос снова напрягся. – Бедняжка Лора, муж которой изменяет ей со своей секретаршей. Бедняжка Лора, которая из последних сил высоко держит голову теперь, когда ее бывший муж женится на ее же прежней сопредседательнице в Гарден-клубе.

– Боже, ты общалась с этой рыжей стервой? – Майкл покачал головой. – Я разочаровался в тебе. Послушай, теперь, когда они уже удивились, почему бы не дать им тему для разговоров на завтра?

Его губы скользнули по ее щеке, и не успела она отпрянуть, как они сомкнулись на ее губах. Поцелуй был долгим, неспешным. У Лоры тут же закружилась голова, и она вцепилась в его плечо.

Майкл отстранился – совсем чуть-чуть, так что она могла видеть только его глаза.

– Давай попробуем еще разок, – тихо сказал он. – Чтобы ты освоилась.

Ей надо было возразить, сказать, что она не из тех женщин, кто публично развлекается обжигающими поцелуями. Да и в интимной обстановке, если уж на то пошло… Но на ее губах снова оказались его губы – искусные, убеждающие, жаркие – и увлекли ее за собой.

Как давно она не ощущала вкуса мужчины, вкуса крепких, опытных, уверенных губ… Да что говорить – никто никогда не целовал ее так, словно ее рот – источник всех наслаждений! Лоре показалось, что в груди ее шевельнулся какой-то теплый комочек. Но потрясение и удивление были сильнее.

Майкл тоже был изумлен. Он давно размышлял, какова она на ощупь, на вкус. И теперь обнаружил пиршество контрастов. Жар, пробивающийся через ледяные доспехи; застенчивость, трепещущая под броней самообладания. Она дрожала! Дрожала мелкой чувственной дрожью, ударившей его прямо в пах…

И это напомнило ему, что, как бы он ни наслаждался экспериментом, они находятся не в том месте, где можно проанализировать результаты.

– Это просто необходимо было сделать, – прошептал он. – Не знаю, как других, но меня это точно убедило.

Лора не могла вымолвить ни слова. Она уставилась на него широко открытыми глазами и с удивлением обнаружила, что они все еще танцуют. По крайней мере, ее ноги продолжают двигаться в такт музыке.

– Солнышко, продолжай смотреть на меня так, и им придется размышлять не только над парой поцелуев, – сказал Майкл, пытаясь разрядить обстановку: он вдруг почувствовал, что ему хочется проглотить ее целиком.

Но Лора уже очнулась и опустила глаза.

– Ты застал меня врасплох, – пробормотала она.

– Как и ты меня. Сейчас, если хочешь, можем уйти. Теперь никто не подумает, что это паническое бегство с поля боя.

– Да. – Она держалась прямо, пытаясь не обращать внимания на то, что его рука обжигает ее спину сквозь тонкую ткань жакета. – Я бы хотела поехать домой.

Лора не произнесла ни слова, пока они не вышли на широкую веранду над парадной лестницей. Один из шустрых работников клуба бросился за машиной Майкла, и они остались одни. За их спинами горели огни, звучала музыка, а перед ними простиралась ночь, таинственно играя лунным светом и тенями.

– Я, наверное, должна поблагодарить тебя?

– Боже сохрани! – Майкл сунул руки в карманы, чтобы избежать соблазна дотронуться до нее. Впрочем, сейчас Лора казалась не более доступной, чем мраморная статуя. – Неужели было похоже, что я приносил себя в жертву? Я давно хотел поцеловать тебя, и если ты хоть на минуту сойдешь со своего проклятого пьедестала, то признаешь это. И вообще, Лора, я должен сказать…

Майкл повернулся к ней, не совсем представляя, что будет делать дальше, и тихо выругался, так как к нижним ступеням лестницы подлетела его машина.

– Отличный автомобиль, сэр! – сказал парень и просиял, увидев щедрые чаевые, которые Майкл в раздражении практически швырнул ему. – Спасибо, сэр. Счастливого пути.

Погнав машину прочь от клуба, Майкл немного успокоился и перевел дух.

– Послушай, солнышко, ты только что получила оглушительный удар. Сожалею. Но, если хочешь знать мое мнение, подонок, за которого ты явно по ошибке выскочила замуж, не стоит ни капли твоего внимания.

«Можно подумать, кого-то интересует его мнение», – раздраженно подумала Лора.

– Я переживаю не из-за себя. Из-за девочек.

– Родители, бывает, разводятся. Это реальный факт. И некоторые отцы, уходя, забывают о своих детях. Еще один факт.

– Тебе легко говорить, ведь у тебя нет детей!

По его лицу промелькнула тень, и Лора тут же пожалела о своих словах.

– Да, у меня нет детей. Правда, мне пришлось пережить и собственный развод, и развод родителей. Я уверен, ты справишься.

Лора закрыла глаза. Как же она могла забыть, что его с матерью бросил отец?!

– Прости, я не хотела… Но то, что ты сказал, не оправдывает Питера. Алисон необходимо внимание отца, и его равнодушие причиняет ей боль.

– А как насчет тебя? Ты все еще любишь его?

– Господи, конечно, нет! Кэнди может забирать его. Только пусть не трогает моих девочек.

– Думаю, твои дочери справятся с ситуацией как истинные Темплтоны: удостоят ее этой вашей вежливой холодной улыбкой, а про себя будут презирать или ненавидеть.

– Мы так не делаем…

– О, делаете, солнышко, делаете!

Лора повернулась и в упор посмотрела на него.

– А знаешь, Майкл, я поняла, почему ты всех женщин называешь «солнышко»? Это очень удобно: когда ты среди ночи скатываешься с одной из них, тебе нет надобности вспоминать такую досадную мелочь, как ее имя.

Его губы скривились то ли в гримасе, то ли в улыбке.

– Что ж, близко к истине. Но гарантирую, что твое имя я не забуду… если ты подумываешь о том, чтобы позволить мне скатиться с тебя сегодня ночью.

Лора даже не поняла, шокировало ее это замечание, рассердило или доставило удовольствие. Но она почувствовала, что острая боль, причиненная Питером, понемногу исчезает.

– Невероятно лестное предложение, Майкл! Не помню, когда получала такое…

– По крайней мере – честное, – пробормотал он.

– Только уж очень грубое. Боюсь, что мне придется его отклонить.

– Как хочешь… Тогда, может быть, прогуляемся по скалам?

Повинуясь внезапному порыву, он свернул на обочину и остановил машину.

Утесы пронзали небо, словно жаждали поцелуя луны – гипнотизируя, завораживая. Это выглядело очень романтично. Лора попыталась представить себе, как идет с Майклом вдоль берега, держась за руки, но не смогла и отрицательно покачала головой.

– Мои туфли не годятся для прогулки по скалам.

– Тогда мы можем посидеть здесь немного.

– Я не думаю…

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Ее снова охватила нервная дрожь, и она сжала руки на коленях. Господи, она сидит в машине с мужчиной на пустынной дороге в лунном свете… Теперь уже и не вспомнить, когда с ней случалось такое в последний раз.

– Хорошо.

– Ты красивая и очень сексуальная женщина. – Лора резко повернулась к нему, Майкл увидел ее расширившиеся в ужасе глаза и чуть не рассмеялся. – Впрочем, уверен, что ты это часто слышишь.

«Как раз наоборот! – в смятении подумала Лора. – И поэтому совершенно не знаю, как реагировать».

– Я польщена.

– Я хочу тебя.

Он произнес это так серьезно, что Лору охватила паника.

– Я не… Господи, я не понимаю, какого ответа ты ждешь!

Забыв о высоких каблуках, она дернула дверцу и выскочила в ночь. Майкл подошел к ней и повернул лицом к себе.

– Я не прошу ответа. Просто хочу, чтобы ты знала. Возможно, я совершаю ошибку, но все равно говорю тебе это. Оказывается, я никогда не забывал тебя. Правда, сам не догадывался об этом, пока не увидел тебя снова и воспоминания не выскочили на поверхность. Помню, чертовски неловко было думать о тебе так, как думал я, когда ты была совсем девчонкой и к тому же младшей сестрой моего лучшего друга. Джош избил бы меня до смерти, если бы узнал, и я не стал бы сопротивляться.

– Я не умею… – Лора отпрянула, пытаясь спастись от его слов. – Ты же видишь, я не знаю, как отвечать, как вести себя. Ради бога, остановись!

– Нет, пока не скажу все. Я никогда не останавливаюсь, пока не дойду до конца. Перестань пятиться, солнышко… Лора, – быстро поправился он, хватая ее за руку. – А впрочем, можешь бояться меня. Я бы удивился, если бы ты не боялась. – Он широко улыбнулся. – Черт, я был бы оскорблен! Просто постой спокойно.

Майкл прижал ее руки к телу и придвинулся.

– Я не причиню тебе боли, – прошептал он, опуская голову.

И ей не было больно. Опустошительная буря налетела слишком быстро, чтобы почувствовать боль. Майкл просто разрушил ее одним нежным ленивым поцелуем. Постепенно этот поцелуй становился все более нетерпеливым и требовательным, и не успела она оглянуться, как его дерзкие, безжалостные губы сломили ее оборону, растопили скованность. Внезапно Лора почувствовала, что за десять лет брака ни разу не испытала такого желания – сокрушительного, непреодолимого…

Когда Майкл понял, что она сдалась, ему захотелось большего. Он хотел овладеть ею там, на вершине продуваемого всеми ветрами утеса в свете луны, вонзаясь в нее с той же одержимостью, с какой разъяренные волны бьются в недоступные скалы. Но он понял, что алчность погубит его, и отступил.

– Я хочу, чтобы ты подумала. Лошади научили меня терпению. Правда, когда речь идет о тебе, его запас стремительно сокращается… Но ты должна знать, что я хочу тебя. Это честно, и это не имеет никакого отношения к тому, чтобы сохранить твое лицо в клубе или разозлить того идиота, твоего бывшего мужа. Это касается только тебя и меня. И когда ты станешь моей, уверен, тебе не захочется спрашивать, должна ли ты благодарить меня.

– Майкл, ты с ума сошел! У меня дети…

Он не выдержал и расхохотался, обнаружив, что смех может облегчить даже самое сильное напряжение.

– Боже милостивый! У тебя отличные дети, Лора. Но повторяю: это касается только тебя и меня.

– Я… отпусти меня и дай мне дышать, слышишь?

Лора вывернулась, в отчаянии запустив руки в разметавшиеся под ветром волосы. Она была потрясена и понимала, что только честность поможет ей выпутаться.

– У меня нет никакого опыта. – Ее голос снова звучал сдержанно, и только руки выдавали растерянность. – Я была замужем десять лет и ни разу не изменила мужу…

– А как долго ты уже в разводе?

Не дождавшись ответа, Майкл пристально посмотрел на нее. Только теперь он начал понимать, что она пытается сказать. В ее жизни был только один мужчина! И этот идиот оставил такую женщину…

– Ты что же, думаешь, что от этого стала меньше привлекать меня? Знаешь, какие чувства ты вызываешь во мне, Лора? Сейчас я хочу одного – перекинуть тебя через плечо и как можно быстрее выяснить, не забыл ли я, как доставить женщине удовольствие в припаркованном автомобиле.

Он заметил, как ее глаза метнулись к «Порше», и готов был поклясться, что в них мелькнуло раздумье.

– Солнышко, я бы очень хотел попробовать свои силы!

Майкл шагнул к ней, но Лора отскочила, рискуя растянуть лодыжку.

– Нет! Не надо…

Она отвернулась и посмотрела на море, борющееся далеко внизу с острыми скалами. Пенящиеся гребни, сверкающие, как бритвы, в лунном свете, словно пытались прорезать камень. «Падение было бы долгим, – подумала она. – За безрассудными прыжками всегда следуют долгие падения».

Но Лора никогда не совершала безрассудных поступков. И не собиралась совершать!

– Я не тороплю тебя. Подумай, – предложил Майкл, словно прочитав ее мысли. – Но помни, что я поблизости. Так как? Хочешь целоваться в машине или отвезти тебя домой?

Теперь она улыбнулась. Как она могла не улыбнуться?

– Еще одно из твоих лестных предложений? Спасибо, но поедем домой.

– Ты много потеряла, солнышко.

7

– А потом миссис Ханнах сказала: кто быстро закончит обязательное задание, сможет порисовать на компьютере. Я нарисовала весь наш класс и даже успела распечатать. Миссис Ханнах сказала, что моя картина замечательная, и повесила ее на доску.

Пока Кейла рассказывала о своем школьном дне, Майкл чистил гриву лошади. У Кейлы вошло в привычку навещать его, и, если она допоздна не заглядывала в конюшню, он чувствовал себя покинутым.

А ее мать, наоборот, соблюдала дистанцию… Он не видел ее уже три дня – с той самой ночи в загородном клубе.

– Мама ищет мне учителя рисования, и это будет здорово, потому что я люблю рисовать. Я могу вам тоже нарисовать картину, если хотите.

– Очень хочу! – Майкл улыбнулся девочке. – И что же ты мне нарисуешь?

– Это сюрприз. – Кейла одарила его сияющей улыбкой: она знала, что взрослые редко слушают по-настоящему, а мистер Фьюри всегда слушает, даже если занят. – У вас найдется время научить Бонго трюкам?

– Конечно. – Продолжая похлопывать мокрой щеткой по лошадиной гриве, Майкл внимательно посмотрел на щенка, который распростерся на каменном полу и пристально следил за одним из котов. – Но сначала я должен проверить способности этой леди. У нее сегодня гости.

Закусив губу, Кейла потянулась погладить лоснящийся бок кобылы.

– Они купят ее?

– Возможно. – Прекрасно поняв тревогу девочки, он присел рядом с ней. – Ей нужен хороший хозяин, так же как вашим котятам и Бонго.

– Но вы – хороший хозяин!

Вряд ли сейчас уместно было говорить о тонкостях ведения дела, о прибылях и убытках, о финансовых документах, которые его самого часто сводили с ума. Поэтому Майкл решил объяснить попроще.

– Милая, я не могу сохранить их всех. Я забочусь о них, пока они здесь, и ищу людей, которые потом будут заботиться о них так же хорошо. А тех, кто придет сегодня, помогла найти твоя мама. Ты знаешь миссис Прентис?

– Она хорошая. – Кейла снова задумчиво закусила губку. – Миссис Прентис мне нравится: у нее такой веселый смех… А ее дочка обожает лошадей. Мэнди четырнадцать лет, и у нее уже есть парень.

– Неужели? – Развеселившись, Майкл взъерошил волосы Кейлы. – Так вот, если им понравится наша леди, а они понравятся ей, она станет жить у них. Как ты думаешь, Мэнди будет хорошо заботиться о ней?

– Думаю, да.

– Ну, а теперь давай выведем ее в загон. Вместе.

– Можно, я возьму ее попону? Сейчас принесу.

Пока Кейла бегала за попоной, Майкл еще раз осмотрел кобылу, лоснящуюся после его трудов. Очаровательная гнедая лошадь для верховой езды. Ясные умные глаза, выносливое сердце, здоровые копыта. Пятнадцать ладоней в холке – отличный рост; и к тому же прекрасно сложена. Доброе послушное животное, которое может принести ему хорошую прибыль. Конечно, он будет скучать по ней…

Вместе с Кейлой Майкл оседлал кобылу. Кейла внимательно следила за каждым его движением: она надеялась, что в один прекрасный день мистер Фьюри позволит ей самой накинуть уздечку, но не хотела просить об этом. Пока.

– А где Али?

– О, она в своей комнате: убирается и заканчивает домашние задания. Ей сегодня запретили выходить, потому что она наказана.

– Наказана? Что же она натворила?

– Снова поругалась с мамой. – Кейла бежала вприпрыжку рядом с Майклом, щенок не отставал. – Она разозлилась потому, что наш папа женится на миссис Личфилд, и еще потому, что он не хочет идти в школу на ужин отцов и дочерей. И она считает, что виновата мама.

– Почему она так решила?

– Я не знаю, – Кейла пожала плечами. – Она глупая! Не понимает, что пойти с дядей Джошем гораздо веселее. Наш папа нас не любит.

Ее небрежный тон заставил Майкла остановиться и внимательно посмотреть на нее.

– Не любит?

– Да, но мне все равно, потому что… – Девочка умолкла и закусила губку. – Нет, не скажу. Это нехорошо.

– Что нехорошо, милая?

Кейла оглянулась на дом, затем посмотрела Майклу в глаза.

– Я тоже не люблю его! Я рада, что он ушел и не возвращается. Только не говорите маме…

Теперь в ее голосе слышались тревога и желание оправдаться.

– Милая, – Майкл присел на корточки и осторожно обнял хрупкие плечики. – Он не обижал тебя? Он не бил тебя или Али? – Ярость забурлила в нем от одной только мысли об этом. – Или маму?

– Нет, что вы! – Девочка выглядела явно озадаченной, и Майкл расслабился. – Но он никогда не слушал, если я ему что-нибудь рассказывала, и никогда не играл с нами. И заставлял маму плакать… Поэтому я не люблю его. Но никому не говорите!

– Я не скажу. Клянусь. – Майкл торжественно перекрестился, затем коснулся пальцем губ девочки. Как может кто-то, особенно собственный отец, не обожать такое очаровательное дитя? Это было выше его понимания. – Хочешь прокатиться верхом?

Ее глаза загорелись надеждой и стали огромными.

– А можно? Правда, можно?

– Во всяком случае, попробуем. – Майкл подхватил ее и посадил в седло. – Посмотрим, любит ли наша леди девочек, хорошо? – Он подтянул стремена. – Это английское седло. Как у Мэнди. Возьми поводья в каждую ручку. Нет, вот так, солнышко, – сказал он, поправляя ее. – Вот так надо.

Майкл терпеливо объяснял, как следует направлять лошадь, и Кейла слушала его с торжественной сосредоточенностью.

– Теперь пятки вниз. Хорошо. Колени внутрь. Спину прямо. – Не отпуская уздечку, он повел кобылу спокойным шагом. – Ну, как вы чувствуете себя там, наверху, мисс Риджуэй?

Кейла захихикала, подпрыгивая на спине лошади.

– Я еду верхом!

– Теперь потяни левый повод, легонько, как я тебе показывал. Видишь, она поворачивает. Она послушная девочка.

У Майкла были свои дела, он хотел кое-кому позвонить, но забыл обо всем. Следующие двадцать минут он с наслаждением обучал Кейлу основам верховой езды, бегал за легко галопирующей по кругу лошадью и повизгивающей от восторга девочкой.

Для кого-то день был ненастным, кому-то угрожал дождь, но здесь царило солнце!

Когда Майкл снял девочку с лошади и ее ручки крепко обняли его за шею, впервые в жизни он почувствовал себя героем.

– А можно будет еще покататься, мистер Фьюри?

– Конечно, можно!

Она доверчиво обвила ножками его талию и улыбнулась.

– Вот мама удивится, когда вернется домой! Я скакала на лошади совсем одна и сама управляла ею!

– Конечно, сама. И теперь мы знаем, что наша леди любит девочек.

– Она полюбит Мэнди и будет счастлива. Можно, я прямо сейчас расскажу Энни, что скакала на лошади? Спасибо, мистер Фьюри!

Кейла спрыгнула на землю и помчалась прочь, щенок бросился за ней. Майкл смотрел ей вслед, гладя шею кобылы.

– Ну, Фьюри, вот и ты попался, – прошептал он. – Влюбился по уши в эту прелестную блондиночку! – Он заглянул в глаза своей кобылы, поцеловал ее и вздохнул. – Нельзя любить то, что не можешь удержать…

Через два часа Майкл снова повторил себе это предупреждение. Прентисы влюбились в кобылу с первого взгляда и не стали торговаться. Теперь в его нагрудном кармане лежал чек, но леди ему больше не принадлежала.

Со смешанными чувствами он подошел к Темплтон-хаузу. Он совершил выгодную сделку, продал лошадь, и это часть его бизнеса. Он не сомневался, что кобылу будут холить и лелеять до конца ее дней. И Прентисы наверняка разнесут вести о том, что у Майкла Фьюри есть хорошие лошади на продажу. Почему же ему так жалко расставаться с каждой лошадью?

Как бы то ни было, надо поблагодарить Лору, и именно это он намеревался сейчас сделать.

Помедлив у парадного входа, Майкл решительно направился к двери в кухню: ему вовсе не хотелось лишний раз встречаться с Энн Салливан. Он тщательно вытер ноги и с удовольствием услышал нетерпеливое приглашение войти.

Миссис Уильямсон выглядела точно так, как он помнил. Она стояла у огромной шестиконфорочной плиты, повернувшись широкой спиной к двери, большие ловкие руки помешивали что-то изумительно ароматное. Узел черных волос на макушке не дрогнул бы и при землетрясении.

В кухне пахло специями, цветами и еще чем-то, от чего текли слюнки.

– Я слышал, в этом доме угощают печеньем.

Она повернулась, деревянная ложка застыла в ее руке. Широкое лицо расплылось в радушной улыбке, покрывшись веселыми складочками и морщинками. Миссис Уильямсон всегда питала слабость к скверным заблудшим мальчишкам.

– Ну, неужели Майкл Фьюри собственной персоной?! Я все ждала, когда же ты постучишься в мою дверь.

– А вы готовы наконец выйти за меня замуж?

– Возможно. – Она шутливо подмигнула ему. – Каким же ты стал красавчиком!

Майкл всегда чувствовал себя с ней непринужденно и потому быстро пересек кухню, взял ее большую руку в свою и поднес к губам.

– Назовите время и место.

– А ты все так же за словом в карман не лезешь. Не стыдно смеяться над старухой? – Впрочем, она и сама от души смеялась. – Садись за стол, мальчик, и расскажи мне все о своих приключениях. – Она достала и разложила на тарелке печенье, как делала всякий раз, когда Майкл забегал к Джошу. – Теперь торгуешь лошадьми, как я слышала?

– Да, мэм. Только что продал одну. – Он похлопал себя по карману.

– Прекрасно! Но неужели во всех своих странствиях ты не нашел подходящей женщины?

– Берег место для вас. – Он вонзил зубы в печенье и театрально закатил глаза. – Никто не печет так, как вы, миссис Уильямсон! Почему же я должен был довольствоваться вторым сортом?

Она снова засмеялась и так хлопнула его по спине, что он чуть не уткнулся носом в свой кофе.

– О, ты опасный парень, Майкл!

– Так всегда говорили. А вы все еще печете яблочные пироги? Те, от которых у самых крепких мужчин наворачиваются на глаза слезы радости?

– Если будешь хорошо себя вести, может, я и пришлю тебе пирожок. – Она снова занялась своей стряпней. – Говорят, наша малышка Кейла в последнее время пропадает на конюшне.

– Это верно, и я собираюсь жениться на ней, если вы меня отвергнете.

– Кейла – ангелочек, правда? – Она шумно вздохнула. – И Али тоже. Чудесные девочки – такие умненькие и воспитанные. Мисс Лора хорошо поработала. И ведь без всякой помощи! ОН никогда не обращал на них внимания.

«Если хочешь что-то узнать, – размышлял Майкл, беря еще одно печенье, – иди прямо на кухню. Миссис Уильямсон – неисчерпаемый кладезь информации об обитателях Темплтон-хауза».

– Насколько я понимаю, ЕГО здесь не очень-то любят?

Повариха громко фыркнула.

– А с чего его любить, хотела бы я знать?! Напыщенный, высокомерный… Поздороваться – и то считал ниже своего достоинства. Никогда не уделял и минуты своего драгоценного времени этим прелестным девочкам. И надо же – волочился за собственной секретаршей! Это при живой жене, да еще такой прекрасной, как мисс Лора… – Она прижала руку к сердцу, словно не давая ему выпрыгнуть из груди от ярости. – А впрочем, я не должна болтать лишнее. Надо знать свое место.

Однако Майкл понимал, что, если ее чуть-чуть подтолкнуть, она много чего расскажет.

– Итак, Риджуэй не выиграл бы конкурс на лучшего отца года?

– Ха-ха! Он не стал бы и лучшим отцом минуты. А уж как муж… Он обращался с нашей мисс Лорой не как с женой, а как со своей собственностью. Да и со слугами тоже. Его здесь никто не любил.

Майкл прищелкнул языком.

– Но Лора так долго жила с ним…

– Очень уж она серьезно относится к своим обещаниям и к своему долгу. Эту девочку хорошо воспитали. У нее чуть сердце не разорвалось, когда она подала на развод! Только она поступила правильно, и не скажу, чтобы хоть один из нас огорчился. Скатертью дорога, я так и сказала миссис Салливан. Теперь, говорят, он собирается жениться на той рыжей кошке. Ну что ж, они стоят друг друга.

В подтверждение своих слов повариха звонко стукнула ложкой по кастрюле.

– Держу пари, Риджуэй не получил ни одного печенья в этой кухне.

– Ха! Как будто он хоть раз снизошел до того, чтобы заглянуть сюда. Тоже мне, хозяин дома! Да если бы и пришел, ничего бы от меня не получил. Может, мой слух уже и не такой, как раньше, но я слышу все, что мне надо слышать. Будь уверен, я знаю, что он хотел заставить мисс Лору выгнать меня на пенсию и нанять себе модного француза. Но она не поддалась!

Лицо старой поварихи смягчилось.

– Наша мисс Лора знает, что такое настоящая преданность. Она недаром Темплтон, так же как и ее девочки, какую бы фамилию они ни носили. – Миссис Уильямсон замолчала и прищурившись взглянула на него. – Ну вот, ты опять заставил меня трепаться, а сам ничего не рассказал. Ты совсем не изменился, Майкл Фьюри…

– Да нечего особенно рассказывать.

Майкл с удовольствием откинулся на спинку стула. Миссис Уильямсон до сих пор варит лучший кофе в Центральной Калифорнии. А кухня Темплтонов – все еще одно из самых уютных мест на земле.

– Где я только не был и чего только не делал… Теперь вот вернулся.

Она кое-что слышала от Джоша и могла себе представить, где он был и что делал, однако не видела в нем особых изменений. Для нее он оставался таким, каким был всегда: дерзким, полным скрытых возможностей мальчишкой с печальными глазами.

– Если хочешь знать мое мнение, я скажу: правильно сделал, что вернулся в родные места. Слишком долго шатался по свету.

– Похоже на то, – согласился он и взял еще одно печенье.

– Собираешься на этот раз чего-нибудь добиться?

– Хотелось бы… Загляните как-нибудь в конюшню, миссис Уильямсон, – сказал Майкл с озорной улыбкой. – Я вас прокачу верхом.

Она откинула голову и разразилась смехом, в этот момент дверь распахнулась и вошла Энн Салливан. Увидев блаженствующего за кофе и печеньем Майкла, она тут же поджала губы.

– Принимаете гостей, миссис Уильямсон?

– Мальчик только что пришел. – Они работали вместе слишком долго, чтобы миссис Уильямсон не заметила ледяного неодобрения экономки, и слишком долго, чтобы обращать на это внимание. – Кофе, миссис Салливан?

– Нет, спасибо. Мисс Лора хотела бы выпить кофе; она в солярии.

Дверь за ее спиной снова распахнулась, и в кухню ворвалась Кейла.

– Мама просила… Привет! – Забыв о поручении, она подбежала к Майклу и прыгнула к нему на колени. – Вы пришли повидать нас?

– Вообще-то, я пришел выклянчить печенье у миссис Уильямсон. А кроме того, мне нужно поговорить с твоей мамой.

– Она в солярии. Вы можете пойти к ней. А я уже нарисовала вашу картину! Хотите посмотреть?

– Конечно. – Он поцеловал ее в кончик носа и улыбнулся. – Что же ты нарисовала?

– Сюрприз! – Сгорая от нетерпения, она соскочила с его колен. – Я сбегаю и принесу. И скажу Али, что вы пришли. Не уходите!

Энн стояла как вкопанная, наблюдая эту сцену. Даже слепой не мог бы не заметить искренней взаимной привязанности мужчины и девочки… Не то чтобы ее сердце смягчилось, но тут явно было над чем поразмыслить.

– Можешь пройти в солярий, если помнишь дорогу, – холодно сказала она. – А кофе я принесу сама.

– Дорогу я найду. – Слова Майкла тоже звучали холодно, пока он не повернулся к миссис Уильямсон. – Спасибо за печенье. И мое предложение остается в силе.

– Убирайся!

Майкл убрался. И оказалось, что он помнит дорогу в солярий. Оказалось, что он прекрасно помнит все о Темплтон-хаузе! Идя по натертым полам коридоров, заглядывая в уютные, изысканно обставленные комнаты, он словно возвращался в прошлое, в свою юность…

«Все дело в постоянстве», – думал Майкл. В доме ничего не изменилось: те же парящие потолки с изысканными лепными украшениями, та же тщательно и с любовью подобранная мебель. В главном вестибюле – ваза с цветами на высоком столике, подсвечники с обгоревшими до разной высоты тонкими белыми свечами. В гостиной – выложенный лазуритом камин: Майкл помнил, как Джош рассказывал ему об этом синем камне; выцветший ковер во всю комнату, на пианино – хрустальная ваза на высокой ножке.

И повсюду цветы – из сада или оранжереи – свежие, с капельками росы. Не только тепличные розы, но множество скромных маргариток и солнечных тюльпанов. Без их ненавязчивого аромата невозможно было представить себе воздух Темплтон-хауза.

Майкл помнил, какие шикарные приемы устраивали в этом доме Темплтоны-старшие – ему даже несколько раз позволили присутствовать. Мужчины и женщины, величественные, словно боги, лениво скользили по залам, под арками высоких дверных проемов, выплывали на украшенные цветами веранды.

Дом, в котором он вырос, мог бы поместиться в одном крыле этого, и еще осталось бы место. Но не только размеры и красота Темплтон-хауза внушали ему благоговение. Не только то, как он возвышался над скалами и цветущими склонами холмов, вонзаясь башней в небо, а окна его призывно светились ночью и отражали солнечный свет днем. Майкл всегда понимал, что главное – надежность и прочность этой семьи. Несмотря на все свое величие, Темплтон-хауз был уютным семейным домом.

Встряхнувшись, Майкл прошел по короткому крытому переходу, ведущему в солярий: к пышной зелени, изобилию цветов, мягким креслам и кушеткам, стеклянным столикам, разноцветным коврикам. К дроби только что начавшегося дождя, к туману, поднимающемуся над скалами.

Да, все точно так, как он помнил. Туман и дождь за стеклянными стенами создавали ощущение волшебного уюта. От единственной зажженной лампы разливался мягкий золотистый свет. В невидимых динамиках рыдали скрипки – Майкл не узнал мелодию.

А потом он увидел Лору. Лору, свернувшуюся на бледно-голубых подушках плетеной кушетки с высокой спинкой. Спящую Лору…

Очевидно, из-за этого таинственного света, тумана, музыки, цветов, царящей здесь атмосферы он почувствовал себя так, словно попал в сказку. Майкл редко поддавался полетам фантазии, но спящая Лора заставила его вспомнить о заколдованных принцессах, замках и волшебной силе поцелуя.

Он присел рядом, наклонился над ней и, смахнув волосы с ее щеки, прижался губами к ее губам.

Лора просыпалась медленно – как и подобает заколдованной принцессе. Сначала затрепетали веки, на щеках появился слабый румянец. Майкл почувствовал на губах ее легкий вздох – еле уловимый, восхитительный…

– Неужели все эти годы ты спала? – прошептал он.

Ее затуманенный взгляд наконец остановился на его глазах.

– Майкл?!

– Теперь мы будем жить долго и счастливо, или я превращусь в лягушку. Нет, кажется, я что-то перепутал… Никогда не мог запомнить, как заканчиваются сказки.

Лора неуверенно дотронулась до его щеки. Настоящий. Она не спит… Осознав реальность происходящего, она смутилась и поспешно села.

– Я, кажется, заснула…

– Я так и понял. – Под ее глазами были тени, и Майкл с сожалением подумал, что она, очевидно, не спала из-за Али. – Был длинный день?

– Да…

На самом деле дни у Лоры всегда были короткими, а вот ночи… Тревога об Али не давала ей спать с трех часов утра, как и мысли о мужчине, который сейчас так внимательно смотрел на нее. Еще она думала о конференции в отеле, о сбое с поставками товара в магазине, и, наконец, под утро ей приснилось графическое изображение предложений, которое Али должна была сделать к завтрашнему дню.

– Извини, что разбудил. Но ты заставила меня вспомнить о Сонной красавице.

– Наверное, о Спящей красавице?

– Да, конечно. – Майкл улыбнулся. – Я не знаток сказок, но, кажется, видел где-то диснеевскую версию. Давай проверим, правильно ли я ее понял.

Лора поняла одно: он снова собирается поцеловать ее. И вскочила как ошпаренная.

– Я уже не сплю!

Она действительно проснулась. Проснулась настолько, что все тело поет, полное жизни и… желания!

– А мне казалось, что поцелуй – лучшее из того, что мы могли бы сейчас сделать, – разочарованно произнес Майкл и неохотно отстранился. – Я задержался на кухне. Очаровывал миссис Уильямсон, выклянчивая печенье. Вообще-то, я шел к тебе, но слаб человек…

– Это я прекрасно понимаю. Никто не может пройти мимо ее печенья.

Лора попыталась пригладить волосы, представляя, какой помятой сейчас выглядит.

– Не надо. Мне нравится, когда они растрепаны. Ты всегда такая аккуратная…

– Посмотрел бы ты на меня, когда я загоняю девочек спать! – Лора с трудом заставила себя не дергаться. – Кейла сказала, что сегодня вечером придет Джуди Прентис.

– Уже приходила. С мужем и дочкой, которая оказалась настоящей наездницей. Они купили хорошую кобылу и, думаю, прекрасно с ней поладят.

Лора искренне обрадовалась.

– О, замечательно, Майкл! Поздравляю.

Он сорвал кремовую розочку с куста рядом с кушеткой и преподнес ей.

– Я пришел поблагодарить тебя.

Лора уставилась на цветок. Как трогательно… до абсурда! И почему это так волнует ее?

– Не стоит благодарности: я всего лишь упомянула твое имя. Но Джуди знакома со всеми, кто интересуется лошадьми. Я уверена, она им расскажет о тебе.

– Рассчитываю на это. Я хотел бы пригласить тебя на ужин.

Он был так близко, что мысли Лоры путались. Она растерялась от этого неожиданного предложения и молча смотрела на него.

– Я при деньгах. – Майкл похлопал по карману. – И к тому же в долгу перед тобой.

– Нет, что ты! Это было просто…

– Я действительно хочу пригласить тебя на ужин, Лора. Если честно, я бы сказал, что просто хочу тебя, но, боюсь, придется придерживаться приличий. Ты последнее время избегаешь меня…

– Нет-нет! Правда, не избегаю. Я была занята.

Да, конечно, он мог представить себе ее насыщенный светский календарь: комитеты, официальные ленчи, две работы, помогающие скоротать свободное время…

– Вот уж не думал, что Темплтоны так пугливы!

Его стрела попала в цель.

– При чем тут пугливость? У меня полно дел!

– Тогда на всякий случай запомни мое приглашение. Дашь знать, когда сможешь втиснуть меня в повестку дня.

Майкл стал подниматься, и она коснулась его руки.

– Я не хотела показаться неблагодарной…

– Ты? – Он холодно улыбнулся. – Никогда!

– Я не ожидала, что ты…

– Пойду в наступление? Тем не менее в моих жилах пока еще течет кровь. Но если я тебя не интересую, так и скажи. Надеюсь, что как-нибудь смогу пережить отказ.

– Майкл, я сама не понимаю, что чувствую… Знаю только, что безразличием это назвать нельзя. – Она с трудом подавила желание прижаться щекой к его цветку. – Но когда ты вот так смотришь на меня… Пойми, я не готова со всем этим справиться! Давай сменим тему.

Лора глубоко вздохнула. Она и в самом деле не понимала, что с ней творится. Было ясно одно: придется или совсем не встречаться с Майклом, или преодолевать свою дурацкую застенчивость.

– Кейла рассказала, что ты учил ее ездить верхом.

– А в чем проблема? Следовало сначала спросить тебя?

– Нет. – Она снова пригладила волосы. – Никаких проблем, я очень благодарна тебе. Но ты тратишь свое время и силы. Я не хочу, чтобы она надоедала тебе, Майкл.

– Она мне не надоедает. Совсем наоборот. Я подумываю подождать лет десять-пятнадцать и попросить ее выйти за меня замуж.

Лора улыбнулась.

– Ничего удивительного: в Кейлу легко влюбиться. Она такая открытая и ласковая… надо сказать, она отвечает тебе взаимностью. Только и слышно: мистер Фьюри то, мистер Фьюри это… Она уверена, что ты превратишь Бонго в чудо-собаку.

– Постараюсь.

– Вот как раз это я и хотела обсудить. Я считаю, что должна компенсировать время, которое ты тратишь на Кейлу. Я…

– Стоп! – Он сказал это спокойно, огромным усилием воли подавив вспыхнувший гнев. – Я не прислуга.

– Я не то имела в виду! – В ужасе, что оскорбила его, Лора встала. – Я только хотела сказать, что если ты собираешься тратить столько времени…

– Это мое время, и я распоряжаюсь им так, как мне нравится. Мне не нужны твои проклятые деньги! Я не платный друг для твоих детей, не временная замена отца… не знаю, что там еще могло прийти тебе в голову.

Теперь она побледнела – очень сильно побледнела.

– Конечно, нет. Прости.

– Господи, не смотри на меня так затравленно! А то мне начинает казаться, что я щенка ударил.

Майкл сжал кулаки и сунул руки в карманы.

«Компенсировать мое время! Господи! – разочарованно думал он. – Она словно расплачивается с официантом за хорошее обслуживание! Что ж, этого следовало ожидать».

– Давай просто забудем об этом дурацком разговоре.

Майкл резко отвернулся и уставился на клубящийся за стеклом туман. В этот момент в дверь постучали и вошла Энн – совершенно невозмутимая, ничем не выдав того, что слышала большую часть разговора.

– Кофе, мисс Лора. Девочки сейчас придут.

Если бы не девочки, Энн легко успокоила бы свою совесть и продолжала подслушивать.

– О, спасибо, Энни. – Улыбка у Лоры получилась вымученной, но она сохраняла ее, пока не вошли дети. – Майкл, кажется, у Кейлы что-то есть для тебя.

Кейла подошла к нему, держа рисунок за спиной.

– Если понравится, вы можете повесить его на стену.

– Ну, давай посмотрим. – Он взял у нее лист бумаги и замер. – Проклятье!

Личико Кейлы вытянулось, и Лора автоматически положила руку на плечо дочки, успокаивая ее.

– Вам не нравится? – Кейла печально опустила голову. – Наверное, не надо было так торопиться, но я хотела нарисовать, пока все помнила…

– Что ты! Это великолепно! – Майкл оторвал взгляд от рисунка и улыбнулся во весь рот. – Я просто очень удивился. Это же точная копия нашей леди! Точная!

– Правда? – Закусив по своему обыкновению губу, Кейла критически оглядела собственную работу. – Обычно я срисовываю картинки из книг или рисую то, что вижу. Но я подумала, что, раз вам пришлось продать ее, вы захотите иметь портрет на память.

– Прекрасный портрет!

Майкл и в самом деле был поражен. Ничего похожего на рисунок ребенка! Кейла нарисовала лошадь в движении, поймала ее пружинистый шаг, гордую посадку головы. Возможно, тренированный взгляд нашел бы, что исправить: перспективу, соотношение деталей… Но он в этом ничего не понимал и только был бесконечно тронут.

– Конечно, я повешу его на стену. Ведь это мой первый подлинный Темплтон!

Если кто и заметил, что Майкл не совсем верно назвал фамилию художницы, то не стал комментировать.

Кейла воспряла духом и доверчиво сунула ладошку в его ладонь.

– Если хотите, я вам еще нарисую.

– Конечно, очень хочу! – Он подхватил ее, посадил на колено и взглянул на Али, которая стояла, уставясь на свои ноги, явно чувствуя себя очень несчастной. – Ну что, красотка, ты закончила уборку?

Щеки ее вспыхнули, она подняла голову и презрительно посмотрела на расплывшееся от счастья лицо сестры.

– Да, сэр.

– Вот и хорошо. Я подумал, может, когда отсидишь срок, захочешь заняться верховой ездой и догнать Кейлу.

Али чуть не запрыгала от радости, но вовремя вспомнила о хороших манерах.

– Я бы очень хотела научиться. – Она повернулась к матери, хотя это явно стоило ей огромных усилий. – Можно?

– Думаю, это замечательная идея. И, пожалуй, мне тоже придется освежить свои навыки, пока вы обе не обогнали меня. – Лора положила ладонь на плечо Али; девочка напряглась, но не отодвинулась. – Спасибо, Майкл. Посмотрим, что можно сделать, чтобы согласовать наши расписания.

– У меня свободный режим, – быстро покачав Кейлу на колене, он поставил ее на пол и встал. – Но сейчас мне пора уходить.

– Твой кофе… – начала Лора.

– Перенесем на другой день. – Он медленно улыбнулся. – Ты ведь прекрасно умеешь переносить приглашения на другой день, Лора, не так ли?

Лора пожала плечами, изо всех сил стараясь справиться с дрожью под удивленными взглядами двух своих дочерей.

– Рада была тебя видеть.

– Я тоже.

– Я приду к вам в конюшню, – с достоинством сказала Али.

К чести Майкла, он очень серьезно кивнул.

– Буду ждать.

– Я тоже приду! Мистер Фьюри, а вы сможете научить Бонго трястись? Собаки дяди Байрона умеют трястись…

Оставшись одна, Лора опустилась на кушетку, слыша, как звонкий голос Кейлы, удаляясь, отдается эхом в коридоре. Ноги не держали ее, сердце бешено билось. И зачем она отказалась от приглашения Майкла?! Теперь он решит, что она и в самом деле не хочет, чтобы их отношения получили какое-то развитие… А разве она хочет? Чего она вообще хочет?

Лора поняла, что не знает ответов на эти вопросы.

8

Солнце разогнало облака и туман, согрело зимний воздух побережья. Пока телевидение непрерывно сообщало о снежных бурях, бушевавших на Среднем Западе, Монтерей наслаждался нежно-голубыми небесами и бризом, дразнящим напоминаниями о весне.

Впрочем, на прибрежных скалах под холмом, на котором возвышался Темплтон-хауз, было не так спокойно. Резкие порывы ветра приносили с собой запах моря и – как казалось Лоре – романтических приключений.

Шелестела зимняя трава, ревели волны, вода бурлила, как пена шампанского. Когда-то здесь по собственной воле умерла юная девушка. Старик скорбел, предаваясь воспоминаниям. И где-то здесь было спрятано золото, которое вот уже больше сотни лет ждет, чтобы его нашли.

Лора наслаждалась отдыхом и хорошей компанией не меньше, чем самим процессом поисков. Почти каждое воскресенье она с подругами и дочерьми приходила сюда искать приданое Серафины.

– Когда мы найдем сокровище, то сможем купить лошадь, правда, мама? – Кейла отложила садовую лопату, которой только что энергично орудовала, и с надеждой взглянула на Лору. – У мистера Фьюри. Я теперь знаю, как ухаживать за лошадьми. Он нам показывал. Их надо кормить, и поить, и скрести щеткой, и чистить ноги…

– Копыта! – с видом превосходства поправила Али. – Чистить копыта. А еще лошадей надо тренировать. И убирать навоз из денников.

– Ты уже убирала навоз, Али? – осторожно спросила мать.

Али пожала плечами и тряхнула головой, чтобы недавно проколотые уши с новыми сережками предстали в самом выгодном свете.

– Мистер Фьюри говорит, что это обязательная часть работы. Нельзя просто кататься, нужно еще и ухаживать за лошадьми.

– Я это знаю, детка. – Лора ласково коснулась волос дочки. Школьный ужин отцов с дочерьми уже был позади, и Али выжила. – Когда я была девочкой и у нас были лошади, я перелопатила свою долю навоза. И не возражала.

– А мы не могли бы в самом деле купить лошадей? – Вопрос вырвался сам собой. Али не хотела спрашивать: она еще не готова была простить мать за то, что та позволила отцу уйти и жениться на другой женщине. – Ведь мистер Фьюри собирается построить себе новые конюшни и дом. Когда он уедет, то и лошадей заберет.

– Мы поговорим об этом после.

– Ты всегда так говоришь, когда хочешь сказать «нет»!

– Я говорю это, когда хочу отложить разговор, – возразила Лора, моля бога о терпении. – Сейчас мистер Фьюри арендует наши конюшни, и там просто не хватит места на лишнюю лошадь.

– Если ты захочешь, он продаст нам одну из своих. Если ты действительно захочешь!

Али отвернулась и ушла к Марго и Кейт, которые неподалеку обследовали скалы металлоискателем.

– Она все еще злится, потому что он скоро женится, – вздохнула Кейла. – Я имею в виду папу. Он ведь женится на миссис Личфилд?

– Я поговорю с Али, – пробормотала Лора, хотя совершенно не представляла, что тут еще можно сказать. – А ты злишься, малышка?

– Нет. Мне все равно. Только не понимаю, почему он хочет на ней жениться… У нее такая злая улыбка! И когда она смеется, у меня уши болят.

Лора сама чуть не рассмеялась: умница Кейла так точно охарактеризовала Кэнди!

– Люди женятся, когда любят друг друга, дорогая.

– А ты тоже влюбишься и выйдешь замуж?

– Я не знаю, – грустно улыбнулась Лора. – Такие вещи нельзя планировать…

– А я слышала, как миссис Уильямсон говорила Энни, что миссис Личфилд давно планировала поймать папу в свой капкан, а теперь ей это удалось. И что так ему и надо.

– Хм… – Лора откашлялась. – Очевидно, она просто имела в виду, что они будут счастливы вместе.

– Наверное. – Кейла вовсе так не думала, но ей хватило мудрости не уточнять. – Я хочу выпить лимонада. Тебе принести?

– Пойдем вместе. – Лора поднялась и направилась к подругам.

– Я не перескакиваю, черт побери! – Сдунув волосы с лица, Марго продолжала водить металлоискателем. – Я работаю, как обычно.

– Ничего подобного! Скажи прямо, что тебе лень поднять задницу. – Заметив, что Али захихикала, Кейт закатила глаза. – Извини.

– Она слишком много времени проводит в гимнастическом зале, – сообщила Марго девочке. – И подбирает в раздевалке плохие слова.

– На тебе столько побрякушек, что эта железяка сейчас начнет дергаться в конвульсиях, – жалобно сказала Кейт.

– Ведьмино отродье! – выругалась Марго и тут же смутилась. – Извини, Али. Послушай, поноси-ка пока мои браслеты.

– А можно? – Затаив дыхание, Али смотрела, как ее шикарная тетя надевает ей на руку тяжелые золотые обручи. Солнечные лучи, отразившись в них, брызнули ей в глаза. – Как красиво! И блестит…

– Какой смысл носить то, что не блестит? – Марго подмигнула и ткнула пальцем в мочку уха Али. – А у тебя красивые сережки.

– Это мама подарила. Я получила высший балл за научный доклад, – Али взглянула на мать и нерешительно улыбнулась. – Она сказала, что я хорошо поработала и заслуживаю награду.

– Действительно, поработала и заслужила, – подтвердила Лора. – Не хочешь помочь Кейле принести лимонад? Думаю, мы все умираем от жажды.

– Хорошо. – Али отошла на шаг и остановилась. – Может, ты хочешь сандвич?

«Девочка просит прощения», – поняла Лора и, хотя не была голодна, улыбнулась.

– Очень хочу! Если вы с Кейлой расстелите одеяло, мы все могли бы перекусить.

Когда Али отошла достаточно далеко, Лора прошептала:

– Она старается… Но ей так трудно смириться!

– Если бы Кэнди Личфилд собиралась стать моей мачехой, я бы чувствовала себя еще хуже, – пробормотала Кейт.

Марго лишь изящно приподняла одно плечо.

– Думаю, все обойдется. Кэнди слишком влюблена в Кэнди, чтобы обращать внимание на девочек, а они достаточно умны, чтобы отвечать ей тем же.

– Наверное, было бы легче, если бы она им нравилась… немного. – Лора вздохнула и перестала притворяться. – Можете считать меня эгоисткой, но я рада, что она им не нравится!

– Кто-нибудь хочет поспорить, сколько будет длиться шоу «Питер и Кэнди»? Я считаю… – Внезапно Кейт пошатнулась и опустилась на камень. – Опять!

– Что с тобой? – Вспомнив о старой язве Кейт, Лора подскочила к подруге. – Обострение?

– Нет. – Кейт несколько раз судорожно вздохнула, ожидая, когда мир встанет на место и синее небо снова засияет над головой. – Знаете что? Я, кажется, беременна…

– Беременна?! – Марго отшвырнула металлоискатель и присела на корточки перед Кейт. – Ты уже сделала тест? Сколько недель?

– Много… – Кейт закрыла глаза, пытаясь проанализировать свои чувства. – Я купила в аптеке один из этих быстрых тестеров, но никак не могу решиться. Боюсь отрицательного результата…

– Завтра первым делом сделаешь тест! – приказала Марго, приподняв голову Кейт и вглядываясь в ее лицо. – По утрам тошнит?

– Не очень. Только когда встаю, а потом проходит. – Она отвела глаза. – Перестаньте смотреть на меня с этими самодовольными улыбками, всезнайки!

– Ох, Кейт! – Лора присела рядом с ней. – А что говорит Байрон?

– Я ему пока не сказала… А вдруг это ошибка?! – Голос Кейт задрожал. – Я знаю, мы женаты всего несколько месяцев, и у нас впереди море времени. Но я не хочу ошибиться!

– Еще один верный признак, – объявила Лора. – Быстрая смена настроений и неадекватные реакции.

– Здесь чисто женский клуб?

Услышав этот голос, Лора призналась себе, что беременность – не единственная причина быстрой смены настроений и неадекватных реакций. Если устроить соревнование, вожделение, пожалуй, имеет шансы на выигрыш…

– Зависит от мужчины, – автоматически замурлыкала Марго. – Хочешь помочь в поисках сокровища, Майкл?

– Вы ползаете здесь столько лет, что, боюсь, здорово разозлитесь, если мне повезет найти его с первой попытки.

– В чем-то он прав. – Кейт потянулась и похлопала Лору по руке, давая понять, что уже пришла в себя. – Только мужчинам не найти приданое Серафины, потому что они в него не верят! Правда, Мик?

– По моему мнению, если бы у нее действительно было приданое, она бы предпочла воспользоваться им, а не бросаться со скалы.

– Вот видите? – Услышав подтверждение своей точки зрения, Кейт встала. – Пойду посмотрю, как там наш ленч. Ходят слухи, что миссис Уильямсон приготовила картофельный салат.

– Я помогу тебе. – Наслаждаясь сгустившимся в воздухе напряжением, Марго решила не разряжать его; подмигнув Майклу, она последовала за Кейт.

– Я поднялся к себе сделать пару звонков, – поспешно заговорил Майкл, не позволяя сбежать Лоре, – выглянул в окно и увидел пятерых прелестных девушек, ползающих по скалам. Как я мог вернуться к работе, не взглянув поближе?!

– Мы стараемся проводить здесь несколько часов каждое воскресенье. Но пока нашли только две монеты. Вернее, одну нашла Марго, а другую – Кейт. У меня и девочек нулевой результат.

– Неужели для тебя так важно найти золото?

– Не знаю. Просто мы так давно его ищем, что это стало похоже на ритуал. – Лора перевела взгляд на море. – А кроме того, я представляю здесь всегда ту юную девушку: она стоит на краю утеса и думает, что ей больше незачем жить…

– Всегда есть что-то, ради чего следует жить.

– Да, наверное… – Когда Майкл поднял руку к ее лицу, она все-таки сбежала… на те несколько крохотных шагов, что позволяли скалы. – Я должна помочь с ленчем. Если голоден, пожалуйста, присоединяйся.

– Постой. Я хотел поговорить с тобой о девочках… если найдешь минутку.

– О! – Настороженность в ее глазах сменилась тревогой. – Если они тебе мешают…

– Лора, – терпеливо сказал он. – Неужели ты думаешь, что никто, кроме тебя, не способен оценить их общество?

– Нет, конечно, нет. – Злясь на себя за то, что взбунтовавшиеся чувства снова победили логику, она покорно приготовилась выслушать. – Так что ты хотел сказать?

– Я дал им несколько уроков верховой езды. Кейла… – Оглянувшись, Майкл улыбнулся, увидев подпрыгивавшую над камнями белокурую головку. – Кейла очень сообразительна. Она, кажется, скакала бы и без седла, если бы я ей разрешил.

Лора вздрогнула.

– Пожалуйста, пожалей мое материнское сердце!

– Этой девчонке хочется мчаться во весь опор. Она вообще старается все делать в полную силу. По-моему, ты должна этим восхищаться. Я, например, с ума по ней схожу.

Лора улыбнулась и тут же замигала от бьющего в глаза солнца.

– А она только и говорит о мистере Фьюри и его лошадях, когда возвращается из конюшни. – Заставляя себя расслабиться, Лора села на камень и чуть не вскочила, когда Майкл опустился рядом с ней. – По-моему, она даже начинает терять интерес к урокам танцев.

– Я не хотел мешать твоим планам…

Лора покачала головой.

– Ты ничему не помешал. Она занималась танцами только из-за Али. В этом вся Кейла: не желает отставать.

Крохотные голубые цветы пробивались между камнями к солнцу. Майкл рассеянно сорвал один и преподнес ей.

– Ты нашла ей учителя рисования?

В глазах Лоры мелькнуло удивление. Как странно, что он помнит семейные мелочи!

– Нашла. – Она взглянула на цветок в своей руке и подумала, что хорошо бы научиться принимать эти уже привычные подарки с той же легкостью, с какой Майкл дарит их. – Она начнет заниматься на следующей неделе.

– У Кейлы настоящий талант. Я лично умею рисовать только по линейке. Ну, а теперь об Али…

– Али сейчас переживает трудные времена, – поспешно произнесла Лора. – Конечно, она не так уступчива, как Кейла, не так быстро забывает неприятности, но…

– Привыкнет. – Майкл взял ее руку и стал играть пальцами. – Но я говорю об уроках верховой езды. Не знаю, хочешь ли ты, чтобы я форсировал их…

Лора со вздохом посмотрела на старшую дочь, сидящую на земле, как маленькая леди в роскошной гостиной.

– Если у нее не получается, вовсе не обязательно заниматься с ней.

– Лора, она – прирожденная наездница! Сидит на лошади с таким непостижимым изяществом, будто родилась в седле. И слушает меня так, словно я изрекаю непреложные истины, ловит каждое слово. Просто страшно становится! Мне кажется, ей нужно серьезно учиться. Может быть, ты хочешь найти более опытного инструктора?

Лора ошеломленно уставилась на Майкла.

– Она никогда ничего не говорит! Когда они возвращаются от тебя, Кейла не закрывает рта, а Али просто пожимает плечами и говорит, что все было хорошо.

– Если Кейла – пуля, то Али – песня. Она зазвучит, когда придет время.

Как он мог так хорошо узнать ее детей?! Как он мог так быстро заглянуть в их души и понять их?

– Али доверяет тебе, – медленно сказала Лора. – А сейчас ей очень трудно доверять кому-то. Если не возражаешь, я хотела бы, чтобы ты не бросал ее. Именно сейчас ей так необходимо что-то, чего я ей дать не могу!

Майкл нахмурился, взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Ты не права, Лора. У тебя все есть. Она винит тебя только потому, что знает: ты примешь ее обвинения. Ты смирилась с ними.

Он опустил руку, с трудом подавив раздражение. Черт возьми, он – не психоаналитик, но любой, у кого есть глаза, увидит, что эту женщину необходимо встряхнуть!

– Я в детстве пережил то же самое. Было время, когда я во многом обвинял свою мать. Но я никогда не говорил ей об этом. Потому что не знал, примет ли она мои обвинения.

– Наверное, тебе легче понять ее, – вздохнула Лора. – Меня никто никогда не бросал. Мои мать и отец всегда были надежны, как эта скала. Ни разу не дрогнули, не закачались. Не подвели.

«А сама я дрогнула, – подумала она. – И закачалась. Не оправдала ожиданий. Непросто восстановить равновесие после такого потрясения!»

– И еще, – продолжал Майкл, следя за ее лицом, – мне кажется, она винит тебя, потому что ты винишь себя. Возьми себя в руки, Лора!

– Что ты в этом понимаешь?! – огрызнулась она.

– Я все-таки тоже был женат. Правда, всего шесть месяцев… Но и я разрушил свой брак не в одиночку! – Лора молчала, и он пожал плечами. – Я продолжу уроки с детьми. Но при одном условии.

– И что это за условие?

– Перестань прятаться в доме! Приди и хоть раз посмотри на них. – Весело улыбнувшись, он взял цветок из ее руки и воткнул в волосы. – Чего ты боишься? Уверяю, что не прыгну на тебя в присутствии детей.

– Я ни от кого не прячусь и ничего не боюсь. И никогда не думала, что ты можешь вести себя неприлично в их присутствии.

– Господи, просто дух захватывает! Как быстро ты надеваешь маску высокородной хозяйки поместья! Хочется или сбежать, или в самом деле прыгнуть на тебя.

– Предпочитаю, чтобы ты не делал ни того, ни другого, – холодно сказала она. – Теперь, после нашего разговора, я обязательно приду и проверю успехи девочек. Благодарю за то, что ввел меня в курс дела.

– Да, мэм. Ваш покорный слуга, мисс Темплтон.

– Сарказм тебе идет, Майкл.

Он схватил ее за руку, прежде чем она успела проскользнуть мимо.

– А тебе нет, – тихо сказал он, наклонив голову совсем близко к ее лицу. – Своим высокомерием ты пытаешься держать меня на расстоянии, но добиваешься совершенно противоположного. Я все время хочу тебе что-то доказать!

– Ты не должен ничего мне доказывать. Отпусти меня.

– Когда закончу.

Такой она ему больше нравилась: гордый вызов, закованный в лед… Обиженные женщины заставляли его чувствовать себя слабым и неуклюжим.

– На тот случай, если ты забыла, с кем имеешь дело, позволь мне напомнить. Я люблю нарушать правила, и, если кто-то воздвигает передо мной барьер, мне нравится преодолевать его просто ради интереса. А когда меня бьют, я бью в ответ! Причем сильнее. И злее.

Как будто она сомневалась! Мужчина, стоявший перед ней, казался способным на что угодно: на грех, преступление, жестокость… Лора решила, что когда у нее будет время подумать, она проанализирует, какую извращенную часть ее натуры привлекает именно это. А пока придется забыть об отваге и спасаться бегством.

– Спасибо за напоминание. Ты, наверное, очень спешишь. Не хотела бы отвлекать тебя от работы.

– Ты не отвлекаешь. – Его настроение изменилось так быстро, что она не успела отреагировать. Майкл поднес ее сжатую в кулак руку к своим губам, глядя ей в глаза, раскрыл этот маленький кулак и прижался губами к ладони. – Не забудь, солнышко: мое приглашение остается в силе!

Майкл лениво отошел и направился к конюшням, лишь на секунду задержавшись у одеяла, чтобы украсть сандвич и этим развеселить девочек. Когда он оказался достаточно далеко, а Лора удостоверилась, что ее щеки больше не пылают, она присоединилась к остальным.

– Мама, мистер Фьюри поцеловал тебе руку, – заявила Кейла. – Прямо как в кино!

– Он просто шутил. – Лора взяла лимонад, чтобы промочить пересохшее горло. – Мистер Фьюри рассказывал мне, как продвигаются ваши уроки. Оказывается, вы у меня умницы. По-моему, он наслаждается этими уроками так же, как и вы.

– Нормальные уроки. – Пытаясь казаться незаинтересованной, Али исподтишка изучала мать.

Тот поцелуй не показался ей шуточным. И в волосах матери почему-то торчал цветок…

– Как бы то ни было, Майкл думает, что вы делаете большие успехи.

– Лора, тебе самой не помешало бы вернуться к верховой езде!

Восхищенная развитием «романа», Марго отщипнула кусочек сыра от общего куска. Ей тоже поцелуй в ладонь не показался забавным. Более того – он привел ее в полный восторг!

– Я подумаю об этом.

Лоре очень хотелось взглянуть, как Майкл поднимается вверх по холму к Темплтон-хаузу. Именно поэтому она демонстративно отвернулась и стала смотреть на запад, на море.

Несмотря на то, что Лора едва добралась до постели, заснуть она не смогла и вышла в затаившийся сад. Ей хотелось верить, что причина ее бессонницы – высокое небо, усыпанное сверкающими звездами. Было бы непростительно спать в такую ночь… Но зачем обманывать себя? Лора прекрасно знала, что не дает ей спать.

С недавнего времени она стала мечтать о нем, он стал ей сниться, и эти сны шокировали и изумляли ее.

Если хорошенько сосредоточиться, то днем она могла изгнать Майкла из своих мыслей. Но как можно контролировать сны?

Они были такими… сексуальными! И слово «эротика» казалось слишком мягким определением того, что происходило с нею во время сна…

Очевидно, ей следовало бы смириться или просто посмеяться; может быть, даже поделиться этими фантазиями с подругами. Но она не могла сделать ни того, ни другого, ни третьего. И понимала почему. Просто в реальной жизни Лора никогда не делала ничего подобного тому, что создавало ее подсознание.

Этот дикий необузданный секс – с грубыми потными объятиями, страстными криками, треском разрываемой одежды – был очень далек от ее невинных девичьих грез. Если, конечно, не считать обрывочных пугающих видений, которые вызывал в ней еще в юности тот же Майкл. Но она предпочитала относить их на счет подросткового буйства гормонов; во всяком случае, тогда ей удавалось забыть о них: ведь в основном в ее мечтах любовь была спокойной, нежной, невинной… «И совершенно не похожей на реальность моего брака», – подумала Лора с горькой усмешкой.

Питер никогда не срывал с нее одежду, не бросал на пол, не доводил до исступленных криков. Вначале, давным-давно он был ласков, почти нежен… А потом он стал равнодушен. Может, она была слишком наивна, слишком скованна, чтобы внушить ему неистовую страсть? Может, если взять часть вины на себя, было бы легче простить его предательство? Пожалуй, она начала лучше понимать его теперь, когда испытала страшную силу более темных желаний, обуревавших ее. Желаний, которые она привыкла считать дурными, низменными, порочными.

Но какая глубокая пропасть разделяет грезы о необузданном сексе и реальное поведение человека!

Лора сунула руки в карманы жакета, вдохнула прохладный ночной воздух, надеясь остудить обжигающие мысли.

Она не пойдет к Майклу! Из трусости или из мудрости, но она к нему не пойдет. «Он – не для меня», – решила Лора, проскальзывая сквозь живую изгородь и вглядываясь в темные конюшни, окутанные клубящимся низко над землей туманом. Он слишком опасен, слишком непредсказуем для ее образа жизни.

Кроме всего прочего, несмотря на его многолетнюю дружбу с Джошем, она его совсем не знает. И уж точно не понимает. Она не имеет права рисковать!

Поэтому она останется такой женщиной, какой ее воспитали: сильной, очень хорошо сознающей свой долг и неукоснительно его выполняющей. Она заполнит свою жизнь тем, чем так щедро одарена: детьми, домом, родственниками, друзьями, работой.

И больше ей ничего не надо. Даже в мечтах.

Вдруг Лора увидела, что в комнатах над конюшней вспыхнул свет. Как захваченный врасплох соглядатай, она скользнула в тень. Почему он не спит? А вдруг он тоже мечтает о ней и также смущен и встревожен своими видениями?

Пока она размышляла, распахнулась дверь и Майкл, с развевающимися волосами, тяжело стуча каблуками, бросился вниз по лестнице и вбежал в конюшню.

Лора в растерянности постояла еще с минуту. Что-то случилось! Такие, как Майкл Фьюри, не поддаются беспричинной панике. А если в Темплтон-хаузе что-то произошло, это касается и ее тоже. Инстинкт самосохранения не должен подавить чувство долга.

Не раздумывая больше, Лора побежала через лужайку. После мягкого лунного света яркие лампы, зажженные в конюшне, ослепили ее. Она прикрыла рукой глаза, оглядела помещение, но не увидела Майкла. Лора снова остановилась в нерешительности, размышляя, не следует ли ей все-таки уйти, но неожиданно услышала его голос. Тихий голос. Слов она не могла разобрать, но было ясно, что он чем-то встревожен. Лора прошла по широкому проходу и заглянула в открытую дверь стойла.

Майкл стоял на коленях рядом с лошадью. Волосы, словно вороново крыло, падали ему на лицо. Он был в черной помятой футболке, открывавшей мускулистые руки и тонкий белый шрам чуть выше левого локтя. Эти сильные загорелые руки нежно гладили вздымающиеся бока кобылы.

В мгновение ока Лора оказалась на коленях рядом с ним. И в эту секунду у нее мелькнула мысль, что ни одна женщина не могла бы пожелать, чтобы к ней отнеслись с большей нежностью на грани разрешения от бремени…

– Она рожает? Ну, тихо, милая. – Лора инстинктивно обхватила руками голову кобылы. – Все хорошо.

– И почему это всегда происходит посреди ночи?! – Майкл сдунул волосы с глаз. – Слава богу, я услышал ее. Наверное, потому, что прислушивался…

– Ты позвонил ветеринару?

– Нет необходимости. Когда он осматривал ее в последний раз, то сказал, что все должно пройти гладко. – Нетерпеливым движением Майкл выхватил платок из заднего кармана. – Постой! А что ты здесь делаешь?

– Я была в саду. Не волнуйся, детка, – прошептала она, поудобнее устраивая на своих коленях голову лошади. – Я увидела, как зажегся свет и как ты бросился сюда. Испугалась, что что-то случилось.

– Все будет хорошо. – Майкл вскочил и зашагал взад-вперед по просторному деннику. Дорогуша рожала впервые, и он психовал, словно будущий отец. – Иди спать. Такого рода дела обычно несложные, но ужасно грязные.

Лора приподняла брови, ее глаза весело сверкнули.

– Да что ты говоришь?! Конечно, я в этом ничего не понимаю: ведь я рожала всего два раза. И когда прилетал аист, он оба раза был такой вежливый и опрятный.

С началом новой схватки кобыла закатила полные боли глаза.

– Спокойно, спокойно. Мы справимся, милая, – прошептала Лора. – Что он в этом понимает? Он всего лишь мужчина. Пусть попробует сам! Да, пусть разочек попробует – тогда послушаем, что он скажет.

– Можешь не шептать, я все равно слышу, – усмехнулся Майкл, неожиданно почувствовав облегчение. – Может, мне вообще пойти прогуляться?

– Ты мог бы сварить кофе. Время еще есть.

– Лора, поверь, я вполне могу обойтись без тебя. У меня есть опыт. Ты вовсе не обязана здесь торчать.

– Я остаюсь, – просто сказала она. – И я бы хотела выпить кофе.

– Хорошо.

Когда Майкл поднялся, Лора заметила, что он впопыхах забыл застегнуть пуговицу на джинсах. На нее тут же с новой силой нахлынули будоражащие видения, и она с трудом заставила себя отвести взгляд.

– Мне, пожалуйста, черный.

– Я скоро вернусь. – Майкл остановился в дверях денника. – И спасибо тебе. Я рад помощи и компании. Видишь ли, эта кобыла… она особенная.

– Я вижу, – Лора взглянула на него с ласковой улыбкой. – Не волнуйся, папочка, а то сигары к утру кончатся. Постой, Майкл, как ее зовут?

– Дорогуша. – Он не привык демонстрировать свои чувства и неловко пожал плечами. – Ее зовут Дорогуша.

– Да, она и вправду дорогуша. – Стук его каблуков раздавался уже у дверей конюшни, когда Лора прошептала, все еще улыбаясь: – Как и ты, к моему величайшему удивлению.

9

Совсем не так Майкл представлял себе первую ночь с Лорой. Когда он позволял себе думать об этом – а позволял он очень часто, – все виделось ему совершенно иначе.

Однако сейчас была ночь, и они были вместе – потные, измученные, объединенные общей заботой.

Они провели в конюшне уже почти четыре часа. Лора оказалась более выносливой, чем он ожидал, и не упала духом. Даже когда он сам начинал в тревоге метаться по конюшне, Лора оставалась спокойной. Она удобно устроилась на куче соломы, обхватив руками колени, и почти не сводила глаз с роженицы. Кобыла вставала, ходила по деннику, снова ложилась. Наконец схватки перешли в потуги.

Нахмурившись, Майкл протирал кобылу губкой. Поскольку он связал волосы на затылке, Лора прекрасно видела его глаза.

– Фьюри, у тебя нервы никуда не годятся.

Ладно, ладно, он сам знает! И можно было бы не напоминать… Майкл оглянулся на Лору, его глаза потемнели.

– Я принимал роды дюжину раз!

– Но не у нее. Она держится лучше тебя.

«К черту притворство», – решил он и, вздохнув, уселся рядом с Лорой.

– Никогда не пойму, почему нечто такое естественное занимает столько времени. Как вы выдерживаете все это?!

– Женщине в подобном положении не приходится выбирать, – сухо сказала Лора. – Просто концентрируешь внимание на том, что происходит с твоим телом. Внутри твоего тела. Все остальное перестает существовать. Черт побери, войны, голод, землетрясения ни в какое сравнение с родами не идут!

– Охотно верю. – Майкл попытался расслабиться, напоминая себе, что природа обычно знает, что делает. – Знаешь, после того, как я принял первого жеребенка, подумал о своей матери. Подумал, что мог бы проявлять к ней больше снисходительности… Я бы скорее позволил вырвать себе язык, чем согласился бы на такое!

– Вообще-то, когда рожаешь, кажется, будто твою нижнюю губу натягивают тебе на голову до самого затылка.

Майкл так отчетливо побледнел, что Лора засмеялась.

– Спасибо за яркий образ, – выдавил он.

Лора решила, что надо его как-то отвлечь: пока не отошли воды, у них есть время.

– Твоя мать, кажется, переехала во Флориду?

– Да, вместе с Фрэнком. Это тот парень, за которого она вышла замуж лет десять назад.

– Он тебе нравится?

– Сам не знаю… Во всяком случае, я отношусь к нему нейтрально; да к Фрэнку и трудно относиться иначе. Он просто плывет по течению и поворачивает поток в свою сторону, не погнав волну. Мне кажется, они подходят друг другу. Прежде ее мужчины всегда вызывали во мне отвращение.

– Развод родителей был для тебя ударом?

– Скорее, для нее. – Майкл лениво подобрал соломинку, растеребил, а затем, к веселому изумлению Лоры, вручил ей, как до этого вручал цветы.

– Думаю, любой развод нелегко пережить.

– Почему? Если какой-то механизм отказывается работать, тут уж ничего не поделаешь. Отец обманывал ее с самого начала и даже не пытался ничего скрывать! А она не отпускала его, и этого я никогда не мог понять.

– Нет ничего странного в том, что женщина пытается сохранить свой брак.

– Очень странно, если брак – сплошной обман! Отец не приходил домой по нескольку ночей подряд, а затем вдруг являлся. Мать устраивала истерики, бросалась вещами, а он пожимал плечами и плюхался на диван перед телевизором. Затем в один прекрасный день он исчез навсегда.

– Навсегда?

– Мы никогда его больше не видели.

– Майкл, извини, я не знала, – смущенно сказала Лора.

– Да плевал я на это! Или почти плевал. – Он пожал плечами. – Но мать страдала и злилась; рядом с ней стало тяжело находиться. Пару лет я очень мало времени проводил дома. Болтался с Джошем и сводил с ума миссис Салливан, считавшую, что я развращаю наследника…

Лора прекрасно помнила то время, и теперь ей стало понятней, почему Майкл всегда казался ей таким непредсказуемым и опасным.

– Моим родителям ты, по-моему, нравился, – заметила она без особой уверенности.

– Просто они отлично держались. Зато я, глядя на них, на тебя, на то, что происходило в Темплтон-хаузе, открывал потрясающий мир. Совершенно новый мир для такого, как я.

Лора вздохнула, подумав, что его мир был совершенно незнакомым ей.

– Твоя мать снова вышла замуж?

– Она связалась с Ладо, когда мне было около шестнадцати. Я ненавидел сукиного сына! Мне всегда казалось, что она выбрала его, потому что он был полной противоположностью папаше – толстый, злобный, ревнивый… Зато уделял ей много внимания, – пробормотал Майкл, и его глаза снова потемнели от воспоминаний. – Очень много внимания и кулаков!

– Господи! Он бил ее?!

– Она всегда отрицала это. Я приходил домой и видел то синяк под глазом, то разбитую губу, а она придумывала дурацкие отговорки: «споткнулась» или «налетела на дверь». И я делал вид, что верю.

– Ты был совсем ребенком…

– Нет, не был! – Засверкавшие яростью глаза Майкла впились в Лору. – Я никогда не был ребенком! Солнышко, к тому времени, как мне стукнуло шестнадцать, я натворил столько, чего тебе за всю жизнь не увидеть. И меня это вполне устраивало.

Лора не отвела взгляда и покачала головой.

– Ты просто пытался компенсировать свою беспомощность.

Майкл пожал плечами.

– Возможно… Но миссис Салливан не ошибалась в главном: я был неподходящей компанией для Джоша. Будь он другим, мы оба кончили бы в исправительной колонии для несовершеннолетних. Честное слово. Если бы не Джош, я бы действительно плохо кончил!

– Я уверена, что он высоко оценил бы это признание. Но думаю, ты и сам кое-что для себя сделал.

Впервые за несколько месяцев Майкл почувствовал сильное желание закурить, даже похлопал по карману, прежде чем вспомнил, что эта часть его жизни позади.

– Ты знаешь, почему я сбежал в торговый флот?

– Нет.

– Ну, тогда я тебе расскажу. Мне было восемнадцать лет. Как-то мы выпивали на берегу: я, Джош и еще пара ребят – я, по глупости, стащил у Ладо упаковку пива. Так что я вернулся домой навеселе и впервые увидел собственными глазами, как этот жирный подонок колотит мою мать. То ли за то, что она не подогрела ему ужин, то ли еще за что-то в этом роде. Я не мог на это спокойно смотреть и набросился на него.

Майкл рассеянно провел пальцем по шраму над глазом; взгляд Лоры метнулся вслед за его рукой.

– Он намного превосходил меня в весе, но я был моложе, двигался быстрее и успел накопить опыт в уличных драках. Я избил его до полусмерти. Бил даже тогда, когда он упал на пол, потеряв сознание и истекая кровью… Я перестал чувствовать свои кулаки, но продолжал размалывать его рожу. Лора, я убил бы его! Я забил бы его насмерть и глазом не моргнул!

Лора попыталась представить себе это, но не смогла – ей просто не хватило жизненного опыта. Она зажмурилась и потрясла головой.

– Ты защищал свою мать!

– Начал с этого, но потом я просто хотел его смерти. Я хотел убить его! Это было внутри меня! Я прикончил бы его, если бы мать меня не остановила. И когда я стоял над ним на коленях, она, прикрывая рукой разбитое им же лицо, велела мне убираться прочь…

– Майкл!

– Она сказала, что я не имею права вмешиваться. Она много чего сказала мне тогда, так что я убрался и оставил ее с ним.

– Майкл, я уверена, она не хотела прогонять тебя! Она просто была расстроена и напугана, ей было больно…

Как может мать, любая мать, выгнать своего ребенка?! Непостижимо!

– Лора, она прекрасно понимала, что делала; понимала, что значит каждое ее слово. Много позже она собралась с духом и избавилась от Ладо. Очевидно, потому, что встретила Фрэнка. Но к тому времени меня уже не было. Практически я так и не вернулся… А знаешь, где я провел ту ночь, когда ушел из дома?

– Нет…

– Я пошел в Темплтон-хауз! Не знаю почему. Просто само собой получилось. Миссис Уильямсон была на кухне. Она засуетилась, отмыла меня… Она разговаривала со мной и слушала меня! И кормила печеньем. – Майкл глубоко вздохнул и потер лицо руками; до этого момента он не сознавал, как глубоко отпечаталась в его памяти та ночь. – Вероятно, она спасла мне жизнь. Не знаю, что бы я делал, если бы ее там не оказалось. Она сказала, что я должен сам строить свою жизнь. Она не говорила о чувстве ответственности, о том, что передо мной масса возможностей… Просто: «Мальчик, ты должен строить свою жизнь».

– Она всегда любила тебя, Майкл.

«И вполне заслуженно», – вдруг поняла Лора. Он заслуживал заботу и понимание. Бедный, потерянный мальчик…

– Она была первой женщиной, которую я полюбил!

Майкл вырвал еще одну соломинку и стал жевать ее, чтобы убить страстное желание закурить. И, если бы он смог представить, что подумала Лора, услышав эти слова, то не просто удивился бы, а пришел бы в ужас.

– Возможно, последней, – добавил он. – Она отправила меня в конюшню и привела Джоша. Мы с ним проговорили всю ночь. Всю эту проклятую ночь! Каждый раз, как мне приходила в голову очередная бредовая идея, он приводил меня в чувство своей адвокатской логикой. На следующий день я подписал контракт и оставался в конюшне до самого выхода в море.

– Здесь? Ты прятался здесь?! Джош ни словом не обмолвился…

– Вероятно, он уже тогда понимал, что отношения с клиентом должны быть конфиденциальными. И он всегда понимал дружбу. Миссис Уильямсон приносила мне еду. Только ей и Джошу я потом писал письма, и это она сообщила мне, что мать выгнала Ладо. Думаю, миссис Уильямсон ходила к матери, но я никогда не спрашивал.

Майкл покачал головой, пытаясь прогнать горькие воспоминания, и ухмыльнулся.

– Знаешь, ее печенье – раз в месяц приходил целый ящик – завоевало мне славу на корабле. Однажды, совершенно проигравшись в покер, я поставил на карту ее посылку и вышел из игры при деньгах.

– Она была бы рада это услышать. – Лора нерешительно коснулась руки Майкла. – Должна сказать, что любой, кого миссис Уильямсон берет под свое крылышко, заслуживает этого. Она распознает дураков и подлецов и не терпит их. Ты хороший человек, Майкл.

Он внимательно посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

– Я мог бы оставить тебя в этом заблуждении, чтобы побыстрее затащить в постель… Нет, Лора, я не хороший человек, но по крайней мере честный. Я рассказал тебе то, что доверил лишь двум другим людям, потому что считаю: ты должна знать, во что ввязываешься.

– Я уже решила – и по самым разным причинам – ни во что не ввязываться.

– Ты передумаешь! – Он самоуверенно подмигнул ей. – Вот увидишь.

И в этот момент у кобылы отошли воды – хлынули, мгновенно пропитав соломенную подстилку.

– Пора! – нервно воскликнул Майкл. – Держи ей голову.

Лора встрепенулась. От усталости не осталось и следа. Первый поток вод не испугал ее – как и жалобное ржание, и полный страха и боли взгляд. Все это было естественной частью процесса. Процесса, в котором она дважды принимала самое непосредственное участие и страстно желала поучаствовать снова…

Отбросив все лишние мысли, Лора с головой ушла в происходящее: выполняла отрывистые приказы Майкла, иногда командовала сама.

– Вот он! Держись, Дорогуша. Скоро конец. – Майкл бросился на колени, на пропитанную кровью и околоплодными водами солому; появились тонкие, длинные передние ножки. – Я помогу ей, поверну немного. Где эта чертова голова?! Ты крепко держишь?

– Да. – Пот стекал ей на глаза. – Скорее! У нее уже нет сил!

– Он выходит. – Майкл ухватился за скользкие конечности и стал поворачивать плод; голова обнаружилась между передними ногами. – Ну, давай, Дорогуша! Еще чуть-чуть. Еще капельку…

– О господи! – Жеребенок выскользнул, и по лицу Лоры, смешиваясь с потом, потекли слезы. – Вот он!

Мокрый жеребенок еще был связан с матерью пуповиной. Как ни хотелось Майклу поскорее освободить новорожденного, он вместе с Лорой ждал, пока пуповина разорвется сама, как предусмотрено природой.

Некоторое время не было слышно ни звука, кроме тяжелого дыхания кобылы, а затем раздалось восхищенное ржание, когда она поняла, что у нее есть ребенок.

– Он прекрасен, – прошептала Лора. – Просто прекрасен!

– Это она, – ухмыльнулся Майкл, стирая пот с лица. – Лора, у нас девочка. Прелестная девочка. Благослови тебя бог, Дорогуша! Посмотри, кого ты произвела на свет.

Дорогуша посмотрела и, повинуясь материнскому инстинкту, поднялась на ноги и стала облизывать жеребенка.

– Каждый раз – как чудо! – прошептала Лора, отодвигаясь, чтобы не мешать матери и новорожденному. – Но у тебя не будет производителя. Ты не разочарован?

– Главное – у нее четыре ноги и хвост. И она гнедая, в мать.

– И ничего твоего. – Лора засмеялась, наслаждаясь счастливым выражением лица Майкла, и торжественно протянула руку. – Поздравляю, папочка!

– К черту насмешки!

Он притянул Лору к себе и жадно прижался губами к ее губам.

Она задохнулась. У нее закружилась голова. Они провели бессонную ночь и теперь стояли на грязном сене, покрытые потом и кровью, в спертом воздухе… Но их объятия были полны надежды, гордости, ликования!

Сначала Майкл хотел только разделить с Лорой пьянящую радость, поблагодарить за то, что она разделила с ним эту ночь. Но он утонул в ней, в ее жарком желании, в шелковистых руках, цеплявшихся за него, словно она висела над пропастью и он был ее единственным спасением.

Он шептал что-то отчаянное, безрассудное; его руки сжимали ее бедра и грудь. Он чувствовал себя ее хозяином и повелителем, а она металась, изгибалась, стонала…

– Успокойся.

Майкл произнес это с тем же ласковым терпением, с каким только что разговаривал с Дорогушей. Но его губы так жадно приникли к пульсирующей жилке на шее, что невозможно было исполнить его приказ.

– Я не могу.

«Не могу дышать. Не могу думать. Не могу оторваться от тебя».

– Майкл! – Ошеломленная, она вжалась лицом в его шею. – Я не могу…

«Зато я могу! – подумал он, преодолевая разливавшуюся по телу жестокую боль. – Мне кажется, сейчас я могу все!»

Но он плохо выбрал время и место. Лора всю ночь провела рядом с ним, принимая роды Дорогуши. Воспользоваться сейчас ее слабостью – только доказать, что бывают моменты, когда даже честный человек забывает о чести.

– Вообще-то, мне хотелось не просто покувыркаться в сене. – Майкл попытался превратить все в шутку, хотя это стоило ему немалых усилий, и, нежно взяв ее за плечи, повернул в сторону жеребенка. – Расслабься. Посмотри, наша малышка растет на глазах.

Лора смотрела, как жеребенок пытается подняться, и ее сжатые кулаки медленно раскрывались. После нескольких смешных падений новорожденная встала на разъезжающиеся ножки.

– Ты… – Чтобы унять дрожь в руках, Лора принялась усердно вытирать ладони о брюки. – Ты уже выбрал ей имя?

– Нет. – Он устроил себе еще одну пытку, уткнувшись в ее волосы, вдыхая их аромат. – А ты?

– Но она ведь твоя, Майкл.

– Мы втроем привели ее в этот мир. Как ты хочешь назвать ее?

Лора прижалась к Майклу и улыбнулась: жеребенок уже научился сосать.

– Когда я была маленькой, у меня была кобыла. Ее звали Лулу. – Она закрыла глаза, чувствуя, как губы Майкла касаются ее волос, а собственное сердце бьется где-то у горла. – Я носилась на ней по скалам наяву и во сне.

– Значит, Лулу! Ты очень бледна. – Майкл провел пальцем по ее щеке, такой белой, что казалось, будто это не живая плоть, а туман. – Чем ближе к утру, тем более хрупкой ты становилась. И тем больше мне хотелось дотронуться до тебя – чтобы убедиться, что ты все еще здесь.

– Майкл, я не готова дать тебе то, что ты хочешь…

– Ты и понятия не имеешь о том, чего я хочу! Если бы знала, то и на милю не подпустила бы меня к Темплтон-хаузу. Но, поскольку мы слишком устали для объяснений, тебе лучше пойти поспать.

– Может быть, помочь тебе убраться здесь?

– Не надо, я сам управлюсь. Я не очень устал, а ты слишком соблазнительна. Уходи.

– Ладно.

Лора вышла из денника и оглянулась. Майкл стоял рядом с жеребенком – высокий, худой мужчина в черных обтягивающих, не застегнутых на поясе джинсах. Внезапно все, что было в ней женского, пробудилось и потянулось к нему.

– Майкл!

– Да?

Он был измучен, еле держал глаза открытыми. Но эти усталые глаза впились в нее так, что у нее закипела кровь.

– Я знаю, никто никогда не хотел меня так, как, похоже, хочешь ты. Но я не могу понять свои чувства, не могу понять, что с ними делать…

Его глаза вспыхнули и обожгли ее.

– Ты думаешь, что таким заявлением можешь охладить мой пыл?

Одним стремительным движением он преодолел расстояние между ними, дотянулся до нее и ухватил за перед блузки. Его свободная рука легко сжала шею Лоры, губы впились в ее рот. Когда Майкл отпустил ее, она попятилась, шатаясь; глаза ее затуманились от возбуждения и желания.

– Уходи, Лора! – глухо повторил он. – Тебе небезопасно оставаться здесь.

Как в тумане, она вышла из конюшни на белый утренний свет. Тело ломило, в голове все перепуталось, руки дрожали. Лора провела кончиками пальцев по распухшим губам, еще чувствуя прикосновение его губ, его вкус…

Она брела к Темплтон-хаузу, поминутно оглядываясь, не понимая, действительно ли хочет оставаться в безопасности. До сих пор это было ее обычным состоянием, и вряд ли ее жизнь можно назвать сплошным головокружительным успехом. Совсем наоборот…

Но она не привыкла к такому и не была уверена, хочет ли продолжать эксперимент.

Так и не успев разобраться в своих чувствах, Лора вошла в кухню, и на нее обрушился ураган.

– Господи! Мисс Лора! – бросилась к ней Энн, пылко обняла, отскочила и насильно усадила за кухонный стол. Лора только изумленно таращилась на переполошившуюся экономку. – Что он сделал с тобой?! Это чудовище, это дьявольское отродье! Что у тебя болит, деточка? – Энн пригладила взъерошенные волосы Лоры. – Я знала, что от таких, как он, одни беды, но и представить не могла… Я убью его, задушу голыми руками! Вот увидишь!

– Что? Кого?

– Миссис Уильямсон, у нее шок. Бедная овечка! Принесите ей бренди.

– Полно, миссис Салливан, успокойтесь.

– Успокоиться? Успокоиться?! Неужели вы не видите, что он сделал с нашей мисс Лорой?

Вытирая руки о фартук, повариха быстро подошла к Лоре.

– Что случилось, дорогая?

– Я просто…

– Я сама скажу, что случилось, – перебила Энн, мстительно сверкая глазами. – Этот мужчина изнасиловал ее, вот что! Слепому видно, что она защищалась. О, он заплатит, за все заплатит! Когда я разделаюсь с Майклом Фьюри, от него ничего не останется!

– Майкл? – «Наверное, это из-за усталости я так плохо соображаю», – подумала Лора. – Что он сделал?

Губы Энн растянулись в мрачной улыбке. Она села и взяла руки Лоры в свои.

– Только ничего не стыдись и не волнуйся. В этом нет твоей вины.

– Хорошо, – послушно ответила Лора. – В чем нет моей вины?

«Все ясно, – подумала Энн. – Бедняжка пытается отгородиться от ужаса происшедшего».

– Девочка моя, давай снимем твою одежду и посмотрим, насколько все плохо. Молю бога, чтобы это оказалась его кровь, а не твоя!

– Кровь? – Лора опустила глаза, увидела грязь и кровь на блузке и слаксах. – О господи, – она начала понимать. – О господи! – повторила она и разразилась диким смехом.

– Бренди, миссис Уильямсон! Скорее дайте бренди!

– Нет, нет и нет! – Пытаясь побороть приступ смеха, Лора схватила Энн за руку прежде, чем та успела вскочить и отправиться мстить за нее. – Энни, это не моя кровь и не Майкла. Жеребенок! Я помогала Майклу принимать роды у лошади.

– Ну вот! – Не скрывая удовлетворения, миссис Уильямсон вернулась к своей стряпне.

– Жеребенок? – Подозрение еще светилось в глазах Энн. – Ты хочешь сказать, что всю ночь провела в конюшне, принимая роды у лошади?

– Да, родилась кобылка. Прелестная кобылка! – Лора вздохнула, борясь с желанием положить голову на стол и заснуть. Адреналин, бешено гнавший кровь по жилам, куда-то улетучился, оставив ее в полном изнеможении. – Энни, это грязная работа. Думаю, и я, и Майкл выглядим так, словно всю ночь дрались в баре.

– О, тогда я дам тебе кофе…

Энн поднялась – все еще взволнованная и слегка пристыженная.

– Не надо. Я выпила столько кофе, что хватит года на два. – Лора уже пришла в себя и взяла Энн за руку. – Энни, я удивляюсь тебе. Майкл никогда не смог бы причинить мне боль!

– Я ей говорила, что этот мальчик – золото, – вмешалась миссис Уильямсон. – Но разве она слушает?

– Я могу распознать негодяя, когда вижу его!

– Этот негодяй, – тихо сказала Лора, – провел ночь, сходя с ума от тревоги за лошадь. Он тратит свое личное время на то, чтобы учить моих детей верховой езде, и не берет за это денег. Он добр и внимателен к ним. И, судя по тому, как выглядят конюшни и его лошади, он работает за двоих.

Энн вспомнила, как Кейла бросилась к Майклу, как непринужденно он ответил на порыв малышки, но все равно поджала губы. Она знает то, что знает!

– Волк не может превратиться в ягненка, вот что я скажу.

– Возможно. Но человек может переделать себя. Если дать ему шанс. Так или иначе, что бы ты о нем ни думала, в данный момент Майкл Фьюри – мой гость. – С трудом поднявшись, Лора потерла воспаленные глаза. – А сейчас мне надо принять душ и немного… – Ее взгляд упал на часы, висевшие над плитой, и она потрясенно умолкла… – О господи, половина восьмого?! Не может быть! У меня на девять назначена встреча! А девочки? Они проснулись?

– Не волнуйся о девочках, – успокоила ее Энн. – Я соберу их в школу. Просто отмени встречу и ложись спать.

– Это невозможно. Я прослежу, чтобы они оделись, и быстро приму душ. Завезу их в школу по дороге на работу. Энни, пожалуйста, накорми их завтраком.

– А ты, деточка?

Но Лора уже бросилась вон из кухни.

– Спасибо, только кофе. У меня нет времени.

– Слишком много взваливает на себя, – проворчала миссис Уильямсон, взбивая масло для вафель. – И помяните мои слова: если так будет продолжаться, в один прекрасный момент она просто свалится с ног!

Старая повариха не стала добавлять, что не возражала бы, если бы некий молодой негодяй не упустил тот момент. Ни чуточки не возражала бы!

– Нечего бодрствовать всю ночь, беспокоясь о чужих делах.

– Миссис Салливан, вы чудесная женщина, но в некоторых вещах упрямая, как шесть мулов. Я готова биться об заклад на мое месячное жалованье, что очень скоро вам придется взять ваши слова назад.

– Поживем – увидим. – Все еще разозленная, Энн налила кофе для Лоры. – От этого парня одни неприятности!

– Если и так, – безмятежно заметила миссис Уильямсон, – о подобных неприятностях мечтает каждая умная девушка. Жаль, что в моей жизни было немного таких неприятностей…

Излучая достоинство и неприступность, Энн выплыла из кухни, а миссис Уильямсон замурлыкала какую-то веселую мелодию.

Не то чтобы Энн Салливан сомневалась в том, что ночью родился жеребенок, просто она предпочитала верить собственным глазам. И потому, накормив девочек, она отправилась на конюшню, неохотно прихватив корзинку с горячими булочками, навязанную ей миссис Уильямсон. Будь ее воля, Майкл Фьюри не получил бы ни крошки с кухни Темплтон-хауза!

Сначала Энн посмотрела на окна квартиры над конюшней… и нахмурилась, заметив свежую краску. Парень просто пытается втереться в доверие, вот и все. Притворяется безобидным и даже полезным, чтобы потом все разорить. Ну, он может обмануть кого угодно, только не Энн Салливан!

Она вошла в конюшню, чего успешно избегала с самого появления Майкла в Темплтон-хаузе. Сначала она удивилась, поскольку конюшня внутри была чистой, как гостиная, и пахла довольно приятно – сеном и лошадьми. Затем чуть не подпрыгнула, когда Макс высунулся из своего стойла и радушно ткнул ее в плечо.

– Боже, храни нас всех! Ну и верзила. – Но конь смотрел на нее такими кроткими глазами, что Энн не выдержала и улыбнулась, а потом, убедившись в отсутствии непрошеных наблюдателей, погладила шелковистый нос. – Какой красавец! Это ты исполняешь все те трюки, о которых без конца рассказывают девочки?

– И он тоже. – Майкл вышел из дальнего стойла, и Энн быстро опустила руку, проклиная себя за то, что не осмотрелась получше. – Хотите испытать его?

– Спасибо, не хочу. – Прямая, как палка, Энн чопорно приблизилась к Майклу. – Миссис Уильямсон прислала тебе булочки.

– Да? – Он взял корзинку, выбрал булочку и откусил; от булочки пошел пар, и Майкл чуть не заскулил от восторга и благодарности. – Эта женщина – богиня! – воскликнул он с полным ртом. – Миссис Салливан, неужели вы согласились сыграть Красную Шапочку и отнести гостинцы Серому Волку?

– Много ты понимаешь в сказках! Волк подстерег ее, невинную девочку, по дороге к бабушке.

– Признаю свою ошибку.

Энн Салливан всегда раздражала Майкла не меньше, чем он ее, так что он поспешил ретироваться в денник к Дорогуше и жеребенку. Но Энн последовала за ним.

– Красивая лошадь, – заметила она, придирчиво оглядываясь вокруг.

– Да. Они все красивые. Тяжелая была ночка, да, Дорогуша?

Стойло не было похоже на место, где совсем недавно происходили долгие трудные роды. Свежая, безупречно чистая солома, ухоженные мать и дитя… Лора ввалилась в кухню всего час назад, значит, парень не терял времени даром.

– У тебя, как я слышала, тоже была тяжелая ночь, мистер Фьюри. Удивляюсь, что ты не храпишь в своей постели.

– Надеюсь похрапеть, как только все закончу. Но сначала надо накормить и напоить лошадей. – Не желая отказать себе в удовольствии поддразнить ее, он оглянулся и предложил с усмешкой: – Не хотите помочь мне?

– У меня свои обязанности. А ты делай свое дело. – Ей пришлось признать, что он хорошо знает свое дело. Опрятность всегда вызывала уважение Энн. Только… – Тебе, кажется, не стоило большого труда уговорить мисс Лору провести на ногах всю ночь.

Убедившись, что роженица и новорожденная прекрасно устроены, Майкл вышел из стойла, обошел неподвижную фигуру Энн и занялся кормом.

– Я ее не уговаривал.

– Во всяком случае, тебе не пришло в голову отправить ее домой. Девочке необходим сон!

– Ну, сейчас-то она спит.

– Как бы не так! Она едет в Монтерей.

Лопата замерла на весу, рассыпая зерно. Майкл резко повернулся.

– Это смешно. Она не спала всю ночь.

– У нее назначена встреча.

– Но она совершенно измучена!

– Я знаю, – с вызовом заявила Энн; ее удивило, что это сообщение так разозлило его.

– Это глупо! – Майкл снова воткнул лопату в ларь с зерном. – Она могла бы сделать прическу и маникюр позже.

– Прическу? Маникюр? – Энн вскипела от возмущения. – Ты просто идиот, если так думаешь о мисс Лоре! Впрочем, я всегда считала тебя идиотом. Она поехала на работу в отель, ты, глупец! А днем ей предстоит работа в магазине. А потом, если она еще будет держаться на ногах после того, как ты заставил ее возиться всю ночь со своей лошадью, она займется детьми, а потом…

– Она же владеет этим проклятым отелем! – огрызнулся он. – И магазином, кстати, тоже. Не думаю, что с ними что-то случится, если она не будет там появляться хоть неделю. Темплтоны не работают за жалованье.

– Лора Темплтон работает. И очень серьезно относится к своим обязанностям. Ей ведь надо поднимать детей. Платить за обучение, одежду, еду и по другим счетам. Неужели ты думаешь, что она согласится жить за счет семьи? Неужели ты думаешь, что после того, как этот бессердечный ублюдок забрал все ее деньги, она пойдет плакаться родителям?

– Что значит «забрал все ее деньги»?

– Как будто ты не знал! – ядовито усмехнулась Энн. – Как будто весь Биг-Сур и Монтерей до самого Кармела не знают, что этот человек перед разводом опустошил все банковские счета и забрал все ценные бумаги!

– Риджуэй? – Глаза Майкла сверкнули, словно мечи, отточенные к сражению. – Но в таком случае почему он еще жив?!

Энн затаила дыхание. Когда речь шла о Питере Риджуэе, она могла согласиться даже с негодяем. Но она и так уже сказала явно больше, чем позволяло ее положение.

– Мне не подобает сплетничать с конюхом!

– Я не конюх, и ваше положение никогда не останавливало вас, когда дело касалось меня. Объясните мне все-таки, почему Риджуэю это сошло с рук? Джош мог остановить его… Темплтоны могли его просто уничтожить!

– Так решила мисс Лора.

Энн сложила руки на груди и наконец закрыла рот на замок, но Майкл никак не мог успокоиться.

– Нет, тут концы с концами не сходятся. Ведь у нее есть этот дом и слуги… Никто не живет с таким размахом и при этом считает каждый цент!

Энн презрительно фыркнула.

– Финансовые дела мисс Лоры тебя не касаются, Майкл Фьюри. Но если ты рассчитывал покорить ее сердце и воспользоваться ее деньгами, поищи где-нибудь в другом месте!

Энн умела распознать дикую ярость в мужчине и с удовлетворением отметила, что достигла цели. Но она никак не ожидала, что эта ярость будет сдержана недюжинной силой воли.

– Я понял предупреждение, – спокойно сказал Майкл и снова взялся за лопату.

Энн слегка растерялась: ей показалось, что под вспышкой его гнева скрываются боль и обида. Нет, только не у такого человека, как Майкл Фьюри! И все же, закусив губу, она задумалась. Что, если она незаслуженно его обидела? И не придется ли ей действительно взять свои слова назад?

– Не буду мешать тебе.

Когда Энн ушла, Майкл некоторое время продолжал аккуратно отмерять зерно. А потом отшвырнул лопату с такой силой, что та ударилась о стену, и ручка отломилась. Лошади нервно зашевелились. Макс перестал жевать и уставился на хозяина долгим задумчивым взглядом.

– Черт меня побери! – прошептал Майкл, устало растирая лицо руками. – У меня полно собственных проблем. Какое мне дело до того, что эта женщина сегодня не выспалась?!

Он подобрал лопату, снова отшвырнул ее и пошел искать другую.

10

К двум часам дня у Лоры открылось второе дыхание – вернее, она вошла в новую, почти приятную фазу изнеможения. Ей казалось, что она плывет в дюйме от земли сквозь ласковые воздушные волны.

Она уже провела встречу с кураторшей писательской конференции и окончательный инструктаж своего персонала относительно предстоящего наплыва гостей; проверила и перепроверила все детали банкета, поставки продуктов, подачи еды и напитков в номера.

В час дня она накачала себя кофе, съела шоколадный батончик и отправилась в «Претензию».

Единственным светлым пятном этого изнурительного утра были новости Кейт, позвонившей в тот момент, когда Лора выходила из душа.

– Он розовый! Этот дурацкий тестер порозовел! – истерично вопила Кейт в трубку. – Байрон, сейчас же поставь меня на место! Ты слышишь, Лора? У меня будет ребенок!

Лора слышала, и они вместе посмеялись и поплакали. А теперь Кейт словно сомнамбула слонялась по магазину.

– Как насчет Гвиневры[9], если будет девочка? – размышляла вслух Кейт. – В семье Байрона традиционно выбирают имена литературных персонажей.

– Гвиневра была безнравственна, – заметила Марго. – Она соблазнила лучшего друга собственного мужа. Но, если такой типаж тебя привлекает…

– Мне всегда нравилось имя Ариэль, – внесла свою лепту Лора. – Из шекспировской «Бури».

– Ариэль де Витт?

Кейт вынула из кармана блокнот и записала: «Ариэль де Витт». Она считала выбор имени ребенка очень серьезным делом. Каждое имя необходимо рассмотреть со всех точек зрения: насколько красиво оно звучит, как смотрится при написании, какие вызывает ассоциации.

– Хм-м… Неплохо. Это сочетание явно перспективно. – Она убрала очки и взглянула на Лору. – Ты снова клюешь носом!

– Ничего подобного.

Захваченная врасплох, Лора вскинула склонившуюся голову и постаралась сосредоточиться. «О чем они говорят, черт побери? Ах да, имена! – быстро, как на викторине, вспомнила она. – Женские литературные имена для ребенка».

– Джульетта, Далила, Диана! – без запинки выпалила Лора.

– Приз за правильный ответ – домашний музыкальный центр. Не хочешь перейти ко второму туру и попытаться выиграть поездку в Гонолулу?

– Очень смешно! – Лора подавила желание потереть глаза. – Мне больше нравится Джульетта.

– Мы представим все кандидатуры уважаемому жюри, а пока, Лора, передохни, не то заснешь на ходу.

– Мы и есть самое компетентное жюри, – заявила Марго. – Почему бы тебе действительно не поспать? – Не отрываясь от чистки хрусталя, она пристально оглядела Лору. – Ночь, проведенная с Майклом, измотает любую женщину.

Лора вздрогнула и быстро оглянулась, не услышали ли покупатели.

– Я же сказала вам, что мы принимали роды у кобылы, а не раздирали простыни!

– И напрасно. Это только доказывает, что ты неправильно расставляешь приоритеты. Кейт, мне кажется, что того клиента надо немного подтолкнуть. – Марго кивнула на мужчину, разглядывавшего табакерки. – Он положил на тебя глаз, – добавила она, когда Кейт отошла.

– Кто, покупатель?

– Майкл, дурочка, Майкл! И если ты не видишь этого, закажи себе новые очки.

– У меня нет времени на… Ладно, что уж там говорить. Конечно, вижу.

Марго поставила на место хрустальный бокал и повернулась к подруге. «Явный прогресс, – подумала она. – Наконец-то!»

– Ну, а ты? Ты готова ускорить события?

Лора вздохнула.

– Ох, Марго, я не знаю… Представляешь, он хочет меня!

– Тоже мне сюрприз!

– Нет, ты не понимаешь. Он прямо так и сказал! И я совершенно растерялась. Вот как ты отвечаешь в таких случаях?

– Ну, есть много вариантов… И, похоже, я испробовала все. – Марго потерла щеку. – Какой из тактических ходов Марго Салливан ты предпочтешь?

– Я не шучу! – Лоре показалось, что пол уплывает из-под нее, и она опустилась на табурет за прилавком. – Марго, за всю свою жизнь я спала только с одним мужчиной. Я была за ним замужем десять лет. Я не знаю никаких способов, никаких уловок, никаких ответов – ничего!

– Ну, может, это и хорошо. Дорогая, тебе не нужны уловки. Каждая женщина ведет себя по-своему, и мне кажется, что ты прекрасно справишься сама. Но сначала надо разобраться. Давай попробуем такой вопрос: тебя к нему тянет?

– Да, но…

– Итак, ответ – «да», – перебила Марго, следя краем глаза за парой покупательниц, разглядывавших драгоценности в настенной витрине. – В таком случае не понимаю, в чем проблема. Ты независимая, взрослая, свободная женщина, и тебя тянет к привлекательному, свободному, взрослому мужчине…

– Марго, мы же не кролики!

– Дорогая моя, это прекрасно срабатывает и с людьми. Чего ты боишься? Конечно, никто не может дать никаких гарантий. Да, возможно, ты будешь страдать. Но, вполне вероятно, ты будешь счастлива! По крайней мере, хотя бы проверишь себя.

Лора фыркнула и покачала головой.

– Ты всегда относилась к сексу проще, чем я.

– Не спорю, но и не особенно горжусь этим.

– Я не хотела тебя обидеть…

– Я знаю. Лора, я спала со многими мужчинами. Некоторые из них были женаты на других женщинах. Иногда это для меня что-то значило, иногда – нет. – Теперь Марго могла отмахнуться от прошлого без сожалений, без угрызений совести, потому что понимала: все, что она когда-либо делала, привело ее к тому, что она имела сейчас. – Но Джош – единственный мужчина, который всегда был по-настоящему важен для меня.

– Потому что вы любите друг друга, – тихо сказала Лора. – Но в данном случае о любви речь не идет. Это просто физическое влечение…

– И что в этом плохого?

– О, я прекрасно могу объяснить, что в этом плохого! Пока он не дотрагивается до меня…

«Великолепный признак», – подумала Марго.

– И что происходит, когда он дотрагивается?

– Тогда я просто хочу его. Марго, я ничего подобного никогда не испытывала! Все это слишком… чувственно. – Лора неловко поежилась: даже мысли о Майкле возбуждали ее. – И неудобно.

– О боже! – Марго захихикала и наклонилась ближе. – Лора, послушай меня: сделай себе подарок, сходи как-нибудь ночью в конюшню к Майклу и набросься на него!

– Прекрасно! Именно это я и планировала! Перестань хихикать, мне в самом деле не помешал бы разумный совет.

– Разум – для стариков, а ты…

– Мисс! – позвала одна из покупательниц. – Покажите, пожалуйста, эту брошку.

– Сейчас. – Взяв ключи, Марго отошла. – О, я так и думала, что вам нравится арт деко[10]! Эту потрясающую вещицу я приобрела совершенно случайно – на аукционе в Лос-Анджелесе. Говорят, что когда-то она принадлежала Марлен Дитрих.

Лора не спеша обвела взглядом магазин и подавила зевок. Покупатели есть, но не слишком много. Может, действительно вздремнуть? Она соскользнула с табурета и подошла к одной из дам спросить, не нужна ли помощь, надеясь, что ответ будет отрицательным. И тут открылась дверь.

– Питер?!

Лора замерла.

– Я позвонил в твой офис в отеле, и мне сказали, что тебя можно найти здесь.

– Да, после обеда я обычно работаю в «Претензии».

– Интересно…

Питер не бывал здесь раньше – намеренно подавлял любопытство к маленькой торговой авантюре бывшей жены. Теперь же, поскольку все равно пришлось попасть сюда, он внимательно изучал обстановку.

Кэнди назвала магазин свалкой подержанной рухляди, но ее отзыв оказался, мягко говоря, не совсем точным. Впрочем, зная о чувствах невесты к Лоре и ее подругам, он не ждал ничего другого.

Однако он и представить себе не мог, что магазин так очарователен и здесь явно имеются постоянные состоятельные клиенты. Еще меньше он мог представить, что заинтересуется выставленными товарами и даже испытает легкое чувство зависти.

Лора заметила, что Питер по достоинству оценил «Претензию».

– Ну, что скажешь? Ты ведь, кажется, здесь ни разу не был?

– Недурно. Хорошее развлечение. Надеюсь, ты довольна.

Он смерил Лору испытующим взглядом. Все такая же сдержанная, такая же прелестная… Странно, он никогда не думал, что Лоре и ее подругам хватит мозгов, воображения, средств и деловой хватки, чтобы добиться успеха на столь неожиданном поприще.

– Это не развлечение, Питер. Это бизнес. – Она решила, что не позволит ему так снисходительно разглядывать ее и не позволит себе расстраиваться. Вряд ли стоило ждать, что он что-нибудь поймет в «Претензии»: он никогда не понимал собственную жену. Ну что ж, вероятно, с новой женой ему будет гораздо удобнее. – Сомневаюсь, что ты пришел выбрать подарок Кэнди. Ей, как правило, не нравятся наши товары.

– Я пришел поговорить с тобой.

Питер снова огляделся, заметил изящную винтовую лестницу, открытый балкон и Марго, которая с холодным неодобрением наблюдала за ним. Ну, уж нет! Он не собирается терпеть даже молчаливые оскорбления от дочери прислуги!

– У тебя есть свой кабинет?

– Вообще-то, большинство помещений мы используем для торговли…

Конечно, у них был офис, но Лора не хотела разговаривать с Питером в магазине. Она слишком любила свой магазин и не желала, чтобы потом у нее возникали неприятные ассоциации.

– Почему бы нам не поговорить на улице? Марго, я скоро вернусь.

– Делай, как тебе удобнее, – Марго натянуто улыбнулась Питеру. – Не забудь передать наши наилучшие пожелания невесте. Кейт и я как раз восхищались тем, что ты наконец нашел себе ровню.

– Я уверен, что Кэндас сочтет ваше мнение… занимательным.

Лора слегка покачала головой, предупреждая возможное более едкое замечание подруги.

– Я ненадолго.

Она открыла дверь сама, пропуская Питера на веранду.

Ему не понравилась Кэннери-роу: слишком много народа, слишком шумно, вообще – какая-то ярмарочная атмосфера.

– Лора, едва ли здесь можно найти уединение.

Она с улыбкой посмотрела на людей, снующих по тротуару, на ревущий транспорт.

– Нигде не чувствуешь себя так одиноко, как в толпе. – Не спрашивая его, она подошла к краю тротуара и остановилась, ожидая просвета в потоке машин. – Кстати, в этом есть преимущества для торговли. Магазин привлекает множество зевак, гуляющих по набережной или возвращающихся из Аквариума. – Рассеянно пригладив разметавшиеся на ветру волосы, она начала переходить улицу, желая оказаться как можно ближе к морю. – И, конечно, приятно иметь возможность погулять здесь, посмотреть на волны, покормить чаек.

– Вряд ли можно одновременно успешно вести дело и витать в облаках.

– Мы справляемся. – Лора облокотилась о железные перила.

На волнах качались лодки, в небе парили чайки. Сидящая на песке девочка весело засмеялась, когда одна из чаек уселась ей на колено и сунула клюв в пакет с крекерами.

– Так что ты хотел, Питер?

– Я хотел поговорить об Алисон и Кейле.

– Что ж, давай поговорим. – Лора повернулась к нему. – Алисон учится очень хорошо. У нее отличные отметки. Я уверена, ты очень доволен. У Кейлы некоторые трудности с математикой, но мы работаем над этим.

– Я вовсе не…

– Извини, я не закончила. – Лора знала, что ему неинтересно, но это только распаляло ее. – В декабре в балетной школе было представление. Али танцевала Клару в «Щелкунчике». Она выступила прекрасно, а потом плакала, потому что ее папа не пришел, хотя и обещал.

– Но я же объяснил! У меня возникли непредвиденные осложнения…

– Да, ты объяснил. Кейла танцевала одну из мышей, и ей было, в общем, все равно, придешь ты или нет. Думаю, Али будет продолжать занятия в балетной школе и в следующем году встанет на пуанты. А Кейла теряет интерес к танцам, но делает большие успехи в рисовании. Они также берут уроки верховой езды у Майкла Фьюри. Он просто потрясен их успехами. Пару недель назад у Кейлы был насморк, но она быстро выздоровела… Да, еще я привезла им щенка и двух котят.

Питер подождал секунду, затем спросил:

– У тебя все?

– Конечно, не все! Они живут разнообразной и активной жизнью. Но главное я рассказала.

– Лора, я надеялся спокойно и цивилизованно поговорить, а не выслушивать твою очередную обличительную речь.

– Это даже отдаленно не похоже на обличительную речь, Питер, но я могу и помолчать.

Он раздраженно фыркнул, так как неподалеку от них остановилась группа хохочущих туристов.

– Мы с Кэндас собираемся пожениться через восемь недель в Палм-Спрингс. Алисон и Кейла должны присутствовать на свадьбе.

– Это требование или приглашение?

– Так заведено. Кэнди обеспечивает присутствие своих детей. Ее прислуга привезет их накануне церемонии. Думаю, Алисон и Кейла могли бы поехать с ними.

«Действительно цивилизованно, – подумала Лора. – Но как бездушно!»

– Ты хочешь, чтобы девочки поехали с прислугой Кэнди и вернулись таким же образом?

– По-моему, это разумно и удобно.

– И никаких посягательств на твое личное время. – Лора почувствовала, что сейчас взорвется, и постаралась взять себя в руки. – Извини. Я устала и раздражена. Уверена, что девочки оценят приглашение. Но, может быть, ты сам позвонишь им вечером?

– У меня другие планы. И я не вижу необходимости обсуждать все это с ними.

Лора отвернулась и уставилась на море. Может быть, если подавить негодование, ей удастся хоть что-нибудь ему объяснить?

– Питер, Али очень страдает и напугана. Она не понимает, что происходит. Ты совсем не видишься с ней и так редко звонишь! Она чувствует себя брошенной.

– Лора, мы уже не раз обсуждали это. – Питер вздохнул, давая понять, что проявляет бесконечное терпение, выслушивая ее снова. – Ты хотела развода, и ты его получила. Дело сделано. У Али было достаточно времени, чтобы привыкнуть и приспособиться. А я теперь должен думать о том, как устроить свою собственную жизнь.

– А о детях ты когда-нибудь думаешь?

Питер вздохнул и посмотрел на свой «Ролекс». Он мог потратить на этот разговор еще минут десять.

– Ты всегда ожидала от меня большего, чем я мог дать в этой области.

– Они – не «область», Питер, они – дети!

Лора резко повернулась к нему и с трудом подавила желание выплеснуть все свое возмущение, всю накопившуюся горечь. Она просто смотрела на его лицо. Такое красивое. Такое холодное и сдержанное. Такое совершенное.

– Питер, ты ведь не любишь их, правда? И никогда не любил…

– Если я отказываюсь носиться с ними и баловать их, как ты, это еще не значит, что я не понимаю свой долг!

– Я не об этом спрашивала. – Сама удивляясь своему порыву, она положила ладонь на его руку. – Питер, мы здесь одни, без свидетелей. На этой стадии нам обоим нечего терять, так что мы можем говорить откровенно, честно. Давай все проясним, чтобы каждый раз не возвращаться к одному и тому же и всегда безрезультатно.

– Это ты возвращаешься, – напомнил он.

– Хорошо, не спорю. Но мне необходимо понять! Теперь уже не имеет значения, какие чувства ты испытывал или не испытывал ко мне. Но Али и Кейла – наши дети! Помоги мне понять, почему они тебе не нужны!

Питер опустил взгляд на ее ладонь. Изящная ладонь. Изящество Лоры всегда привлекало его. Но когда он в свое время обнаружил под ее внешним изяществом железную волю, это его смутило и разочаровало. Слава богу, теперь все позади. И может быть, если они сейчас все выяснят, она прекратит постоянно требовать, чтобы он менял распорядок своей жизни в соответствии с ее ожиданиями?

– Лора, я много думал об этом и понял, что не создан для отцовства. И не считаю это недостатком – просто фактом.

– Хорошо. – Она согласно кивнула, несмотря на резкую боль, пронзившую сердце. – Я принимаю это объяснение. Но, Питер, ты же все-таки отец…

– Да, и, согласись, не отказываюсь от обязанностей. Я выполняю свой долг, – непреклонно сказал он. – Ты каждый месяц получаешь алименты на детей.

«И откладываю их на обучение девочек в колледже – на счет, который ты очистил перед разводом!»

– И это все, что они для тебя значат? Финансовое бремя? Долг?

– Ты же знаешь, я – не ослепленный любовью отец и никогда им не был. Я думал иногда, что, может быть, к сыновьям относился бы иначе. Потому что хотел иметь сыновей, – он развел своими холеными руками. – Но простая истина заключается в том, что теперь это совершенно не важно. У нас не было сыновей, и я не хочу заводить новых детей. Дети Кэнди, слава богу, не посягают на мое внимание. Не думаю, что я очень нужен Алисон и Кейле. У них есть все необходимое: их хорошо воспитывают, у них отличный дом…

«Он говорит о дочерях, как о комнатных собачках», – с неожиданной жалостью к нему подумала Лора.

– Иными словами, ты их не любишь.

– Я действительно не чувствую той связи с ними, которой ты от меня добиваешься. – Питер начинал терять терпение. – Лора, пожалуйста, и ты будь честной. Они больше Темплтоны, чем Риджуэи. Больше твои дети, чем мои. И так было всегда.

– Представь себе, мне даже жаль тебя, – прошептала она. – Они такие красивые, такие чудесные девочки! Мне жаль, что ты не способен взять то, что они могли бы тебе дать.

– Тут уж ничего не поделаешь. И могу добавить, что нам лучше оставить все как есть. Вначале, когда ты начала настаивать на разводе, я был разгневан, – разгневан в основном тем, что потерял положение, которого добился в империи Темплтонов. Но в последние месяцы я стал понимать, что это было неизбежно. Более того – все к лучшему! Мне нравится управлять собственным отелем, мне нравится риск. И, честно говоря, Кэндас как женщина гораздо больше подходит мне – моему характеру, моим желаниям…

– В таком случае я надеюсь, что ты будешь счастлив. Правда! – Лора судорожно вздохнула. – Питер, ты действительно хочешь, чтобы девочки присутствовали на свадьбе? Или это только для проформы?

– Если они не захотят ехать, очень просто придумать приличный предлог.

– Ясно… И все-таки я поговорю с ними. Давай оставим решение им.

– Я хотел бы услышать ответ до конца недели. Ну, если мы все обговорили, мне пора на деловую встречу. – Разрядив атмосферу, Питер решил проявить великодушие. – Должен сказать, твой магазин производит отличное впечатление. Надеюсь, он приносит доход.

Глядя на его удаляющуюся спину, Лора вдруг вспомнила одну волшебную ночь, обещавшую исполнение всех желаний – лунный свет, проникавший сквозь ажурную решетку, аромат цветов…

– Питер, постой! Скажи мне одну вещь… Ты когда-нибудь любил меня? Мне очень нужно это знать. Я хочу кое-что понять в своей жизни.

Питер оглянулся. Лора стояла спиной к морю, солнце золотило ее волосы. Хрупкая фигурка, бледное лицо… Он не собирался говорить ей правду, но слова сами собой сорвались с его языка.

– Нет. Нет, я не любил тебя, Лора. Но когда-то ты была мне нужна.

«Оказывается, сердце может разбиваться снова и снова, – поняла она, отвернувшись к морю. – Сердце может разбиваться бесконечно…»

Как только Лора вошла в магазин, к ней подлетела Кейт.

– Наверх!

– Что?

Сокрушенная усталостью и горем, она не сопротивлялась, когда Кейт буквально подтащила ее к винтовой лестнице.

– Немедленно в постель! Ты же на ногах не стоишь!

– Но ведь магазин открыт, в будуар может кто-нибудь войти…

– Закрыт до конца дня. – Кейт толкнула Лору на огромную кровать, застеленную атласным стеганым покрывалом, и опустилась на колени, чтобы снять с подруги туфли. – Спи спокойно и ни о чем не думай. Слышишь, ни о чем! Особенно о том, что этот негодяй и подонок наговорил тебе.

Лора впадала в забытье, чувствуя, как сужается поле зрения – от краев к центру, словно изображение на экране.

– Кейт, он никогда не любил их. Он сказал мне. Он никогда не любил моих детей! И он никогда не любил меня…

– Не думай об этом. – От жалости у Кейт на глазах навернулись слезы. – Не волнуйся.

– Знаешь, мне жаль его. Жаль нас всех… Я так устала!

– Я знаю. Я знаю, милая. Лежи. – Суетясь, как наседка над больным цыпленком, Кейт расправила одеяло. – Спи.

Она присела на край кровати и взяла Лору за руку.

– А ведь когда-то я так мечтала о нем, о том, как чудесно у нас все сложится…

– Тсс, – прошептала Кейт. – Мечтай теперь о чем-нибудь другом. Ты должна найти себе новую мечту.

– Она заснула? – спросила появившаяся в дверях Марго.

– Да. – Кейт шмыгнула носом и стерла слезы со щек. И подумала о мужчине, за которого вышла замуж и который нежно любит ее и еще не родившегося ребенка. – Я ненавижу проклятого Питера Риджуэя!

– В таком случае тебе придется встать в очередь. – Марго подошла и положила ладонь на плечо Кейт. – Когда она вернулась, то выглядела такой… разбитой. Я могла бы убить его за это затравленное выражение ее глаз!

– У нее все будет хорошо, – откликнулась Кейт. – Мы проследим за этим.

Когда Лора вернулась домой, ее голова еще кружилась от усталости. Она подумала о горячей ванне, о прохладных гладких простынях… Но ей было необходимо, просто необходимо немедленно увидеть своих детей, и она отправилась в конюшню.

Первым ее приветствовал Бонго. Щенок бросился к ней, высунув от счастья язык, резко затормозил у ее ног, уселся на задик и поднял лапку.

– Что это?! – Очарованная, Лора присела на корточки и пожала лапку. – Да ты трюкач! Я вижу, Майкл повозился с тобой. Ну, а что еще ты умеешь делать? Ложись!

Бонго мгновенно растянулся на земле и заглянул ей в глаза, ожидая одобрения и награды.

– А ты умеешь кувыркаться? Притворяться мертвым?

– Учимся, – раздался невозмутимый голос Майкла. Он подошел и угостил щенка крекером.

– Девочки наверняка в восторге.

– Они учат его кувыркаться, и он делает успехи. – Майкл не сводил глаз с лица Лоры, с теней под ее глазами. – Ты только что вернулась?

– Да. Я пришла повидать девочек и взглянуть на Лулу. Как она?

– Отлично, чего нельзя сказать о тебе. – Невозмутимости Майкла хватило ненадолго: раздражение и разочарование, копившиеся весь день, наконец выплеснулись наружу: – Ты что, с ума сошла?! Работать весь день после бессонной ночи! А если бы ты заснула за рулем и разбилась?

– Я не могла отменить встречи.

– Бред собачий! Просто бред! Что здесь, вообще, происходит? Что за чушь тут мелют? Ты в самом деле отпустила Риджуэя со своими деньгами и теперь разрываешься между двумя работами, чтобы оплачивать счета?

– Успокойся. – Лора с тревогой оглянулась и испытала облегчение: раз девочек нет в поле зрения, вряд ли они что-либо услышали. – Не знаю, с кем ты разговаривал, но тебя это не касается. И не проговорись, пожалуйста, девочкам: они ни о чем не подозревают.

– Кое-что меня все же коснулось. Ты провела всю ночь без сна, помогая мне, а теперь посмотри на себя. Я могу дунуть, и ты упадешь! Я думал, что магазин и офис – просто игрушки для тебя, развлечение между парикмахерами и массажистами…

– Ну вот, теперь ты знаешь, что ошибался. И все равно это не твое дело. Ну, где девочки?

Майкл дрожал от ярости, от бессилия. Он ничем не мог помочь ей, но все это выводило его из себя.

– Они на пастбище за конюшней, – мрачно произнес он, пожав плечами.

– Одни?!

Лора рванулась к конюшне. Видения страшных происшествий вихрем пронеслись в ее мозгу. Однако, когда она увидела своих детей, страх сменился радостным изумлением: ее счастливые дочки спокойно скакали по кругу на паре терпеливых лошадей.

– Я пока не заставляю их делать сальто и прыгать через горящие обручи, – сухо заметил Майкл, который едва догнал ее. – Это мы запланировали на следующую неделю.

Не сводя глаз с дочерей, Лора схватила его за руку.

– Майкл, они великолепны! Ты посмотри, Али скачет рысью и подпрыгивает в седле в такт с лошадью, как настоящая наездница!

– Я же говорил тебе, что она словно родилась в седле. Кейла, пятки вниз!

Маленькие ножки немедленно выполнили приказ, и Кейла взглянула на Майкла, как щенок, ожидающий поощрения.

– Мама! Мамочка, посмотри, я скачу на лошади!

– Я вижу! – Лора подошла к забору и поставила ногу на нижнюю жердь. – Вы обе просто потрясающи!

Гордо подняв голову, Али подъехала к матери и остановила лошадь.

– Это Тесс. Ей три года. Мистер Фьюри говорит, что Тесс – прекрасная прыгунья и что он научит меня брать препятствия.

– Али, она действительно прекрасна, и ты чудесно на ней смотришься.

– Вот поэтому я и хочу купить ее. Я возьму деньги из своих сбережений, – девочка с вызовом посмотрела на Лору. – Ведь это мои деньги!

«Были», – устало подумала Лора. И эти деньги, и все, что было отложено на образование, забрал Питер. И еще не скоро ей удастся возместить потери…

– Почему ты молчишь, мама? У нас же есть конюшня. – Али грезила о собственной лошади уже давно и все продумала. – Я могу сама ухаживать за ней и платить за ее содержание из карманных денег. Ну, пожалуйста!

Лора почувствовала, что у нее страшно болит голова.

– Али, сейчас я не могу об этом думать. Давай подождем и…

– Тогда я спрошу папу! – Губы девочки задрожали, но она высоко вскинула голову. – Я позвоню ему и спрошу.

– Конечно, ты можешь ему позвонить, но думаю, что он не имеет к этому никакого отношения.

– Когда ты была маленькой, у тебя была лошадь! У тебя было все, что ты хотела! А мне ты всегда приказываешь ждать. Ты не понимаешь, что действительно важно. Ты никогда ничего не понимаешь!

– Ладно. Я не буду воевать с тобой сейчас.

Лора отвернулась и медленно пошла прочь. Ей казалось, что она вот-вот сломается, просто физически рассыплется на мелкие части.

– Али, слезай с лошади! – Майкл потянулся к уздечке, не обращая внимания на недоуменный взгляд Али; никогда еще он не говорил с ними так резко. – Слезай. Немедленно.

– Но мой урок еще не закончился!

– Закончился, закончился. Теперь ты получишь другой урок. – Как только ноги Али коснулись земли, Майкл накинул поводья на забор и посадил девочку на верхнюю жердь, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Ты считаешь, что имеешь право так разговаривать с матерью?

– Когда я говорю с ней спокойно, она не желает слушать…

– Нет, это ты не желаешь слушать и не желаешь ничего видеть. Но я слушал. И хочешь знать, что я услышал? – Он схватил девочку за подбородок, не позволяя опускать голову. – Я услышал, как избалованная, неблагодарная девчонка грубит своей маме.

Полные слез глаза широко раскрылись от изумления.

– Я не избалованная!

– Ну, тогда ты – отличная актриса. Думаешь, что достаточно щелкнуть пальцами, чтобы исполнилось любое желание? Или устроить истерику, если твое желание не выполнят достаточно быстро?

– Но это мои деньги! – пылко возразила Али. – Она не имеет никакого права…

– Ошибаешься. Она имеет все права. Твоя мама только что отпахала целый день на двух работах, чтобы у тебя был прекрасный дом и еда на столе. Чтобы ты могла брать уроки музыки и танцев и ходить в чертовски дорогую школу.

– Я всегда здесь жила! Ей совсем не обязательно работать. Она просто уходит, чтобы не сидеть дома.

– Раскрой глаза! – сказал Майкл и тут же признался себе, что сам слишком долго оставался слепым. – Ты достаточно взрослая и достаточно умная, чтобы понять, что происходит.

Слезы ручьями потекли по бледным щекам.

– Она сама виновата! Это она развелась с ним и заставила его уйти!

– И ты полагаешь, она сделала это специально, чтобы отравить тебе жизнь?

– Вы не понимаете! Никто не понимает!

– Глупости. Я все прекрасно понимаю и только поэтому до сих пор не содрал с тебя шкуру.

– Вы не можете меня отшлепать!

Майкл наклонился к самому ее лицу.

– Ты уверена? Поспорим?

Не может быть! Али не верила своим ушам, но ей стало страшно, и она крепко сжала губы.

– Вот так-то лучше, – похвалил Майкл. – А эту лошадь я тебе не продам.

– Но, мистер Фьюри…

– И не приходи в конюшню, пока не извинишься перед мамой. А если я еще хоть раз услышу, как ты кричишь на нее, я тебя точно выпорю.

Он снял девочку с забора. Оказавшись на собственных ногах и на твердой земле, Али вызывающе подбоченилась.

– Вы ничего не можете со мной сделать! Вы – просто арендатор!

– Зато я сильнее. – Майкл спокойно подошел к забору и потрепал по холке терпеливо ожидающую лошадь. – И в данный момент, мисс Риджуэй, вы находитесь на моей территории.

– Я вас ненавижу! Я всех ненавижу! – задыхаясь от ярости и рыданий, крикнула Али и бросилась бежать.

– Да, я понимаю, что ты чувствуешь, – прошептал Майкл, гладя шею кобылы.

– Вы кричали на нее!

Майкл вздрогнул и обернулся. Кейла сидела на лошади, зачарованно глядя на него расширившимися от изумления глазами. Дьявол, он совсем забыл о публике!

– На нее никто никогда не кричит. Мама пару раз кричала, но всегда потом жалела.

– Я не жалею. Она это заслужила.

– А вы бы и вправду ее отшлепали? Вы бы и меня отшлепали, если бы я плохо себя вела?

Серые проницательные глазищи светились таким серьезным вниманием, что Майкл сдался. Он выхватил Кейлу из седла и крепко обнял.

– Я бы тебя так отодрал, что ты неделю сидеть не смогла бы!

Девочка только крепче прижалась к нему.

– Я люблю вас, мистер Фьюри.

Майкл почувствовал, как комок подступил к горлу. Что же он наделал, черт побери?!

– Я тоже тебя люблю, – прошептал он и тут же с изумлением осознал, что впервые в своей жизни признался женщине в любви. – Мне кажется, я был все-таки слишком жесток с ней, – добавил он, вспоминая несчастное личико Али.

– Я знаю, куда она побежала. Она всегда там сидит, когда бесится.

«Надо остановиться, – подумал Майкл. – Все это меня не касается. Надо… Проклятье».

– Пойдем, найдем ее.

11

Али пробежала по лужайке, продралась сквозь заросли глицинии на глухую, еле заметную тропинку и нырнула под арку, сплетенную ветвями густых тисов. Сердце ее разрывалось от гнева и стыда. Горькие мысли отбивали барабанную дробь в голове. Никто ее не понимает, никто не любит… И она тоже никого не любит, никого! И никогда не полюбит. Скорее бы добраться до своего убежища!

Она выбежала на небольшую площадку в самом тенистом укромном уголке сада – с мраморными скамьями и крошечным фонтанчиком в форме лилии посередине – и резко остановилась, потрясенная.

Это ее место! Она приходит сюда, когда необходимо побыть одной – подумать, помечтать, погрустить… Но что здесь делает мама?! Она сидит на мраморной скамье и… рыдает!

Али никогда не видела, чтобы мама плакала, тем более рыдала, как сейчас, закрыв лицо руками, заливаясь слезами. Плечи ее сотрясались яростно, беспомощно, безнадежно…

Али ошеломленно смотрела на женщину, которую всегда считала неуязвимой. Мама рыдала так, что, казалось, ее горе никогда не иссякнет.

«Из-за меня! – подумала Али, задыхаясь. – Из-за меня!»

– Мама!

Лора вскинула голову, вскочила, пытаясь взять себя в руки, но не смогла. Растерянная, разбитая, она снова опустилась на скамью. Она слишком устала, была слишком опустошена, чтобы продолжать сражение.

– Я не знаю, что еще можно сделать. Я просто не знаю, что делать… Я больше так не могу!

Паника, стыд, еще какие-то непонятные чувства охватили Али. В мгновение ока – только бы мама не ушла! – она оказалась около Лоры и обхватила ее руками.

– Прости, мамочка, прости! Прости меня!

А в это время за стеной тисов Кейла вцепилась в руку Майкла.

– Мама плачет! Как сильно мама плачет!

– Я вижу. – Ему невыносимо было смотреть на ее слезы и знать, что не в его силах остановить их. – Все будет хорошо, малышка. – Он поднял Кейлу на руки и пошел назад; девочка уткнулась в его плечо. – Им просто надо разобраться, вот и все. Не будем им мешать.

– Я не хочу, чтобы она плакала! – всхлипнула Кейла.

– Я тоже не хочу, но иногда слезы помогают.

Кейла откинулась, уверенная, что он удержит ее.

– А вы когда-нибудь плачете?

– Нет, вместо этого я совершаю всякие глупости: говорю плохие слова, ломаю вещи…

– И это помогает?

– Обычно помогает.

– А можно нам сейчас что-нибудь сломать?

Майкл улыбнулся ей. Господи, ну и характер!

– Конечно. Давай найдем что-нибудь хорошее и сломаем. Только мне все равно придется наговорить плохих слов.

В пятнистой тени густой листвы Лора прижимала к себе дочку, утешала ее, утешала себя:

– Все хорошо, Али. Все хорошо.

– Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела!

– Я никогда не смогла бы ненавидеть тебя. Что бы ни случилось. – Лора приподняла залитое слезами личико.

«Мое дитя, – подумала она, утопая в любви, к которой примешивалось чувство вины и горя. – Мой первенец! Мое сокровище!»

– Я люблю тебя, Алисон, я так сильно тебя люблю! И ничто никогда не сможет изменить это.

– Но ты ведь перестала любить папу…

Сердце Лоры снова разлетелось на тысячу осколков. Ну почему все всегда должно быть так сложно?!

– Да, перестала. Но это совсем другое. Али, я знаю, что это трудно понять, но это совсем, совсем другое!

– Я знаю, почему он ушел, – медленно проговорила Али. Она заставила маму плакать – что может быть отвратительнее? Зато теперь ей не страшно, и она скажет все. – Это я виновата.

– Нет! – Лора обхватила ладонями лицо дочки. – Нет, это не твоя вина!

– Моя. Он не любил меня. Я всегда старалась быть хорошей: я так хотела, чтобы он остался и любил нас! Но я была ему не нужна, и он ушел.

«Как же я не понимала этого раньше? – потрясенно подумала Лора. – Почему не понимал семейный психолог? Почему никто этого не понимал?!»

– Али, ты ошибаешься. Люди разводятся. Это печально, но это случается. Мы с твоим папой развелись не из-за тебя, причина была только в нас двоих. Ты же знаешь, Али, я никогда не лгу тебе.

– Нет, лжешь.

Лора ошеломленно отпрянула.

– Али!

– Вернее, не лжешь, но придумываешь всякие отговорки, оправдания, а это то же самое, – Али закусила губу, испугавшись, что мама снова заплачет, но ей необходимо было высказать все до конца. – Ты всегда находишь ему оправдания. Ты сказала, что он хотел прийти на спектакль, но у него было важное собрание. Он хотел пойти с нами в кино, в зоопарк или куда-то еще, но помешала работа. Только это неправда! Он никуда не хотел идти! Он не хотел идти со мной!

«О боже, милостивый боже, как ты смог допустить, что, защищая свое дитя, я принесла ему столько горя?!»

– Али, дело не в тебе. И не в Кейле. Я клянусь, это правда!

– Я понимаю. Дело в том, что он не любит меня.

Как ответить? Как сказать правду и при этом не причинить ребенку невыносимой боли? Лора пригладила взлохмаченные волосы Али.

– Наверное, тебе трудно это понять, но некоторые люди просто не могут быть хорошими родителями. Они не созданы для этого. Может, им даже и хотелось бы, но они не могут. Твой папа никогда не хотел обидеть тебя и Кейлу. Если он не любит тебя так, как ты хочешь, это не твоя вина; дело не в том, какая ты и как себя ведешь. И он тоже не виноват, потому что…

– Ты снова его оправдываешь!

Лора закрыла глаза.

– Хорошо, Алисон. Больше никаких оправданий.

– Мама, скажи, ты жалеешь, что родила меня?

Лора резко открыла глаза.

– Что? Жалею?! О, Алисон! – По крайней мере, хоть теперь она могла говорить с предельной искренностью: – Знаешь, когда я была девочкой – чуть старше тебя, – я мечтала о том, что когда-нибудь полюблю и выйду замуж, у меня будет дом, красивые дети, и я буду смотреть, как они растут.

Лора грустно улыбнулась и откинула волосы с мокрых щек дочки.

– Не все получилось так, как я мечтала, но главное сбылось. Ты и Кейла – лучшая часть моих грез и лучшая часть моей жизни. И это самое правдивое, что может быть на свете!

Али смахнула кулачком слезу.

– Мама, не сердись, что я кричала на тебя там, на конюшне. И говорила всякие глупости. На самом деле я совсем так не думаю.

– Я знаю.

– Я просто была уверена, что ты никуда не денешься. Что бы ни случилось, ты никуда никогда не уйдешь.

– Правильно. – Лора провела пальцем по щеке дочки. – Я рада, что ты это знаешь. Нас друг от друга не оторвать.

– Мне было плохо, и я не хотела чувствовать себя виноватой, поэтому обвинила тебя. – Али сглотнула комок в горле. – А правда, что он спал с другой женщиной?

«А я-то решила, что все трудности позади!» – с горечью подумала Лора.

– Где ты такое услышала?

– В школе. – Щеки Али вспыхнули, но она не отвела взгляд. – Старшие девочки говорили.

– Тебе… и старшим девочкам не следовало болтать об этом.

Али упрямо сжала губы и кивнула.

– Значит, спал. – Она резко поднялась, словно оставляя на скамье безоблачную часть своего детства. – Теперь мне все ясно. Он дурно поступил. Он обидел тебя, и поэтому ты заставила его уйти.

– Али, у меня было много причин для развода, – Лора с болью вглядывалась в повзрослевшие глаза своего ребенка. – И ни одну из этих причин ни ты, ни твои подружки не должны обсуждать.

– Мама, я ведь сейчас говорю с тобой, – сказала Али так просто, что Лора не нашла что ответить. – Но если я не виновата и ты тоже, значит – это его вина.

– Да, Али, ты не виновата. Но люди вступают в брак вдвоем. И разрушают брак тоже вдвоем.

«Нет, – подумала Али, внимательно глядя на мать. – Не всегда».

– А ты спала с другим мужчиной?

– Нет, конечно, нет!.. – Лора осеклась, в ужасе осознав, что обсуждает свою сексуальную жизнь с десятилетней дочерью. – Алисон, твой вопрос совершенно неприличен.

– Изменять жене тоже неприлично!

Лора устало потерла лоб.

– Али, ты слишком маленькая, чтобы судить об этом.

– То есть ты хочешь сказать, что иногда изменять можно?

Лора почувствовала, что оказалась в ловушке. Железная логика и восхитительные представления о добре и зле десятилетней девочки – самая настоящая ловушка.

– Нет, детка. Изменять нельзя никогда. Всякая измена – это прежде всего измена самому себе.

Али помолчала, потом, словно через силу, произнесла:

– А правда, что он забрал все наши деньги?

– О господи! – Лора встала. – Как я ненавижу сплетни! Они просто отвратительны…

Али теперь все понимала: хихиканье девочек, тихие и степенные разговоры взрослых. И сочувственные взгляды.

– Вот почему тебе приходится работать?

– Деньги – не главное. – Лора действительно отказывалась думать, что работает только ради денег. – Я работаю, потому что хочу работать. Мне захотелось открыть магазин вместе с Марго и Кейт. А отели Темплтонов всегда были частью моей жизни. Работа иногда изматывает, но она приносит удовлетворение. И я счастлива, когда у меня хорошо получается.

Лора перевела дух, стараясь найти подходящее сравнение.

– Ты помнишь, как устаешь после долгой репетиции? Но тебе это нравится. И, когда у тебя все получается, когда ты знаешь, что станцевала хорошо, ты чувствуешь себя сильной и счастливой.

– Это не очередное оправдание?

– Нет. – Лора улыбнулась. – Не оправдание и не отговорка. Это – факт. И я серьезно подумываю о том, чтобы потребовать повышение у моего начальника в отеле. Я ведь чертовски здорово работаю!

– Ну, дедушка тебя запросто повысит.

– Али, как ты можешь так говорить?! Темплтоны не пользуются привилегиями своего положения.

– А можно мне прийти в отель и посмотреть, как ты работаешь? Мне нравится приходить в магазин, но я никогда не была в твоем офисе в отеле.

– Конечно! Я буду рада. Никогда не рано начинать тренировать следующее поколение Темплтонов.

Разобравшись наконец в своем мире, Али с облегчением положила голову на грудь Лоры.

– Мамочка, я люблю тебя!

«Как давно, – подумала Лора, – как давно она не говорила мне этих слов». И вдруг Лора услышала, что в саду поют птицы и в фонтане весело струится вода. Какой покой вокруг, и ее дитя в ее объятиях…

И все будет хорошо!

– Я тоже люблю тебя, Али.

– Я больше никогда не буду кричать на тебя и капризничать не буду. И никогда не заставлю тебя плакать.

«Заставишь! Конечно, заставишь. Ведь ты растешь», – умиротворенно подумала Лора.

– А я постараюсь больше не придумывать оправданий.

Али улыбнулась, подняла голову.

– Но я все равно не люблю миссис Личфилд и никогда, никогда не назову ее мамой!

– О, думаю, я смогу это пережить. – С озорным блеском в глазах Лора наклонилась к дочке. – Я тебе кое-что скажу как женщина – женщине, только между нами. Я ее тоже не люблю! – Она провела пальцем по изогнувшимся в улыбке губкам Али. – Ну что? Теперь нам лучше?

– Угу. Мама, все говорят, что наш дом разрушен, но ведь это неправда! Он вовсе не разрушен.

Лора прижала к себе дочку и посмотрела на Темплтон-хауз, возвышавшийся за садом.

– Конечно, нет! Ведь мы здесь живем. Мы прекрасно живем, Али!

Очень трудно маленькой гордой девочке сделать первый шаг. Али промучилась почти всю ночь. Она не поделилась с мамой тем, что сказал Майкл. И что она почувствовала, услышав его слова.

Она не знала точно, как поступила бы в подобной ситуации мама, но понимала: если ты сделала что-то плохое, тебе же и исправлять это.

Али встала очень рано и, чтобы избежать расспросов, выскользнула из дома через боковую дверь. Старый Джо уже работал в саду, мурлыча песенки своим любимым азалиям. Али осторожно проскользнула мимо него и направилась к конюшне.

Она тщательно продумала свою речь и гордилась ею. Она поговорит с мистером Фьюри как взрослая! И, конечно, он мудро кивнет, пораженный ее умом и чувством собственного достоинства.

Она остановилась на минутку посмотреть на лошадей, которых он уже вывел в загон. Значит, сейчас он чистит денники. Али нашла глазами Тесс, представила, как скакала бы на ней, чистила бы ее, кормила яблоками… и постаралась не надуться.

Хоть мама и избегала разговоров о деньгах, но теперь, во всеоружии своей новой мудрости, Али знала, что семейный бюджет не выдержит покупки и содержания лошади.

И почему она так боится идти к мистеру Фьюри? Ведь она не собирается ни о чем просить его. К тому же он сам вел себя не лучшим образом: кричал на нее, обзывал и грозился отшлепать. Это просто недопустимо!

Высоко задрав нос, Али вошла в конюшню. На нее сразу нахлынули запахи, которые она успела полюбить: запахи сена и зерна, лошадей и кожи. Она вспомнила, как мистер Фьюри учил ее седлать лошадей и чистить их щеткой со скребницей. Как он впервые посадил ее в седло. И как он хвалил ее…

Али закусила губу. Все это не считается! Он ее оскорбил!

Она услышала скрип лопаты и прошла в конец конюшни, где Майкл наполнял тачку грязной соломой и навозом.

– Здравствуйте, мистер Фьюри, – царственно произнесла Али, и, если бы ей сказали, как сильно ее голос напоминает мамин, она бы очень удивилась.

Майкл оглянулся и увидел изящную девочку в синем костюмчике и ультрамодных итальянских кроссовках.

– Ты сегодня рано. – Он задумчиво оперся на лопату. – Что, в школе отменили занятия?

– У меня еще есть время.

Али взглянула на часы и сложила ручки на груди. В этот момент она была так похожа на Лору, что Майкл с трудом подавил улыбку.

– Хочешь что-то сказать?

– Да, сэр. Я хочу извиниться за свою грубость и за то, что устроила семейную сцену в вашем присутствии. Я сожалею.

«Маленькая мисс Достоинство! – подумал Майкл. – А подбородочек-то дрожит…»

– Извинение принимается, – просто сказал он и снова принялся за работу.

Но предполагалось, что теперь извинится он! Разве не таким образом должны устраняться недоразумения? Али не дождалась извинений и нахмурилась.

– Я считаю, что вы тоже вели себя грубо.

– А я так не считаю. – Майкл выгреб остатки навоза, отбросил лопату и ухватился за ручки тачки. – Отодвинься-ка, а то измажешься.

– Но вы повысили голос, вы обзывали меня…

Он вскинул голову.

– И куда ты клонишь?

– Вы должны сказать, что сожалеете.

Майкл отпустил тачку и вытер руки о джинсы.

– Я не сожалею. Ты все это заслужила.

– Я не избалованная! – Все ее чувство собственного достоинства сжалось в комочек, высокомерное выражение слетело с личика. – Я не думала всего того, что наговорила. Я не хотела, чтобы она плакала! Она все понимает… Она меня не ненавидит!

– Я знаю, что она понимает. Она тебя любит. Ребенок, имеющий такую мать, имеет все на свете. И отталкивать все это просто глупо.

– Я никогда больше так не сделаю! Я теперь тоже очень многое понимаю. – Али смахнула кулачком слезу и мужественно взглянула ему в глаза. – Если хотите, можете меня отшлепать, и я никому не скажу. Я не хочу, чтобы вы меня ненавидели.

Майкл присел на корточки и посмотрел на нее в упор.

– Иди сюда!

Вся дрожа, с ужасом представляя унижение и боль, которые сейчас на нее обрушатся, Али шагнула вперед. Когда Майкл схватил ее, она испуганно вскрикнула, но в следующий момент с изумлением поняла, что ее обнимают.

– Красотка, ты молодчина!

– Правда?

– Переступить через собственное самолюбие чертовски трудно. Уж я-то знаю. Ты хорошо поработала.

Он продолжал обнимать ее. «Как дедушка, – думала Али, – или как дядя Джош. Но все-таки немного не так… чуть-чуть не так».

– Вы больше на меня не сердитесь?

– Нет. А ты?

Али отрицательно покачала головой, и слова вдруг брызнули, словно прорвало плотину.

– Я очень хочу ездить верхом! Я хочу вернуться, и помогать вам с лошадьми, и кормить их, и чистить. Я сказала маме, что мне очень жаль, и я не буду больше ругать ее. Не прогоняйте меня!

– Как же я тут управлюсь без тебя? А Тесс? Она уже скучает.

Али шмыгнула носом и чуть отстранилась.

– Скучает? Правда?

– Может, успеешь до школы поздороваться с ней? Но сначала надо избавиться от этого.

Он вытащил из кармана платок и осушил ее слезы. Впервые в жизни ей вытер слезы мужчина! Али затрепетала и тут же влюбилась без памяти.

– И вы продолжите уроки и научите меня брать препятствия?

– Во всяком случае, я на это рассчитываю. – Майкл протянул руку. – Мы друзья?

– Да, сэр.

– Майкл. Мои друзья называют меня Майклом.

* * *

Майкл никогда прежде не заходил в «Темплтон Монтерей». И в этом не было ничего странного, хоть он и вырос на побережье. В Монтерее ему никогда не нужен был гостиничный номер, а если бы и так, «Темплтон» все равно оказался бы ему не по карману.

Правда, в курортном отеле Темплтонов он бывал: в конце концов, там работала его мать. Так что, в принципе, он знал, чего ждать, и все-таки, проходя мимо импозантного швейцара в униформе, подумал, что Темплтоны всегда превосходят самые смелые ожидания.

В огромном шикарном вестибюле можно было уединиться в уютных уголках за пальмами и прочей зеленью. Несколько ступеней вели к бару на возвышении, длинному и широкому, огороженному тройными медными трубами.

Желающие пропустить стаканчик могли одновременно и наслаждаться коктейлями, устроившись в больших креслах за сверкающими столиками, и наблюдать за тем, что происходит в зале.

А сегодня было на что посмотреть.

Портье, снующие за стойкой красного дерева, сбились с ног, регистрируя все прибывающих гостей и распределяя номера. Две официантки сновали в толпе ожидающих, разнося шипучие напитки.

Шум в вестибюле стоял оглушающий, и это неудивительно: куда ни кинь взгляд, всюду стояли, сидели, бродили люди, и все они болтали. Майкл заметил, что это в основном женщины: некоторые – бодрые, в деловых костюмах, другие – явно уставшие после путешествия. «И у всех, – подумал Майкл, изучая нагруженные доверху тележки для багажа, – столько чемоданов, словно они приехали на полгода».

Пока он маневрировал между гостями, из разных концов вестибюля навстречу друг другу бросились две женщины и встретились в центре с воплями и объятиями. Несколько других довольно бесцеремонно разглядывали его. Не то чтобы он возражал, когда на него таращат глаза, но, оказавшись в явном меньшинстве в этом женском царстве, решил не геройствовать и начал осуществлять тактическое отступление.

Но тут он увидел ее – и в тот же момент все остальные женщины перестали существовать. Она несла какую-то толстую папку: ее волосы были уложены в замысловатый, но очень аккуратный узел и заколоты на макушке. Не требовалось особого знания моды, чтобы представить заоблачную цену ее простого черного костюма.

Решив побаловать себя, Майкл опустил взгляд на ее ноги и мысленно поблагодарил того садиста, который убедил женщин носить туфли на высоченных тонюсеньких каблуках.

Лора была увлечена разговором с председательницей конференции и отчаянно сортировала в голове предстоящие неотложные дела, но, несмотря на это, вдруг почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Она повела плечами, стараясь не обращать внимания на странные ощущения, но в конце концов оглянулась.

Майкл стоял среди таращившихся на него женщин, засунув большие пальцы рук в передние карманы джинсов. И улыбался ей.

– Мисс Темплтон, вы мне не ответили… Лора!

– Что? Ах да, Мелисса, я немедленно это проверю.

Председательница была так же замотана, как и Лора. Но она тоже была женщиной и, взглянув туда, куда смотрела Лора, тоже почувствовала притяжение.

– Ой-ой! – выдохнула она с улыбкой. – Ну и красавчиков вы выращиваете у себя в Монтерее!

– Простите меня. Я на минутку… – Сунув папку под мышку, Лора поспешила к Майклу.

– Добро пожаловать в сумасшедший дом. Ты пришел к Байрону?

– И представить не мог, что бывают такие сексуальные администраторы! – Он ткнул пальцем в сверкающее сердечко на лацкане ее пиджака. – Очень мило.

– Весь персонал сейчас носит такие значки. У нас конференция писательниц любовных романов.

– Шутишь! – Он с интересом обвел взглядом толпу и встретил несколько пар таких же заинтересованных женских глаз. – Все эти женщины пишут книжки, так и кипящие страстями?

– Любовные романы – мощная индустрия, завоевавшая сорок процентов рынка массовых изданий. Они доставляют наслаждение и развлечение миллионам читателей, жаждущих любви, преданности и надежды. – Лора потерла шею. – Не заводи меня! Я, разумеется, этих романов не читаю, но в данный момент обязана их пропагандировать. Байрон в пентхаусе. Лифты…

– Я пришел не к Байрону, хотя, может, и загляну к нему. Я пришел повидать тебя.

– О! – Лора посмотрела на часы. – Я ужасно занята. Это важно?

– Да нет, пустяки. Я, признаться, сначала искал тебя в магазине. Ну и местечко! – Магазин, как и отель, действительно произвел на него сильное впечатление. – Я не ожидал, что там полно народа.

– Да, дела идут неплохо. – Лора попыталась представить себе Майкла бродящим по «Претензии» и решила, что это даже не слон в посудной лавке, а скорее волк среди ягнят. – Тебе что-нибудь понравилось?

– Платье в витрине не лишено достоинств. – Взгляд Майкла скользнул по Лоре. – Но выглядело бы еще лучше с женщиной внутри. А в побрякушках и безделушках я не очень понимаю. Кстати, Кейт всучила мне какую-то синюю лошадь.

– А, аквамариновая кобыла! Она прелестна.

Майкл дернул плечом.

– Понятия не имею, что с ней делать, и до сих пор не пойму, как Кейт удалось высадить меня на триста баксов за такую кроху.

Лора засмеялась.

– О, она это умеет. Но мне жаль, что тебе пришлось бегать по городу, чтобы найти меня, а я сейчас так занята…

– Ничего, мне нравится просто смотреть на тебя.

Он слегка наклонился к ней, и Лора отчего-то испугалась.

– Майкл! – Она попятилась и налетела на какую-то бесстыдно подслушивающую гостью. – Мне надо бежать в офис.

– Прекрасно. Я пойду с тобой, – заявил Майкл и крепко взял ее за руку.

– Ну что ж, пойдем. Только у меня действительно нет времени.

– А у меня есть. Я встречаюсь с одним коннозаводчиком через пару часов. – Они подошли к стеклянной двери с надписью «Служебные кабинеты». – У вас в вестибюле всегда так шумно?

– Слава богу, нет. Просто этих писательниц так много…

В служебных помещениях было также неспокойно. Звонили телефоны, мимо сложенных у стен коробок проносились люди. Лора завернула в маленький кабинет, почти полностью занятый столом, на котором высились аккуратные стопки документов. Жужжал факс, выплевывая длинную бумажную ленту.

– Господи, как ты здесь работаешь? – Ему сразу стало тесно, и он попытался расправить плечи. – Тут же дышать невозможно!

– Я привыкла, а ограниченное пространство способствует сосредоточенности. – Лора оторвала факс и, проглядывая его, потянулась к телефону. – Садись, если хочешь. Извини, мне надо закончить одно дело.

Набрав номер, она зажала телефонную трубку между ухом и плечом, чтобы освободить руки.

– Карен? Да, я вижу… Слушай, они требуют установить столы регистрации гостей на час раньше… Да, конечно, но они боятся, что без предварительной записи придет больше народа, чем ожидалось… Да, я знаю, что этим занимается Марк, но он не отвечает на вызовы по пейджеру… Нет, я не думаю, что он все бросил и смылся.

Усмехнувшись, Лора отложила факс и вызвала на экран компьютера памятную записку.

– Угу. Не волнуйся, у меня это записано. Если бы ты только могла… Я в долгу не останусь… Хорошо, с меня бутылка, но только когда этот кошмар закончится… Спасибо. Черт! Мне звонят по второму телефону. Я свяжусь с тобой позже.

Майкл уселся, закинул ногу на ногу. «Кто бы мог представить избалованную принцессу по уши увязнувшей в работе!» – размышлял он, глядя, как она мечется между телефоном и компьютером. В зависимости от собеседника, ее голос звучал то сердечно, то прохладно и отрывисто, то настойчиво. И хоть бы глазом моргнула!

На самом же деле Лора никак не могла сосредоточиться: каждый раз, когда она поднимала на него глаза, сердце ее замирало. Черные обтягивающие джинсы, потертые сапоги, длинные черные волосы… И глаза, которые, казалось, видят ее насквозь. Нет, в такой обстановке невозможно работать!

– Майкл, ты не мог бы…

Но она не успела закончить фразу, не успела выставить его из кабинета, как собиралась, потому что в этот момент открылась дверь и в нее просунул голову тощий улыбчивый человечек.

– Лора?

– Марк, я целый час вызывала тебя по пейджеру!

– Знаю. Клянусь, не мог перезвонить. Сейчас бегу организовывать регистрацию. Но в Золотом зале небольшая неувязка. Они требуют тебя.

– Боже, ну почему непременно меня?! – Лора поднялась. – Майкл, мне необходимо посмотреть, в чем там дело.

– Пошли, – невозмутимо произнес он.

– Послушай, неужели тебе нечего делать? – воскликнула Лора, вылетая в вестибюль: в его присутствии она решительно не могла работать.

– Мне нравится наблюдать за тобой. Мужчина имеет право на развлечения.

Когда они поднялись по широкой, покрытой ковром лестнице, Майкл с любопытством огляделся.

– Потрясающее местечко! Никогда раньше здесь не был.

– Правда? Я не подумала. С удовольствием устроила бы тебе экскурсию, но… – Лора пожала плечами. – Ты можешь пройтись сам, но я бы не советовала пользоваться лифтами. Сегодня мы приняли больше пятисот человек, и в лифтах давка.

– Втиснуться в лифт, набитый женщинами, которые пишут любовные романы? Не так уж и плохо!

Второй этаж, отведенный под конференц-залы, не уступал вестибюлю ни в элегантности, ни в столпотворении. Весело сияли огромные люстры; свет отражался от меди и серебра, струился по цветущим бегониям – снежно-белым и ярко-красным. Шторы на огромных окнах во всю стену были раздвинуты, открывая живописный вид на залив.

Лора прошла к высокой двери с медной табличкой «Золотой зал».

– Остается только восхищаться Темплтонами.

– Что ты сказал?

– Я говорю, что Темплтоны умеют строить отели.

Оценив комплимент, Лора остановилась.

– Здесь чудесно, правда? Этот отель – один из моих самых любимых, хотя в каждом из них есть изюминка. Например, отель в Риме возвышается над Испанской лестницей. И от вида из окон просто дух захватывает. А в «Темплтон Нью-Йорк» – прелестный внутренний дворик. Даже фонтанчик, китайские фонарики на деревьях. Трудно представить, что такой тихий уголок можно найти в центре Манхэттена. Один шаг от Мэдисон-авеню – и мир меняется. А в Лондоне… – Она умолкла и покачала головой. – Эту тему тебе не следует поднимать, а то меня не остановишь.

– Признаться, я всегда думал, что ты принимаешь все это как нечто само собой разумеющееся, – пробормотал Майкл, открывая перед ней дверь в зал. – Оказывается, я очень многого о тебе не знаю.

– Темплтоны ничего не считают само собой разумеющимся!

И потому Лора вошла в зал, готовая к чему угодно.

Там царил хаос. Вечером предстояла массовая раздача автографов, но расставлена была лишь половина столов, а половина еще громоздилась у стен, как и горы ящиков с книгами. Одна мысль о том, что все это предстоит распаковать и правильно разложить, вызвала у нее новый приступ головной боли. Слава богу, это не ее работа.

– Лора! – Мелисса бросилась к Лоре, чуть не потеряв очки, и вцепилась в нее. – Как я рада, что вы здесь! Мы никак не можем найти книги шести авторов. Целый груз одного из издательств затерялся где-то в недрах отеля!

– Я отправлю кого-нибудь по следу. Не волнуйтесь.

– Да, но…

– И я сама спущусь в отдел грузовых перевозок. – Лора постаралась улыбнуться не устало, а ободряюще, но неизвестно, что получилось. – Если будет необходимо, я лично обследую подвалы и найду эти книги.

– Не могу выразить словами мою признательность! Вы не представляете, как ужасно объяснять писательнице, что ей будет нечего подписывать. Если в это мгновение разразится землетрясение, наводнение, наступит гибель мира, она все равно набросится на вас.

– Раз так, книги будут здесь, даже если придется устроить облаву на книжные магазины.

– Лора, я проводила четыре национальные и шесть региональных конференций. И заявляю со всей ответственностью: вы – лучше всех, с кем я работала! И я это говорю не потому, что моя жизнь в ваших руках.

Мелисса сдунула волосы с глаз, облегченно вздохнула и перевела взгляд на Майкла.

– Привет. Меня зовут Мелисса Мэннинг – когда я в своем уме.

– Майкл Фьюри. Вы – писательница?

– Да, по крайней мере – когда я не в своем уме.

– И я мог бы получить вашу книгу прямо сейчас?

Мелисса замигала, затем ее глаза за линзами очков восторженно вспыхнули.

– Вообще-то говоря, у меня в кейсе случайно завалялась одна. Вы, может быть, хотите, чтобы я подписала?

– Это было бы великолепно.

– Минуточку.

– Ты был очень мил, – прошептала Лора, когда Мелисса умчалась за своим портфелем.

– Я люблю читать, а в подобных книгах наверняка есть чему поучиться, – Майкл легонько сжал ее пальцы. – Как насчет ужина сегодня вечером? Или прокатимся на машине? Или немного необузданного секса?

– Как обычно, интересное предложение. – Лора рассердилась на себя за то, что пришлось откашляться, но иначе говорить она бы не смогла. – Но сегодня вечером я работаю здесь.

– Вот это настоящее безумие! – весело заявила Мелисса, вручая Майклу свою книгу. – Лора, вы очень сильная женщина – гораздо сильнее меня, – если работу предпочитаете необузданному сексу.

Майкл усмехнулся.

– Уверен, что мне понравится ваша книга.

– Надеюсь.

– Можете не сомневаться. А сейчас извините нас…

Внезапно он схватил Лору в объятия и целовал до тех пор, пока ее сердце не провалилось в пятки вместе с последней каплей крови. Когда он отпустил ее, она удивилась, что еще держится на ногах.

– Солнышко, мое приглашение остается в силе. Мелисса, рад был познакомиться.

– Господи! – Глядя ему вслед, Мелисса потерла грудь в области сердца. – Я верю в свой литературный талант, но сейчас могу найти лишь одно слово: «Здорово!»

– Да…

Лоре показалось, что ее голова не просто кружится, а что она кружится где-то рядом.

– Ничего. Я подожду.

– Я немедленно займусь вашими книгами.

Мелисса прищелкнула языком.

– Поверьте, я очень ценю это.

– Простите меня.

Когда Лора, стараясь не шататься, поплелась к двери, Мелисса покачала головой и вздохнула.

– Поразительные женщины работают в «Темплтон Монтерей».

12

Когда Лора свернула на подъездную аллею Темплтон-хауза, был уже одиннадцатый час вечера. Она чувствовала себя усталой, но это была приятная усталость от хорошо выполненной работы. «Такая усталость, – подумала она, входя в дом, – от которой совершенно не хочется спать!»

Однако она тут же напомнила себе, что через каких-нибудь девять часов начнется новый день. И ей просто необходима горячая ванна и хороший сон.

Заглянув к девочкам и обнаружив, что они крепко спят, Лора приготовила себе ванну и с глубоким вздохом облегчения погрузилась в ароматную пену.

Она потянулась и мечтательно посмотрела на звезды, подмигивающие ей через крохотное слуховое окно. Сегодня у нее было какое-то особенное настроение. Лоре казалось – впервые после развода с Питером, – что ее жизнь постепенно входит в свою колею. Несомненно, на дороге еще будут ухабы, но она преодолеет их. Самое главное – она вернула свою дочку! Сегодня утром, когда они ехали в школу, все было так чудесно… Да и вообще, в семье – полный порядок: родители наслаждаются жизнью и работой, Джош и Марго с головой ушли в воспитание обожаемого ребенка, Кейт и Байрон с нетерпением ждут своего.

И на работе – на обеих ее работах – все складывается прекрасно. Служба в отеле приносит удовлетворение и позволяет снова чувствовать себя частью команды Темплтонов. А магазин… Лора улыбнулась и положила ногу на бортик ванны. Работать там – вообще сплошное удовольствие: столько приятных неожиданностей каждый день, столько сюрпризов… Если дневные дела не позволяли заглянуть в «Претензию», она начинала скучать. Ей нравилось уговаривать покупателей, даже просто разговаривать с ними, со звоном выбивать чеки. Просто находиться рядом с Кейт и Марго.

Завтра надо обязательно выкроить несколько часов после обеда, если не случится какая-нибудь катастрофа в отеле. Впрочем, некоторые виды этих маленьких катастроф тоже начали доставлять ей удовольствие: они словно бросали вызов, и она всякий раз испытывала гордость, когда находила правильный ответ.

«Жизнь вообще похожа на книгу», – размышляла Лора. Открылась совершенно новая страница, и она решила насладиться ею сполна.

Лора вышла из огромной ванны, медленно вытерлась полотенцем и втерла в кожу крем. Вынув из пучка на затылке заколки и убрав их в серебряную коробочку, она расчесывала волосы щеткой до тех пор, пока кудри не заблестели и не запружинились.

И только снова начав одеваться и поймав себя на том, что мурлычет какую-то веселую песенку, она наконец осознала, что не собирается ложиться в постель. А если и собирается, то не одна!

Шокированная этим открытием, Лора уставилась на свое отражение в зеркале. На нее смотрела женщина, одетая в простые шелковые слаксы и блузку. «Я готовилась к встрече с мужчиной! – с ужасом поняла Лора. – Ванна, лосьоны, духи… Я готовила себя для Майкла!»

Мысли метались в голове, как пойманные птицы. Она вовсе не была уверена, что сможет пойти до конца.

Майкл хочет ее, но он ее совсем не знает. Он не знает, чего хочет она, в чем нуждается… Да она сама в себе не уверена, как же может быть уверен он?

Предложить себя мужчине… Может быть, в мечтах, где все расплывчато и туманно, она бы справилась. Но в реальной жизни любые поступки влекут за собой последствия, и эти последствия бывают непредсказуемы.

Однажды она предложила себя мужчине – другому мужчине, в другой жизни. И этого ей более чем достаточно! Снова рискнуть и снова потерпеть неудачу… Она просто не выдержит этого и погибнет.

«Трусиха! – подумала Лора, закрывая глаза. – Неужели я собираюсь оставаться целомудренной и одинокой до конца жизни из-за того, что один раз провалила роль жены и любовницы?»

Если Майкл хочет взять ее, пусть берет! Сегодня ночью. Сегодня она не даст ему шанса отступить и не позволит себе улизнуть.

Лора бросилась вниз по лестнице, боясь, что передумает.

Ночь была восх