/ Language: Русский / Genre:love,

Свидетельница Смерти Убийство На Бис

Нора Робертс


Робертс Нора

Свидетельница смерти (Убийство на 'бис')

Нора РОБЕРТС

Свидетельница смерти

(Убийство на "бис")

Перевод с английского А. Новикова

Анонс

Лейтенант полиции Ева Даллас расследует новое преступление, которое на этот раз произошло прямо на ее глазах, в театре, во время представления. Вместо бутафорского ножа в руке главной героини оказался настоящий... Теперь Ева не просто ведет следствие, она еще является важным свидетелем, что ставит ее в довольно трудное положение. А когда пресса узнает, что театр принадлежит ее мужу Рорку, начинается такой скандал, что единственный выход - расследовать все как можно быстрее. Но мир театра - это особый мир. Здесь слишком много интриг, сплетен, зависти... Еве предстоит нелегкая задача - увидеть разницу между правдой и мастерской актерской игрой...

ГЛАВА 1

Убийство всегда обладает некоей притягательной силой. Будь оно примитивным или рафинированным, полным черного юмора или печальной скорби это самое тяжкое преступление испокон века является предметом пристальных исследований - как в жизни, так и в искусстве.

На протяжении всей истории человеческой цивилизации демонстрация убийства неизменно собирала аншлаги. Древние римляне давились при входе в Колизей, желая насладиться кровавым зрелищем того, как гладиаторы мечами и трезубцами превращают друг друга в отвратительные ошметки мяса. А чтобы скоротать скучное утро, шли поглядеть, как несчастных христиан скармливают голодным львам на потеху беснующейся публике.

Наверняка почти никто не пошел бы на это зрелище, если бы хоть на миг допускал, что в неравной схватке люди смогут победить хищников. Убийство зверя - совсем другое дело. Оно не дает того дикого азарта, того кратковременного помешательства, которое предлагает зрителю настоящее убийство - убийство себе подобного. И люди расходились по домам, довольные тем, что их деньги не пропали даром, а еще - тем, что сами они живы и здоровы. Наблюдать узаконенное убийство - прекрасный способ доказать себе, что, в конце концов, у тебя самого, несмотря на жизненные невзгоды, дела все же обстоят не так уж и плохо.

За последние два тысячелетия человеческая природа почти не изменилась. Пожирание христиан львами, возможно, осталось в прошлом, но и в начале двадцать первого века убийство имело неизменно высокий рейтинг в средствах массовой информации. Разумеется, обличье его теперь стало куда более цивилизованным. Целые семьи, влюбленные парочки, яйцеголовые умники и их неотесанные провинциальные родственники выстраиваются в длинные очереди и отпихивают друг друга локтями, желая, чтобы их развлекли созерцанием убийства.

Лейтенант Ева Даллас имела дело с преступлением и наказанием в силу своих профессиональных обязанностей: она работала в отделе по расследованию убийств. Однако сегодня вечером она сидела в неудобном кресле переполненного театрального зала и смотрела спектакль, главную интригу которого составляло именно убийство.

- Это он! Голову даю на отсечение, убийца - он!

Рорк усмехнулся, но ничего не сказал. Реакция жены на пьесу была интересна ему не меньше, чем происходящее на сцене. Ева подалась вперед, вцепившись руками в хромированные перила директорской ложи, и буквально ощупывала взглядом сцену. Но в этот момент занавес пошел вниз, и наступил антракт.

- Это Воул, - безапелляционно заявила Ева. - Именно он убил женщину. Размозжил ей голову, чтобы захапать ее денежки.

Рорк разлил по бокалам шампанское из бутылки, охлаждавшейся в серебряном ведерке со льдом. Приглашая жену на открытие первого сезона в своем новом театре, он не знал, какова будет ее реакция на пьесу об убийстве. И теперь был весьма доволен, что она прониклась духом пьесы.

- Может, ты и права.

- Не "может", а права. Уж я-то в этом разбираюсь!

Ева взяла длинный, словно флейта, бокал и посмотрела в лицо мужа. Что это было за лицо! Казалось, оно вырезано резцом какого-то загадочного скульптора, которому подвластны тайны магии. Его невероятная красота заставляла сжиматься сердце любой женщины. Темная копка волос, тонкие черты, идеальные губы, которые теперь были изогнуты в подобии улыбки... Он протянул руку и кончиками длинных пальцев прикоснулся к волосам жены. При взгляде в его глаза - горящие, пронзительно синего цвета - у Евы до сих пор замирало сердце. Она не переставала удивляться, как мужчина одним только взглядом может довести ее до такого состояния.

- На что ты смотришь? - спросила она.

- На тебя. - В этой простой, казалось бы, фразе, произнесенной с легким ирландским акцентом, было собрано все волшебство миря. - Я люблю на тебя смотреть.

- Правда? - Ева склонила голову набок. Она наслаждалась, думая о том, что впереди - беззаботный вечер, который они проведут только вдвоем. Значит, ты не против того, чтобы подурачиться?

Рорк поставил бокал с шампанским и пробежался пальцами вверх по стройной ноге жены - до того места на бедре, где заканчивалось ее короткое платье.

- Прекрати, извращенец!

- Но ты же сама попросила.

Ева засмеялась и подала мужу его бокал.

- Половина зрителей в этом твоем театре и без того смотрят в бинокли не на сцену, а на нашу ложу. Им интересен Рорк, а уж потом - все остальное.

- Нет, они смотрят на мою красавицу жену - лучшего в городе сыщика, которому удалось положить меня на обе лопатки.

Как и ожидал Рорк, Ева фыркнула, а он, воспользовавшись этим, подался вперед и на мгновение прижался губами к ее губам.

- Держи себя в руках! - с притворной строгостью предупредила она. Иначе нам придется уйти, не дождавшись окончания спектакля.

- Но мы же фактически молодожены! А молодоженам ничуть не стыдно целоваться на глазах у посторонних.

- Можно подумать, тебя волнует, что стыдно, а что не стыдно! - Ева положила руку на грудь мужа и отодвинула его на безопасное расстояние. Затем она отвернулась и стала рассматривать зал.

Ева плохо разбиралась в архитектуре и дизайнерском искусстве, но это помещение буквально дышало роскошью. Наверняка Рорк привлек лучшие умы и таланты, чтобы вернуть старому зданию его былую славу. Пока продолжался антракт, сотни зрителей входили и выходили из огромного зала, и их голоса сливались в глухой непрекращающийся гул. Некоторые были одеты так, чтобы сразить прочих модников наповал, другие щеголяли в обычных кроссовках и безразмерных пиджаках а-ля ретро - последний писк моды нынешней зимы.

Расписанные потолки, парящие на недосягаемой высоте, мили красного коврового покрытия, акры позолоты - театр был отделан в соответствии с пожеланиями Рорка. Впрочем, вообще все, чем он владел, было сделано в соответствии с его желаниями, а владел он, похоже, чуть ли не всем, что можно купить за деньги. Так, но крайней мере, часто казалось Еве. Она до сих пор не могла к этому привыкнуть, и каждый раз при мысли о том, что ее мужу принадлежит едва ли не вся планета, ей становилось не по себе. Но куда деваться! В конце концов, это был Рорк, ее муж, с которым она поклялась быть вместе "и в горе, и в радости". Кстати, за год, в течение которого Рорк и Ева были вместе, они испытали достаточно и того и другого...

- Да, ну и наворотил ты здесь всего, дружок, - произнесла Ева, снова обводя глазами зал. - Я, конечно, видела фотографии театра, но такой роскоши даже представить себе не могла.

- Роскошь - это еще не все, - ответил Рорк. - В театре главное люди: и те, что на сцене, и те, что в зале.

- Поверю тебе на слово. Но почему для открытия сезона ты выбрал именно эту пьесу?

- Потому что это замечательная и великолепно скроенная история. В ней есть все: и любовь, и предательство, и убийство. Да и актерский состав поистине звездный.

- И на всем - отпечаток твоей титанической личности! Но Леонард Воул все равно виновен. Это он совершил убийство. - Ева Даллас, прищурив глаза, снова стала смотреть на сцену, будто ее взгляд мог проникнуть за тяжелый красный с позолотой занавес. - Его жена - классная женщина, причем с тузом в рукаве. Она еще наверняка себя проявит. Адвокат тоже хороший мужик.

- Не адвокат, а барристер, - поправил жену Рорк. - Действие пьесы происходит в Англии, в середине двадцатого века. Там адвокаты по уголовным делам называются барристеры.

- Какая разница! И костюмы тоже великолепные.

- Они - подлинные. Кстати, в 1952 году по этой пьесе был поставлен фильм "Свидетель обвинения". Он имел оглушительный успех. В нем тоже играли звезды первой величины.

"Наверняка у Рорка есть запись этого фильма", - подумала Ева. Ее муж вообще питал необъяснимую слабость к черно-белым картинам начала и середины прошлого века. В отличие от многих других, он умел различать в черно-белых фильмах какие-то удивительные полутона и хотел научить этому свою жену,

- Мои постановщики постарались на славу - подобрали артистов, которые внешне напоминают первоначальных исполнителей, но обладают при этом собственной яркой индивидуальностью. Как-нибудь мы обязательно посмотрим этот фильм, и ты поймешь, что я имею в виду.

Рорк тоже оглядел огромное помещение театра. Как бы ни было ему приятно проводить вечер в компании любимой жены, он все же оставался бизнесменом, а постановка этой пьесы являлась для него вложением денег,

- Все же не зря я затеял все это! Вот увидишь: спектакль будет идти долго и с большим успехом.

- Ой, смотри, вон доктор Мира! - воскликнула Ева, привстав с кресла и указывая на полицейского психолога - всегда элегантную женщину, затянутую в длинное белоснежное платье. - С мужем пришла. Его сегодня просто не узнать!

- Хочешь, пошлем им записку и пригласим куда-нибудь после окончания спектакля? - предложил Рорк.

Ева уже открыла было рот, чтобы согласиться, но затем пристально посмотрела на Рорка и мотнула головой:

- Нет, не надо. У меня на сегодняшний вечер другие планы.

- Правда?

- Ага. А ты что, против?

- Вовсе нет. - Он долил в бокалы шампанского. - А теперь, пока у нас есть несколько минут перед началом второго акта, расскажи мне, почему ты так уверена, что убийца - Леонард Воул?

- Слишком он гладенький, слишком лощеный. Но не так, как ты, добавила Ева, заставив Рорка усмехнуться. - У тебя лоск идет изнутри, а он будто маслом намазан.

- Дорогая, ты мне льстишь...

- Как бы то ни было, это скользкий тип. Умело разыгрывает из себя честного, трудолюбивого, доверчивого человека, которому в какой-то момент не повезло. Но такие "отличники", да еще имеющие жен-красавиц, не связываются с малопривлекательными старухами, если только у них нет какой-то тайной цели. А у этого цель гораздо более масштабная, нежели продавать дурацкую кухню, которую он изобрел.

Ева отпила из своего бокала, и тут в зале мигнули огни, возвещая о том, что антракт окончился.

- Жена знает, что убийство совершил он. Кстати, основное действующее лицо - вовсе не он, а она. Эта женщина - умница. Если бы я расследовала это дело, то главное внимание обратила бы именно на нее. Да уж, я бы поговорила по душам с Кристиной Воул!

- Значит, пьеса тебе понравилась?

- Умная вещь.

Занавес поднялся, но вместо того, чтобы следить за действием на сцене, Рорк продолжал любоваться Евой, думая о том, что она, наверное, самая удивительная женщина на свете. Совсем недавно она вернулась домой в одежде, запачканной кровью. К счастью, чужой. Оказалось, что она расследовала дело, раскрытие которого заняло у нее всего один час - с того момента, как было совершено убийство, и до того, как арестованный сознался в его совершении.

К сожалению, не часто все происходило с такой потрясающей простотой. Рорк нередко наблюдал, как Ева доводит себя буквально до изнеможения, отчаянно рискует жизнью - и все для того, чтобы правосудие восторжествовало. И это была лишь одна из многих ее черточек, которыми Рорк неподдельно восхищался.

А теперь она здесь, рядом с ним, в элегантно обтягивающем черном платье. Из драгоценностей на ней был лишь редкостной красоты бриллиант в форме капли, который когда-то подарил ей Рорк. Он лежал, словно зияющая застывшая слеза, в ложбинке между грудями Евы. И только прическа ее была, как всегда, небрежной - шапка коротких каштановых волос. Губы Евы были не накрашены - она редко пользовалась губной помадой. Ее красивое волевое лицо вообще не нуждалось в косметике.

Она смотрела спектакль холодными глазами полицейского: пыталась вычленить мотив преступления, найти улики, чтобы в итоге обнаружить убийцу - точно так же, как она делала бы это, занимаясь настоящим расследованием. Рорк видел, как сжались губы Евы и сузились ее глаза, когда она наблюдала за действиями героини пьесы. Кристина Воул как раз заняла свидетельское место - и начала предавать мужчину, которого называла своим мужем.

- Она что-то задумала! Я же тебе говорила, что у нее туз в рукаве!

Рорк провел кончиками пальцев по шее жены.

- Говорила, говорила...

- Она лжет, - пробормотала Ева. - Не все время, конечно. Перемежает ложь с правдой. При чем тут кухонный нож? Ну, порезался он им - это не так важно. Отвлекающий момент. Это не орудие убийства, которое, кстати, даже не присутствует среди улик. Но если он просто порезался этим кухонным ножом, когда резал хлеб, - и все с этим согласятся, - на кой черт он тут нужен?!

- Воул говорит, что порезался случайно, - заметил Рорк. - Но он мог сделать это намеренно, чтобы оправдать присутствие крови на рукавах.

- Не имеет значения. Это все дымовая завеса. - Ева нахмурила брови. А он хорош! Смотри, как держится. Делает вид, будто потрясен, подавлен ее показаниями.

- А разве нет?

- Тут что-то не так. Чего-то не хватает... Но я выясню, чего именно.

Еве нравилось тренировать свой ум при каждом удобном случае, рассматривая вещи под разными углами, анализируя и пытаясь найти ключики к самым мудреным замочкам. До того, как они с Рорком поженились, Ева ни разу не была в театре, очень редко смотрела видео и еще реже позволяла своей недруге Мэвис затащить ее в кино. И сейчас живая игра актеров захватила ее. Сидя в темноте зала и наблюдая за развитием событий на сцене, она начинала чувствовать себя участницей происходящего. Причем без всякой ответственности. Глупая богатая вдова, которая позволила проходимцу размозжить ей голову, не ждала помощи от лейтенанта Евы Даллас, поэтому теперешнее "расследование" превращалось в легкую и захватывающую игру.

Если все сложится так, как хочется Рорку, - а иначе просто не бывает, - эта богатая вдова будет умирать шесть раз в неделю по вечерам и два - во время утренних спектаклей. Причем продолжаться это будет несколько месяцев - на потеху "детективам", сидящим в креслах согласно купленным билетам.

- Не стоит он того, - пробормотала Ева. Пьеса настолько захватила ее, что она искренне негодовала на персонажей, которые были ей не по душе. Кристина жертвует собой, разыгрывает перед присяжными спектакль, чтобы они увидели в ней хищницу, бессердечную суку, И все для того, чтобы выгородить его. Потому что она его любит. А он просто дешевка!

- Но ты же сама сказала, что она предала его, - откликнулся Рорк.

- Это только кажется, - отмахнулась Ева. - На самом деле, прикинувшись злодейкой, она перевела все стрелки на себя. На кого смотрят сейчас присяжные? На нее. Она оказалась в центре внимания, а о нем все уже забыли. Здорово у нее голова работает! Только вот ради кого? Ради этого ничтожества? Неужели она сама еще этого не поняла?

- Подождем - увидим.

- Ну скажи, я права?

Рорк наклонился и поцеловал жену в щеку.

- Нет.

- Нет? Я не права?!

- Нет - я не скажу тебе. А ты помолчи, иначе пропустишь что-нибудь важное.

Ева бросила на мужа сердитый взгляд, но все же послушалась и продолжала смотреть спектакль молча. Когда присяжные признали подсудимого невиновным, она возмущенно закатила глаза. Ну и олухи! Значит, присяжные дураки не только в реальной жизни, но и в пьесах. Если бы вместо этих двенадцати простофиль в жюри присяжных посадить двенадцать полицейских, они прищучили бы этого мерзавца в два счета!

Только Ева хотела высказать все это Рорку, как вдруг заметила, что Кристина Воул пробирается через толпу "зрителей", жаждавших ее крови, обратно - в почти уже опустевший зал суда. Ева удовлетворенно кивнула, когда Кристина призналась барристеру в том, что солгала суду.

- Она знала, что он виновен! Я так и думала. Знала и лгала, чтобы выгородить его. Дурочка! А он теперь почистит перышки и снова начнет доить ее, вот увидишь.

Услышав смех Рорка, Ева с негодованием повернулась к нему.

- Что тут смешного?

- Просто я подумал, что вы с Агатой Кристи составили бы прекрасный тандем.

- Тихо! Вот он идет! Гляди, как злорадствует...

Леонард Воул пересек ту часть сцены, где декорации изображали зал суда, держа под руку худенькую брюнетку. Он откровенно торжествовал по поводу своего освобождения. "Уже нашел себе новую бабу, - подумала Ева. Что ж, ничего удивительного". Кристина кинулась к Леонарду, по-видимому, намереваясь его обнять, и Ева испытала по отношению к ней одновременно раздражение и жалость.

Леонард вел себя высокомерно и нагло, Кристина была в отчаянии, сэр Уилфред - в гневе. Пока все шло именно так, как и ожидала Ева. Но внезапно она вскочила с кресла и вскрикнула:

- Черт побери!

- Садись, девочка.

Рорк усадил жену обратно в кресло. А тем временем на сцене Кристина Воул схватила со стола улик кухонный нож и пронзила им черное сердце своего супруга.

- Вот этого я не ожидала! - снова воскликнула Ева. - Она казнила его!

"Да, - подумал Рорк, - моя Ева на самом деле понравилась бы Агате Кристи".

Между тем сэр Уилфред, как ошпаренный, подскочил к поверженному телу, остальные актеры последовали его примеру. Кристину Воул оттащили от "убитого".

- Постой-ка, там что-то не так, - проговорила Ева. Она снова вскочила на ноги, но теперь ее сердце билось уже совсем в ином ритме, чем минуту назад. - Что-то не так... Как спуститься туда, вниз?

- Ева, это же спектакль!

- Нет. По-моему, кто-то решил играть всерьез.

Она откинула стул со своего пути и выскочила из ложи. Рорк успел заметить, как кто-то из актеров, стоявших возле Воула на коленях, поднялся на ноги и теперь рассматривал кровь на своих руках. Не медля больше ни секунды, он догнал Еву и схватил ее за руку.

- Сюда! Там - лифт. Если мы спустимся на нем, то окажемся прямо за кулисами.

Он набрал комбинацию на кодовом замке, и в этот момент откуда-то снизу донесся пронзительный женский крик.

- Это тоже было в пьесе? - спросила Ева, когда они с Рорком вошли в лифт.

- Нет.

- Понятно. - Ева достала из сумочки сотовый телефон и набрала номер. Говорит лейтенант Ева Даллас. Пришлите "Скорую помощь" в театр "Новый Глобус" на пересечении Бродвея и Тридцать восьмой улицы. Состояние потерпевшего и серьезность ранения пока неизвестны.

Как только она спрятала телефон, двери лифта открылись и они оказались в самой гуще хаоса.

- Убери отсюда всех этих людей, и пусть за ними присматривают. Никто из актеров, технического состава и обслуживающего персонала не должен покидать здание. Ты можешь предоставить мне список всех сотрудников?

- Я позабочусь об этом.

Они с Рорком расстались, и Ева стала проталкиваться к середине сцены. К счастью, у кого-то хватило ума опустить занавес, но за ним творилось нечто невообразимое. Казалось, половина зала находится в состоянии истерики.

- Расступитесь! - скомандовала она.

- Нужно вызвать доктора! - Блондинка, игравшая жену Воула, стояла над телом, прижав руки к груди. И они, и ее платье были вымазаны кровью. - О господи, ну вызовите же доктора!..

Ева склонилась над мужчиной, лежавшим вниз лицом на сцене. Перевернув его на спину, она сразу поняла, что никакие доктора ему уже не помогут. Она выпрямилась и достала свой полицейский жетон.

- Я лейтенант Даллас из Управления полиции Нью-Йорка. Я требую, чтобы все покинули сцену. Ни к чему не прикасаться и ничего не убирать!

- Это несчастный случай. - Актер, игравший сэра Уилфреда, стащил с головы парик барристера с жесткими седыми буклями. С его лица ручейками стекал пот, размывая театральный грим. - Какое ужасное несчастье!

Ева посмотрела на лужицу крови и обагренный по самую рукоять кухонный нож.

- Это место преступления, и я хочу, чтобы вы его очистили. Где, черт побери, служба безопасности? - Она положила руку на плечо женщины, которую про себя до сих пор называла Кристиной Воул, и произнесла: - Пожалуйста, отойдите в сторону.

Затем Ева заметила Рорка, который вышел из боковой кулисы в сопровождении трех широкоплечих мужчин, и подала им знак.

- Уведите всех этих людей со сцены и изолируйте их. Есть же у вас здесь всякие гримерные или что-то там еще. Заприте их и приставьте охрану. То же самое относится и к техническому персоналу.

- Он мертв?

- Либо да, либо он - лучший артист столетия.

- Нужно вывести из театра зрителей, чтобы, упаси бог, не началась паника. Пойду займусь этим.

- Давай. И попробуй найти Миру, если она еще не ушла. Возможно, она мне понадобится.

- Я убила его. - Блондинка, шатаясь, сделала два шага назад, по-прежнему прижимая к груди окровавленные руки и глядя на Еву с Рорком. Я убила его...

Внезапно глаза ее закатились, и она упала без чувств.

- Великолепно, только этого нам не хватало! Рорк!

- Я позабочусь о ней.

- Вы... - Ева указала на одного из охранников, - начинайте выводить людей и распределите их по гримуборным. Вы, - указала она на второго охранника, - соберите технический и обслуживающий персонал и также изолируйте их. Все двери должны быть заперты. Никто не входит, никто не выходит.

Какая-то женщина начала всхлипывать, несколько мужчин принялись громко возмущаться. Ева досчитала до пяти, затем подняла руку со своим полицейским значком и крикнула:

- Внимание! Идет полицейское расследование. Любой, кто откажется выполнять приказы и станет мешать следствию, будет немедленно доставлен в ближайший полицейский участок и посажен под замок. А теперь я требую очистить место преступления!

- Пойдемте, - обратилась к своим коллегам миловидная брюнетка, сыгравшая крохотную роль новой любовницы Воула, и грациозно переступила через бесчувственное тело Кристины. - Эй вы, большие сильные мужчины! Возьмите вашу примадонну. А мне нужно выпить. Надеюсь, это не помешает расследованию, лейтенант? - обратилась она к Еве, посмотрев на нее холодным ясным взглядом зеленых глаз.

- Хоть залейтесь! Только не на месте преступления.

Ева вновь достала из сумочки сотовый телефон и набрала номер.

- Это опять лейтенант Ева Даллас. Немедленно пришлите ко мне бригаду экспертов.

* * *

- Ева! - Через сцену торопливо шла доктор Мира. - Рорк сказал мне... Увидев лежащее тело, она осеклась. - Боже правый! - Она перевела взгляд на Еву. - Чем я могу помочь?

- Сюда уже едет Пибоди. Кроме того, я вызвала бригаду врачей и оперативную группу экспертов. Ну а пока их нет, вы - и врач, и представитель полиции. Извините, что я испортила вам вечер.

Мира покачала головой, давая понять, что извинения ни к чему, и уже собралась встать на колени возле трупа, но Ева остановила ее:

- Не надо! Здесь кровь. Вы испортите мне место преступления, а себе платье.

- Как это случилось?

- Это вы мне расскажите. Вы ведь тоже смотрели спектакль. Пока я знаю только, что орудием убийства стал нож. У меня с собой нет набора нужных инструментов и приборов. Где же эта Пибоди, черт побери?!

Расстроенная тем, что не может поступить к расследованию немедленно, Ева круто развернулась и увидела Рорка.

- Доктор Мира, вы не могли бы некоторое время побыть здесь вместо меня? - Не дожидаясь ответа, она пошла в левую часть сцены, где стоял Рорк. - Расскажи мне о ноже, который используется в последней сцене.

Рорк пожал плечами:

- Обычный бутафорский нож. Когда прижимаешь лезвие к твердой поверхности, оно уходит в рукоятку.

- На сей раз не ушло, - пробормотала Ева. - Как зовут убитого?

- Ричард Драко. Очень талантливый актер. Был... - поправился Рорк.

- Ты хорошо его знал?

- Нет, не очень. Встречались несколько раз на приемах. Но с его творчеством я был знаком хорошо. - Рорк засунул руки в карманы и принялся раскачиваться на каблуках, глядя в ту сторону, где, теперь уже лицом вверх, лежал Драко с широко открытыми остекленевшими глазами. - Он получил кучу премий, о нем взахлеб писали газеты... Драко на протяжении многих лет считался признанной звездой сцены и кино, но пользовался репутацией человека высокомерного, со сложным характером. Волочился за женщинами, баловался наркотиками...

- А женщина, которая его убила, - кто она?

- Айрин Мансфилд. Блистательная актриса. Редкий тип: очень уравновешенна и фанатически предана искусству. В театральных кругах ее чрезвычайно уважают. Она живет и работает преимущественно в Лондоне, но ее убедили переехать в Нью-Йорк, чтобы играть в этом спектакле.

- Кто убедил?

- Частично - я. Мы знакомы уже несколько лет. Нет, - добавил Рорк, снова сунув руки в карманы, - я с ней никогда не спал.

- Я об этом не спрашивала.

- Нет, ты спросила. Взглядом.

- Ну хорошо, если так, давай поговорим на эту тему. Почему же ты с ней не спал?

Губы Рорка изогнулись в насмешливой улыбке.

- Сначала она была замужем. А потом, когда освободилась, женился я. Рорк прикоснулся пальцем к ямочке на подбородке Евы. - А моя жена страшно не любит, когда я сплю с другими женщинами. Она на этот счет очень сурова.

- Я это учту. - Немного подумав, Ева добавила: - Ты знаком с большинством этих людей - или, по крайней мере, имеешь достаточно ясное представление о том, что они собой представляют. Поэтому чуть позже я хочу с тобой поговорить. - Она вздохнула. - Официально,

- Конечно, лейтенант, - шутливо козырнул Рорк. - Как, по-твоему, есть вероятность того, что это был несчастный случай?

- Всякое может быть. Мне нужно осмотреть нож, но я не могу прикоснуться к нему, пока не приедет эта чертова Пибоди с набором инструментов. Может, пойдешь туда, посмотришь, как там дела, и проконтролируешь своих людей? И будь внимателен.

- Ты просишь меня помочь тебе в официальном полицейском расследовании?

- Нет, не прошу. - Несмотря на печальные обстоятельства, Ева не смогла удержаться от улыбки. - Я просто посоветовала тебе быть внимательным. - Она постучала пальцем ему в грудь. - И не вздумай вмешиваться в мои дела. Я сейчас на службе.

Ева обернулась, поскольку услышала тяжелый топот, который могли издавать только полицейские ботинки. Даже отсюда, с противоположной стороны сцены, было заметно, что Пибоди являет собой образец служаки: зимняя шинель застегнута до самого горла, фуражка на темных прямых волосах сидит идеально - именно под тем углом, который указан в уставе.

Направившись навстречу друг другу с разных концов сцены, они встретились посередине.

- Добрый вечер, лейтенант. Здравствуйте, доктор Мира. - Посмотрев на труп, Пибоди сложила губы трубочкой. - Да, неприятный подарок к открытию театра.

Ева взяла набор с инструментами, который принесла Пибоди, и покрыла руки специальным составом, чтобы ни на чем не оставлять своих отпечатков.

- Начинай запись, Пибоди, - скомандовала она.

- Есть, шеф.

От театральных юпитеров исходил жар, поэтому Пибоди сняла шинель, аккуратно сложила ее и повесила на ближайший стул, а затем достала диктофон и включила его.

Ева начала диктовать:

- Отчет об осмотре места преступления лейтенантом Евой Даллас. Сцена театра "Новый Глобус". Присутствуют также офицер Делия Пибоди и доктор Шарлотта Мира. Убитый - Ричард Драко, белый, возраст - около пятидесяти лет. Причина смерти - единичное ножевое ранение. Визуальный осмотр и минимальное количество крови показывают, что ранение нанесено в сердце.

Наклонившись, Ева подняла с пола нож.

- Орудие убийства с виду напоминает обычный кухонный нож для резки хлеба. Лезвие зубчатое, примерно восьми дюймов в длину.

- Я измерю и упакую его, лейтенант.

- Не сейчас, - пробормотала Ева. Она самым внимательным образом осмотрела нож - от кончика лезвия до рукоятки. - Осмотр показал, что устройство для утапливания лезвия в рукоятку отсутствует. Это не бутафорский нож. А следовательно, произошедшее не является несчастным случаем. Это убийство.

И она передала нож Пибоди.

ГЛАВА 2

- Я рассчитываю на вашу помощь, - сказала Ева доктору Мире, когда тело Драко было упаковано в пластиковый мешок и отправлено в морг.

- Что я могу для вас сделать?

- У меня тут два десятка полицейских собирают имена и адреса зрителей, которые могут дать свидетельские показания. - Ева поморщилась. Ей даже думать не хотелось о том, что за этим последует: допросы двух тысяч человек, горы бумаг, бессонные часы... - Но мне хотелось бы допросить главных действующих лиц этой драмы прямо сейчас. Что называется, по горячим следам - пока они не успели очухаться и созвониться со своими адвокатами.

Занавес уже подняли, и Ева обвела глазами казавшиеся бесконечными ряды кресел, обитых красным бархатом. Совсем недавно здесь сидели тысячи восторженно рукоплещущих зрителей. И кто-то один - хладнокровный и наглый. И очень умный...

- В вашем присутствии люди чувствуют себя раскованно, - добавила она. - А мне сейчас очень нужно, чтобы Айрин Мансфилд не замкнулась в себе.

- Я сделаю все, что смогу.

- Буду вам очень благодарна. Пошли, Пибоди.

Все трое пересекли сцену и прошли за кулисы. Там повсюду рыскали люди в полицейской форме, а штатские либо попрятались за закрытыми дверями, либо испуганно, как овцы, сбились в маленькие кучки.

- Как ты полагаешь, каковы шансы на то, что пресса не пронюхает об убийстве до завтрашнего утра?

Пибоди взглянула на Еву.

- Мне кажется, нулевые. Но, боюсь, и это чересчур оптимистичный прогноз.

- Да, похоже, ты права. Офицер! - окликнула она одного из полицейских. - Поставьте постовых у каждой двери, у каждого выхода.

- Уже сделано, лейтенант.

- Из здания не имеет права выйти никто, даже полицейский. И внутрь никого не впускать, особенно репортеров. Ясно?

- Так точно, лейтенант.

Коридор сузился. Ева с любопытством рассматривала таблички с именами на дверях. Найдя табличку с именем Айрин Мансфилд, она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Первым, кого она увидела, был Рорк, сидевший на небесно-голубой кушетке и державший за руку Айрин Мансфилд. Актриса еще не успела разгримироваться, но даже размазанный от слез грим не мог испортить ее неземную красоту.

Взгляд Айрин метнулся к Еве, и глаза ее наполнились ужасом.

- О боже! О господи! Меня арестуют?

- Мне нужно задать вам несколько вопросов, мисс Мансфилд.

- Мне не разрешают переодеться! Говорят, что нельзя! Но на мне его кровь... - Она прижала дрожащие руки к груди; ее театральный костюм действительно был испачкан кровью. - Я этого не вынесу!

- Приношу извинения. Доктор Мира, не поможете ли вы мисс Мансфилд переодеться? А Пибоди возьмет костюм и упакует его.

- Разумеется.

- Рорк, выйди отсюда, пожалуйста. - Ева отступила к двери и распахнула ее.

- Не волнуйся, Айрин, лейтенант во всем разберется.

Ободряюще пожав актрисе руку, Рорк поднялся и пошел к выходу. Когда он поравнялся с Евой, она вполголоса сказала:

- Я просила тебя быть внимательным, а не любезничать с подозреваемой!

- Успокаивать женщину, которая находится в состоянии истерики, не значит любезничать. - Он тяжело вздохнул: - Мечтаю выпить большущий бокал бренди.

- Отправляйся домой и осуществи свою мечту. Я не знаю, сколько еще здесь проторчу.

- Бренди я и здесь могу найти, - возразил Рорк. - Зачем мне для этого ехать домой?

- Здесь тебе тоже нечего делать, - отрезала Ева. - Так что поезжай домой.

Ответ Рорка прозвучал мягко, как ворчание пантеры:

- Поскольку я не являюсь одним из твоих подозреваемых, а этот театр принадлежит мне, я полагаю, что имею право находиться там, где мне угодно, и делать, что я хочу.

С этими словами он погладил жену по щеке и вышел.

- Ты всегда находишься там, где тебе угодно, и делаешь, что хочешь, сердито пробормотала Ева и закрыла дверь.

Оглядевшись, она решила, что слово "гримерка" как-то не подходит к такому просторному и роскошному помещению. На длинном узком столе кремового цвета высился целый лес бутылочек, флаконов, баночек и фиалов, причем расставлены они были в образцовом порядке. На стене над столом висело тройное зеркало, обрамленное маленькими белыми лампочками. Кроме того, в гримуборной была кушетка, несколько мягких стульев, маленький холодильник и телефон. В открытом стенном шкафу висел халат, несколько театральных костюмов и повседневная одежда актрисы, причем все это находилось в таком же образцовом порядке, как и баночки на гримировальном столе. И повсюду стояли букеты цветов. Их благоухание навеяло Еве мысль о свадьбе. Или о похоронах.

Айрин дрожала всем телом.

- Спасибо вам. Большое спасибо, - пролепетала она, когда Мира помогала ей надеть длинный белый халат. - Я не знаю, долго ли еще я смогла бы выдержать... Могу я снять грим? - Она положила руки на горло, словно что-то мешало ей дышать. - Мне хочется снова стать собой!

- Не возражаю. - Ева устроилась на одном из стульев. - Что ж, приступим. Наш разговор будет записываться на пленку. Вы меня понимаете?

- Я вообще ничего не понимаю. - С тяжелым вздохом Айрин опустилась на мягкую табуретку, стоявшую напротив гримировального стола. - У меня в голове какой-то сумбур. Такое впечатление, будто снится страшный сон, очень хочется проснуться, но не получается.

- Это вполне нормальная реакция человеческой психики, - заверила ее Мира. - В таких ситуациях очень полезно поговорить о событии, которое послужило причиной шока. Нужно обсудить все до мельчайших деталей и таким образом выпустить свой рассудок из замкнутого круга, в котором он оказался.

- Да, наверное, вы правы. - Актриса посмотрела в зеркало на отражение Евы. - Вы должны задать мне какие-то вопросы, и наша беседа будет записываться? Я все поняла. Начинайте.

- Включай диктофон, Пибоди. Лейтенант Ева Даллас беседует с Айрин Мансфилд в гримерной комнате театра "Новый Глобус". Присутствуют также офицер Делия Пибоди и доктор Шарлотта Мира.

Актриса начала снимать грим, а Ева, соблюдая правила ведения допроса, спросила:

- Вы понимаете свои права и обязанности, мисс Мансфилд?

- Да-да... Господи, какой кошмар! - Она закрыла глаза и помотала головой, пытаясь сосредоточиться. - Скажите мне, Ричард мертв? Он действительно умер?

- Да.

- Я убила его. Я его зарезала! - По плечам Айрин снова пробежала дрожь. Она открыла глаза, и их с Евой взгляды встретились в зеркале. - Мы репетировали эту сцену не меньше десятка раз - в мельчайших деталях, чтобы все было похоже на правду. И вот... все действительно получилось... взаправду. Но что произошло? Почему лезвие не убралось? - В глазах Айрин блеснул гнев. - Как это могло случиться?!

- Вот и давайте попробуем разобраться. Пройдемся по всей сцене. Итак, вы - Кристина. Вы защищали его, вы лгали ради него. Ради него вы уничтожили саму себя. И вот после всего этого он выбрасывает вас на помойку и фланирует перед вами с другой, более молодой женщиной.

- Я любила его, я была им одержима. Он был для меня всем сразу любовником, мужем, ребенком... - Она передернула плечами. - Кристина знала, что представляет собой Леонард Воул, знала, что он сделал. Но все это для нее ничего не значило. Любовь ее была столь глубока, что ради этого человека она была готова погибнуть.

Айрин, казалось, немного успокоилась. Выбросив использованные салфетки в мусорное ведро, она повернулась к Еве на своей вращающейся табуретке. Глаза у нее покраснели, лицо было белым, словно мрамор, и, даже несмотря на это, оно сияло неземной красотой.

- В эти минуты Кристину понимает каждая женщина, сидящая в зале, продолжала Айрин. - Если какой-то из них не посчастливилось испытать подобную любовь, она начинает мечтать об этом. И вот когда, принеся такую жертву, погубив себя ради этого человека, Кристина видит, что он предал ее, она хватается за нож. - Айрин воздела руку, словно сжимая рукоять ножа. Кристина - человек дела. Она не может оставаться пассивной. Это мгновенный порыв, импульс, но он продиктован очень глубокими переживаниями. И, обнимая своего неверного возлюбленного, она всаживает в него нож.

Рука Айрин разжалась. Она посмотрела на нее и снова задрожала.

- Боже! Боже!

Словно в забытьи, она рванула на себя выдвижной ящик стола. В следующую секунду Ева оказалась рядом и перехватила ее руку.

- Я... я только хотела... сигарету, - пролепетала актриса. - Я знаю, в этом здании не разрешается курить, но... мне нужна сигарета. - Она раздраженно избавилась от цепкой хватки Евы. - Я хочу курить, черт побери!

Взглянув в выдвинутый ящик, Ева увидела початую пачку с "косяками".

- Не забывайте, что мы - из полиции. Вам может не поздоровиться.

И тем не менее она отступила: было бы глупо преследовать человека, только что совершившего убийство, за то, что он хочет покурить "травку".

- Извините, - потупилась Айрин, - нервы... - Она взяла предложенную Мирой зажигалку, прикурила и с явным облегчением выдохнула душистый дым. Спасибо. Теперь гораздо легче. Не сердитесь на меня. Обычно я не такая... хрупкая. Это качество души в театре не поощряется. Здесь нужно быть сильным.

- Не стоит извиняться, - тихим, спокойным голосом проговорила Мира. Учитывая обстоятельства, вы держитесь прекрасно. И эта беседа с лейтенантом Даллас обязательно поможет вам. Продолжайте, пожалуйста.

- Но я не знаю, что говорить! - Айрин смотрела на Миру, и в глазах ее светилось доверие. - Произошло нечто ужасное, а как и почему это случилось, я не знаю.

- Когда вы взяли нож, вы не заметили ничего необычного? - спросила Ева.

- Необычного? - Айрин растерянно моргнула. - Нет... Нож лежал там, где ему и положено, ручкой ко мне. Я должна была повыше поднять его, чтобы зрители увидели лезвие. Свет установлен так, чтобы клинок ярко блестел в лучах юпитеров. Затем я должна была подойти к Ричарду, левой рукой взять его за правое плечо, словно хочу обнять, и... - Айрин сделала еще одну глубокую затяжку. - И... удар. После этого лезвие убирается в рукоятку, выпуская из нее "кровь" - бутафорскую, разумеется. Обнявшись, мы застываем буквально на несколько секунд, а остальные персонажи бегут к нам, чтобы оттащить меня от него. Вот и все.

- Какие отношения связывали вас с Ричардом Драко?

- Что? - Айрин недоуменно уставилась на Еву.

- В каких отношениях вы состояли с Драко? Расскажите как можно более подробно.

- С Ричардом? - Айрин сжала губы и положила руку на горло, словно пытаясь помочь застрявшим в нем словам. - Мы были знакомы несколько лет. И еще раньше работали вместе... Преимущественно в Лондоне.

- Я спрашиваю о ваших личных отношениях.

Айрин колебалась. Всего долю секунды, но вполне достаточно, чтобы Ева это заметила.

- Отношения между нами были вполне дружескими. Как я уже сказала, мы были знакомы не один год. Когда мы с Ричардом работали над одной из постановок, английские газеты начали трубить о том, что у нас роман. Мы не пытались развеять этот миф, поскольку он для нас являлся своего рода рекламой; публика так и валила на наш спектакль. Я тогда была замужем, но обывателя это не шокировало, поскольку придавало еще больше пикантности ситуации. Я помню, нас с Ричардом это страшно веселило.

- Но на самом деле это не соответствовало действительности?

- Я была замужем, лейтенант. И у меня хватало ума, чтобы понять: Ричард - не тот человек, ради которого стоит жертвовать счастливым браком.

- Почему? Что вы хотите этим сказать?

- Он - блистательный актер. Точнее, был... - поправилась Айрин, сделав последнюю затяжку. - Но при этом он был далеко не самым лучшим из людей. Я понимаю, это звучит ужасно, дико... Но я хочу быть искренней до конца. Ричард был очень дурным человеком. Только не подумайте, будто я хотела его смерти.

- Пока что я ничего не думаю. Я только хочу, чтобы вы как можно подробнее рассказали мне о Ричарде

- Хорошо. Хорошо... - Актриса глубоко вздохнула и раздавила в пепельнице окурок, словно это была ядовитая гусеница. - Все равно вам расскажут об этом другие. Ричард был самовлюбленным эгоцентристом, как и многие в нашем артистическом мире. Но меня это не остановило, и, когда представилась возможность поработать с ним, я не колебалась ни секунды.

- А известно ли вам о каких-нибудь других людях, которые тоже считали Ричарда "не самым лучшим из людей" и были бы рады, чтобы из его груди вытекла не бутафорская, а настоящая кровь?

- Я уверена, что Ричарда недолюбливали очень многие из тех, с кем он сталкивался на своем жизненном пути. - Айрин прижала пальцы к вискам, словно у нее вдруг разболелась голова. - Наверняка были и поруганные чувства, и обиды, и сплетни, и дрязги. Ведь это - театр...

* * *

"Ну и паршивое же это занятие - быть актером!" - думала Ева. Люди плачут фальшивыми слезами, произносят пустопорожние, бессвязные монологи, которых постыдился бы самый распоследний краснобай-адвокат. Пыжась изо всех сил, они разглагольствуют о прекрасном, мечтая при этом, чтобы подох конкурент - ведь тогда можно будет занять его место и подняться еще на одну ступеньку лестницы, которая ведет к славе.

- Что за дерьмовое местечко! У меня просто мурашки по коже бегут. А у тебя нет, Пибоди?

- Даже не знаю. - Пибоди бродила за кулисами, пожирая горящими глазами все, что ее окружало. - Может, многие актеры и готовы сожрать друг друга, но все равно, здесь классно! Все эти юпитеры, занавес... Попробуйте представить, как вы выходите на эту сцену, раскрывается занавес, и вы - в свете софитов, а перед вами - огромный зал, заполненный людьми. И все смотрят на вас!

- Фу, кошмар! Кстати, вернись с небес на землю. Нам нужно отпустить свидетелей, пока они не начали ныть о "правах человека".

- Ненавижу свидетелей!

Ева фыркнула и открыла свой блокнот.

- Итак, что мы имеем? Очень любопытный портрет жертвы. Никто не хочет говорить о нем плохо, но ясно, что его все не любили. Люди выдавливают из себя фальшивые слезы, но все равно становится понятно, что они считают его полным дерьмом. Значит, так, я еще осмотрюсь здесь, а ты отправляйся в фойе и распусти свидетелей. Проконтролируй, чтобы все они были переписаны: имя, фамилия, адрес, телефон. Предупреди каждого, что в указанное время он обязан явиться к нам и дать показания. Назначь допросы на завтра.

- В управлении или на дому?

- Это мы завтра решим. После того, как ты с этим разделаешься, свободна. Встретимся утром в управлении.

- А вы домой не собираетесь?

- Собираюсь. Когда-нибудь...

- Хотите, я вас подожду?

- Нет смысла. Лучше завтра возьмемся за дело с новыми силами. Поэтому сейчас займись зрителями, а я хочу еще с кем-нибудь побеседовать. Желательно опросить как можно больше людей - и как можно скорее.

- Есть, босс. Классное у вас платье! - добавила Пибоди, убирая блокнот, в который записывала указания начальницы. - Наверное, намучаешься, когда нужно его снять?

Ева оглядела свое короткое платье, снабженное бесчисленным количеством застежек.

- Ненавижу его! Как раз сейчас, когда самая работа, я - в этом дерьме!

Развернувшись на каблуках, она двинулась к задней кулисе, где стоял запертый шкаф с реквизитом.

- Ключ! - протянув руку, сказала она, обращаясь к широкоплечему верзиле-полицейскому, которого приставили для охраны "объекта". Полицейский дал ей ключ, упакованный в целлофановый пакет для улик. - Сюда кто-нибудь пытался залезть?

- Приходил начальник реквизиторского цеха. Старый гриб, совсем древний... Но когда я предложил ему отвалить, возражать не стал. Все было мирно.

- Хорошо. Пойдите и скажите уборщикам, чтобы через десять минут их здесь не было.

- Есть, шеф!

Оставшись одна, Ева открыла шкаф. Здесь хранился реквизит, который актеры использовали по ходу пьесы. Взгляд Евы упал на полку, помеченную надписью: "Сэр Уилфред". Там лежала коробка сигар, древний телефон и прочая рухлядь. Каждая полка была разбита на отделения, которые соответствовали разным актам пьесы. Все отделения, в которых находился реквизит для первого действия, были пусты. Судя по всему, главный реквизитор был очень дотошным человеком и убирал свое хозяйство сразу после того, как оно было использовано на сцене. Такой человек не смог бы перепутать бутафорский нож с настоящим...

- Лейтенант Даллас?

Обернувшись, Ева увидела ту самую брюнетку, которая шествовала под руку с Леонардом Воулом в последней сцене, за секунду до убийства. Сейчас она направлялась к ней через темное пространство сцены. Актриса уже успела сменить сценический костюм на широкие повседневные штаны и просторную рубаху. Если раньше ее волосы были собраны в высокую прическу, то сейчас они свободно лежали на плечах.

- Надеюсь, я не отвлекаю вас от работы? - В голосе женщины слышался легкий южный акцент, а на ее губах играла едва уловимая улыбка. - Я хотела бы поговорить с вами. Кстати, ваша помощница сказала мне, что я могу идти домой.

- Верно, мисс... - Ева напрягла память, пытаясь вспомнить, как ее зовут, но за это время ей назвали имена слишком многих людей.

- Карли Лэндсдоун. А в этой трагической пьесе - Диана. - Она скосила глаза на открытый шкаф. - Надеюсь, вы не думаете, что Пит имеет какое-то отношение к тому, что произошло с Ричардом? Старина Пит мухи не обидит, даже если она залетит ему в ухо!

- Пит - это начальник реквизита?

- Да. Он и сам безобиден, как муха. Но, думаю, он тоже был готов убить Ричарда.

- А кто еще?

- Все!

- Что вы хотите этим сказать?

- Я хочу сказать только одно: все, кто знал Ричарда, хотели его убить.

- Включая вас?

- Конечно! - На лице Карли блистала улыбка примадонны. - На сцене он вел себя хуже свиньи: тянул одеяло на себя, "подставлял ножки", похабничал, выпендривался... Да и вне сцены он вел себя как последняя сволочь. Весь мир должен был вращаться только вокруг него, вокруг его маленького мерзкого "эго"!

Карли поежилась и продолжала:

- Вы наверняка услышите это от кого-то еще, поэтому лучше я скажу вам сама: в течение некоторого времени мы с ним были любовниками. Расставание произошло пару недель назад, причем выглядело довольно мерзко. Ричард обожал устраивать гадкие сцены, а тут особенно постарался. Причем во время генеральной репетиции!

- Значит, инициатива прекратить ваши отношения исходила от него?

- Совершенно верно. - Карли проговорила это ровным голосом, но по тому, как блеснули ее зеленые глаза, нетрудно было догадаться, что негодование и обида все еще кипят в ее душе. - Сначала он по своей прихоти соблазнил меня, а добившись своей цели, захотел унизить в присутствии всей труппы и технического персонала. А ведь это мой дебют на Бродвее!

Губы Карли искривились в горькой улыбке, которая напоминала острый осколок стекла.

- Я была наивна, лейтенант, но зато быстро повзрослела. Не могу сказать, что я жалею о смерти Драко. Скажу другое: он был недостоин даже того, чтобы его убили.

- Вы любили его?

- Работа не оставляет мне ни времени, ни сил для любви, но... я была ослеплена. Примерно так, как моя героиня была ослеплена Леонардом Воулом. Сомневаюсь, чтобы во всей нашей труппе нашелся хотя бы один человек, который испытывал бы симпатию к Ричарду.

- Понятно... - задумчиво протянула Ева. - Вы сказали, что он унизил вас. Как именно это произошло?

- Когда мы репетировали последнюю сцену, которая происходит в зале суда, он вдруг разбушевался и устроил настоящий скандал. Сказал, что я бездарная актриса. - Губы Карли сжались, глаза сузились. - В присутствии всех он орал, что на сцене я так же бесстрастна и холодна, как и в постели. Он назвал меня деревенщиной, которая, не имея таланта, пытается приобрести известность за счет смазливой физиономии и пышных грудей.

Неторопливым жестом, который никак не вязался с яростным блеском в ее глазах, Карли откинула назад волосы.

- Он сказал, что я ему осточертела. Дескать, развлекся - и хватит. И если я не способна ни на что большее, он сделает все, чтобы у меня забрали эту роль и отдали тому, кто ее заслуживает.

- Для вас это оказалось полнейшей неожиданностью?

- Он - змея, а змеи всегда наносят удар быстро и неожиданно, поскольку они трусливы. Я попыталась огрызнуться, но у меня это получилось не слишком хорошо. Я была не подготовлена, ошеломлена... Ричард гордо ушел и заперся в своей гримерной, ассистент режиссера побежал умасливать его, а мы еще раз прошли эту сцену с дублером Ричарда.

- Кто его дублер?

- Майкл Проктор. Он, кстати, замечательный актер.

- Если после всего случившегося спектакль не будет снят, он заменит Драко?

- Это вопрос не ко мне, а к продюсерам. Но если назначат Майкла, меня это не удивит.

- Я благодарю вас за информацию, мисс Лэндсдоун.

Еву всегда настораживало, когда кто-то делал такие обильные признания, да еще по собственной воле.

Карли передернула плечами.

- Мне нечего скрывать. - Взгляд ее зеленых глаз был устремлен на Еву. - А если бы и захотела, вы сами до всего докопались бы. На протяжении последних месяцев мне не раз приходилось слышать о жене Рорка - знаменитом нью-йоркском детективе. Вам не кажется, что это наглость - выбрать для убийства именно тот вечер, когда в числе зрителей будете наверняка находиться вы?

- Отнять у человека жизнь само по себе требует большой наглости. Мы с вами еще увидимся, мисс Лэндсдоун.

- Не сомневаюсь.

Когда Карли уже дошла до самых кулис, Ева вдруг окликнула ее:

- Минуточку!

Актриса обернулась.

- Да?

- Вам, судя по всему, и Айрин Мансфилд не очень по душе?

- Я не испытываю по отношению к ней никаких эмоций - ни положительных, ни отрицательных. А почему вы спрашиваете?

- Когда она упала в обморок, я не заметила, чтобы вы проявили к ней особое сочувствие.

Карли широко улыбнулась:

- Мастерский обморок, не правда ли? Никогда не доверяйте актрисам, лейтенант Даллас.

И, откинув назад волосы, она удалилась.

- Так кто же из вас играет?.. - пробормотала Ева.

- Лейтенант! - К ней подошла одна из уборщиц - молодая розовощекая женщина. Ее мешковатый рабочий комбинезон громко шуршал при каждом шаге. Моя фамилия Ломбовски. Я тут нашла одну штуковину. Вам наверняка захочется на нее посмотреть.

- Так-так... - Ева взяла из рук женщины полиэтиленовый пакет и, сложив губы трубочкой, стала рассматривать лежавший внутри нож. Прикоснувшись пальцем к кончику лезвия, она почувствовала, как оно убирается внутрь рукоятки. - Где же вы это нашли, мисс Ломбовски?

- В гримерной Айрин Мансфилд. Я прибиралась там, подвинула вазу с красными розами, а в ней вдруг что-то звякнуло.

- Отлично! Вы просто молодец!

- Спасибо, лейтенант.

- А не знаете ли вы, где сейчас мисс Мансфилд?

- Она в комнате для сбора труппы.

- Там есть еще кто-нибудь или она одна?

- Нет, мэм, она не одна. С ней... ваш муж.

Ева долго смотрела на пакет с ножом, потом подняла глаза на уборщицу.

- Что ж, продолжайте заниматься вашей работой, Ломбовски.

Ева вышла в коридор и тут же наткнулась на Пибоди.

- Хорошо, что ты еще не ушла. На сегодня планы меняются. - Ева показала помощнице бутафорский нож. - Уборщица нашла это в гримерной Мансфилд. Он был спрятан в вазе с цветами.

- Вы намерены арестовать ее?

- Нет смысла: адвокаты отберут ее у меня раньше, чем мы с ней успеем войти в Управление полиции. Интересная складывается ситуация, не правда ли, Пибоди? Она убивает Драко на глазах у заполненного до отказа зала, а затем прячет бутафорский нож в собственной гримерке. Либо чертовски глупо, либо дьявольски умно! - Ева повертела пластиковый пакет в руках. - Давай-ка послушаем, что расскажет нам об этом она сама. Где находится комната для сбора труппы?

- Этажом ниже. Мы можем спуститься по лестнице.

- Скажи, Пибоди, ты что-нибудь знаешь об артистической жизни? - по дороге спросила Ева.

- Конечно, босс, у меня чуть ли не вся семьи имеет отношение к искусству. Моя мама играла в любительском театре, уже когда была беременна мной. Два моих кузена тоже актеры - правда, не на главных ролях, но иногда даже снимаются в кино. А моя прапрабабушка...

- Хватит, хватит! - торопливо прервала ее Ева. - Удивляюсь, как ты не устаешь от общения с таким огромным количеством людей!

- Я люблю людей, - жизнерадостно ответила Пибоди.

- За что, интересно?

Поскольку риторические вопросы не требуют ответов, Пибоди промолчала. Они дошли до самого низа лестницы, и Пибоди уверенно повернула налево. Затем, продолжая тему, она сказала:

- Вы тоже их любите, лейтенант. Вы только прикидываетесь брюзгой.

- Я и есть брюзга. Вот что, если Мансфилд отобьется от меня с помощью своих адвокатов, я хочу, чтобы ты прилипла к ней, как пластырь. Если она поедет домой и останется там, вызови двоих патрульных, чтобы они глаз не сводили с ее жилища. У нас достаточно оснований для того, чтобы установить за ней круглосуточное наружное наблюдение. Я хочу знать все: где она бывает, что делает.

- Хотите, я выясню всю ее подноготную с первого дня жизни?

- Нет, этим я займусь сама.

Ева потянула на себя дверь, за которой находилась комната для сбора труппы. Здесь проходили совещания, читки и другие мероприятия, которые требовали участия сразу всех артистов. Как и все, к чему прикасалась рука Рорка, это помещение блистало роскошью. Очевидно, Рорк считал, что талант заслуживает комфорта, и не поскупился на расходы. Бархатные диваны, элегантные журнальные столики, бар, до отказа набитый изысканными напитками, холодильник и даже компьютер.

Рорк сидел, очень уютно, как показалось Еве, устроившись возле Айрин на мягком диване. Взгляд его голубых глаз обратился на жену и задержался на ее лице. Это напомнило Еве тот день, когда они с Рорком впервые посмотрели друг другу в лицо. Но тогда он не выступал в качестве няньки при человеке, подозреваемом в убийстве. Тогда он был один.

Рорк поднялся с дивана, на его губах появилась сдержанная вежливая улыбка.

- Привет, Пибоди, - проговорил он, не отрывая взгляда от Евы.

- У меня к вам появилось еще несколько вопросов, мисс Мансфилд.

Айрин растерянно посмотрела на Еву, руки ее задрожали.

- Но я думала, что на сегодня мы закончили со всеми вопросами. Рорк уже вызвал машину, чтобы меня отвезли домой...

- Машина может подождать. Включи диктофон, Пибоди. Желаете ли вы, чтобы я напомнила вам о ваших правах и обязанностях, как того требует закон, мисс Мансфилд?

- Я... - Дрожащая рука снова легла на горло, - Нет. Просто я не знаю, что еще вы хотите от меня услышать.

Ева вынула из сумки бутафорский нож в целлофановом пакете и положила его на журнальный столик перед Айрин Мансфилд.

- Вы узнаете этот предмет?

- Это похоже на... - Актриса отняла руку от горла, протянула ее к пакету, но затем резко отдернула. - Это бутафорский нож. Тот самый, которым я должна была... О боже! Где вы нашли его?

- Среди красных роз, что стояли в вашей гримуборной.

- Нет! Нет... - Айрин очень медленно помотала головой и обхватила себя руками, впившись ногтями в плечи. - Это невозможно...

"Если это актерская игра, - подумала Ева, - то игра чертовски хорошая". В лице Айрин не осталось ни кровинки, пальцы и губы дрожали.

- Это не только возможно, это факт. Итак, как он туда попал?

- Я не знаю. Говорю же вам, не знаю! - Охваченная внезапным приступом энергии, Айрин резко вскочила на ноги. Глаза ее загорелись гневом. - Кто-то подбросил его мне! Тот самый человек, который подменил нож! Они хотят, чтобы меня обвинили в смерти Ричарда, хотят причинить мне страдания! Неужели недостаточно... Господи, неужели недостаточно того, что он погиб от моей руки?!

Жестом леди Макбет она вытянула вперед руку, словно пытаясь увидеть на ней следы крови.

- Зачем это могло кому-то понадобиться? - Голос Евы был спокойным и холодным. - Почему бы просто не выбросить бутафорский нож куда-нибудь подальше? Зачем было прятать его у вас в гримерной?

- Я не представляю, кто... кто может меня до такой степени ненавидеть. И Ричарда - тоже. - Айрин повернулась к Рорку. Крупные слезы, которые до этого копились и поблескивали в ее глазах, теперь очень эффектно скатились по щекам. - Рорк, ты же знаешь меня! Ну помоги мне, пожалуйста! Скажи им, что я не могла совершить этого ужасного поступка!

Айрин, плача, припала к его груди; теперь Рорк смотрел на жену поверх ее головы.

- Кто бы ни совершил это преступление, Ева его найдет. Можешь быть в этом уверена. Правда, лейтенант?

Ева саркастически изогнула бровь.

- А ты что, нанялся в адвокаты мисс Мансфилд? - фыркнула она. - Кто, помимо вас, имеет доступ в вашу гримерную комнату?

- Я не знаю... Да кто угодно: технический персонал, актеры. Я никогда не запираю гримерку, это неудобно.

Голова актрисы по-прежнему покоилась на груди Рорка. Она несколько раз судорожно вздохнула.

- Кто прислал вам красные розы? И кто принес их к вам в комнату?

- Не знаю! Мне присылали так много цветов... А визитные карточки принимала моя гримерша. Приходил курьер с какими-то подарками. Люди так и сновали, пока до начала спектакля не осталось всего полчаса. Только после этого я всех разогнала, чтобы подготовиться к выходу на сцену.

- В течение спектакля вы были в своей гримерной еще несколько раз: после вашей первой сцены, затем - чтобы сменить костюм, правильно?

- Верно. - Немного успокоившись, Айрин Мансфилд наконец отлипла от Рорка и посмотрела на Еву. - И каждый раз со мной находилась моя костюмерша. Вообще-то по ходу спектакля я должна менять костюмы пять раз.

Ева вытащила из сумочки блокнот.

- Как зовут вашу костюмершу?

- Триша. Триша Битс. Она подтвердит вам, что я не прятала у себя нож. Она вам скажет. Спросите у нее!

- Непременно. Моя помощница проводит вас домой.

- Значит, я могу идти?

- Пока - да. Мы с вами еще увидимся. Выключай диктофон, Пибоди, и проводи мисс Мансфилд домой.

- Есть, шеф.

Айрин схватила со спинки дивана манто и подала его Рорку. Даже Ева оценила царственность этого жеста: лишь женщина до мозга костей всегда уверена, что мужчина непременно окажется в нужный момент рядом, чтобы укутать ее плечи мехом.

- Я хочу, чтобы вы изловили того, кто это сделал, лейтенант Даллас. Очень хочу! Но даже после того, как он будет наказан, я все равно не сумею забыть, что роковой удар был нанесен именно моей рукой. Я буду помнить это до конца своих дней! - Актриса повернулась и кончиками пальцев прикоснулась к руке Рорка. - Благодарю, Рорк. Если бы не ты, я не смогла бы все это пережить.

- Тебе надо отдохнуть, Айрин.

- Надеюсь, мне это удастся.

Низко склонив голову, она направилась к выходу, а следом за ней деловито потопала Пибоди.

Ева, нахмурившись, взяла с журнального столика пакет с ножом и убрала его в сумку.

- Вот она вряд ли стала бы отрицать тот факт, что спала с тобой.

- Ты так думаешь?

Легкое удивление, прозвучавшее в голосе Рорка, обозлило Еву еще больше.

- Да и ты, по-моему, не прочь повторить...

- Все мужчины - сволочи? - Он подошел к жене и погладил ее по щеке. Ревнуешь, дорогая Ева?

- Если бы я ревновала ко всем бабам, с которыми ты спал, и тем более к тем, которые хотели бы переспать с тобой, я давно сидела бы в психушке. Убери руки! - Она резко мотнула головой и отвернулась.

- Еще чего! - Рорк взял ее за плечи и притянул к себе. Его глаза смеялись, и еще - черт бы побрал этого Рорка! - в них таилась такая нежность, перед которой Ева была не в силах устоять. - Я люблю тебя, милая.

- Охотно верю...

Рорк засмеялся, нагнулся и поцеловал ее.

- Ты романтическая дурочка.

- А знаешь, в чем заключается твоя проблема, мерзавец?

- Расскажи, пожалуйста.

- Ты - ходячий оргазм!

Ева с удовольствием смотрела, как округлились его глаза.

- Вот уж не ожидал от тебя такой грубой лести!

- Это не лесть, а оскорбление. Короче, мне осталось только поговорить с костюмершей Мансфилд - и на сегодня все. По пути домой залезу в компьютер и поищу информацию на твою примадонну.

Рорк взял свое пальто и плащ Евы.

- Боюсь, по пути домой ты будешь слишком занята другим делом.

- Чем же, интересно, я буду занята?

Рорк хотел помочь Еве надеть плащ, но она выхватила его и оделась сама. Рорк, наклонившись к ее уху, почти беззвучно сообщил ей о своих планах относительно обратной дороги домой. Ева закатила глаза.

- Не будешь же ты этим заниматься на заднем сиденье лимузина?!

- Поспорим?

- Ставлю двадцать долларов!

Рорк взял жену под руку и повел к выходу.

- Принято.

В итоге Ева проиграла, но не пожалела об этом.

* * *

"Если этому быть суждено, должно сделать все быстро и чисто..."

Что ж, это сделано. Сделано быстро и чисто. И вот теперь, сидя в одиночестве, я цитирую шотландскую пьесу. Кто я? Убийца? Или палач, каким является Кристина Воул в нашей гениальной пьесе?

Наверное, глупо с моей стороны записывать на пленку собственные мысли. Но они столь необъятны, столь ярки и так громко звучат в моем мозгу, что я удивляюсь, как их не слышат окружающие. Возможно, то, что сейчас я произношу эти мысли вслух, позволит мне избавиться от них. Они должны умолкнуть, их нужно похоронить как можно глубже. Наступило опасное время, и мне необходимо обуздать свои нервы.

Перед тем как осуществить свой замысел, я взвесил все "за" и "против". Но разве тогда можно было вообразить, каково это будет - видеть его мертвым, в луже крови посередине сцены! Как неподвижно он лежал в слепящем свете софитов...

Лучше не думать об этом! Сейчас нужно думать о себе и соблюдать спокойствие. До сих пор не было допущено ни оной ошибки, не должно их быть и впредь. А свои мысли нужно спрятать очень глубоко и не выпускать их из-под контроля. Хотя, наверное, им очень захочется с ликованием вырваться наружу.

Ричард Драко мертв!

ГЛАВА 3

Если бы кто-то назвал "рухлядью" ту технику, которой оснащено Управление полиции, это была бы бесстыдная лесть. Поэтому, желая сэкономить свои нервы и время, Ева решила работать дома. Рорк любил дорогие игрушки, и на фоне его компьютерной системы полицейские компьютеры выглядели пришельцами из каменного века.

Ожидая, пока умная машина выдаст все, что сумеет отыскать относительно жизни Айрин Мансфилд, Ева мерила шагами свой домашний кабинет. И вот наконец на экране монитора появилась первая порция данных:

"Айрин Мансфилд, настоящее имя Джейн Ступс родилась 8 ноября 1960 года в городе Уичита, штат Канзас. Родители - Аделаида Мюнх и Джозеф Ступс разошлись в 1969 году. Имеет родного брата, Дональда Ступса, рожденного 12 августа 1964 года".

Затем шла информация о полученном Айрин образовании: в возрасте пятнадцати лет поступила в нью-йоркский Институт драматических искусств. Впрочем, об этом Ева могла догадаться и без помощи компьютера.

- Значит, первым делом девочка поспешила смотаться из Канзаса, пробормотала Ева. Она отнеслась к этому с пониманием. Действительно, что делать нормальному человеку в этом провинциальном штате, где нет ничего, кроме пшеницы и кукурузы!

Профессиональная карьера Айрин началась очень рано. Еще будучи подростком, она взошла на подиум в качестве манекенщицы; окончив институт, сыграла несколько ролей на сцене, затем - в кино, потом снова вернулась в театр.

Обрабатывая данные, компьютер тихонько жужжал и похрюкивал.

- Бла-бла-бла... - передразнила Ева машину и ввела запрос на поиск информации о криминальном прошлом Айрин Мансфилд: нарушала ли она закон, подвергалась ли арестам?

Суперкомпьютер Рорка работал с невероятной быстротой. Вспомнив о груде старья, стоявшего в ее кабинете в Управлении полиции, Ева насмешливо фыркнула:

- Сегодня для того, чтобы работать на хорошей технике, нужно выйти замуж за миллиардера!

На экране монитора возникли строчки: "1982 год, Лос-Анджелес незаконное хранение наркотических веществ".

- Вот это другое дело!

Ева села за компьютер и затребовала исчерпывающую информацию по этому поводу. Вскоре пришел ответ:

"В результате судебного разбирательства обвиняемой назначен испытательный срок и принудительное лечение от наркозависимости. Курс лечения проведен в реабилитационном центре Лос-Анджелеса "Кейт Ричард мемориал".

1986 год, Нью-Йорк - повторное обвинение в хранении и употреблении наркотических средств. Опять направлена на принудительное лечение в клинику "Новая жизнь".

Иных правонарушений за объектом не значится".

Ева поинтересовалась, какие именно наркотики принимала Айрин Мансфилд. Оказалось, что смесь "экстази" и "зонера" в равных пропорциях.

- Да, таким коктейлем слона можно свалить, - задумчиво сказала Ева и ввела новый запрос относительно того, с кем Айрин Мансфилд когда-либо находилась в браке или сожительствовала.

Ответ снова пришел очень скоро:

"В июне 1990 гада в Лос-Анджелесе выдано официальное свидетельство о браке Айрин Мансфилд и Бродерика Питерса. Брак расторгнут по обоюдному согласию в апреле 1991 года.

В сентябре 1995 года в Лондоне выдано официальное свидетельство о браке Айрин Мансфилд и Лоуренса Баристола. В январе 1999 года в суд подано заявление о разводе. В результате слушаний дела "Мансфилд против Баристола" заявление удовлетворено.

Детей ни от одного из браков нет".

- Хорошо. Теперь посмотрим, что объединяло нашу красавицу и покойника в профессиональном плане, - пробормотала Ева и ввела запрос: "Полный список совместных работ Айрин Мансфилд и Ричарда Драко".

Компьютер похрюкал еще с полминуты и затем выдал:

"Бродвейская постановка драмы "Сломанные крылья" (май - октябрь 1980 г.). Объект и Ричард Драко заняты на вторых ролях.

Малобюджетный кинофильм "Умри ради любви" (Лос-Анджелес, 1982 г.). В главных ролях - объект и Ричард Драко.

Кинофильм "Шах и мат" (Нью-Йорк, февраль 1986 г.).

Спектакль "Дважды приобретенный" театра "Лондон артс" (февраль - июнь 1996 г.). В главных ролях - объект и Ричард Драко".

- Любопытно у них по годам получается... - пробормотала Ева, протягивая руку, чтобы почесать за ухом толстого кота по кличке Галахад, который развалился на ее письменном столе прямо перед компьютером.

В этот момент открылась дверь, которая соединяла личные кабинеты Евы и Рорка, и на пороге появился сам Рорк.

- Ты не упоминал, что Айрин обладает кое-какими пристрастиями, которые караются по статье Уголовного кодекса.

- Точнее сказать, "обладала". А это имеет какое-то отношение к делу?

- Все имеет отношение к делу, каждая деталь. Кстати, ты убежден, что ее увлечение наркотиками - в прошлом?

- Насколько мне известно, она не балуется этой дрянью уже больше десятка лет. - Рорк присел на краешек письменного стола, Галахад тут же вскочил и стал тереться башкой о его бедро. - Разве вы не верите в то, что человек может исправиться, лейтенант?

- Если бы я в это не верила, то не вышла бы за тебя замуж. - Рорк усмехнулся, а Ева, склонив голову набок, добавила: - И почему ты ни словом не обмолвился о том, что Айрин долгое время и в разных постановках работала в паре с Драко?

- Потому что ты не спрашивала.

- Две их совместные работы по времени совпадают с периодами, когда она употребляла наркотики.

- Правда? Гм... - Рорк почесал Галахада между ушей, и кот замурлыкал от удовольствия.

- Насколько близки они были, Рорк?

- Возможно, у них был роман во время их совместной работы в Лондоне. По крайней мере, такие слухи ходили. Я познакомился с Айрин всего несколько лет назад, когда она была замужем и жила в Лондоне. И никогда не видел ее и Ричарда вместе - до тех пор, пока мы не начали репетировать наш спектакль.

Рорк взял чашку Евы и допил остаток кофе.

- Как по-твоему, когда я буду изучать данные об убитом, могу я наткнуться на записи о правонарушениях?

- Не исключено. Но должен сказать, что даже если Айрин продолжала употреблять наркотики, она делала это скрытно, оставаясь настоящим профессионалом в работе: никаких прогулов и опозданий на репетиции, никаких эмоциональных срывов. Относительно Драко я не могу употребить слово "скрытно" в том же контексте: я о нем почти ничего не знаю. Но и он прекрасно делал свою работу. А если между ними существовали романтические или сексуальные отношения, то в это никто не был посвящен.

- Невозможно быть скрытным на все сто процентов. Если они трахались, хоть кто-то, но должен был знать об этом, а если принимали наркотики - тем более.

- Хочешь, чтобы я это выяснил?

Ева встала со стула, наклонилась к Рорку и потерлась носом о его нос.

- Нет. А если ты не понял, повторю еще раз по буквам: Н-Е-Т. Уразумел?

- Полагаю, что да. Через несколько часов у меня встреча в Сан-Франциско. В случае чего, Соммерсет знает, как меня найти.

При упоминании своего заклятого врага - дворецкого, служившего у Рорка уже много лет, - Ева сразу же ощетинилась, как дикобраз.

- Обойдусь как-нибудь без этого старого осла!

- Думаю, что вернусь к девяти. - Рорк встал, положил ладони на талию Евы и провел ими вниз, до бедер. - Если буду задерживаться, я тебе позвоню.

Ева поняла: он не хочет оставлять жену один на один с ночными кошмарами, которые преследовали ее на протяжении многих лет.

- Не волнуйся за меня.

- А мне это нравится.

Рорк наклонился, чтобы запечатлеть на щеке жены легкий поцелуй, но она вдруг с силой притянула его к себе и жадно впилась губами в его рот, обняв обеими руками за шею. Отпустив Рорка через добрый десяток секунд, Ева с удовольствием отметила, что его глаза потемнели, а дыхание участилось.

- Что это на тебя нашло? - спросил он.

- А мне это нравится! - повторила Ева сказанную им фразу. - Ну ладно, до встречи, - улыбнулась она и, взяв со стола пустую чашку, пошла на кухню, чтобы налить себе еще кофе.

* * *

Начиная с полуночи, автоответчики домашнего, рабочего и автомобильного телефонов Евы зафиксировали двадцать три звонка от репортеров, жаждущих заполучить любую информацию о трагедии, произошедшей в театре. Одни умоляли, другие пытались очаровать, третьи угрожали, четвертые были не прочь подкупить. Шесть посланий были от одной только Надин Ферст, корреспондента телевизионного "Канала-75", и накал их возрастал от звонка к звонку.

В какой-то степени их с Надин можно было назвать подругами, чему сама Ева не переставала удивляться, но для обеих на первом месте стояла работа. Надин наверняка хотела получить эксклюзивное интервью от Евы - главного следователя по делу об убийстве Ричарда Драко. Ну а Ева хотела найти убийцу.

Ева стерла из памяти автоответчиков все послания от журналистов, после чего осталось только одно сообщение - от ее непосредственного начальника. Оно было простым и лаконичным: шеф требовал, чтобы она немедленно прибыла в его кабинет. Часы показывали восемь утра.

Майор Уитни не заставил Еву ждать. Секретарша жестом указала ей на дверь в кабинет, и Ева вошла. Уитни сидел за письменным столом и разговаривал по телефону. Увидев входящую в кабинет Еву, он указал ей на стул, стоявший по другую сторону стола. Широкое темное лицо босса не выдавало никаких эмоций, голос его был глухим и ровным.

- Мы организуем пресс-конференцию для журналистов в два часа, терпеливо говорил он в трубку. - Нет, сэр, раньше никак не получится. Разумеется, я знаю, что Ричард Драко был звездой и пресса желает знать все, до единой детали, связанное с преступлением. Они получат все, что мы сочтем возможным, ровно в два. Да, сэр, ее отчет уже у меня на столе. - Сказав это, Уитни приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Еву. Она встала и протянула ему пачку листов с распечатанным на компьютере отчетом.

- Я свяжусь с вами сразу же, как только проанализирую обстановку. - На лице Уитни наконец отразилось явное раздражение. - Послушайте, сэр, пусть даже Драко был гением из гениев, но он мертв, и мы должны приложить все усилия, чтобы это убийство было расследовано с максимальной быстротой. Да, правильно. В два часа.

На этом разговор закончился, и Уитни положил трубку.

- Ох уж эти политики! - буркнул он, откидываясь на спинку кресла и потирая шею. - Я прочитал предварительный отчет, который ты послала мне прошлой ночью. Да, та еще ситуация!

- Вот именно, сэр. Но она, возможно, немного прояснится после вскрытия, которое проводится как раз в эти минуты.

Губы майора искривились в некоем подобии улыбки.

- Послушай, Даллас, а ведь ты вроде никогда не была большой поклонницей театра.

- Просто я подустала от "развлечений", которые преподносит нам улица.

- Вся жизнь - игра, весь мир - большая сцена... - промурлыкал Уитни. Тебе, я надеюсь, уже известно, что убитый был звездой первой величины? Его смерть на глазах у сотен людей, да еще в таком драматическом контексте новость номер один. Она уже облетела всю планету. Главные герои сегодня Драко, Мансфилд, Рорк и ты.

- Рорк тут ни при чем, - ответила Ева, мысленно произнося самые изощренные ругательства.

- Он - владелец театра, он выбирал пьесу, и, насколько мне известно, именно он пригласил Драко и Мансфилд на главные роли в спектакле. Я ничего не перепутал, лейтенант?

- Все верно, сэр. Однако хочу обратить ваше внимание на другое. Если связывать с именем Рорка каждое преступление, которое совершается на принадлежащей ему территории, он должен был бы бросить все дела и круглые сутки общаться только с полицейскими и журналистами.

На сей раз Уитни улыбнулся по-настоящему.

- Ты права, об этом я как-то не подумал. - Улыбка исчезла с его лица. - Однако в данном случае ты и Рорк связаны с делом более тесно, чем обычно, поскольку являетесь, помимо всего прочего, еще и свидетелями убийства. Я лично рассматриваю этот факт в качестве нашего преимущества. Вы находились на месте преступления в тот момент, когда оно произошло, поэтому у нас появилась возможность пойти по следам, когда они еще не успели остыть. А вот настоящую головную боль нам устроят журналисты.

- Если позволите заметить, сэр, они всегда являлись нашей головной болью.

- Ты успела просмотреть заголовки утренних газет?

Разумеется, Ева их просмотрела. Один из них гласил: "Драко отдал жизнь искусству". А в подзаголовке, набранном более мелким шрифтом, ехидно говорилось: "Чудовищное преступление! Вчера вечером зарезан прославленный актер Ричард Драко. Убийство совершено под носом известного детектива нью-йоркского Управления полиции лейтенанта Евы Даллас".

- Хорошо хоть, что они упомянули о том, что я являюсь женой Рорка, только в третьем абзаце.

- Они не перестанут трепать ваши имена. Это делает историю еще более пикантной.

Ева пожала плечами:

- Мне и раньше порядком доставалось от репортеров, майор.

- Да, я знаю. - Телефон на столе Уитни пронзительно заверещал, но хозяин кабинета не стал брать трубку, а просто отключил звонок. - Послушай, Даллас, это не рядовое убийство и даже не из ряда вон выходящее. Это, как говорят мои внуки, полный трындец! Ты должна очень тщательно подготовиться к пресс-конференции, которая состоится в два часа. Поверь мне, актеры, причастные к этому делу, изо всех сил будут играть перед телекамерами. Они просто не смогут иначе - это сильнее их. А журналисты еще больше подольют масла в огонь.

Уитни откинулся назад, барабаня пальцами по столу.

- Я понимаю, ты не хочешь привлекать к делу излишнее внимание общественности и прессы, но по-другому не получится. Смотри на это как на часть своей работы - неприятную, но неизбежную. Однако до пресс-конференции все же избегай раздавать интервью и общаться с журналистами.

- Конечно, сэр. Мне самой это как кость в горле.

- Я хочу, чтобы расследование завершилось как можно скорее, и уже поторопил медиков со вскрытием. Лаборатория - тоже на низком старте. Надеюсь, и ты меня не подведешь. Айрин Мансфилд потребовала вызвать ее адвокатов?

- Пока нет.

- Интересно...

- Но скоро потребует. Вчера она была в шоке, но, когда у нее в голове немного прояснится, она тут же кинется к законникам. Костюмерша подтверждает, что неотлучно находилась с Айрин в ее гримуборной каждый раз, когда та меняла сценические костюмы. Я, правда, не слишком полагаюсь на ее слова: эта женщина боготворит Мансфилд. А пока я собираю информацию на всех членов труппы и технический персонал. Это дело не быстрое, поскольку народу очень много. Допросы начнутся сегодня утром.

- Верно ли, что придется опросить больше тысячи человек?

При мысли об этом у Евы заломило в висках.

- Боюсь, что так, сэр. Сами понимаете, вчера вечером мы не могли держать зрителей слишком долго. Мы лишь собрали персональные данные каждого: имя, фамилия, адрес. А потом всех отпустили. Кое-какие показания у нас, правда, уже есть, поскольку некоторые люди просто не могут не высказаться. Однако большинство этих показаний - пустая болтовня и совершенно бесполезны.

- Распредели свидетелей между сотрудниками, а я сниму с других участков еще несколько детективов и дам их тебе в помощь. И отсейте тех свидетелей, которые априори не в состоянии нам помочь. Нужно максимально сузить их число.

- Я займусь этим прямо сегодня, майор.

- Повторяю, распредели работу между ребятами. Ты не можешь тянуть весь воз в одиночку. Фини займется сбором компьютерной информации об актерах и техперсонале. Я прикажу ему бросить все текущие дела и сосредоточиться только на этом.

Ева представила, как взвоет Фини, получив такой приказ. Но она была рада, что сможет поделиться хотя бы частью работы с лучшим детективом-компьютерщиком.

- Я свяжусь с ним, майор, и вручу ему список интересующих нас людей.

- Копии всех материалов - мне. И скажи своим людям, что после пресс-конференции никто не имеет права давать никаких интервью, не получив предварительно моего разрешения. А ты, Даллас, приготовься к тому, что до тех пор, пока это дело не закрыто, вы с мужем будете фигурировать во всех газетах и телепередачах, а к вашему дому будут водить туристические группы. Если тебе понадобится еще какая-нибудь информация, дай мне знать.

- Спасибо, майор, но пока я начну с того, что есть.

- Жду тебя здесь в час тридцать.

Это означало, что беседа окончена. Ева вышла из кабинета и спустилась на свой этаж. По дороге она вытащила из сумочки сотовый телефон и набрала номер Фини, начальника отдела электронного сыска.

- Привет, Даллас! - весело откликнулся он. - Я слышал, ты вчера посмотрела классный спектакль?

- Да, с убийцей в главной рели. Ну ладно, хватит трепаться. У меня приказ майора: прислать тебе для обработки полный список актеров и работников постановочной части - гримеров, костюмеров, бутафоров, реквизиторов, осветителей, монтировщиков сцены и так далее. Я хочу знать подноготную всех, и как они друг с другом связаны. А кроме того существовали ли какие-нибудь связи между каждым из них и Ричардом Драко или Айрин Мансфилд.

- Рад бы протянуть тебе руку помощи, Даллас, но у меня сейчас дел - по самые ноздри.

- Это приказ майора, - повторила Ева. - Так что все претензии к нему.

- Вот черт! - бессильно выругался компьютерщик, и Ева представила, какая неизбывная скорбь отразилась на его физиономии. - Сколько человек будет в твоем списке?

- Чепуха, человек четыреста.

- Матерь Божья! Святые угодники! Твою мать!..

- Фини, либо ты молишься, либо материшься. Кстати, информацию на Мансфилд я уже вытащила, но ты тоже можешь покопаться - вдруг найдешь что-то еще. - Ева подошла к своему кабинету и, увидев поджидающую Пибоди, мотнула головой, приглашая ее войти. - Уитни считает это дело приоритетным и пришпоривает нас, как коней. В четырнадцать часов состоится пресс-конференция, и к этому времени я хочу получить от тебя как можно больше информации. Тебе разрешено привлечь к работе столько людей, сколько понадобится.

- Я просто счастлив!

- Трудись, дружище. Я буду в городе, а список пришлет тебе по факсу Пибоди. Особое внимание обращай на то, кто с кем и когда трахался.

- В моем возрасте это уже перестает иметь основополагающее значение.

- Ха-ха, Фини, не прибедняйся! Для секса и травки все возрасты хороши. Будем держать связь.

Ева убрала телефон и обратилась к Пибоди:

- Перешли список работников театра Фини, пусть электронщики попотеют.

Пибоди отправилась выполнять задание. Минут через пять она вернулась и доложила, что все сделано. После этого Ева и ее помощница вышли из кабинета и спустились на лифте в подземный гараж Управления полиции.

- Скажите, лейтенант, а Макнаб тоже будет работать над этим делом? робко поинтересовалась Пибоди.

Ева искоса посмотрела на свою помощницу, тряхнула головой и отперла дверцы машины.

- Не знаю, не спрашивала.

- Но вам ведь интересно, не правда ли?

Ева пристегнула ремень безопасности и завела мотор.

- Что именно?

- Ну-у... про нас с Макнабом.

- Для меня не существует никаких "вас с Макнабом". Меня меньше всего волнует, трахается ли моя помощница с пижоном из отдела электронного сыска. - Пибоди печально вздохнула. - А теперь прекрати болтать чепуху и дай мне первый адрес.

- Кеннет Стайлс, он же "сэр Уилфред". Парк-авеню, 828. А он, между прочим, очень хорош в постели.

- Кто, сэр Уилфред?

- Да нет же, Макнаб.

- Пибоди!

- Не притворяйтесь, будто вам не интересно.

- Ни капельки. - Однако образ Пибоди в жарких объятиях Макнаба все же мелькнул в ее мозгу. - Сосредоточься на работе.

- А я могу думать одновременно о многих вещах.

- Тогда подумай о Кеннете Стайлсе и продиктуй мне данные на него.

- Есть, шеф. - Пибоди покорно раскрыла блокнот и стала читать: Кеннет Стайлс, пятьдесят шесть лет, уроженец и коренной житель Нью-Йорка. Родился и вырос в пригороде. Родители были музыкантами. Правонарушений не числится. Обучался у частных преподавателей, изучал актерское мастерство, историю костюма, дизайн сцены, ораторское искусство.

- Ух, ты! Значит, мы имеем дело с настоящим профессионалом.

- Первый раз выступил в амплуа актера в возрасте двух лет. Обладатель всевозможных призов и наград. Работает только на сцене - никаких съемок. Считается хорошим артистом.

- Он раньше работал с Драко?

- Неоднократно. И пару раз - с Мансфилд. Их последняя совместная работа была в Лондоне. В настоящее время не женат.

Ева окинула взглядом парковку, поняла, что поставить тут машину не удастся, и подкатила прямо к подъезду большого здания послевоенной постройки на Парк-авеню. Однако прежде чем она успела открыть дверцу, возле них вырос швейцар в ливрее.

- Прошу прощения, мэм, но эта зона не для парковки.

- А это - полицейский жетон. - И она сунула под нос швейцару свой служебный значок. - Как найти Кеннета Стайлса?

- Мистер Стайлс занимает квартиру номер 5000 на пятом этаже. Консьерж объяснит вам, как пройти. Мадам...

- Разве здесь написано "мадам"? - Буравя швейцара взглядом, Ева снова поднесла жетон к его лицу, чтобы он сумел прочитать надпись.

- Прощу прощения, лейтенант. Могу я отогнать вашу машину в гараж на то время, пока вы будете находиться в здании? Когда вы выйдете, вам ее подгонят прямо к подъезду.

- Очень мило с вашей стороны, но у меня не будет времени ждать, поэтому машина останется здесь.

Они с Пибоди вышли из автомобиля и направились к зданию, а швейцар остался стоять, растерянно глядя им вслед. Ева не могла его осуждать: место было из дорогих и, естественно, здесь существовали определенные правила.

Просторный и элегантный вестибюль был выложен черной полированной плиткой, бронзовые светильники источали мягкое сияние, повсюду стояли цветы. За длинной белой стойкой грациозно восседала стройная молодая женщина. Лицо ее лучилось приветливой улыбкой.

- Здравствуйте! Могу ли я вам помочь?

- Нас интересует Кеннет Стайлс. - Ева положила свой жетон на стойку, рядом с медной вазой, в которой благоухали белые цветы.

- Мистер Стайлс ожидает вас, лейтенант Даллас?

- Думаю, да. В противном случае это будет приятный сюрприз.

- Одну минуточку. - Не переставая улыбаться, женщина нажала несколько кнопок на коммутаторе. Ее ровный бархатный голос как нельзя больше подходил к этой шикарной обстановке: - Мистер Стайлс? Вас спрашивают лейтенант Даллас и ее помощница. Могу ли я их пропустить? - Выслушав ответ, она сказала: - Спасибо. Желаю вам удачного дня. - Затем, повернувшись к пришедшим, консьержка указала на лифты в восточном крыле вестибюля: Проходите, пожалуйста, лейтенант. Мистер Стайлс вас ждет. Пятый этаж, квартира 5000. Приятного вам дня.

- Робот, а не баба! - бросила Пибоди, когда они с Евой шагали по черным блестящим плиткам к лифту. - От такой приторной вежливости просто тошнит. Хочется прополоскать рот.

Лифт взлетел на пятый этаж с такой ошеломляющей скоростью, что желудок Евы провалился куда-то вниз, а уши заложило. Она никогда не могла понять, почему скоростные лифты считаются признаком роскоши.

У дверей лифта их ждал еще один "робот" - личный слуга Стайлса, как заключила Ева. Правда, на сей раз это был пожилой мужчина, одетый в такой изысканный смокинг, что рядом с ним ненавистный Соммерсет показался бы грязным оборванцем. У "робота" были волосы стального цвета и роскошные усы, которые сразу бросались в глаза на его худом костистом лице. Перчатки на его руках сияли первозданной белизной.

Слуга поклонился, а потом произнес сочным голосом, в котором явно слышался британский акцент.

- Лейтенант Даллас, сержант, мистер Стайлс ожидает вас. Прошу следовать за мной.

Он провел их по коридору к двойным дверям крайней квартиры. Войдя в холл, Ева и Пибоди застыли на пороге. Из огромного, во всю стену, окна открывался вид на Парк-авеню. Интерьер бил по глазам сумасшествием красок всеми оттенками красного, зеленого, синего. Цвета переплетались и разбегались в разных направлениях самым причудливым образом. Посередине комнаты находился небольшой бассейн из белого мрамора, в котором среди круглых листьев кувшинки лениво плавала кругами толстая золотая рыбка. Зимний сад, состоящий из увешанных плодами карликовых апельсинных и лимонных деревьев, источал сильный цитрусовый запах. Пол был исчерчен безумной пляской разноцветных линий, из которых при ближайшем рассмотрении складывался рисунок обнаженных тел, переплетенных в какой-то дьявольской оргии.

Наступая на зеленые груди и синие пенисы, Ева прошла в ту часть помещения, где на кушетке шафранного цвета, развалившись, восседал хозяин квартиры.

- Ну и местечко! - не удержавшись, пробормотала она.

На бугристом лице Стайлса появилась приторная улыбка.

- Разве возможна жизнь вне искусства, лейтенант! Могу я предложить вам что-нибудь, прежде чем мы начнем?

- Нет, благодарю.

- Что ж, в таком случае вы свободны, Вильям. - Он отпустил слугу величавым взмахом руки и жестом предложил Еве садиться. - Понимаю, что для вас это повседневная работа, лейтенант Даллас, но для меня данная ситуация - в новинку. Вчера я даже, признаться, ощутил некоторое возбуждение.

- Знать, что рядом с тобой, возможно, находится убийца, - разве это возбуждает?

- После того как проходит первый шок - да. Ведь это в человеческой природе - испытывать возбуждение, даже какой-то мрачный восторг при виде убийства. Иначе на протяжении веков оно не привлекало бы к себе столь непреодолимый, болезненный интерес.

Ева отметила, что глаза у Стайлса глубокие, темные и проницательные.

- Для беседы с вами я мог бы избрать какую угодно маску - я ведь очень опытный актер. Я мог бы прикинуться напуганным, растерянным, нервным, смущенным, опечаленным... Но я предпочел честность.

Ева подумала о Карли Лэндсдоун.

- Похоже, в ближайшее время мне только и придется, что иметь дело с масками, - проговорила она. - Включай диктофон, Пибоди.

Ева села на диван и тут же утонула в подушках. Сдержав готовое вырваться ругательство, она выбралась из этой мягкой трясины, устроилась на самом краю дивана и, едва удерживая равновесие, произнесла стандартную формулу:

- Знаете ли вы свои права и обязанности, мистер Стайлс?

- О да, вне всяких сомнений. - На лице актера вновь появилась приторная улыбка. - Если позволите, лейтенант, должен заметить, что вы произносите эти слова с большой властностью и даже с некоторым щегольством.

- Безмерно польщена. А теперь расскажите, пожалуйста, о том, какие отношения связывали вас с Ричардом Драко.

- Исключительно профессиональные. На протяжении многих лет мы с ним периодически работали вместе. В последний раз - в той самой пьесе, премьера которой с таким... гм... успехом состоялась вчера вечером.

"Вот черт! - подумала Ева. - А ведь ему нравится все происходящее. Он откровенно наслаждается этим!"

- А ваши личные отношения?

- Даже не знаю, существовали ли они в том смысле, который вы вкладываете в это выражение. Актеры часто... так сказать, тянутся друг к другу. - Стайлс сделал неопределенный жест рукой, и на его запястье игриво звякнул браслет с разноцветными камешками. - С угнетающей регулярностью мы женимся друг на друге, но эти браки недолговечны - так же, как и мимолетная дружба или скоротечные связи между партнерами по сцене.

- И все же вы знали его не один год, - заметила Ева.

- Вот именно, я знал его, но мы никогда не были друзьями. А говоря откровенно... - Стайлс снова сделал паузу. Глаза его блестели так же весело, как камушки на браслете, что абсолютно не вязалось с ситуацией. - Я презирал его. Ненавидел. Считал его самым омерзительным существом на Земле.

- Тому были причины?

- Тому было сколько угодно причин! - Стайлс подался вперед, словно собирался сообщить какую-то страшную тайну. - Он был жаден, эгоцентричен, груб, высокомерен. Впрочем, этот последний недостаток я мог бы ему простить, поскольку мы, люди, выступающие на подмостках, чтобы добиться успеха, не можем обойтись без определенной доли тщеславия. Однако у Ричарда была черная душа. Он был потребителем - человеком, который получает наслаждение, разбивая чужие сердца и отравляя души. Я нисколько не сожалею о том, что его лишили жизни. Мне лишь не нравится метод, который для этого избрали.

- Почему?

- Потому что пьеса - блестящая, а своей ролью я просто упивался. Теперь же, после этого инцидента, спектакль "положат на полку", а то и вовсе снимут, и это меня огорчает.

- Но возможно и другое: случившееся станет великолепной рекламой для спектакля. Это ведь пошло бы вам только на пользу?

- Если рассуждать подобным образом, то конечно.

- И когда спектакль снова пойдет, зрители будут валить на него толпами.

- Пожалуй.

- Следовательно, смерть Драко, случившаяся на глазах у тысяч людей, да еще столь драматично обставленная, вам только на руку?

- Умно! - промурлыкал Стайлс, изучая Еву уже более внимательным и серьезным взглядом. - Спектакль внутри спектакля - это всегда интересно. Блестящий ход мысли, лейтенант!

Ева почувствовала, что все это начинает ее раздражать.

- Насколько мне известно, вы имели доступ к бутафорскому ножу. И достаточно времени, чтобы подменить его на настоящий.

- В общем-то, да. Это мысль! - Артист несколько раз моргнул, словно переваривая новую для себя информацию. - Так значит, я - подозреваемый? Как интересно! Я-то видел себя исключительно в роли свидетеля. Что ж, действительно, у меня была такая возможность, но зато не было мотива.

- Только что вы заявили, что ненавидели Ричарда Драко.

- О, дорогой лейтенант, если бы я убивал всякого, кого ненавижу, сцена была бы завалена трупами! Кроме того, как бы велика ни была моя ненависть к Ричарду Драко, мое восхищение его талантом было еще больше. Он был великим артистом, и только по этой причине я согласился снова с ним работать. Возможно, мир избавился от ничтожнейшего человечишки, но зато театр потерял величайшего из своих сыновей.

- А вы избавились от одного из главных конкурентов по сцене, добавила Ева.

Брови Стайлса поднялись.

- Вот тут вы ошибаетесь. У нас с Ричардом совершенно разные амплуа. Я не могу припомнить случая, чтобы мы с ним когда-либо боролись за одну и ту же роль.

Ева кивнула, подумав, что проверить это будет несложно, и решила изменить тактику.

- Какие отношения связывают вас с Айрин Мансфилд?

- Она мой друг. Я восхищаюсь ею - и как женщиной, и как партнером. Он опустил глаза и покачал головой. - Наша профессия дается ей нелегко: она очень ранимая натура. Надеюсь, вы учтете это.

Стайлс снова поднял глаза на Еву. Теперь они потемнели, и в них плескался гнев.

- Кто-то чудовищным образом использовал ее, уверяю вас, лейтенант. Если бы я задумал отправить Ричарда Драко на тот свет, я бы сделал это таким образом, чтобы не бросать тень на своих товарищей. Вчера на сцене оказалось сразу две жертвы - Ричард Драко и Айрин Мансфилд, и мое сердце истекает кровью от жалости к ней.

* * *

- Мошенник! - бормотала Ева, пока лифт спускал их с пятого этажа в вестибюль. - Умный, скользкий, самодовольный... Из всех остальных актеров он - самый опытный и знает театр как свои пять пальцев.

- Если Стайлс действительно друг Айрин Мансфилд, разве стал бы он вкладывать в ее руки настоящий нож, чтобы она убила Драко? Да к тому же еще подкидывать бутафорский нож в ее гримерную.

- А почему бы и нет? Ведь это так театрально! - Ева вышла из подъезда, напоследок наградив швейцара сердитым взглядом. Сев в машину, она наморщила лоб и задумчиво побарабанила пальцами по рулевой колонке. - Как бы то ни было, тот, кто разработал этот план, хотел, чтобы мы нашли бутафорский нож и стали подозревать Мансфилд. В противном случае все это выглядит глупо, а тот, кто подстроил убийство, далеко не дурак. Я хочу знать имена статистов - кто из обделенных артистов, желающих блистать на сцене, выполнял в тот день техническую работу.

Машина отъехала от тротуара.

- Отправь запись беседы Фини, - велела Ева Пибоди, а сама по автомобильному телефону набрала номер морга. Трубку снял Морс, главный патологоанатом, обладатель роскошной шевелюры, всегда носивший в правом ухе несколько серебряных сережек.

- Я ждал твоего звонка, Даллас, - сказал он. - Ваши ребята из управления меня уже заколебали.

- Да нас и самих имеют как хотят. Итак, что ты мне можешь сказать о Драко?

- Хочешь - верь, хочешь - не верь, но он мертв. - По голосу Морса было понятно, что он улыбается. - Ножевая рана в сердце, мгновенная и чистая смерть. Больше никаких повреждений. У него великолепная накачанная фигура и чудесный бронзовый загар, если тебя это интересует. Печень - не очень. Видимо, этот ваш парень любил заложить за воротник, но в последнее время пытался лечиться. Кстати, в момент смерти он был под кайфом: в организме обнаружен наркотик. Точнее, коктейль из трех наркотиков: "экзотики", "зинга" и "Зевса". И эту гремучую смесь он запил стаканом чистого виски.

- Гурман!

- Не говори... Мужик и пил, и таблетки глотал, но при этом пытался заботиться о здоровье: качался, лечил печень. Впрочем, даже при таком образе жизни он прожил бы еще не менее двух десятков лет.

- Теперь ему это не грозит. Спасибо, Морс.

- Когда спектакль снова пойдет, не подкинешь по блату пару билетиков? У тебя ведь есть связи... - подколол Еву патологоанатом.

Она вздохнула:

- Я посмотрю, что можно будет сделать.

ГЛАВА 4

Покинув рафинированный квартал, в котором обитал Стайлс, Ева и Пибоди проехали совсем немного и вскоре окунулись в специфические ароматы района Алфабет-сити. Здесь пахло перевернутыми мусорными баками и немытыми бродягами, тут не было роскошных домов с ливрейными швейцарами и престижных машин. Однако, несмотря на это, у Евы сразу стало легче на душе.

Майкл Проктор жил на четвертом этаже угрюмого закопченного здания одного из многих, которые жались друг к другу грязными боками, словно бездомные попрошайки в очереди за бесплатным супом. Каждый раз, когда приближались выборы, городские власти клялись в том, что приведут район в порядок: проведут реконструкцию, одержат решительную победу над преступностью, объявят бой нищете. Но вот выборы оставались позади, а район продолжал загнивать, распространяя омерзительное зловоние. До следующих выборов.

Однако всем надо где-то жить. Судя по полученной Евой информации, Майкл Проктор отчаянно боролся за существование: хватался за любые роли, подрабатывал в нескольких местах кряду, чтобы только не остаться без крыши над головой. И все же ему это не очень удавалось. Ева выяснила, что Проктор задолжал квартплату уже за полтора месяца, и ему пришлось обратиться в Комиссию по жилищной помощи. А это означало последнюю стадию отчаяния. Те, кто приходил в КЖП, словно попадали в паутину. Их опутывали липкими нитями анкет, справок и других бумажек, их хватали за горло жирные пальцы бюрократов. В конечном итоге многие не выдерживали и, плюнув на все, уходили прочь, чтобы найти хотя бы временное убежище под кровом грязной ночлежки.

Еве подумалось, что, получив роль Драко, Проктор мог рассчитывать на приличную зарплату. А деньги во все века были самым весомым мотивом убийства.

Покрутившись по автостоянке, Ева наконец поставила машину между ржавым седаном и битым пикапом, марки которых уже невозможно было определить.

- Если Драко прикончил этот парень, то он сделал меткий выстрел, проговорила она. - Теперь у него появился шанс получить главную роль, пусть даже временно. А это даст толчок его карьере, подарит уверенность в себе и деньги - все в одном флаконе. Раньше он никогда не преступал закон, но ведь каждый преступник когда-нибудь с чего-то начинает.

- Мне нравится ваш оптимистический взгляд на человеческую природу, усмехнулась Пибоди.

- Да, я отличаюсь огромным человеколюбием, - согласилась Ева, направляясь к входу в мрачное здание. Пибоди поспешила за ней.

Когда-то этот дом знавал лучшие времена, однако уже очень давно пришел в упадок. Кодовый замок на входной двери был с корнем вырван - вероятно, каким-нибудь шаловливым юнцом, у которого теперь, скорее всего, уже выросла борода. Вестибюль цвета засохшей грязи было тесным и затхлым, почтовые ящики на стене - поломаны и искорежены. Посмотрев на хлипкий лифт, поддерживаемый двумя ржавыми тросами, Ева хмыкнула и стала подниматься по лестнице.

Откуда-то доносился жалобный плач и всхлипывания, из-за двери на втором этаже слышались звуки телевизора: показывали футбольный матч, и кто-то смачно поносил игроков за скверную игру. В воздухе пахло плесенью, мочой и марихуаной. На третьем этаже звучала классическая музыка - эту мелодию Еве как-то играл Рорк. Ей аккомпанировали тяжелые удары, и Ева поморщилась: ей не хотелось отвлекаться от дела, которое их сюда привело.

- Бьют кого-то, - буркнула она.

- Нет, танцуют, - возразила Пибоди. - Мой кузен исполняет этот танец в Региональной балетной труппе в Денвере. Я когда-то тоже мечтала туда попасть...

- Ты мечтала стать танцовщицей? - Ева изумленно воззрилась на свою помощницу. От подъема по лестнице щеки Пибоди порозовели.

- Да. Правда, тогда я была еще маленькой девочкой. Но у меня не та конституция. Вот вы с вашим сложением вполне могли бы танцевать. Пару недель назад мы с Чарльзом ходили в балет. Все балерины такие длинные, тощие! Меня от них тошнит.

- Гм... - Это было все, что Ева могла сказать в ответ. Признание Пибоди, что она продолжает общаться с профессиональным жиголо Чарльзом Монро ей совсем не понравилось.

- А я сложена скорее как оперная певица, - сказала Пибоди, скорчив рожицу. - Я... пухленькая.

- Теперь пойдешь в оперу?

- Я уже несколько раз там была. Мне понравилось. - Они наконец добрались до площадки четвертого этажа, и Пибоди с облегчением выдохнула. Чарльз вообще помешан на культуре.

- У тебя, наверное, очень напряженно со временем. Это надо же разрываться между Макнабом и Монро!

Пибоди хихикнула:

- А я думала, что для вас не существует "нас с Макнабом".

- Заткнись, Пибоди! - раздраженно одернула помощницу Ева и постучала в дверь Проктора.

Держа наготове полицейский жетон, она прислушивалась к шагам за дверью. Послышалось звяканье и щелчки. Ева считала и пришла к выводу, что на двери как минимум пять замков. Наконец дверь приоткрылась. Лицо, которое виднелось сквозь образовавшуюся щель, поразило Еву. Оно могло быть либо творением гениального скульптора, либо даром божьим. Гладкая золотистая кожа, высокие скулы, квадратная челюсть античного героя, подбородок с ямочкой, за которую тысячи женщин, не раздумывая, продали бы душу дьяволу. Полные губы, красиво очерченный рот, прямой тонкий нос, а глаза... Два изумруда чистейшей воды. Все это великолепие венчала пышная шапка светло-каштановых волос с несколькими мальчишескими вихрами.

Переведя глаза с Евы на Пибоди и обратно, Майкл Проктор пригладил длинными пальцами шевелюру и, приведя себя таким способом в порядок, неуверенно улыбнулся:

- M-м... Лейтенант Даллас?

- Даллас.

- Точно! Я помню, что-то связанное с Техасом. - Проктор явно нервничал, и голос его то и дело срывался. Но все же он отступил и широко распахнул дверь, приглашая женщин войти. - До сих пор не могу прийти в себя. Мне все еще кажется, что произошла какая-то ошибка...

- Если так, то ее уже не исправишь.

Ева окинула взглядом квартиру, которую, впрочем, можно было так назвать лишь с большой натяжкой. В единственной комнате стояло убогое кресло-кровать со смятым бельем, которое Проктор даже не удосужился убрать, шаткий стол с обшарпанным телефонным аппаратом, торшер с дырявым абажуром и комод с тремя выдвижными ящиками. "Да, - подумала Ева, - для некоторых служение музам оказывается не слишком прибыльным делом".

- Гм... позвольте... я сейчас... - Слегка зардевшись, хозяин вытащил из-за комода складной стул. - Извините. По сути дела, я здесь только ночую, это место не слишком подходит для приема гостей...

- Не воспринимайте нас в качестве гостей. Пибоди, включи диктофон. Вы можете присесть, мистер Проктор, если так вам будет удобнее.

Проктор уселся на кровать, предложив Еве складной стул. Пибоди осталась стоять.

- Я... - Его пальцы нервно перебирали пуговицы не слишком свежей рубашки. - Я просто не знаю, как себя вести. Никогда не играл в криминальных драмах такого рода. Только в сериалах и романтических комедиях.

- А мое сильное место - как раз криминальные драмы, - спокойно откликнулась Ева. - Вы просто отвечайте на мои вопросы, и все будет в порядке.

- Хорошо. Ладно.

Обведя комнату взглядом, словно видел ее впервые, Проктор закинул ногу на ногу, затем снял ее и улыбнулся, словно просил о снисхождении. Он смотрел на Еву взглядом школьника, которого вызвали в кабинет директора за нарушение дисциплины.

- Беседа лейтенанта Евы Даллас с Майклом Проктором в квартире вышеозначенного. Присутствует офицер Делия Пибоди.

Проктор слушал, барабаня пальцами по коленям, и вид у него был такой виноватый, будто его застукали с килограммом героина в хозяйственной сумке.

- Знаете ли вы свои права и обязанности?

- Да, наверное... Скажите, мне нужен адвокат? - Он посмотрел на Еву взглядом щенка, умоляющего, чтобы его не наказывали за то, что он испачкал ковер. - У меня есть одна знакомая, юрист из театра. Может, мне ей позвонить?

- Решайте сами. Вы можете вызвать адвоката в любой момент нашей беседы. Или, если хотите, мы можем перенести разговор в Управление полиции.

- О господи... - Он судорожно выдохнул и в нерешительности посмотрел на телефон. - Нет, пожалуй, я не буду ее беспокоить. У нее и так дел невпроворот.

- Расскажите, пожалуйста, о том, что произошло вчера вечером.

- Вы имеете в виду... - Проктор нервно поежился. - Я был за кулисами, с левой стороны от сцены. Блестящая постановка, просто блестящая! Помню, я думал, что, если спектакль будет долго не сходить со сцены, у меня, возможно, появится шанс сыграть Воула. В течение сезона Драко наверняка пропустил бы один или два спектакля...

Он вдруг осекся и побледнел.

- Я вовсе не имел в виду, что... Я никогда не желал, чтобы с ним что-нибудь случилось! Я скорее думал, что он может заболеть, простудиться. Или ему просто понадобится свободный вечер... Вы понимаете?

- Конечно. И что вы видели из-за кулис с левой стороны во время последней сцены?

- Драко был великолепен! Высокомерный, холодный, безжалостный. Как Воул торжествовал, будучи выпущен на свободу! И это притом, что он только что отшвырнул Кристину, как обглоданную кость. Он победил, он обвел вокруг пальца систему, он обманул всех! А потом - шок. Шок в его глазах, паралич, когда она бросилась к нему с ножом в руке. Я смотрел и думал, что мне никогда не достичь таких вершин мастерства. Я ни за что не найду в себе столько... - Он на секунду задумался. - Столько всего.

- Когда вы поняли, что Драко уже не играет?

- Я думаю... Я думаю, в тот момент, когда Айрин закричала. По крайней мере, я понял, что случилось нечто ужасное. Но все произошло так быстро! Люди бежали к нему, кричали... Тут же опустили занавес, а он по-прежнему лежал.

"Да, трудновато встать и выйти на поклоны, когда у тебя в сердце застряло восемь дюймов стали", - подумала Ева.

- Какие у вас были отношения с Ричардом Драко?

- Никаких.

- Вы не общались, не разговаривали?

- Ну-у... - Пальцы Проктора снова начали свой нервный танец. Конечно, пару раз мы разговаривали, но, боюсь, по отношению ко мне он испытывал только раздражение.

- Почему?

- Видите ли, лейтенант, я постоянно наблюдаю. За людьми, - уточнил он с неуверенной улыбкой. - Я изучаю людские типы, характеры. Я наблюдал и за Драко, и это выводило его из себя. Однажды он сказал мне, чтобы я не попадался ему на глаза, иначе он... гм... сделает так, чтобы я мог реализовывать свое актерское дарование только в порнографических представлениях. Я, конечно, тут же извинился.

- И что дальше?

- Он швырнул в меня пресс-папье. Бутафорским пресс-папье со стола сэра Уилфреда. - Проктор моргнул. - Он промахнулся. Но он и хотел промахнуться, я в этом уверен.

- Вы на него, наверное, страшно разозлились?

- В общем-то, нет. Я смутился, поскольку рассердил великого актера во время репетиции. Ему понадобился целый день, чтобы успокоиться.

- Человек угрожает поломать вам всю жизнь, швыряет в вас пресс-папье, а вы на него даже не сердитесь?

- Но ведь это Драко! - благоговейно произнес Проктор. - Один из лучших актеров столетия. Я думаю, он бы им не стал, если бы не обладал таким темпераментом.

- Судя по всему, вы им восхищаетесь, - заметила Ева.

- О да! Я очень давно начал изучать его творчество. У меня есть записи всех работ Драко. И когда у меня появилась возможность стать его дублером на роль Воула, я ухватился за нее обеими руками. Мне кажется, это поворотный пункт в моей карьере. - Теперь глаза Проктора сияли. - Всю жизнь я мечтал оказаться на одной сцене с Ричардом Драко - и вот моя мечта сбылась.

- Но вам едва ли удалось бы его заметить, если бы с ним чего-нибудь не произошло.

- Дело не в этом. - Загоревшись, Проктор подался вперед и чуть было не упал с шаткой кровати, которая угрожающе заскрипела. - Я репетировал те же сцены, что и он, разучивал его диалоги... Это все равно как стать им самим! В некотором смысле, конечно...

- И теперь вы сможете занять его место, правильно?

- Да! - На лице Проктора расцвела и тут же погасла улыбка. - Я понимаю, насколько эгоистично, насколько ужасно все это звучит. Мне самому это неприятно...

- Вы испытываете финансовые затруднения, мистер Проктор?

Он вспыхнул, моргнул и безуспешно попытался улыбнуться.

- Да, но... В театр ведь приходят не из-за денег, а из-за любви!

- Однако деньги оказываются весьма кстати, когда хочется кушать и иметь крышу над головой. Насколько мне известно, вы задолжали за квартиру?

- Да, немного...

- Ваша нынешняя работа дает вам заработок, вполне достаточный для того, чтобы оплачивать жилье, мистер Проктор. Так в чем же дело? Вы игрок?

- О нет, ни в коем случае!

- Значит, просто не научились обращаться с деньгами?

- Нет, это тоже неверно. Видите ли, я... вкладываю деньги. В себя. Я беру уроки мастерства и сценической речи, я стараюсь поддерживать себя в соответствующей форме. Все это обходится недешево - особенно здесь, в Нью-Йорке. Возможно, вам, лейтенант, это покажется глупостью, но это неотъемлемая часть моего ремесла. Так сказать, средства производства. Я даже думал найти какой-нибудь приработок, чтобы залатать дыры в моем бюджете...

- Но теперь, со смертью Ричарда Драко, в этом отпала необходимость, не так ли?

- Пожалуй. - Проктор помолчал, размышляя. - Откровенно говоря, я не представлял, как выбраться из этой пропасти. Безденежье занимало все мои мысли, хотя я и привык к бедности. Теперь мне, конечно, будет легче... Нет, не подумайте чего, лейтенант! Как бы то ни было, театр потерял своего выдающегося представителя, а я - своего кумира. Но если говорить откровенно, что-то во мне трепещет от счастья при мысли о том, что теперь я смогу играть Воула.

* * *

Внимательно глядя под ноги, Ева спускалась по вонючей лестнице.

- Как же можно быть таким наивным? Таким простодушным? - недоумевала она.

- Он из Небраски, - сообщила Пибоди, на ходу раскрывая свой блокнот.

- Откуда?

- Из Небраски. - И Пибоди неопределенно махнула рукой куда-то на восток. - Деревенский парень. Подвизался в местных театрах, снимался на видео, в рекламных роликах, в эпизодических ролях. В Нью-Йорке он всего три года. Там, в Небраске, до сих пор выращивают такую простодушную деревенщину, а еще - сою и кукурузу.

- Так или иначе, но он остается в списке главных подозреваемых. Раньше он торчал за кулисами, а теперь имеет реальный шанс получить главную роль. Кроме того, он живет как нищий в этом логове. Деньги и честолюбие - очень сильные побудительные мотивы. Он мечтал стать Драко, а кратчайший путь к этому - устранить самого Драко.

Ева и ее помощница сели в машину.

- У меня родилась одна идея, - проговорила Пибоди.

Ева посмотрела на часы.

- Ух, чертова пресс-конференция! Так что там у тебя за идея?

- Да так, одна теория.

- Валяй, выкладывай.

- Только сначала, если можно, я хотела бы купить соевую сосиску.

- О господи! Что за теория-то?

- Я тут все думаю об актерах... Хороший актер во время спектакля влезает в шкуру своего персонажа. Но другая его часть остается как бы в отдалении: оценивает партнеров, вспоминает, в какую часть сцены идти после тех или иных слов, следит за реакцией зрителя... Так вот моя теория заключается в том, что человек, подменивший нож, был актером.

- Скорее уж режиссером, который поставил взаправдашнее убийство.

- Он мог быть даже техническим работником, но в душе являлся актером. Хорошая теория?

- Идиотская! - отрезала Ева и повернула за угол. Там, у края тротуара, дымился лоток, с которого бородатый турок продавал горячие хот-доги. Ева затормозила. - Иди за своей сосиской.

- Вы что-нибудь хотите?

- Кофе, но только не из этой помойки на колесах.

Пибоди вздохнула:

- Умеете вы испортить аппетит.

Тем не менее она вылезла из машины, перешла улицу и вернулась с гигантской соевой сосиской и огромным стаканом диетической коки. Это был способ самообмана: таким образом Пибоди пыталась уверить себя в том, что следит за фигурой.

- Ну что, теперь довольна? - спросила Ева, когда помощница плюхнулась на сиденье и засунула в рот один конец сосиски.

- М-м-м... Вкуснятина! Не хотите куснуть?

Пибоди спасло только то, что в этот момент запищал телефон и включился автоответчик. Это была Надин Ферст, репортер с "Канала-75".

- Даллас, это я. Возьми трубку! Мне нужно срочно с тобой поговорить.

- Ага, сейчас... - сварливо проговорила Ева и трубку, естественно, не сняла. Еще раз завернув за угол, она поехала по направлению к штаб-квартире полиции. - С какой стати она решила, что я дам ей эксклюзивное интервью до официальной пресс-конференции?!

- Может, потому, что вы подруги? - промычала Пибоди с набитым ртом.

- Не до такой же степени!

Однако Надин все еще не отключилась.

- Даллас, - вновь заговорила она, и в голосе ее звучало странное напряжение. - Это очень важное дело и... личное. Если ты меня слышишь, пожалуйста, ответь. Назначь мне встречу где угодно и когда угодно.

Выругавшись, Ева сорвала трубку с рычагов.

- В "Голубой белке", прямо сейчас.

- Даллас...

- В твоем распоряжении десять минут, так что советую поторопиться.

* * *

Вскоре Ева уже входила в "Голубую белку". Она давно здесь не была и сейчас отметила, что помещение выглядит еще более запущенным и пропыленным, чем раньше. В воздухе витал все тот же запах марихуаны.

И все же это невзрачное место всколыхнуло в душе Евы ностальгические чувства. Когда-то здесь выступала ее подруга Мевис. В нарядах, которые не поддаются никакому описанию, она прыгала по сцене, извивалась и даже не пела, а кричала песни. А как-то раз, расследуя особо запутанное дело, Ева пришла сюда с единственной целью - напиться до положения риз, чтобы только не думать о работе. Однако Рорк вычислил ее и забрал раньше, чем она успела осуществить задуманное. В ту ночь она впервые оказалась в его постели.

Тогда же Ева выяснила, что секс с Рорком - гораздо более эффективное средство для того, чтобы забыться, нежели виски, грохочущая музыка и скачущая толпа.

Так или иначе, "Голубая белка" с ее неаппетитными кушаньями и равнодушными официантами все занимала определенное место в жизни Евы Даллас.

Ева скользнула за столик, отгороженный от зала высоким барьером, и решила, что в память о прежних временах можно даже выпить чашечку здешнего чудовищного кофе. В следующую секунду она увидела входящую Надин.

- Спасибо, что согласилась встретиться, - сказала Надин, остановившись у столика и разматывая длинный разноцветный шарф. - Пибоди, ты не обидишься, если я попрошу тебя оставить нас на минутку вдвоем?

- Без проблем, - откликнулась Пибоди. Увидев, что глаза журналистки затуманены какой-то неведомой печалью, она ободряюще сжала ее руку. - Я посижу в баре и посмотрю телевизор.

- Спасибо, - сказала Надин, усаживаясь напротив Евы. - Давно мы здесь не бывали.

- Ну и слава богу. Не то это место, чтобы по нему скучать.

Подошел официант, и, чтобы его поскорее отвадить, Ева вынула полицейский жетон и положила его на середину стола. Она полагала, что ни у нее, ни у Надин нет особого желания выпивать, а тем более есть.

- Итак, в чем проблема? - спросила она.

- Сама не знаю. Может, ее и вовсе нет...

Надин закрыла глаза и тряхнула головой. Ева заметила, что в ее волосах появились светлые "перья". Она никогда не могла взять в толк, зачем женщины то и дело меняют цвет волос. Вся эта мышиная возня была ей глубоко противна.

- Ричард Драко, - наконец выпалила Надин.

- Я не собираюсь обсуждать с тобой ход расследования. - Нетерпеливым жестом Ева смела свой жетон со стола и встала. - Пресс-конференция в четырнадцать часов.

- Я с ним спала.

Ева снова опустилась на стул и пристально посмотрела в лицо Надин.

- Когда?

- Незадолго до того, как меня впервые выпустили в прямой эфир "Канала-75". Я тогда готовила какие-то смешные репортажи, зарисовки, делала портреты звезд. В общем, он сам связался со мной. Сказал, что хочет выразить мне свое восхищение по поводу того, как я талантлива, как прекрасно смотрюсь на экране, как ему нравятся мои репортажи.

Надин намотала шарф на руку. Размотала его. Снова намотала.

- Короче, он пригласил меня поужинать. Я трепетала, он царил. Одно за другим...

- Ладно. Но это же было пять лет назад.

- Даже шесть.

Надин потерла пальцами лоб. Ева никогда раньше не замечала у нее этого жеста. Звезды прямого эфира не трут без особой надобности свои физиономии, боясь испортить макияж.

- Я же сказала: одно за другим, - продолжала Надин. - Все выглядело весьма романтично. Нет, мы не прыгнули в койку в первый же вечер. Мы встречались не меньше двух недель. Обеды в уютных ресторанах, театры, прогулки, вечеринки. А затем он предложил мне съездить на выходные в Париж.

На сей раз Надин просто уронила голову на руки.

- Боже мой, Даллас, боже мой!

- Ты в него влюбилась?

- Да, влюбилась. Влюбилась в этого сукина сына, как последняя дура, сошла с ума, осатанела от любви! Мы были вместе три месяца, и я... Даллас, ты не поверишь, но я начала мечтать о том, чтобы выйти за него замуж, родить от него детей, представляла себе домик в деревне...

Ева поерзала на стуле. Слыша столь эмоциональные признания, она всегда ощущала неловкость. И тем более не ожидала она услышать такое от Надин.

- Не получилось?

Надин подняла голову, чтобы посмотреть на Еву, и горько расхохоталась.

- Да, можно сказать и так - не получилось. Я выяснила, что он изменял мне все это время. Да не с одной, не с двумя, а с четырьмя бабами! Я увидела репортаж одного из своих коллег, и там - Ричарда в обнимку с какой-то грудастой блондинкой. Естественно, я устроила ему скандал, а он эдак спокойненько посмотрел на меня и сказал: "Да, я люблю женщин, ну и что?"

Некоторое время Надин молчала, затем подняла голову.

- Ну и что... Этот подонок разбил мне сердце и даже не потрудился придумать что-нибудь в свое оправдание. Более того, он уговорил меня снова лечь с ним в постель! Я до сих пор думаю об этом со стыдом. Так вот, лежим мы с ним в кровати, я еще не успела остыть, а ему звонит какая-то другая баба, и он назначает ей свидание. Представляешь? А я лежу рядом, голая!

- Надеюсь, он после этого долго провалялся в больнице? поинтересовалась Ева.

Надин жалко улыбнулась:

- В том-то и беда, что меня хватило только на то, чтобы расплакаться. Я сидела в его постели и горько плакала - как маленькая.

- Мне очень жаль, Надин. Представляю, каково тебе пришлось. Но это было шесть лет назад.

- Я виделась с ним в тот вечер, когда его убили.

- Вот черт!

- Он позвонил мне.

- Заткнись! Заткнись сию же секунду! И не говори мне больше ни слова. Срочно свяжись со своим адвокатом.

- Даллас! - Надин схватила Еву за руку. - Пожалуйста! Я должна рассказать тебе все. А ты должна сказать мне, в какое дерьмо я вляпалась.

- Твою мать! - Ева подозвала официанта и все же заказала кофе. Ладно, черт с тобой. Я не зачитала тебе твои права. И не буду. Так что я не имею права использовать против тебя то, что ты мне рассказываешь.

- Он позвонил мне накануне, стал рассказывать, как часто думает обо мне, как вспоминает былые деньки. Я уже собралась послать его куда подальше, но затем поняла, что мне хочется... получить обратно хотя бы немного себя. Оттуда, из прошлого. Я хотела лично надрать ему задницу. И я согласилась встретиться с ним на следующий день в его отеле. Поэтому меня увидят на видеозаписях камер наблюдения.

- Обязательно увидят.

- В общем, я собрала себя в кулак и поехала. Надела новое платье, сделала новую прическу... Он заказал в номер ленч. Представляешь, эта сволочь помнила, какие блюда мы ели в день нашего первого свидания! Правда, может быть, он заказывает одно и то же на каждом первом свидании с очередной дурочкой?.. Но ничего, теперь он уже наверняка горит в аду!

Надин перевела дыхание.

- Он налил мне шампанское, мы разговаривали. Я знала его фильмы, я помнила каждый из них. Но когда он погладил меня по щеке и одарил одним из своих томных взглядов, я выплеснула шампанское ему в морду и высказала все, что я о нем думаю, - все, что я должна была сказать шесть лет назад. Вышел жуткий скандал: разбитый бокал, изощренные проклятия, по паре тумаков с обеих сторон...

- Он применил к тебе физическое воздействие?

- Мы оба применили. Я дала ему по морде, он мне ответил. Потом я пнула его в живот, очень удачно: он буквально согнулся пополам. Пока он пытался отдышаться, я ушла - и чувствовала себя при этом прекрасно.

- Как ты думаешь, на видеозаписи камер наблюдения будет видно, что ты растрепана, возбуждена?

- Понятия не имею. - Надин снова потерла лоб пальцами. - Может, и будет - я тогда об этом не думала. Но, как бы там ни было, я рада, что сходила на эту "встречу старых друзей". Рада, что все же постояла за себя. Но потом, Даллас, я совершила колоссальную ошибку.

Официант принес чашку кофе, Ева подвинула ее в сторону подруги, и Надин залпом проглотила гнусное пойло.

- Вчера вечером я отправилась в театр! Я хотела доказать себе, что могу пойти туда, смотреть на него и при этом не испытывать никаких чувств. И я пошла. И действительно ничего не чувствовала. Это был час моего торжества: наконец-то я выкинула подонка из своей жизни, освободилась от него. Во время антракта я даже - бог ты мой! - воспользовавшись своим журналистским удостоверением, пошла за кулисы, чтобы поговорить с ним.

- Ты разговаривала с ним во время спектакля?

- Нет. Я уже подошла к его гримерной, но затем передумала. Если бы я устроила ему еще один скандал, он почувствовал бы себя чересчур важной персоной. Слишком много чести. Поэтому я просто ушла из театра и долго гуляла по городу. Разглядывала витрины, зашла в какой-то бар и выпила бокал вина. А сегодня утром, когда я услышала... Я запаниковала. Позвонила на работу и сказалась больной. Только потом я сообразила, что могу поговорить с тобой. Даллас, я не знаю, что мне делать!

- Оказавшись за кулисами, ты действительно шла к его гримерке? Именно к ней?

- Клянусь тебе!

- Тебя кто-нибудь видел?

- Не знаю. Но, в общем-то, я не пыталась быть невидимкой.

- Я хочу официально зафиксировать все, что ты мне рассказала. Поверь, для тебя это самое лучшее. И еще я хочу, чтобы ты наняла себе адвоката хорошего адвоката. Сделай это по-тихому и расскажи ему все, что поведала мне.

- Хорошо.

- Ты ничего не упустила, Надин? Ни одной детали?

- Нет, я рассказала тебе абсолютно все. Я видела его один раз - в его гостиничном номере, а потом - только на сцене. Возможно, я дура, Даллас, но эта история мучила меня много лет. И еще... Ты ведь меня знаешь. Я не трусиха. Если бы я хотела зарезать эту мерзкую свинью, я сделала бы это сама и не стала бы вкладывать нож в чужие руки.

- Да, я знаю. - Ева допила кофе и поморщилась. - Поговори с адвокатом. Официально мы с тобой побеседуем завтра. - Она встала и после недолгого колебания дружески потрепала Надин по плечу. - Не переживай, все будет хорошо.

- Знаешь, что самое обидное, Даллас? Мне было так чертовски хорошо! Впервые после того, как я брала сеансы психотерапии у твоей Миры.

Ева переступила с ноги на ногу.

- Да?..

- Между прочим, мы с ней выяснили, что после истории с Ричардом я закрылась для настоящей любви. Он буквально растоптал мне душу. И вот после того, как я ему все высказала и дала в морду, мне показалось, что я прозрела. Я сидела в баре за бокалом вина и почувствовала, что моя душа вновь открылась. Я так хотела этого! И вот... Как неудачно все получилось! Ну что ж, спасибо, что выслушала меня.

- Прекрати. - Ева подала знак Пибоди. - Относись к этому проще, Надин.

ГЛАВА 5

Календарь утверждал, что весна вот-вот наступит, но она почему-то не торопилась. Ева ехала домой под моросящим дождем - таким же серым и безрадостным, как ее настроение.

Ева была раздражена пресс-конференцией. Единственное, что в ней было хорошего, это то, что она уже закончилась, а все остальное - на редкость погано. Да и вообще - за целый день допросов и мельтешения по городу она сумела составить лишь весьма смутное представление о нескольких людях и событиях. Нет, у нее явно не было поводов быть довольной собой!

Вообще-то она не собиралась ехать домой: у нее еще была работа в городе, которую можно и нужно было сделать. Вместо этого она вдруг отпустила Пибоди, к великой - и нескрываемой - радости последней.

Ева убеждала себя, что ей нужно отдохнуть: погулять по саду, привести мысли в порядок. И дело вовсе не в том, что она вдруг так безумно захотела увидеть Рорка... А пока она лавировала в густом потоке транспорта, пытаясь не попасть в пробки, которые в этот час возникали чуть ли не на каждом углу. Она то прибавляла скорость, то притормаживала, подрезала не в меру наглого таксиста и в итоге застряла перед светофором. Железная река машин изрыгала клубы дыма, как адский поезд. У одной из них под капотом вспыхнул огонь, и бедолага шофер с проклятиями поливал мотор пеной из огнетушителя.

Чтобы хоть как-то скоротать время, Ева позвонила Фини.

- Ну, как успехи?

- Кое-какие имеются. Я вытащил из компьютера досье на всех, включая постоянных сотрудников театра и технический персонал. Адреса, финансовые данные, криминальное прошлое и так далее.

У Евы на душе стало немного легче.

- На всех?

- Да. - Фини помолчал. - Ну, я не буду приписывать успех только себе. Нам помогли. Точнее, Рорк помог.

Ева напряглась:

- Рорк?

- Он связался с нами сегодня после обеда - словно знал, что я буду искать данные на сотрудников театра. А у него вся эта информация и так имеется. Так что он сэкономил нам кучу времени.

- Какой заботливый! - пробормотала Ева.

- Все, что мы нашли, я послал тебе по электронной почте.

- Прекрасно.

- Я усадил Макнаба за вычисление пересечений, вероятностей, процентных соотношений. Времени на это уйдет прилично - список-то большой. Но завтра, я думаю, нам придется просеять людей, чтобы сократить список - отбросить наиболее бесперспективных. А как идут твои допросы?

- Медленно.

Автомобильная змея наконец поползла вперед. Ева выехала на перекресток, заметила пробел в потоке и нырнула в него. Ее маневр был встречен хором возмущенных гудков, и она коварно улыбнулась.

- Мы установили, откуда взялось орудие убийства, - стала рассказывать она. - Обычный кухонный нож из театральной кухни, которая находится в подвальном помещении.

- Доступ туда, разумеется, имеют все? - уточнил Фини.

- Актеры, сотрудники театра. Зрители, конечно, нет. Кстати, там установлены камеры наблюдения, и мы уже забрали вчерашние записи. Поглядим, что на них есть. Слушай, кое-какие исследования я намерена провести сама, а потом сравним мои результаты с твоими. От Миры я завтра получу несколько психологических портретов. Может оказаться, что нам не придется трясти две тысячи подозреваемых. Насколько далеко продвинулся Макнаб?

- Он трудился не покладая рук, пока я его не отпустил.

- Ты отпустил Макнаба домой?!

- Вряд ли он поехал домой. - Фини хихикнул. - У него сегодня вечером свидание.

- Заткнись, Фини! - рявкнула Ева и положила трубку.

Вскоре она уже въезжала в ворота усадьбы. Даже несмотря на отвратительную погоду, она была великолепна. А может быть, как раз на фоне этой сырой и серой мерзости она казалась даже более великолепной, чем обычно.

На просторных лужайках лежал прозрачный предвесенний туман, голые деревья, облитые дождем, словно плакали. Здесь царила особенная атмосфера, как всегда говорил Еве Рорк. А посередине возвышался его знаменитый особняк - с башнями, башенками, галереями и балконами. Ева часто думала, что это грандиозное сооружение должно стоять на вершине утеса, чтобы внизу бурлило и пенилось море.

Но даже здесь эта усадьба была спасительным островком для ее обитателей. Город с его толпами, шумом и зеленой тоской был не в состоянии пробраться сквозь высокие железные ворота. Это был оазис, который Рорк построил, чтобы спасаться от вероломства, бесцеремонности и злой воли окружающих, а также от воспоминаний о собственном беспросветном детстве.

Каждый раз, когда Ева оказывалась здесь, ее рассудок словно раздваивался. Одна часть твердила, что ей тут не место, другая доказывала, что только здесь она и может жить.

Она бросила машину у ступеней парадного подъезда, зная, что Соммерсет потом из принципа отгонит ее в гараж. Этот железный зверь, принадлежащий ненавистному городу, оскорблял чувства старого дворецкого так же сильно, как и присутствие самой Евы.

Топая ботинками по ступеням, она взбежала ни крыльцо и окунулась в тепло, красоту и роскошь, которую могут купить только очень большие деньги. Соммерсет, с кислой физиономией и вытянутыми ниточкой губами, уже ждал ее.

- Лейтенант, вы меня удивляете. Вы приехали домой сразу после окончания рабочего дня. Такого еще не случалось.

- Неужели вам больше нечем заняться, кроме как хронометрировать мои приходы и уходы? - Ева сняла куртку и кинула ее на столбик лестницы, чтобы позлить дворецкого. - Могли бы, к примеру, пойти на улицу и пугать маленьких детей.

Соммерсет не остался в долгу. Он осторожно, двумя пальцами, взял ее кожаную куртку и внимательно осмотрел ее.

- Как, сегодня вы даже не запачкались в крови?

- Еще не все потеряно. Это можно устроить прямо сейчас. Рорк еще не вернулся?

- Рорк находится внизу, в комнате отдыха.

- Ага, мальчик играет в свои игрушки!

Ева гордо прошествовала мимо старика, но он не мог оставить последнее слово за ней.

- После вас на полу мокрые следы!

Она оглянулась, а потом посмотрела себе под ноги.

- Вот и хорошо, у вас появится хоть какое-то занятие.

Удовлетворенный этой дуэлью, Соммерсет отправился приводить в порядок куртку Евы, она же спустилась по лестнице и пошла в спортзал.

Проходя мимо купального павильона, Ева покосилась на большой бассейн, манивший своей глубокой таинственной синевой. Джакузи бушевали миллионами пузырьков, из горячих ванн, словно гейзеры, вырывались тонкие струйки пара. Хорошо бы сейчас раздеться догола и кинуться в воду! Но нет, сначала она должна поговорить с Рорком.

В спортзале было пусто. Ева миновала раздевалку, небольшую оранжерею и остановилась возле двери в комнату отдыха, откуда доносился шум. Эта комната являла собой воплощенную мечту любого двенадцатилетнего подростка. Правда, сама она перестала мечтать об игрушках задолго до того, как ей исполнилось двенадцать.

Здесь находились два стола - для бильярда и пула, несколько огромных экранов, подключенных к игровым приставкам, домашний кинотеатр для просмотра голографических фильмов, а также целый табун ярко раскрашенных игровых автоматов: автогонки, морской бой, авиасимулятор и черт знает что еще.

Около одного из автоматов стоял Рорк, широко расставив длинные ноги. Его пальцы методично нажимали на какие-то штуковины, по виду напоминавшие большие кнопки. На крышке автомата вспыхивали, гасли и переливались сотни разноцветных огоньков, а на боку было выведено крупными буквами: "Полицейские и воры". Из недр железного ящика вырывался пронзительный вой полицейских сирен, дробь пистолетных выстрелов, визг покрышек на поворотах, а на крышке вдруг закрутилась красно-синяя мигалка.

Засунув большие пальцы за пояс, Ева подошла к мужу.

- Значит, вот чем ты развлекаешься в свободное время?

- Здравствуй, дорогая. - Рорк даже не оторвал глаз от закрытой стеклом панели, под которой метались, сталкивались и рикошетили от стенок серебристые шарики. - Что-то ты сегодня рано.

- Я ненадолго. Мне нужно поговорить с тобой.

- Ага-м-м... гм... Одну минуточку.

Ева уже открыла рот, чтобы возмутиться, но тут же подпрыгнула от неожиданности: из автомата раздался пронзительный звон, на крышке вспыхнули ослепительные огни.

- Что это за хреновина?

- Классика пинбола! Ему, наверное, лет тридцать, но он еще в отличном состоянии. - Рорк ласково похлопал разноцветного монстра по железному боку. - Только сегодня купил.

- "Полицейские и воры"?

- Да. Я просто не смог устоять.

Машина ответила ему зверским воплем: "Лежать! Мордой вниз! Руки за голову!", и Ева опять подпрыгнула от неожиданности. Последний шарик, звякнув, закатился в лунку, и автомат, словно спятив, замигал разноцветными огоньками.

- Дополнительный шарик, - удовлетворенно произнес Рорк, отступив на шаг и расправив плечи. - Впрочем, это может подождать.

Он наклонился, чтобы поцеловать жену, но Ева оттолкнула его, упершись ладонью в грудь.

- Не так быстро, игрок! Сначала скажи, какого черта ты звонил Фини?

- Чтобы предложить свою помощь полиции родного Нью-Йорка и выполнить, так сказать, свой гражданский долг. Давай кусаться? - Он наклонился и прикусил ее нижнюю губу. - Давай поиграем.

- Не забывай, что главная - я!

- Конечно, дорогая.

- Я имею в виду расследование, умник!

- В расследовании тоже. Поэтому тебе понадобилась информация на сотрудников театра, а достать ее ты поручила Фини. Очевидно, тебе в голову не пришло, что эта информация у меня давным-давно собрана. Но теперь все сделано. Кстати, у тебя мокрые волосы.

- На улице моросит.

Еве очень хотелось поспорить, но она не знала, к чему прицепиться. Рорк был полностью прав.

- Зачем тебе понадобилась столь исчерпывающая информация на всех, кто работает в "Новом Глобусе" и связан с этой постановкой?

- Затем, лейтенант, что все, кто работает в "Глобусе" и связан с этой постановкой, работают на меня. - Рорк сделал шаг назад и взял бутылку пива, которую до этого поставил на панель игрового автомата. - Видимо, у тебя сегодня был тяжелый день?

- Да уж!

Рорк протянул ей бутылку. Сначала Ева отрицательно покачала головой, но потом, пожав плечами, взяла ее и сделала несколько глотков.

- Я хочу отдохнуть пару часов, чтобы прояснилось в голове.

- Я тоже. И у меня есть отличное средство для этого - пинбол на раздевание. Ева фыркнула:

- Иди ты!

- Если ты боишься проиграть, я дам тебе фору. - Говоря это, Рорк улыбнулся: он слишком хорошо знал свою жену.

- Я не боюсь проиграть. - Ева сунула ему в руки бутылку; в ней уже проснулся боевой дух. - А какая фора?

Все еще улыбаясь, Рорк снял туфли.

- Вот это и еще пятьсот очков за каждый шарик. Учитывая, что ты начинающий, это, по-моему, справедливо.

Ева испытующим взглядом посмотрела на автомат.

- Значит, говоришь, ты купил эту штуковину только сегодня?

- Буквально несколько часов назад.

- Играй первым.

- С удовольствием.

В течение следующих двадцати минут Ева проиграла ботинки, носки, кобуру и теперь проигрывала рубашку.

- Черт возьми! Эта железяка жульничает! - воскликнула она, потеряв терпение.

- Машина не может жульничать. Просто ты чересчур агрессивна. Позволь, я помогу тебе. - Рорк принялся расстегивать ее рубашку, но она оттолкнула его руки.

- Я сама справлюсь! Значит, жульничаешь ты! - Сняв рубашку, Ева осталась в майке без рукавов, джинсах - и босиком. - Не знаю, как, но ты мухлюешь!

- А ты не допускаешь мысли, что я просто классный игрок?

- Нет!

Рорк засмеялся и, взяв жену за плечи, повернул ее к себе.

- Я дам тебе дополнительный ход и помогу выбраться. - Он положил свои руки на ее поверх панели управления. - Надо не нападать, а маневрировать. Шарик все время должен быть в игре. Вот, смотри.

Рорк запустил шарик и, наклонившись вперед, стал следить за ним через плечо Евы.

- Нет, подожди. Не надо давить на все кнопки подряд, да еще с таким бешенством. Не торопись.

Он нажал на ее пальцы, послав серебристый шарик в ворота, которые обозначали "стрельбу из автомата".

Машина тут же сымитировала пальбу, разразившись громкими очередями.

- Я хочу туда, к золотой решетке! - Ева была азартным игроком, знала за собой это и всегда старалась избегать подобных развлечений.

- Все в свое время, все в свое время... - Рорк прижался губами к шее жены. - Ну вот, ты уничтожила полицейскую машину и заработала пять тысяч очков.

- Но я хочу золота.

- Как я тебя понимаю! Что ж, давай попробуем. Чувствуешь мои руки?

Рорк стоял, крепко прижавшись бедрами к упругим ягодицам Евы.

- Это не руки, - откликнулась она.

На его губах появилась широкая улыбка.

- Верно. Вот они. - И он положил ладони на груди жены, почувствовав, как под тонкой хлопковой тканью ее сердце пустилось вскачь. - Предлагаю тебе сдаться на милость победителя. Это будет почетная капитуляция.

- Черта с два!

Рорк поймал зубами мочку ее уха и слегка прикусил. Пальцы Евы вздрогнули и непроизвольно нажали на кнопки. Машина взорвалась бравурными звуками.

- Что это? Что... - Ева чуть не подскочила от удивления.

- Ты выиграла золото! Призовые очки и дополнительный шарик. - Рорк расстегнул верхнюю пуговицу на ее штанах. - Молодец!

- Спасибо.

Ева слышала, как звенят колокольчики - и в автомате, и в ее голове. Она позволила Рорку развернуть ее так, что они оказались лицом к лицу.

- Но ведь игра еще не окончена...

- Далеко не окончена! - Его губы, горячие и жадные, прильнули к ее губам, ладони, которые уже находились под майкой, накрыли груди Евы. - Я хочу тебя... Я всегда тебя хочу!

Задыхаясь от желания, Ева дрожащими руками стала расстегивать пуговицы на его рубашке.

- Ты должен был проиграть хотя бы несколько вещей. На тебе надето слишком много всего.

- Я это учту.

Желание овладело ими обоими так быстро и властно, что теперь обжигало, заслоняя собой весь остальной мир. Тело жены казалось Рорку сокровищем его ровные линии, округлость мышц, удивительная чистота и мягкость кожи. Крепко прижавшись к любимой, он тонул в ней.

А Еве хотелось отдавать. Отдавать все, что у нее есть, все, что у нее когда-либо будет. Рядом с ним она забывала все ужасы своего детства, все тяготы своей работы. То, что они снова и снова дарили друг другу, было ее собственным, только ей принадлежащим чудом.

Ева опустилась на пол, увлекая Рорка за собой.

- Посмотри на меня...

Его имя застряло у нее в горле, она онемела, почувствовав, как нежные пальцы скользят по ее телу, проникают в нее. По коже Евы побежали мурашки, словно серебристые шарики, которые только что бешено метались под стеклом игрового автомата.

Рорк увидел, как затуманились ее глаза, а потом вдруг широко открылись и потемнели.

- Давай... Давай...

Ее пальцы впились в его плечи, по телу проходили судороги, и, когда из ее горла уже готов был вырваться яростный крик наслаждения, он накрыл ее рот губами...

* * *

- Я не проиграла!

Рорк повернулся и с улыбкой посмотрел на обнаженные ягодицы Евы, которая, нагнувшись, подбирала с пола свою одежду.

- А я и не говорил, что ты проиграла.

- Но ты подумал, я же знаю! Мне просто не хватило времени, чтобы закончить эту дурацкую игру.

- Будем считать, что она отложена. - Рорк застегнул брюки. - Есть хочу! Давай что-нибудь проглотим?

- Времени нет. Мне нужно работать. Я собираюсь поехать в гостиницу и осмотреть номер, где жил Драко.

Рорк тем не менее чуть ли не силком притащил жену на кухню и собственноручно разогрел бифштексы и перловый суп.

- Я поеду с тобой, - решительно заявил он, когда Ева допила кофе.

- Я тысячу раз просила тебя не вмешиваться! Это дело полиции.

- Разумеется, а я лишь выполняю свой гражданский долг. Впрочем, я это, по-моему, уже говорил. - Зная, что Ева наверняка разозлится, Рорк с улыбкой добавил: - В конце концов, этот отель принадлежит мне.

Понимая, что он хочет позлить ее, Ева предпочла промолчать. "В конце концов, это же не место преступления, куда не пускают посторонних, подумала она. - Так что, если он поедет со мной, большой беды не будет". Кроме того, ей могли пригодиться его наблюдательность и ум, хотя вслух она в этом не призналась бы никогда.

- Ладно, - согласилась Ева, с напускным равнодушием пожимая плечами. Только не путайся под ногами.

Рорк послушно кивнул, хотя вовсе не собирался выполнять ее просьбу: иначе было бы скучно.

- Мы возьмем с собой Пибоди?

- Она - на свидании.

- А-а... С Макнабом?

Ева почувствовала приступ раздражения.

- Она не встречается с Макнабом. - Заметив удивленный взгляд Рорка, Ева с ожесточением отодвинула от себя чашку. - Послушай, возможно, в каком-то параллельном измерении, далеко-далеко, они занимаются сексом. Но они не встречаются. Вот так!

- Дорогая, рано или поздно обязательно наступает момент, когда дети улетают из родного гнезда, как бы ни было обидно маме.

Ева замахнулась на мужа ложкой:

- Заткнись! Я серьезно говорю. Они НЕ встречаются!

* * *

В каком-то смысле обшарпанную квартиру Макнаба, расположенную в южной части Вестсайда, действительно можно было назвать "параллельным измерением". Это было типичное жилище одинокого мужчины: бедно обставленное, напичканное разнообразными спортивными призами, с раковиной, полной грязной посуды.

Когда ожидался приход дамы, Макнаб обычно пытался хотя бы частично разгрести повседневный кавардак, распихивая по шкафам нестираное белье и немытые тарелки. В помещении после этого все равно оставался стойкий запах подгоревшей овсянки, но хозяина квартиры это нисколько не смущало. Он гордо оглядывал результаты своих трудов, пребывая в твердой уверенности, что навел стерильную чистоту. Ту же операцию Макнаб проделал и перед приходом Пибоди.

- Ну и ну! - Он перекатился на спину и хватал ртом воздух, как выброшенная на берег форель. Рядом с ним в постели лежала обнаженная женщина, и, даже если сейчас ему было бы суждено умереть, он предстал бы перед создателем счастливым человеком. - Сегодня мы с тобой побили все рекорды. Надо записать это для потомства.

Пибоди находилась на грани обморока, как это всегда с ней случалось, когда она оказывалась в постели с Яном Макнабом.

- Я не чувствую ног, - пролепетала она, едва ворочая языком.

Макнаб галантно приподнялся на локте, но, поскольку они кончили в позе "валета", он видел только ноги Пибоди от ступней до колен. Колени у нее, надо сказать, были просто загляденье.

- Даю тебе слово, что я их не съел, иначе бы я это запомнил. - Он провел ладонью по ноге Пибоди и добавил: - Да вот же они! Обе на месте.

- Слава богу. Они мне еще понадобятся.

Отдышавшись, Пибоди села в постели, посмотрела на профиль Макнаба и уже не в первый раз задумалась: в какой же момент она потеряла от него голову? Если бы месяц назад кто-нибудь сказал ей, что она будет лежать голой в кровати с Макнабом, Пибоди плюнула бы этому человеку в лицо.

- Как здесь холодно! - пробормотала она, закутавшись в скомканные простыни.

- Этот пес домовладелец выключил отопление, заявив, что весна на носу и уже тепло. Можно подумать, что я не плачу за квартиру! Как только получу зарплату, первым делом куплю обогреватель.

Макнаб широко зевнул и пригладил свои вьющиеся светлые волосы. Пибоди едва удержалась, чтобы не поиграть с его чуть рыжеватыми кудряшками. На худом бедре Макнаба красовалась переводная татуировка, изображающая серебряную молнию, а в левом ухе - четыре серебряные сережки. Кожа у него была белой, как молоко, глаза - серыми, как пыль. Пибоди до сих пор не могла объяснить себе, что привлекло ее в нем. И тем более - как вышло, что они регулярно и отчаянно занимаются сексом, а встречаясь на службе, не испытывают по отношению друг к другу ничего, кроме раздражения.

Она и рада была бы сказать, что ей не по вкусу такой тип мужчин, но беда в том, что Пибоди и сама не знала, какой именно тип ей по душе. Ее успех у мужчин носил обычно случайный характер и вообще был каким-то... кривобоким, что ли.

- Я, пожалуй, пойду.

- Почему? Еще рано.

Макнаб сел в постели и, зазывно глядя на Пибоди, погладил ее по голому плечу.

- Я изголодался...

- Господи, Макнаб, мы же только что закончили!

- Вообще-то, я имел в виду пиццу. - Он знал ее слабое место. - Давай подкрепимся.

- Я на диете.

- Это еще зачем?

Пибоди округлила глаза, обмоталась смятой простыней и встала с кровати.

- Как зачем? Чтобы не быть толстой.

- Ты вовсе не толстая. Ты просто крепко скроена. - Проявив завидную быстроту, он поймал краешек простыни и сдернул ее с Пибоди. - Очень крепко скроена!

Когда Пибоди нагнулась, чтобы поднять простыню с пола, Макнаб спрыгнул с постели, обхватил ее сзади за талию и прижался так крепко, что она испугалась.

- Ну ладно, давай перекусим, а там видно будет.

- Прекрасно! У меня есть неплохое вино.

- Если это то же самое вино, которым ты поил меня в прошлый раз, я лучше попью из унитаза.

- Нет, это другое. - Он поднял с пола свой оранжевый тренировочный костюм и натянул на себя. - Хочешь, дам тебе какие-нибудь штаны?

Когда Пибоди услышала такое предложение, ей захотелось отхлестать его по щекам.

- Макнаб! Я не влезла бы в твои штаны даже в возрасте двенадцати лет, а теперь и подавно. У меня задница шире, чем у тебя плечи.

- Это верно, - поспешно согласился Макнаб. - Ну ладно, мне нравятся полные женщины - особенно в полицейской форме. - Ему каждый раз приходилось уговаривать ее остаться после первого "сеанса связи".

Макнаб отправился на кухню и достал из холодильника бутылку вина, которую он купил накануне, предвкушая очередное свидание с Пибоди. Он часто думал о ней, слабея от этих мыслей. Когда ему удавалось удержать ее в постели, все было хорошо: он не задумывался о своих словах, а все действия происходили сами собой.

Сунув пиццу в духовку, Макнаб вытащил из ящика стола штопор. Это проклятое вино обошлось ему в два раза дороже, чем то пойло, к которому он привык. Но когда тощему парню вроде него приходится конкурировать с изощренным в своем деле красавцем жиголо, не остается ничего другого, как идти на жертвы. Он не сомневался, что Чарльз Монро - знаток тонких вин. Они с Пибоди, наверное, принимают ванны из шампанского...

Представив себе эту картину, Макнаб разозлился и, чтобы успокоиться, залпом выпил полбокала вина, а затем обернулся, услышав, как из спальни вышла Пибоди. Она была в форменных штанах и рубашке, расстегнутой у горла, и Макнабу до боли захотелось поцеловать ее туда - в то место, где из-под грубой хлопковой ткани виднелась нежная кожа.

Дьявольское наваждение!

- Что с тобой? - спросила она, заметив выражение страдания на его лице. - Пиццы не оказалось?

- Отчего же? Сейчас будет готова. - Макнаб протянул ей бокал вина. - Я думал... о работе.

- Мм-м... - Пибоди отпила вина и вытянула губы, наслаждаясь его сладким вкусом и нежным ароматом. - Вот это совсем другое дело! А что у тебя на работе? Собираешь информацию на свидетелей по делу Драко?

- Все уже сделано и отослано Даллас.

- Быстро сработали.

Макнаб только пожал плечами. Зачем ему было рассказывать, что вся необходимая информация буквально свалилась ему в руки от Рорка?

- Наш отдел всегда работает на совесть. Хотя этот случай - особый. Даже после того, как список подозреваемых и свидетелей отфильтруют, в нем все равно останется очень много имен. Представь себе, на глазах у тысяч людей парню в сердце всаживают нож!

- Мне ты можешь не объяснять. Нам всем предстоит еще та работка.

Пибоди сделала еще глоток и уселась в кресло. Она вдруг осознала, что здесь, в кошмарном бедламе Макнабова логовища, чувствует себя не менее уютно, чем в собственной чистенькой квартирке.

- Ты знаешь, мне кажется, что-то происходит, - сказала она неожиданно для себя.

- Всегда что-то происходит, - философски заметил Макнаб.

- Нет, сейчас - что-то необычное. - Уткнувшись носом в бокал, Пибоди боролась с собой. Ее распирало. Она чувствовала, что если прямо сейчас не расскажет ему о встрече в "Голубой белке", то буквально взорвется. Слушай, хочешь, я расскажу тебе кое-что? Только по секрету!

- Какие проблемы?! Валяй.

Поскольку пиццу можно было ждать не раньше чем через десять минут, Макнаб открыл пакет с соевыми чипсами и устроился на ручке кресла, в котором сидела Пибоди.

- Так что там у тебя за тайна?

- Честно говоря, сама не знаю. Надин Ферст настояла на встрече с лейтенантом. Она просто разваливалась на куски! Я имею в виду Надин. Пибоди рассеянно сунула руку в пакет с чипсами. - Я ее такой еще никогда не видела. Эта встреча была личной. И очень серьезной. Они отослали меня в другой конец комнаты, но я видела их лица. А потом Даллас не сказала мне ни слова.

- Подумаешь! Может, у них просто какие-то свои дела.

- Надин не стала бы так яростно настаивать на встрече, если бы не оказалась в беде. - В некоторой степени Пибоди и себя считала подругой Надин, поэтому сейчас ее грыз изнутри какой-то червячок. С какой стати ее отослали, будто маленькую девочку?! - Я думаю, это каким-то образом связано с делом Драко. Но почему Даллас ничего мне не рассказала? Она должна доверять мне!

- Может, я попробую разузнать об этом?

- Я и сама могу попробовать. Мне не нужна помощь отдела электронного сыска.

- Дело твое.

- Не лезь в это! Я сама не знаю, для чего рассказала тебе все это. Меня что-то точит. Надин - моя подруга. По крайней мере, так считается.

- Ты просто ревнуешь.

- Чушь собачья!

- Ревнуешь, ревнуешь! - Макнаб обнял Пибоди за плечи. - У Даллас и Надин появились какие-то свои дела, в которые они тебя не допускают, вот ты и ревнуешь.

Пибоди спихнула Макнаба с ручки кресла.

- Ты дурак!

- Эй, поосторожнее! - весело откликнулся он. - Будешь обзываться - не получишь пиццу.

ГЛАВА 6

Рорк наблюдал за тем, как Ева вынула универсальный электронный ключ и провела им в прорези замка пентхауса А.

- Ничего не трогай и не вертись у меня под ногами, - предупредила она.

- Дорогая, ты повторяешься.

Она обернулась и посмотрела мужу в глаза.

- Я повторяюсь потому, что ты никогда не слушаешься.

Ева открыла дверь, и они вошли внутрь.

- Не понимаю, почему человек, который в основном живет и работает в Нью-Йорке, предпочитает снимать номер в отеле вместо того, чтобы купить собственный дом.

- Во-первых, ради выпендрежа. Чтобы про него говорили: "Представляете, когда мистер Драко бывает в Нью-Йорке, он снимает целый пентхаус в "Палас-отеле"!" Во-вторых, удобство: по первому мановению мизинца для тебя сделают все, что бы ты ни пожелал. И в-третьих - возможно, это главное, полное отсутствие какой бы то ни было ответственности. Все, что вокруг, тебя не касается, это чьи-то чужие проблемы, а не твои.

- Судя по тому, что я слышала о Драко, последнее объяснение наиболее правдоподобно.

Ева огляделась. Кругом царила невероятная роскошь. Впрочем, чему тут удивляться, если все здесь принадлежало Рорку?

Гостиная была необъятной - обтянутые розовым шелком стены и куполообразный потолок, расписанный сложным узором из фруктов и цветов. На трех бархатных диванах винного цвета лежало множество светлых подушек, напоминавших топазы. Старинные деревянные столы были отполированы до зеркального блеска - так же, как и полы. Ноги по щиколотку утопали в ковре, рисунок которого точь-в-точь повторял роспись на потолке.

Одна из стен была стеклянной, и за ней, словно рождественская елка, переливался огнями огромный Нью-Йорк и тянулся длинный балкон, уставленный каменными вазами с живыми цветами. В одном конце гостиной сияло лакированными боками белоснежное пианино, в другом за резными деревянными панелями скрывался домашний кинотеатр.

- Видимо, после того, как он отправился в театр, сюда приходили уборщики, - проговорил Рорк. - Я могу распорядиться, чтобы вызвали бригаду, которая работала в тот вечер, и они расскажут, в каком состоянии было помещение.

- Да, - рассеянно ответила Ева. Зная Надин, она могла предположить, что в тот вечер помещение выглядело так, будто по нему прошел торнадо.

Ева подошла к деревянным панелям, раздвинула их, и ее взгляду предстал гигантский экран.

- Поглядим, чем он развлекался перед смертью, - пробормотала она и нажала на кнопку воспроизведения видеомагнитофона. Экран вспыхнул, и на нем появилась обнаженная парочка, исступленно занимавшаяся любовью на простынях черного цвета. - Почему только мужикам так нравится наблюдать, как трахаются другие?

- Мы все - озабоченные, испорченные и слабые. Прости нас.

Ева рассмеялась. Между тем парочка перевернулась, теперь женщина смотрела прямо в камеру, и Еве стало не до смеха.

- Господи боже мой! Да ведь это же Надин! Надин и Драко!

Рорк сочувственно положил руку на плечо жены.

- Эта запись была сделана не здесь. Тут нет таких спален. И прическа у Надин другая. По-моему, этой записи не один год.

- Мне придется забрать кассету в качестве вещественного доказательства. Господи, порнографическая запись с участием ведущей тележурналистки Нью-Йорка - в качестве вещдока на процессе об убийстве! За что мне все это?!

Ева остановила воспроизведение, вынула кассету из видеомагнитофона и положила ее в пластиковый пакет.

- Черт! Черт! Черт!

Она принялась метаться по комнате, словно животное, попавшее в клетку. Как сложно все с этим клубком межличностных отношений! Надин рассказала ей свою историю доверительно, как другу. А человек, который сейчас стоит рядом и терпеливо ждет, ее муж. Ева всей душой ненавидела, когда в ее расследования оказывались замешаны близкие люди. Если она расскажет Рорку о Надин, будет ли это означать, что она предала свою подругу? А если не расскажет, получится, что она не доверяет мужу...

Как, черт возьми, люди в течение всей жизни пробираются сквозь эти джунгли запутанных, словно лианы, взаимоотношений?

- Ева, милая, - услышала она участливый голос Рорка и замерла как вкопанная посередине комнаты. - Ты сама себе устраиваешь головную боль. Он словно прочитал ее мысли. - Позволь мне облегчить твои терзания. Не считай себя обязанной рассказывать мне то, от чего ты чувствуешь себя неловко.

Ева сощурила глаза и внимательно посмотрела на мужа.

- Мне почудилось, что в конце последней фразы ты хотел поставить слово "но".

- У тебя очень острый слух. НО, увидев эти кадры, я понял, что когда-то у Надин и Драко был роман. А учитывая твою нынешнюю нервозность, я догадался, что между ними что-то произошло совсем недавно.

- О, черт!

Кончилось тем, что Ева собралась с духом и поведала Рорку всю историю Надин - от начала до конца.

Рорк внимательно слушал, а когда Ева закончила рассказывать, он осторожно заправил ей за ухо выбившийся локон и сказал:

- Ты очень верный друг.

- Не надо говорить таких вещей, они действуют мне на нервы!

- Хорошо, я скажу иначе: Надин не имеет никакого отношения к убийству Драко.

- Я это знаю, да и улик против нее никаких нет. Но для нее эта история все равно станет ужасной трагедией. Ну ладно, что еще есть в этих хоромах?

- Ах да. Если мне не изменяет память, кухня - там, - показал Рорк. - А также кабинет, ванная комната, спальня, еще одна ванная.

- Начну с кабинета. Первым делом залезу в компьютер и просмотрю его электронную почту. А ты, если тебе не трудно, сделай мне одолжение: собери оставшиеся видеокассеты. Мы возьмем их с собой.

- Есть, лейтенант.

Ева моргнула от неожиданности, но ничего не сказала.

Она действовала методично и скрупулезно. Рорк любил смотреть на жену, когда она работает: его восхищала точность, концентрация и железная логика ее действий. Если бы еще года два назад Рорку сказали, что полицейский за работой может выглядеть сексуально, он бы либо рассмеялся, либо обиделся.

- Перестань таращиться на меня!

- А разве я таращусь? - улыбнулся он.

Ева решила не размениваться на мелочи.

- Очень много и входящей, и исходящей почты. Если бы я была психоаналитиком, я бы сказала, что этот человек совершенно не мог находиться один на один с собой. Ему был необходим постоянный контакт с людьми. В его почте, впрочем, нет ничего из ряда вон выходящего. Разве что оптовые закупки через Интернет: восемь пар туфель, три вечерних костюма...

- Я ни за что не стал бы покупать вечерние костюмы через Интернет. В таких делах главное - примерка.

- Ага! Вот письмо к его агенту. Судя по всему, наш мальчик выяснил, что его партнерша будет получать такую же зарплату, как он. Его это оскорбило до глубины души, и он требует у своего агента пересмотреть контракт и выбить для него более высокий гонорар за каждый спектакль.

- Да, я знал об этом. Ему вежливо показали кукиш.

Ева подняла удивленный взгляд на мужа.

- Вы ему отказали?

- Малышей обычно сажают в манеж, чтобы они не проказничали, - мягко сказал Рорк. - Для него таким манежем был контракт, за рамки которого он не мог выйти. Мы это предусмотрели заранее, поскольку было известно, что объем запросов у него невероятный.

- А ты не прост. Крепкий орешек!

- Еще бы.

- Он не стал скандалить с вами по этому поводу?

- Нет. Может, и собирался, но не успел. Дело обстояло так: его агент пришел к моим адвокатам, они - ко мне, а я отказал. Вот и все.

- Это делает тебе честь. Теперь я хочу осмотреть спальню.

Ева прошла мимо Рорка, миновала небольшой коридор и открыла дверь, ведущую в спальню.

Кровать была большой, словно аэродром, над ней висел балдахин из тонкой полупрозрачной ткани серого цвета, напоминавшей туман. Ева заглянула в примыкающую к спальне гардеробную и была поражена обилием одежды и обуви. В зеркальном шкафчике стояли ряды бутылочек и баночек: духи, дезодоранты, кремы для рук и лица, присыпки...

- Итак, что мы имеем? Тщеславный, жадный, эгоистичный, самовлюбленный, неуверенный в себе и ненадежный человечишка.

- Не стану спорить с твоей характеристикой. Однако все перечисленные тобой качества могут являться причиной разве что антипатии, но не мотивом убийства.

- Иногда мотивом убийство оказывается то, что у жертвы были две ноги и два уха. - Ева вернулась в спальню. - Человек с таким раздутым "эго" и неуверенностью в себе вряд ли часто ночевал в одиночестве. Драко трахал Карли Лэндсдоун, и наверняка у него на примете имелась другая женщина, которая должна была занять ее место. - Ева медленно выдвинула ящик прикроватной тумбочки. - Ну и ну! Погляди-ка на эту коллекцию игрушек.

Ящик был разделен на секции, а каждая из них битком набита различными эротическими приспособлениями, предназначенными для того, чтобы предаваться сексуальным радостям вдвоем или в одиночку.

- Лейтенант, мне кажется, мы должны забрать все это и подвергнуть внимательному обследованию. В частности, выяснить, как оно работает.

Ева шлепнула Рорка по руке, которую он протянул к ящику, и прикрикнула:

- Ничего не трогать!

- Вечно ты все портишь.

- Молчи, извращенец. Интересно, что это за хреновина? - Задумчиво проговорила Ева, взяв в руку длинный резиновый предмет конической формы. Когда она его случайно встряхнула, внутри раздалось веселое позвякивание. И как она работает?

Рорк уселся на кровать и, улыбнувшись, похлопал по ней ладонью.

- Что ж, в интересах следствия я готов тебе это продемонстрировать.

- Да нет, я серьезно говорю.

- Я тоже.

- Успокойся ты, в конце концов!

Все еще ломая голову над тайной резинового конуса, Ева присела на корточки и выдвинула нижний ящик.

- О, да у нас тут настоящая золотая жила! Похоже, здесь месячный запас "экзотики", "Зевса" и... - Она открыла маленький флакончик, осторожно понюхала, а потом потрясла головой, как собака после купания. - Черт, да это же "бешеный кролик"! И притом чистейший.

Ева заткнула флакон пробкой и сунула его в пакет для вещдоков.

- Если он использовал это снадобье во время свиданий с дамами, не удивительно, что они считали его богом секса. Достаточно дать женщине две капли "кролика", и она согласится трахаться даже с дверной ручкой. Ты знал, что он использовал все это?

- Откуда? Нет, конечно. - Рорк, посерьезнев, встал с кровати. - Я не очень-то разбираюсь в наркотиках, но применение этой дряни, видимо, можно приравнять к изнасилованию, верно?

- Абсолютно. - У Евы кружилась голова, и она испытывала легкое возбуждение. И это после того, как она всего лишь понюхала флакон! "Бешеный кролик" такого высокого качества стоит как минимум десять тысяч долларов за унцию, да его еще поди достань. Он действует только на женщин, - пробормотала она, - причем существует опасность передозировки.

Рорк взял жену за подбородок и, заглянув ей в глаза, сразу все понял.

- Я представления не имел, что он использует такие вещи. Если бы я об этом узнал, я немедленно разорвал бы наш контракт и, возможно, переломал бы ему ноги.

- Ладно. - Ева стиснула руку Рорка. - Здесь нам сегодня больше делать нечего. Сделай так, чтобы это помещение не занимали еще день или два. Я хочу, чтобы его как следует прошерстили ребята из отдела по борьбе с наркотиками.

- Будет сделано.

Ева убрала пакет с опасным флаконом в свой рабочий саквояж. Она видела, как помрачнел Рорк, и ей захотелось улучшить ему настроение.

- Во сколько тебе это обойдется?

- Что именно?

- Во сколько тебе обойдется не сдавать этот пентхаус в течение двух дней? Какова его суточная стоимость?

- А, эта квартирка? В сутки - восемь с половиной тысяч, но если снимать на неделю или на месяц, возможны скидки.

- Недурно! Мансфилд тоже живет где-то здесь?

- Да, она занимает пентхаус В, в другой башне.

- Давай нанесем ей визит. Они с Драко в свое время вместе баловались наркотиками. - Ева собрала свой саквояж и направилась к выходу. - Возможно, ей известно, откуда он брал "дурь". Это может вывести нас на крупного поставщика.

- Вряд ли.

- Честно говоря, я в это и сама не особо верю. Но такова уж наша работа - рыться в навозной куче, надеясь найти жемчужное зерно.

Ева захлопнула дверь и собралась опечатать ее.

- Это обязательно? - недовольным голосом спросил Рорк. - Полицейская печать на двери будет действовать на нервы другим постояльцам.

- Обязательно, - отрезала Ева. - А для постояльцев, наоборот, это будет дополнительным развлечением. "Ой, Джордж, смотри, здесь жил убитый артист. Ну-ка, сними это на видеокамеру!"

- Цинизм, с которым ты воспринимаешь людей, достоин сожаления.

- Я воспринимаю людей реалистично.

Ева первой вошла в лифт и, дождавшись, когда двери закроются, набросилась на Рорка:

- Ох, как я тебя хочу!

В ней бушевало такое неукротимое желание, что она, постанывая, кусала его губы, терлась об него всем телом, изо всех сил сжимала руками его ягодицы.

- Ф-ф-ф-у... - Ева наконец оттолкнулась от Рорка и повела плечами. Кажется, полегчало.

- Тебе - может быть. - Рорк схватил ее и попытался прижать к себе, но Ева уперлась ладонью в его грудь.

- Аморальное поведение в общественных местах является серьезным нарушением муниципального кодекса. Разве ты не знал?

- Ты за это поплатишься! - шутливо пригрозил Рорк.

Ева прислонилась спиной к стенке лифта.

- Я вся дрожу от страха!

- Правильно делаешь.

Рорк улыбнулся и сунул руки в карманы. В одном из них лежал резиновый конус, который он прихватил из спальни Драко, когда Ева смотрела в другую сторону.

- Мне просто нужно было прочистить мозги перед беседой со свидетельницей, неужели ты не понимаешь?

- Ага-м-м...

- Послушай, ты хорошо знаешь Мансфилд, и мне хотелось бы, чтобы после нашей с ней беседы ты поделился со мной своими наблюдениями.

- Ну вот, я тебе и понадобился!

Ева шагнула к мужу и дотронулась ладонью до его щеки. Порой приступы любви случались у нее в самые неожиданные моменты.

- Ты мне всегда нужен.

Рорк взял ее руку, повернул ладонью кверху и поцеловал. По телу Евы пробежала дрожь.

- Ну все, сейчас не время расслабляться! - скомандовала она.

Через несколько минут Ева уже нажимала кнопку звонка у апартаментов Айрин Мансфилд.

Актриса была одета в длинный шелковый халат. Она выглядела испуганной, удивленной - и не слишком довольной.

- Лейтенант Даллас? Рорк? Я... Я вас не ждала. - Затем ее огромные ясные глаза расширились. - У вас какие-то новости? Вы поймали...

- Нет. Мне неловко, что мы вас побеспокоили, но я хотела бы задать вам еще несколько вопросов.

- О-о-о... А я думала... Я надеялась, что, возможно, все уже закончилось. Ну что ж...

Она прижала пальцы с накрашенными розовым лаком ногтями к вискам, словно пытаясь унять боль. Под глазами Айрин виднелись темные круги.

- Боюсь только, что сейчас не самое подходящее время для допроса. Скажите, это так необходимо?

- Простите за причиненное неудобство, но это не займет много времени.

- Да, это действительно неудобно. Видите ли, я не одна. Я... - Словно сдаваясь на милость победителя, она бессильно махнула рукой. - Ладно уж, проходите.

Ева и Рорк вошли. Этот пентхаус был очень похож на тот, в котором они только что побывали, - и по размерам, и по убранству. Обстановка, правда, здесь была более мягкой, женственной, в цветовой гамме превалировали голубые и кремовые тона.

А на одном из трех диванов расположился Чарльз Монро - весь в черном, элегантный и подтянутый.

"Рехнуться можно!" - подумала Ева. Ей захотелось врезать этому жиголо по яйцам с такой силой, чтобы они выскочили у него изо рта.

Монро самодовольно ухмыльнулся, но, заметив яростный огонь в глазах Евы, напустил на себя устало равнодушный вид и поднялся на ноги.

- Лейтенант! Всегда рад вас видеть.

- Все еще трудишься в ночную смену, Чарли?

- К счастью, да. Рорк, приятно вновь встретиться с вами.

- Взаимно.

- Айрин, позволь наполнить твой бокал.

- Что? - Взгляд Айрин метался между присутствующими, ее пальцы нервно перебирали позвякивающие цепочки на шее. - Нет-нет, благодарю. Так вы знаете друг друга?

Румянец, придававший ее лицу дополнительное очарование, стал еще глубже. Беспомощным жестом она опять поднесла руки к горлу.

- Мы с лейтенантом встречались много раз. У нас с ней даже есть общий друг...

- Не споткнись, Чарли! - проговорила Ева, и в ее голосе звучало холодное бешенство. Чувствовалось, что она может взорваться в любую минуту. - Это просто светская встреча, или ты - на боевом посту?

- Вы должны знать, что мужчины моей профессии не обсуждают подобные темы.

- Послушайте, не надо! - Айрин продолжала перебирать свое ожерелье и не заметила, что на губах Чарльза заиграла циничная улыбка. Зато это заметила Ева. - Вы, очевидно, знаете, что Чарльз - профессионал. Мне не хотелось оставаться одной, я нуждалась в какой-нибудь... необременительной компании. И мне порекомендовали Чарльза... То есть мистера Монро.

- Айрин, - очень спокойно произнесла Ева, - Я бы с удовольствием выпила кофе. Вы не откажетесь угостить меня?

- О да, конечно! Простите, что я не подумала об этом сразу. Сейчас...

- Позвольте, я сам побеспокоюсь о кофе. - Чарльз погладил Айрин по руке и двинулся по направлению к кухне.

- А я ему помогу. - Рорк многозначительно посмотрел на Еву и пошел следом за жиголо.

- Я понимаю, как это, должно быть, выглядит со стороны, - смущенно заговорила Айрин. - Вероятно, вы считаете меня бессердечной эгоисткой, раз я нанимаю партнера для сексуальных игр на следующую же ночь после того, как...

- Меня удивляет другое - то, что такая женщина, как вы, платит за это деньги.

Грустно усмехнувшись, Айрин взяла бокал с вином и начала мерить комнату шагами. Шелк обвивался вокруг ее стройных ног.

- Элегантный комплимент, завернутый в обертку подозрений. И доставка на высшем уровне!

- Я здесь не для того, чтобы расточать вам комплименты.

- Разумеется. - В глазах Айрин зажглась насмешливая искорка. Разумеется, не для этого. Простой ответ на ваш скрытый вопрос заключается в том, что я не могу долго находиться наедине с собой. Наверное, это проистекает из того, что в юности я очень много времени проводила в компаниях, на вечеринках. Вы наверняка уже слышали о моих эмоциональных срывах, о том, что я принимала наркотики. Теперь все это в прошлом.

Она повернулась к Еве и вздернула подбородок.

- Справиться со всем этим было непросто, но мне это удалось. И сейчас удается. Я потеряла многих людей, которых когда-то считала друзьями. Я порвала с теми, с которыми общалась из-за наркотиков, отвернулась от них. Эти люди перестали для меня что-либо значить после того, как я поборола пагубную привычку. И теперь для меня существует только работа, а она не оставляет мне времени для светской жизни и романтических приключений.

- У вас был роман с Драко?

- Нет. Никогда. Давным-давно мы занимались сексом, но это была чистая физиология - ни душа, ни сердце тут были ни при чем. В последнее время нас объединял только театр. Я вернулась в Нью-Йорк, лейтенант, потому что хотела играть в этом спектакле и знала, что в главной роли будет блистать Ричард. Я была рада этому. Таких партнеров, как он, не было и уже не будет. О господи...

Она закрыла глаза и поежилась.

- Это ужасно. Ужасно! Я скорблю о нем не как о человеке, а как об артисте. Только как об артисте, хотя мне и стыдно признаваться в этом. Нет, я не могу быть одна! - Словно лишившись последних сил, Айрин опустилась на диван. - Я не выношу одиночества. Не могу спать. Меня мучают кошмары. Стоит мне закрыть глаза, как я тут же вскакиваю, и мне кажется, что мои руки покрыты кровью. Кровью Ричарда...

Она подняла глаза на Еву, и их взгляды встретились.

- Эти жуткие кошмары преследуют меня постоянно. Они лезут мне в голову, я просыпаюсь с криком, вся испачканная его кровью. Вы не можете себе представить, что это такое! Просто не можете!

Однако Ева могла. Крохотная холодная комната, залитая кровавым светом уличной рекламы. Боль, ужас при мысли о том, что сейчас тебя будет насиловать твой собственный отец; рука, сломанная во время отчаянной борьбы. А потом - кровь. Повсюду. Его кровь, от которой стали скользкими ее руки, его кровь, капающая с лезвия ножа. Тогда ей было восемь. И в кошмарах, которые с тех пор преследовали Еву, ей всегда оставалось восемь.

- Я хочу, чтобы вы нашли того, кто это сделал, - прошептала Айрин. Вы должны! Вы обязаны! Когда это случится, кошмары оставят меня. Или нет?.. Как вы думаете?

- Я не знаю. - Ева с трудом вырвалась из холодных объятий собственных воспоминаний и вернулась в настоящее. - Расскажите мне все, что вы знаете о Драко и наркотиках. Кто был его поставщиком? С кем он баловался ими?

* * *

Тем временем на кухне Чарльз потягивал вино, а Рорк, стоя у плиты, варил кофе.

- Айрин сейчас очень тяжело, - осторожно заметил Чарльз.

- Надо думать.

- Но ведь закон не запрещает платить за утешение?

- Нет.

- Моя работа столь же необходима, как и любая другая.

Рорк склонил голову.

- Монро, не думайте, что Ева объявила вендетту всем... гм... платным компаньонам вроде вас.

- Только мне?

- Она беспокоится за Пибоди. - Рорк посмотрел Чарльзу в глаза и добавил: - Я, кстати, тоже.

- Я увлечен Делией. Она мне очень нравится. Я ни за что не обижу ее. И я, между прочим, ее никогда не обманывал. - Досадливо крякнув, Монро отвернулся и стал смотреть в окно. - У меня никогда не складывались отношения с женщинами вне моей работы, мне так и не удалось наладить собственную жизнь. Сначала - потому, что я обманывал женщин, потом потому, что пытался быть честным. Наконец я смирился с этим. Я такой, какой есть. - Он обернулся, губы его кривились в горькой улыбке. - По крайней мере, я хороший профессионал. И Делия признает это.

- Возможно. Но женщина - самое странное существо на свете, не так ли? Мужчина не в состоянии ее постичь. И именно поэтому, я думаю, нас к ним постоянно влечет. Ведь неразгаданная тайна всегда интереснее разгаданной.

Чарльз неопределенно хмыкнул, и в этот момент на кухне появилась Ева. Она почувствовала необъяснимое раздражение при виде того, как ее муж непринужденно болтает с Чарльзом Монро.

- Извините, что мешаю вашей беседе, мальчики, - сварливым тоном сказала она. - Рорк, составь компанию мисс Мансфилд, пока мы с Чарли перекинемся парой слов.

- Конечно. Рекомендую кофе, он получился весьма неплохим.

Ева подождала, пока Рорк удалится, а затем подошла к плите и налила в чашку кофе - не потому, что хотела, а скорее чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

- Когда мисс Мансфилд наняла тебя? - спросила она.

- Сегодня после обеда. Около двух часов.

- Не поздновато ли? У тебя к этому времени, наверное, все уже расписано?

- Я изменил свое расписание.

- Почему? Айрин сказала, что раньше вы не общались - ни просто так, ни в постели. С какой стати идти на такие жертвы ради незнакомой женщины?

- Она обещала заплатить мне по двойному тарифу, - просто ответил Монро.

- Какие услуги были ей нужны - обычный секс или с вывертом?

Чарльз помолчал, глядя в свой бокал. Когда он поднял глаза, их взгляд был холоден и непроницаем.

- Я имею право не отвечать на этот вопрос. И не стану.

- А я расследую дело об убийстве и имею право забрать тебя для допроса в управление!

- Да, вы имеете такое право. И вы это сделаете?

- Зануда! - Ева поставила чашку и принялась мерить шагами узкое пространство между стеной и кухонной стойкой. - Я в любом случае обязана упомянуть тебя в своем отчете. Это само по себе не очень приятно. А ты вдобавок вынуждаешь меня сделать все процедуры еще более официальными. Кстати, под самым носом у Пибоди.

- Кажется, мы оба этого не хотим, - со вздохом пробормотал Монро. Послушайте, Даллас, все было очень просто. Одна моя клиентка в разговоре с Айрин отозвалась обо мне как о человеке, с которым можно приятно провести вечер. Она была расстроена. Я слышал об истории с Драко, поэтому мне можно было не объяснять, в чем дело. Ей был нужен мужчина на ночь - и она его получила. Мы поужинали, поговорили и занялись сексом. Вот и все.

- Вы говорили о Драко?

- Нет, мы говорили об искусстве, о театре. Она выпила три бокала вина и полфлакона успокоительных пилюль. Кстати, ее руки перестали дрожать всего за двадцать минут до вашего появления. Она в совершенно разобранном состоянии и изо всех сил пытается собрать себя воедино.

- Ладно. Очень трогательно с твоей стороны. - Ева сунула руки в карманы. - Пибоди обязательно прочитает отчет об этом.

- Делия знает, чем я занимаюсь, - ощетинился Монро.

- Ну, конечно! И, очевидно, она в восторге от твоей профессии.

- Она взрослая женщина!

- Черта с два она взрослая! - Ева изо всех сил пнула ногой стену. Куда ей тягаться с таким прохиндеем, как ты! Девочка из хорошей семьи, выросшая в какой-то благонравной дыре... - Она с отчаянием махнула рукой куда-то в сторону Среднего Запада. - Пибоди - хороший полицейский, но до сих пор наивна, как школьница. И будет оскорблена до глубины души, если узнает, что я говорила тебе все эти слова. Она, возможно, возненавидит меня, но черт бы меня побрал...

- Она дорога вам? - перебил Монро, повысив голос. - Очевидно, да. Но вы не подумали о том, что она может быть дорога и мне?

- Женщины - твое ремесло!

- Когда они мне платят. С Делией все по-другому. Ради всего святого! Ведь мы с ней даже не спали!

- Почему? У нее не хватает денег, чтобы оплатить твои услуги? - Сказав это, Ева тут же прокляла свой язык. И возненавидела себя, поскольку, заглянув в побелевшие глаза стоявшего перед ней человека, не увидела там ярости или злобы, а только боль. - Прости. Прости меня, я не хотела... Это была глупость.

- Да, верно...

Почувствовав вдруг огромную усталость, Ева соскользнула по стене и села прямо на пол.

- Я не хочу об этом знать. Я не хочу об этом думать. На самом деле ты мне нравишься...

Удивленный, Монро опустился на корточки и прислонился спиной к кухонной стойке, так что их колени почти соприкасались.

- Правда?

- Да, во многом. И все-таки странно: вы с ней встречаетесь с Рождества, и еще ни разу не... С ней что-то не так?

Монро вдруг расхохотался - искренне, от души.

- Господи боже мой! Даллас, что вам от меня надо? Если я с ней сплю я подонок, если я с ней не сплю - я все равно подонок. Рорк был прав.

- Ты это о чем?

- Он сказал, что нам никогда не понять женщин. - Чарльз сделал глоток вина. - Мы с ней просто друзья. Так уж получилось. У меня ведь не так много друзей среди женщин - либо клиентки, либо те, которые так или иначе заняты в этом бизнесе.

- И их будет еще меньше, если ты не переменишь профессию, - выпалила Ева.

- Вы верный друг. И последнее. - Он приятельски похлопал Еву по коленке. - Вы мне тоже нравитесь. Во многом...

* * *

И вот пожаловал кошмар. Ева не удивилась: он был спущен с поводка разговорами Айрин о ее снах, крови и ужасе. Но, даже будучи готовой, Ева не могла прогнать страшную картину из своего сознания после того, как она туда проникла.

Она видела, как он входит в комнату. Ее отец. В ту крохотную комнатку в Далласе - промозглую, даже когда на улице палит солнце. Ей холодно, но его вид, его запах, сознание того, что он пьян, вышибает из нее горячую испарину страха.

Ева уронила нож. Она была так голодна, что осмелилась поискать хоть немного еды. Она нашла сыр, отрезала крохотный кусочек - и тут появился он. Нож выпал из ее слабенькой руки и летел, летел, летел... Ей казалось, что он падал целую вечность, пока не звякнул об пол, и во сне этот звук был подобен грому.

За окном вспыхивала и гасла яркая неоновая реклама, отчего лицо отца становилось то красным, то синим, то белым.

"Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не надо!"

Но эти мольбы каждый раз звучали впустую.

Это происходило снова, и снова, и снова. Боль, когда он с размаху бьет ее по лицу. Боль, когда она падает на пол, и кажется, что внутри ломаются все кости. А потом боль, когда он всем телом наваливается на нее.

Горячее дыхание обжигает ее гортань, она извивается, корчится, пытаясь выбраться из-под тяжелой туши, хочет оторвать от себя его волосатые руки... И тут в ее сон проникает теплый, спасительный голос Рорка:

- Ева, очнись! Ева, вернись ко мне! Ева, ты дома! Вот так. Хорошо. Держись за меня. - Он прижал ее к себе и убаюкивал, как баюкают больного ребенка, до тех пор, пока она не перестала дрожать. - Ну вот, теперь все хорошо.

- Не отпускай меня!

- Не отпущу. - Он прижался губами к ее виску. - Ни за что.

Когда Ева проснулась, ночной кошмар казался далекой мрачной тенью, а Рорк все еще сжимал ее в объятиях.

ГЛАВА 7

На следующее утро Ева впервые пришла в управление раньше Пибоди. Она сделала это специально, пожертвовав часом сладкого утреннего сна. Ей хотелось подготовить отчет раньше, чем появится Пибоди, чтобы та не узнала о вчерашнем разговоре с Чарльзом Монро.

Холл на первом этаже гудел, как улей. Выяснилось, что ночью жена детектива Зино родила девочку, и теперь счастливый отец отмечал это событие, угощая коллег двумя дюжинами свежих пончиков. Ева поспешно взяла с подноса один пончик. Она хорошо знала своих подчиненных: сейчас они накинутся на угощение, как стая голодных гиен на падаль, и за считанные секунды сметут все подчистую.

Ее взгляд упал на детектива Бакстера, который сосредоточенно жевал лимонный пончик с черничным желе. "Старый добрый Бакстер!" - подумала Ева. Он был отличным работником. Без особой фантазии, зато дотошный и внимательный к мелочам.

- Эй, Бакстер! - окликнула его Ева. - У тебя сегодня счастливый день. Ты выиграл главный приз. - Она вытащила список свидетелей, составленный в тот вечер, когда был убит Драко, и протянула Бакстеру. - Ознакомься с информацией на всех этих людей и проследи возможную связь каждого из них с убитым Ричардом Драко. Нас интересуют только такие. Здесь около двух тысяч имен. Если понадобится, возьми в помощь пару детективов и несколько полицейских. Посмотрим, сумеешь ли ты к концу недели сократить этот список хотя бы наполовину.

- Очень смешно, Даллас! - фыркнул детектив.

- У меня приказ Уитни: поручить кому-нибудь эту работу. Вот я и поручаю ее тебе.

- Бред какой-то! - Затем до Бакстера, видимо, дошло, что его ждет в ближайшие дни. Глаза у него округлились, и он буквально взвыл: - Даллас, ты не можешь вылить на меня такой гигантский ушат дерьма!

- Уже вылила. Кстати, не сори крошками, Бакстер. Рабочее место нужно содержать в чистоте.

Довольная проделанной работой, Ева повернулась и пошла к лифту, ощущая спиной проклятия, которые мысленно слал ей вслед несчастный Бакстер.

Дверь кабинета была приоткрыта, а изнутри доносились звуки какой-то возни. Ева прижалась спиной к стене и положила пальцы на рукоять пистолета. Сукин сын, гнусный воришка! Из кабинета Евы с фантастической регулярностью пропадали шоколадные батончики, которые составляли ее основной рацион в течение рабочего дня. Наконец-то он попался!

Она ворвалась в кабинет и, не говоря ни слова, ухватила непрошеного гостя сзади за шею.

- Попался!

- Эй, леди!

Ева была примерно одного с ним роста, но тяжелее фунтов на двадцать, так что, по ее расчетам, она легко сумела бы пропихнуть его в узкое окно кабинета. Интересно будет посмотреть на него потом, когда он поцелуется с асфальтом!

- Я не собираюсь зачитывать тебе твои права, - сказала она, припечатав злоумышленника к железному ящику, где хранились документы. - Они тебе больше не понадобятся.

- Позовите лейтенанта Даллас! - просипел он, как заржавленная флейта. - Позовите лейтенанта Даллас!

Ева развернула взломщика к себе лицом и посмотрела в его выпученные от ужаса глаза, казавшиеся еще больше оттого, что они смотрели из-за толстых стекол очков.

- Я - Даллас, жалкий воришка шоколадных батончиков!

- Слава богу! А я - Льюис. Томджон Льюис из службы технического обеспечения. Я принес вам новое оборудование.

- Что за чушь ты несешь? А ну-ка, дыхни! Ага, от тебя пахнет шоколадом! Сейчас я вырву твой язык и им же тебя задушу!

Ева схватила его за плечи, хорошенько тряхнула и приподняла над полом. Дрыгая ногами, незнакомец надул щеки и выдохнул воздух ей в лицо.

- Сливочные вафли и фруктовый коктейль. Я не ел шоколад, богом клянусь!

- А может, ты прополоскал рот? И что там еще за новое оборудование?

- Вон! Вон оно стоит! Я как раз заканчивал его монтировать.

Все еще не отпуская беднягу, Ева обернулась. В следующую секунду ее рот открылся, а пальцы разжались, и несчастный техник, не удержавшись на ногах, брякнулся задницей об пол. На столе стоял красавец компьютер, матово поблескивая серыми боками.

- Мой? Он мой?

- Конечно, лейтенант. Ваш. Целиком и полностью.

Не веря своему счастью, Ева подошла к столу и обняла долгожданную игрушку, словно любимого после долгой разлуки. Затем она обернулась к технику, который все еще сидел на полу.

- Слушай, парень, если ты пошутил, я откушу тебе уши и сварю из них похлебку.

- У меня же наряд. Вот, посмотрите. - Он встал и осторожно приблизился к Еве, держа в протянутой руке какую-то мятую бумажку. - Видите, здесь написано: "Согласно запросу лейтенанта Евы Даллас установить новый компьютер ХЕ-5000".

- Я отправила этот чертов запрос уже два года назад!

- Да, но... - Парень беспомощно улыбнулся. - Вот вы его и получили. Я подключал машину к локальной сети. Можно мне закончить?

- Валяй, заканчивай.

- Спасибо. Я мигом, моргнуть не успеете. А потом - фьюить - и нет меня. Чтобы вам не мешать.

- А что это за имя такое дурацкое - Томджон?

- Так уж меня назвали, лейтенант. В этой коробке лежит инструкция пользователя и справочник.

Ева бросила взгляд на коробку в фут вышиной и презрительно фыркнула:

- Я знаю, как работает эта модель. У меня дома такая же.

- Отличная машина! Как только подключимся к локальной сети, останется только перегрузить пароль и файлы из вашего старого компьютера. Это займет примерно полчаса.

- Действуй. Время у меня есть. - Ева бросила взгляд на свой прежний компьютер - побитый, поцарапанный, убогий. Некоторые вмятины были сделаны ее собственным кулаком в минуты отчаяния. Внезапно ее осенила неожиданная идея. - А что будет со старым компьютером?

- Если хотите, я заберу его и отправлю на переработку.

- Н-нет. Нет, он мне нужен. Я хочу взять его домой.

Ева решила, что сама устроит этому старому мучителю торжественные похороны и тем самым, возможно, хотя бы частично компенсирует тот моральный и психологический ущерб, которые он ей причинил.

- Пожалуйста. Как вам будет угодно. - Поняв, что его ушам и языку опасность больше не угрожает, техник улыбнулся. - Этот гроб устарел уже пять лет назад. Не представляю, как вы на нем работали.

Ева в ответ смогла только зарычать.

* * *

Когда часом позже в кабинет вошла Пибоди, Ева сидела за своим заваленным бумагами письменным столом и счастливо улыбалась.

- Смотри, Пибоди! У меня сегодня Рождество, и я получаю подарки.

- Ух, ты! - восхитилась помощница, обходя вокруг стола и любуясь новым компьютером. - Какой красавец!

- Да, и он мой! Его поставил и подключил Томджон Льюис, мой самый лучший друг. Он слушается меня и делает все, что я ему велю. Я про компьютер, конечно.

- Потрясающе, босс! Я уверена, что вы с ним будете счастливы.

- Ну ладно, посмеялись, и хватит. - Ева взяла со стола чашку с кофе и ткнула больший пальцем в сторону кофеварки, предлагая Пибоди присоединиться к ней. - Вчера я провела осмотр номера, в котором жил Драко.

- А что ж вы мне не сказали! Я поехала бы с вами.

- Это было ни к чему. - Ева с тоской представила сцену встречи Пибоди и Монро в апартаментах Айрин Мансфилд. - В своей тумбочке Драко устроил целый склад наркотиков, и среди многого другого я обнаружила почти унцию чистейшего "бешеного кролика".

- Вот скотина!

- Не то слово. Помимо этого - большой набор разнообразных эротических игрушек. Предназначение некоторых покрыто тайной даже для меня, несмотря на мою широкую эрудицию в этой области. Еще обнаружена коллекция порнографических видеозаписей, причем на многих запечатлены сексуальные игры самого Драко с разными партнершами.

- Выходит, мы имеем дело с извращенцем или сексуальным маньяком?

- Эротические игрушки и видеозаписи никоим образом не вступают в противоречие с законом. А вот "кролик" определенно подводит его под Уголовный кодекс. Не исключено, что это поможет нам разобраться в мотиве преступления. Или, точнее, в мотивах, поскольку они громоздятся, как подарки под рождественской елкой.

- Понимаю...

- В качестве предполагаемых мотивов у нас есть тщеславие, личная выгода, деньги, секс, наркотики, обида одной или нескольких женщин, и то, что буквально все его ненавидели. Он любил соблазнять женщин, а потом публично посылать их куда подальше, ему нравилось оскорблять всех вокруг себя, он регулярно употреблял наркотики... Он был настоящим подонком, Пибоди, и любой, кого ни возьми, с удовольствием прибил бы его гвоздями к стене. Это, конечно, затрудняет нашу работу. Но...

Ева уселась поудобнее.

- Прошлой ночью я анализировала возможные варианты расклада, и у меня кое-что получилось. Мой новый красавец ХЕ-5000 скопирует для тебя материалы, чтобы ты продолжила эту работу. У меня сейчас - консультация с Мирой. Возможно, она поможет сократить список интересующих нас людей. Назначь совещание с нашими друзьями из электронного сыска на одиннадцать.

- А запланированные на сегодня допросы?

- Пусть идут своим чередом. Я вернусь через час, самое позднее - через два. - Ева оттолкнулась от стола и встала. - Если я задержусь, позвони в лабораторию и поторопи яйцеголовых. Пусть они поскорее дадут заключение по наркотикам, которые я нашла у Драко.

- Как себя с ними вести: очаровать или подкупить?

- Послушай, Пибоди, сколько времени ты со мной работаешь?

- Почти год, босс.

Ева направилась к выходу, бросив через плечо:

- Довольно долго. Так, может, пора научиться принимать решения самостоятельно?

* * *

В отличие от отдела убийств с бандой необузданных детективов, в царстве доктора Миры царили тишина и уют. Здесь было цивилизованно - Еве казалось, что это самое подходящее слово. Эдакий оазис покоя, особенно если не знаешь, что происходит за дверями комнаты тестирования. Ева знала и поэтому надеялась, что ей больше никогда не доведется переступить ее порог.

Однако кабинет доктора Миры ничем не напоминал темницу комнаты тестирования, где любой человек мог быть в считанные часы деморализован и лишен личности. Мира любила мягкую мебель, предпочитала голубые тона и часто включала запись с успокаивающими звуками неспешного морского прибоя.

Сегодня на ней был трикотажный костюм нежно-зеленого цвета - цвета весенних листьев и надежды. Ее волосы свободно спадали на плечи, лицо отличалось своеобразной красотой, которой Ева не уставала восхищаться. В ушах доктора Миры покачивались две каплевидные жемчужины, еще одна такая же, только побольше, висела на шее, на золотой цепочке.

По мнению Евы, Мира являла собой воплощение грациозной женственности.

- Спасибо, что согласились потратить на меня время, доктор.

- Я испытываю вполне понятный интерес к этому случаю, - ответила Мира, разливая по чашкам чай. - Ведь я тоже свидетель убийства. Представьте, за все годы работы в нью-йоркской полиции со мной такое впервые. Впрочем, Ричард Драко был не убит, Ева. Он был казнен. А это - совсем другое дело.

Хозяйка кабинета села и пододвинула гостье чашку чая, к которому, как они обе знали, Ева даже не притронется. Так бывало каждый раз, когда они здесь встречались.

- Я давно изучаю феномен убийства и убийц, - продолжала Мира. - Я слушаю и анализирую, я составляю психологические портреты. И, будучи врачом, я знаю, понимаю и уважаю смерть. Но когда убийство происходит прямо у тебя на глазах, а ты даже не догадываешься, что оно всамделишное... Признаться, я испытала несколько неприятных минут. Это непросто.

- А я сразу поняла, что совершено убийство.

- Вот видите. - По лицу Миры скользнуло некое подобие улыбки. - Мы смотрим на одни и те же вещи под разными углами зрения.

- Да.

"Угол зрения" Евы очень часто заключался в том, что она стояла над трупом, пачкая ботинки в его крови. Как это она еще тогда, в театре, не приняла в расчет, что они с Мирой воспринимают смерть совершенно по-разному? Она автоматически включила доктора в следственную бригаду и использовала ее так, как ей казалось нужным.

- Простите, я не подумала об этом. Я не дала вам возможности выбора.

- У вас просто не было времени задумываться об этом, - отмахнулась Мира. - Да в тот момент - и у меня тоже. - Она сделала глоток чаю. - Вы практически сразу оказались за кулисами и приступили к работе. Кстати, в какой момент вы поняли, что нож - настоящий?

- Слишком поздно, чтобы успеть предотвратить трагедию. А остальное не имеет значения. Первым делом я принялась опрашивать актеров.

- Да, это преступление насквозь театральное. Способ, режиссура, то, как все рассчитано по времени... - Приступив к анализу происшедшего, Мира снова почувствовала себя уверенно. - Скорее всего мы ищем артиста или того, кто мечтал им стать. С другой стороны, убийство было организовано умно и чисто, а воплощено безукоризненно. Никаких лишних эмоций. Ваш убийца человек дерзкий и в то же время расчетливый.

- Как по-вашему, во время убийства он присутствовал в театре?

- О да! Увидеть, как все произойдет, - на сцене, в свете юпитеров, на глазах у огромной аудитории - было для него не менее важно, чем смерть Драко. Трепет в предвкушении смерти - и наконец свершившийся акт.

Мира задумалась.

- Преступление было поставлено слишком хорошо, и, я думаю, тут не обошлось без предварительных репетиций. Драко называли одним из величайших актеров нашего времени. Убить его - лишь первый шаг, а второй, не менее важный, - это его заменить, пусть даже такая возможность существовала лишь в мозгу убийцы.

- Значит, по-вашему, в основе убийства лежали профессиональные мотивы?

- Во многом - да. Но и личных мотивов хватало. Между прочим, у актеров грань между профессиональными и личными мотивами часто оказывается весьма призрачной.

- Единственный человек, который значительно выигрывает от смерти Драко в профессиональном плане, это Майкл Проктор, его дублер.

- С точки зрения формальной логики вы правы. Однако на самом деле от такого убийства выигрывают абсолютно все, кто так или иначе связан с этим спектаклем. Пресса поднимает шумиху, имена исполнителей намертво отпечатываются в памяти публики. Разве не об этом мечтает любой актер?

- Не знаю. Я не могу понять людей, которые проводят всю свою жизнь, притворяясь не теми, кто они есть, живя в чужой шкуре.

Мира пожала плечами:

- В этом заключается суть их работы, именно так измеряется уровень их мастерства: может ли актер заставить публику поверить в то, что он - другой человек. Не Джон Смит с женой, тремя детьми и просроченными счетами, а, к примеру, юный Ромео или адмирал Нельсон. Для хороших артистов, посвятивших себя искусству, театра, - больше, чем просто работа. Это образ жизни. И в тот вечер, когда был убит Драко, софиты для всех остальных участников спектакля светили ярче, чем обычно.

- Для участников спектакля - пожалуй. Ну а как насчет зрителей?

- Поскольку на сегодняшний день мы обладаем весьма скудной информацией, я не исключаю, что преступник сидел в зрительном зале. Но в большей степени я все же склоняюсь к тому, что его следует искать поближе к сцене. - Мира отодвинула чашку и положила ладонь на руку Евы. - Вы озабочены из-за Надин?

Ева открыла было рот, но тут же закрыла его, не произнеся ни слова.

- Не смущайтесь. Надин - моя пациентка, и она от меня ничего не скрывает. Мне известно все о том, что произошло между ней и убитым. И в случае необходимости я готова дать профессиональное заключение о том, что она не способна спланировать и осуществить подобное преступление. Если бы Надин захотела наказать Драко, она нашла бы способ сделать это с помощью средств массовой информации. Вот на это она вполне способна.

- Ясно...

- Я говорила с ней, - продолжила Мира, - и знаю, что сегодня вы должны допросить ее официально.

- Да, сразу после того, как уйду от вас. Ее будет сопровождать адвокат. Я хочу официально зафиксировать тот факт, что она сама пришла ко мне с этой информацией. А потом я смогу на несколько дней положить ее заявление под сукно, чтобы у нее было время перевести дух.

- Это было бы замечательно. - Мира изучающим взглядом посмотрела на Еву и спросила: - Что еще?

- Без протокола?

- Естественно.

Ева сделала глубокий вдох и поведала о видеозаписи, обнаруженной в пентхаузе Драко.

- Надин об этом ничего не известно, - быстро сказала Мира. - Иначе она бы мне непременно сказала. Если бы Надин с самого начала знала об этой пленке, она была бы в ярости и отчаянии и ни за что не оставила бы ее у Драко. Очевидно, он сделал эту запись втайне от нее.

- Однако тут напрашивается следующий вопрос: а что, если Драко показал ей эту запись, когда она приходила к нему в отель вечером накануне убийства?

- В таком случае горничные отеля доложили бы о страшных разрушениях в пентхаусе, а Драко перед спектаклем пришлось бы оказывать срочную медицинскую помощь. - Мира откинулась на спинку стула. - Я рада, что вы наконец улыбнулись. Мне было печально видеть вас такой встревоженной.

- Во время нашей встречи Надин была в шоке, в настоящем шоке. - Ева оттолкнулась от стола, и стул на колесиках отъехал назад. - Правда, я, по-моему, тоже близка к этому состоянию. Вокруг меня слишком много людей, и с каждым я каким-то образом связана. Знаете, иногда я начинаю тосковать об одиночестве.

- А вы согласились бы вернуться к той жизни, которой вы жили год или два года назад?

- В чем-то та жизнь была проще. Я просыпалась по утрам и шла делать свою работу. Пару раз в неделю мы болтались где-нибудь с Мэвис... - Ева вздохнула. - Нет, я бы не хотела вернуться в прошлое. Впрочем, это уже не имеет значения. Что вы можете сказать о Драко? По-моему, он был типичным сексуальным хищником.

- Да, я читала ваш отчет как раз перед тем, как вы пришли. Я согласна с тем, что секс являлся одним из его излюбленных орудий, но отнюдь не самоцелью. Это было средство для того, чтобы властвовать над женщинами, которых он считал своими игрушками. А властвуя над женщинами, он доказывал свое превосходство мужчинам. Главным для него было находиться в центре внимания.

- А наркотики? Драко давал женщинам "кролика", поскольку не был уверен в своих сексуальных способностях?

- Отчасти вы правы, хотя, скорее, "бешеный кролик" был для него таким же атрибутом свиданий, как свечи и романтичная музыка. Думаю, он считал себя не только великим актером, но и великим любовником. Я не могу утверждать, что секс не стал одним из мотивов убийства. В данном случае мотивов может быть сколь угодно много. Убийца - очень сложный человек и, возможно, столь же эгоцентричен, как и убитый.

- Короче, два сапога пара...

* * *

Он все вычислил. Эти паршивые актеры считают себя такими умными, такими великими, а на самом деле... Подумаешь! Захоти он, так тоже мог бы стать актером, только ему это даром не нужно. Отец говорил: "Актеры приходят и уходят, а если ты работаешь за кулисами, то останешься там навсегда. Хорошему рабочему сцены нет нужды искать себе место - оно само его найдет".

Лайнус Квим был рабочим сцены вот уже тридцать лет, а в течение последних десяти считался лучшим по этой части. Вот почему его пригласили в "Новый Глобус" в качестве бригадира, вот почему профсоюз сумел выбить для него из жадных паразитов-менеджеров максимальный оклад.

Но даже при этом его зарплата не шла ни в какое сравнение с теми деньгами, которые гребли артисты. А что бы они делали без него?

Однако теперь его жизнь изменится. Потому что он все вычислил. Скоро театру "Новый Глобус" придется подыскивать себе нового бригадира рабочих сцены, поскольку Лайнус Квим красиво уйдет в отставку!

Работая, он держал глаза и уши открытыми, замечая и слыша все. Он изучал. Никто лучше Лайнуса Квима не знал, кто есть кто в театре. Кроме того, его коньком была пунктуальность. Во время дежурств Лайнуса все делалось секунда в секунду - не раньше и не позже.

Он помнил, когда и где в последний раз видел бутафорский нож. Помнил с точностью до минуты. Он знал, что существовала единственная возможность подменить его на настоящий. И он знал того единственного человека, который, воспользовавшись этой возможностью, мог это сделать так ловко, чтобы осталось время подкинуть бутафорский нож в гримуборную Айрин Мансфилд.

Лайнус остановился на углу, возле передвижного лотка, купил хот-дог и стал выдавливать на него горчицу.

- Эй! - окликнул его продавец, ухватившись за тюбик с горчицей рукой в вязаной перчатке с обрезанными пальцами. - Куда столько давишь-то? Будешь платить дополнительно!

- Отвали, Чингисхан. - Лайнус снова надавил на тюбик.

- Ты уже выдавил в два раза больше, чем положено! Плати еще! Продавец, покрытый боевыми шрамами азиат, пританцовывал на месте, перебирая маленькими ножками. - Плати давай!

Поначалу Лайнус хотел выдавить остаток горчицы прямо в похожую на сливу физиономию продавца. Но потом он вспомнил о том богатстве, которое его ждет, и почувствовал небывалый прилив щедрости. Он вытащил из кармана монету в пятьдесят центов и кинул ее продавцу.

- Теперь можешь уходить на покой, - величественно сказал он, впился зубами в пропитанный горчицей хот-дог и двинулся дальше.

Лайнус был маленьким костлявым человечком с непомерно длинными жилистыми руками, но, несмотря на тщедушное сложение, над его брючным ремнем нависало брюшко, похожее на футбольный мяч. Его плоское разлинованное морщинами лицо напоминало разбитую и кое-как склеенную тарелку. Бывшая жена неоднократно призывала Лайнуса хоть немного следить за своей внешностью, но ему было не до того. Какая разница, как он выглядит, если ему приходится торчать за сценой и его никто не видит!

Однако сейчас, думал Лайнус, он сможет позволить себе то, что не позволял раньше. Он поедет на Таити, или на Бали, или на какой-то другой, еще более экзотический курорт, будет нежиться на солнышке, валяться на песке и развлекаться с красивыми женщинами. Полмиллиона долларов, которые ему заплатят за то, чтобы он оставил свои наблюдения при себе, станут неплохим довеском к его многолетним сбережениям!

А может, надо было просить больше? Эти актеры гребут такие бешеные бабки, что для них полмиллиона - тьфу! Он разумный человек, он бы даже согласился взять деньги по частям - продать свое молчание, так сказать, в рассрочку. Хотя бы потому, что он искренне восхищался дерзостью и умом преступника, а также выбором жертвы. Он никогда еще не встречал актера, которого презирал бы сильнее, чем Ричарда Драко, а актеров Лайнус ненавидел всеми фибрами души.

Он сунул в рот остаток хот-дога и вытер с подбородка горчицу. Письмо, которое он отправил, доставят адресату сегодня утром. Срочное заказное письмо. Конечно, пришлось заплатить дополнительно, но это выгодное вложение денег.

Письмо - лучше, чем телефонный звонок или личный визит. Письмо не отследишь и не подслушаешь, а копы уже наверняка понаставили "жучков" где только можно. Копов Лайнус ненавидел почти так же сильно, как актеров.

Письмо у него получилось простым и недвусмысленным.

"Я знаю, ЧТО вы сделали и КАК вы это сделали. Отличная работа! Встретимся в одиннадцать часов за кулисами театра, на нижнем уровне. Мне нужно 500000 долларов. В полицию я не пойду: он был сволочью".

Разумеется, письмо Лайнус не подписал, но все равно все в театре знали его почерк - квадратные, почти печатные буквы. В какой-то момент Лайнус испугался, что письмо окажется в руках копов и его арестуют за попытку шантажа, но потом отбросил эти опасения. Что для актера какие-то полмиллиона!

Лайнус открыл дверь, ведущую на сцену, личной электронной карточкой. Его ладони были немного влажными - он нервничал и был возбужден. Дверь позади него захлопнулась с лязгающим звуком, которому откликнулось гулкое эхо. В нос заполз специфический запах кулис, вокруг стояла торжественная тишина, которая возможна только в пустом театре.

Внезапно сердце Лайнуса пронзила острая боль. С завтрашнего дня все будет иначе. Эти запахи, эти звуки, эти темные закоулки кулис... На протяжении всей своей жизни он не знал ничего другого и только сейчас понял, как любит все это.

"А с другой стороны, черт с ним", - решил Лайнус и направился к лестнице, которая вела под сцену, на нижний уровень. В конце концов, на Таити тоже есть театры, а если он захочет, так и свой может открыть. Театр-казино.

Кстати, неплохая мысль. "Театр Лайнуса Квима"! Это звучит.

Спустившись до конца лестницы, он повернул направо и пошел по извилистому коридору. Теперь он находился на своей территории и даже стал негромко напевать, слегка нервничая в ожидании того, что должно было сейчас произойти.

Чья-то рука, словно змея, вдруг обвилась вокруг его шеи. Лайнус вскрикнул - скорее от неожиданности, нежели от страха - и попытался развернуться. Внезапно ему в лицо ударила струя газа. Все вокруг поплыло, в голове зашумело. Он перестал ощущать свои конечности.

- Что? Что?..

- Тебе нужно выпить, - прошептал ему в ухо знакомый голос - дружеский, успокаивающий. - Пойдем, Лайнус. Я взял бутылочку из твоего шкафчика.

Голова Лайнуса свесилась на грудь, словно превратившись в неподъемный камень, в глазах плавали красные круги. Чувствуя, что его ведут куда-то, он бессильно шаркал ногами по полу. В какой-то момент возле его губ оказался стакан, и Лайнус покорно проглотил жидкость.

- Теперь лучше, правда?

- Голова кружится...

- Это пройдет. - Голос звучал все так же ласково и мягко. - Тебе сейчас будет спокойно-спокойно. Это транквилизатор. Нежный, как поцелуй. Садись, я обо всем позабочусь.

- Хорошо. - Лайнус слабо улыбнулся. - Спасибо.

- О, никаких проблем!

Петля на конце длинной веревки, свисавшей с балки, была приготовлена заранее. Руки в перчатках аккуратно надели ее на шею Лайнуса, поправили и затянули.

- Как ты себя чувствуешь теперь, Лайнус?

- Очень хорошо. Просто замечательно. А я боялся, что вы рассердитесь.

- Нет, что ты. - Послышался звук, похожий на вздох сожаления.

- Я возьму деньги и поеду на Таити.

- Правда? Я уверен, что тебе там понравится. Лайнус, я хочу, чтобы ты кое-что написал для меня. Вот твоя ручка, а вот - твой блокнот для записей.

- Какая гладкая бумага! - Лайнус глупо хихикнул;

- Конечно. Пиши: "Это сделал я". Больше ничего не нужно. Напиши только три слова: "Это сделал я", - и подпишись. Чудесно! Просто чудесно!

- Это сделал я. - Лайнус поставил свою подпись с нелепой закорючкой на конце. - Я все вычислил.

- Да, ты молодец, ты просто умница, Лайнус. У тебя все еще кружится голова?

- Нет, я в полном порядке. Вы принесли деньги? Я ведь отправляюсь на Таити. Должен вам сказать, что вы всем угодили, убив этого подонка.

- Спасибо, мне тоже так кажется. А теперь давай-ка встанем. Ты твердо стоишь?

- Как скала!

- Ну, вот и замечательно. Сделаешь мне одолжение? Не мог бы ты залезть вон на ту лестницу? Я хочу, чтобы ты закрепил конец веревки на балке. Крепко привязал! Никто не умеет завязывать такие узлы, как ты.

- Ну, ясное дело.

И Лайнус, напевая, полез наверх. Его убийца, с бьющимся от предвкушения сердцем, наблюдал за ним снизу. Письмо, которое пришло сегодня утром, сначала вызвало в нем панику. Что делать? Ответ пришел сам собой простой и ясный: устранить угрозу и предоставить полиций "убийцу", которого она ищет. Одним ударом - двух зайцев. Через несколько минут все будет кончено.

- Привязал! - крикнул сверху Лайнус. - Все в порядке!

- Умница! О нет, Лайнус, не слезай по лестнице.

Удивленно улыбаясь, Лайнус посмотрел на человека, стоящего внизу.

- Не спускаться?

- Нет, Лайнус. Прыгай. Прыгай с лестницы. То-то будет веселье! Представь себе, что ты на Таити и ныряешь в теплое море.

- На Таити? Я скоро поеду туда.

- Да-да, на Таити!

Снизу послышался легкий, ободряющий смех. Правда, если прислушаться, в нем можно было уловить нотки напряжения. Лайнус засмеялся в ответ.

- Давай же, Лайнус, ныряй! Водичка - просто восторг!

Лайнус улыбнулся, зажал нос и прыгнул.

Эта смерть была не такой мгновенной и безболезненной, как предыдущая. В бешеной предсмертной пляске ноги висельника сшибли лестницу, которая, упав со страшным грохотом, разбила стоявшую внизу бутылку, и в воздухе разлетелись стеклянные осколки. Затянувшаяся петля выдавила из горла умирающего сначала крик, а потом хрип, но это длилось лишь несколько секунд. Потом слышно было лишь поскрипывание балки и шуршание трущейся об нее веревки. Так же скрипят мачты и снасти корабля, ушедшего в далекое плавание, и звук этот очень романтичен...

ГЛАВА 8

- По мнению Миры, убийца скорее всего один из участников спектакля, говорила Ева, расхаживая по залу заседаний, где собрались все задействованные в деле Драко. - То есть актер - или кто-то, кто хотел им стать.

- С главными исполнителями ты уже побеседовала, - проговорил Фини, вытянув ноги. - Добавь к ним актеров второго плана, и у тебя уже получится человек тридцать. А еще существует второй состав. Если же приплюсовать к полученной цифре всех служителей театра, которые когда-либо мечтали стать актерами, можно спокойно отправляться в психушку.

- Мы классифицируем их и просеем через мелкое сито - точно так же, как Бакстер делает со зрителями.

Фини расплылся в улыбке.

- Когда мы шли сюда, то слышали, как он у себя в кабинете стонет и ругается.

- Затем, - продолжала Ева, - когда эта работа будет сделана, мы выясним, какие отношения связывали каждого из этих людей с Драко, и начнем прессовать самых подозрительных.

Макнаб поерзал на стуле и поднял руку, как ученик, который рвется к доске.

- Я все же не исключаю, что убийцей был кто-то из зрителей. Человек, знающий театр и знакомый с Драко. Но на то, чтобы вычислить такого человека, уйдут недели - даже если Бакстер будет работать двадцать пять часов в сутки вместе с десятком помощников.

- У нас нет нескольких недель, - отрезала Ева. - Этому делу придается первоочередное значение, и, если мы не раскроем его в ближайшее время, начальство у всех оторвет яйца. Кроме меня, конечно. Как только Бакстер отберет наиболее перспективных из числа зрителей, мы возьмем их в оборот и будем копать до тех пор, пока не пойдет нефть. А пока нужно сосредоточиться на тех, кто ходит по сцене и вокруг нее.

Она подошла к доске, к которой были пришпилены фотографии жертвы и снимки места преступления.

- Уже установлено, что убийство не является результатом несчастного случая и совершено не в состоянии аффекта. Это тщательно спланированное и блестяще осуществленное преступление. Оно записано на пленку. Каждый из вас получит видеокассету с записью спектакля и будет смотреть ее до тех пор, пока не выучит каждый жест, каждый взгляд, каждое движение актеров - так, чтобы сам мог выйти на сцену и сыграть любую роль.

Все молчали, размышляя над безрадостной перспективой, которую нарисовала Ева. А она тем временем продолжала:

- Похоже на то, что это некая извращенная Фемида, игра с законом, своего рода возмездие. Да, возможно, убийца рассматривал смерть Драко именно под таким углом. Как торжество правосудия.

Фини пошуршал в кармане, где у него лежал пакетик с засахаренными орешками, и прокомментировал:

- Его никто не любил.

- А нам нужно выяснить, кто не любил его больше других.

* * *

Мальчишку звали Ральф. Казалось, он был одновременно и напуган, и возбужден. Поверх невзрачной формы уборщика коричневого цвета на нем была спортивная куртка с эмблемой бейсбольной команды "Янки", а на голове творилось что-то невероятное. Рорк подумал, что у парня либо нет времени постричься, либо это веяние какой-то новой моды. По крайней мере, ему все время приходилось или отбрасывать, или сдувать с лица длинные черные патлы.

- Сэр, я не думал, что вы сами придете. - Внутри у Ральфа все трепетало. Как же, ведь он разговаривает с самим легендарным Рорком! Инструкции требуют немедленно сообщать, если что-то не в порядке. Поэтому, когда я увидел, что дверь на сцену не заперта, я понял, что должен тут же сообщить об этом начальству.

- Правильно. Ты входил внутрь?

- Ну, я... - Ральфу не хотелось признаваться, что разыгравшееся воображение не позволило ему отойти от двери больше чем на два шага. - Я сначала хотел войти туда, сэр, но потом увидел, что внутри почему-то горит свет. А этого не должно было быть. И подумал, что лучше остаться снаружи и караулить дверь.

- Правильно рассудил. - Рорк подошел к двери, осмотрел замки, взглянул на камеру наблюдения, укрепленную сверху. Лампочка на ней не горела, указывая, что камера выключена. - Ну что ж, Ральф, давай зайдем внутрь и посмотрим, что там такое.

Ральф шумно сглотнул и энергично мотнул головой:

- Конечно, сэр! - Затем, следуя за Рорком, он боязливо переступил порог. - А знаете, сэр, говорят, что убийцы всегда возвращаются на место преступления...

- Правда? - негромко откликнулся Рорк, оглядываясь вокруг. - Со временем ты узнаешь, Ральф, что такая вещь, как "всегда", случается в жизни очень редко. Но на сей раз вполне может случиться так, что они и впрямь здесь, так что будь внимателен.

Сразу за дверью царил сумрак, но впереди мерцал смутный свет, вырывая из тьмы ступеньки лестницы, уходившей куда-то вниз. Рорк сунул руку в карман. Там лежал маленький шокер, запрещенный, кстати, для использования гражданскими лицами. Рорк положил его в карман, когда ему сообщили о том, что в театр, возможно, проникли взломщики.

Он двинулся по направлению к мерцающему впереди свету. В ноздри проник дух поспевающего домашнего пива и еще один приглушенный запах, который Рорк безошибочно узнал. Так пахнет смерть.

- Да, боюсь, на сей раз ты не ошибся, Ральф, - пробормотал он и завернул за угол.

- О, черт! Ой, мамочки! - Голос Ральфа срывался, округлившиеся от ужаса глаза, не отрываясь, смотрели на фигуру, которая висела на веревке, уронив голову на грудь.

- Если тебе хочется блевать, в этом нет ничего стыдного. Но, пожалуйста, найди для этого другое место.

- А?

Рорк обернулся. Лицо мальчишки было белее полотна, глаза остекленели. Пожалев парня, Рорк положил руку ему на плечо, надавил и заставил сесть на пол.

- Опусти голову и глубоко дыши. Это единственный способ оклематься. Все будет нормально, сынок.

Оставив мальчика, Рорк подошел к повешенному.

- Бедный глупый ублюдок, - подумал он вслух и, вытащив из кармана сотовый телефон, набрал номер жены.

- Даллас, - ответила она. - Это ты, Рорк? Я сейчас не могу с тобой говорить, у меня дел по горло.

- Кстати, о горле... Я сейчас как раз смотрю на одного типа, которого за это самое место подвесили. Короче, лейтенант, тебе придется приехать в театр. Войдешь через служебный вход - и сразу спускайся на нижний уровень. Я тут нашел для тебя еще один труп.

* * *

За смертью неизбежно следует рутинная работа, даже если труп обнаружил муж опытного нью-йоркского детектива.

- Ты можешь его опознать? - спросила Ева у мужа.

- Квим. Лайнус Квим. После того как я тебе позвонил, я сверился со списком персонала. Бригадир рабочих сцены. Ему было пятьдесят шесть. Разведен, детей не имеет. Он жил на Седьмой улице - один, как следует из его личного дела.

- Ты был с ним знаком?

- Нет.

- Ладно, побудь пока здесь. Пибоди, дай мне лестницу. Я не хочу пользоваться этой, пока ее не осмотрят эксперты. Кстати, что это за парень, Рорк?

- Ральф Байден, из бригады уборщиков. Он сегодня работал один. Заметил, что дверь на сцену не заперта, и доложил своему начальству.

- Когда все это случилось? - спросила Ева, внимательно рассматривая упавшую лестницу и осколки разбитой бутылки.

Рорк посмотрел на нее долгим взглядом и только потом заговорил:

- Он связался со службой контроля в одиннадцать двадцать три. Через шесть минут об этом доложили мне, а я пришел сюда ровно в двенадцать. Вы удовлетворены моим рапортом, лейтенант?

Ева хорошо знала этот тон и поняла, что Рорк раздражен, однако сейчас ей было не до того.

- Вы с парнем к чему-нибудь прикасались?

- Я знаю правила. - Рорк нахмурился. - Теперь уже не хуже, чем ты.

Ева что-то невнятно пробурчала и полезла вверх по принесенной лестнице.

Смерть через повешение всегда ужасна; достаточно взглянуть на это фиолетовое лицо, выкатившиеся глаза... "Покойный весил не больше шестидесяти килограмм", - прикинула Ева. Это мало, слишком мало, чтобы, упав вниз, тело собственным весом переломило шейные позвонки и подарило несчастному быструю и безболезненную смерть. Этот человек умирал долго и мучительно, сопротивляясь смерти и зная, что ему не суждено победить.

Рукой, покрытой специальным составом, Ева вытащила из-за пояса повешенного вырванный из блокнота листок. Прочитав написанное, она бросила листок вниз.

- Упакуй его, Пибоди.

- Есть, босс. Самоубийство?

- Полицейские, которые торопятся с выводами, чаще всего оказываются в луже. Вызови бригаду экспертов и поторопи медиков. У нас - смерть по неустановленной причине.

Пристыженная Пибоди взялась за рацию, а Ева осмотрела узел на веревке.

- Почему, собственно, ты решила, что это самоубийство, Пибоди?

- Ну-у... Человек найден на своем рабочем месте повешенным, а это традиционный способ самоубийства. Есть предсмертная записка, разбитая бутылка домашнего пива и один стакан. Кроме того, отсутствуют явные следы борьбы и насилия.

- Во-первых, повешение веками использовалось в качестве одного из видов казни. Во-вторых, пока у нас нет свидетельств того, что записка написана самим повешенным. В-третьих, до тех пор, пока тело не будет обследовано экспертами, мы не можем утверждать, что на нем отсутствуют следы насилия. А если даже они не обнаружатся, - Ева уже спускалась вниз, это еще ничего не доказывает. Жертву, возможно, всунули в петлю в бессознательном состоянии.

- Понятно, босс.

- На первый взгляд это действительно похоже на самоубийство. Но мы не имеем права плавать на поверхности. Мы обязаны нырять вглубь: наблюдать, собирать улики, анализировать и только потом делать выводы.

Ева отошла на несколько шагов назад и окинула взглядом картину происшествия.

- Человек приходит в пустой театр, садится, выпивает стакан пива, пишет короткую записку, делает аккуратную петлю, залезает на лестницу, привязывает веревку к балке и прыгает вниз. Почему?

Посчитав, что вопрос адресован ей, Пибоди предложила наилучшее объяснение, которое пришло ей в голову:

- Он здесь работал, а самоубийцы обычно сводят счеты с жизнью именно на своем рабочем месте.

- Я говорю не о самоубийцах вообще, Пибоди, а о Квиме. О Лайнусе Квиме.

- Да, босс. Если он повинен в смерти Драко, что можно предположить, исходя из содержания записки, возможно, его замучили угрызения совести. Он вернулся сюда и восстановил баланс справедливости - покончил с собой под сценой, на которой был убит Драко.

- Думай, что говоришь, Пибоди! Вспомни убийство и то, как оно было осуществлено. Холодный расчет, дерзость, безжалостность. Где ты видишь место для "угрызений совести"?

Сказав это, Ева развернулась и пошла в дальний угол помещения, где на корточках сидел Ральф.

- Подумаешь, большое дело! - пробормотала Пибоди. Девушку мучил стыд из-за того, что ее отчихвостили в присутствии Рорка. - Она сейчас просто злится.

- Да, - подал голос Рорк, - она злится. Но не на тебя и не на меня. Он смотрел на тело, которое покачивалось под потолком, и прекрасно понимал свою жену. - Ее оскорбляет смерть. И так бывает каждый раз, когда Ева с ней сталкивается.

- А сама говорит: "Не принимай это слишком близко к сердцу".

Рорк посмотрел на Еву, которая разговаривала с Ральфом, бессознательно загораживая от него своим телом подвешенный к балке труп.

- Да. Она так говорит.

* * *

Рорк был терпелив. Он умел ждать и знал, что Ева его обязательно найдет - хотя бы для того, чтобы убедиться, что он не сует нос в ее служебные дела.

Он поднялся на сцену, на которой все еще находились декорации, изображающие зал суда, включил свет и сел на "скамью подсудимых". Это было забавно: мультимиллиардер - в бутафорском суде. Вынув карманный компьютер, Рорк стал просматривать последние биржевые сводки. Так его и застала Ева за картонной решеткой, в круге голубоватого света, с компьютером в руках.

- Тебя уже посадили? - шутливо поинтересовалась она.

- М-м-м? - Он поднял на нее глаза. - Отпустят, никуда не денутся. Ты же видела мое досье: ни одного правонарушения.

- Я видела твое досье уже после того, как ты влез в закрытые файлы и как следует все почистил.

- Это серьезное обвинение, лейтенант. У вас есть доказательства? - На его губах играла улыбка. - Впрочем, я действительно никогда не имел удовольствия защищаться в суде по уголовным обвинениям. Как мальчик?

- Кто? Ах, Ральф... Все еще трясется. - Она вылезла из люка на сцену. - Я велела ребятам отвезти его домой. Он нам пока не нужен. А когда оклемается, будет рассказывать дружкам о своем приключении, а они за это будут ставить ему пиво.

- Ты, как всегда, лестно отзываешься о человеческой природе. А как Пибоди?

- Что ты имеешь в виду?

- Вы хороший учитель, лейтенант, но довольно жестокий. Она уже оклемалась после взбучки, которую ты ей задала?

- Она хочет стать детективом и расследовать убийства, а тут первое правило такое: отправляясь на место преступления, ты не должен брать с собой ничего - ни предубеждений, ни готовых выводов. И еще: не верь глазам своим. Нельзя воспринимать все так, как оно выглядит на первый взгляд. Ты думаешь, Фини не бил меня по башке, когда был моим наставником?

- И наверняка разбил себе все кулаки.

- Если ты намекаешь, что у меня твердокаменная голова, я на тебя не обижаюсь. А что касается Пибоди, то она в следующий раз будет лучше думать. И вообще, она слишком обидчивая. Ненавидит, когда ее критикуют.

Рорк протянул руку и тыльной стороной ладони погладил жену по щеке.

- Я с тобой согласен. А почему ты думаешь, что это не самоубийство?

- Я этого не говорила. Сначала нужно провести ряд исследований. Посмотрим, что скажут судмедэксперты.

- Меня интересует мнение не медиков, а твое.

Ева стиснула зубы и сунула руки в карманы, а потом заговорила - зло и напористо:

- Ты хочешь знать, что я думаю? Так вот, я думаю, что там, под сценой, поставили еще один спектакль, предназначенный только для одного зрителя для меня. Кто-то всерьез считает меня дурочкой!

Рорк улыбнулся:

- Нет, этот "кто-то" считает тебя умной. Очень умной, поэтому предусмотрел каждую мелочь, вплоть до домашнего пива, собственноручно приготовленного Квимом.

- Я осмотрела ящик Квима. Там до сих пор пахнет этим пойлом. Он, очевидно, что-то знал, и за это его убили. Бригадир рабочих сцены, говоришь? Значит, ему должно быть известно, где во время спектакля находится все и вся: люди, реквизит...

- Так и должно быть.

- Что же он пронюхал? - задумчиво проговорила Ева. - Что он увидел, что узнал? Записка написана на листке, вырванном из его блокнота. Не исключено, что и почерк его. Если медэксперты не найдут ничего необычного, придется закрыть это дело, признав смерть следствием самоубийства.

Рорк встал со "скамьи подсудимых".

- Ты сегодня будешь работать допоздна?

- Да, похоже на то.

- Поешь как следует, а то во время работы ты вечно сидишь на одних шоколадных батончиках.

Ева похлопала себя по карманам, и лицо ее вытянулось.

- Кто-то опять спер мои батончики!

- Вот ведь сволочи! - Рорк наклонился и поцеловал жену. - Увидимся дома.

* * *

Убеждение Евы в том, что люди искусства ведут богатую и беззаботную жизнь, пошатнулось после посещения жилища Майкла Проктора. А когда она попала в квартиру Лайнуса Квима, от него не осталось и следа.

- Господи, какая дыра! - прошептала она, оглядывая крохотную комнату на первом этаже. Два мутных стрельчатых окошка были забраны решетками, покрыты толстым слоем грязи и почти не пропускали свет. Зато уличный шум и дребезжание от проезжавших то и дело поездов метро проникали в жалкую комнатенку беспрепятственно. Абсолютно инородным телом здесь выглядел засиженный мухами компьютерный блок.

Ева щелкнула выключателем, и под потолком загорелась тусклая желтая лампочка. Она автоматически сунула руки в карманы. Здесь было даже холоднее, чем на улице. Комната пропахла застарелым потом, грязью и, судя по всему, последней трапезой Квима, состоявшей из жареного фарша и фасоли. Остатки ее можно было лицезреть на грязной неубранной тарелке, стоявшей на колченогом столе.

- Ну-ка, посмотри, сколько этот бедолага зарабатывал, - велела помощнице Ева.

Пибоди достала блокнот и принялась листать страницы.

- Его ставка за один спектакль составляла восемьсот пятьдесят долларов, - сообщила она, - плюс плата за сверхурочные. Двадцать пять процентов он отдавал - профсоюзные взносы, медицинская страховка и так далее. Но все равно у мужика выходило примерно триста тысяч баксов в год.

- И при этом жил в такой пакости! Куда же он девал деньги? Варианта только два: либо тратил все до цента, либо копил.

Ступая по голому полу, Ева подошла к компьютеру.

- Эта хреновина еще древнее, чем та, от которой я только что избавилась.

Она нажала кнопку включения. Компьютер кашлянул, завизжал, и монитор засветился голубым светом. Осторожно, чтобы не запачкаться, Ева уселась на шаткий стул и попыталась найти файлы с финансовой информацией Лайнуса Квима. Компьютер потребовал пароль доступа.

- Я тебе покажу пароль!

Ева обозлилась и трахнула по крышке системного блока кулаком, однако это не помогло.

- Займись этой сволочью, Пибоди, - велела она, а сама подошла к ветхому комоду и принялась выдвигать ящики и перебирать их содержимое. Смотри-ка, программки спектаклей с участием Айрин Мансфилд.

Пибоди за ее спиной пыталась урезонить непокорный компьютер.

- Ага, наш дружок, оказывается, был азартным игроком. Возможно, именно этим объясняется убожество его норы. Он записывал все свои ставки, выигрыши и проигрыши. Проигрышей - большинство.

Ева выдвинула следующий ящик.

- Так-так, ты только погляди! Брошюры о тропических островах. Эй, Пибоди, плюнь на пароль, посмотри, не интересовался ли он информацией о Таити.

Она перешла к стенному шкафу и стала перебирать одежду, тщательно прощупывая карманы. Осмотрев шкаф на предмет возможных тайников, Ева на всякий случай проверила и две пары стоявших там стоптанных ботинок. Она обратила внимание на то, что покойный не хранил ни фотографий, ни сувениров - только записные книжки. Одежды у него было мало: помимо ботинок, несколько рубашек с потертыми воротниками и старый мятый костюм. В холодильнике обнаружилось несколько пачек замороженного фарша, пара бутылок домашнего пива и большой, не открытый еще пакет соевых чипсов. Ева взяла его в руки и нахмурилась.

- Почему человек, который явно помешан на экономии, покупает огромный пакет чипсов, а потом вешается, даже не открыв его? - задумчиво проговорила она.

- Может, он находился в депрессии? Многие люди не могут есть в таком состоянии. А вот я - наоборот. Когда мне плохо, я начинаю жрать все подряд.

- Похоже, последний раз он ел сегодня утром. - Ева сунула руку в мусорное ведро и вытащила смятый пакет. - Соевые чипсы, - сказала она, подмигнув Пибоди. - Скорее всего, он прикончил их вчера вечером, а другой пакет приберег на сегодняшний. В холодильнике охлаждается одна полупустая бутылка пива и две полные.

- Ну, может быть... Вот, лейтенант, хорошие новости относительно Таити. Видимо, он этим очень интересовался. Тут и снимки, и информация о климате, о гостиницах. И еще полуголые девицы.

- Интересно, чем привлекли маленького человечка, живущего в большом городе, далекие острова?

Ева подошла к компьютеру и увидела на экране изображение полногрудой таитянки в ожерелье из тропических цветов.

- Посмотри, искал ли он информацию о том, как добраться до Таити, велела она. Пибоди ввела несколько команд и через десяток секунд сообщила:

- Он выяснял возможности перелета на Таити двадцать восьмого марта 2001 года. Самые лучшие условия предлагает компания "Авиалинии Рорка".

- Ну, разумеется! - сухо обронила Ева. - Итак, сегодня утром Лайнус Квим выяснял, как добраться на Таити. А загранпаспорт у него есть?

- Он сделал запрос о выдаче ему загранпаспорта два дня назад.

- Значит, в путешествие собрался? Эх, Лайнус... Что же ты такое увидел? О чем узнал? - пробормотала Ева. - И откуда ты рассчитывал взять деньги, чтобы поехать на острова? Давай-ка, Пибоди, возьмем эту бандуру с собой и отвезем ее Фини.

* * *

Сценический дебют Элизы Ротчайлд состоялся, когда ей было всего шесть месяцев, в комедии о том, как маленький ребенок изводит своих родителей. Постановка с треском провалилась, но Элизу критики называли "лапочкой" и "милашкой". Мать и дальше продолжала проталкивать ее, водила на бесконечные пробы, так что в возрасте десяти лет Элиза уже была ветераном сцены. К двадцати годам она превратилась в широко известную характерную актрису, обладательницу множества почетных наград и призов, владелицу домов на трех континентах. За спиной у нее был первый и последний брак, оказавшийся несчастливым и закончившийся разводом.

Когда ей исполнилось сорок, она была на сцене уже так давно, что всем надоела, включая продюсеров. Не желая признаваться в том, что ее списали со счетов, Элиза говорила всем, что сама решила оставить искусство, и следующие десять лет жизни провела, кочуя по великосветским вечеринкам и сражаясь с невыносимой скукой. Когда подвернулся случай сыграть сварливую сиделку в театральной постановке "Свидетель обвинения", Элиза для виду покапризничала, но позволила себя упросить, а оставшись одна, заплакала от радости и облегчения.

Она любила театр так, как не любила в своей жизни ни одного человека. Отмена спектакля стала бы для нее катастрофой. Так что теперь, когда приехала полиция, Элиза решила играть свою роль с достоинством и не говорить ничего лишнего.

Она открыла дверь сама - женщина, обладающая суровой привлекательностью и не скрывающая своего возраста. Ее золотисто-каштановые волосы были тронуты сединой, а вокруг больших оленьих глаз вилась паутинка морщинок. Небольшое крепкое тело Элизы было облачено в тунику, прихваченную поясом на талии, и свободные брюки. Она протянула Еве руку, унизанную кольцами, холодно улыбнулась и отступила назад, давая понять, что незваные гости могут войти.

- Здравствуйте, - сказала она ровным голосом, в котором слышался гранит Новой Англии. - Приятно видеть, что полиция Нью-Йорка не сидит сложа руки.

- Спасибо, что уделили нам время, мисс Ротчайлд.

- У меня не было другого выбора, разве не так?

- Если посчитаете нужным, вы имеете право пригласить своего адвоката.

- Мне это известно. На тот случай, если он мне понадобится, мой адвокат всегда наготове. - Элиза сделала приглашающий жест в сторону гостиной. - Я знакома с вашим мужем, лейтенант. Он - самый привлекательный мужчина из всех, с которыми мне доводилось встречаться. Возможно, он рассказывал вам, что я не хотела соглашаться на роль миссис Плимсолл. Откровенно говоря, я приняла это предложение только потому, что не смогла противиться чарам вашего супруга. - Она опять улыбнулась и, усевшись в кресло с высокой спинкой, положила руки на широкие подлокотники. - Рорк неотразим!

- Так, значит, именно он убедил вас принять участие в постановке?

- Лейтенант, я уверена: вам лучше, чем кому бы то ни было, известно, что Рорк способен уговорить любую женщину на что угодно. Разве не так? - Ее глаза изучающе рассматривали Еву, а затем равнодушно скользнули по Пибоди. - Однако вы, вероятно, пришли ко мне не для того, чтобы обсуждать Рорка. Вас интересует другой человек, также обладавший смертоносной привлекательностью. Хотя, на мой взгляд, Ричарду не хватало обаяния и... скажем так, благородства, присущего вашему мужу.

- У вас был роман с Драко?

Элиза несколько раз моргнула, а потом громко и с удовольствием рассмеялась.

- О, моя дорогая девочка, я даже не знаю, веселиться мне или обижаться. О господи! - Сделав глубокий вдох, Элиза постучала себя по груди, словно застрявший там смех мешал ей дышать. - Должна признаться, Ричард никогда не считал нужным тратить на меня свое драгоценное время. Он считал меня слишком заурядной и непривлекательной с точки зрения секса. И еще - "чересчур умной". Это его слова. Избыток интеллекта у женщины он считал непростительным недостатком.

Элиза помолчала. Со стороны это должно было выглядеть так, будто она наговорила много лишнего и теперь жалеет об этом. Затем она сменила тему.

- Галантность не относилась к числу его достоинств. Он часто позволял себе гадкие шутки относительно моей непривлекательности. Даже в дни нашей молодости я казалась ему слишком неинтересной, ординарной. Я не удивлялась и не обижалась. Мы с ним были одногодки и, следовательно, я была для него слишком стара. Да к тому же хорошо защищена своим персональным панцирем. А Ричард предпочитал девушек помоложе и совсем беззащитных.

- Следовательно, ваши отношения были сугубо профессиональными? спросила она.

- Можно сказать и так. Разумеется, мы общались. Театральное сообщество - это вообще очень узкий круг, в котором топчутся одни и те же люди, занимаясь кровосмешением - и в прямом, и в переносном смысле. В течение многих лет мы встречались с Ричардом на премьерах, на разных вечеринках... Но мы приходили туда не в качестве парочки, а по отдельности. Нам было просто общаться, поскольку я не интересовала Ричарда в сексуальном плане, и это снимало напряжение.

- Но друзьями вы не были?

- Нет, это слово в данном случае абсолютно неуместно.

- Вспомните день премьеры. Где вы находились во время той сцены, когда Кристина Воул вызывается на суд в качестве свидетеля?

- Я пошла к себе в гримерку, чтобы проверить, в порядке ли грим. Я, как и многие мои коллеги, гримируюсь сама. Потом я вернулась за кулисы. В следующем выходе я должна стоять среди публики в зале суда - вместе с сэром Уилфредом и Дианой - и наблюдать за происходящим.

- Вы с кем-нибудь разговаривали в это время?

- Ну, конечно! За кулисами было полно людей - в основном из обслуживающего персонала, и я наверняка перекинулась с кем-нибудь парой слов. Кроме того, в коридоре мы столкнулись с Карли.

- Столкнулись?

- Да. Я выходила из гримерной, а она как раз направлялась в свою. Причем очень торопилась, словно ей скоро выходить на сцену. Говорили ли мы с ней?

Элиза задумалась, сложив губы трубочкой и устремив взгляд в потолок, словно пыталась вспомнить.

- Вроде бы да. Она, кажется, пожаловалась на Ричарда. Он в очередной раз оскорбил ее, а, надо сказать, Ричард отменно умел это делать. - Элиза говорила, глядя прямо в глаза Евы. - Не могу сказать, что я ей сочувствовала. Она достаточно умная женщина и должна понимать, чем чреват роман с таким человеком, как Ричард Драко. Именно это я сказала и Кеннету перед тем, как выйти на сцену.

- Вы и его видели?

- Да, он расхаживал за кулисами и что-то бормотал себе под нос. Он всегда такой перед выходом. Я даже не уверена, что он меня заметил, а тем более услышал то, что я ему говорила. Кеннет старается не выходить из образа в течение всего спектакля, а по сценарию он полностью игнорирует миссис Пимсолл.

- С кем еще вы общались?

- Ну-у... Ах да, я видела Майкла Проктора. Он стоял за кулисами. Уверена, он мечтал о том дне, когда ему выпадет счастье сыграть Воула. Только, ради бога, не подумайте, будто я считаю, что преступление организовал Проктор. Он такой беспомощный... Боюсь, через год-другой театр раздавит его. В нашем деле необходим крепкий панцирь, а у Майкла его нет.

- А Айрин Мансфилд вы тоже видели?

- Конечно. Она мчалась к себе в гримуборную, после сцены в баре: ей нужно было сменить костюм и перегримироваться. Но, откровенно говоря, лейтенант, если вы хотите знать, кто где находился и чем занимался между двумя заключительными сценами, вам следует обратиться к Квиму. Он бригадир рабочих сцены. Такой взъерошенный человечек с бегающими глазками, которые тем не менее подмечают абсолютно все. Квим вездесущ.

- Уже нет, - сказала Ева. - Сегодня утром Лайнуса Квима обнаружили повешенным в помещении под сценой.

В первый раз за все время разговора полированная скорлупа Элизы треснула. Она стиснула руки и прижала их к груди.

- Повешенным?! - Несмотря на многолетнюю профессиональную подготовку, ее голос сорвался на этом единственном слове. - Повешенным... - эхом повторила она. - Наверное, это ошибка. Кому понадобилось убивать такого маленького безвредного лягушонка, как Квим?

- Внешне это выглядит как самоубийство.

- Чепуха! - Элиза поднялась на ноги. - Это абсолютная чепуха! Для того, чтобы покончить с собой, требуется либо огромное мужество, либо беспредельная трусость, а он не обладал ни тем, ни другим. Квим был бесцветным человечком, который отлично делал свою работу, но, кажется, никогда не получал от нее удовольствия. Если он мертв, значит, его кто-то убил. Уже второй... - проговорила она, не обращаясь ни к кому конкретно. Второй убитый в театре. А жанр трагедии предполагает три смерти. Кто следующий?

Ева промолчала, а Элиза, поежившись, снова опустилась на стул.

- Нас кто-то убивает. - Ее глаза, которые только что лихорадочно блестели, теперь потухли, а лицо выражало тревогу. - Это уже другая драма, лейтенант Даллас, которая больше напоминает позднюю Агату Кристи, ее произведение "Десять негритят". Десять человек, почти не связанных друг с другом, погибают один за другим. Я не хочу играть в этой пьесе! Вы должны положить этому конец!

- Именно это я и собираюсь сделать. Есть ли у вас недоброжелатели, мисс Ротчайлд?

- Нет, у меня нет врагов - по крайней мере, таких, которые могли бы желать моей смерти. Но мы, люди театра, очень суеверны. Бог троицу любит. Если произошли две смерти, должна последовать и третья. Если, конечно, вы ее не предотвратите.

Запищал домофон, и голос портье жизнерадостно проговорил:

- Мисс Ротчайлд, к вам пришла мисс Лэндсдоун. Пропустить ее?

- Я сейчас занята... - заговорила было Элиза, но Ева перебила ее и громко произнесла:

- Да, проводите ее сюда. Карли часто у вас бывает? - спросила она, обращаясь к Элизе.

- Нет. Пару раз была, конечно. Я люблю компанию. Но не припомню, чтобы она заявлялась вот так, как сейчас, без приглашения. Честно говоря, я сейчас не в настроении с ней болтать.

Дверь открылась, и на пороге возникла Карли Лэндсдоун. Для того чтобы описать выражение ее лица, лучше всего подошло бы слово "очумелое". Однако, когда Карли увидела Еву, с ней произошла серия трансформаций: первоначальная растерянность перешла в шок, а затем она надела маску беззаботности и равнодушного любопытства.

- Вы здесь, лейтенант? Вот уж не думала... Видимо, я выбрала неподходящее время, чтобы навестить Элизу.

- Отчего же? Вы избавили меня от хлопот разыскивать вас для допроса.

- К сожалению, со мной нет моего адвоката. Я шаталась по магазинам и, оказавшись поблизости, решила заглянуть к Элизе.

Ева скептически посмотрела на пустые руки Карли. Та заметила ее взгляд и поспешила объяснить:

- Я велела отправить покупки мне домой. Ненавижу таскать пакеты.

Карли и Элиза обнялись и обменялись формальными поцелуями.

- Я и не знала, что ты развлекаешь полицию Нью-Йорка. Может, мне уйти?

- Нет. - Элиза вцепилась в руку Карли. - Лейтенант только что сообщила мне, что погиб Квим. Лайнус Квим.

- Я знаю. Об этом только что передавали в новостях.

- Но вы же, кажется, ходили по магазинам? - заметила Ева.

- Вот именно, - кивнула Карли. - Я зашла в магазин электротехники, где работали сразу несколько телевизоров, и как раз в это время шли новости. Карли поднесла руки к горлу, как бы борясь с волнением. - Я была ошеломлена, не знала, что думать! Это неподалеку, вот я и решила зайти. Мне хотелось поговорить с человеком, который сумеет понять...

- Понять что? - поинтересовалась Ева.

- В новостях говорили, что смерть Квима связана с убийством Ричарда. Я не понимаю, что это значит. Ричард обслугу даже взглядом не удостаивал! Мне кажется, он полагал, что декорации на сцене меняются и устанавливаются сами собой, каким-то волшебным образом. Он даже не задумывался о том, что за всем этим стоят живые люди. С высоты своего величия он ничего не замечал. Так какая может быть связь между ним и рабочим сцены?

- Но вы-то Квима замечали?

- Конечно. Маленький, побитый молью человечек. - Карли передернула плечами. - Элиза, не люблю быть обузой, но сейчас я бы с удовольствием чего-нибудь выпила.

- Я и сама не против, - ответила хозяйка дома и направилась к бару.

- Вы видели Квима в день премьеры?

- Видела. Он делал свою работу. Как всегда - угрюмо и молчаливо.

- Вы с ним говорили?

- Возможно. Честно говоря, я не помню. Мне водку со льдом, - сказала Карли, обращаясь к Элизе. - И побольше.

- Вы не выглядели расстроенной, когда на ваших глазах был убит Ричард Драко, - заметила Ева.

- Я уже говорила вам: смерти Ричарда могли желать очень многие, лейтенант.

- И вы в том числе?

- Да. - Карли взяла протянутый Элизой бокал и сделала большой глоток. - Я - в первую очередь. Но смерть Квима все изменила. Мне хотелось бы знать, действительно ли она связана со смертью Ричарда. Даже сама мысль об этом пугает меня.

- Бог троицу любит, - словно загипнотизированная, повторила Элиза.

- Спасибо, дорогая, ты меня успокоила. - Карли поднесла бокал к губам и залпом выпила все, что в нем оставалось.

* * *

- Чудные! Какие чудные люди, - проговорила Ева, усаживаясь в машину. Великому, по их же словам, артисту на глазах у всех всаживают в сердце нож, и они спокойны. Потом вешают рабочего сцены, и с ними начинается истерика.

Она сняла трубку автомобильного телефона и набрала номер Фини. Его отчет был лаконичен:

- В течение двух последних суток не зарегистрировано ни одного входящего звонка на телефон Квима. И он сам не звонил никому из тех, кто значится в твоем списке. Звонил только своему букмекеру.

- Фини, не разочаровывай меня! Скажи мне что-нибудь интересное, иначе я умру от скуки.

- Он заказал билет первого класса на Таити, но так его и не выкупил. Вылет был назначен на следующую среду. Кроме того, он заказал себе роскошный номер на курорте "Остров наслаждений". На месяц! И, представь себе, интересовался недвижимостью. Желал приобрести дом на побережье.

- Значит, парень рассчитывал на какой-то дополнительный доход.

- Или был большим мечтателем. По крайней мере, в его компьютере я не нашел даже намека на какие-то побочные доходы.

- Неплохой "побочный доход" приносит шантаж. Правда, иногда он заканчивается петлей, - проговорила Ева.

- Кстати, по этому поводу я как раз сейчас хотел потрепать Морса.

- Флаг тебе в руки, - сказала Ева и положила трубку.

ГЛАВА 9

- Лейтенант Даллас? Ну, слава богу! - Темные, радостно блестевшие глаза главного патологоанатома Морса за толстыми линзами рабочих очков казались огромными, а брови - густыми, как толстые мохнатые гусеницы. У окончания левой брови посверкивало маленькое серебряное колечко.

Он вытянул руку вбок, повернул ее ладонью вверх и пошевелил пальцами. Ассистент Морса, недовольно ворча, вытащил из кармана мятую двадцатку и положил ее в открытую ладонь шефа. В следующую секунду бумажка исчезла в кармане мятого зеленого халата патологоанатома.

- Ты никогда меня не подводишь, Даллас. А ты, Рочинский, запомни главную заповедь: никогда не играй против банкомета.

- Выиграл пари? - поинтересовалась Ева.

- Ага! Поспорил со своим помощником на то, что ты заявишься к нам еще до пяти часов.

- Как хорошо быть предсказуемой. - Ева посмотрела на труп темнокожей девушки, лежавший на стальном хромированном столе под скальпелем Морса; на ее груди и животе уже был сделан надрез в форме буквы Y. - Но это не мой покойник.

- Ты на удивление наблюдательна. Познакомься: Элиан Прин. Ее дело ведет детектив Гаррис. Уличная шлюха. Умерла чуть раньше твоего клиента. Ее нашли на автостоянке аэропорта Ла-Гардиа, в "Лексусе-49".

- Не поладила с сутенером?

- Да нет, явных следов насилия на теле не обнаружено, сексуальных контактов перед смертью не имела. - Морс вынул из брюшной полости трупа печень, взвесил на руке и положил на стальной поднос.

Ева наклонилась и внимательно пригляделась к руке покойницы.

- У нее кожа имеет голубоватый оттенок, - заметила она. - Особенно под ногтями. Похоже, наркотики. Скорее всего, "экзотика" или "попрыгун".

- Очень хорошо, молодец! Когда у тебя появится желание заменить меня возле этого разделочного стола, только дай знать. То-то повеселишься! Скоро День святого Патрика - вот и отпразднуем его... в холодильной камере.

Глаза Морса смеялись.

- Извини, боюсь, как раз в этот день я буду занята. Ну а где же мой-то покойник? Мне срочно нужен отчет о том, были ли обнаружены в его организме какие-то посторонние вещества.

Морс ответил не сразу. Его руки проворно сновали в такт наступательной рок-мелодии, звучавшей из динамиков магнитофона.

- Я знал, что тебе, как всегда, будет невтерпеж, и отдал твоего парня молодому Файнштейну.

- Ты отдал моего покойника какому-то новичку?

- Мы все когда-то были новичками, Даллас. Кстати, о новичках, где твоя крепышка Пибоди?

- Работает. Слушай, Морс, это очень важное дело. И очень срочное.

- Вы всегда так говорите.

- Я уверена, что это убийство, но обставлено все так, чтобы со стороны выглядело самоубийством. Мне нужно, чтобы над моим покойником поработал профессионал, Морс!

- Других не держим, - невозмутимо откликнулся патологоанатом. Расслабься, Даллас, иначе погибнешь от стрессов.

Морс подошел к телефону, набрал номер и сказал кому-то несколько слов. Положив трубку, он повернулся к Еве:

- Файнштейн сейчас подойдет: А ты, Рочинский, отнеси внутренние органы молодой леди в лабораторию и приступай к своей кровавой работе.

- Послушай, Морс, у меня два убийства и все основания предполагать, что они связаны друг с другом!

- Да-да, но это уже не моя, а твоя епархия. - Морс стянул окровавленные резиновые перчатки, бросил их в мусорный бак, а затем вымыл руки, протер их дезинфицирующим раствором и подержал под ультрафиолетовой сушилкой. - Успокойся, Даллас, я присмотрю за тем, как работает паренек. Но пойми, я не могу не дать ему шанс испытать свои силы.

- Ладно, хорошо.

Морс снял марлевую маску и очки, а затем избавился от халата, под которым оказались элегантная розовая рубашка и ярко-синие брюки.

- Ишь, как ты принарядился, - сухо произнесла Ева. - На очередную вечеринку собираешься?

- Я же тебе говорю, у нас тут что ни день - то вечеринка.

Ева подумала, что Морс, возможно, специально выбирает одежду таких кричащих цветов - чтобы хоть таким образом дистанцироваться от этого мрачного места и своей жестокой работы. Тут за что угодно уцепишься. Какое же, наверное, это непосильное бремя: каждый день возиться в крови, в чужих внутренностях, видеть ошметки, в которые безжалостно превращают друг друга обезумевшие от злобы человеческие существа! Не будь какого-нибудь спасительного клапана, какой-нибудь палочки-выручалочки, тут и самому недолго лишиться рассудка.

"А я сама?" - неожиданно подумала она.

- Как дела у Рорка? - поинтересовался Морс.

- Нормально. Хорошо.

Вот оно! Рорк и есть ее палочка-выручалочка. До его появления в жизни Евы существовала только работа. Ничего, кроме работы. И, не появись Рорк, довольно скоро настал бы день, когда и она дошла бы до края, за которым либо безумие, либо бездна.

Впрочем, к черту! Хватит об этом думать!

- А, вот и Файнштейн! Постарайся быть с ним поласковее, - прошептал Морс.

- Я что, по-твоему, зверь лютый?

- Ты - хуже, - с улыбкой ответил патологоанатом, дружески обняв Еву за плечи. - Герберт, лейтенант Даллас интересуется телом, которое я передал тебе в работу сегодня днем.

- Да, конечно. Лайнус Квим, белый мужчина пятидесяти шести лет, причина смерти - удушение.

Файнштейн, тощий молодой человек с мелово-белой кожей и светлыми глазами, говорил торопливо, сбиваясь на фальцет, и нервно перебирал пальцами карандаши, которые торчали в нагрудном кармане его халата.

"Он не просто новичок, - подумала Ева. - Он совсем зеленый новичок".

- Вы хотели бы осмотреть тело? - услужливо спросил Файнштейн.

- А по-вашему, я приперлась сюда, чтобы... - Длинные пальцы Морса с силой сжали ее плечо, и она изо всех сил стиснула зубы. - Гм... да, спасибо. Я хотела бы осмотреть тело и ознакомиться с вашим отчетом. Если вы не против.

- Тогда, прошу вас, следуйте за мной.

Файнштейн направился к двери, а Ева перевела ледяной взгляд на Морса.

- Ему сколько годков - двенадцать?

- Двадцать шесть. Терпение, Даллас, терпение!

- Ненавижу это слово! От него все вокруг покрывается паутиной.

Однако она покорно последовала за Файнштейном, который, подойдя к высокому - до потолка - холодильнику с выдвижными ящиками, потянул один на себя. Из ящика вырвалось холодное облачко.

- Как видите... - Файнштейн откашлялся, прочищая горло. - На теле нет следов насилия, если не считать странгуляционной линии. Никаких повреждений и следов борьбы. Под ногтями умершего обнаружены микроскопические волокна от веревки. Это показывает, что веревку привязывал он сам. Все говорит за то, что погибший по собственной воле свел счеты с жизнью.

- Значит, вы тоже пытаетесь впарить мне версию самоубийства? - Она с возмущением оглянулась на подошедшего Морса. - А как же другие исследования: состав крови, наличие токсических веществ?

- Я... Гм, я как раз собирался об этом сказать, лейтенант. Мы обнаружили наличие в организме агелоксита и...

- Говори на человеческом языке, Герберт. Она коп, а не ученый.

- О да, сэр. Прошу прощения. Так вот, в организме обнаружены остатки вещества, которое на уличном жаргоне называется "спокуха", а также небольшое кoличество домашнего пива. Самоубийцы очень часто принимают такую смесь, поскольку она успокаивает нервы. Эдакое "лекарство против страха".

- А я все равно не соглашусь с тем, что этот человек сам покончил с собой, черт меня дери! - заявила Ева. - И если вы...

- Я с вами полностью согласен, лейтенант.

Эти слова Файнштейна прервали тираду, которой собралась было разразиться Ева.

- Вы - что? Согласны?..

- Да. Видите ли, меньше чем за час до смерти покойный съел большой хот-дог с изрядным количеством горчицы, а еще раньше, утром, он позавтракал сливочными вафлями, вареными яйцами и запил все это примерно тремя чашками кофе.

- Ну и что?

- Если погибший знал о том, как действует смесь "спокухи" и домашнего пива, он должен был знать и о том, что кофе может нейтрализовать действие этого... гм... коктейля. Тем не менее кофе он пил - и очень крепкий. Этот факт, а также то, что домашнее пиво обнаружено в очень незначительном количестве, вызывает серьезные сомнения в версии самоубийства.

- Вы ведете к тому, что мы все-таки имеем дело с убийством?

- Я веду к тому, что мы имеем дело с загадочной смертью - смертью при невыясненных обстоятельствах. - Встретившись глазами с буравящим взглядом Евы, Файнштейн сглотнул. - Выяснить, было ли это преступлением или самоубийством, можно будет лишь после того, как появятся новые свидетельства в пользу той или иной версии.

- Ну что ж, отлично сработано, Герберт, - одобрительно кивнул Морс. Если лейтенант выяснит какие-то подробности, она сообщит тебе.

Файнштейн с облегчением вздохнул и поспешно ретировался.

- В итоге получается, что я от вас так ничего и не получила, вздохнула Ева.

- Наоборот, - возразил Морс. - Герберт открыл перед тобой дверцу, дал тебе то, чего не дали бы большинство других экспертов. Не одни только голые факты, как того требуют наши инструкции, а возможность проникнуть в мысли и настроение погибшего. В данных обстоятельствах такая формулировка, как "смерть при невыясненных обстоятельствах", - это максимум, что ты могла от нас получить.

* * *

- Смерть при невыясненных обстоятельствах... - пробормотала Ева, садясь за руль своего автомобиля.

- Что ж, это тоже какая-никакая, а дверца, - откликнулась Пибоди, поднимая взгляд от карманного компьютера. Увидев, как сузились глаза начальницы, она сразу съежилась. - Что? Что я такого сказала!

- Если я услышу эти слова еще от кого-нибудь, в ту же секунду выброшу его в окно! - Ева завела мотор. - Скажи, Пибоди, я похожа на лютого зверя?

- Вы хотите, чтобы я показала вам свои шрамы, или просто поговорить захотелось?

- Заткнись, Пибоди!

Они поехали в сторону Управления полиции.

- Сегодня состоится важный футбольный матч, - заговорила Пибоди. Квим поставил на одну из команд сто долларов - это его максимальная ставка. Макнаб только что вытащил эту информацию из компьютера, - с оттенком гордости добавила она. - Странно, что он сделал эту ставку всего за несколько часов до того, как повеситься. У меня тут имеется имя, и адресок его букмекерши. Ой, забыла, вы же приказали мне заткнуться! Извините, босс.

- Еще шрамов захотелось?

- Честно говоря, нет. Теперь, когда я стала жить половой жизнью, мне лишние шрамы ни к чему. Ее зовут Мэйлу Йоргенсен. Она обитает в Вест-Виллидже.

* * *

Пибоди нравился район Вест-Виллидж с его богемным шиком и здешней публикой с бритыми головами или дикими разноцветными прическами, лениво слоняющейся по тротуарам. Ей нравилось наблюдать за уличными художниками, делающими вид, что они слишком великие, чтобы торговать своими произведениями. Даже уличные воришки были здесь какие-то элегантные, лощеные.

Торговцы продавали с лотков горячий вегетарианский шашлык из свежих овощей, собранных на полях общества "Гринпис". Учуяв манящий запах, Пибоди сглотнула слюну и тоскливо подумала об ужине.

Ева остановила машину возле опрятного дома, видимо, перестроенного из какого-то старинного складского помещения.

- Когда-нибудь я тоже поселюсь в таком же очаровательном месте, мечтательно проговорила Пибоди, вылезая из машины и окидывая взглядом окрестности. - Вон, смотрите, на этом углу - симпатичный, чистенький магазинчик деликатесов, а на том - круглосуточный мини-маркет.

- Ты, я вижу, даже жилье подбираешь так, чтобы находиться поближе к еде, - сварливо заметила Ева, выбираясь из машины.

Повинуясь внезапному импульсу, Ева проигнорировала домофон и открыла дверь с помощью универсального полицейского ключа.

- Пусть наш приход окажется для Мэйлу сюрпризом, - сказала она.

В небольшом холле, который казался стерильным, был лифт и четыре почтовых ящика.

- Так, значит, в этом доме всего четыре квартиры, - с завистливым вздохом произнесла Пибоди. - Ну и ну!

- Да, сомнительно, чтобы букмекер, будь он мужиком или бабой, мог позволить себе такие апартаменты, - согласилась Ева.

Она вспомнила убогую нору Лайнуса Квима, располагавшуюся всего в нескольких кварталах отсюда, и подумала, что букмекерша живет куда лучше своих клиентов. "Никогда не играй против банкомета", - сказал Морс. Что правда, то правда!

В здании царила гробовая тишина. Ева надавила на кнопку звонка в квартиру 2-А и стала ждать. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и взору пришедших предстала странная парочка: необъятных размеров женщина с огромной копной рыжих волос и маленькая белая собачка, заходящаяся лаем.

- Вы как раз вовремя... - заговорила женщина, затем осеклась и подозрительно сощурила золотистые глаза; лицо у нее было белым, как алебастр. - Я думала, это человек, который гуляет с моей собачкой. Он почему-то опаздывает. А если вы коммивояжеры, то я у вас ничего покупать не буду.

- Мэйлу Йоргенсен?

- Ну и что с того?

- Мы из полиции Нью-Йорка. - Ева полезла было в карман за полицейским значком, но внезапно в ее руках оказался лающий комок шерсти. - А, черт!

Она швырнула собаку Пибоди и ворвалась в квартиру следом за толстой рыжей теткой, которая с поразительной для ее габаритов прытью кинулась к широкой панели с несколькими светящимися мониторами и компьютерами. Ева вцепилась в ее рыжие лохмы и они обе повалились на пол, словно два срубленных дерева.

Не успела Ева моргнуть, как оказалась погребенной под сотней с лишним килограммов трепещущей от страха и жира плоти. Она попыталась ударить женщину коленом в пах - и лишь чудом увернулась от длинных, как ножи, ногтей, покрытых синим лаком, которые, пройдя в дюйме от лица, оцарапали ей шею.

В ноздри Евы ударил запах ее собственной крови, и внутри поднялась жаркая волна бешенства. Она выругалась, изогнулась и изо всех сил ударила локтем в белое лицо Мэйлу. Послышался явственный хруст, из сломанного носа бабищи хлынул поток крови, а затем ее золотистые глаза закатились, и она безжизненно обмякла.

- Сними ее с меня, Христа ради! - прохрипела Ева. - Она весит целую тонну, и меня сейчас расплющит.

- Помогите мне, лейтенант. Это просто гранитная глыба, мне одной не справиться. Вы толкайте, а я буду тащить.

Неимоверными совместными усилиями женщинам удалось перекатить тело Мэйлу, и теперь она лежала на спине, раскинув руки - толстые, как стволы молодых деревьев. Вся в поту, Ева села и, пытаясь отдышаться, оглядела свои забрызганные кровью джинсы и куртку.

- Черт, мне показалось, что на меня упал небоскреб, - проговорила она. - Да заткни ты эту поганую собаку!

- Как? - Пибоди с симпатией посмотрела на белую собачонку, которая сидела в углу комнаты и заливалась пронзительным лаем.

- Да хоть шокером...

- Что вы, лейтенант! Как же можно?! - испуганно прошептала девушка.

- А что тут такого? - Ева снова окинула взглядом свою окровавленную одежду, потрогала оцарапанную шею и задумчиво проговорила: - Интересно, чьей здесь больше крови - ее или моей?

- Ой, как глубоко она вас поцарапала! - испугалась Пибоди, присмотревшись к ранам Евы. - Я сбегаю в машину за аптечкой.

- Не сейчас. - Ева нагнулась и посмотрела на лежавшее рядом бесчувственное тело. - Давай-ка наденем на нее наручники, пока она не пришла в себя.

Эта задача оказалась не из простых, но наконец им удалось перевернуть хозяйку квартиры и сковать ей руки за спиной. Ева встала и принялась рассматривать панель с мониторами.

- Она явно занималась чем-то незаконным и решила, что мы пришли ее арестовывать.

- Хотите, я запрошу в управлении ордер на обыск?

- Вот мой ордер! - огрызнулась Ева, прикоснувшись к своей расцарапанной шее, и села на стул перед мониторами. - Цифры, цифры, соревнования... Что еще? Имена, номера счетов, сделанные ставки, деньги, одолженные в долг... - Ева оглянулась. - Она еще не оклемалась?

- Нет, лейтенант. Вы ее надолго вырубили.

- Заткни пасть этому чертову псу, пока я ему шею не свернула!

- Ну что вы, лейтенант, это же всего лишь маленькая собачка, ответила Пибоди и, подхватив собаку с пола, отправилась на кухню.

- Слишком много цифр, - сказала Ева самой себе. - Слишком большой бассейн для маленькой рыбки. Нет, здесь наверняка жила акула! А где акулы там и рыбы-прилипалы. Готова поспорить, что тут пахнет незаконным ростовщичеством. Но что же еще? Что еще?..

Она вынула из кармана сотовый телефон и набрала номер единственного человека, который мог бы разобраться в этом невероятном нагромождении цифр.

- Мне нужен Рорк, - сказала она снявшей трубку секретарше. - Буквально на одну минуту.

- Конечно, лейтенант, секундочку...

* * *

Не прошло и получаса, как Рорк уже входил в незапертую дверь квартиры 2-А. Пибоди в этот момент безуспешно пыталась приручить злобную мохнатую шавку, используя в качестве приманки обнаруженное на кухне печенье.

- Хорошая собачка! Красивая собачка! А кто у нас такой умный?..

В другой ситуации Ева не преминула бы рявкнуть на подчиненную, но сейчас она не обратила внимания на ее сюсюканье и встала навстречу мужу.

Рорк широко улыбался.

- Лейтенант, чем я могу вам... - В следующую секунду улыбку с его лица словно стерли, а глаза стали серьезными и встревоженными. - Что случилось, Ева? Ты ранена?

- Да нет, чепуха. Это в основном не моя кровь. Лучше оглядись вокруг. Это что-то вроде штаб-квартиры подпольного тотализатора. У меня есть кое-какие идеи, но я хочу, чтобы ты помог мне разобраться.

- Хорошо, но только с одним условием: если отсюда ты отправишься прямиком в больницу.

- У меня нет времени шататься по больницам.

- В таком случае у меня нет времени давать тебе консультации. - Рорк развернулся и направился к выходу.

- Черт возьми! - Ева глубоко вздохнула, понимая, что сейчас совершенно не подходящий момент для того, чтобы ссориться с Рорком. - Послушай, Пибоди сейчас принесет из машины аптечку. У меня всего-то несколько царапин. Клянусь!

Рорк вернулся и взял жену за подбородок.

- Поверни голову влево.

Ева демонстративно закатила глаза, но подчинилась. Рорк осмотрел ее шею и пожал плечами.

- Вроде действительно ничего серьезного. Ну ладно, показывай, что у тебя тут.

- Очень много всяких цифр. Разные игры и состязания, на которые делались ставки: футбол, бейсбол, скачки. А на третьем мониторе справа, как мне кажется...

- Просроченные долги за сделанные в кредит ставки. Все ясно: она требовала проценты гораздо выше разрешенных законом. На этом экране расходы на выбивание денег из должников, а на том... Ага, вот это уже интереснее!

Внимательно осмотрев панель, Рорк щелкнул каким-то тумблером, и картинка на экране монитора внезапно изменилась. Вместо колонок с цифрами на нем появилось изображение многолюдного зала, наполненного клубами сигаретного дыма, с рулеткой и зелеными столами для карточных игр. Подпольное казино. Оно, скорее всего, располагается на первом этаже, а это - изображение с установленных там видеокамер.

- Но в этом районе города игорный бизнес запрещен...

Рорк насмешливо поцокал языком.

- Ай-яй-яй, как им не стыдно нарушать закон!

- Спасибо за помощь.

- Всегда к вашим услугам, лейтенант. Обязательно обработай свои царапины, дорогая, иначе я сам займусь твоим лечением, и тогда - не обрадуешься. А теперь мне пора уходить. Я и так сбежал прямо посреди совещания.

Не дожидаясь, пока Ева придумает какой-нибудь ехидный ответ, он вышел и захлопнул за собой дверь. Повернувшись, Ева увидела, что Пибоди сидит на корточках и прижимает к груди белую собачонку.

- Рорк много знает о незаконном игорном бизнесе, - заметила Пибоди.

- Рорк вообще много знает! Главное, благодаря ему у нас появился способ надавить на Мэйлу.

Пибоди потерлась щекой о мягкую шерсть собачки.

- Вы намерены ее арестовать?

- Смотря как она себя поведет.

Женщина на полу заворочалась и издала стон, затем послышались какие-то булькающие звуки и кашель. Мэйлу пыталась встать, отклячив огромную задницу и помогая себе на удивление короткими ногами.

Ева присела рядом с ней и негромко заговорила:

- Нападение на офицера полиции, сопротивление во время ареста, ростовщичество, рэкет, содержание подпольного притона для азартных игр... Хватит для начала или продолжим?

- Вы сломали мне нос!

Видимо, это было правдой, поскольку звуки у нее выходили гортанными и неразборчивыми.

- Ага, похоже на то.

- Вы обязаны вызвать врача и оказать мне медицинскую помощь. Этого требует закон.

- Забавно, что ты напоминаешь мне о том, чего требует закон, Мэйлу. Но сломанный нос, я думаю, может немного подождать. Вот когда у тебя окажется сломанной еще и рука, тогда врач действительно понадобится.

- У меня руки целы!

- Пока целы, - многозначительно проговорила Ева, поднявшись на ноги. Так что, дорогуша, уясни одну простую вещь: если ты хочешь, чтобы я вызвала доктора и закрыла глаза на подпольное казино, которое ты устроила на первом этаже, расскажи мне все, что знаешь про Лайнуса Квима.

- А вы меня не арестуете?

- Это зависит только от тебя. Итак, Квим.

- Дешевка! Да к тому же неудачник. Он - не игрок. Так, балуется. Для него это вроде хобби. Никогда не ставит больше сотни баксов. Господи, что с моим лицом?! Дайте мне перекись!

- Когда вы говорили в последний раз?

- Вчера вечером. Он звонил мне как минимум два раза в неделю. Вчера поставил сто долларов на "Драчунов" в сегодняшнем матче. Для него это целое состояние. "Чувствую, - говорит, - что на сей раз мне улыбнется удача".

- Правда? - переспросила Ева. - Так и сказал?

- Да. Он даже хихикал от удовольствия. Сказал, что если выиграет, то на следующий матч удвоит ставку.

- Значит, у него было хорошее настроение?

- Для Квима хихикнуть - все равно что для другого в пляс пуститься. Он обычно таким занудой бывает, таким нытиком! Но играет регулярно и платит исправно, поэтому я с ним и работаю.

- Ну вот, видишь, как все просто, Мэйлу!

- Вы меня не арестуете?

- Я не занимаюсь мелкими жуликами, так что ты - не по моей части. Ева сняла с лежащей женщины наручники и повесила их себе на пояс. - На твоем месте, Мэйлу, я позвонила бы в "Скорую помощь" и сказала, что врезалась носом в стену, споткнувшись о собаку.

- Пискушок! Иди скорей к своей мамочке! - Мэйлу уселась на свою необъятную задницу и призывно раскрыла объятия. Собака спрыгнула с рук Пибоди и бросилась к хозяйке. - Эти гадкие полицейские тебя обижали?

С отвращением тряхнув головой, Ева направилась к выходу.

- Подожди две недели, а затем позвони Хансону из отдела нравов и сообщи ему этот адрес.

- Вы же обещали ей, что не станете ее арестовывать!

- А я ее и не арестовываю. Кроме того, я сказала всего лишь, что она не по моей части. Она - по части Хансона.

Пибоди оглянулась.

- А что же будет с собачкой? И с квартирой? Может, после того, как ее арестуют, хозяева снизят квартирную плату?.. Эх, лейтенант, видели бы вы, какая кухня! С ума сойти можно!

- Мечтай, мечтай... - Ева села в машину и, увидев, что Пибоди открывает "бардачок", застонала: - Что ты делаешь?

- Достаю аптечку.

- Только попробуй!

- Тогда едем в больницу.

- Не поеду я в больницу! И ты ко мне не лезь.

- Не ведите себя, как ребенок, лейтенант. - Упиваясь ролью медсестры, Пибоди начала доставать из аптечки марлевые тампоны и пузырьки. - Лютому зверю не пристало бояться йода. А если уж так страшно, закройте глаза.

Загнанная в угол, Ева вцепилась в рулевое колесо и крепко зажмурилась. Она ощутила легкое жжение и специфический запах антисептика, а в следующее мгновение у нее вдруг закружилась голова, и она куда-то провалилась, как Алиса - в кроличью нору...

* * *

Ей накладывают швы. Это совсем не больно, только непонятно, почему столько народу с ней возится. Операционную наполняет негромкий гул голосов. Кривая игла, кажется, уже в сотый раз вонзается ей в кожу. Сломанная рука горит огнем в только что наложенном гипсе.

- Твое имя? Как тебя зовут? Ты должна сказать нам, как тебя зовут. Кто с тобой это сделал? Как твое имя? Что с тобой произошло?

- Я не знаю!

Ева выкрикивает это снова и снова, но только - мысленно. Она лежит молча, без сил, загнанная в ловушку страха, а вокруг суетятся незнакомые люди, глазеют и задают вопросы.

- Как тебя зовут?

- Я не знаю-у-у!!!

* * *

- Лейтенант! Лейтенант Даллас! Эй!!!

Ева открыла глаза и встретилась с испуганным взглядом Пибоди.

- Что? Что случилось?

- Вы - бледная, как полотно. Вам, наверное, стало плохо. Может быть, нам все-таки стоит заехать в больницу?

- Я в порядке. - Ева разжала кулаки. - Со мной все хорошо. Просто душно.

Она опустила стекло и стала полной грудью вдыхать прохладный воздух. А маленькая испуганная девочка снова спряталась в самый дальний уголок ее сознания.

ГЛАВА 10

"Желания давят, когда дьявол правит". Не помню, кто это сказал, да это и неважно. Кто бы ни сказал, он уже наверняка давно помер. Как и Лайнус Квим.

Желания давят... Да, мои желания давят меня! Но кто же в таком случае дьявол - глупый жадный Квим или я?

Впрочем, это тоже не имеет значения, поскольку дело уже сделано. Пути назад нет, и эту пьесу уже не переиграешь иначе. Мне остается лишь надеяться на то, что декорации были убедительны, чтобы обмануть острые глаза лейтенанта Даллас. Она - великолепный зритель, но, я боюсь, может оказаться самым жестоким из критиков.

Да, я ее боюсь. Моя постановка должна быть совершенной во всем - в каждой детали, в каждом жесте, в каждом нюансе, иначе она уничтожит меня.

* * *

Ева поднималась по ступеням высокого крыльца своего дома, размышляя о мотиве и возможности совершить преступление. И то и другое было у слишком большого числа людей. На следующий день должны были состояться похороны Ричарда Драко, и Ева не сомневалась, что на этой церемонии будет много притворного горя, лицемерного славословия и море крокодиловых слез. Это будет уже совсем другой спектакль.

Он приучил Айрин Мансфилд к наркотикам, поставив под угрозу ее карьеру звезды.

Он грелся в лучах славы, о которой мечтал Майкл Проктор.

Он использовал, а затем публично растоптал Карли Лэндсдоун.

Он был занозой под наманикюренным ногтем Кеннета Стайлса.

Он называл Элизу Ротчайлд старой, непривлекательной и демонстративно игнорировал ее.

А у скольких еще людей были причины желать Драко смерти? Не сосчитать!

Но кем бы ни являлся человек, спланировавший и осуществивший убийство, у него нашлось достаточно хладнокровия и воли, чтобы сунуть голову шантажиста в петлю. Значит, ориентирами в поисках преступника должны быть не жестокость или необузданность, а расчетливость и хладнокровие. Но эти качества в человеке выявить гораздо сложнее...

Ева с горечью думала о том, что она практически не приблизилась к цели. С каждым новым шагом она все дальше углублялась в дебри совершенно незнакомого и непонятного ей мира, и этот мир все больше удивлял ее. Что же это за люди, которые посвящают всю свою жизнь тому, чтобы менять костюмы и обличье, прикидываясь кем-то другим? Дети, ей-богу!

И тут ее словно ударило током. А может, и впрямь ей следует искать очень умного и очень злого ребенка?

Тут Ева горько рассмеялась. Вот это здорово! Особенно учитывая то, что все ее познания о детях могут легко уместиться на донышке наперстка...

Мечтая поскорее оказаться под благословенными струями горячего душа, Ева потянула на себя ручку, открыла дверь и, зажмурившись, едва не присела на корточки от обрушившегося на ее голову грохота. Какая-то дикая мелодия тысячами децибел металась по дому, словно пытаясь разрушить стены и вырваться на свободу.

Мэвис!

Под безжалостными ударами неповторимой музыки Мэвис Фристоун мечты Евы о горячем душе и мягком диване сдохли тут же. Однако, подойдя к двери помещения, которое Рорк называл залой, она попыталась изобразить улыбку.

Здесь правили бал элегантность, роскошь и антиквариат. Мэвис танцевала. По крайней мере, это слово было ближе всего к тому, что вытворяла подруга Евы. Она прыгала, изгибалась и подкидывала ноги, обутые в туфли с двенадцатисантиметровыми шпильками. Ее волосы, выкрашенные в два цвета - розовый и зеленый - и заплетенные в косички, каждая из которых была не меньше метра длиной, взлетали, падали и извивались наподобие разноцветных змей в такт ее прыжкам. Тело Мэвис казалось волшебным, лицо раскраснелось, глаза горели.

Рорк развалился в своем любимом старинном кресле с бокалом виски в руке. Ева подумала, что он либо полностью расслабился под воздействием феерического шоу, либо впал в спасительную кому, чтобы не потерять рассудок.

Музыка достигла максимального крещендо, перешла в тонкий жалобный стон, а затем наступила благословенная тишина.

- Ну что? - спросила Рорка Мэвис, откидывая назад разноцветные косички. - Как тебе? Подойдет для нового видеоклипа? Не слишком спокойно?

- А? - Рорк сделал глоток виски; в какой-то момент он испугался, что от грохота музыки его бокал разлетится вдребезги. - Нет. Ни в коем случае. По крайней мере, слово "спокойно" здесь совершенно не подходит.

- Потрясно! - взвизгнула Мэвис и, прыгнув к Рорку, чмокнула его в щеку. - Я и хотела, чтобы ты увидел этот номер первым и высказал свое мнение, как бизнесмен.

- Деньги всегда склоняют голову перед талантом.

Глаза Мэвис вспыхнули благодарностью и счастьем. Если бы Ева уже не любила Рорка, она влюбилась бы в него сейчас.

- Это так здорово! Записи, концерты, потрясные костюмы, которые придумывает и делает для меня Леонард... И все это - благодаря вам с Даллас! Если бы не вы, я до сих пор вертела бы жопой перед обкуренными придурками в "Голубой белке".

Она крутанула ягодицей, чтобы проиллюстрировать свои слова, и в этот момент заметила стоящую в дверном проеме Еву. Лицо Мэвис просияло.

- Привет! А у меня новый номер!

- Я слышала. Просто... потрясно.

- Рорк сказал, что ты сегодня вернешься поздно и что ты... Ой! Это что, кровь?

- Что? Где? - Поскольку Ева думала совсем о другом, она стала озираться, не понимая, о чем идет речь.

- Да вот же, на тебе! Ты вся в крови! - Мэвис в испуге стала ощупывать плечи Евы, пытаясь выяснить, не ранена ли она. - Нужно срочно вызвать "Скорую"! Рорк, ее надо немедленно уложить в постель!

- Моя бы воля - она вообще оттуда не вылезала бы.

- Ха-ха! - мрачно откликнулась Ева. - Это чужая кровь, Мэвис.

- Ой! - Мэвис тут же отпрыгнула назад и спрятала руки за спину. Гадость какая!

- Не переживай, она уже засохла. Я поначалу хотела принять душ и переодеться прямо в управлении, но потом решила вместо того, чтобы трястись под тонкой струйкой холодной воды, отправиться домой и полежать в горячей ванне. Нальешь мне? - обратилась она к Рорку, кивнув на бутылку с вином.

- Естественно. Покажи шею.

Ева раздраженно замычала, но все же подчинилась и задрала голову, чтобы продемонстрировать уже обработанные и заживающие царапины.

- Ух ты, черт! - присвистнула Мэвис. - Здорово тебя ободрали! Наверное, здоровенные когти были?

- Целила в глаза, но промахнулась. - Ева взяла из рук Рорка бокал с вином. - Еще раз спасибо тебе за подсказки. Ты мне здорово помог.

- Рад стараться. Ну-ка, подними голову!

- Зачем? Я же тебе уже показала царапины - они заживают.

- Подними, - повторил Рорк и, не дожидаясь, пока Ева послушается, взял жену за подбородок, приподнял ее голову и крепко поцеловал в губы. - Зато я, как видишь, не промахиваюсь.

- Мамочки мои! - прижав руки к груди, Мэвис с умилением смотрела на Рорка и Еву. - Какие же вы потрясные ребята!

- Да, просто голубки. - Ева примостилась на подлокотнике кресла и потягивала вино. - Отличный у тебя получился номер, Мэвис. В нем - вся ты.

- Ты правда так думаешь? Я показала его Леонардо, а теперь вот - вам двоим. Но больше - никому! Тебе действительно понравилось?

- Это... - Ева попыталась припомнить выражение, которое, сославшись на своих внуков, употребил ее начальник. - Это полный трындец!

Глаза Рорка округлились, и он посмотрел на Еву так, словно узнал о ней нечто доселе неизвестное.

- Я тоже так думаю, - щебетала Мэвис. - Рорк, можно я ей скажу?

- Скажешь о чем? - насторожилась Ева.

Мэвис прикусила губу и выжидательно посмотрела на Рорка, а когда он кивнул, глубоко вздохнула.

- Ну ладно. Это по поводу моего последнего диска "Заветные кудряшки". Рорк узнал, что он попадет в следующую "горячую пятерку" "Вид-Трэкс"! Представляешь, Даллас?! Мне самой не верится! Твою мать, я буду стоять на третьей строчке хит-парада! Прямо за "Бандитами" и "Индиго"!

Ева понятия не имела, кто такие "Бандиты" и "Индиго", но знала, что журнал "Вид-Трэкс" был библией Мэвис. Она встала и порывисто обняла подругу.

- Это потрясающе! Поздравляю тебя, детка!

- Спасибо... - Мэвис неожиданно всхлипнула и утерла слезу. - Ты первая, кому я об этом сказала. Я хотела было позвонить Леонардо, но потом подумала, что лучше сообщу ему при встрече. И я рада, что первой эту новость услышала ты. А Леонард наверняка на меня не обидится.

- Да он с ума сойдет от радости!

Мэвис просияла.

- Так что у нас есть что отметить. Хорошо, что ты пришла не слишком поздно и теперь не пропустишь наш девичник.

В мозгу Евы немедленно зазвенел тревожный звоночек.

- Девичник? Что за девичник?

- Трина уже в купальном павильоне и все там организует. Мы решили воспользоваться вашим гостеприимством и расслабиться по полной программе.

"По полной программе?! Нет! - мысленно взмолилась Ева. - Bсe, что угодно, только не это!"

- Послушай, Мэвис, я только что вернулась с работы домой. У меня расследование...

- У тебя всегда расследование, - безапелляционным тоном прервала подругу Мэвис и налила себе вина.

Рорк лениво улыбнулся и закурил.

- Ты должна время от времени расслабляться, иначе сморщишься и превратишься в сушеную грушу. Я знаю, я читала. Кроме того, Соммерсет уже приготовил закуски.

- Это все хорошо, но я, честно говоря... Эй, слышите? В дверь звонят. Я открою! - выкрикнула Ева и бросилась из залы так, будто за ней гонится сотня чертей, благословляя незваного гостя, кем бы он ни был. Будь ее воля, Ева бежала бы так до самого Управления полиции.

Она опередила Соммерсета на полкорпуса.

- Я сама открою!

- Впускать гостей в дом и приветствовать их входит в круг моих обязанностей, - высокомерно напомнил старик. - Пришла мисс Ферст и желает видеть вас, - церемонно добавил он и, торжествуя победу, распахнул дверь.

- Я знаю, мне следовало сперва позвонить, - голос Надин звучал виновато: она знала, что Ева не терпит репортеров в своем доме. - Но я приехала не по работе, а по личному делу.

- Вот и хорошо. Заходи. - К удивлению Надин, Ева взяла ее за руку и почти втащила в залу.

- Я взяла на работе пару отгулов... - заговорила Надин.

- Я это поняла. Кстати, тот парень, который заменил тебя в эфире, мне не очень нравится.

- Он - козел. А я вот решила заехать и сказать тебе... - Надин умолкла. - Привет, Мэвис!

- Привет, Надин! Ну, девочки, вечеринка у нас вырисовывается - будь здоров!

Какой бы легкомысленной ни казалась Мэвис на первый взгляд, ей было присуще глубокое чувство такта и понимания. Вот и сейчас она сразу подметила тоску и напряженность во взгляде Надин.

- Слушайте, я сбегаю вниз и посмотрю, как там управляется Трина, а потом вернусь. Я мигом!

И Мэвис вылетела из комнаты стремительной яркой вспышкой.

- Садись, Надин, - сказал Рорк. Он как-то незаметно оказался рядом и, осторожно взяв Надин за плечи, повел ее к креслу. - Хочешь вина?

- Да, спасибо. Но с большим удовольствием я бы сейчас выкурила сигарету.

Рорк протянул ей портсигар, а Ева удивленно спросила:

- А ты разве не бросаешь курить?

- Только этим и занимаюсь, - обронила Надин, прикурив от предложенной Рорком зажигалки и поблагодарив его взглядом. - Мне очень неловко беспокоить вас вот так...

- Чепуха! Друзьям мы всегда рады. - Рорк налил в бокал вина и протянул его гостье. - Видимо, вам с Евой есть о чем поговорить, так что я, пожалуй, пойду.

- Нет, не надо. - Надин глубоко затянулась. - Господи, какой чудесный табак! Я таких в жизни не пробовала. Нет, Рорк, не уходи, - снова попросила она. - Даллас все равно тебе все рассказывает.

На лице Рорка отразилось удивление.

- Разве?

- Нет! - решительно возразила Ева. - Я рассказываю ему далеко не все. А о тебе рассказала только потому, что он был связан с Драко и знаком с тобой.

- Да ладно, какая разница... - Надин слабо улыбнулась. - Унижения воспитывают характер.

- Тебе нечего стыдиться. Жизнь смертельно скучна, если, оглядываясь назад, ты видишь, что тебе нечего стыдиться и не о чем жалеть, - философски заметил Рорк.

Надин снова улыбнулась, но на сей раз не так вымученно.

- Ты заполучила настоящее сокровище, Даллас. Нет ничего дороже, чем мужчина, который умеет сказать нужные слова в нужное время. Что ж, Ричард Драко - это как раз то, о чем я жалею и чего я стыжусь. И я хочу спросить тебя... Скажи, Даллас, я - в беде? Я знаю, что ты не обязана говорить мне это и, возможно, даже не имеешь права. Но я не могу не спросить.

- А что говорит твой адвокат?

- Советует не слишком сильно волноваться и разговаривать с тобой только в его присутствии. - Она мрачно улыбнулась. - Но если я буду следовать его советам, я попросту сойду с ума.

- Я не могу вычеркнуть тебя из списка подозреваемых, - откровенно призналась Ева, и Надин, закрыв глаза, кивнула. - Но в первой части твой адвокат, несомненно, прав.

Надин поднесла бокал к губам, чуть не расплескав вино. Ева тем временем продолжала:

- Для меня очень много значит мнение Миры. А она считает, что ты не способна на хладнокровное, спланированное убийство. Это мнение разделяет и наш начальник - если не на профессиональном, то, по крайней мере, на человеческом уровне.

- Спасибо тебе. Спасибо. - Надин прижала пальцы к виску. - Я постоянно твержу себе, что скоро все это закончится. Что ТЫ это закончишь. И все равно в мозгу словно огонь горит!

- Извини, но мне придется подлить в этот огонь масла. Тебе известно, что у Драко есть видеокассета, на которой фигурируешь ты?

Надин наморщила лоб. Ее рука упала на колени.

- Кассета? А-а-а, ты, наверное, имеешь в виду записи моих передач?

- Нет, - сказала Ева, - обычно такие записи называются порнографическими.

Глаза Надин округлились и остекленели, а затем прояснились, и Ева увидела в них именно то, что надеялась увидеть: шок, ярость, растерянность.

- У него были записи того, как... Он снимал, когда мы... - Надин в бешенстве смахнула на пол свой бокал. - Он записывал, как мы... Господи, какая тварь! Ведь это же настоящий извращенец!

- Ну, тут ты перегнула палку, - проговорил Рорк, и Надин, полыхая от гнева, уставилась на него.

- А как ты назовешь подонка, который снимает женщину в своей постели втайне от нее? Подонка, который получает от этого какое-то нездоровое наслаждение? Это ведь хуже, чем изнасилование!

Произнося эту яростную тираду, Надин жестом обвинителя ткнула пальцем в грудь Рорку, поскольку в этой комнате он являлся единственным представителем сильного пола.

- Если бы ты устроил что-нибудь подобное с Даллас, она дала бы тебе такого пинка, что ты летел бы до Техаса. То же самое мне бы хотелось сделать с Драко. Хотя нет. Я бы лучше ухватила его за член и стала выкручивать - до тех пор, пока он не отвалится.

- Учитывая данные обстоятельства, я не хотел бы оказаться на его месте.

Обессиленная этой вспышкой гнева, Надин тяжело вздохнула и снова обратилась к Рорку, но уже совсем другим тоном:

- Прости, пожалуйста, я не хотела на тебя набрасываться. Ты тут совершенно ни при чем. - Пытаясь овладеть своими чувствами, она походила по комнате, а затем повернулась к Еве: - Наверное, теперь я переместилась на несколько строчек вверх в твоем списке подозреваемых?

- Совсем наоборот. Я уверена, что если бы ты знала о существовании этой записи, то уже давным-давно отрезала бы Драко яйца бензопилой. Ты бы не позволила, чтобы его отправил к праотцам кто-то другой. Так что сейчас ты лишний раз убедила меня в том, что я не ошибаюсь на твой счет.

- Что ж, выходит, я молодец? Ура! - Надин снова упала в кресло. Насколько я понимаю, видеозапись приобщена к вещественным доказательствам?

- Этого требует закон. Но уверяю тебя, Надин, ее никто не будет смотреть ради развлечения. Если это послужит для тебя хоть каким-то утешением, могу сказать: твое лицо там видно очень редко. Драко установил камеру таким образом, чтобы в центре кадра находился он сам.

- Да, это на него похоже. Послушай, Даллас, но если эта кассета попадет журналистам...

- Не попадет. Если хочешь моего совета, возвращайся к работе, иначе у тебя скоро крыша поедет. А мне позволь делать свое дело. Поверь, у меня это неплохо получается.

- Если бы я этого не знала, то сидела бы сейчас дома и накачивалась транквилизаторами.

Тут вдруг Еву осенило:

- Послушай, а ты не хочешь поучаствовать в девичнике?

- Что?

- Мэвис и Трина уже все устроили. У меня на это нет времени, так что замени меня.

- Да, мне не помешало бы расслабиться.

- Вот и замечательно! - Ева вскочила на ноги. - Ты почувствуешь себя новым человеком. Пойдем, я тебя провожу.

Через несколько минут Ева вернулась в залу, удовлетворенно потирая руки.

- Здорово придумано, лейтенант, - похвалил ее Рорк.

- Да, в хитрости мне не откажешь. Они там плещутся и выглядят совершенно счастливыми, а я наконец могу заняться работой. Не хочешь посмотреть видео?

- С участием Надин? С удовольствием! Если только ты принесешь попкорн.

- Все мужчины - извращенцы. Нет, это не с Надин, шутник ты эдакий. Но попкорн - неплохая идея.

* * *

Конечно, ей бы надо было просмотреть эту кассету с записью спектакля в своем рабочем кабинете, но вместо этого Ева уютно устроилась на мягком диване, с пакетом попкорна, и смотрела на экран огромного телевизора. Изображение было настолько качественным, что можно было рассмотреть даже самые мельчайшие детали.

Элиза явно наслаждалась ролью сиделки, приставленной к сэру Уилфреду. Ее костюм был превосходен, волосы стянуты консервативным пучком на затылке, губы - трубочкой. Она говорила тоненьким сварливым голосом, каким родители иногда говорят с непослушными чадами.

Кеннет прекрасно вел свою роль блестящего, хотя и раздражительного барристера. Его движения были порывистыми, взгляд - хитрым, голос то гремел громовыми раскатами, то звучал вкрадчиво и мягко.

Однако, вне всяких сомнений, царствовал на сцене Драко. Он был безумно хорош собой, неотразимо обаятелен, искрометно весел.

- Останови изображение, - попросила Ева и, встав с дивана, подошла к телевизору, чтобы получше рассмотреть лицо Драко. - Он полностью перевоплотился в своего героя. А остальные... видно, что они играют. Блестяще, профессионально, убедительно, но - играют. Что же касается Драко, то ему нет нужды играть. Он такой же лощеный и высокомерный эгоист, как Воул. Эта роль написана именно для него - словно по заказу.

- Точно так же рассуждал и я, когда утвердил его на главную роль.

- Так же, видимо, рассуждал и убийца. Он видел скрытую в этом иронию. Воул умирает в последнем акте - и Драко умирает в последнем акте. Драма на сцене - и драма в жизни. И там, и здесь правосудие торжествует. Оба казнены в присутствии свидетелей.

Ева вернулась к дивану и села.

- Это не дает мне ничего нового, но убеждает меня в том, что я - на правильном пути. Давай дальше.

Ева продолжала всматриваться в экран. Вот выход Айрин. Блестящий выход! Конечно, многое зависит от драматурга, от режиссера, но подлинный блеск всему действу может придать только талант актера.

Красивая, стильная, загадочная и фантастически сексуальная, Айрин играла великолепно, но Еве было интересно, насколько соответствует ее собственный характер характеру героини. Кристина Воул была снедаема любовью. Женщина, готовая лгать, чтобы защитить любимого мужчину, даже зная, что он - убийца. Женщина, готовая принести в жертву свое честное имя и достоинство, чтобы вырвать его из рук правосудия. Женщина, способная убить любимого, отвергнувшего ее любовь...

- Она играет свою роль, как и Драко, в двух плоскостях, - пробормотала Ева. - И он, и она демонстрируют свою подлинную сущность лишь в последней сцене.

- Они оба великолепные актеры, - заметил Рорк.

- Все актеры, занятые в этом спектакле, великолепные профессионалы. Но для меня сейчас важно разобраться в каждом из характеров. Сэр Уилфред верит, что он защищает невиновного, и только под конец выясняет, что его нагло обвели вокруг пальца. Если представить себе такое в реальной жизни, то это вполне достаточный повод для того, чтобы пожелать обманувшему тебя смерти.

Рорк пожал плечами:

- Не думаю, что такой метод продуктивен, но продолжай, это интересно.

- Диана, которую играет Карли Лэндсдоун, верит всей брехне, которой потчует ее Воул. Тому, что он невиновен, тому, что его жена - бессердечная сука, тому, что он от нее уйдет... Да, это женщина иного рода, нежели Кристина, - моложе и гораздо наивнее. А что будет с ней потом? Поймет ли она в конце концов, что ее использовали, обманули и унизили? Точно так же, как Драко использовал, обманул и унизил саму Карли. Как Кристину. А вон, за кулисами, стоит Майкл Проктор и смотрит на сцену голодными глазами, мечтая оказаться там, в лучах юпитеров и славы.

Ева изучала лица, вслушивалась в голоса, пыталась проникнуть в души персонажей - людей, которых никогда не существовало.

- Убийца - один из них, один из актеров. Я это знаю! Не какой-нибудь жалкий рабочий сцены, не уборщик, не завистник-дублер. Это человек, привыкший находиться в центре внимания и умеющий, в зависимости от обстоятельств, надевать нужную маску.

Она снова умолкла и продолжала смотреть, ожидая какого-то озарения, момента, когда одно слово, взгляд, жест выдадут чувства, таящиеся под обманной бутафорской личиной. Но - нет! Каждый, кто находился на сцене, был мастером своего дела и не допускал промашек.

- Вот он, бутафорский нож! Значит, впервые он появляется уже в сцене, происходящей в зале суда. Ты можешь увеличить изображение? - спросила Ева. Она надеялась, что Рорк если и покупает вещь, то первоклассную, такую, каких нет еще ни у кого. И не ошиблась.

- Запросто, - ответил Рорк.

Он поколдовал с пультом дистанционного управления, который больше напоминал приборную доску самолета, и изображение на экране стало расти. Под таким углом и с таким увеличением нож был виден как на ладони, и Еве сразу бросились в глаза различия между этим предметом театрального реквизита и орудием убийства.

- Лезвия у них были примерно одной длины и ширины, а вот рукоятки отличаются. Одинакового цвета, но у бутафорского ножа рукоятка чуть шире и сделана из другого материала. Впрочем, это заметно, только если положить ножи рядом. А так... Ты ожидаешь увидеть бутафорский нож - ты его и видишь. Черт! Не исключено, что Драко даже брал этот нож в руки, но ничего не заметил и продолжал играть.

Ева наблюдала за тем, как одна сцена сменила другую, затем опустился занавес, и вдоль него прошли несколько рабочих сцены - как это всегда бывает, практически неотличимые друг от друга. Однако среди них она узнала Квима. Было сразу видно, что он - главный. На языке жестов, принятых в театре, Квим подал какой-то знак, смысл которого остался для Евы загадкой, о чем-то поговорил с реквизиторов, кивнул и стал смотреть на лестницу, ведущую под сцену.

- Вот! - воскликнула Ева, снова вскакивая с дивана. - Он увидел что-то необычное! Он колеблется, наблюдает... Вот он стал осторожно спускаться... Что же ты увидел, Квим? Что ты, черт тебя дери, увидел?!

Ева перемотала пленку обратно и вновь прокрутила этот эпизод, но предварительно засекла время по своим наручным часам.

С кухни вернулся Рорк с чашкой горячего кофе и протянул ее Еве. Она взяла чашку и стала пить, словно во сне, следя за тем, что происходит на экране. Рабочие сцены испарились, актеры уже занимали свои места. Бармен встал за стойку, Айрин, одетая в безвкусное платье кричащей расцветки, села на табуретку в дальнем конце, глядя куда-то за кулисы.

Послышался свисток. Занавес пополз вверх.

- Две минуты и двенадцать секунд! Времени вполне достаточно, чтобы спрятать нож - в розы или еще куда-нибудь, где его найдут: не сразу, но обязательно. Убийца - рядом. Совсем рядом. И он очень расторопен.

- Секс и тщеславие... - пробормотал Рорк.

- Что?

- Секс и тщеславие - вот что убило Леонарда Воула и Ричарда Драко. Жизнь имитирует искусство.

* * *

Пибоди сознавала, что ее познания в области живописи весьма ограниченны. Однако, потягивая шампанское из бокала, предложенного ей Чарльзом, она пыталась казаться подлинным ценителем прекрасного, поглядывая на собравшихся и стараясь подражать манере их поведения.

Отправляясь на выставку, Пибоди оделась соответствующим образом - по крайней мере, так ей казалось. Тело приятно холодил шелк красивого модного платья, подаренного ей Евой к Рождеству. Платье это создал Леонардо восхитительный любовник Мэвис. Но даже нежные прикосновения изысканного голубого шелка не могли пробудить в ней, девушке из провинции, понимание прекрасного,

- Да, это действительно... э-э-э... нечто, - время от времени выдавливала она из себя, поскольку ничего больше на ум ей не приходило.

- Как я рад, что ты согласилась прийти сюда со мной, Делия. Но тебе, наверное, скучно до смерти?

- Просто я - полная дура во всем, что касается искусства, - призналась она.

- Никакая ты не дура! - искренне возразил Чарльз. Он наклонился и легко поцеловал ее.

Пибоди казалось, что она спит. Находиться в таком месте, в таком платье и под руку с таким роскошным мужчиной! И ей была ужасна мысль, что для нее больше подходит кавардак в квартирке Макнаба и взятая навынос китайская еда. Нет, теперь она будет постоянно ходить по выставкам, в оперу, на балет - до тех пор, пока не приобретет хотя бы чуточку лоска. Пусть даже это будет сродни попытке написать симфонию, даже не выучив ноты.

- Ну что, ты готова отправиться ужинать?

- Ужинать, а также обедать и завтракать я всегда готова. - Сделав это признание, Пибоди поймала себя на мысли, что оно вырвалось у нее прямо из сердца. Или из желудка?..

Чарльз заказал отдельный кабинет в каком-то изысканном ресторане - со свечами и с цветами. "Он постоянно делает что-то в этом роде, пора привыкнуть", - подумала Пибоди, устраиваясь на стуле за опрятным столиком, на котором стояла ваза с розовыми розами. Она предоставила сделать заказ Чарльзу, поскольку он лучше знал, что заказывать. Он вообще знал все и всех.

"Интересно, случаются ли такие моменты у Даллас - когда, оказавшись с мужем на каком-нибудь великосветском приеме, она чувствует себя не в своей тарелке?" - размышляла Пибоди. Нет, она не могла представить свою начальницу в роли застенчивой девушки. Кроме того, Рорк любит ее. Нет, даже не любит, а обожает. Когда сидишь за столиком напротив мужчины, который боготворит тебя, для которого ты - единственная женщина в мире, все должно быть иначе...

- В каких облаках ты витаешь? - негромко спросил Чарльз.

Пибоди вздрогнула и вернулась к реальности:

- Извини, у меня в голове столько всего...

Она взяла вилку и принялась за аппетитную закуску из разнообразных морских гадов. Еда была настолько вкусной, что Пибоди блаженно зажмурилась.

- Это все из-за твоей работы. - Чарльз похлопал ее по руке. - Слава богу, что ты нашла возможность отдохнуть хотя бы один вечер.

- Да, мы сегодня освободились раньше, чем я ожидала. Но вообще-то мы сейчас все страшно заняты.

- Я понимаю: дело об убийстве Драко... Хочешь, поговорим о нем?

Это была еще одна замечательная черта в характере Чарльза. Он никогда не навязывался, и, если Пибоди не хотела говорить на какую-то тему, Чарльз не настаивал.

- Нет, лучше не надо. Да я и не смогу разговаривать о работе в такой обстановке. Могу только сказать, что Даллас - в растерянности. Столько всяких неожиданных поворотов, противоречий...

- Да уж, не сомневаюсь. Однако, когда мы с ней разговаривали, она вела себя как всегда: очень уверенно и профессионально.

Рука Пибоди, потянувшаяся было к бокалу с вином, замерла в воздухе.

- Она тебя допрашивала? В связи с расследованием?

Поняв, что проговорился, Чарльз положил вилку на скатерть.

- А разве она тебе ничего не сказала?

- Нет. Ты что, был знаком с Драко?

Чарльз мысленно проклинал себя на чем свет стоит. Поначалу он подумал каким-нибудь образом уклониться от этого разговора, но затем пожал плечами. До сих пор он был абсолютно честен с Пибоди, и ему хотелось, чтобы так все и оставалось.

- В общем-то, нет. Ева с Рорком пришли к Айрин Мансфилд, чтобы поговорить с ней, а я в это время был у нее. Я работал.

- А, понятно.

Род занятий Чарльза ничуть не смущал Пибоди. Он делал то, что умеет, точно так же, как и она сама. Возможно, будь они любовниками, Пибоди смотрела бы на вещи иначе, а так... Ее больше беспокоила лейтенант.

- Понятно, - повторила она. - Черт!

- Не скрою, мне было неловко, но мы с Даллас кое о чем договорились.

- О чем?

- Мы поговорили, Делия, и я ей кое-что объяснил. Признаться, это было непросто, поскольку между нами, как между молотом и наковальней, находишься ты.

- Если и так, то не по твоей вине, а по вине Даллас, - быстро вставила Пибоди.

- А знаешь почему? Потому, что ты очень много для нее значишь.

- Моя личная жизнь... - начала Пибоди.

- Очень волнует ее, - перебил ее Чарльз. - Как друга.

Пибоди нахмурилась:

- Ладно, я знаю. Но это вовсе не обязательно должно мне нравиться.

- Я думаю, сейчас дела пойдут лучше. Она высказала свою точку зрения, я - свою, и нам обоим полегчало. А когда я объяснил ей, что мы с тобой не спим, она...

- Что?! - Пибоди вскочила, словно ужаленная. На белой крахмальной скатерти зазвенели хрустальные бокалы и серебро. - Ты ей об этом сказал? Об этом?! Боже правый! Почему бы тебе в таком случае просто не раздеть меня догола и не вытолкнуть на улицу?

- Мне нужно было доказать ей, что мы с тобой дружим, и это не имеет никакого отношения к моему ремеслу! - Чарльз слишком поздно осознал свою промашку. Он встал из-за стола и протянул к ней руки. - Извини, я вовсе не хотел поставить тебя в неловкое положение.

- Ты сообщаешь моей начальнице, что я встречаюсь с профессиональным жиголо уже почти три месяца и еще не разу не залезла с ним в кровать... Что же тут неловкого? Наоборот! Ты, очевидно, считаешь, что это делает мне честь...

- Я не знал, что ты хотела спать со мной. - Голос Чарльза прозвучал сухо. - Если это так, только скажи.

- Считай, что уже сказала. Теперь я - твоя клиентка, Чарльз. Ну-ка, обслужи меня по высшему разряду!

Чарльз стиснул зубы с такой силой, что у него заломило челюсти.

- Ты на самом деле хочешь, чтобы было так? - спросил он ледяным тоном.

- Ох, я и сама не знаю, чего хочу! - несчастным голосом ответила Пибоди, упала на стул и пригорюнилась, подперев щеку ладонью. - И зачем только ты ей это сказал?

- Видимо, я защищал самого себя. - Горькое признание, но Чарльз должен был его сделать. - В тот момент я не подумал о тебе. Извини меня, пожалуйста. - Чарльз подвинул свой стул так, чтобы сесть рядом с Пибоди, и взял ее руку. - Делия, я не хотел портить нашу дружбу. Раньше мне казалось, что каждая женщина общается со мной не потому, что я такой, какой я есть, а из-за моей профессии. Ты помогла мне преодолеть это предубеждение. Ты очень дорога мне. Если ты хочешь большего...

Он поднес ее руку к губам и ласково поцеловал запястье. Сердце Пибоди забилось быстрее, но она подумала, что это вполне естественно. Так же естественно, как то, что ее щеки залил румянец, когда его умелые губы легли на ее рот.

Однако ничего подобного тому, что она испытывала, когда ее целовал Макнаб, Пибоди не почувствовала.

- Прости, - сказала она, прервав поцелуй, и откинулась на спинку стула, размышляя, окончательно ли она сошла с ума, или надежда еще остается. Рядом с ней сидит красавец-мужчина, который нравится ей сверх всякой меры, который знает все, что только можно, о любовных утехах, и готов поделиться с ней этим знанием, а она изображает из себя монашенку.

- Я оскорбил твои чувства?

- Нет. Ну, может быть, чуть-чуть... - Пибоди заставила себя улыбнуться. - Дело в том, что у меня совершенно пропал аппетит.

ГЛАВА 11

Работа дома имела целый ряд преимуществ по сравнению с сидением в служебном кабинете. Во-первых, аппаратура Рорка была в сто раз лучше того, чем располагало Управление полиции, - даже несмотря на то, что Еве недавно поставили новый компьютер. Во-вторых, здесь ее никто не отвлекал. И в-третьих, тут был настоящий кофе, а не безвкусная бурда в картонных стаканчиках, которой были вынуждены пробавляться детективы. Поэтому Ева взяла себе за правило время от времени работать дома - хотя бы потому, что перемена обстановки иной раз помогала взглянуть на вещи по-другому.

Сегодняшнее утро Ева решила начать не совсем обычным образом. Она стояла посередине своего домашнего кабинета, а на полу перед ней находился ее старый - помятый и поцарапанный - компьютер.

- Сегодня, - заговорила она, - все твои микросхемы и платы встретят свою смерть! Какой она будет: медленной и мучительной или быстрой и безболезненной? Непростой выбор. - Размышляя, она обошла вокруг несчастного компьютера. - Я так долго ждала этого момента! Ах, как я мечтала о нем!

Оскалившись, Ева принялась засучивать рукава.

- Что это такое? - спросил Рорк, войдя в дверь, которая соединяла их кабинеты.

- Проклятье всей моей жизни! Антихрист от высоких технологий! У нас в доме есть молоток?

Разглядывая убогую железяку, стоявшую на полу, Рорк рассеянно откликнулся:

- Конечно, есть. Несколько, и разных видов.

- Они нужны мне все! Маленькие молоточки, огромные кувалды и все, что находится между ними.

- Можно ли полюбопытствовать, зачем?

- Я хочу разбить этого гада на мелкие кусочки - байт за байтом, кластер за кластером. Бить до тех пор, пока в страшных муках не испустит дух его последний микрочип!

- Хм-м-м... - Рорк присел на корточки и стал разглядывать жалкую, давно устаревшую машину. - Когда ты успела притащить сюда этот хлам?

- Только что. Он лежал у меня в багажнике. А может, использовать кислоту? Стоять и смотреть, как он медленно растворяется? Это, по-моему, тоже неплохо.

Рорк принес из своего кабинета набор маленьких отверток и спустя пару минут снял кожух системного блока.

- Эй, эй! Что ты делаешь? - забеспокоилась Ева, испугавшись, что ее могут лишить долгожданной добычи.

- Хочу посмотреть. Я не видел таких уже лет десять. Потрясающе! Гляди, какая внутри ржавчина. И при этом он как-то работал. Нет, это просто фантастика! Такие вещи нужно продавать на аукционах антиквариата. Можно заработать хорошие деньги.

Когда Рорк принялся откручивать какую-то деталь, Ева коршуном налетела на него, дала по руке и рявкнула:

- Не тронь! Мое! Я хочу его убить!

- Успокойся, - рассеянно откликнулся Рорк. - Я отдам это исследователям.

- Ну уж нет! Я должна разбить эту тварь на части. А вдруг она умеет размножаться!

Рорк ухмыльнулся и ловко отделил от корпуса материнскую плату.

- Это великолепное учебное пособие. Я, пожалуй, отдам его Джеми.

- О ком это ты? Джеми Лингстрому? Компьютерному гению?

- М-м-ага. Он иногда работает на меня.

- Но он же мальчишка!

- Но безумно одаренный. Настолько одаренный, что я предпочитаю иметь его в своей команде, нежели соперничать с ним. Мне любопытно, что он сможет сделать с такой древней, убогой системой, как эта.

- Но я хочу казнить этого подонка!

Рорк еще никогда не слышал, чтобы голос Евы звучал так жалобно. Он удивленно посмотрел на нее и поцокал языком.

- Здорово же достал тебя этот парень! Успокойся, дорогая, я подыщу какую-нибудь другую развалину, на которой ты сможешь реализовать свои разрушительные инстинкты. А может, придумаем кое-что получше? - Рорк обнял Еву за талию. - Какой-нибудь другой клапан, чтобы выпустить пар и природную агрессию?

- Даже секс не доставит мне такого наслаждения!

- Это вызов?

Рорк приблизил лицо к лицу Евы и легонько прихватил губами кожу на ее скуле. Она ткнула его кулаком в живот, и тогда он прильнул губами к ее рту. Еве показалось, что от этого поцелуя, длившегося целую вечность, плавится даже ее мозг.

- Ну ладно, - сказала она, отстраняясь, - это было впечатляюще. - В глазах у Евы двоилось, все ее тело дрожало, и она никак не могла восстановить дыхание. - А теперь скройся с глаз моих.

- Спасибо...

Рорк взял руку Евы и стал один за другим целовать пальцы, не отводя взгляда от ее лица. Каждый раз, чувствуя вкус ее кожи, он чувствовал, что сходит с ума. Затем Рорк взял жену на руки и понес к двери.

И тут вошла Пибоди.

- Ой, простите! - Она задрала голову вверх, будто ее вдруг заинтересовала лепнина на потолке. - Соммерсет сказал, что я могу подняться...

- Доброе утро, Пибоди. - Рорк поцеловал Еву в уголок брови. - Хочешь кофе?

- Я сама себе налью, не обращайте на меня внимания. Я всего лишь жалкая помощница своего босса.

Пибоди отправилась на кухню, сделав большую дугу, чтобы не приближаться к хозяевам дома, словно те были радиоактивны.

- По-моему, она чем-то расстроена. - Рорк поставил Еву на пол и озабоченно посмотрел в сторону кухни, где Пибоди гремела посудой и что-то сердито бубнила.

- Просто она еще не успела проснуться. Ладно, забирай эту груду железа, раз она тебе так нужна, а я займусь работой.

Рорк поднял компьютер и почувствовал, как у него сразу заныла поясница.

- Какая тяжесть! До полудня я буду работать дома, - сообщил он через плечо.

Ева закрыла дверь.

- Пибоди! - крикнула она. - Принеси и мне чашечку кофе.

Ева села за письменный стол, включила компьютер, вызвала файл Ричарда Драко и затребовала всю имеющуюся в распоряжении следствия информацию о подозреваемых, свидетелях, вещественных доказательствах и лабораторных отчетах.

- Вчера вечером я просмотрела кассету с записью спектакля, заговорила она, услышав, как по паркету гремят тяжелые полицейские ботинки Пибоди. - И у меня возникла новая версия.

- Вот ваш кофе, лейтенант. Мне записывать то, что вы говорите?

- А? - Ева всматривалась в экран монитора, пытаясь перекомпоновать информацию по-новому, но странный тон Пибоди заставил ее поднять голову. Нет, я говорю это не для протокола, а для тебя.

Рорк опять оказался прав. Что-то было неладно с ее помощницей. Однако Ева приказала себе отбросить все личные переживания и сказала:

- Мы точно выяснили, в какой момент бутафорский нож был подменен на настоящий.

Она снова повернулась к компьютеру и стала нажимать на кнопки клавиатуры, чтобы вызвать нужную картинку.

- И когда же вы успели это выяснить? - спросила Пибоди. Голос ее был холоднее февраля.

- Я же тебе сказала: вчера вечером. - Ева физически ощущала взгляд Пибоди, стоявшей позади. Он вонзался в ее спину, как холодный и острый клинок. - А что?

- Ничего, лейтенант. Просто я сверяюсь со своими записями. Это - моя работа.

Да что с ней такое? Ева нахмурилась.

- Никто не мешает тебе выполнять свою работу. Я просто информирую тебя, ввожу в курс дела.

- Похоже, вы информируете меня лишь выборочно.

- Что это означает, черт возьми?!

- Вчера вечером я вернулась в управление, - заговорила Пибоди, распаляясь все сильнее. - Я вызвала файл с делом Драко, чтобы привести в порядок и рассортировать свидетельские показания, и вскоре наткнулась на раздел, который оказался для меня недоступен. Секретная информация! До этого момента я не подозревала, что в деле существуют какие-то разделы, закрытые для вашей помощницы и остальных членов следственной группы. Позволю себе заметить, господин лейтенант, что подобная политика вряд ли способствует эффективной деятельности указанной помощницы и указанной команды.

- Кончай говорить со мной в этом идиотском тоне! Я решила, что определенную информацию необходимо засекретить, и засекретила ее! Это все, что тебе следует знать!

На щеках Пибоди выступили красные пятна, но голос ее по-прежнему оставался ледяным.

- Что ж, благодарю вас за то, что просветили меня на этот счет, господин лейтенант.

- Я сказала: оставь этот тон!

- Как угодно. Я только хотела сказать: теперь так будет всегда, господин лейтенант?

- Да, черт побери, всегда! Я - твой начальник, и я руковожу следствием, поэтому все и всегда будет по-моему! А ты держи рот на замке и не разыгрывай тут оскорбленное достоинство.

- Вы бы тогда посоветовали держать рот на замке и некоему Чарльзу Монро, господин лейтенант.

Ева крепко сжала зубы. "Это мне урок, - подумала она. - Попробуй хоть раз в жизни проявить к кому-то сочувствие - и тут же получишь по морде".

- Некто Чарльз Монро не причастен к расследованию никаким боком, а наши с ним взаимоотношения - не твое собачье дело!

- Зато мое собачье дело - когда вы допрашиваете его о моей личной жизни.

- Я его не допрашивала! - В голосе Евы послышались грозовые разряды. Он сам вылил на меня все это!

Женщины стояли лицом к лицу, едва не соприкасаясь носами. Ева оперлась руками о письменный стол, ее глаза пылали гневом. Пибоди, вся красная, как рак, тоже излучала ярость.

В этот момент в дверном проеме появился Макнаб. Оценив обстановку с первого взгляда, он присвистнул.

- Гм, здравствуйте, дамы.

Не удостоив его даже взглядом, женщины в один голос рявкнули:

- Вон!

- Все, меня уже нет!

Ева подошла к двери и с грохотом захлопнула ее прямо перед носом перепуганного Макнаба.

- Сядь! - приказала она Пибоди.

- Я хочу стоять.

- А я хочу хорошенько врезать тебе ногой по заднице, но сдерживаю себя! - Ева схватила себя за волосы и дернула так сильно, что на глазах у нее выступили слезы. Зато ярость немного отступила, и в голове прояснилось. - Ладно, черт с тобой, стой, если угодно. Ты все равно не можешь сидеть, пока внутри тебя торчит кол, а это происходит каждый раз, когда речь заходит о некоем Чарльзе Монро. Ты хочешь знать все? Ты на этом настаиваешь? Ну что ж, хорошо. Слушай.

Чтобы ее голос звучал ровно и по-деловому, Еве пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.

- Итак, - заговорила она, - вечером двадцать шестого марта мы с Рорком находились в "Палас-отеле" и зашли в пентхаус Айрин Мансфилд. Она находилась в компании, как ты выражаешься, некоего Чарльза Монро, так называемого платного компаньона, а проще говоря - профессионального жиголо, который спит с женщинами за деньги. Как мне удалось выяснить, вышеуказанный платный компаньон Монро находился там, так сказать, по долгу службы, и никак не связан с ведущимся расследованием по делу об убийстве. В глупой попытке оградить мою безмозглую помощницу от лишних душевных переживаний я решила засекретить отчет о беседе с ним.

Ева подошла к письменному столу, взяла чашку с остывшим кофе и выпила ее залпом. Губы Пибоди задрожали. Она села и всхлипнула.

- Нет, только не это! - забеспокоилась Ева. - Никаких слез! Мы - на службе, а на службе реветь не положено.

- Извините меня... - Понимая, что может вот-вот разрыдаться, Пибоди вытащила из кармана носовой платок и громко высморкалась. - Я так психую, мне так стыдно! Он сказал вам, что мы с ним никогда не занимались сексом?

- Господи, Пибоди, неужели ты думаешь, что я написала об этом в отчете?

- Я не знаю. Наверное, нет. - Она снова всхлипнула. - Знаете, мы встречаемся с ним уже так долго и ни разу даже не приблизились... к этому.

- Да, он мне все объяснил, когда мы с ним... - Два увидела ужас в глазах Пибоди, осеклась и моргнула. Не то она говорит, совсем не то! Послушай, он хороший человек. После этого разговора я увидела его совсем в другом свете. И ты ему очень нравишься.

- Тогда почему он ко мне даже не пытался приставать?!

- А по-твоему, секс - это все? - удивилась Ева.

- Вам легко говорить! Вы замужем за секс-символом планеты!

- Ради всего святого! Что ты несешь, Пибоди?!

- А разве не так? Он красавец, он сложен, как Аполлон, он сексуален... И он вас любит. Он от вас просто без ума. Ради вас он бы под поезд бросился.

- В этом случае поезд наверняка сошел бы с рельсов, - пробормотала Ева и с радостью отметила, что Пибоди улыбнулась.

- Ну, в общем, вы понимаете, что я хочу сказать.

- Конечно. - Ева посмотрела на дверь, соединяющую два кабинета, и почувствовала, как внутри у нее потеплело. - Конечно, я понимаю. Но у вас так получилось не потому, что Чарльза не тянет к тебе. Это потому, что... Черт побери, когда Мира действительно нужна, ее никогда не оказывается рядом... - Это потому, что он уважает тебя - вот и все.

Пибоди комкала носовой платок и шмыгала носом.

- Если так, то, на мой взгляд, он уважает меня чересчур уж глубоко. Мне, конечно, известно, что я не красавица, и все такое...

- Глупости, ты очень хорошенькая.

- Во мне нет сексуальности.

- Есть!

Ева обошла вокруг стола и ласково погладила Пибоди по волосам, но та резко отстранилась.

- Вот вы, будь вы мужчиной, захотели бы заняться со мной сексом?

- Ты еще спрашиваешь! Да я бы тебя так оттрахала, что у тебя глаза выскочили бы!

- Правда? - обрадованно спросила Пибоди, вытирая глаза. - Вот и Макнаб все время ко мне лезет.

- Пибоди! Ради всего святого!

- Я не хочу, чтобы Макнаб знал, что у нас с Чарльзом ничего не было.

- От меня он об этом никогда не узнает, могу тебе гарантировать.

- Спасибо. Извините меня еще раз, лейтенант. После того как Чарльз рассказал мне о вашем разговоре, а потом я поехала на работу и нашла закрытые файлы... Я всю ночь не спала, ломала себе голову, что это за два засекреченных отчета. Да еще какая-то таинственная видеокассета, которая значится среди вещдоков, но которой нигде нет.

Ева тяжело вздохнула. До чего же коварная штука - человеческие отношения! Коварная и жестокая.

- Видеокассета и один из отчетов не имеют к Чарльзу Монро никакого отношения. Они касаются Надин.

- Я так и думала, что с ней что-то не то!

- Видишь ли, в свое время у нее был роман с Драко. Она просила меня о встрече как раз для того, чтобы рассказать об этом. Он использовал Надин и вытер об нее ноги - так, как он обычно это делает. Когда мы с Рорком обыскивали его пентхаус в "Палас-отеле", мы нашли много видеокассет... гм... личного характера. И на той, которую я припрятала...

- Ой, он записывал на пленку, как они с Надин занимаются сексом? Вот гнида! - Пибоди всплеснула руками. - Слава богу, она не входит в число подозреваемых, или, по крайней мере, не является тем человеком, которого мы ищем. Вы ведь поэтому спрятали запись? Чтобы избавить ее от ненужного унижения? Простите меня, лейтенант, я, видать, неисправимая дура!

- Забудем об этом, Пибоди. Пойди умой лицо, чтобы Макнаб не подумал, будто я тебя здесь избивала ногами.

- Господи, я чувствую себя полной идиоткой.

- Вот и хорошо. Иногда это бывает полезно. Умойся, а я выясню, под какой лестницей спрятался Макнаб, и мы займемся работой.

- Есть, босс.

* * *

Фини появился, когда все остальные уже собрались в домашнем кабинете Евы. Он включил видеозапись, увеличил и сфокусировал изображение и выставил на экране секундомер, чтобы было видно, сколько времени занимает действие.

Один видеомагнитофон воспроизводил запись первой сцены в зале суда, когда на столе для вещественных доказательств еще лежал бутафорский нож. Другой демонстрировал финальную сцену в тех же декорациях, и нож на столе был уже настоящий. Фини комментировал запись: указал на различия между двумя ножами, обратил внимание, что во второй сцене нож лежит уже под другим углом.

- Человек, подменивший нож, выбрал такой, который практически неотличим от бутафорского, - с расчетом, чтобы никто не заметил подмену.

- И даже реквизитор? - спросил Макнаб.

- Реквизитору нет надобности разглядывать нож. В его обязанности входит другое: убедиться в том, что нож лежит на положенном месте, вот и все. Между первой и второй сценами в зале суда там ничего не менялось - все оставалось на своих местах: и декорации, и реквизит. - Фини почесал в затылке. - Вот если б нож пропал, реквизитор бы это заметил. По его словам, он проверил наличие положенного реквизита сразу после окончания первой сцены и затем - перед началом второй. Все было на месте, а остальное его не волнует.

- Значит, в распоряжении преступника было около пяти минут, чтобы подменить нож. - Ева побарабанила пальцами по столу. - Мы можем еще больше сузить этот промежуток: на пленке видно, когда Квим заметил что-то подозрительное. Если предположить, что это была именно подмена ножей, следовательно, у преступника оставалось около трех минут. За это время он должен был положить на стол настоящий нож, затем унести и спрятать бутафорский, а потом дернуться туда, где ему положено быть, - на сцену или за кулисы.

- Значит, после этого преступнику оставалось только ждать. - Глаза Пибоди сузились. - Ждать и надеяться на то, что никто не заметит подмены. Ждать, пока начнется следующая сцена в зале суда, затем - пока прозвучат все диалоги, и Кристина Воул возьмет в руки нож. Это примерно тридцать минут. Долгое ожидание!

- Терпения нашему убийце не занимать. Я даже думаю, что он или она наслаждался этим ожиданием, наблюдая, как Драко блещет своим талантом, срывает аплодисменты зала, и предвкушая то, что произойдет в конце. Убийца знал, что это - последний акт жизни Драко, и упивался этим.

Ева поставила чашку с кофе и присела на край своего стола.

- Вчера вечером Рорк сказал фразу, которая теперь кажется мне очень важной: жизнь имитирует искусство.

Пибоди почесала нос.

- А мне всегда казалось, что наоборот.

- Только не в данном случае. Почему убийство совершено именно в этом спектакле? Ведь для того, чтобы устранить Драко, можно было избрать гораздо более простой и менее рискованный способ. Я думаю, что для убийцы много значила сама пьеса. Teмa любви, предательства, обманных личин, самопожертвования и мести. Я думаю, у персонажей Кристины и Леонарда Воул существуют реальные прототипы. Возможно, когда-то Драко и его будущего убийцу связывали тесные взаимоотношения. И тогда разгадка таится в прошлом.

Фини кивнул и вытащил из кармана пригоршню орешков.

- Многие из занятых в спектакле актеров работали с Драко и раньше. Театральный мир вообще тесен, и люди, которые в нем живут, сталкиваются друг с другом вновь и вновь.

- Нужно искать не профессиональные взаимоотношения, а личные. Судите сами: Воул выглядит обаятельным, мужественным, даже немного наивным, а в итоге оказывается бессердечным и жестоким обманщиком. Насколько нам известно, это абсолютно точный портрет Драко. Так кого же он предал? Чью жизнь растоптал?

- Если судить по тому, что нам рассказывали, он успел нагадить практически всем, - откликнулся Макнаб. - Никто не пытается даже делать вид, что симпатизировал этому человеку.

- Значит, мы должны искать глубже! Нужно заглянуть в прошлое, как следует покопаться в нем. Там наверняка таится что-то важное. Может быть, Драко разбил чей-то брак или рассорил близких людей, разорил кого-нибудь, соблазнил чью-то сестру... Пройдитесь по всей его жизни. Вы, - обратилась Ева к Фини и Макнабу, - как всегда, ищите информацию с помощью компьютера, а мы с Пибоди займемся актерами.

* * *

Ева решила начать с Карли Лэндсдоун. Что-то в этой женщине тревожило ее со времени их первой беседы.

Актриса жила в Бродвей-Вью - роскошном комплексе, в котором великолепные квартиры соседствовали с дорогими магазинами, а также местами для увеселения и отдыха. Этот торгово-развлекательный и одновременно жилой комплекс был напичкан камерами наблюдения, охранниками и системами сигнализации. Элегантный вестибюль был выложен плиткой цвета морской волны, слева располагался зимний сад, справа - небольшой бар. Ева подошла к панели и нажала на кнопку для переговоров с охраной.

- Доброе утро, - послышался из переговорного устройства приятный мужской голос. - Пожалуйста, сообщите цель вашего прихода в Бродвей-Вью.

- Я хочу видеть Карли Лэндсдоун.

- Минутку, пожалуйста. - Из динамика полилась негромкая мелодичная музыка, а затем снова раздался голос: - Согласно нашим записям, мисс Лэндсдоун не оставляла информации о том, что ожидает посетителей. Я с радостью свяжусь с ней, чтобы выяснить, готова ли она принять вас. Пожалуйста, назовите свое имя и покажите камере наблюдения свои документы.

- Вам нужны документы? На здоровье. - Ева вытащила свой полицейский жетон и покрутила им перед объективом камеры. - И передайте мисс Лэндсдоун, что лейтенант Даллас не привыкла ждать в вестибюле.

- Конечно, лейтенант. Одну минутку.

Из динамика снова полилась мелодия, и Ева сжала зубы.

- Ненавижу это дерьмо! Неужели они не понимают, что такая вот неуместная музыка не вызывает у людей ничего, кроме раздражения? Так и хочется выдрать этот динамик с потрохами!

- А мне нравится, - заметила Пибоди. - Приятная музычка. Я люблю скрипки - они напоминают мне о маме. Она играет на скрипке, - пояснила Пибоди, поймав на себе недоуменный взгляд Евы.

- Извините, что заставил вас ждать. Мисс Лэндсдоун будет счастлива видеть вас, лейтенант Даллас. Желаем вам приятного дня.

- Эти дежурные фразы я тоже ненавижу.

Ева и Пибоди направились к лифту. Двери за ними закрылись, и в кабине раздалась все та же музыка. Ева заскрипела зубами.

- Добро пожаловать в Бродвей-Вью, - раздался голос из динамика. - Это абсолютно надежное место, где вы можете чувствовать себя в полной безопасности. При желании вы можете оформить себе однодневный пропуск, который даст вам возможность воспользоваться всеми возможностями нашего комплекса: фитнесс-клубом, бассейнами, центром релаксации, который предлагает косметические процедуры и психотерапевтические услуги, боулингом, тренажерным залом. Магазины и бутики, расположенные в нашей торговой зоне, принимают любые кредитные карты. К услугам жильцов и посетителей Бродвей-Вью также изысканные пятизвездочные рестораны и кафе "Таймс-сквер".

- Эта штука когда-нибудь заткнется?

- Надо же, здесь даже не один бассейн, а несколько!

- Если вы хотите стать одним из наших жильцов, мы готовы предоставить вам любую интересующую вас информацию, - продолжал бубнить динамик. - Наши менеджеры готовы удовлетворить любые ваши запросы,

- Интересно, много ли желающих здесь поселиться? - подумала вслух Пибоди.

- Лично я скорее застрелилась бы, чем согласилась жить в этом муравейнике, - процедила сквозь зубы Ева.

- Выйдя из лифта, пожалуйста, поверните налево и идите по коридору. Квартира номер 2008 - третья по счету. Бродвей-Вью желает вам всего наилучшего, - проговорил динамик и наконец умолк.

Следуя его указаниям, Ева вышла из лифта и повернула налево.

- Подожди меня в холле, - бросила она Пибоди.

Коридор был такой ширины, что по нему мог бы проехать грузовик проектируя это здание, архитекторы явно не заботились об экономии пространства. Еву кольнула неприятная мысль: а вдруг и это сооружение принадлежит Рорку?

Карли открыла дверь раньше, чем Ева успела позвонить. На ней был просторный домашний халат, ногти босых ног накрашены розовым лаком. Ева отметила про себя, что косметика на лице актрисы и ее прическа в полном порядке.

- Доброе утро, лейтенант. - Карли оперлась о дверь и, демонстративно приняв очень эффектную позу, вызывающе улыбнулась: - Как мило, что вы решили меня навестить.

- Вы рано встаете, - заметила Ева. - А я почему-то думала, что люди театра обычно спят до полудня.

Ухмылка на секунду исчезла с лица актрисы, но тут же появилась вновь. Карли отступила в глубь квартиры, позволяя гостям войти.

- У меня сегодня спектакль: отпевание и похороны Ричарда.

- Вы называете это спектаклем?

- Разумеется. Мне необходимо быть печальной и проливать реки слез, а для этого нужно собраться. Надеюсь, наше представление произведет должное впечатление на репортеров. - Карли сделала приглашающий жест в сторону мягкого зеленого дивана, стоявшего посередине гостиной. - Я могла бы разыграть такой же этюд и для вас, причем довольно убедительно, но это было бы пустой тратой вашего времени и моего таланта. Могу ли я предложить вам кофе?

- Нет. Скажите, вас не пугает то, что вы являетесь одной из подозреваемых в деле об убийстве?

- Абсолютно. Во-первых, потому, что я этого не делала, а во-вторых, потому, что это может оказаться полезным в профессиональном плане. Вдруг когда-нибудь мне придется играть такую же роль на сцене.

Ева подошла к окну и широко раскрыла глаза. Вид, который открывался отсюда на Таймс-сквер, поражал воображение. Внизу, словно жуки, суетились разномастные автомобили, рекламные щиты переливались и подмигивали разноцветным неоном, люди сновали, как муравьи в развороченном муравейнике. В отдалении виднелись готические шпили здания принадлежавшего Рорку театра "Новый Глобус".

- Предположим, вы уже получили такую роль. Какими могли бы быть ваши мотивы?

- Мотивы убийства? - Карли села. Она явно забавлялась этой утренней дуэлью. - Мотивом может являться сочетание гордости, попранного достоинства и желания развлечься.

- И еще - обида?

Ева стремительно обернулась и успела заметить, что лицо Карли выражает страдание. Однако уже в следующую секунду актриса надела на себя маску равнодушия.

- Возможно, и так. Вы хотите знать, ранил ли меня Ричард? Да, ранил. Но я умею зализывать свои раны, лейтенант. Мужчина не заслуживает того, чтобы ради него истекали кровью. По крайней мере - на протяжении длительного времени.

- Вы любили его?

- Было время, когда мне казалось, что я его люблю. Но удивительно, с какой легкостью это чувство перерастает в ненависть! Если бы я захотела убить его, наверное, мне вряд ли удалось бы придумать способ лучше того, с помощью которого это было сделано. Но тут есть одна существенная деталь. Я ни за что не отдала бы честь нанести ему смертельный удар кому-то другому. Заместители в данном случае неуместны. Это лишило бы все... гм... мероприятие его очарования.

- Для вас это - шутки? Вы находите смешным, когда человека лишают жизни насильственным путем?

- А вам хочется, чтобы я изображала безграничную скорбь? Пожалуйста! Поверьте, лейтенант, если вам угодно, я могу разрыдаться огромными и горькими слезами. - Карли по-прежнему улыбалась, но теперь в ее глазах плясали злые огоньки. - Но я не стану этого делать. Я слишком уважаю себя и вас, кстати, тоже, - чтобы опускаться до такой дешевки. Я просто скажу вам четыре простых слова: Я ЕГО НЕ УБИВАЛА.

- А Лайнус Квим?

Лицо Карли неожиданно разгладилось.

- Я знала его не очень хорошо, но мне жаль, что он умер. Вы наверняка не верите в то, что он убил Ричарда, а потом повесился сам, иначе вас бы здесь не было. Я тоже в это не верю. Это был маленький человечек с вечно кислой мордочкой, и Ричард, думаю, заботил его не больше, чем все остальные актеры. Он воспринимал нас в качестве составных элементов своей работы как стропила, кулисы, занавес, декорации... Кроме того, смерть через повешение очень мучительна. Это ведь не так, как произошло с Ричардом, верно?

- Да, чтобы повеситься, нужно определенное мужество.

- Я очень боюсь страданий.

"Это первое, что Карли сказала в простоте", - подумала Ева.

- Я полагаю, того, кто помог ему сунуть голову в петлю, это мало волновало, - сказала она. - Вы не боитесь, что на этом дело не кончится, мисс Лэндсдоун? Говорят, несчастья ходят по трое...

Карли защебетала какую-то чепуху, но затем, встретившись взглядом с Евой, осеклась и заговорила серьезно:

- Да, боюсь! Все актеры суеверны, и я не являюсь исключением. Я никогда не свищу в гримерке, я никогда не желаю своему коллеге удачи. Но суеверность не помешает мне вновь выйти на сцену при первой же возможности. Я не позволю произошедшему изменить мою жизнь! Я мечтала стать актрисой с тех пор, как себя помню. И не просто актрисой. - На ее губах расцвела улыбка. - Звездой! Сейчас я на пути к этому, и ничто не заставит меня пойти в обход.

- Реклама, которой явилась смерть Драко, поможет вам осуществить вашу мечту гораздо быстрее, - заметила Ева.

- Совершенно верно. И если вы полагаете, что я не постараюсь извлечь из этого максимум выгоды, значит, вы меня так и не рассмотрели.

- Я вас рассматривала, и очень пристально. - Ева окинула взглядом уютную комнату с чудесным видом из окна. - Для человека, который еще не успел достичь своей цели, вы живете очень и очень неплохо.

- А мне нравится так жить, - вздернула плечами Карли. - Мне повезло с богатыми и щедрыми родителями. Они создали трастовый фонд на мое имя, и я им пользуюсь вовсю. Как я уже сказала, я не привыкла к лишениям. Я не из тех, кто готов ради искусства сидеть на воде и хлебе. Это, однако, не значит, что я лентяйка. Я работаю, и работаю усердно. Мне просто нравится жить в комфорте.

- Драко здесь бывал?

- Раз или два. Он предпочитал встречаться со мной у себя. Видимо, на своей территории он чувствовал себя уверенней - хозяином, что ли.

- А вы знали, что он записывает ваши любовные утехи на видео?

Это был настоящий нокаут. Ева хорошо знала такое состояние и его признаки: глаза Карли расширились от ужаса, а от лица отлила вся кровь. Губы плотно сжались, чтобы сдержать дрожь, однако голос выдал с головой:

- Этого не может быть... Это ложь!

- Уже довольно давно Драко установил в своей спальне записывающую видеотехнику. За этот период у него скопилось немало пикантных пленок, на которых подробно и в различных ракурсах запечатлены его развлечения с разными сексуальными партнерами. Там есть и фильм о вас, записанный в феврале. В нем детально смакуется использование в сексуальных игрищах черного кожаного нижнего белья, специальных приспособлений для садомазохистских забав и...

Карли не выдержала и вскочила с софы.

- Стоп! Я больше не могу это слушать! Вы, кажется, получаете удовольствие, описывая всю эту мерзость?

- Нет. Поверьте мне, совсем наоборот. Вы не знали об этих записях?

- А вы сомневаетесь? Конечно, не знала! - Она опять без сил упала на диван. - Если бы мне все объяснили и предложили принять участие в подобной записи, я бы, может, и согласилась. Ведь это весьма интригующее и возбуждающее чувство - осознавать, что тебя могут увидеть в пикантной ситуации совершенно незнакомые люди, которых ты даже никогда не узнаешь. Однако я ненавижу, когда со мной что-нибудь пытаются делать без моего согласия! Это похоже на фокусы полицейских, которые любят совать свой нос в чужие дела без твоего разрешения. Они обожают делать такие записи, чтобы потом использовать их в своих грязных целях.

- Пока я единственный полицейский, который видел эти пленки, и я не собираюсь использовать их в "своих грязных целях". Кстати, вы, мисс Лэндсдоун, - не единственная женщина, которую он записывал без ее согласия.

- Ах, там тоже существовала конкуренция? Какая досада, что я этого не знала! Я придумала бы что-нибудь интересное, и фильм полупился бы намного увлекательнее! - Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать подступающие слезы. Когда ей это более или менее удалось, она отняла руки. - Хорошо, что мне необходимо сделать, чтобы заполучить оригинал этой пленки?

- Она является вещественным доказательством, я ее изъяла и зарегистрировала. Она будет использована в суде или в ходе расследования только в самом крайнем случае. Когда дело будет закрыто, а ваша невиновность доказана, я постараюсь сделать так, чтобы вам отдали эту запись.

- Вероятно, это лучшее, на что я могла надеяться. - Карли глубоко вздохнула. - Спасибо вам.

- Мисс Лэндсдоун, вы получали от убитого Ричарда Драко запрещенные медикаменты или наркотики для стимуляции сексуальной активности или для каких-либо других целей?

- Я не использую запрещенные медикаменты или наркотики для сексуальной стимуляции. Предпочитаю полагаться на собственный организм и на богатое воображение, а не на химию.

"Ты употребляла их, - подумала Ева. - Но, может быть, и не подозревала, что в бокал прекрасного дорогого шампанского тебе подмешали какую-то гадость".

ГЛАВА 12

Рорку предстояло провести два расширенных совещания по Интернету и два совещания с главами департаментов своего холдинга. Все они были запланированы на вторую половину дня и посвящены проекту "Олимпийского комплекса". Он работал над ним уже год и надеялся летом запустить в эксплуатацию. Конечно, к этому времени не удастся завершить строительство и полное оборудование всех объектов. Но основная часть - суперлюксовые отели и виллы, шикарные игорные и развлекательные заведения - были уже, в общем, завершены. Он надеялся свозить туда Еву на их медовый месяц, который они так и не успели устроить за год, прошедший после свадьбы. Это была бы ее первая длительная и дальняя поездка за всю жизнь.

Рорк уже довольно долго всеми способами уговаривал ее на это путешествие, используя метод кнута и пряника. Он прекрасно знал, что подобные длительные путешествия отнюдь не входят в список ее приоритетов. Ева была законченным трудоголиком. К тому же повышенное чувство ответственности никогда не позволяло ей расслабиться до полного завершения каждого расследования, А после этого она была так измотана физически и душевно, что ни о каких поездках и думать не могла. Рорк страстно стремился увезти Еву куда-нибудь подальше от работы - от ее и от своей. Не на пару суток, как они обычно срывались куда-нибудь, чтобы развеяться, а надолго. Чтобы они не одну неделю могли наслаждаться только обществом друг друга, и ничто не напоминало бы о повседневных делах и заботах.

Рорк отошел от компьютера и пошевелил плечом. Оно уже почти не болело, но иногда все-таки причиняло беспокойство, в который раз напоминая ему о том, насколько близко они с Евой были к смерти всего лишь за несколько недель до годовщины их свадьбы. Сначала он смотрел тогда в лицо смерти, и только потом - в Евино лицо...

Каждый из них не раз до этого побывал в разных серьезных переплетах и кровавых переделках. Но такого еще не случалось ни с одним из них. Рорка тогда спасло, вернуло к жизни единение их душ, воля и сила, которые передавались ему через ее глаза и руки.

Именно в тот момент он понял, что они необходимы друг другу.

"Две потерянных души, - подумал Рорк, подойдя к окну, из которого открывался вид на мир, созданный им своими руками и потом, желаниями и мечтами, и, конечно, заработанными деньгами. - Две потерянных души, жизнь которых началась на противоположных полюсах бытия".

Любовь сначала сократила это, казалось бы, непреодолимое расстояние, а затем и совсем уничтожила его, соединив их мятежные и израненные сердца.

Ева спасла его. В ту ночь его жизнь висела на волоске, который она держала в своих крепких и нежных руках. И всепобеждающая смерть оказалась не в силах разомкнуть эти руки, не смогла победить хрупкую женщину со стальной волей. Рорк вспомнил, как удивился тогда, что его, здоровенного мужика с неплохими физическими данными, спасла эта маленькая женщина.

Все изменилось в его жизни, когда он впервые встретился с ней взглядом. И как бы это ни казалось невозможным, но в ее взгляде были ответы на все его вопросы.

С тех пор Рорк испытывал непреодолимую потребность заботиться о ней и охранять ее, создавать для нее комфортную жизнь. Впрочем, он понимал, что вещи не могут сделать ее счастливой и стать определяющими. Он часто видел, что его подарки и многочисленные покупки вызывают у нее раздражение, и старался всячески объяснить ей, что таким образом он старается создать базу для их благополучия, безопасности, доверия и любви. То есть всего того, чего каждый из них был лишен всю предшествующую жизнь.

Рорк часто удивлялся, что такая наблюдательная женщина, как Ева, знающая людей и тонко понимающая их взаимоотношения, не видит, что он тоже не всегда понимает ее. В его жизни все перевернулось с того момента, когда она впервые вошла в нее - в строгом сером костюме, окинув его своим внимательным подозрительным взглядом. Но он не переставал благодарить господа за эту встречу!

"Что-то я слишком расчувствовался, - подумал Рорк. - Наверное, это ирландская кровь, которая начинает во мне говорить в самые неожиданные моменты жизни". Но в этот миг у него перед глазами внезапно возникли картины ее ночных кошмаров. Не просыпаясь, она металась в липком поту, вновь переживая страшные события далекого детства, чуть не разрушившие душу маленькой девочки Евы. Теперь с ней это случалось реже, но все же случалось, превращая сон в мучительную пытку, возвращая ее в прошлое, которое наяву она почти не помнила. Он хотел бы вырвать эти воспоминания из ее сознания, уничтожить их, но понимал, что никогда не сможет этого сделать. Никогда не сможет...

Рорк потратил месяцы на то, чтобы узнать все о тех трагических событиях ее детства. Он провел настоящее скрупулезное профессиональное расследование, пытаясь выяснить все детали происшествия, которое взорвало детство Евы, превратив его в кошмар. У него был богатый опыт в подобных вещах, и он точно знал, где в таких ситуациях надо искать детали, которые не могут установить социальные службы, полиция и комиссии по охране детства.

Но ему так и не удалось узнать, что же произошло. И теперь он с горечью признавал свое бессилие.

Однако это было не главное. Рорк отчетливо осознавал, что, если, несмотря ни на что, он смог бы решить эту задачу, нашел ответы на все вопросы, которые даже она сама не может сформулировать, это принесло бы ей еще большую боль. Но все равно не вылечило бы.

У него самого все было по-другому. Когда по прошествии многих лет он вернулся в Дублин, то почувствовал необходимость вновь вспомнить некоторые самые важные эпизоды своего детства. Однако ему удалось оживить лишь их бледное отражение, как в старинном немом фильме. Воспоминания не мучили его душу и не тревожили сердце. Все, что от них осталось, было надежно погребено под пеплом пережитого за многие последующие годы. И, как он теперь понял, - к лучшему.

"Необходимо сосредоточиться на сегодняшнем дне", - напомнил себе Рорк. Извлекать уроки из прошлого ему никогда не удавалось. Касалось ли это его прошлого или прошлого Евы, результат получался один и тот же, то есть нулевой.

Рорк собрал бумаги и дискеты, необходимые для сегодняшних встреч, и вдруг ощутил непреодолимое желание срочно увидеть Еву, прежде чем с головой нырнуть в изматывающую текучку обычного рабочего дня. Но когда он вошел в ее кабинет, то увидел лишь Макнаба, пытающегося откусить солидный кусок огромного бутерброда. Позади него мигала лампочками электроволновая печь и светился экран компьютера.

- Ты один, Ян?

От неожиданности Макнаб рухнул, как подкошенный, на стул, не выпуская изо рта бутерброда и одновременно пытаясь что-то сказать. При этом глаза его выражали такое неподдельное изумление, будто он увидел говорящую креветку.

Рорк улыбнулся и слегка постучал его по спине:

- Сначала надо прожевать

- М-м-м. Да. Спасибо. Э-э-э... Мне не удалось позавтракать раньше, и я решил, что сейчас как раз подходящее время, чтобы...

- Моя кухня - твоя кухня. А что наш лейтенант? Уже ушла, я полагаю?

- Да. Она уехала с Пибоди где-то около часа тому назад. Фини повез их в управление - там у них какие-то дела. А я вот занимаюсь тут делами по дому. - Наконец он улыбнулся своей знаменитой белозубой улыбкой. - Думаю, мне повезло больше.

- Ты вообще счастливчик. - Рорк посмотрел на экран компьютера. Занимаешься раскопками? Опять?

- Да вот пытаюсь выяснить кое-что. - Макнаб проглотил огромный кусок, выпучил глаза так сильно, что от движения кожи на голове уши почти сошлись на затылке. - У Даллас появилось подозрение, что какие-то ниточки этого дела тянутся из прошлого. Возможно, все эти годы Драко скрытно поддерживал какие-то отношения с одним из действующих лиц нынешней пьесы. Ну, я прошерстил все, что только можно было, и - что и требовалось доказать нашел лишь дырку от бублика. Но наша неутомимая и беспощадная начальница потребовала провести более глубокий раскоп. Вот я здесь и выполняю это приказание, учитывая, что у вас в сегодняшнем меню значится настоящая говядина.

- Вообще-то, если у него и были бы какие-либо действительно серьезные связи с кем-то из фигурантов, таким способом ты это вряд ли обнаружишь. Как считаешь?

- Это почему же?

- Ты сказал, что эти отношения уходят корнями в далекое прошлое и старательно скрываются... - В задумчивости Рорк взял с тарелки Макнаба кусочек жареной картошки. - Если бы мне надо было разыскать что-нибудь, как говорится, покрытое пылью времен, я бы сосредоточился на том, что стал бы выковыривать грязь из-под своих ногтей.

- Я что-то не понимаю вас.

- Закрытые материалы с грифом "Секретно".

- У меня нет разрешения на просмотр такого рода материалов. Сначала надо написать обоснованный рапорт начальству, потом получить специальный ордер, исписав огромную кучу бумаг...

Рорк в ответ загадочно улыбнулся, и Макнаб сразу весь подобрался, подозрительно посмотрев на дверь.

- Ну, конечно, если есть возможность аккуратно обойти всяческие бюрократические рогатки...

- Есть различные возможности для достижения поставленных целей, Ян. Различные пути и способы преодоления препятствий.

- Да, но существует закон о запрете на просмотр этих материалов, а главное - специальные коды допуска.

- Ну что ж, нам всего лишь надо что-нибудь придумать, чтобы прикрыть твою задницу.

* * *

- А Даллас мы обо всем этом расскажем? - спросил Макнаб спустя несколько минут, когда они уже поменялись местами и Рорк сел за компьютер.

- Ну конечно же! Но когда-нибудь ты поймешь, что знать и суметь доказать - это два очень разных понятия, даже для нашего талантливого лейтенанта, которая видит на метр под землей.

У Рорка был некоторый опыт полицейской работы, особенно в области поиска необходимой информации. К тому же он редко останавливался перед небольшими нарушениями закона, когда хотел найти интересующие его факты.

- Видишь, Ян, мы уже вошли в первый каталог полицейских данных, и от нас требуют введение кодов допуска, что подтверждает твои справедливые опасения. Абсолютно законные требования!

- Ну конечно! Вот если бы мы имели право входа в эти программы...

- Это вопрос чисто технический. И не надо сюда примешивать мораль и право. Смотри, здесь зарегистрированы коды для входа в файлы всех уголовных и гражданских преступлений за последние годы, включая самые свежие. Отсюда и начнем.

На экране высветилась надпись: "Вход в файлы данных о преступности запрещен без соответствующего разрешения, подтвержденного специальными паролями и кодами допуска. Если вы ими располагаете, программу можно открыть. Продолжать загрузку?"

- Сделано! - Довольный своей работой, Рорк откинулся в кресле, с удовлетворением рассматривая свои идеально ухоженные руки. - Макнаб, будь так добр - не сделаешь ли ты мне чашечку кофе?

Макнаб покраснел и сжал кулаки в карманах от возмущения. Но, немного поразмыслив над формой и содержанием просьбы, решил не устраивать сцен и не создавать проблем на пустом месте.

- Что за вопрос? Конечно! Одну минутку.

Он отправился на кухню и занялся приготовлением кофе. Но сомнения не покидали его. При этом он даже не представлял, сколько понадобится времени на то, чтобы вскрыть компьютерные коды и найти нужные пароли, чтобы войти в программу, которая не желала, чтобы в нее входили все, кому ни лень. Для успокоения нервной системы и совести он решил наградить себя куском торта, поискам которого и постарался отдаться полностью, чтобы не мучить себя пустыми сомнениями.

К своей великой радости, он нашел шесть разных тортов, но это снова поставило его перед проблемой выбора.

- Ян, ты что, решил вырастить кофейное дерево, чтобы приготовить чашку кофе?

- Да нет, м-м-м... - Макнаб просунул голову в дверь. - Я просто... решил, что вам нужно сосредоточиться, и не хотел мешать.

"Милый лжец", - усмехнулся Рорк детской наивности парня.

- Иди сюда, мне кажется, тебе будет интересно.

- Вам это удалось? Так быстро? Но как... - Макнаб подбежал к столу. Нет, вообще-то мне лучше не знать, как вам это удалось. В таком случае, когда нас арестуют и вызовут на допрос, я смогу с чистой совестью отвечать, что ничего не знаю.

- Арестовать и допрашивать. Но за что? - Рок взял со стола и протянул ему листок бумаги. - Вот разрешение прокурора на твое имя с допуском к программе со всеми кодами и паролями.

- На мое?! - У Макнаба округлились глаза, и он диким взглядом уставился на листок. - Очень похоже на настоящий. Подписано судьей Нетлсом...

- Именно так оно и есть на самом деле.

- Да-а-а. Вы весьма не просты, - пробормотал Макнаб с восхищением. - Я бы даже сказал, что вы чертовски ловкий человек.

- Ян, прошу - прекрати. Ты меня смущаешь.

- Ну, да, смутишь вас! Хм... Стало быть, мне нужно обращаться к судье Нетлсу за разрешением?

Рорк встал с кресла и громко, от души, рассмеялся:

- Я уверен, что к нему следует являться только в сопровождении здоровенного полицейского, и только если тебя приведут насильно и в наручниках. Но я уверен, что шансов на это у тебя столько же, сколько и на то, что ты утонешь в проруби на Северном полюсе.

- Да. Вероятно, вы правы.

- Ну, тогда я со спокойной совестью отдаю это разрешение в твои профессиональные руки.

- Конечно. Спасибо, Рорк. Послушайте...

- Что еще?

- Я хотел бы вас спросить об одной вещи. - Макнаб переминался с ноги на ногу в своих моднейших ботинках на толстой легкой подошве. - Но это очень личное... Я не решаюсь поговорить об этом с лейтенантом. Все хожу вокруг да около. Вы ведь знаете, какая она!

- Знаю, и достаточно хорошо. - Рорк внимательно посмотрел на Яна и, заметив у него на лице явные признаки смущения, решил помочь парню. - Ну, что? Женщина?

- Да. Женщина, черт меня побери. Мне кажется, вы принадлежите к тем мужчинам, которые знают, как с ними обращаться. Вы, по-моему, в отношениях с ними так же ловки, как и с электроникой. Так вот, у меня еще не было женщины. То есть у меня, конечно, были женщины, - быстро поправился он, покраснев до корней волос. - С сексом у меня все в порядке. У меня никогда не было по-настоящему близкой женщины. Так, кажется, будет правильнее сказать.

- Понятно. Ян, если ты хочешь, чтобы я прочитал тебе лекцию о женской хитрости и коварстве, нам придется запереться дома на несколько дней, запасясь приличным количеством выпивки.

- Конечно, я понимаю. Вы, кажется, спешите куда-то...

Вообще-то он был прав. У Рорка совершенно не было времени. Его с нетерпением ждали несколько миллиардов долларов, которые надо было быстренько успеть заработать, а затем удачно вложить, чтобы заработать на них еще несколько миллиардов. Но он уселся на краешек стола, решив, что, в конце концов, миллиарды могут и подождать: они не люди.

- Полагаю, речь идет о Пибоди?

- Да. Знаете ли, у нас уже было... это.

- Ян, я даже не представлял себе, что ты такой отчаянный романтик! Просто поэт эпохи Возрождения.

Насмешливый тон Рорка заставил Макнаба сначала покраснеть, а потом побледнеть.

- У нас был по-настоящему сказочный секс.

- Это прекрасно, и я вас обоих искренне поздравляю. Но я не уверен, что Пибоди будет в восторге от того, что ты поделился со мной этой горячей информацией.

- Речь идет совсем не о сексе! - быстро выпалил Макнаб, опасаясь, что у него не хватит смелости рассказать все до конца. - То есть это у нас уже все было. И много раз. Это у нас всегда бывает бурно и прекрасно - как цунами и извержение вулкана одновременно. Но мы никогда не были по-настоящему близки. Как бы это сказать... ну, мы никогда не расстегивали души до конца. Вот почему я все время думаю, как бы это сделать так, чтобы она сняла свою полицейскую униформу хотя бы раз, хоть на пять минут. Какая она без нее? Вот это меня жутко волнует и беспокоит. Каждый раз, когда все заканчивается - ну, вы знаете - и мы остаемся голыми и пустыми, как два пупса, я кормлю ее ужином и провожаю до дома. Или она провожает меня до двери, если мы занимались этим у нее. При этом мы почти не разговариваем. А если разговариваем - то о чем угодно, кроме того, что меня волнует.

Рорк отлично понимал, что происходит с Яном, что его "волнует и беспокоит". В его собственной жизни встретилась всего одна женщина из великого множества, которая так же заинтересовала его. Единственная женщина, которая заставила его мучиться сомнениями и страдать.

- А тебе хотелось бы большего?

- Ну, как бы это сказать? - Макнаб попытался улыбнуться, начиная жалеть, что затеял этот сложный и мучительный для него разговор. - Мне нравятся женщины. Все женщины - самых разных типов. Особенно они мне нравятся голыми.

- Ну, кто же тебя осудит за это?

- Конечно. Знаете, когда мне наконец удалось уговорить Пибоди раздеться, ее вид буквально свел меня с ума. А когда мы сблизились, то совместная пляска наших тел была настолько гармоничной, что я вообще полностью потерял голову. Обычно я обманываю женщин. Вы знаете, они ведь всегда хотят полных и законченных отношений. Ну, и несешь им всякую чепуху, то есть врешь напропалую, стараясь при этом выглядеть милым и мужественным. Они, конечно, понимают, что ты обманываешь их, но проглатывают это: боятся, что в противном случае ты больше не придешь. Что-то в этом роде. А с Пибоди - все наоборот.

- Ты изложил потрясающий взгляд на отношения между полами. - Рорк был уверен, что мужчиной становятся лишь тогда, когда в большой компании женщин начинают сходить с ума от вида коленки одной-единственной девушки. - Я так понял, что Пибоди не очень-то интересуется твоей милой ложью?

- Я не знаю, чем она интересуется. В этом-то все и дело, черт побери. - Макнаб рубанул воздух рукой, как будто пытался разрубить гордиев узел своих сомнений и мучений. - Я знаю, что ей нравится заниматься сексом. Она очень любит свою работу и смотрит на лейтенанта как на человека, который знает ответы на все загадки Вселенной. И при этом она ходит с этим сукиным сыном Монро в оперу!

Последние слова, которые были настоящим криком души, заставили Рорка улыбнуться и задумчиво кивнуть.

- Ревновать к сопернику - абсолютно естественно.

- Какой, к черту, соперник?! Зачем ей нужен этот надутый пижон?! Почему она ходит с ним в художественные салоны и на концерты? Слушает музыку, под которую даже нельзя танцевать. Нет, я точно набью ему морду!

Рорк на минуту задумался и пришел к выводу, что он в подобных обстоятельствах поступил бы точно так же.

- Это, несомненно, принесло бы тебе некоторое моральное удовлетворение, но, боюсь, вызвало бы сильное недовольство женщины, о которой мы говорим. А ты не пробовал завести с ней настоящий роман?

- Что вы имеете в виду? Какой роман? Как в слюнявых книжках про любовь? Рорк вздохнул.

- Слушай, давай начнем сначала. Ты когда-нибудь приглашал ее куда-нибудь?

- Конечно же! Мы два-три раза в неделю проводим ночи у меня.

- Я спрашиваю: ты приглашал ее куда-нибудь? На публику. В какое-нибудь место, где вы были бы одеты в вечерние наряды и вас бы все воспринимали как пару.

- Пожалуй, нет...

- Вот с этого и надо начинать. Назначить день, заехать за ней в заранее обусловленное время, затем отвезти ее в какое-нибудь место, где в хорошей компании вам предложат приличную еду и приятные достойные развлечения. И вот тогда, во время ужина или танцев, ты сможешь попытаться завести с ней разговор, но уже не о сексе и не о работе.

- Но я понятия не имею, куда ее пригласить, - пробормотал Макнаб в глубокой задумчивости. - Я в жизни не бывал в тех местах, куда ее таскает этот ублюдок Монро.

- Напряги свои извилины. Придумай место, которое вызовет в ней романтические чувства и заинтригует ее. Но ей должно быть там комфортно, приятно и весело. Пусть она будет чувствовать себя единственной, неповторимой и желанной, однако при этом ей вовсе не нужно все понимать до конца. Ситуация для нее должна быть как бы намечена пунктиром, а не нарисована жирными прямыми линиями. Милые совместные приключения сильнее всего трогают нежную женскую душу и тревожат сердце. Женщина больше всего попадается на неизвестное, на интригу. Они любопытны, как кошки, и на этом их и надо ловить. Но не устраивай соревнований с Монро! Действуй на контрасте. Если он дарит ей дорогие орхидеи из самых шикарных магазинов, ты вручи ей букетик ромашек, сорванных тобой с риском быть оштрафованным на газоне в городском парке.

Постепенно Макнаб светлел лицом, все лучше понимая рассуждения Рорка. Его глаза загорелись азартным блеском охотника, который точно знает, где и как подстрелить дичь.

- Неплохая идея! Мне кажется, что она может сработать. По крайней мере, я попробую ее осуществить. Вы действительно разбираетесь в этих делах. Спасибо,

- Весь в твоем распоряжении. - Рорк взял свой портфель и направился к двери. - Я всегда был авантюристом и игроком, который любит только выигрывать. Если заключать пари на ваш любовный треугольник, то я, несомненно, поставлю на тебя.

Эта идея настолько захватила сознание Макнаба, что он даже забыл о куске торта, который ждал его на кухне, и тут же погрузился в сладостные размышления о Пибоди. В его голове рисовались такие радужные картины будущего, он так увлекся своими планами по завоеванию сердца девушки, что чуть не прозевал появившуюся на экране информацию.

- Дьявол! - Макнаб вскочил и начал отплясывать какой-то танец, рыская по комнате в поисках своего мобильного телефона. - Даллас? Слушайте, лейтенант! Я кое-что выудил. Обвинения, следствие и суд! Физические увечья, материальный ущерб и тому подобное. Обвинения были предъявлены Ричардом Драко в июне 1977 года, но затем сняты. Однако вскоре суд все-таки состоялся. Судебное решение - штраф в пять миллионов полновесных баксов. В обоих случаях обвиняемым был...

- Как тебе удалось добраться до этих файлов? - раздался в трубке холодный голос.

Макнаб побледнел и растерялся.

- Как мне удалось что?..

- Детектив, как вам удалось войти в программу с закрытыми файлами без соответствующего разрешения и ордера на предварительное расследование, выданного судьей?

- Я... мне...

- Где Рорк?

Даже по телефону Макнаб видел, как в ее глазах сверкают искры гнева.

- Рорк? - Он понял, что к ответу не успел приготовиться, и у него появилось нехорошее предчувствие. - Я не знаю. Полагаю, он где-то работает. Хм... Вам от него что-нибудь нужно?

- Он развлекался этими штучками вместе с тобой?

- Нет, что вы! - Макнаб попытался добавить в свой голос искренности, смущения и возмущения возможными подозрениями одновременно. - Конечно же, нет! Я ведь при исполнении служебных обязанностей.

Ева замолчала почти на полминуты, и Макнаб явственно почувствовал, как предательские капли холодного пота потекли у него по спине.

- Я... Как только я начал заниматься поисками необходимых данных, лейтенант, и не получил необходимой информации, я понял, что ваше чутье, которому я полностью доверяю, совершенно точно подсказало: что-то в его прошлом должно было быть. И тут меня, как вы бы сказали, осенило. Это озарение заставило меня связаться с судьей Нетлсом, который и согласился подписать необходимое разрешение. У меня есть ордер. Уф!

Макнаб взял листок со стола и помахал им в воздухе для убедительности, как будто она его могла видеть.

- Все оформлено по закону, с подписями и печатями.

- Не сомневаюсь. Но не превратится ли эта бумажка в хлыст, который больно ударит по моей заднице, Макнаб? Хорошенько подумай, прежде чем ответить. Потому что я тебе обещаю: если все это ударит по моей заднице, то твоя почувствует удар с удвоенной силой.

- Нет, что вы. - Ему ничего не оставалось, кроме как надеяться, что пронесет. - Все оформлено согласно необходимым требованиям и правилам.

- Я буду через десять минут. Но запомни, Макнаб: если я увижу где-нибудь в этом деле отпечатки пальцев Рорка, я просто сверну тебе шею.

* * *

Первое, что сделала Ева, войдя в дом, это спросила Соммерсета, где Рорк.

- Его нет дома. В настоящий момент он должен находиться в другом конце города, в своем офисе. Хотите ли вы, чтобы я соединил вас с ним, дорогая Ева?

- Нет, чертов ублюдок!

- Я назвал вас "дорогая". Это так мило...

- Это все штучки Рорка, он подучил тебя. И если я еще раз это услышу, я тебя просто застрелю! Понял?!

Ева направилась к лестнице, услышав сзади тяжелый вздох Пибоди. Ее помощница никак не могла понять, зачем напрягаться, в доме есть множество лифтов, которые могли бы им сохранить здоровье и силы.

Когда они вошли в кабинет, Ева бросила на Макнаба быстрый взгляд, искренне молясь, чтобы сворачивать ему шею не пришлось. Она считала его неплохим парнем и, в общем-то, хорошо к нему относилась.

Макнаб вскочил на ноги, протягивая ей ордер.

- Все честь честью, по закону и по правилам, лейтенант.

Ева отбросила листок в сторону и тяжелым взглядом уперлась в Макнаба. Напряжение, которое сковывало все ее тело, стало понемногу отпускать. Ода была абсолютно уверена, что за получением эти данных стоял Рорк, но предъявленное ей разрешение могло бы пройти экспертизу самого федерального казначейства.

- Хорошо, парень. Ты можешь расслабиться на какое-то время. Свяжись по телефону с Фини и подключи его к громкой связи, чтобы мы все смогли участвовать в разговоре, А теперь посмотрим, что ты накопал.

* * *

Перед ними лежали материалы двадцатичетырехлетней давности, но они имели весьма серьезный характер и наводили на не менее серьезные размышления, давая повод для весьма важных предположений.

- Итак, наш лощеный Кеннет потратил немало времени и денег на некоего Ричарда Драко?

- Действительно, много времени, - вставила Пибоди. - Он выбил ему два зуба, расквасил нос, рассек до крови бровь и попытался разнести всю квартиру, прежде чем полицейские выломали дверь, ворвались в помещение и вытащили его на улицу.

- В протоколе говорится, что в результате полученных увечий Драко не мог работать в течение трех недель, переживая эмоциональный стресс и испытывая физические страдания. А вот это мне лично нравится больше всего: он, оказывается, "понес значительные материальные потери". Уголовное и гражданское дела были возбуждены против некоего Стайлса, который тогда носил свою первую фамилию, данную ему при рождении - Стиппл. Как выяснилось, он поменял ее сразу после окончания суда.

Ева стала прокручивать в голове все полученные сведения. Стайлс замял это дело, заплатив Драко. И, очевидно, за молчание потерпевшего было заплачено гораздо больше пяти миллионов долларов, указанных в решении суда, раз газетам не удалось пронюхать об этом.

"Драко мог вытащить этот материал из прошлого в любой момент, размышляла Ева. - Он продолжал держать его как топор над головой Стайлса, а для имиджа последнего это могло сыграть роковую роль. - Она покачала головой. - Как-то я не заметила, чтобы Стайлс слишком беспокоился о том, что такой скандал может выплыть наружу. Он ведь теперь знаменитость и может все перевернуть в свою пользу: "Ах, эти шалости бурной молодости". Или что-то в этом роде. Так что, может быть, он и не боялся Драко. А значит, все не так просто".

Она включила переговорное устройство.

- Макнаб, продолжай поиски материалов в компьютере. Если ты найдешь еще что-нибудь интересное - сразу связывайся со мной или Фини. Я буду в Управлении полиции. Фини? Приготовь для нас любую свободную комнату для допросов.

- Ты собираешься его вызвать в полицию? - спросил Фини.

- Да. Посмотрим, как он будет выступать на моей площадке. Пибоди, свяжись с Кеннетом Стайлсом, скажи, чтобы он прибыл на допрос в смокинге. Я буду ждать тебя внизу.

Макнаб смотрел, как Пибоди набирает номер на телефонном аппарате.

- Эй, погоди минуту!

Немного поколебавшись, она бросила через плечо:

- Ян, я сейчас очень занята.

- Да-да...

Он схватил руку Пибоди и начал перебирать ее пальцы, но она раздраженно вырвала руку и дала ему легкую затрещину.

- Прекрати сейчас же! Разве ты не видишь? Я работаю!

- В этой чертовой форме ты можешь думать только о работе. Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером прошвырнуться куда-нибудь?

- Полагаю, я могла бы зайти к тебе после работы, - сказала Пибоди, и Макнаб с грустью убедился, что общение с ним у нее ассоциируется исключительно с сексуальными играми.

Он уже почти согласился с этим предложением - чего еще ждать от холодной полицейской дамы, к тому же застегнутой на все пуговицы в прямом и переносном смысле слова. Однако Рорк не говорил, что они не могут заняться сексом после выхода в свет.

- Да нет, я имел в виду, что мы могли бы сходить куда-нибудь.

- Сейчас слишком холодно, чтобы заниматься сексом на улице.

Макнаб открыл было рот, но тут же закрыл его, представив себе голую Пибоди в сумерках на лужайке Центрального парка. Если их не освистают, не поколотят и не убьют, это будет прекрасно.

- Ты о чем-нибудь, кроме секса, думаешь вообще? Не то чтобы я был против него, но мы могли бы сначала пойти в к