/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Поставить точку над «и»

Поставить мир на кон

Наталья Бульба

Если вокруг тебя царят мир и благоденствие, это не значит, что где-то там, за улыбками и доброжелательными взглядами, не притаился не знающий жалости враг. И наступит миг, когда иллюзия рассеется, оставляя тебя один на один с жестокой правдой. И ты вновь окажешься то ли пешкой в чужой игре, то ли непредсказуемым фактором, способным стать надеждой на будущее. Именно так и происходит с правительницей темных эльфов – магом Равновесия Лерой д’Тар. Найденный в генной лаборатории журнал, на полях которого выведены комментарии на ее родном языке, срывает покровы тайны, возвращая к жизни название древней цивилизации маров. И не будет выбора, только путь вперед. Без веры в победу, но без права на поражение. Ведь на кон поставлена не только жизнь близких тебе людей. На кону существование целого мира.

Литагент «Альфа-книга»c8ed49d1-8e0b-102d-9ca8-0899e9c51d44 Бульба Н. В. Поставить мир на кон Издательство АЛЬФА-КНИГА Москва 2011 978-5-9922-0909-9

Наталья Бульба

Поставить мир на кон

Держать его, махину, —

Не мед со стороны,

Напряжены их спины,

Колени сведены.

Их тяжкая работа

Важней иных работ:

Из них ослабни кто-то —

И небо упадет.

Во тьме заплачут вдовы,

Повыгорят поля,

И встанет гриб лиловый,

И кончится Земля.

И жить еще надежде

До той поры, пока

Атланты небо держат

На каменных руках.

А. Городницкий. Атланты

Пролог

Я смотрел на существо, отделенное от меня лишь сетчатым барьером из сверхпрочного сплава и пленкой заклинания, над которым трудились лучшие из известных мне магов. Сквозь его сплошное марево я чувствовал, как неистовство и злоба, готовность молниеносно кинуться на любого, кого он сочтет своим врагом, сочетаются в этом создании с безграничной выдержкой.

Стоило признать, что даже я, признанный среди даймонов воин, испытывал беспокойство, находясь рядом с ним.

– Не правда ли, он великолепен?

Викто́р остановился за моей спиной, и я хорошо ощущал, с каким напряжением он ждет моего ответа.

Впрочем, его нетерпение я понимал. В отличие от него, для меня ничего не значили годы. А вот он… страх смерти настолько силен в людях, что они готовы на многое ради того, чтобы только обрести шанс продлить жизнь.

Когда же речь идет о бессмертии…

Он знал, что сулит его миру чудовище, которое он создавал, но ответил мне согласием сразу. Не раздумывая.

– Если все, что вы мне о нем рассказали, хоть немного соответствует действительности, я буду считать, что моя просьба выполнена, – так и не обернувшись, ответил я.

Он ожидал совершенно иной реакции.

– Говоря вам об образце, я позволил себе преуменьшить его достоинства, – спокойно (я вполне оценил степень его самообладания, отметив про себя, что общение со мной пошло человеку на пользу) заметил он. – Ваша идея восстановить ДНК прежней расы на основе данных об их способностях оказалась весьма своевременной. Без нее мы бы еще долго топтались на месте.

– Если вы, Викто́р, хотите убедить меня в собственной ничтожности, можете не стараться. Я это и так знаю. – Он замер, успев осознать, какую ошибку допустил, рассчитывая на то, что я поддамся его лести, и пытался найти способ сгладить сказанное. – И не нервничайте. Я не собираюсь отказываться от обещания, которое дал вам, тем более что сам способствовал вашей работе.

За все то время, что я был в лаборатории, существо так и не шелохнулось, напоминая собой искусно высеченную мраморную статую. Такую же холодную и прекрасную.

При всей своей схожести с даймонами оно отличалось от нас. Невысокий рост, коренастое телосложение, более светлая кожа, глубоко посаженные глаза. Это то, что бросалось в глаза сразу.

Главное, что это существо являлось абсолютным накопителем магии. Причем ему было совершенно все равно, к какому типу она относится. С тем же удовольствием, с каким он собирал в себя мощь стихий, он принимал Хаос и Порядок.

Это давало мне все основания предполагать, что и с Равновесием не будет иначе, хоть и считалось, что те, кому удавалось соединить в себе две основы, получали значительно больше, чем просто возможность пользоваться ими одновременно.

Но подтвердить или опровергнуть это предположение пока еще никому не удавалось. Равновесники Лилеи не очень-то торопились делиться с кем-либо своими тайнами. А та, что почти была в моих руках…

Мне не приходилось рассчитывать на милость судьбы. Все, чего удалось достичь, принадлежало мне одному. Хотя… стоило быть честным с самим собой, имея такого отца, мне было что у него перенять. И я это делал даже тогда, когда проигрывал.

Это научило меня идти дальше, невзирая ни на что. Я всегда имел запасной план на тот случай, если удача снова не будет ко мне благосклонной.

В тот раз она меня подвела, но это не значило, что я отступился.

– Как вы его называете между собой? – заговорил я вновь, посчитав, что за время молчания мой собеседник уже успел себя неоднократно похоронить.

– Я хотел, чтобы имя ему дали вы. Мы зовем его просто – образец. – В его душе бушевали бури, но справиться с голосом ему удалось.

Что ж, не все так плохо, как мне показалось. Возможно, мне стоило подумать о том, чтобы сохранить ему жизнь. Не скажу, что я жаждал прослыть тем, кто держит слово, но этот человек мне был интересен.

Достаточный довод для того, чтобы подарить ему будущее.

– Имя? – Я усмехнулся, вспомнив записи в лабораторном журнале, который нашел на острове, где зародилась наша раса. Те слова буквально ожили, повторившись в нашем диалоге: «Имена они дадут себе сами. А этого я буду называть Сэнши. И он будет первым».

Мой молчаливый визави, словно понимая, что речь идет о нем, не отводил от меня своего пристального взгляда. И в нем я видел не только его мечты о том, как исчезнет разделяющая нас преграда и наступит тот миг, когда он сможет утолить свою жажду крови, но и осознание того, что я нелегкая добыча.

– Вы не забыли о контроле? – Я сделал еще один шаг к перегородке, заметив, как подобрался стоящий напротив меня пока еще единственный представитель новой расы.

Впрочем, об этом говорить было рано. Все, что мне требовалось на этом этапе, – получить воинов, способных противостоять и оружию техногенного мира и магии. Рано или поздно, но информация о моих действиях просочится, и найдутся те, кто не поскупится ни на деньги, ни на чужие жизни, желая заполучить принадлежащее мне. К этому-то моменту мне и понадобится охрана, для которой я буду единственным господином, а смерть не станет уважительной причиной, чтобы не исполнить мою волю.

– Микрочипы. Как только канал связи между вами будет зафиксирован, перехватить управление будет невозможно.

– Мне нравится это ваше «невозможно». – На мгновение обернувшись, я смерил Виктора презрительным взглядом. Уж если самые образованные из них позволяли себе такую глупость, что было говорить об остальных.

Я не пылал любовью к миру, который называл своим по праву рождения, но, проведя на Земле два года, понял, как многого лишился. Дело было даже не в патологичной самоуверенности практически каждого из тех, с кем мне пришлось встречаться, начиная с самого незаметного лаборанта и заканчивая вот такими мэтрами от науки, как мой собеседник. Все было прозаичнее и страшнее. Их существование пропиталось страхом. Они жили им, дышали, впитывая каждой клеточкой своего слабого и хрупкого тела. При этом они пытались ставить знак равенства между собой и творцами.

– Наши лучшие хакеры пробовали взламывать систему контроля, но ни одному из них это не удалось, – с выражением ужаса на лице промямлил он, пробуя одновременно и смотреть мне в глаза и скрываться от моего взгляда.

– Когда вы сможете подготовить всю партию? – отворачиваясь от покрытого испариной человека, уточнил я.

Можно было, конечно, и дальше нагнетать атмосферу, но это больше не вызывало у меня интереса. Куда увлекательнее оказалось разобраться в том, что мелькало во взгляде существа, которое я назвал Сэнши – воин.

– Если вы одобрите эту модель, то через полгода заказ будет выполнен, – уже более спокойно ответил мне человек.

Я же с удивлением наблюдал за тем, как во взгляде моего будущего слуги вспыхнуло презрение к тому, кто стоял за моей спиной. Вспыхнуло и тут же исчезло, как только он осознал, что его чувство не осталось мною незамеченным. И в его глазах воцарилась пустота бессмысленности, вызывая в моей душе восторг.

Пришедшая мне в голову идея была безрассудна, но увлекательна.

– Он обучен мечному бою?

Если я собирался стать ему хозяином, то должен был не просто взять контроль над ним, но и заставить его желать этой власти над собою. Судя по тому, что я видел, сделать это можно было одним-единственным способом – победив его.

Сейчас, пока он еще не знал всех своих возможностей, это казалось вполне вероятным, на самом же деле он превосходил даймонов. Если бы мне нужны были похожие на меня, я нашел бы их на Дариане.

– Он прошел через обучающую программу и тренировался самостоятельно. Как вы понимаете, партнера для проверки его мастерства мы найти не смогли.

Еще бы я не понимал. Уж если у меня при взгляде на этого серокожего воина возникали сомнения в своей победе, то что было говорить о людях.

– Подготовьте площадку и оружие. И, – я вновь обернулся к Виктору, – надеюсь, вы подумали о том, как его придержать. В случае чего.

– Да, господин Яланир. – Догадавшись, что в самое ближайшее время убивать его никто не собирается, человек даже осмелел. – Пока не установлен контроль, к обоим его сердцам подключены чипы, позволяющие мгновенно остановить их. К сожалению, иных способов не дать ему вас убить у меня нет.

Надо же, он уже позволял себе шутить.

– А меня, значит, в случае чего, вы останавливать не собираетесь?! – Я попытался воспроизвести благодушие, научившись за последние два года скрывать свою эмоциональную холодность. И неожиданно не только для него, но и для себя рыкнул: – Может, вы еще считаете, что из нас двоих он представляет меньшую ценность?!

Не скажу, что его бледность меня порадовала – слишком слаб он был духом, чтобы я мог считать его страх своей заслугой. А вот то, что мой будущий воин оценил выпад, проявив легкое любопытство, показалось мне важным.

Слишком многое зависело от того, как сложатся наши с ним отношения. Со всеми остальными я мог быть кем угодно, от деспота и самодура до экзотического существа, с которым нужно считаться. С ним же… ему я должен был стать господином.

– Я верю в вашу способность удержать ситуацию под контролем, – еле слышно прошептал человек, мечтая лишь об одном: как можно быстрее от меня избавиться.

К радости Виктора, я не собирался и дальше испытывать его терпение, для меня сейчас большим развлечением была схватка с Сэнши. Так что, кивнув, что меня вполне устраивает его ответ, я вышел из бокса лаборатории.

Сделав вид, что не замечаю, как исчезают с моего пути работающие в этом комплексе люди, направился к выходу из шлюза. Тот отделял стерильные лаборатории, в которых и проходили эксперименты по созданию непобедимых воинов, от залов, где их тестировали.

Камеры смотрели мне вслед, не пропуская ни движения. Сенсоры, установленные на каждом повороте, активировались, как только схватывали малейшие изменения в окружающем пространстве. Эти считывали не только те данные, которые были доступны земной технике, но и улавливали магический спектр.

Люди должны были понимать, что, делясь с ними секретами Дарианы, я полностью осознавал, какие возможности предоставляю им.

Единственный способ не дать ими воспользоваться после того, как поставленные мною задачи будут выполнены, – уничтожить не только тех, кто что-то знал, но и всех остальных тоже. Чтобы исключить любую случайность.

Но, как бы то ни было, они жаждали новых знаний, нисколько не задумываясь о своей безопасности.

Я остановился у гладкой стены, отличавшейся от остальных лишь тем, что сверху вниз ее прочерчивала тонкая полоса – еще одна из разработок нашего мира. Ни тебе сканеров, ни дверей или шлюзов. Опознание, проверка допуска, контроль ментального профиля на распознание возможной диверсии и мгновенная телепортация. Правда, у меня допуск был полным.

– Господин Яланир.

Старший из четверки воинов шагнул ко мне, похоже, собираясь доложить, что пока они здесь трепали языками, обсуждая достоинства красоток, которых я вынужден был содержать на базе для их развлечений, ничего экстраординарного не произошло. А то я этого и сам не знал!

Даже защита тамбурной площадки, где они находились, не спасла бы их от существ, которых здесь создавали. Обвешанные не только земным оружием, которое они, по какой-то непонятной мне логике, считали превосходящим мои магические способности, но и амулетами (мое жесткое требование), они слишком верили в свою неуязвимость.

Не удостоив воина взглядом, чуть ускорившись, я скользнул мимо. Успел поймать отголосок его чувств, в котором всколыхнувшийся ужас смешался с брезгливостью. Одно радовало – несмотря на то, что мое набиру и меч вызывали у него непонимание, граничащее с отвращением, он не позволил отразиться своим чувствам ни на лице, ни во взгляде, которым меня проводил. Это пусть и не оправдывало его в моих глазах, так хотя бы прибавляло ценность.

Еще один шлюз и узкий коридор, разделенный полудюжиной перегородок. Никто из смотрящих сейчас мне в спину даже не догадывался, насколько призрачна эта защита. Мне достаточно было одного заклинания, чтобы все это обернулось руинами.

Большой зал встретил белизной, тишиной и стойким сладким запахом крови, который впитался в пол и стены, несмотря на то что все выглядело едва ли не стерильно. Сколько ее пролилось здесь за то время, что велись разработки воина, способного противостоять даже мне?! Сколько еще прольется, чтобы моя личная гвардия смогла достичь того уровня, который требовался!

Створки шлюза на другой стороне зала чуть дернулись, предупреждая о том, что они готовы выпустить из своего зева ненасытное чудовище. Я откинул полу набиру, уверенно кладя ладонь на рукоять меча, и мысленно дал команду поднять разделяющую нас решетку.

Пришло время для нашего более близкого знакомства.

Глава 1

Лера

Тень от раскидистого дерева, служившего украшением дворцового сада, прятала меня от жарких полуденных лучей солнца, позволяя расслабиться.

Время от времени я открывала глаза, чтобы бросить взгляд на резвившихся неподалеку Вэона и Амалию. За прошедшие два года они очень подросли, радуя нас с Олейором уже не столь безобидными, как прежде, каверзами, все больше напоминая этим своего старшего брата.

Но если для меня это было повторением пройденного, пусть и несколько подзабытого, то для мужа каждая их проделка становилась очередным поводом для счастливой улыбки.

Что уж было говорить про Элильяра, для которого внуки стали смыслом его дальнейшего существования. Привыкший постоянно находиться в гуще событий и своими многоплановыми интригами двигающий их в нужном для себя и темных эльфов направлении, он довольно тяжело переносил вынужденное безделье. Хотя, на мой взгляд, праздным его времяпровождение назвать было сложно.

Но, как говорится, дело вкуса.

Вот и сейчас Оли, Элильяр, Арх'Онт и Гадриэль, закрывшись в кабинете, уже полдня как создавали кому-то проблемы. Никак иначе их посиделки назвать было невозможно.

Когда к ним присоединялись Закираль и Сашка (это происходило не так уж и редко), будущие неприятности для кого-то начинали принимать межмировые масштабы. Лично я в такие дни предпочитала держаться как можно дальше от этой компании.

– Они еще там?

Ну вот, достаточно было лишь вспомнить!

Сын опустился у моих ног, нисколько не смущаясь тем, что две служанки-эльфиечки, присматривающие за детьми, не сводят с него плотоядных взглядов.

Пусть радуются, что здесь нет Альены.

После рождения двойняшек она осталась такой же хрупкой и нежной, похожей на ангела. До тех пор, пока дело не касалось детей или Александра. Их она была готова защищать с бесстрашием, объяснить которое можно было только безграничной любовью.

Впрочем, и для него и для нее выбор, который им пришлось однажды сделать, стоил очень дорого. Его чувства к жене были не менее сильными. И не только на мой взгляд.

Близняшки Талраэль и Анжи были столь хороши, что моей невестке частенько приходилось выдерживать бои с многочисленной высокопоставленной родней, которая была готова баловать их, забывая обо всех государственных делах.

– Там. – Я зарылась в густую Сашкину шевелюру, уже в который раз ловя себя на ощущении, что такое счастье сродни боли, ты так же ждешь, когда это закончится. Со страхом и тщательно скрываемым смятением. – Это ты им что-нибудь подкинул или опять ялтар постарался?

Я так и не смогла приучить себя произносить этот титул без внутренней дрожи. Каждый раз заставляла себя дышать спокойно и не терять невозмутимости.

– Твой любимчик.

Он на мгновение замолчал, как обычно ожидая возражений, но я не стала с ним спорить. К Закиралю я относилась по-особенному, чувствуя себя ответственной за него. Пусть даже Вилдор и не просил меня об этом.

Да только я знала, что наступит тот день, когда нарушу данное бывшему ялтару Дарианы слово и хотя бы намекну его сыну, что есть в его мире остров, на котором он может найти ответы на интересующие его вопросы.

– Надеюсь, не проблемы с советом?

Могла не спрашивать. Будь что серьезное, Маргилу бы уже намекнул. По-родственному. Или попросил меня посетить их благословенный мир, в котором мое слово значило немногим меньше, чем приказы нынешнего правителя.

Но если Закираль заслужил такое отношение благодаря своему статусу (подкрепив его, правда, и собственными заслугами), то я… вряд ли я ошибалась, предполагая, что меня побаиваются.

– У Закираля какие-то грандиозные идеи. Я даже вникать не стал, пусть наши мудрые разбираются.

– А ты, значит…

Я наклонилась, чтобы увидеть его глаза. Вместо ожидаемой насмешки заметила тревогу, которую тщательно скрывали его мощные щиты. Увы… мне редко когда удавалось проникнуть за них – его способности ничуть не уступали моим, а кое в чем и значительно превосходили.

Он по выражению моего лица сразу догадался, что меня бесполезно убеждать, будто я ошиблась, и тут же сбросил маску легкомысленного прожигателя жизни. Этот образ он предпочитал принимать даже среди тех, кто хорошо знал его настоящего.

– В лаборатории на Дариане я наткнулся на кое-какие бумаги. Не скажу, что понял, о чем идет речь, но даже то, в чем разобрался, – мне не нравится.

– Говорил об этом кому-нибудь?

Я догадалась об ответе еще до того, как он качнул головой. Оставалось лишь выяснить причину его «скромности». Впрочем, некоторые предположения у меня были, ведь не зря же он пришел именно ко мне.

– Хотел, чтобы сначала посмотрела ты. Возможно, я ошибаюсь в своих подозрениях.

– Когда ты мне их передашь? – Я сделала все, чтобы сохранить невозмутимость, но сердце неприятно екнуло.

– Я оставил их у тебя на туалетном столике. Не хочу раньше времени панику поднимать.

А вот это уже было более чем серьезно: мне еще ни разу не приходилось слышать от него таких интонаций. Да и за помощью он обращался крайне редко. Ко мне же… никогда с тех пор, как мы оказались на Лилее.

– Тогда я взгляну на них прямо сейчас, а ты побудь здесь, с детьми. Если вдруг Олейор появится…

– Скажу, что ты воспользовалась случаем и решила от него отдохнуть. – Он попробовал свести все к шутке, но веселиться ему явно не хотелось.

Поднявшись сам, он подал мне руку, помогая встать. Я ответила ему беззаботной улыбкой – нужно было, чтобы никто из тех, кто охранял наш покой, ничего не заметил. Наш черноволосый лорд и так имел склонность к паранойе, а после встречи с Вилдором счел нужным потягаться с ним в искусстве получения информации. Когда же дело касалось меня, в нем всплывало еще и беспочвенное чувство вины, о котором уже давно пора было забыть.

Мои уверения, что я и сама могу о себе позаботиться, ни его, ни моего мужа не убеждали. Один (знющий только победы) дал клятву сберечь, но не сумел ее сдержать. Второй не мог простить себе сделанного им выбора, которого у него, на мой взгляд, и не было.

Телохранители призраками скользили неподалеку, стараясь не попадаться мне на глаза. Скандал, который я закатила мужу, потребовав избавить меня от их присутствия (они ничем, кроме как геройски погибнуть, помочь мне в случае нападения не могли), был единственным за время нашего супружества. Олейор и сам понимал объективность моих доводов, но доказать ему, что из нас двоих права именно я, – мне не удалось.

Если бы не вмешательство Закираля, до которого дошли слухи об этой схватке, закончиться все могло не столь благополучно. Я к тому времени еще не пришла в себя после Дарианы, а муж продолжал корить себя за сделку с Вилдором, которую считал предательством по отношению ко мне.

Компромиссный вариант устроил всех, а число даймонов на землях темных эльфов с тех пор значительно увеличилось. И четверо из них, сменяя друг друга, всегда находились рядом со мной, стоило мне лишь покинуть супружеские покои.

Как Саша и сказал, бумаги лежали на столике у меня в будуаре, прикрытые легким мороком. Для всех, исключая меня, кроме милых женских безделушек, на столешнице ничего не было.

С какой-то внутренней дрожью я коснулась небольшой стопки пронумерованных листов, от которых ощутимо веяло магией Хаоса. Взяв верхний, пробежалась глазами по строчкам – дарианский язык был мне хорошо знаком.

Первый раз, наткнувшись на название давшего мне жизнь мира, не поверила своим глазам. Когда это произошло во второй раз – вынуждена была нахмурить брови. Но когда это повторилось и на следующей странице, и на следующей…

Похоже, сын был прав. Лично мне это тоже очень не нравилось!

Я спрятала бумаги в ящик секретера, накрыв многослойной сетью защитных заклинаний. Пожелай кто теперь добраться до них, – скорее от дворца камня на камне не останется, чем удастся их коснуться.

С огромнейшем трудом сохранив соответствующее моему положению выражение лица и впервые радуясь присутствию рядом с собой теров, вернулась в сад.

Решение далось с трудом, но я знала, что других вариантов нет. Если мои предположения окажутся верными, то в двух мирах есть лишь одно существо, способное справиться с той задачкой, которую раскопал Сашка. А раз так – количество посвященных в тайну Вилдора придется увеличить.

Но смущало не только это. Чтобы провернуть подобное за спиной бывшего ялтара Дарианы, нужно было постараться.

– Ты можешь сообщить Закиралю, что мы с Олейором его сегодня посетим?

Я не стала испытывать Сашино терпение глупыми вопросами и возникшими сомнениями и начала с того, что сейчас был важнее всего остального.

– Я с вами! – Общение с правителями и начальниками их разведок на пользу моему сыну явно не пошло. Он научился владеть голосом и заставлял к себе прислушиваться. Да только в этот раз подобный трюк успеха ему не принес бы.

– Под «мы» я подразумевала тебя и себя, – резко оборвала я его, но тут же покаянно улыбнулась.

Я нервничала. Страшно было представить, что могло произойти, если бы не случайность. Эти бумаги безобидными назвать было трудно.

– Извини, мам. – Он грустно улыбнулся и неожиданно прижал меня к себе. – Ты выглядишь, как ровесница Альены. Я даже стал забывать, что из нас двоих именно я маленький и глупый. – И резко сменил тон: – Тебе стоит быстренько что-нибудь придумать.

Мог и не предупреждать. Уж что-что, а приближение мужа я всегда ощущала значительно раньше, чем могла увидеть его.

– Не беспокойся. – Я отстранилась, стерев ладонью непрошеную слезинку. – Предупреди Закираля.

Сашка кивнул, отвесил шутливый поклон в сторону идущего к нам Оли, помахал рукой Гадриэлю и, открыв портал там, где даже по заверениям драконов сделать это было невозможно, исчез в серой дымке. А я осталась одна разбираться с не имеющей границ паранойей это парочки.

Уже не раз из неожиданного появления моего старшего сына они умудрялись делать весьма неординарные, но не имеющие ничего общего с действительностью выводы.

Я, конечно, подозревала, что это еще один их способ развлечься, но не скажу, что мне это было неприятно.

– Тебе не кажется, что моему советнику уже давно пора обзавестись своим домом и ввести в него жену? И ей будет спокойнее, и Александр быстрее остепенится. А то все мальчишка мальчишкой, даром что маг Равновесия.

Этот вопрос, в разных интерпретациях, звучал уже неизвестно в какой раз. Как и мой ответ: «В жизнь своего сына я лезть не собираюсь». Совсем не потому, что не испытываю материнского беспокойства, в котором полностью отсутствует логика и слишком много эмоций. Я всегда считала, что с некоторого возраста родители могут быть лишь той гаванью, в которой всегда можно найти приют и утешение.

Сашка неоднократно доказывал правильность моего мнения. И тогда, когда принял решение стать советником правителя темных эльфов, и тогда, когда в нем отозвалась кровь даймонов.

Так что давать ему советы, а тем более что-то требовать было глупо и неконструктивно. Я и не делала этого.

– Он опять не оказался у тебя под рукой, когда был нужен? – Я нежно улыбнулась мужу, добавив в улыбку капельку лукавства.

Не столько для того, чтобы подчеркнуть, что мне хорошо понятна суть его слов, сколько пытаясь развеять появившиеся у Гадриэля сомнения. Тот слишком хорошо меня знал, чтобы не ощутить мою обеспокоенность.

Наш друг и раньше неплохо разбирался в моем настроении. Теперь же с помощью жены развил свои природные способности до уровня, когда спасали меня от разоблачения только щиты и выдержка, которой я научилась благодаря Вилдору.

Это же надо… прошло два года, а имя бывшего врага, в одночасье ставшего другом, так и не уходило из памяти. Служа то напоминанием, то ориентиром, то… рождая тоску.

Вилдору удалось, не убив во мне женщину, укрепить воина, который нынче, радуясь миру, мучился от бездействия. Но, к моему сожалению, он не сумел лишить меня сомнений.

– Ты, как всегда, его защищаешь. – Это был почти запрещенный прием.

По крайней мере, Олейор прибегал к нему лишь тогда, когда все остальные методы воздействия на моего старшего сына не приносили результата. В таких ситуациях я никогда не забывала о нескольких вещах: во-первых, Сашка вырос; во-вторых, он состоял на службе у правителя темных эльфов (но свободно демонстрировал свою независимость), а этим правителем был Олейор (который выказывал легкое недовольство); и, в-третьих, пока я видела между ними именно такие отношения, – тревожиться было не о чем. Один неплохо умел приказывать, а другой знал, когда нельзя не подчиниться.

– А ты слишком много ему позволяешь, – парировала я и, склонившись, поймала в объятия подбежавшую ко мне Амалию.

В отличие от Вэона, которому уже начали исподволь объяснять, какая именно судьба ему уготована, наша дочь могла позволить себе не обращать внимания на такие мелочи, как статус ее родителей и принятые в среде эльфов правила поведения. К тому же ни у кого уже не было сомнений в том, что она получила от меня способности мага Равновесия. Это, к моему большому сожалению, давало повод в первую очередь мужу и его отцу баловать девочку. И ворчать на меня, когда я пыталась проявить строгость.

Но мы с Таши, с которой я как-то раз поделилась своими тревогами, придумали, как научить Амалию ответственности. Точнее, придумала моя подруга, а я без малейших сомнений с ней согласилась. Ее тарагор не мог преодолевать границ миров и вынужден был проводить почти все время в спячке. Если же ялтарилле удастся уговорить Ваську позаботиться о девочке, для них обоих это будет только к лучшему. Один получит возможность больше не зависеть от присутствия своей хозяйки на Лилее, а другая узнает, что значит за кого-то отвечать. Даже вопреки своим желаниям.

Боюсь, если этого не сделать, Амалия никогда не узнает слова «нет».

– Ты не будешь против, если я навещу Таши? – Я решила, что, если немедленно не переведу разговор в иное русло, мы еще долго будем шутливо препираться. – Я уже успела по ней соскучиться.

Чтобы он не успел напомнить мне, что не прошло еще и одной луны, как мы вернулись с Дарианы, быстренько добавила:

– А можем отправиться вместе, пока Элильяр не сбежал к Арх’Онту. Он и за детьми присмотрит, и совету настроение подпортит. А Гадриэль ему поможет.

Если у него и были какие-то сомнения, то после предложения временно передать бразды правления отцу даже тени от них не осталось. Впрочем, прошедшие годы тоже научили меня быть если и не хитрее, так хотя бы гибче. Стоило признать, что мне пришлось не один раз биться головой о выросшую передо мной стену, прежде чем я усвоила урок: прямой путь не всегда самый быстрый.

К тому же я была рада оказать помощь мужу, но так, чтобы это для него не было очевидным.

А советом, действительно, уже пора было заняться. Память у некоторых лордов оказалась короткой: кое-кто уже успел забыть, как бывший правитель разобрался с теми, кто посмел нарушить его волю. Иногда я думала, что лучше бы он просто приказал их казнить – рудники, на которых сейчас находились зачинщики заговора во главе с младшим сыном Элильяра, имели весьма дурную славу.

Имена недовольных тем, что правительницей у эльфов является человеческая женщина, я узнала, несмотря на то что Олейор со своим другом старались не допустить, чтобы мне стало известно о происходящем. Благодарить за это стоило того же Вилдора. Он лучше других доказал, что полезнее знать лишнее, чем упустить что-то важное.

– Ты как?

Олейор повернулся к другу, делая вид, что не заметил, как навострила ушки Амалия. Да и взгляд Вэона, не рискнувшего подойти ближе, чем предписано правилами, сильнее иных слов говорил о предвкушении всех тех проказ, которые не позволяли мы, но не запрещал Элильяр.

Про Гадриэля же можно было вообще ничего не говорить. Парочка особо рьяных поборников традиций сумела довести даже невозмутимого начальника разведки. А тут ему давался едва ли не полный карт-бланш.

Я сомневалась, что он упустит такой шанс.

– Если ты обещаешь не отправлять меня потом в казематы…

А в глазах…

Даже если я и погорячилась, изменить уже ничего нельзя.

– И хотел бы, – фыркнул Олейор, похоже, разделяя мои сомнения, – но не посмею же я заточить в подземелье собственного отца на пару с другом?

Разговаривать далее было не о чем – Гадриэль в приказах не нуждался. Элильяр узнает обо всем значительно раньше, чем мы доберемся до дворца: такие новости относились к разряду хороших.

Одна из приставленных к детям служанок, повинуясь приказу мужа, увела малышню обратно на лужайку, а мы направились к себе – собираться. Я хоть и пользовалась на Дариане всеми правами воина, в том числе и на ношение набиру, но предпочитала свою любимую одежду – мужской костюм. Тем более что женщина в брюках там никого не смущала. А вот здесь…

В последнее время я все чаще и чаще слышала высказывания и по этому поводу.

– Ну а теперь ты мне можешь сказать, зачем тебе так срочно понадобилось к Закиралю?

Его вопрос прозвучал сразу, как только мы вошли в гостиную.

Впрочем, я ни на мгновение не сомневалась в том, что желание увидеть Таши не послужит достаточным основанием для столь неожиданного отъезда. С ялтариллой Дарианы мы быстро нашли общий язык. Особенно если это касалось того, чем занимались наши мужья. Но нашим встречам обычно предшествовал обмен вестниками и гонцами. Эту миссию выполнял Сашка или их, ее и Закираля, один на двоих тер Агирас.

– Я расскажу. – Мое лицо больше не озаряла улыбка. Он должен был понять, что у меня были серьезные причины, чтобы принять такое решение. – Как только мы встретимся с ним.

Закираль

Я не видел Александра таким со времен вторжения. Да и тогда он не выглядел столь удрученным. Нервным, злым, бесшабашным, отчаянным – да. Потерявшимся – никогда. Да и его просьба устроить так, чтобы к появлению во дворце Леры и Олейора здесь не было Таши, прямо сказать, звучала весьма странно.

Хорошо еще, забот у ялтариллы хватало. С тех самых пор, как, чуть осмотревшись, она взялась перекраивать Дариану.

Делала она это с таким воодушевлением, что совет, опешив от напора, как-то быстро сдался, согласившись помогать моей жене, в надежде, что ее энтузиазма надолго не хватит. Ну а я не стал их раньше времени разочаровывать и оказался прав. Теперь основной задачей талтаров было избежать внимания Таши, а не оценивать меня как правителя мира.

Это давало уже мне возможность спокойно разобраться с тем, что оставил в наследство отец. С каждым днем я все яснее понимал, насколько грандиозным по замыслу и скрупулезным по исполнению был его план изменений. И надеялся, что когда-нибудь и я смогу достичь того изящества, с которым он играл обстоятельствами, выстраивая их в нужную ему цепочку.

Жаль, что я так поздно разобрался в том, каким в действительности он был. И большая удача, что мне все-таки удалось это сделать.

– Ярангир передал тебе меч? – спросил я, чтобы заполнить возникшую паузу.

Александр как-то высказал мысль о том, что неплохо бы обзавестись одушевленным оружием. На всякий непредвиденный случай.

Мы с начальником моей охраны тогда переглянулись и сочли, что из нас троих юный маг оказался наиболее рассудительным. С его стремлением принимать на себя ответственность, не обращая внимания на последствия лично для себя, это уже давно стало необходимостью. И оставалось лишь подобрать достойный клинок, который будет способен вместить в себя грань души мага такой силы, каким был мой друг Александр.

Да и к самому обряду предстояло подойти с большей тщательностью – до сих пор он проводился лишь для даймонов. И хотя наша кровь была в нем настолько сильна, что смогла придать его телу все основные признаки нашей расы, черным воином до конца он не стал. Кроме того, мешала драконья сущность.

Впрочем, несмотря ни на что, он продолжал оставаться человеком. С присущей людям способностью полностью отдаваться каждому мигу быстротечной жизни. С жаждой завладеть всем, что она может дать, со стремлением чувствовать, то падая в омут горечи, то взлетая на крыльях счастья.

И хотя его выдержке временами мог позавидовать и я, за мощными щитами мне удавалось улавливать отголоски бушующих там бурь. И это притягивало к нему, словно ему было дано то, чего оказались лишены мы и без чего наше существование воспринималось неполным.

– Пока нет. – Александр откинул голову на спинку кресла и попытался расслабиться. И то, что ему это не удалось, вновь вернуло тревогу, которую я пытался от себя гнать. Хотя и понимал, насколько это выглядит смешно. – Но предупредил, что меня ждет незабываемый сюрприз. Ты случайно не знаешь, что он имел в виду?

Я улыбнулся одними губами – лицевой платок надежно скрывал мои эмоции. Когда я этого хотел. А сейчас был именно такой случай.

У нас с Ярангиром были весьма странные отношения, в которых он пытался взять надо мной негласное шефство. Я же всегда предпочитал полную свободу, и поэтому не только его желания, но даже и обязанности становились трудноисполнимыми. Мой начальник охраны смирялся с этим, хоть и демонстрировал недовольство моим безрассудством.

Так было до тех пор, пока я в очередной раз не пренебрег его требованием не покидать дворец без охраны и отправился к своему бывшему командиру, чтобы из первых уст узнать о настроении армейцев.

В тот день выдержка подвела алтара.

Хайрану удалось не показать, насколько он был удивлен речью Ярангира, произнесенной в его присутствии. А если учесть, что приличных слов в ней не было… Одно радует – экселленцу будет о чем рассказать своим внукам.

Но Ярангир был прав. Так что последние несколько дней я старался хотя бы приблизительно соответствовать тому образу ялтара, который сложился в воображении моего начальника охраны. Поэтому-то, догадавшись о его задумке, я не позволил взгляду отразить мелькнувшее в моей душе предвкушение.

Нет, я не знал, что именно приготовил для Александра его старший родственник, но раз уж речь зашла о неожиданности, мог с уверенностью предположить, что именно так оно и будет.

Тех мечей, о которых я подумал, было семь.

Первые три достались отцу, Яланиру и мне. Еще два принадлежали Кариму и Асии. Один, без всякого удивления, я увидел у Леры. И оставался последний, следы которого затерялись вместе с первым наставником бывшего правителя Дарианы. А если вспомнить, к какому роду принадлежал исчезнувший Тинир… Я не боялся ошибиться, что именно этот меч и будет преподнесен Сашке.

Они были достойны друг друга.

– Ты же знаешь, своими секретами Ярангир предпочитает со мной не делиться. У меня время от времени даже возникают сомнения, кто из нас кому давал клятву.

Александр на мгновение вынырнул из своей задумчивости и с иронией посмотрел на меня.

– Ты еще попроси тебя пожалеть. И не забудь поблагодарить его за то, что Лера еще не знает о твоей выходке.

И в этом он тоже был прав. Узнай правительница темных эльфов об этом, просто обсуждением неправильности моего поступка дело не закончилось бы. Но, как бы странно это ни звучало, ее опека мне приятна. Напоминает материнскую заботу: теплую, легкую, ненавязчивую, но жесткую и бескомпромиссную, когда ребенка начинает подводить чувство самосохранения.

Вызов Ярангира коснулся моего сознания: он просил разрешения открыть канал связи.

«Говори». – Я перешел на ментальную связь, жестом дав понять об этом магу.

«С базы доложили о прибытия правителя и правительницы д’Таров. Через пару минут они будут во дворце».

«Я понял. Возьми на себя полный контроль. Как только они войдут в мои покои, я опущу щиты».

Я ощутил, как он замер, пытаясь из множества возможных предположений выбрать более вероятное.

Увы, ни у меня, ни у него для этого не было достаточно информации.

«Да, мой ялтар».

И, весьма недовольный, отключился. Что ж, это станет ему хорошим уроком. Впрочем, как и мне.

– Они уже здесь. – Я поднялся с кресла, отметив, как побледнел Александр.

Пришлось в очередной раз не заметить того, с каким трудом он пытается удержать в узде свои чувства. Да я и сам был слишком взволнован необычностью того, что происходило. И если бы не опыт и возраст, я бы мало чем отличался от своего юного друга.

К счастью для нас обоих, гадать, что именно я упустил, осталось совсем недолго.

Я взглядом прошелся по комнате. Кабинет моего отца. С того дня, как он ушел в Хаос, здесь ничего не изменилось. Ничего. Да и заходил я сюда лишь дня того, чтобы вызвать в памяти тот единственный день, когда он хоть на чуть-чуть, но приподнял маску великого Вилдора и стал тем, кто, оказывается, умеет преданно и сильно любить.

Как же мне его не хватало!

Пришлось резко себя оборвать: я уже чувствовал приближение новой легенды Дарианы. Уже давно перестав задаваться вопросом, чем эта хрупкая на вид женщина смогла покорить безжалостных и непримиримых воинов. Да и отец…

О Хаос, что должно происходить, чтобы я вновь и вновь мысленно возвращался к бывшему правителю мира!

– Давно же я здесь не была! – Лера ворвалась в кабинет бушующим ураганом, одновременно окидывая меня оценивающим взглядом, пытаясь пробиться через мои щиты (наше с ней любимое развлечение), нежно улыбаясь сыну и танцующей походкой преодолевая разделяющее нас расстояние.

Значит, все значительно хуже, чем я ожидал. Если в ее голосе начинали появляться язвительные нотки или она делала все, чтобы скрыть свою тревогу, приятных новостей можно было не ожидать. Несмотря на проведенные рядом с эльфом годы, невзирая на пережитое здесь во время вторжения, она так и не научилась полностью прятать свои чувства, выдавая себя вот такими мелкими деталями.

– Ты вновь забыл о моей просьбе?

С застежкой моего лицевого платка она справилась довольно умело – не в первый раз. Несмотря на то что она с уважением относилась к требованиям нашего кодекса, ее раздражало, когда я не снимал набиру, встречаясь с ней и ее семьей. И это тоже было наследием тех дней, которые она провела рядом с отцом, признававшим ее право на отражение чувств на своем лице.

– Я тоже соскучился по тебе, – произнес я, улыбаясь, но уже ей в спину.

Не дожидаясь, когда я войду в роль гостеприимного хозяина и предложу всем вина, она сама подошла к столику и почти до краев наполнила один из приготовленных мною бокалов.

За то время, что мы с ней знакомы, такого я еще не видел. И что думать, не знал.

Но и начинать разговор первым мне не хотелось. Хотя, судя по тому, как она нервно передернула плечами, прежде чем сделать глоток, мне придется это сделать. Пока мы все еще могли держать себя в руках.

– Лера, может, обойдемся без предисловий? – В ответ на мой нейтральный вопрос, она вздрогнула и прикусила губу. Я подхватил фужер вина, который она едва не выронила, и отставил его на стол. Вопросительно взглянул на Олейора, предлагая ему взять инициативу на себя.

Но получил то, чего никак не ожидал, – он лишь качнул головой и с удивлением посмотрел на жену. Похоже, из всех присутствующих в этом кабинете лишь двое знали, о чем пойдет речь.

И это мне все больше и больше не нравилось, я даже представить не мог, чтобы она не поделилась чем-то с мужем. И если это случилось…

– Мама, ты позволишь?

Сашка поднялся с кресла и подошел к Лере. Остановился напротив, вглядываясь в ее лицо. Его губы чуть дернулись, но слова так и не были произнесены.

– Я сама, – резко и с надрывом ответила она сыну и, вырвав из подвешенной к широкому поясу платья матерчатой сумочки несколько листов бумаги, бросила их на стол. Едва не уронив тот самый бокал, который я у нее забрал. – Это Александр нашел в одной из лабораторий на Дариане. Насколько я смогла понять, бегло изучив документы, речь идет об экспериментах, которые велись даймонами по созданию себе подобных. И меня это нисколько бы не смутило, если бы в записях несколько раз не мелькала Земля, а ДНК, с которой они работали, не принадлежала моим сородичам.

Хотел я сказать, что такого не может быть, но… если бы она не была уверена в том, о чем говорила, ее бы здесь не было.

Я взял бумаги, пробежался взглядом по первому из пары дюжин листов. Большая часть текста на дарианском. Формулы, расчеты, исправления, комментарии на полях, знакомые последовательности нуклеотидов, схемы замен, заклинания на основе Хаоса и магии крови… Сомнений нет, когда-то это было частью лабораторного журнала. Кое-где встречались заметки другой рукой и на языке, который мне был не известен.

– Ты считаешь, что отец… – начал я, передавая бумаги Олейору.

– Твой отец об этом не знал, – резко перебила она меня. – И дело даже не в том, что он вряд ли бы скрыл это от меня – ты поймешь, что я права, когда внимательно прочтешь написанное на последних страницах. Там явно идет речь о свержении Вилдора, но нет даже намека на смену правящей династии.

– Яланир?

Хотел бы я удивиться, но не мог. Его стремление к власти не заметил бы только слепой. И это при том, что он никогда в открытую не выступал против отца. И вызов, брошенный им за право сильного, был первым, когда он заявил о своих намерениях.

К тому же возглавляя внутренний круг несколько сотен лет, он имел возможность ткать паутину заговора. Но вряд ли Вилдор об этом не догадывался. Здесь же, если Лера права, все выглядело так не похоже на все, что делал мой старший брат.

– Мне трудно об этом судить. – Она задумчиво пожала плечами. Но смущало меня не то, что она выглядела неуверенно, а то, что ее волнение с каждым уходящим мигом становилось все явственнее. – Мне уже два года не дает покоя отсутствие при нем на базе одушевленного оружия.

– Ты же сама проверила все формы для душ! – впервые с момента своего появления в кабинете подал голос Олейор. – Судя по записям, ни одного несанкционированного переноса не было.

– Я начала проверку, когда мы с Асией искали тело для Рамона. И произошло это спустя несколько дней после смерти наследника. Той неразберихи, которая тогда творилась, вполне могло хватить, чтобы мы чего-то не обнаружили. А если об этом еще и заранее позаботились…

Вместо того чтобы смотреть на мужа, Лера не отводила взгляда от меня. И то, что было в ее глазах, смущало, не давая спокойно дышать, путало мысли, вплетая в них почти неосознаваемые надежды.

Я прожил на Лилее достаточно долго, чтобы понимать эмоции ее жителей, к какой бы расе они ни принадлежали. А уж человеческие тем более не вызывали у меня сомнений: жизнь людей слишком коротка, чтобы они могли научиться их скрывать. Александр, частенько вводивший меня в заблуждение, был едва ли не единственным исключением. Но его-то и человеком уже назвать было сложно. Да и с учителями ему очень повезло.

И сейчас, видя безжалостный водоворот в небесно-голубых глазах Леры, я мог назвать каждую эмоцию, которую видел, но мне не дано было их объяснить. И от этого тревога становилась все более и более мучительной.

– Ты считаешь, что Яланир продолжает жить в чужом теле? И что именно он стоял за этими экспериментами? И ты думаешь, что он не оставил мысль захватить Дариану и стать ее ялтаром? – Спокойствие давалось мне с огромным трудом.

– Я считаю, что за этим кроется совершенно не то, о чем ты сейчас сказал. И Яланиру нужна не столько Дариана, сколько Земля. Я всегда чувствовала, что один мир его не устроит. – Ее усмешка была слишком горькой.

И мне нечем было ее успокоить.

Конечно, ни согласиться с ее версией, ни опровергнуть ее сейчас я не мог. Не было у меня фактов, чтобы сделать это. Но все, сказанное ею, было похоже на правду. И я знал, что так оно и есть, но отказывался признаваться себе в этом.

Так что, услышав все это, я испытал даже некоторое облегчение: не у меня одного были подобные подозрения в отношении брата.

Ох, отец, как же мне не хватает тебя.

– Это еще не все.

Она отошла к окну и оперлась ладонями на широкий подоконник. Рыжие волны волос скатывались ей на спину, не пряча опущенные плечи.

– Я не давала клятвы, я ничего не обещала, но я считала, что не имею права выдавать ставшую мне известной тайну другого. Я знала, что когда-нибудь я приду в этот кабинет и произнесу эти слова. – Она резко обернулась к нам, по ее лицу катились слезы. Стекали одна за другой, оставляя на щеках мокрые дорожки. Но глаза вновь наполнялись влагой, похожие на подернутые легким туманом озера. – Но я не думала, что все произойдет именно так!

– Мама… – Сашка попытался броситься к ней, но Олейор рывком перехватил его, заставляя остаться рядом с ним.

Похоже, от мужа у нее действительно секретов не было.

– Я жду, Лера.

Надеюсь, она понимает, что мое преклонение перед ней настолько велико, что вряд ли найдется что-то, способное затмить это чувство.

Вместо ответа она, так и не стерев слез со своего лица, подошла к столу. Но не к тому, который был сервирован вином и закусками, а к тому, за которым обычно работал отец. Поставив ногу на стоящий рядом с ним стул, приподняла край юбки и сняла с прикрепленного к ноге ремня ножны.

– Он отдал их мне.

Простые кожаные ножны, украшенные серебряными креплениями. Рукоять кинжала, оплетенная тонкой лентой. Идеально отшлифованный круглый камень на навершии, похожий на заключенную в стеклянный шар метель.

Сделав самые трудные в моей долгой жизни два шага, я снял с перевязи точно такие же ножны, с точно таким же кинжалом и положил их рядом с тем, который достала Лера.

– Он все-таки оставил мне шанс.

Я едва разлепил ставшие вдруг сухими и неподвластными мне губы, чтобы произнести эти слова. Слова, в которых боль смешалась с радостью, в которых исчезала горечь этих двух лет и рождалась надежда. Надежда на то, что все, что я не успел сказать отцу, все, в чем не смог перед ним повиниться, теперь станет для меня возможным. Благодаря ей, ставшей его хранительницей.

– Лера… – Я опустился перед ней на колени, прижимаясь лицом к ее ногам. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, как мальчишка, перед этой женщиной, которая, обнажив свой меч в схватке с отцом, дала ему возможность начать новую жизнь.

– Ты не понял. – Она склонилась ко мне, заставляя подняться. И лишь когда я встал напротив, уже не зная, что думать, заговорила вновь: – Я знаю о двух гранях его души. Одна хранится в этом кинжале, вторая делила одно тело с Кадинаром. Он хотел уйти, но так, чтобы Дариана навсегда вычеркнула его из списка живых. Тела для переноса душ подготовил заранее. Для себя, Сэнара, Айласа и своего помощника, который должен был их похоронить, прежде чем отправиться в Хаос. Я узнала об этом благодаря Тиниру. Тогда же мне стало известно, что свой подарок Вилдор сделал мне не просто так. Мне кажется, он знал, что я почувствую то, что прячет этот клинок. И предполагал, что наступит день, когда он нам понадобится.

Все что я мог сделать в ответ на ее слова – усмехнуться. Разве можно было ожидать чего-то иного от Вилдора – великого интригана, умеющего предвидеть и предугадывать и способного оказываться там, где он нужен.

– И ты можешь его найти?

Я осторожно стер слезинку с ее щеки, нисколько не смущаясь присутствием здесь Олейора. Вряд ли он не поймет, что за этим жестом кроется моя благодарность.

– Где бы он ни был. – Она робко улыбнулась, давая мне понять, что оценила мое отношение.

Странная женщина. Красивая, но мягкой, неброской красотой, которая вызывала не столько желание обладать, сколько просто всматриваться в черточки ее лица, наслаждаясь их гармонией. Сильная настолько, что ее признал мир, в котором правили воля и жестокость. По-детски хрупкая, рождающая желание защитить, уберечь, не позволить горю и боли коснуться ее сердца. И щедрая на любовь и внимание, ставшая для кого-то верным и надежным другом, для кого-то нежной матерью, для кого-то женой.

Для кого-то… сбывшейся мечтой, в которую уже перестал верить.

– Тогда, – я вспомнил, как переглядывались в таких случаях Арх’Онт со старшим д’Таром (с хитрым прищуром и многозначительными улыбками, больше похожими на оскал), и попробовал повторить подобное, посмотрев на подошедшего к нам Олейора, – нам стоит найти те слова, которые убедят моего отца в необходимости его возвращения.

Вот только во взгляде нынешнего правителя темных эльфов не было того предвкушения, которое я ожидал там увидеть.

Глава 2

Вилдор

Тася легко улыбнулась Кадинару, изображавшему смущение. Привстав на цыпочки, коснулась губами моей щеки и танцующей походкой направилась к дому, словно говоря, что, выбрав из них двоих своего воина, я очень скоро раскаюсь в своем решении. Что ж, в чем-то она была права.

Несмотря на то что моя Единственная была со мной, я очень отчетливо помнил ужас того времени, когда поверил в то, что вернуть ее мне уже не суждено.

Первый год после моей мнимой смерти нам с ней пришлось нелегко.

Как бы ни было велико счастье от осознания, что теперь она рядом, я с первого дня на Лилее понимал, какие трудности нас ожидают. Я пытался найти в этой оказавшейся неожиданно незнакомой для меня женщине черты той Таси, которую помнил. А видел совершенно иное.

Беззащитность и ранимость, прятавшиеся когда-то за внешней решительностью, вдруг стали спокойной уверенностью. Там, где раньше она в бессилии опускала взгляд, теперь смотрела твердо и категорично. Сломленная душа привыкшей к поклонению дочери вождя теперь оказалась способна принимать ответственность и идти до конца.

А иногда в ней вдруг ярко проступали черты Леры, и тогда память услужливо воскрешала события недавнего прошлого. И та ночь на острове, когда я не сдержал своего порыва и, сломив ее щиты, взял ее хитростью, была самым ярким из них, но не единственным, заставлявшим меня отводить взор, испытывая не столько стыд, сколько растерянность. Мне трудно было разобраться в том, когда я чувствовал одну, а когда другую.

Это были тяжелые дни. И если бы каждый из нас не понимал, какая цена уплачена за возможность быть вместе, все могло закончиться для нас с Тасей разлукой.

А потом оба лика, принцессы и тени моей возлюбленной, воскрешенной из осколков запечатленного когда-то образа, как-то незаметно перестали меня терзать, померкнув перед той, которая делила со мной одиночество ночи. И эта женщина как раз и была моей Тасей. Той, о которой я мечтал.

И осознание этого окончательно разделило мою жизнь на ту, что была раньше, и ту, которой я жил теперь. И в этой у меня была любящая жена, верные друзья.

И только иногда, когда мой взгляд касался глади горного озера, к которому спускалась стена одной из замковых башен, я вспоминал Леру. И ощущал, что ниточка, когда-то связавшая нас, продолжает тонко вибрировать, напоминая о моем безмерном перед нею долге.

– Через луну у демонов турнир мечников. – Кадинар вернулся после весьма продолжительного отсутствия «по своим» делам и теперь всем видом намекал, что ему есть чем меня заинтересовать.

Знаю я, чем все это оборачивается, – очередной авантюрой, после которой я даю себе слово больше не поддаваться на его провокации и снова и снова нарушаю данное себе обещание. Такова уж моя натура, спорить с которой оказалось невозможно. Для даймонов лучшим другом является меч, а самым приятным времяпровождением – схватка

– Приглашают самых сильных воинов. Поговаривают, что победитель в призовом бою встретится с ялтаром Дарианы, который продолжает считаться лучшим в двух мирах, – добавил он, продолжая смотреть куда-то мимо меня.

Его попытка лишний раз не продемонстрировать, кто из нас двоих принимал решения, вновь оказалась тщетной.

Вместо ответа я откинулся в кресле, наслаждаясь наполненной пряными запахами трав тишиной летнего вечера и видом, который открывался моему взгляду. Эта беседка в точности повторяла ту, что украшала мой парк в резиденции.

– О своем участии заявили принцы Ролан и Радмир, лорд Гадриэль и… – он сделал короткую, но весьма эффектную паузу, давая мне понять, что только именем темноэльфийского интригана, с которым я его когда-то сравнил, сегодняшние сюрпризы не заканчиваются, – Александр Там’Арин.

Я мысленно улыбнулся, внешне никак не реагируя на попытку моего друга лишить меня спокойствия.

Этот юноша… впрочем, по человеческим меркам советник правителя д’Тара уже вполне мог считаться взрослым. Это если судить по возрасту. А если по содеянному, то он был достойным противником даже мне. Правда, лично я предпочел бы видеть его среди своих друзей.

Увы, несмотря на то, что мне о нем многое было известно, желание познакомиться с ним так и не осуществилось.

Сожаления об этом могли и подождать. Игра, которую предлагал мне Кадинар, была хоть каким-то развлечением в иногда удручающем спокойствии уходящих дней.

– И ради этого ты лишил меня объятий моей возлюбленной? – приподняв бровь, скептически уточнил я у Кадирана. Нисколько не сомневаясь и в том, что самое увлекательное он приберег на конец, и в том, что, прежде чем я это услышу, он изрядно потреплет мне нервы.

Впрочем, мы оба знали, что эту забаву я могу прекратить в любой момент.

– У темных опять что-то затевается, – уже несколько серьезнее заметил мой друг и, пытаясь сделать это незаметно, оглянулся назад.

А то я не знал о присутствии неподалеку Сэнара и Айласа! Их защита, конечно, давала им возможность почти слиться с вечерним сумраком, но этого не хватало, чтобы быть неуловимыми для меня.

– Может, ты их все-таки позовешь, чтобы они слух не напрягали? – не проявив даже тени эмоций, уточнил я. И позволил лишь немного потеплеть взгляду, когда он, залихватски свистнув (научился у мальчишек-конюхов), выполнил мою насмешливую просьбу.

– Теперь я могу продолжить? – Он, так же, как и я до этого, задал свой вопрос с ледяной бесстрастностью.

Вот только волны веселья, которые я ловил сквозь чуть ослабленные ментальные щиты, в очередной раз убеждали меня в том, насколько я был прав, не только оставив ему однажды жизнь, но и приблизив к себе. В нем было настолько много недостающего нам, реалистам, оптимизма, что его с лихвой хватало, чтобы время от времени наслаждаться его присутствием.

Сейчас был именно такой момент.

– Если все остальное не будет столь же предсказуемым, – заметил я, давая понять, что уже готов уйти.

Но я знал, что вот сейчас-то и начнется самое интересное. Стоило лишь посмотреть на Кадинара, который начал буквально щуриться от предвкушения меня удивить. Да и сердце ускорило свой ритм, забившись в предчувствии, словно ему уже было ведомо то, чего не знал я.

– Правительница Лера с мужем неожиданно отправилась на Дариану.

И улыбка… легкая, невесомая и такая многозначительная.

– Если ты…

Он услышал только мой рык, но не успел заметить моего движения, а я уже стоял рядом с ним и прижимал к его горлу обнаженный кинжал.

Это развлечение пора было прекращать. Не только мы с ним, но и все, кто последовал за мной, давно не тешили себя иллюзией, что судьба покинутого мира нас больше не интересует. И дело было даже не в том, что у меня там остались сын и дочь, а у Сэнара – брат.

Мы так много отдали ему, мы столько ждали, когда задуманное нами начнет обретать реальность, что не заметили, как, кроме него, у нас больше ничего не осталось.

Со мной же судьба обошлась еще более жестоко, чем с остальными. Я искренне верил, что, найдя Тасю, не пожелаю больше ничего, кроме ее нежности и уюта, который мы будем создавать вместе с ней.

Но как же я заблуждался!

Если бы это прилагалось к тому, чего я сам себя лишил, оно могло стать для меня тем немногим, чего не хватало для того, чтобы ощутить себя счастливым. Увы, но вновь обретенная любовь не смогла полностью заполнить собой образовавшуюся после ухода с Дарианы пропасть.

И парадокс ситуации заключался в том, что, даже осознавая это, я, однажды нашедший новый путь для своего мира, не мог сделать этого сейчас.

– С ней твой кинжал.

Кадинар никак не отреагировал на мой демарш, лишь скосил взгляд на стоящего рядом с ним Айласа. Словно уточняя, как им с Сэнаром удалось в его весьма непродолжительное отсутствие довести меня до такого состояния.

Они и раньше оберегали меня, что уж было говорить о том, что творилось сейчас. Хотя каждому из них воочию приходилось сталкиваться с живущим во мне берсерком.

– Подробно. Все, что удалось узнать. – Мой голос отказался мне подчиняться и вновь превратился в рык.

Клинок от шеи Кадинара я убрал. А вот возвращаться в кресло не торопился, мало ли из-за чего еще придется вскакивать.

– А может, не стоит. Дождемся ее, она и расскажет.

Его глаза, когда он поднял их на меня, буквально сияли.

Да, ее появление на острове никого из них не оставило равнодушным. Я с трудом сохранил спокойствие на своем лице. Мне удалось вырвать из памяти ту ночь, когда мои губы ловили ее стоны, а тело пылало, откликаясь на ее огонь. А вот мой помощник, прошедший вместе со мной через обряд слияния, сделать этого не смог. Или не захотел. И Лера для него стала несбыточной мечтой, по ней он оценивал всех женщин, встречавшихся на его пути. И нетрудно было догадаться, что ни одна из них ни в малейшей степени не могла с ней сравниться.

– И как долго нам придется ее дожидаться?

Я добавил немного ехидства, но лишь для того, чтобы вернуть его из мира грез. Похоже, то, что ему удалось узнать, действительно важно, раз его губы вновь и вновь растягивались в многообещающей улыбке. Такое я замечал у него, когда он раскрывал очередной заговор или сам его задумывал.

– Судя по ее разговору с твоим сыном – очень скоро.

Как хорошо, что я не поспешил вернуться в кресло.

– Ты… – Догадка о том, что он сделал, поразила меня не своей невозможностью, а его наглостью.

Впрочем, таким он был всегда. И я уже не удивлялся тому, что он оставил для себя канал выхода к системе контроля резиденции. Только почему он не раскрылся мне раньше?

– Что еще я не узнал вовремя? – Я был совершенно спокоен, когда задавал свой вопрос.

Лицо Кадинара тут же стало серьезным. Наконец-то до него дошло, что и у моего терпения есть предел.

– А вы нисколько не изменились.

Я оборачивался нарочито медленно, буквально наслаждаясь каждым мгновением сковавшей сердце боли.

Этот голос, сила, в которой воедино сплелись жар драконьего пламени и холод Пустоты…

Не всколыхнулось ни одно из окружавших мой замок защитных заклинаний. Не завибрировали щиты, оповещая об опасности. Не пробежало холодком по спине ощущение присутствия рядом со мной постороннего. Но она стояла на последней ступеньке лестницы, которая спускалась к озеру с небольшой террасы.

– Я рад приветствовать правительницу д’Тар в своем доме. – Я склонился в полупоклоне, давая ей понять, что, несмотря на некоторую неожиданность этой встречи, ее своеобразное появление здесь меня нисколько не смущает.

– Когда мы расставались, ты называл меня Лерой. – Она улыбнулась подошедшему к ней Айласу, в глазах которого царила искренняя радость от того, что он ее видит, и оперлась на предложенную им руку. – Да и некоторую растерянность ты никогда раньше не прятал за излишней вежливостью. Мне сделать вывод, что последние два года сделали из ялтара Вилдора мирного и добропорядочного графа?

Она стояла напротив, и я видел, с каким трудом ей удается удерживать шальную улыбку. И от этого у меня в груди разливалось странное тепло. Словно только вчера она неожиданно оказалась в бункере, о котором никто, кроме нас четверых, не должен был знать. Словно только вчера из-за ее спины показалась Тася, мгновенно раскрасив красками мой черно-белый мир. Словно только вчера я произнес слова, которые так редко говорили только потому, что каждый, кто позволял им прозвучать, знал им цену: «Мне жаль, что мне не пришлось прикрывать твою спину». И услышал ее ответ. Ответ воина, для которого понятия чести и долга не являются пустым звуком: «Мне жаль, что я не могу хранить твой путь».

– Мирного и добропорядочного?! – фыркнул рядом Кадинар и предпочел отступить назад, понимая, что только присутствие гостьи спасает его от немедленной схватки. У меня уже не раз создавалось впечатление, что он продолжал мне перечить только ради таких поединков.

– Я рад видеть тебя.

Я шагнул ей навстречу, раскрывая объятия. Точно зная, что ни у одного из присутствующих здесь, включая саму Леру, это не вызовет воспоминаний о времени, когда я называл ее своей невестой. И даже присутствуй здесь Тася… ей лучше, чем кому-либо, было понятно мое отношение к этой женщине, вернувшей мне значительно больше, чем возлюбленную

– Посмотрим, что ты скажешь, когда узнаешь, зачем я появилась.

Она на мгновение уткнулась мне носом в грудь и затихла. Вновь поражая ощущением хрупкости, исходившим от нее, и вызывая чувство радости, когда я вдохнул аромат ее волос. Аромат бескрайнего неба, в котором игрался свежий ветерок.

Не знаю, как это могло быть, но я испытывал к ней одновременно и нежность, похожую на ту, что вызывала у меня Тася, и преклонение, чем-то напоминающее отношение ко мне Айласа, и безмерное уважение.

– Вряд ли это будет приглашение на турнир мечников, – с едва заметной усмешкой произнес я, когда она, вынырнув из кольца моих рук, отступила назад, пытаясь за внешней невозмутимостью скрыть волнение. Мне не нужно было взламывать ее щиты, чтобы его ощутить. Слишком хорошо я успел ее узнать за то время, которое она провела со мной на Дариане.

– Ты всегда был догадлив, – улыбнулась она в ответ, тут же возвращая серьезность на свое лицо. – Когда-то ты сказал, что, если мне нужна будет помощь…

– Я еще никогда не отказывался от своего слова, – никак не реагируя на то, что могло быть расценено как оскорбление, ответил я ей.

Могло… но только не из ее уст и не в тот момент, когда в ее зрачках сквозь огненный шквал пробиваются серебряные искры Хаоса. Похоже, то, что мне предстояло от нее узнать, было действительно серьезно.

– Ты не хочешь пригласить Тасю?

Ее вопрос вызвал улыбку у всех нас. Ни для кого из них не было секретом, что ментальная связь между нами установилась без малейших усилий. Не знаю, было ли это еще одной особенностью связи с Единственной, или на это повлияли магические способности моей возлюбленной.

– Она нас слышит и подойдет, как только уложит спать нашего сына.

Проявившаяся на ее лице радость была мне приятна. Будто подзабытое тепло дарианского солнца окутало тело, растворяя малейшие сомнения и тревоги.

– Я… – Она одновременно улыбалась и в растерянности пожимала плечами, пытаясь выразить все, что чувствовала в этот момент.

И это было настолько невероятно, очаровательно и неповторимо, что я улыбнулся в ответ. От того, что смог не только ее удивить, но и порадовать. И от счастья, смешанного с щемящей горечью: это был мой первый ребенок, которому довелось знать и мать и отца.

– Как вы его назвали? – Ее глаза продолжали светиться радостью.

– Его имя я назову позже, – ответил я, качнув головой, словно намекая, что ее ожидает сюрприз, и жестом предложил спуститься к беседке. Насколько я понимал, разговор нам предстоял долгий и тяжелый.

Айлас, бросив на меня вопросительный взгляд и получив вместо ответа кивок, отправился за вином и закусками. Сэнар же пристроился за спиной Леры, как в давние времена, вновь напомнив мне своей бесстрастностью те дни на Дариане.

– Ты позволишь мне взять твоего сына под свое покровительство? – с некоторым напряжением в голосе спросила у меня Лера, присаживаясь в кресло, которое я для нее отодвинул.

– Если король Ригнар не будет против того, чтобы наследник графа Авинтара пользовался благосклонностью правительницы темных эльфов, – произнес я, не сомневаясь, что она абсолютно правильно поймет смысл того, что я ей хотел сказать. С внутренней улыбкой наблюдая, как спокойнее становится ее лицо.

– Я думаю, если он вдруг, – она выделила последнее слово не только интонацией, но и приподнятой бровью, – будет против, Олейор сумеет его убедить в том, что не стоит игнорировать женские капризы. Особенно когда они настолько невинны.

Мне оставалось только кивнуть. О взаимоотношениях человеческого короля и правителя темных я был неплохо осведомлен.

– А теперь о том, ради чего я здесь.

Еще мгновение назад Лера улыбалась. Теперь же она была настолько серьезной, что это изменение заставило меня ощутить сожаление. Мои надежды на то, что все сделанное мною послужит хотя бы слабым извинением за все, что она перенесла по моей вине, похоже, не оправдались. Она вновь была вынуждена бороться. И мне лишь оставалось узнать с чем.

– Вот эти бумаги Александр нашел в одной из лабораторий на Дариане.

Она протянула мне несколько листочков. Я быстро пробежался по ним взглядом и передал Кадинару, который тут же подал их Сэнару.

– Твоя работа? – стараясь не показать ему своего гнева, уточнил я.

Нет, я ни на мгновение не заподозрил его в возможности розыгрыша. Такие шутки отдавали жестокостью, а мой начальник охраны по отношению к Лере на такое был не способен. Скорее уж, наткнулся на нечто подозрительное во время своих походов за развлечениями и решил подкинуть бумаги тем, кто и должен был с этим разбираться. Но… не рассчитал. И вместо Агираса или Ярангира эти бумаги попали в руки сына Леры.

Возможно, и к лучшему.

– Моя, – не стал отрицать очевидного Кадинар. И с явно наигранным смущением посмотрел на нашу гостью.

Можно считать, что ему повезло во второй раз. Для Леры способности моего друга секретом не являлись.

– Ты хотя бы в гости заглядывал, когда мимо пробегаешь, – с наигранным недовольством заметила она и вновь обернулась ко мне: – Насколько это серьезно?

Я не стал ей говорить, что, придя сюда, она уже ответила на свой же вопрос. Как раз сейчас и пришло время оградить ее от тревог. Когда-то она пыталась взять на себя не только часть моих проблем, но и избавить меня от моральных терзаний, прекрасно осознавая, что, позволь я нанести смертельный удар Закиралю, корил бы себя за боль, которую ему причинил. Теперь была моя очередь.

– Если ты не будешь возражать, то я этим займусь.

Я протянул руку, чтобы забрать бумаги у Сэнара, посчитав этот вопрос решенным. Но, оказалось, поторопился. Я едва успел заметить ее движение, а листы, когда-то бывшие частью лабораторного журнала, уже были у нее.

– Я буду возражать. – Она с легкой иронией встретила мой взгляд и даже позволила себе чуть улыбнуться в ответ на вопрос, застывший в моих глазах. – Касайся это только Дарианы и Лилеи, ни слова против ты бы не услышал. Но ко всей этой истории имеет какое-то отношение мой родной мир. И без моего и Сашкиного участия тебе не обойтись. К тому же в этом заинтересован и нынешний ялтар.

– Закираль знает обо мне?

Я мог и не задавать ей этот вопрос. Как и винить за то, что моя мнимая смерть оказалась недолгой. Скорее, благодарить. Сам бы я еще долго терзался сомнениями, искренне желая встречи с сыном, но не признаваясь себе в этом.

– Я должна была. – И вновь улыбка, в которой одновременно грусть и просьба простить.

– Ну, хоть ты заставишь его это сделать.

Тася решила, что лестницы и тропинки не для нее и, выпорхнув из серого тумана портала, стремительно кинулась к Лере. Та едва успела подняться с кресла, тут же оказавшись в объятиях моей Единственной.

А я, неожиданно для себя, вздохнул с облегчением. Я, бесстрашный правитель Дарианы, так и не нашел в себе смелости узнать у своей жены все подробности ее общения с той, в чьем теле она провела столько времени. И сейчас, увидев, с какой радостью они смотрят друг на друга, испытал не меньшее удовольствие, чем они. Осознав, что мне не придется объяснять одной, что именно значит для меня другая.

Правда, мои воспоминания метнулись к той ночи, в которой на мое лицо падали золотые кудри Леры, а губы ловили дыхание Единственной. Вряд ли мне удастся когда-нибудь это забыть.

Пока барышни мило щебетали, пытаясь в двух словах рассказать друг другу все, что произошло за эти два года, я открыл канал связи с остальными, в надежде успеть перекинуться парой идей, пока Лера не вспомнила, зачем она, собственно, здесь появилась. Но не успел еще задать свой первый вопрос, как наткнулся на полный иронии взгляд правительницы.

Удивляться не стоило. Еще тогда я был готов признать ее достойным противником. Что уж говорить о том, кем она стала теперь. Насколько я мог судить, последние два года в ее жизни только выглядели безоблачными. И если на Дариане никто не усомнился в ее праве называться воином, то на Лилее все оказалось далеко не так. И тот мир, который они получили, не был им столь же дорог, как тем, кто признал свое поражение.

Это и удручало меня больше всего, пошатнув мою веру, заставляя сомневаться, что сделанное мною имело ценность.

– Когда ты отправишься? – Тася смотрела на меня, чуть склонив голову. Без малейшей тревоги, без сомнений в том, что это единственное, что я должен сделать. Без упрека в том, что я должен буду оставить ее и сына.

– Я и Кадинар отправимся на рассвете. Ты, – я оглянулся на Сэнара, – занимаешь свое место рядом с Лерой, а уж на тебе, – Айлас чуть заметно улыбнулся, когда я перевел взгляд на него, – остается охрана моих жены и сына.

– И почему мне вечно приходится с тобой спорить? – От того, каким тоном произнесла Лера свои слова, я едва не засмеялся.

Несмотря на сложность ситуации, она умела повернуть все так, что тяжесть на душе растворялась в ее кажущейся беспечности.

– И чем тебе не угодило мое решение? – подыграл я ей, уже готовясь к тому, что мне придется очень серьезно отнестись ко всему, что она скажет.

– Всем. – Она еще продолжала улыбаться, но во взгляде уже была знакомая мне жесткость. И винить в этом можно было только себя, я стал для нее хорошим наставником. – Я думаю, что графиня Авинтар не откажется погостить во дворце правителя д’Тара. Тем более что я собираюсь взять ее сына под свое покровительство. Да и дополнительная четверка даймонов, которых в моем окружении и так немало, уж точно никого не удивит. Так что завтра я жду вас в портальном зале. Координаты у Таси.

Спорить я не стал – кивнул, соглашаясь. Тот вариант, который она предложила, был ничем не хуже моего, а в чем-то и значительно лучше. Я частенько покидал дом, оставляя Тасю одну. И хотя она ни разу не дала мне почувствовать, что тяготится своим вынужденным заточением, я понимал – она вернулась в этот мир не только для того, чтобы принадлежать мне. И если свои первые шаги к свободе она сделает под присмотром Леры, это будет значительно больше, чем я мог бы мечтать.

К тому же я хорошо видел, что Лера ждет моих возражений, и теперь с интересом наблюдал, что она сделает дальше, чтобы вынудить меня с ней не согласиться.

И не ошибся.

– И что? Так теперь всегда и будет? – Она насмешливо прищурилась и склонила голову, позволив золотистой пряди скользнуть на лицо.

Так знакомо.

Кадинар опустил ресницы, пряча под ними разгорающийся в глазах азарт. Сэнар за ее спиной чуть заметно улыбнулся, похоже, наслаждаясь не меньше, чем все остальные. Все-таки за его удивляющей даже меня невозмутимостью прятались яркие и живые чувства. И я очень надеялся, что когда-нибудь наступит день, когда он избавится от этой маски и вернется к нам с Айласом тем умеющим радоваться жизни даймоном, которым он был, пока смерть отца не сделала из него алтара. Слишком рано.

Я же продолжал с недоумением смотреть на нее.

– Из нас двоих правительница – ты, – сказал, наконец, я так, чтобы у нее даже сомнения не возникло, что считать иначе я просто не могу, но был совершенно уверен в том, что она навряд ли поверит в мою искренность.

– Он всегда такой?

А вот о такой возможности я даже не подумал: две женщины, которые пусть и не имели надо мной власти, но вполне могли оказывать влияние. И рядом друг с другом… Пора было просить пощады и сдаваться на милость победителя, радуясь тому, что мы все это можем себе позволить.

– Когда бывает дома, – с улыбкой ответила Тася.

Но в глубине ее глаз при этом пряталось отчаяние, заставляя меня насторожиться. Я не любил того, чего не понимал.

– Значит, так… – начал я медленно, давая им возможность отреагировать и на изменившийся тон, и на бывший когда-то привычным образ бесстрастного ялтара, – если все так, как я думаю, то без Арх’Онта, Элильяра и Саражэля нам не обойтись. К тому времени, когда мы появимся во дворце, найди повод пригласить их к себе. По поводу Закираля и Ярангира тебя, я думаю, предупреждать не стоит. Но прежде я хотел бы встретиться с сыном. И желательно в его резиденции.

Пока говорил, с сожалением наблюдал, как сходят с их лиц улыбки, как во взглядах проявляется понимание того, что тот мир, ради которого мы так много отдали, закончился слишком скоро.

Вино, которое я надеялся когда-нибудь распить с Лерой в тишине и размеренности своей новой жизни, так и осталось стоять на столе. Не тронутым.

Олейор

Рассказывая о тех днях на Дариане, Лера несколько раз, забывшись, называла его дарианским кошмаром.

Она даже не догадывалась, насколько удачный эпитет подобрала для его характеристики.

Имя Вилдора ассоциировалось у меня с тем ужасом, который я испытал, когда предположил, для чего именно понадобилась ему моя жена. С тем напряжением, которое не желало отпускать меня ни на мгновение все то время, что она провела в его мире. С тем отчаянием, которое захлестывало меня, едва не лишая внутренней убежденности в возможность нашей победы.

Он стал кошмаром. И не только для нее.

За два прошедших года с момента нашей победы я ни разу не сумел полностью расслабиться. Сделанное ею признание не позволило мне этого.

В отличие от всех остальных, я точно знал, что Хаос не забрал его себе. Это знание не давало мне дышать полной грудью, радоваться наступлению нового дня, строить планы на будущее.

Я ждал его возвращения, не желая этого, но будучи уверенным, что рано или поздно наступит день, когда я встречусь с ним вновь.

Лера и Вилдор были связаны таким прошлым, забыть которое было невозможно. И если моя жена этого не понимала, для меня это не являлось секретом. Достаточно было лишь вспомнить их последний бой, чтобы избавиться от всех сомнений. Он доверил ей свою жизнь безоговорочно, так можно доверять только самому себе.

Задумавшись, я пропустил вопрос Ксандриэля, который меньше других имел отношение ко всей этой истории и потому показался мне более удачным собеседником, чем Гадриэль или Арх’Онт. Не говоря уже о старшем д’Таре. Тому хватило бы одного взгляда, чтобы сделать правильный вывод о моих опасениях.

Ему пришлось повторить:

– Так ты будешь на дне рожденья Лариэля?

Вырваться из пелены предчувствий оказалось не так уж и легко. Но мне это удалось, и я, стараясь выглядеть беззаботно, кивнул. Его младший сын, родившийся немного раньше всех остальных детей, которых мы назвали детьми вторжения, оказался чуть старше внуков, которых ему подарили Альена и Сашка.

– Ты представляешь себе это мероприятие без меня? – ответил я правителю светлых, не скрывая насмешливой улыбки. У меня не было уверенности, что он поверит в мою безмятежность, но попытаться стоило.

Вместо иронии, которую я ожидал увидеть в его глазах, заметил лишь тень тревоги.

Иногда я завидовал наследнику Ксандриэля, находя в этом лорде то, чего был лишен мой собственный отец.

Да, Элильяр был великолепным учителем. Изобретательным, настойчивым, твердым. Он не давал советов, но исподволь помогал найти решение. Он не требовал идти его путем, но сам был настолько ярким примером, что не поддаться его влиянию было крайне сложно.

Ксандриэль же… была в нем какая-то внутренняя мягкость, ничуть не напоминающая мягкотелость. Была в нем любовь, которую он не считал слабостью, а потому и не скрывал ни от кого. Была в нем душевная щедрость, которая влекла к нему.

Как я смог убедиться на собственном опыте, ничто из этого не мешало ему быть жестким правителем, твердо знающим, что он должен сделать для процветания своих земель.

С тех пор как я принес клятву, я не часто бывал в его столице. В отличие от Сашки, для которого этот дворец стал таким же домой, как и мой. Но когда позволял себе передышку, я отправлялся сюда. Находя здесь ту легкость общения, которую не получал от своего отца.

– Тебя что-то тревожит? – Правитель светлых не стал делать вид, что не замечает моей рассеянности.

А я не стал скрывать, что это именно так.

– Знаешь, как бывает… – моя попытка скрыть кривую усмешку за поднятым бокалом вряд ли была успешной, – поселится в твоей голове страх. Ты вроде как живешь, даже не вспоминая о нем. Но это не мешает ему постоянно быть рядом. И ты, даже не задумываясь, каждое свое слово, каждое решение подстраиваешь под него. А потом наступает момент, когда то, чего ты подспудно опасался, становится явью. И ты остаешься один на один с ним, не имея возможности рассчитывать на друзей или милость судьбы. Лишь ты и… он. Тебе смешно?!

Боль в моем сердце, которую я тщательно скрывал эти два года, ударила в голову сильнее гномьего самогона. Я не был пьян, с Ксандриэлем было уютно и без вина, но кровь бурлила, а невозможность и дальше терзаться в одиночку срывала с губ слова, которых не оправдывали ни мой возраст, ни мое положение. Но сейчас мне было все равно. Я нуждался в его поддержке.

Эльф молчал. Просто сидел, откинувшись в кресле, смотрел куда-то мимо меня и… молчал. Но в том, как он это делал, было не сочувствие, заметив которое я бы немедленно покинул его дворец, чтобы уже не возвращаться, а та же горечь, что мучила и меня.

Только тогда я понял, что именно произнес. И хотел бы вернуть этот миг назад, но, увы, игры со временем мне были не по силам.

– Ты до сих пор боишься ее потерять? – чуть слышно спросил я, чтобы разрушить эту вязкую тишину.

– Так же, как твой отец боялся потерять твою мать. – Его голос был спокойным. Слишком спокойным, чтобы это было правдой.

– Он никогда не рассказывал об этом, – только и смог произнести я, не ожидая услышать подобное.

Сколько я себя помнил, отношения моих родителей всегда можно было назвать одним словом: нейтральные. Мама… мне даже мысленно было трудно произнести это слово. Моей матерью она перестала быть, когда решила пойти против отца.

Аннэ не лезла в дела Элильяра, предпочитая как можно реже бывать в столице. Отец отказывался знать о многочисленных любовниках, греющих ее постель. И только когда погиб наследник, он поставил условие – рождение еще одного сына.

Но об этом мне стало известно не так давно. И не от него.

– Нелегко рассказывать о своих ошибках, цена которых столь высока, – усмехнулся он. Невесело.

– Мне не стоит спрашивать об этом? – уточнил я, пытаясь быть тактичным. Ксандриэль вполне мог отправить меня за ответами к отцу.

К счастью, мои опасения не подтвердились.

– Их брак стал условием договора между ним и тогдашним главой рода Там’Аринов. Маг Равновесия поддержал Элильяра, помогая ему остаться у власти, а твой отец взял в жены его дочь, красавицу Аннэ. Обряд провели скромно, ваши земли сильно пострадали во время вторжения даймонов, так что было не до торжеств. Да и из гостей были только я да Арх’Онт, тоже только что ставший повелителем. – Он старался говорить спокойно, но я видел, как подводила его выдержка. Похоже, события тех дней волновали его до сих пор. – В следующий раз я увидел их спустя то ли два, то ли три года. Я был удивлен, с какой нежностью смотрел твой отец на свою жену и с каким трепетом она следила за каждым его движением. Я им завидовал. Исподволь наблюдал за ними и мечтал, что когда-нибудь и я встречу женщину, для которой буду единственным мужчиной. Потом родился твой старший брат, потом сестра.

– А потом я. – Мое фырканье не было насмешливым. Так, только слегка разрядить обстановку.

– А потом на ваши границы напали орки. Элильяр, оставив Аннэ, которая носила под сердцем тебя, сам возглавил воинов. Его не было около четырех циклов. Все изменилось, когда он вернулся.

– Она узнала, что такое власть? – высказал я свою догадку, воспользовавшись короткой паузой.

И оказался прав.

– Внешне все выглядело именно так. Элильяр посчитал, что ее место, как и раньше, было не рядом с ним, а подле него. Вместо того чтобы воспользоваться способностями Аннэ, которая смогла сдерживать совет в отсутствие мужа, он напомнил ей, кто она и для чего рождена.

Если бы он знал, насколько несвоевременным был его рассказ. Услышь я его два года тому назад… Не думаю, конечно, что тогда это могло что-то изменить. Я просто не готов был принять то, что сейчас казалось единственно правильным.

– Что было потом? – Я обратил внимание на оговорку Ксандриэля, но посчитал, что смогу уточнить то, что меня заинтересовало, позже.

– А потом родился ты, – хмыкнул он, невесело улыбнувшись. – И твоя мать впервые покинула Тарикон и отправилась во владения, которые ей подарил на свадьбу Элильяр. А ты с кормилицей остался в столице. А твой отец вместо того, чтобы броситься за ней, нашел себе любовницу.

– Уязвленная гордость? – Ехидство меня не красило. Но Ксандриэль должен был догадаться, что относится она отнюдь не к моему родителю.

– Скорее, отсутствие опыта. – Он словно и не обратил внимания на мой тон. Все так же продолжал крутить в руке наполненный наполовину бокал и смотреть куда-то мне за спину. Но в его ответе мне послышалась двусмысленность. – Тебе ведь известно, что твоя бабушка умерла при родах? – Получив кивок в качестве утвердительного ответа, он продолжил: – Элильяра воспитывал один отец, а, надо сказать, нрава он был необузданного. Ни один совет не проходил без того, чтобы кто-нибудь из лордов, кто посмелее, не высказывал ему претензий по поводу своей жены. Те из них, кто уже побывал в его постели, мечтали повторить этот опыт, а те, кому еще не довелось стать объектом его страсти, грезили о нем, слушая рассказы о том, каким искусным любовником он был.

Я заставил себя не опустить взгляда. Кого-то мне это сильно напоминало.

– Ходили слухи, что именно Аннэ стояла за попыткой переворота, закончившегося смертью твоего брата, но, насколько мне известно, Элильяр этому не поверил, а потом подтвердил ее невиновность фактами. Общее горе и его доверие уменьшили пролегшую между ними пропасть. Но, увы, не сумели вернуть любовь. И это обидно. Твоя мать вполне могла стать достойной правительницей. В роду Там’Аринов обучению девочек уделяли не меньшее внимание, чем воспитанию мальчиков.

– Ты много знаешь.

Я не пытался соотнести прошлое своих родителей и те проблемы, с которыми столкнулся сам. И даже не стремился понять, почему давшая клятвы женщина нарушила их столь вероломно. Но, наверное, не делал этого лишь потому, что подспудно знал причину. Как и догадывался о том, что повторяю путь, которым до меня уже не раз проходили другие.

– Я просто умею смотреть и делать выводы. – В его улыбке не было веселья, но из нее хотя бы исчезла та горечь, которая смущала меня. – А еще я знаю, как тяжело терять. И, испытав однажды, готов сделать все, чтобы это не повторилось.

– Все ли?

Услышать ответ сразу мне не удалось. В малую гостиную, где мы с Ксандриэлем устроились, вошла Тиасаль с сыном на руках. Эльф тут же поднялся ей навстречу, не скрывая радости, малыш заверещал, протягивая руки к отцу, а я ощутил себя едва ли не лишним.

Впрочем, мне не за что было корить судьбу. Я любил своих детей, любил Леру и знал, что любим.

Знал! Даже тогда, когда сомневался, отказываясь признавать очевидное для самого себя. Даже тогда, когда перебирал в памяти все, что поведала она мне о тех страшных днях на Дариане, выискивая неточности, которые помогли бы мне уличить ее во лжи. Даже тогда, когда понимал, что мне еще долго придется тягаться с памятью о бывшем ялтаре.

Я знал, что любим, но…

– Я рада тебя видеть. – Драконица остановилась напротив, успев качнуть головой, чтобы я не вставал. Коснулась тонкими пальчиками волос, скользнула по лицу, словно избавляя меня от морока поселившихся в душе кошмаров. – Ты стал совсем взрослым.

Все, что я мог, недоуменно приподнять бровь. И тут же услышал ее заливистый смех.

В чем-то она была права. Многие мысли, обуревавшие меня теперь, раньше даже не возникали в моей голове. Если это было признаком взросления… Но вряд ли она имела в виду именно это.

– Ты позволишь нам закончить разговор? – Ксандриэль подошел к нам вплотную, словно опасаясь, что она утолит мое любопытство.

Скорее всего, так оно и было. Я даже мог предположить причину этого. Однако уточнять, что именно могла такого узреть светлоэльфийская видящая, которая должна была скоро стать женой наследника, не стал. Я никогда не стремился узнать свое будущее.

– Только не обижай его, – многозначительно улыбнулась Тиасаль, словно намекая, что ничего страшного говорить она и не собиралась. И, забрав сына, направилась к двери. Не удержалась она в самый последний момент, когда я уже успел ощутить некоторое сожаление. Драконица была подругой Леры, а завуалированный авантюризм стал основой их дружбы. – Он – сообразительный мальчик, сам во всем разберется.

Теперь меня хватило лишь на то, чтобы пожать плечами: ох уж эти женщины!

Все переменилось, когда мы остались в гостиной одни.

– Твоя догадка оказалась неверна. – Ксандриэлю хватило одного мгновения, чтобы показать мне, что он умеет быть не только добрым дядюшкой. – Элильяр готов был поделиться властью. Но в тот день, когда твой отец вернулся в Тарикон с победой, Аннэ слегла, не выдержала напряжения. Целители требовали избавиться от ребенка, чтобы спасти мать. Но она была непреклонна – или выживете вы оба, или оба умрете. Хладнокровный и бесстрашный правитель темных эльфов походил на безумца, боясь потерять женщину, которую любил. Он уговаривал ее, умолял, но в ответ слышал то же самое: или… или.

– Судя по тому, что мы оба живы…

– Мои маги были бессильны. Аннэ была слишком слаба. Тогда твой отец отправился к драконам, благо память о вторжении даймонов была еще жива. Тахар согласился помочь, но и он ничего не обещал, лишь давал надежду.

– Сколько это продолжалось?

Он мог не отвечать, все остальное, словно наяву, стояло перед моими глазами. Я мог назвать каждое чувство, которое рождалось в душе отца, каждую мысль, что ядом отравляла его дни и ночи. Я мог описать вкус бессилия, отчаяния, горечи, которые переплетались, усиливая друг друга и заражая беспросветной тоской. У надежды просто не было шанса прорасти в том смраде, который назывался в тот момент жизнью.

– Чуть больше двух циклов. Пока ты все-таки не родился, едва не отправив к предкам собственную мать.

Он не остановил меня, когда я молча поднялся и направился к выходу. Он сказал так много, что добавлять еще что-либо было бессмысленно. Теперь я и сам мог дать ответ на множество вопросов.

Но меня интересовали лишь два. Что для отца было главным, когда он сводил меня с будущей женой, и что будет, если я не справлюсь со своим страхом?

Я замер у самой двери, когда меня догнали его слова.

– Она не простила ему его слабости. Под покровом ночи, держа женщину в своих объятиях, мы можем быть нежными, трепетными, влюбленными. Но когда приходит время принимать решения, мы должны быть непреклонными. Если ты не убьешь свою неуверенность, она уничтожит все, что тебе дорого.

Глава 3

Закираль

В той своей жизни мне не довелось узнать отца. Единственное, в чем я преуспел, – разглядел контуры его плана. Не потому, что сумел постичь логику его действий. Скорее, просто примерял все происходящее на себя, пытаясь понять, как бы поступил я, преследуя те или иные цели. Когда убедился в том, что оказался прав, имел все основания сделать вывод, что мы с ним хотя бы в чем-то похожи. Но каким бы лестным этот вывод ни был для меня, это не заменяло тысячи лет, которые мы могли провести вместе с отцом. Известие о том, что он жив, подарило мне не только уверенность в том, что нам удастся справиться с неожиданной угрозой. У меня появилась возможность наверстать все, чего я оказался лишен.

Я не собирался упускать этот шанс.

«Мой ялтар, правительница Лера просит открыть личный портал в ваш кабинет».

Ярангир не мог не осознавать, что вне его контроля происходит нечто настолько важное, что я не посвятил в это даже свою жену. Впрочем, о том, что вынужден пока скрыть от нее некие сведения, я ее предупредил и даже получил прощение. В обмен на уверения, что, как только смогу этим поделиться, я это сделаю. Мне оставалось только радоваться тому, что Таши очень четко знала, где проходит граница, за которой заканчиваются ее права и начинаются мои обязанности.

«Портал открыть, – сухо ответил я, давая понять, что не намерен что-либо ему объяснять. – Защиту на максимум. Контроль системы возьми на себя. Я опускаю щиты».

И пусть думает, что хочет. Насколько я мог предположить, мучить себя поисками ответов ему предстоит недолго.

«Мой ялтар, это вызовет беспокойство совета», – не позволив себе ни тени недовольства, заметил он.

Он совершенно точно предугадал реакцию талтаров, которая не замедлит себя ждать, как только им станет известно о моем приказе. Случится же это довольно скоро. Вряд ли маги внутреннего круга пропустят провал Пустоты, который образуется в результате полной изоляции резиденции.

«Скажи им, что у меня разыгралась паранойя и я решил устроить всем небольшую встряску», – дал я ему подсказку, прежде чем отключиться.

Ни на секунду не сомневаясь в том, что уж кого-кого, а отца моего начальника охраны это объяснение совершенно не удовлетворит. Впрочем, остальных тоже. И все отличие лишь в том, что Маргилу мне выкажет все мысли, которые у него возникнут в процессе раздумий о причинах, побудивших меня поднять уровень защиты до наивысшего, другие же не посмеют даже сделать вид, что это заметили.

Но сейчас меня это совершенно не интересовало.

Несмотря на все мое самообладание, этот день показался мне слишком длинным. Сначала появление Александра и его просьба организовать встречу. Затем осознание того, что, если бы не любопытство советника Олейора, мы бы еще не скоро узнали о том, что установившийся на Дариане мир является скорее хорошей иллюзией, чем реальностью. Потом кинжал отца, беззвучно опускающийся на крышку его личного стола. И… Стоило признать, что в его смерть от руки Леры я поверил сразу и безоговорочно. Даже зная, насколько он любит многоходовые комбинации.

Теперь же мучительное ожидание. Я был даймоном, и для меня время не имело большого значения. Если, конечно, речь не шла о бое. И только теперь я начал понимать, что подразумевала Лера, когда говорила о том, что в ее жизни были моменты, когда каждый миг становился вечностью. Эти мгновения именно такими и были.

Взвившаяся в воздухе серая дымка тумана, в которой сплелись ярость огня и ледяная бескрайность Хаоса, заставила меня вздрогнуть.

Вышедший из нее человеческий мужчина удивленно вскинул брови.

Точно зная, кого именно вижу перед собой, я не ощутил ни личины, что скрыла от меня отца, ни отзвука родной крови, которая осознается даймонами на таком глубоком уровне, что даже магией скрыть это практически невозможно.

Высок, широк в плечах. Густые русые волосы убраны в хвост. Карие глаза смотрят спокойно, но с хитринкой. Руки в кажущейся расслабленности лежат на рукоятях мечей: один – полуторник, второй больше похож на слишком длинный нож (помню я, как ловко он с такими управляется). Самому не приходилось становиться с ним в пару, но видеть довелось.

За голенищами сапог еще пара стилетов. Не могу даже представить себе, о чем он думал, когда так вооружался, но выглядит представительно. Не сразу замечаешь тонкое кружево, выглядывающее из-под рукавов искусно расшитого камзола, и массивный родовой перстень на пальце.

– Может, сбросишь личину?

Нужные слова так и не пришли в голову. Так многое хотелось сказать, презрев привычную сдержанность, так многое понять, почувствовать…

– Это на тот случай, если где в другом месте доведется встретиться. Чтобы не прошел мимо, – фыркнул он и, быстрым уверенным движением отстегнув перевязь и бросив ее на ближайшее кресло, шагнул ко мне, раскрывая объятия.

Уже даймоном. Незнакомым, не имеющим родовой метки в генах, которая могла бы помочь определить, чьим потомком из сотни первых он является. Но таким родным.

– Ты сумел провести всех, – произнес я. Лишь для того, чтобы не дать воли предательским слезам.

Не думал я, что мне доведется когда-нибудь испытать такое. Даже умирая от руки жрицы, я не ощущал никаких эмоций, кроме сожаления.

– Я считал, что так будет лучше.

Он опустил руки и отступил назад. Давая мне возможность рассмотреть себя теперь в таком виде. Черты того Вилдора угадывались в нем нынешнем, но проступали не столь ярко, чтобы бросаться в глаза. Впрочем, из тех, кто мог его узнать, были лишь члены семьи и те немногие, кто присутствовал во время схватки между ним и Лерой. Той самой, когда он пропустил ее удар кинжалом, позволив себя убить. И в последний момент, когда жизнь покидала его тело, успел сдернуть лицевой платок, чтобы подарить ей прощальную улыбку.

– И ты был прав.

Мы оба осознавали ценность того, что он сделал. Но, если бы он не ушел сам, я рано или поздно был бы вынужден лишить жизни собственного отца.

– Как мне тебя называть?

Я опустился в кресло первым.

– Как человека – граф Владлен Авинтар. Как даймона… нам пока не было нужды менять свои имена. Так что у тебя есть возможность выступить имянаречителем собственного отца. Если ты этого, конечно, захочешь.

В ответ мне ничего не оставалось, как ухмыльнуться. Задачка, которую он мне задал, была не только серьезной, но и ответственной. Тот, кто давал новое имя даймону, поручался за него перед Хаосом, которому мы служили. И когда Тинир, как наставник, нарек своего будущего воспитанника Вилдором и выбрал одно из значений этого имени «владыка», он дал отцу судьбу, которой тот вынужден был следовать. Теперь же он просил меня выбрать новый путь, по которому ему придется идти, откликаясь на имя, которое дам ему я.

– Есть только одно, которое я хотел бы произносить, видя тебя. – Ответ пришел неожиданно, но был настолько однозначным, что даже тени сомнения у меня не возникло, когда я ощутил эти звуки на вкус. – С этого мгновения для меня и для всех, с кем сведет тебя жизнь, ты будешь Вилдором-защитником.

Я произнес ритуальную фразу, ощутив облегчение. И не только от той легкости, с которой вплелось прозвучавшее имя в ауру, но и от того, как исчезло напряжение из его глаз. Для него этот ритуал оказался не менее важен, чем для меня.

– Остальным, я надеюсь, ты выберешь имена сам? – делая вид, что не заметил его мимолетного смятения, заметил я, поднимаясь, чтобы разлить вино по бокалам.

– Не думаю, что это стоит делать. Все, что нам потребуется, – метка рода. Какая-нибудь из тех, которые не будут вызывать никаких вопросов о том, кто мы и почему находимся рядом с правительницей Лерой.

Значит, он принял ее план. Впрочем, я в этом не сомневался: в нем были явные преимущества. А отец всегда умел видеть выгоды.

– Об этом я позаботился. Как и о вашей легенде. Вы четверо – моя личная гвардия. О них знает совет талтаров, Агирас и Ярангир. Но никто, кроме меня самого, не видел. Ваша задача – ее охрана. В самом широком смысле этого слова. Тем более что сведения о том, что совет эльфийских лордов не очень благоволит к своей правительнице, достигли и Дарианы. Не думаю, что Гадриэль будет очень протестовать против вашего вмешательства. А если будет, Олейор найдет способ его приструнить.

– Лорд мне понадобится. Придется и его ввести в нашу игру. – Он принял у меня бокал и сделал глоток, тут же подняв на меня удивленный взгляд.

Надеюсь, он понимал, что не просто так я хранил одну из двух бутылок, которые он принес в этот кабинет в последнюю ночь перед своей смертью. Хранил, не надеясь ни на что, ни о чем не догадываясь, но понимая, что это единственное, оставшееся мне от него. Если, конечно, не считать самой Дарианы.

– Это была последняя из моего неприкосновенного запаса.

Если он пытался меня укорить, ему это не удалось. Да и выглядел он довольным. Даже не пытаясь этого скрывать.

– Я знаю, – улыбнувшись только глазами, заметил я. Все еще не веря, что мы можем вот так сидеть друг напротив друга и разговаривать. Как тогда, когда он говорил, что мне необходимо будет сделать, как только он передаст мне свои полномочия.

– Ты неплохо справлялся эти два года, – словно прочитав мои мысли, произнес он, делая следующий глоток.

– Если бы ты сказал об этом спустя две тысячи лет моего правления, я мог бы счесть это похвалой, – парировал я, всей душой желая, чтобы эти мгновения не закончились слишком быстро.

И понимая, насколько несбыточна моя мечта.

Он же в ответ не на слова, а на мысли чуть заметно улыбнулся. Мы оба были воинами. И оба знали, как многое надо отдать, чтобы получить желаемое.

– Клинок Яланира так и не нашли? – Он отставил бокал и, поднявшись, отошел к окну.

Лера рассказывала, что он любил стоять вот так, вглядываясь в мерцающую гладь озера. Рассматривая снежные вершины гор, виднеющиеся вдали.

– Тот, который тебя интересует, – нет. Его не было при нем на базе.

Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за Вилдором. И пытался понять, почему с такой безоговорочностью принял в этом незнакомце своего отца. Только потому, что портал открыла правительница темных, которая точно знала, чье тело взял себе Вилдор после ухода? Или меня смогли убедить черты лица, которые, чем дольше я в них вглядывался, тем более становились привычно знакомыми? Или все-таки связь между нами не ограничивалась генетическими маркерами, которые позволяли узнавать родича даже после череды кровных смешений? Я не мог ответить сам себе, но… я не испытывал сомнений в том, что стоящий неподалеку даймон был именно тем, кого я жаждал видеть.

– Значит, он предвидел и такой вариант, – с долей уважения к сыну, которого когда-то счел недостойным звания ялтара, заметил он. Точно так же, как отнесся бы к удачному плану любого своего противника.

Конечно, за годы, которые мой брат провел рядом с ним, можно было научиться строить планы, но если бы я признал это, стало бы ясно, что я завидую тому, чье место занял. Завидую, понимая и то, что для меня отец сделал значительно больше, чем для него, и то, что это выглядело как моя слабость, которая истинному воину не дозволена.

– Или этого он и добивался. – Отец обернулся ко мне лишь на мгновение, но этого было достаточно для того, чтобы осознать, что именно он сейчас произнес.

Осознать и восхититься. Его отношением к возможности своего проигрыша.

– Ты считаешь, что он нашел нечто, что посчитал более важным, чем власть над Дарианой, а возможно, и над Лилеей? – не сомневаясь в его ответе, уточнил я.

– Найденные Александром записи относятся к тому времени, когда совет еще не начал настойчиво требовать от меня назвать дату начала вторжения. На тот момент эксперименты по созданию аналога даймонов уже шли полным ходом. И не только здесь, но и на Земле. Нужно будет поднять все, что касается того периода. Протрясти не только лаборатории, но и архивы внутреннего круга. Но это уже после того, как мы обсудим все на завтрашней встрече. Ты уже нашел повод, чтобы отправиться во дворец Олейора?

– Даже если бы и не нашел, – хмыкнул я, – Элильяр с Гадриэлем мне бы его предоставили. У меня такое чувство, что Лера кому-то не дает спокойно обделывать делишки. Ну нет оснований у темноэльфийского совета выказывать свое недовольство ею. Ведь знают, что она является одним из гарантов мира между Лилеей и Дарианой. Но возмущаются.

– А если вспомнить, что Яланир очень хотел ее заполучить, то твои сомнения не беспочвенны, – продолжая вглядываться в пейзаж за окном, без тени эмоций произнес отец.

И хотя я не чувствовал его волнения, я не сомневался в том, что оно есть. И, в отличие от него, знал его причину.

Вернувшись на Дариану, я не поленился разобраться с теми легендами, которые рассказывали о Единственных, и сумел вытащить из них то, что было скрыто под пластами иносказаний и домыслов. Я не мог быть уверенным в том, что Тинир, привязывая душу возлюбленной будущего ялтара к своему роду, до конца понимал, чем это грозит и той женщине, которая поведет Тасю по пути жизни, и самому Вилдору. Но в том, что отношение отца к Лере не изменилось с тех пор, как наставник вернул его Единственную в ее тело, я был убежден.

Отец знал, как много правительница темных сделала для него, и испытывал к ней, по ее словам, благодарность и уважение. Не позволяя себе увидеть за этим совершенно иное чувство. И я одновременно и желал того, чтобы он позволил себе проявить свою любовь к ней, и надеялся, что этого не произойдет.

Что же касалось самой Леры, общение с Вилдором не могло не оставить в ее сердце свой след. Но я видел ее любовь к Олейору и понимал, насколько выстраданным было это чувство. И от всего этого становилось только сложнее.

Не об этом должен думать воин в преддверии борьбы, но плохим был бы я ялтаром, если бы не учитывал и такие нюансы.

– Ты предполагаешь, что ему понадобился маг Равновесия? – тут же развил я его мысль и вынужден был прийти к выводу, что эта версия мне очень не нравится. Потому что прекрасно вписывается в ту картину, которая возникает, если собрать воедино пока еще разрозненные факты. – Но тогда почему не Александр?

– Может, ты сам ответишь на свой вопрос? – Он наконец-то отвлекся от происходящего за окном и вернулся в кресло.

Я же тихонько зверел от одной только мысли, для чего еще могла понадобиться Яланиру Лера. Так уж случилось, что к ней я относился как к существу недосягаемому для моего понимания. Я знал, что она смертная, но боялся, что срок жизни, отпущенный ей, будет значительно меньше, чем у моей жены Таши, которую поддерживает связь Единственной. Я видел, как она играет со своими детьми, сама становясь похожа на шаловливого ребенка. Я осознавал, что ее способности уникальны, но не более чем те, которыми обладал я сам или моя соправительница. Но некое благоговение, которое я к ней испытывал, не поддавалось анализу разума. И я не собирался с этим спорить.

К тому же она и сама относилась ко мне скорее как к сыну. Давая этим мне возможность отвечать нежностью и заботой на ее материнскую любовь.

– Кто будет ее охранять? – дав ему понять, что весь ход его рассуждений не стал для меня проблемой, уточнил я.

– Сэнар. Кадинар отправится со мной, а Айласа я оставлю беречь жену и сына.

– Сына?! – Я подскочил с кресла. – И ты молчал, что у меня есть брат!

– Да, – счастливо усмехнулся он, – завтра познакомишься. Лера решила взять его под свою опеку. Ты же знаешь, как она относится и к своим и к чужим детям.

– Еще бы! – продолжая с волнением смотреть на отца, заметил я. – Когда они с Асией начинают суетиться вокруг ее отпрыска, я перестаю верить в то, что одна из них беспощадная черная жрица, а вторая вышла победительницей из схватки с тобой.

– Я ей поддался, – с нескрываемой теплотой произнес он.

Я вынужден был снова вспомнить о его чувствах к Лере.

– Об этом знают немногие, – заметил я, возвращая себе бесстрастность. – Как ты его назвал?

– Искандер.

Его ответ заставил меня вздрогнуть. Я слышал это имя, когда пришло время проходить обряд наречения сыну моей сестры. И я знал, какой скрытый смысл оно несет и как оно связано с советником темноэльфийского правителя.

– Я верю, что он будет достоин данного тобой имени, – произнес я ритуальную фразу и с грустью улыбнулся.

Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, к которой он так долго шел, ему вновь предстояла борьба.

Впрочем, наши души были душами воинов, и мысль о покое, которая только что мелькнула в моей голове, претила самому нашему существованию. И не огорчаться я должен был сейчас, сожалея о коварстве судьбы, а испытывать удовлетворение от того, что руке еще придется сжимать рукоять меча, а сердцу захлебываться кипящим потоком крови.

– И я в это верю, – ответил он мне и, словно ощутив мой настрой, достал из внутреннего кармана камзола те самые листы из лабораторного журнала, которые заставили его вернуться из небытия.

Мы оба жаждали мира, но были готовы к битве.

Лера

В своих покоях я появилась только к рассвету, утомленная событиями и взволнованная. Несмотря на то что бесстрастная сдержанность Вилдора и безмятежная уверенность Кадинара меня несколько успокоили.

Олейор ждал меня, замерев в ставшей уже привычной позе: стоя у окна. Он любил вглядываться в игру света, пробивающегося сквозь яркую листву.

Парк с этой стороны дворца больше напоминал лесную чащу, чем объект усердия садовника. Только теперь за распахнутыми створками была ночная мгла да россыпь звезд на темном небе.

Но стоило мне лишь войти в гостиную, как он бросился навстречу. Крепко прижал к себе, зарываясь лицом в волосы и чуть заметно вздрагивая от тщательно скрываемых чувств. Было похоже, что он успел убедить себя в том, что я к нему уже не вернусь.

– Он с Закиралем, – стараясь не выдать охватившего меня волнения, произнесла я, когда его объятия стали чуть менее крепкими. – Все соберутся ближе к вечеру. Предупреди в портальном зале, что мы ждем гостей: графиню Авинтар с сыном и их охрану.

– Ты уверена, что права в своих предположениях? – позволив мне выскользнуть, неожиданно спросил он меня, пытаясь найти ответ в моих глазах еще до того, как я его произнесу.

В отличие от меня, Закираля, Таши, Арх’Онта и даже Элильяра, Вилдор для моего мужа так и остался врагом, хотя он и знал значительно больше других. Было ли это последствием их встречи на Дариане, когда бывший ялтар диктовал условия будущего мира, или он продолжал ощущать в даймоне соперника, но, согласившись с тем, что без него нам не разобраться, дал понять, что решение это вынужденное.

– Мне тревожно, Олейор. – Я присела в ближайшее кресло и кивнула, когда он взглядом показал на стоящую на столе бутылку вина. Я чувствовала, что начавшийся разговор будет непростым, так что посчитала, что немного вина мне не повредит, пусть я и относилась к этому напитку равнодушно. – Я очень надеюсь на то, – продолжила я, сделав глоток, – что окажусь неправа. Но я не хочу рисковать, успокаивая себя тем, что так и не научилась так же ловко разгадывать чужие планы, как это делаете вы. Тем более что мои чувства просто кричат о том, что нам всем грозит опасность.

– А я беспокоюсь о том, что ты опять оказываешься втянутой в проблемы, разбираться с которыми должны мужчины, – резче, чем когда-либо, сказал он, пододвигая свое кресло ближе и беря меня за руку. – Двух лет оказалось слишком мало, чтобы я сумел забыть ужас Дарианы. И я не хочу вновь испытать подобное.

– Оли, – я прекрасно осознавала, что одними словами его ни в чем не убедить, – я не собираюсь брать на себя то, с чем прекрасно справитесь и вы. Но ты должен понимать, что ни один из вас не сможет действовать на Земле так же свободно, как я или Сашка.

– Я знаю это, – отводя взгляд к окну, с горечью в голосе произнес он. – Но это очень тяжело принять. Я до сих пор помню глаза детей, когда был вынужден признаться, что ты можешь к ним не вернуться.

– Это запрещенный прием! – взорвалась я, вскакивая с кресла. – И ты прекрасно знаешь, что потом тебе будет стыдно.

– Я могу приказать тебе не вмешиваться, – с неожиданной яростью, поднимаясь вслед за мной, произнес Олейор. Всем своим видом показывая, что он не только любимый и любящий меня мужчина, но и правитель. – Ты моя жена и мать наследника, и твое место здесь, рядом со мной.

Несмотря на огромное желание напомнить ему, что кроме всего прочего я еще один из гарантов мира между Лилеей и Дарианой, а также признанный среди даймонов воин, я не сделала этого. Это значило бы продолжить перепалку, которая вряд ли могла привести к чему-либо хорошему. Олейор впервые за семь лет нашего брака позволил себе не только повысить на меня голос, но и попытался показать свою власть надо мной. И хотя мне это совершенно не нравилось, я могла понять причины, лишившие его выдержки.

– Можешь, – стараясь, чтобы мое спокойствие он не принял за отчужденность, согласилась с ним я. – Но ты не хуже меня знаешь, что одним неосторожным словом можно уничтожить то, что создавалось годами. Я этого не хочу.

Ответом на мои слова послужил вопрос. И пусть Олейор не признал того, что едва не нарушил наши с ним договоренности, в его взгляде я видела сожаление.

Но не смирение.

– Графиня Авинтар – жена Вилдора?

– Да, – подтвердила я и продолжила, посчитав, что совместное обсуждение возникших проблем лучше иных способов сможет вернуть нам понимание. Муж, вероятно, ощутил, что в наших с Вилдором отношениях все было не столь просто, как мне бы хотелось. – Я подумала, что будет лучше, если она и их сын будут находиться под нашей опекой.

– Ну, такой опыт у нас с тобой уже есть.

Он был еще напряжен, но воспоминания о том времени, о котором он сейчас говорил, смягчили его голос и сделали нежнее взгляд. Идея взять под свою опеку Лайсе, была удачным решением в той ситуации. И Гадриэль до сих пор всячески пытался отблагодарить меня за это, хоть и знал, что самой лучшей благодарностью для меня будет его счастливый взгляд.

– Кстати, – фыркнула я, вспомнив кураж черноволосого лорда, когда мы с мужем отправлялись на Дариану, – я не заметила развалин и гор трупов.

– Это потому, что я приказал их убрать, – с насмешливой улыбкой заметил Олейор, хотя и было видно, что его веселость несколько наигранна. – Когда я вернулся, меня дожидалась половина совета с требованием оградить их от произвола моего начальника разведки. Хорошо еще не додумались на отца пожаловаться. Похоже, остатки инстинкта самосохранения у них остались.

– А результат? – поинтересовалась я, мысленно решая, стоит ли ложиться спать, если все равно скоро вставать. Уж один день без сна я могла провести совершенно спокойно, тем более что после встречи с Вилдором сила буквально била через край.

– Мне кажется, что ни Гадриэль, ни Элильяр на что-то значительное и не рассчитывали. Лишь взбаламутить наших лордов да посмотреть на их реакцию. Но чем дальше, тем меньше мне нравится то, что происходит вокруг. У меня явное ощущение того, что мы упускаем что-то очень важное.

– Даймонов мы упускаем. – Я подошла к окну. Замерла, вглядываясь в бледно-розовый мазок на горизонте. – С их способностью возвращаться тогда, когда ты этого совсем не ждешь. Понять бы еще, зачем им нужны те проблемы, о которых ты говоришь. Если бы что-то подобное происходило по всей Лилее, я еще могла бы строить какие-нибудь предположения. Но только у нас…

– Ты и Александр.

Он тихо подошел ко мне, дыханием тревожа волосы на виске.

Думал ли ты, Олейор, чем обернется та твоя прогулка на Землю? Догадывался ли, случайно толкнув меня на заснеженной дорожке перед парком, что в тот день закончится тревожная, но привычная жизнь наследника правителя темных эльфов? И что наступит миг, когда, произнося название этого мира, я начну считать его родным?

– Закираль и Таши не уступают нам по силе, – возразила я.

Да, мощь ялтара и ялтариллы Дарианы была впечатляюща. И мало у кого из подданных возникало желание проверить их выдержку, пытаясь оспорить их предложения. А изменений в их мире за последние два года произошло много. Если вспомнить о тех пленницах, которых насиловали в большом зале резиденции Вилдора в ночь приема, который он устроил в мою честь, то сразу становилось понятным, насколько кардинальными они были. Ни одна из тех женщин не погибла, дав жизнь новому воину Хаоса. А некоторые из них остались вместе с рожденными ими детьми, пусть и не став женами для их отцов, так хотя бы получив возможность достойной жизни среди даймонов.

Но наши с Сашкой способности были иного плана. Там, где им приходилось использовать силу, мы призывали энергию мира, и он откликался на наш зов, открывая пути и защищая. Правда, знали об этом немногие. Лишь те, кто доказал свое право на доверие.

– Тебе не кажется, – неожиданно низким, волнующим голосом начал Олейор, тут же спутав все мои мысли, – что у нас есть более важные дела, чем выяснение, кому и зачем понадобилось устраивать у нас эту неразбериху. С этим есть кому разобраться.

Спорить с ним я не стала. Мы были вместе уже семь лет, но каждый раз прикосновение его губ к моей коже отзывалось во мне дрожью ожидания, становилось символом моего женского счастья. А его взгляд, наполненный любовью, дарил уверенность в том, что ради этого стоило жить сорок лет, не зная его, а потом ввязываться во все те переделки, в которых наши с ним чувства становились сильнее и ярче.

Проснулась я уже ближе к обеду. Улыбнулась, заметив на подушке рядом цветок. Его извинения. И не только за то, что оставил меня одну. Все-таки и он и я слишком ценили то, что нас связывало, чтобы разрушить эти отношения неосторожно сказанным словом или проявленным недоверием. И если вдруг нечто подобное происходило, торопились загладить вину.

Я приняла ванну и, накинув легкий халат, присела в кресло у раскрытого окна в ожидании, когда вернется муж. Дети в это время были на занятиях, так что при всем желании их увидеть сделать это я могла только вечером. Мы с Олейором довольно серьезно относились к обучению Вэона и Амалии, понимая, как много им необходимо узнать, чтобы мы могли быть спокойны за их будущее.

Искать же самого правителя по дворцу было делом неблагодарным. Вместо того чтобы, как положено главе старшего дома, заниматься делами в кабинете, он предпочитал решать вопросы «на месте». Своим неожиданным появлением доводя подданных до нервного тика. Впрочем, при необходимости я всегда могла воспользоваться своими способностями, но это было неинтересно. Да и лишний раз подчеркивать, что в магии я значительно превосхожу мужа, мне не хотелось. Даже если он и сам об этом знал.

– Об этом ты ей скажешь сам. И если она немедленно не вызовет тебя на поединок, ты можешь благодарить свой Хаос за то, что легко отделался.

Голос вошедшего в гостиную Олейора был чуточку раздраженным, но уж каким-то больно игривым, так что я уже могла предположить, кто был его спутником. Как догадалась и о том, что они в очередной раз обсуждали.

– Лера, – появившийся следом за ним Закираль скинул набиру и оказался рядом со мной быстрее, чем это мог бы сделать любой из эльфов (позер!), – либо ты соглашаешься на увеличение своей охраны, либо я прикажу Ярангиру разработать операцию по отправке тебя в талтарат его отца. И, как ты понимаешь, он со своей задачей справится отнюдь не потому, что это будет моя просьба.

Вместо ответа я дождалась, когда он опустится на ковер рядом с моим креслом, и запустила пальцы в его жесткие короткие волосы, с материнской нежностью коснулась губами его лба, нисколько не опасаясь того, что наблюдающий за этим муж сделает неправильные выводы. О моем отношении к нынешнему ялтару Дарианы он прекрасно осведомлен. И удивляется лишь одному: сам Закираль не имеет ничего против такого проявления чувств.

Хорошо, что он не слышал, как я отчитывала этого даймона в казематах стационарной базы, когда нам с Вилдором пришлось вытаскивать его из подстроенной братом ловушки.

– А вы мне позволите принять участие в турнире? – решила я воспользоваться ситуацией и сделать то, о чем уже давно мечтала. Раз уж пошел откровенный торг, можно было попытаться добиться своего.

– Лера!

Олейор от неожиданности и наглости моего заявления даже не нашелся, что ответить. И хотя он уже неоднократно отвечал мне на этот вопрос категоричным «нет», я понимала, что это никак не связано с его неуверенностью в моих способностях мечника, – он видел мой бой с Вилдором. И пусть тот удар бывший ялтар пропустил намеренно, дрались мы практически на равных. Что ни говори, а учителем он был великолепным.

– А ведь в этом что-то есть. – Закираль поцеловал мою ладонь и, поднявшись, шагнул в сторону застывшего у стены Оли. – За два последних года она ушла в тень, став лишь твоей соправительницей и матерью твоего наследника. Ее и Сашкины способности ты слишком не афишируешь, а о ее реальном участии в заключении мира между Лилеей и Дарианой знают не так уж многие. Так что это может стать сюрпризом, который охладит некоторые горячие головы.

– Если тебе так уж хочется с ней сразиться, я могу предоставить вам тренировочную площадку.

– Ты думаешь, что именно она выйдет победительницей? – Закираль оценивающе посмотрел на меня и улыбнулся. – Я предупрежу своих, на кого делать ставки.

– Я еще не согласился, – фыркнул Олейор, но уже совсем миролюбиво.

– Ты ведь не будешь возражать, если я пришлю своих воинов сегодня же? – тут же воспользовался возможностью Закираль.

И посмотрел на меня с такой хитринкой, что я сразу поняла, о каких именно воинах идет речь.

– Все четверо?

– Трое, – уже совершенно иным тоном произнес Закираль. – Айлас будет рядом с женой Вилдора.

– Значит, турнир отменяется? – пряча улыбку, грустно заметила я.

Уж больно не понравился мне взгляд Олейора, которым он смотрел куда-то мимо нас с даймоном.

– А ты этого хочешь? – вдруг ехидненько так улыбнувшись, уточнил у меня муж. Ну, точно, с очередной каверзой. Ничем иным такую довольную физиономию не объяснишь.

– Очень, – скромно потупила я глазки, из-под опущенных ресниц наблюдая за моим любимым мужчиной.

– Но если ты проиграешь, ты не ввязываешься в эту историю, – выдал он, словно не замечая, с каким удивлением переводит взгляд с одного из нас на другого обычно бесстрастный Закираль.

Впрочем, мы хоть и довольно часто общаемся, но в столь «домашней» обстановке он заставал нас всего лишь несколько раз. А уж видеть, каким именно способом мы достигаем компромиссов, ему вообще не приходилось.

– Это нечестно, – фыркнула я в ответ. – Ты ставишь заведомо невыполнимое условие. Если я по жребию сойдусь в одном поединке с Сашкой или с кем-нибудь из отпрысков повелителя, которых сам Закираль тренировал, сразу окажусь в невыигрышном положении. Ну не могу же я уронить их воинский авторитет своей победой.

– Ты можешь просто отказаться от участия в поединке, – как-то уж больно равнодушно заметил Олейор, дав мне понять, что отступать от своего решения не намерен.

– Представляю физиономию Ролана, когда ты выведешь его из турнира. Боюсь, Арх’Онт тебе этого не простит, – приглушенно произнес даймон, словно видел всю эту сцену перед глазами.

И я вполне могла бы разделить его восторг, если бы не ощущала некоторого беспокойства. Они совершенно серьезно оценивали мои шансы на победу. Я, кстати, тоже. Соотечественники ялтара лишь за красивые глазки воином не признают, но…

Я в который уже раз сомневалась в себе, и это мне не нравилось, потому что возвращало меня к тому, в чем я сама боялась себе признаться. Обретя способности мага Равновесия, освоив мечный бой на уровне, который доступен не каждому мужчине, победив, хоть и с чужой помощью, Вилдора, в глубине души я все еще оставалась той не обретшей цельность женщиной, которая растерянно вглядывалась в серую пустошь глаз повстречавшегося на ее пути эльфа. И с этим нужно было считаться, уж больно много неприятных неожиданностей таилось в этом факте.

– Я приму участие в поединке. Думаю, Сэнар не откажет в просьбе дать мне несколько уроков, – задумчиво произнесла я, словно не услышав сказанного Закиралем, и как можно нежнее улыбнулась мужу.

Вряд ли он рассчитывал на то, что я не приму его вызов. Остается лишь понять, зачем ему нужно, чтобы я так надолго оставила Тарикон. По условиям турнира все его участники становятся гостями старшего из демонов, и, стоит кому-нибудь из них покинуть столицу, это мгновенно выводит его из разряда претендентов на победу. А то, что Олейор сам подвел меня к этому решению, лично мне было очевидно. Да и ялтар не производил впечатления того, кто не понимает, в чем дело.

Ладно, любители многоходовых операций, если не разберусь сама, найду способ выпытать у Сашки, уж этот-то точно в курсе всех задумок своего правителя. Если сам в них не поучаствовал, так от своего друга Гадриэля что-нибудь слышал.

– Ну, раз мы все решили, я могу спокойно отправляться. Встретимся вечером. Я как раз представлю госпоже Лере ее новых телохранителей да познакомлюсь с графиней Авинтар и ее сыном.

– Похоже, юная графиня с сыном пользуются особой популярностью, – с легким оттенком раздражения ответил ему Олейор. Весьма наигранно. Когда он был действительно раздражен… Те, кому не посчастливилось застать его в таком расположении духа, догадывались об этом слишком поздно. – Я ожидаю в гости повелителя. Да и отец сказал, что задержится еще у меня.

– И про Ярангира не забудь, – невинно заметила я, вычерчивая ноготком узоры на подлокотнике кресла. – Потому что, если мне еще раз пожалуются, что ты сбегаешь от охраны, я найду способ научить тебя осторожности.

– Все-таки рассказал, – погрустнел наш чернокожий красавец, стараясь даже не смотреть в мою сторону.

Два клоуна. А то я не знаю, что все это представление разыгрывалось ради меня. Похоже, дела намного серьезнее, чем мне это показалось. А это значит, что придется вспоминать уроки, которые преподал мне Вилдор. Потому что, если каждый из них возьмется ограждать меня от всех возможных неприятностей, я слишком поздно узнаю, с чем они сами справиться не смогут. И на Сашку в этой ситуации тоже рассчитывать не приходится. С тех пор как Альена родила ему сыновей, его отцовская забота распространяется и на меня.

Радовало в этом хаосе только одно: хотя бы бывший ялтар Дарианы реально оценивал мои способности и не гнушался ими пользоваться. Пусть и не всегда уточняя, нравится мне это или нет.

– Он был нем как рыба, – усмехнулась я, взглядом давая понять, что это было последнее мое предупреждение. – Правда, злился так самозабвенно, что не заметить этого я просто не могла. А уж узнать у Маргилу, что же довело его сына до такого состояния, было несложно. Ты же знаешь, меня, в отличие от тебя, он воспринимает как взрослого и ответственного человека. Ты же для него всего лишь нерадивый сын великого отца.

– Вот так и узнаешь всю истину об отношении к тебе твоих подданных. – Нисколько не обидевшись на мои слова, Закираль накинул набиру и пристегнул лицевой платок. И, прежде чем выйти из комнаты, за дверью которой его ждала охрана, обернулся к нам с мужем: – Хотел было вам предложить поиграть в ссору, после которой Лера с детьми отправится гостить к нам на Дариану, но понимаю, что вы оба откажетесь. Потому и прошу, не переоценивайте свои силы. Тот, с кем нам придется разыгрывать эту партию, очень хитер и опасен. И я не хотел бы, чтобы наша беспечность и недальновидность сыграли ему на руку.

И хотя я могла сказать ему, что его опыт правителя не слишком-то отличается от опыта Олейора, делать этого не стала. Было в даймоне то, что я уже видела у его отца. Он, как хищник, не просто чувствовал опасность, – он ею жил. И пусть стоящий рядом со мной эльф тоже прошел неплохую школу у Элильяра, пальму первенства я отдавала именно Закиралю.

Глава 4

Вилдор

Когда мы закончили разговор с сыном, солнце стояло уже высоко.

Несмотря на то что с каждым произнесенным словом мы с ним все четче понимали не только серьезность, но и полную непредсказуемость происходящего, Закираль выглядел совершенно невозмутимым. Что творилось за мощными щитами, которые я хоть и мог, но не стал взламывать, предположить было несложно. Но его способность находить в трудностях источник своей сдержанности мне импонировала. Это значило, что с задачей, которую я ставил перед собой, воспитывая в нем будущего ялтара, справиться мне удалось. Какой бы высокой ни оказалась цена за это.

– Ты еще вернешься в графство, или мы сразу отправимся в казарму гвардейцев? – уточнил он у меня, когда стало понятно, что мы начинаем перебирать все факты уже по второму кругу.

– Давай в казарму, – ответил я, поднимаясь и накидывая на плечи набиру. – Надеюсь, там достаточно хорошая защита, чтобы мой портал не вызвал тревогу в резиденции?

– Наверное, ты хотел уточнить, достаточно ли там хорошая защита, чтобы его заметить? – улыбнулся он мне и уже более серьезно закончил: – Для тебя там оставлена лазейка. Так что я нисколько не удивлюсь, когда по возвращении с Лилеи застану тебя не в одиночестве.

– С Олейором будь осторожнее, – вместо того чтобы дать понять, что заметил, как повлияло на него общение с Лерой, предостерег я. – Он не должен догадаться, что та картинка, которую мы собираемся ему нарисовать, мало похожа на действительность. Правитель темных настолько беспокоится за свою жену, что буквально ощущает грозящую ей опасность. И если до него дойдет, насколько она велика, не согласится на ее участие в наших делах. А без ее возможностей нам не справиться.

– Ты так хорошо успел его изучить? – не посчитал нужным скрыть от меня удивление он.

– Я хорошо его успел прочувствовать, когда он был у меня в гостях на Дариане. И я не собираюсь недооценивать его способность видеть то, что незаметно другим.

– А может, дело в другом?

Закираль выглядел абсолютно бесстрастным. Холодной, застывшей статуей.

Но по чуть заметному дрожанию его щитов я мог предположить, как тяжело ему дался этот вопрос. И без труда догадался о смысле, который он в него вложил.

Да только ответить ему не мог, но не потому, что не знал ответа. Увидев стоящую неподалеку Леру после двух лет, в течение которых я старался вспоминать о ней как можно реже, я понял, как много сложностей добавил в мою жизнь Тинир, соединив две души. Но вряд ли я сожалел об этом.

– В другом, Закираль. – Я не стал игнорировать его вопрос. Но не собирался отвечать ему то, чего он от меня ожидал. – Из всех, кто с ней сталкивался, лишь двое смогли до конца понять, с кем имеют дело. Сэнар хоть и догадывается, но до сих пор не может себе признаться в этом. Айлас готов ей поклоняться, как мне, и поэтому не видит сил, в ней скрытых. Вы же продолжаете лишь произносить: маг Равновесия и носитель его сути, – не осознавая, что за этим стоит. Потому и не готовы до конца принять то, что даже ты и Таши – лишь ее бледные подобия. И вместо того чтобы укрепить в ней уверенность в себе, продолжаете сеять сомнения, пытаясь защитить от всего мира.

Такой отповеди он вряд ли ожидал. Но, что меня порадовало, выслушал не только внимательно, но и вдумчиво.

– Я сделаю, как ты говоришь, отец.

Сын склонил передо мной голову. И от того, как он это сделал, не теряя достоинства, но отдавая дань уважения, у меня сжалось в груди.

Мы с ним не знали друг друга. Но в этом мире было немного дорогих мне существ, за которых я был готов отдать свою жизнь. И он был среди них.

Но так же, как и раньше, я не мог показать ему своих чувств. Слишком сложным было то, что нам предстояло. И любая проявленная нами слабость могла стать роковой ошибкой.

– Тогда веди меня, мой ялтар. – Прежде чем застегнуть лицевой платок, я позволил себе улыбнуться.

Он заслужил того, чтобы я это произнес. Он сумел предугадать то, что я так тщательно скрывал. Принял мою смерть. Достойно правил эти два года. И ничем не выказал, какой ценой все это ему далось.

Генный маркер одной из малоизвестных ветвей рода, о котором помнили еще лишь потому, что в каждом поколении он давал воина-берсерка, уже был введен в мое тело. Так что теперь уже точно никто не сможет даже предположить о моей близости к нынешнему правителю.

Закираль открыл мне один из своих ментальных каналов связи, чтобы я всегда был в курсе того, где он находится, вызвал Ярангира, приказав снять полную защиту с резиденции, и выстроил портал прямо в казармы его личных гвардейцев. Сам же, пожелав мне немного передохнуть, направился на Лилею. Судя по всему, в очередной раз проигнорировав требование начальника охраны взять его с собой.

Надо будет тонко намекнуть сыну, что лично я никогда не расставался с Кадинаром, за исключением тех случаев, когда мог доверить задание лишь ему. Много мелочей не замечается тогда, когда ты находишься в их окружении постоянно, вгляд же со стороны позволяет увидеть неожиданное там, где все кажется уже привычным.

Помещение казармы было мне знакомо. Воины, которые подчинялись только правителю, были и у меня. Правда, я довольно быстро устал с ними возиться, передав их начальнику своей охраны, а с учетом того, что тот был носителем части моей души, я вполне мог считать, что держу все под контролем.

Проверил защиту, не сразу обнаружив ту самую щель в ней, о которой меня предупредил Закираль. С удовлетворением отметил, что для тех, кто не владеет магией Изначального Хаоса, это приглашение узнать чужие секреты вполне может сыграть роль ловушки. И только после этого протянул нить перехода, настроившись на продолжавшего оставаться со мной на связи Кадинара.

– Я же тебе говорил, – хмыкнул он, появившись из серого тумана, – личная гвардия – наилучшее прикрытие для нас. Не придерешься. Ялтар Закираль так многим обязан правительнице Лере, что появление новых телохранителей совершенно никого не удивит. А если устроить неудавшееся покушение, то все будет выглядеть как проницательность или хорошая агентурная работа.

– На турнире, – бросил я спокойно, закрывая портал.

– Она будет участвовать в турнире? – Сэнар пытался не выглядеть изумленным, но ему это не удалось.

– Закираль попробует подбросить эту идею Олейору. Я хочу, чтобы она вышла на поединок. И твоя задача, Сэнар, чтобы она стала одной из фавориток.

– И зачем тебе нужно, чтобы ее не было в Тариконе? – перебирая в уме возможные варианты и не зная, на каком из них остановиться, уточнил у меня Кадинар. Ничуть не смущаясь тем, что я слежу за течением его мысли. Стоило признать, что он был на правильном пути, и меня это нисколько не удивляло. Ставший даймоном человек всегда имел нестандартный взгляд и был способен на весьма нетривиальные решения.

– Об этом потом, – дав понять, что он может рассматривать это в качестве очередной мести за его выходки, отмахнулся от него я и опустился на одну из лежанок.

Каждая комната в казарме была рассчитана на четверых и имела отдельный вход. В обязанности личной гвардии входило не только сохранение жизни ялтара, но и весьма деликатные поручения. Потому воины и были знакомы лишь с теми, с кем составляли одну группу.

Я знал, что мне стоит отдохнуть. Мы хоть и способны по несколько дней обходиться без сна и еды, потом довольно резко теряем силы. А этого я никак допустить не мог: от того, насколько быстро я распутаю этот паучий клубок, зависела не только жизнь Леры.

Если я правильно осознавал свои собственные предчувствия, то тот, кто начал против нее игру, замахнулся на нечто более значимое, чем ее жизнь. А это приводило меня к единственной, но довольно жуткой мысли. Три мира, которые она связала собой, находились в опасности. И чем быстрее я пойму, что именно стоит за попыткой вывести носителя сути Равновесия из игры, тем выше вероятность того, что ничего страшнее моих внутренних терзаний не произойдет.

Но сон не шел. Как в те времена, когда до цели, к которой я стремился, оставалось совсем немного.

– Тебе опять не спится?

От неожиданного сходства того, о чем я только что подумал, с тем, что произнес Кадинар, я открыл глаза, тут же наткнувшись на полный понимания взгляд.

Впрочем, чему удивляться, он слышал тот мой разговор с Айласом, ни на мгновение не оставляя меня наедине с моими мыслями.

Подниматься не стал. Вот такое бессмысленное лежание неожиданно оказалось приятным.

– Расскажи-ка лучше еще раз, как ты наткнулся на эти записи?

– Я же дал тебе покопаться в памяти, – хмыкнул тот якобы недовольно.

– Считай, что я решил проявить свой деспотизм, – ответил я (заметил, с каким умилением посматривает на нас Сэнар) и, закинув руки за голову, закрыл глаза.

Представлять бесстрастного дарианского воина я буду чуть позже. Возможность хотя бы в какой-то мере проявлять собственные чувства, которая появилась у меня два года тому назад, меня радовала.

– Ты помнишь, какой был самый главный твой аргумент, когда ты предложил мне связать свое сознание с твоим?

Еще бы не помнить! Та задачка с переносом его души в тело даймона долго не давала мне покоя. Все-таки наши излучения находятся в разных диапазонах, и дать человеку новое вместилище, не лишив его при этом способностей и разума, оказалось не столь просто. Единственным вариантом, который давал хоть какой-то шанс на успешный итог, было пройти обряд разделения души и вложить часть ее в Кадинара.

– Ты мечтаешь от меня избавиться? – с легким налетом обиды уточнил я, зная, с каким ехидством он на меня смотрит.

В отличие от нас всех, мой начальник охраны был и оставался человеком, несмотря на цвет кожи и владение Хаосом. И никогда не скрывал своих эмоций.

Но ответил он без ожидаемой мною язвительности:

– Пытался разобраться, что ты сделал с Рамоном. Он ведь сохранил свою магию.

– И для этого нужно было лезть в лабораторию? – Теперь в моем голосе были ворчливые нотки, но его они не обманули. Я радовался тому, что он оказался там. Не случись этого, мы могли бы узнать обо всем слишком поздно.

Для меня Кадинар был еще одним сыном, пусть он об этом и не догадывался. И каждый раз, когда он исчезал, собирая для меня информацию, чувство беспокойства серой тенью плавало на грани моего сознания.

– Мне было скучно.

От такого заявления я даже приподнялся, надеясь, что это его очередная выходка. И ошибся. Возможно, впервые за все время нашего с ним знакомства он был серьезен.

– Я привык к опасностям, к головоломкам, к попыткам разгадать твои замыслы до того, как ты об этом расскажешь. Я понимал, что уйти в небытие – самый изящный ход, который можно было придумать в той ситуации, но уже на следующий день мне стало скучно.

– Скоро станет весело, – вновь опустился я на лежанку, за привычной бесстрастностью спрятав всколыхнувшееся волнение.

За прошедшие два года он ни разу не показал, что тяготится нашим теперешним спокойным образом жизни. И скрывал это настолько умело, что даже я, имея возможность чувствовать его так же хорошо, как самого себя, не ощутил этого. И если бы…

Слишком много «если». И меня не оправдывало то, что я посчитал свою миссию исполненной.

– Я попытался покопаться в свежих журналах, но там явно поработали либо Лера, либо ее сын. Вроде знакомый контур, а за нитью Хаоса явно чувствуется плетение Порядка. Это уже потом я узнал, что именно там готовили защиту для Асии, а тогда любопытство разыгралось. Долго пытался найти лазейку, благо внешние датчики меня не замечали, давая возможность спокойно поэкспериментировать. Пробиться смог только через архивы. Причем я хорошо помню мелькнувшую тогда мысль о том, что за то время, как на Дариане сменился ялтар, к хранящимся там документам никто не притрагивался. Остальное, – он пожал плечами, – чистая случайность. Я запустил в систему одну из своих старых разработок. И пока мое заклинание искало брешь в паутине, от нечего делать решил залезть в старые записи.

– А ведь тебя тогда что-то смутило, – наслаждаясь тем, как легко течет мысль, следуя за его голосом, заметил я.

– И как догадался? – Кадинар присел на лежанку напротив, не сводя с меня внимательного взгляда, который я ощущал как легкое покалывание на границе моих щитов.

– Ты несколько раз прокрутил это воспоминание, но вопрос так и не сформировался, потому и среди всех образов не было ни одного яркого. Но, как мне кажется, я понял, что нас с тобой тревожит.

– На подсказку надеяться не стоит? – Наверное, он хотел воспроизвести что-нибудь этакое, способное меня растрогать, но вопрос прозвучал жестко и твердо.

– Стоит, – вопреки его предположению, расщедрился я. – Один из возможных выводов – эти бумаги нам подкинули. С остальным разберешься сам. А лучше воспользуйтесь с Сэнаром возможностью отдохнуть, скоро отправляться на Лилею.

Ни один ни другой меня не послушали, тут же ринувшись обсуждать высказанную мной идею. А мне словно не хватало именно этого разговора, чтобы избавиться от зудящей тревоги, которая торопила: скорее, скорее. И это несмотря на выдрессированную выдержку.

Приближение сына я почувствовал задолго до того, как он вошел в казарму. Сначала это был пришедший по каналу связи отголосок межмирового перехода. Затем похожее на внезапно вспыхнувшее жаркое марево, ощущение безграничного счастья, напоминающее то, что испытывал я, беря на руки младшего из своих сыновей. И только потом тень волнения, которую я отсек, усилив ментальный контроль. Из нас двоих я был сильнее и невольно сбивал настройки его защиты. А мне бы очень не хотелось, чтобы он испытал неловкость, осознав, что находится под наблюдением собственного отца.

– Ялтар Закираль. – Сэнар и Кадинар застыли в приветствии, стоило ему показаться на пороге.

Я же… Он мог считать это моим маленьким экзаменом, который он полностью провалил.

– Олейор дал согласие на участие правительницы Леры в турнире мечников. – Он даже не повел взглядом в мою сторону, пока я мысленно отчитывал его за то, что он не потребовал от меня повиновения. Но когда я закончил говорить, продолжая рассматривать своих воинов, выдал с явным лукавством: «Я здесь главный. Что хочу, то и делаю».

Стоило признать, что с такой постановкой вопроса спорить оказалось трудно.

Следующие два часа были предсказуемыми. Портал на стационарную базу, где я тут же натыкаюсь на заинтересованный взгляд Ярангира. И хотя его любопытство кажется удовлетворенным: генные маркеры малозначащих ветвей и явный намек на то, что со своей личной гвардией Закираль своего начальника охраны знакомить не собирается, довольно легко отводят возникшие подозрения, но я знаю Маргилу. А, зная отца, несложно догадаться, чего можно ожидать от сына. И я без труда улавливаю за небрежностью действий его скрытое внимание.

Но это нисколько не мешает мне вспоминать. Тот день, когда в этом же зале я отдавал приказ открыть порталы на Лилею, благословляя на победу первый эшелон вторжения. А Лера стояла рядом…

Ее ненависть ко мне была холодной, как снег на горных вершинах, и бескрайней, как водная гладь моего любимого озера. Но это не помешало ей услышать мою просьбу.

И перед глазами вновь встают взметнувшиеся крылья ее вырвавшейся из-за барьеров силы, которые ураганом сметают кристаллы накопителей. И взгляд Кадинара, обещающий, что он присмотрит за вышедшим из-под контроля магом Равновесия.

А потом… та ночь была моим безумием, моей ошибкой, за которую я продолжаю расплачиваться и сейчас. Потому что берег я память о Тасе, а губами ловил жар тела Леры.

– Я продолжаю удивляться, ялтар Закираль, как тебе удалось уговорить меня усилить охрану.

Вместо того чтобы оказаться в портальном зале дворца правителя темных эльфов Лилеи, из тумана мы вышли в довольно большом, но уютном кабинете. У моей разведки так и не получилось добыть схему дворца правителя темных. И лишь во время изначально обреченной на провал попытки переворота мне удалось заполучить часть информации о его внутреннем устройстве и защите. Не скажу, что меня это уж больно интересовало (я не собирался воевать против расы, которая приняла Леру), но меня всегда привлекало то, что не идет само в руки. Так что я знал, куда именно мы попали, и не удивился, увидев не только Леру и ее мужа, но и Гадриэля с Элильяром.

– Наверное, я еще способен высказывать аргументы, которые ты находишь весомыми, – склонил перед ней голову Закираль, позволив ее руке коснуться прикрытой тканью щеки.

И от этого такого привычного и естественного жеста в моей душе полыхнул огонь.

Мне хватило мгновения, чтобы справиться с ринувшимся на волю берсерком. А ментальные щиты, которые я усилил, прежде чем войти в переход, не позволили всем остальным ощутить, насколько близка была опасность.

Похоже, прав оказался сын, посчитав, что в моем отношении к этой женщине не все так просто, потому что живущий во мне зверь явно считал эту женщину своей.

– Ты, – сын уже стоял напротив меня, и в его глазах я читал вопрос (и хорошо еще, что при этом он не пытался проникнуть сквозь мою защиту. И плохо, что ему удалось заметить тот миг, когда я ее усилил), – и твои воины отвечают за жизнь правительницы Леры. Кто-то из вас троих должен постоянно находиться рядом с ней. За исключением, конечно, – я был уверен, что, говоря это, он усмехнулся, – личных покоев. На вас также возлагаются тренировки. Надеюсь, я могу рассчитывать на то, что именно с ней встречусь в поединке по завершении турнира мечников у демонов.

– Так у вас здесь заговор? – Вошедший в комнату Аарон застыл на пороге, переводя взгляд с Леры на Закираля. И, судя по улыбке на лице повелителя, он был удовлетворен тем, что услышал. – Предупрежу Ролана о том, кто именно собирается отобрать у него славу лучшего клинка Лилеи.

– Вряд ли он посчитает это позором после того, как она отобрала эту славу у ялтара Вилдора, – на мой взгляд, излишне многозначительно заметил Закираль, мысленно потребовав у меня, чтобы я отправил Кадинара и Сэнара за дверь.

Что я и сделал, тут же получив ехидный комментарий Леры. И как же я забыл о том, что прибор связи, который мы настраивали перед походом за моим сыном, остался и у нее!

«И давно ты стал таким покладистым?»

«Чего только для любимого сына не сделаешь», – ответил я тем же тоном, отметив, с каким напряжением вслушиваются в наш разговор еще двое.

И испытал некоторое облегчение, когда Элильяр, поднявшись с кресла, в котором сидел, подошел к сервированному легкими закусками столику, отвлекая внимание Леры от меня. Слишком свежими были воспоминания, слишком желанными испытанные тогда чувства. И если в себе я был уверен, то в ней… Вряд ли она до конца понимала, как именно связала нас с ней Дариана.

Бывший правитель темных еще ничего не сказал, но каждое его движение отзывалось таким чувством опасности, что не ощутить его было невозможно. Он, дав понять ироничной улыбкой, что заметил направленное на него внимание остальных, наполнил бокал вином и сделал глоток.

– Похоже, у нас действительно здесь заговор.– Взгляд на сына – и его лицо становится спокойно-отрешенным. – Только не надо убеждать старых интриганов, что причиной нашего сборища стала мифическая графиня Авинтар, которую правитель Олейор и его жена решили взять под свою опеку. – И, показав заполненным багряной жидкостью фужером в мою сторону, добавил: – Появление еще нескольких телохранителей-даймонов основанием для приглашения я тоже не считаю.

– И зря. – Олейор кинул в мою сторону быстрый взгляд. Я очень хорошо запомнил тот наш разговор, когда он попросил открыть портал в мою резиденцию, и его вопрос, чего именно я хочу. И сейчас в безжизненной серой пустоши его глаз я видел, что и он об этом не забыл. – Графиня Авинтар вместе с сыном и их телохранителем прибыла во дворец некоторое время назад и находится сейчас в предоставленных ей покоях. Как только мы закончим наш разговор, я буду рад вас всех ей представить. – Он сделал короткую паузу, мгновенно став таким, каким я его запомнил по нашей последней встрече: пусть и молодым, но умным, опасным и искусным воином. – Да и новые телохранители моей жены вполне достойны того, чтобы мы все здесь собрались. Особенно один, которого я бы предпочел приветствовать стоя.

– Это совершенно не похоже на розыгрыш, но…

– Не спеши, Аарон. – Олейор с присущей эльфам грациозностью подошел ко мне и остановился напротив. И хотя я был уверен, что увижу в его взгляде непримиримую враждебность, ошибся. Он не был спокоен, хотя и безуспешно пытался это скрыть. Но причиной его волнения была Лера, и он не просил – он умолял меня сделать все, чтобы ее защитить. И ради веры, что мне это удастся, он готов был не только смириться с моим присутствием рядом, но и протянуть мне свою руку. И я опустил ресницы, клянясь ему в этом. – Потому что я хочу представить вам бывшего правителя Дарианы ялтара Вилдора.

Лера

Этот миг, бесспорно, можно было считать триумфом Олейора, тем более что я понимала, с каким трудом дались ему эти слова. И тем значимее для меня была выдержка, которую продемонстрировал муж, и легкая усмешка, играющая на его губах в тот момент, когда он представлял остальным вернувшегося из Хаоса правителя воинственного мира.

Я ощущала бушующие сейчас в его душе сомнения в правильности того, что он рискнул довериться существу, которое до сих пор считал своим врагом, но с наслаждением наблюдала за тем, как меняются выражения лиц присутствующих.

И это лучшие из любителей многоходовых комбинаций Лилеи и Дарианы!

Гадриэль сглатывает вставший в горле комок и на мгновение опускает глаза. Чтобы тут же поднять их на меня, обращаясь с немым вопросом. Да только я не тороплюсь подтвердить его предположения, чуть заметно пожимая плечами. Сколько бы ни прошло лет с того памятного дня, когда я впервые увидела черноволосого лорда, мы продолжаем вести негласный спор. И я вновь впереди.

Вот взгляд Ярангира в один миг становится совершенно бесстрастным, похожим на бескрайнюю ледяную пустыню. Лишь одна девственная чистота и пустота. Если такое возможно.

Спасенный мною даймон не просто благоговел перед бывшим ялтаром, он его воспринимал как некий идеал, к которому стремился. И сейчас он был мальчишкой, которому посчастливилось вновь узреть своего кумира и который пытается хоть немного стать на него похожим. И я почти уверена в том, что права… но стоило Закиралю взглянуть в сторону своего начальника охраны, как я поняла, насколько ошиблась.

Да, идеал! Да, кумир! Да, прикоснуться! Но он не мальчишка, и в его голове сейчас связываются воедино те сведения, которые доступны ему по долгу службы. Придется намекнуть Кадинару, чтобы тот присмотрел за своим преемником. Его способностям и опыту я доверяю и не хочу, чтобы мой дарианский родич ненароком сломал Вилдору игру, которую тот ведет, или добавил в нее сложностей.

В том, что никто из присутствующих в этом кабинете не будет оповещен о ее правилах, я абсолютно уверена. Бывший ялтар Дарианы готов поделиться информацией, но лишь тогда, когда она ему больше не нужна. И я предпочитаю, чтобы об этой его особенности не знал никто, кроме меня.

Вот вошедший в кабинет как раз в эту минуту Сашка замирает, чтобы уже через мгновение мне подмигнуть. Так знакомо.

А вот я ощущаю мимолетное внимание Вилдора к Сашке, его я замечаю лишь потому, что не раз ощущала силу даймона и вполне способна отследить ее потоки. Тем более что большую часть своих щитов он снял, чтобы не наводить окружающих на преждевременные подозрения. И вот это-то меня и настораживает. Потому что он явно его оценивает.

Но когда я уже готова сорваться, не в силах справиться с взбесившимся сердцем, от него по открытому каналу связи исходит покой. Да и произнесенная им фраза не имеет ничего общего с тем, чего ожидаю я.

«Он очень похож на тебя».

И думай теперь, что же это может значить!

Вот Элильяр переводит взгляд с меня на Олейора. И когда он смотрит на сына, я понимаю – он оценивает его мастерство. В его глазах признание того, что мой муж переиграл его на том поле, где Элильяр считался лучшим.

Но вряд ли Оли, так же, как и я, не догадывается, что бывший правитель темных полон загадок. И если он решил уступить свое место…

Сколько раз я уже ловила себя на том, что любуюсь ими. Но это не значит, что жизнь в окружении интриг и недосказанностей меня устраивает. Какими бы силами ни наделили меня мои предки, я бы предпочла быть просто нежной женой и любящей матерью.

Но эта мечта уже давно кажется мне несбыточной.

Вот Арх’Онт…

Повелитель демонов склоняется перед Вилдором. Не теряя достоинства, но признаваясь, что восхищен. И Вилдор, тот Вилдор, который еще ни разу не опускал ни перед кем голову, делает это с такой вежливой небрежностью, что у меня на миг замирает сердце.

Похоже, я только что стала свидетелем вызова, который один бросил другому. И этот вызов был принят.

– Не будь я очевидцем воскрешения Рамона, вряд ли поверил бы в то, что это возможно, – хмыкнул Аарон, возвращаясь в кресло. – Все маги в один голос твердили, что ваша душа, Вилдор, уже стоит на грани Пустоты и готова слиться с Хаосом. Кстати, как нам теперь вас называть?

– Для того, кто хорошо знает путь туда, не составит труда найти дорогу обратно, – улыбнувшись одними глазами, ответил ему даймон и, не снимая набиру, скинул на ковер перевязь с ножнами, заверяя в своей безопасности. Надеюсь, в этой комнате не нашлось ни одного, кто бы ему поверил. – Что же касается имени, то мой сын решил, что достаточно сменить значение, которое в него вложено. Но хотя звучит оно так же, ни один из даймонов не спутает Вилдора-владыку и Вилдора-защитника.

– Это связано… – продолжил проявлять любопытство Аарон.

Пришлось вмешаться в их разговор. Я верила в выдержку бывшего ялтара, но не считала, что ее стоит испытывать. Тем более по такому поводу.

– Насколько я успела разобраться в дарианцах, у них не принято обсуждать такие вопросы. Да и причина, побудившая нас всех здесь собраться, значительно важнее того, каким образом им удается понимать смысл, вложенный в имя.

«И кого из нас двоих ты сейчас спасала?» – раздался в моей голове сдобренный долей ехидства голос.

«Свои нервы», – недовольно пробурчала я, удивляясь тому, насколько спокойнее начала себя чувствовать с его появлением.

«Тебе не стоит…» – попытался образумить он меня. Зря старался.

«Ты у меня в гостях. И тебе придется с этим считаться», – парировала я, делая вид, что не замечаю внимательного взгляда мужа.

Знать об устройстве связи он не мог, но это не мешало ему чувствовать, что не все так просто, как кажется.

«Как прикажет правительница д’Тар», – с отстраненной холодностью ответил даймон. И даже чуть склонил голову. И хорошо, что никто не мог соотнести это движение с тем ментальным разговором, который у нас с ним шел.

Я же почти поверила, но только до тех пор, пока довольно четко не осознала спрятанную за его щитами веселость.

– Остается узнать, что должно было произойти, чтобы бывший ялтар Вилдор…

– Просто Вилдор, – поправил Элильяра даймон и посмотрел в сторону сына. – Ялтар, как и правитель, может быть только настоящим.

– Остается узнать, что должно было произойти, чтобы просто Вилдор, – вернул ему насмешливый взгляд отец Олейора, – решил, что мир живых ему предпочтительнее покоя небытия.

– Мне кажется, что на этот вопрос лучше ответят те, кто счел, что мое место именно здесь.

Но вместо того, чтобы перенести внимание всех на меня или Сашку, как тех, кто все это и затеял, он посмотрел на Олейора. Отдавая ему право начать этот разговор.

Хороший ход. Вряд ли у кого-то еще останутся вопросы, кто здесь главный. Но это не значит, что никто не понимает, чья именно это игра.

– Разбирая архивы одной из генетических лабораторий, мой советник наткнулся на записи, однозначно говорящие о том, что еще во время правления ялтара Вилдора на Дариане велись опыты по созданию аналога даймонов, но с характеристиками, которые должны были превосходить способности черных воинов. Это бы не заинтересовало Александра, если бы не два момента.

– Изначально речь шла об одном, – на равных вклинился в разговор мой сын. И хотя я знала, что к его мнению уже давно прислушиваются, едва ли не впервые видела это воочию. – Но и этого хватило, чтобы я немедленно предоставил эту информацию правителю Олейору и моей матери.

– Позвольте предположить, – улыбнулся Аарон своей знаменитой клыкастой улыбкой (неподготовленных от нее обычно бросало в дрожь), – что эти записи имеют непосредственное отношение к миру, который для правительницы Леры является родным.

– О вашей проницательности, повелитель Арх’Онт, пора складывать легенды, – внешне иронично, но с долей уважения заметил Вилдор.

Я же вспомнила сказанные когда-то мне Гадриэлем слова. В то славное время, когда я решила спрятаться от проблем, согласившись на помолвку с Рамоном. В тот раз они стали пророческими: «Принимая мой перстень, ты попадаешь под защиту короны, уже находясь под защитой темных. Плюс клятва светлых и отец, князь волков-оборотней. Пока сильные мира сего будут разбираться, кто на тебя имеет больше прав, у тебя будет время решить».

Тогда двумя соперниками, которым нужен был только повод, чтобы потренироваться в острословии, были человеческий маг и мой будущий муж. Теперь же, если я не ошибалась, а я не ошибалась, нечто подобное нам и предстояло. Пусть и совершенно по иной причине.

– Мне кажется, что демонстрация придворной изысканности нам ни к чему, Вилдор. Я совершенно не буду против, если, обращаясь ко мне, ты будешь называть меня просто Аарон.

– В узком кругу? – Черные глаза даймона в серебряной окантовке ресниц просто лучились весельем.

Таким своего дарианского кошмара я еще не видела.

– В узком кругу, – подтвердил демон и повернулся к Сашке, которого уже давно и по-отечески любил. – Значит, Земля?

– И это еще не самое интересное, – так и не приняв шутливого тона, в котором шел разговор, ответил сын. – Записи сделаны на языке, который для нас с мамой является родным. Боюсь, что о совпадении говорить трудно.

– А второй момент? – посчитав, что маска добродушного дядюшки больше никого не вводит в заблуждение, уточнил демон.

– То, что я об этом ничего не знал, – без всякого возмущения в голосе ответил вместо Сашки бывший ялтар. – А такое было возможно лишь в том случае, если эту информацию прятал от меня мой старший сын, который возглавлял внутренний круг.

– Яланир? – усмехнулся Гадриэль, похоже вспомнив свое с ним знакомство. – Но, по нашим сведениям, он убит тером госпожи Леры.

– По вашим сведениям, лорд, – в тех же интонациях парировал Вилдор, – я тоже не совсем жив.

– Но в вашем случае, как я понимаю, не обошлось без участия правительницы д’Тар.

– Участие правительницы д’Тар сделало мой уход более эффектным и правдоподобным. Ему же такие высокопоставленные свидетели были ни к чему. К тому же клинок с гранью его души так и не найден.

– И только на этом основании…

– На текущий момент, лорд Гадриэль, – перебил нашего друга даймон, – никаких оснований нет. Есть лишь разрозненные факты, мои предположения, основанные на собственном опыте, знании характера старшего сына и его амбиций, и тонкая ниточка, которая связывает найденные Александром документы и возникшее в последнее время недовольство Совета старших домов темных эльфов своей правительницей.

– Ты считаешь… – Аарон лишь на мгновение позволил проявиться в своем взгляде той неукротимой мощи, которой славились демоны, но мне и этого хватило, чтобы осознать, насколько серьезно он отнесся к словам своего бывшего врага.

– Я считаю, что именно здесь, на землях темных эльфов, находится один из кончиков клубка, который может позволить нам его распутать. Но прежде чем что-либо предпринимать, нам необходимо обезопасить правительницу Леру и ее детей.

– И меня? – с неожиданной для меня агрессивностью уточнил у Вилдора Сашка.

Если бы у меня сердце не сжималось от беспокойства за сына, я вполне могла бы улыбнуться тому, с какой настойчивостью он готов отстаивать отведенное ему в этом мире место.

– И хотел бы, – правильно понял его вопрос даймон, – но ты уже доказал свою способность принимать правильные решения.

– А я, значит, нет, – фыркнула я недовольно, ничуть не сомневаясь, что, наводя всех на мысль о том, что меня необходимо защитить, Вилдор преследует совершенно иные цели.

– Ты вполне способна это делать, – спокойно ответил он мне, смешком по ментальному каналу дав понять, что по достоинству оценил мои актерские способности, – но будет лучше, если твою жизнь будем охранять мы.

– Я отправлю детей к князю, – без тени волнения ответил Олейор на предложение дарианца.

– А может, к маме, на Землю? – с нескрываемой надеждой спросила я. Вилдор по ментальной связи уже предупредил, что этот вариант его устраивает больше.

– Это не опасно? – Мой муж удивил не только меня, но и всех остальных, обратившись с этим вопросом к бывшему ялтару.

– Их нахождение на Лилее или Дариане менее безопасно, – задумавшись на мгновение, но лишь для того, чтобы придать своим словам большую весомость, ответил тот. – Все родичи и друзья правительницы, у которых могут укрыться наследник и его сестра, довольно хорошо известны. А вот о том, что родным миром госпожи Леры является Земля, знает только самый узкий круг.

Прежде чем принять решение, Олейор посмотрел на своего отца, и, когда тот опустил ресницы, соглашаясь с доводами даймона, он тоже склонил голову. Дело было не в том, что ему хотелось разделить ответственность – у Элильяра был опыт, которого недоставало нынешнему правителю темных.

– Ну а где вы собираетесь спрятать их мать, я уже догадался, – фыркнул демон, разряжая обстановку.

– Надеюсь, ты с ней справишься, – выдавив из себя улыбку, попытался пошутить муж. Почти удачно.

– Ты хотел сказать, с ними? – Аарон вопросительно посмотрел в сторону внимательно следящего за событиями Закираля. – Ты ведь отпустишь мою дочь на турнир?

– В качестве гостьи, – кивнул тот, соглашаясь.

«Мне начинать бояться?» – мысленно уточнила я у Вилдора, воспользовавшись тем, что разговор плавно ушел совершенно в иную сторону.

Лучше бы этого не делала, его ответ мне совсем не понравился.

«Я поклялся Олейору, что сберегу тебя».

Я не удержалась от того, чтобы ему возразить:

«Я буду против, если ценой за это станет чья-либо жизнь».

«Я приму это к сведению», – без тени недовольства отреагировал он на мое замечание и встал, тут же привлекая к себе внимание.

Шаг, и он застывает у окна, прикрытого от любопытных взглядов защитными заклинаниями. И я замечаю, как Олейор внутренне сжимается, пряча свое смятение за укрепившимися щитами. Вилдор останавливается точно в том месте, где любит стоять мой муж. Да и позу, в которой он застыл высеченной из камня скульптурой, я вижу каждый день.

И я практически уверена, что бывший ялтар Дарианы сделал это не без умысла, вот только… мне не дано понять, чего именно он хотел этим добиться.

– Закираль, – тот резко разворачивается к отцу, мгновенно откликаясь на обращение, которое звучит как приказ, – Кадинару нужен полный доступ к информационным системам Дарианы. Ярангир, – тот с абсолютной точностью повторяет действия своего ялтара, – твоя задача – отследить все передвижения Яланира за последние лет двадцать. Упор на контакты с Землей. Гадриэль, – черноволосый лорд, в отличие от даймонов, явно намерен потягаться с Вилдором, оспаривая его право распоряжаться собой, но натыкается на холодный взгляд Олейора, который подкрепляется точно таким же, но уже Элильяра, и, смиряясь, склоняет голову, – попробуй найти связи между даймонами и теми, кто участвовал в попытке переворота перед вторжением. И не забудь про Саражэля. Он тогда был в гуще событий.

– А мы? – уточняет с насмешкой Арх’Онт, которому все происходящее явно доставляет удовольствие.

– А мы будем думать над всем тем, что они для нас найдут, – как-то отстраненно, словно его это все больше не интересует, отвечает ему Вилдор.

И пусть все остальные только догадываются, что все далеко не так, лишь я одна могу сказать об этом с уверенностью. Потому что в моей голове звучит его голос, не повиноваться которому очень трудно. Да и не хочется.

«Я поклялся твоему мужу, что не позволю тебе погибнуть. Ты же должна поклясться мне, что ни на миг не усомнишься в том, что я это сделаю».

И я клянусь ему в этом не потому, что не могу противостоять той силе, которую он излучает. Я просто верю в то, что именно так все и будет.

Глава 5

Аарон Арх’Онт

Графиню Авинтар я узнал сразу. Именно ее образ я видел на медальоне, который Карим показывал нам перед вторжением. Те, кто был на той встрече, без труда связали воедино появление бывшего ялтара Дарианы и присутствие во дворце его Единственной. И хотя никто не показал своей осведомленности, я неоднократно замечал многозначительные взгляды, направленные в ее сторону.

– Ты, как и тогда, склонен ему верить, – словно прочитав мелькнувшую у меня мысль, заметил Элильяр, опускаясь в кресло напротив.

Сославшись на то, что мне пригодится помощь старшего д’Тара при подготовке к турниру, я забрал его с собой. Уже давно убедился, что беседа с бывшим правителем темных эльфов помогает мне связать воедино многие факты, которые в другом случае просто ускользали от меня.

– В тот раз я был склонен верить Закиралю. Вилдору же доверял твой сын, – поправил я его, наслаждаясь уютом собственного кабинета.

Старею, наверное. Еще лет сто тому назад для меня было пыткой провести здесь даже малую часть дня. Теперь же…

– Ты становишься занудой, – усмехнулся эльф, в очередной раз угадывая мое состояние.

Вот так и расстаются со славой великого интригана.

– Неточное воссоздание исторических фактов может стать источником неверных выводов, – ухмыльнулся я.

А ведь не случись того вторжения, вряд ли бы мы нашли дорожку друг к другу. Впрочем, не думаю, что судьба не преподнесла бы нам иного шанса для близкого знакомства. На такие штучки она всегда была мастерицей.

– Но это не значит, что ты не можешь быть одновременно и правым и занудой, – парировал он, чтобы тут же отказаться от сарказма. – Но теперь ты склонен верить уже отцу.

– Только в той части, что дело действительно кажется серьезным. Но слепо доверять его игре я не собираюсь.

– А он играет? – улыбнулся мне Элильяр той улыбкой, которая настраивала на воинственный лад. Мол, давай, докажи, на что способен.

И ведь вполне мог попасться, лет так… Когда еще не стал повелителем демонов.

– Как ты думаешь, ради чего он во все это ввязался? – Я откинулся на спинку кресла, с загадочной улыбкой посматривая на друга. Да! Именно на друга. – Ведь мог продолжать жить себе спокойно, с женой и сыном. Вряд ли то, что затеял его старшенький, если это, конечно, затеял он, коснется места, где находился Вилдор эти два года. А если и коснется, для него теперь открыты все миры. И не только потому, что даймонами перестали пугать. С его способностями он может быть кем угодно и где угодно.

– И ты знаешь причину?

Эльф продолжал оставаться бесстрастным. Если бы не знал, с кем имею дело, вполне мог в это поверить. Но я знал и поэтому ощущал, с каким напряжением он ждет моего ответа.

– Догадываюсь, – не стал я испытывать его терпения, – но опасаюсь, что мой ответ тебе не понравится.

– Если ты о том, что его продолжает интересовать Лера…

– Ну это само собой, – фыркнул я и призвал парочку саламандр. Без них огонь в камине не казался живым. – Что-то не так в том, что связывало его Единственную и жену твоего сына. И с этим стоит разобраться, прежде чем делать окончательные выводы.

– Ты сумел меня заинтриговать. – Элильяр поднялся с кресла и подошел к столику, на котором стояло приготовленное для нас вино.

Но прежде чем он успел еще что-либо сказать, в кабинет своей летящей походкой, заставляющей меня вздрагивать от накатывающей волны желания, вошла Рае, тут же добавив обстановке праздничности и изысканности.

– Узнав, что ты вернулся не один, решила, что кабинет – единственное место, где могу тебя найти. И не ошиблась. – И добавила, подавая руку Элильяру, который, подмигнув мне, с нежностью ее поцеловал: – Я давно тебя не видела. Надеюсь, ты не откажешься быть нашим гостем на турнире?

– Скорее всего, откажусь. – Покачав головой, он вновь поднес ее ладонь к губам, искоса поглядывая на меня. Но я только ухмылялся, не реагируя на уже привычную провокацию. – А вот мой сын…

– Он позволил Лере участвовать? – тут же догадалась она о причинах, которые вынуждали нашего собеседника остаться в Тариконе.

Все-таки Вилдор был прав, когда говорил, что происходящее у нас в последнее время выглядит весьма подозрительно. Отсутствие правителя вполне может спровоцировать тех, кого мы ищем. Вот только на что?

Иногда даже мелочи могут стать ключом к пониманию. И для того, чтобы их заметить, лучших кандидатур, чем мой друг и его бывший начальник разведки, не найти. Лорд Саражэль обладал поистине запредельным чутьем на все, что могло стать угрозой для правящего дома.

– Насколько я понял, они с твоим братом уговорили ее увеличить охрану в обмен на этот турнир, – вместо Элильяра ответил я ей.

Пока говорил, пытался разгадать, каким именно образом Вилдор собирается одновременно сопровождать Леру в качестве ее телохранителя и следить за тем, что будет происходить на землях темных. Впрочем, я нисколько не сомневался в том, что ему удастся справиться с этой задачей.

– Я рада этому. – Она подарила нам обоим нежную улыбку, подойдя ко мне, легко коснулась пальцами моих волос. Потом тихо повторила, думая уже о чем-то своем: – Я рада этому.

И, резко развернувшись, направилась к двери.

Она всегда чувствовала, когда серьезные дела вынуждали меня лишать себя удовольствия побыть с ней. Я же… Сколько времени уже прошло с той ночи, когда мы вошли в лабиринт, где совершался брачный обряд, а я все еще не верил в то, что это произошло.

– Чему именно? – остановил ее неожиданный вопрос эльфа.

Она обернулась, посмотрела сначала на меня, словно спрашивая совета, хотя совершенно в нем не нуждалась, затем на Элильяра. И было в ее взгляде нечто, заставившее меня засомневаться в том, что я знаю Рае.

И хотя я понимал, что если и есть то, что она скрывает от меня, то это не серьезнее ее житейских разговоров с Таши, но сердце неприятно сжалось от предчувствия. В ней текла кровь Вилдора, и я уже неоднократно убеждался в ее проницательности и способности ощущать события будущего.

– И тому и другому, – с легкой укоризной в голосе сказала она и, как-то растерянно пожав плечами, что смутило меня еще больше, вновь повернулась к двери.

– Рае… – теперь уже я окликнул ее, собираясь сказать про отца.

Но она, сделав вид, что не услышала, вышла за дверь.

– Хотелось бы мне узнать, о чем она сейчас думала, – протянул бывший правитель темных и наполнил бокалы вином.

– Как бы странно это ни звучало, но мне тоже.

Я принял у него фужер и сделал большой глоток, даже не ощутив вкуса.

Встреча с Вилдором не то чтобы растревожила. Скорее, затронула то, что я уже давно прятал в глубине своей памяти. Появление Рае, ее взгляд, пожатие плечами – все это наложилось на воспоминание, и перед глазами вновь появилась кажущаяся беззащитной фигура моей возлюбленной. И вновь прозвучал мой вопрос: «Рае, ты что-то знаешь?»

В тот раз все закончилось благополучно, но осадок остался, каждый раз возвращая меня к мысли, что есть тайны, которые лучше не скрывать от того, кто тебе дорог. И если моя возлюбленная нашла в тот день в себе силы, чтобы открыть мне себя, посвятив в самое сокровенное, то я себе этого позволить не мог.

Ни тогда, ни сейчас, ни… потом.

Наверное, не сказанным словам лучше такими и оставаться.

– Мне кажется…

Договорить я не успел. В дверь постучали, и, когда я дал разрешение, в комнату вошел один из дежуривших гвардейцев.

– Мой повелитель, к вам советник правителя д’Тар княжич Александр и…

Закончить я ему не дал, догадавшись, кто решил составить компанию сыну Леры.

– Пусть проходят.

– Мой повелитель…

И вновь я его прервал:

– Я благодарю княжича и дозволяю ему покинуть дворец. Гостя я сопровожу сам.

Тот склонился и вышел, чтобы через мгновение впустить в кабинет закутанного в черное покрывало мужчину. Вот ведь… стоило только вспомнить!

– Я посчитал, что некоторые вопросы стоят того, чтобы о них знали лишь немногие, – не дожидаясь, когда я уточню, чем обязан его визиту, заговорил Вилдор.

А я подумал, что застань он здесь Рае…

Закираль сказал, что генетические маркеры новоявленного телохранителя Леры принадлежат совершенно иному роду, но с некоторым удивлением добавил, что продолжает ощущать родство с отцом. Вполне возможно, что кровные связи даймонов устанавливаются на более глубоком уровне, чем считалось раньше.

Мне нетрудно предположить, как именно восприняла бы моя жена неожиданную встречу с отцом. Ведь о его настоящей роли в судьбе Дарианы она так и не узнала.

– Это значит, что мы с Элильяром вошли в круг избранных? – Я решил слегка накалить обстановку и, выражая некоторое раздражение, хлестко ударил хвостом по сапогам.

Взгляд Вилдора скользнул вниз, но он тут же вернулся к изучению моего лица. Да и в глазах – все та же бездонная чернота.

– Это значит, что правителю Олейору, его жене и советнику Александру не стоит знать, как дела обстоят на самом деле. У меня есть все основания предполагать, что первый не выдержит осознания того, что угрожает правительнице Лере, она сама посчитает, что обязана отвести беду от тех, кто ей дорог, ну а ее сын воспользуется поводом, чтобы утолить свою жажду к безрассудству.

– Это можно считать признанием в том, что тебе известно значительно больше, чем остальным?

Я знал, что он играл. Я знал, что он тасовал факты, для каждого участника этой игры создавая свою картину происходящего. Но знал и другое – среди нагромождения лжи будут крупицы правды, которые помогут мне разгадать все остальное.

– Ни тебе, ни Элильяру мое признание ни к чему. И ваше уединение тому доказательство.

Он посмотрел на столик, на котором стояло вино и закуски, и взглядом уточнил у меня, позволено ли ему будет воспользоваться моим гостеприимством. Я, не отказав себе в усмешке, кивнул. Предвкушая его дальнейшие действия.

Прежде чем ответить на мое молчаливое предложение чувствовать себя как дома, он с естественной небрежностью расстегнул набиру. Скинув его с плеч, бросил на одно из пустых кресел, оставшись в белоснежном костюме воинов Дарианы: в брюках, заправленных в высокие сапоги, и кителе. Перевязь с великолепным мечом и не менее превосходным кинжалом последовала туда же.

Стоило признать, что удивлять он умел.

Заметив в моих глазах восторг от его выходки, улыбнулся одними уголками губ и без всяких эмоций заметил:

– В небытие есть свои преимущества. Стоило умереть, и из всех правил остались лишь те, что принадлежат тебе самому.

– Именно поэтому при первой возможности ты решил вернуться? – вставил свою реплику Элильяр.

Слова Вилдора прозвучали предупреждением:

– Стабильность меня всегда угнетала.

Он налил в бокал вина и, отсалютовав им в нашу сторону, сделал глоток. Задержал во рту, наслаждаясь вкусом, и качнул головой, словно выражая удовольствие.

– В наших предположениях слишком много «если». И простите за тавтологию, но если быстро не избавиться от большинства из них, слишком высока будет вероятность того, что мы ошибемся. А я не намерен этого допустить.

– Для тебя так важна жизнь Леры? – хмыкнул недоверчиво Элильяр.

Лицо даймона продолжало казаться маской, и я словно бы предчувствовал его ответ. Наверное, потому, что, окажись я в подобной ситуации, мой был бы таким же.

Это наводило на определенные выводы.

При всей нашей любви к интригам было нечто, что пусть и частично, но оправдывало нас. Цели, которые заставляли нас распоряжаться чужими судьбами, всегда были значительно важнее, чем власть для себя или просто личные интересы.

Сейчас же, как мне казалось, речь шла о существовании отнюдь не одного мира, пусть и доказательств этому на текущий момент все еще не было.

– Я, – улыбка Вилдора была настолько холодной и безэмоциональной, что я внутренне вздрогнул (похоже, он только что показал нам истинное отражение самого себя), – как говорят на родине Леры, предпочитаю ставить точки над «и». И если это игра моего сына, я должен его остановить, потому что это был мой промах, моя ошибка. Ну а госпоже Лере просто повезло, что от ее жизни зависит успех этой игры.

У меня были сомнения в том, что он говорил, но я почти поверил его словам. В отличие от его сына, который большую часть своей жизни провел на Лилее, имея возможность развивать свои чувства, Вилдор тысячи лет оттачивал присущие ялтару качества на Дариане. А значит, что я видел у Закираля, не могло быть присуще его отцу.

Я очень сильно заблуждался, когда приписывал Вилдору некоторые особенности, которые назвал бы человеческими.

Похоже, эта же мысль посетила сейчас и Элильяра, ничем иным я не мог объяснить тень растерянности, мелькнувшую на его лице.

– И значит…

Он остановил меня взглядом, от которого я – повелитель демонов проглотил все слова, которые собирался произнести.

Да… сегодня был день сюрпризов. Но этот был самым большим и весомым.

Когда мне два года тому назад удалось немного проникнуть в замысел Вилдора, я испытал такой восторг от его грандиозности, что не раз ловил себя на желании поближе познакомиться с этим гениальным существом. Теперь же я понимал, какими открытиями и потрясениями это мне грозит.

Бывший ялтар был чужд всему, что имело значение для меня, и он не вписывался ни в один из образов, которые я для него создал. Он был другим и не собирался прилагать даже малейших усилий, чтобы соответствовать нашим представлениям о нем.

– Я дал клятву, что сберегу не только ее жизнь, но и рассудок. И это была вторая в двух моих жизнях клятва. В первой я присягал на верность Дариане. И, как вы знаете, я сдержал ее до самого конца.

Все, на что я оказался способен, – склонить голову, признавая значимость произнесенного им. Но, несмотря на то что я осознавал всю абсурдность своих намерений, так и не выросший демоненок внутри меня был готов бросить ему вызов. Даже без шансов на победу.

Уж больно заманчивой казалась мне эта идея.

– Чего ты хочешь от меня? – задал я вопрос, которого он ожидал, отметив, с каким лукавством смотрит на нашу дуэль Элильяр. И ведь так сразу и не скажешь, кого из нас он готов назвать победителем.

– Частичного доступа в твой дворец. Мне необходимо бывать здесь так, чтобы никто не догадался о моем присутствии.

– И даже я? – От его уверенности в том, что я сделаю все, что он скажет, в моей душе поднимался восторг.

И ведь он прав. Сделаю.

– Ты – нет. А вот Рае и твои сыновья – да. Кстати, тебе тоже придется тряхнуть стариной, мне нужна будет твоя помощь. Так что не рассчитывай, что у тебя будет достаточно времени для того, чтобы просчитать мои планы. – Не столько губы, сколько взгляд тронула улыбка.

– А моя? – с оттенком обиды уточнил Элильяр, одним своим вопросом превращая нас в трех заговорщиков.

– Догадываясь, что вас здесь двое, я рассчитывал на помощь обоих, – добавляя нашему общению азарта, успокоил эльфа даймон.

Вот только я не мог не искать подоплеки во всем, что он делал или говорил.

– Так что ты предлагаешь? – вновь вернулся я к основному вопросу, который меня волновал. В который уже раз поражаясь контрасту черного и белого – традиционные цвета-символы, отражающие внутренний мир дарианцев.

– Ввести новую силу с похожими интересами, – ответил тот со странной улыбкой, в которой загадочность, предвкушение и неизбежность смешались в такую опасную смесь, что от нее сбивалось дыхание и леденящий холод терзал кожу. – У Яланира есть все основания считать меня находящимся на границе Хаоса. – Заметив, что, услышав эту фразу, я не удержался от взгляда в сторону эльфа, он вновь улыбнулся. Не столь многообещающе, но тем не менее не отрицая, что ему еще есть чем нас всех удивить. – И если появится некто, желающий заполучить в свое распоряжение Леру и ее сына, старший из моих сыновей сможет предположить что угодно, но только не мое появление. Уверен, что он попытается с этим разобраться. – И через короткую паузу, в течение которой он, похоже, избавлялся от сомнений в необходимости чем-то с нами поделиться, добавил: – Если я прав в его намерениях, то у него осталось не так уж много времени для того, чтобы претворить их в жизнь.

– Так ты догадываешься или…

Элильяр со своим вопросом опередил меня лишь на мгновение, но отчего-то я был рад, что не мне пришлось его задать.

– Или. – Из его взгляда ушел мертвенный холод и опасность. Но появилось сожаление и усталость, объяснить которую я не мог, как бы этого ни хотел. – Я точно знаю, что он задумал. Потому и вынужден просить помощи у вас. Один справиться с ним я просто не успею.

И от того, как он это сказал… Он просил, не унижаясь, не снисходя – поднимая нас до той вершины, на которой находился. И от этого хотелось сделать все, чтобы не подвести его и не обмануть его доверия.

Несмотря на осознание, что ничем, кроме как манипуляцией, это назвать нельзя, я знал, что сделаю все, что он потребует. Не ради оправдания, а из-за того, что, не будь цена высока, эту игру он бы не затеял.

Поэтому, подняв бокал с вином и отсалютовав ему, я спросил, признавая его право стать первым:

– Что я должен сделать?

Лера

Прием в честь графини Авинтар и ее сына удался.

Круг приглашенных был достаточно узким, только те, кого мы с мужем считали своей семьей.

Разошлись уже за полночь. Олейор отправился с Закиралем и Таши, выполняя высказанную в очень вежливой форме просьбу Вилдора разобраться с одним срочным и важным делом. Насколько я сумела понять ее подоплеку, кое-кому понадобилось, чтобы я пообщалась с Тасей. Отсутствие во дворце моего мужа могло этому только поспособствовать.

Элильяр с Аароном ушли плести свои заговоры. Заполучив такую загадку в свои руки, они просто не могли отложить обмен мнениями до утра.

Гадриэль, осознав, что он остался за старшего (меня в расчет, естественно, никто не брал), исчез сам и увел с собой лорда Саражэля, постаравшись, чтобы это не бросалось в глаза. Якобы исполнять распоряжения нашего дарианского кошмара.

С остальными было все значительно проще: они возвращались по домам.

Я же решила, что по мелочам с Вилдором спорить не стоит, раз уж он захотел, чтобы я побыла под присмотром Таси, пусть так и будет. К тому же нам было о чем поговорить.

К гостевым покоям нас сопровождал невозмутимый Сэнар с парочкой из моих прежних телохранителей. Каким именно образом они признали его право командовать собой, для меня осталось непостижимым, но факт оставался фактом. Как и то, что из двоих: моего бывшего тера и Закираля, ялтар вызывал у них меньший трепет.

Вместе с нами был и Айлас в человеческой личине, сделанной столь искусно, что даже мне с трудом удавалось под смуглой кожей разглядеть антрацитовую черноту. Да и воспринимался он хоть и опасным, но человеком, к тому же без малейшего проблеска магических способностей.

Стоило признать, что Вилдор проявлял удивительное мастерство во всем, за что брался.

– Вы можете входить.

Предварительно все проверив, Сэнар пропустил нас внутрь предоставленных Тасе покоев с уже подзабытым мною выражением абсолютной безмятежности на лице. Словно не понимал, насколько это нетривиально смотрится во дворце правителя темных эльфов.

– Благодарю, – не позволив себе ни малейшего намека на улыбку, ответила я и… захлопнула дверь перед его носом.

Насколько бы быстро это ни произошло, я успела перехватить лукавую насмешку во взгляде Айласа. Мысль о том, что скоро мне будет очень весело, показалась весьма своевременной.

– Не только тебе, – догадавшись по выражению моего лица, о чем я подумала, со смехом заметила Тася.

Одна фраза, и тонкая пленка льда, разделявшая нас, растаяла, как под лучами яркого солнца. Мы провели в одном теле больше сорока лет, но я даже не осознавала чужого присутствия. Ночь же на острове лишь познакомила нас друг с другом, не успев сделать подругами. Да и встреча в графских владениях оказалась слишком мимолетной.

Теперь же наступил тот момент, когда многое должно было проясниться. Тася вполне могла сделать собственный вывод о том, что происходило между мной и Вилдором два года тому назад. Увидев меня, она не скрывала своей радости, но я допускала, что просто не заметила настороженности, спрятанной за внешней открытостью.

Как бы оно ни было, я рассчитывала на то, что мои опасения не подтвердятся.

– И как ты с ними… – Я задумалась, пытаясь подобрать слово, которое бы более точно отражало то, что я хотела узнать.

Сказать: мучилась – можно ненароком обидеть. Назвать это развлечением язык не поворачивался.

Я могла только догадываться, насколько тяжелыми были эти два года для каждого из них. О том, что пережила моя собеседница, я предпочла бы даже не думать.

Тася, словно понимая мои затруднения, ответила сама:

– По-разному. – Она забралась в ближайшее кресло с ногами, подвернув подол длинного шелкового платья под себя. – Сначала было тяжело, – продолжила она, как только я присела на краешек соседнего кресла. – Вилдор был похож на запертого в клетке хищника. Он крепко держал свои чувства в узде, не будь я связана с ним узами, вряд ли бы это заметила. Да и со мной ему было не так уютно, как он этого ожидал. Для него прошедшие две тысячи лет были годами изменений, в результате которых родился совершенно иной Вилдор, чем тот, который когда-то встретил свою Единственную. Мы могли расстаться, если бы он не видел во мне частицу тебя. Не знаю, чем бы это для него закончилось.

Ее откровенность смущала, некоторая отстраненность вызывала опасения, а забота о муже импонировала. Но тем не менее я посчитала нужным заметить:

– Со своим берсерком он уже давно нашел общий язык.

Говорила я с уверенностью, которую не испытывала.

Только теперь я начала приходить к пониманию, какова была реальная цена за будущее Дарианы, и вот оно-то и заставляло сомневаться в сказанном. Эти четверо не боялись трудностей, вся их прошлая жизнь из них и состояла. Утратив же ее остроту и смысл существования, они должны были с ужасом осознать, что именно потеряли.

Чем это могло обернуться для каждого из них, предполагать я не бралась.

– А вот со своим сердцем – нет, – неожиданно для меня произнесла Тася.

Удивиться я не успела. Спокойствие, с которым она говорила, мне было знакомо, уж больно напоминало холодную бесстрастность, за которой умело пряталось неуемное любопытство.

Поразительно знакомое спокойствие…

Я активировала канал связи с Вилдором и выдала ему все, что думаю по поводу его методов решения проблем чужими руками. Ответа не дождалась: то ли он был слишком занят, то ли не счел необходимым это делать. Но не отключился, оставаясь невольным свидетелем нашего разговора.

Я знала, что с возвращением Вилдора легче моя жизнь не станет, не могли изменить его эти два года настолько, чтобы он отказался от своих излюбленных игр. Впрочем, игрой воспринимала его методы лишь я, для него же это была схватка. С жизнью, обстоятельствами. С врагами, которых он ценил иногда значительно выше, чем своих немногочисленных друзей. С друзьями, которые были для него, скорее, частью его самого. Они разделяли его устремления, шли следом за ним с верой, в которой не могло возникнуть ни тени сомнения. С мечтой о любви, которая вела его по жизненному пути и стала для него и силой и… слабостью. С прошлым, настоящим и будущим, со всем миром и… с самим собой, с тем берсерком, который жаждал крови и Хаоса.

Но когда я отправлялась за ним, я перечеркнула все свои дни и ночи на Дариане, оставив лишь те, в которых между нами протянулась нить понимания.

Я поторопилась, забыв, что в то время он готовился ставить точку, в том числе и в наших отношениях. Теперь же передо мной было многоточие, оставляющее простор для любого рода неожиданностей. И пусть я разобралась в собственных заблуждениях, исправить эту ошибку, как бы ни хотела, не могла. Хотя бы потому, что именно тот Вилдор, которого я два года назад встретила в Большом зале резиденции ялтара, и был способен справиться с любой проблемой, какой бы непредсказуемой она ни была.

– Во мне он видел лишь тебя. К тому же, – надеясь, что мои аргументы окажутся верными, добавила я, – он слишком рационален, чтобы добиваться того, что ему никогда принадлежать не будет. О моих чувствах к Олейору он всегда знал, а игрушка ему не нужна.

Мои слова прозвучали весьма убедительно, но только не для них. От Вилдора донеслось многозначительное хмыканье, а от Таси… игривый взгляд.

Пора было вспоминать знакомую по Земле пословицу: «Муж и жена – одна сатана». Там, где у меня был шанс справиться с одним, я вряд ли могла обыграть двоих. Но тяготило даже не это – я не понимала, зачем им это было нужно.

– Мы с тобой слишком долго были вместе, и я знаю – ты искренне веришь в то, о чем говоришь. И понимаю, что из вас двоих со своим выбором не определилась именно ты.

Новый поворот в разговоре оказался не только внезапным, но и очень неприятным.

Первой моей мыслью было немедленно отправиться к себе. Желательно не разрушив ничего по пути. Но это стало бы признанием собственной слабости.

Вторая показалась мне более разумной. Если предположить, что инициатором этого разговора была не Тася, а сам Вилдор…

Тогда стоило попытаться понять, чего именно он добивался от меня. Хотел заставить открыть то, что было на сердце, или просто проверить выдержку?! В любом случае, отказываясь от участия в его игре, я проигрывала. Не отказываясь – тоже.

Я настолько привыкла воспринимать Вилдора недосягаемым для своего интеллекта, что вполне могла позволить себе еще раз убедиться в этом. К тому же, как говорили на моей первой родине, чем черт не шутит…

– Если исходить из твоих предпосылок, то ты должна испытывать определенные чувства к моему мужу. – Я вопросительно приподняла бровь и ухмыльнулась. – Мне пора закатывать сцены ревности или оставить это развлечение на долю мужчин?

«Это событие может привлечь значительно большее внимание, чем турнир мечников», – с явным удовлетворением в голосе заметил Вилдор. Подтверждая тем самым, что я едва не сыграла по его правилам.

Да только мне не пришлось радоваться тому, что я оказалась права. В глазах Таси была печаль. Та печаль, которая принадлежала ей одной. Ей нужна была моя поддержка, хоть она и сама этого не понимала. За нас двоих это знала я.

Я решительно отключила связь, нисколько не смущаясь тем, что осложню этим задачу Вилдору. Он предпочитал быть в курсе всего вокруг, и даже временное исчезновение нас с его женой из сферы контроля не могло способствовать его спокойствию. Тася опустила щиты, отсекая его от себя, буквально за мгновение до того, как сделала это я. Словно подтверждая этим мои предположения.

Решительно стянув ее на лежащий на полу ковер, я пристроилась рядом. Чем более неофициальным будет общение, тем быстрее мы избавимся от всего того, что остается за гранью сказанного.

– Сэнар!

Мой крик нельзя было не услышать. И когда даймон ворвался в комнату, едва не вырвав дверь… выглядел он живописно.

Пришло мое время отыгрываться за все то, что я испытала когда-то на Дариане. Он принимал в тех событиях самое активное участие, так что ему тоже предстояло столкнуться со всеми прелестями моего характера, о которых я едва благополучно не забыла, наслаждаясь ролью любящей матери и нежной жены.

– Да, моя госпожа. – Ему хватило мгновения, чтобы меч исчез в ножнах, в его глазах снова простиралась ледяная пустыня.

– Прикажи принести нам две бутылки моего любимого вина, фрукты и сладости. И сделай все, чтобы наши мужья узнали об этом как можно позже.

– Две бутылки вина? – уточнил он, помня, что к этому напитку я совершенно равнодушна.

– Три, – бесстрастно ответила я, стараясь не обращать внимания на откровенное недоумение Таси.

Похоже, что такое женский деспотизм, она не знала.

– Как прикажет моя госпожа, – поклонился Сэнар и выскользнул за дверь, приняв самое верное решение – не спорить. Не столько потому, что посчитал это бесполезным. Скорее уж хотел посмотреть, чем это обернется.

Я не боялась его разочаровать, крепостью мое любимое вино немногим отличается от ягодного компота. Как раз хватит для того, чтобы слегка расслабиться, стряхнув с себя тяготы забот, но недостаточно, чтобы, не имея соответствующей магической поддержки, потерять контроль. Но ввести в заблуждение тех, кто не знал этого секрета, вполне позволяло.

Все, что я заказала, доставили нам довольно быстро. Тася только-только успела отсмеяться, по достоинству оценив начало веселой жизни вынужденных находиться рядом с нами даймонов.

Сэнар пропустил внутрь Айласа. Тот улыбнулся мне одними глазами, давая понять, что вполне осознает, чем им грозит мой заказ.

– Если что-то будет угодно еще … – весьма неоднозначно произнес он, оставив окончание фразы нашему с Тасей воображению.

– Спасибо, – прошептала я одними губами, совершенно уверенная в том, что, несмотря на мои уловки, Сэнар все слышал.

Я понимала, выглядит все это довольно мелочно. Но я никогда не мечтала стать правительницей. Да и быть взрослой и мудрой надоедает слишком быстро, чтобы успеть забыть, чем именно привлекательна юность.

Первый бокал я выпила залпом, заставив Тасю посмотреть на меня с удивлением. Ей хватило одного глотка, чтобы догадаться, какое именно представление мы будем с ней разыгрывать. Впрочем, до самого представления было еще далеко, а пока можно было просто наслаждаться разговором. Когда еще доведется посидеть вот так, на полу, обсуждая свои проблемы с тем, кто знает тебя ничуть не хуже, чем ты сама.

К тому моменту, когда мы заканчивали вторую бутылку, она как раз подошла в своем рассказе к моему появлению в их замке. Стоило признать, что история последних двух лет ее жизни показалась мне не такой уж безмятежной.

Вилдор был цельной и слишком сильной личностью, чтобы не подавлять окружающих даже тогда, когда он не ставил перед собой такой задачи. И если бы не рождение сына…

Этот разговор нам с ним только предстоял. Хорошо, что, кроме Сашки и Закираля, никто не знал, какая связь между именем моего сына и тем, которым нарек своего бывший ялтар Дарианы. А если учесть, что он никогда и ничего не делает просто так…

Я даже думать об этом не хотела.

Тот Вилдор, перед которым я присела в реверансе в Большом зале его резиденции, и тот, в грудь которого вонзился мой кинжал, были мало похожи друг на друга. И когда я отправилась просить его о помощи, я ждала встречи со вторым. А встретилась… Этот был мне даже не знаком. Но понимать это я начала только сейчас, когда повернуть события вспять казалось уже невозможным.

– Он идет, – посмотрев на меня с предвкушением, прошептала Тася, словно нас кто-то мог слышать.

Время, проведенное со мной, стерло из ее взгляда ту отстраненную бесстрастность, которая делала ее похожей на своего мужа. Теперь она напоминала мне робкую, смущенную девушку, с которой познакомил меня Тинир.

– Ага, – фыркнула я, ощущая, как завибрировали мои щиты, столкнувшись с мощью его, и приготовилась ждать его появления. Ловя себя на странном желании схватить его за шкирку, как нашкодившего котенка, и встряхнуть, пытаясь донести до него очевидное – не стоит поступать с теми, кого считаешь друзьями, так же, как со своими врагами.

С одной стороны, я прекрасно понимала, что пытаюсь судить о нем с точки зрения той морали, в рамках которой была воспитана, а с другой… это вино было очень легким, но… в таких количествах я его еще никогда не употребляла.

– Госпожа д’Тар. – Он остановился на пороге, разглядывая открывшуюся ему картину, как осматривают предстоящее поле боя.

Или… это была еще одна странная ассоциация.

Впрочем, посмотреть было на что. Две разрумянившиеся от вина женщины, чем-то неуловимо напоминающие друг друга (что наводило на мысль либо о кровном родстве, либо о великолепной работе специалиста по личинам). Шелковые платья несколько помяты от сидения на полу. Бальные туфельки разбросаны по комнате. Две пустые бутылки вина, одна из которых закатилась под кресло, выдавая себя выглядывающим оттуда горлышком. Почти пустая тарелка с фруктами. Еще одна из-под сладостей, о чем напоминают лишь крошки.

– Я появился либо слишком рано, либо… – Он сбросил набиру на кресло. Туда же отправилась и отстегнутая перевязь. – Либо, – повторил он, взглянув на нас с уже подзабытым мною холодом, – слишком поздно.

Тася кинула на меня растерянный взгляд. Она явно не ожидала такого продолжения нашего вечера. Впрочем, ее растерянность не была доказательством ее слабости. Просто она надеялась, что обойдется без кровопролития. А я… нет.

Я нисколько не сомневалась, что Вилдор уже успел оценить наше состояние с точностью до десятой доли градуса того напитка, который мы употребляли. И всего лишь ждет, что я буду делать дальше в ответ на его провокацию. Ничем иным его слова назвать было нельзя.

И вновь возникал тот же вопрос, что уже не раз вставал передо мной в этот вечер: «Зачем?!»

Но ответа так и не было.

– Если ты спрашиваешь мое мнение, – меня охватил то ли гнев, то ли отчаяние (кто бы что ни говорил и ни думал, но сильная женщина, это – нонсенс), – то ты поторопился с возвращением. Потому что во втором случае ты обязан предложить проводить меня в мои покои.

– Значит, придется искать другой вариант, – продолжая оставаться все таким же отстраненным, заметил он и подошел к жене. Подхватив ее на руки, коснулся губами ее виска и посадил в кресло. – Спасибо за то, что присмотрела за ней, – донесся до меня его тихий шепот, который я просто не могла не услышать.

Мне оставалось только улыбнуться, не допуская, что меня не поймут. К сожалению, я оказалась права. Вряд ли Тася обманула меня хотя бы одним словом, но я прекрасно осознавала, что для того, чтобы не сломаться, находясь рядом с ним, она должна была стать не менее цельной личностью.

Раньше я могла считать себя старшей сестрой. Теперь же мы сравнялись и по возрасту и по жизненному опыту.

Подойдя ко мне, он протянул руку, предлагая свою помощь:

– Правительница д’Тар.

Отказываться не стала. Поднялась, стараясь не обращать внимания, как от прикосновения к его ладони меня обдало горячей волной, посмотрела на него снизу вверх. Поражаясь в очередной раз, насколько выразительной может быть черная бездна его глаз.

– Сэнар продолжает оставаться моим тером? – уточнила я.

– Его никто не освобождал от клятвы, – похоже, не догадываясь, к каким последствиям приведет его ответ, сказал даймон.

Но из нас двоих он был сейчас в лучшем положении. И потому, как только заметил в моих глазах зарождающийся огонек предвкушения, сделал правильный вывод.

– Нет, Лера. Нет!

Но опоздал. Имя Сэнара прозвучало одновременно с его рыком.

– Моя госпожа. – Тот возник на пороге и статуей замер у стены.

– Я тебя прошу не делать этого! – Это был не гнев, не ярость.

Меня окутывало леденящими, морозными волнами его силы, которые заставляли тонко вибрировать щиты. Если бы Тася не догадалась прикрыть эту комнату куполом, количество присутствующих здесь уже бы давно увеличилось как минимум на моего сына и его великовозрастного ученика.

– Ты же счел возможным забыть о моей просьбе не играть со мной. Почему же рассчитываешь на то, что я не поступлю так же с клятвой, которую дала тебе?

– Это не игра. Я должен был покинуть дворец, а твое присутствие рядом с моей женой было единственной гарантией, что за это время не произойдет ничего непоправимого.

– Ты хочешь сказать…

Я перевела взгляд на застывшего Сэнара, в глазах которого так привычно ничего не отражалось.

– Я могу быть уверен в твоей безопасности лишь тогда, когда ты рядом со мной или с Тасей, – был вынужден подтвердить мои догадки Вилдор.

Он знал. Он уже знал. И он был прав, когда говорил, что это не игра. Это – большая игра. И хотя я могла догадаться, ради чего, методы, которыми он собирался действовать, меня не устраивали. Как и роль, отведенная мне. Да только и Олейор и я уже сказали то, что он хотел услышать.

Шансов хоть как-то повлиять на дальнейшие события у меня не было. Почти.

– Я требую от Сэнара полной клятвы подчинения, – резко произнесла я, когда он едва ощутимо расслабился.

– Не-э-эт, – пытаясь за короткую паузу осмыслить, насколько это вредит тому, что он задумал, ответил мне Вилдор.

Очень неубедительно.

– Сейчас прозвучит одна из двух клятв. Либо он перестанет быть моим тером, либо приказывать ему смогу лишь я одна. – Словесная схватка с бывшим ялтаром полностью избавила меня от опьянения. И от наивной надежды на то, что он позволит быть хотя бы не в роли пешки в его руках.

– Ты усложняешь мою задачу, – как-то слишком быстро успокоившись, заметил он.

– Но облегчаю свою, – твердо парировала я, не допуская даже тени сомнений в том, что все делаю правильно.

– Может, мы отложим этот разговор до утра. Во дворец прибыл твой муж. Не думаю, что подобная сцена добавит ему уверенности в благополучном завершении задуманного.

– Поэтому и не будем ее затягивать, – довольно хмыкнула я. – Я, правительница темных эльфов Лера д’Тар…

– Я клянусь своей душой и дорогой в Хаос… – перебил меня Сэнар, скользнув мимо Вилдора и опускаясь передо мной на колено.

– Лера! Ты не понимаешь! – Вилдор то ли рычал, то ли шипел, но…

Случайный взгляд на Тасю…

У нее нет тысячелетнего опыта своего мужа, и по смятению в ее глазах я начинаю понимать, что все это нужно не столько мне, сколько Вилдору. И мысль скачет галопом, пытаясь опередить слова, которые произносит Сэнар. Потому что если он закончит раньше, а я так и не пойму, зачем бывший ялтар заставил меня это сделать…

Клятва тера дает беспрекословное подчинение, которое ограничивается лишь рамками кодекса чести. Но это не только обязанность, но и право. И право это передается по наследству, от отца к старшему сыну. Нет… не то.

Клятва полного подчинения… Если на первом уровне есть возможность воспротивиться приказу господина, когда он нарушает основной закон даймонов, то на втором…

– …я принимаю на себя добровольно и без принуждения…

И кто здесь говорит об отсутствии принуждения?! И о чем я только думаю, когда…

Клятва… И при чем тут Кадинар, имя которого так усиленно подбрасывает мне память?! Кадинар… Остров… Вот оно!

– …я клянусь частью разделенной души, способной возродиться в новом теле…

Иерархия клятв. Что-то типа «вассал моего вассала»… Если предположить, что все четверо связаны клятвами с Вилдором, которые работают в обе стороны, и ялтар, принимая их, связал себя не только правом повелевать, но и обязанностью защищать, то теперь, когда Сэнар передает мне право более низкого уровня, я попадаю под действие клятвы более высокого. И теперь Вилдор несет ответственность и за меня. Но мои приказы Сэнар будет воспринимать только до тех пор, пока они не будут противоречить приказам его высшего господина. И тот к тому же получает через Сэнара доступ ко мне…

– Нет, – кричу я и… не успеваю.

– Клянусь честью и долгом. – Сэнар поднимается с колена и отходит к двери.

И в его глазах, как обычно, абсолютная бесстрастность.

– Ты… – Я подхожу вплотную к Вилдору, чувствуя, что выдержка меня подводит. Подбородок дрожит от желания вспомнить все ругательства, которые мне известны, а ногти впиваются в ладонь. И хотя я понимаю, что по-своему он прав, но знаю, что того же самого можно было добиться и другим способом. – Ты сейчас очень сильно осложнил себе жизнь. – Я делаю все, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. И пусть с трудом, но мне это удается.

Правда, со всем остальным не так хорошо. Когда в гостиную предоставленных Тасе покоев входит Олейор, мой взгляд выдает ему, что если во дворце еще нет разрушений, то это отнюдь не моя заслуга.

– Лера? – Он делает шаг мне навстречу и с недоумением осматривает комнату, которая теперь уж точно напоминает поле боя.

– Я тебе потом все объясню, – тихо шепчу я, потому что желание кричать становится уж больно невыносимым. – Я рада, что ты здесь, – говорю я чуть громче, обращаясь к жене Вилдора.

И выхожу в коридор еще до того, как кто-нибудь успевает мне хоть что-нибудь ответить.

С ужасом осознавая, что это… только начало.

Глава 6

Лера

– Ну, ты и даешь, мать. – Подбежавший первым Сашка хлопнул меня по плечу.

И это воспитанный сын!

Впрочем, я это заслужила. Если первый турнирный круг прошел для меня как-то подозрительно легко, то на втором мысли о том, что с жеребьевкой не все чисто, покинули мою голову. Каждый из трех боев был достаточно трудным, так что я не смогла позволить себе расслабиться ни на мгновение. Первым моим противником стал светлый эльф – он был удивительно подвижным и настойчивым в своем стремлении к победе. Во втором и третьем боях мне попались демоны. Причем оба из личной гвардии повелителя. А если учесть, что тренировал их тер Закираля…

Это было к лучшему. Потому что легкость первых пяти побед едва не вскружила мне голову.

– Не знаю, поздравлять тебя или как? – Олейор чистой тряпицей стер пот с моего лица.

На турнире любое применение магии каралось одним способом – вычеркиванием из списка претендентов на победу. Пришлось надевать на руки знакомые мне по ученичеству браслеты. Правда, эти по своей эффективности значительно превосходили те, уж больно я привыкла в повседневной жизни пользоваться своими способностями.

– Ты узнал жеребьевку на следующий круг? – спросила я у мужа, не сомневаясь в его ответе. И когда тот кивнул, уточнила: – Радмир или Риган?

Тот ухмыльнулся. Надеюсь, судьба будет ко мне милосердна и мне в пару не достанется мой же сын, который закончил свои бои раньше меня.

– Радмир, – успокоил меня Олейор и вновь ухмыльнулся. Заставив меня вопросительно приподнять бровь. Тот не стал медлить с разъяснениями: – Он, узнав, с кем ему придется сражаться, обнял брата и демонстрирует всем скорбь и уныние на его плече.

Что ж… от этого демоненка можно ожидать и не такого. Его выходки, о которых рассказывала Таши, вызывали дружный смех у слушателей этих историй. Хотя стоило признать, что стать участником его проделок мне бы не хотелось.

– Кто еще вышел? – задала я следующий вопрос, делая вид, что не замечаю плаща, который держит в руке Сэнар.

Я вообще его с той ночи стараюсь не замечать, прекрасно понимая, что действую, скорее, как обиженный ребенок, а не взрослая женщина. К тому же тренировал меня к турниру именно он, и, как бы мне этого ни хотелось, полностью игнорировать его у меня не получалось.

– В основном все предсказуемо. Кроме Александра, Радмира, Ролана, Ригана, Гадриэля и тебя один из гвардейцев повелителя, который был первым наставником Таши, двое княжичей из оборотней и человеческий воин со значком элитного телохранителя. Откликается на Ванира.

– И чем же он тебя привлек, что ты даже имя его запомнил? – фыркнула я, с удивлением взглянув на мужа.

– Не нравится он мне, – как-то слишком серьезно ответил тот. И добавил, заставив меня задуматься: – Если бы я не знал, что использование магии запрещено, был бы уверен, что это личина. Не может человек двигаться так, как этот. Но…

– Повелитель за этим строго следит, – хмыкнул из-за спины Сашка и тоже поднял руки с похожими на мои зачарованными драконами браслетами.

– Ладно, – закончила я разговор, чувствуя, что, если не остановить развитие этой паранойи, Олейор дойдет до того, что выкажет Аарону недовольство организацией турнира, – пойдемте отдыхать. Лично я устала сражаться, а ты, – я ткнула пальцем в грудь мужу, – похоже, утомился за меня переживать.

Тот принял правила игры и тяжело вздохнул, опустив плечи. Но долго не удержался в этом амплуа и, словно забыв, что является правителем темных эльфов, подхватил меня на руки, кружа в воздухе:

– Ты мой самый лучший воин.

Я же с радостью смеялась вместе с ним и Сашкой. Последние две четверти луны перед турниром были довольно тяжелыми. Меня изводило присутствие Вилдора, он то исчезал, не появляясь по несколько дней, то неожиданно возвращался, смущая меня тем, что рядом с ним я не могла расслабиться ни на мгновение.

Все это напоминало те трагические дни на Дариане, когда я еще не начала замечать, что его действия не вписываются в мое представление о нем, и не попыталась сломать придуманный мною же образ. Но если тогда я догадывалась, зачем именно он ведет свою игру, то теперь…

Я попросила его о помощи и надеялась, что обрету в его лице союзника и друга. Получила же… Я не сомневалась в том, каким именно будет результат, но тот путь, которым он к нему шел, меня не устраивал. И я была очень рада, что из всех даймонов к демонам меня сопровождал только Сэнар. Его присутствие меня хоть и тяготило, но не настолько сильно.

Мы вышли за границу зрительских террас и направились к установленным неподалеку шатрам. Именно в них жили участники турнира, независимо от положения. Три ряда располагались полукругом, в центре которого находился навес, где в любое время можно было получить пищу. Бои заканчивались в разное время, и установленного распорядка дня не было.

Все это, включая арену, где проходили схватки, было окружено несколькими кольцами охраны, следившей и за тем, чтобы по окончании боев особо расстроенные результатом поединка не пытались доказать свою силу уже за пределами огороженного для турнира поля. А множество патрулей и установленных по периметру артефактов, реагирующих на несанкционированное применение магии, да созданные специально для каждого участника жетоны должны были обеспечить безопасность уже самим желающим получить титул лучшего воина Лилеи.

– Правитель д’Тар… – Мы были уже неподалеку от моего временного жилища, когда к нам подошел гвардеец повелителя Арх’Онта. – Прибыл гонец из Тарикона. Ожидает вас за линией охраны.

Олейор кивнул и поставил меня на землю.

– Отдыхай. – Он на мгновение прижал меня к себе, зарывшись лицом в волосы. – Я узнаю, в чем дело, и вернусь.

Несмотря на то что он продолжал улыбаться, меня это не успокоило. Я уже неоднократно слышала уверения компании интриганов, что все находится под контролем. Но при этом ясно осознавала, что это далеко не так: не ощущать сдвигающегося равновесия я не могла.

Они это понимали, продолжая убеждать меня в том, во что сами не верили. Пока предпочитала в их дела не лезть. Пока. Однако время, когда мое терпение закончится, неумолимо приближалось.

– Ты тоже будешь молчать? – резче, чем хотелось бы, спросила я у сына, который смотрел вслед уходящему Олейору, очень надеясь, что не обижу его своей грубостью. Он должен был догадываться, с каким трудом мне приходится держать себя в узде, не реагируя на дисбаланс.

– Меня, так же, как и тебя, используют втемную, – демонстрируя свое недовольство таким положением вещей, хмыкнул Сашка. И взглядом показал на стоящего неподалеку даймона. – Может, ну его, этот турнир. Снимем браслеты да разберемся с твоим охранником. Он и против тебя одной не выстоит, а уж нам двоим расскажет обо всем, что его господин задумал.

Идея была интересная, но невыполнимая. Я еще только начну взламывать щиты Сэнара, как уже увижу перед собой Вилдора. А связываться с последним…

Я все еще испытывала определенный страх перед ним, чтобы рассчитывать на безоговорочную победу.

– Дождемся Олейора и посоветуемся, – улыбнулась я сыну и вошла в шатер, радуясь, что могу наконец-то расслабиться. Александр, проводив меня, отправился к себе. Сэнар же остался за пологом, что предполагалось как наказание, а выглядело как деспотизм.

Муж появился довольно скоро. Он старался казаться спокойным, но мне была хорошо знакома стальная серость в его глазах.

– Что-то с детьми?! – Я была уверена в их безопасности, но это была первая мысль, пришедшая в мою голову.

– Мы вовремя отправили их на Землю, – вместо ответа произнес он. Подойдя к походному столику, налил из кувшина в кружку воды и залпом выпил. – Была довольно удачная попытка проникнуть в детские покои. Если бы Вилдор не предполагал подобного, все могло закончиться не столь благополучно.

– Кто-нибудь пострадал? – Я вспомнила, как предлагала Тасе воспользоваться помощью няни, которая возилась с моими двойняшками.

– Нет, – успокоил меня Олейор. – Отец с Саражэлем сейчас ведут допросы тех, кого удалось взять живыми. Он просит меня немедленно вернуться в Тарикон.

– Возьмешь Сэнара с собой.

Задержаться, чтобы дождаться охраны, он не мог – зашел, чтобы предупредить меня о своем возвращении во дворец. Демонам я, конечно, доверяла, но на своего тера полагалась значительно больше.

– Лера, – попытался возразить он, но, увидев в моих глазах намерение настоять на своем, кивнул, соглашаясь. – Я отправлю его к тебе сразу, как окажусь у себя.

Хотела я ему сказать, что отсутствие некоторых даймонов поблизости влияет на меня положительно, но не стала. У него хватало своих проблем.

Вопреки моим ожиданиям, Сэнар на требование сопровождать Олейора в Тарикон отреагировал спокойно. Лишь попросил не покидать шатер, пока он не появится сам или не пришлет себе замену.

Уж это я ему могла даже пообещать. Усталость брала свое, да и перед завтрашним боем с Радмиром стоило хорошо отдохнуть. Благо об оружии беспокоиться не приходилось, всю заботу о нем взяли на себя те же демоны. Как и магическую защиту от ран. Заклинания лишь фиксировали область и тяжесть ранений, давая возможность определить победителя.

Приставленная ко мне служанка принесла ужин и, пока я ела, организовала походную ванну. Большая бочка стояла в отгороженном тканевой занавеской закутке. А уж натаскать в нее горячей воды, а затем ее вынести поручалось тем же демонам из патруля.

Спать я легла рано: до меня еще доносился гомон готовящегося к отдыху лагеря. Погасив магический светильник, заставила себя не думать о том, что сейчас творилось в нашем дворце. Мое беспокойство вряд ли могло помочь им и точно было способно повредить мне. Младший принц демонов был не тем противником, с которым можно позволить себе малейшую рассеянность. А я должна победить. Потому что иного шанса получить доступ к тому, чем сейчас занимался Вилдор, у меня не было.

Не знаю, что помогло: уверенность в том, что они справятся, или желание доказать, что я вполне способна сражаться на равных с самыми сильными воинами Лилеи, но стоило моей голове лишь коснуться подушки, как я провалилась в мир ночных грез и неосознанных желаний.

Проснулась от ощущения того, что в шатре не одна. Попыталась отправить поисковое заклинание, но блокирующие браслеты сделали свое дело, не позволив мне использовать магию. И тогда я машинально потянулась к кинжалу рядом с лежанкой.

– Не стоит, – в самое ухо прошептал мне тот, чье присутствие я почувствовала, и жестко перехватил мою руку. – И кричать тоже не стоит, я убью тебя раньше, чем ты издашь хотя бы звук.

Несмотря на некоторую неожиданность ситуации, пугаться я не торопилась. Да и причин для этого особых не было. То, что я не могла использовать заклинания, не значило, что у меня не было иных способов защиты. Все-таки, кроме того, что я была магом Равновесия, я продолжала оставаться носителем его сути, и Лилея уже давно признала меня, взяв под свою защиту.

А кроме того, была драконья кровь и предки среди даймонов. И тот или те, кто находился сейчас в моем шатре, об этом вряд ли догадывались. Если бы не одно «но». Ведь почему-то Вилдор считал, что мне грозит опасность. Когда он говорил об этом, я не ощущала в его словах преувеличения. И на это стоило обратить внимание. Так что…

Я, повинуясь молчаливому приказу, поднялась, радуясь тому, что предпочла спать в штанах и рубашке. Не то чтобы я опасалась окружавших меня на турнире мужчин, но не исключала возможность розыгрышей, а такие уже были после первого круга. От проигравшего в споре «на победителя» требовали заявиться в чужую палатку, да еще и переодетым в дамское платье.

– Обуйся, – потребовал мужчина. Но прежде чем я успела обрадоваться, ожидая вот-вот увидеть в своих руках парочку стилетов, прикрепленных к потайным кармашкам внутри голенищ сапог, как они оказались у него в руках.

И ведь точно знал, как именно открывается скрытый замок!

– Не торопись на встречу с предками, – язвительно произнес он, грубо хватая меня за руку, как только я выполнила его желание.

Одно из полотнищ шатра оказалось разрезанным, так что покидали мы мое жилье через «черный ход».

Лагерь спал. В промежутках между шатрами были заметны отблески костров, и до меня даже доносились приглушенные голоса. Но выглядело это как-то зыбко и нереально.

Что ж, теперь кое-что становилось понятным. Заклинание невидимости, которое использовал мой похититель, к своему более привычному аналогу не имело никакого отношения. В этом одновременно использовалась пространственная и временная магия столь высоких порядков, что список тех, кого я могла заподозрить в применении подобного, состоял не более чем из десяти существ. И если отбросить тех, в ком я была совершенно уверена, то больше в нем не оставалось никого.

А если это так, то у меня образовалось два варианта. Сорвать браслеты и устроить здесь небольшой апокалипсис, вылетев из турнира. Или…

Вот ведь гад! Если у меня появится хоть малейшее подозрение в том, что это его рук дело…

Эту мысль стоило проверить.

«Меня тут, кажется, похищают», – активировав канал связи с Вилдором, отправила ему свою ехидную мысль, в расчете хоть немного, но испортить ему настроение.

Не удалось.

«Знаю, – не замедлил он с ответом. – Я рядом. Хочу посмотреть, кто это такой храбрый».

Не скажу, что я ожидала чего-то подобного, но, услышав, не удивилась. Когда-то сказанное им в качестве предупреждения, что он знает все, что ему необходимо, сбывалось уже не раз. А так как я входила в сферу его интересов, должна была догадаться: отсутствие рядом Сэнара является поводом для появления дарианского кошмара.

«То есть мне лучше не сопротивляться?» – фыркнула я, передав ему свои ощущения от грубости тянущего меня в сторону от лагеря типа.

«Если ты не хочешь пообщаться с берсерком, то не стоит», – ответил тот с каким-то многозначительным равнодушием.

Его тон меня не обманул, Вилдор был взбешен до того, что ему пришлось усилить собственные щиты. Впрочем, и этому тоже удивляться не стоило. Я лишь ощущала живущего в нем зверя, он же существовал с ним в одном теле. И можно было только догадываться, каких сил ему стоило держать того под своим контролем.

«А если хочу?» – Дух противоречия победил над разумом.

Или я нашла повод отыграться за те мелочи, которых набралось слишком много, чтобы их терпеть.

«Тогда подумай о повелителе, который гарантировал безопасность участников турнира», – с заметной насмешкой в растекающемся патокой голосе заметил Вилдор. В очередной раз доказывая мне, что из нас двоих я ему давно и безнадежно проигрываю.

Прав он был лишь в том, что не стоит поднимать шумихи. А избежать ее довольно легко, достаточно выйти за периметр охраны, к которому мы как раз с моим спутником и приближались.

Уверенность в том, что магическая защита на наше присутствие не отреагирует, подтвердилась довольно скоро. Слишком высокий уровень магии использовал незнакомец, чтобы его заметили артефакты, настроенные совершенно на иное. Мне это было только на руку.

Еще несколько десятков шагов, и мы оказываемся рядом с цепочкой охраняющих турнир демонов.

– Если не хочешь их гибели, не делай ничего, что могло бы меня насторожить, – то ли прошептал, то ли прошипел незнакомец, наклонившись ко мне.

И когда я увидела его полный безумия взгляд, в котором лишь безграничная воля удерживала остатки разума, поняла, что шутки, действительно, закончились.

Фигуры воинов растекались в мерцании купола заклинания, словно несколько движений накладывались одно на другое. Явный признак того, что мы находились во времени, которое для них уже являлось прошлым. А серое беззвездное небо, вместо усеянной искрами черноты, могло быть только тонкой гранью между раздвинутыми пространствами. И если я попробую раскрыть свои силы, их мощь выжжет все вокруг.

Кроме надежды на дарианца у меня оставался еще лишь один вариант. Для того чтобы воспользоваться порталом (а других способов покинуть земли демонов у нас не было), ему придется сбросить полог.

«Я решила тебя послушаться», – передала я Вилдору, надеясь, что он не воспримет это моей слабостью. Иначе мне придется очень быстро искать способ доказывать ему обратное.

«Будь готова, – с той же болезненной отстраненностью ответил он, словно только этих слов и ждал. И тут же продолжил: – Три, два…»

Сместившиеся время и пространство гулом отдались в ушах, холодом прошли по позвоночнику. Но я ожидала чего-то подобного, так что постаралась просто не замечать неприятных ощущений. К тому же мне очень скоро оказалось не до них.

– Она принадлежит мне.

Если я считала, что знаю Вилдора, как раз пришел момент, чтобы признаться самой себе в том, что ошибалась.

Он выступил из темноты деревьев, выходя на освещенную зыбким светом полной луны поляну. В движении скинул набиру. Еще один шаг, и на нем остаются лишь плотно обтягивающие брюки. Разорванная в клочья ткань кителя еще оседает на землю сверкающими кляксами, а за его спиной уже трепещут два искрящихся серебром крыла с похожими на крючья когтями на концах их острых граней. Плечи становятся словно шире, бугры мышц, похожие на укрытые плотной кожей каменные уступы, вздуваются на груди, животе, руках… А в залитых серебром вертикальных зрачках нет ничего, кроме жажды убивать.

Так вот ты какой… абсолютный берсерк бывшего правителя Дарианы.

Мой похититель грубо отбрасывает меня в сторону и делает шаг навстречу Вилдору. Человеческая личина сползает с него, как рассеивается туман под лучами яркого солнца, и напротив моего спасителя стоит уже даймон. И за его спиной тоже крылья. Если так можно назвать то, что скорее уж является еще одним оружием чернокожих воинов.

– Это моя добыча, – рычит тот и вынимает кажущийся игрушечным в его руках двуручник.

И начинает странный танец. Шаг в сторону, назад. Крылья складываются, становясь похожими на усыпанный крюками шест, со звенящим хлопком раскрываются. Теперь шаг в другую сторону, вперед…

А вот Вилдор стоит неподвижно. И руки у него пусты.

Я хватаюсь за браслет на левой руке, собираясь его сорвать: ни один турнир не стоит жизни этого даймона, даже несмотря на то, что у меня все чаще возникает желание избавить этот мир от него. Но мое движение осторожно останавливают.

– Это будет увлекательное зрелище. – Голос Кадинара я не могу спутать ни с одним другим.

– Он же безоружен, – пытаюсь я образумить своего любимца, но тот только издает странный булькающий звук, очень похожий на смех.

Язвительный смех.

– А нашему господину оружие ни к чему. Он сам оружие. Да к тому же непобедимое. Ты думаешь, почему его мать сделала все, чтобы не ему досталась власть на Дариане?

– Ты хочешь сказать… – не оглядываясь на стоящего за спиной даймона, продолжавшего удерживать меня за руки, начала я.

Но тот не дал мне закончить вопрос.

– Смотри сама. И запомни, этот бой – результат твоего упрямства. Похоже, Вилдор решил, что, если словами тебя убедить не удается, придется доказывать грозящую тебе опасность другим способом.

– Так это… – возмутилась я, пытаясь вырваться из весьма бережного, но при этом очень жесткого захвата.

– Этот повод просто оказался очень удачным, чтобы им не воспользоваться, – перебил меня Кадиран.

Я была готова ему поверить, но определенные сомнения у меня все-таки остались.

Правда, длились они недолго.

Движения Вилдора я не заметила. Впрочем, самого боя – тоже.

Кадинар резко отступил в сторону, уводя меня за собой, когда из черно-бело-серебристого клубка, подобием которого стали два сцепившихся тела, вылетел меч. Потом в тишине леса раздался рык, который я и хотела бы с чем-нибудь сравнить, но ничего подходящего не нашла. Затем второй, не столь громкий, но от этого не менее ужасающий. А еще через мгновение картинка перед моими глазами смазалась, став похожей на размытое в воздухе черно-белое пятно.

И от стремительности этого, от неуловимости, от жестокости, с которой проходила схватка, у меня замерло сердце.

Все, что я знала о даймонах, о бывшем ялтаре Дарианы, о вторжении, которое теперь кажется лишь жалкой пародией развернувшегося передо мной представления, осыпается серым пеплом осознания. Нам повезло, что у Вилдора в отношении Лилеи были совершенно иные планы.

Ну а я сама… Я сама…

Двуручник рода Там’Аринов появился в моей руке, стоило мне лишь о нем подумать, а Кадинар отступил на шаг назад еще до того, как я проявила свое недовольство.

– Прекратить.

Вряд ли они отреагировали на голос, скорее, на смешение Порядка и Хаоса, которое ослепительным лучом скользнуло по лезвию моего клинка, чтобы, сорвавшись с его острия повизгивающим шаром, зависнуть над головами сражающихся.

– Прекратить, – повторила я тише, когда они двумя изваяниями застыли друг напротив друга.

– Правительница д’Тар, – склонился в идеально выверенном поклоне ничуть не потрепанный Вилдор.

То ли демонстрируя покорность, то ли… О втором думать не хотелось, потому что скорее всего именно оно и было верным.

– Маг Равновесия из рода Там’Аринов, – с удовлетворением отметил второй, с интересом поглядывая на Пронзающий.

Судя по его внешнему виду, особого вреда своему здоровью он тоже не нанес.

Что ж, теперь я знаю, на что похожа встреча двух берсерков.

– Тебе он нужен? – спросила я у Вилдора, сделав вид, что не заметила реакции ни одного ни другого.

– Я был бы не прочь с ним побеседовать, – с тем же напускным смирением ответил он.

– Тогда… – я подошла к нему вплотную, не опасаясь броска второго (не только потому, что его действия контролировал Кадинар): пока у меня в руках был мой родовой меч, я могла не обращать внимания на ограничивающие мои способности браслеты, – ты можешь его забрать. А после турнира нам с тобой предстоит о многом поговорить. И о доверии тоже.

– Как прикажет правительница д’Тар, – повторил он свой поклон.

Если я правильно понимала то, что видела, он вовсю наслаждался этим спектаклем, в котором играл одну из главных ролей.

Жаль, что я не могла испытывать подобного блаженства. Стоило мне приблизиться к нему, как в ноздри ударил запах его разгоряченного боем тела, напрочь лишая меня остатков самообладания.

– Кто знает о похищении? – из последних сил сохраняя самообладание, уточнила я, стараясь не замечать понимания в его темнеющем взгляде.

– Повелитель Арх’Онт и бывший правитель Элильяр, – уже без прежнего позерства ответил мне Вилдор. И, установив между нами щит, за который я была ему в какой-то мере благодарна, добавил: – Я счел возможным не сообщать о нем вашему мужу. Вряд ли он тогда позволит вам продолжить турнир.

Хотела я ему сказать, что уже не рада, что в это ввязалась, но не могла. Как бы мне ни хотелось, но я была вынуждена признать, что, даже будучи пешкой в игре этого кошмара, я была самой важной и ценной пешкой, ради жизни которой вся эта партия и разыгрывалась. И, возможно, мне стоило, переча ему, вспоминать еще и об этом.

Было во всех этих рассуждениях лишь одно «но» – будь он более откровенным, многих проблем со мной мог бы избежать. И он об этом прекрасно знал.

– Кто проводит меня обратно? – задала я свой следующий вопрос.

– Я, – ухмыльнулся Вилдор, подтвердив мои подозрения.

И, словно давая мне рассмотреть их поближе, раскрыл крылья, чтобы, дождавшись невольного возгласа восхищения, вновь их убрать, становясь тем Вилдором, который был мне знаком значительно лучше.

Олейор

Я стоял напротив Леры и никак не мог заставить себя сказать ей то, что обязан был. Это меня тяготило.

Гонец от повелителя с известием о попытке похищения моей жены прибыл, когда мы с Гадриэлем допрашивали одного из лордов совета. На него указал не выдержавший пыток участник нападения на детские покои в моем дворце. А благодаря присутствию Сэнара очень скоро уже и он называл имена тех, кто прямо или косвенно посодействовал такому развитию событий.

Я редко когда (как и отец, в бытность свою правителем) участвовал в таких мероприятиях, но в этот раз решил изменить своим правилам. Слишком серьезным было то, что скрывалось за внешним благоденствием на землях темных эльфов. Слишком тяжелыми могли быть последствия моей веры в тех, кто присягнул мне.

Глубину всей этой мерзости я хотел прочувствовать до конца. Ощутить каждым криком, каждым стоном; воем, в котором смешаются слова ненависти и мольбы о пощаде. Чтобы помнить об этом каждый день своего правления и больше никогда не допустить ситуации, когда опасность подобралась так близко к тем, кто мне дорог.

Мое терпение подходило к концу от той низменной злобы, сплетенной со страхом, с которой высокородный эльф говорил о своей правительнице. Той, которая дала клятву чтить своих подданных и беречь их, используя все, чем щедро наградили ее предки. Которая ради того, чтобы сберечь их жизни, прошла через ужас неизвестности на Дариане, пыталась найти способ помочь, сама находясь в плену.

Чтобы не разорвать его собственными руками, чтобы не залить все вокруг его кровью, упиваясь тем, что смерть не сразу найдет к нему дорожку, я, из последних сил сдерживая рвущуюся из меня ярость, выскочил в серый каменный коридор подземелья. Буквально натолкнувшись на идущего в сопровождении моих воинов гвардейца Аарона.

– Правитель д’Тар.

Он склонился в поклоне, сохраняя на лице невозмутимое выражение, словно мой вид, который явно не соответствовал моему статусу, его нисколько не смущал. И, выпрямившись, подал мне свиток.

Сердце неприятно екнуло, а в памяти всплыли сказанные как-то Лерой слова: «Беда не приходит одна». Хотя я был уверен, что ничего непоправимого не произошло, сама возможность такого была неприятна.

Взломав печать повелителя, встряхнул лист, заставив его развернуться, и… застыл, не в силах поверить в то, что там было написано.

А ведь я мог, обязан был предусмотреть подобное. Я не жалел, что доверился бывшему ялтару, но это лишь добавляло уверенности, но не усмиряло бешенства и не уменьшало боли.

– Сэнар.

Даймон появился быстро, словно ожидал моего зова. Впрочем, этому не стоило удивляться. Вилдор не зря считался сильным ментальным магом и вполне мог связать себя со своими воинами. Пусть даже я и не очень в это верил, слушая рассказы Закираля.

– Правительница Лера и советник Александр должны немедленно вернуться во дворец.

Я старался сохранять спокойствие. Но как же тяжело это было!

– По правилам турнира они не смогут возобновить состязания, – отстраненно ответил он мне, нисколько не считаясь с тем, что демон продолжал стоять неподалеку и слышал наш разговор.

– Они немедленно должны вернуться во дворец, – повторил я с той же сдержанностью и, резко развернувшись, отправился заканчивать допрос.

Я не мог позволить себе выплеснуть захлестнувшие меня эмоции на даймона, но вполне мог успокоиться, найдя виновника, который заставил меня все это пережить. Даже понимая, что до самого последнего звена в этой цепочке нам всем предстоит еще долгий путь.

И вот теперь она стояла в моем кабинете и ждала, когда я произнесу то, что и так было ей известно. От этого мне становилось еще тяжелее. Я обещал ей турнир, признав, что это развлечение вполне способно стать ценой за увеличение ее охраны. И нарушил собственное слово.

Она опередила меня буквально на мгновение.

– Я отправляюсь на Дариану, к Асии. Надеюсь, это мне будет позволено. – Ее голос был холодным и равнодушным. А взгляд – полным смятения.

Она должна была понимать причины, побудившие меня поступить именно так, но не принимала их, посчитав, что во мне вновь проснулся страх за ее жизнь, преследовавший меня довольно долго. Я не мог ей объяснить, насколько она была не права. Страх был, но я научился держать его в узде. Теперь же…

Если бы мне не было известно, кто именно стоял за всем, что произошло в мое отсутствие, подумал бы, что это дело рук Вилдора. Но я знал. И от этого мне становилось только тяжелее. Поверить в то, что кровный брат, которому отец оставил жизнь, мечтает о смерти твоих детей, оказалось мучительно больно.

– Да, Лера, – как можно спокойнее произнес я, стараясь, чтобы в моем голосе тем не менее прозвучало сожаление. – Я лишь попрошу тебя немного задержаться, чтобы я мог передать через тебя обещанные Рамону книги.

– Конечно. – Она слегка склонила голову, словно ударив меня кинжалом в самое сердце, и вышла из кабинета.

И ведь даже возмутиться нельзя. Потому как заслужил.

– Дай ей время успокоиться. Остынет, вот тогда и поговорите.

Я резко обернулся к стоящему у двери Александру. И ничего не сказал. Он был прав. И знал свою мать не хуже, чем я свою жену.

– Вилдор хоть что-нибудь рассказал? – вскользь уточнил он и опустился в кресло рядом с моим рабочим столом.

– Лишь то, что Кадинар упустил похитителя. – Общение с Сашкой добавляло мне той легкости, которой не хватало с тех пор, как я стал правителем.

И так было не только со мной. Я уже неоднократно замечал, что его появление снимало напряжение, делало проблемы не столь уж неразрешимыми. И, насколько я помнил, так происходило еще до того, как полностью раскрылись его способности мага Равновесия. Словно все это было достоянием человека самого по себе, а не заслугой его непредсказуемых предков, чья кровь смешалась в нем неимоверным образом.

– Упустил? – усмехнулся он, поглядывая на меня из-под скользнувших на лицо волос.

Он не последовал принятому у эльфов обычаю и не стал отращивать их, подрезая, как только они достигали лопаток. Мог бы и короче, но тогда ему вряд ли бы удалось с таким изяществом пародировать мой наклон головы или ту небрежность, с которой Гадриэль откидывал выбившуюся из прически прядь за спину.

– Я лишь повторяю его слова, не давая оценки. – И, только теперь заметив искры лукавства в его глазах, уточнил: – А ты чего не возмущаешься тем, что я не дал тебе возможности и дальше участвовать в турнире?

– Ну, так ты же мне не ставил условий? – хмыкнул он и откинулся в кресле, явно приглашая меня догадаться о причинах самому.

– Пережеребьевка?

– Догадливый, – кивнул Сашка и добавил: – Когда стало ясно, что человеческий воин покинул лагерь, пусть и совершенно непонятным способом, из-за чего вся гвардия пребывает в ярости, повелитель приказал провести ее заново. Причем из-за нехватки одного противника воспользовался правом своего участия.

– И достался тебе. – Теперь я уже не скрывал своей улыбки.

Если при встрече с Гадриэлем исход поединка до самого конца оставался бы неизвестным, то бой с Аароном не оставлял Александру ни единого шанса.

– Именно. А если бы ты видел нескрываемое удовольствие на его морде! Можешь представить, как он расстроился, когда возможность сделать из меня решето сбежала от него буквально в последний момент. Сэнар появился, когда меня уже пригласили на поле.

– Ну, хоть кто-то не будет корить меня за это решение, – кивнул я ему, благодаря за поддержку, и, удержав себя от того, чтобы подойти к окну, сел за стол. – И что вам с Гадриэлем удалось узнать такого, что ты поторопился вернуться?

Во взгляде Сашки, когда он поднял глаза на меня, пылала обида. Хорошо исполненная, но наигранная.

Ну не мог же он думать, что я поверю в искренность его опасений по поводу встречи с Арх'Онтом?!

Тянуть с ответом он не стал.

– Вилдор вступил в сговор с твоим отцом и повелителем. Потому и артефакты не среагировали на личину того даймона, который потом вывел Леру за линию охраны.

– Вывел или пытался похитить? – уточнил я его мнение, нисколько не удивившись остальному из сказанного.

Метод, которым действовал бывший ялтар, мне был хорошо знаком. И не только мне. Потому, как только он начал разводить нас в разные стороны, я решил слегка самоустраниться. Хотел иметь возможность посмотреть на все это со стороны.

– Я бы сказал, что пытался похитить с попустительства Арх’Онта, который действовал по просьбе Вилдора.

– И как тебе удалось об этом узнать? – Сколько бы раз я не убеждался в способности Сашки докапываться до того, что для других оставалось секретом, все равно не мог не восхищаться той небрежностью, с которой он это делал.

– Как бы тебе сказать, чтобы не загреметь в твои подземелья… – хмыкнул он и многозначительно на меня посмотрел. Мол, подумай сам.

Версий было немного. Точнее, всего одна. Но уж больно безрассудная!

– И Закираль до сих пор не обнаружил? – Я не мог, да и не хотел, скрывать своего недоверия.

– А я свои заклинания замаскировал под его, – довольно усмехнулся мой советник. Мальчишка! – Кое-что заменил – не люблю я конкуренции. Кое-что позволил обнаружить и подправить, чтобы он не догадался о моем вмешательстве в его сеть.

Вырастили мы с Гадриэлем себе помощника! Получается, что во время вторжения, когда он частенько бывал у демонов, он вплел свою паутину в защиту замка повелителя и теперь имел возможность отслеживать то, что там происходило.

Хорошо еще, в свои личные покои Арх’Онт его не приглашал. А то вот бы конфуз был, если бы Сашка вдруг о чем-нибудь очень интимном проговорился.

– Кто еще знает? – жестко спросил я, давая ему понять, что не считаю эту ситуацию поводом для веселья.

Нет, Аарон, конечно, всю глубину таланта моего советника, в случае чего, оценит. Вот только наш мир был все еще зыбок, чтобы подвергать его таким потрясениям.

– Ты, – ответил тот твердо, не отводя взгляда. – Вилдор туда зачастил, вот я и активировал то, что просто забыл вовремя убрать. Как видишь, пригодилось.

– Ладно, считай, что твое присутствие в подземельях отменяется. – Его слова меня успокоили. Я все время помнил, как он молод даже по человеческим меркам, и забывал, сколько событий успело произойти за то время, что он находится на Лилее. – Значит, ты уверен, что Вилдор не имеет отношения к этому похищению.

– Не уверен, – хмыкнул он. – Когда речь заходит о Вилдоре, я ни в чем не уверен. Даже в том, что этот Вилдор и тот – одно и то же лицо. А уж в подоплеке его действий и подавно. Но в этом случае склонен считать, что дело обстояло именно так. Его щиты едва не сорвало, когда он понял, что маме грозит реальная опасность. – И, заметив, как впились мои ногти в ладони, спокойно добавил: – Ты зря ее недооцениваешь. Она вполне могла справиться с ситуацией. К тому же я все время был рядом.

– Ты?

Наш юный друг не только вырос, но уже и перерос своих учителей. А мы с черноволосым лордом этого даже не заметили.

– Я, – улыбнулся он мне по-мальчишески озорно. – Или ты думал, что я позволю кому-то рисковать ее жизнью?

Его слова прозвучали обвинением мне. И он понял, что именно сказал, но лишь после того, как задал свой вопрос. Я увидел это по его глазам. И обрадовался, когда он не стал оправдываться и объяснять, что имел в виду совершенно не то, о чем мог подумать я.

– Иногда выбор бывает слишком тяжелым, – хмуро заметил я и поднялся из-за стола.

Лера уже должна была осознать то, что его-то в этой ситуации у меня и не было.

– Я знаю, – с горечью в голосе ответил он мне. И повторил. Чуть слышно и не отведя взгляда: – Я знаю.

Глава 7

Лера

Я всегда четко знала разницу между пониманием и принятием. И никогда не ставила знака равенства между принятием и прощением. А еще я не любила ситуаций, когда приходилось выбирать между плохим и очень плохим. Особенно когда я не до конца была уверена в том, что из них чем является.

А еще я успела в своей жизни понять, что ответственность как раз это и предусматривает: видеть разницу, принимать решение и отвечать за те последствия, которые оно повлечет за собой.

Вот теперь мне предстояло всем этим и заняться. Постичь то, что задумал Вилдор, осознать, готова ли я принять правила, которые он мне навязывает, и решить, смогу ли я вновь простить его за то, что он вмешался в мою судьбу. Став не помощником, как я ожидала, а фактором, который может разрушить все, что казалось мне незыблемым.

– Лера.

Голос мужа вывел меня из оцепенения, в котором я находилась, возвращая еще к одной проблеме. Как оказалось, любить и быть любимой не единственное, что необходимо, чтобы чувствовать себя счастливой. И даже наличие множества друзей, готовых за тебя отдать жизнь, не создает внутреннего уюта. Хотя бы потому, что ты сам не готов их потерять.

– Ты все сделал правильно. – Я знала, какие именно слова он собирается произнести, но не хотела их слышать.

Он был правителем, моим мужем и отцом моих детей. И ради всего этого он имел право отдать приказ, вернувший нас с Александром в Тарикон. Имел и воспользовался этим правом. Нарушив собственное слово, пусть и данное в шутливой форме.

– Если я сделал все правильно, то почему ты отгородилась от меня щитами и отводишь взгляд, опасаясь ранить поселившейся в твоей душе болью?

К сожалению, его вопрос требовал ответа. Того самого, которого я хотела избежать.

– Я иногда думаю, как бы повернулась твоя жизнь, если бы тебе удалось убить меня тогда, на Земле? А если бы я не расторгла помолвку с Рамоном и стала его женой? Или успела закончить заклинание уничтожения, прежде чем Вилдор меня остановил? Я не нахожу ответа, потому что каждое «если» порождает множество других. Но бывают моменты, когда каждый из тех вариантов кажется мне предпочтительнее, чем этот. Потому что в них есть вероятность, что я не буду задаваться этими вопросами, а в этом ее уже нет.

– Я правитель своего народа, – со спокойствием, которое граничило с холодностью, произнес он. Одной фразой расставляя все акценты. Впрочем, о них я уже давно знала.

– А я – жена правителя, которая к этому народу не принадлежит. Если бы не события на Дариане, я вполне могла удовлетвориться положением, которое ты мне отвел. Надолго или нет – другой вопрос. Но Дариана оставила во мне свой след, и изменить это невозможно.

– Когда ты отправляешься к Асии? – вместо того чтобы попытаться возразить мне, спросил он.

– Немедленно.

Это был не ответ. Это была попытка уйти от того, что уже казалось неизбежным. И если он понимал это так же, как и я…

Понимал.

– Тогда я не буду тебя задерживать. Передай Рамону, что о своем обещании я не забыл.

– Хорошо. – Я склонила голову, пряча растерянность и желание перечеркнуть все, что я уже произнесла, и кинуться в его объятия, находя успокоение в том, что он рядом.

Но я не сделала этого.

Сэнар следовал за мной тенью, пока я шла по коридорам дворца. Молчаливой и очень недовольной моими действиями тенью. Похоже, впервые за все время нашего знакомства с ним он позволил мне узнать то, что чувствует.

С этим он несколько опоздал. Решение было принято, и я не собиралась отступать.

– Ты даже не пожелаешь мне вести себя прилично? – Приближение Сашки я ощутила, но надеялась, что мы с ним разминемся.

Не повезло.

– Я научилась тебе доверять. – Я улыбнулась ему уголками губ, давая понять, что все не столь страшно, как может показаться со стороны.

– А другим? – Он попытался преградить мне дорогу, но я предполагала нечто подобное, потому и ускорила вовремя шаг, едва коснувшись его плечом, когда обходила стороной.

Как бы тяжело мне ни было, но я переболела той болезнью, которая называется «взрослеющий сын». Отпустив его из-под своей опеки, признав его право на собственные ошибки, на собственные печали и радости. Всегда готовая разделить с ним свою любовь, но не навязывая ее.

Я очень долго для него была скорее другом, чем матерью. И такое отношение ко мне оставалось до Дарианы. А вот потом он вдруг осознал, что я могу нуждаться не только в дружеском вопросе: «Как дела?», но и в его заботе. Что я не только есть где-то там, готовая оказаться рядом, как только ему понадоблюсь, но и могу попасть в беду сама, надеясь на его помощь. Он вдруг понял, что может случиться так, что меня не станет. Он будет, а я – нет.

И теперь уже ему предстояло, как когда-то Олейору, избавиться от поселившегося в его душе страха, что он не сможет, не догадается, не успеет. Единственное, чем я могла ему помочь, – показать, что тот момент, когда я не смогу без него обойтись, еще не наступил.

– Настолько, насколько это чувство вписывается в их планы, – продолжая оставаться максимально собранной и бесстрастной, ответила ему я.

– И сейчас эти цели кажутся тебе настолько далекими от твоих интересов, что ты готова отказать в доверии им всем? – Он все-таки заставил меня остановиться. Но лишь на одно мгновение. Только для того, чтобы грустно улыбнуться и качнуть головой, показывая, что я слышу не только слова, но и вижу то, что он за ними прячет.

– В этой игре каждый делает ход в соответствии со своей ролью. И лишь мой путь так и остался не предопределенным. Потому и чувствую я себя пешкой с душой королевы. Но то, кем я стану, зависит от меня. Мне уже однажды показалось, что я нашла свою дорогу и гавань, в которой меня ждал покой. Но я ошиблась и теперь намерена исправить эту ошибку.

– А если ты ошибаешься и теперь? – с хитринкой во взгляде уточнил он.

– Значит, мне придется исправлять еще и ее. – Как бы мне ни хотелось, но ответить ему тем же я не могла. – У Асии я задержусь на несколько дней, а потом отправлюсь на Землю, к детям. Если что…

– …я тебя найду, – закончил он за меня фразу и, подмигнув, пошел в другую от портального зала сторону.

Ну а я, даже не оглянувшись, продолжила свой путь, надеясь на то, что все, что сейчас делаю, не было спровоцировано Вилдором. Но допускала и такой вариант.

Бывшая черная жрица моего появления не ожидала и, увидев меня входящей на террасу (я попросила обо мне не докладывать), вместо того, чтобы приветствовать улыбкой, нахмурила брови.

Хоть чему-то мне удалось ее научить.

– Вопросов задавать не стоит? – Ее первые слова прозвучали совсем не вопросом.

– Нет. – Я качнула головой, подтверждая ее правоту.

– И причину тоже? – И опять лишь утверждение. Нейтральное, лишенное малейшей эмоциональной окрашенности утверждение.

То ли Дариана все-таки начала брать верх над моей подругой, возвращая присущую даймонам отстраненную холодность, то ли она демонстрировала это ради меня.

– И причину тоже, – вынуждена была я стать ее эхом. – Приютишь?

– Мой дом – твой дом, могла и не спрашивать, – сказала Асия, избавив меня от сомнений в том, какая из двух версий оказалась правильной. Я не увидела ее улыбки (ее лицо было скрыто под платком), но почувствовала. – Твои покои ждут тебя. Да и для телохранителя рядышком место найдется. Кстати, как его зовут?

– Ты считаешь, что я должна помнить их всех? – изящно обошла я острый угол в разговоре. – Твой брат, уверив моего мужа в том, что мне грозит опасность, в очередной раз увеличил охрану. К тому же из собственной гвардии. А они, насколько ты знаешь, довольно молчаливы.

Зато я слишком разговорчива! И, похоже, сказала значительно больше, чем нужно, чтобы Асия смогла сделать правильные выводы о том, насколько все сложно стало в моей семье. Хорошо еще, об истинных причинах этого она не догадается.

– Я провожу тебя, – внезапно произнесла она, когда я уже была уверена в том, что самая опасная часть нашего разговора позади.

Она не зря сказала, что ее дом – мой дом. Здесь я чувствовала себя совершенно не так, как ощущают в гостях. Я приходила и уходила. Я гуляла по многочисленным террасам, раскинувшимся между башенками ее воздушного замка. Простиравшаяся подо мной бездна уже давно не вызывала во мне безотчетного страха.

Я спорила с Рамоном, сидя на балконе с кружкой травяного настоя, к которому когда-то приучил меня Вилдор. Я вновь и вновь рассказывала подруге о тех днях, которые провела здесь без нее, открывая ей правду об отце, которого она не смогла узнать. Я играла с их сыном и уже заранее грустила, что скоро его отдадут на воспитание в младшую военную школу. Как бы ни был против этого муж моей подруги, но, вернувшись к жизни в теле даймона, он был вынужден принять и их законы.

И если она сочла нужным составить мне сейчас компанию, значит, в полной мере восприняла беспокойство, завладевшее моей душой. Возразить ей – значит дать новый повод для размышлений. Так что мне ничего не оставалось, как кивнуть, соглашаясь.

– Как бабушка? – спросила я, когда мы вышли в широкий коридор.

Чернокожие жители Дарианы оказались очень консервативными. В алтарате Асии все оставалось точно таким же, каким было при его строительстве. Исключение было сделано лишь для меня, что лучше иных слов говорило о тех чувствах, которые она испытывала ко мне.

– Пытается держать свое слово и не лезть с советами к Закиралю. Как ни странно, но пока это ей удается. Наверное, сказывается благотворное влияние Элильяра.

– Он продолжает делать это тайком? – усмехнулась я, радуясь тому, что жрица дала мне повод слегка отойти от своих проблем.

– Со всеми мерами предосторожности. Мой брат дал варидэ разрешение открыть прямой портал в свои владения. Но забыл предупредить, что имеет возможность отслеживать количество перемещений.

– Ты думаешь, что отец моего мужа об этом не догадывается? – фыркнула я, представляя, как один из самых опасных интриганов Лилеи крадется под покровом ночи к своей подружке.

Это выглядело тем более нетривиально, что оба были совершенно свободны и не обременены никакими обязательствами. Ну а то, что одному перевалило за две тысячи лет, а другой за три… Оставалось только поражаться такой скрытности.

– Догадываться это одно, а вот быть уверенным…

Мы вошли в арку стационарного перехода и оказались на этаже, где были мои покои.

Все тот же приглушенный свет, проходящий через витражные окна, и сочетание черного и белого. Чем чаще я бывала на Дариане, тем больше мне импонировала эта двойственность: жесткость внутренней структуры и гармоничная красота.

– Я рада, что у Элильяра в этой жизни появилось что-то, кроме заботы о собственной расе и интриг.

– А разве одно другому мешает? – звонко засмеялась подруга и хитро подмигнула. – Эта парочка еще покажет себя. – И, заметив, как я нахмурилась, так же весело добавила, поспешив развеять мелькнувшие у меня сомнения: – Закираль рассказал по секрету, что бабушка очень интересуется одним из соседних миров.

Мало того что Вилдор вытворяет черт-те знает что, так еще придется разбираться в играх Элильяра… При таком раскладе шансов на победу у меня не было.

Прежде чем войти следом за мной, Асия, как положено заботливой хозяйке, подвела Сэнара к соседней двери. Ввела код, дающий ей возможность перенастраивать доступ, и предложила моему телохранителю вписать себя в систему безопасности. Не знаю, чего она ждала от этой процедуры, но, закончив, выглядела ощутимо разочарованной. Не думаю, что Закираль не обеспечил этой четверке самые высшие приоритеты, дающие возможность проходить идентификацию и на значительно более высоком уровне.

– Я попрошу своего начальника охраны связаться с тобой, чтобы скоординировать свои действия. Он не любит, когда кто-то лезет в его дела. Даже облеченный такими правами, – произнесла она, обращаясь к нашему спутнику.

Внешне она была столь же бесстрастна, как и он, но ироничность ее слов не вызывала сомнения.

Тот же в ответ лишь склонил голову, принимая ее слова к сведению, и скрылся за сдвинувшейся панелью. Оставив меня ей на растерзание.

Впрочем, в данном случае я была склонна преувеличивать. Асия предпочитала сама решать свои проблемы и признавала за другими это право.

– Ты голодна? – с улыбкой задала она свой вопрос, сбросив набиру на кресло и оставшись в платье.

В платье?! Моему удивлению не было предела. Сколько я ни пыталась привить ей вкус к такого рода одежде, она была неумолима. Но, похоже, то, что не удалось мне, вполне получилось у Рамона.

– Голодна, – подтвердила я, взглядом указывая на шелк, который белоснежным водопадом струился по изгибам ее тела. – Я же говорила, что тебе пойдет.

Прежде чем ответить, она поднесла к лицу браслет-коммуникатор и приказала принести закуски. И лишь получив заверения в том, что ее распоряжение будет исполнено немедленно, многозначительно хмыкнула:

– Аргументы Рамона были несколько иными. Я сочла их достаточно весомыми, чтобы сделать, как он хотел.

Судя по всему, одним из этих аргументов было то множество мелких пуговичек, которые украшали лиф. Что ж… я вполне могла понять их обоих.

– Как он? – уточнила я, дожидаясь появления слуги. Но это не было данью вежливости, Рамон был и оставался моим другом.

– Пропадает в своей лаборатории, пытается модифицировать генетические блоки даймонов. Одержим идеей одновременно сохранить возможность рождения чистокровных детей и избежать несовместимости магий. Мне частенько приходится уводить его оттуда буквально силой.

Теперь улыбались мы обе. Когда мы выбирали Рамону новое тело, хотели учесть все. И наши представления о мужской красоте, которые очень сильно отличались друг от друга: я была человеком, а Асия – даймоном. Не забыли и о его магических способностях, которые не должны были конфликтовать с теми, что уже были заложены в образце. Потом нужно было решить вопрос с генетическим маркером, и хорошо, что Маргилу взял его на себя, согласившись признать моего друга родичем.

Но мы забыли буквально обо всем, когда увидели ту заготовку, куда впоследствии и поместили душу мага. Даже в неактивированном состоянии под стеклом саркофага, в котором хранилась, она напоминала Рамона. Самовлюбленного, привыкшего к женскому вниманию, хитрого, опасного, но… верного и надежного.

Маг и раньше не отличался хрупким телосложением, а теперь стал вполне достойным противником для черной жрицы и уже мало в чем мог уступить новоприобретенным родственникам.

– Олейор просил ему передать, что про свое обещание помнит и выполнит при первой же возможности.

– Из чего я могу сделать вывод, – тут же подхватила Асия, – что ты собираешься покинуть мои владения еще до того, как он появится.

– Ты правильно поняла, – начала я, но вынуждена была прерваться, слуга появился очень вовремя. Для меня. Я так и не определилась, что стоит говорить подруге. Я рассчитывала, что вполне способна одна справиться с тем, что задумала.

Как когда-то Айлас, этот мужчина вошел в комнату с открытым лицом, заставив меня невольно вздрогнуть. Насколько бы серьезными ни были происходившие на Дариане изменения, раса даймонов оставалась расой великих воинов. И каждый мальчик продолжал мечтать о том времени, когда черная ткань закроет его непроницаемое лицо, а тело обтянет белый костюм, который может стать доказательством высшей воинской доблести. Но не всем удавалось воплотить свои желания. Те, кому не дано было пройти испытание на зрелость, становились слугами. И не у всех из них жизнь была столь спокойная, как в доме моей подруги.

Но я и раньше считала, что у меня нет права вмешиваться в их жизнь со своими советами, думала так и сейчас.

– Тебе нужна моя помощь? – уточнила Асия, как только мы остались одни.

В ее глазах не было даже проблеска тревоги, что не могло меня не обрадовать. В отличие от большинства окружавших меня мужчин, пытавшихся проявлять заботу даже там, где она была совершенно не нужна, черная жрица предпочитала реально оценивать свои и чужие способности и взвешивать шансы.

– Да, нужна, – кивнула я, накладывая на тарелку по-особому приготовленную смесь из разных видов мяса. Мое любимое лакомство на Дариане. – Я хочу, чтобы мой телохранитель не сразу узнал о том, что я покинула твои владения.

– У тебя полный доступ, – хмыкнула она многозначительно, похоже, припомнив, как я под ее не всегда лестные реплики изучала управление системой безопасности. Никогда не думала, что паранойя может достигать таких масштабов. – Да и комнаты твои закрыты экраном.

– В данном случае этого мало, – усмехнулась я, вызвав удивление на ее лице. – Пока он в сознании, он имеет возможность отслеживать мои передвижения. Но если он будет без сознания, то количество твоих гостей очень скоро увеличится. Появится и твой брат.

– Я начинаю им даже гордиться, – с явным удовольствием протянула она, подливая в мой бокал отвар. – Не думала я, что он найдет способ контролировать тебя на таком уровне.

– Это не он, – тяжело вздохнула я и качнула головой, отвечая на незаданный ею вопрос. Как бы я ни хотела, выдать имя этого умельца не могла. – Усыплять его тоже бесполезно. Результат будет тем же.

– Ты хочешь… – Она откинулась на спинку стула и плотоядно улыбнулась.

Вилдору стоило подумать о том, что я тоже могу действовать не вполне честно.

– Да, Асия. Я хочу, чтобы он был уверен в том, что я здесь. Даже если это будет совсем недолго.

– Это опасно? – От предвкушения удовольствия, отобразившегося на ее лице, не осталось и следа.

– Не столько опасно, сколько очень важно. – Я не стала убеждать ее в том, что моя проделка безобидна.

Впрочем, стоило мне лишь попробовать это сделать, и никакой помощи от Асии я бы не получила. Она спокойно относилась к риску, если в нем не было безрассудства.

– Хорошо, я сделаю это. Когда?

– Как только поем и переоденусь, – улыбнулась я ей, очень надеясь на то, что не пожалею о своей выходке.

Закираль

«Я бы обратил внимание на его талтарат. Его старший сын втайне от отца пытается стать мужем единственной дочери Харена, которую тот собирается назвать алтариллой», – раздался у меня в голове голос Маргилу, когда я уже решил, что больше ничего интересного на этом совете не будет.

У меня была далеко не одна возможность убедиться, что отец моего начальника охраны зря не будет комментировать происходящее в зале, где собрались главы старших ветвей, так что я скользнул взглядом по выступающему в это момент талтару. Он как раз пытался доказать остальным, что женщин иной расы, родивших детей, нужно одаривать и отправлять на родину, не оставляя на Дариане.

Стоило признать, что в чем-то я был с ним согласен, но считал, что эта проблема не должна вызывать такую ярость, с которой он говорил. Таши уже несколько дней пропадала в лаборатории вместе с Рамоном, увлеченная экспериментом, в котором у них наметился некий прорыв, и на этом совете не присутствовала. Вот кое-кто и воспользовался ее отсутствием, чтобы коснуться тем, которые при ней поднимать бы никто не стал.

Ялтарилла была сильна не только своими магическими способностями, но и умением очень вежливо и не теряя достоинства доводить своего оппонента до бешенства. А если учесть, что большинству из присутствующих минула не одна тысяча лет, и все они могли гордиться своей выпестованной бесстрастностью, то было нетрудно понять, что если с ней и вступали в спор, то без такого количества свидетелей.

– Я услышал вашу точку зрения, талтар Фаран, – оборвал я говорившего, когда он попытался повторить то же самое, но другими словами, – но не считаю необходимым заострять внимание остальных на том, что является скорее исключением, чем правилом. Случаи, когда дарианцы берут в жены женщин иной расы, настолько редки, что ничем не ущемляют прав дарианок на свободу выбора будущего супруга. К тому же ни одна из этих иномирянок не претендует ни на что большее, чем просто быть рядом со своим ребенком. Поэтому все, на что я готов согласиться, – потребовать от службы социального контроля просчитать возможные варианты событий и отслеживать развитие этой ситуации. Вас устраивает такое решение? – Окинув всех взглядом, в котором вряд ли можно было заметить даже тень эмоций, и не заметив желающих со мной не согласиться, я кивнул в сторону ожидавшего моего окончательного слова талтара, разрешая ему сесть. – Этот вопрос считаем закрытым. Талтар Маргилу, есть ли еще что-либо требующее моего внимания?

– Да, мой ялтар. – Он поднялся со своего места, вызывая в моем воображении странные ассоциации. Этот же зал, те же талтары, но… вместо меня на этом месте сидит отец. И я вижу, как не я, а он смотрит на замершего в обманчивой расслабленности мужчину, уже догадываясь, о чем тот собирается сказать, но ничем не выдавая своего знания. – Нам стало известно, что вы увеличили охрану правительницы Леры с помощью воинов своей личной гвардии. У вас были на то основания?

«Если бы этот вопрос не задал я, ты услышал бы его от кого-нибудь другого». – Его объяснения с ноткой сочувствия и принятым у нас с ним наедине «ты» не ввели меня в заблуждение.

Он был прав. Если Таши признали за то, что она моя Единственная, да за цельность характера, который позволил ей доказать всем, что она на равных со мной способна вершить судьбу Дарианы, то с Лерой все было иначе. Вилдор не просто назвал ее воином, он сумел показать это всем. И не только потому, что именно ее кинжал прервал его жизнь.

Для даймонов, для которых схватка была сутью жизни, это значило даже больше, чем связавшие меня и мою жену узы. Поэтому я уже не раз слышал заявления, что любое оскорбление в адрес Леры должно караться так же, как оскорбление нашему миру, одним из символов которого она сумела стать.

Но Маргилу был ее старшим родичем. И сейчас его устами говорил его род, а не совет. Или, что было вполне возможно, желание разобраться в тех подозрениях, которые не могли у него не возникнуть. Уж кто-кто, а он вряд ли поверил в данные мной объяснения после того, как я дважды полностью опускал щиты вокруг своей резиденции.

– Вы правы, талтар Маргилу, в отношении первого, но в отношении второго… – Закончить я не успел. Вызов Ярангира был срочным и требовал моего немедленного внимания. – Прошу меня простить.

«Я слушаю», – открыл я канал связи, перебирая в уме возможные причины такой срочности. И нашел лишь одну.

«Правитель д’Тар передает о покушении на его жену. Правительница Лера покинула владения демонов и сейчас направляется к вашей сестре, мой ялтар. Правитель Олейор просит обеспечить ее охрану и не ставить в известность об этом совет талтаров».

«Подробности покушения есть?» – уточнил я, едва сдержавшись, чтобы не разорвать связь и не попытаться найти того, кто должен был первым сообщить мне об этом.

«Нет. Известно только, что благодаря вашим гвардейцам она не пострадала».

Моим гвардейцам!

«Понял, – резче, чем мне хотелось бы, ответил я. – Я должен знать, как только она откроет портал в алтарат Асии».

«Вы узнаете об этом немедленно».

– Возвращаясь к вашему вопросу, талтар Маргилу. – Я поднял на него взгляд, встретившись с его, столь же бесстрастным. Интересно, отца он так же раздражал своей способностью задавать правильные вопросы или это только моя участь чувствовать себя дилетантом, который пытается обыграть опытного интригана на его же поле? – Мне, так же, как и вам, известны настроения некоторых темноэльфийских лордов в отношении своей правительницы. Как вы понимаете, я, как ялтар Дарианы, несу ответственность не только за своих подданных, но и за тех, кто сумел заслужить уважение моих соотечественников. Поэтому я счел нужным направить в охрану правительницы своих гвардейцев. Посчитав, что их присутствие сумеет остудить горячие головы.

– Вы хотите сказать, что это было не увеличение охраны, а политический ход? – уточнил он, не веря ни одному моему слова.

– Вы правильно охарактеризовали мои действия, талтар. И я могу заверить вас, что при возникновении малейших подозрений я сделаю все, чтобы ваша родственница оказалась здесь. Или вы считаете, что я должен выказать правителю д’Тару наше неодобрение?

О том, что именно так он и считал, мне было хорошо известно. Как и о том, что он был не одинок в своем недовольстве происходящим сейчас на землях темных эльфов. Но для того, чтобы произнести это здесь, время еще не пришло. И мы оба с ним это понимали.

– Нет, мой ялтар, я так не считаю. – Он склонил передо мной голову, признав, что этот раунд нашей с ним битвы остался за мной, и сел на свое место.

Мне оставалось лишь радоваться, что ему еще неизвестно о покушении на ту, о ком мы только что говорили.

Я покинул совет первым, ощущая оставшееся за моей спиной легкое напряжение. Если я не хотел через какое-то время столкнуться с теми же проблемами, которые решал сейчас Олейор, мне стоило обратить на него внимание. Отец успел избавить меня от самых отъявленных своих противников, облегчив начало правления. Но он не мог, да и не должен был оставить после себя послушное стадо. Так что мне было на ком тренировать свою выдержку, да и проверять своевременность своих решений тоже. Один Маргилу со своим взглядом на будущее Дарианы чего стоил.

И ведь не скажешь, что он не прав в своих стремлениях. Возможно, я бы уже давно согласился с большинством из того, что он предлагал, но я помнил, что лишь безграничное терпение позволило Вилдору завершить задуманное. Потому и предпочитал не торопиться с некоторыми изменениями, желая отстроить новое, прежде чем уничтожить старое.

«Тебе уже доложили?»

Ментальные способности отца были значительно выше моих, потому я и не ощутил, как открылся канал связи с ним. Едва не сбился с шага, когда в голове зазвучал его голос.

«Доложили, – хмыкнул я. – Заострив внимание на том, что моя личная гвардия была на высоте. Надо будет сказать спасибо Олейору. Если бы не он, так бы и не узнал».

«Зато у тебя есть возможность узнать то, что неизвестно ему. Жду в кабинете».

Что ж… счет один-один. Я выиграл у Маргилу и проиграл отцу. Могло быть значительно хуже.

– Я собираюсь поработать у себя. Ты можешь заняться вопросами, которые мы обговорили утром. – Я даже не повернулся к идущему рядом со мной Ярангиру. Прекрасно осознавая, что только что дал ему повод делать выводы. Вряд ли резкое изменение планов, без особых на то причин, могло пройти мимо его внимания.

– Как прикажет мой ялтар, – с несколько наигранной невозмутимостью ответил он мне и шагнул в сторону портальной площадки, мимо которой мы проходили. Охраны рядом со мной было достаточно, да и до кабинета оставался всего лишь один переход, так что не было необходимости, чтобы еще и он сам занимался моей безопасностью.

Когда я вошел внутрь, Вилдор был уже там, как и предупреждал.

– Ты обещал подробности. – Пропустив приветствия, я сбросил набиру и перевязь и прошел к столу, который еще недавно считал его.

– Тебе какие: нападение на дворец Олейора или попытка похищения Леры? – холодно уточнил он, позволив проявиться той ярости, которая в нем бушевала.

Это было значительно хуже, чем я мог предположить. На моей памяти отец был образцом выдержки. Или сейчас он просто не считал нужным скрывать свои эмоции?

– Начни с того, что считаешь более важным. – Я опустился в его рабочее кресло и, откинувшись на спинку, расслабился.

Раз он был здесь, опасность пока миновала.

– Лера предпочла покинуть мужа и отправиться к Асии. Ты должен сделать все, чтобы она не покинула ее алтарат.

– Ты считаешь, она что-то задумала? – Я мог и не уточнять, с ее жертвенностью она должна была разделить с Олейором тяжесть ситуации. Если в такой момент сочла общество моей сестры более предпочтительным, то выводы напрашивались сами собой.

– Но не догадываюсь, что именно. Доступ к архивам мы отследим немедленно. К базам – с тем же результатом. Она это знает. След Тинира найти так и не удается. Сэнар связывает ее цепочкой клятв со мной.

– А Кадинар что думает? – Мой вопрос хоть и казался неожиданным, но… Бывший начальник охраны Вилдора, насколько я успел понять, принимал Леру не разумом, а сердцем. Потому и не столько предугадывал ее действия, сколько чувствовал их.

– Кадинар тяжело ранен и еще не восстановился полностью. Я не позволяю ему проснуться.

Как я не пытался сдержаться, растерянность пробилась через внешнюю невозмутимость. Мне сложно было представить ситуацию, в которой любой из этой четверки, возглавляемой отцом, мог быть ранен. Если это произошло…

– Я был неправ, когда попросил тебя начать с главного. Теперь хотел бы услышать все с самого начала.

– Это еще сложнее, – как-то уж больно по-человечески вздохнул он и скользнул через весь кабинет к камину. Бросил сотворенный сгусток пламени на сложенные дрова, налил в большую кружку травяного настоя, к которому когда-то приучил Леру, а она уже и меня, и опустился в кресло, оказавшись ко мне спиной. Казалось бы, случайно. Но… я знал, что Вилдор никогда и ничего не делает случайно, однако искать скрытый смысл его действий не стал. Просто пересел в кресло напротив. – Я не понимаю происходящего вокруг. Вижу лишь события, осознаю их возможный смысл, но не могу обрести уверенности в том, что правильно нахожу их взаимосвязь.

– Не прошло еще двух лун… – попытался я смягчить его слова. Впрочем, я и сам мог подписаться под каждым из них. Из кучи информации, которая на меня свалилась, я так и не сумел выделить то, что имело отношение к интересующему нас вопросу. Разрозненные факты, каждый из которых сам по себе был интересен, наводил на мысли, заставлял думать, но… не складывался в логическую цепочку. След Яланира, или того, кого мы за него принимали, был то ясным и понятным, то неожиданно прерывался, чтобы возникнуть вновь совершенно не в том месте, где мы предполагали его найти. А то становился зыбким и похожим на туман. То ли он там был, то ли нет.

– Прошло уже почти две луны, а мы продолжаем тыкаться вслепую. Это значит, что мы либо имеем дело с гением, либо…

– Либо мы пытаемся раскрыть одну игру там, где их две, – закончил я за него, вдруг каким-то внутренним чутьем ощутив, что он хоть и кивает, соглашаясь со мной, но думает при этом иначе.

– Я сделал слишком смелое допущение, предположив, что проблемы, возникшие у темных эльфов, связаны с тем, что кому-то понадобилась Лера. Возможно, ошибся, – произнес он, разглядывая, как расползается набирающий мощь огонь по поленьям.

Я же наслаждался тем, как он, ведя меня по нити вероятных заблуждений, наталкивает на выводы, к которым уже пришел сам. Нет, он не ошибся. Просто не учел всех заинтересованных лиц. Это возвращало меня к мысли о том, что нашим противником был гений.

Вот только все, кто подходил под это описание, были на нашей стороне. Яланир же до этого звания точно недотягивал. Он был хитрым, но без того изящества, которое мы наблюдали сейчас. Настойчивым, но с тенью фанатизма, которая добавляла не только опасности, но и предсказуемости. И хотя в том, что во всей этой истории не обошлось без моего старшего брата, я был уверен, знал и другое – этот план принадлежать ему не мог.

Вызов Ярангира прервал мои размышления. Очень не вовремя. Уж больно сильным было ощущение того, что я вот-вот пойму то, что стояло за этой историей.

«Правительница д’Тар прибыла в алтарат вашей сестры, мой ялтар. С ней воин из вашей личной гвардии», – произнес он, как только я открыл канал связи.

«Я понял. Полный контроль над ее передвижениями по Дариане», – повторил я еще раз уже данное ему ранее распоряжение и отключился. Тут же наткнувшись на внимательный взгляд отца.

– Она у Асии? – спросил он, заметив, что я больше не на ментальной связи.

– А то ты не знаешь? – позволил я себе усмешку.

– Я отрезал их с Сэнаром от основного канала. Не хочу, чтобы она узнала о Кадинаре.

– Боишься последствий? – Не то чтобы я был удивлен, но его стремление ее защищать наводило на некоторые мысли.

– Не хочу спровоцировать ее на активные действия. И так не знаю, чего ожидать. – Его взгляд, который он поднял на меня, был спокоен и ясен. Этим он отказывал мне в праве на те сомнения, которые у меня появились.

Но когда речь шла об отце, считать себя уверенным не стоило.

– Я все еще надеюсь на твой рассказ. – Наш разговор все дальше уходил от темы, которая меня интересовала, и все сильнее приближался к тому, чего я не хотел бы затрагивать. Увидев Тасю, я ощутил то, что кроме меня и Таши понять могла только Лера, если бы имела возможность посмотреть на все это непредвзято.

Делиться с кем-либо своими новыми знаниями я не торопился. Да и знакомить свою жену с той, кого бывший ялтар называл своей Единственной, не собирался.

– Тебе только факты или еще и комментарии? – Он поднес кружку к губам и сделал глоток. Продолжая внимательно смотреть на меня, оставляя в душе ощущение того, что он знает каждую мысль, что мелькала в моей голове, каждую эмоцию, которую я не дал ему увидеть.

И хотя я знал, что этого не могло быть благодаря щитам, которые если и уступали его, то ненамного, но допускал возможность и такого.

– Не поздно ли ты решил меня учить? – улыбнулся я ему уголками губ, давая понять, что готов отказаться от столь трепетной заботы.

– Как скажешь, – как-то слишком равнодушно отреагировал он на мой вопрос. – Как мы и предположили, отсутствие правителя Олейора и его жены в Тариконе подтолкнуло заговорщиков к нападению. Более удачного времени им было не найти, ведь и лорд Гадриэль принимал участие в турнире. Даймонов среди ворвавшихся в детские покои не было. Все они оказались темными эльфами, так или иначе связанными с попыткой захвата власти во время переворота, который произошел перед вторжением.

– И ты продолжаешь утверждать, что наших следов не было?! – фыркнул я уже откровенно, не намекая, ясно говоря об участии мобильных групп в том мероприятии. В том числе и о своем собственном.

– Продолжаю, – не принял легкости моего тона он. – Ни один из тех, кого удалось захватить, не указал на их присутствие. Если бы в рассказе одного темноэльфийского лорда не появился человеческий воин, зацепиться было бы не за что.

– Личина? – нахмурился я.

Я сам частенько пользовался такой в мою бытность коммандером. Но я был магом, и весьма сильным, потому и мой облик не вызывал сомнений даже при встрече с теми, кто мог распознать мою сущность. Скрыть царящий в душе даймона Хаос дано лишь единицам. К сожалению, Яланир был в этом списке.

– Да, личина. Но я продолжал сомневаться, пока не встретился с подобным сам.

– Ты?! – Я не сдержался и вскочил с кресла, смотря на отца с укоризной.

Из всего того, о чем мы с ним говорили, самым важным было именно это. И он молчал!

– Да. Именно он пытался похитить Леру. Довольно молодой берсерк, не более тысячи лет, но уже очень опасный. Генетический маркер мне не знаком, чего быть не может, если он рожден на Дариане. Уж своих крылатых собратьев я знаю всех. Он же ранил Кадинара, когда тот его «упустил» и отправился за ним, чтобы проследить.

– Это звучит невозможно. – С каждым произнесенным им словом я хмурился все сильнее.

– И выглядит тоже. Он мог догадаться о причине той легкости, с которой ушел, но не мог ни одним из известных мне способов обнаружить следующего за ним Кадинара. Однако ему это удалось. Он был заведомо слабее моего воина, но сумел его не просто ранить, а едва не убить. И оружие, которым он это сделал, осталось для меня загадкой.

– Другой мир? – выдал я совершенно безумную идею, которая казалась таковой лишь первые несколько секунд.

– О котором мы не знаем? – как-то отстраненно посмотрел на меня Вилдор и покачал головой, не соглашаясь. – Магия, даймоны, берсерки… Могу объяснить все, кроме одного: зачем?

Хотел я ему возразить, но не успел. Его взгляд расфокусировался, выдавая мысленное общение. И, судя по тому, как начала клубиться мгла в черноте его глаз, то, что он сейчас слышал, не доставляло ему удовольствия.

– Лера покинула алтарат Асии. Сэнар находится под ментальным воздействием и не в состоянии выяснить, когда именно это случилось.

– Минус два, – прошептал я в ответ, прекрасно осознавая, какой именно из факторов мы с Вилдором не учли.

Глава 8

Лера

Выйдя из серого зева портала на том самом острове, куда я попала когда-то благодаря желанию Вилдора спрятать меня в относительной безопасности, но максимально далеко от своей резиденции, я замерла, вслушиваясь в птичий гомон и шорох листьев под довольно резкими порывами ветра. И не ощутила ничего, что могло бы меня побеспокоить.

Похоже, за два последних года здесь ничего не изменилось, и место это продолжало оставаться закрытым. Впрочем, удивляться не стоило. У Закираля было много иных проблем, чтобы интересоваться давно законсервированными генными лабораториями. К тому же он так и не узнал, что именно в этой зоне находилось убежище отца в те дни, когда его душа привыкала к новому телу.

Два года… Вот под этим деревом я лежала, когда пришла в себя. Вот на том пригорке стоял Кадинар, рассказывая, что именно произошло на стационарной базе, когда сорвало мои щиты. Вот здесь…

Я резко себя оборвала. Времени, чтобы предаваться воспоминаниям, не было: вряд ли Асии удастся надолго удержать ментальный контроль над Сэнаром. Связавшая нас троих цепочка клятв сделала свое дело, и теперь его возможность противостоять ее силе возросла многократно. Да и Вилдор отличался особым талантом просчитывать действия других, так что можно ожидать – мой путь станет ему известен, как только тер сообщит об исчезновении. Если я не хотела попасть в его руки, мне стоило поторопиться.

Сначала к развалинам, в которые нам тогда не удалось проникнуть. Не удалось… Теперь я была готова поклясться чем угодно, что эта неудача всецело была желанием двоих (причем независимо друг от друга): ни Тиниру, ни бывшему ялтару Дарианы излишнее любопытство было ни к чему.

Дорогу я помнила так, словно ходила по ней только вчера, но сейчас каждый шаг давался мне с большим трудом. Словно тот, кто когда-то ставил свою защиту, был против того, чтобы тайны этого острова открылись мне.

Такое сравнение вполне имело право на существование. Старший брат Маргилу согласился, что его гениальный воспитанник во многом превзошел своего наставника, но дал понять: далеко не во всем. Когда речь заходила о желании скрыть свои планы, Тинир вполне мог поспорить с Вилдором. Раз уж устроил свое логово именно здесь, был уверен, что до него никто не доберется.

Возможно, именно так и случилось бы, но Дариана открыла мне себя, а это помогало решать и столь непростые задачки.

Прогулка вдоль русла реки не была длинной. Затем вновь поднялась на холм, бросила один-единственный взгляд на заросли кустарника, усыпанного ягодами, по вкусу напоминающими мою любимую смородину. Именно там течение вымыло небольшую заводь, в которой я наслаждалась купанием.

Еще несколько десятков шагов мимо деревьев, одно из которых особенно памятно. Массивные корни, буграми выпирающие из земли, толстый ствол, который нам не удалось обхватить вдвоем с начальником охраны моего дарианского кошмара, разлапистая крона. Здесь к запаху леса примешивался еще один – древности. Именно к этому великану мой спутник прикрепил мишень, тренируя меня в метании кинжалов. И я уже начала гордиться собственными результатами, когда вскинувшаяся за спиной птица заставила меня вздрогнуть и отправить клинок прямо в изрезанную морщинами кору.

Именно тогда мое слияние с этим миром стало еще более прочным – делясь собственными силами, чтобы залечить неосторожную рану, мне удалось ощутить бьющуюся в нем жизнь и на какое-то мгновение стать единой со всем, что меня окружало. Когда мне пришлось повторить нечто подобное, спасая жизни сыновей Закираля, я порадовалась, что такой опыт у меня уже был.

Теперь к приметной россыпи валунов на краю поляны. Она могла бы смотреться здесь чужеродной, если бы не несколько причудливых каменных исполинов неподалеку, созданных самой природой, они казались застывшими в зарослях гигантскими стражами этого острова.

Взгляд зацепил движение сбоку, но стоило резко повернуться в ту сторону, как тут же возникло понимание того, что я ошиблась. Но если бы я не была высокоуровневым магом, паутина заклинания не только скрыла бы от меня то, что пряталось за ним, но и увела бы в сторону, не давая приблизиться к лаборатории.

Да, те дни оставили после себя множество вопросов. Но был один, на который я надеялась найти ответ. Было в создавшемся треугольнике из меня, Вилдора и Таси нечто, продолжавшее смущать своей неправильностью. И если объяснения бывшего ялтара Дарианы заставляли задуматься о чувствах, которые он прятал в своем сердце, но не вызывали сомнений, то рассказ Тинира о том, что он сделал с душой возлюбленной своего воспитанника, со временем становился все более подозрительным. При всей его логичности.

Мне оказалось достаточным лишь увидеть Вилдора вновь, чтобы понять – связь между нами не разорвана. Но что это означает, я не знала.

Стена, как и тогда, неожиданно выросла передо мной. Я обошла небольшой завал, зашла за угол полуразрушенного здания, мельком взглянув еще на одно, в котором находился так хорошо мне знакомый аварийный зал, и прошла мимо, направляясь прямо к лаборатории.

И вновь ощущение того, что это было только вчера. И даже следы… Следы от сапог Кадинара, оставленные на усеянном каменной пылью полу шлюзового зала, казались совсем свежими. Похоже, задачей защиты было хранить не только от чужого глаза, но и от влияния времени. Что ж, мне это было на руку.

Поисковик веером слетел с моей ладони, а когда вернулся, рассказал, о чем эти развалины предпочли умолчать, когда мы были здесь с даймоном.

Найденная мною дверь открываться не захотела. Не помогли и коды доступа, которые выудил Сашка, доказывая как-то Ярангиру, что его прогулки на Землю связаны не только с необходимостью отдохнуть от забот советника правителя. Мой сын «заболел компьютерами» еще в средних классах. Ну а в старших готовился поступать на один из самых сложных факультетов нашего университета – факультет информационной безопасности, и неплохо знал, что нужно делать с системой защиты, если хочешь узнать то, что она прячет.

Пришлось действовать более тонко. Раз уж время существовало здесь по другим законам, можно было надеяться, что в воздухе все еще витают ментальные отпечатки тех, кто имел доступ внутрь.

Я скользнула в некое подобие транса, открывая себя этому миру. Растеклась сознанием, нитями внимания пытаясь нащупать отголоски чувств, мыслей, желаний. Но шли минуты, и я все четче понимала, что у меня остается лишь один способ добраться до того, что меня интересовало. Весьма варварский – просто выбить заклинанием дверь. И когда я уже была готова уступить своему нетерпению, буквально столкнулась с остатками сущности того, кто мог бы мне помочь.

Соприкоснувшись с тенью его прошлого бытия, позволила себе практически исчезнуть, оставив на грани собственной личности приказ собраться воедино, если вдруг что-то пойдет не так. О возможности подобного растворения в другом я читала в древних фолиантах драконов, но еще ни разу не делала сама, осознавая, насколько опасным может оказаться подобный эксперимент. Но сейчас что-то подсказывало мне: риск, которому я себя подвергаю, вполне оправдан.

Шаг в его сторону, кожей ощутить контур призрачного тела, собственным сердцем поймать ритм его жизни, наполнить легкие воздухом, заставив его сделать вздох, который прервался бездну тысяч лет тому назад и…

– Не он первый, не он последний. – Раздавшийся из– за спины голос Арабесто заставил меня сначала вздрогнуть от неожиданности, а затем зло сплюнуть. Прямо на идеально чистый пол внешней камеры очистки.

Образец, на который я возлагал большие надежды, не смог пройти инициацию и сгорел в леденящем пламени Хаоса. А я стоял за перегородкой лабораторного зала и смотрел на то, как его прекрасное тело корежит от боли, и слушал, как крик становится воем, чтобы остаться в моей памяти. И понимал: несмотря на мое желание, помочь я ему ничем не могу. Потому что не знаю как.

– Тебе стоит перестать относиться к ним, как к разумным, и вспомнить, зачем мы их создаем, – с надрывом в голосе продолжил мой друг. – Они – будущее жертвоприношение войне, кровь и плоть на ее алтарь. Единственное, для чего они нужны, чтобы сдохнуть там, где нам суждено жить.

Я знал, что он прав, но глаза одного из тех, кого мы назвали даймонами, еще долго будут являться мне во сне. Черные, бездонные, с едва заметным изумрудным блеском по контуру зрачка. Холодные, бесстрастные и бездушные в своем стремлении сеять вокруг себя смерть.

– Каждый второй. Где-то мы ошибаемся в расчетах, раз половина из них остается неспособной раскрыть в себе магию. – Я обернулся к Арабесто, который вопреки цинизму, сквозившему в его словах, так не чувствовал и не думал. Просто пытался скрыть, что ему, так же, как и мне, не давали покоя эти неудачи. – В твоей группе такие же результаты?

– Еще хуже, – нахмурился он. – Два из трех. И ничего, что могло бы помочь разобраться, что именно мы делаем неправильно. Ведь первые эксперименты были вполне удачными. Та сотня благополучно прошла инициацию и даже дала жизнеспособное потомство. Да и остальные по их образцу полностью отвечают требованиям Лучезарного. И если бы не контроль…

– Если бы не контроль, нам не дали бы приказ на их уничтожение. – Я с грустью взглянул на друга. Та сотня, так же, как и пара тысяч их подобий, была его удачей и… его поражением. Ему удалось достичь всего, чего мы хотели добиться от будущих непобедимых воинов. Не справился он только с одним – они признавали власть лишь тех, кто был сильнее. Это нашего господина никак не устраивало. К тому же они сумели подчинить себе всех, для кого стали наставниками в воинском и магическом искусстве. Те хоть и исполняли приказы наших командиров, но даже мне было заметно, что делается это отнюдь не под воздействием заложенной в них системы повиновения создателям.

– Когда этих? – Арабесто встал рядом со мной, наблюдая, как я ввожу код на панели управления доступом.

Розовые нити сканеров прорезали легкий сумрак, царящий в помещении, клубы голубого тумана выскользнули из узкого тамбура, за которым начиналась цепочка внутренних очистных камер.

Я шагнул первым, уже заранее морщась от неприятного запаха, которым отдавала одежда после обработки излучателями. И хотя я сам настоял на дополнительной защите, даже такая мелочь вполне была способна испортить настроение, когда и так все не ладилось.

– Сегодня ночью. Кто-то там наверху считает, что они могут быть опасными, – ответил я, отметив, как сгущается туманная дымка. – Ты придешь?

Ответ Арабесто утонул в звуке взвывшей сирены…

Мое тело конвульсивно вздрогнуло, когда сознание, ощутив угрозу, вернулось обратно. Я не знала, откуда она исходила, но была рада, что события того дня больше не являются для меня реальностью.

Створка двери дернулась за моей спиной, отрезая от жаркого воздуха, доносившегося пения птиц и предчувствия, что на острове я скоро буду не одна.

Работало аварийное освещение. Меня это нисколько не поразило, я знала, что те, кто жил на Дариане до даймонов и называл себя так же, как и подобные им в других мирах, – людьми, делали все даже не на века – на тысячелетия. Ну а код, который моей рукой ввел давно ушедший в вечность неизвестный, так и не обретший для меня имени, разбудил внутренние системы лаборатории.

Стоило мне лишь подойти к преграждающей путь створке, как меня обдало облаком голубого тумана. Несколько секунд напряженного ожидания и, как только оно исчезло, вытянутое едва слышно работающими фильтрами, створка, натужно дернувшись, сдвинулась, пропуская меня вперед. Дальше следовала гулкая металлическая лестница, и все повторилось вновь: створка, голубой туман и…

После шестого раза я оказалась в широком коридоре.

И только в нем меня посетила запоздалая мысль о том, что вряд ли я могла найти что-либо интересное. Вилдор как-то упомянул, что, прежде чем закрыть остров, здесь просеяли даже песок в поисках информации. Вопреки всему, внутренняя уверенность продолжала вести меня вперед.

Первая из дверей справа оказалась закрыта и на ставший мне известным код никак не отреагировала. Посчитав, что сначала стоит все осмотреть, а уже потом приступать к решительным действиям, я двинулась дальше. Со второй и третьей повторилось то же самое. А потом и еще с двумя. И если бы не убежденность, что я просто обязана пройти до конца, я бы уже открыла портал куда подальше от этого места. Окружающая меня тишина была тревожной.

Потом был еще один коридор, идя по которому создавалось ощущение, что он спускается вниз. Здесь-то мое терпение и оказалось вознаграждено. Набрав код, я очутилась в огромном помещении, разделенном надвое прозрачной перегородкой. Одна его часть (та, что была больше) напомнила мне зал управления полетами (видела я такое по телевизору), вторая явно была рабочим кабинетом. Именно туда я и направилась.

У дальней стены кушетка, частично прикрытая светлой ширмой. В углу слегка приоткрытая узкая дверь. Судя по тому, что замечает взгляд, душевая и туалет. Справа книжный шкаф. Книги стоят плотно, а на нескольких полках еще и лежат поверх тех, что выстроены в ряд. По центру массивный стол, заваленный большими лабораторными журналами. Снова книги, несколькими горками по краю. Невысокая стойка с многогранным кристаллом голографического экрана сверху, с ним я впервые познакомилась в библиотеке Вилдора. Тогда и убедилась в том, что знала и раньше: создатели даймонов обогнали в своем развитии цивилизацию, к которой принадлежала я.

Отбросила эти мысли, это было не то, над чем стоило сейчас размышлять. При взгляде на все, что меня окружало, создавалось впечатление, что хозяин этого кабинета миг тому назад покинул свое рабочее место, чтобы вскорости вернуться. Кружка, рядом с которой небрежно валялась ложечка, только усиливала это ощущение.

Но это было именно ощущение. Вспыхнувший алым контур знаменовал собой начало власти новой расы. И тот, с чьим сознанием мне удалось слиться, так же, как и его друг, вряд ли дожили до ночи, когда должны были уничтожить первую сотню даймонов.

Я провела ладонью по столу. Не почувствовав ни одного охранного заклинания, взяла в руки ближайшую тетрадь. Плотная кожа обложки упруго спружинила под пальцами, страницы раскрылись с легким шорохом, оставив в воздухе небольшое облачко пыли. Ряды формул, множество рисунков, большая часть из которых очень напоминала анатомический атлас. И, глядя на это, растаяла моя убежденность в том, что этот побег из-под опеки Вилдора стоил того, что я здесь нашла. Если все, что было написано в этом журнале и представляло для кого-то важность, то только не для меня. Язык создателей даймонов мне был не известен, обращаться же за помощью к Вилдору мне точно не следовало.

Вторая тетрадь оставила от моей уверенности лишь ошметки. Все то же самое, что и в первой. Лишь заметно, что исписана она другой рукой. И третья и четвертая. Я собиралась уже выстроить портал в убежище Тинира, привязку к которому взяла, пока он проводил ритуал разделения наших с Тасей душ, когда машинально протянула руку за тетрадью из другой стопки. И…

Первое, что бросилось в глаза, – рисунок на полях. Словно тот, кто делал записи, обдумывая очередную мысль, машинально набрасывал контур того, что занимало его в этот момент. И хотя это изображение выглядело уж больно стилизованным, но опознанию поддавалось без особого труда, не зря же я с детства увлекалась загадками египетских пирамид. Я могла бы не слишком удивиться такой находке, все-таки основой для чернокожих воинов послужили не только демоны, но и люди с Земли, если бы не одно но… История даймонов насчитывала более десяти тысяч лет. Большинство же археологов моего мира говорили о пятитысячелетней давности этих сооружений.

Теперь я понимала, что не только мысль о том, что тот, кто собирался создавать новых воинов, вполне мог заинтересоваться этими опытами, привела меня сюда.

Судорожно пролистав тетрадь до конца и еще не раз встретив похожие наброски, я все больше убеждалась, что мне вновь придется попытаться вернуться в далекое прошлое. И хотя само ощущение слияния мне не понравилось, у меня не было иного варианта, чтобы узнать правду. Забрать добычу с собой я не могла – Вилдор вполне мог заметить пропажу. Да и Тинир просто обязан был следить за тем, что творится на острове. А технику, которая позволила бы мне запечатлеть заинтересовавшую меня информацию, чтобы потом разобраться с ней в более спокойной обстановке, я захватить не догадалась. Точнее, об этом даже не подумала.

И я вновь отпустила сознание, тем более что ниточка, связавшая меня с прежним хозяином этого помещения, продолжала едва ощутимо вибрировать.

Ожидание новой встречи оказалось недолгим. Не успели еще ладони сомкнуться вокруг свернутой в трубочку тетради, чтобы вобрать в себя немногое, что сохранилось от ее владельца, и глубоко вздохнуть, помогая себе раскрыться навстречу ощущениям, как…

Не люблю, когда меня торопят. Даже ради великой цели. К тому же как ни пытаются это скрыть, но всем известно, что мары, прежде чем покинуть Землю, не просто активировали артефакт, но и успели спрятать ключ от него. Теперь не то что остановить расщепление, даже найти место, где находится созданный ими прибор, кажется невероятным.

Я поднял взгляд на замершего на пороге Арабесто. Жизнь иногда бывает добра ко мне, раз привела друга как раз в тот момент, когда мысль зашла в тупик.

– Они все прошли инициацию. Все сто.

– Ты уже сообщил? – Я закрыл тетрадь, в которой пытался свести воедино все, что знал о возможности разделения временных потоков, и вышел из-за стола. Кинул взгляд за перегородку, где в операторском зале, казалось бы, бесцельно суетилась пара десятков моих помощников, и, налив в кружку воды, выпил ее несколькими крупными глотками.

Лучезарный не отличался терпением, и если Арабесто известил об успехе первой стадии, то уже завтра тут будет не протолкнуться от желающих лично убедиться в этом. Это лишит нас не только спокойствия, но и того времени, которое нам было так необходимо.

– Нет, – улыбнулся мой друг, догадываясь о мыслях, промелькнувших в моей голове. – Хочу убедиться в том, что связь с Хаосом не повлияла на контрольные параметры.

– И сколько ты собираешься убеждаться? – Теперь уже улыбался и я.

Связь с внешним миром была только у меня и у него. Надзирающего же мы ждали не ранее, чем через полудюжину лунных циклов. Такой отсрочке я был бы очень рад. А уж на фразу: «Близки к успеху» в текущих отчетах наш господин реагировал привычно: «Требую результатов».

К тому же как раз к этому времени мы рассчитывали на результаты еще в четырех группах. В двух из них, генокод которых писался по моим расчетам, присутствовали разработки не только демонов, но и драконов, а в тех, которые создавал Арабесто, мы использовали темных эльфов.

– Мне кажется, что если вместо одного повода для радости, мы дадим три, нам простят несвоевременность доклада. А если их будет четыре…

Мне оставалось лишь кивнуть головой. Так уж совпало, что со дня на день мы ожидали окончания еще одного опыта. То, что ребенок даймона и человеческой женщины был даймоном, мы уже знали. Осталось лишь убедиться в его жизнеспособности.

– Ты все бьешься? – Сменив тему, мой друг кивнул на заваленный рабочими материалами стол.

Я был одним из самых лучших генетиков нашего мира. Но прославился не только этим. Собирая в одном из соседних миров генетический материал, я обнаружил факты, для которых не находил объяснений. Во многих местах, где бывал, я натыкался на следы могущественной цивилизации, которой просто не могло быть среди примитивных рас, которые населяли эти земли.

– Бьюсь. – Разгадка была так близка, но, словно насмехаясь надо мной, отказывалась даваться в руки.

Именно я догадался, что те, кого я назвал марами, оперируют не только пространствами (на что были способны и мы), временем (к чему подошли вплотную), но и альтернативной вероятностью. И вот последнее-то и давало возможность достичь власти над мирами.

Ощущение чужого присутствия вновь выкинуло меня из прошлого. Но осталось осознание того, что я, как и существо, которым ненадолго сумела стать, была близка к открытию. Из нас двоих мне повезло больше: он свое сделать так и не успел, погибнув одним из первых от руки созданных его другом воинов.

У меня же шанс еще оставался. Если, конечно, удастся скрыть следы своего пребывания здесь от Вилдора, чье приближение я чувствовала по все более сгущавшемуся напряжению.

Решив рискнуть в надежде на то, что отсутствие одной тетради он может и не заметить, я прихватила с собой ту, которая смутила меня своими рисунками, и открыла портал. Не туда, куда собиралась (существовала возможность того, что бывший ялтар сумеет отследить столь короткое перемещение), а обратно во владения подруги. Вдруг удастся убедить Сэнара в том, что он просто плохо меня искал. Тем более что было в ее небесном замке место, которое Асия уже давно называла приютом для жаждущей одиночества правительницы д’Тар.

Олейор

– След Дарианы? – Гадриэль так долго молчал, смотря на то, как я пытаюсь не сломать ножку у бокала, который бессмысленно крутил в руке, что я уже успел забыть о его присутствии.

От звука его голоса я потерял мелькнувшую на границе сознания мысль, без всякой причины уверенный в том, что она была достаточно важной, чтобы об этом сожалеть, и обернулся к другу:

– Ты сейчас о попытке проникнуть во дворец, похищении Леры или ее отсутствии?

– О ее отсутствии? – усмехнулся лорд. – Но и о похищении не прочь услышать, раз уж ты соизволил об этом сказать.

Теперь была моя очередь усмехаться. Я так погряз во всех проблемах, свалившихся на меня, что совершенно забыл: о самом главном начальник моей разведки так и не узнал. Александру я запретил говорить ему об этом.

– Да, – хмуро начал я, надеясь, что Гадриэль поймет, чем именно была вызвана моя забывчивость. – Лера предпочла общество Асии моему, а после Дарианы намерена отправиться на Землю к детям, оставив меня самостоятельно улаживать свои дела.

– Ты огорчен этим? – В отличие от меня, черноволосый лорд, казалось, не был опечален подобным фактом.

Его вопрос вновь вернул меня к той мысли, которую я не успел осознать. Она так и осталась для меня чем-то зыбким, но связь одного с другим я ощущал все сильнее.

– Я опять чего-то не знаю или не догадываюсь?

– Победа осталась за Роланом. Через несколько дней демоны и даймоны устраивают показательные бои. Закираль, как и предполагалось, встречается с наследником.

Я поднялся с кресла и направился в сторону окна, отставив бокал на столик. У меня было несколько шагов, чтобы разобраться в том, о чем хотел сказать мне Гадриэль. Но либо в его словах не было иного смысла, кроме того, с каким результатом закончился турнир мечников, либо…

О втором варианте думать не хотелось. Впрочем, думать не хотелось ни о чем. Напряжение последних двух лун как-то незаметно лишило понимания, ради чего мы пережили тяжесть вторжения, жертвуя всем, что было нам дорого. Оставило взамен уверенности в правильности того, что было сделано, ощущение тоски. Тоски по тому времени, которое можно было назвать коротко: «до».

– Если ты хотел сказать, что Лера не пропустит этого события, то я не уверен.

– Ты ошибаешься. – Гадриэль тоже поднялся, но лишь затем, чтобы потянуться, разминая затекшие мышцы. – Ты ошибся после Дарианы, посчитав, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, и продолжаешь делать это сейчас, сомневаясь в ее силе. Когда-то я сказал Лере, что в вашем союзе именно ей придется отвечать за ваше будущее. Я оказался неправ. Ответственность за то, чтобы быть вместе, лежит и на тебе тоже.

Я понимал, о чем он говорит. Может быть, не совсем и не вовремя, но понимал. Как понимал и другое. То, что произошло, в какой-то мере было предопределено.

Дело было даже не в том, что она – человек, а я – эльф и мы по-разному воспринимаем мир. Несмотря на то что я был старше, она оказалась мудрее в своем отношении к жизни. Ее сорок лет ощущались более долгими, чем мои пятьсот.

– А Рае и повелитель? – Я знал, что он ответит мне на этот вопрос, но я нуждался в этом разговоре, каким бы неприятным для меня он ни был.

– Аарон вот-вот отдаст власть Ролану, и, кроме того, он никогда не играл судьбой своей возлюбленной. К тому же Рае не покинула ковен магов, где с ней считаются. – И он пожал плечами, намекая на то, что дальше продолжать не стоит.

Я не собирался оправдываться, но мои слова прозвучали именно так:

– Ни у отца, ни у меня не было иного выхода.

– Тогда тебе остается признать, что и у нее его нет, – не дал мне продолжить он. – Дай ей свободу и помоги сделать тот выбор, который нужен тебе.

– Осталось прояснить, о чем именно идет речь. – Я ожидал, что рано или поздно, но имя бывшего ялтара Дарианы прозвучит в нашем разговоре, надеясь, что повод будет иным, и догадываясь, что моим надеждам не суждено сбыться.

– Тебе стоит поговорить с графиней Авинтар, – неожиданно для меня произнес Гадриэль и, заметив мое искреннее удивление, с улыбкой добавил: – Если все было так, как ты мне рассказал, у нее найдется для тебя несколько советов.

В его словах был смысл и, судя по его улыбке, не один.

– Ты рассчитываешь слегка потрепать Вилдору нервы? – улыбнулся я другу, которому одной фразой удалось вернуть мне если и не хорошее расположение духа, так желание ввязаться в очередную интригу.

– И на это тоже, – с задором ответил он мне и тут же посерьезнел. – А теперь к попытке похищения. – Он присел на подлокотник кресла, положив руку на его спинку.

Тянуть с рассказом я не стал.

– В ту ночь, когда было нападение на дворец, даймон в личине человека вывел Леру за границу охраны. По словам нашего общего «друга», – я сделал акцент на последнем слове, давая понять Гадриэлю, кого именно имею в виду, – заклинание, которое он использовал, было не только высокоуровневым, но и довольно необычным. К тому же похититель оказался берсерком.

– Лера подтвердила его слова?

Прежде чем ответить, я кинул взгляд на парк, разбитый с этой стороны дворца. Еще недавно на лужайке, которая находилась как раз напротив окон кабинета, резвились Амалия и Вэон и можно было услышать звонкий смех жены.

Воспоминания о дне, когда я впервые увидел Леру, игравшую в догонялки с юной Альеной и наследником князя Аль’Аира, больно резанули по сердцу. Тогда у меня все было впереди.

– Да, она полностью подтвердила его слова, но добавила, что вполне была способна справиться с этой ситуацией.

– Но «наш друг», – повторил он мою интонацию, – так не считал?

Я усмехнулся:

– Его точка зрения осталась мне не известной. Как и последствия той встречи.

– А Александр?

Я задумался лишь на мгновение, пытаясь вспомнить не только слова своего советника, но и те ощущения, которые у меня возникли. То, что предстало перед моим внутренним взором, меня не очень-то обрадовало.

– Он на стороне матери. Но опасность для нее была, как бы он ни пытался от меня это скрыть.

– Что ж, примем это как данность. – Лорд слегка нахмурился, перебирая в уме факты, которые у него были. Потом соскочил с кресла и пару раз прошелся по кабинету. – Но я хотел бы поговорить с ним лично. Извини, но считать тебя беспристрастным я не могу.

Мне оставалось только развести руками.

– Как пожелаешь. Он вот-вот должен появиться. Передал, что нашел нечто интересное. Если ты готов усмирить свое любопытство, можешь поведать мне пока о Лайсе и дочери.

Гадриэль остановился около кресла, в котором ему никак не сиделось, и повторил мой жест.

– Усмирю. Все равно от тебя сейчас ничего адекватного не услышишь. А Лайсе… – Он пожал плечами. – Я ухожу – она провожает меня на пороге. Я прихожу – она встречает меня на пороге. Как при этом она успевает быть наставником группы целителей в академии, я не понимаю, да и не хочу этого делать. Наш дом – это она, и я не могу представить, как мог жить без нее. Латише уже сейчас похожа на свою маму. Такая же спокойная и в свой годик с небольшим рассудительная. Я никогда не думал, что дети могут быть такими.

– Значит, ты простил меня за обряд? – С того дня прошло два года, но я опасался задавать ему этот вопрос. Знал, что он с Лайсе счастлив, но продолжал ощущать, что тогда поступил неправильно.

– В произошедшем твоей вины не было. Если кому предъявлять претензии, так Вилдору. Но и в этом особого смысла я не вижу. К тому же мне уже давно следовало сказать тебе спасибо. Не заставь ты меня произнести клятву, я бы еще долго выбирал между проснувшимся чувством и желанием сохранить свою свободу.

Да, он был прав. Мы стремились сохранить кровь самых древних родов, обеспечивая себе будущее, оправдывая методы, которыми действовали, вторжением. Но это не отменяло моей ответственности за принятые тогда решения.

– Мои слова тебя не убедили, – улыбнулся он мне. – Тебе стоит заглянуть к нам в гости и удостовериться в этом самому. Радуйся, что Лайсе понимает твои затруднения и мне не приходится объяснять жене, почему наш правитель отказывает нам в чести его принимать.

Я внимательно посмотрел на Гадриэля и, заметив озорной блеск в его глазах, счел возможным ему подыграть.

– Если послушать тебя, то я разрываюсь между неразрешимыми проблемами, терзаюсь чувством вины и совершенно не способен к адекватному восприятию происходящего, а значит, и к взвешенным решениям.

– Обрати внимание, – засмеялся он, – это были твои слова. Лично я еще помню, что ты – мой правитель, а я – твой начальник разведки. Который, заметь, умудрился пропустить нападение на твой дворец, попытку похищения твоей жены, но… – он сделал короткую паузу (они мне всегда так нравились своей непредсказуемостью), – выиграл для темных эльфов третье место в турнире мечников Лилеи.

Мне ничего не оставалось, как покачать головой. Никакие проблемы не оправдывали того, что я не поздравил друга с такой победой. Хорошо еще, приготовил подарок.

– Я хотел сделать это в другой обстановке, но… – Теперь была моя очередь улыбаться, видя тень недоумения на его лице.

Я демонстративно медленно подошел к стене, чувствуя спиной его напряженный взгляд, с нежностью воина, который не понаслышке знает, что от оружия зависит его жизнь (потому и лелеет его с тем же неистовством, что и свою возлюбленную), снял с креплений единственный меч, висевший в этом кабинете с первого дня моего правления.

– Один из знаменитых мечей, выкованных еще при прежнем властителе. Светоч драконов по имени Укротитель ветра.

Клинок, отозвавшись едва слышной песней, скользнул из ножен, поймав на лезвие луч солнца, отразил его, разбив веером. Вспыхнули выведенные древними мастерами руны, сложившись в надпись, которую драконы еще помнили, но прочесть уже не могли, утеряв язык, на котором говорили создатели этого чуда: «Сохрани честь воина».

– Нет, – выдохнул Гадриэль и отступил на шаг.

Я же вернул клинок в ножны.

– Я уже давно хотел увидеть его в твоих руках, – в моей улыбке была доля ехидства, которое он должен был понять, – но не мог найти подходящего повода. Опасался, что ты сочтешь подарок моим извинением.

– Нет, – повторил лорд и сделал попытку отступить еще, но наткнулся на тихо вошедшего в кабинет Александра, который, как всегда, посчитал, что он здесь желанный гость в любое время.

Впрочем, так оно и было. А в этот раз его появление можно было считать весьма своевременным.

– Ух ты! – по-мальчишески воскликнул мой советник, готовый и сам вцепиться в это чудо.

– Лорд Гадриэль! – Тот судорожно вздохнул и опустился на одно колено, повинуясь не словам, а тону, которым они были произнесены. – Во славу, которую ты принес темным эльфам, во славу твоей верности, во славу твоего рода! Пусть этот меч станет символом чести и доблести и памяти, в которой сохранятся события этих дней.

– Во славу! – четко повторил он, принимая ножны с частично обнаженным клинком.

– Во славу! – повторил вслед за ним Александр, который в одно мгновение сумел сменить облик восторженного шалопая на соответствующую моменту мину.

Но только я отметил, как в его взгляде мелькнула озорная искра.

– За это стоит выпить, – фыркнул он и, как мне показалось, прямо из воздуха вытащил две бутылки вина. Судя по этикеткам, из запасов Тахара.

– Стоит, стоит, – поддержал я Сашку и взглядом показал на столик у камина. Пара мгновений передышки Гадриэлю точно не помешает.

Не успел Александр еще открыть первую бутылку, передавая мне обещание властителя помочь, как Гадриэль уже стоял у нас за спиной. Его подарок остался лежать на специальной подставке у двери.

– Знаешь, Олейор…

– Знаю, – улыбнулся я, подавая ему бокал. – И он знает, – кивнул я в сторону нашего друга. – Этот меч принадлежал моему роду тысячелетия, но из нас двоих я – правитель, а ты – воин. Твоя забота защищать мою жизнь, как моя – беречь своих подданных. Потому и передал я его тебе без сожаления, а с радостью и гордостью.

Не дожидаясь, пока Гадриэль отреагирует на мои слова, сделал медленный глоток, наслаждаясь вкусом.

– Судя по твоей довольной физиономии, – я повел бокалом в сторону Александра, тем самым давая понять, что обращаюсь к нему, – ты вернулся не с пустыми руками.

– В отличие от некоторых, – тот повторил мое движение, но уже в сторону Гадриэля, – которым это положено по должности, я занимался разведкой. И… – его глаза блестели от азарта, заражая им и нас с лордом, – кое-что нашел в закрытых архивах драконов.

– Тахар тебя туда по-родственному пустил или ты опять его защиту вскрывал? – уточнил я, чтобы уже заранее быть готовым приносить свои извинения властителю.

– По-родственному. – Он продолжал весьма двусмысленно улыбаться.

Переглянувшись, мы с Гадриэлем сделали соответствующий вывод: опять поспорил с драконом, что проникнет туда. И проник.

И ведь не придерешься, все по-честному. Правда, властитель как-то намекнул мне, успокаивая после очередной проделки моего советника, что таким способом заставляет своего ученика решать сложные задачки. Сашка об этом, конечно, догадывался, но оба получали от этих игр удовольствие, а последний еще и опыт, которого ему так не хватало.

– Ну, раз по-родственному, тогда выкладывай, – проворчал Гадриэль и, захватив бокал, опустился в стоящее рядышком кресло. Подавая нам пример.

– Ты ему уже про попытку похищения рассказал? – уточнил у меня Александр, повторяя маневр черноволосого лорда.

– В общих чертах. Тебя ждал. – Я остался стоять, пытаясь по выражению лица человека угадать то, что нам придется услышать. И не мог. Его мимика была столь же живой, сколь и обманчивой. Это умение уже давно служило ему преимуществом в общении с теми, кто считал себя знатоками чужих душ – они довольно легко ловились на его внешнее обаяние и кажущуюся наивность, забывая при этом, что добиться уважения большинства правителей этого мира он мог только одним способом: стать подобным им.

– Тогда не буду и дальше испытывать ваше терпение. – Его взгляд лишь на миг коснулся моих глаз, но и этого хватило, чтобы осознать, насколько он напряжен. А ведь мы с Гадриэлем знали его лучше всех. Или считали так. – Сначала о похищении. После того как ты, Олейор, высказался насчет того подозрительного воина на турнире, я решил к нему присмотреться. Признаюсь, что до этого момента я не замечал в нем ничего, что могло бы привлечь мое внимание. Человек как человек. Элизар вон тоже против демонов на равных с мечом встает, да и Рамон, пока даймоном не стал, лихо драконов гонял. Так что его победы меня не удивляли. Если только то, что о нем никто раньше не слышал, так мало ли самородков по дорогам гуляет. Но когда Сэнар отправился тебя провожать и в ожидаемое мной время не вернулся, я решил за шатром мамы присмотреть. Навес для приема пищи там неподалеку, да и с охраной у меня отношения уже давно сложились: с большинством из них во время вторжения познакомился.

Он сделал еще один глоток. В какой-то мере благодаря мне он узнал, в чем разница между безрассудностью и оправданным риском. А став мужем и отцом, осознал ответственность. И хотя он сам уверял меня, что Лера вполне способна справиться с проблемами, которые не по силам мне, я видел, что свою заботу он распространил и на нее. Когда я видел их взаимоотношения, в которых каждый из них был готов оберегать другого, мне становилось горько. Я еще помнил то время, когда любил свою мать и ждал от нее внимания и нежности. Но чем я становился старше и ближе к отцу, тем меньше у меня этого было. Ну а когда появилась Лера…

– Его появления рядом с палаткой Леры я не заметил, но ощутил. Сдвиг равновесия был настолько сильным, что ограничители не сумели его погасить. Я извинился перед охраной и, сказав, что пойду пожелаю маме спокойных снов, направился к шатру. Мое поведение никого не удивило, так что я спрятался в сгустившейся мгле неподалеку и видел, как он проник внутрь, укрытый заклинанием, которое мало кому из живущих на Лилее по силам.

– И как ты это определил? – вопросительно приподнял одну бровь Гадриэль, намекая на то, что про сдвиг равновесия он готов поверить, а вот про уровень используемой магии уже нет.

– Так я еще в первый день турнира поработал с ограничителями. И своими и мамиными, – ничуть не смущаясь, ответил тот. – Кстати, на спор с Вилдором. Теперь-то я понимаю, что он предполагал нечто подобное. Одно неясно, как он мог предвидеть именно то, что случилось.

– Предвидеть или подстроить? – Отношение Гадриэля к бывшему ялтару Дарианы мне было знакомо. Определялось оно одним словом: настороженное.

– Предвидеть, – с некоторым сожалением в голосе ответил Сашка и продолжил: – Когда он вывел маму, я последовал за ними. Тренировки с Закиралем довели мои щиты до такого уровня, что ни один даймон не мог меня ощутить. В том, что под личиной находится даймон, на тот момент я уже был уверен. И, как и ты, Гадриэль, считал, что все это задумано именно Вилдором. Так было до тех пор, пока мы не вышли за границу охраны. Там уже все было очень быстро и неожиданно. Сдвиг пространства, разрыв временной петли, с человека слетает личина, попытка открыть межмировой портал, которая блокируется выходящим из-за дерева Вилдором. Я и решил, что пока обойдутся и без меня. Тем более что наш дарианский кошмар, как его называет мама, выпустил наружу свою сущность берсерка, а рядом с Лерой появился Кадинар. Я видел, что их силы почти равны. А такого быть просто не могло.

– Но было. – С каждым произнесенным словом Гадриэль хмурился все сильнее. Я – тоже.

– Было, – кивнул, соглашаясь, Сашка. – Сейчас я очень сожалею, что, когда бой закончился, последовал за Вилдором и мамой, а не за даймоном, которого сопровождал Кадинар.

– Он упустил берсерка, – сказал я для лорда, чтобы заполнить возникшую паузу. Александр решил сделать очередной глоток, прекрасно видя, что мой начальник разведки едва не рычит от того, что эти события обошли его стороной.

– Кадинар тяжело ранен, и Вилдор скрывает сей факт от Леры, – неожиданно выдал Сашка, отставляя пустой бокал на столик. – Он сейчас у Арх’Онта во дворце, и Рае держит его в целительном сне.

– Она знает? – Я решил воспользоваться осведомленностью советника. Ссориться с Аароном мне не хотелось.

– Об отце? – уточнил он у меня и, когда я кивнул, подтверждая, покачал головой. – Нет.

– Значит, мы имеем дело с даймонами-берсерками, для которых не составляет труда выстроить межмировой портал и ранить воина Вилдора, а он мало в чем уступает своему господину, – подвел я итоги его рассказа. Очень невеселые итоги.

– Ага. – Сашка явно не разделял моего настроения. – Как оказалось, некто подобный появляется на Лилее далеко не в первый раз. Мне кое-что удалось раскопать в архивах властителя. Вот только одного я пока еще не понял: как связать очередной визит вежливости и лабораторные журналы с записями на одном из земных языков?

– А теперь подробнее, – подобрался Гадриэль.

Это было настолько знакомо, что вселяло уверенность: пока мы вместе – справимся со всем, что щедро подбрасывает нам судьба.

Глава 9

Вилдор

В алтарат мы прибыли усиленным составом, для морального устрашения нас с Закиралем сопровождала дюжина воинов. Впрочем, ни я, ни мой сын не сомневались в том, что на Асию это не подействует.

Первой моей мыслью, когда я узнал о побеге Леры, было сразу кинуться на поиски. Идеи, где ее искать, у меня были, вместе с прилагающейся к ним уверенностью, что она вполне способна справиться с ситуацией. Беспокоиться я должен был не о ее безопасности, а о том, что она могла выяснить.

Впрочем, это тоже не вызывало во мне тревоги, скорее, добавляло остроты нашему мнимому противостоянию. Рано или поздно она должна была догадаться, что мне выгоднее ее осведомленность.

Вот только расскажи я ей об этом сам – не поверит.

Поэтому я решил дать ей фору по времени – она вполне заслужила возможность сделать что-нибудь по-своему. К тому же это полностью вписывалось в мой план, хоть и случилось несколько неожиданно.

Да и желание увидеть дочь оказалось столь настойчивым, что я решил рискнуть. Не столько безопасностью Леры, сколько собственным инкогнито: Закираль продолжал настаивать на том, что ощущает родство крови, которого не должно быть.

Если бы он знал… Не думаю, что подобная версия могла возникнуть в его голове.

У портальной площадки к нам присоединились Ярангир и Агирас, оба пытаясь исподволь прощупать мои щиты. Это тоже создавало проблему. И один и второй умели делать выводы и из более незначительных деталей, чем невозможность коснуться ментального рисунка.

Нас уже ждали. Асия, как хозяйка владений, ее муж, которого я не знал человеком, но очень хорошо помнил по отпечатку его души (это я не позволил ей уйти за грань), и Сэнар.

– Зачем? – Голос Закираля был отстраненно спокойным.

– Ей нужно побыть одной, – с бесстрастностью, которая отдавала холодом ледяной пустыни, произнесла дочь и перевела взгляд с брата на меня. По тому, как искрами вспыхнул контур ее зрачка, догадался, что мне придется сейчас нивелировать еще одну ментальную атаку и сделать это так, словно защиту выставлял не я сам, а тот, кто считался моим господином.

– Это она тебе сказала? – Сын не счел нужным скрывать язвительность.

– Она – моя названая сестра. Я не увидела в ее просьбе ничего, что могло бы меня побеспокоить.

– Если не считать попытки похищения, которая была предотвращена моими гвардейцами и едва не стоила одному из них жизни, – жестко одернул ее ялтар, и в какой-то момент мне даже показалось, что в нем проснется тот зверь, которого он еще ни разу не выпускал на волю. Но это ощущение мелькнуло, чтобы тут же растаять: он великолепно держался.

В глазах Асии после его слов мелькнула растерянность, но в ответе были все то же спокойствие и уверенность в том, о чем она уже говорила.

– Она имеет право на собственный выбор. Я не поверю, что она не могла справиться с опасностью, которая ей грозила. Скорее уж ей не дали даже возможности защитить себя самой.

«Ты не хочешь дать ей талтарат?» – спросил я у Закираля, пока он пытался скрыть удовлетворение от того, с какой твердостью говорила Асия.

«Мне и Маргилу в совете хватает, – хмыкнул он и уже другим тоном добавил: – Ты жаждешь создать прецедент или надеешься заставить проявиться тех недовольных, кто еще остается в тени?»

– Если я немедленно не узнаю, где она находится, буду вынужден начать поиски с твоего алтарата, – продолжил нагнетать обстановку сын. Я вполне мог поверить напряжению, что все сильнее сгущалось вокруг нас, если бы по открытому каналу не слышал его едкие комментарии по поводу некоторых сестриц, которые любят создавать проблемы любящим их братьям. И все это с нежным ехидством, даже следов которого не было в том, что он произносил вслух.

«Она, как старшая, не даст тебя в обиду. Так что о Маргилу на какое-то время ты сможешь забыть. Да и Таши не будет одиноко на заседаниях», – продолжил я наше мысленное общение, пока исподволь пробирался за щиты дочери, пользуясь тем, что она пытается вскрыть мои.

В отличие от Закираля, который брал своей мощью, она делала это тонко и изящно. И вот это-то и было весьма опасно, потому как не вызывало ощущения угрозы.

– Мой дом – твой дом. – Асия шагнула в сторону, открывая нам проход. – Коды доступа в систему безопасности тебе передаст мой начальник охраны.

«Надеюсь, ты не воспользуешься ее приглашением?» – чуть резче, чем мне бы хотелось, уточнил я у замершего, как зверь перед прыжком, Закираля.

«Воспользуюсь, – хмыкнул довольно он. – А пока она будет призывать Хаос на мою голову, ты узнаешь то, что нам нужно».

«Нет, – резко оборвал я его. – То, что мне нужно, я узнаю и другим путем. Не обижай сестру своим правом отдавать приказы».

«Это считать твоим беспокойством за нас? – с удивлением, в котором чувствовалось удовлетворение, уточнил он у меня, отдавая приказ Ярангиру начать поиски. – Не стоит. Мы оба с ней знаем, что мои воины ничего не найдут. А свою вину я быстро заглажу: мы с Маргилу подготовили указ, по которому поднимаем возраст поступления мальчиков в младшую воинскую школу на два года».

«Давно пора», – резко прервал я его, потому что мне удалось проникнуть за щиты Асии. Столь же тонко, как действовала она, знакомясь с моей ментальной личиной.

Стоило признать, что способности дочери меня впечатлили. Дочери?!

Все неоднозначно, когда речь заходит об альтернативных вероятностях. Но до тех пор, пока я не разберусь, кто из нас кто, Закираль будет моим сыном, а Асия – дочерью.

Пока я рассуждал, одновременно просматривая последние воспоминания хозяйки алтарата, мы подошли к одному из дежурных помещений службы безопасности. Ее начальник нас уже ждал и, передав Ярангиру код полного доступа, отступил в сторону от управляющей панели голографического экрана, своим равнодушием к происходящему еще раз убеждая в том, что наши поиски ни к чему не приведут.

Лично я об этом уже доподлинно знал. Лера не сочла нужным открыть подруге свои планы, и единственное, на что стоило обратить внимание, координаты места, где правительница д’Тар любила уединяться, бывая здесь в гостях.

«Раз уж ты меня не послушал, продолжай нагнетать напряжение, а я поищу ее в другом месте. Сэнара оставляю здесь, пусть насмотрится на брата».

«Не считаешь, что Агирасу стоит узнать о том, что он в этом мире не один».

Я мысленно улыбнулся, не дав ему ощутить возникшее у меня чувство теплоты. Закираль был даймоном, но, как я и рассчитывал, то, что называлось человечностью, успело в нем укрепиться за время, которое он провел на Лилее.

«Пусть это будет твоим решением».

Свою способность открыть переход прямо из-под защиты алтарата я демонстрировать не стал и позволил проводить себя до ближайшей портальной площадки: отданный мне ялтаром приказ вернуться в его резиденцию не удивил никого, кроме Ярангира. Но и тот задавался вопросами недолго, близость к Асии смущала его.

Жаль, конечно, что не он стал ее мужем, но… Это был ее выбор, и я ни тогда, ни сейчас не собирался его оспаривать.

Координаты своего следующего перехода я выстраивал самостоятельно, заслужив хмурые взгляды магов.

Была у меня слабая надежда на то, что Лера не рискнет распутывать этот клубок интриг самостоятельно, оставив мне возможность просто привести ее в нужное время в нужное место. Но она была настолько незначительной, что я даже не учитывал ее в своих планах. Только что я убедился в том, что в очередной раз оказался прав. Дариана сделала из жены и матери воина, и теперь этот воин не собирался отступать. Я не мог этому не радоваться.

Портал вывел меня в убежище, в котором была моя личная лаборатория. Именно здесь я создал наши будущие тела, и именно здесь мы скрывались после переноса душ. Судя по тому, что ни одна из паутин охранных заклинаний не была тронута, Лера сюда еще не добралась. Это было одновременно хорошо и… плохо. Хорошо, потому как давало основания предположить, что я для нее еще друг, а не враг, а плохо…

Прежде чем покинуть этот остров два года тому назад, я уничтожил все, что могло ее заинтересовать. Сделать то же самое в лаборатории наших создателей я себе не позволил, оставшееся после них было наследием даймонов.

Теперь я испытывал некоторую тревогу. Одному Хаосу было известно, на что она наткнется во время своих поисков.

Еще один портал – и я рядом с развалинами. Поисковая сеть однозначного ответа не дает: Дариана уже давно приняла носителя сути равновесия и скрадывает ее присутствие. Да и следов…

Временная воронка ударила холодом в лицо, оставив после себя ощущение чужой боли. Чтобы вызвать призрак прошлого через столько тысяч лет… У меня больше не было сомнений, что она не только была здесь, но и добилась успеха.

На кнопках с символами тоже следы ее ауры. Взгляд фиксирует последовательность набора, заставляя одновременно рычать от накатившего гнева и радостно улыбаться. С этим кодом доступа ей мало что удастся узнать – добраться до помещений, где проводились опыты, могу лишь я, либо тот, кому по силам окажется вскрыть усиленные магией Хаоса толстые листы металла.

Но вот попасть в кабинет, где я разбирал записи первых владельцев этой базы, у нее получится. И лишь Провидение знает, какие именно идеи у нее возникнут после того, что она там увидит.

Активировав созданный мною переход, который позволял избежать неприятной процедуры очистки излучателями, я оказался в одном из внутренних помещений. Оно могло многое рассказать Лере, если бы она сюда пробралась. Именно здесь хранилось все, что касалось древней цивилизации маров, именно после их успешно завершенного опыта наш веер миров приобрел еще и вариантность. Тут же сохранились немногие материальные свидетельства их существования.

Еще один переход – и я в коридоре. Теперь ощущение ее присутствия настолько ясное, что создается впечатление: стоит мне сделать еще один шаг, как я увижу ее ехидную улыбку. Она должна была ощутить мое появление.

Я уже прикасался к панели доступа, когда ощутил открытие портала, – улыбки не будет. Впрочем, наша скорая встреча была просто неизбежна. Мы оба с ней это понимали.

Операторский зал Леру не заинтересовал. Обидно. Когда я оказался здесь в первый раз, долго стоял, застыв, не в силах постичь, как далеко ушла в своем развитии раса, ставшая нашими творцами.

Все, чего добились мы за время, которое правили на Дариане, – научились создавать с помощью магии то, что они делали, основываясь на технологиях. Ее мы тоже не забыли, но особых успехов в дальнейшем развитии не достигли, продолжая использовать то, что оставили нам создатели, исчезнувшие в короткой, но очень жестокой схватке с собственными творениями.

Первая сотня…

Все могло быть иначе, если бы ученым удалось еще и подчинить ставших основой будущего мира воинов. Но они не справились. После инициации даймонам досталась мощь Изначального Хаоса. Возникшее желание властвовать вылилось в необходимость собственной свободы. А попытка сохранить себе жизнь – в осознание того, что сделать это удастся им только вместе.

Схватка на базе была очень короткой. Еще не успели вспыхнуть алым табло тревоги, а контроль над системой безопасности уже был у того, кто в дальнейшем возглавил Совет первых ста ветвей. Да и сопротивления не было: выпущенные на волю берсерки, о которых люди даже не догадывались, заставили охранявших базу воинов отступить, практически без боя сложив оружие.

Лера случайно всколыхнула завязшую в паутине защитных заклинаний память. И теперь ее отголоски создавали вокруг меня мозаичную картину того, что происходило здесь более десяти тысяч лет тому назад. И перед глазами проявлялось в приглушенном освещении зала то растерзанное тело одного из защитников, то ощетинившиеся когтями и расцвеченные серебряным рисунком крылья даймона, выпустившего своего зверя. И сквозь жуткий вой тревожной сирены доносились истошные крики людей, у которых не было ни одного шанса на то, чтобы выжить. Лишь двое его имели и воспользовались, сохранив себе жизнь. Довольно долгую жизнь.

Более десяти тысяч лет тому назад…

Но об этом знал только я, обязанный передать правду своему преемнику. Я этого не сделал.

Эту ошибку мне предстояло исправить самому. И срок для этого неумолимо приближался.

Кабинет встретил меня стойким запахом излучателей и отголоском ее силы. Взгляд скользнул по столу, фиксируя те изменения, которые произошли здесь с момента моего последнего появления.

Чуть сдвинутая стопка лабораторных журналов, едва заметная светлая полоска на поверхности голокристалла, кожа обложки, до сих пор хранящая тепло ее рук. Еще одна тетрадь, к которой она проявила интерес.

Я уже собирался отправиться обратно во владения дочери, когда заметил то, что не сразу бросилось в глаза. Я опасался какой-нибудь ловушки, оставленной Лерой, потому и не обратил внимания на легкую тень довольно примитивного заклинания иллюзии. Подойдя поближе, склонился над стопкой, над которой оно мерцало туманной дымкой. С осторожностью, полагая, что Лера вполне могла прикрыть что-либо более серьезное, развеял паутинку и не удержался от того, чтобы не усмехнуться.

Да, бывшего ялтара Дарианы переиграла на его же собственном поле та, кого вполне можно было назвать дилетанткой, если бы она не оказалась способна только своим присутствием разрушить самые хитроумные планы. Журнал, которого не хватало на этом столе, был путеводной нитью и для меня.

Ирония судьбы! Что ж, это несколько усложняло мою задачу, но не лишало шансов на тот исход, который был мне нужен. И делало саму игру значительно интереснее и увлекательнее.

Лера

– Ты могла попробовать поговорить со мной.

Вилдор вышел из портала спустя несколько минут после меня. Все, что я успела, – лишь спрятать тетрадь в укромном месте да присесть на стоящий на берегу реки валун, который уже не раз заменял мне уютное кресло. Вряд ли это ввело его в заблуждение, но помогло мне справиться с разбушевавшимися эмоциями.

Это место в алтарате подруги я нашла случайно. Террасы воздушного замка Асии были ее гордостью и поражали своей необычностью, но угнетали меня тем, что в них не чувствовалось буйства природы, ее непредсказуемости и противоречивой гармонии. Когда я в очередной раз пожаловалась жрице, что чувствую себя в ее доме, как в большой позолоченной клетке, она предложила мне попытать счастья в тех землях, которые относились к ее владениям.

В большинстве своем это были заповедные леса, и лишь небольшая их часть отводилась под военную базу, где проходили обучение будущие воины гарнизона алтариллы. Там же находились и лаборатории – генетика поистине была любимой игрушкой даймонов. Хорошо еще, подконтрольной совету, который, помня проблемы с хасарами, жестко отслеживал появление новых живых форм.

Я сочла ее идею интересной и во время одной из таких прогулок наткнулась на необычный уголок. Нагромождение огромных каменных глыб отделяло песчаный берег озера от деревьев-исполинов, при одном взгляде на которые возникала мысль о собственной ничтожности. Там, где эта стена почти сходила на нет, осыпавшись грудой довольно крупных камней, очень близко к кромке воды росли ахаризы. Насколько я узнала позже, эти деревья были редкостью на Дариане и не встречались ни в одном другом мире. Отдаленно напоминающие своей гибкостью плакучую иву, они привлекали взор необычными листьями, похожими на раскрытые крылья бабочек с феерически яркой окраской. И когда я бывала здесь на рассвете, наблюдая, как наполняется изумрудным сиянием водная гладь, всегда ловила себя на том, что жду, когда тысячи волшебных созданий, усыпавших ветви деревьев, взлетят, встречая новый день.

– Ты хочешь убедить меня в том, что был вполне согласен ответить на мои вопросы?

Не скажу, что я ожидала от него слов упрека или недовольства. Мне уже доводилось бывать в подобной ситуации, поэтому я точно знала, что он ничем не проявит своего отношения к моему побегу. Но тем не менее его полное равнодушие несколько задело.

Потребность разобраться в том, что от меня пытались скрыть, вполне могла быть истолкована как желание потрепать ему нервы. Оставалось надеяться на то, что Вилдор достаточно хорошо меня знает, чтобы этого не предположить.

– Когда-то нам удалось договориться. Вполне возможно, получилось бы и теперь.

Он снял набиру и отбросил его на песок, затем отстегнул перевязь с мечом и двумя кинжалами и отправил их туда же, присев на валун неподалеку от меня, стянул сапоги. Потом, кинув внимательный взгляд на зеркальную гладь озера, начал раздеваться дальше. Совершенно не обращая внимания на мое присутствие поблизости.

– Э… – протянула я с некоторым недоумением. Все происходящее отказывалось вписываться в мои представления об этом даймоне. – Я рассчитывала хотя бы на выяснение отношений.

– А смысл? – Китель уже валялся там же, где и набиру, и теперь он снимал брюки. – Я тебя просил поверить в то, что смогу тебя спасти, но не требовал обещания не создавать мне лишних проблем. К тому же ты уже доказала, что, если что-либо решишь, спорить с тобой бесполезно.

Оставшись в обтягивающих шортах из той же ткани, что и набиру, он подошел к самой кромке воды.

– Ты ведь не против, если я искупаюсь? – Его улыбка, когда он обернулся ко мне, была столь невинна, что я едва не поверила, что его появление здесь не является частью большой игры, которую он вел.

– Конечно же нет! – ответила я ему похожим оскалом. – И даже составлю тебе компанию.

Мне стоило похвалить себя за предусмотрительность. На мне были маечка и шортики, которые дарианские жрицы носили вместо нижнего белья. Они служили дополнительной защитой, были способны смягчить удар или остановить лезвие кинжала. Впрочем, судя по тому, что я видела на бывшем ялтаре, воины-мужчины тоже отличались подобной дальновидностью.

Он не стал дожидаться, когда я сниму с себя одежду, несколько раз глубоко вдохнув, вошел в воду без малейшего всплеска и нырнул.

Скрыть своего восхищения я не смогла. К тому же позерства в том, что он сделал, не было. Он всегда казался мне совершенством и просто вновь доказывал это.

Озеро было глубоким, с обрывистыми берегами и напоминало заполненную водой чашу. И хотя мне Асия как-то рассказывала, что на его дне находили кристаллы фаранха, из которого получались самые лучшие накопители, я ни разу не пыталась проверить это. Боюсь, даже то, что Дариана признала меня, не могло помочь добраться туда.

Вода была приятно теплой. Однако мне не удалось насладиться плаванием: Вилдор, черной тенью скользнув в глубину, не торопился возвращаться обратно. Первые несколько минут его отсутствия меня не смутили, но когда пришло осознание, что настолько задерживать дыхание не под силу даже тренированному ныряльщику, в моей душе начала зарождаться паника. Ощути я знакомую магию, не испытывала бы беспокойства, но равновесие не сдвинулось, реагируя на заклинания. И чего ждать от даймона, даже при всем богатстве своего воображения, представить я не могла.

Он появился, когда я уже собиралась вызывать Сэнара. Он всплывал медленно, словно продолжая испытывать мое терпение. Сначала на поверхности воды кляксой расползлись пряди волос. Затем над изумрудной гладью появилась голова: покрытые серебром стрелы бровей, длинные ресницы, внимательно смотрящие на меня глаза. И все-таки позер!

Расстояние между нами он преодолел несколькими сильными гребками. Оказавшись рядом, перевернулся на спину, подставляя лицо солнцу. Проблем с дыханием он, вопреки моим ожиданиям, явно не испытывал.

– Это подарок тебе. – Вилдор протянул руку в мою сторону и раскрыл ладонь, в которой был крупный белый кристалл.

– Фаранх?! – вырвалось у меня, хотя я и так знала, что именно вижу.

– Он был самым большим в той россыпи, которую я нашел. – В его голосе явственно прозвучала гордость. Что ж… он имел на нее полное право.

– И много там было? – Я последовала его примеру и теперь тоже лежала на спине, чуть покачиваясь на едва ощутимых волнах, и разглядывала чудо-камень, разбрасывающий в разные стороны искры света.

– Как обычно, гроздь. Этот был старшим и уже сам готовился покинуть семью. Именно такой я тебе и искал.

– Семью? – удивленно переспросила я.

– Мы считаем кристаллы фаранха живыми, – пояснил он. – Когда один из гнезда набирает полную силу, то отваливается от общего основания. Тогда в рост идет следующий, и появляется новый зародыш.

– А что происходит с тем, который отвалился?

Он повернул голову в мою сторону и улыбнулся.

– Он либо попадает в руки таких, как я, либо дает начало новому гнезду, а потом рассыпается в пыль. – И прежде чем я что-либо успела сказать, добавил, давая понять, что дольше оттягивать наш разговор не намерен: – Возвращаемся.

Спорить с ним я не стала – его терпению и так можно было только позавидовать.

Когда я вышла на берег, он уже стоял на песке высеченной из черного камня скульптурой и, закрыв глаза, казалось, наслаждался покоем.

Я высушила тело и волосы заклинанием и, пока одевалась, старалась не смотреть на Вилдора. Пытаясь понять, о чем он может думать, когда выглядит вот таким безобидным.

– Я думаю о том, почему некоторые не хотят ценить жизнь, которая у них есть, и пытаются влезть в игры, которые могут оказаться смертельными.

Удивляться его осведомленности не стоило. Я сама активировала канал связи, когда собиралась связаться со своим тером, и забыла об этом.

– Ты назвал меня воином, – хмыкнула я, запоздало отключая связь.

– Я назвал тебя воином, – согласился он со мной, направляясь к своей одежде, – имея в виду, что в тебе есть воинская честь и чувство долга, и беря во внимание уровень владения мечом. Но я не говорил, что ты способна на равных вести игру, ценой проигрыша в которой будет судьба мира.

– В той игре мой ход был последним, – наслаждаясь тем, как он ведет свою партию, заметила я.

– Тебе помог Тинир, – парировал он и подошел ко мне ближе.

На китель он даже не посмотрел.

– У каждого из нас свои союзники, – вернула я ему с насмешкой, отводя взгляд от рельефной мускулистости его тела.

Мне уже не первый раз после его возвращения приходилось задаваться вопросом: что во мне отзывается на его приближение? Почему его взгляд заставляет ловить себя на желании отвести свой, почему аромат тела возвращает к безумству той ночи-сна. Почему, глядя на Тасю, я чувствую себя обманутой, не понимая, в чем именно этот обман состоит?

– Ты продолжаешь считать меня врагом? – Вырвавшееся у него возмущение было наигранным.

– Я продолжаю считать, что ты не готов поверить в мои силы. – Зная, что мое абсолютное спокойствие – единственный путь к нужному мне результату, я постаралась убрать все эмоции из своего голоса.

Зря старалась.

Ответом мне послужил заразительно веселый смех. Вторить ему не хотелось. Я ощущала, как укрепляются его щиты, как в черноте зрачков вспыхивают алые всполохи.

Он был способен держать себя в руках, но сейчас был зол и не считал нужным скрывать это от меня.

– Лера, я буду последним глупцом, посчитав, что без усилий смогу победить тебя в открытом бою. То, чем наделили тебя предки, поистине уникально, и спорить с этим бесполезно. Но честной схватки не будет. Будут заговоры, предательства, многоходовые комбинации, шантаж, удары из-за угла. И это только малая часть того, с чем нам придется столкнуться. Там, где я буду видеть на несколько шагов вперед, ты можешь не разглядеть даже той опасности, которая будет прямо перед твоими глазами. Чтобы научиться этому, нужно многое потерять и многое сломать в себе. И я не хочу, чтобы у тебя был такой опыт.

– Ты забываешь, что он уже у меня есть, – мрачно заметила я, напрочь забыв о своем желании сохранять выдержку. Вопреки всему я вынуждена была с ним согласиться.

События двухгодичной давности оставили во мне свой след. Вспоминая о них, я не раз думала о том, как мне повезло. Хотя бы в том, что Вилдор не ставил своей целью разрушить мою личность. То, что это было в его силах, я хорошо понимала. И тогда и… теперь.

Но это ничего не меняло! Я сама не могла объяснить себе, отчего обмерло сердце, когда я увидела записи на своем родном языке на полях лабораторного журнала. Нечто подобное я испытала и потом, когда небрежные рисунки напомнили мне очертания египетских пирамид.

Я приняла Лилею и готова была сражаться за мир, в котором жил мой муж и родились Вэон и Амалия. Я ощутила мощь и красоту Дарианы, и даймоны больше не смущали меня кажущейся холодностью и бесстрастностью. Но Земля…

Покинув ее, я не ощущала щемящей тоски и ностальгии. Впрочем, я всегда могла туда вернуться, я навещала маму, которая отказалась перебраться к нам с Олейором. Но даже призрачная тень опасности, угрожающей моему миру, заставила меня вспомнить, что именно его я называла своей родиной.

И я не могла, не имела права отступиться.

– Такое трудно забыть. – Его голос прозвучал игриво, но взгляд продолжал оставаться твердым. – Где тетрадь?

– Прошло два года, и ты вновь задаешь мне этот вопрос? – Я удержалась от насмешки. Слишком явным стало сгустившееся между нами напряжение.

– Хотя бы не спрашиваешь, о какой тетради идет речь, – спокойно и отстраненно, как умел только он, произнес Вилдор, намекая, что вполне оценил мою откровенность.

Я пожала плечами:

– Бессмысленно скрывать очевидное. – И прежде чем он успел отреагировать на мой эпатаж, попросила: – Ты можешь показать мне берсерка?

Удивление лишь на мгновение мелькнуло на его лице, чтобы тут же раствориться в бесстрастности.

– Это условие обмена? – Его бровь взлетела серебряным крылом, заставляя насторожиться. Как-то незаметно мы вновь оказались друг напротив друга, будто с обнаженными клинками. Поединок? Ни с чем иным этот разговор сравнить было нельзя. И сейчас он предлагал мне нанести удар первой.

– Я видела слишком многое, чтобы отказаться от желания узнать об остальном. – Я склонила голову, позволяя волосам скользнуть на лицо. В ту ночь, когда обговаривался мир между Дарианой и Лилеей, он признался мне, что, увидев этот жест у Олейора, понял, насколько мы с ним связаны. Тогда он оказался прав. Но было ли так сейчас?! – С тетрадью или без нее, но я продолжу свои поиски.

– И переубедить тебя мне не удастся? – Он уступил, создавая иллюзию возможности моей победы и готовясь воспользоваться тем, что я сама брошусь в приготовленную им ловушку.

Я покачала головой:

– Нет. Но ты можешь признать меня своим союзником, – не воспользовалась я его приглашением, давая понять, что разгадала игру.

Но не ожидала, что после моих слов его щиты станут похожи на неприступные крепостные стены.

– И нарушить данное твоему мужу слово. – Взгляд Вилдора пылал алым, показывая его приближение к исполнению моего желания.

Вот только не было ли это и его желанием?!

– Ты обещал ему спасти меня, но в клятве не говорилось, что я не буду участвовать в твоих делах. – Мой голос был спокойным. Но только я сама знала, как тяжело это мне далось.

– Но подразумевалось, – как-то вяло откликнулся он на мой комментарий и окинул меня откровенно плотоядным взглядом, от которого ко мне вернулось понимание того, что я уже давно заигралась, ошибочно приняв его кажущуюся безобидность за гарантию собственной безопасности. – Ты еще хочешь пообщаться с берсерком?

Отказаться сейчас значило показать свою слабость. Но от того, каким тоном он задал свой вопрос, у меня появилось желание немедленно забрать свои слова обратно.

– Я уже высказала свою просьбу. – Чтобы вернуть себе самообладание, я подняла сброшенную на песок перевязь и затянула ее на своих бедрах, небрежно коснувшись ножен с кинжалом, в котором хранилась грань его души.

Каким бы мимолетным ни был мой жест, Вилдор его заметил, и его губы дрогнули. У нас было общее прошлое, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Он – это не я. Как бы я ни желал этого, но контролировать его полностью не могу. Если он ощутит хотя бы отголосок твоего страха, я могу не успеть его остановить.

– Ты решил меня запугать?

Его короткий смешок совершенно не вяжется с жестким взглядом.

– Пытаюсь дать тебе возможность оценить меру твоей ответственности за собственное решение.

– Ты добился того, чего хотел. И я готова к этой встрече. – Мне бы ту уверенность, с которой я говорила.

– Хорошо. – Он кивнул и, резко развернувшись, направился к воде. – Будь готова открыть портал. – И, неожиданно обернувшись, словно надеясь захватить меня врасплох, добавил: – Если он не успеет его заблокировать.

Эти слова не только вернули мне ощущение схватки, но и подарили ясное осознание того, что среди целей, которых он добивается, вновь есть я. И это было бы странно, если бы не те вопросы, которые я сама себе задавала. С ними стоило разобраться как можно скорее, чтобы не разрушить то, что и так уже начало давать трещины: наш последний разговор с Олейором оставил после себя неприятный осадок.

Солнце еще не полностью скрылось за вершинами деревьев, по воде пролегла зыбкая полоса: вместо изумрудного зеркала – манящая к себе темнота, по которой расстелена мерцающая кроваво-красная дорожка, ведущая в бездну. И замершая у самого ее края фигура.

Вокруг Вилдора заклубилась мгла Хаоса, выплетая призрачные крылья. С каждым мгновением они обретали видимую плотность.

Его щиты слетели, как только начались изменения, и теперь на меня накатывали валы силы, ощутив которую хотелось опуститься на колени и склонить голову, признавая его власть и право повелевать.

Теперь мы оба знали – мне есть что ему противопоставить.

Вместо того чтобы укрыться за своей защитой, я полностью раскрылась Дариане, сливаясь с потоками ее сил, растворяясь в этом мире.

– Ты порадовала меня. – Его голос стал ниже и глуше, напоминая низвергающийся где-то вдалеке водопад.

Я не заметила, когда он повернулся ко мне. В черной пустоте взгляда вспыхивали алые молнии. Вздувшиеся бугры мышц на груди и руках только подчеркивали неукротимость его внутренней сути.

Догадываясь, что Вилдор не собирается уменьшать расстояние между нами, я сама сделала первый шаг.

– Тем, что не подчинилась? – усмехнулась я, четко осознавая, с чем именно я играю.

Я прекрасно понимала, что его предостережения не были пустым звуком. Он был опасен, пусть и значительно преувеличивал эту опасность лично для меня.

Но я знала, что эта встреча с берсерком будет далеко не последней, и предпочла разобраться с этим феноменом до того, как вместо относительно контролирующего себя бывшего ялтара столкнусь с кем-нибудь, подобным тому, кто пытался меня похитить. А то, что он мало в чем уступал дарианскому кошмару, я сумела ощутить.

– Ты использовала то, что тебе дано. Но подобное преимущество будет у тебя лишь в тех мирах, которые тебя признали.

– Ты хочешь сказать, что могут быть и другие? – Я преодолела уже половину пути, и теперь каждый новый шаг давался мне с трудом. Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы я подходила ближе.

– Тот берсерк рожден не на Дариане. Мне хотелось бы узнать, откуда именно он пришел.

– Только не говори, что у тебя нет догадок на этот счет? – Я постаралась не обращать внимания на то, как вспыхнули алым его глаза, как медленно, но очень угрожающе напряглось его готовое к броску тело.

Как близок он к грани, подтвердило раздавшееся рычание:

– Ты провоцируешь меня, Лера.

– Провожу эксперимент.

Несмотря на внешнюю легкость, с которой звучал мой голос, я сама себе напоминала натянутую тетиву. Это чувство будоражило мою кровь, рождая в душе воспоминания об ощущении безграничной свободы, которое я испытала, впервые взвившись в небо драконом. И хотя без помощи Тахара повторить тот полет мне вряд ли удастся, память о нем будет являться каждый раз, когда чувства будут достигать подобного накала.

– Ты самонадеянна. – В том, как он это произносит, слышится свист сорвавшейся стрелы.

И это существо, которое так похоже на Вилдора, но им, как он и предупреждал, не является, двинулось мне навстречу. И теперь уже не напряжение сгущается вокруг нас, а сам Изначальный Хаос расстилает между нами ледяную пустыню, обрекая лишь на один исход.

– Ты меня недооцениваешь, – с улыбкой вторю ему я, и, когда предчувствие того, что он нападет, становится запредельным, мои руки ощущают тяжесть Пронзающего.

– Ты уверена, что меня это остановит? – Последние звуки его голоса еще не затихли, а воздух сотрясает резкий хлопок крыльев, и меня едва не сбивает с ног ураганной волной.

Но мне удается не только выставить щиты, но и нанести удар мечом. И хотя там, куда он направлен, моего противника уже нет, я замечаю, что моего выпада он не ожидал.

– Я надеюсь, это заставит тебя задуматься, буду я тебе обузой или помощником.

Я чувствую, он стоит за моей спиной и его черные крылья едва ощутимо трепещут в нетерпении. Но знаю я и другое – этот берсерк будет делать лишь то, чего захочет Вилдор, как бы он ни пытался убедить меня в обратном.

Это-то и было самым сложным: понять, чего же именно он добивается.

Он склоняется ко мне так низко, что его губы едва не касаются моего уха:

– Ты меня почти убедила.

Но я заставляю себя не вздрогнуть. Не убеждая его в своей выдержке, а показывая, насколько я ему доверяю. И хотя это может стать моей самой большой ошибкой, я уверена, что этот путь – единственный. Только он способен привести меня к ответам на вопросы, которых слишком много появилось в последнее время.

– Что же я должна сделать, чтобы убедить тебя до конца? – усмехаюсь я, отпуская родовой меч.

– Обещать мне…

Я не дала ему закончить:

– Обещать я тебе ничего не буду.

Раздавшийся за спиной смех говорит о том, что ничего другого он и не ожидал.

– Ты пообещаешь мне, что никогда не будешь недооценивать противника, как это сделал Кадинар.

– Кадинар?! – Я резко поворачиваюсь к нему, ничуть не смущаясь ни близостью его пышущего жаром тела, ни тем, что его бьющие по воздуху крылья так и норовят сомкнуться за моей спиной.

– Его беспечность едва не стоила ему жизни, – жестко произносит он, и его когтистая ладонь осторожно касается моего лица. – Я очень не хочу, чтобы нечто подобное случилось и с тобой.

Глава 10

Олейор

Мой посланец вернулся от графини с уверениями, что она будет рада видеть у себя правителя темных эльфов. В любое удобное для меня время.

Гадриэль, услышав слова воина, незаметно мне подмигнул, намекая, что оказался прав в своих предсказаниях. Вот только в его взгляде я хоть и случайно, но сумел заметить тревогу и смятение.

Я мог предположить, о ком он думал в тот момент, когда его захлестнули эмоции.

Он любил Леру. Не как любят женщину, сестру или мать, не как друга, – как существо, рядом с которым он пытался быть лучше. Рядом с которым он даже в жестокости стремился остаться милосердным, даже ведя свою игру, искал путь, чтобы причинить как можно меньше боли противнику. С Лерой не возникало выбора между честью и бесчестием. И потому все, что касалось моей жены, он воспринимал крайне остро.

– Ты меня дождешься? – спросил я у него и машинально посмотрел за окно.

Солнце садилось, и понимание того, что эту ночь мне придется провести в одиночестве, оставило после себя жгучий след. С таким осадком на душе, как в этот раз, мы еще не расставались.

– Тебе нужен повод, чтобы вернуться одному?

Мне оставалось лишь усмехнуться – он хорошо меня знал. Возможно, даже лучше, чем я сам. От этого становилось грустно: я еще даже не подумал о том, чтобы снять напряжение самым надежным из всех доступных способов, а он уже предугадал мои действия.

– Я не клялся в верности, – хмыкнул я, ненавидя себя за то, что произносил. – Ты, впрочем, тоже.

– Это не тот случай, – жестко произнес он, не отводя глаз.

А то я и сам этого не понимал! Но объяснять ему, что не намерен создавать больше проблем, чем уже есть, не собирался.

– Отправь гонца к Лайсе. Предупреди, что задержишься у меня, – вместо ответа посоветовал я ему и, подойдя к двери, добавил: – Пока ждешь, просмотри еще раз документы, которые принес Сашка.

– Хорошо, – кивнул он, до последнего продолжая смотреть мне в спину с беспокойством.

Дорога до крыла, в котором располагались гостевые покои, не была слишком долгой, чтобы я успел уделить внимание каждой из тех мыслей, что роились в моей голове. Но и не настолько короткой, чтобы я не дошел в своих рассуждениях до вывода о том, что наши отношения с Лерой в последние два года были не столь доверительными, как до ее пребывания на Дариане.

Этому можно было найти множество объяснений, но ни одно из них меня не устраивало. Они не могли развеять ощущения, что я постоянно упускаю нечто важное.

Общение с охраной моей жены так подействовало на моих воинов, что те шестеро, которые меня сейчас сопровождали, старались выглядеть тенями, размытыми в полумраке дворцовых коридоров. Стоило признать, что эльфийские воины не гнушались перенимать чужой опыт, если он добавлял им преимуществ. За это мне стоило благодарить отца – во время его правления мы вышли за рамки своего снобизма и не только открыли себя этому миру, но и брали от него все, что могло помочь нам выжить.

Очередной зал (стрельчатые окна с цветными витражами, украшающие потолок и стены фрески, колонны в виде неподвижно застывших мифических персонажей, удерживающих свод, – все это радует глаз) и следующий за ним коридор приводят нас к покоям, выделенным жене Вилдора.

Жене?! Это был первый вопрос, который я хотел для себя прояснить. Потому что статус этой женщины рядом с бывшим правителем Дарианы оставался для меня неясным.

Завидев меня, один из стражников, кто обеспечивал безопасность этого крыла, подошел к двери, ведущей в холл, с которого начиналась череда комнат, отведенных графине. Я только заметил, как он на несколько мгновений замер в неподвижности, затем одна из створок приоткрылась, чтобы тут же распахнуться настежь.

Меня, действительно, ждали.

Оставив свою охрану снаружи, я кивнул Айласу, который приветствовал меня по всем требованиям нашего этикета, и вошел внутрь.

Тася встречала меня на пороге гостиной.

– Я рада видеть вас, лорд Олейор. – Она присела в глубоком реверансе.

Пока поднималась, скрывая под опущенными ресницами свой взгляд, я пытался справиться с подкатившим к горлу комком: их сходство с Лерой сейчас, в свете магических светильников, казалось мне поразительным. И хотя я очень четко видел отличия одной от другой, это лишь еще более подчеркивало то, что их объединяло.

Волосы имели разный оттенок, кроме того, у одной они струились волнами, а у другой падали струями водопада. У Леры глаза были похожи на яркое летнее небо, а у жены Вилдора – на манящую глубину озера. Одна была воином, всегда готовым к схватке, а вторая – королевой, снисходящей до тебя своим вниманием.

Но стоило Тасе улыбнуться – и в том, как дрогнули губы, как чуть склонилась голова, как искрами лукавства наполнился взгляд, я видел мать своих детей. И едва успел остановить себя, когда желание прижать ее к себе чуть не опередило понимание того, что я хотел сделать.

– Я позволю себе обращаться к вам по имени и прошу такой же милости для себя. – Я воспользовался приглашающим жестом и прошел в гостиную. Тут же отметив и накрытый на двоих стол и небрежно брошенную на кушетке книгу.

И забытую в одном из кресел детскую игрушку.

– Лера говорила мне, что вы не приветствуете условностей. – Она взглядом указала на кресла у разожженного камина, предлагая мне самому выбрать одно из них.

– Чаще всего они утяжеляют общение, – улыбнулся я ей, сбрасывая на подставку у двери перевязь и направляясь к тому, которое было ближе. – Но я знаю множество примеров, когда только они могут спасти ситуацию.

Она с пониманием посмотрела на меня.

– Я могу рассчитывать на конфиденциальность нашего разговора? – Я сделал вид, что не заметил мелькнувшего в ее глазах сочувствия. Ее жалость меня нисколько не унижала, скорее одаривала теплом, которого мне сейчас не хватало.

– Конечно. – Она не стала уточнять, что именно я подразумевал под своими словами, облегчая мою задачу. – Вилдор беспокоится лишь о нашей с сыном безопасности, но не считает необходимым контролировать меня во всем.

– В таком случае, – усмехнулся я, – остается лишь узнать, как именно он понимает это.

И вновь улыбка. А я ловлю себя на том, что не только сравниваю ее с женой, но и… оцениваю.

С трудом, но заставляю себя собраться и думать о чем угодно, но только не о том, что эта женщина напоминает мне Леру в первый год нашего с ней знакомства. Не о том, что я вижу в ней искрометный азарт и желание сделать все по-своему. Из этого, как растущий ребенок из одежды, моя жена уже выросла. Не потеряв любопытства и интереса к жизни, но научившись соизмерять их с ответственностью матери и правительницы.

– Я могу вас уверить, Олейор, – она приподняла бутылку с вином, показала ее мне и, получив мое одобрение, разлила вино по бокалам, – что попытка выяснить тайны его игр к безопасности не имеет никакого отношения. Хотя бы по той причине, что он предпочитает меня в них не посвящать.

И опять, хотел я того или нет, за каждым ее словом я видел ту, что согревала меня теплом не только своего тела, но и души. И это уже было похоже на навязчивую идею, от которой не хотелось избавляться.

– Вообще-то, – я ничем не показал пронзившей меня боли, – я пришел не за ними. Моя жена предпочла лишь коротко посвятить меня в то, что было на Дариане два года тому назад, но я вижу, что события тех дней продолжают ее терзать. Потому и хотел просить помощи у вас, Тася. Ведь о большинстве из них вы знаете столько же, сколько и она.

– К сожалению, да. – В ее взгляде появилось смятение, но исчезло едва ли не быстрее, чем я успел задуматься о его причинах. – Но вряд ли я смогу чем-то вам помочь. – Она протянула мне бокал и присела в кресло напротив. – Когда Тинир проводил обряд разделения, он оставил мне лишь воспоминания, но лишил испытанных тогда чувств. Для меня они только череда фактов, свидетелем которых я была, точно таких же, как для любого читающего летописи.

– И все же, – продолжил я настаивать на своем, – вам известно значительно больше, чем мне.

Она сделала глоток и подняла на меня взгляд. Опять сочувствующий. Вот только слова, которые последовали за этим, противоречили тому, что было в ее глазах.

– Чтобы ответить вам, мне придется судить о поступках моего мужа. Я хотела бы этого избежать. Одно могу сказать, ваша жена, Олейор, достойна того, чтобы за нее сражаться.

– А вы? – Эти слова вырвались помимо моей воли.

– Вас смущает наша схожесть. – Ее улыбка была лукавой. – Но между мной и той, кем я была два года тому назад, лежит время. Для нас с Лерой оно оказалось очень разным.

– Вы уклонились от ответа. – Я пытался скрыть недовольство этим разговором. Но это было тем более странно, что ситуация выглядела довольно безобидной.

– Потому что вас интересовало мое мнение о вашей жене, я его высказала. О себе же предпочту умолчать.

– Простите. – Я чуть склонил голову, позволяя не стянутым лентой волосам скользнуть на лицо. И увидел то, что жаждал увидеть, – легкое смущение. Впрочем, деля тело с Лерой, она должна была хорошо знать этот жест. Как и то, что он означает. – Вашего сына нарекли Искандером. Вы знаете, что значит это имя?

– Как и то, что оно имеет тот же смысл, что и Александр, – обезоружила она меня своим ответом. – Я считаю, что Вилдор сделал достойный выбор.

Гадриэль оказался в очередной раз прав. Этот разговор рождал новые вопросы, но каждый из них мог служить пищей для размышлений. Все происходящее напоминало мне нашу встречу с бывшим ялтаром на Дариане. Ту самую, когда я, разгадав его план в отношении Лилеи, оказался в его резиденции.

Ощущение острого восторга, которое я испытал тогда, было очень похоже на то, что я чувствовал сейчас. И как тогда, так и теперь, я понимал, чем закончится наша беседа.

– Ваш сын – даймон?

– Нет, – жестко и коротко. И через мгновение чуть мягче: – Это было мое требование. Вилдор с ним согласился.

– Вы так и не дали друг другу клятв. – Уже второй раз за этот вечер выдержка меня подводила, и я позволял звучать словам еще до того, как осознавал их излишнюю прямолинейность.

– Вы слишком догадливы. – Мое заявление ее не оскорбило, как я этого боялся. Скорее, избавило от щитов, словно добавив доверия. – Но это было уже его желание, с которым согласилась я. Он хотел дать мне хотя бы видимость выбора, которого я была лишена. И это, кстати, заслуга Леры – общение с ней пошло ему на пользу, сделав более человечным.

– И только поэтому он готов рисковать своей жизнью, чтобы сберечь ее?

– Не только своей. Но и тех, кто будет верен ему до конца.

Чтобы дать ей возможность чуть успокоиться (мой вопрос едва не уничтожил то, что начало рождаться между нами), я встал и подошел к стоящему чуть в стороне столику. Но, накладывая на тарелку закуски, продолжал ловить малейшие изменения, которые происходили за моей спиной.

– Похоже, – я сделал все, чтобы мой голос звучал так, словно я рассуждаю сам с собой, – он знает то, что не известно мне. И хотя я привык рассчитывать только на себя, в этот раз мне придется положиться на него. Разгадать подброшенную нам загадку я не в силах.

– Он никогда не нарушает клятв, если их дает. Но иногда мне кажется, что лучше, если бы это было не так.

Я ощутил, как Тася встала и подошла ко мне. Она была одного роста с Лерой, и я чувствовал ее дыхание на своей шее. И от этого волна предчувствия прошла по моему телу, едва не лишая меня остатков самообладания.

Сейчас, как никогда, я нуждался в женщине, которая могла бы не только понять, что меня гложет, но и дать мне забвение, избавить от сомнений, которыми полно мое сердце. Но та, которая могла это сделать, была далеко, а эта…

Она слишком напоминала мне жену, чтобы я не понимал – это вполне может быть частью игры, которую ведет тот, кто мог, но не стал мне другом. К тому же она принадлежала другому мужчине. Я вполне мог переступить через моральные правила, как делал уже множество раз, но в тех случаях, когда подобное происходило, мне было доподлинно известно, что это – желание женщины.

Сейчас такой уверенности у меня не было.

– Вы успокоили меня. – Я обернулся к ней и искренне улыбнулся. – Жизнь Леры для меня много значит.

– Я рада, что смогла хоть чем-то утешить вас, Олейор. – Она отошла к кушетке и, сдвинув книгу, словно ей было мало места, присела. – Но ведь вы пришли не за этим. И не за тем, чтобы в милой беседе провести одинокий вечер.

– Вы считаете, что я не способен на то, чтобы просто отдохнуть душой рядом с прелестной собеседницей? – Этот комплимент был лишен изящества, но его последствия оказались для меня неожиданными. Я вновь удивлялся женскому мышлению: при полном отсутствии информации они способны делать правильные выводы.

– Я считаю, что вы пытаетесь понять, насколько серьезно то, что стоит за найденными в журнале записями. И решили, что я единственная, кто может дать вам ответ. Стоит признать, правильно решили. В отличие от многих, я знаю, каким Вилдор был две тысячи лет тому назад, я помню его в сознании Леры, и я живу с ним те два года, которые стали самыми мирными в его жизни. Так вот, я боюсь. Потому что даже в самые тяжелые для себя дни он не находился постоянно на грани трансформации.

– А теперь находится, – продолжил я за нее и, преодолев разделяющее нас расстояние, присел рядом и взял ее ладонь в свою. – Тася, вы боитесь того, что он не справится?

– Я боюсь того, как это изменит всех нас, – тихо ответила она на мой вопрос. Перестав быть недоступной королевой и превратившись в женщину, которой требовалась помощь.

Моя помощь.

Короткий стук в дверь, разрешение войти, сказанное спокойным, лишенным малейшего проблеска эмоций голосом, и в гостиной появляется воин из моей охраны.

– Мой лорд, вас разыскивает советник Александр.

Недоумение тут же сменяется пониманием. Гадриэль посчитал, что к этому моменту я должен был узнать все, зачем пришел, и решил дать мне возможность не искать повод, чтобы покинуть нашу гостью. Или, что было более вероятным, счел нужным не дать мне сделать то, о чем я мог бы сожалеть.

– Передайте княжичу, что я буду ждать его в своем кабинете. – И, дождавшись, когда он выйдет, повернулся к графине: – Я прошу меня простить, но… дела.

– Мое приглашение продолжает оставаться в силе, – улыбнулась она мне в ответ. Ее взгляд отражал то смятение, которое было в моей душе.

– Я с радостью им воспользуюсь, – заверил я ее и, попрощавшись кивком, что в любом другом случае могло быть неправильно расценено, вышел из гостиной.

Надеюсь, она не заметила, с каким трудом я сдерживал себя, чтобы не ускорить шаг.

Возвращался к себе я другим путем, не посчитав нужным согласиться с мнением командира отряда воинов, которые меня сопровождали. Лишить себя возможности вдохнуть прохладного ночного воздуха я не мог.

Спустившись по лестнице, мы через боковой выход вышли в парк. Аллея, огибающая украшенный мраморной крошкой водоем, в котором плавали светящиеся в темноте рыбки, вывела меня к домику, где когда-то жили захваченные во время попытки переворота даймоны. Сам я в те дни находился на пути к Дариане, в команде, которая должна была передать меч с частичкой души Ярангира его отцу. Но по рассказам свидетелей, заставших те события, мог представить, насколько насыщенными они были. И насколько неожиданными для мира, в котором разные расы существовали, не считаясь с правом на жизнь других.

Свежий ветер остудил разгоряченное лицо, а размеренный шаг успокоил встревоженное сердце. Уж больно ошеломительными были те выводы, которые я сделал после встречи с Единственной Вилдора.

Эта женщина могла быть кем угодно, но только не той, кого связали нити единения с бывшим ялтаром Дарианы.

Но это было еще не самым существенным из того, что я мог рассказать ожидавшему меня другу.

Шаги Гадриэля я услышал задолго до того, как увидел появившуюся на дорожке фигуру. Но продолжал стоять, не шевелясь, пока он не подошел ко мне вплотную, дав команду воинам отойти.

– У Александра тревожные новости. – Он решил заговорить первым, явно давая мне еще несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

– У меня тоже, – хмуро ответил я ему, замечая, как его рука машинально тянется к клинку. – И вряд ли они тебе понравятся.

Вилдор

Рае окинула меня взглядом, в котором не было узнавания, но было признание в том, что вопросы, возникшие у нее при моем первом появлении во дворце повелителя, она сочла достаточно важными, чтобы о них не забыть. Но, как и в случае с Асией, меня это не тревожило. Поведение Закираля перед моим поединком с Лерой, когда ее кинжал лишил меня жизни, лучше иных гарантий защищало от возможного разоблачения. К тому же моя последняя встреча с дочерью была столь давно, что она вряд ли помнила о ней.

– Как он? – Целителем Лера была довольно слабым, и все, что могла сейчас, – определить, насколько он был истощен. Но для того чтобы сделать правильные выводы, этого было недостаточно.

Я поблагодарил судьбу, что, задавая свой вопрос, она не оглянулась, потому что успел качнуть головой, прося Рае ответить не так, как оно было на самом деле. Кадинар восстанавливался очень быстро, что было и неудивительно. Я щедро делился с ним своей силой, да и повреждений у него было немного.

– Лучше, чем когда его принесли, – уклончиво ответила дочь и чуть заметно приподняла бровь, вполне закономерно интересуясь причинами, побудившими меня пожелать этого.

Кивком пообещав объясниться (Аарон попросил жену считаться с моим мнением), я скользнул к Лере и, взяв за плечи, заставил подняться.

– Его жизни ничего не угрожает. Еще пара дней, и он придет в себя.

Многозначительную улыбку Рае она тоже не увидела. На мое счастье.

– Как это случилось? – Лера посмотрела на меня. Обвиняя.

Впрочем, о ее отношении к Кадинару я хорошо знал, потому и позволил тому берсерку нанести удар. Я должен был любой ценой удержать ее на Дариане, а более надежного способа, чем передать ей задание, которое я дал своему бывшему начальнику охраны, не нашлось. Да и пример чужой беспечности был весьма показательным. Уж о способности Кадинара выходить из разного рода передряг ей было доподлинно известно.

– Я расскажу обо всем, как только мы вернемся в резиденцию ялтара.

– В резиденцию? – уточнила Рае, с удивлением смотря на Леру.

Ох, не зря Арх’Онт пошел против сложившихся обычаев и взял в жены человеческую женщину. Пусть с отношением ее к роду людскому можно было поспорить, в ее способности видеть суть сомнений не возникало.

– У меня остались там незаконченные дела. – Лера обошлась уклончивым ответом, но обмен взглядами между двумя женщинами состоялся.

Я был почти уверен, что за эти мгновения каждая из них сумела о многом поведать другой.

– Тогда передавай Закиралю мою любовь и недовольство. Ему придется долго объясняться, с каких это пор у него появились от меня секреты.

– Боюсь, он придумает множество веских причин, которые помешали ему тебе открыться, – чуть заметно улыбнулась моя подопечная и кивнула в мою сторону. Словно намекая, что сама готова была кое-чем поделиться, но мое присутствие не позволяет ей этого сделать.

Дождавшись понимающей улыбки Рае, Лера направилась к двери. И пока она не закрылась за нашими спинами, я чувствовал, как она сдерживает себя, чтобы не обернуться.

В сопровождении гвардейцев и принца Радмира, который не счел возможным оставить свою мачеху одну в нашей компании, мы дошли до портального зала. Обмен заверениями, что Рае присмотрит за воином из охраны Леры, а Лера передаст Закиралю все, о чем просила его сестра, и мы возвращаемся на Дариану.

– Ялтар ждет вас в кабинете. – Ярангир, несмотря на то что Лера была в платье (переоделась перед тем, как отправиться к демонам), отдал ей воинское приветствие. Не с той небрежностью, которое я частенько замечал в среде внутреннего круга (служба безопасности формально относилась к нему), а вложив в это действие смысл, значимый для армейцев.

– Я надеялась хоть немного отдохнуть, – устало произнесла она, но тут же вернула взгляду привычное спокойствие. Казаться сильной она уже научилась.

– Он обещал, что не задержит надолго. – В голосе Ярангира явно слышались нотки сочувствия. Впрочем, это было неудивительно: он был старшим родичем и не забывал об этом. – Отец просил найти для него время. – Воин говорил довольно тихо, чтобы его не услышали те, кто нас сопровождал, но я уже давно подключился ко всем системам контроля резиденции, потому и знал каждое его слово. – У него есть для тебя какая-то важная информация.

– Хорошо, – она кивнула головой, – передай ему, что я загляну в талтарат. Ну а о том, как я соскучилась, скажу уже сама.

– Мне кажется, что ты не бываешь у нас, потому что боишься сомнений в том, где находится твой дом, – не сдержав волнения, произнес он.

После его слов я мысленно улыбнулся – он хорошо осознавал вставшую перед Лерой проблему. Она родилась в одном мире, ощутила себя «своей» в другом и приняла в сердце третий. Каждый из них не просто нашел отражение в ней, но и требовал ее внимания. И если Лилее удалось привязать ее рожденными там детьми, то Дариана действовала иначе. Именно здесь Лера осознала, кем является, и именно здесь начала сомневаться в том, правильный ли путь она выбрала. Не допусти Олейор ошибку…

Его можно было понять: по их традициям женщины никогда не касаются дел мужей, являясь лишь прекрасным дополнением к той роли, которую мужчины играют в жизни своего народа. Но эльф должен был догадаться, что его жена нечто большее, чем просто мать его детей и та, кто согревает его постель.

А Закираль, сам того не желая, и собственным примером и тем положением, которое отвел правительнице д’Тар в создаваемом им мире, лишь расширил пропасть между супругами.

– Я просто разрываюсь между теми, кто меня ждет, – ответила она ему шутливо, но в ее словах мне почудилась горечь.

Мне была известна ее причина – мое появление сделало ее и так непростую жизнь еще более сложной. Оправдывало меня лишь одно: сейчас происходило то, что должно было произойти.

Олейор боялся ее потерять, но делал все, чтобы приблизить этот момент. Лера пыталась смириться с жизнью, место в которой для нее определяли другие, но ее сила не принимала такого положения и требовала предназначенной ей свободы.

Из всех, кто находился рядом с ней, лишь двое понимали, чем это может закончиться. Но только один пытался что-либо изменить. И за это я был Гадриэлю благодарен.

– Возможно, тебе стоит понять, куда ты хочешь прийти сама. – Ярангир склонил голову, извиняясь одновременно и за то, что произнес, и за то, что вынужден ее оставить, и подошел ко мне. – Мне удалось найти кое-что по делу Яланира, но все настолько зыбко, что ухватиться за что-либо трудно.

Я кивнул. Было удивительно, что он хотя бы что-то нашел.

– Лера согласилась заменить Кадинара, откроешь ей полный доступ.

– Вы хотите…. – начал он, но закончить не смог.

Я резко его оборвал, перейдя на ментальный канал связи.

«Во-первых, «ты» хочешь. Подобострастие по отношению ко мне закончилось два года тому назад. А во-вторых, список архивов, до которых она не должна добраться, я тебе передам. Как ты добьешься того, чтобы она даже не догадалась об их существовании, меня не касается. Но если ты не справишься…»

«Ты забыл добавить: и, в-третьих…» – Моя отповедь явно доставила ему удовольствие.

«И, в-третьих, когда ты будешь этим заниматься, я не советую тебе помнить, что она является твоим родичем. Она может предполагать все, что угодно, но знать точно ничего не должна».

Ответной реплики не последовало.

– Мой ялтар. – Ярангир и я приветствовали Закираля одновременно.

Лера (она зашла первой) оглянулась, окинула многозначительным взглядом мою застывшую фигуру и опустила взгляд, пряча усмешку.

Мне стоило обратить на это внимание. Именно так разгорался в ней азарт, справиться с которым было довольно сложно.

– Я рада снова видеть тебя. – Она скользнула к моему сыну и позволила себя обнять.

Две реплики в моей голове раздались практически одновременно. Первая звучала предупреждением: «Она приняла твой вызов. Даже не знаю, на кого теперь ставить».

Вторая не имела никакого отношения к тому, что происходило: «Я рассчитываю услышать твой рассказ сегодня».

Ответ на обе был одинаковый: «Я понял».

Пока мы мило болтали, Закираль предложил нам присесть и подал пример, опустившись в столь знакомое мне кресло.

– Как ты и предполагал, – он обернулся ко мне, – Александр побывал у драконов. Судя по долгому разговору, который состоялся у него с Олейором и Гадриэлем, он что-то там нашел.

– Это важно? – Лера повернулась ко мне, и в ее взгляде была тревога.

– Я могу предположить, что это информация о появлении на Лилее крылатых. Но если это и так, то кроме уверенности в том, что они там появлялись, понять они вряд ли что-то смогут. Как и оценить уникальность того, о чем узнали. Поэтому на твой вопрос я отвечу так: да – важно, нет – не опасно.

– Крылатых?! – То, что я видел в глазах женщины, ничего хорошего не предвещало. Судя по тому, как Закираль с Ярангиром отводили взгляд, они об этом уже догадались.

– Берсерки тоже разные бывают, – нейтрально произнес я, стараясь ее еще более заинтересовать. Это давало мне хороший шанс увести ее от главного.

– И чем же отличались те, которых я видела? – С каждым мгновением она становилась все более невозмутимой и… непредсказуемой.

Лера уже давно поняла, что внешнее проявление эмоций вызывает у даймонов отторжение. Не считая, конечно, той сферы, где чувственность придает отношениям особый шарм. Потому и научилась сдерживать себя, возвращая на лицо бесстрастность и укрощая бушующие за щитами силы.

Но я знал, что у нее есть свой предел, за которым спит ее собственный зверь, так никогда и не выпущенный на волю. И догадывался, что он, так же как и мой, будет способен поднять ее в воздух.

– Первая сотня даймонов владела тем, что мы называем Изначальным Хаосом, – получив мое разрешение, начал рассказывать Закираль. Из нас двоих на него она реагировала значительно спокойнее. – Все они были берсерками и, выпуская эту сущность, имели крылья. Их потомки потеряли способность летать. Теперь это лишь неукротимость, мощь, многократно усиленная защита, некоторое слияние с миром, в котором они находятся. А из крылатых на Дариане остался только Вилдор, да и он значится официально погибшим.

– А тот? – Она внимательно выслушала ялтара, но с вопросом обратилась ко мне.

– Он рожден не здесь. – Я не стал скрывать от нее очевидное. – И именно тебе придется разобраться с тем, откуда он пришел.

– Для этого мне может понадобиться информация, которую нашел Александр?

Она умела делать правильные выводы.

– Не уверен, что с нами ею поделятся, – ухмыльнулся я. – Но если нечто подобное происходило на Лилее, то могло быть и здесь.

– Хорошо, – кивнула она, продолжая смотреть на меня с некоторым сомнением. – Если ты так считаешь…

– Даймоны были созданы здесь. – Мой тон был далек от бесстрастного. – Трудно поверить в то, что подобные эксперименты могли закончиться с похожим результатом в других мирах. Передвижения каждого жителя Дарианы полностью контролируются. Те, кого мы считаем условно погибшими, вряд ли могли вернуться к жизни где-либо, кроме наших генетических лабораторий. Перенос души при внешней простоте – очень сложный ритуал и подвластен далеко не всем.

– А Тинир? – Она улыбнулась, а Ярангир сжался в напряжении.

– Он не первый по силе, но единственный, кто обладал столь уникальным сочетанием способностей. К тому же его интересовали несколько иные проблемы.

– Найди то, не знаю что, там, не знаю где…. – задумчиво протянула она в ответ на мой экскурс в прошлое и тут же твердо добавила: – Я поняла. Надеюсь, соответствующий доступ у меня будет.

– Надеюсь, – попытался я ее слегка развеселить, – наш ялтар не откажет мне в просьбе его тебе предоставить.

Закираль меня не поддержал, переводил взгляд с меня на нее и молчал, о чем-то думая.

Мне причина его затруднений была известна (пусть я даже не пытался проникнуть за его барьеры), поэтому я смотрел на Леру. Тем более что сидел так, что мог делать это незаметно для нее.

Приближение срока ощущалось и по ней. Я не знал, насколько она должна измениться, но видел то, чего не замечали другие. Она становилась похожей на нас, продолжая оставаться человеком. С момента ее появления в замке графа Авинтара это проявлялось все явственнее.

– Допуск Ярангир откроет, – Закираль не стал пользоваться ментальной связью, лишь скользнул по мне взглядом, давая понять, что какой бы ни была моя задумка, мешать мне он не будет, – но меня беспокоит то, что Олейор и Арх’Онт будут вести свою игру.

Вообще-то его волновало другое, но вопрос прозвучал, и на него нужно было дать ответ.

Я поднялся, наслаждаясь тем, что вновь чувствую себя живым не потому, что бьется мое сердце, а потому, что каждый вздох наполнен остротой схватки.

Увы, во всех этих мирах было лишь несколько существ, с которыми я бывал откровенным. И лишь одно, для которого я готов был раскрыться полностью. Но время для этого еще не пришло. Да и ситуация была настолько серьезной, что хоть и помогала мне достичь своей цели, вполне могла лишить меня радости насладиться полученным.

Остановившись у окна, посмотрел на гладь озера, рядом с которым всегда находил успокоение, игнорируя раздающиеся в моей голове ехидные реплики Леры насчет того, как некоторые любят нагнетать напряжение. Но мое молчание объяснялось не только этим: то, что я собирался сказать, было способно вызвать совершенно неожиданную реакцию. Так что мне нужно было взвесить, насколько необходимость этих слов перевешивала их опасность. И так ли мне было нужно, чтобы они прозвучали именно сегодня.

– Арх’Онт осторожен, и когда он сделает правильные выводы, придет к нам с предложением своей помощи. А вот Олейор… – Я обернулся к Лере, которая мгновенно укрепила щиты, но не сумела скрыть мелькнувшую растерянность. – За Олейором присмотрит Тася. Она не позволит его безрассудству взять над ним верх.

– Мне кажется, – она поднималась медленно, давая мне возможность ощутить ярость, которая вскипала в ее душе, – я поторопилась, согласившись с тем, что наш разговор может состояться и несколько позже.

«Мне кажется, – перевел я нашу с ней беседу на другой уровень, – ты опоздала с тем, чтобы изменить свое решение. Ты слишком много знаешь, и я не могу тебе позволить покинуть Дариану, пока до конца не разберусь с тем, что происходит».

Вместо ожидаемых резких слов я получил грустный взгляд, в котором не было ни ненависти, ни сожаления о том, что она в очередной раз мне доверилась.

– Я устала и хотела бы отдохнуть. – Она не просто казалась спокойной – она такой и была.

И значить это могло только одно: она сделает то, что должна, но я… пожалею об этом.

Что ж, разве не этого я так страстно желал?!

– Я провожу тебя. – Я оказался у двери раньше, чем она успела мне отказать. Теперь же это могло выглядеть как ее страх передо мной, а такого она допустить не могла.

Феникс, который пытался возродиться из пепла, не веря в то, кем он является…

Вместо того чтобы отвести ее к Асии, где ей было бы не только привычнее, но и уютнее, или к Маргилу, где ее всегда ждали, я выбрал третий вариант. Мне было точно известно, что те покои, в которых она жила на Дариане два года тому назад, и сейчас принадлежали ей. Правда, чаще всего она делила их с Олейором, предпочитая останавливаться у подруги, когда бывала на Дариане одна.

Получив подтверждение у системы обслуживания, что комнаты полностью готовы к приему гостьи, я вывел ее в нужный коридор одним порталом – она была сильной, но это не значило, что она не нуждалась в заботе. Внутрь зашел вместе с ней.

– Я прикажу принести ужин, и мы поговорим, – предложил я ей, скидывая набиру и наблюдая за тем, как ее взгляд скользит по мебели, не в силах ни за что зацепиться.

– Это необходимо? – Ее щиты слегка ослабли, выпуская наружу все, что творилось за ними.

Стоило признать, ее выдержке мог позавидовать даже я.

– Если ты об ужине, – я подошел к ней, не демонстрируя своей запредельной скорости, – то да. Если о разговоре, то я обещал тебе предоставить возможность задать свои вопросы.

– И услышать лживые ответы, – усмехнулась она.

– Вероятно, – не стал скрывать я. – Но ты можешь узнать многое даже из лживых ответов.

– Когда смогу определить, какой из них каким будет. – Ее улыбка была улыбкой смертельного врага, который проиграл, но намерен драться до последнего.

А я смотрел на нее и мечтал. Мечтал о том, как коснусь ее губ своими, как опалит меня огненная волна, срывая все те маски, в которых я уже с трудом находил себя самого. И не верил, что такое когда-нибудь случится.

– Ты можешь просто попросить меня не лгать. – Я чувствовал, насколько подошел к тому, чтобы разрушить собственный план. Но ее близость была сильнее самообладания, и потому я решил рискнуть.

– Взамен на что? – Она правильно поняла мое предложение.

– На клятву. – Теперь уже радовался я, что в моей жизни их было не так уж и много. – Ты поклянешься мне жизнью своих детей, что пойдешь со мной до конца и ни одним из доступных тебе способов не передашь информацию о том, что тебе станет известно от меня.

– Я думала, что ты изменился. – В ее взгляде было не отчаяние, а боль.

И ответ, в котором я не сомневался.

– Изменился. – Я не отказал себе в том, чтобы взять в руки ее ладонь и прижать к своей щеке. Не позволяя коснуться ее губами, чтобы не совершить то, что изменить буду не в силах. – Но это не значит, что я готов рисковать твоей жизнью только ради того, чтобы доказать тебе это.

Глава 11

Лера

– Здесь часть информации удалена, а часть искажена. – Я указала Ярангиру на смутившие меня записи и устало откинулась в кресле, сжав виски ладонями.

Голографические кубы весьма удобны для обработки уймы данных, но когда это продолжается от рассвета до самого заката, об этом как-то забываешь.

– Лера, – в его голосе сквозило недоумение, – но я ничего подобного не вижу. Все даты изменений, доступ, допуски…

И за что мне…

Продолжать я не стала, и так знала, что расплачиваюсь за собственную наивность. Мне не стоило заблуждаться в отношении Вилдора и считать, что смерть и два года мирной жизни сделают из него ангела. Чтобы две тысячи лет играть Дарианой, нужно иметь не только талант плести интриги, расставляя фигуры так, как тебе выгодно, но и способности скрывать ото всех свою суть. И не мне пытаться его разгадать – слишком мало я жила для этого. Да и не приходилось мне выживать так, как ему.

– Не видишь, потому что не маг Равновесия, – тяжело вздохнула я. И это лучший из лучших! – Вот эта схема заклинания, которая накладывается на генетическую структуру, в таком виде предусматривается использование матриц Порядка. А для владеющих Хаосом это невозможно. Значит, здесь было промежуточное звено, удаление которого поменяло вектор. Со всем остальным та же картина – изменения незначительные и практически незаметные. Не занимайся я созданием защиты для иномирянок, тоже могла пропустить.

Ярангир вгляделся в то, что я ему показала, внимательнее и удрученно согласился:

– Я доложу Вилдору.

Я кивнула и закрыла глаза. Лично у меня нет сомнений в том, что наш дарианский кошмар об этом уже знает. Ощущение его незримого присутствия рядом не отпустило даже после того, как я отключила связь и усилила защиту.

Задумавшись о маниакальном желании бывшего ялтара быть в курсе всего, я не заметила, как закончился их ментальный разговор.

– Он настаивает на твоем отдыхе. – Ярангир склонился ко мне и с тревогой смотрел, как я с трудом заставляю себя поднять ресницы.

Учитывая, что проговорили мы с Вилдором почти до утра, это было неудивительно, но тем не менее вызывало беспокойство. И в более тяжелые времена я не чувствовала себя столь опустошенной.

– Как только проверю одну идею. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал убедительно.

Идеи не было, как и желания возвращаться в предоставленные мне покои. Воспоминания, которые преследовали меня там, оказались слишком болезненными. И о том времени, когда на Дариане меня удерживали силой, и о тех ночах, которые мы провели там с Олейором – несмотря на присутствие рядом мужа, я никогда не забывала, чья тень витала в этих стенах. Потому и предпочитала бывать здесь одна, раз за разом пытаясь разгадать загадку, подброшенную ушедшим с моей помощью даймоном.

– Тогда я оставляю тебя на Сэнара. Вилдор приказал сообщить ялтару обо всем, что ты нашла.

Развернувшись к своему теру, как обычно застывшему у двери, я хмыкнула:

– Тебе, кажется, уже не доверяют.

Тот не просто ответил, но еще и улыбнулся одними глазами.

– Когда мне перестанут доверять, я останусь только в твоей памяти. К тому же ничто из того, что произошло, не нарушило твоей безопасности.

Не согласиться с ним я не могла, но это не значило, что была готова смириться с такой точкой зрения на свою свободу. Вилдор довольно успешно пытался убедить меня, что даже нахождение на Дариане не уменьшает грозящей мне опасности, но я догадывалась, что не только это заставляет его держать под контролем каждый мой шаг. Слишком много было в его рассказе моментов, вынуждающих меня задуматься, насколько он искренен со мной. Кто-то не хотел, чтобы я узнала лишнее.

Воспользовавшись тем, что Ярангир как раз покидал свой рабочий кабинет, а тер отвлекся, чтобы выслушать его указания на мой счет, я вывела на экран заинтересовавший меня в процессе поиска информационный блок, о котором не торопилась сообщить. Мои действия, конечно, не останутся незамеченными, но когда это случится, я уже смогу понять, что именно показалось мне необычным.

Взгляд заскользил по строчкам, впитывая в себя разноцветные диаграммы, графики, рисунки. Все казалось логичным, ничто не выбивалось из цепочки, как в тех записях, на которые я указала Ярангиру, но что-то продолжало не давать мне покоя. Времени же на то, чтобы разобраться, оставалось все меньше. Сэнар хоть и демонстрировал отсутствие интереса к тому, чем я занимаюсь, но нити его внимания с каждым мгновением становились все более ощутимыми.

Я перевернула грань голографического куба, выходя на следующий информационный уровень, когда взгляд даймона расфокусировался, выдавая ментальный разговор. С кем именно он общался, гадать нужды не было – кандидатура всего лишь одна.

– Все, я слишком