/ / Language: Русский / Genre:sf_history, sf_humor, sf_space / Series: Каботажный крейсер

Каботажный крейсер. Корабль призраков

Олег Шелонин

Испокон веков люди завороженно смотрели в ночное небо на бесчисленную россыпь звезд. И нет такого мальчишки, который не мечтал бы окунуться в бездонные глубины космоса, чтобы открывать новые миры и налаживать контакты с внеземными цивилизациями. Многие сохраняют эту детскую мечту до глубокой старости, и порой она сбывается. Иногда довольно оригинально. Надвигается КамАЗ, бац! И ты уже в далеком будущем. Призван командовать космическим кораблем, покорять Вселенную под гордым флагом веселого Роджера. И команда под это дело достойная подобралась: юнга – откровенный раздолбай, бортмеханик – буйный гном золотые ручки и, наконец, Нола – бортовая программа с острым язычком, обожающая хохмы и «безобидные» приколы. А лететь им предстоит на «Ара-Белле», каботажном крейсере, на борту которого постоянно происходят загадочные события…

Олег Шелонин, Виктор Баженов

Каботажный крейсер. Корабль призраков

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Трель телефонного звонка шарахнула по мозгам и начала ввинчиваться в мозг.

– Мм… – Черныш, не открывая глаз, попытался нашарить трубку, но вместо нее рука нашарила женскую грудь. Пришлось открыть глаза.

Рядом на кровати лежала Наташка, такая же бухая, как и он. Только не это! Петр скосил глаза вниз и с облегчением выдохнул. Оба одеты. Значит, ничего не было. И слава богу. У Лехи рука тяжелая. Приголубит – никакая реанимация не спасет. С трудом приподняв голову, Петр осмотрелся. Все правильно. Почти вся труппа здесь. Кто на диване, кто на полу. А Леха где? И Леха тут. Как его под стол-то занести угораздило? А сколько пустых бутылок!!! Неслабо мы вчера армагеддон встретили. Хорошую разминку перед Новым годом устроили. Первая бутылка шампанского, помнится, выстрелила ровно в полночь, и понеслось! Господи, и какого дьявола он опять пошел в артисты? Был же прекрасный период, когда работал обычным менеджером по продажам. Нет, не обычным – гениальным! Мог эскимосам снег и ими же добытую пушнину продавать. Мечта обратно позвала, блин! Блистать на подмостках сцены захотелось.

За окном светало, телефон надрывался, терзая душу, но его никто не хотел брать. Ясное дело, на хозяина надеются алкаши несчастные! Блин, сегодня же двадцать первое! Вечером еще работать, на сцену выходить. Какая несправедливость работать в пятницу, когда на дворе такое событие: армагеддон! Петр дотянулся через Наташку до тумбочки, сдернул с нее трубку. Жена Лешки даже не проснулась. Да-а-а… хорошо вчера посидели.

– Але… – тоном умирающего лебедя прошелестел Черныш.

– Петька?

– Ну я.

– Черныш?

– Жорик, не томи, – простонал Петр, – чё надо?

– Богатым будешь, не узнал. Значит, так, быстро ноги в руки и на студию.

– Э, какая студия? Ты что, больной?

– Это ты, судя по голосу, больной. Кастинг на сегодня перенесли. Бегом на «Рамфильм».

– Да они охренели! – Петр от возмущения даже умудрился оторваться от кровати и спустить ноги на пол.

Созданная всего пару месяцев назад в Рамодановске кинокомпания «Рамфильм» запускала в работу сразу три картины, в одной из которых он претендовал на главную роль.

– Можешь сказать им это лично, но, если тебя по-прежнему интересует роль капитана Блада, не советую. И рекомендую поторопиться. Кастинг назначен на одиннадцать ноль-ноль.

– Чтоб их приподняло и прихлопнуло!

Черныш бросил трубку и поплелся в ванную, перешагивая через тела павших в борьбе с зеленым змием товарищей. Знал бы заранее, ни капли в рот не взял! Ну какой может быть кастинг с такого жуткого бодуна? А роль эта ему нужна. Он о ней давно мечтал. Это его шанс вырваться на широкий экран, и шанс немаленький. Ведь он буквально создан для этой роли. И по возрасту и по внешности. Да все у него было, как у героя Сабатини: высокий, худощавый, с длинными до плеч угольно-черными волосами и плюс ко всему смуглый, как цыган…

Петр сунул голову под умывальник и начал приводить себя в чувство. Холодная вода немножко помогла, но – только физически. Морально не очень. Особенно когда Черныш посмотрел на себя в зеркало. Обычно из его глубины на Петра смотрели спокойные, но в то же время пронизывающие глаза, удивительно синие для такого смуглого лица. В точности как у Сабатини. Но сегодня был не обычный день. Сегодня по календарю майя был армагеддон.

Проснувшись утром с фиолетовым свечением,
Сквозь щелки глаз глядя на белый свет… —

грустно продекламировал Черныш, глядя на свое помятое изображение в зеркале. – Да, сегодня я на пирата-аристократа явно не тяну.

Просушив голову полотенцем, Петр причесался, пробрался, стараясь не наступать на тела артистов, в комнату. Сценария у него не было, а потому он сдернул с книжной полки томик Рафаэля Сабатини, на случай, если придется освежать память, и вышел в прихожую. Слуги Мельпомены продолжали спать счастливым пьяным сном. Черныш им даже позавидовал. Муки похмелья у них еще впереди, а у него они в самом разгаре. Холодная вода из-под крана освежила ненадолго. Сердце с трудом толкало по жилам кровь, и каждый такой толчок сопровождался колокольным звоном и тупой болью в чугунной голове. Петр обулся, накинул на себя пальто и, не надевая шапки, чтобы остудить голову, вышел на улицу. Стало чуточку легче. Артист с наслаждением вдохнул морозный воздух. Часок бы другой оклематься… э-эх! Петр запрыгнул в свою оранжевую «вольву», глянул на часы. Они показывали 10:43.

– Черт!

Времени оставалось в обрез. Черныш завел мотор и, не давая ему прогреться, надавил на педаль газа. Шипованная резина шаркнула по обледенелому асфальту, машина резко набрала скорость и вылетела со двора на дорогу.

– Твою мать!!!

Петр резко дал по тормозам, но было уже поздно. Машина продолжала скользить по превратившейся в каток дороге прямо под колеса КамАЗа, перепуганный водитель которого тоже со всей силы давил на тормоза. Треск сминаемого кузова легковушки и ослепительно-белый свет – это было последнее, что услышал и увидел Петр Алексеевич Черныш в этой жизни. Армагеддон для него сегодня все же наступил…

1

Бу-бу-бу…

Хр-р-р… бу-бу…

Непонятное бухтение над ухом раздражало.

– Бу-бу… Какие интересные лингвистические формы. Сколько ж в нем намешано! И арамейские, и англо-саксонские, но основные корни… ух какие обороты речи! Это точно от славян.

Веки Петра дрогнули.

– Итор, кончай фигней маяться. Инфу в него гони, времени в обрез!

– Да уже вогнал. Он, кстати, нас уже слышит и все понимает.

Черныш открыл глаза. Он лежал в просторном помещении абсолютно голый и какой-то весь противно масленый на некоем подобии мраморного стола. Только этот стол почему-то был теплым и мягким. Рядом стоял парнишка лет семнадцати-восемнадцати в странной, постоянно меняющей цвет одежде, азартно стуча пальцами по виртуальной панели голографического дисплея.

«Ну ни фига себе!» – мысленно ахнул Петр. Такие технологии он видел только в фильме Джеймса Кэмерона «Аватар», но в реальной жизни не сталкивался с ними ни разу. Шестеренки в голове артиста завращались с бешеной скоростью. Надвигающийся КамАЗ… испуганные глаза шофера, сидевшего за рулем железного монстра… вспышка света… Больница? Посттравматический эффект? А может, глюки и он уже в психушке?

– Пациент занервничал, – сообщила голограмма, и Черныш готов был поклясться, что голос исходил из браслета на руке парня.

– Почему? – спросил юноша.

– Кажется, его шокировал мой вид, – хихикнула голограмма. – Отключаюсь.

Голограмма свернулась.

– Ну ты это… типа как, в порядке? – спросил парень, восторженно глядя на Петра.

Черныш сел, свесил ноги со стола, и с них на пол начали стекать желтые, тягучие капли. Петр провел пальцами по слипшимся в масленые сосульки черным, курчавым волосам на груди, брезгливо поморщился.

– Помыться бы.

– Да-да, конечно, – закивал головой парень, метнулся к белоснежной стене, в которой с трудом угадывалась тонкая щель контура двери, шлепнул по ней ладонью, и она открылась. – Давай сюда. Только побыстрее. Времени в обрез.

Петр прошлепал в душевую, оставляя за собой масляные следы.

– А где здесь краны, душ?

Парень не стал объяснять правила пользования местной душевой, а просто захлопнул за ним дверь и на Черныша со всех сторон хлынули потоки мыльной пены и воды.

– Да чтоб вас! – отплевываясь от пены, завопил Черныш. – Устроили, блин, душ Шарко.

Он был не прав. Это был циркулярный душ, а не душ Шарко, и Петр, как только перестал разевать рот, изрыгая проклятия в пространство, быстро к нему приспособился. Теплые струи приятно щекотали кожу, массируя мышцы. Через минуту пенный поток иссяк, и на Черныша обрушились потоки ледяной воды, смывая пену.

– Вот, блин, приколисты!

Однако замерзнуть артист не успел. Водные процедуры закончились и начались воздушные. На сушку горячим воздухом, бившим из дыр душевой со всех сторон, много времени не ушло. Как только раскаленный ветер перестал терзать Петра, дверь распахнулась, а за ней его уже ждал все тот же парнишка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. В руках он держал комплект одежды и что-то отдаленно напоминающее одноразовые бахилы. Юноша заметно нервничал.

– Одевайся. Быстро. Нам пора валить.

Это Петру не понравилось. Смысла происходящего артист не понимал, где в данный момент находится, не представлял, но глупые вопросы раньше времени предпочитал не задавать. Однако, похоже, это время пришло. Чтоб им тут командовал и помыкал какой-то сопляк! Пора мальчика обломать.

– Тебя как зовут?

– Джим.

– Вообще-то я никуда не спешу, Джим, – спокойно сказал артист и начал неторопливо одеваться.

Просторные штаны и рубаха с длинными рукавами были размеров на пять больше, но, оказавшись надетыми, тут же усели, подстроившись под тело Черныша. Петр прикусил губу. Похоже, приплыл. У него все-таки глюки. Бахилы тоже были на несколько размеров больше, но, как и одежда, сами подстроились под его ноги, превратившись в элегантные, мягкие туфли на твердой подошве.

– А полегче чего не нашлось? – Петр оправил на себе белоснежную рубашку. – Ну, там майки, как у тебя, или безрукавки какой?

– Специально с длинными рукавами рубаху подбирал, чтоб руки прикрыть. У тебя ж идентификатора нет, – постучал пальцем в свой браслет на запястье парень. – Или ты засыпаться хочешь?

– А чего твоя одежда так мерцает? – полюбопытствовал Петр.

Его собственная одежда была выдержана в строгих бежевых тонах, в отличие от одежды Джима.

– Она из эмпопласта. На температуру и эмоциональный фон реагирует, – нетерпеливо ответил тот.

– А если твои портки в интересном месте на какую-нибудь симпатичную девчонку среагируют?

– Если и ее юбка среагирует, потащу в кусты, – прошипел парень.

– Юбку?

– Девчонку! – Похоже, Джим окончательно потерял терпение, и во взгляде его уже не было восторга. – Для этого такая одежда и нужна. Пошли скорей!

– Кто понял жизнь, тот не торопится. Сначала ты ответишь мне на ряд вопросов. – Петр начал загибать пальцы. – Где я, кто ты такой, куда и почему спешишь, зачем меня за собой тащишь…

– Да чтоб тебя! – взорвался парень. – Сюда скоро чистильщики придут, дубина! Впрочем, не хочешь, не ходи! А я… Итор, сколько времени?

– Восемнадцать часов ноль одна минута, – отрапортовал браслет.

– Опоздали… – побледнел парень. – Они уже здесь.

Откровенный испуг юнца сказал Петру, что дело пахнет керосином. Что такое операции зачистки, он знал не понаслышке. Два года срочной службы в спецназе его многому научили. Тело Черныша привычно напряглось, готовясь к бою, глаза лихорадочно зашарили по помещению в поисках подходящего оружия. Однако, кроме мраморного стола, на котором он лежал совсем недавно, в комнате не было ничего. Петр решительно подошел к нему, поднатужился, приподнял. С виду массивный, на поверку стол оказался не таким уж и тяжелым. Черныш с размаху шарахнул им об стену. Стена выдержала, стол разлетелся вдребезги. Из разбитой столешницы потекла уже знакомая Петру маслянистая жидкость, обильно смачивая как пол, так и обломки электронных плат с рваными пучками проводов, которыми была начинена столешница. К радости Черныша, ножки оказались без электронной начинки, и были вполне пригодны к употреблению в новом качестве. Петр поднял одну из них, крутанул в руке на манер то ли меча, то ли дубины, повернулся к Джиму.

Паренек изумленно смотрел на Черныша широко открытыми глазами. И в них опять светился восторг. Нет, даже не восторг, а обожание. Такое обожание, что артисту даже стало не по себе.

– Чего рот разинул? – рявкнул он на парня, стараясь скрыть смущение. – Вооружайся!

Джим торопливо закивал и тоже поднял с пола ножку.

– Схема здания есть? – отрывисто спросил Петр.

– К-к-конечно есть. Итор, схему!

Браслет подморгнул слабой вспышкой призрачного света и развернул пространственную голограмму. Объемная схема здания со всеми переходами и лабиринтами коридоров впечатляла.

– Где мы? – спросил Черныш.

– Здесь, – ответил Итор, высветив две зеленые точки.

– А чистильщиков можешь показать?

– Да без проблем, – беспечно хмыкнул Итор.

На схеме появились красные точки. Их было много. Очень много. Как минимум по десятку на каждом этаже. Двигались точки вроде и не быстро, но действовали целеустремленно, методично прочесывая комнаты и коридоры здания.

– Так, мы на пятом этаже, – начал анализировать ситуацию Черныш. – Лифты здесь работают?

– Нет, – замотал головой Джим. – Их на выходные отключают.

– Плохо. К лестнице не прорвемся. К ним все проходы заблокированы. Пятый этаж… ерунда, если есть хорошая веревка и окно. Но у нас нет ни того ни другого…

– Есть окно! – просиял парень. – А веревка… да она и не нужна! Итор, открой окно!

От браслета отделился тонкий лучик, чиркнул по стене, и в ней появился оконный проем.

– Открой его, – приказал Джим. Лучик прерывисто моргнул. Стеклянная панель плавно поехала в сторону. Пара секун, и она полностью исчезла в стене. – А теперь флаер подгоняй! – воинственно взмахнул импровизированной дубиной парень.

– Прямо к окну? – возмутился идентификатор. – Согласно положению о безопасности…

– Подгоняй, я сказал!

К оконному проему подлетел каплевидный аппарат с открытым верхом.

– Залезаем!

На этот раз уговаривать Петра не пришлось. Один из чистильщиков, судя по объемной схеме, уже приближался к комнате. Черныш взлетел на подоконник и, не раздумывая, запрыгнул в флаер. Следом за ним нырнул в окошко Джим.

– Погнали!

Над флаером замерцало прозрачное энергетическое поле, по которому изредка пробегали оранжевые всполохи. Машина мягко отделилась от стены и начала плавно набирать скорость. В одном из окон проплывающего мимо здания Петр успел заметить странный аппарат, деловито снующий по помещению.

– Это что? – спросил Петр повеселевшего парнишку.

– Чистильщик, – лаконично ответил Джим.

– И что он делает? – нахмурился Черныш.

– Комнаты убирает. Пылесосит, моет…

– Тьфу! Дать бы тебе по кумполу, придурок!

2

Полет на флаере сказал Петру о многом. Испуганный его наездом Джим молча рулил аппаратом, не решаясь не то что вякнуть, но даже глянуть в сторону артиста, а тот мрачно молчал, глядя за окно. Впрочем, энергетический купол, заменяющий стекло, трудно было назвать окном. Проплывающий под днищем флаера величественный город с кучей высоток и гигантских стеклянных куполов скоро оказался позади. Они уже летели над делянками, подозрительно смахивающими на микроскопические дачные участки, на которых копошились люди. И не было им ни конца ни края. Однако минут через десять – пятнадцать лёту началась настоящая зеленая зона, где сверху открылся вид на элитные особняки среди лесных массивов, на берегах озер и рек. Больше всего Петра поразило полное отсутствие наземного транспорта. Дороги были. Аккуратные, ухоженные, но без единой машины, явно рассчитанные только на пешеходов. Зато аппаратов, подобных тому, в котором летели Джим и Петр, было море, от них буквально рябило в глазах. Кроме пассажирских флаеров – разнообразных, но небольших размеров, – по воздуху плыли и огромные грузовые аэробусы, Черныш был далеко не дурак. Рожденный под песню «…до свиданья, наш ласковый Миша» в самый разгар Московской Олимпиады, он успел побывать в трех мирах. Детство пришлось на период перезревшего до откровенной гнили социализма, отрочество на становление дикого, сопровождавшегося бандитскими разборками лихих девяностых капитализма, а юность и окончательное взросление – на эпоху относительно стабильного правления Путина. Стабильного, потому что все, что можно украсть, уже украли, все, что можно поделить, поделили и подворовывали теперь уже по-скромному, вдумчиво занимаясь распилом миллионов и миллиардов из государственного бюджета, благо власти на это смотрели сквозь пальцы, находясь и сами «в процессе». Черныш в свои тридцать два года был уже тертый калач и побывал во многих переделках. Спецназовец, гуманитарий и торгаш… Гремучая смесь! К тому же, в отличие от большинства сверстников, он много читал. Причем читал не только классику и заполонившую книжные прилавки детективную макулатуру, но и неплохую фантастику. И то, что он видел сейчас из окна стремительно несущегося в неизвестность флаера, наводило на грустные мысли. Ему представлялось всего три варианта произошедшего, способных объяснить окружающее.

Вариант первый: он спит, видит дурной сон, но никак не может проснуться. Слабенький вариант, однако Черныш его проверил, ущипнув себя за ляжку. Было больно. На всякий случай артист ущипнул и Джима, резонно рассудив, что если парень не видение, то отреагирует. Парнишка отреагировал. От неожиданности взвизгнул так, невольно дернув руль, что флаер вильнул в сторону. К счастью, автопилот вовремя перехватил управление, не дав им врезаться в летящую навстречу грузовую фуру. Что интересно, придя в себя, Джим и на этот раз смолчал, но поглядывать на Черныша стал с большой опаской и отодвинулся от него в кресле пилота как можно дальше.

Второй вариант совсем грустный: он в дурдоме ловит глюки без шансов на выздоровление. Почему без шансов? Да глюки слишком уж реальные вокруг.

И наконец, третий вариант: он в далеком или не очень далеком будущем. Его каким-то чудом в последний момент вытащили из-под колес КамАЗа и переправили сюда. Самый приятный вариант, но и тут есть свое «но». Действия парнишки уж больно подозрительны. Тут тоже есть два варианта: либо он втайне вытащил Петра из прошлого и втихаря умыкнул, либо опять же умыкнул у кого-то, пытавшегося вытащить Черныша из прошлого. В любом случае это выглядит как похищение.

Ну что ж, пора с этим разобраться и расставить точки над «i».

– Куда летим?

– Ко мне домой.

– И кто меня там ждет?

– Клянусь, – заволновался Джим, – там никого нет. Мама с папой в отпуск улетели. Уже неделю на Гавайях загорают. Там нас не найдут. – Флаер пошел на снижение. – Вон мой дом. Считай, уже прибыли.

– Приятно слышать. Ладно, дома поговорим.

Флаер мягко опустился на бетонированную площадку возле шикарного особняка. Энергетический экран исчез, они выбрались из машины, и Джим провел своего гостя в дом.

– Вот здесь я и живу, – сообщил парнишка, проведя Петра через просторный холл в гостевую комнату. – Располагайся, – кивнул он на кресло и неожиданно чисто по-детски радостно подпрыгнул. – У меня получилось! Ты представляешь, получилось! Я ведь до последнего не верил, что получится.

– Рад за тебя, – кивнул Черныш, опускаясь в предложенное кресло. – А чтобы радость была полнее, ты мне сейчас ответишь на ряд вопросов.

– Спрашивай! – с готовностью откликнулся Джим. – Да, самое главное забыл, – парнишка кинулся к стене, нажал на какую-то потаенную кнопку, сунул руку в образовавшееся отверстие и извлек оттуда пузатую бутылку с этикеткой, на которой был нарисован череп со скрещенными под ним костями.

– Решил меня мышьяком угостить? – усмехнулся Петр.

– Не, что ты! Это ром.

Джек откупорил бутылку и по комнате поплыли сивушные ароматы ядреного первача.

– Сам гнал? – хмыкнул Черныш.

– Ага, – гордо ответил парень. – Специально для этой встречи. Вам, пиратам, без него никак. Я точно знаю.

– Н-да-с… маразм крепчал, чего же боле, что я могу еще сказать, – глубокомысленно изрек Петр. – Я, значит, пират?

– Ну да. Я на пирата аппаратуру настраивал. Правда, она экспериментальная, папа ее только после отпуска собрался испытывать, но ведь получилось! Кстати, пора нам ближе познакомиться. Мое имя ты уже знаешь. А тебя как зовут?

– Петр Алексеевич Черныш, – представился артист.

– Петр Черный… – пробормотал юноша, задумчиво пожевал губами, затем восторженно ухнул и засиял: – Питер Блад! Вот здорово-о-о…

– У тебя плохо с английским. Blood – означает кровь, а не черный. Но насчет Питера Блада ты недалек от истины.

– Так я все-таки не промахнулся? Ты пират?

– Ну, можно сказать и так, – усмехнулся Петр. – Я всегда считал, что эта роль мне к лицу.

– Ай да я! – восторженно подпрыгнул юноша.

Черныш только крякнул, неопределенно покачав головой.

– И зачем тебе потребовался пират?

– Чтоб научил меня космические корабли на абордаж брать!

– Так тебе нужен космический пират?

– А что, есть и другие? – выпучил глаза Джим.

– Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. С тобой все ясно. Ладно. Подойдем к этому делу с другой стороны. Какой сейчас год?

– Двести тридцать второй.

– До или после нашей эры? Только не вздумай мне сказать, что я оказался в прошлом!

– Не, ты в будущем. А насчет этих самых эр я ничего не знаю. Еще во время Первой Галактической войны сонарианцы уничтожили все наши информационные хранилища и базы. А после Второй последнее добили, но мы им тоже дали! Все звездные системы в радиусе двадцати световых лет от Земли отвоевали.

– А все знания о прошлом накрылись медным тазом? – недоверчиво спросил Черныш.

– Ага. Почти все. Какие-то обрывки и ошметки по устным преданиям собирали. Такая каша получилась. Версий тьма. Вот теперь решили восстанавливать с помощью новых технологий. Мой папа Институт Времени возглавляет. Между прочим, ты в лаборатории об стену его агрегат разнес.

– Прелестно. Это многое объясняет… – пробормотал Петр. – Так какой сейчас год?

– Двести тридцать второй со дня образования КОФЕ.

– У вас тут очень любят кофе? – хмыкнул Черныш.

– Не все, – тяжко вздохнул Джим. – Я себя чувствую в ней, как в клетке.

– В ней? – насторожился Петр.

– В Коммунистической Федерации.

– Та-а-ак… Знаешь что, мальчик…

– Я не мальчик, – надулся Джек, – мне уже девятнадцать. Я просто моложаво выгляжу.

– Пусть будет так. – Черныш тряхнул головой, затем провел ладонью по своим длинным иссиня-черным волосам, поправляя прическу. – Вот что, немальчик. Ты меня вытащил из нашего прошлого…

– Не нашего, – перебил артиста Джим. – Из прошлого другой реальности. С нами соседствует прорва альтернативных вселенных. В наше прошлое вмешиваться нельзя. Папа говорил, что это для будущего опасно.

– «Эффект бабочки», – кивнул Петр и вдруг разозлился: – В ваше прошлое вмешиваться нельзя, а в другие, значит, можно? И плевать на то, что там потом произойдет?

– Ну почему плевать? – обиделся парнишка. – Там…

– Ладно, хватит дурью маяться. Сейчас ты мне расскажешь все об этом мире. Все, что знаешь. Начинай!

То, что поведал Джим Петру, повергло гостя в шок, хотя морально он был к этому уже готов. Как так получилось, что в этом измерении СССР не распался и докатился до коммунизма, одному Господу Богу известно, но это произошло. Коммунизм победил, не только распространил свое влияние на всю Землю, но и захватил изрядный кусок космоса в радиусе двадцати световых лет от материнской планеты. Коммунистический рай после Второй Галактической войны, закончившейся образованием новой федерации, нарекли КОФЕ, которая процветала под мудрым руководством КПСП (Коммунистической Партии Свободных Планет), центральный комитет которой располагался на Земле. Федерация получилась уникальная, потому что такого образования, как КОФЕ, в Галактике больше не нашлось, и в результате она оказалась во враждебном окружении империалистических держав, и соответствующие структуры КГБ (Комитета государственной безопасности) уже третью сотню лет вынуждены прикладывать неимоверные усилия, чтоб удержать границы на замке. Разумеется, кое-какая связь с проклятыми буржуинами поддерживается. Дипломатические миссии, торговые представительства, научно-исследовательские работы, но все в таких микроскопических дозах, что члены КОФЕ почти ничего не знают о жизни за кордоном. И именно этим объясняется тот факт, что шансов наткнуться на представителей других миров в центральных областях Федерации практически не было. А вот на планетах пограничных районов КОФЕ кое-где можно встретить вольных торговцев, шастающих туда-сюда через границу, разумеется, с разрешения вездесущего КГБ. Контроль как за ними, так и за местными жителями там строжайший.

Джим, как выяснилось, был самый натуральный раздолбай, и плюс ко всему до кучи – гениальный хакер. Он сумел подломить архивы КГБ и дорвался до засекреченных материалов, в которые были включены все воспоминания участников Второй Галактической войны. Так он узнал о вольном братстве космических пиратов прошлого. Правда, информации там было очень мало, но это только усиливало ореол таинственности, окружавший имена Моргана, Дрейка и Питера Блада. Короче, позвала юнца романтика космических просторов, и ему захотелось вырваться на волю, за пределы КОФЕ, чтобы посмотреть на то, как живут проклятые буржуины, и начать их грабить.

– Зачем? – не выдержав, простонал на этом месте рассказа Петр.

Как оказалось, без этого никак нельзя. Что с ними еще делать, раз они такие бяки? Конечно, грабить! Отбирать у богатых и раздавать неправедно нажитое бедным. Разве не так делают джентльмены удачи? Короче, планы у юнца были наполеоновские, но вот беда: чтобы их осуществить, для начала желательно свалить за кордон. А чтобы это сделать, нужен корабль. Причем не планетарный тихоход, а настоящий межзвездный космический корабль с современным скачковым двигателем, способным вывести его в подпространство. Родная Федерация такой корабль ему не даст. В этом он был уверен. Почему? Ну, это же понятно! Да, здесь коммунизм, но еще малость недоразвитый. Космических кораблей на всех не хватает. Да что там греха таить, их даже на научные экспедиции не хватает. Профессора и аспиранты годами своей очереди ждут. Опять же КГБ… Короче, хрен кто его выпустит так просто за кордон! Положение было безвыходное, но тут сияющий отец поделился с ним радостной новостью: возглавляемый им Институт Времени наконец-то склепал первый дубликатор, способный извлекать людей из прошлого и настоящего других параллельных вселенных. Разумеется, только тех людей, которые находились на пороге смерти и для данного измерения и так уже потеряны. Это должно было сохранить структуру времени в неприкосновенности и не допустить катаклизма. Испытывать аппаратуру собирались после возвращения отца из отпуска. За это время его сотрудники должны были довести ее до ума. Джим понял, что это судьба. С помощью этого аппарата он сможет вытащить из прошлого любого специалиста. Ему лично нужен был пират. Дождавшись ближайших выходных, он с утра пораньше пошел на дело. Главное, успеть его закончить до начала уборки. Если чистильщики засекут будущего джентльмена удачи, КГБ в момент возьмет его и папочку за жабры. Но все обошлось. Самый знаменитый пират на свете уже здесь. Остались мелочи: захватить корабль и рвануть в глубокий космос!

– Угу, захватывать, конечно, буду я, – удрученно вздохнул Петр.

– Ага, – жизнерадостно подтвердил Джим. – Вместе со мной. Я тебя для того и вытащил, чтоб ты меня всему научил.

– Чему именно научил? – мрачно спросил Черныш.

– Пиратскому делу. Я ж еще неопытный. А ты уже столько кораблей на абордаж взял! Больше, чем Окорок.

– Окорок?

– Ну, этот, одноногий.

– Сильвер, что ли?

– Во! Точно. Так его по одному преданию и зовут. Но больше Окорок или Ливер. Значит, все-таки Сильвер!

– Дурдом… – Петр покосился на бутылку «рома» в руках юнца.

Ему вдруг дико захотелось выпить, но крутой сивушный дух, исходящий от нее, в один момент отбил охоту. Нет уж, к черту. Еще один армагедец он точно не переживет. Вряд ли в соседних измерениях найдется еще один такой придурок с романтическими бреднями в башке и бутылкой самопального рома в руке.

– А с чего ты взял, что я буду для тебя захватывать корабль, пиратскому делу учить?

– Так… как же… я же тебя спас! – изумился Джим.

– А я тебя об этом просил? – невозмутимо спросил Петр. – А что, если там, в моем мире, мне просто жить надоело и я вышел без скафандра в открытый космос? Так что облом. Не выгорело дело.

– Не выгорело?

– Ну да. Сейчас пойду, свяжусь с соответствующими органами, настучу на тебя, потребую компенсацию за убытки…

– Какие убытки? – мрачно пробурчал парнишка.

– Моральные. Ты помешал мне совершить акт суицида. И материальные. Все награбленные мною богатства остались в другом измерении. Так что за все, мальчик, придется платить тебе и твоему папаше.

– А папаше за что?

– За то, что такого придурка на свет произвел. И заживу я здесь на отсуженные деньги припеваючи!

– Не заживешь, – ехидно хмыкнул Джим.

– Почему?

– У нас здесь нет ни денег, ни судов.

– А кто, в случае чего, решает, кто прав, кто виноват?

– Партком.

– Ну а без денег это как? Иди, куда хочешь, бери, что хочешь?

– В пределах разумного. А пределы этого разумного контролирует федеральная сеть через него, – ткнул пальцем в свой идентификатор Джим. – Кстати, без персонального Итора тебе даже задрипанный флаер не дадут.

– Тьфу! Совсем забыл, что здесь свобода. Да здравствует коммунизм, мать его за ногу! В принципе не страшно. Идентификатор мне, думаю, дадут. Работу поприличней подберу.

– Не подберешь! – еще ехидней возразил Джим.

– Почему?

– Да кто ж тебе работу даст? Ты ведь из прошлого другой реальности, а значит, совсем дикий. Вдруг на людей бросаться начнешь?

Петр задумался. О методах работы КГБ в СССР он был наслышан, и нет никаких гарантий, что здесь эта структура работает иначе. В лучшем случае придется жить тут до конца своих дней под стеклянным колпаком в камере улучшенной планировки, в худшем – его ждет роль подопытной крысы на лабораторном столе местных вивисекторов. Ни тот ни другой расклад Черныша не устраивал.

– А скорее всего, тебе просто не поверят и либо в психушку упекут, – теперь уже пальцы загибал Джим, – либо возьмут в оборот как сонарианского шпиона, незаконно проникшего на территорию КОФЕ для совершения теракта в Институте Времени. Ты же там разнес аппаратуру, над которой папа бился год!

Петр внимательно посмотрел на Джима. Парень стремительно набирал очки, и его дикое предложение уже не казалось Чернышу таким уж странным…

3

– Дай сюда!

– Ты не понимаешь, Блад. Так нельзя!

– Дай сюда, кому говорю, шантажист мелкий!

Петр содрал с руки парня идентификатор и надел его на свое запястье.

– Да что ты делаешь?

– Продовольственную карточку бесплатно приобретаю. Надо же ассимилироваться. Тебе, как местному кадру, другую выдадут. Ну, типа потерял.

– Питер, снимай его!!! – завопил Джим.

– Еще чего.

– Он на мой генотип настроен, и ментально только со мной связь имеет. Понял, ненормальный?! Сюда сейчас со всех сторон слетятся…

Петр вдруг почувствовал, что браслет начал нагреваться.

– У вас все в порядке? – прогрохотал из невидимых динамиков чей-то строгий голос.

Черныш поспешил сдернуть браслет с руки и кинул его Джиму.

– Да, все в порядке! – поспешил ответить юноша, возвращая идентификатор на руку. – Дружок мой дурью маялся. Чужой Итор себе на руку нацепил.

– Дети, немедленно прекратите баловаться. Службе ПБ некогда мотаться по ложным вызовам. Еще раз такое повторится, сообщим родителям и выпишем штраф на пятнадцать суток принудительных работ.

Голос в динамиках затих.

– Фу-у-у… – с облегчением выдохнул Джим, – хорошо, что хоть за шутку приняли.

– Действительно все на контроле, – покачал головой Черныш.

– У нас хотя и коммунизм, – кивнул парень, – но к воровству относятся серьезно. Присвоил чужую вещь – тут же попал в психушку.

– Сразу в психушку?

– А куда ж еще? Коммунизм и воровство понятия несовместимые, а значит, вор – он кто?

– Кто?

– Псих, которому требуется срочная промывка мозгов. Видел я одного такого после этой процедуры, – брезгливо сморщившись, передернул плечами Джим. – Короче, не советую.

– Что такое ПБ?

– Служба планетарной безопасности. Занимается охраной потенциально опасных объектов и мелкими правонарушениями.

– Ладно. Я действительно многих местных обычаев не знаю, – сдался Петр, возвращаясь в кресло, – а потому временно передаю инициативу тебе. Итак, корабль. Как мы его захватывать будем? Надеюсь, ты этот вопрос уже продумал?

– Ну-у-у… как тебе сказать, – замялся Джим.

– Понятно, рассчитывал, что план составлю я, – догадался Черныш. – Тогда слушай, юнга. – Джим сразу засиял. Раз его назвали юнгой, значит, прославленный пират готов идти на дело и уже взял его в свою команду. – С голыми руками пираты на абордаж не идут. У тебя есть оружие?

– Да-а-а… – расплылся парень, – четыре бластера. Два мне, два тебе. – Джим метнулся к стене, и из той же дыры, откуда недавно вытаскивал самопальный ром, извлек головоломные конструкции, отдаленно напоминающие пистолеты. Только дула этих пистолетов были закручены винтом.

– Откуда взял? – удивился Петр, вертя в руках бластер. Он был уверен, что свободное ношение оружия в зоне Федерации запрещено.

– Сам собрал, – гордо сказал Джим.

– Где?

– В папиной лаборатории по чертежам.

– У папы есть такие чертежи?

– У папы нет. У меня есть. Помнишь, я тебе говорил, что файлы КГБ взломал?

– Ну?

– Вот там, в одном из разделов базы данных я и нашел инструкцию по изготовлению и сборке бластера в рубрике «сделай сам» старинного журнала «Юный техник».

– Охренеть… и он работает?

– Ага. Специально в Беловежскую пущу на испытания вылетал, чтоб никто ничего не заметил. Такую дырищу в земле сделал, закачаешься! Оттуда теперь родник бьет.

– Ладно. С оружием вопрос решили, – кивнул Черныш. Разумеется, он не собирался в угоду этому малолетнему маньяку мочить всех подряд, с боем пробиваясь на корабль. Из Федерации надо мотать – это понятно, но желательно бескровно, элегантно, без потерь в личном составе и прочих человеческих жертв. – Где корабль будем брать?

– На космодроме.

– Угу. Тогда так. Брать корабль будем по стандартному сценарию.

– По стандартному – это как?

– Ну, я влетаю. Один бластер в правой руке, другой бластер в левой руке, и расстреливаю на хрен весь экипаж вместе с пассажирами. Потом заходишь ты. В одной руке ведерко с водой, в другой руке тряпочка.

– З-з-зачем тряпочка? – отстучал зубами резко спавший с лица Джим.

– А чем ты с пульта управления мозги будешь стирать? Они, знаешь ли, липкие. Не, без тряпочки никак. Да, трупы убирать тоже тебе придется. Головы отдельно, кишки отдельно…

Он своего добился. Позеленевший Джим вылетел из гостевой комнаты, и откуда-то из глубины особняка до Черныша донеслись очень характерные звуки. Юнгу выворачивало наизнанку.

– Спекся. Все, пацан, – усмехнулся Петр, – детство кончилось. Я тебя научу пиратствовать, зараза!

В гостевую комнату Джим вернулся немного посвежевший, но его все равно слегка штормило.

– А без мозгов никак нельзя? – слабым голосом спросил он.

– Мозги всегда нужны, хотя бы для того чтоб ими думать, – многозначительно постучал себя пальцем по лбу Черныш.

– А может, сделаем иначе?

– Как?

– Ты влетаешь, стреляешь в потолок…

– Делаю в нем огромную дыру, и вывожу корабль из строя. Особенно приятно, когда это происходит в космосе. Воздух устремляется наружу, глазки вылезают из орбит…

– Да, не пойдет, – согласился Джим. – А если ты вообще не стреляешь? Просто припугнешь народ и все. Потом мы запираем пассажиров в трюме, экипаж под дулом бластеров…

– Уже лучше, – одобрительно кивнул Черныш. – Начинаешь думать головой. Но все равно не пойдет.

– Почему?

– А вдруг кто-то захочет погеройствовать? И не один захочет? Стрелять все равно придется. Опять мозги по стенам.

– И что же делать? – На парня было жалко смотреть.

– Если б не тот КамАЗ, – пробормотал Черныш, – заставил бы тебя восстановить аппаратуру и вернуть меня обратно.

– Какой КамАЗ?

– Не важно. Слушай, я вот не пойму. Между нашими эпохами пропасть. Почему мы друг друга так легко понимаем? Язык что, за это время совсем не изменился?

– Изменялся, конечно. Но Итор в тебя лингву вогнал. У нас вся Галактика на интерлингве говорит, вот мы ее в тебя и внедрили, чтоб общаться легче было.

– Понятно. Отсутствие языкового барьера большой плюс. Ладно. Вернемся к нашим баранам. На космодром легко попасть?

– Если ты служащий или пассажир, то легко.

– А если нет?

– Тогда входной контроль тебя туда не пустит. В твоем же Иторе нет кода разрешения на проход в зону космодрома. Хотя у тебя и Итора-то нет.

– Твоими молитвами. – Петр задумчиво посмотрел на бластер. – Говоришь, сам его собрал?

– Ну да.

– А в файлах вашего пентагона случайно нет подробного описания космического лайнера?

– Пентагона?

– КГБ.

– Есть. Итор, покажи. – Браслет юноши развернул объемную голографическую проекцию космического корабля. – Это грузовой корабль. – Изображение сменилось. – Это пассажирский лайнер. Это каботажник. А вот военные пошли. Крейсер, эсминец…

Изображение сменялось одно за другим. Глядя на них, Черныш о чем-то напряженно думал.

– Еще вопрос, – прервал он трансляцию достижений космической техники будущего. – Вашему кружку «Умелые ручки» такой вот крейсер слабо́ склепать?

– У нас нет такого кружка, – опешил Джим.

– Я имею в виду тебя, бестолочь!

– Ну… я… это… – Парень задумался. – Если найти пару десятков дроидов с соответствующими сервомеханизмами и подходящий для работы материал, то по этим данным запросто. Я с сервера КГБ все конструкции и технологии скачал… Да где ж столько металла и прочей фигни найдешь?

– Спокойно! Еще вопрос. Куда девают отслужившие свой срок корабли?

– Некоторые в музей космонавтики отправляют, но там их мало. По одному экземпляру каждого вида, а все остальные на утилизацию. Военные корабли на базе утилизации БУ-1 в Аргентине, а гражданские суда на БУ-2 под Пермью. Ее у нас называют кладбищем погибших кораблей. Там их разбирают, распиливают и отправляют по кускам в переплавку.

– Все ненужное на слом, соберем металлолом, – пробормотал Черныш. – Изумительно. И много там работает народу?

– Итор, вопрос к тебе, – обратился к идентификатору Джим.

– Один человек, – откликнулся Итор.

– Имя, – потребовал уточнения Черныш.

– Некто Гиви Зурабович Трепанидзе.

– Забавные ассоциации мне это имя навевает. Стоп. Всего один? А почему так мало? – поразился Петр.

– А ему больше никто не нужен, – хмыкнул Итор. – Человеческая раса обленилась. За них всё роботы делают. Режут, штампуют, прессуют. Люди давно уже только на кнопки нажимают.

– Да, полный регресс, – согласился артист. – Значит, там работает всего один человек.

– Не считая четырех охранников ПБ, работающих посменно.

– Что входит в их задачу? – насторожился Петр.

– Отгонять любопытную детвору от зоны повышенной опасности. Они работают на флаерах, сканируя пространство вдоль периметра свалки.

– Понял. – Черныш вопросительно посмотрел на Джима. – А ты все понял, юнга?

– Ага, – прошептал восхищенный Джим. – Осталось только найти подходящих дроидов и договориться с Гиви.

– Если мы договоримся с Гиви, – поднял палец вверх артист, – то дроидов искать уже не нужно. Нам их Гиви даст. А с Гиви мы договоримся. И знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что за дело берусь я – великий комбинатор. Считай, что Гиви уже наш. Осталось утрясти последний пункт программы.

– Что за пункт?

– Моей легализации, – кивнул артист на Итор Джима. – Не поверю, что человек, склепавший на коленке бластер, не сможет сделать подобную фигню и загнать в нее нужные данные.

– Ну вообще-то в файлах КГБ есть инструкции на эту тему, – просиял Джим, – а мастерская у папы просто отличная. В ней все, что надо, для этого дела найдется.

– Мастерская где?

– Их у папы две. Одна в институте, другая здесь.

– Так чего стоишь? Бегом клепать мне личный идентификатор! Завтра с утра нас ждут великие дела. Великий комбинатор Питер Блад со своим юнгой будет ездить по ушам Гиви Зурабовичу Трепанидзе!

4

Подготовился к великим делам великий комбинатор основательно. В свой новенький, с иголочки, Итор он с помощью Джима вогнал такие данные, напоследок плюнув на него (не на Джима, разумеется, а на идентификатор для введения генетического кода), что юнга от такой наглости, мягко говоря, офигел. Капитан Блад присвоил себе столько полномочий, что почти все двери коммунистического рая мог теперь открывать пинком ноги. Разумеется, во все двери Петр заходить не собирался. Слишком мало он еще знал об этом мире, и риск вляпаться был слишком велик.

– Джим, а все-таки признайся честно. От чего бежишь?

Флаер несся на всех парах навстречу восходящему солнцу в сторону Перми.

– Почему сразу бегу? – стушевался парень.

– Хорошо, изменим формулировку. Что конкретно тебя тут не устраивает? Из-за чего так рвешься за кордон?

– Все не устраивает, – насупился Джим. – То нельзя, это нельзя. Устав компартии наизусть зубрить – вот это можно.

– А без устава никак?

– Без устава никак. Если идеями коммунизма не проникся и в партию не вступил, считай человек второго сорта. Ни одной руководящей должности не доверят.

– Партий много?

– С ума сошел? Одна, конечно. Родная, незабвенная… – сморщился Джим. – Вечные сборы, слеты…

– Какие слеты?

– Сейчас покажу, – усмехнулся Джим. – Сегодня воскресенье, где-нибудь да точно слет. А вот и Пермь.

Флаер начал снижение над городом и скоро завис над центральной площадью, на которой проходило какое-то мероприятие.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Петр, – опустись пониже.

Флаер опустился ниже, и смысл мероприятия стал ясен. По площади дружно маршировали юные коммунары в красных галстуках.

Раз, два!
Три, четыре!
Три, четыре!
Раз, два!
Это кто шагает в ряд?
Пионерский наш отряд!

Пионеры шли стройными рядами, чеканя шаг. К сожалению, эта дорога никуда не вела, так как ходили они по кругу.

– Зона. Ну натуральная зона. Им еще руки за спину для полноты картины, – удрученно вздохнул Черныш. – Бедненькие! За что же вас лишили детства? Джим, я тебя понимаю. Не могу на это зрелище смотреть. Давай отсюда.

Флаер набрал высоту и вновь лег на курс.

– А ты уверен, что за кордоном будет лучше? – не унимался Петр.

– А то! Я слышал, – таинственно понизил голос парень, – там есть такие… э-э-э… клубы… по интересам.

– Да ты говори, не стесняйся, – хмыкнул артист, – здесь все свои. Какие интересы тебя интересуют?

– Ну… там это… рому сколько хочешь подают и женщины вокруг шеста голые танцуют.

Петр оглушительно расхохотался.

– Как же я сразу не догадался? Что еще тебя может волновать в этом возрасте? А тут наверняка облико морале. Не дай бог, юбка на девчонке выше колен – сразу подвергнут остракизму.

– Не, остракизму не подвергнут, – возразил Джим. – В первичной ячейке на собрании пропесочат и на исправительные работы отправят.

– Те же яйца вид сбоку.

– Слушай, Блад…

– Согласно данным паспорта, я – Петр Алексеевич Черныш! – отчеканил артист. – Прошу не отклоняться от легенды, юнга.

– Ага. А паспорт – это что?

– Вот это, – ткнул пальцем в свой браслет Черныш. – Все, приготовься, на горизонте свалка.

Действительно, прямо по курсу уже виднелась окруженная высоким каменным забором зона БУ-2. Зрелище было удручающее. Горы покореженного металла, среди которых возвышались полуразобранные остовы некогда могучих космических громад: грузовых судов и звездных лайнеров.

– Кладбище погибших кораблей. Любопытно…

– Что любопытно? – спросил Джим.

– Место для кладбища выбрано забавно. В моем мире именно здесь находился центр пермской аномальной зоны. Давай вон к тому лайнеру.

Петр к делу подготовился серьезно, накануне долго копался в файлах КГБ, изучая конструкции космических судов, и теперь с ходу определял их по внешнему виду.

– С ума сошел? Надо садиться рядом. Внутрь без разрешения нельзя. Охрана…

– Я сказал: вперед!

Джим судорожно вздохнул и направил флаер прямо к центру свалки. Из окружающего зону утилизации леса тут же вынырнула пара воздушных скутеров и ринулась на перехват.

– Флаер тридцать два семнадцать, – загрохотал из динамиков чей-то грозный голос, – немедленно остановитесь! Вы нарушили границы запретной зоны!

– Тормози, – приказал Петр.

Флаер завис в воздухе, и к нему подлетели сторожевые скутеры сотрудников планетарной безопасности.

Черныш нажал на пульте кнопку двусторонней связи.

– Отлично, ребята, – благодушно сказал он. – На пять баллов сработали. Служба контроля на высоте.

Подлетевшие к флаеру охранники недоуменно переглянулись.

– Дальнейшие переговоры предлагаю провести на земле. Джим, приземляйся, – приказал Черныш, кивая на посадочную площадку около глухой стены, окольцевавшей свалку.

Его командный тон подействовал безотказно. Скутеры охранников пристроились в кильватер к флаеру, и все три воздушных судна плавно опустились на площадку. Петр выпрыгнул из кабины, сладко потянулся, разминая члены. К нему подошли охранники. Пара молодых парней лет двадцати пяти, не больше.

– Сергеев Всеволод Игоревич, – вытянулся перед Петром один из них. – Служба охраны объекта БУ-2.

– Жан-Клод Легран, – представился другой охранник. – С кем имею честь?

– Генеральный ревизор по безопасности движения наземных и воздушных транспортных средств Петр Алексеевич Черныш, – в ответ представился артист, – а это мой помощник Джим, – кивнул он на выползающего из флаера юнгу.

– О! – вскинул брови Легран. – Рад знакомству, но, извините за возможную бестактность, – француз кивнул на идентификатор Черныша. – Сами понимаете, служба.

– Молодец, – одобрительно кивнул аферист, – все правильно. Без всякого лизоблюдства и чинопочитания. Проверяй.

– Полномочия Петра Алексеевича Черныша подтверждаю, – сообщил Итор охранника.

Самопальный идентификатор артиста выдержал первую проверку. Надо сказать, эти устройства были уникальными. Иторы легко поддерживали ментальную связь со своими хозяевами, и последним даже не требовалось отдавать им приказания вслух. Вот и сейчас, Черныш дал мысленную команду разрешить считку информации, и на Итор охранника поступили данные, подтверждающие личность липового ревизора.

Джим незаметно перевел дух. Его самоделка сработала. Он не подвел своего капитана!

– Отлично, юноша. И ты молодец! – Петр кинул покровительственный взгляд на напарника француза. – Ваш профессионализм и рвение мы не оставим без внимания. Порадовали. Честно говорю: порадовали. Как говорится, граница на замке.

– Спасибо, – просиял Сергеев.

– Если не секрет: вы здесь по служебным надобностям или просто так? – спросил Легран.

– По служебной. Там, – поднял палец вверх Черныш, – есть мнение, что охранные структуры есть смысл передать в мое ведомство, но окончательное решение еще не принято. Вот я на всякий случай и решил сделать круиз по ряду точек и проверить бдительность охраны, прежде чем подставить шею под такой хомут. Только об этом пока ни гу-гу, – «спохватился» Петр. – Если узнаю, что сболтнули…

– Да за кого вы нас принимаете! – загалдели охранники.

«За лохов», чуть было не сказал Черныш, но вовремя остановился.

– Ладно, ребята. Мне нужно с хозяином этой богадельни приватно потолковать, – кивнул авантюрист на свалку. – Свяжите меня с ним и можете быть свободны.

– Есть! – по-военному вытянулись перед ним охранники и дружно завопили каждый в свой идентификатор. – Начальнику базы утилизации номер два срочно явиться на контрольно-пропускной пункт!

– А я, по-вашему, где нахожусь? – проскрежетал в ответ из Итора чей-то недовольный голос. – И ваще, чё разорались?

– Гиви, – поморщился Легран, – кончай хамить. Давай на выход. К тебе посетители.

– А сами их послать не можете? Я кушаю!

– Гиви, мать твою! К тебе начальство…

– А-а-а… начальство надо уважать. – В глухой стене открылась дверь, так лихо замаскированная под кирпичную кладку, что Петр ее сразу даже не заметил. – Пущай заходят. По коридору прямо и налево.

Легран чуть не задохнулся от возмущения, но Петр, рассмеявшись, поднял ладонь, давая знак не горячиться.

– Спокойно, юноша. Я сам с ним разберусь. Чувствую, забавный здесь работает начальник.

– Да какой он начальник, – махнул рукой Легран. – Над самим собой да дроидами он начальник. И несознательный к тому же, беспартийный. Но механик классный. Сам здесь все чинит. Еще ни разу план работ по утилизации не завалил.

– Это радует. Ну что ж, ребята, благодарю за службу.

– Спасибо.

Охранники запрыгнули на свои скутеры и взмыли в небо.

– Джим, за мной! Сейчас мы будем брать за жабры этого барыгу.

– А почему барыгу?

– Эта свалка – золотое дно. И чтоб наш беспартийный на нем не поживился? Не поверю ни за что! Наверняка по бартеру хоть что-то, но имеет, а тут, как чертик из бутылки, я – генеральный ревизор всея Руси… Тьфу! Какой Руси? Целой Земли!!! Короче, теперь не отвертится. А знаешь почему?

– Почему? – трепетно спросил Джим.

– Потому что главное в нашем деле – это презумпция виновности. Смотри, юнга, и учись. Сейчас я нашего клиента буду брать на понт!

5

Брать клиента на понт авантюрист начал еще в коридоре, чтоб морально подготовить начальника свалки космического старья к грядущим неприятностям.

– А ты говоришь: поклеп! Молодой ты еще, Джим, жизни не знаешь. Такими сигналами пренебрегать нельзя, и нам предстоит дотошная проверка, – громогласно вещал Петр, шествуя по коридору. Семенивший рядом Джим ошалело хлопал глазами, пытаясь сообразить, о чем идет речь. – Мало того что беспартийный занимает такой ответственный пост, но он на рабочем месте еще и жрет, и не исключено, что даже нагло пьет. А это означает что?

Черныш толкнул локтем в бок парня, извилины которого откровенно тормозили.

– Что? – вякнул Джим.

– Что этот безответственный гражданин явно находится не на своем месте, скорее всего, ведет антисоциальный образ жизни и наверняка до сих пор не проникнулся светлыми идеями коммунизма. А раз так, значит, здесь процветают коррупция и воровство! Так что за день обернуться не получится. На аудит и инвентаризацию уходит прорва времени, ты уж поверь. Кстати, пора тебе учиться самому выводить на чистую воду врагов народа, так что первым допрос начинаешь ты. – Петр втолкнул в дверь обалдевшего Джима, зашел следом сам и аккуратно закрыл за собой дверь.

Из-за письменного стола поднимался обалдевший не хуже Джима квадратный бородатый коротышка с вилкой в одной руке и ножом в другой. На вилку был нанизан солидный кусок хорошо прожаренного мяса. Надо сказать, вилка была таких размеров, что при желании ею можно было и сено в стог сгребать, а нож даже отдаленно не имел ничего общего со столовым серебром. Это был добротный, солидный, кованый тесак, которым можно было и голову кому-нибудь надвое развалить, и по ходу дела шустро салатик на завтрак настругать.

– Гном… – выпучил глаза Черныш. – Самый натуральный гном.

– А кто такой гно…

Договорить Джим не успел. В воздухе свистнул нож, но Черныш успел отдернуть в сторону напарника и каким-то чудом вышел из-под удара сам. Реакция спецназовца не подвела. Джим кубарем покатился по полу. Рукоять глубоко засевшего в двери тесака завибрировала от удара.

– Вот вы и попались, Штирлиц, – ласково улыбнулся Петр, извлекая из-под полы летней куртки бластер. – Ну что, в молчанку будем играть или начнем колоться сразу?

История Гиви Зурабовича, который никаким Зурабовичем не был, а был простым корабельным механиком Гивинианом, оказалась довольно занимательной. Вообще-то механиком он был не простым, а что называется – от Бога. За золотые руки капитаны кораблей, на которых служил гном, его разве что на руках не носили… до первой драки. Из-за своего вздорного характера коротышка на одном месте долго не задерживался. В последний раз его вышибли с корабля за небольшой конфликт с навигатором на Зентре, даже дьяволом забытой отстойной планете, вращающейся вокруг красного карлика в паре сотен световых лет от Земли. Причем вышибли почти без денег, так как львиная доля его жалованья ушла на лечение этого самого навигатора, которому он умудрился сломать челюсть, нос, руки, ноги и до кучи три ребра. Успокоился, когда больше уже ломать у него стало нечего.

И тут ему повезло. Это он решил так поначалу. На Зентре гном наткнулся на соплеменника. Дарту требовался механик. Причем требовался срочно, позарез. И он посулил баснословные проценты с будущей сделки (типа нас всего двое, так что делиться больше не с кем). Одна беда: наличка кончилась, заправиться нечем, а ценный скоропортящийся груз трогать не хочет. Гиви без колебаний расстался с последними галактическими банкнотами. Они заправили грузовик Дарта, запрыгнули в него и в срочном порядке стартовали. Дарт так спешил, что, отойдя от планеты на положенное по инструкции расстояние, без всякой предварительной подготовки вогнал корабль в подпространство. Из него они вышли уже возле Альтаира, одной из пограничных звезд Коммунистической Федерации, вокруг которой вращалась единственная обитаемая в этой звездной системе планета Либерия – местный форпост коммунизма. И после посадки на Либерию Дарт испарился. Ушел договариваться насчет торговых преференций с местной администрацией и исчез. А потом явились киллеры… Вот тут Гиви действительно повезло. Один из них, как и Дарт, тоже оказался соплеменником с его родной планеты и потому сразу мочить гнома не стали.

Как выяснилось, Дарт имел неосторожность сесть играть в карты с очень серьезными товарищами на Гиадах, проигрался в пух и прах, а когда ему был предъявлен счет, не придумал ничего умнее, как грохнуть кредиторов и удариться в бега. По следу беглеца пустили киллеров, которые чуть не накрыли его на Зентре, но он с помощью так вовремя подвернувшегося Гиви сумел-таки свалить за кордон. В коммунистическом раю, где зверствует КГБ, киллерам делать было нечего, и они покинули Либерию, на прощанье порекомендовав Гиви последовать примеру подставившего его афериста, так как после бегства с Зентры он числится в сообщниках Дарта и охота на него еще не скоро будет закрыта. Итак, киллеры свалили, прихватив с собой в качестве трофея грузовик Дарта, в котором, как выяснилось, вообще не было скоропортящегося груза – он шел порожняком. Вот так Гиви и оказался с пустыми карманами на Либерии в нейтральной зоне. Этой зоной был район космопорта и ряд прилегающих к нему территорий, которые в целях предосторожности были огорожены высокой стеной. Власти Либерии строго следили, чтобы местные жители не пропитались чуждой идеологией проклятых буржуинов. Положение было ужасное. В одном мире он стал изгоем, а в другом…

К счастью, у Гиви ума хватило не просить политического убежища у местных властей. С его точки зрения, это было верхом кретинизма. Гиви, как и Петр, не собирался жить под стеклянным колпаком. Вот раствориться в нем, хотя бы временно, пока страсти не утихнут, другое дело. Выручили гнома его золотые руки. Помог отремонтировать двигательный отсек капитану торгового судна, прибывшего на Либерию с Алиота, и тот расплатился с ним идентификатором, который проиграл ему в кости какой-то иммигрант из коммунистического рая. Гиви над ним пыхтел целых три дня. Главная трудность заключалась в том, чтобы стереть старые данные, не испортив аппарат, но ему это удалось. Засунув Итор в магнето планетарных двигателей каботажника торговца, он запустил его вполсилы на прогрев, и комбинация полей движка зачистила все напрочь.

В этом месте рассказа глаза у Джима стали круглые. Такой варварский способ стирания информации ему бы и голову не пришел.

А дальше все было очень просто. Загрузить новые данные в теперь уже его личный, персональный Итор не составило труда. Так население Коммунистической Федерации увеличилось еще на одного «добропорядочного» члена общества – беспартийного механика Гиви Зурабовича, и пока не появился генеральный ревизор Петр Алексеевич Черныш, никому и в голову не приходило, что Трепанидзе никакой не человек, а самый натуральный гном с созвездия Тукана. А как иначе? Раз в Иторе записано, что бородатый коротышка – человек, значит, человек! Как говорится: что записано пером…

– Да-а-а… без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек, – изрек Черныш.

– Как догадался, что я гном? – проурчал Гиви, вгрызаясь в мясо.

Рыбак рыбака видит издалека. Гиви, по каким-то только ему одному известным признакам, уже сообразил, что они с Петром одного поля ягодки, а Черныш этого теперь особо и не скрывал. Ревизор оказался липовым, и гнома это обстоятельство очень радовало.

– Думаешь, раз оказался в стране непуганых идиотов, то будешь здесь король? Ты здесь не один такой – усмехнулся Петр, отставляя в сторону бокал. – Коньяк, кстати, прекрасный. Сам делал?

– Кто же еще? Двадцать лет уже тут парюсь. У меня здесь в одном месте бочек тридцать этого пойла прикопано.

– И как тебе тут на всем бесплатном живется?

– Лучше не спрашивай. – Гном скорчил страдальческую рожу и выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу. До горла ладонь не достала, помешала борода. – Все приходится делать втихаря, украдкой, озираясь. Знаешь, каких трудов мне стоило добыть виноградного сока первого отжима? Страшно вспоминать! Гномья водка, – кивнул Гиви на коньяк, – здесь всюду под запретом. Да тут вообще все под запретом! Я на базе утилизации потому и обосновался, что место вроде не престижное (хозяин свалки, тьфу!), желающих меня подсидеть и с места турнуть практически нет, и самое главное – жить можно прямо на рабочем месте, что автоматически решало проблему жилья.

– Проблему жилья? – изумился Петр. – Здесь до сих пор существует проблема жилья?

Гном оглушительно расхохотался.

– Откуда ты свалился, ревизор, что таких элементарных вещей не знаешь? Здесь очереди на жилье на несколько парсеков растянулись. Некоторые до пенсии своих квадратных метров ждут. А уж какое счастье, когда дождутся! Целых девять квадратных метров персонального жизненного пространства! Тут ведь купить ничего нельзя, тут можно только получить. Кто задницу начальству сумеет подлизать, в очередь внеочередников пристраивается, а брезгливые и без подлизывания в заднице оказываются. Так до гробовой доски в общагах и ютятся.

– А как же основной признак коммунизма: от каждого по способностям, каждому по потребностям? – изумился Черныш.

– Потребности, согласно постановлению 142-го пленума ЦККПФ[1], должны быть скромные, ибо скромность украшает человека, – пояснил Джим.

– Хоромы твоего папаши о скромности не говорят.

– Ну ты сравнил! Он же директор института! – возмутился Джим. – Если бы ты видел дачу первого секретаря…

– Замолкни, – поднял руку Петр. – Суду все ясно. Послушай, Гиви, – повернулся Черныш к гному, – а не слишком ли ты загостился здесь? Все-таки двадцать лет уже прошло, глубокий космос про тебя забыл давно… Во, блин, даю! Уже стихами говорю. Ну, одним словом, Гиви, не пора ли нам послать куда подальше этот прекрасный бесплатный коммунизм и свалить в родной, прогнивший до тухлятины капитализм?

– Да хоть сейчас! – зарычал гном. – Вот только знать бы как! На выезде гэбэшники лютуют. Тут всовыванием всякой туфты в Итор, – потряс он своим идентификатором, – не обойдешься.

– А самому склепать корабль слабо́? – подначил гнома Джим.

Петр одобрительно взглянул на юнгу.

– Это мне слабо́? – взорвался гном.

Прежде чем Джим нырнул под стол, над головой его просвистел кувшин, расплескивая на лету ароматное пойло, и с грохотом разбился об стену.

– Гиви, ты с ума сошел! – расстроился Черныш. – Такой божественный напиток и об стенку! А тесак на что?

Слова ревизора немножко успокоили коротышку, но он все равно еще кипел.

– Ишь, мне – слабо́! Яйца курицу учат. А ну давай за мной!

Гном решительно поднялся из-за стола.

– Куда идем? – поднялся с кресла Петр. – Юнга, вылезай, боцман успокоился.

Из-под стола вылез спавший с лица Джим.

– Боцман? – хмыкнул гном. – А что? Мне нравится. Вообще-то я бортмеханик, но боцман – это круто. Стариной запахло. Пиратский стяг, соленый ветер, паруса…

– Какие в космосе паруса? – не удержался Джим.

Гном глянул на него как на больного.

– Мальчик хочет стать космическим пиратом, – пояснил с улыбкой Петр, – а про морских пиратов он ничего не знает.

– Ну да, откуда им. Они тут в Федерации все с головой не дружат.

– Ты хотел нам что-то показать, – напомнил Петр.

– Ага, давай за мной.

Гном решительно двинулся на выход, на ходу отдавая команды через Итор.

– Дроид номер восемнадцать, на КПП.

Дроиды у гнома были вышколены. Как только они вышли с контрольно-пропускного пункта, к порогу лихо подкатила громоздкая конструкция, отдаленно напоминающая вездеход с мощным бульдозерным ковшом спереди и парой огромных механических рук по бокам. Дроид услужливо распахнул дверцу, скинул на землю трап, и гном, сердито сопя, начал взбираться по лестнице. Черныш, не раздумывая, полез следом. Последним в кабину забрался Джим.

– Тринадцатая зона, – буркнул Гиви, как только все устроились на сиденьях.

Дроид убрал трап, захлопнул дверь и сорвался с места. Огромная машина несколько минут петляла по узким проходам среди железных гор космического мусора, затем оторвалась от земли на пару метров и полетела.

– Это чтоб следов не оставлять, – пояснил гном, отвечая на недоуменный взгляд Петра. – С воздуха обзор прекрасный. Не хочу давать шанс гэбэшникам мою малютку засветить.

– Малютку? – поднял бровь Черныш.

– Скоро ты ее увидишь. Она в особой зоне.

Особой зоной сектора тринадцать оказалась ничем не примечательная груда покореженного металла, не выше и не ниже других таких же рукотворных металлических холмов. Отличие появилось, когда дроид пошел на снижение к подножию этого холма. Груда металла у основания зашевелилась, приподнялась, открывая проход, и дроид с ходу влетел в туннель, ведущий под уклоном в тридцать градусов куда-то вниз. Петр оглянулся. Груда металла сзади опустилась вниз, перекрывая вход в туннель, который сразу погрузился в темноту. Дроид включил фары и прибавил скорость. Центробежная сила вдавила всех в сиденье, и Черныш понял, что туннель начал плавно изгибаться и они уже летят по спирали куда-то вниз.

– Однако… а ты даром время не терял, – уважительно присвистнул Петр.

– Спрашиваешь! – гордо хмыкнул гном.

Летающий вездеход затормозил возле массивной стальной двери.

– Прибыли, – сообщил Гиви, вылезая из кабины. – Нола, открывай!

– О! Мой шалун, да ты никак с гостями, – откликнулся чей-то бархатистый, с легкой хрипотцой голос. – Я так соскучилась по новым лицам.

– Попробуй только на кого-нибудь из них глаз положить, – рыкнул гном.

– И что тогда будет? – игриво засмеялась невидимая собеседница.

– Уволю на хрен!

– Гиви, ну какой же ты мужлан!

– Совсем распустилась девка, – удрученно вздохнул гном. – Разбаловал я ее.

Двери распахнулись.

– Ох, и ни…

У Черныша отпала челюсть. У Джима глаза полезли из орбит.

– Как, нравится? – спросил довольный произведенным эффектом гном.

Пораженные гости застыли на пороге подземного ангара, в центре которого стоял на попа огромный космический корабль. По всем признакам, это был типичный грузовой корабль, но габариты его впечатляли. В диаметре не менее ста метров, он возвышался метров на триста в высоту.

– Вот это каботажник! – радостно ухнул Джим.

– Каботажник? – усмехнулся гном. – Нола, покажи себя во всей красе!

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! – насмешливо откликнулась Нола.

Загрохотали бронированные плиты защитной обшивки корабля, разворачиваясь на девяносто градусов, и корабль ощетинился дулами многочисленных орудий.

– Охренеть! Да это крейсер!! – запрыгал от восторга Джим. – Блад, ты только посмотри: плазменные, ионные, гравитационные пушки. С ума сойти, это настоящий боевой крейсер!!!

– Да еще какой! – ухмыльнулся довольный Гиви. – Нынешние крейсеры точечными ударами бьют. Двигатель там из строя вывести, рубку управления, а этот уж шибанет так шибанет. Первым ударом защиту сносит, второй раз гавкнет, и корабля нет.

– Гиви, снимаю шляпу… – прошептал восхищенный Петр. – И все это ты сделал сам?

– Почти, – смутился гном.

– У тебя есть помощник? – насторожился артист.

– Конечно, есть, – воскликнул Джим. – Нола! Неужто непонятно? Послушай, Гиви, познакомь.

– Юнга, вопрос был задан не тебе, – строго сказал Черныш. – И, кстати, для особо одаренных поясняю: с Нолой ты уже знаком. Это – корабль.

– И этот туда же. – В воздухе перед ними проявилось голографическое изображение симпатичной гномы. – Нет чтоб дать возможность даме с мальчиком позабавиться, атмосферу таинственности создать. Ну никакой романтики! Да с вами в космосе со скуки помрешь.

– Чувствую: летать с тобой…

– На мне, – игриво хихикнула чертовка.

– На тебе, – согласно кивнул Черныш. – Будет прикольно. Гиви, – повернулся Петр к гному, – я тебя, ей-богу, не пойму. Почему ты еще здесь? Почему не сделал из этой дыры ноги? Имея такой корабль, я бы давно отсюда подорвал.

– Куда подорвал? – сердито буркнул гном. – На Венеру? Марс? Так это запросто. А дальше дуля с маком.

– Почему?

– Потому что скачкового двигателя нет, а на планетарных антигравах далеко не уйдешь.

– Н-да-с, проблема… У нашей Нолы оказались ножки коротки, – хмыкнул Черныш.

– И ничего подобного, – начала задирать подол юбки гнома. – Вот, посмотрите…

– Ух ты! – облизнулся Джим.

– Брысь! – рявкнул Гиви, и гнома, радостно хихикая, растворилась в воздухе.

– А можно внутрь войти? – робко спросил Джим.

– Да, неплохо бы здесь осмотреться, – поддержал его Черныш.

Они долго бродили по коридорам крейсера, заглядывали в каюты, технические помещения, грузовые отсеки корабля, пока не добрались до капитанской рубки. Выступавший в качестве экскурсовода Гиви трещал без умолку, давая пояснения. Петр молча слушал его и напряженно думал. Что-то было здесь не так. Каким бы классным мастером ни был этот гном, в одиночку отгрохать такой корабль ему было явно не под силу.

– Гиви, – Черныш сел в кресло пилота, – а если честно, кто тебе в работе помогал?

– Никто, – уперся гном.

– Я только что спросил: ты его сделал сам? Ты мне ответил: почти. Как это понимать?

– Да так и понимать, – пожал плечами Гиви. – Выбрал из старья корабль посимпатичней…

– Вырыл гигантский котлован, соорудил ангар… – продолжил Петр.

– Какой ты въедливый. Ладно, расскажу.

Каботажный крейсер он нашел случайно. Один из его дроидов, расчищая от мусора площадку под очередной корабль, который должны были пригнать на утилизацию, провалился в подземную каверну. Так сначала думал гном. На поверку каверна оказалась подземным туннелем, который и привел его в ангар, где стоял этот красавец. Судя по всему, он построен был еще до Первой Галактической войны. В те далекие времена на Земле был самый натуральный хаос, и к тому времени, как на этом месте решили создать базу утилизации отслуживших свой срок космических кораблей, о подземном ангаре просто элементарно забыли. Не понял гном только одного: как вполне современный крейсер, замаскированный под не менее современный каботажник, мог оказаться здесь? Такие корабли в те времена не строили, это он точно знал. Настораживало и полное отсутствие электроники и скачкового двигателя на корабле. Планетарные антигравы на месте, а скачкового двигателя нет. С электроникой он справился быстро. Позаимствовал ее с подлежащего утилизации хлама, а вот с движком для выхода в подпространство вышел облом. Их перед утилизацией снимали еще на планетарной орбите и переправляли на завод-изготовитель в переработку.

– Итак, для полного счастья не хватает только двигателя? – уточнил Черныш.

– Ага, – закивал гном.

– Где его можно взять?

– Только на заводе-изготовителе, – удрученно вздохнул Гиви, – но туда не пройдешь. Были б мы на Гиадах или моем родном Тукане, – ностальгически вздохнул гном, – купили б без проблем. А здесь глухо дело. Их в Федерацию из внешних миров поставляют. Здесь такие делать не умеют. Под усиленной охраной прямо на завод, а там их устанавливают в двигательные отсеки кораблей.

– Ребя-а-ата, – расстроился Черныш, – давайте напрягитесь. Ни за что не поверю, что выхода нет. Уверен: где-нибудь, в каком-нибудь укромном месте, эти двигатели лежат, причем, возможно, лежат на самом виду и на них никто внимания не обращает!

– Есть такое место! – радостно подпрыгнул Джим.

– Где? – оживился Петр.

– В музее космонавтики! Нас туда в шестом классе на экскурсию возили. Там этих кораблей тьма. И ни один не демонтирован!

– Хочешь сказать, с них даже двигатели не сняли? – изумился гном.

– Ну да! Чтоб все было натурально. Ну, двигатели, конечно, заблокировали, опять же баки пустые и вместо пульта управления простой муляж. Электроника там показушная, чтоб кто-нибудь случайно что-то лишнее не включил, а все остальное в норме.

– Какой я идиот! – треснул себя по лбу гном. – Эх, знать бы раньше!

– А ты про все это откуда знаешь, Джим? – удивился Петр.

– От экскурсовода. Я, когда в рубке оказался, сразу кнопку «пуск» вдавил. Экскурсовод долго надо мной смеялся. Что, говорит, думал, сейчас улетишь? Ну и подробно рассказал, как защищены экспонаты от шустриков вроде меня.

– Смеялся, говоришь? – зловеще улыбнулся Петр.

– Ага.

– Пришел черед смеяться нам, – скорчил зверскую физиономию Черныш. – Готовься, завтра будем брать музей!

– Только чур без мозгов по стенкам! – всполошился Джим.

– Вот лентяй! Лишний раз ему лень тряпочкой поработать. Ладно, уговорил. Будем брать бескровно, но тогда тебе придется включать дурака. Причем включать натурально!

– А как включают дурака? – захлопал глазами Джим.

– Темнота… – удрученно вздохнул Петр. – Ладно, не дрейфь, юнга, научу. Гиви, ты хорошо помнишь ощущения, когда корабль входит в подпространство?

– Спрашиваешь! Я столько раз в него входил, что уже давно со счета сбился.

– Прекрасно. Опиши.

– Сначала звук такой противный: у-у-у… – заверещал гном, пытаясь войти в нужную тональность, – потом корабль начинает трясти. Причем не беспорядочно, а по четко отработанной программе. Один подготовительный импульс, потом, секунд через пять, два импульса подряд, а еще через пятнадцать секунд тройной рывок и корабль в подпространстве.

– Замечательно! Тогда у меня для тебя, боцман, есть срочная работа чисто технического плана. Если сумеешь справиться с ней до утра, то завтра будешь обниматься со скачковым двигателем. Мы принесем его тебе на блюдечке с голубой каемочкой.

– Да разве ж он на блюдечке поместится? – оторопел Джим. – В нем тонн пятнадцать, а может быть, и больше.

– Юнга, тебе слова не давали!!! – взревел гном. – Капитан! Говори, что надо. Все сделаю! Душу за движок продам, лишь бы свалить отсюда! Хочешь, с тобой музей брать пойду? У меня и бластер есть. Меня никто не остановит! Пусть только дернутся, всех по стеночке размажу, всем кровя пущу!

Джим что-то еле слышно вякнул, закатил глаза и брякнулся в обморок.

– Молодой еще, зеленый, – удрученно вздохнул Петр, склонился над юнгой и начал приводить его в чувство проверенным методом пощечин.

– А-а-а!!! Не бейте меня! – начал отмахиваться Джим. – Я все скажу!

– А пацаненок-то гнилой, – почесал затылок Гиви. – На первом скачке расколется, редиска. Может, его того? – Гном опять попытался чиркнуть себя ребром ладони по горлу.

– Боцман, постыдись! Это же юнга. Его жизни учить надо, натаскивать. Выйдем в открытый космос, займешься его воспитанием.

– Почему я, а не ты?

– Потому что у тебя удар слабее.

6

– Капитан, у нас проблема.

Черныш открыл глаза. Около кровати стоял обозленный гном, сердито потрясая бородой.

– Что случилось? – Петр спустил ноги на пол, нашарил глазами одежду, начал одеваться. Эту ночь, осваивая новое жилище, он провел в каюте капитана.

– Юнга надрался.

– Что?!!

– Запасы мои нашел.

– Он что, по твоей свалке ночью шарился?

– Нет, в грузовом отсеке.

– Ты ж говорил, что они где-то здесь на базе прикопаны.

– Я что, больной, так гномьей водкой рисковать? На крейсере они прикопаны.

– Тьфу! Где он?

– В кают-компании сидит, сопли по щекам размазывает.

– Дорвался до пойла мальчик. А ведь здесь везде сухой закон. Ладно, мой заказ готов?

– Готов.

– Грузи его на дроидов.

– Уже загрузил. Держи пульт управления. – Гиви протянул Петру невзрачный серенький комочек размером с горошину. – Нажмешь на него – и процесс пошел.

– Добро. – Черныш убрал горошину в карман.

– Так что нам с юнгой делать? Может, я вместо него пойду?

– У тебя не тот типаж. Если такая рожа дурака начнет включать, пиши пропало. Вот тогда точно нам без бластеров не обойтись. Нет. Мой гениальный план рассчитан на этого паршивца, и я заставлю его работать! Пошли.

Джим, как Гиви и сказал, сидел в гордом одиночестве в кают-компании с блаженной улыбкой идиота на устах. Увидев капитана с боцманом, он расплылся еще шире, сложил пальцы во что-то отдаленно напоминающее бластер, прицелился в начальство, надул щеки.

– Пуф-ф-ф… и мозги по стенкам…

– И кишки наружу, – согласился Петр, подходя ближе. – Гиви, да ему и дурака включать не надо. Он уже дурак. Мальчик, как это понимать? Кто тебе позволил надираться перед делом?

– Нола, – шмыгнул носом Джим.

– Ну, все! – взбесился гном. – Держите меня семеро, ща я ее перепрограммирую.

– Гиви, не сейчас, – поморщился Черныш. – У нас есть дела важнее. Так что она тебе сказала? – повернулся к Джиму Петр.

– Сказала: примешь дозу, и все будет нипочем! Ну чё, пошли мочить охрану? Где мой бластер?

– У-у-у… процесс пошел. Нет, парень, пулемет я тебе не дам.

– Пулемет? – пьяно захлопал глазками парнишка. – Какой пулемет?

– У которого гранаты не той системы. А знаешь, чуток агрессии убрать, и ты вполне сканаешь за придурка. Даже сценарий править не придется. Только вот запашок… Гиви, у тебя есть антиполицай?

– А это что за хрень? – заинтересовался гном.

– Это такая хрень, которая дух алкоголя напрочь отбивает.

– У него этого добра полно, – хихикнула, проявившись в воздухе, гнома. – Как только внеплановая проверка или…

– Брысь, стукачка! – рявкнул гном. – А то и впрямь уволю!

– Гиви, хватит дурью маяться. Тащи сюда эту хрень, ну и чего-нибудь опохмелиться. Сейчас мы юнгу быстро в форму приведем. И пошустрее. К музею мы должны приехать до открытия.

Они подоспели вовремя. К музею космонавтики на окраине Москвы флаер с Джимом и Петром прибыл минут за десять до начала работы и мягко приземлился на парковочной стоянке неподалеку от центрального входа. Рядом опустились дроиды дикой раскраски, обвешанные датчиками и манипуляторами непонятного назначения. Гиви этой ночью пришлось попыхтеть, чтобы замаскировать их истинное назначение и сразу привлечь внимание охраны, что изначально входило в планы Черныша. Охрана не заставила себя ждать. Из административного корпуса здания музея тут же выскочил сердитый мужичок лет сорока в черной униформе и помчался к вылезающим из флаера Джиму и Петру.

– Это что за безобразие? Немедленно убрать дроидов с парковки! – воинственно рявкнул охранник.

– Какая экспрессия! – усмехнулся артист. – Будьте так добры, представьтесь для начала.

– Начальник смены Франческо Конти.

– Запахло солнечной Италией.

– О! Да вы знаток истории, – удивился Конти, невольно сбавив обороты. – Да, есть семейное предание, что мои предки – выходцы оттуда. С кем имею честь?

Артист вместо ответа мысленно активировал свой Итор.

– С вами говорит Петр Алексеевич Черныш – генеральный ревизор КОФЕ по безопасности движения наземных, воздушных и космических судов, – отрекомендовал афериста идентификатор.

– Прошу прощения, – вытянулся перед «ревизором» Конти.

– Все нормально, – вальяжно кивнул авантюрист. – Константин Васильевич на месте?

– Да. Он у себя в кабинете.

– Вызови его сюда и можешь быть свободен, – распорядился Петр.

Охранник ринулся выполнять распоряжение, на бегу связываясь через свой Итор с директором музея. Джим восторженно смотрел на своего капитана. Ему очень нравилось, как лихо тот вертел людьми. Черныш одобрительно подмигнул юнге. Именно такое выражение лица не совсем адекватного после попойки Джима ему и было нужно. Через несколько минут из здания вышел директор. Плотный мужчина лет пятидесяти с темными волосами, тронутыми первой сединой. Он был явно ошарашен и растерян.

– Прошу прощения, товарищи, но я не совсем понимаю, чем вызван интерес вашей конторы к нашему музею?

– Содержанием нашей работы, – безапелляционно заявил Черныш. – Вы что, не поняли? Мы занимаемся проблемами безопасности движения наземных, воздушных и космических судов.

– Но наши экспонаты уже давно не движутся! Они стоят! – опешил директор.

– То, что ваши экспонаты не движутся, еще не снимает с них статуса космических судов, – нахмурил брови Петр, – и моя задача – проверить, насколько безопасны ваши экспонаты для экскурсантов. По ним каждый день детишки лазают, везде свои шаловливые ручонки суют. А вдруг ненароком включится какой-нибудь агрегат?

– Ну что вы, – с ноткой снисходительности улыбнулся Константин Васильевич. – У нас все под контролем. Здесь столько защит от случайного включения, что это просто невозможно. Кроме лифтового хозяйства кораблей все силовые агрегаты обесточены, баки пустые. Даже автоматика люков межсекционных переборок отключена, чтобы детишек случайно не прихлопнуло. Там все двери нараспашку.

– Вот это мы и будем проверять, – ответно улыбнулся Петр. – Да вы не волнуйтесь, это много времени не займет. Я захватил с собой замечательного эксперта, – покровительственно хлопнул по плечу Джима аферист. – Уж если он бреши в ваших защитных блокировках не найдет, то наша служба может спать спокойно.

От дружеского хлопка по плечу Джима повело в сторону, но Петр не дал ему упасть, поймав за шкирку.

– Что это с ним? – озаботился директор.

– Волнуется, – пояснил Черныш. – Он всегда на взводе перед проверкой оборудования на защиту от дурака.

– От дурака? – захлопал глазами ошарашенный директор.

– Скоро сами все увидите. Предупредите своих сотрудников, чтоб до особого распоряжения в зону звездных лайнеров экскурсии не водили. Мы начнем с них.

– Но ради них сюда все и идут, – расстроился директор. – На межпланетных кораблях до Марса или там Луны почти что все летали.

– К тому времени, как они межпланетные суда осмотрят, мы уже закончим. Да, Константин Васильевич, и предупредите охрану, чтоб она не дергалась. Для быстрого осмотра и проверки всех систем я взял с собой дроидов. Их датчики все зафиксируют и запротоколируют нам для отчета.

– Как скажете, – удрученно вздохнул директор, активировал свой идентификатор и отдал распоряжение сотрудникам. – Ну, с какого корабля начнем?

Над Итором директора развернулась голограмма, сформировав территорию музея в миниатюре.

– Пожалуй, вот с этого боевого крейсера начнем, – ткнул пальцем в голограмму Петр. – Прошу, – жестом предложил Черныш забираться в флаер Джима, – вы хозяин, вам и показывать дорогу.

Выбранный артистом звездолет впечатлял. Сразу было видно – этот корабль на своем веку повидал немало. Корпус громадины был иссечен шрамами метеоритных атак, кое-где виднелись солидные вмятины со следами лучевого удара.

– Специально косметический ремонт не делали, – пояснил директор. – Детишки смотрят на него с открытым ртом.

– Вот так? – кивнул на Джима Петр.

Юноша стоял перед кораблем с открытым ртом, с восторгом глядя на железную махину.

– Странная реакция, – осторожно сказал директор.

– Большой ребенок. Наивный до предела. Этим в нашем деле он и ценен, – пояснил Черныш, краем глаза наблюдая за работой дроидов.

Часть из них уже заняла свои позиции вокруг корабля, растопырив в разные стороны свои многочисленные манипуляторы, остальные продолжали висеть в воздухе рядом с флаером в ожидании команды.

– А что это они делают? – насторожился директор, к досаде Черныша заметив их перемещения. У него внезапно возникло ощущение, что они заняли вокруг корабля круговую оборону.

– Датчиками ощетинились, – успокоил его Петр. – Вибрации всех энергетических полей будут фиксировать во время теста.

– А-а-а… – глубокомысленно протянул директор. – Ну, не будем затягивать процедуру. Этот крейсер для экскурсантов самый лакомый кусок. Прошу за мной.

Антигравитационная платформа подняла их прямо к люку. Четыре дроида пристроились к ним в кильватер, поднявшись вверх на собственной тяге. Константин Васильевич покосился на них, но промолчал.

– Какой отсек желаете исследовать сначала?

– Давайте прямо в рубку на капитанский мостик, к пульту управления, – распорядился Петр. – Туда, где кнопочек побольше.

– Как скажете.

Дорога к рубке заняла бы много времени, если б не антигравитационные лифты, которые не отключали для удобства посетителей.

Просторная рубка с множеством мерцающих экранов, кнопок и переключателей привела эксперта по защите от дурака в экстаз.

– Ух ты! Да они не виртуальные! – чуть не захлебнулся от восторга Джим.

– Совершенно верно, – кивнул директор. – Тут надо вживую кнопки нажимать.

– А можно? – робко спросил «эксперт».

– Вперед, мой мальчик. Для того тебя сюда и пригласили, – хмыкнул Петр.

Джим, радостно заверещав, запрыгнул в кресло то ли штурмана, то ли пилота, пару раз крутанулся в нем вокруг своей оси и начал щелкать тумблерами и стучать по кнопкам. Имитирующие работу корабля экраны задергались, пытаясь разобраться в хаосе команд. Директор, глядя на его потуги, только фыркнул и махнул рукой.

– Я думал: тут серьезная проверка, а это просто детский сад. Впустую время тратим.

– На это и расчет, – пожал плечами Петр, нащупывая в кармане кнопку пуска. – Пять минут детства нашего эксперта гарантируют стопроцентную проверку надежности систем защиты экспоната от случайных действий дурака. Если за это время не случится ничего неординарного, то… – Черныш сжал горошину.

Противный, отдающий в зубах вой заставил всех подпрыгнуть, и корабль содрогнулся.

– Это еще что такое? – перекрывая вой, заорал Черныш, вперив гневный взгляд в струхнувшего директора.

– Скачковый двигатель включился, – пролепетал Константин Васильевич.

– Ты там на что нажал, придурок? – рявкнул на Джима Петр.

– А я откуда знаю? – пожал плечами парень, продолжая бить по кнопкам.

Корабль тряхнуло еще пару раз.

– С Земли в подпространство выходить нельзя!!! – завопил директор. – Это катастрофа!

– Дроиды, заглушить движок! Любой ценой! – гаркнул на дроидов Черныш.

Дроиды сорвались с места и со свистом вылетели из рубки.

– Девять… восемь… – отсчитывал побелевшими губами последние секунды до прыжка в подпространство директор.

Впрочем, это было лишнее. Предстартовый отсчет и без него вела аппаратура. Цифры на дисплее мерно щелкали, неумолимо приближая момент старта.

– Три… два… оди…

Петр умел накалять страсти. Директор уже готов был рухнуть в обморок, когда отсчет остановился и вой плавно затих.

– Фу-у-у… пронесло, – с облегчением выдохнул Черныш. – А вас?

– А? Что? – встрепенулся Константин Васильевич.

Сообразив, что в данный момент его пошлый юмор не оценят, Петр поспешил приступить к делу, раздавая указания через свой Итор.

– Дроидам – с пятого по восьмой. Немедленно приступить к демонтажу скачкового двигателя крейсера. По готовности доложить.

– Но… но как он мог включиться? – На директоре не было лица.

– Паршивая защита. Дефекты блокировки, – пояснил артист.

– Нет, пусть сигнал включения как-то в двигатель пробрался, хотя я и не могу представить, как, но он же неисправен! – завопил директор. – Я точно знаю! В его двигателе сгорели генераторы полей!

Петра шатнуло.

– И давно сгорели?

– Да лет уж пятьдесят, как раз перед тем, как крейсер сюда на прикол поставили.

– Приличный срок, – с трудом выдавил из себя Черныш, – за это время могли восстановиться. Будем исследовать этот феномен, а на остальных звездолетах тоже движки сдохли?

– Навскидку точно не скажу, но, по-моему, у «Пегаса» отказала система импульсной подачи топлива, а у «Гермеса» барахлит фокусировка энергетических полей.

– В вашем музее что, всего три звездолета?

– Нет, их двадцать три, но на остальных стоят муляжи.

– Не понял! – грозно насупил брови артист.

– Я тут ни при чем, – заволновался директор. – Мне сверху спустили разнарядку. Была задержка с поставкой в Федерацию этих двигателей на завод, и, чтоб не запороть срок сдачи, решили…

– Да чтоб вас всех! – разозлился Черныш, и вновь активировал идентификатор. – Дроидам – с первого по четвертый и с девятого по двенадцатый. Демонтировать скачковые двигатели на звездолетах «Гермес» и «Пегас». По завершении работ доставить их в лабораторию.

– А что мне теперь с этими кораблями делать? – робко спросил директор.

– Повесить табличку: «Закрыто на учет», – сердито рыкнул Петр.

– Чего учет? – опешил директор.

– Учет двигателей. Джим, кончай валять дурака, – приказал Черныш, продолжавшему стучать по кнопкам парню. – Погнали, нам тут больше делать нечего.

Константин Васильевич проводил взглядом вереницу дроидов, скрывшихся с музейными движками в облаках, тяжко вздохнул и поплелся обратно в офис своим ходом. Ему надо было проветриться. Лихой налет свалившегося как снег на голову ревизора выбил директора из колеи. Он все пытался разобраться, как мог включиться двигатель без генераторов полей. О том чтобы они самовосстановились, не могло быть и речи. Тут ревизор явно пошутил.

На руке завибрировал Итор, энергично требуя связи.

– Я слушаю, – вяло принял вызов директор.

– Нет, это я вас слушаю, – прозвучал в ответ суровый голос Ершова, и в воздухе перед ним появилась голограмма начальника КГБ района. – Мне только что доложили, что на территории вверенного вам музея была сделана попытка запуска скачкового двигателя. И как я это должен понимать?

– Я тут ни при чем, – поспешил отбояриться директор. – Это ревизор со своим экспертом тут нахимичили.

– Какой еще ревизор? – нахмурился Ершов.

– Генеральный ревизор по безопасности движения наземных, воздушных и космических транспортных средств Петр Алексеевич Черныш.

– Какой генеральный ревизор?!! – заорал Ершов. – Вы давно последние постановления ЦК изучать перестали? Эта должность упразднена пятнадцать лет назад, а все ревизионные функции переданы в ведение Комитета государственной безопасности! Чем там этот ваш липовый ревизор занимался?

– Ревизией, – слабым голосом прошелестел директор.

– И что его ревизия выявила?

– Что неисправный скачковый двигатель на звездолете самовосстановился, заработал, и он приказал своим дроидам снять все скачковые двигатели с экспонатов и отправить их в лабораторию.

– Идиот!!! Тебя ограбили! Прямо из-под носа коммунистическую собственность увели. В какую лабораторию он их отправил?

– Не знаю, – пролепетал директор, покрываясь холодным потом.

– С вами все ясно. Готовьтесь сдать дела.

Голограмма растворилась в воздухе. Константин Васильевич несколько минут тупо смотрел перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом, потом встрепенулся, энергично сплюнул и разразился не менее энергичной тирадой, состоящей преимущественно из междометий и местных идиоматических выражений, которая после цензурной обработки звучала примерно так:

– Да пошел ты в… кагэбист х… со своими долбаными постановлениями… и вообще, я вас всех в гробу видал!

Чувствовалось, что у директора накипело. Давно и очень сильно.

7

Груженные скачковыми двигателями дроиды нагнали флаер «ревизора» уже на подлете к базе БУ-2.

– Гиви, – активировал свой Итор Петр.

– Борода спит, – материализовалась перед носом Черныша Нола. – Умаялся за ночь шалунишка.

– Мой шалун тоже спит, – покосился на прикорнувшего в пассажирском кресле Петр.

– Ты научился водить флаер? – округлила глазки гнома.

– Чего там уметь! Назвал адрес – и вперед на мины. На автопилоте иду. Мой персональный шофер спекся. У него тоже была трудная ночь. Давай о деле. Сейчас дроиды подтянут двигатели.

– О! Даже двигатели. Капитан, я тобой горжусь и готова…

– У одного двигателя накрылись генераторы полей, – поспешил перебить игривую болтушку Петр, не давая ей возможности сказать, на что она готова, – у другого отказала система импульсной подачи топлива, у третьего барахлит фокусировка.

– И что нам с ними делать? На базе прикопать?

– Нет. Перебрать и сделать из трех двигателей один. А если получится, то два.

– Два с минусом вам, капитан. Конструкция скачковых двигателей не предусматривает разборки, так как это может нарушить вакуум рабочей зоны камеры.

– Чего ты несешь? – возмутился Черныш. – Раз двигатель собрали, значит, его можно разобрать.

– Нельзя! – уперлась гнома. – Разборка повлечет за собой соприкосновение метрила с внешней средой и его уникальные свойства будут утрачены.

– Метрила? Метрила… Что-то знакомое. А если поподробнее?

– Метрил – уникальный природный материал, основной экспортный продукт Коммунистической Федерации, который добывается на планетоидах пояса Койпера, – приступила к лекции Нола. – Насколько мне известно, в нашей Галактике есть всего пара мест, где имеется в наличии этот минерал, а потому он невероятно дорог. В чем его ценность? Объясняю: метрил как магнитом притягивает к себе все свободные элементарные частицы, благодаря чему в рабочей камере скачкового двигателя создается абсолютный вакуум. Надеюсь, из школьного курса физики вам известно, капитан, что даже в глубоком космосе в одном кубическом сантиметре находится более миллиона элементарных частиц. Так вот, с помощью метрила это количество сокращается до нуля, и скачковый двигатель получает возможность использовать энергию абсолютного вакуума для входа в подпространство. Поэтому…

– Нола, заткни фонтан. Я все понял. – Черныш прикрыл глаза, обдумывая ситуацию. – Значит так, красавица… – Нола зарделась, потупила глазки и, изображая скромницу, стала оправлять на себе юбочку, отчего край ее вроде невзначай начал ползти по коленке вверх. – Берешь двигатели и устанавливаешь их… да, а ты без Гиви их сможешь установить?

– Все три? – От неожиданности программа соблазнения сбилась, и юбка Нолы перестала ползти вверх.

– Все три, – подтвердил Черныш.

– Кэп, а тебя в детстве не роняли? – выпучила глазки Нола.

– Так сможешь или нет? – разозлился Петр.

– Чего там мочь? Дам монтажным дроидам приказ, и все дела. Но на фига нам лишний груз, капитан? Сорок пять тонн балласта. Сорок пять тонн абсолютно ни на что не годного железа. Я тебе что, лошадь, такие тяжести на себе таскать?

– Ты не лошадь. Ты очень симпатичная кобылка, – хмыкнул Петр.

– О! Мой жеребец!

– Все, девонька, ты попала, – радостно сказал Черныш. – Не установишь двигатели – все Гиви расскажу, и он тебя перепрограммирует. Так что приступай к работе и не ерепенься.

– Какой ты все же мелкий шантажист, – сморщила носик гнома. – Установлю я их – и дальше что?

– Закольцовывай цепи управления всех трех на параллельную работу.

– Кэп, да ты точно на всю голову больной! – выпучила глазки гнома. – Они ж рванут.

– Подумай, посчитай и сделай так, чтоб не рванули. Кто из нас, в конце концов, компьютер: ты или я? – рассердился Петр. – Как только дроиды прибудут, начинай монтаж. – Заметив кладбище погибших кораблей на горизонте, Черныш отключил связь и задумался. Он рисковал. Очень сильно рисковал, но два года службы в войсках специального назначения развили в нем чутье на опасность, он привык своим ощущениям доверять, а внутренний голос после посещения музея буквально вопил: атас, мы попалились! Вали отсюда к дьяволу, пока не поздно!!!

Пересекающих границу свалки дроидов тут же засекла охрана, и наперерез им рванули скутеры, но, заметив флаер Джима, сбавили скорость. Петр решил, что им не стоит видеть, куда дроиды поволокли свой груз, приветливо помахал охранникам рукой, ткнул пальцем в сторону посадочной площадки возле базы и пошел на снижение. Охрана поняла его правильно и приземлилась рядом. Черныш выбрался из флаера.

– Здравствуйте, Петр Алексеевич.

– Рад видеть вас, Легран, – пожал руку охраннику артист.

– Опять ревизия? – улыбаясь во весь рот, спросил Сергеев.

– Куда деваться? Служба, – обменялся с ним рукопожатием Петр.

Внезапно Иторы охранников заверещали и над ними сформировалась голограмма плотного мужчины лет шестидесяти в сером френче и пенсне.

– Это Берия, – встрепенулся Сергеев.

– Что-то случилось, – насторожился Легран. – Петр Виссарионович по пустякам в эфир не выходит.

– Всем службам галактической и планетарной безопасности. Экстренное сообщение, – мрачным голосом начала вещать голограмма. – Разыскивается особо опасный преступник, сонарианский шпион Петр Алексеевич Черныш, выдающий себя за генерального ревизора…

Мощный удар ноги в челюсть швырнул Леграна на бетонное покрытие площадки, мгновенно вырубив его. В моменты смертельной опасности тело Черныша само собой включалось в боевой режим и начинало работать на автомате, что сейчас и произошло помимо его воли. Сергеев даже квакнуть не успел, как оказался в железном захвате «сонарианского шпиона». Ошеломленный стремительностью атаки, он молча лежал лицом вниз на шершавом бетоне, пока Черныш вязал ему руки за спиной сдернутым с его же пояса ремнем. Та же участь постигла и не приходящего в сознание Леграна. Петр приложил пальцы к его шее, нащупал слабо пульсирующую жилку и, успокоившись за жизнь охранника, сорвал с его руки идентификатор. Грохнув прибор об землю, Петр раздавил Итор каблуком, заставив Петра Виссарионовича заткнуться, после чего занялся идентификатором Сергеева.

– Извини, парень, – раздавив его Итор, вздохнул Черныш. – Сегодня не ваш день. Да ты не бойся, я убивать не буду. У вас пересменка скоро?

– В девять вечера, – просипел охранник.

– Думаю, вас найдут раньше. Вы просто полежите тут спокойно, а затем вас подберут. Да, кстати, этой собаке во френче не особо верьте. Ему по должности положено брехать. Никакой я не шпион.

– А кто ты?

– Свободный человек без партбилета.

– Это многое объясняет, – усмехнулся Сергеев.

– Ну бывай.

Петр запрыгнул в флаер и погнал его в зону 13.

– Капитан!!! – ожил Итор Черныша. – Какого хрена тут творится? Дроиды бомбят корабль! – Взбешенный голос Гиви прерывался грохотом и звоном. Судя по всему, Нола взялась за дело, расчищая для двигателей место, что и разбудило гнома.

– Не бомбят, а переоборудуют, – успокоил его Петр.

Груда покореженного металла поднялась, флаер влетел в туннель и помчался по спирали вниз.

– Да они же переборки рушат! Нола, прекратить немедленно, а то отключу.

– Прости, шалун. Приказ капитана имеет более высокий приоритет. Согласуй данный вопрос с ним, боцман, и я подчинюсь.

Флаер ворвался в подземный ангар, подлетел к грузовому люку и вплыл в трюм.

– Юнга, подъем!

Черныш бесцеремонно растолкал Джима, вытащил его из флаера и поволок за собой к лифту.

– Э… куда… зачем? – бессвязно бормотал спросонок парень.

– В рубку, юнга, в рубку. Наш час настал. Мы меняем земной рай на космические просторы.

Лифт взмыл вверх и перенес их в носовую часть корабля, где в рубке управления бесновался гном.

– Ты что творишь? – вызверился он на капитана.

– Спокойно, Гиви, я Дубровский, – ошарашил коротышку Петр, толкая Джима в кресло связиста. – Юнга, пристегнитесь, скоро взлет.

– Какой взлет? – не унимался гном. – Мы еще не готовы.

– У нас на хвосте все службы безопасности Земли, – обрадовал его Петр. – Думаю, с минуты на минуту будут здесь. Местных охранников я уже нейтрализовал, а вот вступать в войну со всей планетой не имею ни малейшего желания. Предпочитаю по-тихому свалить. Нола, как наши дела?

– Расчистку закончила. Монтаж двигателей займет пять минут, подключение по новой схеме – три, и можно стартовать.

– Двигателей? – выпучил глаза Гиви.

– Да. У нас их будет целых три! – обрадовал его Черныш. – Если хоть один сработает, мы обретем свободу. Нола, какие у нас шансы?

– Если подключать как есть, то нулевые, а если перепрограммировать общий режим и усилить генераторы полей так, чтоб они друг друга перекрывали, то, если сразу не рванет, минут через десять точно жахнет. Кэп, с тобой так интересно!

– Спасибо, милая, на добром слове.

– Вашу мать… – пробормотал гном, обессиленно опускаясь в штурманское кресло.

– А вот это правильно, – одобрил Петр, запрыгивая в кресло капитана. – Лучше заранее занять места, согласно штатному расписанию и стартовому протоколу.

– Какой протокол? – простонал гном. – У нас нет штурмана.

– А ты сам что, взлететь не сможешь?

– Смогу. И в любую точку Федерации доставлю, а дальше – дуля с маком!

– Почему?

– Да потому, что автоматика здесь лишь на Федерацию настроенная. Другой не достал. Да ее и нет. За пределами Федерации курс штурманы прокладывают.

– А без штурмана, навскидку, нельзя? На глазок прицелился и – прыг!

– Ага. Прямо в сверхновую или в черную дыру. Но это если очень сильно повезет. Бах, и мы на том свете. Но это вряд ли. Скорее всего вывалимся где-нибудь в районе темных материй и энергий и никакой скачковый двигатель не вытащит нас оттуда. Метрил в этих местах не действует. Так и будем до конца своих дней гнить в этой консервной банке. Нет, капитан. Без штурманских программ прокладки курса у нас шансов нет. А их выдают только капитанам и штурманам кораблей, отбывающих за кордон.

– Где выдают? – попросил уточнить Черныш.

– В пограничных зонах непосредственно от кагэбэшников. Причем выдают их только особо проверенным штурманам и капитанам.

– Понятно, чтоб лишнего соблазна не было отсюда подорвать. Узнаю родной КГБ. Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Проблемы уже начались, – сообщила Нола. – Над нами куча флаеров. На базу высаживаются штурмовые отряды безопасников.

– По спутникам из космоса засекли, – сообразил Черныш. – Путь дроидов отследили, Сколько у нас времени?

– Роботы безопасников уже завалы зоны тринадцать расчищают. Судя по скорости разборки, через пару минут штурмовые группы будут здесь.

– Оперативно работают ребята. А у тебя с двигателями как дела?

– Еще три минуты – и можно включать.

– Тогда взлетаем!

– Ты с ума сошел! – всполошился гном.

– Нола, режим крейсера и старт на планетарных! – рявкнул Петр.

Видел бы он это зрелище со стороны! Рукотворный холм зашевелился, задрожал. На расчищающих завалы роботов посыпались обломки металлических конструкций. Холм вздыбился, сметая все на своем пути, распустился, словно лепестки розы, выворачивая наружу пласты земли, и из образовавшегося провала появился нос величественного корабля, плавно поднимающегося в воздух. Вид боевого крейсера, ощетинившегося пушками, заставил флаеры безопасников кинуться врассыпную.

– Капитан, с вами пытается связаться глава КГБ Петр Виссарионович Берия, – сообщила Нола.

Лицо юнги в этот момент болезненно скривилось, и он застонал.

– Что с тобой? – заволновался Петр.

– Подташнивает что-то. Прошу прощения… – Джим сорвался с кресла и пулей вылетел из рубки.

– Так мне вас связывать? Вы будете с Берией говорить? – нетерпеливо спросила Нола.

– Можно и поговорить, – не стал возражать Черныш и начал шарить глазами по виртуальному пульту управления, который призрачным фантомом висел напротив его кресла. Оттянуть время было в его интересах. – Какую кнопку жать?

– Одно удовольствие с таким неграмотным летать, – хихикнула гнома. – Не пыжься, капитан, сама включу.

В рубке управления появилась голограмма Берии.

– Товарищ Черныш, – сурово сказала голограмма, – немедленно прекратите взлет и отгоните корабль на Краснокамский космодром. Посадочные координаты мы вам…

– Во-первых, тезка, гусь свинье не товарищ, – прервал его Черныш. – Так что попрошу обращаться ко мне со всем почтением: господин! – Петр говорил внушительно, неторопливо, и вся его фигура излучала властность и достоинство человека, привыкшего повелевать. Артисту не раз приходилось играть на сцене диктаторов и царьков разного пошиба, а потому эта роль ему далась легко. – Во-вторых, вы нагло оболгали меня, назвав сонарианским шпионом. Я не привык подобные оскорбления прощать. – Черныш поднял руку, зажатую в кулак. – Вы знаете, что у меня в кулаке?

Побагровевший от с трудом сдерживаемой ярости глава КГБ Федерации отрицательно покачал головой.

– Кнопка включения скачковых двигателей. Вас наверняка уже поставили в известность, что все они неисправны. Если вы немедленно не принесете мне публичное извинение, я ее нажму, и с Землей будет покончено. Ее разнесет вместе с нами в клочья. Считаю до трех. Раз… два…

– Прошу меня простить за столь неосторожное высказывание, – с трудом выдавил из себя Берия. – Меня, возможно, неправильно проинформировали.

Петр с достоинством кивнул, принимая извинения, мысленно перекрестился и так же мысленно перевел дух, что, впрочем не отразилось на его смуглом лице, на котором не дрогнул ни один мускул. Его блеф сработал, и он начал развивать успех. Краем глаза Черныш видел по экранам, что корабль уже вышел из облаков, но эти же экраны показывали показания радаров. А они говорили, что к точке взлета подтягиваются боевые корабли противника. Служба ГБ работала четко.

– То же самое произойдет, если в нашу сторону будет сделан хотя бы один выстрел, – отчеканил Черныш. – Так что рекомендую вам отдать приказ отойти своим кораблям подальше. Их прекрасно видно на радаре. Если через десять секунд они не начнут разворот…

– Немедленно очистить коридор для крейсера!

Разноцветные точки начали делать плавный разворот и расходиться в разные стороны.

– Разумное решение. Вы свободны.

– Что? – опешил Берия.

– Свободен говорю! – рявкнул Черныш. – Если потребуешься – вызову. Нола, крошка, отключи его, он мне надоел.

Голограмма Берии исчезла.

– Гиви… – Капитан осекся, увидев боцмана.

Бортмеханик сидел с отпавшей челюстью, глядя на него круглыми глазами. И тут рубку наполнил гром аплодисментов, заставивший подпрыгнуть как гнома, так и Черныша.

На шум в рубку вернулся малость посвежевший юнга.

– Это еще что такое? – не сразу врубился Петр.

– Заслуженные аплодисменты, – откликнулась гнома. – От этих недоумков разве их дождешься? Кстати, мы уже в открытом космосе. Первую космическую одолели. Через тридцать две секунды Земля окажется в безопасной зоне, и корабли противника смогут нас атаковать, не опасаясь взрыва скачковых двигателей.

– Нола, солнышко, ты просто прелесть, – умилился Петр. – Врубай их за секунду до этого события. Прыгаем или взрываемся, и все дела.

– Есть одна проблема: я не знаю, куда прыгать.

– Да куда подальше!

– Какая прелесть! Прыжок в никуда. Это так романтично!

– Я тебе дам в никуда! – заволновался пришедший в себя гном. – На Селесту давай!

– А Селеста у нас что? – заинтересовался Петр.

– Самая дальняя от Земли планета Федерации, – оживился Джим, спеша усесться в кресло. – Там, говорят, есть целый город для инопланетян. Бары, казино! Уй, чё там творится!!!

– Приготовиться к скачку. Даю обратный отсчет. Да, реквием на всякий случай включить? – спросила приколистка.

– Я тебе включу! – зарычал Петр.

– Жаль. Это было бы так романтично. Три… два… один…

Звездный крейсер тряхнуло, и Черныша всосала в себя тьма…

Это был первый подготовительный импульс включения двигателей перед выходом в подпространство, но ни второго, ни третьего импульса они так и не дождались. На глазах приготовившейся к атаке космической флотилии врага крейсер растворился в пустоте и исчез с радаров, не оставив после себя даже слабого электромагнитного всплеска. Такого ухода в подпространство военные спецы еще не видели. Одним махом, без подготовительного разгона и самое главное – без остаточных следов пробоя подпространства, по которым можно было вычислить направление скачка!

Когда информация о подробностях провала операции захвата легла к Берии на стол, глава КГБ долго и смачно матерился, отводя свою коммунистическую душу, потом обхватил голову руками и задумался. Вопросов было много. Кто такой этот Петр Алексеевич Черныш, откуда он взялся на его голову, как на обычной базе утилизации в Перми, где демонтировались обычные грузовые суда и пассажирские лайнеры, оказался боевой крейсер с такими уникальными характеристиками скачка? Не мог же он на музейном браке нырнуть в подпространство! Куча вопросов и ни одного ответа. Берия не сомневался, что прилюдно унизивший его мерзавец сейчас мчится на всех парах в подпространстве на другую сторону Галактики и добраться до него у всесильного главы Комитета государственной безопасности нет никаких шансов, однако многолетняя привычка доводить все дела до конца заставила его активировать свой Итор. А вдруг этот безбашенный отморозок объявится на подвластной ему территории? А что? С него станется. На всякий случай надо объявить его в розыск по всей Федерации и начать с приграничных планет…

8

Первое, что Черныш увидел, придя в себя, – дикая чехарда звезд на экранах внешнего обзора. Корабль, выйдя из скачка, кувыркался в космосе под отборный мат отводящего душу гнома.

– Нола, мать твою за ногу! Ты чем там занимаешься, бездельница! Немедленно займись стабилизацией положения корабля!

– Шалунишка, я ж твоя программа. Ты мне и папочка и мама. Так что дерни себя за ногу и успокойся.

– Нет, ну это надо… прорвались! – Петр потряс головой, не веря своим глазам.

Он сидит в кресле капитана и он живой! Его безумная идея со скачковыми двигателями сработала! На всякий случай Черныш ущипнул себя за ляжку. Было больно, но эта боль его не огорчила. Он не спит, и он живой. Замечательно!

Хоровод звезд на экранах начал замедлять свое движение. Стабилизаторы включились, сообразил Петр, и тонус настроения повысился еще на один градус. Раз они включились, значит, неподалеку есть достаточно массивный объект, гравитационное поле которого дало возможность заработать двигателям на антигравах. Выход из скачка произошел именно там, где и планировалось. Автоматика не подвела.

– Ы-ы-ы… – Джим зажал ладонью рот. Похмельный синдром снова дал о себе знать.

– Только попробуй мне тут пульт изгадить! – пригрозил ему Черныш. – До конца дней своих сортиры зубной щеткой драить будешь.

Юнга, не отрывая от рта ладони, сорвался с кресла и вновь помчался в туалет.

– Нола, режим крейсера убрать. Включай каботажника, – распорядился Петр.

– Слушаюсь, мой капитан.

Орудия крейсера втянулись под защитную обшивку, бронированные пластины аккуратно встали на свои места, и корабль принял вид мирного каботажного судна, летящего по своим торговым делам.

– Где мы вышли? – деловито спросил гном. – До Селесты далеко?

– А я откуда знаю? – фыркнула Нола.

– Не понял… – насторожился Петр. – Что значит – не знаю?

– То и значит. Не знаю. И спектральный класс и масса звезды совпадают, но до Глизе мы в подпространстве трое суток должны были ползти, а по бортовым часам всего восемь секунд прошло.

– А Глизе – это что? – осторожно спросил Петр.

– Боцман, просветите капитана, мне сейчас не до него, – ядовито сказала Нола и отключилась.

– Действительно наглеет девка, – покачал головой Черныш. – Ты бы ее для порядка вразумил.

– Это запросто. Она у меня еще попляшет!

– Плясками займетесь в своей каюте. Так что такое Глизе?

– Красная звезда, вокруг которой вращается Селеста, – пояснил Гиви. – Двадцать с половиной световых лет от Земли. Самая дальняя точка границы Федерации. Восемь секунд… – И тут до гнома дошло. – Восемь секунд в подпространстве… Да за это время мы дальше Плутона улететь не могли!

Гном как ошпаренный сорвался с кресла и рванул к лифту. Черныш на всякий случай поспешил за ним. Мало ли что в голову взбредет неуравновешенному гному. Как выяснилось, Гиви рвался в двигательный отсек. Рваные края сокрушенных переборок, около которых все еще возились сервороботы, заставили его застонать, а икебана из трех двигателей, которые дроиды из-за нехватки времени чуть ли не гвоздями присобачили к полу, конкретно ввела его в ступор.

– И вот это вот нас через подпространство… – выпучил он глаза на дикую конструкцию.

– Ага, – подтвердила Нола. Гнома ходила вокруг оплетенных кабелями двигателей, задумчиво пиная их призрачной ножкой. – За восемь секунд. Я уже проверила по контурам созвездий. Мы у Глизе. Через восемнадцать часов, если запустить планетарные на полную тягу, будем на Селесте.

– Вот это да! – восторженно ухнул Гиви. – Какой расход топлива?

– Практически нулевой.

– В смысле? – не понял гном.

– Полтора грамма протия на первый импульс в пару мегаватт.

– И все?

– И все. Эти дураки, – опять пнула ножкой связку двигателей Нола, – отказались больше брать, вышвырнули нас в подпространство и заткнулись. Как мы эти восемь секунд летели, понять не могу. Они же не работали! Но все равно доставили нас на Глизе и вернули в нормальное пространство. И с какой точностью! Всего на тридцать палочек промазали.

– Палочек? – не понял Петр.

– Астрономических единиц, – пояснил гном. – У нас их палочками зовут.

– У кого у нас?

– У астронавтов.

– Ясно. Профессиональный сленг. А тридцать палок – это много или мало?

– Палочек, – зашипел гном, косясь на захихикавшую Нолу. – Палка на нашем сленге к космосу отношения не имеет.

– Гм… на нашем вообще-то тоже. Так это много или мало?

– Фигня по меркам космоса, – перестав хихикать, заявила гнома. – И главное – это самое оптимальное в плане безопасности расстояние до цели. Без маршевых двигателей обойдемся. На антигравах дойдем. Меня больше вот это чучело волнует. Оно обязано было разобрать нас на атомы после включения третьей импульсной составляющей!

– Радуйся, что не разобрало. Будем считать, что у нас получился суперэкономный и суперскоростной скачковый двигатель, и успокоимся на этом, – сказал Петр.

– Еще какой экономный, – хмыкнула Нола. – Ни одного выплеска энергии наружу при входе и выходе из скачка.

– Да мы же невидимки!!! – запрыгал от радости гном. – Нас не отследит ни одна зараза!

– Угу, – глубокомысленно сказал Черныш. – Мне это тоже нравится. Почти все понятно, кроме полутора грамм протия и пары мегаватт.

– Антигравы и скачковые двигатели работают на холодном термояде, – пояснила Нола.

– А баки с горючим? На фига они тогда нужны при таком расходе топлива?

– Для маневрирования на обычных реактивных двигателях после выхода из подпространства, – пояснила гнома. – Как правило, их выбрасывает в районе пары сотен палочек от звезды. Гравитации для антигравов мало, а скачковые двигатели на таком расстоянии от цели включать нельзя. Слишком опасно. Может в местное светило засосать. Вот тут и требуются маршевые двигатели на допотопном топливе, чтоб дотянуть до зоны, где включатся антигравы.

– Умничка, Нола. Очень популярно и, главное, понятно. Кстати, как у нас с горючим?

– Протия, что есть на борту, лет на десять хватит, этого добра в открытом космосе полно, и его запасы можно прямо в полете пополнять, а баки по нулям, – бодро доложила гнома.

– Что?!! Выходит, мы чуть было не застряли? – возмутился Черныш, смерив боцмана прокурорским взглядом.

– А где я тебе на свалке топливо найду? – начал оправдываться Гиви.

– Почему сразу не сказал?

– Ага, дроиды корабль мой крушат, Джим за пультом связи клюет носом, ты дикие приказы отдаешь, а я спросонок о пустых баках должен волноваться! Радуйся, что килограмм протия пару лет назад у одного придурка стырил.

– Ладно. Замнем для ясности. Нола, кончай пинать движки. Они нам жизнь спасли.

– Должна же я понять, как они работают!

– Потом разберемся. Прикажи дроидам здесь все окультурить и прибраться. И включай антигравы. Через восемнадцать часов мы должны быть на Селесте.

– Будет сделано, мой капитан.

– Гиви, пошли в кают-компанию. Надо до высадки на форпост коммунизма решить ряд проблем. Нола, найди Джима и подгоняй его туда же.

– Процесс очищения желудка юнги еще не закончен, но, как только он придет в себя, подгоню, – пообещала гнома.

На совещании в кают-компании присутствовали все члены экипажа. За столом сидели: капитан, юнга, боцман и легкомысленная Нола. Создавая в свое время себе виртуальную подругу, Гиви, кажется, переборщил с программой обольщения, и она строила глазки всем подряд.

– Итак, дамы и господа…

– Ах! Я уже во множественном числе, – проворковала гнома. – Какая прелесть. Мальчики…

– Уволю! – рыкнул Гиви.

Нола обиженно надула губки.

– Хорошо. Изменим формулировку. Дама и господа, – продолжил Петр, – судьба дала нам еще один шанс. Мы опережаем противника на трое суток. И если мы за это время не добудем на Селесте штурмана, то я просто перестану всех вас уважать.

– А себя? – хмыкнула гнома.

– Себя родного я с рождения уважаю, так что я не в счет. Однако не будем отвлекаться. Что нам надо сделать, для того чтоб на Селесте не было проблем? Отвечаю: создать себе приличную легенду и держаться ее до конца. Во-первых, по легенде к КОФЕ мы не должны иметь никакого отношения. Мы… ну, скажем, вольные торговцы, прибывшие сюда из глубин космоса по своим торговым делам. А это означает что?

– Что? – спросил Джим, наивно хлопая глазами.

– Что всем надо сменить имя, придумать себе родину, и, в конце концов, как-то назвать корабль. Это на тот случай, если за трое суток не успеем добыть штурмана и о наших подвигах на Земле станет известно местным органам Селесты. Одна линия защиты уже есть. Все будут искать мятежный крейсер, а мы к форпосту коммунизма на каботажнике подгребем. Итак, предлагаю начать с подбора звучного имени для нашего судна. Какие будут предложения?

– На моей родине кораблям присваивают имена друзей, которым капитан чем-то обязан, – сказал гном. – Давай назовем Ара.

– Кто такой Ара? – спросил Петр.

– Кореш мой. Как-то меня от смерти спас.

– Как, расскажи? – жадно подался вперед Джим.

Очищение желудка благотворно повлияло на его организм, и он буквально лучился восторженным любопытством. Ну как же, космос и он – юнга на военном корабле! Как говорится, вот оно: сбываются все мечты!

– Пили на спор. Гномью водку ложками из мисок хлебали. Я проиграл. На седьмой миске сломался. Если бы Ара меня из нее не вытащил, точно бы помер… ну типа захлебнулся.

– Каких размеров были миски? – заинтересовался Петр.

Гиви растопырил руки, задавая габариты.

– Ничего себе мисочка! – ахнул Джим.

– Сожалею, шалун, но ты не капитан, а потому права давать название кораблю не имеешь, – сморщила носик гнома.

– Не имеет значения, – махнул рукой Черныш. – Вообще-то меня тоже в десятом классе одна подруга спасла. Красивая чертовка! Карачаевка. Беллой звали.

– Как спасла? – Юнге все было интересно.

– В морду мне дала за то, что руки тянул куда не надо. А после десятого класса папа ее на родину увез. В Учкекен. Если б не увез, точно бы женился. А для меня, закоренелого холостяка, это подобно смерти.

– Так как корабль называть будем? Арой или Беллой? – спросил гном.

Черныш невольно рассмеялся, сообразив, какой получился каламбур. Питер Блад и гордячка Арабелла Бишоп, чьим именем он назвал взятый с бою испанский фрегат.

– Да так и назовем: Ара-Белла! И вопрос с моим именем сразу отпадает. Зовите меня Блад. Капитан Питер Блад.

– Что-то знакомое… – нахмурил брови гном. – Вроде пират такой был.

– Так это он и есть! – восторженно хлопнул себя по ляжкам Джим.

– Но Питер Блад пиратствовал тысячи лет назад! – замотал бородой Гиви.

– Будем считать, что я этот срок отмотал в анабиозе, – заявил Петр. – Продолжим…

– Нет, не продолжим! – возмутилась гнома. – Это с какого бодуна я буду называться Ара-Беллой? Я – Нола!

– Малышка, – вкрадчиво сказал Черныш, – твою красоту не испортит никакое имя. – Щечки гномы зарделись от похвалы. – Если от человека уйдет душа, он превращается в растение. А если из компьютера убрать программу, он превращается в железку. Корабль – это железка, а ты, Нола, его душа… – Каботажник вдруг тряхнуло так, что все чуть не полетели на пол. – Что за черт?! Нола, что происходит?

– По-моему, мы слишком резко легли на курс, – пробормотала гнома.

– Расслабилась от удовольствия, – недовольно буркнул гном, – перехвалил ты ее, капитан.

– Ара-Белла, проверь на вирусы свои программы. Джим тебе поможет. Он классный хакер.

– Без проблем, – закивал юнга.

– Однако вернемся к нашим баранам. Отныне по легенде ты – Ара-Белла. Нола будет твой тайный позывной.

– Как романтично!

– Такой тайный, что ты о нем забудешь. Это имя засветилось на Земле, когда я Берию на место ставил. Ясно?

– Ясно.

– Ну а тебя, Гиви, – повернулся к гному Петр, – мы будем звать…

– Гивиниан! – грохнул кулаком по столу гном. – Мы уже на свободе, и я не собираюсь больше жить под чужими именами! Можно звать и Гиви, меня друзья частенько называли так, но ни на что другое не согласен!

– Принимается, – не стал возражать Черныш. – На матушке-Земле как Гивиниан ты не светился. Когда свалим с Селесты, будешь Гиви, мы к этому привыкли, а до того момента ты – Гивиниан. А вот с Джимом будет сложнее. Сын известного ученого с довольно характерной внешностью.

– Я тоже имя не хочу менять.

– Почему?

– Вдруг, спросят: как зовут, а я и брякну по привычке – Джим!

– Да, запросто спалишься, – согласился Петр. – А фамилию сменить не хочешь? Кстати, ты мне ее ни разу не называл.

– Хопкинс.

– Вот это номер! – рассмеялся капитан. – То-то, думаю, чего тебя к пиратам тянет? Морганом, Сильвером интересуешься. Да, это судьба. Одну букву убираем, и ты – новый человек. Нарекаю тебя Джимом Хокинсом. Договорились?

– Договорились.

– Ара-Белла, занеси новые имена членов команды в бортовой компьютер, а все старые данные сотри, – распорядился Петр. Гнома молчала, засунув пальчик в рот, о чем-то напряженно думая. – Ара-Белла, черт тебя дери! Ты что, заснула?

– Нет, я думаю, – откликнулась программа.

– О чем? – заинтересовался Джим.

– Об Ара-Белле. Пусть лучше она будет мой тайный позывной, а я останусь очаровашкой Нолой.

– Гивиниан, ты с этой программой перебрал, – внезапно озаботился юнга, – дал ей слишком много воли.

– Она мне такая больше нравится, – сердито буркнул гном.

– Смотри, как бы чего не вышло. – Джим говорил серьезно, без привычной уже Бладу полудетской восторженности.

– Займешься этой программой на досуге, – распорядился капитан. – Причешешь ее виртуальную головку на предмет вирусов и блох. Но это потом. Сейчас есть дела важнее. А пока, временно, принимается предложение единственной среди нас дамы. Один черт мы на Земле почти что все неслабо засветились и, если не успеем за пару суток драпануть с Селесты, всем хана. Итак, постановляю: девочка, твоим тайным именем станет Ара-Белла, а настоящим Нола.

– Настоящий мужчина всегда пойдет навстречу даме, – проворковала Нола, посылая Бладу воздушный поцелуй, – не то что ты, грубиян. Учись, бородатенький, манерам.

– Так! Отставить пустой треп! Ты новые данные в компьютер занесла?

– Разумеется, мой капитан.

– А старые стерла?

– Конечно, пупсик!

– Насчет пупсика – это к нему, – ткнул пальцем в гнома Блад, – а для тебя я только капитан.

– Не дашь бородатому повода приревновать?

– Нет!

– Какая скукотища! Ну никакой романтики, – расстроилась гнома и переключилась на Джима.

– Нола! Кончай юнге строить глазки. Ты мешаешь нам работать, – строго сказал Блад. Гнома возмущенно фыркнула, задрала носик кверху и начала изучать потолок. – Совсем другое дело. Так и стой. Теперь вопрос: за пределами Федерации вот эти браслеты распространены? – ткнул пальцем Черныш в свой Итор.

– Нет, – помотал головой гном. – Ни одно нормальное существо в свободном мире его на себя не повесит. Это ж не только средство связи и идентификатор личности, но и шпион гэбэшников. Они при первом подозрении могут с него любую инфу снять. Где был, что делал, с кем спал.

– Снимайте! – Петр содрал с руки свой Итор и швырнул его на стол. Гном с Джимом с готовностью последовали его примеру. – Господин Гивиниан, планетарные двигатели уже работают. После совещания суй это барахло в магнето на зачистку.

– А можно я их обнулю? – подпрыгнул Джим. – Никогда таким диким способом не зачищал Иторы.

– Разрешаю, – кивнул Блад. – Чистые болванки потом спрячь. Желательно в такое место, чтоб таможня не нашла. Гиви, на нашем крейсере найдется такое место?

– Спрашиваешь! – оживился гном. – У меня здесь такие тайники есть, закачаешься. Ни одна таможня не найдет. Как минимум на две-три сотни тонн контрабандного груза всегда можешь рассчитывать, капитан.

– Я, кажется, догадываюсь, на каких судах ты летал раньше в космосе. Ну что ж, при случае воспользуемся твоим опытом работы в этой сфере. Остались мелочи. Как объяснить местным властям отсутствие на борту судна штурмана, сменить форму одежды, чтоб по ней не сообразили, что мы только что из Федерации, и чего-нибудь пожрать. С утра во рту крошки хлеба не было. Нола, что у нас на завтрак?

– Гномья водка, – огласила меню гнома.

– Отпадает. Пока не утрясем дела, сухой закон. Что еще?

– Все. Нет, вру. Еще есть вода.

– И все? – подпрыгнул капитан.

– И все, – подтвердила Нола.

– Боцман, объяснитесь!

– Кто ж знал, что мы так резко стартанем, – начал оправдываться Гиви. – Вся жратва была в моей каптерке возле КПП. На каботажнике я только водку прятал.

– А оранжерея? На корабле обязана быть оранжерея для регенерации воздуха!

– Допотопный метод, – фыркнула Нола. – Нужный состав атмосферы на кораблях давно уже поддерживает автоматика.

– Приплыли, – глубокомысленно изрек Черныш. – Ну что ж, придется подтянуть пояса. Завтракать, обедать и ужинать будем на Селесте. Стоп! Раз мы теперь свободные торговцы, то даром нам пожрать там не дадут. Какой мы везем товар?

– Гномью водку, – мрачно буркнул гном.

– А денежек у тебя случайно нет?

– Ни одного галактического кредо.

– Прелестно… Вот теперь действительно приплыли!

9

Прекрасно понимая, что невыспавшиеся бойцы наполовину уже не бойцы, Петр Алексеевич Черныш, или, как его теперь будет правильней называть, капитан Питер Блад, щедро выделил своей команде целых восемь часов на сон, но зато оставшиеся до прибытия на Селесту десять часов использовал на всю катушку. Сачковать никому не дал. Позавтракав водичкой, все дружно взялись за работу. Джим оседлал бортовой компьютер и начал над ним издеваться. Он получил от капитана задание взломать базу данных космического агентства Селесты, в которой наверняка есть электронные галактические навигаторы, раз это агентство выдает их капитанам своих кораблей перед полетом за пределы Федерации. Юнга к заданию отнесся серьезно и теперь пыхтел, создавая головоломную программу, которой решил взломать не только базу данных этого агентства, но и крякнуть заодно все серверы Селесты. Повышенные обязательства он взял на себя, втайне надеясь на похвалу капитана, которого уже боготворил. Он просмотрел запись событий перед стартом с Земли, и то, как шеф построил Берию, его восхитило. Это же сказка! Половина Федерации мечтала сказать этому надутому индюку во френче нечто подобное в лицо. Увлекшийся работой юнга совсем забыл про еще одну, не менее важную задачу: прошерстить программу Нолы на антивирусы и слегка уменьшить потенциал ее индивидуальности, пока игривая и очень своевольная программа не довела дело до беды.

Гиви тоже пришлось попотеть. На него капитан взвалил основную часть работы по подготовке к высадке на Селесту. Задачи перед ним стояли грандиозные, но золотые руки механика пока справлялись. Срочно перепрограммированные ремонтные роботы в мастерской уже клепали для всех членов команды элегантные перстни с печаткой, чипом связи и секретным оружием внутри. На печатках были выгравированы черепа, из глазниц которых выползали змеи, чьи скрещенные под черепом тела подозрительно смахивали на берцовые кости. Другая группа роботов занималась пошивом одежды. Они строчили что-то, с точки зрения Гиви, непотребное, и он с ужасом думал, что эту страсть ему скоро придется на себя надеть.

– Кэп, а может, не надо?

– Надо, Гиви, надо. Я теперь эпсанский гранд, вы моя свита, так что одеваться придется соответственно.

– Да что это за Эпсания такая?

– Никогда не слышал?

– Нет.

– Во-о-от. Значит, и остальные не слышали. Можно лепить горбатого сколько душе угодно.

– Э-э-э… не понял.

– Врать, говорю, можно без боязни попасться.

– А-а-а… теперь понятно. Но все равно, я этот ужас в кружевах надевать не буду!

– Размечтался! Кто ж тебе его даст? Камзол эпсанского гранда персонально для меня. Вы с Джимом, друг мой, мои слуги, ваш наряд попроще. Без кружев на манжетах и жабо. Когда шпага будет готова?

– Скоро испечется.

– Испечется! Настоящие шпаги куют!

– Кэп! Если ее ковать, вся электроника внутри загнется!

– Какая электроника?

– Ты ж сам сказал: шпага – оружие.

– Ну и что?

– Вот я и встраиваю в нее бластер. Какое эта железка оружие, если в нее не встроить бластер?

– Охренеть… А при запекании электроника от температуры не загнется?

– Чего ей будет при холодной выпечке?

– Тогда ладно, пусть печется.

– Кэп, а гранд это что?

– Один из высших титулов Эпсании. Я из обедневших после революции дворян. Пытаюсь поправить финансовые дела торговыми операциями. Как тебе легенда?

– Жуть… но кое-кого призадуматься заставит. Из дворян, да еще высшей знати. В случае какой обиды за тебя эпсанцы могут Федерации и в морду дать.

– Молодец, проникся. Одна беда у этого гранда: ветер свистит в кармане. Ему со свитой даже не на что пожрать! Слушай, а что в нашей Галактике имеет ценность?

– Метрил.

– Мимо кассы. Самим нужен. Ради него я скачковые двигатели бомбить не дам. А как насчет алмазов?

– Кому сейчас нужны алмазы? – фыркнул гном, вытаскивая из печи шпагу. – В Галактике полно углеродистых планет. На них почти все горы из целикового алмаза. Ну и угольная пыль, конечно. Ее там до хрена.

– Проехали. А золото?

– Вот золото по-прежнему в цене, – кивнул гном. – Все галактические кредо имеют золотое обеспечение. Металл редкий, а в электронике без него никак.

– Стоп! В электронике… Гиви, а из чего ты начинку бластера собрал для моей шпаги?

– Что значит «из чего»? Из запчастей. Знаешь, сколько я ее на свалке стырил?

– И она вся здесь?

– В контрабандной секции. Ну мало ли что потребуется на скорую руку из нее склепать.

– Будем клепать из нее золото! Тащи свои запчасти и кидай их в печь!

– Кэп! Да золота там кот наплакал!

– Будешь выжимать этого кота досуха и умолять: кисонька, ну дай еще! Нам нужен первоначальный капитал любой ценой. Если потребуется, дроидов на переплавку кинем.

– Дроидов не дам! – уперся гном. – Они в каботажнике жизнь поддерживают.

– Тогда флаер Джима. Он из Федерации. Улика.

– Флаер разберу.

– Дерзай, а я пока придумаю картинку позаковыристей.

– Какую картинку?

– Чеканка на эпсанской монете должна внушать почтение и вводить в трепет потенциального врага! – изрек аферист. – Как ты думаешь, двуглавый орел кого-нибудь испугает?

– Обязательно. Такие мутанты в нашей Галактике не водятся.

– Решено. Чеканим мутантов!

В детстве капитан неплохо рисовал и даже одно время ходил в художественную школу, так что набросать эскиз эпсанского червонца ему не составило труда. Мутант получился неплохо. А что изобразить на другой стороне монеты? Блад настроил экран дисплея мастерской на режим зеркала и начал исследовать свой фэйс. Полюбовался на него сначала анфас, затем в профиль. Прямые черные брови и правильной формы нос великолепно гармонировали на его смуглом лице с твердой, решительной складкой губ.

– Создал же Господь такую красоту! Да, нет смысла мучиться в поисках натуры. Она передо мной. Будем, как говорится, лепить с оригинала.

Работа закипела. По его наброскам сервороботы мастерской быстро изготовили штамп и даже сделали пару пробных отливок из технической меди. Этого добра на «Ара-Белле» оказалось много. Монеты получились вполне приличного качества. Но, когда дело дошло до золота, капитану захотелось плакать. Как ни уговаривал свою «кису» гном, золота она ему дала всего на три монеты.

– Не-э-эт, так дело не пойдет, – расстроился Блад.

– Я же говорил, что золота там кот наплакал! – Гиви тоже был расстроен. Столько запчастей, готовых модулей и электронных блоков ради этих трех монет угробили!

– Слушай, а в твоей контрабандной секции ничего больше нет?

– Да так, мелочь всякая, – отмахнулся гном. – Много чего со свалки в дорогу собрал. Мало ли что в открытом космосе из строя выйдет? У меня все склады запчастей забиты. А что туда не влезло, по контрабандным секциям распихал. Они ведь все равно пока пустуют.

– Что конкретно распихал? – нетерпеливо спросил Блад.

– Кабели из оптоволокна, алмазные линзы навигаторов…

– Стоп! Какие линзы?

– Алмазные.

– Каких размеров линзы?

– Разных. Длиннофокусные вот такие… – развел руки гном.

– Достаточно! Срочно тащи мне их сюда!

– Зачем?!! Я ж говорю, алмазы уже давно не ценятся! В Галактике есть места, где из них строят дороги и дома!

– Да пусть себе строят! А мы из нашего алмаза будем делать раритет!

До прибытия на Селесту оставалось всего два часа, когда капитан приказал своей команде явиться в кают-компанию в новой форме одежды на предпосадочный инструктаж. Пошитые сервами костюмы сидели на всех как влитые и смотрелись, надо сказать, неплохо. Даже жесткая борода Гиви, шаркающая по черному камзолу, не портила общего впечатления. Роскошнее всех выглядел, естественно, капитан. Его элегантный камзол из искусственной ткани, по фактуре напоминающей тонкий камлот, был обшит серебряным позументом, манжеты рубашки и жабо – в кружевах и в довершение картины широкополая шляпа с роскошным пером. Не хватало только шпор на сапогах, но Питер резонно рассудил, что в глубоком космосе они точно лишние.

– Прошу садиться, господа. – Блад отцепил от пояса шпагу, вместе с тремя золотыми монетами положил ее на стол рядом с шедевром ювелирного искусства – черепом, который дроиды выточили из алмазной линзы за пару часов, и опустился в кресло.

Гиви с Джимом последовали его примеру.

– Ух ты! – Руки Джима сразу потянулись к черепушке.

– Осторожней, юнга, это раритет!

Восторг Джима можно было понять. Череп был сделан в натуральную величину и так искусно отшлифован, что его грани, мерцающие в мягком фионном освещении корабля, невольно притягивали глаз. Юнга приподнял раритет, и чуть не выронил его, когда у черепушки отпала челюсть. Оказалось, что она была подвижно закреплена в полированных гнездах этого алмазного шедевра в районе височных частей. Джим дунул на нее, и челюсть закачалась, имитируя человеческую речь.

– Забавная игрушка, – хмыкнул Гиви.

– Эту игрушку на хорошем аукционе можно за такую сумму загнать, что на десяток каботажников хватит.

– В смысле в дорогу их экипировать? – недоверчиво хмыкнул гном.

– В смысле купить их со всеми потрохами.

Гиви чуть собственной слюной не подавился.

– Пять миллионов кредо? Это как? – просипел он, выпучив глаза.

– Это раньше он ничего не стоил, но теперь… – Блад отобрал у юнги череп, и ласково его погладил. – Мой бедный Йорик, а я ведь знал тебя еще алмазом! – Пит окинул орлиным взглядом свою команду и начал вдохновенно врать: – Теперь это древнейший артефакт, раритет… нет, реликт, оставшийся нам в наследство от древней цивилизации Байя, исчезнувшей в пучине времени где-то в районе пары сотен миллионов лет назад. Над тайной этого могущественного артефакта не одно столетие бились ученые Эпсании, но так до сих пор разгадать его и не смогли. Сам император хотел выкупить Йорика у моих далеких предков, но они гордо отказались, за что и впали в немилость у правящей в те времена династии Дурлингов. Они запросто могли погибнуть в те непростые времена, но их спас этот артефакт.

– Как? – жадно спросил Джим.

– Он обладает воистину мистическими свойствами, – таинственно прошептал капитан. – Приносит удачу хозяину, а если внутрь него поместить горящую свечу, он начинает делать предсказания. И если их правильно истолковать, можно в жизни многого добиться!

– И ты собрался его продавать за какие-то жалкие пять миллионов кредо? – возмутился гном.

– А у тебя что, на складе больше линз нет?

– А, ну да! – опомнился гном.

– Тогда переходим к делу. Хочу проверить, хорошо ли вы запомнили свои легенды. Начнем с тебя Гиви. Начинай.

– Я Гивиниан из расы гномов с Тукана. Корабельный механик. Пять лет назад наш корабль был атакован пиратами в созвездии Тельца. Мне удалось бежать на спасательном боте, на аварийный сигнал которого подоспело каботажное судно «Ара-Белла» и взяло меня на борт. В благодарность за спасение жизни я поклялся капитану Бладу, который командовал судном, служить ему верой и правдой до конца своих дней… Кэп, – поморщился гном, – а это обязательно насчет веры и правды и до конца моих дней?

– Обязательно. Это убережет всех нас от многих неприятностей на Селесте.

– Как?

– Потом объясню. Джим. Твоя очередь.

– Я Джим Хокинс с Эпсании. Оруженосец капитана Блада… Кэп! Раз я твой оруженосец, значит должен носить твое оружие! – Юнга потянулся к шпаге, за что тут же получил от Блада по рукам.

– Не лапай! Твое оружие – компьютер и хакерские мозги. Продолжай.

– Отдан тебе родителями на воспитание, – тяжко вздохнул Джим, – и присягнул на верность. По совместительству работаю на «Ара-Белле» юнгой. А почему на воспитание, капитан? – В голосе юнги звучала обида.

– Потому что тебя еще воспитывать и воспитывать. А теперь я объясню, почему выбрал для каждого из вас такую легенду. Присягнув на верность, вы оба вверили мне свои жизни, и с этого момента я, согласно кодексу чести Эпсании, целиком и полностью отвечаю как за вас, так и за все ваши действия. То есть, что бы вы ни сотворили на Селесте, ответ за вас перед властями буду держать я. Хочу надеяться, что это убережет вас от непродуманных поступков.

– А если что-нибудь сотворишь ты? – скептически хмыкнул гном.

– Тогда вы как верные вассалы должны костьми лечь, но вытащить меня из неприятностей. Этого от вас требует присяга. А если с кем-то из вас случится беда, то же самое должен буду сделать я. Один за всех и все за одного!

Бессмертный девиз трех мушкетеров так вдохновил Гиви, что он даже выскочил из-за стола.

– Кэп! На каких судах я только ни служил, где только ни летал, но ни один капитан не брал на себя таких обязательств. Один за всех и все за одного! Мне это нравится. Капитан Блад! – торжественно сказал гном. – Клянусь служить тебе верой и правдой до конца своих дней.

Проникнувшись торжественностью момента, Питер Блад поднялся, взял в руки шпагу и положил клинок на плечо гнома.

– Я принимаю твою клятву, Гивиниан.

– И мою, и мою прими! – подпрыгнул юнга. – Клянусь служить тебе верой и правдой до конца своих дней!

Клинок Пита лег и на его плечо.

– Я принимаю твою клятву, Джим.

Капитан вложил шпагу в ножны и кивком головы разрешил своим подданным сесть за стол.

– Итак, подведем итоги. У нас есть три золотых…

– Это хорошо, что их три, на всех хватит, – радостно сказал Джим, попытался сцапать одну монету со стола и снова получил по рукам. – Но мы же один за всех, все за одного! – возмутился он.

– Ты неправильно понял слова присяги, – ласково сказал Блад. – Вот я их беру один за всех, – сгреб он со стола монеты, – а вы глотайте слюни. Все за одного. – Монеты исчезли в кармане Пита. Увидев, как вытянулись физиономии его вассалов, Блад невольно рассмеялся. – Шучу. Это первоначальный капитал, без которого нам на Селесте делать нечего. Мы его используем, если сорвется эта сделка, – кивнул Пит на череп. – Не забывайте, на нашем корабле не хватает еще как минимум одного члена экипажа. Гиви, как ты думаешь, за три монеты нанять штурмана реально?

– Кэп, ты сейчас шутишь или издеваешься?

– Я так и думал. Значит, если с черепом нас обломают, будем пускать деньги в оборот. Кстати, почем нынче штурманы?

– Все зависит от контракта. Если от доли в прибыли, это одно, а если брать на жалованье, то другое.

– Для нас доля в прибыли – идеальный вариант. Она пока что нулевая. А что там насчет жалованья?

– Ну как минимум пять тысяч кредо в год.

– Переведи на золотой эквивалент, – брякнул монетами в кармане капитан.

– Таких вот кругляшей с полтыщи будет.

– Ну что ж, значит, будем пускать в оборот первоначальный капитал. Из трех монет за пару дней нам надо сделать тысячу.

– Из двух монет. И не одну тысячу надо сделать, а две, – возразил гном.

– Почему?

– Потому что кушать очень хочется.

– Согласен. Один золотой пустим на еду. А что там насчет пары тысяч?

– Так баки надо заправлять, продукты в дорогу закупить. Не знаю, как ты хочешь обернуться с золотыми, но две тысячи достать за пару дней… – Гном недоверчиво качнул головой. – Мое мнение: если не удастся загнать череп, нам срочно нужен фрахт с предоплатой на заправку и закупку провианта.

– Читаешь мои мысли. Именно так я и намерен поступить. Но фрахт без штурмана, сам понимаешь, невозможен. Поэтому решать проблемы будем параллельно. Дадим объявление, что каботажник водоизмещением…

– Чем, чем? – заинтересовался гном.

– Грузоподъемностью, – поправился Черныш. – Кстати, какой груз может принять на борт эта посудина?

– Любой. Главное, чтобы его объемы не превышали пятидесяти тысяч кубометров.

– Это не считая контрабандных секций?

– Не считая. Они пока что моим хламом заняты. Но, если потребуется, могу освободить.

– Учтем. Ну что ж, так и запишем. Каботажное судно «Ара-Белла» с объемом грузового трюма в пятьдесят тысяч метрических кубов, не считая контрабандных секций, свободна для фрахта. Быстрая, надежная доставка груза в любую точку обитаемой Вселенной гарантирована.

– Вселенной? – выпучил глазки Джим. – У нас за пределы Галактики еще никто не летал.

– Ничего-то ты не понимаешь в рекламе, юнга. Она должна завлекать!

– Но это же обман клиентов, – нахмурился гном.

– С чего ты взял? Я же сказал обитаемой Вселенной. То, что наша Галактика обитаема, всем известно. А насчет других галактик большой вопрос. Там же еще никто не бывал. Так что никакого обмана.

Гном оглушительно заржал.

– Ну ты и пройдоха, капитан!

– Да, с ним работать очень интересно, – проявилась в воздухе гнома. – Кстати, начет контрабандных секций в объявлении упоминать? А то тут нас Селеста спрашивает: кто мы такие и откуда здесь взялись? Они не зафиксировали всплеска выхода из подпространства. Можем сразу скинуть им объявление о фрахте.

– Я те скину! Сначала надо выяснить, что к чему на этом форпосте коммунизма. Давай связь. Потолкуем с местными властями.

– Какую предпочитаешь? Физическую или виртуальную? Нам наперехват идет таможенное судно в сопровождении боевых крейсеров.

10

Представителей таможни около переходного люка встречала Нола.

– Рада приветствовать вас на борту нашего судна, господа, – обворожительно улыбаясь, сказала гнома. – Прошу проследовать за мной. Капитан Блад ждет вас в кают-компании.

Голограмма двинулась по направлению к лифту, призывно виляя бедрами на ходу. Таможенники в сопровождении охраны гурьбой повалили вслед за ней. Лифт быстро доставил представителей Селесты в кают-компанию, где за шикарно сервированным столом, по одному стакану воды на нос, сидел капитан со своим экипажем. При появлении гостей они встали и отвесили церемониальный поклон. Изящнее всех это получилось у капитана. Мягкое пластиковое перо артиста небрежно шаркнуло по полу и вместе со шляпой вновь оказалось на его голове. Слегка обалдевшие от такого приема гости изобразили что-то вроде книксена в ответ и неловко затоптались на пороге. Их мышиного цвета комбинезоны выглядели просто убого в сравнении с элегантными одеждами принимающей стороны. Особенно шикарно смотрелась шпага в роскошных ножнах на боку капитана.

– Здравствуйте, господа. Позвольте представиться: я Питер Блад, капитан этого судна. Мои помощники: бортмеханик Гивиниан и юнга Джим Хокинс. С кем имею честь?

– Рави Джохи, – поспешил откликнуться один гостей, – старший смены таможенной службы Селесты. А это мои помощники: Клод, Мишель и Влад Дуров.

– Сержант Маклавски, служба охраны, – щелкнул каблуками подтянутый брюнет и начал представлять своих подчиненных: – Рядовые Кэндзи Судзуки, Сергей Ткаченко, Николай Круглов.

– Прошу к столу, господа.

Как только гости уселись за столом, Блад поднял свой стакан.

– Мы долго ждали, когда наступит этот день. Так выпьем же, господа, за успешное завершение нашего полета!

– Вообще-то мы на службе, капитан, – тяжко вздохнул сержант Маклавски, с сожалением отодвигая от себя стакан.

– Вообще-то это вода, – успокоил его капитан. – Ее на борту осталось еще много, а вот закусить, прошу прощения, нечем. Последний сухарь мы честно разделили на троих три дня назад.

– О боже… – охнул сержант и поспешил активировать свой Итор.

– Что вы хотите сделать? – вскинул брови Блад.

– Распорядиться доставить сюда с нашего камбуза еду.

– Благодарю. Вынужден признаться, лишняя корочка хлеба нам сейчас не помешает. – Капитан достал из кармана золотой и выложил его перед сержантом. – Если не затруднит, распорядитесь, чтобы нам доставили продуктов на эту сумму.

– Да за кого вы меня принимаете?!! – побагровел сержант. – Чтобы я брал деньги с попавших в беду людей!

– Ваши чувства делают вам честь, сержант, однако, раз вы не принимаете оплату, я вынужден отказаться от вашего щедрого предложения, – удрученно вздохнул Блад.

– Но почему? – изумился Рави.

Голодный блеск в глазах капитана и членов его команды говорил о том, что он не врет, а потому отказ от бескорыстной помощи в данной ситуации выглядел довольно дико. Однако все быстро разъяснилось.

– Ни один дворянин Эпсании, коим я имею честь быть, – отчеканил Блад, – не примет бесплатно помощь от посторонних, если имеет возможность за нее заплатить.

– А-а-а… местные обычаи, – сообразил таможенник.

– Уважаю, – кивнул сержант и включил Итор. – Срочно доставить на каботажное судно «Ара-Белла» продуктов на… – Маклавски взвесил в руке золотой, – десять галактических кредо. И чтоб часть продуктов была уже в приготовленном виде. Тащите ее прямо с камбуза.

План Блада сработал на все сто. Гордый отказ от халявы заставил поверить таможню, что перед ними истинный дворянин, которого по чистому недоразумению занесло сюда с другого конца Галактики. Хозяева и гости теперь сидели за заставленным яствами столом, азартно насыщаясь. Золото есть золото. Оно и впрямь везде в цене. На десять кредо пару холодильных камер каботажника забили до отказа. Его содержимого должно было хватить как минимум недели на две-три пути всему экипажу.

– …именно так, господа. Досадная оплошность штурмана, и вот мы здесь, а не на Эпсании, – разливался соловьем насытившийся Питер. – Но я его не виню. Прокладывать курс перед прыжком Билли приходилось, не выходя из боя. К тому времени как я прорвался к рубке, один из пробравшихся на корабль лазутчиков успел его дважды ранить, а так как линкор пиратов висел на хвосте, штурман сделал запуск скачковых двигателей без подготовки. С лазутчиками мы расправились, а вот штурмана, к сожалению, не уберегли. Ни его, ни штурманские карты, что были в его голове.

– В голове? – удивился сержант.

– Билли был наполовину киборг. Вся информация закачивалась через имплант напрямую в мозг. И вот его нет. После скачка Билли, поняв, что нас вышвырнуло не туда, не выдержал позора и сделал себе харакири, вспоров виброножом живот.

– Зачем? – поразился Маклавски.

– Эпсанский кодекс чести. Он подвел своего капитана и поступил, как подобает настоящему мужчине. Мир его праху. Отважный был астронавт.

Капитан поднялся и снял шляпу. Гости и его команда тоже поспешили встать. По щеке расчувствовавшегося Джима скользнула предательская слеза.

– Ты чего? – громогласно шепнул Гиви, ткнув его в бок.

– Билли жалко, – шмыгнул носом Джим.

– Крепитесь, юнга, – траурным тоном сказал капитан. – В глубоком космосе потери неизбежны.

– Мир его праху, – шумно вздохнул Гиви.

Выждав положенную этикетом паузу, капитан жестом разрешил всем сесть и продолжил:

– Положение, надо сказать, было отчаянное. Нас выбросило на довольно приличном расстоянии от какого-то красного карлика. Бортовой компьютер путем сравнительного анализа контуров созвездий вычислил, что это Глизе, вокруг которой должна вращаться некая Селеста. И, что приятно, она должна быть обитаема. Три месяца мы шли к звезде на маршевых двигателях, пока баки не опустели, а затем еще два месяца по инерции, пока не включились антигравы. Как только они включились, мы поняли, что спасены. Расчеты показывали, что мы успеем дойти до Селесты раньше, чем умрем с голоду, так как провизия была на исходе.

– Вот почему наша аппаратура вас не засекла при выходе из прыжка, – сообразил сержант.

– Да, вряд ли она почует выход на таком расстоянии.

– Что везет ваш каботажник, капитан? – деликатно кашлянул Рави. – Мы уже на подходе к Селесте, а я должен произвести проверку груза, прежде чем дать разрешение на посадку.

– Ничего. Мы идем порожняком. Можете в этом убедиться сами. Нола!

В кают-компании материализовалась гнома.

– Да, мой капитан.

– Побудь немного экскурсоводом. Покажи нашим гостям корабль.

– Мы ограничимся грузовым трюмом, – любезно улыбнулся Рави.

– Много времени это не займет, – вернул улыбку капитан, – он пуст.

– Пошли, ребята.

Таможенники поднялись из-за стола и двинулись вслед за гномой.

– Проводите, – приказал сержант своей команде, и скоро кают-компания наполовину опустела. – Впервые вижу каботажник, идущий порожняком, – задумчиво пробормотал Маклавски.

– Что делать, – грустно вздохнул Блад. – После выгрузки на Перне вся полученная прибыль ушла на движок, который начал барахлить. К тому времени это был уже второй скачковый двигатель за полет. Пришлось покупать новый, а денег на товар, увы, уже не оставалось. Вот и пришлось идти до Эпсании порожняком.

– Два двигателя за полет! – ужаснулся сержант. – Это же треть цены любого судна! Да-а-а… Капитан, вам фатально не везет!

– Ошибаетесь, – улыбнулся Блад, – мне везет! Да еще как! Моя удача всегда со мной! И именно она меня предупредила, что движок пора менять. И если бы я этого не сделал, нас бы разнесло на атомы далеко отсюда при попытке войти в подпространство. И хотя я оказался здесь всего с тремя… нет, теперь уже с двумя золотыми в кармане, уверен, удача меня не покинет никогда!

– С ума сойти! – ахнул сержант. – Так вы к тому же и совсем без денег?

– К сожалению, да.

– У вас есть состоятельные знакомые на Селесте, способные вам дать взаймы или оформить выгодный кредит?

– Нет.

– Жаль… попробую прикинуть, кто бы мог вам дать небольшой заем…

– Не надо! – резко сказал Блад.

– Но почему?

– Эпсанские дворяне знают слово «честь»! Они всегда платят по своим счетам и никогда не берут в долг у посторонних, если не уверены, что смогут отдать. Я вынужден зарабатывать на жизнь торговлей, чтоб поддержать свой обедневший за последние столетия род. Но торговое дело рисковое, и у меня нет уверенности, что я не погибну в пути, так и не успев вернуть свой долг. А это несмываемый позор.

– Да-да, я понимаю, – закивал сержант. – И поверьте, вашу позицию уважаю. Однако должен вам сказать, что в этом случае вы окажетесь в очень нелегком положении. Без штурмана, без денег и без карт… Я думаю, вам нужно срочно сделать объявление о фрахте. Желающие могут и найтись, но как быть со штурманом?

– А в чем проблема? – наивно хлопая глазами, опередил капитана своим вопросом юнга.

– Штаты прибывающих на Селесту кораблей укомплектованы по минимуму в целях экономии. Сами понимаете, купцы. А потому лишних штурманов на них нет. Можно было бы переманить за звонкую монету кого-нибудь из тех, у кого кончился контракт, но денег у вас кот наплакал.

– Наш капитан чего-нибудь придумает, – сыто рыгнул гном.

– Да, мы с ним не пропадем, – закивал Джим.

Сержант улыбнулся. Вера команды в капитана умиляла.

– Будем считать, уже придумал, – тяжко вздохнул Блад. – Придется заложить Йорика.

– Только не это! – заволновался, подыгрывая Бладу, гном. – Без него от нас удача отвернется!

– Я же не говорю продать! – раздраженно буркнул Питер. – Заложим, а потом, как раскрутимся, вернемся и выкупим его назад.

– О чем, собственно, речь? – Сержанту стало интересно.

– Юнга, покажи гостю талисман.

Джим пулей выскочил из кают-компании. Вернулся назад уже с резной шкатулкой и почтительно передал ее капитану. Блад поставил шкатулку на стол, открыл и осторожно вытащил из нее замерцавший в фионном свете алмазный череп.

– Красивая игрушка, – одобрительно кивнул сержант.

– Игрушка?!! – возмутился гном. – Капитан, за сколько император хотел приобрести у ваших предков эту игрушку?

– За двадцать миллионов кредо, – не моргнув глазом соврал Блад. – Но это было двести сорок лет назад. Если ее выставить на аукцион сейчас, она потянет на все сто.

Маклавски чуть не слетел со стула.

– Да что в ней ценного такого?!!

– Могущественный артефакт, – мрачно изрек пройдоха. – Единственный на всю Галактику. Наследие древнейшей цивилизации Байя, найденное в землях моих предков. Ему больше двухсот миллионов лет. Предсказывает будущее и оберегает от опасностей владельца. Только благодаря ему мы еще живы. Про назревающие проблемы со скачковыми двигателями нас предупредил именно он. Подозреваю, за ним и охотились пираты, от руки которых погиб штурман.

– Тогда он стоит этих денег, – вынужден был признать Маклавски.

– На Селесте есть ломбард?

– Всего один. В Тендариуме. Лавка древностей Добсека. Пренеприятнейшая личность, должен вам сказать. Проценты дерет жуткие.

На руке сержанта завибрировал Итор.

– Слушаю.

– Сержант, здесь все в порядке. Трюм пустой. Даю разрешение на посадку.

– Хорошо. – Маклавски отключил связь, поднялся. Поднялся и Блад. Сержант еще раз посмотрел на череп, затем покосился на шпагу капитана. – Таможня дала добро. Можете садиться по лучу терминала. Диспетчерская Селесты скоро свяжется с вами. Вам предоставляется право свободного перемещения по территории Тендариума, прилегающей к космопорту. Выход в город только с разрешения местной администрации и без оружия. – Лейтенант опять покосился на шпагу. – Я бы на вашем месте и в Тендариум ее не стал брать.

– Сержант, шпага – обязательный атрибут экипировки эпсанского дворянина. Выходя в свет без оружия, он тем самым расписывается в собственной трусости, так как безоружному никто не бросит вызов, ибо тому нечем защищать свою честь. Это позор. Единственное исключение, если шпага была снята с трупа либо в тот момент, когда раненый дворянин находился без сознания. – Питер на ходу придумывал кодекс чести эпсанского дворянства, и, надо сказать, у него это неплохо получалось. – Вот вы бы согласились выйти на прогулку в город нагишом?

– Нет, конечно!

– Я тоже. Однако мне проще появиться на людях абсолютно голым, но при шпаге, чем в одежде без моего фамильного клинка. Шпага в любом случае останется при мне!

– Ну что ж, ваше право. Мое дело предупредить. Я похлопочу, чтобы на первых порах в ваше распоряжение был предоставлен бесплатный флаер. Это поможет вам скорее утрясти дела.

– Благодарю, сержант. Я этого не забуду.

11

Селеста приветствовала космических пришельцев из глубин Галактики ласковыми лучами уходящего за горизонт светила. Антигравитационная платформа отделилась от люка и ухнула вниз, унося с собой команду «Ара-Беллы».

– Ну-с, чем нас порадует этот мир?

Космонавты сошли на землю, но, прежде чем платформа отправилась в обратный путь, их слегка шатнуло. Было ощущение, что рядом только что пронесся вихрь. Джим вцепился в бесценную шкатулку, Питер Блад за свою шляпу и рывком развернулся. Уходящая вверх платформа была пуста.

– Какая здесь капризная погода, – удивился Джим.

Сверху спланировал обещанный сержантом флаер, и команда «Ара-Беллы» запрыгнула в него.

– С чего начнем, капитан? – поинтересовался гном.

– С финансов. Будем трясти Добсека. В лавку древностей, – распорядился Блад.

Имя местного ростовщика и по совместительству хозяина ломбарда кое-что Питеру навевало, и он не ошибся в своих предположениях. В лавке древностей за конторкой сидел хрестоматийный персонаж Оноре де Бальзака, глубокий старик весьма примечательной внешности – с «лунным ликом», желтыми, как у хорька, глазами, острым длинным носом и тонкими губами. Беглый осмотр посетителей его удовлетворил. Он поспешил выскользнуть из конторки, занял место за прилавком и расплылся в приторной улыбке.

– Что угодно благородным господам?

– Осчастливить тебя весьма ценным приобретением, – важно сказал Блад. – Предупреждаю сразу: вещь не продается. Сдаю ее в заклад на две недели… – Блад пошевелил губами, словно прикидывая что-то в голове. – Нет, на месяц. Так надежней будет.

– Могу я посмотреть на эту вещь?

– Разумеется. Джим, предъяви семейную реликвию.

Юнга плюхнул ларец на прилавок, открыл его.

– Смотрите, – благоговейно прошептал юнец, лаская взглядом «артефакт».

Добсек похлопал на него глазами, неопределенно хмыкнул, провел морщинистыми пальцами по полированной поверхности затылка черепушки.

– Забавная вещица. Могу дать пару кредо под пять процентов в день.

– Что? – ахнул Джим. – Кэп, он над нами издевается! Можно я его убью?

– В очередь, юнга! – рыкнул гном, засучивая рукава.

– Спокойно, господа, – остановил их Питер. – Уважаемый Добсек еще не понял, с чем имеет дело.

– И с чем я имею дело? – вскинул на капитана глазки ростовщик.

– Ценнейший артефакт. Подобного ему в нашей Галактике не существует. Ему больше двухсот миллионов лет. Это все, что оставила после себя древнейшая цивилизация Байя на Эпсании.

– Простите, где?

– На Эпсании. Зона Бэтланда в другом конце Галактики, – пояснил Блад.

– Однако я не понял, чем он ценен?

Блад нагнулся над прилавком и таинственно прошептал:

– Он бережет своего хозяина и предсказывает будущее. Только тсс… об этом никому. После нашего ухода вам его надо будет спрятать понадежней. Император за него когда-то давал двадцать миллионов кредо, но мои предки отказались расставаться с такой ценностью. Сейчас он стоит как минимум раз в пять дороже.

– О!

– Я бы тоже с ним не расстался, но превратности судьбы закинули меня в это захолустье без финансов, так что придется отдавать его в заклад. На… да, на месяц. За месяц точно обернусь. Заправлю корабль, подыщу штурмана и через пару рейсов вернусь за своим сокровищем.

– Прошу прощения, а почему столь ценный артефакт не уберег вас от превратностей судьбы? – осторожно спросил ростовщик.

– Почему не уберег? Я же стою здесь перед вами. А мог быть распылен на атомы в глубоком космосе. Ускользнуть от флотилии вышедших на охоту космических пиратов, поверьте мне, огромная удача.

– Это да, – закивал головой старик.

– Короче, двадцать тысяч кредо, – величественно сказал Питер, – это по-божески.

– Пять, – откликнулся старик.

– Пять тысяч? Вы меня не поняли. Двадцать тысяч. Я дворянин, а дворяне не торгуются.

– Нет, это вы меня не поняли. – Ростовщик скользнул в конторку, выудил из ящичка пачку мерцающих галактических банкнот и выдернул из нее несколько бумажек. – Не пять тысяч, а пять кредо. Берите, молодой человек. Пять кредо – прекрасная цена за эту симпатичную стекляшку.

– Что?!! – взревел Черныш, сорвал с головы шляпу и шарахнул ею об прилавок. – Пять кредо? Чернильная твоя душа! Пять кредо за бесценный артефакт? Да за него на любом приличном аукционе зоны Бэтланда дадут не менее ста миллионов. И это будет только стартовая цена.

– Ладно, уговорили. Десять кредо.

Торг начался. Надо сказать, более трудного клиента бывшему менеджеру по продажам встречать еще не приходилось, и ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы вытрясти из старого хрыча нужную для продолжения полета сумму. Когда амбиции дворянина, который не торгуется, упали до планки в восемь тысяч, а Добсек поднял ставку аж до пятисот кредо, терпение Блада кончилось.

– Все! Четыре тысячи последняя цена. Не хочешь, не бери. Продам ее правительству Селесты за пару миллионов. С них больше не стрясти, но, когда они увидят, на что способен заключенный в артефакт дух, оторвут с руками.

– Кэп! – всполошился гном. – Но это же конец! Назад артефакт они не отдадут.

– Знаете, господа, – заволновался ростовщик, – мы могли бы продолжить торг, если б вы продемонстрировали мистические способности этой вещицы.

– Здесь не получится, – сердито буркнул аферист, – света слишком много.

– Это не проблема, – успокоил ростовщик, метнулся к окну, задернул шторы, и лавка погрузилась в полумрак.

Мысли в голове афериста понеслись галопом. На проверку артефакта в действии он как-то не рассчитывал, однако решил идти до конца.

– Теперь внутрь него надо поместить горящую свечу.

Надежда, что такого реликта у ростовщика не найдется, не оправдалась. Добсек куда-то убежал, погромыхал коробками в глубине лавки и скоро притащил огарок с коробком самых настоящих спичек. «О господи, – мысленно простонал Блад. – Откуда здесь такая древность?»

Огарок подожгли и сунули внутрь артефакта. Ничего не произошло. Лишь только череп заискрился, отражая в своих гранях неверный огонек свечи, Блад вытащил ее обратно, деловито помял в пальцах.

– Стеариновая. Нет, ты чего подсунул? – возмутился аферист. – Нужна восковая.

– Есть и такая.

Следующий огарок был немножко покрупнее, но и он желаемого результата не принес. Огонек свечи метался внутри черепа, но тот упорно отказывался делать предсказания.

– А ты уверен, что она восковая? – понуро спросил гном.

– Конечно. Сделана из воска селестинских пчел.

– У вас неправильные пчелы, – мрачно сказал Блад. – И они делают неправильный воск!

В этот момент пламя свечи успокоилось, и над черепом сформировался голубоватый туман, внутри которого угадывалась призрачная фигурка стройной девушки. Похоже, на этот раз пламя свечи попало в фокус и «артефакт», нет, теперь уже без всяких кавычек артефакт, заработал. Ростовщик опять метнулся в глубину лавки, принес оттуда замысловатый прибор и поочередно направил его на Джима, гнома, а потом на капитана. Добсек явно искал подвох, нечто генерирующее неведомо откуда взявшуюся голограмму, но прибор подвоха не находил.

– О дух… – провыл капитан, старательно играя свою роль, и чуть не брякнул «лампы», но вовремя опомнился, – …черепа. Скажи мне, правильно ли я поступаю?

Дух черепа открыл свой нежный ротик и начал беззвучно на него ругаться, крутя пальчиком около виска.

– Да я с тобой согласен, – грустно вздохнул Блад, – этому сквалыге даже за пять тысяч кредо отдавать в залог опасно, а я за четыре отдаю. А если подорвет?

– Даю тысячу, – нервно сглотнул слюну Добсек.

Дух черепушки гневно посмотрел на ростовщика. Девица растопырила призрачные пальчики и начала ими душить что-то не видимое зрителям этого бесплатного шоу.

– Кого это она? – нервно икнул Добсек.

– По-моему, тебя, – задумчиво сказал капитан.

Призрак энергично закивал, затем ткнул пальчиком в череп, над которым давал представление, нагнулся, сделал вид, что схватил его в охапку, и дал деру.

– Буренка, зачем я тебя продаю? Такая корова нужна самому. Да, ты права. На твоем месте я бы тоже обиделся. За жалкую тысячу такой бесценный артефакт! Четыре, и никак не меньше! – грохнул кулаком по прилавку Питер.

В ответ дух показал ему кулак и начал ругаться еще отчаянней.

– Две! – взвыл ростовщик.

– Четыре!

Дух в очередной раз его беззвучно обругал.

– Две тысячи сто!

Плечи девушки поникли.

– Ты права, красавица! – внезапно решился Блад. – Пошел он к черту! Вернемся на Эпсанию, я тебя за двести миллионов загоню!

Девица энергично сплюнула, но капитан на это уже не обращал внимания. Сдернув с прилавка череп, он затолкал его в ларец и сунул в руки Джиму.

– За мной! После этого пропахшего плесенью сарая я хочу как следует отмыться и шаркнуть по душе. Нам надо оторваться!

Друзья покинули «сарай», запрыгнули в свой флаер. Из лавки выскочил Добсек. Ростовщик был в смятении. Жажда наживы боролась в нем с врожденной жадностью, и эта борьба отражалась на его лице.

– Две тысячи пятьсот и всего три процента в день!

– От мертвого осла уши, – откликнулся капитан, – четыре тысячи в течение часа. Через час уже будет сильно дороже. В казино! – распорядился Блад, и флаер взмыл в воздух, унося авантюристов прочь.

– Кэп, а может быть, вернемся? – неуверенно спросил гном. – Две пятьсот – это то, что надо. И на заправку, и на продукты, и на шкипера хватит.

– Если бы я знал, что эта хрень работает, – покосился на ларец капитан Блад, – то заломил бы сразу миллион, и мы б сошлись потом на половине. А теперь придется за четыре тысячи отдавать.

– Придется?

– Ясен хрен. Я же дворянин, должен держать слово. Вот увидишь, через полчаса прискачет в казино с четырьмя тысячами в кармане.

– Такие деньги уже можно взять, – удовлетворенно хмыкнул гном.

– А артефакт не отдавать, – добавил Джим.

Блад оглушительно расхохотался и одобрительно хлопнул юнгу по плечу.

– Жаль, что я дворянин. А то бы так и сделал. Таких сквалыг надо учить.

Джим с Гиви переглянулись, но капитан вовремя перехватил их взгляд, и сунул каждому кулак под нос.

– Только попробуйте! Я чту уголовный кодекс… – Блад на мгновение задумался, а затем, решив быть честным до конца, добавил: – …в пределах разумного.

12

– Значит, говоришь, оформили заявку на свободный фрахт? – Михаил Арсеньевич отложил в сторону отчет и поднял глаза на сержанта.

– Так точно, товарищ генерал! – щелкнул каблуками Маклавски.

– Да ты не тянись. Присаживайся, побеседуем.

Глава службы безопасности космопорта и прилегающей к нему территории Тендариума любил поговорить без протокола. Сержант об этом знал, а потому не чинясь подсел к столу.

– Я вот тут не совсем понял про Эпсанию. По данным их бортового компьютера, она располагается в зоне Бэтланда.

– Так точно. В галактическом рукаве Кентавра.

– Я читал отчет. И меня эта зона Бэтланда настораживает. Другой конец Галактики. Почти восемьдесят тысяч световых лет. Практически не исследованная Федерацией область, а потому мы не можем проверить достоверность представленных нам фактов. В этом районе прорва звездных империй и различных королевств, которые постоянно грызутся меж собой. Без промежуточных остановок на дозаправку и пополнение провианта добраться до нашей Федерации практически невозможно. А ведь там царят довольно дикие нравы. Как им это удалось?

– Точного ответа дать не могу, но одно предположение есть.

– Говори, сержант, не стесняйся.

– Капитан Блад упоминал про один древний артефакт, которым владеет его семья. Наследие древней цивилизации Байя. Этому артефакту более двухсот миллионов лет.

– О! Солидный возраст. И что делает этот артефакт?

– По словам капитана, Йорик – так он его называет – бережет своего хозяина, предсказывая будущее. Благодаря этому их корабль избегает смертельных ловушек и выпутывается из ситуации с минимальными потерями.

– Как интересно! – оживился генерал. – Ты его видел?

– Да, Питер Блад показывал мне Йорика. Это человеческий череп, выточенный из цельного алмаза в натуральную величину. Капитан сейчас в затруднительном положении. Оказался на Селесте практически без денег и сразу после посадки собирался направиться к Добсеку, чтобы заложить Йорика.

– Алмазный череп, – скривился генерал.

– Двести сорок лет назад император Эпсании пытался выкупить у предков Блада этот артефакт за двадцать миллионов кредо.

– Ого!

– Сейчас, по утверждению Блада, он стоит не менее ста.

– Миллионов?

– Миллионов.

– Если это правда, то этот капитан безумец. Закладывать такую ценность… Добсек не нищий, но таких денег у него точно нет!

– Капитану Бладу нужны деньги только на заправку каботажника и провиант. Потом, как я понял, он собирается вернуться и выкупить обратно артефакт.

– В чем они его хранят?

– В резном ларце желтого цвета.

– Служба наблюдения, – повысил голос генерал.

– На связи, – откликнулся чей-то бравый голос из пустоты.

– Чем сейчас занимается команда каботажного судна «Ара-Белла»?

– Только что покинули лавку древностей Добсека и дали приказ флаеру везти их в казино.

– Когда из лавки выходили, с ними ларец был?

– Так точно.

– Есть данные об их переговорах?

– Распоряжений на прослушку мы не получали, но кое-что на выходе из лавки засекли.

– Что именно?

– Ростовщик предлагал за что-то две с половиной тысячи кредо под три процента в день, но эпсанцы не согласились. Ростовщик был очень раздосадован. Похоже, они не сошлись в цене.

– Усилить наблюдение за командой «Ара-Беллы». Отслеживать их каждый вздох и при малейшем нарушении закона немедленно взять в оборот!

– Можем и посодействовать в этом вопросе. По нашим данным, они на Селесте впервые. Многих обычаев не знают, а в казино у нас полно агентов.

– Вы правильно все поняли. Постарайтесь, чтоб этих нарушений было как можно больше, и тщательно все зафиксируйте. И еще, особо проследите, чтоб со шкатулкой и ее содержимым ничего не случилось.

– А с ее хозяевами?

– С ними тем более! Исполнять.

– Есть.

Глава службы безопасности улыбнулся своим мыслям, откинулся на спинку кресла и сладко, до хруста костей потянулся.

– Ты понимаешь, Маклавски, что это значит?

– Добсек за медяк удавится, а тут две с половиной тысячи кредо, – хмуро буркнул сержант. – Значит, успел проверить артефакт и сообразил, какая ценность оказалась в его лавке. Товарищ генерал, не знаю, что вы задумали, но хочу сразу предупредить: Питер Блад не так-то прост. Он из благородного, хотя и обедневшего рода. И, как я понял, за него есть кому вступиться. Можно нарваться на крупный международный скандал, если история выйдет наружу, и подставить Федерацию под большие неприятности.

– Не принимай меня за разбойника с большой дороги, – добродушно хмыкнул генерал. – Я не собираюсь грабить капитана, но грех не воспользоваться таким случаем. А теперь давай подробней. Какое впечатление на тебя произвел этот молодец?

– Очень хорошее. Прекрасно воспитан, честен. Из тех людей, которым легче умереть, чем нарушить свое слово.

– Отлично. То, что надо. Теперь перейдем к его команде…

Флаер приземлился на площадке возле казино «Мягкой посадки» и, как только пассажиры вышли, взлетел вверх и перебазировался на транспортную стоянку, расположенную неподалеку.

– Кэп, а если Добсек не придет? – тревожно спросил Гиви.

– Он не придет. Он приползет, – с апломбом сказал капитан, – и принесет нам деньги на блюдечке с голубой каемочкой. Я эту породу знаю.

– Значит, развлечемся, – азартно потер руки Джим. – А в этом казино есть стриптиз?

Питер усмехнулся.

– Эк тебя разобрало. Ладно, пошли.

Они вошли внутрь и сразу оказались в мире игровых автоматов, мерцающих голографических проекций световых реклам, зазывающих клиентов, и гомона развлекающейся толпы. Все вокруг играло, шумело и переливалось разноцветьем красок, которые многократно отражались от зеркальных стен, пола и потолка. На мгновение у Блада возникло ощущение, что он оказался в Лас-Вегасе, в котором никогда не был, но неоднократно видел в голливудских фильмах.

– Ты погляди, тут даже автоматы невиртуальные, – удивился он.

– Клиенты обожают пощупать все руками, – притормозил около него пробегавший мимо служитель казино. – Я вижу, вы у нас впервые. Могу чем-то помочь?

Блад покосился на Джима, хмыкнул.

– Советом. – Капитан извлек из кармана золотой. – Где это можно разменять на мелкие купюры?

– О! Золото… – Глазки служащего начали стрелять по сторонам. – Здесь есть обменный пункт валюты, но… – работник казино перешел на шепот, – не советую.

– Почему?

– Больше десяти кредо не дадут.

– Я так понял, здесь есть черный рынок?

– Ну, черный не черный, – паренек на всякий случай огляделся, – но за пятнадцать кредо я ее у вас возьму.

– Договорились.

Монета перекочевала в алчущие руки служащего казино, а капитан взамен получил пятнадцать хрустящих бумажек. Служащий тут же испарился, предпочитая больше не отсвечивать возле клиентов.

– Начало положено, – удовлетворенно крякнул Блад. – У нас уже есть целых пять лишних кредо. Думаю, их можно спустить на развлечения. Остальные деньги – пока что наш первоначальный капитал.

Капитан выдал три банкноты Гиви, две юнге, остальное убрал в карман.

– А почему мне только две, а ему три? – обиделся Джим.

– Потому что ему придется не только развлекаться, но и охранять нашу главную ценность. А каждый труд должен быть оплачен. Отдай ему шкатулку.

Джим послушно передал шкатулку с артефактом гному, и они двинулись вдоль длинной вереницы игровых автоматов, за которыми отрывались на всю катушку члены звездных экипажей, получивших увольнительную с судна. И каких существ здесь только не было! И многоногие пауки в космических скафандрах, для которых атмосфера Селесты была чистым ядом, и жуткого вида рептилии, и напоминающие огромных осьминогов существа, чьи раздувшиеся тела парили в воздухе, в то время как щупальца дергали за ручки автоматов и давили на их кнопки. Но больше всего здесь было людей. Самых обычных людей, вырвавшихся из тесных переборок кораблей на волю и предававшихся всем видам пороков, которые не были доступны им в глубоком космосе. Они ели, пили, играли в азартные игры, перемигивались с девочками легкого поведения и, если сходились в цене, тащили их в отдельные комнаты, которых в этом казино было больше чем достаточно. Судя по всему, заведение успешно совмещало функции игорного дома с рестораном и борделем.

Увидев извивающуюся вокруг золоченого шеста полуголую красотку, Джим судорожно сглотнул слюну и ринулся в сторону помоста, на котором стриптизерша демонстрировала свои прелести.

– Гивиниан, присмотри за ним, – попросил Блад. – Как бы мальчик не наделал глупостей.

– А ты?

– Я пока осмотрюсь.

– Только не вздумай здесь играть, капитан. В таких местах шулер на шулере сидит и шулером погоняет.

– Видишь ли, – зловеще улыбнулся Блад, поглаживая рукоять своей шпаги, – когда я объясню, как поступают у нас с жуликами на Эпсании, шельмовать за тем столом, где я сяду играть, рискнет только самоубийца. Ты же знаешь, эпсанские гранды в суд на обидчиков не подают. Они их на месте убивают.

Трех «джентльменов», расположившихся за карточным столом неподалеку в ожидании очередного лоха, как ветром сдуло.

– Какой здесь милый и понятливый народ, – усмехнулся Блад. – Все схватывают на лету. Ладно, развлекайтесь.

Блад оставил уже пристроившегося около помоста с шестом Джима на попечение гнома и начал неспешно прогуливаться между столами, за которыми ели, пили и играли разгоряченные изрядными дозами алкоголя звездные странники. Хрустящие в кармане казначейские бумажки галактических кредо и последний золотой он не собирался спускать за игровым столом. Часы тикали, отправленные за ними в погоню корабли (в том, что погоня есть, Блад не сомневался), мчащиеся через подпространство ко всем приграничным планетам Федерации, скоро будут на местах. Один из них наверняка неумолимо приближался к Селесте, а потому нужно было срочно найти штурмана и за рюмкой чая наладить с ним контакт. Вот на эту рюмку чая ему и нужна была звонкая монета. До появления на горизонте ростовщика, с деньгами на блюдечке с голубой каемочкой (а в его появлении Блад тоже не сомневался), штурман должен быть найден, соответствующим образом обработан и доведен до такой кондиции, когда весь мир вокруг твой лучший друг и ты готов подмахнуть любой контракт не глядя! Восторженный вопль за спиной заставил капитана оглянуться. Стриптизерша швырнула в толпу бюстгальтер и теперь в одних трусиках дефилировала по подиуму, на который пытался залезть распаленный Джим. Гивиниан успел схватить юнца за шкирку и стащил его вниз. Блад покачал головой, мгновение подумал, но возвращаться не стал, продолжил путь, прислушиваясь к разговорам звездоплавателей.

То, что не он один занят поисками, капитан заметил не сразу. Симпатичная курносая девчонка лет семнадцати тоже брела между рядами, внимательно вглядываясь в лица отдыхающих астронавтов. При этом она периодически поглядывала на свой Итор, явно сравнивая с чем-то их фэйсы. По сравнению с вызывающими и довольно откровенными нарядами обслуживающих клиентов разгульных девиц простенькая одежда девушки выглядела бедновато. Но коричневая юбка и бежевая блузка смотрелись на ее стройной фигурке так трогательно и элегантно, что невольно притягивали к себе мужские взгляды. До тех, кто потрезвее, тут же доходило, что она явно лишняя на этом празднике жизни и клеиться к ней смысла нет. Об этом говорил не только ее простенький наряд, но и Итор, который носили все граждане Федерации. Но те, кто были уже наполовину в зюзю, тут же начинали приставать:

– Эй, красотка! Не проходи мимо!

– Девочка, скрась мой досуг, дам два кредо!

– Ха! Два кредо! Ну ты и жмот.

– Такая конфетка стоит не менее пяти.

Девушка морщилась, но упорно продолжала лавировать между столиками, ловко уворачиваясь от шлепков по упругой попке и тянущихся к ней со всех сторон жадных рук пьяных астронавтов. И тут их глаза встретились. Спокойные, пронизывающие глаза Питера Блада и небесно-голубые глаза красавицы из коммунистического рая, которую непонятно зачем занесло в этот вертеп. Девушка радостно вспыхнула и, забыв про осторожность, поспешила к Питеру, за что тут же и поплатилась. Чьи-то потные руки ловко сцапали ее, и она затрепыхалась в объятиях пьяного громилы, пытавшегося усадить ее к себе на колени.

– Попалась, цыпа! Да не колготись ты, дура! Заплачу честь по чести…

– Отпусти меня немедленно, нахал! – Девушка попыталась укусить громилу за нос, но тот ловко вывернул девчонке руку, и ее мордашка ткнулась прямо в блюдо с каким-то экзотическим салатом на столе.

Бугай с удовольствием шлепнул ее ладонью по оттопыренной попке.

– Горячая цыпочка попалась, – заржали собутыльники громилы.

– С такой барахтаться гораздо веселей.

– Билли, чур, я следующий!

Блад скрипнул зубами и ускорил шаг. Он люто ненавидел этот тип людей.

– Так, быстро отпустил девчонку, сволочь! – Голос капитана звучал спокойно, хотя все внутри него клокотало от холодной ярости.

– Чё-о-о?!!

Ребро ладони Блада вмялось в мясистую шею пьяного борова, и его тело начало заваливаться на пол. Питер вырвал девушку из его безвольных рук.

– С вами все в порядке, леди? – учтиво спросил он.

– Вроде да, – кивнула леди.

Этот кивок стряхнул с ее лица блюдо с салатом, и его осколки весело зазвенели по зеркальным плитам полированного пола.

– Братва, нашего Билли грохнули… – Глаза одного из гуляк стали наливаться кровью.

– Подержите, леди, – сунул в руки перемазанной девчонке свою шляпу Блад, – и постойте в стороне. Здесь сейчас будет жарко.

– Вали его, Федя!

– Бей фраера!!!

Собутыльники бугая повскакали со своих мест и ринулись в атаку. Судя по всему, здесь отдыхала целая команда с какого-то корабля, так как желающих завалить фраера оказалось очень много. Как минимум человек двадцать сразу набежало. Отбив первую атаку с помощью лихих ударов боевого карате, Питер Блад одним прыжком взлетел на стол, пяткой сапога отправил в нокаут очередного противника и неожиданно для самого себя взревел дурным голосом:

– Сарынь на кичку!!!

С какого бодуна ему пришел на ум боевой клич разгульной банды Стеньки Разина, бывший спецназовец в упор не знал, но сарынь услышала призыв своего капитана.

– Джимми! Кэпа бьют!

Засовывавший в тот момент банкноту стриптизерше за резинку юнга без раздумий рванул на помощь, второпях забыв от нее (резинки), отцепиться. Оставшаяся раньше времени без последнего предмета туалета стриптизерша круглыми глазами проводила пацана, который шел в атаку, словно флагом размахивая на бегу ее трусиками, и замерла в безмолвном восхищении.

Вместе с Джимом к месту схватки пробивался и Гивиниан. Первый же удар по голове ближайшего противника, нанесенный в прыжке коротышкой, разнес вдребезги ларец. Гиви на лету поймал выпавший из него артефакт, нацепил его на руку, пропустив в глазницы пальцы, и принялся крушить этой импровизированной перчаткой черепа наглецов, посмевших поднять руку на его капитана. Джим от него не отставал. С виду хрупкий юноша оказался неплохим бойцом. Он брал не столько силой, сколько ловкостью. Увертливый пацан умудрялся ускользать от мощных, но бесхитростных ударов пьяных астронавтов, а вот его удары всегда попадали в цель. Как правило, эта цель располагалась немножко ниже пояса, и сраженные им противники падали на пол и сворачивались там в зародышевое яйцо, держась руками за причинное место.

Рыбкой спрыгнув со стола, Блад свалил с ног еще двоих противников и забушевал в эпицентре драки. Нанеся очередной удар, он краем глаза заметил, что к месту схватки подтягиваются молодцы в таких же комбинезонах, как и атакующий их пьяный сброд. Да, команда противников оказалась гораздо многочисленней экипажа «Ара-Беллы».

– Всем стоять! – Рявкнул Блад, выхватывая из ножен шпагу.

Он понял, что пришла пора принимать экстренные меры, и без раздумий нажал на кнопку бластера, встроенного в рукоять. Стандартный предупредительный выстрел в воздух, который по замыслу капитана должен был охладить пыл противников, с треском провалился. Вместо того чтобы сокрушить потолок, луч бластера заметался по клинку заставив его светиться как джедайский меч.

– Гиви… твою мать! – Блад в сердцах шарахнул сияющим клинком по столу буянов, одним махом развалив его пополам.

И ситуация на поле боя тут же изменилась. Затрещали разряды станеров агентов безопасности, которые давно уже подтянулись к месту драки и только ждали подходящего момента. Несостоявшийся выстрел Пита развязал им руки. Он применил оружие, что на территории Тендариума было строжайше запрещено. Парализованные тела драчунов падали на пол и замирали в самых экзотичных позах.

– Ну наконец блюстители порядка пожаловали, – облегченно выдохнул Блад, закидывая шпагу в ножны, – а я уж думал, здесь можно безнаказанно творить любой беспредел.

– Нельзя, – улыбнулся кто-то из блюстителей порядка, нажимая на курок.

Тело капитана содрогнулось и плашмя рухнуло на пол.

– Ах ты, сво…

Тела Джима и Гивиниана под дружный треск станеров приземлились рядом.

– За что?!! – набросилась на безопасников девчонка и начала хлестать их шляпой Пита по щекам. – Они меня спасали!!!

Жажда наживы в ростовщике все-таки победила жадность, но не настолько, чтобы потратиться на флаер. Подумаешь, какой-то жалкий километр пешком. Опять же для здоровья польза. Но когда Добсек добрался до игорного притона, его сердце сжалось от недоброго предчувствия. Вся посадочная площадка перед входом была забита флаерами безопасников, в которые грузили чьи-то бесчувственные тела. Правда, не все тела были бесчувственными. В один из флаеров капитан службы безопасности деликатно заталкивал бушующую девицу, которая пыталась выцарапать ему глаза, одновременно лупцуя черной шляпой по голове. Он сразу узнал эту шляпу, и сердце старого сквалыги ухнуло вниз. В отдельный флаер кто-то заносил шпагу Блада и его бесценный артефакт.

– Стойте!!! Погодите!!! – завопил Добсек и бросился на перехват.

– В чем дело? – строго спросил безопасник в форме лейтенанта.

– Он мой, – вцепился в череп ростовщик, – я за него заплатил!

– Когда?

– Ну, это… вот… совсем недавно.

– Тогда почему он оказался у этого господина? – кивнул офицер на тело Блада, которого как раз заносили в флаер.

– Он у меня его украл!

Лейтенант вырвал череп из рук ростовщика, кивнул своим помощникам.

– Взять его!

– За что? – взвыл ростовщик.

– За попытку присвоения не принадлежавшего вам имущества. Вы думаете, нам неизвестно, чем закончился ваш торг с капитаном Бладом? Запомните раз и навсегда: службе безопасности известно все! В кутузку его.

Охранники подхватили под белы ручки заверещавшего от ужаса Добсека и бесцеремонно закинули его в служебный флаер.

13

– Капитан Рудазов по вашему приказанию прибыл, товарищ генерал!

Михаил Арсеньевич отложил в сторону алмазный череп, который перед этим задумчиво вертел в руках, и поднял глаза на вошедшего в кабинет капитана.

– Я смотрю, вам тоже пришлось принять участие в задержании, капитан, – усмехнулся он.

На щеке Рудазова алели следы свежих царапин.

– Так точно, товарищ генерал.

– И с кем же вы там воевали?

– С вашей племянницей, товарищ генерал.

– Что?!! – подпрыгнул Михаил Арсеньевич.

– Из-за нее вся каша там и заварилась.

– Какого черта ее туда понесло?

– Я так понял, к ней попала информация о каботажнике, доступном фрахту, и она пошла искать капитана Блада.

– Шило в заднице у девчонки! – Раздосадованный генерал откинулся на спинку кресла. – Где она сейчас?

– Отвезли домой и сдали с рук на руки отцу.

– Спасибо, капитан. Теперь о деле. Компромата на экипаж «Ара-Беллы» достаточно?

– Не очень. Всего два момента успели организовать. Потом вмешалась ваша родственница, и все пошло кувырком. Правда, если вычленить из записей камер наблюдения отдельные моменты, можно будет что-нибудь еще придумать.

– Будем надеяться. Записи с собой?

– Так точно.

– Отлично. Хочу полюбоваться на этих гавриков.

Рудазов активировал свои Итор, развернулась голограмма, и кабинет наполнили звуки разгульного казино.

– Попалась, цыпа! Да не колготись ты, дура! Заплачу честь по чести…

Генерал побагровел, увидев свою племянницу в руках пьяного громилы, а когда тот заломил ей руки и ее мордашка плюхнулась в салат, заскрипел зубами.

– Горячая цыпочка попалась.

– С такой барахтаться гораздо веселей.

– Билли, чур, я следующий!

Михаил Арсеньевич утробно зарычал.

– Где они сейчас? – резко спросил генерал.

– В камерах. Мест у нас для всех нашлось, – ответил капитан.

– Это хорошо. Это очень хорошо…

– Так, быстро отпустил девчонку, сволочь! – Ледяной голос Блада прозвучал для генерала подобно музыке, а когда капитан начал действовать, Михаил Арсеньевич просто расцвел.

– Ай, молодец! Нет, ты смотри, что творит паршивец! О! Племяшку мою леди обозвал. Действительно из благородных.

– Сарынь на кичку!

Увидев мчащегося на подмогу Джима, с трусиками стриптизерши в руках, генерал согнулся пополам и откровенно начал ржать.

– Вот это знамя у его бандитов! Настоящий боевой стяг!

Досмотрев трансляцию до конца, генерал вытер выступившие от смеха слезы.

– Команду «Ара-Беллы» где пристроили?

– Лучшую камеру выделили. Постели хорошие, мягкие, все удобства на уровне, воздух свежий. Двенадцатый этаж.

– Это хорошо. Заряда станеров надолго хватит?

– По утверждению медиков, к утру все проснутся.

– Вот утром с ними и поговорим. Пусть отдыхают. Да, чья это команда буйствовала в казино?

– Барышникова, – поморщился капитан. – Купца первой гильдии. У него тут целая флотилия. Три судна вторую неделю под погрузкой стоят.

– Это тот, который нам санкциями грозил?

– Тот самый. Смежники с поставками метрила подвели. У них сразу пять грузовых судов на ремонт встали, и они график поставок запороли.

Итор генерала слабо замерцал.

– Михаил Арсеньевич, – послышался оттуда мелодичный голос секретарши, – к вам купец первой гильдии Барышников рвется на прием.

– Это очень кстати, Леночка. Прикажи выписать ему пропуск и проводи в мой кабинет!

– Есть, товарищ генерал.

– Коля, – не по-уставному обратился к капитану генерал, – перекинь данные камер казино на мой Итор и на сегодня можешь быть свободен.

– Спасибо, Михаил Арсеньевич.

На оформление пропуска много времени не ушло. Через пару минут в кабинет генерала вошел кипящий от негодования тучный господин и прямо с порога начал наезжать:

– Господин генерал! Это беспредел! Я требую извинений и немедленного освобождения моих людей! В противном случае буду вынужден подать жалобу в торговую федерацию!

– Сядьте! – жестко сказал генерал.

– Я требую…

– Требовать здесь буду я! Бесчинства ваших людей и учиненный ими в казино погром…

– На моих людей напали! У меня есть свидетели!

– А у меня есть запись камер наблюдения. И сейчас мы вместе с вами ее посмотрим. Рекомендую сесть. Со стула не так больно падать.

Барышников, сердито отдуваясь, сел на стул. Генерал активировал Итор, и вновь развернулась голограмма…

– Ну что, господин Барышников, – ласково спросил Михаил Арсеньевич по окончании просмотра, – будем жалобу подавать?

– Подумаешь, по попке шлепнули девчонку, – буркнул купец. – Переборщили малость с шуткой ребятишки, и что с того?

– А то, что эта девчонка – моя племянница, – прошипел генерал.

Вот тут Барышников и впрямь чуть не слетел со стула. Мясистое лицо купца начало бледнеть. Он понял, что попал. И попал капитально.

– Генерал, клянусь! – Барышников расстегнул ворот рубашки и, тяжело отдуваясь, вытер тыльной стороной ладони покрывшийся холодной испариной лоб. – Я этих подонков сам… всех… своими руками…

– За нападение на гражданина Коммунистической Федерации и попытку группового изнасилования несовершеннолетней девушки ваши люди подвергнуты аресту, – ледяным тоном сказал генерал. – Минимальный срок наказания за такие преступления у нас двадцать пять лет каторжных работ, максимальный – пожизненное заключение. Думаю, учитывая особые обстоятельства, на минимальный срок никто из них рассчитывать не может.

О каких обстоятельствах идет речь, Барышникову объяснять было не надо.

– Господин генерал, – вкрадчиво сказал купец, – а может быть, договоримся? В конце концов, рыцарь в сияющих доспехах подоспел вовремя. Вашей родственнице не успели причинить серьезный физический ущерб…

– А моральный? – усмехнулся генерал.

– Оплатим и моральный, – замахал руками Барышников.

– Погром в казино, сопротивление пытавшимся навести порядок представителям власти…

– И это оплатим. Вы поймите меня правильно, генерал, после того, что я здесь сейчас увидел, сам готов мерзавцев растерзать, но, если мои суда останутся без членов экипажа, я застряну здесь надолго. А это такие убытки!

– Ну что ж, давайте подсчитаем, во что вам это обойдется…

Четыре тысячи отступных Добсека уже лежали в его сейфе. Купцу дебош его людей обойдется дороже. Гораздо дороже!

Генерал не был стяжателем и раньше себе лично мзду не брал. Все шло в казну. Федерации была нужна валюта. Теперь все изменилось. Генерал скрипнул зубами. Этим деньгам он найдет другое применение. Но сначала надо выбить их из торгаша. Не менее шестнадцати тысяч галактических кредо! Ах, как удачно его люди нарвались на Блада. И главное, вовремя, как по заказу!

14

– Готово. Камеры запущены вкруговую, буди его, – тихий шепот Джима заставил веки капитана Блада затрепетать.

– Уверен, юнга?

– Боцман, зуб даю! Век воли не видать! Теперь все думают, что мы еще спим.

Питер Блад приподнялся, спустил ноги с кровати, огляделся. Решетка на окне прояснила ситуацию.

– А базар в тему, – усмехнулся Блад. – Ты где такого нахватался, Джимми?

– Так все пираты говорят, – заявил юнга, азартно стуча пальцами по виртуальной клавиатуре, которую сформировал его перстень связи.

– Не знаете, где мы?

– Замели нас, кэп. Гэбэшники дело шьют, – почесал подбородок Гиви. Пальцы скребли по жесткой бороде, пытаясь добраться до кожи.

– Да, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, – тяжко вздохнул Блад. – В любом нормальном обществе за помощь награждают, а здесь сажают.

Питеру было стыдно. Сорвался. Нет, Блад не жалел о том что вступился за девчонку. Пройди он мимо и до конца дней своих терзался б, сгорая от стыда, но ему было тошно от сознания того, что он подвел свою команду. Какого черта понесло его в этот вертеп? Дождался бы ростовщика в своей каюте. На карачках бы приполз сквалыга хренов! А уж за четыре тысячи кредо успели б и заправиться, и затариться, и штурмана бы нашли.

Джим отстучал последнюю команду на клавиатуре, и в воздухе появилась объемная голограмма какого-то здания.

– Это что? – спросил Блад.

– Наша тюрьма, – лаконично сказал юнга.

– Как тебе это удалось? – искренне удивился Питер.

– Ты же сам мне приказал перед посадкой взломать базу данных космического агентства Селесты.

– Приказал.

– Я подошел к делу творчески. Взломал все базы данных Селесты.

– Ну ты орел! – восхищенно цокнул языком Блад.

– Бортовой компьютер со мной связался, пока ты был в отключке, и я обезвредил камеры слежения, – гордый похвалой, сообщил юнга. – Пустил запись с камер вкруговую. Так что все думают, что мы еще спим.

– Прелестно. – Питер подошел к двери камеры, исследовал ее и погрустнел, увидев в узкой щели между косяком и створкой двери язычок замка. – А они не дураки. Замок здесь механический.

– С электронной блокировкой. Но я ее уже отключил, – похвастался Джим.

– А с механикой я в два счета разберусь.

Гном оттеснил в сторону капитана, навел на дверь свой перстень, и тонкий лазерный луч в два счета перерезал язычок.

– И на фига ты это сделал? – расстроился Джим.

– А что такого? – удивился гном.

– На решетку заряд надо было экономить, – кивнул юнга в сторону окна. – Я туда флаер собирался подогнать.

– Заряда здесь на двадцать таких решеток хватит, – отмахнулся гном.

– Стоп, ребята! – тормознул их капитан. – Вы, конечно, молодцы, но так дело не пойдет.

– Почему? – удивился юнга.

– По кочану. Уж если уходить, так с музыкой, на прощанье громко хлопнув дверью. Причем не с пустыми руками уходить. Мы сделаем так…

Утро выдалось доброе. Михаил Арсеньевич прибыл на работу в прекрасном настроении. Все складывалось для его задумки настолько удачно, что он заранее потирал руки, предвкушая предстоящий с капитаном Бладом разговор. В кармане его лежал огарок восковой свечи и коробок спичек, реквизированные у Добсека на следственные эксперименты. Прижатый к стенке ростовщик во всех подробностях описал ему процедуру включения артефакта, и, прежде чем вызвать на допрос хозяина алмазной черепушки, генерал решил сначала лично пообщаться с немым оракулом.

Опустив шторы, он установил на столе свечку, поджег ее и осторожно накрыл алмазным черепом. По стенам и потолку кабинета побежали всполохи преломившегося в алмазных гранях огонька свечи. Как только язычок пламени успокоился, над черепом сформировалась призрачная девичья фигурка.

– Давайте знакомиться, – вежливо сказал Михаил Арсеньевич. – Я генерал Щеглов.

Девушка окинула его скептическим взглядом, всем своим видом говоря: ну и дальше что?

– Предлагаю сотрудничество.

Девица демонстративно повернулась к генералу тылом.

– Не волнуйтесь, я не буду напрягать вас глупыми вопросами. Меня всего-навсего интересует ваше мнение об одном человеке. Вы его наверняка хорошо знаете. Это капитан Питер Блад.

Похоже, девушку это заинтересовало, так как она опять повернулась к нему лицом.

– Никаких особых тайн о нем рассказывать не надо, – поспешил закрепить успех генерал. – Я просто хочу понять, что он за человек.

Девушка молча постучала себя кулачком по голове, потом покрутила пальчиком около виска, а затем демонстративно сплюнула. Полученная информация вогнала генерала в ступор.

– Идиот?

Девушка отрицательно потрясла головой.

– Имеешь в виду, полудурок?

Девушка неопределенно пожала плечами.

– Я, кажется, понял… Раздолбай?!

Девушка энергично закивала головой, подтверждая, что на этот раз генерал попал в точку.

– Но тем не менее он человек чести?

Ответ оракула был утвердительный.

– Значит, если даст слово, то его сдержит… – задумчиво пробормотал генерал, – а…

Общение с духом прервал требовательный звонок. Итор генерала вибрировал на авральной частоте, что говорило о чрезвычайном происшествии. Михаил Арсеньевич поднял череп, задул свечу и торопливо поднял шторы. Генералу не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем его спиритического сеанса. Так и партбилета лишиться можно.

– Что случилось?

– У нас ЧП. Команда «Ара-Беллы» сбежала.

– Что?!!

– Команда «Ара-Беллы» сбежала. Решетки на окне срезаны, язычок замка двери камеры тоже. Но ушли они не через дверь. Каким-то образом умудрились подогнать флаер к окну и на нем сбежали.

– Немедленно все силы в космопорт! Обложить их каботажник со всех сторон, не дать туда их флаеру прорваться!

– Уже сделано.

– Как им это удалось? Почему побег не засекла служба наблюдения?

– По данным наблюдения, экипаж «Ара-Беллы» еще спит в камере в своих кроватках.

– Тьфу! Всех, кого можно, на их поиски. Если упустите, я вас… – Генерал отключил Итор, чтобы в сердцах не наговорить лишнего. Ушли. Из-под носа ушли!

Деликатный стук в дверь прервал его горестные размышления.

– Да? – сердито рявкнул Михаил Арсеньевич.

– Можно зайти? – вежливо спросили из-за двери.

– Елена Дмитриевна! – заорал генерал. – Почему посторонние шляются по отделу и рвутся сюда без доклада?

– Извините, но она не может вам ответить. – Дверь распахнулась, и в нее вошел капитан Блад. – Заносите, ребята.

В дверь протиснулись Гиви с Джимом, неся в руках связанную по рукам и ногам девицу, во рту которой торчал кляп, сооруженный из подола ее собственного платья. Блад прикрыл за ними дверь.

– Куда ее, капитан? – деловито спросил гном.

– Ну не на пол же – простудится. Посади ее на колени к Джиму. Думаю, он не будет против.

– Не-э-э… – расплылся Джим.

Юнга сел на стул, пристроил на колени секретаршу, и они начали пялиться друг на друга. Один умильными, другая офигевшими глазами.

Генерал откинулся на спинку кресла и начал хохотать. Блад с Гиви с удивлением переглянулись. Такой реакции на их появление от попавшего в плен противника они не ожидали.

– Либо у него это нервное, либо держит козырь в рукаве, – сделал вывод Блад.

– Я думаю, нервное, – почесал затылок Гиви.

– И нервное, и козырь в рукаве имеется, – махнул рукой генерал, отсмеявшись. – Леночка, тебя не больно связали?

Девушка отрицательно мотнула головой.

– Ну тогда сиди. А я пока с нашими гостями потолкую. Садитесь, господа. – Генерал кивнул Бладу и Гиви на стулья около стола. – Вы очень удачно зашли. Я как раз собирался пригласить вас для беседы, а вы уже тут как тут. Просто мысли читаете.

Гиви с капитаном опять переглянулись и подсели к столу.

– Не возражаете, если я дам отбой поисковым группам? – вежливо спросил генерал. – Чего напрасно мальчиков гонять?

– Пускай побегают. Им еще рано знать, что вы у нас в заложниках.

– Ладно, пусть побегают, – легко согласился Михаил Арсеньевич. – Ну что, начнем беседу?

– Банкуйте.

– Предлагаю сразу определить позиции. Сегодня я собирался с вами провести беседу в мирном ключе, но вы оказались такими шустрыми ребятами, что мне придется вас кое о чем предупредить.

– Мы слушаем вас, господин генерал. – Блад взял со стола свою шпагу и начал пристраивать ее на своем боку. – Мы вообще-то сюда за своими вещами заскочили. Гивиниан, держи. – Гиви поймал кинутый ему алмазный череп. – Ну и местного бугра на всякий случай в заложники взять, но вы меня заинтересовали. Так о чем хотели предупредить?

– О том, что без ведома местной администрации и моей службы ни один корабль не сможет стартовать с космодрома.

– На чем основана ваша уверенность?

– На том, что корабли стартуют на антигравах, а после реконструкции взлетного поля все его участки превращены в своеобразные ловушки именно на такой вот случай. Ваши антигравы не сработают, пока мы не дадим добро на взлет.

– Досадно, – изрек Гиви. – Придется на скачковых двигателях уходить. Твое мнение, юнга?

– А мне пофиг, – шмыгнул носом юнга, продолжая глазами вылизывать секретаршу. – Но если на скачковых, то давай ее с собой возьмем. Не пропадать же добру.

– Сексуальный маньяк, – удрученно вздохнул капитан. – На тебя дурно влияет глубокий космос.

– А вы что на этот счет скажете? – заинтересованно спросил Блада генерал.

– Что я могу сказать? – удивленно пожал плечами Питер. – Планетой больше, планетой меньше – какая разница? Галактика не обеднеет.

– Играете вы просто гениально, – одобрительно кивнул Михаил Арсеньевич. – Одна беда: я вам не верю.

– Вот Станиславский, блин, на нашу голову нашелся, – нахмурился капитан. – Почему?

– Вы не из той категории людей, которые ради спасения своей шкуры готовы распылить на атомы планету с многомиллиардным населением. Блефуете вы, капитан.

– А если нет?

– Блефуете, блефуете, – махнул рукой генерал. – Я в людях разбираюсь, да и информацию кое-какую о вас уже собрал, так что давайте потолкуем в более конструктивном ключе без пустых угроз.

– Ну что ж, попробуем, – кивнул Блад. – Мы вас слушаем.

– Буду говорить прямо. У вас сейчас есть только три пути. Путь первый: по совокупности совершенных вами преступлений вы отправляетесь в тюрьму на тридцать пять лет и пашете там от звонка и до звонка без перерыва.

– А преступления вам нетрудно перечислить? – заинтересовался Блад.

– Нетрудно. Для начала незаконные валютные операции.

– Какие операции? – нахмурился капитан.

– Вы обменяли монету достоинством в один золотой не по государственному курсу в обменном пункте, а обратились к валютчику. Купили галактические кредо с рук. В присутствии своих друзей, которые против этой операции не возражали и, следовательно, являлись соучастниками преступления.

– Та-а-ак… продолжайте. – До Питера стало доходить.

– Затем вы заработали статью хранения и распространения фальшивых облигаций. Да, да, капитан. Банкноты оказались фальшивые. При обыске в присутствии свидетелей из вашего кармана было извлечено целых десять купюр, у вашего боцмана их обнаружено три, и еще две у юнги, который не успел их сбыть стриптизерше и убежал, зачем-то прихватив с собой ее трусы. Кстати, это тоже статья. Кража личного имущества. Пусть и мелкая, но все же кража. Продолжать?

– Всенепременно! – картинно оживился Блад. – Мне, знаете ли, даже стало интересно, по какой еще статье нас укатают.

Питер, как человек неглупый, уже понял, что его обхаживают. Он зачем-то нужен этому генералу. И явно не для того, чтобы за решетку засадить.

– Дальше все просто. Нападение на боцмана торгового судна «Драккар» и жестокое избиение вступившегося за него товарища из команды этого судна. Материалов для передачи дела в суд больше чем достаточно.

– Прелестно. Излагайте второй путь. У нас их вроде три?

– Совершенно верно. Итак, второй путь. Вы оплачиваете все ремонтно-восстановительные работы в разгромленном вами казино, три часа вынужденного простоя этого заведения, порядок там наводили долго, оплачиваете все больничные счета пострадавших от ваших рук несчастных астронавтов…

– Я не в счет, – подал голос Джим. – Я в основном ногами бил.

– Значит, размер моральной компенсации придется увеличить вдвое.

– Ах, еще и компенсация будет, – язвительно хмыкнул Блад. – Ну да, как же без нее.

– Ну, чтобы сильно вам не докучать, скажу сразу итоговую цифру. Пятнадцать тысяч кредо, и вы свободны.

– Кончайте паясничать, генерал, – устало вздохнул Питер. – Кнутом вы уже щелкнули. Пора переходить к прянику. Излагайте третий путь.

– Вы правы. Третий путь – не то что пряник, натуральная конфетка, – не стал отнекиваться генерал. – Данные пятнадцать тысяч за вас вносит наша Федерация…

– Какая наша? – насторожился капитан.

– Селеста принадлежит к Коммунистической Федерации. Надеюсь, вы об этом еще не забыли, – хмыкнул генерал, после чего продолжил: – Так вот, пятнадцать тысяч кредо за вас вносит наша Федерация, предоставляет в ваше распоряжение штурмана, заправляет ваш корабль, обеспечивает его провиантом, и вы на три месяца отправляетесь в увлекательное путешествие по Галактике с научной экспедицией. С вами полетят зоологи. Состав экспедиции небольшой: вы трое, два научных сотрудника и уже упомянутый мною штурман.

Питер Блад поставил локти на стол, переплел пальцы, положил на них подбородок и с язвительной улыбкой посмотрел на генерала.

– Я так понимаю: цена фрахта – ноль?

– А про пятнадцать тысяч неустойки вы забыли? А бесплатный штурман? А горючее? А провиант?

– Я обожаю все бесплатное, – еще ехидней улыбнулся Блад. – Коммунизм – просто мечта! Но есть одна проблема.

– Какая?

– Мои принципы. За еду работают только рабы.

– Вы забыли про пятнадцать тысяч неустойки.

– Джим, закрой ушки секретарше, чтобы не завяли, – ласково попросил Блад. – Я сейчас за дело буду говорить.

Юнга с сожалением снял руку с бедра девушки и закрыл ладонями ей уши.

– Вот что, генерал, – жестко сказал Блад, – хватит гнать пургу. Все, что произошло в казино, элементарная подстава, и мы оба прекрасно это знаем. Вам потребовался наш корабль и мы как бесплатное к нему приложение. Вы просто бессовестно использовали бедственное положение «Ара-Беллы» в своих целях. Скажу больше: обратились бы вы ко мне просто, без гримас. Посидели бы, поговорили, и я, возможно, пошел бы вам навстречу, а так – увольте. Предпочитаю с боем прорваться на свой корабль и свалить отсюда на хрен! Я тоже кое-что в людях понимаю. Нет на взлетном поле никаких ловушек. Я частенько играю в покер и нутром чую блеф.

Плечи генерала поникли. Блад одним махом вскрыл его игру, Михаилу Арсеньевичу внезапно стало стыдно.

– Ладно, раскусил, – сердито буркнул генерал. – А что мне делать? У нас годами люди с учеными степенями очереди ждут на вылет за пределы Федерации. Вечно ни денег, ни исследовательских судов на серьезную науку не хватает. Приходится крутиться. А тут еще… – генерал запнулся, затем махнул рукой, – впрочем, не важно. Хотя нет, важно. Это – главная причина, по которой мне понадобились именно вы и ваш корабль.

– Что за причина? – требовательно спросил Блад.

– Все, что я о вас узнал за это время, говорит о том, что вы порядочный человек и слово «честь» для вас не пустой звук. Если дадите слово, то обязательно сдержите его. В этой экспедиции должны участвовать очень дорогие для меня люди, и я боюсь их потерять.

– Вот с этого и надо было начинать, – спокойно сказал Блад. – Кто они?

– Брат моей жены и его дочка. Они прекрасные ученые, но, как большинство людей их круга, слегка наивны и не очень приспособлены к нормальной жизни. А туда же, в глубокий космос рвутся. Им нужна нянька и защитник. Если бы вы поклялись их защищать…

Блад поднял руку, прерывая генерала.

– Я поклянусь и соглашусь на этот фрахт, – внушительно сказал капитан, – но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Мы должны лететь немедленно.

– Да без проблем, – облегченно выдохнул генерал.

– Тогда от лица своей команды даю такую клятву. Даю ее за всех. Пока мы живы, ни один волос не упадет с головы вашей племянницы и ее отца.

– Я рад, – улыбнулся генерал. – Да, если не секрет, а к чему такая спешка?

– Звезды говорят, что сегодня самый удачный день для старта, – в ответ улыбнулся Блад. – Созвездие Водолея так удачно пристроилось в кильватер к созвездию Рака, что взлететь мы должны до заката.

– Договорились. – Генерал активировал свой Итор, и в воздухе над ним материализовалась сердитая девица, на голове которой красовалась шляпа капитана Блада. – Алиса, позови Сережу.

– Папа, тебя дядя зовет.

Рядом с сердитой девицей появился худощавый мужчина средних лет в старомодных роговых очках.

– Радуйся, Лепестков. Я нашел тебе корабль с прекрасным экипажем. Но они спешат, и вам с Алисой надо торопиться с погрузкой. Вылетаете сегодня.

Девица радостно завизжала и повисла на шее у отца, задрыгав от восторга ножками.

– Племяшка, – нежно улыбнулся генерал, отключая связь, – такая непоседа. Ни в чем ей отказать не могу. Два месяца за мной хвостиком ходила, цыганила корабль.

– А вы уверены, что их фамилия Лепестковы, а не Селезневы? – осторожно спросил Блад.

– Странный вопрос. Конечно, уверен.

– Слава богу, – успокоился капитан, – а то я уже подумал, что ловлю глюки. Надеюсь, штурмана зовут не Зеленый?

– Нет, не Зеленый. Его зовут Фиолетовый.

– Фиолетовый?!

– Фиолетовый. Фамилия у него такая. Фиолетовый Николай Петрович. Бывший бортмеханик. Недавно получил права штурмана. На тренажерных симуляторах все тесты на пять баллов сдал.

– На симуляторах?

– Да, в качестве штурмана это его первый рейс.

– Бывший бортмеханик, которому все фиолетово… – молниеносно сделал вывод Блад. – Это песец.

– Чего? – не понял генерал.

– Зверек такой северный есть. Песец.

– Ну, зверья у вас на корабле теперь будет предостаточно. За редкими животными для зоопарка летите. Ну и, как водится, подарки зарубежным товарищам от нас повезете. Они тоже любят редких зверей.

15

– Немедленно прекратите это безобразие! – К наблюдавшему за процессом погрузки капитану подскочила Алиса.

От восторженного чувства благодарности к своему спасителю не осталось и следа. Процедура подготовки каботажника к полету довела ее до белого каления. Мало того что живые подарки зарубежным друзьям начали затаскивать на корабль в последнюю очередь (горючее и провиант оказались для капитана важнее ее любимых зверушек), но и делали это так варварски, что она в конце концов взбесилась.

– Что вас не устраивает, леди? – Капитан сохранял олимпийское спокойствие.

– Вот это! – простерла руку в сторону каботажника Алиса.

Дроиды бесцеремонно закидывали в люк грузового трюма визжащие, квакающие и ревущие в своих клетках дары зарубежным друзьям, где их ловили другие дроиды и с бешеной скоростью закрепляли с помощью магнитных зажимов к полу. Алиса наблюдала за этим безобразием через свой Итор. Голограмма, развернутая над ним, честно отображала все, что творилось в грузовом трюме.

– Кто программировал этих уродов?!! Руки за такую работу оторвать! Куда… куда он ее потащил? Верни назад!

– Что-то не так? – продолжая сохранять спокойствие, спросил Блад.

– Все не так! Они клетки друг на друга ставят!

– Объемы трюма ограничены. Как только пространство по горизонтали исчерпало свои возможности, его начали наращивать по вертикали.

– Ага. Клетку с изумрудной курицей на клетку с тигрокрысом нарастили. Она же его яйцами забьет, если со страху нестись начнет! Я требую немедленно прекратить это безобразие!

– Алиса, держи себя в руках. – К капитану подошел Лепестков. – Возможно, моя дочка слишком эмоционально выразила свою мысль, но, боюсь, в данном случае она права, – обратился профессор к Питеру, – необходимо вынести все клетки наружу, составить новый план их расположения внутри с учетом габаритов трюма и совместимостью тех или иных видов животных между собой. Иначе в полете они будут нервировать друг друга.

– Главное, чтоб вот это, – кивнул капитан на уходящее за горизонт светило, – не нервировало меня. Мы должны взлететь до заката. Гивиниан, – связался через перстень с боцманом Блад, – когда закончишь погрузку?

– Минут через двадцать, капитан.

– Даю десять минут. Через пятнадцать минут взлетаем.

– Есть, капитан!

Дроиды тут же нарастили обороты и замелькали еще быстрее.

– Какое варварство! – ахнул профессор.

– Рекомендую пройти на корабль, если не хотите остаться на Селесте, – посоветовал Блад, делая приглашающий жест в сторону четырехместного флаера, стоящего неподалеку.

– Да что за спешка, в конце концов? – Стекла очков раздраженного профессора вспотели. Он сорвал их с носа, похлопал себя рукой по груди и, не найдя подходящей тряпочки, начал протирать стекла краем подола юбки дочки.

– Папа, когда волнуется, становится такой рассеянный, – пропыхтела девчонка, отнимая у отца подол своей юбки и выдергивая из его нагрудного кармана платочек, не найденный отцом с расстройства.

– Так вы хотите оказаться на Блуке? С вами или без вас, но через пятнадцать минут корабль улетит. – Блад распахнул дверцу флаера и вопросительно посмотрел на Алису.

– А ночью или, скажем, завтра утром этого сделать нельзя? – сердито спросила девица.

– Один из пунктов договора с вашим дядей, – внушительно сказал Блад. – Стартовать мы должны до заката.

– Непрошибаемый, – удрученно вздохнул профессор. – Ладно, пошли занимать свои места, Алиса. А то этот буквоед и впрямь без нас улетит.

Каботажный крейсер вышел из атмосферы и, плавно наращивая скорость, начал удаляться от планеты. Питер Блад незаметно перевел дух. У него получилось. И на этот раз почти все получилось! Теперь главное, чтоб скачковые двигатели не подвели. Все немногочисленные члены экипажа и пассажиры с удобствами расположились в рубке. Пустовало только кресло штурмана, которому все было фиолетово, и он до последнего момента предпочитал нежиться на кроватке в своей каюте. А вот до сих пор еще сердитая на капитана Алиса настояла на своем присутствии и даже папу сюда приволокла, чтоб контролировать взлет. Вдруг этот ненормальный со шпагой на боку начнет делать лихие виражи и угробит ее зверушек перегрузками?

– Ну, что у нас плохого? – Это появился Фиолетовый прокладывать межзвездный курс.

Новый член команды «Ара-Беллы» чем-то смахивал на Гиви, правда в более габаритном варианте. Разве что борода у него была не угольно-черная, а огненно-рыжая. Штурман им попался спокойный, флегматичный с ироничными, хотя и немного грустными искорками в глазах.

– У нас все прекрасно. Начинайте прокладку курса к Блуку. Сколько времени займет туда дорога в подпространстве?

– Три недели будем добираться. – Штурман активировал свой Итор и начал вгонять программу первого скачка в бортовой компьютер.

Блад улыбнулся. Если до Глизе они в подпространстве шли восемь секунд вместо трех суток, то до Блука доберутся за минуту. Штурмана и пассажиров ждет сюрприз. Алиса сразу на него дуться перестанет. Ничего с ее зверушками за это время не случится.

– Юнга, что в эфире?

– Пока все тихо, капитан, – откликнулся Джим.

Ему Питер поставил задачу отслеживать все переговоры наземных служб Селесты, сканировавших ближний космос, и, если появятся корабли с Земли, он должен был немедленно сообщить об этом Бладу. По времени корабли вот-вот должны были здесь появиться, если, разумеется, Берия проявит расторопность. Впрочем, теперь они уже не успеют. С Земли стартовал крейсер, на Селесту прибыл каботажник. Пока разберутся, что к чему, сравнят фэйс Черныша с физиономией капитана Блада, они уже будут далеко… если скачковые двигатели не рванут.

– Сколько осталось времени до скачка?

– Через семь минут будем на достаточно безопасном расстоянии от Селесты и наберем нужную скорость. – Брови штурмана приподнялись от удивления. Что это? Капитан не знает прописные истины или просто проверяет новичка в команде? Если проверяет, то как-то странно. Уж больно детские вопросы задает.

– Без моей команды скачковые двигатели не включать, – распорядился Блад, поднимаясь с кресла.

– Куда вы? – еще больше удивился штурман. На его памяти ни один капитан корабля не покидал рубки во время взлета и подготовки корабля к прыжку в подпространство.

– Надо с Йориком потолковать. Боцман, присмотри здесь за порядком.

Гиви кивнул головой.

– Юнга, если что, я на связи, – постучал по своему кольцу капитан.

– Йорик, это ваш фамильный талисман? – С личика Алисы исчезла недовольная гримаса. – Мне дядя о нем рассказывал. Можно посмотреть?

Блад слегка растерялся. Он уже понял, что артефакт у него получился немножко отмороженный и от него можно было ожидать чего угодно.

– Алиса, – строго сказал Лепестков, заметив его колебания, – не приставай к человеку. Не видишь, капитану сейчас не до тебя.

По выражению лица профессора было видно, что ему самому страшно хочется посмотреть на работу артефакта и только воспитание удерживает от аналогичной просьбы. А, была не была! Это был прекрасный случай наладить отношения с пассажирами после лихой загрузки трюма, и капитан решился.

– Ну почему же? Приглашаю вас, Алиса, и вас, профессор, посетить мою каюту. Вам как ученым это будет интересно.

– Да, да, конечно! – просиял профессор.

Лифт прямо из рубки доставил всех троих в жилые секции корабля, и капитан провел гостей в свою каюту. В отличие от кают остальных членов экипажа она представляла собой нечто вроде двухместного номера со всеми удобствами в виде санузла, душа, спальни и гостевой комнаты. В спальню, разумеется, их Блад не повел.

– Прошу садиться. – Питер, соблюдая, как полагается гранду, все правила этикета, пододвинул стул Алисе, помогая ей сесть за стол. – Присаживайтесь, профессор. – Блад извлек из сейфа артефакт, огарок свечи и коробок спичек. – Только предупреждаю сразу: за двести миллионов лет дух оракула в артефакте немножко одичал, а потому его жестикуляцию старайтесь не интерпретировать превратно.

– Да-да, – нетерпеливо закивал головой профессор, – поджигайте.

– А почему она с вами общается жестами? – спросила Алиса.

– Наверно, голос сорвала, – усмехнулся Блад. – Немудрено. Две сотни миллионов лет подряд давать советы всяким приду… – Капитан поперхнулся и, чтоб скрыть смущение, поспешил спросить: – А ты откуда знаешь, что это она, а не он?

– Дядя сказал. Он его утром испытать успел.

– И что твой дядя хотел от него узнать? – Питер как-то плавно, незаметно для самого себя перешел с Алисой на «ты».

– Насчет тебя хотел узнать. Его интересовало, что собой представляет человек, от которого теперь будет зависеть судьба племянницы и мужа его сестры, – пояснила Алиса.

– И что насчет меня сказал артефакт? – заинтересовался Блад.

– Что ты – то самое слово, на котором поперхнулся, – хихикнула вредная девчонка, – но тем не менее порядочный человек.

– Алиса! – в отчаянии воскликнул Лепестков. – Ну как тебе не стыдно!

– Малолетка, – усмехнулся Блад, зажигая свечку. – Детская непосредственность из всех щелей фонтаном бьет. Со временем это пройдет, профессор, не волнуйтесь.

– Что?!! – возмутилась девушка. – Мне восемнадцать лет!

– Через две недели будет, – уточнил Лепестков. – Так что ты вообще еще несовершеннолетняя.

– Подумаешь, какие-то жалкие четырнадцать дней! Можно сказать, мне уже восемнадцать.

– По сравнению с Йориком – совсем младенец, – хмыкнул Блад. – Правда он иногда такое начинает жестами показывать, что двести миллионов лет ему никак не дашь.

– А сколько дашь? – не удержалась от вопроса Алиса.

– Миллионов сто, не больше. – Блад накрыл огарок свечи черепом.

Лепестков фыркнул, не удержавшись от смешка, и на всякий случай решил перевести разговор в нейтральное русло:

– А почему вы артефакт мужским именем зовете?

– Наш артефакт меняет пол в зависимости от хозяина, – начал фантазировать капитан. – Первым его хозяином была моя прапра… не знаю сколько раз пра… бабка, и дух черепа явился ей в виде мужчины. Она назвала его Йориком. Я владею артефактом недавно. А так как с сексуальной ориентацией у меня все в порядке, дух превратился в женщину.

При упоминании о сексуальной ориентации профессор нервно вздрогнул и покосился на ухмыляющуюся Алису.

– И где же дух? – поспешил спросить Лепестков.

– Он уже здесь, – мрачно сказала Нола, проявляясь в воздухе.

– Не верьте. Это другой дух, – удрученно вздохнул капитан. – Позвольте вам представить Нолу, порождение больной фантазии нашего бортмеханика. Что тебе надо, чудо программной техники?

– Капитан, по какому праву этот штурман вогнал в меня такую дикую программу? – начала наезжать гнома. – Мои виртуальные нервы на пределе! Я не могу в таких условиях работать!

– Нола, заткни фонтан, успокойся и приглуши свет. Мне надо с Йориком побеседовать.

– На корабле еще один мужчина? – оживилась гнома, перестав наезжать. – Познакомь!

– Вот вертихвостка! Приглуши свет и познакомишься.

Каюта погрузилась в полумрак, и в воздухе над черепом появилось призрачное изображение чем-то жутко недовольной девицы.

– А почему этот мужчина в юбке? – возмутилась гнома. – Ты что, еще одну женщину на мой корабль притащил? Ну, это уже слишком!

– Еще одно слово, Нола, и Джим тебя перепрограммирует! – разозлился Блад. – Дай разобраться, что бедный Йорик хочет мне сказать!

Все замолчали и уставились на призрачную девицу, что-то без устали внушавшую Бладу, но, что именно она говорила, никто понять не мог.

– Моя твоя не понимай, – расстроился Питер. – Ты уж давай, как прежде, что ли, жестами.

Призрачная девица уперла кулачки в бока, обожгла Блада ну очень многообещающим взглядом, и капитан понял, что она сейчас выдаст такое, что никому мало не покажется! Интуиция его не подвела. Девица выдала! Она тыкала пальцем в Нолу, затем в него, крутила пальчиками возле своего виска, беззвучно вопя что-то нелестное в адрес обоих, и в довершение картины задрала на себе сзади юбку и с размаху ткнула в пикантное место своим призрачным кулачком.

– Ну, это уже слишком! – разозлился Блад, сдергивая череп со свечи. – Прошу прощения за ее поведение, профессор, но я предупреждал, что дух немножко одичал. Нола, свет!

Свет высветил любопытную мордашку Алисы, заинтересованно переводящую взгляд с Нолы на него.

– Во-первых, это не то, о чем ты думаешь, – сразу решил расставить точки над «i» капитан, – а во-вторых, на спиритических сеансах по вызову духа артефакта ты больше не присутствуешь.

– Это еще почему? – возмутилась девчонка.

– Не доросла еще. Твои подростковые гормоны направляют мысли не в ту сторону, – не смущаясь присутствием профессора, заявил Блад.

– Мне восемнадцать лет! – опять начала возмущаться девчонка.

– А мне тридцать два! И когда я расшифрую эту на первый взгляд нелепую жестикуляцию духа артефакта, тебе станет стыдно за свои мысли.

– Откуда ты знаешь, о чем я подумала?

– О чем еще ты могла подумать, если даже я об этом подумал… – досадливо поморщился Лепестков, – Ой, простите, капитан.

– Алиса, – не удержался от смеха Блад, – поздравляю, твой папа весь в тебя. Я думаю, ему тоже не стоит присутствовать на спиритических сеансах.

Все трое дружно рассмеялись, и атмосфера возникшей неловкости развеялась сама собой.

– Капитан, – ожил перстень Питера голосом боцмана, – вам пора вернуться в рубку.

– У тебя есть новости?

– У Джима есть, – уточнил Гиви. – И штурман говорит, что мы в зоне скачка.

Блад все понял. Пришел привет от Берии с Земли.

– Возвращаемся, – распорядился он.

Как только все заняли свои места в капитанской рубке, Джим поспешил засунуть в ухо капитана капсулу радионаушника, и в нее ворвался голос диспетчера космопорта Тендариума.

– …нет, ни один посторонний крейсер в течение последнего месяца к Селесте не приближался. Да, да, конечно. Весь пакет данных на Черныша Петра Алексеевича и его команду немедленно будет передан генералу Щеглову… Подождите секунду. Он уже на связи.

– Что там у вас такое стряслось, что вы к Селесте целый флот подогнали? – послышался из капсулы встревоженный голос дяди Алисы. – Пять линейных кораблей и три крейсера – это не шутка. Опять сонарианцы зашевелились?

Блад выдернул капсулу из уха. Из головы не выходило странное поведение девицы из артефакта. Он чувствовал, что она не на шутку встревожена и отчаянно пыталась его о чем-то предупредить, но времени на решение этой головоломки у него не было.

– Ну, кто какие молитвы знает? – бодрым тоном спросил Блад.

– Капитан, это вы к чему? – осторожно спросил профессор.

– Да так, мысли вслух. Нола, лапочка, врубай скачковые. Аллах акбар!

Внутри каботажника что-то противно взвыло, и его тряхнуло. Блад насторожился. Все было не так, как в прошлый раз перед прыжком на Селесту. Тогда, он точно помнил, воя не было и после первого рывка их сразу поглотила тьма. А тут вместо этого мелькают цифры на виртуальных часах, зависших в воздухе над пультом управления. Блин, да они же делают обратный отсчет секунд до второй серии рывков.

– Я ж говорил, они у меня заработают, как надо, – довольно сказал Гиви. – Недаром мы с Нолой целых три часа над ними бились. Теперь они у нас раньше времени хрен вырубятся.

Корабль опять тряхнуло. На этот раз уже дважды.

– Это вы о чем? – заинтересовался штурман.

– О скачковых двигателях. У нас их целых три, – гордо сказал Гиви.

Корабль затрясло как в лихорадке, он взвыл в последний раз, и навалилась тьма…

А спустя трое суток на стол Петра Виссарионовича Берии легли материалы, только что доставленные с Селесты. Он долго рассматривал умное, волевое лицо Питера Блада, сравнивая его с гордым профилем императора Эпсании, которое было отчеканено на монете, и скрипел зубами. Как? Как такое могло произойти? Как боевой крейсер в мгновение ока превратился в обычный каботажник? Как он с такой скоростью добрался до Селесты и почему уходил в подпространство без малейшего всплеска остаточной энергии? Как он вообще оказался на Земле в подземном ангаре на БУ-2? Кто построил этот ангар и когда? Специалисты в один голос утверждают, что этому строению не менее ста тысяч лет, но в те времена представители гомо сапиенс еще в звериных шкурах ходили. Не Гиви Зурабович же все это устроил!

Головы уже начали лететь. Своих постов лишились все, кто имел хоть какое-то отношение к этому беспартийному начальнику. Пусть свалки, но все-таки начальнику. А после того, что натворил этот император, запросто могла полететь и голова начальника КГБ. Берия с невольным уважением смотрел на Питера Блада. До чего же чисто сработал. Под самым носом его службы умудрился со своим сообщником совершить диверсию в музее космонавтики, да так лихо, что их лица ни разу не попали в объективы камер наблюдения, и подорвал с Земли, ускользнув из-под носа обложившей его со всех сторон космической армады. И на Селесте всех вокруг пальца обвел. Растворился в космосе, прихватив с собой научную экспедицию с кучей зверья. Что любопытно, не без помощи местного генерала ГБ.

Отложив в сторону фотографию Питера Блада, Берия извлек из папки следующую. Петр Виссарионович не признавал эти современные новшества типа виртуальных голограмм и предпочитал работать по старинке, резонно полагая, что отпечатанные на бумаге буквы, цифры, схемы и картинки гораздо труднее перехватить, чем закодированный сгусток информации, несущийся через пространство. Так, здесь у нас вся лихая команда «Ара-Беллы» изображена вместе с пассажирами… Сердце Берии ухнуло вниз. Перед глазами поплыло.

– Не может быть!

Петр Виссарионович дрожащей рукой засунул фотографию в папку и заставил себя успокоиться.

– Та-а-ак… – Берия активировал свой Итор по кодированному каналу. – Сильвестр, срочно проверь, чем занимается твой объект.

Изображение крепкого, подтянутого мужчины, возникшее над Итором, неопределенно пожало плечами:

– С моим сыном на Багамах дурака валяет.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно.

– А я вот уже нет.

– Не может быть, – побледнел Сильвестр. – Сейчас проверю.

– Проверь. Обязательно проверь, – кивнул Берия. – Я тоже здесь кое-что проверю.

Берия отключил Итор и опять задумался. Эпсания. Зона Бэтланда галактического рукава Кентавра. Гигантская территория и практически нулевые данные о том, что там творится. 80 000 световых лет. С нашими скоростями даже в подпространстве до этой зоны лет тридцать добираться. А с кораблями Эпсании? Что-то говорило Берии, что «Ара-Белла» добралась до Селесты не за одни сутки, а гораздо быстрее.

– Главного аналитика ко мне! – рявкнул Берия, и дверь с треском распахнулась.

Главный аналитик всегда входил, открывая дверь с ноги. На пороге стояла обвешанная монистами цыганка.

– Вижу: тоска у тебя на сердце, касатик.

– Еще какая. О деле давай.

– Тебе официальную аналитическую сводку дать или будем работать по старинке?

– Сначала официальную.

– Как скажешь, но я бы на твоем месте на официальные сводки не полагалась. Неточная наука.

Цыганка села за стол, перетасовала галактические карты и принялась их раскладывать.

– Ну вот, созвездие Стрельца опять под Раком…

– Ты еще скажи: под мухой! – раздраженно буркнул Берия. – Ладно, давай по старинке.

– Вот это другое дело, – оживилась цыганка, извлекая из складок пестрого платья засаленную колоду карт. – На кого гадать будем?

– На бубнового валета, – буркнул Берия.

Карты зашуршали по столу.

– У-у-у… несладко придется твоему бубновому валету. Светит ему дорога дальняя и казенный дом. А вот и бубновая дама нарисовалась… Та-ак, а откуда здесь бубновая дама? Касатик, да ты не все данные своему главному аналитику дал!

Берия тяжко вздохнул, открыл папку и предъявил главному аналитику последнюю из просмотренных им фотографий.

– Вот это другое дело! Да только все равно не то.

– В смысле как не то?

– В смысле червонная это дама, – ткнула в фотографию Алисы цыганка, – а не бубновая! А валет наш в масть пошел. Ты гляди, как под него бубновая дама-то ложится! В ней твое спасение, Виссарионыч. Если она вовремя под бубнового валета не ляжет, хана тебе. Тебе и всей нашей Федерации!

– Да нет на их корабле больше никаких бубновых баб! – взорвался Берия.

– Ну нет, так будет. Я ж говорю: дорога дальняя, казенный дом. А уж где твой бубновый валет бубновую даму подцепит: в дороге или в казенном доме, то одному Создателю известно. Крепись, Виссарионыч. Да, и еще совет: на Создателя надейся, а сам не плошай.

Цыганка собрала карты и удалилась. На этот раз Петр Виссарионович раздумывал недолго.

– Срочно создать ударную группировку составом не менее ста боевых кораблей и отправить на поиски… каботажного крейсера «Ара-Беллы».

– Не понял, – послышался из Итора голос оторопевшего секретаря. – Каботажного крейсера? Странное сочетание.

– Именно так! – рявкнул Берия. – Каботажный крейсер «Ара-Белла». На Селесте это судно взяло на борт научную экспедицию. Маршрут следования ее известен. И если капитан «Ара-Беллы» будет его придерживаться, то есть шанс перехватить их у одной из исследуемых планет. В вооруженные конфликты с «Ара-Беллой» не вступать, а наоборот, всячески оберегать это судно от любой опасности. Если удастся наладить мирный контакт, постараться убедить капитана Блада, который командует «Ара-Беллой», добровольно вернуть на Землю пассажиров и часть экипажа. А если сумеете договориться, чтобы он лично прибыл на переговоры с первым секретарем ЦККП Федерации, то можно будет считать, что миссия ударной группировки выполнена на сто процентов. С группировкой послать корабль дипмиссии. Самых искусных дипломатов послать!

– Да кто он такой, этот капитан Блад? – не выдержал секретарь.

– Император Эпсании, – хмуро буркнул Берия, – а империя его владеет такими технологиями, которые нам и не снились. И не только нам. Никто в нашей Галактике не владеет такими технологиями.

16

Скачковые двигатели уже не выли, корабль не трясло, а тьма все не хотела отступать. Несмотря на этот тревожный факт, Питера Блада охватило странное чувство эйфории, которое сопровождалось воздушной, прямо-таки неземной легкостью во всем теле.

– Ой… я, кажется, лечу, – услышал он неподалеку удивленный голос Алисы. – Почему?

– Потому что гравы крякнулись, – мрачно буркнул откуда-то из-за спины капитана гном.

– Или какая-то вражина их умудрилась отключить, – не менее мрачно буркнул Джим.

– Планетарные антигравы? – заволновался профессор Лепестков.

– Нет, – успокоил его Гиви, – корабельный генератор искусственной гравитации заткнулся. Так что пока не разберемся, в чем дело, придется полетать.

– Ой! – пискнула Алиса.

– Что случилось? – заволновался Лепестков.

– Меня кто-то за ногу схватил.

– Это я, – обрадовал ее Блад. – Я тоже летаю.

– Зачем вы схватили мою дочку за ногу?

– Больше ничего под руку не попадалось. Алиса, не брыкайся. Шляпу собьешь. Так, у меня вопрос ко всем присутствующим: у нас здесь все летают или кто-то за кого-то или что-то держится?

– Летаю, – сказал Лепестков.

– Летаю, – доложил Джим.

– Ле… мать вашу! Это кто мне в рыло свой ботинок сунул? – рыкнул гном.

– Похоже, я, – грустно вздохнул Фиолетовый.

– Не повезло тебе, Гиви, – посочувствовал гному Блад. – На моей Алисе босоножки, и она ими уже не пинается.

– Что значит – на твоей Алисе? – возмутился профессор.

– Это значит, что я до сих пор держу ее за ногу, – невозмутимо сказал капитан, подтягивая к себе подозрительно притихшую пассажирку и перехватывая ее за талию. – Гиви, Сергей Павлович с Алисой пассажиры, ими рисковать нельзя. А штурман – это прикомандированный к нам член экипажа. Так что у тебя в руках первая жертва. По моей команде бросишь ее вниз.

– Это я запросто!

– Зачем кидать Фиолетового? – всполошился профессор.

– Чтобы он врезался в пол или в потолок и там за что-нибудь зацепился, – любезно пояснил Питер. – Нам нужна точка опоры. Гиви, про третий закон Ньютона не забывай. Сила действия равна силе противодействия. Ты после броска тоже полетишь, а так как здесь темно, не забывай подавать голосовые сигналы.

– Мне тоже подавать? – кротко спросил Фиолетовый.

– Всенепременно. Ну, Гиви, бросай!

– Побереги-и-ись!!! – в два голоса взвыли гном со штурманом, причем голос Фиолетового стремительно приближался к Бладу.

Верх и низ в условиях невесомости и абсолютной темноты понятия относительные, и то, что для гнома было низ, для Блада оказался тыл, в который его боднул головой штурман. Схлопотав от него по седалищу, капитан с Алисой полетели вверх, кувыркаясь в воздухе.

– Голову пригни! – рявкнул Блад, подгребая под себя девчонку так, чтобы по возможности защитить ее от ударов, и плюхнулся многострадальной пятой точкой на что-то жесткое, ребристое.

И тут же замерцали лампы аварийного освещения. Пассажиры с экипажем горохом осыпались вниз.

– Генератор заработал, – удовлетворенно хрюкнул Гиви, барахтаясь на полу.

Больше всех в этой встряске повезло Лепестковой с Питером. Верх оказался низом, и Блад сидел теперь на неведомо откуда взявшемся здесь массивном пульте управления с Алисой на руках, нажимая своим седалищем сразу на кучу кнопок. Одна рука Алисы при этом опиралась на красную шляпку грибовидной кнопки, под которой красовалась надпись: «Режим самоуничтожения». Сердце капитана ухнуло вниз.

– А вот на эту кнопочку давить не на-а-адо. – Блад, стараясь не дышать, осторожно убрал руку Алисы с кнопки.

К счастью, та оказалась накрыта то ли силовым полем, то ли каким-то очень прозрачным, практически невидимым колпаком.

– Какие странные символы, – удивилась Алиса, рассматривая надписи на пульте.

– Символы? – вскинул брови Блад.

И только тут до него дошло, что надписи выполнены не на интерлингве, на котором сейчас говорила практически вся Галактика, а на чистейшем русском языке. Языке, о котором здесь, скорее всего, давно забыли.

– Пап, ты не ушибся?

Алиса спрыгнула с колен капитана и кинулась к отцу, который, покряхтывая, пытался подняться с пола. Блад слез с пульта, огляделся и мысленно ахнул. Рубку было не узнать. Это была уже совсем не та рубка, в которой они начали делать скачок от Селесты. По габаритам она стала как минимум раз в десять больше. В голове Питера зароились мысли, одна дурней другой. Он поспешил помочь подняться с полу Гиви.

– Захват чужого корабля в прыжке возможен? – тихонько шепнул Блад на ухо бортмеханику.

– Да ты что, кэп! Во время прыжка мы вне пространства и времени.

– А мне кажется, что мы только что чей-то корабль захватили. У тебя при себе какое-нибудь оружие есть?

– Только отвертка.

– Паршиво.

– Но я в нее перед прыжком бластер встроил. Очень мне понравилось, как твоя шпага сияет.

– Добро. Все живы? – повысил голос Блад.

– Да вроде.

– Создатель миловал.

К счастью, никто себе шею не свернул. Обошлось даже без мелких царапин, синяков и шишек.

– Значит, так, уважаемые дамы и господа. Мне нужно кое-что проверить. Гиви, до моего возвращения ты – главный. Отвечаешь за пассажиров головой. Джим, Фиолетовый, к вам это тоже относится.

– Капитан, а вы куда собрались? – осторожно спросил профессор, подняв с пола слетевшие очки и надевая их себе на нос.

– Я же говорю: надо кое-что проверить. Да, вот еще что. К пульту управления не приближаться и на кнопки не жать. Это в первую очередь к тебе, Джим, относится. Ждите здесь.

Блад стремительным шагом покинул рубку и тщательно закрыл за собой дверь. В его голове галопом неслись мысли, и все они были одна дурней другой. Корабль изменился. Кстати, он делал это уже не в первый раз. Из каботажника в крейсер и наоборот «Ара-Белла» превращалась лихо. Но то были внешние превращения. Теперь же до неузнаваемости изменились внутренности, и, прежде чем принять какое-либо решение, капитан хотел убедиться, что они по-прежнему на «Ара-Белле» и что никого постороннего на судне нет.

На выяснение этого вопроса много времени не ушло. Под ноги капитану прямо из стены выпала Нола и начала дрыгать ножками, явно отбиваясь от кого-то находящегося по ту сторону переборки.

– В чем дело, Нола? – нагнулся над ней Питер.

Гнома беззвучно проорала что-то в ответ, продолжая отбиваться.

– Блин! И ты безголосой стала, – расстроился капитан. – Я так понимаю, тебя бедный Йорик заразил. Ладно, поставим вопрос иначе. Мы сейчас на «Ара-Белле»?

Гнома энергично закивала головой.

– Он просто слегка видоизменился. Я угадал?

Нола изобразила что-то руками, давая понять, что слегка – это еще мягко сказано.

– Отлично. На нем посторонние есть?

Судя по тому, как замотала головой гнома, на этот раз ответ был отрицательный.

– А кто тебя там за ногу тянет?

На это Нола ответить не смогла, так как очередной рывок неведомого противника выдернул ее за переборку. В принципе этой информации Питеру было больше чем достаточно, и он бодрым шагом вернулся в рубку, которую окидывали недоуменным взглядом удивленные пассажиры и члены экипажа.

– Капитан, а вы уверены, что мы на «Ара-Белле»? – задал вертевшийся у всех на языке вопрос профессор Лепестков.

– Без сомнения, – сказал Блад.

– Но тут все изменилось! – Штурман кивнул на массивный пульт. – Где виртуальные пульты управления и дисплеи?

– А где фионный свет? – задрала головку вверх Алиса. – Папа, ты посмотри: на потолке светодиодные панели! И они едва мерцают.

– Каменный век! – прошептал пораженный штурман. – Заря электроники! В чем дело, капитан?

– Наш корабль особенный, – сохраняя олимпийское спокойствие, заявил Блад. – В ответ на внешнюю или внутреннюю угрозу он сворачивается в зародышевое яйцо.

– Какую угрозу? – заволновался Фиолетовый.

– Разберемся, – невозмутимо ответил Блад.

– А что значит в зародышевое яйцо? – встрепенулся профессор.

– Я так понимаю, вас этот вопрос интересует исключительно с точки зрения биологии? – улыбнулся Питер.

– Разумеется!

– Данный случай к этой науке отношения не имеет. Это включились системы безопасности, переведя корабль на примитивный, но максимально безопасный для пассажиров и членов экипажа уровень, так, чтобы их действия, пока они не разобрались в ситуации, не нанесли вреда никому и ничему.

– Свернулся в зародышевое яйцо… – фыркнул Фиолетовый. – Да он скорее развернулся, чем свернулся. Опять же надписи какие-то непонятные. – Штурман опять подозрительно покосился на пульт. – Вы их понимаете, капитан?

– Древнеэпсанский язык. Меня ему учили в детстве. Я, правда, был не очень усидчивый ребенок, но кое-что помню. Не волнуйтесь, штурман, разберемся.

– Обязательно разберемся, – как можно убедительней закивал головой Гиви.

Однако делал это гном с таким обалделым видом, что кое-кому сразу стало ясно: врет! Артист из гнома был плохой. Фальшивил капитально. Фиолетовый с Джимом тоже поглядывали на капитана подозрительно, и только Алиса с папой ничего не заметили.

– И часто на вашем корабле такие ЧП случаются? – вкрадчиво спросил штурман.

– Папа, невесомость! – всполошилась вдруг Алиса.

– Что невесомость? – не понял профессор.

– Склиса от нее тошнит! А его клетка прямо над клеткой хорька-паникера!

– Создатель! Он же в отрыжке склиса захлебнется! Капитан, нам надо срочно в трюм!

В принципе капитан был не против. Если верить Ноле, посторонних на корабле нет. И пока он окончательно не разберется, что к чему, под ногами никто путаться не будет. Разве что подстраховать на всякий случай.

– Не возражаю, – кивнул Питер. – Штурман, бластер у вас с собой?

– С чего вы взяли? – напрягся Фиолетовый.

– Чтобы у штурмана, сопровождающего научную экспедицию, не было при себе оружия? – усмехнулся Блад. – Ни за что не поверю.

– Ну есть.

– Вот и прекрасно. Поставьте его на боевой взвод и проводите наших ученых к их зверушкам.

– Зачем на боевой взвод? – нахмурился Сергей Павлович.

– На всякий случай, – любезно пояснил Блад. – Вдруг у ваших питомцев после встряски в невесомости разыгрался аппетит? А если кто-нибудь из клетки вырвется и начнет на вас пасть разевать?

– На меня еще ни один зверь не посмел пасть разинуть! – возмутилась Алиса.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски пожал плечами капитан.

– Никаких бластеров! – категорично заявил профессор. – Только станер. Там есть уникальные экземпляры неимоверной ценности!

– Не волнуйтесь, профессор, я буду работать очень аккуратно, – успокоил отца Алисы Фиолетовый, доставая из-за пояса за спиной станер, который до этого скрывали полы его просторной синей куртки.

Как только пассажиры и штурман удалились, Блад выразительно постучал костяшками пальцев по лбу гнома.

– Гиви, в следующий раз лучше помолчи.

– А чё?

– Артист из тебя хреновый, вот чё. Хотя бы в присутствии пассажиров старайся скрывать свои эмоции.

– Я постараюсь. Так что ты выяснил, капитан?

– Это «Ара-Белла», и на ней посторонних нет.

В этот момент за дверью рубки что-то зашуршало, заскреблось, а затем с дробным топотом удалилось.

– Тыгыдым… тыгыдым… тыгыдым… – задумчиво пробормотал гном, подражая только что услышанным звукам. – Странный зверь пробежал. Я такого не знаю. Ты уверен, что на корабле никого из посторонних нет?

– Если верить Ноле, нет. Это, наверное, из зверинца кто-то сбежал.

– Нола!!! – заорал боцман.

Однако гнома на его зов не явилась.

– Ей сейчас не до тебя, – успокоил Гиви Блад. – Ее кто-то за ногу в переборку утянул.

– Кто?

– Наверно, Йорик. Скучно ему, вот и развлекается с твоей девчонкой.

– Что?!! – возмутился гном.

– Спокойно, Гиви. Не ревнуй. Мой Йорик – тоже девочка. – Питер обнажил шпагу и нажал на кнопку, встроенную в рукоять. Шпага засияла, как джедайский меч. – Лучше достань свою отвертку. Раз здесь по коридорам тыгыдымские кони скачут, она не помешает. Джим, ты тоже вооружайся. Будем ловить зверушку и заодно исследовать корабль.

– У меня с собой только станер, – виновато сказал Джим. – Бластер в каюте.

Из рукава юнги выскользнул станер и нырнул в ладонь Джима.

– Однако… – покачал головой Блад. – Ты делаешь успехи в пиратском деле, мальчик. За мной!

Группа исследователей покинула рубку и двинулась по коридору. Гиви, лучше всех знавший все закоулки корабля, шел со своей сверкающей отверткой в авангарде, за ним крался со станером в руке Джим, замыкал процессию Блад. Он благоразумно занял место в арьергарде, чтобы его команда была на виду. С этой позиции можно было и их контролировать, и заодно прикрывать тылы.

– Кэп, не хочу тебя расстраивать, но это все-таки не наш корабль, – обрадовал Блада гном. – А если наш, то кто-то из него спер все лифты. – Гиви остановился перед первой развилкой. Длинный, просторный коридор здесь разделялся на два рукава. – И я не знаю, куда идти. На «Ара-Белле» все было не так.

– Без паники, – поднял руку Блад. – Идем дальше.

– Куда? Направо или налево? Мы же так заблудимся.

– У меня фотографическая память, – успокоил бортмеханика Джим. – Дорогу в рубку всегда найду.

– А если применить правило буравчика к исследованию лабиринтов, то и без фотографической памяти обойдемся, – добавил Питер.

– Что за правило? – заинтересовался гном.

– Сворачивать только направо, – пояснил Блад. – На обратном пути только налево. Всегда вернешься к исходной точке.

– Ну, направо так направо.

Они двинулись дальше по правому коридору с множеством дверей. И разумеется, в каждую из них заглядывали. Судя по всему, это были служебные помещения, внутри которых находились непонятные механизмы.

– Гиви, ничего не трогать, – строго сказал Блад, увидев, как азартно раздувает ноздри гном.

Бортмеханику явно не терпелось покопаться в этом чуде доисторической техники. На то, что она была доисторической, красноречиво указывали примитивные болтовые соединения элементов механических устройств в этом диком переплетении стальных труб и непонятных агрегатов.

– Капитан, это не наш корабль, – теперь уже начало колотить Джима. – Я, кажется, знаю, где мы оказались.

– Где? – Бладу стало интересно.

– Есть одна легенда про мертвый корабль, который…

– Только вот не надо нам втирать про корабль-призрак, – разозлился гном.

Злость была напускная, и Питер Блад вдруг понял, что Гиви тоже стало страшно. Предположение Джима его испугало.

– Если вы имеете в виду, что мы на «Летучем голландце», то ваши опасения напрасны, – успокоил он друзей.

– А ты что, на нем бывал? – выпучил глаза Джим.

– Эх, где я только не был, чего я не отведал, – ностальгически вздохнул Блад. – Но вы не волнуйтесь. Я точно знаю, что никто из членов экипажа «Летучего голландца» не знаком с древнеэпсанским. А здесь все надписи выполнены на языке моей далекой родины.

– Фу-у-у… успокоил, – перевел дух гном.

– Кэп, а ведь я эпсанского не знаю, хотя, по легенде, я из Эпсании, – озаботился внезапно Джим. – Ну, как пассажиры лишние вопросы начнут задавать?

– Во-первых, это древнеэпсанский, а во-вторых, сейчас в Эпсании все говорят на интерлингве. Так что тебе простительно, – успокоил юнгу капитан.

– Тихо! Я что-то слышу, – насторожился Джим.

– Я тоже. – Гиви поудобней перехватил свою отвертку.

Блад поспешил переместиться из арьергарда в авангард. Он тоже услышал чьи-то осторожные шаги.

– Без моей команды не стрелять, – шикнул он на Джима, в руке которого нервно подрагивал станер.

– Кэп, это не тыгыдымский конь, там кто-то крадется, – азартно зашептал Джим.

– Уже нет, – покачал головой гном, – затаились, гады. Кажется, нас почуяли. Они вон за тем поворотом.

– Тогда эффект внезапного нападения не прокатит, – глубокомысленно изрек Блад.

– Значит, идем внаглую на штурм!

И Гиви с диким воплем выскочил из-за поворота.

– Стой, придурок!

Поздно. Разряд станера отбросил бравого вояку в сторону, и он покатился со своей сверкающей отверткой по полу. К счастью, именно она приняла на себя основной заряд. Гном не потерял сознания, хотя тряхнуло его основательно.

– Всем убрать оружие! – рявкнул Блад, выходя из-за поворота.

В руке Фиолетового, перегородившего коридор, подрагивал станер.

– Фиолетовый, да ты с ума сошел! – вылезла из-за спины штурмана Алиса.

– Он тут ни при чем, – вступился за штурмана профессор. – Господин Гивиниан так неожиданно выпрыгнул… А зачем вы обнажили шпагу, капитан?

– В данный момент это не шпага, – привычно начал ездить по ушам капитан, помогая Гиви подняться с пола, – а индикатор, с помощью которого мы ищем неисправности проводки.

– Правда, что ли? – удивился еще не отошедший от электрического удара гном.

– Правдее некуда, – мысленно чертыхаясь, буркнул Блад.

– Забавный индикатор, – хмыкнул Фиолетовый, опуская станер.

– Это не только фамильное оружие, но и многофункциональный прибор, – как можно убедительнее сказал Питер. – Что вы здесь делаете? Почему до сих пор не в своем зверинце?

– Мы заблудились, – шмыгнула носиком Алиса. – Может быть, вы проводите нас в грузовой трюм, капитан?

Черныш, не Питер Блад, а именно Петр Алексеевич Черныш, почувствовал себя вдруг последней сволочью. Да, он пошел на поводу у отмороженного сыночка видного ученого Федерации, да, он позволил навесить на себя ярлык пирата, нарекся Питером Бладом и артистически сыграл свою роль, но откровенно лгать, глядя в эти ясные голубые глаза, было невозможно. И правду сказать нельзя. На данный момент он – капитан, от решения которого зависит жизнь пассажиров и членов экипажа.

– Есть одна проблема. Кажется, корабль вышел на такой уровень защиты, с которым мне раньше не приходилось сталкиваться, – мучительно краснея, выдавил из себя Питер.

Как ни странно, это признание сразу расположило к нему почти всех. Лишь в глазах Фиолетового по-прежнему мелькали недоверчивые искры, но и он слегка отмяк.

– А знаете, мы только что прошли мимо одного странного щита, – ткнул штурман пальцем себе за спину, – и рядом с ним было что-то похожее на схему. Но мы в ней ничего не поняли. Там надписи, скорее всего, на древнеэпсанском.

– Да мы не только в схеме, мы и в щите ничего не поняли, – добавила Алиса. – Там вроде как доспехи висят. Прямо музей какой-то.

– Ну-ка, ну-ка, покажите, – заинтересовался Блад.

Алиса схватила его за руку и потащила за собой назад по коридору. Джим, вспомнив про тыгыдымского коня, поспешил обогнать их и занял место в авангарде, держа наготове станер.

– Чего это он? – удивился профессор, с трудом поспевая за дочкой и Бладом.

– Есть подозрение, что одна из ваших зверушек из клетки сбежала, – ответил Блад. – Кстати, у вас там плотоядных много?

– Больше половины, – ответила за папу Алиса. – Но мы их кормим мясом с такими добавками, что другую пищу они уже не едят.

– Ясно. Ваши киски любят вискас и на мышек не глядят. Это радует.

Они достигли поворота коридора.

– А вот и музей, – обрадовала девушка капитана.

– И где тут доспехи? – Питер Блад начал кусать губы, чтоб не расхохотаться.

– А ты что, не видишь? Вот это шлем… – Алиса сдернула с пожарного щита красное конусообразное ведро.

– В таком случае вот это томагавк, – кивнул на пожарный топор капитан.

– Точно! – оживился профессор. – И как это я про него забыл! Конечно, томагавк! Ими древние племена Земли с континента на континент друг в друга кидались.

– Папа, ты все перепутал. Они ими охотились на мамонтов!

– А вот этими крючками доставали их из ям? – поинтересовался Блад, кивая на багор.

– Ну да… наверное, – засомневалась девчонка.

– Тогда вот это точно булава, – щелкнул ногтем по металлическому боку огнетушителя капитан.

– Совершенно верно! Булава! – обрадовался профессор. – Ею тоже через континенты кидались.

– Папа, но это же явная чепуха!

– Алиса, я в нашем университете курс истории проходил. Точно тебе говорю: доисторические люди ими друг в друга кидались! Вообще-то, капитан, это очень опасное оружие. Его в древности называли ядерной дубинкой.

– Поэтому не стоит их трогать, – хмыкнул Питер. – А что у нас здесь? – отойдя от щита, задрал он голову вверх.

А здесь висела огромная и очень подробная схема, над которой красовалась надпись: «План-схема эвакуации при пожаре». И эта схема окончательно добила доблестного капитана. Это была схема яруса № 117, а всего таких ярусов, как пояснила надпись снизу, было 263. А еще там был штамп. Этакий стандартный чертежный штамп, в котором в отдельную графу мелким шрифтом было впечатано название судна: каботажный крейсер «Ара-Белла». А еще ниже красовалась его подпись с расшифровкой: капитан Петр Алексеевич Черныш.

– Приплыли, – пробормотал Блад.

– Что-то не так? – заволновался Лепестков.

– Да нет, все так, – успокоил Питер ученого. – Просто корабль наш чуток побольше стал. Грузовая камера вот здесь, – ткнул он пальцем в схему. – В принципе не очень далеко. Всего два километра.

– Сколько? – ахнул Лепестков.

– Два километра. Ничего, профессор. Бег трусцой, зарядка по утрам, очень полезно для здоровья.

– Это каких же размеров стал корабль? – потряс головой Фиолетовый.

На схеме были указаны и габаритные размеры.

– Три тысячи четыреста семьдесят два метра в длину, – проинформировал Фиолетового Блад, – и тысяча пятьсот двенадцать в ширину… в смысле в диаметре. Здесь двести шестьдесят три уровня, так что по лестницам рекомендую не шастать. А то с этого уровня сойдете и потеряетесь, дорогу в рубку обратно найти не сможете.

– И вы по-прежнему утверждаете, что это ваш корабль? – Штурман явно был в шоке.

Блад еще раз окинул взглядом схему. Да, бассейна сто на сто на прежней «Ара-Белле» не было, но подпись на штампе…

– Никаких сомнений. Это «Ара-Белла». Рекомендую скопировать эту схему и зафиксировать свое местоположение. Мы сейчас… – Блад мысленно прикинул путь своей команды от рубки управления до пожарного стенда и уверенно ткнул пальцем в схему, – …здесь.

Пассажиры и штурман поспешили активировать свои Иторы. Актировали свои перстни и члены основной команды корабля во главе с капитаном, закачивая в них информацию со стенда.

– Думаю, теперь найти дорогу к грузовому трюму не составит труда. Штурман, не забывайте про сбежавшую зверушку. Станер держите наготове. Как закончите там свои дела, возвращайтесь в рубку. – Блад указал на схеме местоположение капитанской рубки. – На первых порах это будет наша точка сбора. И вот еще что, – Питер постучал пальцем по своему перстню, – давайте-ка согласуем работу ваших Иторов и наших коммуникаторов в режиме связи. Мне так спокойней будет.

– Вы знаете, нам тоже, – закивал головой Фиолетовый, настраивая свой Итор на связь. – Здесь такие лабиринты, что экстренная связь лишней не будет.

Между перстнями и браслетами мелькнули тонкие лучики настройки.

– А теперь извините, нам надо заняться кораблем, – сказал пассажирам Блад.

– Да-да, – закивал профессор, – мы все понимаем. Занимайтесь своими делами, капитан, мы постараемся не отвлекать вас по пустякам.

Лепестков высветил голограмму схемы эвакуации над своим Итором.

– Отметь, что мы здесь, – ткнула пальчиком в голограмму Алиса. На ней замерцала зеленая точка, а от нее потянулась извилистая красная стрелка, показывая оптимальный путь к выбранной цели. – Вот теперь точно не заблудимся. Пошли скорей.

Алиса с папой в сопровождении Фиолетового двинулись в сторону грузового трюма, и, как заметил Блад, зеленая точка на голограмме тоже начала перемещаться, честно отмечая их путь.

– Полезная штука. – Питер вызвал голограмму схемы, отметил на ней свое местоположение и, как только голоса ученых стихли вдали, коротко распорядился: – За мной!

– Куда идем, капитан? – Джим пристроился рядом со стремительно шагавшим по коридору Бладом.

– В жилые отсеки.

– А что мы там забыли? – Коротышка Гиви с трудом поспевал за ними.

– Хочу навестить свою каюту.

– Своя каюта, – фыркнул Джим. – Ты уверен, что она будет твоя?

– Это как раз то, что я хочу проверить.

Теперь он точно знал, куда идти: схема эвакуации была довольно подробная, и на ней четко выделялся сектор жилых отсеков для членов экипажа и отдельный сектор, где располагались каюты пассажиров. Причем последних было гораздо больше. «Ара-Белла» превратилась в круизный лайнер? – прикидывал Блад на ходу. – Да запросто. С этой посудины станется. Если на этом уровне есть такие громадные бассейны, то что творится на других этажах?

– Кэп, а это что такое? – затормозил Джим около полураспахнутых дверей узкой кабины, в которую могло вместиться от силы четыре человека.

– Лифт, – лаконично ответил Блад.

– Какой-то он странный, – удивился Гиви.

– Работает на машинном приводе, а не на антигравах, потому и кажется тебе странным. Думаю, это аварийный лифт.

– Вот здорово! – обрадовался Джим. – Теперь можно ноги зря по лестницам не топтать. Давай исследуем другие уровни. А что там написано?

Капитан посмотрел на нацарапанную кем-то на двери надпись «Вася козел» и тяжко вздохнул.

– Нет, ребята, на этом лифте мы точно не поедем. Если между этажами застрянем, хрен нас кто отсюда вытащит.

Им повезло больше, чем ученым, которым предстояло топать до грузового лифта еще пару километров. Каюты членов экипажа располагались гораздо ближе.

– Юнга… штурман… бортмеханик… – читал на ходу надписи на дверях кают Блад, – младший помощник… старпом… капитан. Кажется, мы прибыли, господа.

Блад распахнул дверь.

– Ни фига себе у тебя каюта, кэп!

Да, каюта капитана, как и рубка, тоже изменилась. Чего в ней только не было! И великолепная гостевая комната, и спортзал, и удобства, и банный комплекс, и конечно же роскошная спальня с шикарной кроватью, на которой могла спокойно разместиться футбольная команда, не рискуя заехать пяткой в нос соседу, дернувшись во сне. И самое главное – резные кресла, стулья, стол… Все словно вышло из старины глубокой, и все было в хаотичном беспорядке разбросано по комнатам. Похоже, мебель полетала по каюте, пока на корабле отсутствовала гравитация. На своих четырех ногах стояли лишь роскошная кровать и стол. Добила Блада великолепная гитара, лежащая на постели поверх одеяла, а Гиви добила голова мамонта, прибитая над каминной полкой в гостевой.

– Кэп, это что?

Блад подошел поближе, прочел надпись под чучелом на этикетке, нервно икнул и слабым голосом сказал.

– Не что, а кто.

– И кто это? – Джиму тоже стало интересно.

– А ты помнишь Билли? – не сводя глаз с надписи, спросил Питер.

– Какого Билли? – насторожился гном.

– Того штурмана, что подвел нас на прежнем скачке и сделал себе харакири?

– Так ты же его выдумал! – заорал Джим.

– Похоже, нет. Вот он, над каминной полочкой висит. Вспорол себе со стыда живот, отрезал голову и прибил ее над камином.

– З-з-зачем? – отстучал зубами гном.

– В назидание другим нерадивым штурманам и прочим бортмеханикам, – продолжая любоваться на надпись «Штурман Билли», тяжко вздохнул Блад. – Ты его уже видел. Теперь надо будет нашего Билли Фиолетовому показать, чтоб вел себя поответственней. Н-да-с… мамонта били, били и забили…

– Мамонта? – наморщил лоб Джим. – Что-то знакомое.

– Еще бы! Наш Билли такой мамонт был! Однако меня сейчас больше занимает другой вопрос: куда бы я на своем месте спрятал сейф? – Капитан окинул взглядом помещение гостиной и указал: – Только сюда!

Блад двинулся к висящему на стене портрету и замер на полпути. Только теперь до него дошло, кто на нем изображен.

– Смотрю в тебя, как в зеркало… – пробормотал ошеломленный Питер.

Смуглое, волевое лицо, угольно-черные волосы до плеч, широкополая шляпа с щегольским пером.

– Кэп, что там внизу написано? – трепетно спросил Джим, разглядывая непонятную надпись под портретом.

– Ты не поверишь, юнга, но здесь написано: «Капитан «Ара-Беллы» Питер Блад».

– Так это все-таки твой корабль!!! – завопил юнга. – Я нашел тебя, а ты нашел корабль!

– Корабль нашел я, – поправил юнгу ошарашенный гном. – Выходит, это я твой корабль нашел. А я ведь до конца не верил… Так ты тот самый Питер Блад? – все больше возбуждаясь, орал Гиви. – Настоящий? Вы не врали? С ума сойти! Я вышел в рейс с живой легендой!!! Передо мной сам Питер Блад! Глазам своим не верю…

– Я тоже, – пробормотал Блад, подходя к портрету и сдвигая его в сторону.

За ним действительно скрывался сейф. Но не простой, а с электронным кодовым замком, под которым располагалась до боли знакомая русско-английская клавиатура. «Введите пароль», – замерцала надпись на экране сейфа и высветила шесть квадратиков для занесения пароля. Блад раздумывал недолго. Сопоставив количество букв с подписью на чертежах эвакуации, он уверенно вколотил в подсвеченные синим светом знакоместа свою фамилию Черныш, и сейф распахнулся. Внутри лежали станеры, бластеры, алмазный череп и груда золотых монет.

– Да, он настоящий Питер Блад! – гордо сказал Джим. Чувствовалось, что если у него и были на этот счет сомнения, то теперь они окончательно развеялись.

– И не только Питер Блад, – слабым голосом сказал капитан, доставая из сейфа череп Йорика, внутри которого звенели желтенькие кругляши. Их в сейфе было очень много! Блад вытряхнул одну монету на ладонь. На ней был отчеканен его гордый профиль. Только, в отличие от изготовленных самим Бладом, на этих монетах, физиономия капитана сопровождалась надписью на «древнеэпсанском». – Знаете, что здесь написано?

– Что? – нетерпеливо спросил гном.

– Император Эпсании Питер Первый.

– Выходит, и это правда? – Глаза Джима готовы были выскочить из орбит. – Ты не выдумывал историю, ты ее вспоминал! И череп тоже древняя реликвия! Ой… Как я посмел с вами на «ты», ваше императорское величество…

– Юнга, – постучал костяшками пальцев по лбу Джима капитан, – Йорика выточили дроиды «Ара-Беллы», взяв данные по черепушке с какого-то анатомического атласа у Нолы. Не вздумай насчет «величества» в присутствии пассажиров ляпнуть. Я капитан. Капитан Питер Блад. Эпсанский гранд, и точка!

– Понял, капитан, – закивал юнга.

– Мы – могила, – восторженно подпрыгивая, заверил Блада гном. – Твоя тайна умрет с нами, император!

– Тьфу! – Блад высветил голограмму схемы эвакуации, нашел на ней нужный отсек и ткнул в него пальцем. – Это двигательный отсек, а вот здесь рядом энергетический блок. Он питает весь корабль. Выясните, что с двигателями и энергоснабжением. Возможно, это подскажет нам, по какой причине «Ара-Белла» вышла в аварийный режим.

– А может, я программами займусь? – почесал затылок Джим.

– Ты видел оборудование корабля?

– Ну… видел.

– Если видел, то подумай: программа наведения баллистических ракет поможет рогатке двоечника-хулигана стрелять точнее?

– А что такое рогатка двоечника-хулигана?

– Иди! – рявкнул Блад. – Дай мне в спокойной обстановке обдумать ситуацию! Гиви, он в твоем распоряжении.

Вытолкав подчиненных из каюты, Блад захлопнул за ними дверь, извлек из сейфа свечку и направился к столу с алмазным черепом под мышкой. У него накопилось много вопросов, и он жаждал получить на них ответы. Однако спиритический сеанс так и не состоялся. Из стены выкатился призрачный клубок отчаянно дерущихся женских тел, в одном из которых он опознал Нолу, а в другом дух Йорика в юбке. Клубок прокатился по всей гостевой и скрылся в противоположной стенке.

– Бедный Йорик, – погладил череп Блад. – От тебя даже дух сбежал. Сочувствую… себе. Халява кончилась. Придется напрягать собственные извилины. Какая жаль!

Поставив череп со свечой на стол, капитан отцепил от пояса шпагу с ножнами, снял шляпу, положил все это хозяйство рядом с черепом, прошел в спальню, вернулся оттуда с гитарой, плюхнулся в кресло у камина, прикрыл глаза и начал перебирать струны. Гитара была великолепно настроена. Под ее мягкий перезвон думалось хорошо…

17

Восторженный сынок ученого, мечтающий о космических просторах, которые он бороздит на пиратском корабле, неведомо откуда взявшийся корабль в подземном ангаре в самом центре пермской аномальной зоны, гном, старательно косящий под человека на БУ-2, так вовремя нашедший этот корабль… и он, Петр Алексеевич Черныш, как объединяющий все эти события фактор. Забавно. Корабль словно подыгрывает ему. Именно ему, а не кому-нибудь другому. Наплел с три короба насчет Эпсании, грандом назвался – пожалуйста. Какой там гранд? Император! Идея насчет черепа, стыренная им у индейцев майя, заработала как артефакт. А ведь сотворенный дроидами череп даже не из горного хрусталя. Он алмазный, однако заработал. Надписи на чистейшем русском языке, который здесь уже давно никто не знает. Он давно вошел в разряд мертвых, всеми забытых языков. Голова капитана начала лопаться от дум, когда он заметил, что наигрывает что-то в стиле ретро, и внезапно все проблемы ушли куда-то вдаль, словно их и не было в помине. Вспомнилась первая школьная любовь. Гордячка-недотрога Белла, которая была похожа больше на цыганку, чем на горянку из дальнего аула. И Блад, неожиданно для самого себя, запел:

Там, где клен шумит
над речной волной…

Он пел старый совковый хит, не замечая, что исполняет его на интерлингве, а не на родном русском языке. Нужные слова сами перекладывались на музыку без малейших усилий с его стороны.

Поспешай не торопясь. Справедливость этой древней мудрости профессор Лепестков осознал быстро. Он так спешил к своим зверушкам, что на полпути вымотался окончательно и вынужден был остановиться.

– Что с вами? – встревожился штурман.

– Да вот, устал немножечко, – тяжело дыша, просипел профессор и виновато улыбнулся.

– Тогда сделаем привал. Гасите схему, Сергей Павлович, вам надо отдохнуть.

– По такому кораблю на флаерах передвигаться надо, – покачал головой профессор, отключая Итор, транслировавший пройденный ими путь.

– Физкультурой по утрам заниматься надо, а не допоздна в лаборатории сидеть. – По-прежнему свежая и бодрая Алиса сунула нос в ближайшую дверь. – Ой! Да тут шезлонги. И бассейн. Какой огромный! Здесь можно отдохнуть!

– Я не против, – виновато вздохнул профессор, – но недолго. Минут пять, не больше. Звери наверняка после невесомости в шоке, да и голодные к тому же. Их надо успокоить, накормить.

Они вошли в просторный зал с бассейном, отделанный мраморной плиткой. К удивлению профессора, пол, стены и потолок здесь были сухими, словно невесомость обошла эту зону стороной, и вода так и не вышла за края парапета. Лепестков опустился в шезлонг и блаженно прикрыл глаза.

– Такое ощущение, что километра два бежал, – удивился он.

– Два с половиной с учетом всех зигзагов, – уточнил Фиолетовый. – Дорога в трюм идет не по прямой.

– Жаль, что я без купальника, – сморщила носик девушка. – Так хочется макнуться!

– А мне хочется узнать, чем сейчас занят капитан, – буркнул Фиолетовый.

– Он же сказал вам: кораблем, – напомнила Алиса. – Ищет неисправности.

– Не хочу тебя расстраивать, Алиса, вас, профессор, тоже, но какой-то странный у нас капитан. У меня постоянно возникает впечатление, что он на этом корабле впервые.

– Он сам вам сказал, что этот защитный уровень корабля не знает, – кинулась на защиту Блада девушка.

– Вот то-то и странно. Капитан должен знать свой корабль от и до… если только это его корабль.

– На что вы намекаете? – насторожился профессор.

– В космосе всякое бывает, – пожал плечами Фиолетовый. – Кто только не бороздит его просторы. Есть такие зоны, где целые звездные системы контролируют пираты.

– Ну, это уж слишком! – вскинулась Алиса. – Капитан – порядочный человек! Видели бы вы, как он дрался за меня в казино!

– Видели, – успокоил ее папа, – твой дядя нам запись показал. И выдрать тебя за твои фокусы приказал. Это ж надо было догадаться в одиночку сунуться в такой вертеп.

– А дрался он, между прочим, профессионально, – заметил Фиолетовый. – Не каждый капитан такую подготовку имеет, а вот пираты, привыкшие брать космические суда на абордаж…

– Слышать ничего не хочу! – разозлилась Алиса. – Он эпсанский гранд! Дворянин! А дворяне все потомственные военные!

– А легенды о прославленных пиратах вы не слышали? – хмыкнул Фиолетовый. – Одного из них, между прочим, звали Питер Блад.

– Да тем легендам десятки тысяч лет! – взорвалась Алиса.

– Вообще-то время в космосе понятие относительное, – нахмурился профессор.

– И ты туда же! – всплеснула руками Алиса.

– И он туда же, – ободренный поддержкой кивнул штурман. – Так что, если не возражаете, я посмотрю, чем он сейчас занят.

– Как-то это некрасиво, – поморщился профессор.

– Я бы поберег ваши чувства, профессор, но не имею права оставлять вас, безоружных, раз на свободе бродит дикий зверь, – вздохнул Фиолетовый. – А то пощадил бы ваши чувства: отошел в сторонку и все выяснил без вашего согласия.

– Как? – заинтересовалась Алиса.

– Когда мы настраивали наши Иторы с их коммуникаторами, я зацепил на свой Итор режим односторонней связи. Он нас не услышит и не увидит, а мы его – да.

– Включай! – Девушка азартно подалась вперед.

– Алиса, как тебе не стыдно! – возмутился профессор. – Это неэтично!

– А вдруг он действительно пират? – Личико Алисы так и лучилось любопытством. – Фиолетовый, включай!

Фиолетовый включил, и в воздухе над водой появилось призрачное изображение перебирающего струны Блада. Капитан пел, прикрыв глаза, приятным, мягким баритоном, и чувствовалось, что его мысли сейчас где-то очень и очень далеко.

Проникновенный голос Блада заставил Алису судорожно вздохнуть, и она застыла, затаив дыхание, из боязни пропустить хотя бы звук, вслушиваясь в завораживающие слова. А когда дело дошло до грусть-печали и четырех ветров, невольно захлюпала носиком:

– Несчастная любовь. Она его бросила…

– Почему она его? Может быть, это он бросил, – возразил Фиолетовый.

Однако Блад, в очередной раз ударив по струнам, его тут же опроверг.

– Я же говорю: она его бросила! Нет, хуже. Изменила! Ух, дать бы этой стерве по башке!

– Так, Фиолетовый, выключай, – заволновался Лепестков. – Сам видишь, никакой он не пират, и вообще – это неприлично!

Штурман поспешил отключить Итор. А напрасно. Самое интересное было впереди…

Отзвучали последние аккорды. Тихий вздох за спиной заставил Блада взметнуться вверх и рывком развернуться. За спинкой кресла стояла белокурая красавица с огромными зелеными глазами, подернутыми томной поволокой. Под стать ей было и платье. Длинное белое полупрозрачное платье, под которым угадывались великолепные формы идеальной фигурки девушки.

– Это было прекрасно… – прошелестел по гостиной ее тихий, мелодичный голос.

Девушка тряхнула головой, словно прогоняя наваждение. Это движение всколыхнуло копну белых волос, на мгновение обнажив слегка удлиненные, заостренные вверх ушки.

– Йорик! – восторженно цокнул языком Блад. – В таком обличье ты просто душка. И главное, заговорил. Теперь хоть есть кому ответить на мои вопросы. А то твоя жестикуляция перед прыжком с Селесты меня в краску вогнала. Блин! Да ты как настоящая.

Пит протянул руку, чтобы коснуться голограммы и… улетел под стол отдельно от своей гитары, сметенный мощным ударом черной когтистой лапы в челюсть. Правда, в последний момент Блад заметил, что когти втянулись в мягкие подушечки на лапе. Вот только откуда взялась эта лапа и почему он от нее увернуться не успел, Блад так и не понял.

Тыгыдым, тыгыдым, тыгыдым…

К тому времени как капитан выполз из-под стола, каюта опустела, и только удаляющийся топот в коридоре за стеной говорил о недавнем визитере. Или визитеров.

– Твою мать!

Блад поспешил активировать связь.

– Профессор, в вашем зоопарке зверушек кошачьей породы случайно нет?

– Есть. – Лепестков с Алисой и Фиолетовым уже покинули бассейн и возобновили путь к зверинцу. – А что?

– Одна из ваших кисок меня только что посетила.

– Надеюсь, вы не причинили ей вреда? – заволновался профессор.

– К сожалению, не успел.

– Что значит «к сожалению»? – возмутился Лепестков.

– Это значит, что вам надо проявлять максимальную осторожность! Киска агрессивная. Фиолетовый, станер из рук не выпускать! На вас безопасность пассажиров.

Блад отключил связь и задумался. Нола ясно дала понять, что посторонних на корабле нет. Однако если белокурую красавицу еще можно списать на глюк или голограмму, то удар по морде от неведомой зверушки на это дело ну никак не спишешь. А лапа была приличная. Судя по ее размерам, зверь был чуток поменьше тигра и гораздо больше кошки.

– Кэп, у нас проблемы! – ожил коммуникатор Блада, сформировав в воздухе злющего, как тысяча чертей, Гиви.

– В чем дело, боцман?

– Движки сперли!

– Какие именно?

– Те, что мы из музея умыкнули, – влез в разговор юнга, – наши любимые, скачковые.

– Ждите меня там, я сейчас буду! И держите оружие наготове. По кораблю разгуливает дикий зверь. Возможно, не один.

Капитан надел шляпу, нацепил на пояс шпагу, обнажил клинок, высветил план-схему эвакуации, покинул каюту и помчался в сторону двигательного отсека.

18

Кажется, это было единственное место на судне, которое не претерпело изменений. Словно кто-то перенес кусочек старой «Ара-Беллы» на этот гигантский космический корабль. Даже сокрушенные в спешном порядке переборки с неровными, рваными краями имели тот же вид. Вот только скачковых двигателей на месте не было. Бесследно исчезли вместе с кабелями обвязки.

– Я его убью! – бушевал Гиви.

– Кого? – спросил Блад.

– Фиолетового, конечно. Зуб даю, его работа.

– Кто тебе сказал?

– Джим.

– Юнга, объяснитесь, – повернулся к Джиму Блад.

– А кто еще? – Юнга был тоже возмущен. – Кэп, сам посуди: ты это сделать мог? Нет. Гиви мог? Нет. Я тем более. Ученых в расчет не берем. Типичные ботаники…

– Зоологи, – автоматически поправил Питер.

– Да хоть филологи! Какая разница? Короче, остается Фиолетовый. Бывший бортмеханик. Ему движки скрутить – раз плюнуть.

– Железная логика, – удрученно вздохнул Блад. – И зачем ему это?

– А я почем знаю? – пожал плечами юнга.

– Налево толкнуть, – рыкнул Гиви. – Знаешь, почем на черном рынке скачковые идут? Цена о-го-го! Зашкаливает. Кэп! Берем его в оборот. Зажмем в темном уголке, потолкуем. – Кулак правой руки гнома выразительно стукнул по раскрытой ладони левой. – Выложит все как на духу!

– Два придурка, – вынес свой вердикт Блад. – У него было время этим заниматься? Свинтить многотонные движки и упереть… скажите еще, что он их загнать успел, пока мы в невесомости летали. Нет, у вас точно что-то с головой.

Члены его экипажа пристыженно молчали, но капитан видел, что они так и остались при своем мнении.

– Так. Топаем обратно в рубку, – решил Блад. – Попробую поколдовать с пультом. Вдруг чего получится? Надо хотя бы дисплеи внешнего обзора оживить и разобраться, где мы: в открытом космосе или еще в подпространстве.

Капитан был так зол, что забыл сверять обратный путь с планом схемы эвакуации, и вместо рубки они оказались… в саду. Да, это был самый натуральный сад, но такого сада Блад еще не видел. Он имел все признаки леса. Где-то звенел ручей, щебетали птицы, вперемешку с соснами и елками с дубами росли чисто садовые деревья. Причем сочными плодами были увешаны не только они.

– Ух ты-ы! – Гном шагнул вперед и содрал с березы гроздь бананов.

– Однако… не удивлюсь, если под елкой прячется Мичурин, – пробормотал Блад.

Джим на его слова отреагировал довольно странно. Внезапно он сделал перекат и буквально растворился в траве. Вынырнул юнга уже из-за елки.

– Кэп, чего пугаешь? Нет там никого! – сердито буркнул он, отряхивая куртку.

– Джим… ла-а-апочка, – протянул пораженный Блад. – Где ты обучался технологии ниндзя?

– А что это такое? – наивно удивился Джим.

– То, что ты нам сейчас продемонстрировал. Древнее боевое искусство. – Питер вспомнил, как лихо бился юнга с подвыпившими астронавтами в казино, и шестеренки в голове завращались еще шустрее.

– Ишь как у вас в Эпсании это мудрено называется, – хмыкнул юноша. – Папа меня с шести лет в секцию тайбакса водил, чтобы рохлей не вырос. Нас там многому научили.

– И как успехи?

– Драться немножко могу. Но только это… типа понарошку.

– В каком смысле понарошку? – прочавкал гном, уминая очередной банан.

– Ну… руками, ногами там помахать, незаметно подкрасться. А когда наш капитан мне про мозги по стенам и про кишки наружу рассказал, я понял, что все это было понарошку. В настоящем деле я еще ни разу не был.

– Ладно, замнем для ясности, – кивнул Блад. – Пошли в рубку.

Питер активировал на перстне схему и определился с их местоположением по мерцающей на ней точке.

– Мы в зоне релаксации, – обрадовал он друзей. – Не сильно с пути сбились. Минут через десять будем на месте. Гиви, не делай из еды культа. Оставь хотя бы один банан Алисе.

– Думаешь, она одним бананом сыта будет? – прочавкал гном.

– Тут я с тобой согласен. Автоматика не работает. Надо проверить, как обстоят дела на этом фронте, и назначить на сегодня дежурного по камбузу. – Блад нашел нужный отсек на карте и ткнул в него пальцем. Красная извилистая стрелка тут же отметила оптимальный путь движения до выбранной точки.

– А что такое камбуз? – поинтересовался гном.

– Эх вы, сухопутные, – усмехнулся Питер. – Камбуз – это то же самое, что и кухня.

– И что на ней делает дежурный? – насторожился Джим.

– Я бы выразился иначе. Дневальный. Он кухарит. Заботится о пропитании пассажиров и членов экипажа. Сегодня дневальным будешь ты. Как самый младший член экипажа.

– Кэп! Да на фига! – завопил юнга. – Запускай свою Алису сюда и пусть пасется! Гляди, какие дыни на сосне растут! А арбузы на елках вообще объеденье!

– Ты дыни с душком сосновой смолы пробовал? – строго спросил Блад.

– Нет, – честно признался Джим.

– Я тоже. Так что не будем рисковать здоровьем пассажиров. На камбузе в холодильных камерах наверняка полно продуктов.

– Правильно, кэп, – согласился Гиви. – Хотя бананы на березовом соку очень даже ничего.

Друзья двинулись в сторону камбуза, на этот раз тщательно сверяясь со схемой. Камбуз, как и все на этом корабле, тоже внушал уважение своими размерами. В нем легко можно было затеряться. Разделочные столы, холодильные камеры, забитые замороженными продуктами, встроенные в переборки шкафы с мясными и рыбными консервами, специями и прочими кулинарными приправами, и – самое главное – родная, милая сердцу капитана кухонная техника: микроволновые печи, электрические плиты, духовые шкафы и даже сервировочные столики на колесах. Беспорядок, правда, был приличный. Кастрюли, сковородки, чашки, тарелки и прочая кухонная утварь были разбросаны по полу и столам. Похоже, они тоже полетали в невесомости после скачка в подпространство.

– Так. – Питер закрыл дверь и поставил дверную ручку на защелку. Подергал. Дверь не открывалась. – Джим, смотри сюда и запоминай. Как только мы уйдем, защелкнешься вот так, – капитан повторил операцию с замком, – и можешь начинать кухарить. Думаю, тебе не надо объяснять, зачем такие меры предосторожности. По коридорам тыгыдымский конь кошачьей породы рассекает. Пока не поймаем сбежавшую зверушку, надо быть настороже. Обед на шесть персон подашь прямо в рубку через… – Блад прикинул, сколько потребуется времени зоологам на их работы и обратный путь, – …четыре часа.

– А почему не в кают-компанию? – удивился гном.

– Потому что наши пассажиры туда пока дороги не знают, – пояснил Питер. – Хотя… мы их туда сможем проводить. Джим, высвети свою карту.

Юнга активировал коммуникатор, и над ним возникла план-схема эвакуации. Блад нашел на ней помещение с надписью «кают-компания» и уверенно ткнул в нужную точку пальцем.

– Туда обед доставишь. Гиви, пошли в рубку. Хочу попробовать с пультом разобраться.

Капитан с бортмехаником покинули кухонный блок. Джим закрыл за ними дверь, честно поставил ее на защелку и мрачно посмотрел на кухонное оборудование. Покушать он любил и частенько сам себе готовил, оставаясь один дома. Дома это было очень просто. Оглашал вслух меню, и через пару минут шел на кухню, где его уже ждал заказ, но тут оглашать меню было некому.

– Э-э-э… Нола… стандартный обед на шесть персон в кают-компанию, – кинул пробный шар юнга. Ответом была тишина. – Ладно, попробуем иначе.

Парень сдернул с полки плотно запаянную металлическую банку, попытался прочесть на ней надпись, но, так как она была на «древнеэпсанском», ничего не понял. Однако жующая травку тучная корова, изображенная на этикетке, говорила о том, что внутри мясо. Джим осмотрел банку со всех сторон, прикидывая, в чем тут секрет, однако жестянка ни одной подсказки не дала. То, что ее можно просто вскрыть при помощи консервного ножа, юнге даже в голову не пришло. Это были давно утраченные технологии. Джим двинулся вдоль ряда кухонных приборов, в поисках технологий посовременней. Дверца одного белого шкафчика оказалась приоткрытой, а справа на панели виднелись разноцветные кнопки и зелененький дисплей.

– Это другое дело, – обрадовался юнга, сунул банку в шкафчик, закрыл крышку и начал долбить по кнопкам наугад.

Минуты не прошло, как агрегат включился, заурчал, внутри вспыхнула лампочка и через матовое стекло дверцы аппарата Джим увидел, как банка завращалась на стеклянной подставке, а зеленые цифры на панели дисплея начали обратный отсчет. «Лазером ее, что ль, вскрывать будут?» – удивился юнга и тут заметил, что мелкие волосики на его руках зашевелились.

– Не понял…

И тут банка на его глазах начала раздуваться, раздуваться, а затем… бабах!!! Свет внутри шкафчика и цифры на панели дисплея потухли. Резко завоняло паленой изоляцией. Джим осторожно открыл дверку и сунул внутрь свой любопытный нос. Ошметки говяжьей тушенки из взорвавшейся банки заляпали все внутренние поверхности прибора. Юнга тяжко вздохнул, пошевелил ноздрями, принюхиваясь к запаху паленой изоляции, и задумался. Времени у него мало. Всего четыре часа, а накормить надо аж шесть рыл. Джим покосился на непонятные приборы и понял, что с ними лучше не связываться.

– Ладно, подойдем к делу творчески. – Юнга соскреб пальцем со стенки микроволновки пару мясных волокон тушенки, попробовал на вкус. – Будем импровизировать!

– Кэп, но это же бред! Антигравы есть, скачковые есть, а маршевых двигателей нет. Так не бывает!

– Ты фиксируй давай. Потом разберемся.

Гном вогнал перевод надписи под последней кнопкой в свой коммуникатор и уставился на созданную ими виртуальную панель пульта с надписями на интерлингве.

– Ну, и что у нас получается? – бодрым тоном спросил Блад.

– Полная фигня получается, – сердито буркнул гном. – Кэп, я вообще-то бортмеханик, но не думаю, что таким кораблем можно управлять. Тут все как-то по-дубовому. Везде ручной режим. А каждая операция на такой громаде должна сопровождаться точным математическим расчетом. Без аппаратно-программной поддержки здесь не обойтись, а я ее не вижу!

– Спокойно, Гиви. Ведь летим пока. Давай начнем с экранов внешнего обзора. – Блад вдавил нужную кнопку на пульте, однако ни один экран не ожил. – Инфопанель. – На эту кнопку пульт тоже не отреагировал. – Облом, – подвел итог капитан. – Знаешь что, Гиви, я, пожалуй, лучше сам здесь поколдую. От тебя в этой рубке толку нет. Найди лучше свою каюту, вооружись нормально, не забывай, что злые киски бродят, потом двигай до ближайшей лестницы и просканируй хотя бы пару этажей до обеда. Найди их схемы у щитов, вроде того, что мы нашли на этом ярусе. Если сумеем составить подробную карту корабля в объеме, возможно, сумеем найти движки. К обеду возвращайся. Пассажиров не надо понапрасну волновать.

– Есть, кэп! – Гиви поспешил на выход.

После его ухода Блад еще часа два бился над пультом впустую. Ни одна кнопка не работала. Сплюнув с досады, капитан решил заняться более полезным делом – поискать каюты пассажиров. На плане схемы эвакуации их было столько, что поиски помещений, в которые перенеслись вещи штурмана и ученых, могло занять немало времени, и еще не факт, что они находятся на этом ярусе. Однако он здраво рассудил, что раз корабль так лихо подстраивается персонально под него, то… капитан пошел в сторону своей каюты. Интуиция его не подвела. Корабль воспринял Лепестковых как членов экипажа, и их так до сих пор и не разобранные после экстренной загрузки на Селесте вещи нашлись в каютах старшего и младшего помощника капитана.

Блад очень вовремя успел покинуть каюту старпома, в которую «Ара-Белла» заселила Алису, так как из-за поворота коридора уже доносились голоса пассажиров, а скоро появились и они сами. Усталые, грязные, они распространяли вокруг себя такое амбре, что даже вентиляция не справлялась.

– Душ… мне нужен душ, – стонала на ходу Алиса. – Потом сауна, потом бассейн… потом корочку хлеба, и спать! Капитан, – крикнула она, увидев Блада, – это ужасно. Ни один дроид, ни один транспортер не работает. Нам пришлось чистить клетки вручную!

– Сочувствую, – улыбнулся Блад.

– Спасибо, – расцвела в ответ Алиса.

– Вашим зверям. – Питеру нравилось подтрунивать над девчонкой. – Если бы меня посадили в клетку, я бы обязательно сбежал, а если б не сбежал, то хотя бы в отместку тюремщикам нагадил. Кстати, звери все на месте?

– Вроде все. Дверцы клеток были заперты, – сказал Лепестков. – Конечно, нужна более тщательная инвентаризация. Там все клетки перепутаны…

– Ладно. Займемся этим после. Штурман, ваша каюта здесь. Запоминайте. Профессор, это ваша. Алиса, ты живешь здесь. Апартаменты у вас не такие шикарные, как у меня, я уже проверил, но ванна в каждой есть. Предупреждаю сразу. Вода сама собой из крана не пойдет. Для этого надо потрудиться – покрутить доисторические краны, которые откроют вентили, и, прежде чем нырнуть, желательно удостовериться, что в ванне нормальная вода, а не ледяная и не кипяток. Впрочем, давайте пройдем в любую каюту, и я вам там все покажу.

Ближайшей не занятой никем каютой оказалась пустующая каюта связиста. Это Блад так думал, что пустующая. Однако стоило ему открыть дверь, как оттуда выкатился клубок женских тел и беззвучно ушел в переборку противоположной стены коридора.

– Кто это? – выпучил глаза профессор.

– Одна из них точно Нола, – уверенно сказала Алиса. – Помнишь голограмму Гивиниана? Я ее узнала. А вот вторая – кто?

– А вторая ее глюк, – удрученно вздохнул Блад. – Возможно появление и третьей. Беленькой такой, с острыми ушками. Вместе с тыгыдымским конем из моей каюты ускакала. Ее я еще не проверял. Так что при встрече рекомендую станер. А вдруг она не глюк?

– О чем вы, капитан? – насторожился штурман.

– О глюках. Итак, пройдемте.

Объяснив, как люди в древности добывали из трубопроводов воду, Блад напомнил, что скоро обед, указал на их голограммах схем новую точку сбора для приема пищи и удалился, дав возможность штурману и пассажирам привести себя в порядок. Они управились в рекордно короткие сроки: буквально за полчаса, что говорило о том, что все изрядно проголодались. И скоро за широким столом кают-компании собрались все члены экипажа с пассажирами. Все, кроме Джима. Дневальный отсутствовал, и стол, соответственно, был девственно пуст.

– А где юнга? – спросил профессор.

– Сегодня он у нас на кухне за кока и по совместительству шеф-повара, трудовую повинность отбывает, – пояснил Блад. – Сейчас я узнаю, как там у него дела…

Подключиться к связи с юнгой через свой коммуникатор Блад не успел. Дверь в кают-компанию распахнулась, и в нее вкатилась сервировочная тележка, накрытая то ли маленькой простыней, то ли большой салфеткой. Тележку катил сам шеф-повар, и по его довольной физиономии Блад понял, что он со своей задачей справился.

– Ну, чем нас порадует корабельная кухня? – азартно потер руки капитан.

– Такого вы еще не пробовали, ручаюсь. Редчайший деликатес, – гордо сказал Джим, сдергивая с тележки простыню-салфетку, и начал выставлять на стол тарелки перед участниками будущего пира.

– Это что? – выпучила на свою порцию глаза Алиса.

Блад же лишь удрученно вздохнул, глядя на разрубленную пополам банку тушенки на тарелочке, из которой торчала вилка, стакан чистейшей водопроводной воды и банан.

– Чем буренку мочил? – грустно спросил юнгу Питер.

– Томагавком, – гордо сказал Джим. – Специально за ним в музей бегал. Такой тупой зараза оказался! Часа три его об кафель точил, пока рубить нормально не начал. Столько банок из-за него зазря перевел!

И только тут капитан заметил, что юнга чуть не с ног до головы забрызган соками порубленной тушенки.

– Я так понял, Джим, ты уже откушал.

– Ага, – сыто икнул юнга. – Чего добру напрасно пропадать? Все баночки подчистил.

– Тебя легче убить, чем прокормить, но я сегодня добрый, пока живи. Да, и иди, помойся.

– Где?

– Хочешь, в своей каюте, хочешь… – Блад высветил голограмму яруса над столом, нашел соответствующий блок и отметил пальцем нужную точку на схеме, – …в банном комплексе. Это здесь недалеко. Потом явишься в рубку для получения нового задания.

– Есть, кэп!

Джим рванулся выполнять приказание.

– Дверь до конца не закрывай! – кинул ему вслед Блад. – Тыгыдымский конь очень громко скачет. Хочу услышать его еще на подходе.

– Хорошо, – откликнулся Джим, исчезая за дверью.

– Капитан, чур, ужин готовлю я, – вызвался Гиви. – Я в садике кинзу с петрушкой видел. А если еще лук с помидорами найду, такой шашлык из этой тушенки сделаю, закачаешься!

– Ценю твое рвение, Гивиниан, но у нас есть и более серьезные дела. Пару дней можно посидеть и на бананово-тушеночной диете. Наша главная задача – реанимировать корабль. Кстати, сколько уровней прошел?

– Ты не поверишь, шеф, но целых девять. Два сверху и шесть снизу. Так сказать, цифры округлил. В надписях ничего не понимаю, но ярусы со сто десятого по сто девятнадцатый у нас в кармане.

– Молодец! После обеда скинешь их всем на Иторы и коммуникаторы. Ну, всем приятного аппетита.

19

Скромная трапеза уже подходила к концу, когда Блад увидел внезапно округлившиеся глаза Алисы, сидевшей напротив, рядом с папой. Он резко обернулся, но, кроме приоткрытой двери, сквозь которую был виден коридор, ничего подозрительного не заметил.

– Что-то случилось? – повернулся он к Алисе.

– Там был юнга, – прошептала девушка.

– Ну и что? – вяло спросил Фиолетовый.

– Он был голый, – уже чуть громче ответила слегка пришедшая в себя девица.

– Ты в этом уверена, Алиса? – удивился Лепестков, поднося к губам стакан.

– Лица не успела рассмотреть, – честно призналась девушка, – но я его по ягодицам узнала.

Бедный профессор аж поперхнулся своей водой.

– Что?!!

– А чего ты удивляешься, пап? Я столько лет с животными работала. Таких худых ягодиц на этом корабле больше ни у кого нет.

– Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом, – с трудом сдерживая смех, продекламировал Блад. – И куда он побежал?

– Туда, – чиркнула пальчиком в воздухе Алиса, – к каютам.

– Оставайтесь здесь, – приказал Питер. – Пойду проверю.

Капитан вышел в коридор. Лежащая на полу недалеко от дверей кают-компании мочалка сказала ему о многом. Алисе не привиделось. Блад поднял мочалку. Она была сухая. Похоже, юнга так и не успел принять ванну или душ. Капитан решительно двинулся в сторону кают. Пора с юнгой разобраться. Ему только извращенцев в команде не хватает. Джим обнаружился в одной из кают для юнг. Он судорожно кутался в сдернутую с постели простыню, пытаясь сделать из нее что-то вроде римской тоги.

– В чем дело, юнга? – строго спросил Блад.

– Кэп, там такое!!! – Глаза Джима готовы были выскочить из орбит. Причем под левым глазом набухал синяк.

Слава богу, не извращенец, сообразил Блад. Просто во что-то вляпался.

– Спокойно, парень. Что случилось? Где твоя одежда?

– В бане осталась.

– Так надень другую.

– Откуда у меня другая? То, в чем мы прибыли с Земли, ты приказал бросить в утилизатор, чтоб нас не опознали.

– Верно. Об этом я как-то не подумал, – признался Блад. – Так что произошло?

– Пришел, разделся. Сейчас, думаю, помоюсь, одежку простирну. Вдруг слышу шум воды из душевой. Странно. Кто меня мог опередить? Все наши вроде за столом. Открываю дверь, а там такая… – Глаза юнги восторженно сверкнули, и он начал делать руками волнообразные движения, пытаясь изобразить формы «такой», да так энергично, что «тога» слетела на пол.

– Срамоту прикрой, – приказал Блад. Юноша поднял простыню и начал сооружать из нее набедренную повязку. – Волосы у твоей «такой» были белые? – деловито спросил Питер.

– Мокрые. Я правда не на волосы смотрел…

– Ну, это понятно. Уши острые?

– Да при чем тут уши? Там у нее такие…

– Тьфу! Ладно, замнем для ясности. Что дальше было? Надеюсь, ты на нее не бросился?

– Не успел. Мне кто-то в глаз ка-а-ак даст! Я вместе с мочалкой в коридор и улетел… а потом ходу!

– Правильно сделал. Жди здесь. Сейчас приду с твоей одеждой.

Капитан покинул каюту, обнажил шпагу, высветил план, отметил на нем банный комплекс и пошел выручать одежду юнги. Путь занял не больше трех минут. В этой части корабля все удобства были сгруппированы достаточно компактно. То, что Джим не врал, он понял сразу. Следы панического бегства в банном комплексе были налицо. Причем следы не Джима. На кафельном полу отчетливо виднелись мокрые следы больших кошачьих лап, идущие от душевой.

– А вот и тигра, – пробормотал капитан, разглядывая следы. – Интересно…

Блад двинулся по следам, но они быстро исчезли. Скорее всего, просто высохли. Дальнейшее преследование не имело смысла, и капитан вернулся в банный комплекс. Взяв одежду Джима, Питер двинулся в обратный путь.

– Одевайся, и в кают-компанию, – кинул он одежду юнге. – Постирушка отменяется. Пора начать охоту на зверушку.

Капитан вышел в коридор и стал свидетелем очередного акта драмы. Из стены выкатились Нола с Йориком в платье стиля садомазо. На этот раз девица в черной коже явно брала верх. Отшвырнув Нолу в сторону, заставив подружку Гиви улететь за переборку, она гневно ткнула семихвостой плеткой в капитана, а затем кивком головы приказала следовать за ней. Блад понял, что дух Йорика хочет ему что-то показать, и поспешил вслед за призрачной девицей. Та привела его прямиком в рубку, ткнула плеткой в пульт управления и начала что-то орать, беззвучно открывая рот. Блад присмотрелся и сообразил, что дух Йорика последовательно указывает на комбинацию трех кнопок. Что она орала, он так и не узнал, так как вылетевшая из-за переборки Нола сбила ее с ног и вместе с ней укатилась в противоположную стену. Однако комбинацию запомнил. Блад последовательно нажал на все три кнопки. Ничего не произошло. Тогда он нажал их все одновременно.

На пульте управления тут же ожил маленький дисплей, и на нем появилась алая надпись на «древнеэпсанском».

ТРЕВОГА. Неисправность скачковых двигателей. Корабль переведен в авральный режим. Просьба пассажирам и членам экипажа занять свои места в анабиозных камерах до начала процесса консервации.

А под надписью деловито мерцали зеленые цифры, ведя обратный отсчет. 19 ч 43 м 16 с.

– Твою мать! – зарычал Блад, активируя свой коммуникатор. – Гиви, бегом в рубку. Извлеки из сейфа станеры и обратно в кают-компанию. Код доступа «Черныш». – Блад в воздухе начертал правильное начертание «древнеэпсанских» знаков и пулей вылетел из рубки.

К началу экстренного совещания, которое Блад решил провести прямо в кают-компании, капитан успел успокоиться и выработать план дальнейших действий. Ситуация была критическая, и пришло время раскрыть карты. Он понял, что без помощи всех членов экипажа и пассажиров ему не справиться.

– Итак, дамы и господа…

– Дама здесь пока одна, – тут же вклинилась в речь капитана юная кокетка.

– Есть подозрение, что уже нет, – разочаровал ее Питер. – И прошу не перебивать. Дело серьезное.

Алиса виновато сморщила свой носик.

– Сначала коротко о мелочах, – продолжил Блад. – Есть подозрение, что у нас здесь завелся заяц.

– В нашем зверинце зайцев нет, – возразил Лепестков.

– Похоже, есть. И, возможно, не один, – покачал головой Пит. – На сленге астронавтов зайцами называют незаконно пробравшихся на борт пассажиров или каких-нибудь зверей. Профессор, вам приходилось сталкиваться с животными, которые наводят морок? Таких, что могут создавать видения в мозгу своих потенциальных жертв, чтоб их потом сожрать или, наоборот, сбежать от более страшного хищника?

– Гипнотическим воздействием на жертву владеют многие животные. Даже на земле такие есть. Змеи, например. Но чтобы морок насылать… – Лепестков с сомнением покачал головой. – Нет, я бы о таких феноменальных зверях знал. И уж в нашем зверинце подобных уникумов точно нет!

– А кот Баюн? – вскинулась девчонка.

– Алиса, не стоит столько сказок перед сном читать, – укорил профессор дочку, – вроде взрослая уже.

– Сам говорил, что у любого сказочного героя или зверя есть реальный прототип! – обиделась Алиса. – И, между прочим, тендарианская карликовая пантера по всем параметрам подходит под данный случай. Ну, натуральный кот Баюн!

– Пока не увижу ее лично, не поверю в эти сказки! – уперся Лепестков. – Ты, как дитя, Алиса, веришь во все байки астронавтов.

– Так, научную дискуссию свернули, – поднял руку Блад. – Излагаю факты. На корабле завелась большая кошка. Судя по размеру лап, она чуток поменьше тигра. Лапа была черная, так что, скорее всего, это не тигр, а пантера. Первым с этим зверем столкнулся я в своей каюте. Сам его не видел. Видел девицу в белом платье с белыми волосами и заостренными вверх ушами…

– Она красивая? – нахмурилась Алиса.

– Алиса, не перебивай, – одернул дочь профессор.

– Симпатичная, – удовлетворил любопытство пассажирки Блад, – но я до сих пор не уверен, что данный образ не навеян зверем. Реальных следов присутствия эльфы на корабле нет.

– Эльфы?! – ахнула Алиса.

– Скорее всего, но это пока лишь мое предположение. Просто насторожили ее остренькие ушки. Так вот, при встрече с ней я почти сразу схлопотал от киски в челюсть. Именно от киски. Девица не била. Лапа отдельно от туловища проявилась прямо в воздухе и вмазала с размаху! А только что наш юнга столкнулся точно с такой же девицей в душевой. И если я успел с этой прелестницей перекинуться несколькими словами, то Джим с ходу получил по физиономии. Результат, как говорится налицо, – кивнул Блад на фингал юноши. – Именно потому ему пришлось драпать нагишом. Кстати, Алиса, глаз у тебя наметан, – не удержался от шпильки капитан, – опознание по заду – это что-то! Войдет в анналы криминальной хроники. Все спецы моей родной Эпсании будут на ушах стоять, повизгивая от восторга.

– Я думаю, не стоит обнародовать этот прискорбный факт, – покраснел Лепестков, сердито косясь на дочку.

– И я того же мнения, – улыбнулся Блад. – Итак, продолжим. Самого зверя ни я, ни Джим не видели. Видели лишь воздушное явление. Схлопотали от нее, только когда начали тянуть руки куда не надо. Я, чтобы проверить: не голограмма ли передо мной, Джим, возможно, с той же целью, – усмехнулся Питер. – Коснуться дивы не удалось никому. Сразу удар со всеми вытекающими отсюда последствиями. В душевой я обнаружил уже более реальные следы. Мокрые отпечатки звериных лап. Прошу обратить внимание: только их. Следов девушки не было. Именно поэтому у меня возникло предположение о наведенном мороке. Отсюда вывод: зверь агрессивен, если кто-то куда не надо тянет руки. Объясняю это так подробно, потому что мне сейчас потребуется помощь всех членов экипажа и вам придется почти безнадзорно гулять по этажам. Так что, если увидите белокурое видение, руки к ней не тянуть. Лучше сразу станером. А теперь о главном. После входа в подпространство произошла авария. Суть ее объясняю в трех словах: отказали скачковые двигатели.

– Кэп, а ты уверен, что они отказали? – вскинулся Гиви.

– Да. Я только что оживил инфопанель. Итак, двигатели отказали, но, чтобы произвести ремонт, их надо найти.

– Не понял… – опешил Фиолетовый.

– Они пропали, – пояснил Блад.

– Как пропали? – выпучил глаза штурман.

– Молча, – коротко ответил Питер. К сожалению, он смотрел в тот момент на Фиолетового и не заметил, как многозначительно переглянулись юнга с гномом. – Пропали, и все. Если мы их вовремя не найдем и не приведем в порядок, то корабль начнет консервацию, а нам придется лечь в анабиозные камеры. До часа Х осталось меньше суток, а если быть точнее, то девятнадцать с половиной часов.

– А наши зверушки? – ахнула Алиса.

– Будем надеяться, что анабиозных камер на всех хватит, но я бы предпочел заняться поисками двигателей, а не этой ерундой, – жестко сказал Блад. – Сергей Павлович, сколько времени зверинец может обойтись без вас? – повернулся капитан к профессору.

– Корма им насыпали достаточно. На сутки хватит, – уверенно ответил Лепестков.

– Вот и прекрасно. Тогда разделимся на группы и начнем исследовать корабль. Первоочередная задача – составить его подробную схему. В объеме. На всех уровнях. Это довольно хлопотно, но просто. Для этого надо спускаться или подниматься по лестницам. Предупреждаю сразу: лифтами не пользоваться, сердцем чую – опасно. На уровнях вы находите пожарные щиты…

– А это что такое? – спросил Фиолетовый.

– Это то, что вы приняли за исторический музей, – усмехнулся Блад. – Пожарный щит, на котором крепится конусообразное ведро, топор, багор и огнетушитель. Рядом с ним на стене висит схема эвакуации при пожаре. Это очень удачно. Именно ее мы и скачали на этом уровне в Иторы и коммуникаторы. Итак: идете, находите пожарный щит, копируете данные со схемы исследуемого яруса и пересылаете их на мой коммуникатор, где будет накапливаться информация… Впрочем, эти данные вы можете пересылать всем. Такая информация лишней не будет. Жаль только, что не все древнеэпсанский знают. По мере накопления информации будет создаваться объемная схема корабля, что поможет нам в поисках пропавших двигателей. Скорее всего, в процессе трансформации «Ара-Беллы» их занесло в какой-нибудь другой отсек. К счастью, десять уровней, начиная со сто десятого и кончая сто девятнадцатым, уже исследованы. Гивиниан, перекиньте эти данные на наши приборы. – Бортмеханик активировал свой перстень на передачу, перекидывая информацию. – Прекрасно. Алиса, профессор и штурман исследуют верхние уровни. Для ускорения процесса вы там разделитесь. Штурман для начала берет на себя со двадцатого по сто двадцать девятый уровень, профессор с Алисой – со сто тридцатого по сто тридцать девятый. Юнга и боцман исследуют нижние уровни. Каждому по десятку этажей.

– А вы, капитан? – спросила Алиса.

– Я сижу здесь и анализирую полученную информацию. У меня есть преимущество: знание языка, и оно должно помочь мне в анализе ситуации. А теперь вооружайтесь!

Блад кивнул Гиви, и тот вывалил на стол извлеченные из сейфа капитана станеры.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – засомневался профессор. – Мы с дочкой умеем обращаться с животными…

– Рад за вас, но оружие из рук не выпускать! – тоном, не терпящим возражений, приказал Блад. – Было уже два нападения. Если б не жесткий лимит времени, я бы вас с Алисой вообще в каюте запер до поимки этого зверя, а нам к тому же придется разделиться. Животное обладает способностью превращаться в невидимку. Так что при любом подозрительном шорохе или движении палите, не раздумывая. Потом разберемся, кого пристрелили. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – засовывая станер за пояс, сказал Джим. – Беру на себя с сотого по сто девятый ярус.

– Уговорил. Я займусь теми, что пониже, – не стал возражать Гиви.

– Ну, раз всем все ясно, тогда на выход, – приказал Блад. – Жду информации. Я буду в рубке.

20

Чем дальше Черныш разыгрывал космического волка, тем больше вживался в роль и уже на полном серьезе ощущал себя не артистом на подмостках сцены, а настоящим капитаном. Положение было серьезное. Что собой представляет процесс консервации, он не знал, где находятся анабиозные камеры – тоже, а часы продолжали неумолимо тикать, ведя обратный отсчет.

Питер Блад сидел на капитанском кресле, анализируя поступающую информацию. Данные с каждого уровня он лихорадочно сканировал взглядом в поисках подсказки и на каком-то этапе понял, что давно уже ищет не пропавшие двигатели, а анабиозные камеры.

– Да чтоб меня приподняло и прихлопнуло! – разозлился Блад и попытался сосредоточиться на главной задаче, однако мысли упорно возвращались к этим проклятым камерам, которые он на схемах пока не находил.

Подспудно капитан понимал, что процесс консервации означает отключение всех систем жизнеобеспечения, а спасение экипажа и пассажиров именно в них. Но если они залягут в эти камеры, то кто извлечет их оттуда и, самое главное, когда? Сколько миллионов, а то и миллиардов лет придется блуждать в космосе, пока на их корабль кто-нибудь не наткнется? Питер потер пальцами воспалившиеся от напряжения глаза. Что-то он делает не так. Что-то упустил, явно упустил. Но что именно? Так… камеры… а где гарантия, что эти камеры уже не заняты? Блад похолодел. Что, если Джим был прав и они действительно попали на мертвый корабль? Он же огромный! Настоящий межзвездный лайнер. Тыгыдымский конь с кошачьими лапами, девица с острыми ушами… А что, если появление посторонних на корабле вызвало соответствующую реакцию и кто-то успел покинуть анабиозную камеру? Да запросто. А что, если они оттуда всей толпой полезут?

Развернулась новая голограмма. Это были данные о сто тридцать восьмом ярусе от Алисы и профессора. Бладу сразу бросились в глаза просторные помещения этого уровня, расположенные вплотную к внешней обшивке корабля.

– Ангары… – прочел Блад. – Блин! Ну конечно! Здесь же должны быть спасательные шлюпы! Только вот вряд ли на них найдутся скачковые двигатели. Так, а что-то от моих гавриков давно посланий не было.

Питер высветил все уже полученные данные в объеме и начал искать на нижних ярусах Джима с Гиви, но обнаружил их почему-то гораздо выше. Зеленые точки, отмаркированные им буквами «Г» и «Д», двигались совсем не в том направлении. Они, явно объединившись, лезли вверх, стремительно приближаясь к зоне ответственности штурмана, который копошился… нет, почему-то уже не копошился на сто двадцать седьмом уровне. Блад поспешил включить связь.

– Фиолетовый, что там у тебя стряслось? – Штурман не отвечал. – Провалиться! Неужели на киску нарвался?

Капитан выхватил из ножен шпагу, перевел ее в режим бластера и пулей вылетел из рубки. Станер, засунутый за пояс, он проигнорировал. Было уже не до сантиментов. Единственного штурмана на корабле он не собирался терять. Блад мчался по лестничным пролетам вверх, мысленно проклиная себя за безалаберность. Его команда и та раньше него почуяла неладное, на помощь спешит, а он рохля…

До сто двадцать седьмого уровня оставалось всего полпролета, когда до капитана донесся сердитый голос Гиви:

– Джим, он нам нужен был живой!

– Да не я это! Создателем клянусь! Пальцем не тронул. Я уж его и тряс и по щекам хлестал, а он все дрыхнет!

Блад удрученно вздохнул и двинулся на голоса.

– Так он живой? – обрадовался Гиви.

– Ясен хрен!

– Тогда есть шанс. Сейчас я бластером его слегка прижгу – в момент проснется и все выложит нам, гад!

– А потом?

– Штурманские карты из него выбьем, и в утилизатор.

– Правильно, – одобрил юнга, – нам на борту такая крыса не нужна. Вот только кэп…

– А чего кэп? Спишем на несчастный случай! Тут же тыгыдымский конь по коридорам скачет. Будем считать, что это он его схарчил. Но сначала пусть все выложит!

– Что именно выложит? – поинтересовался Блад, выходя из-за поворота коридора.

Юнга с бортмехаником отпрыгнули от Фиолетового и, словно нашкодившие пацаны, начали прятать за спину оружие. Причем если оружием бортмеханику служила верная отвертка-бластер, то у Джима в руке был лично им отточенный об кафель «томагавк». Штурман лежал под схемами рядом с пожарным щитом и откровенно давил храпака. Судя по всему, он был пока в порядке. Разве что щеки имели не совсем здоровый алый цвет.

– Так что ты хотел из него выбить, Гиви? – спросил капитан, приближаясь к обормотам.

– Скачковые двигатели, – хмуро буркнул гном.

– Так вы опять за старое? – наливаясь холодной яростью, прошипел Блад. – Забыли, о чем недавно говорили? Этот вопрос вроде бы закрыт.

– Кэп, мы тебя, конечно, уважаем, но тут ты не прав! – смело сказал Джим. – Корабль свихнулся, после того как эта гнида вогнала в него свою программу и мы врубили скачковые. Я этих гэбэшников знаю. От них любой подлянки можно ждать.

– Гэбэшников? – нахмурился капитан.

– Тебе не все про Федерацию известно, – зачастил Джим. – Из этой зоны за кордон без стукача хрен кого выпустят. Один гэбэшник в группе всегда есть. Чтоб за моральным обликом следить.

– И сделать все, чтоб верные сыны отчизны не кинулись в объятия прогнившего капитализма, – явно цитируя кого-то, с пафосом продекламировал гном.

– Значит, он, по-вашему, стукач? – Блад уже едва сдерживался.

– А кто еще? – пожал плечами Джим. – Профессор? Алиса? Козе понятно, он! Ни одного члена команды корабля не выпустят из Федерации, если он не даст подписку поработать стукачом на безопасность.

– Ну а ты в ГБ какое звание имеешь? – Светящийся клинок шпаги Блада метнулся вперед и замер в паре сантиметров возле горла юнги.

– Нет у меня званий… – пролепетал, стремительно бледнея, Джим.

– А я думаю, есть. – Глаза Питера сузились, и юнга понял, что шутки кончились. Если он не скажет правду, Блад его убьет.

– Ну, есть.

– Что?!! – завопил Гиви.

– Да ничего! – Юнга быстро пришел в себя и начал злиться. – Есть почетнейшее звание: стукач! Прохожу под кодом агент 007. А куда деваться, если папа генерал? И чтоб сын да не работал на ГБ? Дудки! Только я никого еще не сдал и сдавать не собираюсь. У меня все кореша по отчетам белые и пушистые.

– Ты не сын ученого, – опустил шпагу Блад. – Так я и думал. И чего за кордон решил податься? Генеральских сынков и на Земле неплохо кормят.

– Кто спорит, – поморщился с досадой Джим. – Вроде все есть, положение у папы, дай Создатель каждому, а свободы нет. И воспользоваться тем, что есть, толком невозможно. Добрые друзья-товарищи тут же стуканут, что сын высокопоставленной особы пропитывается духом чуждой идеологии. А тут про подготовку к эксперименту в Институте Времени узнал и…

– С тобой все ясно. Значит, так, уроды. Вы, кажется, забыли, кто здесь капитан. И забыли, что ваш капитан дал слово вернуть всех пассажиров живыми и здоровыми на Селесту.

– Он не пассажир, – пробормотал Джим.

– Я слово давал за всех! Говорю в последний раз. Больше повторять не буду. Еще раз нечто подобное повторится, порубаю всех в капусту! Мы здесь все одна команда и должны быть готовы друг за друга жизнь отдать. Всё поняли, уроды?

«Уроды» втянули головы в плечи и что-то не совсем согласно промычали.

– Всё поняли?!! – зарычал Блад.

– Всё.

– Всё.

– Тогда взяли его под белы ручки – и в каюту. Столько времени из-за вас потерял, придурки! – Взбешенный капитан в выражениях не стеснялся.

Фиолетовый зашевелился на полу, открыл глаза и попытался сесть. Гном кинулся к нему на помощь.

– А эта где? – сонно хлопая глазами, спросил штурман.

– Кто – эта? – склонился над ним Блад.

– Зверюга. Черная такая. Пасть разинула, и на меня. Больше ничего не помню.

– Наверно, уже далеко. Встать можешь?

– Вроде. – Штурман встал, потряс головой, потер пальцами глаза. – Я что, спал?

– Да еще как, – закивал Джим. – Едва разбудили.

– Всем вернуться на места и продолжить работу, – жестко сказал Пит. – И все делать бегом. Время не ждет. Джим, дай сюда томагавк. Нечего изображать индейца.

Отняв у юнги топор, капитан поспешил обратно в рубку. У него вдруг появилось ощущение, что скоро что-то произойдет. Еще до начала консервации произойдет. И это ощущение надвигающейся беды заставило его шевелить ногами. Шестое чувство не обмануло Блада. Пока он отсутствовал, ситуация в рубке изменилась. Пульт наполовину ожил. На нем тревожно мерцала сигнальная лампа, отбрасывая отблески на стены и потолок, а на инфопанели высвечивалась уже совсем другая надпись:

ТРЕВОГА! Резкий скачок потребления энергии в скачковых двигателях. Всем пассажирам и членам экипажа занять места в спасательных шлюпках. До взрыва осталось 0 ч. 5 м. 18 с.

И шел другой отсчет!

Сердце Блада ухнуло вниз. За оставшееся время никому не успеть добраться до спасательных шлюпок.

– Думай, башка, картуз куплю! – треснул себя по голове Питер, пытаясь выбить из нее хотя бы одну идею.

На коммуникатор Блада пришли сразу три голограммы от поисковых групп. Они были недостающими для создания объемной схемы пятидесяти ярусов центральной части корабля, и она развернулась перед ним во всем великолепии. Капитан лихорадочно сканировал взглядом схему, пытаясь зацепиться хоть за что-то, и ему это удалось!

– Болван! Как же я раньше это не заметил? – простонал Блад, отметил нужную точку на плане, выскочил из рубки, за каким-то чертом прихватив с собой отнятый у Джима топор, и помчался что есть духу вдоль по коридору, торопливо связываясь со своей командой на ходу.

– Все поисковые работы свернуть. Пассажирам немедленно вернуться в рубку. Всем членам экипажа в двигательный отсек. Бегом. Это срочно!

«Идиот, – мысленно проклинал себя Блад на бегу, – такой ерунды не заметить! Все же было на виду!»

Да, будь на месте артиста обычный инженер-конструктор или просто человек с хорошим пространственным воображением, сразу бы заметил, что габариты двигательного отсека, указанного на схеме плана эвакуации, не соответствуют габаритам помещения, из которого пропали двигатели. Оно вообще было инородным телом на этом гигантском корабле.

Блад мчался во весь дух, мысленно отсчитывая оставшиеся до взрыва секунды и проклиная гигантские размеры корабля. Он оказался ближе всех к отсеку, а потому ворвался в него первый, уже слыша за спиной встревоженные голоса Гиви, штурмана и Джима, галопировавших по коридору. Подскочив к стене, капитан выхватил шпагу, заставил ее сиять и вырубил огненным клинком в ней дверь. Кусок металла с оплавленными краями рухнул ему под ноги. Блад без раздумий перепрыгнул через него, ринулся в пролом и сразу оказался в мире гигантских механизмов, назначения которых не понимал. Впрочем, они капитана не волновали. Его целью были сиротливо лежащие в самом дальнем углу скачковые двигатели. В глаза сразу бросился раскалившийся почти до малинового цвета силовой кабель, питающий движки.

И тут завыла сирена.

– Всем срочно покинуть корабль, – проскрежетал механический голос, до взрыва осталось десять… девять…восемь…

– Заткни хлебало!!! – проорал взбешенный капитан.

– …пять… четыре…

Блад прекрасно понимал, что не успеет добежать и в отчаянии со всей дури, практически не целясь, метнул вперед топор.

– …три… два…

Его учили на спецназовца, ножи метать без промаха умел, но на индейца Блада не учили. Тем не менее заточенное об кафель до остроты бритвы лезвие попало точно в цель, с хрустом перерубило раскаленный кабель. Яркая вспышка ударила по глазам, и наступила тьма…

21

– Глазам своим не верю! Капитан, корабль стал прежним! – Штурман окинул взглядом двигательный отсек с порушенными переборками и уставился на движки. – Три двигателя! Так вы, выходит, не шутили, капитан? Работали все три?

– Как видите, – пожал плечами Блад.

Гном выдернул за рукоять топор, застрявший в переборке.

– Кэп! Ты только посмотри, он даже не расплавился.

Капитан засунул шпагу в ножны, взял в руки топор. Сталь после взрыва приобрела серый оттенок и покрылась мелкими прожилками замысловатых узоров. В холодном оружии Блад разбирался и сразу распознал металл.

– Булат…

– Умели в древности делать томагавки, – уважительно кивнул гном.

– Кэп, дай поносить, – начал канючить Джим.

– Детям оружие доверять опасно.

– Так ведь это я его точил!

И тут в машинном помещении появилась Нола.

– Господа, вас в рубке ожидают пассажиры. Они очень взволнованы и жаждут с вами пообщаться.

– Ну наконец-то ты заговорила, – обрадовался Питер.

– Пришлось кое с кем разобраться, чтоб голос вернуть. Да, капитан, как только освободишься, загляни в свою каюту. Есть приватный разговор.

– Ну это уже слишком! – разозлился Гиви.

– Вот дорастешь до капитана, докладываться буду тебе лично, шалунишка, – рассмеялась Нола и повернулась к Бладу. – А ты там с пассажирами давай недолго. Я буду ждать… я буду очень ждать… – Прелестница томно вздохнула, послала воздушный поцелуй капитану и растворилась в воздухе, на прощанье игриво вильнув бедром.

– Оу-у-у… – простонал Джим, – …кэп, я тебе завидую. Все-таки хорошо быть капитаном.

– Так, Гиви, – решительно сказал Блад, – как только выдастся свободная минута, сядешь за пульт и прочистишь своей красотке программные чакры, пока нашему юнге окончательно башню не снесло.

– Да, – кивнул штурман, – такая программа для корабля, где столько мужиков… – Фиолетовый замялся.

– И всего одна девушка, опасна, – закончил его мысль Блад. – Очень хорошо, что мы сейчас одни и речь зашла об этом. Узнаю, что кто-нибудь начнет приставать к Алисе со всякими непристойностями, – Питер в упор посмотрел на юнгу, – ноги из задницы выдерну и пришить назад не дам!

– Чё сразу я-то, кэп! – возмутился Джим.

– На воре шапка горит, – усмехнулся Блад. – Знаю я, какие мысли в твоем возрасте в голове бродят. Сам когда-то такой был. Все в рубку! Надо разобраться, куда нас после аварии занесло.

Теперь путь до рубки много времени не занял. Там их ждали взволнованные пассажиры.

– Капитан, мы слышали странное объявление. – Лепестков протер очки, нацепил их на нос и убрал платок в карман. – Что-то насчет взрыва и… Ой, а зачем вам томагавк? – Сергей Павлович уставился на топор.

– Вы не поверите профессор, но он всем нам только что спас жизнь. Я использовал инструмент по назначению, и корабль пришел в норму. Все уже в порядке, – успокоил Лепесткова Блад. – Неисправность устранена, и, как видите, обошлось без потерь.

– А как наши зверушки? – тревожно спросила Алиса. – Среди них тоже нет потерь? Папа, надо пойти проверить.

– Нет смысла бежать далеко, – тормознул девчонку Блад, – Нола!

В рубке появилась гнома.

– Капита-а-ан, я тебя жду в каюте, – капризным тоном заявила голограмма. – Разговор должен быть приватным.

– Успеешь. У меня к тебе вопрос. С грузом все в порядке?

– А чего ему сделается? Жрут ваши зверушки, ревут и гадят. Сейчас там дроиды порядок наводят.

– Но они все живы?

– Все, – уверенно сказала Нола.

– Значит, контроль над кораблем восстановлен?

– Полностью.

– Где мы находимся в данный момент?

– Недалеко от Блука, в зоне действия планетарных антигравов корабля. Я их уже включила. Завтра после полудня по корабельному времени будем на месте.

Штурман при этих словах нервно икнул.

– Не может быть… – Фиолетовый активировал свой Итор, в воздухе развернулась виртуальная панель, и он начал долбить по ней пальцами.

– Что вас так взволновало? – заинтересовался Блад.

– Курс… прокладка курса… и скорость. До Блука три недели лету в подпространстве, а прошло меньше суток с момента старта… и главное – попасть сразу в зону антигравов… это же опасно – выныривать так близко от звезды. На таком расстоянии, – штурман наморщил лоб, – дисперсия ошибок… погрешность… да любая случайность может зашвырнуть корабль прямо в ядерную топку местного светила!

– Успокойтесь, друг мой, – мягко улыбнулся Блад. – Наш корабль очень быстроходный и обладает завидной точностью.

– Создатель… – Что-то в ответе на запрос от штурманской программы корабля заставило Фиолетового покачнуться, и он поспешил свернуть голограмму, которая нырнула в его Итор.

– Вам нехорошо? – заботливо спросил Блад.

– Да, голова что-то закружилась.

– Приказываю разойтись всем по каютам и лечь спать, – распорядился капитан. – Старт был феерический, сутки бурные, нервов потрачено много, а потому всем надо отдохнуть и восстановить перед посадкой на планету силы. Время у нас есть. Всё ясно?

– Всё!

Штурману приказ дважды давать было не надо. Он первым ринулся из рубки, спеша оказаться в своей каюте, чтоб наедине проанализировать скачанные данные. Если верить им, корабль за несколько часов пролетел чуть больше миллиона световых лет, преодолев почти половину расстояния до туманности Андромеды, а затем за какую-то ничтожную долю секунды вернулся из межгалактического пространства обратно. Но не к Селесте, откуда начался прыжок, а точно к цели, белому карлику, вокруг которого вращалась планета Блук.

Глядя на него, потянулись к выходу и остальные. Последним рубку покинул капитан. Он, как и все, устал, но подозревал, что ему лично отдыхать не придется. Нола наверняка приготовила для него какие-нибудь пакостные новости. Да и у Блада к своевольной программе накопился ряд вопросов.

Каюта капитана, как, впрочем, и все на корабле, вернулась в норму. Единственным напоминанием о прежней метаморфозе был лишь булатный томагавк и гитара поверх одеяла в спальне Блада. Исчез мамонт Билли над каминной полкой, исчез сам камин, исчез портрет, исчезло все. Капитан подошел к сейфу, набрал пароль. Он остался прежний и среагировал на код «Черныш». Внутри сиротливо лежал череп Йорика рядом с единственной золотой монетой, на которой был отчеканен гордый профиль капитана Блада. Это была монета, изготовленная лично им. Надписи о том, что на ней изображен император Эпсании Питер I, не было. Блад протянул к черепу руку.

– Можешь не стараться, я с ней уже разобралась, – донесся до него тихий смешок Нолы.

Питер обернулся, но вредной программы в гостевой комнате не обнаружил. Блад прошел в спальню. Голограмма в соблазнительном наряде возлежала на его постели рядышком с гитарой, пытаясь призрачными пальчиками тронуть струны.

– Вот что, дорогая, – строго сказал Блад, – Гиви будешь искушать. У меня другие вкусы. Так что там насчет духа Йорика? Как ты с ней разобралась?

– Посмотри сам.

Нола щелкнула пальцами, и в воздухе проявился дух Йорика, прикованный призрачными цепями к стене спальни. Девица дергалась в цепях и что-то беззвучно орала, переводя яростный взгляд с Нолы на капитана.

– Просто корабль призраков какой-то, – удрученно вздохнул Блад. – И за что ты ее так?

– А не фиг в бортовой компьютер вирусы вгонять. Я сразу поняла: ее работа!

– С чего ты взяла? И вообще, зачем ей это надо?

– Скоро узнаю, – в руках Нолы появилась призрачная плетка, – она у меня все скажет!

– Да как скажет, если она немая?

– У меня и немые говорят. – Плетка исчезла, и в руках гномы появились клещи. Нола пощелкала ими и начала приближаться к пленнице с самым зверским видом.

– Э! Иезуит в юбке, ты мне это кончай, – заволновался Блад. – Пытки запрещены Европейской конвенцией о защите прав человека.

– А насчет вирусов в этой конвенции ничего не говорится?

– Вроде нет.

– Тогда будем пытать.

– А ну стоять! Еще вопрос, кто из вас вирус. И у меня ощущение, что этот симпатичный вирус постоянно пытается меня о чем-то предупредить.

Голограмма духа Йорика азартно закивала головой.

– Капитан! – возмутилась Нола. – Я – лицензионная программа! – В ее руках вместо клещей появился свиток со сломанной печатью. – Немножко Гиви взломанная, немножко измененная, но все равно лицензионная программа, а вот она конкретно вирус и ей нет места в бортовом компьютере! Как она вообще в него из черепа запрыгнула, понять не могу!

– Для этого у нас есть классный программист, и завтра мы его этой проблемой загрузим. А ты, вместо того чтоб дурью маяться, лучше бы проанализировала жестикуляцию своей пленницы. Она в присутствии Алисы и профессора нам перед стартом с Селесты такое показала!

– Видела, – злорадно захихикала Нола. – Я даже Гиви такое стеснялась показать, а эта бесстыдница…

– Тебя ж там не было.

– Кэп, ты забыл, что я программа, и за тобой так интересно наблюдать!

– Тьфу! Ладно, программа. Давай лучше подумаем, что этим жестом она хотела нам тогда сказать.

– Чего ж там непонятного? – пожала призрачными плечиками Нола. – По-моему, все ясно. Буквально прямым текстом заявила, что если тебе в задницу сразу три петарды запихать, то улетишь не в подпространство, а прямо на тот свет.

– Так это она о движках? – ахнул Блад.

– Конечно!

– Так почему ты меня сразу не предупредила? – рассердился Пит.

– Ну… если честно, это я чуток позднее, после включения двигателей, поняла, – сморщила носик Нола.

– Так, значит, этот вирус совсем даже не вирус, и он на нашей стороне, – сделал вывод Блад.

– В чем-то он помог, – не стала спорить Нола, – но, пока дух Йорика в компьютере, я не могу нормально управлять кораблем! Опять же, как без скачковых двигателей летать буду? Пусть даже во мне три дохленьких двигателя сидело, но до Селесты, а потом сюда они нас донесли. Ну и зачем их было рушить?

– Начнем с того, что никто их не рушил, и кончим тем, что от питания отсек их я, а не дух бедного Йорика, – сердито буркнул Блад и задумался. – Интересно. Я его Йориком нарек, а он явился в женской форме. Почему?

– Вот тут ответ дам точный, – захихикала программа.

– Давай.

– Ты когда дроидам из линзы череп выточить велел, что им дал за образец?

– Да взял из энциклопедии бортового компа какую-то черепушку и сунул ее роботам.

– Молодец! Там была изображена женская черепушка. Вот так твой Йорик и сменил ориентацию.

– Тьфу!

Блад снова задумался. До Селесты они действительно долетели без проблем. Проблемы пошли после старта с пограничной планеты. Как раз тогда, когда появились пассажиры и наспех сооруженный им артефакт. Лепестковы явно ни при чем. Остается дух Йорика и Фиолетовый…

– Так, подержи ее в цепях, пока не разберемся, что к чему, но без садизма. Никаких пыток.

– Ладно, – с сожалением вздохнула Нола.

– Теперь ответь мне на один вопрос: в нашем зверинце все звери на месте?

– Все, что заявлено в таможенной декларации. Все звери в своих клетках сидят.

– Погано… – пробормотал капитан. – От этого вопросов еще больше. Ладно, разберемся. У тебя ко мне все?

– Нет, есть еще парочка предостережений.

– Валяй, предостерегай.

– Первое: следи за Джимом.

– За этим пацаном нужен глаз да глаз, – согласился Блад. – А что второе?

– Второе: следи за Джимом на Блуде.

– На каком еще Блуде? – выпучил глаза Пит.

– На планете, к которой мы подлетаем. Это в Федерации ее называют Блук. У первого контактера с той дурной планеты были проблемы с дикцией, вот и внесли в справочники неправильные данные. А настоящее название этого вертепа – Блуд!

22

Блад плюхнулся, не раздеваясь, на кровать и погрузился в размышления. Полученная от Нолы информация разогнала усталость и заставила забыть про сон. Он вспоминал все произошедшее с ним за дни с момента появления в этом мире. Перебирал в уме события, подходил к ним так и эдак, но данных для серьезного анализа было слишком мало. И слишком много странностей. Причем все странности упирались в доставшийся ему с подачи Гиви корабль. Промучившись так часа два, Блад решил остановиться на стоящих перед ним очередных проблемах. Это было проще. Итак, проблема номер один: Джим. Ну, с Джимом все понятно: озабоченный подросток. Самое простое – оставить его на корабле, пока они не уладят все дела на Блуде, но это жестоко. Мальчик вырвался на волю за пределы Федерации не для того, чтобы сидеть взаперти. Да и оставлять его одного на корабле чревато. Пусть лучше будет на глазах. Проблема номер два: скачковые движки. Включать их опять – чистейшее самоубийство. Значит, на Блуде надо купить новые. Вернее, новый. Один, но хороший и надежный. Однако на один двигатель у него в наличии всего лишь один золотой и на него движок не купишь. Значит, либо на Блуде надо будет денежек добыть, либо заставить раскошелиться ученых. Должны же были их в дорогу финансами снабдить. Правда, последний не самый лучший вариант. По договору их задача – горючее и провиант, все остальное лежит на экипаже. И наконец, проблема номер три: белокурая девица с черной киской, величиной с приличную пантеру. Если девицу еще можно списать на призрак, вместе с Нолой и духом Йорика в юбке их здесь бродит целых три, то киска на духа ну никак не тянет. И следы после себя на полу оставляет, и в морду неплохо дает. Удивительно, что от ее лап никто еще серьезно не пострадал. Однако и киска и остроухий призрак появились на корабле сразу после прыжка в подпространство, когда корабль развернулся в трехкилометровую громадину с кучей спасательных шлюпов и анабиозных камер, до которых они в процессе исследования не успели добраться. Но, может, эта парочка так и осталась в той, дикой версии корабля? Сомнительно. Похоже, все живые существа вернулись в старый вариант каботажника, и вряд ли киска будет исключением. Но откуда она здесь, черт побери?!! Да какая, впрочем, разница? Если по кораблю бродит неучтенная тигра, ее надо изловить и засадить в клетку. А потом разберемся, что с ней делать. Так, от чего там наш Мурзик тащился? Блад вспомнил подаренного на день рождения маме очаровательного котенка, очень скоро превратившегося в наглого рыжего кота. Мурзик конкретно тащился от сметаны, мяса и хлорки. Больше всего от последнего. Хлорка действовала на него как эротическое видео на озабоченных подростков, и он начинал кататься по полу, сладострастно мяукая и урча. А вот валерьянка, вопреки общему мнению, как ни странно, оказывала прямо противоположный эффект. Мурзик от нее шарахался как черт от ладана.

Блад спрыгнул с кровати и, не откладывая дела в долгий ящик, ринулся на корабельный камбуз. Дорога туда много времени не заняла. С сомнением посмотрев на миски, Питер остановил свой выбор на тазиках, один из которых наполнил сметаной, а другой мясом, слегка присыпав его сверху хлоркой, приготовил станер и спрятался за холодильник. Запахи потихоньку распространялись через системы вентиляции по отсекам корабля, а тыгыдымский конь кошачьей породы все не шел. Прошел час, затем прошел второй. Ноги капитана затекли. Он собирался уже плюнуть на свою затею, когда со стороны коридора до него донеслись подозрительные звуки. Это были тихие и явно крадущиеся шаги. Команде и пассажирам он дал приказ отсыпаться. Все за эти сутки вымотались и наверняка уже дрыхнут в своих постелях, а значит, это – безбилетный пассажир. Вот свезло так свезло! Не тыгыдымского коня, так безбилетника поймаю, сообразил Блад. Симпатичного такого безбилетника, с острыми ушами.

Безбилетник на кухню заходить не стал. Прошел мимо, и его крадущиеся шаги стали удаляться. Такой расклад Блада не устроил. Покинув свое укрытие, он скользнул к двери, осторожно выглянул наружу и понял, что ошибся. Облом. Это была не эльфа. По коридору, тревожно озираясь, крался Лепестков с черным саквояжем в руках. Блад едва успел убрать голову в дверной проем, когда тот, явно не в первый раз, оглянулся на ходу. К счастью, Сергей Павлович его не заметил.

«Так-так-та-а-ак… Ай да профессор! – мысленно присвистнул Питер. – А не ты ли на полставки подрабатываешь в КГБ? Как нехорошо! А мы на Фиолетового грешили. Что ж тебя так плохо в органах готовили? Кто так крадется? Надо с пятки на носок ступать и не сопеть при этом как паровоз».

Блад сделал паузу, дав возможность профессору скрыться за поворотом коридора, выскользнул из кухни и начал преследование по всем правилам шпионского искусства, ориентируясь на его сопение. Преследование привело его к грузовому отсеку, в котором витали характерные ароматы зверинца.

Да… зверей здесь было много. И не все из них спали. Рычание, хрюканье, повизгивание заглушили все остальные звуки, и профессор, не опасаясь больше слежки, уже более уверенно пошел к своей цели. Она располагалась совсем рядом с входом в трюм, на втором ярусе поставленных друг на друга клеток.

– Ну вот, я так и знал! – расстроился профессор, глядя на зеленую встопорщенную птицу, которая долбила клювом по стальным прутьям решетчатого дна пола. Разодранная в клочья подстилка лежала в стороне. Габариты курочки впечатляли. Она была со страуса величиной и главное, шипела совсем не по-куриному, пытаясь пробиться в клетку снизу. Там, на нижнем ярусе, сидел съежившийся от страха тигрокрыс размером с пекинеса, с ужасом косясь то на разгневанную курицу над собой, то на разбросанные по его клетке изумрудные яйца. – Ладно, не расстраивайся, моя золотая… Что? Всего четыре яйца? Но как же так!

Профессор выглядел расстроенным. Он явно рассчитывал на большее. Сергей Павлович открыл дверцу нижней клетки, шелчком отбросил в сторону рванувшего на волю тигрокрыса, бережно извлек крупные зеленые яйца с изумрудной скорлупой, переложил их в свой саквояж, закрыл клетку и направился в обратный путь. Блад не стал ждать, когда столкнется с ним нос к носу, метнулся в сторону и скрылся за ближайшим поворотом коридора. Профессор покинул трюм и поспешил с добычей в свою каюту, бережно прижимая саквояж к груди.

– О господи, – грустно вздохнул Блад, – неужто все так просто? Вульгарная контрабанда. А что? Идеальный вариант. По накладной курочка зеленая одна? Одна. А яички, что она в пути снесет, к таможенной декларации уже отношения не имеют. Это навар. И киска, чую, из того же теста. Она ж невидимой бывает. Легче легкого на борт незаметно протащить. Ну, профессор! Ну, деляга! Завтра я с тобой отдельно разберусь!

Разочарованный результатами охоты, Блад побрел назад на кухню. Сметана с мясом в тазиках оказались нетронутыми. Значит, и тут облом.

Тыгыдым… тыгыдым… тыгыдым… Неужто все же повезло? Блад метнулся за холодильник, напружинился, торопливо устанавливая на ста