/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy,

Глэд. Полдень над Майдманом

Олег Борисов

Две тысячи лет тому назад гномы встали под знамена Владыки Нового мира. Нечеловеческие расы собрались воедино, чтобы отразить растущую угрозу от новых королевств, с боями занимающих чужие земли. Вместе с орками широких степей, ящерами северных болот, темными эльфами и черными порождениями Мрака бились плечом к плечу крепкие бородачи ради своей свободы, права жить на веками возделываемых землях. Бились и полегли под безжалостными мечами захватчиков.Лишь ученики уничтоженных магов и потерявшие свои богатства древние короли не смирились с поражением и создали Совет Спящих. Восстанавливая по крупицам древнее знание и перерождаясь в общении с Мраком, они сумели найти путь к былому могуществу. Собрав семь Хранителей, Спящие смогут разбудить своего Владыку, вырвать его из лап вечной тьмы. И процесс можно сделать необратимым, если будут найдены четыре Хранителя из семи.

Олег Борисов

Глэд. Полдень над Майдманом

ПРОЛОГ

– Отец, почему люди всегда побеждают? Заливают своей и чужой кровью поля, оставляют за спиной курганы из трупов. Ненасытны и завистливы. Пытаются наложить лапу на все, куда падает взор. Не чтят заключенных договоров и готовы их нарушить ради сиюминутной выгоды. Плодятся и пожирают окружающий мир подобно саранче. Они циничны и лживы, продажны и ветрены в желаниях и поступках.

– И что тебе не понятно?

– Почему эти жалкие создания всегда побеждают? Всегда!

– Потому что они подобны нам в молодости. И чтобы они не заняли наше место, когда подрастут, мы обязаны их уничтожить. Раз и навсегда.

Зима в этом году выдалась на редкость жестокая. С лютой стужей на граничащие со степью земли пришел страх. Такой же холодный, как пронизывающий вымораживающий ветер, несущий колючий снег с бескрайних заметенных просторов.

Десятки тысяч воинов ушли поздней осенью в бескрайние степи. Ушли за славой и богатством. Вернулось чуть больше десятка: опаленные горячим дыханием невиданных ранее чудовищ, измотанные бесконечной скачкой от наседающей беспощадной погони. Они вернулись, чтобы еле слышными голосами донести горестные вести: нет больше сборного войска. Сгинули лихие всадники Поххоморана. Полегли вместе со своими острыми топорами смешливые бородачи из Болотного королевства. Не сдержали вражеский натиск закаленные наемники Зур. Сожжены черно-красные стяги надменных баронов вместе с Драконьей гвардией. Больше семидесяти тысяч погибло в одночасье…

И заметались в страхе повелители человеческих государств, в дикой спешке стягивая оставшиеся отряды к оголенным границам. Распахнулись кладовые с неприкасаемыми запасами: оружие, продовольствие, одежда – все туда, к лихорадочно вгрызающимся в стылую землю заставам. Черными вспугнутыми воронами заметались по дорогам закутанные в плащи гонцы. Страх перед не уничтоженной Ордой легко пересек протянувшиеся на многие мили границы и заставил сердца замирать в ужасе при каждом ночном шорохе.

Летом королевства праздновали блестящую победу. Летом строились далеко идущие планы по разделу плодородных земель за Шепоротом, и давний враг считался поверженным, а вербовщики с трудом отбивались от желающих поучаствовать в дележе будущей добычи.

Прошло полгода, и все переменилось. Ни добычи, ни удачи, ни новых земель. Возродившийся Мрак, собирающий силы для ответного удара, поглотил лихих охотников за удачей. Он был готов в любой момент выплеснуться черными тенями на ощетинившиеся сталью земли.

Только холодный ветер над степью и безжалостный снег. Холод и снег…

Две тысячи лет тому назад гномы встали под знамена Владыки Нового мира. Нечеловеческие расы собрались воедино, чтобы отразить растущую угрозу от новых королевств, с боями занимающих чужие земли. Надежное оружие и доспехи, метательные машины и лучших бойцов предоставили гномы. Вместе с орками широких степей, ящерами северных болот, темными эльфами и черными порождениями Мрака бились плечом к плечу крепкие бородачи ради своей свободы, права жить на веками возделываемых землях. Бились и полегли под безжалостными мечами молодых захватчиков. Вместе с выпестованной армией на берегах Шепорота сложил голову и Владыка. Жалкие остатки разгромленных отрядов увезли тело своего повелителя далеко на север, где среди гигантских скал высекли Усыпальницу. Там, во мраке черных гранитных залов, застыли высохшими мумиями три Хранителя – три носителя следов древней крови Перворожденных. Тех, кто стоял у истоков жизни на Майдмане. Тех, кто самим своим существованием поддерживал истоки умирающей в наши дни магии. Тех, кто мог возродить павшего Владыку. К сожалению, великая битва положила начало их тотальному уничтожению. И лишь малая толика проигравших Перворожденных сумела укрыться в других мирах, унеся с собой надежду на иное будущее.

Лишь ученики уничтоженных магов и потерявшие свои богатства древние короли не смирились с поражением и создали Совет Спящих. Восстанавливая по крупицам древнее знание и перерождаясь в общении с Мраком, они сумели найти путь к былому могуществу. Собрав семь Хранителей, Спящие смогут разбудить своего Владыку, вырвать его из лап вечной тьмы. И процесс можно сделать необратимым, если будут найдены четыре Хранителя из семи. Трое после чудовищных испытаний заняли свое место. А четвертого многочисленные агенты Спящих безуспешно ищут уже полторы тысячи лет на Майдмане и в соседних мирах. Немногочисленные претенденты гибли в момент инициации, не выдерживая выпавших на их долю мук. Но с каждым новым погибшим лишь шире разворачивалась ловчая сеть, лишь больше золота тратилось на бесконечные поиски. Новые королевства отнимали последние земли и уничтожали остатки могучих когда-то народов. Угроза тотального истребления не позволяла Спящим опустить руки в шаге от возможной победы. Три Хранителя неспособны защитить Усыпальницу. Четверо – остановят любую армию и быстро восполнят еще вакантные места. А там – восставший Владыка и решающая битва.

Свершившееся нельзя переписать. Но будущее можно изменить. Ради него тратятся несметные богатства и льется горячая кровь. Пока в груди древних народов бьются сердца, пока существует шанс – будут вестись поиски четвертого Хранителя, способного изменить будущее самим фактом своего существования.

После поражения гномы в большинстве своем ушли из обжитых городов далеко на север, в холодные горы. Там они заложили Город-государство, собравший в своих бесконечных штольнях остатки Огненного народа. Многочисленные торговые агенты наводнили человеческие города, меняя на необходимые товары металлы и изумительной красоты драгоценные камни. Но два жестоких Гномьих передела уничтожили большинство бородачей в человеческих землях. Банки разграбили, торговые лавки уничтожили, хозяев убили. Лишь последние две сотни лет самые безрассудные пытаются восстановить когда-то широко развитую торговую сеть. Оставшиеся дома гномы активно отстраивают широко разросшийся город. Все новые и новые шахты буравят толщу земли, ажурные штольни пробиваются сквозь скалы ближе к свету. Огненный народ зализывает нанесенные ему раны и мечтает дождаться наследника Владыки. Наследника, назначенного вечным королем гномов, милосердного и справедливого, что приведет своих подданных к счастливой жизни на отвоеванных землях.

Многие пытались претендовать на это место. Безумцы и жулики, бесхитростные бессребреники и прожженные мерзавцы – кто только не представал перед строгими взорами Совета за минувшие годы. Но лишь события последних месяцев взбаламутили спокойное до этого течение жизни. Новый претендент спутал карты дальновидному и мудрому Совету. Древние пророчества начали сбываться с пугающей неотвратимостью.

Многочисленные магические шары заливали ослепительным багровым светом центральный зал Совета, окрашивая в феерические цвета замершие в напряженных позах фигуры гномов. У центрального мраморного стола царила тишина, прерываемая лишь слабым дыханием бородатых старцев, глав многочисленных гильдий и древних родов.

Привыкшие к белому освещению гномы с трудом узнавали друг друга в кровавых отблесках обезумевшего света. Но куда больше повелителей Огненного народа пугала застывшая во главе стола гигантская непропорционально сложенная фигура, кутающаяся в серые одежды. Изможденное человеческое лицо с выпирающими скулами, мрачный взор из-под выдающихся надбровных дуг. Спящий. Редкий гость в Городе-государстве.

– Мы задали вопрос. И не получили ответ. Бесстрастный голос размеренно ронял тускло звучащие слова. Слова падали на полированную мраморную столешницу и сухим эхом метались между колонн, обрамляющих зал.

– Где господин Глонг Быстроногий, сын Глонга Опоясанного? Где этот доблестный воин, во главе десятка других гномов охранявший Избранного в битве при Усыпальнице?

Лишь тишина и мрачные взоры в ответ.

– Вы не знаете? Странно. Тогда позвольте мне приподнять завесу таинственности над этой историей.

Длинные руки одним движением расстелили широкую выделанную шкуру с нанесенными на ней линиями дорог, отметками горных круч и проходимых перевалов. Увенчанный острым когтем палец ткнул в малозаметную точку на карте.

– Вот. Трое оставшихся в живых укрылись здесь, на границе ваших земель. В старой хижине рядом с тропами к дальним входам в катакомбы. Лечатся после похода к оркам и берегут выкованные в тайных кузницах доспехи. Доспехи для Повелителя Огненного народа. Для Избранного. Для того, кого наши ищейки с таким трудом нашли в чужих мирах и привели ради великой цели.

Обидные слова, бросаемые с нажимом в толпу, расшевелили гномов. Одно дело – таскать соседа за бороду в пылу дискуссии или бить по голове тяжелой кружкой в таверне за полузабытые обиды, нанесенные еще прадеду. И совсем другое – выслушивать от чужака грубости в адрес соседа, с которым не одну штольню крепил при обвалах.

– Мы печемся о благе Владыки, отдаем все силы поискам и посвящению нового Хранителя. И что получаем взамен от верных друзей престола? Удар в спину. Вы хватаете то, что не принадлежит древнему подземному народу. Хватаете и пытаетесь решить свои ничтожные проблемы за наш счет. Ставя под удар будущее всех коренных народов Майдмана! Наше счастье, что у Совета есть возможность узнать правду от преданных лазутчиков, а не из лживых писем.

Спящий оскалился и насмешливо начал разглядывать недовольно ворчащих старцев в дорогих одеждах. Они бубнили себе что-то под нос, шептались друг с другом, не осмеливаясь взглянуть в пронзительные глаза чужака. Человек в сером плаще хотел продолжить, но насторожился и всмотрелся в левый угол, где среди наступившей тишины кто-то пробирался сквозь плотную толпу к сидящим за столом. Вот первые ряды расступились и пропустили крепко сложенного гнома в одеждах, расшитых знаками Верхних Ярусов. Гаттарам, глава гильдии, первое лицо в отстраиваемых на поверхности кварталах.

Полностью седой гном спокойно достал из обшитого золотом кармана свиток и бросил внимательный взгляд на напряженно замершего Спящего.

– Значит, это мы, верные подданные Владыки, мешаемся под ногами уважаемого Совета и пытаемся наложить лапу на будущих Хранителей?

Нескладная фигура закуталась в серый плащ и промолчала.

– Значит, это мы поставили под угрозу жизнь Избранного, наперекор всему предоставив ему прекрасные доспехи и выделив десять лучших воинов служить и защищать его?

Вернувшаяся тишина стремительно сгущалась над огромным круглым столом. Гаттарам не спеша развернул свиток и медленно, чеканя фразы, стал читать:

– И наняли ящеры убийцу из человеческого рода. И приказали ему убить его величество царя Гардолирмана, чтобы сорвать мирные договоренности и вызвать смуту и панику в Поххоморане. А росту убийца среднего, средних лет, волос черный и родинка на левом ухе.

Гном бросил листы на стол и развернулся к Спящему.

– А еще были письма к другим венценосным особам. И везде детально описывался Избранный. И каждое из писем взбудоражило королевства от южных морей до северных гор. И послужили началом охоты на того, кого вы собирались назвать четвертым Хранителем. Очень странное начало инициации. Какое счастье, что преданные соглядатаи есть не только у вас.

Худой человек согнулся над отливающим красным мрамором и рассерженно зашипел, опираясь на руки:

– Отдайте его нам! Он – наш! Ради этого безглазого безумца Совет Спящих затопит Мраком ваш пыльный город! Третьего Гномьего передела Огненному народу не пережить…

Гаттарам устало опустил натруженные руки.

– Если бы наша надежда вернулась с телохранителями сюда, под каменные своды. Если бы мы встретили его после битвы. Если бы…- Гном горько усмехнулся.- Увы, Безглазый ушел из степи. Он оставил доспехи, верных гномов и покинул наши пределы. Огненный народ не знает, где скрывается человек, чье дыхание могло бы согреть замерзшие за тысячелетия души.

Серая фигура стремительно метнулась к сгорбившемуся гному и внимательно всмотрелась в его глаза.

– Старик, не вздумай меня обмануть. Это чревато – обманывать Спящих. Если вы найдете слепца – дайте нам знать. Немедленно. Слишком многие жизни поставлены на карту.

– Гномы известят Совет. Так велит наш долг. А если Избранный придет к нам и согласится пройти посвящение, то по праву займет пустующий трон.- Гаттарам крепко сжал кулаки, не отводя взгляд.

– Да-да,- отмахнулся Спящий.- Можете потом устраивать ваши игры в коронацию. Только найдите его! Мы обшарили степь, наши лучшие ищейки мечутся по королевствам. День проходит за днем, получившие кровавый урок люди восстанавливают силы. А мы до сих пор не знаем – где он! Найдите его! – Шипящая фигура стремительными шагами рассекла толпу и скрылась в коридоре.

Через пару минут опомнившийся секретарь встал и громко произнес, внимательно вглядываясь в Гаттарама:

– Большой Совет Огненного народа желает выслушать доклад магистра Верхних Ярусов завтра утром. Детальный доклад. Совет желает знать правду о событиях минувшего, а также о роли, которую сыграл магистр в происшедшем.

Седой гном в ответ устало склонил голову.

В четвертый месяц первого года Новой эры небольшой караван пересек границу между Драконьим королевством и королевством Зур. Через пару дней одинокий всадник с выжженными глазницами направил своего коня южнее, стремясь быстрее достигнуть стен Нарвела. Человек обогнул по широкой дуге столицу Зур – город Большой Лист и быстро приближался к южным границам государства.

Среди холодных болот Драконьего королевства жилистый наемник Фрайм Спайт нашел свидетелей, видевших необычного всадника. Загоняя лошадей, Фрайм помчался по остывшему следу, стремительно сокращая расстояние до жертвы. Большая охота началась…

Глава 1

БЕГ

Предсказание о четвертом Хранителе, записанное на свитках, хранится почти в каждой королевской библиотеке. Но, в отличие от других документов, посвященных Усыпальнице, эти старые письмена относят к области легенд. Кто в здравом уме способен поверить, что новая четвертая мумия в горной пещере способна защитить своего господина от нападения любой армии? И тем более, кто готов принять и смириться с обещанием возродить Владыку, поверженного больше двух тысяч лет тому назад? Из метафизическго трактата «О судьбах королевств», посвященного Усыпальнице и Хранителям

Март первого года Новой эры

Сколько она себя помнила – каждое мгновение была настороже. Каждое обманчиво легкое движение тренированного тела таило в себе смерть, каждый мимолетный взгляд вбирал все оттенки окружающего мира. Энна-эной жила и сражалась одновременно; с неверными лесными тенями, маскирующими хищников; с лживыми речами, за шелухой слов скрывающими ядовитую сердцевину; с вереницей долгоживущих родственников, мечтающих избавиться от излишне самостоятельной темной эльфийки, постигшей мрачные глубины древних заклятий.

Старания двоюродных тетушек не пропали даром. Лучшую ученицу Храма Талантов отправили с ответственной миссией на другой край континента, к оркам. Как отдавала себе отчет Энна-эной – чтобы сложить там голову. В череде кровопролитных битв или поймав шальную стрелу от лихих людей на неспокойных дорогах. Но тайным желаниям родственников не суждено было сбыться. Девушка-воин не только вернулась цела и невредима, но и принесла с собой чрезвычайно важные новости, которые повторяла уже в который раз старейшинам, сосредоточенно внимающим каждому слову.

– К сожалению, вождь Многоголовый не доверял мне. Поэтому большую часть информации я смогла получить лишь от настроенных против него шаманов. И о тайном сговоре вождя с Хранителями узнала после битвы, разбирая завалы мертвых человеческих тел. Многоголовый смог затянуть схватку до вечера, когда верные слуги Владыки напитали душами убитых свою гвардию и бросили ее на прорыв. Разгром завершили полчища мороков, испепелившие бегущие войска объединенных королевств.

– То есть ты была лишь сторонним свидетелем и не участвовала в обрядах вызова? – подал голос Тома-лоэрой, старейший Поющий под сенью Талантов. Его чеканный профиль уже третью сотню лет наводил ужас на любых баламутов в патриархальных родах.

– Совершенно верно, старший. Мне доверили лишь поднять нежить и помогать шаманам в лечении раненых. Но это же и позволило сблизиться с недовольными и получить сведения из первых рук.

– Про внутренние проблемы орков мы уже наслышаны, этим вопросам можно уделить время позже. А вот твое мнение о безглазом оборотне в человеческой шкуре хотелось бы узнать.

– Что может поведать Поющим одинокая странница? Как могу я высказывать свое мнение в присутствии хранящих покой моего народа в течение тысячелетий?

– Нам нужны твои мысли, обдуманные за долгую дорогу домой. Нужны, чтобы мы могли и дальше защищать наши рубежи. Говори – кратко и по делу.

Стройная девушка в расшитом серебром черном костюме на пару мгновений задумалась, обратила взор к багровым листьям гигантских деревьев на краю изумрудной поляны и, чеканя слова, начала:

– Орки называют этого человека Глэд. На старых орочьих наречьях так обозначают безглазых. Одно время пленников даже специально ослепляли, чтобы устраивать затем потешные бои между ними. Но Глэд пришел к степному народу уже покалеченным. По слухам – руку к этому приложили поххоморанцы. Сначала завербовали чужака в качестве будущего следопыта для охраны границ, а потом обвинили в заговоре против короны и жестоко пытали.- Энна-эной на секунду прикрыла глаза и продолжила: – Как бы то ни было, безглазый человек чрезвычайно интересен для нас. По желанию шаманов я использовала его в обряде поднятия нежити. Колдуны хотели моими руками убить чужака, беспокоящего своею непознанностью. Вместо этого получили самостоятельного командира восставших мертвецов, с доблестью сражавшегося под знаменами Многоголового. Надышавшиеся рудной пылью гномы признали Глэда долгожданным сыном Владыки и одели в лучшие доспехи, выкованные специально для него. Но человек вернул посеченное в битве железо и отказался от трона в подземном королевстве. Хранители спохватились позже всех. Эти пыльные мумии с трудом угомонили вызванные ими силы Мрака и стали искать Безглазого после того, как он покинул орков.- Тонкая улыбка тронула бледные губы эльфийки.- Умнее всех поступил Многоголовый. Вождь орков дал беглецу сменных коней и провизию. Наделил золотом и показал на картах тайные тропы к соседям. Видящий при помощи магии слепец исчез из степи, и теперь по его следу идут орды ищеек.

– И ты предлагаешь нам ввязаться в эту безумную гонку? – Тома-лоэрой с улыбкой разглядывал замерших вокруг старейшин, которые напряженно ловили каждое слово эльфийки.

Девушка не торопясь оправила безукоризненно сидящий камзол и вернула улыбку.

– Да, учитель. Настоятельно прошу вас помочь в поисках этого человека. Чтобы Таланты не теряли больше листья. Больше тысячи опавших багровых листьев, связанных с судьбами наших соседей за одну пляску пробуждения нежити. Слишком неподъемная цена за оказанную оркам помощь.

– Мы пока не установили связь между тем происшествием и избранником гномов.

– Я была там, старший. Я слышала его песню. Я видела его танец. Он был переполнен запахами наших лесов, он выжил благодаря древним знаниям наших врагов. Он победил наши лучшие заклятия и вернулся из-за грани жизни и смерти. Этот человек хранит в себе тайны северных миров. Он с легкостью ориентируется среди орков. Он знает все тонкости жизни болотных ящеров. И что хуже всего, он пробуждается для путешествий по нашим тропам. Мы просто обязаны привести его в Храм до того, как на эти тайны наложат лапы дряхлые Хранители или костоломы из королевств.

Вставший Тома-лоэрой всмотрелся в разом посуровевшие лица старейшин и жестом отпустил охотницу:

– Я жду тебя сегодня вечером для личной беседы. Совет благодарен тебе за сказанное. Мы вынесем решение раньше, чем луна посеребрит ветви Талантов – вечных деревьев.

Слабый свет от тонкой фигурной свечи не мешал луне играть тенями в узкой длинной комнате, скупо обставленной старой мебелью. Тома-лоэрой задумчиво теребил легкий цветной плед, небрежно наброшенный на вытянутые ноги. Могущественный Поющий под сенью Талантов поднял глаза на любимую ученицу, удобно устроившуюся на полу рядом с камином, украшенным замысловатым орнаментом. Почти догоревшие угли дарили оставшееся тепло, чернея в сиянии лунного света, залившего комнату.

– Скажи, почему на смерть приходится отправлять лучших? Тех, за кого болит сердце? Почему на поиски чужака мне придется собирать тебя, а не идиотов из заплесневевших родов?

Глаза Энна-эной сверкнули отраженными лунными бликами, но девушка не ответила учителю.

– Я проверил некоторые свои догадки. К сожалению, слишком многое сходится. Этот нечаянный командир нежити использовал магию нашего Леса. Запретную магию. Беспощадно выжигаемые крупицы памяти о тех временах, когда мы лишь пришли под эти зеленые своды. Когда мы принесли первые семена наших могучих Талантов, дающих нам силы и радость от жизни на чужих землях. Чужая магия не покорившегося нам Леса.

– Этот Лес – наш, учитель.

– Да. Теперь он наш. Но даже я успел застать времена, когда поисковые отряды принуждали приграничные буреломы признать силу Темного народа. И что я вижу после двух сотен лет тишины и спокойствия? Я слышу из твоих уст песни чужой земли, завоеванной нами. Я вижу слабый росток возможных проблем в будущем. И упавшие листья с наших клановых деревьев в день поднятия нежити лишь подтверждают худшие мои опасения. Мы должны доставить сюда странного слепого человека. Узнай своего врага – и ты сможешь грамотно защититься и победить.

– Когда мне отправляться в путь?

– Завтра вечером. Южная империя зашевелилась после великой битвы в Степи. Императоры меняются, но желание империи поглотить все вокруг себя остается неизменным. Кровавая бойня на севере расшевелила обрюзгших южных правителей. Кочевники Вольного халифата усилили патрули, проверяют все тайные тропы. Имперские легионы не дают им забыть, как горят безоружные кочевья в приграничье. Да и в самой империи доносчиком стал каждый. И тебе придется пробраться незримой тенью сквозь взбудораженные земли, чтобы достичь Перешейка.

– Ты думаешь, нежить не освежует меня, как только я ступлю на их земли?

– С чего бы это? Кочевники ненавидят нас за отказ воевать на их стороне. Имперцы мечтают добраться до нашего золота. Даже за Перешейком ты не найдешь никого, кто бы симпатизировал нам. Но нежить исправно придерживается нейтралитета, и мы можем рассчитывать на их помощь. На помощь, но не радушие. За радушие придется платить.

Энна- эной осторожно взяла протянутый тяжелый сверток.

– Уже шесть столетий, с момента образования их непризнанного государства, мертвые собирают боевые заклятия. Им мало было умереть самим. Они хотят убивать других. Мы собрали в эту книгу часть безопасных для нас магических приемов. Пусть послужат неприятным сюрпризом для легионеров и наемников Зур.

– Дорогой подарок.

– Хороший подарок. Слепец рвется на юг. Нежить должна его почувствовать, когда человек будет пробираться мимо их земель. Все пути в имперские земли идут мимо них. После нашего подарка мертвые помогут тебе найти Глэда. Мы должны получить его раньше других. Лестью, хитростью, обманом – как угодно. Но раньше других. Мы должны защитить наш народ от древней угрозы, переплетенной с судьбой Безглазого. Приведи его.

Тома- лоэрой проводил девушку до дверей и обнял на прощание.

– Проводники зайдут к тебе завтра после захода солнца. Постарайся отдохнуть перед долгой дорогой. И – береги себя. На степных просторах и среди имперских ищеек тебе придется полагаться только на свою удачу. Будь осторожна.

По вытянутой стрелой проселочной дороге под набирающим силу солнцем тащилась вереница пропыленных повозок в сопровождении полусотни конных легионеров. Ранняя весна быстро закончилась, не оставив после себя привычного половодья, и солнце обстоятельно просушило окраины огромной империи, вольно раскинувшейся почти по всему южному континенту. Только отгороженные высокой стеной степи южнее не желали покориться многочисленным легионам. Остальные свободные когда-то народы давно превратились в имперских подданных, забыв свои корни и отзываясь на общее имя: имперус, сын великой империи. И неважно, что у большинства давно за долги отобрали покосившиеся дома, а их самих превратили в государственный скот, заставляя отрабатывать долги на бесконечных стройках. Все равно каждый родившийся на этих землях считал себя любимцем богов и надеялся на лучшее. Не забывая помянуть недобрым словом вонючих кочевников, смеющих изредка беспокоить набегами мирные земли. Или в таверне рассказать очередную страшную байку про нежить, что убивает каждого, посмевшего появиться на Перешейке. Или изредка послушать небылицу про неведомые народы, которые обитают где-то там, у северного края земли. Говорят, они ездят на мохнатых медведях и пожирают захваченных пленников. Что и говорить, дикари, не чета имперусам, свободным людям великого государства.

Сотник Алаэн слушал оживленную болтовню горожан, оккупировавших последние телеги. Ни один мускул не дрогнул на посеченном ветрами лице. Бывалый солдат, прошедший горнило многочисленных карательных экспедиций, посмеивался про себя, отмечая одну нелепицу за другой. Эти сорвавшиеся на край империи горожане не представляли, что их ждет на самом деле в конце пути. О каких богатых земных наделах они мечтают? Тем более что мотыгу из них в руках держал один, максимум – двое. Какие высокие заработки в припортовых городах? О чем они? Их ждет кабальная работа на строительстве дамб и ирригационных каналов на краю болот, чтобы вездесущая вода не подмывала постаревшие укрепления на восточных границах. Или выгонят выжигать буйную растительность на южной стороне бесконечной стены, разделившей материк на цивилизованные и дикие земли. Выжигать, потом корчевать упорные зарывшиеся корни, углублять ров. И все это с ежеминутным ожиданием, когда из кустов прилетит стрела и пришпилит очередного бедолагу.

Устав от бессмысленной болтовни, сотник чуть придержал коня и занял место между повозками и десятком солдат в арьергарде. Уже пятый год подряд каждую весну Алаэну приходится возвращаться на опостылевшие восточные границы. Пятый год подряд его прошение о повышении перекладывают из одной стопки в другую, и канцелярские крысы выдают очередное назначение: служить и защищать среди болот, отражая растущие угрозы набирающего силу кочевого народа. Сотник слышал, что далеко за Перешейком северные государства также воюют с кочевыми народами. Что северные, что южные – кочевники не признают оседлой жизни и предпочитают с помощью оружия зарабатывать себе на жизнь. Зачем выращивать хлеб, заниматься ткачеством, когда можно перемахнуть через слабо охраняемую каменную стену и захватить рабов, товары, разжиться продовольствием и золотом. Прошли времена, когда империя одинаково бдительно охраняла свои владения на западе и на востоке. Сейчас отборные легионы хранят покой лишь западных и центральных областей. А самые дальние болотные окраины остались без должного присмотра. Дело дошло до того, что Вольный халифат перенес столицу на восточное побережье, поближе к слабо охраняемым землям, регулярно щипаемым смелыми ватагами кочевников.

Отметив осенью тридцать шесть полных лет, Алаэн серьезно задумался о своем будущем. Всю жизнь он честно исполнял солдатский долг, пролитой кровью окропил дороги от западных камней пограничной стены до болот на востоке. И надеялся, что проявленная храбрость и многочисленные подвиги на благо империи позволят занять ему место тысячника в центральных легионах. Либо претендовать на место командира целого легиона в захолустье. Деньги, уважение, относительно спокойная жизнь. И власть. Когда у тебя четыре тысячи солдат в подчинении и еще под тысячу обозного хлама – можно заходить к наместнику без приглашения. Командир легиона – это уже серьезно. С тобой считаются. И не только в твоей провинции. Можно начинать выстраивать карьеру и продвигаться поближе к аристократам.

Конечно, уважаемым господином с шикарным загородным поместьем не станешь, если не вскармливался в золотой колыбели. Но свой дом, полсотни государственных должников на маленькой плантации и щедрая пенсия на старости лет – почему бы и нет? Сколько таких отставных военных он повидал за время скитаний? Тысячи по всей империи. Тысячи. Почему бы не пополнить их ряды? Заседать в совете ветеранов, воспитывать молодежь, помогать наместникам правильно делить собранные налоги. Веками устоявшийся порядок.

Надо лишь шагнуть на ступеньку выше сотника. Туда, откуда начинается путь наверх. Куда не пускают бумажные крысы, зажравшиеся в своих норах в цепочке городов, опоясавших столицу. И Алаэн знает, как можно помочь своей беде, как шагнуть на место тысячника, а то и возглавить любой из пяти легионов, расквартированных на восточных границах. Любой грамотный солдат знает это средство, неоднократно применявшееся на окраинах огромной империи.

Средство, бесполезное рядом со столицей, где за подобные шутки четвертуют без промедления. Средство, часто срабатывающее на границах, с их вечной нехваткой желающих служить, денежными проблемами и вялотекущей войной с соседями. Мятеж.

Достаточно сковырнуть прикормленную торговцами администрацию, обвинив ее в предательстве интересов империи. И доказать силой оружия, что ты сможешь удержать порядок железной рукой, вовремя собрав налоги и приструнив любых недовольных. Два, а лучше три взбунтовавшихся легиона – и власть в провинции можно сменить. Необходимо только все рассчитать по минутам, подобрать верных людей, желающих изменить существующее положение дел. И выполнить поставленную задачу, как выполнял без сомнения полученные ранее приказы.

Алаэн задумчиво всмотрелся в показавшийся в жарком мареве городок, куда караван держал путь. Куда к вечеру прибудут завербованные нищие имперусы, полсотни уставших солдат и пропыленный сотник, в глазах которого наливается пока не пролитой кровью будущее дремлющей провинции.

Мятеж.

– Соварн, твоя ненависть к наемникам скоро начнет создавать проблемы не только тебе, но и всему ополчению.

Огромный молодой мужчина, напоминающий своей статью сказочного пещерного медведя, успевал не только как перышком крутить двуручным мечом, но и, не срывая дыхания, пытался увещевать своего противника – убеленного сединой крепыша.

– Сам подумай, чего тебе стоило промолчать неделю назад на городском совете? Всего лишь посидеть молча час, не начиная перепалку с магистратом и прочими мерзавцами в расшитых одеждах. Прекрасно знаешь, что без нас они не наведут порядок в городе, но гадостей отсыплют полной мерой.

Соварн, глава городского ополчения Нарвела, мягко шагнул вперед и жестким пинком в живот отбросил подбиравшегося к нему партнера по тренировочному бою. Здоровяк отскочил на пару шагов, крутя мечом невообразимую защитную «мельницу», но разговор не прервал.

– Это я тебя пожалел, честное слово пожалел. Видел ведь, как ты пыхтел, чтобы ногу задрать. Да жалко стало, куда тебя потом на обрубках возьмут?

– Видел он, как же. Коми у нас глазастый, все видит, но ответить не успевает.- Соварн сделал два выпада, метя в грудь противнику, отразил ответный удар и попытался достать мечом в третий раз. Но Коми вложил в ответ всю свою силу, и стальной клинок главы ополчения со звоном закувыркался по каменным плитам.

– С тебя две кружки пива, как договаривались.

– Вот так всегда, лишь силой берешь.

Соварн ожесточенно разминал гудящие предплечья. Его помощник лишь улыбнулся, убирая своего двуручного красавца в ножны.

– Ладно, на сегодня достаточно, пора и горло промочить.

Мужчины ополоснулись в крошечной каморке рядом с тренировочным залом, переоделись в чистую одежду и не спеша зашагали по запруженным народом улицам к старой таверне, являясь ее завсегдатаями который год подряд.

– Ты хороший парень, Коми.- Соварн отложил остатки обгрызенной вяленой рыбины и выбрал на блюде следующую.- Хороший, умный, надежный. Одна беда – бесхитростный.

– Разве это плохо?

– Для простого городского ополченца – это хорошо. Для моего помощника – плохо.

– Я не напрашивался, сам выбрал.

– Не обижайся, мы не на совете глотки дерем. Я тебе растолковать хочу, в две головы лучше проблему решать.

Седой мужчина расчистил место между кружек с пивом и стал объяснять другу, выстраивая из рыбин замысловатую композицию:

– Каждый торгаш в нашем городе знает, что я терпеть не могу наемников, которые берут за свою непыльную работу сверх всякой меры. Мало того, которых мы обязаны содержать и не смеем прогнать обратно в столицу. И что делают наши любимые наемники в Нарвеле? Сидят в цитадели, упражняются с железом и стараются нос на улицу не показывать. Они нас охраняют от врагов, до которых через Перешеек недели две на сменных лошадях скакать сломя голову.

– Они охраняют наш город самим присутствием здесь.

– Да, конечно. Вот только городские улицы патрулируем мы. По портовым складам шайки гоняем опять мы. За городом вольных людишек ищем снова мы. Куда ни посмотри – ополченцы работают, а денежки за отдых получают наемники. Ближайший наш враг – нежить. Несколько дней по пустыне топать, пока до первых солончаков доберешься. И что, нас от этих покрытых пылью скелетов защищают? Какой ужас!

– Зря ты так.- Коми допил свое пиво, ущипнул пробегающую мимо трактирную девку и жестом заказал еще.- Зря ты нежить недооцениваешь. Говорят, на севере они крепко собранную армию пощипали.

– Северяне мертвяков в жизни не видели, а мы на них натыкаемся на любом дальнем разъезде к Перешейку. Я не о том. Нарвел стоит далеко от границ, регулярная армия до него не доберется. Так зачем мы дармоедов кормим? Эти деньги легко можно было потратить на ополченцев. Оружие получше закупить, подъемные молодым выдать. А боевого опыта нам не занимать.

– С наемниками ни мне, ни тебе не сладить.

– С ними никто рубиться не собирается. Если хочется – могут в своем каменном мешке и дальше сидеть. Вот только за довольствием пусть в столицу катаются. Я про это толкую.

– Кто же сможет заставить корону оплачивать приграничные гарнизоны?

– Порты заставили, значит, и мы сможем. И на каждом совете люди видят, что я считаю правильным. И слышат. И думают над моими словами. Нам бы лишь зарекомендовать себя разок в настоящем, большом деле. И поверь – найдутся желающие мою идею донести до Солнцеликого. Его величество не дурак, он не позволит обижать основу Торговой гильдии. Он не обидит торговцев, на деньги которых поддерживается порядок в городе. И которые уже давно хотят свои деньги вкладывать в нас, реальных защитников. И торговцы на каждом совете видят, кто стоит горой за их интересы, а кто лишь кривится в их сторону.

Коми с благодарным кивком получил очередную кружку, отхлебнул половину в один глоток и с облегчением развалился на жалобно заскрипевшем деревянном кресле. Как уважаемый и постоянный посетитель он давно единолично занимал единственное широкое кресло с дубовой резной спинкой.

– Городские деньги – это хорошо. Только многие в совете не хотят видеть тебя главой ополченцев. Говорят – неуступчив больно. Себе на уме. И договариваться с тобой трудно.

– Попросят меня место освободить – новый начальник и тебя за дверь выставит. Поэтому верное дело, чтобы прогремело по всему городу, нужно не только мне. Нужно нам обоим. Так что смотри в оба. Любая кража, грабеж, любой неординарный случай должен быть использован нами на благо всему ополчению. А то, что меня толстолобым и недалеким считают, нам лишь на руку. С дурака спроса меньше.

Коми допил свое пиво и согласно крякнул. Кто же спорит. Зарекомендовать себя в серьезном деле, и можно торговцев отправлять с петицией к его величеству. Пусть деньжат сэкономят и своих верных стражей отблагодарят. В одном городе выросли как-никак.

Последнее время Фрайм Спайт старался поменьше смотреть людям в глаза. Слишком зло последние дни воспринимал наемник окружающий мир. Поймает ненароком собеседник такой взгляд и словом давится. Нехорошо. Потому что разговаривать и шутки отпускать Фрайму приходилось в каждой таверне, на каждом постоялом дворе, у каждого столба, где вечером на постой караваны встают. Потому что мчался Фрайм по горячему следу, преследуя добычу, и не мог ошибаться в выборе пути. Это у беглеца сто дорог, а у наемника только одна, и та – правильная.

Еще со времен становления Драконьего королевства богатые люди использовали наемников для решения щекотливых вопросов. Кто победнее – с их помощью отбирал землю у соседа, щипал караваны на ближних дорогах или выбивал наследство из прижимистых родителей. Кто побогаче – штурмовал города или вел полномасштабные войны с другими государствами. Более чем за две тысячи лет выработался определенный кодекс наемника, которого старались придерживаться лихие люди. Придерживаться, чтобы повысить свои шансы на выживание в череде битв и схваток, о которых не принято говорить вслух.

Королевство Зур после ряда тяжелых поражений от северных соседей перешло на армию, полностью укомплектованную наемниками. Другие короли привлекали ватаги отчаянных рубак время от времени, больше полагаясь на свои постоянные армии. Но смелый человек, неплохо владеющий оружием, всегда мог получить деньги за возможность рискнуть своей головой. Такой рискованной работой и занимался Фрайм Спайт до того, как познакомился с Мимом, доверенным лицом Спящих.

Еще когда мальчику исполнилось семь лет, отец отправил своенравного упрямца от греха подальше в монастырскую школу, в соседний небольшой городок. На беду родителей, школа стояла на одной площади с гарнизонными казармами, где Фрайм в итоге стал проводить больше времени, чем в пыльном и душном классе. Пару лет монахи скрывали сложившееся положение дел, исправно принимая плату за обучение мальчика. Вскрылось все случайно, когда папаша нежданно приехал повидать сына и после долгих поисков застал его за заточкой старой алебарды на задворках казармы. Горячая перепалка чуть не закончилась поножовщиной, но драку в корне пресек старый десятник, ставший в дальнейшем наставником молодого солдата. Отец сорванца быстро утешился половиной заработка, регулярно отсылаемой казной в крестьянское хозяйство. А сам подающий надежды солдат усердно тянул лямку, изучая искусство владения различными видами оружия, и к шестнадатилетию встал перед выбором дальнейшей дороги.

Перспективы карьерного роста в гарнизоне отсутствовали с момента его основания. Лучшее, что мог получить Фрайм,- это место десятника за выслугу лет в старости и небольшую пенсию. Неплохо для посеченного шрамами старика и невообразимо мало для молодца, желающего поймать удачу за скользкий хвост. Намотав на ус все сказанное долгими вечерами в тихих личных разговорах, молодой человек не стал подписывать очередной контракт в день совершеннолетия. Лестью и некоторой суммой из скудных сбережений он получил рекомендательные письма у коменданта и направился с первым караваном в Зур, на учебу.

Два долгих года обивал пороги важных чиновников Торговой гильдии, повторяя одно и то же: «Я хочу быть лучшим, я хочу служить в наемниках Зур». Нищета, голод, редкие заработки на охране бедных караванов, экономящих на хорошем эскорте. И в начале каждого месяца – очередная попытка и равнодушный отказ.

Но Фрайм не сдавался и терпеливо пробовал снова и снова. Тренируясь каждый день, по крупицам собирая военные знания и боевые навыки на показательных выступлениях, у подвыпивших профессионалов в тавернах и рядом с казармами. Упорно отказываясь от какого-либо криминала, перечеркивающего саму мечту стать наемником.

И его усилия увенчались успехом. Упорного парня лично проверил сотник нового отряда пограничной стражи, и затертые до дыр рекомендательные письма легли в архив. А Фрайм отправился в один из многочисленных тренировочных лагерей. Королевство Зур щедро платило своим наемным войскам за проливаемую кровь, но и требовало отдачи сторицей.

За прошедшие годы Спайт побывал везде, где возникали проблемы с соседями. Участвовал в многочисленных штурмах городов, рубился с пиратами на побережьях чужих стран, гонялся с летучими отрядами за бесшабашными разбойниками по густым лесам или иссушенным зноем пескам. Дважды его повышали до сотника, но он неизменно возвращался обратно, в солдатскую массу. Добивался участия в любом опасном деле с щедрой оплатой и бежал от любой бюрократической рутины.

Мим встретился с наемником, когда тот уже поднакопил небольшую сумму и раздумывал о выходе на раннюю пенсию. Человек, занятый поиском очередного Хранителя. смог предложить молчаливому военному специалисту солидную оплату за высокий риск. Фрайм посчитал варианты и принял предложение. Свой дом с парой хороших лошадей, семья, приданое дочерям и хорошая карьера сыновьям – за это стоило рискнуть головой не на поле брани, а в безумной гонке за будущими потрясателями мира. Победителей не судят, и наемник стал компаньоном тайного эмиссара Спящих, секретного ордена, пытающегося возродить силу древнего Владыки этого мира.

К сожалению, последний поиск принес одни неприятности. Отобранный претендент потерял зрение в холодных подвалах поххоморанцев и чудом не испустил дух. Неведомая магия вернула ему возможность воспринимать окружающий мир, и Безглазый бежал сначала в катакомбы Полана, а затем к воюющим с соседями оркам. Фрайм не знал, как увечный бродяга смог ускользнуть от бдительного ока Спящих, как орки отпустили попавшего в их лапы человека. Но вот уже какой день наемнику приходится распутывать оставленный беглецом след, приближаясь к Нарвелу, крупному городу на юге королевства Зур, опорному пункту перед оставленным людьми Перешейком. Разница между преследователем и добычей сократилась до нескольких часов. Спайт Фрайм ощущал растущую уверенность, что не сегодня-завтра он закончит эту безумную гонку. Он нашел паршивого счетовода в чужих мирах, приволок на Майдман и поймает его еще раз. Поймает, сломает пару пальцев в назидание и передаст Спящим. В обмен на обещанную щедрую награду и возможность начать долгожданную спокойную жизнь.

Сухой песок сияющим на солнце слюдяным ручейком тихо заструился с потревоженной верхушки бархана. Выбеленный солнцем скелет замер на самом верху, пытаясь поймать отголоски живой жизни рядом с собой. Но попытка услышать стук живого сердца лишь истощила слабые запасы магии в солдате нежити. Метнув старое потертое копье в сгрудившиеся у подножия бархана колючки, скелет ссыпался туда же. Растревоженный песок присыпал вольно рассыпавшиеся останки сторожа невидимой границы, протянувшейся по краю песков, подбиравшихся к мрачным пикам Перешейка. Так, невидимый, он и будет лежать, пока неосторожный конный разъезд не потревожит его покой. И проклятые собаки не помогут живым, не найдут укрытого песком стража, способного восстать в мгновение и начать убивать. Собаки хорошо сторожат ночные стоянки, оберегая своих хозяев. Собаки способны обнаруживать небольшие отряды нежити. Но против одиноких затаившихся охотников и стражей границы даже они бессильны.

Семь сотен лет тому назад уничтоженные отряды поххоморанцев оставили на Перешейке не только свои тела, но и остатки магических артефактов, благодаря которым древние заклятия вызвали на свет первых охотников за живыми. Годами они копили силы и нападали на редкие караваны, осторожно пробирающиеся по узким ущельям в горных кряжах, разделивших южные и северные земли Фэгефула.

Чуть больше шестисот лет тому назад Южная империя уничтожила крупные силы халифата, загнав крупную армию в предгорья и устроив там чудовищную бойню. Ушедшие войска оставили горы трупов, которые после одной из ночей были напитаны древней магией и восстали. Восстали, чтобы занять весь Перешеек и закрыть его от любого живого существа, пытающегося пробраться мимо. Несколько попыток исправить ситуацию лишь поставляли новых бойцов в крепнущие ряды нежити. И люди смирились с необходимостью оставить неприступные горы. Мертвые не могли далеко уходить от своих магических источников, скрытых в глубине скал. Утеряв последние капли магии, они рассыпались в прах. Древние скалы за эти столетия пропитались духом смерти, поддерживая новых владык заснеженных вершин. Но стоило нежити углубиться в пески на севере или двинуться дальше по зеленым лугам на юге, как их силы таяли, и человеческие сторожевые отряды добивали легкую добычу.

Так и сохранялось это шаткое равновесие уже который год подряд. Одни копили злобу на живых, другие старались не заглядывать в смертельно опасные земли. Мертвые кости способны долго сохраняться в сухом климате. Мертвые воины не забывают, как держать оружие в выбеленных ветрами костях. Мертвые никогда не согласятся оставить в покое живых. Перешеек закрыт для тех, у кого сердце еще бьется в груди.

Путник в пропыленном плаще специально выбрал самый дальний угол в шумящей таверне. Чтобы не смущать провалами своих пустых глазниц пирующих вокруг, устроился в тени за столбом, поддерживающим прокопченный потолок. Потягивал холодный квас, запивая им только что съеденный плотный ужин. Неприметный калека, прибывший издалека и незримо для окружающих отслеживающий всех входящих и сидящих в зале. По привычке. Чтобы не получить неожиданно удар в спину.

Меньше года назад он откликался на имя Глеб Михайлов. Почти тридцать восемь лет. Бухгалтер. Бывший бизнесмен, потерявший изрядную толику самоуверенности после устроенной коллегами автокатастрофы. Простой человек, подобный тысячам, живущим в россыпи городов огромного государства. И потомок Перворожденных, одними из первых заселивших плодородные земли Фэгефула, второго материка Майдмана. Циничный наемник натравил бешеного зверя на женщину, единственный светлый луч в прошлой жизни. Лишил свободы и приволок бухгалтера сюда, в эти смертельные земли, теряющие остатки магии и огрызающиеся сталью на любых незнакомцев. В земли, где свободу приходилось отстаивать силой оружия. И где за право жить от Глеба потребовали непомерную плату.

Согласно древним сказаниям носитель крови Перворожденных мог стать одним из Хранителей, защитников древней Усыпальницы. Поэтому нового кандидата подвергли жестоким испытаниям, закрутив вокруг него хоровод интриг. Интриг, выжегших раскаленным железом глаза человеку, не державшему раньше оружия в руках. Влив в объятую безумием душу память трех погибших воинов древних рас Майдмана. Бросив подыхать в темном подземелье ради жалких грошей, выплачиваемых на поддержание никому уже не нужной жизни калеки.

Но отголоски прошлого напоили увечного человека знаниями и желанием бороться. Подарили ему запахи степи и звон ручьев. Кровавые закаты над огромными деревьями в глубинах леса и тьму зимней степи. Слова древних языков и понимание утерянного смысла забытых ныне заклинаний. Лишенный глаз получил дар ощущать окружающий мир лучше зрячих, взлелеял ярость к мучителям и принял новое имя.

Глэд – Безглазый. Глэд – беглец из темных подвалов и житель затхлых катакомб Полана. Гонимый странник и дичь, скрывающаяся от ищеек могучих королей. Человек, признанный гномами как их будущий правитель, и командир отряда нежити, бившийся в беспощадной битве у Усыпальницы. Неустанный путник, стремящийся на юг, к поющим в кровавых снах Талантам, ласкающим лесной ветер широкими багровыми листьями. Жалкий бродяга, закутанный в пыльный плащ. Пьющий кислый квас и отдыхающий после долгого суточного перехода.

Завтра Глэд отправится в речной порт и оплатит поездку до восточного побережья. Продаст утомленного дорогой коня и проведет несколько неспешных дней на какой-нибудь барже, идущей вниз по реке Зила. В приморских городах подыщет более крупный корабль – и на юг, в империю. Минуя смертельно опасный Перешеек. На восточное побережье, дальнее захолустье. Подальше от вездесущих шпиков, придирчиво проверяющих пришлых на дорогах, расположенных рядом со столицей. Именно поэтому его путь лежал далеко на восток, поближе к слабо освоенным болотам. Там, в медленно обживаемых землях, Глэд купит себе пару лошадей, провиант и попытается проскользнуть мимо кочевых разъездов. Все дальше и дальше на юг. К бесконечным диким Лесам, прячущим в своих чащобах недружелюбные кланы эльфов. Туда, где скрыта тайна, мучительно зовущая каждую ночь. Туда, где должен быть ключ к возвращению домой. Домой, подальше от этого безумного мира. Мира, требующего от него превращения в монстра, способного многократно усилить спящую среди скал ненависть. Усилить ее и обрушить на мирных жителей многочисленных амбициозных государств, забывших боль тотальных войн. Боль смерти, пожирающей на своем пути правых и виноватых.

Глэд еще раз аккуратно пробежал внутренним взглядом по сидящим в зале и порадовался, что купил право ночевать на сеновале, рядом с лошадьми. Холода он не боялся. Но оставаться в шумной таверне и лишний раз сталкиваться с постояльцами не хотелось. Орочий хан ханов Многоголовый щедро оделил золотом, но жестоко вбитые навыки требовали не выделяться из толпы. Ты – бедный паломник, мечтающий посетить намоленные святыни. Храмы, оставшиеся после Гномьих переделов. Руины древних городов, на костях которых возвели новые сверкающие здания. Ты слеп, стар, твоя лошадь потрепана долгой дорогой. Отправляйся на сеновал. Тем более что в одиночестве так хорошо слышно любого постороннего, вздумавшего проверить твои переметные сумы.

Глэд подозвал бойкую трактирщицу, расплатился за ужин и аккуратно протиснулся среди разгулявшегося народа к выходу. Город впитал в себя несколько караванов, прибывших на днях, и все забегаловки были заполнены веселящимися крепкими мужчинами, отмечающими удачное завершение долгих путешествий. Безглазый пропустил в дверях очередную шумную компанию и вышел во двор.

Судя по всему, хозяин родился изрядным скрягой. Вход во двор слабо освещала пара масляных фонарей, бросая скудные отсветы на торговцев, которые суетились рядом со сгрудившимися телегами. Ближе к окружавшим двор высоким стенам и конюшне царил мрак, окутавший город с набежавшими грозовыми тучами. В воздухе пахло готовым вылиться на головы прохожих дождем. Глэд передернул плечами и зашагал к высокой двери, из-за которой доносилось постукивание копыт и манящий запах вычищенных лошадей. Проверить трудягу, которая довезла его сюда. И спать.

Еле различимый в сгущающейся тьме слепец уверенно взялся за дверную ручку и замер, всей спиной вздрогнув на звон взведенной арбалетной тетивы. Глэд застыл, вслушиваясь в подзабытый, но проклятый многократно голос, спокойно обронивший сзади:

– Здравствуй, ублюдок. Вот и свиделись.

Глава 2

ОХОТА

Самые дорогие таверны и постоялые дома расположены у речного порта и в северных кварталах Нарвела. Припортовый район облюбовали разнообразные торговцы, а в северных кварталах цены выросли вслед за переселением туда богатых горожан. Не состоятельному путешественнику мы рекомендуем селиться либо рядом с западными воротами, либо вообще за пределами городских стен. Например… Справочник «Города и дороги королевства Зур»

Март

Яркие звезды проткнули своими холодными лучами бездонное черное небо. Вцепились гроздьями мерцающих огней за бархат безмерной пустоты, сияя над морем трав. Разве могли три десятка костров поспорить со сверкающим безумием небес? Костры скоротечны. Не успеет солнце набрать силу, как они погаснут. А владыки черных небес вернутся завтра на свое место. Снова и снова они будут украшать собой небосвод, не обращая внимания на суету внизу.

Пленник бросил брезгливый взгляд на вольно раскинувшийся лагерь рядом с клеткой, в которой сидел. Проклятые скотоводы, дети вонючих отцов и безродных матерей. Сейчас они пьют свой прокисший кумыс и похваляются, как доставят его на клановый совет, где будут задавать свои глупые вопросы. Про остроухих сородичей. Про несметные клады, укрытые в густых Лесах. Про то, почему эльфы отказались помогать людям убивать друг друга полторы тысячи лет тому назад. Идиоты. Уже ветер разметал курганы, насыпанные над местами сражений, а эти бродячие отбросы все не могут простить давнюю обиду. Хотя больше их бесит, что они не могут, как раньше, грабить зеленые долины, вырубая деревья и вытаптывая луга. Отребье.

Худой светловолосый эльф поднял глаза и снова стал любоваться россыпью огней над головой. Это куда лучше, чем…

Тонкий клинок нежно прижался к шее, ясно давая понять, что обладатель кинжала не настроен шутить.

– Что делает паршивая лайка из дальних пределов в этой клетке?

Эльф насмешливо оскалился:

– А что забыли наши черноухие соседи на границе империи?

Острое лезвие чуть сильнее надавило на шею.

– Здесь вопросы задаю я. Будешь дерзить, и эти вонючки завтра найдут в клетке труп. Итак?

– Я охотился. Удачно подстрелил пару мерзавцев в неделе пути от наших границ. И разозленное племя устроило на меня облаву. Как видишь, мне не повезло. Теперь они волокут меня к ближайшим шаманам. Надеются собрать побольше племен и устроить потеху.

– Что ж, они это заслужили. Давно им не попадался никто из твоих братьев.

– Конечно, черные трусы предпочитают сидеть поглубже в Лесах. А то вдруг ненароком стрела прилетит из степи, поцарапает драгоценную шкурку.

Незримый собеседник убрал кинжал и чуть сдвинулся вбок. Скосив глаза, пленник с интересом взглянул на стройную девушку, мрачно огладывающую стойбище.

– Больше двух сотен воинов. Плохо. Завтра или послезавтра они обратят внимание на мой след и пустят ищеек.

– Значит, в этой клетке станет на одного обитателя больше.

Эльфийка оскалилась:

– Братик мой, почти единокровный. Честное слово, я бы прирезала тебя сразу, но вот незадача – твои бренные останки привлекут ко мне излишнее внимание. Извини, тебе придется немного еще потоптать эти заросшие сорняками поля. Когда тебя кормят?

– Каждый день в обед, в самый солнцепек. Набрасывают петлю на длинной палке на шею, чтобы не кинулся. Запускают очередного смельчака, и тот пихает мне в рот дрянную кашу или еще что. На представление сбегается вся округа.

Эльф усмехнулся, разглядывая восторженную улыбку собеседницы.

– Хочешь, останься, они с удовольствием поставят тебя в первые ряды. Получишь наслаждение.

– В другой раз, неумеха, в другой раз.

Девушка показала тонкий кинжал, которым только что чуть не перерезала горло кровному врагу.

– Сделка. Отличная сталь. Легко спрятать в рукаве. Когда очередной смельчак попытается начать тебя кормить, ты за пару мгновений разрежешь ремень, прикончишь идиота и вырвешься наружу. Две сотни воинов тебе не одолеть, но свою жизнь продашь подороже. Надеюсь, тебя учили не только стрелы пускать из кустов по толстозадым пастухам.

Пленник задумчиво почесал кончик острого носа.

– А если я перережу крепеж клетки и удеру?

– Не годится. Наш след возьмут сразу же. И я не уверена, что смогу улизнуть. Я не могу стать невесомым мотыльком среди этих проклятых трав. Это не родной Лес.

– И что ты предлагаешь?

– Ты можешь умереть завтра как воин, а не как баран на заклании. Хороший выбор.

Эльф долго молчал, потом усмехнулся:

– Ты права. Живой и с оружием в руках я завтра тебе нужнее, чем мертвый и сейчас. Добавь чуть-чуть к сделке.

– Что ты хочешь?

– Пусть мое имя назовут на годовой встрече кланов. Хочу, чтобы родные спели по мне поминальные песни.

– Если вернусь живой домой, я выполню твою просьбу. Сделка?

– Сделка.

Девушка внимательно выслушала клановое имя пленника и спокойно передала кинжал рукоятью вперед.

– Если пробьешься сквозь толпу налево, вон там – овраг. Немало кустов, можешь какое-то время поводить их за нос.

– Я попробую.

– Удачи тебе, враг моего народа.

– Хорошенько спрячь след, щедрая девушка. Будет обидно, если я умру, и ты займешь мое обжитое место.

– Сплюнь. Веселой смерти, воин.- Черная тень растаяла в ночи.

Эльф аккуратно пристроил кинжал в рукаве. Попробовал пару раз, как надежно незаметно ложится рукоять в ладонь. Затем пристроился поудобнее и задремал. Наступающий день сулил добрую пляску со смертью: кровавую и бесшабашную. Многие завтра отправятся в гости к кочевым предкам. Десяток-другой врагов за одного эльфа – хорошая цена.

– О пасную игру ты затеял, сотник. Слишком опасную.

– И давно ты стал заботиться о чужой шее?

Алаэн переворошил угли в маленькой жаровне и поставил миску с похлебкой на прокопченную металлическую сетку над огнем. Пару минут погреть – и можно ужинать. Сидящий напротив него тучный тысячник недовольно поморщился.

– Когда сюда примчатся бумажные крысы с парой легионов, никто не будет разбирать, кто начал смуту. Вздернут всех.

– Будешь орать на всю округу – тебя повесят любимчики командира. Не ты один посматриваешь на место в центральной палатке.

– Но я не собираюсь…

– Поэтому оставшиеся десять лет так и просидишь тысячником над худшими солдатами в легионе. Отбиваясь от желающих надеть твой обитый золотым кантом плащ.

Толстяк обиженно засопел:

– Я честно отрабатываю свой хлеб.

– Тебе предлагают аккуратно сменить ожиревшую власть, забывшую про интересы легиона. А ты нос воротишь.

– Но нельзя же подниматься наверх по трупам товарищей.

– Товарищей? С каких пор командир легиона и десяток его преданных шакалов стали мне товарищами? Или ты забыл, что эта кодла не участвовала ни в одном походе легиона за последние годы? Их сунули нам после очередного сокращения, когда из семи легионов осталось пять. И в наш, третий, сослали эти отбросы, получившие титулы за счет богатых родителей. Прости, тысячник, но я с отребьем дружбу не вожу. Не приучен.- Сотник убрал зашкварчавшую похлебку на колченогий стол и отломил кусок хлеба.- И потом, с чего ты взял, что мы собираемся устраивать бойню? Никаких трупов. Никакого кровопролития. Все будет тихо и аккуратно. Пока любители молодых девочек на праздник помчатся в город, мы вскроем склады и оседлаем дороги с оружием в руках. Похотливые неудачники сядут под домашний арест. Их место займут настоящие солдаты. Проворовавшихся старейшин пинками отправим в тюрьму, перекроем границы провинции. И заглянем к наместнику.

– Наместника нам не простят.

– Да хранят тебя боги! С наместника не упадет и волос! Наоборот, он лично убедится, что в провинции полный порядок, никакой смуты. И подпишет новые назначения. Ведь лучше иметь надежные войска под боком, чем озверевших от крови бунтовщиков.

Тысячник задумчиво теребил нижнюю губу.

– Я поверю, что тебе удастся найти нужных людей в четырех легионах. Но в первом такая заваруха не пройдет. Он – лучший. Прикормленный. И не позволит устроить беспорядки.

– Мы придумаем, куда отослать строптивый легион. Когда они вернутся, ребятам придется сделать выбор. Или они примут сторону победителей. Или их разгонят.

– И зачем тогда тебе нужен я? У тебя все почти готово.

– Зачем? Потоку что я всего лишь сотник. А ты тысячник. И твой голос будет звучать намного весомее, когда зажгут факелы и поднимут солдат.

Толстяк кряхтя поднялся и не спеша побрел к выходу из палатки. У самого порога буркнул:

– Я должен подумать.

– Думай. Мне нужен ответ будущего командира легиона завтра вечером.

– Будет тебе ответ.- Тысячник вышел и задернул полог

за собой.

Алаэн аккуратно подобрал остатки густой похлебки и улыбнулся про себя.

– Иди, иди. Безмозглый старик. Похоже, во время последнего штурма тебе действительно упавшей балкой отбило остатки мозгов. Именно такие недалекие служаки и нужны, чтобы выставить их жирное брюхо напоказ. А потом аккуратно свернуть шею, расчистив за их спиной место для настоящих мужчин.

Глэд медленно-медленно развернулся и застыл, вглядываясь в лицо врага. В лицо человека, ставшего для него символом всех бед в этом мире.

Фрайм стоял в расслабленной позе в семи шагах от него, уверенно сжимая взведенный арбалет. Конец стрелы украшал четырехлапый наконечник, способный при ударе вырывать огромные куски мяса из жертвы. Наемник отлично подготовился к встрече и не собирался проигрывать.

– Прежде чем ты убьешь меня, скажи – зачем все это? Зачем ты притащил меня сюда, в ваши проклятые земли?

– Убивать? – Фрайм тихо засмеялся.- Я не идиот. Меньше всего на свете я хочу тебя убить. Покалечить? Может быть. Сломать тебе руки и ноги, чтобы не бегать потом за тобой по всей округе. Но убивать?… Нет, не дождешься. Тебя не ждет легкая смерть, безглазый оборотень.

– Тогда зачем я тебе?

– Не время болтать.- Наемник согнал улыбку с худого лица.- Я кину тебе кандалы, и ты их наденешь. Без глупостей. Если мне что-то не понравится, я сделаю в тебе дырку. Не смертельную, но очень неприятную. Тем более что я узнал, как ты ловко бегаешь с арбалетным болтом в пузе.

Глэд медленно опустился на колени, поднял руки вверх и закричал надломленным голосом:

– Пощадите! У меня ничего нет! Я бедный паломник, не убивайте меня, прошу!

Фрайм удивился:

– Что ты несешь?

Глэд продолжал еще громче:

– Пощадите! Можете взять мой кошелек, там пара медяков, но не убивайте меня, прошу!

– Заткнись! – зашипел рассерженно Фрайм, но было уже поздно.

Он не обратил внимания, что пару минут назад во двор зашел десяток городской стражи и как раз топтался перед входом в таверну, оббивая испачканные грязью сапоги. Наемник этого не заметил, а Глэд прекрасно разглядел вооруженных людей и пару арбалетов за плечами ополченцев.

– Не убивайте, прошу!

Фрайм сместился вбок и чертыхнулся – десяток грамотно рассыпался по двору, отсекая дорогу к воротам, и медленно приближался к месту возможного ограбления. Слышно было, как скрипнули арбалеты стражников. Один из солдат ловко подхватил заботливо сложенные у стены факелы, подпалил несколько и метнул подальше к стене, над головами застывших в напряжении людей. Сам поджег пару и двинулся вперед. Заплясавшие огни раскрасили неверными тенями происходящее.

– Эй, прыткий парень! Аккуратно сними стрелу и положи арбалет на землю!

Наемник скрипнул зубами:

– Я – охотник за беглыми преступниками! У меня подорожная в сумке! Этот человек – убийца!

– Возможно. Но сначала ты сделаешь, что я сказал. Потом вы оба положите все железо на землю. Все, что у вас есть, даже паршивый скребок для щетины. А потом мы посмотрим ваши бумаги.

– Конечно, конечно. Тем более у меня ничего нет, господа стражники! – затараторил Глэд, держа поднятыми руки и радостно кивая. Широкий короткий меч постоянно незаметно закреплен на спине, под плащом. Спереди на поясе висел лишь пустой кошель. Освещенный светом факелов изможденный слепец, стоящий на коленях, выглядел совершенно беспомощным. Замерший крепкий наемник с направленным на Глэда арбалетом выглядел намного опаснее. Все внимание стражи сосредоточилось на нем.

Фрайм оценил расклад сил, чертыхнулся и медленно положил арбалет на сгиб руки, стараясь не направлять его на людей. Так же медленно вытащил заряженную стрелу и показал ее солдатам.

– Я предоставлю все необходимые документы. Но прошу, не дайте ему бежать. Он крайне опасен!

– Разумеется. Никто никуда не сбежит.- Старший десятка чуть расслабился. Похоже, несостоявшееся ограбление или еще какая неприятность разрешались миром.- Теперь оружие на землю. Все оружие.

Наемник положил арбалет и стрелу себе под ноги, расстегнул пояс с подвешенным мечом и положил рядом. Когда он распрямился, по ушам стегнул вопль слепого:

– Вон второй! – И Глэд жестом показал на темное пятно рядом с одной из телег, рожденное неверной игрой огней.

Рявкнули арбалеты, послав злые стрелы куда-то во тьму.

Безглазый рванул с колен и в пару прыжков вскочил на телегу, оттуда черным пятном на другую и в прыжке ухватился за высокую стену. Заоравший от обиды Фрайм успел подхватить арбалет, вложить стрелу, зацепив все еще взведенную тетиву, и отправить шипастый подарок следом. Но заостренный наконечник лишь впился в крепкие бревна забора, через который уже перемахнул беглец.

Оторопевшие было стражники зарычали и рванули к наемнику. Тот успел пару раз приложить кулаком в ответ, а потом лишь сипел под грудой навалившихся тел:

– Все, все! Я не сопротивляюсь! Я без оружия!

Скрученного мужчину немного для острастки попинали, потом в широкий мешок собрали все оружие. Туда же полетела с трудом вырванная из забора стрела. Через полчаса округу наводнили ополченцы, безрезультатно прочесавшие прилегающие переулки и осмотревшие старую клячу, на которой приехал в город беглец. Еще через час грязно ругающегося Фрайма раздели догола и бросили в тюремную камеру. Отдохнуть до утра и дождаться прихода начальства. Которое и решит, что делать с прытким молодцем, стреляющим в людей в мирном городе.

До того как за пленником захлопнулись тюремные двери, Глэд уже успел пробраться в порт. В конюшне остались лишь небольшие припасы еды и пара теплых одеял. Мешок с деньгами Безглазый всегда носил с собой, за пазухой. Изредка перекладывая оттуда в тощий кошель монетку-другую. И сейчас он без раздумий вложил золотой в мозолистую рыбацкую руку.

– Я ненароком услышал, что вы отплываете прямо сейчас с грузом сетей, солонины и припасов.

– Да, хотим отчалить до полуночи. Река пустая, до завтрашней жары пройдем хорошее расстояние.

– Дам еще одну, когда мы доберемся до побережья. Капитан баржи поскреб ногтем монету и осклабился:

– Кормежка у меня платная. Пару стайлов в день – и будете сыты.

– По рукам. Где мне устроиться, чтобы не мешать?

– Вон там, на носу, рядом с тюками. Место спокойное, и команде мешать не будете. Мы отплываем через десять минут.

Глэд неторопливо прошел на нос широкой баржи, подвинул чуть пару тюков и соорудил себе некое подобие постели. Капитан растормошил матросов, и команда стала готовиться к отплытию. Неожиданный гость устроился спать, не обращая внимания наполнявшуюся суету и топот ног. Через полчаса скрипучее судно медленно отвалило от пристани и пустилось в путь по реке.

Никто из рыбаков не видел, как Глэд темной тенью аккуратно перебрался за борт и опустился в холодную воду. Никто не видел, как он неслышно доплыл до близкого берега и скрылся в кустах. Безглазый настороженно проследил, как баржа медленно скрылась за поворотом, и выбрался на тропинку, ведущую к недалеким городским окраинам.

Беглец безумно не хотел двигаться на юг через Перешеек. Через владения неупокоенных душ, переполненных зеленым магическим маревом, лелеющих ненависть ко всему живому. Слишком страшные воспоминания впечатались в его память после прошлого знакомства с нежитью.

Но другие дороги завтра уже перекроют. Одиночка не сможет спрятаться в чужих краях от поднятой по тревоге армии охотников. Необходимо было срочно найти пару лошадей, минимум припасов на дорогу и уходить прямо на юг. В земли, куда живые предпочитают не соваться.

Фрайм мрачно устроился на крепком стуле напротив залитого солнцем стола. На исцарапанной столешнице лежали разряженный арбалет, меч, пара ножей, куча вещей из его вещевого мешка. И открытый десяток писем, заботливо приготовленных Мимом для охоты.

Соварн задумчиво просмотрел последнюю бумагу и стал разглядывать насупившегося наемника.

– Надеюсь, ничего не пропало?

– Нет, все на месте.

– Хорошо. Я прочитал рекомендательные письма. Меня несколько смущает количество разнообразных подорожных и настоятельность требований помогать тебе. Боюсь, что большую часть этих бумаг ты получил за полновесное золото.

– Уважаемый…

– Глава ополчения. Соварн.

– Господин глава ополчения. Я наслышан о вас и ваших отлично подготовленных людях. Мало того, вчера я на своей шкуре убедился, как хорошо вы тренируете городскую стражу. Но должен повторить – мне необходимо как можно скорее поймать беглого убийцу. Он чрезвычайно опасен и успеет наделать еще много бед.

– Возможно. И что ты собираешься делать потом, когда поймаешь его?

Наемник задумался на минуту.

– Мне кажется, разумным будет посадить его в тюрьму. Здесь, в городе. Под бдительный надзор. Мои рекомендатели пришлют сюда своих представителей, и вы передадите беглеца им.

– Разумно.

– Да, разумно. Возможно, что его величество пришлет сюда небольшой отряд. Или честь доставить преступника ко двору доверят вам. Главное – найти его как можно быстрее.

– Найдем. А пока вы побудете под присмотром в наших казармах. Надеюсь, без глупостей. Ваше поведение вчера заслуживает лишь похвалы. Постарайтесь не испортить сложившееся мнение.

– А он?

– Его мы найдем.

Соварн повернулся к полуприкрытой двери и крикнул:

– Коми!

В дверь заглянул широкоплечий мужчина.

– Я с десятком провожу нашего гостя в казармы. Помогу устроиться на новом месте. А ты возьмешь два поисковых отряда и пойдешь по обоим берегам реки. Утренняя стража уже выяснила, что беглец оплатил проезд на ночной барже. Вы должны их догнать до захода солнца. И смотрите по пути, нет ли каких следов.

Коми кивнул и исчез в проеме.

– Вот так, господин…- Шорох бумаг.- Фрайм. Да, Фрайм. Предлагаю составить мне компанию по дороге к новому жилищу. Завтра мы встретимся с вашим очень опасным знакомым. А пока можем подкрепиться.

Наемник лишь развел руками, показывая, что подчиняется судьбе. И не имеет каких-либо возражений против хорошего обеда.

Император Антил сидел на ворохе подушек, принесенных на мраморную скамью из душной комнаты. Закончилась очередная бессонная ночь. Старый император с грустью смотрел воспаленными глазами на цветущие сады, раскинувшиеся рядом с дворцом. Долгожданный сон убегал, отступая перед ворохом болезней, заработанных в годы распутной молодости. И перед сонмом проблем, медленно и верно берущих Южную империю за горло. Непомерные военные расходы, нищета половины крестьян, все большее недовольство существующей властью. Веками незыблемо стоящая империя начала колебаться от бурлящих в глубинах процессов. Того и гляди, развалится на десятки мелких государств, грызущихся из-за куска хлеба.

Император поднес к глазам длинный пергамент, исписанный крупными буквами. Последнее время писцы были вынуждены переписывать все донесения повелителю – вершитель судеб в добавление ко всему начал терять остроту зрения.

Доверенные люди при северных королях писали глупости. Про исчезнувшую в снегах прекрасно вооруженную стотысячную армию. Про гибель лучших полководцев. Про разрушенный орочий город, в руинах которого не нашли ни единой золотой монеты. Про лихорадочную спешку обескровленных государств, бросившихся укреплять границы.

Антил раздраженно бросил пергамент. Чушь и вранье. Не иначе как кто-то из наиболее быстрых хапнул орочью казну, оставив других участников похода с носом. А после того как разгромили жалкие две-три тысячи орков, передрались между собой, деля награбленное. Или еще веселее – объявили себя новым королевством. Чего бы не поселиться на вольных плодородных землях. Вот и мечутся бывшие владыки в испуге перед взбунтовавшейся армией. Почему бы нет? Империя неоднократно сталкивалась с подобным, когда та или иная провинция вставали на дыбы, вырывая сталью вымуштрованных легионов очередные послабления и привилегии. Чем северяне хуже?

Старик кряхтя поправил подушки и постарался устроиться поудобнее. Хвала богам, до настоящей жары еще далеко и ранняя весна не баловала частой сменой погоды. Можно подумать, берегла измученные суставы повелителя обширных земель.

Император чиркнул остро отточенной палочкой пару закорючек на восковой дощечке, стоящей рядом с изголовьем. Золото. Проклятое золото, жизненно необходимое государству. Заморские соседи вряд ли поделятся добытым, придется искать самим. А где искать? Кочевники нищие, только и умеют, что грабить приграничные районы. Эльфов беспокоить боязно. Да и доберись до них еще через раскаленные степи. В горы пробовали пробиться – и потеряли несколько укрепленных крепостей, которые захватили мерзкие черепушки. Рассеяли на скалах тысячи раздробленных скелетов, но не оставили камня на камне от таким трудом поднятых стен. Вот и думай, где достать тяжелый желтый металл.

Слабая дремота сморила старика. Но и во сне он видел сражающихся друг с другом людей и слышал крики умирающих. Изредка вздрагивал, обводил воспаленным взором балконную балюстраду и снова закрывал глаза, проваливаясь в мучительные сновидения. В эти мгновения император походил на свою империю – дряхлую, страдающую под гнетом прожитых лет, стоящую на грани сокрушительного распада или мучительного возрождения.

Проклятые боги полынных степей сжалились над беглецом. Ему не пришлось рыскать в поисках лошадей по городским окраинам или пытаться отобрать их у настороженных крестьян, все плотнее заселяющих пригороды. Не успев как следует обсохнуть, Безглазый наткнулся на небольшой караван, устроившийся на ночлег недалеко у реки. Видимо, прижимистый купец решил переночевать под открытым небом, экономя на постое в городских кварталах. И теперь скупцу придется стенать над нежданными убытками.

Неслышной тенью Глэд подобрался к дремлющему сторожу. Оглушил и связал беднягу. Потом прокрался к стреноженным лошадям. Выбрав пару лучших, увел их подальше от каравана. Не успели начать гаснуть яркие звезды, а Глэд уже мчался на юг, все дальше и дальше от города. Совсем скоро его враги возьмут свежий след. И беглец стремился воспользоваться каждым мгновением, чтобы увеличить разделяющее его со смертью расстояние. Хотя бы на один шаг. Хотя бы на еще один глоток воздуха перед решающей схваткой.

Под лучами набирающего силу солнца Глэд мчался на юг.

Сегодня все племя пришло на площадь. Отсутствовал последний десяток охотников, за которыми послали гонца. Все остальные собрались посмотреть на фантастическое зрелище – кормление плененного врага. Сам вид беспомощного эльфа, лесного убийцы – доставлял наслаждение. А за право унизить его еще больше и накормить дрянной кашей – даже дрались. Слишком много нашлось желающих доказать самому себе и соплеменникам личную доблесть. И покрасоваться перед местными красавицами под ярким солнцем. Поставить обутую в кожаный сапог ногу на грудь полупридушенного противника, которого на воле приходилось ловить всем племенем. И который слишком хорошо умел обращаться с оружием, чтобы позволить оскорблять себя безнаказанно.

Крепкий мужчина в ярко расшитом жилете ловко набросил кожаную петлю на длинной палке, просунутой между прутьев клетки. Пленник несколько раз дернулся и затих, сжигая ненавидящим взором собравшихся вокруг. орудуя палкой, эльфа подтащили к стене и оставили сидеть, вцепившись руками во впивающийся в горло ремень. Похоже, житель далеких Лесов смирился с ежедневной пыткой на потеху врагам. Дверь клетки отворили, и внутрь забрался огромный толстяк, увешанный раскрашенными деревянными свистульками. В толпе захохотали. Вождь позволил сегодня повеселиться местному дурачку, всеобщему любимцу. Парень на спор ломал о живот бревна, но не мог сосчитать до пяти. Как-то он справится с ложкой и упрямо сжатым ртом остроухого? Толстяк обхватил миску поудобнее, достал из сапога засаленную ложку и шагнул вперед. Десятки ребятишек с веселыми криками заколотили кулачками по решетке. Представление началось.

Под оглушительные крики эльф неуловимым движением разрезал стягивающий шею ремень. Глубокая царапина на шее тут же напиталась кровью, но вооруженный боец уже скользнул мимо правой руки толстяка, распарывая одним ударом тому горло. И на следующее мгновение уже вывалился в толпу из открытых дверей клетки. Не успел он босыми ногами поймать землю, как нанес несколько ударов стоящим рядом: в пах, в живот, по глазам. Не разбирая, кто перед ним – ребенок, женщина или мужчина. Пришло время убивать, и смерть заплясала на запруженной народом площади. Вырвавшийся на свободу пленник вплел свой вопль обезумевшего зверя в какофонию криков: сначала радостных, потом – испуганных. Светловолосый эльф успел пробиться через плотные передние ряды и уже полосовал окружающих ближе к краю утоптанной площади, прежде чем кочевники опомнились и схватились за оружие.

Беглец одним ударом убил стоящую перед ним старуху и нырнул в ближайший шатер. Полетевший следом за ним нож не успел нагнать мелькнувшую спину. Сгрудившиеся в проходах между шатрами люди пропускали рвущихся ко входу воинов. А острый кинжал тем временем располосовал заднюю стену и позволил эльфу вырваться на свободное пространство. Чем тот и воспользовался.

Остроухий боец мчался быстроногим ветром, огибая неожиданные препятствия, перескакивая через разложенные седла, котлы, наваленный скарб. Эльф почти не двигался по прямой, все время смещаясь вправо-влево от линии бега,

И уверенно приближался к оврагу, до которого осталось меньше полусотни метров. За ним топоча мчались взбешенные враги, метая в мелькающую впереди спину копья и ножи. Несколько воинов рванули к своим коням. И через пару мгновений к шуму преследователей добавился дробный топот скакунов. Наездники огибали основную массу людей, стараясь по свободным проходам вырваться на край стоянки и там попытаться перехватить врага. Загорелые руки уже выхватили из креплений луки, и острые стрелы ждали, когда их пошлют в полет.

Казалось, что эльф сделает невозможное. Он успел добежать до края оврага, и ему оставалась буквально пара шагов, чтобы нырнуть вниз, в спасательное сплетение кустов. Но из десятка посланных стрел одна успела вцепиться в правую лопатку, и беглец с криком боли и ярости кубарем скатился вниз. Через пару мгновений преследователи сиганули следом за ним.

Все больше конных воинов стремительно обтекали извилистый овраг, отсекая любые пути отступления. Новые и новые вооруженные люди спускались вниз, пытаясь найти в густых колючих зарослях мелькающую то тут, то там светловолосую гибкую фигуру. Изредка из кустов доносились яростные вскрики – это острая сталь находила очередную жертву. Степные заросли надежно хранили воина Леса.

Стоящий на краю обрыва вождь мрачно помянул изменчивых богов и, надсаживая голос, стал отзывать воинов назад. Наконец недовольные воины выбрались из зарослей и пополнили оцепление. Нетерпеливый жест вождя – и быстро передали вязанки факелов. Другой жест – и огненные клубки полетели вниз, в овраг, на иссушенные зноем листья. Через несколько мгновений слабый ветер начал раздувать поднимающееся пламя. Скоро весь овраг превратился в один гигантский костер, брызжущий раскаленными языками и обильно пятнающий небо белым густым дымом.

На одном пологом откосе клуб дыма распался и выпустил из себя надсадно кашляющую белую фигуру, пытающуюся добежать до стоящих рядом воинов. Но кочевники были настороже, и не успел эльф сделать несколько шагов, как рой стрел ударил в него со всех сторон. Надломленное тело, посеченное во время схватки в овраге, оступилось и завалилось назад. Красный от пролитой крови кинжал выпал из руки. Еще через мгновение рассвирепевшие воины стали рубить тело противника. Когда вождь медленно подошел к месту гибели бывшего пленника, на земле валялись лишь окровавленные куски. Танец смерти закончился.

К вечеру рядом с клеткой мрачные люди сложили тела погибших. Обгоревшие тела завернули в тряпицы. Проклятый пленник сумел убить девятнадцать человек, из них девять воинов.

Пара шаманов вернула вождю острый кинжал. Один из увешанных бусами камлателей склонил голову в ответ на немой вопрос старшего:

– Это камайская сталь, рукоятку отделывали на западных землях. Клановая работа. Точили на хороших шлифовальных камнях.

– Значит, не имперцы и не ушастые?

– Не они. Это местное оружие. Я видел такие на ярмарке два года тому назад.

Вождь аккуратно завернул кинжал в тряпку и убрал в поясную сумку.

– Значит, наши. Кто-то очень хочет спихнуть меня, испачкав в крови соплеменников.

Шаманы согласно склонили головы. В большом клане всегда есть недовольные, кому хочется занять место получше, получать мяса побольше. Подбросить оружие эльфу – отличный способ насолить старшим. Потом аккуратно раздуть огонь недовольства, и можно попытаться предложить кандидатуру нового вождя. Более смелого, сильного, молодого. Не погубившего столько народу на мирной стоянке.

– Готовьте погребальный костер. Два десятка в охранение. Завтра снимаемся и уходим к Тамну. Нужно встретиться с другими вождями.- Вождь сверкнул белыми от ярости глазами и добавил: – Слушайте и смотрите! Найдите мне того, кто помог пролить нашу кровь!

Фрайм аккуратно поставил копье в стойку и повернулся к подошедшему Соварну. Вчера днем огромный добродушный Коми умчался с двумя отрядами искать безглазого оборотня, перехитрившего наемника на постоялом дворе. Прошла ночь, жаркий день, и вот уже вечернее солнце багровыми мазками раскрашивает стены в казарме. Наемник тренировался весь день, с удовольствием вспоминая разнообразные военные упражнения и спаррингуя с ополченцами, пожелавшими проверить свои силы.

– Сердце подсказывает мне, что ваш помощник не нашел убийцу.

– Ваше сердце не лжет. Баржа пуста. Беглеца не видели на ней с утра.

– Что предпримем?

– Можно сказать, нам повезло. Пока бойцы обшаривали берега по дороге назад, Коми с парой друзей мчался в город. И наткнулся на караван, у которого ночью увели двух лошадей. А потом мой помощник сделал крюк через южные рынки и расспросил пастухов. Один из них вспомнил, что видел незнакомца, на двух лошадях рано утром мчавшегося на юг. По описанию это наш с вами прыткий малый.

– То есть он опережает нас на полтора дня как минимум.

– Это лишь так кажется. Мы готовы выступить через десять минут. Восемь десятков прекрасно вооруженных солдат, которые не один год бороздят южные пески. Сменные кони. Припасы. Отлично подготовленные проводники. Мы успеем до жары по хорошим дорогам втянуться в пески, потом развернем десятки по крупным тропам и двинемся на поиски.

– Пустынные земли огромны. Нам будет трудно его найти.

– Найдем. Он сделал ошибку, что помчал на юг. Не зная местные солончаки, а потом и дюны – легче сгинуть там, чем добраться до предгорий. Неделя пути, не меньше. Мы настигнем его через три дня максимум.

Фрайм кивнул и снял пропитанную потом рубаху.

– Я буду готов через пять минут.

Глэд медленно ехал на тяжело шагающей лошади. Вторая плелась следом, еле переставляя ноги. Безжалостное жаркое солнце выпило остатки сил. После короткого полуденного привала Безглазый поднял уставших лошадей и двинулся дальше на юг. Он не был уверен, что животные не падут завтра днем. Но выбора не оставалось. Глэд ощущал, что безжалостные охотники не оставили его в покое и могут настигнуть с минуты на минуту. Поэтому он двигался все дальше по пескам, с каждым шагом приближаясь к уже видимым в далекой дымке предгорьям Перешейка. Недавно поднявшаяся сияющая луна отбрасывала контрастные черные тени вокруг, играя серебристыми бликами на миллионах песчинок. Наступал четвертый день безумной скачки.

Раскаленные за день барханы щедро делились теплом. Вздымающиеся по бокам горы песка украшали следы змей или мелких грызунов. Уставший человек на лошадях, в свою очередь, оставлял хорошо различимый след, который слабый ветер занесет через день-другой. Вполне достаточно, чтобы, следуя по этому указателю, вихрем промчались неутомимые преследователи.

Глэд бросил взгляд через плечо и медленно повернул в очередной распадок между дюн. Проехав пару минут, он вздрогнул и остановился. У другого края распадка застыла одинокая фигура. Привыкший замечать ночью жарко сияющие теплом тела людей, Безглазый не сразу уловил мрачную волну ненависти, исходящую от застывшего худого контура, отбрасывающего изломанную тень на песок. Далеким зеленым маревом повеяло на беглеца. Прошла минута, другая, и Глэд отметил, как по краям барханов возникли подобно привидениям другие фигуры. Один скелет, другой, третий. И вот уже почти два десятка застыли миражами под яркими лунными лучами.

Человек устало вздохнул, спешился и медленно пошел вперед, ведя за собой слабо упирающихся лошадей. Можно было найти остатки сил на атаку или защиту. Но удивляться или пугаться сил уже не было.

Глэд остановился перед перегородившим дорогу скелетом. Высокий, на полголовы выше человека. В порванной в нескольких местах легкой кольчуге и с тонким мечом, закрепленным в ножнах на тазовых костях. Левая рука сжимает миниатюрный щит. Правая держит копье, с отполированным до блеска широким лезвием. Посеченный ветрами череп бездушно взирает провалами глазниц, в глубине которых угадываются отблески зеленого магического огня.

Под шорох песка с барханов спустились остальные солдаты нежити. В полной тишине они окружили застывшего человека и все больше беспокоящихся лошадей.

Стоящий перед Глэдом мертвец склонил голову:

– Здравствуй, брат. Приветствую тебя на границах нашего общего дома.

Глава 3

ДОБЫЧА

Сынок, ты когда в пески пойдешь, не забудь с собой собаку захватить. И воды с запасом бери, если далеко пойдешь. Последние полгода нежить стала засады устраивать у колодцев, что вблизи от их границ расположены. Да ты и сам помнишь, больше всего колодцев рядом с предгорьями. Где колодцы – там вода. Где вода – там жизнь. Вот рядом с водой они и закапываются в песок. И так наловчились, что без собаки проклятые черепушки и не найдешь. Поэтому собака – это теперь первое дело, если в пустыню собрался… Разговор в маленькой таверне в пригородах Нарвела

Конец марта первого года Новой эры

Багровые листья отбрасывали цветные тени на собравшихся под Талантами учеников. Яркие цветные блики пятиали зеленую одежду, переливающуюся радужными бликами в рассеянном солнечном свете. Сегодня Тома-лоэрой, старейший Поющий, проводил урок у молодых охотников, только вставших на долгую тропу постижения таинств жизни в Лесу. Мальчишки и девчонки, едва разменявшие три-четыре года, смешливые и непоседливые, но уже впитавшие с молоком матери подчинение старшему и мечтающие как можно скорее получить личный лук и полный колчан злых стрел.

– Сегодня я расскажу вам про законы, на которых покоится наше общество. Про то, чем мы отличаемся от наших светловолосых братьев, предавших веру отцов. Почему мы должны опасаться дальних лесных пределов. И что ваши старшие родственники предпринимают, чтобы их дети счастливо достигли совершеннолетия и возродили силу темных кланов.

Статный эльф без единой седой пряди в черных волосах присел на траву и улыбнулся. Десятки завороженных глаз следили за каждым его движением. Будущее его народа собралось здесь, среди гигантских клановых деревьев, чтобы внимать каждому его слову.

– Мы пришли на эту землю три тысячи лет тому назад. Пятьсот лет обживали речные долины и путешествовали по степным землям. Но человеческие армии, усиленные колдунами, ударили по нашим домам, сжигая отстроенные города и убивая всех подряд. Почти тысячу лет мы воевали с ними. Обживая Лес, ставший нам новым домом, и воюя в степи с несметными ордами с севера. Дошло до того, что кочевые народы по сговору бросали нас в первых рядах, чтобы мы гибли первыми.- Тома-лоэрой нахмурился, и голос его наполнила грусть.- Многие великие кланы потеряли тогда лучших из лучших. Местные лесные духи сумели несколько раз ударить нам в спину, не давая расселяться по лесным просторам. И тогда совет решил прекратить бессмысленную войну с далекими странами. Мы должны были сосредоточиться на домашних проблемах. Так заключили мир с империей, и так мы вернулись сюда, в наш новый дом.

Эльф обвел руками сияющие багряными красками деревья вокруг поляны:

– Вот наша душа. Эти деревья, выращенные из привезенных саженцев века тому назад,- наша гордость и наша сила. Пока Таланты поют в ночи, мы способны творить нашу магию и подчинять себе лесные силы. Пока наши верные друзья дарят нам силы, мы будет править этим миром.

Ребятишки радостно загомонили.

– Да, мои маленькие ученики. Здесь, в глубинах Леса,- средоточие сил и магии нашего народа. Не зря существует поверье, что каждый лист на ветвях Таланта связан с кем-то из эльфов. И если дерево теряет лист, надо ждать скорой смерти кого-то из нашего народа.

Старейший Поющий улыбнулся, вглядываясь в озабоченные лица.

– Но не надо волноваться, действительно опасные времена в прошлом. Сейчас мы контролируем Лес от жарких степей на севере до огненных вулканов на юге. В наши дни любой эльф может пройти безбоязненно с востока на запад и в любом лесном закоулке получить кров, пищу и помощь родного Леса и его обитателей.

– И на западе?

– Да. И на западе. Если не столкнется с соседями. С нашими единокровными братьями, объявившими нам беспощадную войну.

Одной рукой эльф стянул черные рассыпанные волосы в пучок, другой оттянул вниз нижние веки и изобразил страшную морду. Ребятишки весело засмеялись.

– Представляете, эти выцветшие на солнце бродяги считают себя главными в наших Лесах! Они приплыли на старых плотах после нас. Спрятались в западных чащобах, пока мы дрались с врагами. И теперь требуют к себе уважения. И рады, что, утомленные столь долгой войной, мы не вышвырнули их в море немедленно, еще полторы тысячи лет тому назад.

Тома- лоэрой расправил волосы и продолжил рассказ:

– За долгие годы мы сумели оттеснить наших врагов обратно к побережью. Установленные ныне границы патрулируются лучшими охотниками, пресекающими любые попытки забраться в наши земли. Раз в год вожди нашего народа встречаются с этими отбросами, чтобы выслушать их жалобные стенания о тяготах жизни. И я надеюсь, что ваши дети или даже вы сами увидите, как солнце садится за морским горизонтом. И как флаги наших кланов займут положенное место в западных пределах…

Через несколько часов учитель отпустил малышей по домам. Те убегали переполненные впечатлениями. А эльф с чеканным профилем прятал за улыбкой грустные мысли.

– Пройдет всего несколько лет, и вы начнете осознавать, что наши родственники достаточно многочисленны, чтобы выдержать любую войну. И поймете, что побывать в западных Лесах можно будет только по взаимному согласию. Если мы забудем вековую вражду и простим друг другу столетия безумия и братоубийства. Боюсь, что этого не дождемся ни я, ни ваши дети.

Эльф прошел к себе в дом и устроился в любимом кресле.

– Где же ты, моя лучшая ученица? Сумела ли ты проскользнуть незамеченной через пропеченные солнцем степи? Нашла ли укрытие в имперских землях? Как тяжело ждать от тебя ответ. Как тяжело слушать безмятежное пение птиц, ощущая незримую угрозу, наползающую из-за северных гор. Ждать, не имея возможности немедленно ответить.

Глэд с остервенением выдирал ноги из сыпучего песка. Шаг за шагом он пробивался за идущим впереди проводником.

Нежить разделилась. Пара скелетов оседлала недовольных лошадей и свернула чуть в сторону, стараясь увести за собой погоню. А остальной отряд сопровождал человека, взяв намного левее. Десяток в арьергарде долгое время маскировал оставленные следы, потом нагнал уходящих вперед. Отливающая белизной цепочка растянулась под набирающим силу солнцем, шагая след в след. Выбивающийся из сил Глэд еле успевал за неутомимо шагающим впереди воином. В одном из очередных песчаных распадков тот неожиданно остановился.

– Привал. Отдыхай.

Безглазый молча рухнул на песок, хватая ртом раскаленный воздух. Командир отряда замер рядом с ним и, как показалось Глэду, настороженно к чему-то прислушался.

– Плохо. Они нашли след.

Глэд попытался привстать, но скелет жестом успокоил его:

– Не все. Малая часть пошла по нашему следу. Не больше десятка.

– Когда они нас нагонят?

– Через час или чуть больше.

– Нам не оторваться без лошадей?

– Нет. Но ты успеешь оторваться от второго отряда, который умчался по ложному пути.

– Я? Я пойду дальше один?

– Да, брат. Мы слишком далеко ушли в пески. Мы умрем через пять-шесть часов. Или раньше, если будем сражаться. Мы не успеем вернуться к Источнику.

Глэд ошарашенно сел. В звенящей от жары голове с трудом укладывалось сказанное.

– Зачем вы пошли сюда, если знали о своей смерти?

– Ты говоришь странные вещи. Мы всегда следуем своей цели – охоте на мясо, оскверняющее своим присутствием наши земли. Все должны умереть. Никто не должен нарушать первозданный покой.

Безглазый схватился руками за голову, стараясь не сойти с ума в окружении застывших рядом с ним скелетов. Мертвецов, увешанных оружием и готовых покинуть этот мир еще раз, чтобы упокоиться навсегда.

– Но ведь я живой! По твоим словам – я ваш враг! Командир отряда замолк на мгновение, потом тихо засмеялся. Спустя секунду захохотали остальные.

– Брат, у тебя отличное чувство юмора. Это такая редкость среди наших скал! Ты – и живой…- Скелет опустил ся на колени рядом с человеком.- Когда ты последний раз смотрел в свое отражение? Когда ты стал бояться замечать отблеск души в твоих глазницах? Зеленый отблеск, поддерживающий наши силы? Брат. Не говори глупостей. Ты покинул этот мир несколько месяцев назад. Мы слышали звук барабанов и танцевали вместе с тобой. И нашими братьями, минующими грань мира мертвых.

Глэд засипел. Мутные воспоминания той безумной ночи накатили зеленой волной, отозвались той страшной пляской, в которой ломалось тело и разрывалась на куски измученная душа.

– Брат. Мы слышали тебя тогда и услышали сейчас. Это очень странно – слышать стучащее сердце в груди одного из нас. Но ты – великий боец. И мы решили помочь тебе вернуться домой. Два отряда вышли тебе навстречу, готовые поддержать тебя в этом опасном пути. Мы прикроем тебя сейчас, а в трех часах далее в солончаках тебя ждет второй отряд. С ним ты дойдешь до предгорий.

Человек мрачно молчал. Минуту, другую. Потом поднял голову.

– Ты сказал, что преследователей немного и они в часе пути?

– Да.

– Пройдем еще с полчаса, подберем место. И организуем засаду.

– Тебе надо идти дальше.

– Да. Надо. Но после охоты. Не тебе одному суждено познать радость надвигающейся схватки.

Скелет медленно выпрямился и застыл, обдумывая сказанное. Потом кивнул.

– Дальше по тропе есть отличное место. Там и встретим преследователей. Заодно раздобудем тебе лошадей. С ними ты гарантированно оторвешься от любых преследователей.

Глэд с трудом поднялся и усмехнулся сквозь сжатые сведенные судорогой губы.

– Вперед. На месте засады я успею отдохнуть и допить тот глоток воды, что остался у меня во фляге.

Отряд снова вытянулся цепочкой и скрылся за барханами.

– Ваш чай, господин комендант.

Старый солдат аккуратно поставил на край стола потертый поднос с пузатым жестяным чайником, пиалой и сушеными фруктами в небольшой тарелке. Сидящий за столом мужчина рассеянно кивнул и снова углубился в чтение бумаг.

Его величество Солнцеликий всегда придерживался старого доброго принципа – разделяй и властвуй. Не давай никому слишком много власти и силы. Поддерживай стабильное равновесие интересов и тем убережешь свой трон от нежданных потрясений. Именно поэтому во всех крупных городах страны выстроили надежные крепости, в которых стояли хорошо вооруженные гарнизоны наемников. И именно поэтому в городах существовало самостоятельное городское ополчение, выполняющее ряд задач по защите спокойной городской жизни. А то, что вояки не выносят друг друга и в каждом городе исправно пишут доносы,- так это замечательно. Ни один промах или заговор не останутся незамеченными.

Вот и тут, на границе с Перешейком, какой год подряд один отряд наемников сменяет другой, олицетворяя собой незыблемость королевской власти и прикрывая проторенные караванные дороги от возможного удара с юга. Удара, который уже столетия представляет собой лишь мифическую угрозу.

Тамп, командир наемников Нарвела, отложил мятый грязный листок и налил себе дымящийся пахучий чай. Горячий чай – единственное спасение от навалившейся на город жары. Под таким солнцепеком даже тренировки отменили, разрешив солдатам отдыхать в обед. Но, несмотря на жару, щедро оплачиваемые люди незаметно несли и несли свои доклады. Как в Тараллеле, а затем в Малом Листе наладили производство бумаги, так даже последний оборванец старается добыть клочок и обязательно нацарапать что-нибудь для потомков.

Тамп размял затекшую шею и подошел к узкому окну-бойнице. Крепость оседлала один из холмов на восточной окраине города. Из ее узких окон открывался замечательный вид на пропеченные солнцем перепутанные кварталы внизу, на вольно текущую реку с переброшенными через нее мостами. На утопающие в зелени пригороды по обеим сторонам полноводной Зилы. И далекое марево раскаленного воздуха над южной степью, переходящей где-то за горизонтом в солончаки, а потом и пустыню. Пустыню, куда умчался хорошо вооруженный отряд ополченцев. Спрашивается, зачем это почти сотня людей ускакала сломя голову в пески?

Комендант крепости вернулся к столу, еще раз бросил взгляд на донесение соглядатая.

– Значит, мой заклятый друг Свайдл ищет убийцу, ради которого из столицы не поленился приехать специальный человек. Забавно, в последний раз такая суета была, когда я только получил место наемника. Если память не изменяет, тогда по всему королевству Зур искали шпиона, удачно выкравшего информацию об истинном положении дел на арсенальных складах его величества. В поисках особенно усердствовали те, кто успел разворовать часть припасов. Когда беглеца отловили, именно эти ушлые торговцы вместе с ним украсили виселицу. Интересно, что на этот раз уволок очередной пройдоха? Не иначе как стащил личные архивы главы Торговой гильдии.

Вызванный старый ординарец убрал опустевший чайник. Командир наемников тем временем заканчивал письмо в столицу.

«Прошу предоставить информацию о странной активности, замеченной в городе. Группа людей именем короны развернула активные поиски неизвестного беглого, ссылаясь на его чрезвычайную опасность. В поисках участвуют некий Фрайм, бывший наемник нашего королевства. И некто Мим, уроженец Поххоморана. Необходимо получить ответ, чьи интересы представляют данные господа. И что предпринять в случае захвата ими незнакомца».

Тамп подумал немного и аккуратно дописал:

«Кроме того, городской совет активно агитирует за замену корпуса наемной стражи городским ополчением. Если Нарвел примет подобного рода закон, это нанесет ощутимый урон деятельности короны на всех южных землях».

Тщательно запечатав письмо, мужчина надел перевязь с оружием и отправился прогуляться по крепости – проверить несение службы и заодно незаметно отправить гонца в столицу. Комендант надеялся, что принимаемые им меры безопасности позволяют скрывать большую часть происходящего в крепости от любопытных взоров городских властей. Но при этом Тамп никогда не отказывался от возможности сделать им подножку. Глядишь, через неделю вернется ответ, и именно наемникам доверят охранять пойманного пленника. А потом и доставить в столицу.

– Да, представляю рожу Свайдла, если дельце выгорит.- Ухмыльнувшись, комендант заспешил по каменным ступенькам вниз, окунаясь в нарастающий шум крепости, медленно оживающей после жарких полуденных часов.

Тяжело поводящие боками лошади замерли, осаженные усталыми всадниками. Небольшой отряд в одиннадцать воинов вырвался из узкого распадка между опостылевшими песчаными дюнами и замер перед небольшой долиной. От небольшой ровной полоски песка в стороны разбегались высокие горбы барханов. Слабый ветер слегка присыпал цепочку следов, упиравшихся на другой стороне в лежащее тело.

Коми приложил флягу к истрескавшимся губам, сделал пару глотков и повернулся к настороженно замершему наемнику, поглаживающему рукоять меча.

– Ты смотри, какие упорные. Зачем-то он им нужен. Тащили до последнего, пока силы не закончились.- И ополченец ткнул пальцем в две груды костей, виднеющиеся дальше за лежащим человеком.

– Они не встанут?

– Вряд ли. Нежить способна действовать, пока у них есть магия. Но вдали от скал эти силы быстро тают. Достаточно один раз растратить все до конца, и они превращаются просто в кучу костей. Но если опасаешься, никто не мешает раздробить череп. Для страховки от удара в спину.

– Ты говорил, их так далеко не встречали.

– Да. Эти переоценили свои силы и ушли слишком далеко в пески. Вот и не смогли вернуться.

Коми жестами послал по паре бойцов на соседние барханы. Те с трудом взобрались наверх и осмотрелись. Сначала одна пара, потом другая жестами показала – все чисто, никого. Конники медленно двинулись вперед, окружая павшего от истощения человека и утративших силу мертвецов.

Подобравшись поближе, замерли снова, выслав вперед уже конную четверку. Та обогнула лежащих и промчалась до конца песчаной долины. Осмотрелась и уже не торопясь вернулась назад. Никого. Только песок, медленно набирающий силу ветер и тишина, прерываемая изредка всхрапыванием утомленных лошадей.

– Мы его нагнали все же на день позже, чем рассчитывали. И все благодаря тебе.- Коми с интересом смотрел на тело, не подающее признаков жизни.- Ты правильно настоял тогда проверить подозрительно наметенные пески. Еще бы пару часов, и мы бы не заметили этот след.

Фрайм все так же настороженно оглядывался вокруг. Его что-то беспокоило.

– Странно, мне показалось, что след достаточно глубок.

– Да, человек торопился и оставлял после себя глубокие отпечатки, которые еще чуть расширили эти две черепушки.

– Ладно.- Наемник не спеша слез с лошади.- Давай добьем его сопровождающих и займемся пленником. Не прощу себе, если он сдох от жажды.

Глэд с сопровождающими закончил ловушку совсем недавно. Обычно ждущие неделями охотники укрывались ближе к вершине дюн, чтобы ссыпающийся песок не похоронил их при движении барханов. Но сейчас десять бойцов зарылись позади остановившегося отряда. Еще шестерых спрятали почти под ногами лошадей. Перед тем как развести нежить по местам, Безглазый обсудил с ними их обычные уловки и подсказал еще пару своих приемов. Беглец не желал проигрывать ни при каких условиях. Его интересовала только победа.

Преследователи спешились, оставив на конях только пару человек. Коми вынимал из седельной сумки моток веревки, пока трое солдат медленно шагали к лежащим на земле, обнажив мечи. Следовало разрубить черепа скелетов, а потом можно будет заняться человеком. Фрайм отошел чуть вбок, медленно достав свой клинок. Он никак не мог понять, что его беспокоит.

– Песок. Песок-песок. И все же почему здесь такой ровный песок в долине? Обычно он мелкими волнами подернут даже тут, между дюнами. Морщинками, оставленными ветром. А здесь почти везде ровный. Будто кто-то специально ровнял его, скрывая следы. Ровнял…

Ошеломленный догадкой наемник закричал во весь голос:

– Коми, это засада!

И как будто этот крик запустил череду кровавых событий.

Присыпанные скелеты рядом с Глэдом взметнули в приближавшихся людей фонтаны песка, засыпая глаза и сбивая дыхание. Рассыпанный за спиной десяток поднимался во весь рост. Один из скелетов даже успел щелкнуть тетивой, послав стрелу в спину стоящего рядом человека. Под ногами лошадей зашевелился песок, и кто-то из солдат закричал, когда его повалили.

Пара всадников развернула лошадей и помчалась на нежить. Скелеты сбились в две четверки и пошли им навстречу. В тылу нежить продолжала пускать стрелу за стрелой в скучившихся людей, ожесточенно рубящих поднимающиеся из песка фигуры. Фрайм успел заметить, как лежавший без движения Безглазый крутанулся на месте, не поднимаясь с колен двумя ударами обезножил подошедших было солдат и рванул вперед, в гущу сражения.

Отпрыгнувший от заметавшейся лошади Коми успел выхватить любимый меч и скользящим ударом развалил наполовину выбравшийся из песка скелет. Отскочил чуть назад, крутя «вертушку» и высматривая очередную жертву.

Благодаря неожиданности нападения нежить получила некоторое преимущество. Поднявшиеся в рядах остановившегося отряда шесть скелетов почти все полегли под ударами пришедших в себя солдат. Но они успели убить двоих и ранить еще троих человек. Один из ополченцев поймал стрелу и рухнул на горячий песок. Остальных пока спасали кольчуги и шлемы. Перелом наступил, когда в разъяренно машущую мечами кучу ввалился Глэд, безжалостно разрубавший коротким мечом попавшихся ему под руку. Скелеты добили пару солдат и замерли, ожидая дальнейшее развитие событий.

Через пару мгновений куча-мала распалась, и над лежащими телами застыли два бойца: наемник и беглец. Из шести солдат только один остался жив. Поджав правую изувеченную руку, он левой добивал остатки нежити у себя под ногами.

Коми попытался сделать шаг к замершим в стойке, но Фрайм его резко осадил:

– У нас толпа за спиной, займись!

Командир погибшего отряда кивнул и не спеша пошел навстречу скелетам, только что расправившимся с конными. Расстреляв все стрелы, нежить отбросила бесполезные луки и присоединилась к остальным. Медленно они замкнули широкий круг вокруг вращающего длинный меч человека.

– Ну, кто смелый? – засмеялся Коми.- Давайте, ребята, посмотрим вас в деле.

Отлично подготовленный боец с двуручным мечом на ровной площадке может рубиться с любым противником, пока силы не оставят его. А уж с нежитью, чьи кости ломаются от хорошего удара ногой…

Скелеты переглянулись и шагнули вперед. Четверо бросили оружие и одновременно стали метать пригоршни песка в лицо человеку. Коми успел пригнуться раз, другой, но глаза уже ничего не видели вокруг. Взревев, он рванул на прорыв, прорубая себе проход. Одна связка, другая, вот почувствовал, как разлетелись кости от удара слева… Достал кого-то на противоходе, присел и разрубил одного или двоих на «ветряной мельнице», еще шаг… Но тут сразу пара отточенных копий ужалили в правое колено, а потом отскочивший от рванувшего человека скелет вонзил меч прямо в узкую прорезь шлема. И лучший боец ополчения завалился на спину, чтобы уже никогда не подняться снова.

Фрайм медленно скользил к барханам, стараясь прикрыть от неожиданного удара незащищенную спину. Глэд медленно шел следом за ним, сторожа каждое движение.

Остатки нежити собрались над павшими телами и добили последнего раненого, пытавшегося левой рукой парировать одновременно нанесенные с разных сторон удары.

– Не бойся, они тебя не тронут,- недобро улыбнулся Безглазый.- Ты – мой. Ты втравил меня в это безумие, тебе и отвечать.

На коротком подшаге легкий взмах, мечи схлестнулись и разошлись звенящими жалами. Замах и быстрый удар, провалившийся в пустоту. Два бойца кружили по песку, выискивая слабые места противника.

– Не ожидал, ты славно подучился за это время.- Фрайм попробовал зацепить противника ударом слева в лицо, крутанул кистью и почти достал справа, но ответный удар заставил скрипнуть зубами от боли – Безглазый бил так, будто сражался с переполненным силы орком. Удар за ударом, все быстрее и быстрее. Противники не думали о пощаде, стараясь достать друг друга во что бы то ни стало.

На одном из выпадов Фрайм сумел полоснуть по боку Глэда, но того спасла надетая под рубаху кольчуга. В ответ Безглазый на излете зацепил наемнику руку. Тот в кувырке подобрал выпавший из рук меч и застыл, тяжело дыша.

– Ничего, левой я владею не хуже. Готов?

Глэд повел плечами и оскалился. Шаг – и почти впечатал в коротком замахе удар в грудь. Удар парирован, но противник вынужден отшагнуть назад. Шаг – и второй такой же удар. Еще шаг – и еще удар. Таким ударом ломают руки, пытающиеся поставить блок. На следующем ударе Безглазый провалился вниз, на колено, и провел звенящим мечом линию поперек живота. Фрайм всхлипнул, и занесенный для ответного удара клинок упал на песок. Еще мгновение, и наемник рухнул на спину, пытаясь удержать рукой рассеченные внутренности.

Глэд тяжело опустился рядом, не выпуская оружие из рук.

– С кажи мне, зачем ты охотишься за мной? Чем я так провинился перед тобой?

Лежащий на песке лишь болезненно оскалился.

– Проклятый неудачник. Ты так и сдохнешь здесь или в горах. Но никто не даст тебе ответ.

– Ты скоро умрешь. Минут десять тебе осталось, не больше. Так и будешь упорствовать?

Умирающий закашлялся.

– Будь ты проклят, счетовод. Я тебе ничего не скажу.

Безглазый быстро выхватил из ножен нож Фрайма, отбросил подальше меч. Потом подошел к убитым, сорвал с одного из них и разодрал на полосы рубаху, перевязал быстро слабеющего наемника. Тот лишь шипел и хрипло ругался.

– Дурак, я умру еще до заката!

Но Глэд молча закончил перевязку и повернулся к нежити, застывшей рядом с ним.

– Соберите лошадей. Как можно больше. Пару поставьте рядом, из плащей соорудим носилки между ними. Мне надо дотащить этого человека до Перешейка.

– Парень говорит правду. Через час-другой он впадет в беспамятство, а к утру умрет.

– Я знаю. Но он умрет завтра, а не сегодня. И на сменных лошадях завтра вечером я буду уже в горах. С его телом.

Старший отряда задумался на минуту, потом сообразил.

– Ты получишь всех лошадей, мы подготовим их. В сумках нашли воду, тебе понадобится. Самый сильный из нас будет проводником, другие останутся тут.

– Вы покидаете меня?

– Да. Наши силы на исходе. Если очень повезет, один или двое из нас сумеют продержаться до подхода второго отряда преследователей и пустить хотя бы одну стрелу.

Глэд оглядел поредевшие ряды нежити. Из восемнадцати бойцов осталось лишь семеро. Человек неловко обнял стоящий перед ним скелет, лишившийся левой руки.

– Не горюй, брат. Мы рады, что помогли тебе. Это было хорошее завершение пути. Редко кому из нас удается теперь так славно поохотиться.

Через полчаса Глэд возглавил небольшой караван, тронувшийся в путь. Впереди на небольшом коне сидел невысокий проводник, упрямо державший правой рукой испачканное кровью копье. Сбоку пара лошадей несла закрепленные между ними импровизированные носилки с пологом, смастеренным из плаща. На носилках в забытьи лежал Фрайм. Остальные лошади, привязанные к веревке, плелись следом.

На залитом кровью песке суетились оставшиеся. Трое из нежити укладывались вперемешку с павшими скелетами, путая свои кости с теми, кто уже никогда не поднимется вновь. Четверо собирали стрелы и смотрели, куда лучше зарыться в ожидании второй группы преследователей. Битва продолжится, если у охотников останется хотя бы капля магических сил.

– А теперь я хочу передать слово нашему лидеру, нашему смелому тысячнику Хорте. После длительных раздумий он не смог оставить любимый третий легион на произвол судьбы и возглавил желающих навести порядок в восточной провинции. Сейчас наш командир расскажет придуманный им план.

– Да, хм, придуманный… Вообще-то мы тут вместе думали, но… Значит, идея такая.

Толстый Хорте склонился над расстеленной на столе картой провинции. Грязный палец старательно бродил по линиям дорог, изредка запинаясь за отметки городов и речные переправы.

– Мы готовы выступить силами трех легионов. Второй возьмет под контроль западные границы вот здесь. Переправы и выходы на Цитадель. Пятый легион подопрет вот здесь дороги к побережью. Там расквартирован четвертый легион. Он не будет участвовать в… В наведении порядка, да. Вот, он не участвует. Но мы подстрахуемся, чтобы никто с побережья не побежал проведать, как обстоят у нас дела. И мы силами нашего третьего легиона блокируем столицу провинции Аллор и окружающие дороги.

– Что с любимцами богов из первого?

– Они оставят город на нас, а сами будут рассредоточены с той стороны пограничной стены.

– Это как так? – удивился все тот же настойчивый голос, принадлежащий невидимому в темноте палатки солдату – сотнику, а может, и десятнику. Сегодня в палатке заговорщиков собралось очень много людей. Все они горели желанием изменить свою жизнь к лучшему и меньше всего хотели попасть в руки палачу в случае провала мятежа.

– Ну они пойдут туда…- Хорте задумчиво зачесал затылок. У него из-за спины раздался спокойный голос Алаэна:

– На границе будет небольшая заваруха. Обиженные кем-то кочевники сильно пощиплют приграничный район, и первый легион выведут в степь навести порядок и растрясти жирок.

– Понятно. То есть через две недели они вернутся назад. В приграничье.

– Совершенно верно. И к тому времени у нас на руках уже будет официально подписанное наместником письмо о смене власти. И документы о расформировании первого легиона. В случае неподчинения новым властям.

– Насколько они будут спокойны?

Хорте снова глянул за спину. Как выяснилось, он слабо ориентировался в тонкостях предстоящего мятежа.

– Мы знаем, что среди офицеров легиона не все спокойно. Большую часть благ забрали себе тысячники и небольшая кучка прихлебателей. Если мы сместим их, оставив первый легион в центре провинции, то новые командиры будут преданы наместнику и вновь выбранному совету. А если перегнем палку и загоним солдат на восточные болота – тогда да. Тогда возможно вооруженное выступление. Любопытствующий задумался, а потом согласился:

– Да, нет смысла отправлять колеблющихся на болота. Так нам придется ждать удара в спину. Лучше намекнуть наместнику, что любимый легион предал нынешний совет, удрав в тяжелый час ловить кочевников. Тогда спятивший от подозрительности наместник сам придумает, как отравить им жизнь. Мы останемся чисты и выступим в качестве лучших друзей тех, кого будут втихаря гнобить проклятые чиновники.

В палатке раздался еле слышный смех. Ободренный этим тысячник счел за благо завершить тяготившее его собрание:

– Ну раз больше нет вопросов, предлагаю тихо вернуться к себе. Как вы помните, мы отмечали годовщину осады при Шалестине и поминали павших товарищей.

В палатке сразу стало шумно. Народ загомонил, зажгли пару светильников, и при их неярком пляшущем свете заговорщики стали не спеша расходиться.

Сотник Алаэн аккуратно убрал карту и подождал, пока большая часть присутствовавших не разошлась. В палатке остались лишь трое: сам сотник и два его близких друга, Аппайрт и Шэло. Аппайрт служил ординарцем у четвертого тысячника и порядком устал от постоянных понуканий и вереницы суетливых дел, которыми нагружал его падкий до женского пола командир. Шэло тянул лямку сотника и не мечтал о подъеме по служебной лестнице. Но накопленная за годы службы усталость натолкнула на мысль о выходе на пенсию. Примкнув к заговорщикам, Шэло надеялся поправить финансовое положение за дни мятежа и тихо уйти на покой.

Друзья выложили на стол нехитрую снедь и разлили дешевое вино.

После пары стаканов Аппайрт нарушил тишину:

– Меня гложут сомнения. Насколько хорошо все продумано? Как только первый легион выдвинется к границе, нам необходимо будет провести перемещение войск, отправить команды к арсеналам, расставить активные группы у стен города – и все это под присмотром командиров, верных существующей власти.

– Не волнуйся, все продумано до деталей. Мало того, для подстраховки некоторые задачи будут выполнять не один, а два или даже три отряда.- Хозяин палатки разлил остатки вина и убрал бутылку.- Знаешь, когда я вернулся с сумкой, полной отказов о переводе в центральные провинции, я лично вручил эти бумаги всем адресатам. Поговорил с каждым. И многие дали понять, что не прочь изменить сложившуюся ситуацию.- Алаэн отхлебнул вина и понизил голос: – Я договорился с писарем из канцелярии наместника. У нас будут приказы, заверенные настоящей печатью. Мало того, мы собрали деньги на местный праздник. В час, когда мы начнем передвижение войск, в городе вовсю будут готовиться к гуляньям. И большая часть опасных для нас умников покинет свои легионы, чтобы прилизать перышки и подготовиться к череде славных попоек.

– Праздник для увеселения народа, как я понимаю? – Шэло с сожалением проверил пустой бокал и поставил его на стол.- Чтобы смелые империусы не тряслись от страха перед заглянувшими на огонек кочевниками?

– Совершенно верно. Дабы рассеять слухи и подавить возможную панику. Когда щупаешь девочек в балаганах, некогда думать про приграничье, где твои соседи разбегаются от визжащей орды.

– Ты считаешь, что одного легиона хватит для защиты границы?

– Да. Мы ослабим часть караулов на стене, что позволит немытым голодранцам пощипать пару деревень поблизости. А потом подошедший первый легион закроет стену и прогуляется по округе, распугав все живое.

Аппайрт расслабленно откинулся на стуле и начал сосредоточенно добывать обглоданной косточкой застрявший между зубов кусок мяса.

– Все неплохо. Остается одна проблема. Неужели командиром легиона станет этот тупоголовый?

Сотник лишь улыбнулся другу:

– Сегодня мы наблюдали истинного вдохновителя мятежа. А столь опасные люди долго не живут. Я думаю, наместник будет намного сговорчивее, когда мы преподнесем ему голову смутьяна. В качестве гарантии, что в легионах воцарился порядок и спокойствие. И как намек о решительности наших действий.

Шэло озабоченно почесал затылок.

– Проклятье богам, а он мне ползолотого должен. Надо будет на днях вернуть долг.

– Только не переусердствуй! Не хватало еще его напугать.

– Не, я аккуратно. Скажу, на праздник надо. А может, уговорю деньжат подбросить. Ему на подарки. Он-то с меня долги точно уже не стребует…

Стылый туман затянул небольшое болотце, мягкими лапами осторожно трогая крепкую кирпичную кладку вытянувшейся от горизонта до горизонта стены. Имперский барьер, защищающий разнежившиеся провинции от беспокойных соседей.

Почти незаметная фигурка медленно ползла все выше, цепляясь крепкими пальцами за выщербленные ветром выступы. Сегодня, при свете луны, только безумцы будут пытаться перебраться через стену. А если кто и решится, то полезет вон там, в полукилометре к западу, где стена пониже. Именно поэтому там ярче горят факелы и чаще окликают друг друга караульные. А здесь, рядом с опорной сторожевой башней,- лишь один солдат. И тот дремлет, прислонившись к нагретому за день камню. Изредка его отяжелевшая голова падает на грудь, он вздрагивает и судорожно начинает крутить ею, пытаясь понять, что происходит. Потом проходит минута, другая. Бдительный страж перехватывает копье и поудобнее прислоняется к стене. До смены караула еще час, надо лишь перетерпеть эти трудные предутренние часы.

Энна- эной осторожно выглянула из бойницы в слабо освещенный проход. Все тихо. Справа, в бойницах башни,-никого. Слева, в пяти шагах,- застывшая спина охранника, начинающего мерно посапывать. Эльфийка бесшумно спустилась из бойницы и медленно проскользнула к другой стороне прохода. Еще миг – и она уже скрылась. Плавным движением надежно закрепила распор и сбросила на другую сторону тонкую веревку. Через пару минут ловкая путешественница оказалась уже внизу, пустив вверх «волну» по ослабленной веревке. Выдернутая распорка неслышно слетела вниз. Черная тень закрыла сумку и незамеченной растворилась в ночи. С первыми лучами солнца Энна-эной залегла в известных ей зарослях кустарника, а к исходу следующей ночи она уже постучит в заветное окно, где за звонкое золото приготовят подорожные документы и дадут коня. Золото решает многие проблемы. Особенно если знать, кому его платить.

Черные провалы глазниц уставились на лихорадочно готовящегося к обряду человека.

– Ты уверен, что сделаешь все правильно, брат?

– Да, уверен.

– Твой пленник умер в полдень. Скоро луна покинет небосвод.

– Это значит, что у меня не больше трех часов в запасе. Как сказано в законах Мрака: возродить павшего можно до того, как свет нового дня коснется земли. Лучше принеси магическое зелье.

Скелет пожал пожелтевшими от времени костями и шагнул в сторону от ярко пылающего костра.

Загнав половину лошадей, Глэд примчался с умершим наемником к предгорьям Перешейка. Тылы мчащегося во весь опор прикрывал еще один отряд нежити. Именно там ему рассказали, что у начала дороги мертвых постоянно дежурит один из бывших магов, охраняющий рядом с собой черпак, полный магической субстанции. Если кто-то из павших умудрялся доползти туда на последних каплях магического зелья, его ждал полный глоток живительной зеленой дряни, поднимающей на ноги и дающей новые силы. Потеряв многих воинов в многочисленных битвах, нежить теперь старалась не рисковать понапрасну и по возможности восстанавливала силы охотников. Исчерпав за пару дней содержимое заботливо принесенного черпака, пограничная стража получала следующий, заботливо возвращая пустую тару назад, к Источнику. Поговаривали, что способных удержать зелье сосудов осталось всего четыре. И пока мертвые воины не могли найти им замену. Восполняемый Источник дарил им силы вновь и вновь. Одновременно приковав к себе незримыми узами, не позволяя уйти на далекое расстояние.

И сейчас Глэду нужно все содержимое потертого металлического черпака на почерневшей от времени ручке. Все, до капли.

Обнаженный человек снял одежды с умершего и поставил закоченевший труп, прислонив к широкому обломку скалы. С трудом разжал ножом зубы, потом аккуратно разместил черпак на рассыпанных ровным слоем углях. Поторопил нескольких помощников, укладывающих вязанки хвороста в широкий круг возле камня. Бросил взгляд на садящуюся луну и достал пылающую головню из костра. Через минуту огненный круг заключил Безглазого внутри себя. Спустя мгновение стоящая вокруг нежить вздрогнула от первого удара босой ноги о землю. Мертвые услышали зов, вырвавший из тьмы и не позволяющий навсегда покинуть этот мир. Обряд начался.

Хрррум, хрррум. Одна нога, другая нога. Как полгода тому назад, в стылую морозную ночь. Когда орки подняли тысячи и тысячи, принеся в жертву богам несчастных пленных. Танцуй, человек. Ты помнишь до последнего мгновения тот танец.

Хрррум, хрррум. Отозвались стоящие за стеной огня мертвые. Они не в силах забыть боль превращения, этот ужас навсегда с ними. Они танцуют с тобой.

Хрррум, хрррум. Черпак с бурлящим содержимым медленно взмывает ввысь, и упрямые руки подносят зеленую тягучую жидкость к открытому рту погибшего, щедро вливая ее внутрь. Потом – на голову, на плечи, разливая все без остатка. Танцуй, мертвец, танцуй.

Хрррум, хрррум. Осипший голос Безглазого поет рыдание-молитву, взывая к черным богам, память о которых жива у всех истинных народов, рожденных на этой земле. Танцуй, безумец.

Хрррум, хрррум. Память трех воинов давно слилась воедино и стала твоей, Глэд. Это уже не они, это уже ты поешь про мрак ночи, призывно глядящей на тебя из-под каждого камня. Это уже ты кричишь от тоски об утерянных близких, сгоревших городах и селах. Это уже ты плачешь, видя, как сползает плоть с нарождающегося нового воина мертвых. Это уже ты заклинаешь его душу вернуться в мертвое тело, навеки привязывая ее к пылающему зеленью помешательству, заключенному в кости черепа.

Хрррум, хрррум. Смирись со свершившимся, человек. Огненный круг не даст душе покинуть ловушку, пока еще так зыбка связь с корчащимися на земле костями. Смирись, человек. Теперь тебе до конца дней носить вместо сердца комок ярости ко всему живому, сожравший любовь и радость жизни. Смирись…

Нежить ударила костлявыми ногами в последний раз, и Глэд выдернул из распавшейся плоти скелет врага с пылающими зеленым огнем глазницами.

– Я возвращаю тебе сказанное ранее. Здравствуй, ублюдок. Вот мы и свиделись.

Глава 4

МЕРТВЫЙ ВОЖДЬ

Впервые о нежити заговорили около 700 лет тому назад. Тогда имперские войска уничтожили крупный поххоморанский отряд, пытавшийся взять под свой контроль весь Перешеек. Через полстолетия в горы загнали орду кочевников. Убитые степняки пополнили силы армии мертвых, К сожалению, с той поры любая попытка очистить удобный проход между севером и югом Фэгефула лишь увеличивает количество скелетов, бдительно охраняющих свои границы. Ни пограничная стража, ни лучшие умы Южной империи не знают, как решить эту проблему. Личная библиотека императора. «О границах государства, об известных угрозах и способах защиты от внешнего нападения»

Конец марта – начало апреля

Изможденный старик со спутанными волосами лихорадочно сыпал серый порошок на дощатый пол, рисуя тонкой струйкой замысловатые знаки. Один символ, другой, третий – и рисунок готов. Встав на колени, человек шепнул что-то одними губами, и линии стали наливаться красным цветом, запылали багровыми отблесками. Мгновение спустя магические символы растаяли, оставив после себя посреди комнаты еле заметную дымку. Из белесого дыма вылепилась с трудом узнаваемая фигура, закутанная в плащ с накинутым на голову капюшоном.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, раз ты осмелился нас побеспокоить,- выдохнула раздраженно фигура.

Старик склонил голову, пряча клокочущую в глазах ярость.

– Мим приветствует Спящих.

– К делу, не трать понапрасну время.

– Фрайм выследил беглеца. Следы ведут в Нарвел. Наемник или уже захватил его, или сделает это со дня на день.

Дым заколыхался, теряя очертания призрака, но вскоре разделился на две части, и уже две прозрачные фигуры замерли в воздухе.

– Действительно хорошая новость.

– Я должен немедленно отправиться туда. Боюсь, рядом с захваченным пленником поднимется возня. Слишком много желающих вздернуть его на дыбу и узнать получше о событиях, происшедших в Орочьем поле.

– Что тебе надо для этого?

– Деньги у меня есть. На сменных лошадях я домчусь за неделю или чуть больше. Нужны документы из канцелярии Солнцеликого, чтобы забрать пленного. У меня нет там никаких контактов.

– В Большом Листе найдешь твоего старого знакомого – пасечника Апполора. Это наш верный слуга с отличными давними связями. За сутки он сделает тебе необходимые бумаги.

– А еще мне нужны силы. В моем нынешнем состоянии я не выдержу и сутки скачки.

Фигуры заколебались. Казалось, еще мгновение – и слабый сквозняк развеет остатки магических образов. Мим поднялся с колен и шагнул вплотную к призракам Спящих.

– Чего вы хотите?! Чтобы я сдох, на радость Хранителям? Так ведь это просто! Достаточно лишь приказать, и я помчусь на юг, вслед за моим гончим псом. А завтра утром сверну себе шею на очередном повороте.

– Мы должны подумать…

– О чем? О тяжести наказания? Вы достаточно сильно покарали меня! Но сейчас ваше упрямство и злоба способны разрушить все, чему мы служим. Вместе служим! Так какой вам прок от дряхлого старца, который плачет каждый раз, когда пытается утром подняться с кровати? Уже конец марта, до июня остались считаные дни.

Спящие поколебались пару мгновений и решились.

– Хорошо. Мы вернем тебе силы. Мы вернем тебе молодость, которой ты лишился за непослушание. У нас действительно осталось слишком мало времени. Мчись в Нарвел. Выкупи пленника и передай его нам. После чего получишь обещанную награду.

Призраки растаяли, а остатки дыма окутали лицо старика и тонкими нитями втянулись в открытый рот, ноздри, незримым покрывалом опутали всю фигуру стоящего человека. Он засипел, схватился за горло и судорожно попытался вздохнуть раз, другой. Ноги подломились, и старец рухнул на пол, раздирая руками грудь. Дернулся раз, другой… Затих.

Через полчаса Мим с трудом поднялся с пола и доковылял до куска полированного металла, заменяющего зеркало в комнате. Потянул рукой седые волосы, и клок остался в кулаке. Но глаза смотрели молодо, и человек радостно оскалился. Столетия назад он так же получил молодые силы от своих хозяев, чтобы начать поиски нового Хранителя. И сейчас ощущал, как расправляются плечи и исчезает старческая немощь. Волосы выпадут, и через пару месяцев отрастут новые. Морщины разгладятся, и тело вернется к своим тридцати или сорока годам. Но это будет потом. А пока необходимо срочно подкрепиться, привести себя в порядок и спешить на рынок. Ему потребуются лучшие лошади в этом городе. И он не намерен скупиться. Уже сегодня Мим помчится на юг, где его верный друг вот-вот настигнет безглазого беглеца.

Соварн остановил коня и осторожно сошел на землю. Чуть больше недели назад он со своими людьми умчался в пустыню. И вот – возвращение. Без радости победы, с горечью поражения.

Раненое плечо нещадно саднило, но глава городского ополчения старался не показывать, как ему тяжело. Проклятые черепушки сумели все-таки застать их врасплох. Счастье, что нежить еле двигалась. Потеряли лишь двух коней, и трое солдат ранены, как и их предводитель. Будь мертвяки попроворнее – десяток-другой воинов остался бы лежать в песках. Рядом с разгромленным поисковым отрядом, чьи останки привезли домой.

Мрачный седой мужчина молча смотрел, как ополченцы отвязывают и снимают с лошадей задубевшие трупы погибших. По двору разносился сладко-приторный запах тлена, от которого воротили нос набежавшие зеваки. Но Соварн не обращал внимания на окружающих. Закаменев скулами, он вспоминал лица родственников, к которым придетсяидти с погребальными выплатами. Кому придется объяснять, как он сдержал данное слово – «хранить вверенных мне воинов от вражеских мечей и стрел». Так сохранил, что волком выть хочется.

Сбоку звякнуло железо. Соварн глянул на застывшего рядом командира наемников и набычился. Только ставленника императорских чиновников не хватало! Одетый в легкую кольчугу Тамп пересчитал тела, выложенные на плиты двора, и повернулся к главе городского ополчения:

– Десять погибших и несколько раненых. Сколько врагов ты сумел оставить в песках? Сотню? Или больше?

– С каких пор наемники стали интересоваться моими людьми?

– С той поры, как ты снюхался с подозрительными гонцами, щедро раздающими посулы и зовущими ловить смерть в песках. Мы делаем одно дело.

– Вот только вы делаете его сидя за крепостными стенами, а мы – умирая во имя государства!

Тамп усмехнулся:

– Мы храним покой города от серьезной угрозы. Которая втопчет вас в городские улицы и не заметит.

– Не говори мне про мифические угрозы! – не сдержавшись, заорал Соварн.- За два десятка лет я не видел ни одного вражеского солдата в сотне миль от Нарвела! Ни одного! А вот нежити и бандитов повидал сотни. И не поххоморанцы или драконьи бастарды убили моих ребят! Не-э-эт, это сделали проклятые черепушки, о которых ты слышал только со слов соглядатаев!

Наемник лишь пожал плечами:

– Можно подумать, это я тебя послал в пески. Так что не пытайся сорвать на мне злобу. Мне на твои крики плюнуть и растереть. Меня лишь беспокоит все необычное, что способно создать проблемы городу, который я призван защищать, как и ты.

Мужчина шагнул к нехотя посторонившимся ополченцам, осмотрел погибших и так же не спеша вернулся к багровому от клокочущей в душе ярости главе ополчения.

– Не вижу зачинщика погони. Он что, бросил вас в песках?

– Нет. Его прикончили вместе с попавшим в засаду отрядом. Но тело нежить забрала с собой.

– Зачем? Сделать еще одного воина мертвых?

– Нет. Иногда эти твари телами убитых украшают столбы в предгорьях. В качестве напоминания заблудившимся путникам.

– Значит, ты потерял людей зря. Ни добычи, ни двуногого осла, на которого можно свалить вину за неудачную охоту. Поздравляю.

Соварн поперхнулся невысказанными словами и глухо закашлялся. Тамп достал из широкой поясной сумки платок, аккуратно отер вспотевшее лицо и тихо обронил, чтобы не слышали другие:

– Когда закончишь похоронные дела, пришли человека. Сядем, поговорим. Я предпочитаю видеть во главе стражи тебя, чем малолетнего болвана, желающего любой ценой выпихнуть нас из города. Надо обсудить случившееся. Не дело, когда отряд возвращается с подобным скорбным грузом… Поверь, мне искренне жаль твоих людей.

Глава городского ополчения с тихим бешенством проводил глазами уходящего воина, не снимающего кольчугу даже в навалившуюся на город жару. К сожалению, его приглашение следует принять. Чтобы понять, что именно привело сюда опасного конкурента. Но это случится позже, существенно позже. А пока Соварну надо собраться с силами и приступить к гнетущим обязанностям – отдать должные почести погибшим и отпеть лучшего друга.

Легкий ветерок играл с дымом костров, на которых коптилось несколько туш. Небольшой кочевой клан не торопясь готовился в дорогу. К вечеру вернутся пастухи, суетливые жены уложат нехитрые пожитки, и завтра на заре разноцветные шатры разберут. Пару недель неторопливого пути – и вождь встретится с такими же уважаемыми повелителями местной жизни. Близким родственникам необходимо обсудить множество важных вопросов до того, как начнется Большой Совет, собираемый в Тамне. Ранняя весна сулила жаркое лето, щедро заливая солнечными лучами степь. Придется отгонять стада дальше на восток, ближе к болотам и плодородным землям. И заранее договариваться о лучших пастбищах с богатыми ханами, наложившими лапу на самые лакомые куски. Как всегда – как засушливое лето, так мелкие кланы вынуждены идти на поклон к могучим соседям ради собственного выживания.

Кривоногая старая женщина в засаленном переднике закончила отчищать пучком травы старый казан, со вздохом разогнулась и глянула из-под руки в степь. В легком мареве горячего воздуха завиднелись фигуры всадников, медленно двигающихся с севера. Старуха удивленно качнула головой и заторопилась по делам. Встретить гостей – дело воинов. Пусть они разбираются, кто из многочисленных соседей решил протропить степь ближе к имперской границе. А ей, старой женщине, пора сходить к ближайшему общинному костру и получить свой кусок мяса. Приготовить похлебку и отловить играющих на краю стойбища внуков. Завтра в дорогу, а дел неотложных целый ворох. Ох, ковыльные боги, за что только караете свою верную плакальщицу! Дайте срок, споет она перед сном положенные молитвы и напоит кумысом ваши деревянные образы.

Кривые ноги заковыляли прочь от потрепанной юрты, и старуха уже не видела, как двое легких на подъем всадников направились в сторону медленно приближающегося отряда.

Кочевники притормозили своих невысоких лошадок и обеспокоенно всмотрелись в медленно приближающиеся фигуры. Высокие крепкие кони несли вооруженных людей. Копья, притороченные сбоку щиты. Не меньше пяти десятков имперцев. Кто такие? Посольство? Или очередной патруль решил углубиться в степь? Далековато для патруля – около пяти часов пути до кромсающей степь стены. Кто же тогда эти незваные гости? С чем они пожаловали?

Один из кочевников развернул коня и рванул обратно – предупредить вождя. Второй повернул коня боком и все с большим беспокойством смотрел на подъезжающих воинов.

– Эй! Сосед! Ты чего? Ты зачем сюда едешь? Мы тебя не звать! – на ломаном имперском закричал оставшийся всадник. Один из легионеров заулыбался и приветливо замахал рукой. Кони сделали еще пару шагов, щелкнула тетива, и кочевника выбило из седла. Сгрудившиеся у края кочевья воины завыли и разбежались: кто к лошадям, кто к телегам – организовывать оборону. Хотя полсотни легионеров – это очень серьезно. От таких пеших гостей лучше сбежать. А с конными придется драться, прикрывая отход женщин и детей.

Обозначившие свои намерения нападавшие зажгли факелы, рассыпались цепью и погнали лошадей. Не подъезжая близко к сгрудившимся юртам, потекли двумя широкими конными рукавами. Засевшие за укрытиями кочевники попытались зацепить стрелами врага, но на таком расстоянии можно было лишь зря потратить остроносых вестников смерти. А вот легионеры из композитных дальнобойных луков дымными следами расцветили небо и обрушили горящие стрелы на кочевье. Между занявшимися юртами заметались жители, пытаясь спасти скарб.

В центре поселка надсаживал глотку вождь. Неожиданное нападение оказалось крайне неприятным сюрпризом. Большая часть лошадей с пастухами вернется лишь вечером. Сейчас лошади есть только у воинов. Но шестьдесят кочевников против полусотни тяжелой конницы имперцев – это даже не схватка, это избиение. Закованные в отличные доспехи, вымуштрованные солдаты легко разгонят легковооруженного противника. Ввязываться в прямое столкновение – потерять бойцов и оставить клан на произвол судьбы. Отсиживаться за телегами – дать возможность спалить все кочевье. Проклиная неизвестно чем озлобленных соседей, вождь быстро прокричал приказы.

Три десятка воинов взобрались на своих лошадей и попытались атаковать хвост одного из отрядов. Но имперцы, не снижая скорости, ответили стрельбой и продолжили мчаться навстречу второй группе, осыпающей зажигательными стрелами противника. Отвернув чуть в степь, легионеры перестроились, и кочевники шарахнулись обратно от выстроившейся полусотни. Закованные в железо всадники медленно тронулись к горящим юртам, меняя колчаны стрел.

К скрипящему от ярости зубами вождю примчался мальчишка и, запыхавшись, заверещал что-то, показывая грязной рукой на север. Вслед за первым отрядом к месту схватки летела еще полусотня. Через две-три минуты они будут здесь. Вождь принял решение.

– Мои братья и охотники – прикрываем отход! Остальным конным – по ребенку – и прорываться в степь! Детей ссадите у глубокой балки – и назад! Остальным – с любым оружием – за телеги!

Между юртами заметались конники, каждый хватал любого мальца, подвернувшегося под руку. Не успел второй отряд легионеров доскакать до поселка, как на восток помчалась плотная группа степных воинов, стремясь максимально быстро оторваться от преследователей. Десяток конных жидкой цепью растянулся между ними и медленно приближающимся первым отрядом, обстреливая врагов. Остальные жители, побросав имущество, укрылись за несколькими крупными повозками, стоящими в центре кочевья.

Сотня имперцев действовала грамотно и жестко. Проверив юрты, солдаты разбились на три группы. Две фланговые упорно обстреливали укрывшихся за повозками людей, отгоняя попутно беспокоящих конных кочевников. Третья группа прикрылась щитами и, подойдя вплотную к импровизированной баррикаде, забросала обороняющихся горшками с горючей смесью. Через несколько минут все закончилось. Кто не сгорел сразу, выскочил под разящие стрелы.

Подпалив кочевье, отряд быстрым маршем ушел на север, оставив после себя дымящееся пепелище. Выжившие кочевники аккуратно проследили, куда именно ушли нападавшие. Вождь с остальными воинами похоронил погибших и поздней ночью собрал остатки клана.

– Неделю назад я хотел пить кумыс и болеть за лучших наездников на празднике весенней воды. Сейчас я хочу лишь одного – напоить кровью имперцев мой меч. Они ударили подло, убивая без причины. Мы ответим так же – просочимся незримыми тенями через их забор-переросток и пустим по ветру ближайшие села. Женщин и детей примет к себе мой троюродный брат из клана Аменидов. Кто может нести оружие – пойдет со мной. Следующий месяц в северных краях будет жарко…

Глэд поворошил угли костра и устроился рядом. Нежить не трогала зверье, и охота на непуганую дичь позволила обеспечить себя мясом с достатком. Чистая вода из полноводных горных рек смыла жуткие воспоминания о тяжелом переходе через пустыню. Человек второй вечер подряд наслаждался нежданным покоем и отдыхом. Мертвые не досаждали своим вниманием, давая возможность собраться с силами и обдумать дальнейшие планы. Похоже, нежить вообще не утруждала себя осмысленными действиями. Сцементированные лишь общей ненавистью к живым людям, скелеты патрулировали отвоеванную территорию, доставляли магическое зелье на опорные точки и проводили большую часть времени в оцепенении. Поучаствовав в процессе инициации, так же тихо исчезли, как появились до этого. Оставив после себя лишь гулкую тишину в горах и песни неугомонного ветра, гоняющего редких пустынных гостей – колючие перекати-поле.

Безглазый набросил на ноги полученное в подарок древнее лоскутное одеяло и глянул на одинокую фигуру по другую сторону костра. Скелет бывшего наемника выглядел непривычно. Но то, что осталось от Фрайма, угадывалось в жестах, походке, злых вспышках зеленой ненависти в пустых глазницах. Новый боец мертвой армии медленно привыкал к изменившейся реальности, пытаясь определиться – как себя вести с человеком, поставившим себя за грань живых и мертвых.

– Я завтра утром ухожу. На юг.- Глэд подбросил пару сучьев и откинулся на спину, любуясь бездонной чернотой ночного неба.

Наемник помолчал чуть-чуть, потом обеспокоенно заворочался.

– Что тебе на юге? Там спятившие имперцы, дикие кочевники и режущие все живое эльфы. Попадись к любым из них в лапы – прикончат. Как я понял, тебя уже разок накормили этой зеленой дрянью. Только вот после ужина ты остался жив, а я превратился в это недоразумение.

– Ничего. Ощутишь на своей шкуре, каково мне,- равнодушно ответил человек. Фрайм повозился на камне, постукивая белеющими в ночи костями, но молчать долго не смог. Глэда не оставляло ощущение, что, будь у наемника нормальное тело, тот бы сейчас раздраженно сопел в ответ на злые слова. Хотя всполохи зеленого света в четко очерченных глазницах позволяли судить о настроении собеседника. В отличие от старых бойцов нежити Фрайм пока не научился контролировать свои чувства в полной мере.

– И все же я не понимаю. Что ты ищешь там, на юге? Тебя приняли орки. Тебя ждут гномы. За тобой с поклонами ходят Спящие. Зачем ты бежишь от своей судьбы?

Глэд повернулся к огню и ткнул пальцем в сторону мертвеца:

– Ты только что ответил на свой вопрос. Я сам выбираю свою судьбу. Понимаешь? Сам. Это вы сломали мою старую жизнь. Это ты и твои хозяева нашли меня в другом мире. Притащили сюда. Испытывали на прочность, калеча тело и душу. И теперь пытаетесь заставить плясать под вашу дудку. Все надеетесь заставить делать то, что надо вам. Вам, а не мне.

– Мне от тебя ничего не надо,- зло буркнул Фрайм.

– Ну теперь, конечно,- усмехнулся Безглазый.- А еще несколько дней назад гнал коня по пустыне, надеясь поймать, связать и перепродать подороже. А я лишь хочу, чтобы меня не трогали. Чтобы не тянули силком на подземный трон. Чтобы не требовали с оружием в руках охранять древнего покойника. Чтобы не придумывали мне чужих ролей. Не надо. Мне этого не надо.

Жаркий костер громко щелкал прогорающими углями в наступившей темноте.

– И что же ты надеешься найти там, на юге? Ответ на какие вопросы?

– Я пока не знаю. Мне снятся сны. Про громадные деревья, зовущие к себе. Про бескрайние Леса, напоенные плотными туманами. Про широкие реки, бесшумно струящиеся между зеленых лугов. Какая-то часть меня зовет на юг. Возможно, там я смогу успокоить душу. Перед возвращением домой.

– Твой дом здесь, человек. Ты – потомок Перворожденных. В тебе течет их кровь. Твои прадеды несли в себе магию этого мира. И возвращение на Фэгефул пробудило древнюю кровь. Ты не сможешь больше жить в других мирах.

– Не верю! – зло оборвал наемника Глэд.- Ты говорил, что из меня не выйдет воин, но именно я поразил тебя! Твой хозяин оставил меня подыхать в подвалах поххоморанцев, а я не только вырвался оттуда, но и прошел через весь север. Свободным! Не удивлюсь, если ваши слова про неизбежную смерть окажутся таким же глупым поверьем! Не удивлюсь. Мало того, я обязательно узнаю, как мне вернуться домой. И покину эти земли навсегда. Наперекор всему. Назло всем кукловодам, мечтающим моей кровью напоить чужие планы.

Фрайм устало пожал плечами, не желая спорить с упрямым человеком:

– Тебе ничто не мешает. Если хочешь – иди. В свой старый мир или еще куда. Тебя никто не держит.

– И пойду. Как только узнаю как…

– Ты знаешь. Только не хочешь решиться. Страх перед дорогой держит надежнее любых запретов.

Глэд приподнялся, всматриваясь в сгорбившуюся фигуру:

– Что ты сказал? Я могу пойти домой? Прямо сейчас?!

– В полнолуние. Любое полнолуние. Ты Перворожденный. Вы можете ходить тропами между мирами без помощи амулетов и заклятий. В любое полнолуние, когда отраженный свет освещает тени дорог, ты можешь пройти берегами любой реки, вслед за текущей водой. Там, где мне надо держаться за путеводный талисман, ты сможешь шагать без помощи магии. Ты сам – магия дорог. Ты – носитель памяти предков, бежавших от тягот нашего мира. Вы все беглецы, бегущие от самих себя.

Безглазый обхватил голову и замолчал, лихорадочно что-то обдумывая. Пять, десять минут встревоженного лихорадочного дыхания, и человек вскочил на ноги, хохоча во все горло:

– Боги! А ведь действительно – я знаю! Я знаю, как мне вернуться домой! Я зна-а-а-а-ю!!!

Эхо заметалось злыми голосами по горам, перекатывая между стен ущелья:

– Ю-у-у…

– Конечно, ты знаешь. Это мне, простому парню, надо учить слова заклинаний, держать при себе древние амулеты и молить богов о милости. А тебе, безграмотному лентяю, все досталось при рождении. И пока не разжуешь, ты так ничего и не поймешь.

Скелет поскрипел зубами и еще больше сгорбился, пригорюнившись:

– Проклятье, даже сплюнуть не могу! Что за жизнь мне досталась напоследок.

Глэд же выплясывал рядом с огнем какой-то полубезумный танец:

– Точно! Как я не мог этого понять раньше! Глубокая вода, омытая лунным светом! Память дорог и цель в конце! Песня пути, напетая мне кем-то давным-давно! Я могу вернуться домой! Могу!!!

Наконец он свалился на одеяло, совершенно обессиленный. Напился вдоволь воды и весело посмотрел на скрючившегося наемника:

– А ты чего грустишь? Можно сказать, я подарил тебе шанс.

– Какой? Идти с тобой?

– Зачем? У меня свой путь. И я, и ты – свободные люди. Каждый может идти туда, куда хочет. Я схожу на юг, разберусь с ночными видениями и вернусь домой. А ты можешь отправиться в путешествие. Навестить друзей. Или врагов

– Не понимаю.

– Да? Странно. А не обидно метаться по миру, прислуживая каким-то древним огрызкам и рискуя шкурой ради чужих интересов? Не хочешь поквитаться?

Фрайм медленно выпрямился и зло уставился на человека:

– Я бы с тобой поквитался. Раз и навсегда.

– Дурак. Точнее, не дурак. Ты марионетка. Тебя дергали за веревочки, ты бежал. На одно побережье, на другое. За кандидатами на смерть. Потом – за новым мясом взамен подохшего. И так по кругу. Тебе так промыли мозги, что ты и меня все пытаешься вернуть. Привязать к оборванным нитям, чтобы я плясал этот абсурдный танец и дальше: король гномов, хранитель Владыки. Не надоело?

– А у меня есть варианты?

– Есть! – Глэд рубанул воздух ладонью.- Ты свободен. Нет больше наемника. Нет больше человека, который кому-то обещал и присягал. Ты – это ты. И не обязан больше гнить в песках, идя по следу беглеца.

– Конечно. Вместо этого я буду медленно подыхать здесь, рядом с Источником. Пока не рассыплюсь от старости.

Глэд засмеялся, одобрительно кивая:

– Надо же, ты пока еще не растерял желания, как остальные. Ты еще что-то хочешь. Твоя голова еще думает, а не свистит пустым черепком вслед ветру.

Наемник медленно встал, подошел к спокойно сидящему человеку и вгляделся в его пустые глазницы, залитые мраком.

– Ты что-то знаешь, счетовод. Что-то такое, что способно примирить меня с действительностью.

– Чего ты хочешь, нежить?

Фрайм замолк. Надолго. Застыл, как изваяние, освещая окружающую ночь разгорающимся зеленым безумием, бушующим в глазницах. Потом ответил, вытолкнув из себя комок желчной злобы:

– Я хочу отомстить. Ты прав. Меня купили. Давным-давно. И я как преданная собака бежал по следу, приносил добычу, получал награду и снова бежал. Сейчас я хочу поквитаться. С моим бывшим компаньоном, втравившим меня в эту гонку. С бывшими хозяевами. Со всеми, кто подвернется под руку. Очень хочу поквитаться. Раз уж я потерял возможность дышать, любить, наслаждаться жизнью, я хочу сделать так, чтобы другие страдали не меньше меня. Мертвым нет дела до радостей живых. Я хочу убивать.

– Тогда смотри, мой бывший враг.

Глэд достал сумку и высыпал оттуда восемь небольших глиняных бутылок. Взял одну и аккуратно влил в широкое горлышко чуть-чуть зеленого зелья из стоящего рядом широкого ковша с длиной ручкой. Поставил бутылку на землю и замер.

Через минуту сквозь стенки медленно заклубились тонкие струи зеленого пара, легко испаряющиеся невесомой дымкой под легкими порывами ветра. Еще миг – и истончившаяся глина треснула, осыпавшись осколками на землю.

Глэд жестом прервал открывшего было рот наемника и взял вторую бутыль. Тонкая зеленая струя влилась в очередное горлышко, и человек поставил сосуд на угли, склонившись над ним и шепча что-то беззвучно. Скелет со все возрастающим интересом смотрел на происходящее. Минута, другая – и глиняная бутылка поставлена рядом с глиняными обломками. Поставлена, чтобы приковать к себе взор мертвого воина, наблюдающего за нарождающимся чудом.

Через десять минут Глэд ударом ноги разбил вторую бутылку и показал внутреннюю сторону черепков Фрайму:

– Видишь? Выглядит, как речная раковина. Сплошной перламутр. А всего лишь надо – открытый огонь и несколько правильных слов, сказанных вовремя. И любой из вас способен теперь получить тару для зелья. И наполнить бесчисленные кувшины и бутыли у Источника до краев. Чтобы ходить в дальние походы, не боясь сгинуть окончательно.

Наемник осторожно взял в костлявые пальцы обломок и внимательно рассмотрел переливающийся зелеными отблесками налет на внутренней поверхности. Потом бросил глиняный черепок в огонь и повернулся к человеку:

– Почему? Почему только ты смог найти ответ на эту загадку?

– Не знаю. Любой из прошедших посвящение знает слова заклятия. Любой мог связать между собой огонь и первые слова инициации. И вот результат.

– Да. Это результат. Это – возможность отомстить.

– Совершенно верно, Фрайм. Это возможность собрать армию. Целую армию желающих поквитаться. За муки, на которые вас обрекли. За эти бесконечные холодные столетия в пустынных горах. Тысячи беспечных лежебок требуют денег, новых земель и милости королей. Оплачивая все это чужими судьбами и жизнями. Им плевать на вас, на меня и на всех, кто живет за границей очередного государства. Орки разбили одну иллюзию среди северных снегов. Пора вам разбить другую.

Наемник положил руку на плечо Безглазому и тихо заговорил. Заговорил, роняя слова, напоенные смертью:

– Мим должен примчаться в Нарвел со дня на день. За мной. За тобой. Я должен с ним повидаться. И я повидаюсь. Даже если для этого мне придется разбудить всех местных болванов, покрывшихся за века пылью и паутиной.

– Разбудишь. Вас всех поддерживает ненависть. Она вас и поведет в бой. Ты прирожденный военачальник. Покажи им завтра этот трюк с зельем, дай им надежду дойти до города и подари силы для битвы – и они пойдут за тобой. Все до единого.

– Пойдут. Ты покажешь мне еще раз, как надо готовить правильные сосуды для нашей магической силы. А я расскажу тебе все, что знаю про Перворожденных, Спящих и поиск Хранителей. Надеюсь, что это поможет тебе, брат.

Глэд крепко обнял замерший скелет, потом порылся в сваленной поклаже и вытащил меч в ножнах:

– Держи. Твой. Как я понимаю, он еще не раз пригодится. Ты проснулся, брат. И я рад буду тебе помочь. Хватит плясать под чужую дудку. Пора поджарить пятки кукловодам. Время пришло.

С вет оплывшей свечи выхватывал из тьмы тонкие пальцы, осторожно перелистывающие плотные книжные листы. Вереницы букв, складывающихся в слова. Слова, цепочками нанизывающие друг на друга магические действия. Злые действия. Злые и пугающие своей бессмысленной жестокостью.

«Для того чтобы изгнать воду из колодцев, необходимо… Возьмите три меры помета пещерных летучих мышей, смешайте с соблюдением обряда, и каменные стены до трех локтей высотой рассыплются в прах… Если пленник молчит, используйте…»

Страница за страницей. Заклинание за заклинанием. Накопленные темные знания на благо нежити…

Энна- эной аккуратно закрыла книгу, завернула ее в полотно и осторожно уложила в потертый деревянный ларец. Поколдовала с хитрым замком и спрятала коробку в широкую сумку, лежащую у ножки кровати. Попытается открыть чужак, и достанется ему вместо пожелтевших листов лишь пепел.

Страшный подарок везет она на Перешеек. Большой человеческой кровью отзовется дар мертвому народу. Хотя чем больше живых найдет свою смерть, тем с большей радостью поможет ей нежить в трудных поисках неуловимого беглеца. Да и мала она еще осуждать учителя, выбравшего такую форму оплаты. Доживет до своих семи-восьми сотен лет – получит право иметь свое собственное мнение.

Эльфийка задула свечу и забралась под одеяло. Полуночные звезды давно уже истыкали небосвод, пора спать. Хозяин обещал поднять ранним утром, надо отдохнуть.

Который год подряд лесные странники пользовались проверенной цепочкой посредников, готовых за звонкое золото решить любые проблемы: купить подорожные документы, найти хороших лошадей, обеспечить кров и пищу уставшим путникам. Вот и сейчас Энна-эной шла по знакомым адресам. Получила нужные бумаги у лихих людей, щиплющих богатых путешественников на южных границах империи. На "ходкой лошадке добралась до центральных районов широко раскинувшегося государства. Полновесный кошель открыл для нее двери дома одинокого учетчика. Сытный ужин, горячая ванна и отдельная комната – о чем еще можно мечтать? Утром плотный завтрак, принять поводья отдохнувшего и вычищенного коня – и вновь в дорогу. Хорошо еще, что золото пока способно купить эти услуги. И тяжесть кошелька может перевесить посулы имперских соглядатаев, обещающих щедрую государственную награду за поимку чужаков. Только кто знает, как долго это еще продлится.

Слабо скрипнула в коридоре половица, и эльфийка положила руку на рукоять прислоненного к кровати меча. Прислушавшись, Энна-эной негромко произнесла:

– Вы чего-то хотели, господин Карлэн?

Тихо отворилась дверь, и в комнату протиснулся грузный хозяин дома, освещающий себе путь высокой яркой свечой в одной руке и с толстым свернутым одеялом под мышкой другой.

– Я, это, подумал… У нас тут ночами холодно еще. Как бы, госпожа, не застудились. Обидно будет. Скажете потом, что я недоглядел. Вот. Поэтому я и принес. Одеяло.

Эльфийка спокойно взглянула на задравшуюся ночную рубаху гостя и слабо улыбнулась. Да-да, одинокий мужчина заботится о здоровье гостьи. Сколько ему? За пятьдесят, не меньше. Начало мужания у лесного народа и закат быстротечной жизни у людей, торопящихся жить, любить и умирать. Но хозяин все топтался на пороге, пытаясь собрать разбежавшиеся слова, и явно не собирался скоропостижно покидать этот мир. Наоборот.

Энна- эной еще раз окинула взглядом мужчину и потянулась. Почему бы и нет? Брезгливости к ночному визитеру она не испытывала, а легкий секс только снимет дорожную усталость. Тонкая рука откинула одеяло, и зоркие глаза отметили, как закаменело лицо Карлэна.

– Спасибо. Хотя должна признаться, что у вас дома достаточно тепло. Кроме того, я предпочитаю согреваться другими способами. Если мы друг друга правильно понимаем, то я буду рада узнать вас ближе. Единственная просьба – погасите свечу. Намного приятнее дать волю рукам и губам. Глаза – великие лжецы. Не нужно доверять им в такой ситуации.

Свернутое одеяло упало на пол. Крепкие руки поставили свечу на стол. Мигнул задуваемый огонек, белым пятном метнулась снимаемая рубаха, и кровать вздохнула, принимая на себя тяжелое мужское тело. До утренней зари оставалось несколько жарких часов.

Путешественница получила свою лошадь поздним утром. Утомленный бурной ночью Карлэн приготовил обильный завтрак и помог собраться в дорогу. На его лице было написано, что в ближайшее время учетчик закроет покрепче ворота и ляжет отсыпаться.

Мужчина погладил распущенные черные волосы, скрывающие острые кончики ушей гостьи:

– Ты красивая. У меня разные бывают. То ваши заглянут. То кочевники кого пошлют по делам. И в последнее время все господа попадаются. Нос от старика воротят.

– Для старика ты неплохо сохранился,- засмеялась Энна-эной.- Сколько тебе? Пятьдесят пять?

– Пятьдесят три.

– Только в мужскую силу вошел. Не прибедняйся, Карлэн.

Мужчина ухмыльнулся:

– Тебе виднее. Я редко когда себя проявить могу. Но одно скажу не таясь. У нас город не маленький. Часто из столицы разные важные господа наезжают. И золотишко обещают, и льготы. Тому, кто сумеет скверну найти и на благо империи послужить. Я уж даже задумываться стал – не вернуться ли к добропорядочной жизни. За длинные уши должны неплохо заплатить. И сегодня ночью решил проверить, как ты, не побрезгуешь?

– И как я тебе, законопослушный Карлэн? – расхохоталась эльфийка.

– Порадовала ты меня, чего таить,- насупился мужчина.- Наши бабы так не умеют. Поэтому я тебе не таясь и говорю – можешь приезжать когда захочешь. Здесь тебе будут рады. В любое время дня и ночи.

Изящная ножка нашла стремя, и тонкое тренированное тело взлетело в седло. Черноволосая всадница наклонилась и ласково потрепала любвеобильного хозяина по щеке:

– Ты меня не забывай. Я в следующем году часто буду у тебя гостить, много дел накопилось. Может, и надолго у тебя остановлюсь как-нибудь. Так что ты готовься. Перину к весне новую прикупи. А я помогу тебе ее укатать как следует.

И, подарив озорную улыбку, эльфийка отправилась со двора, помахав на прощание рукой.

Лишь выезжая из города, она позволила себе стереть с лица веселье. Холодный оценивающий взгляд привычно обшаривал раскинувшиеся вокруг дороги поля.

– Значит, сдать меня хотел, старый пень? Ладно, мой хороший. Лесные ветра позволят мне вернуться этой же дорогой. И я накормлю городских псов твоими кишками. Чтобы даже мыслей не возникало, во сколько оценить мою остроухую голову.

Полуденное солнце укоротило тени собравшегося разномастного воинства. Тысячи скелетов замерли в широкой долине, внимательно вслушиваясь в яростные крики новичка. Тонкокостная фигура взобралась на высокий валун, потрясая поднятым над головой кувшином. Сидящий в куцей тени Глэд с интересом вслушивался в доносящиеся обрывки фраз.

– Время спящих героев прошло! Накопленные в Источнике силы позволят нам ответить как подобает! Оставить свой след далеко на севере, среди развалин проклятого Нарвела! Имперские крысы ощутили тяжесть нашего оружия и склонили головы под мечами великой армии! Настала пора огнем и мечом взыскать долги с разжиревших торгов цев! Хватит мечтать о встрече с заблудившимися бродягами! Пора ударить в полную силу!

Кувшин с гулким хлопком разлетелся о камень, щедро рассыпая глиняную крошку и зеленые клубы дыма вокруг.

– Мы больше не прикованы к холодным горам, мы стали свободны! Я обеспечу вас силой для похода, битвы и возвращения с победой домой! Убьем их всех! Пополним наши ряды, братья!

Скрипучий вопль был ему ответом. Мертвые согласились заглянуть в гости к живым.

Убедившись в безотказной совместной работе огня и заклятия, Фрайм развил с раннего утра бешеную деятельность. Он нашел большую часть вождей нежити, продемонстрировал им вереницу бутылей и кувшинов, способных бесконечно хранить в себе магическое зелье. Бывшие маги и воины как зачарованные смотрели на его игры с посудой поблизости от Источника. Вскоре агрессивно напирающий наемник сколотил из старожилов группу последователей и начал подготовку к будущему походу. Всеобщая демонстрация лишь закрепила статус только что выбранного вождя. Не успел Глэд передохнуть от скрежещущих криков, как Фрайм нашел его и вывалил ворох новостей:

– Значит, ты решительно настроен продолжить путь на юг? Жаль, твоя помощь была бы кстати. Ну как хочешь. Знакомься – это Тартап. Он возглавляет только что сформированную сотню, которая проводит тебя до южных границ Перешейка. Вот копии карт, которые я смог найти. И сумка с собранным золотом. За пару недель ты доберешься до границы. Лошадей мы тебе дадим.

– Не много ли со мной отправляешь? Мне хватит и "пары проводников. Все же эти земли для меня не чужие.

– Я так думаю, что в дороге ты не будешь сильно торопиться и поднатаскаешь чуть-чуть бойцов. Стрельба и работа с холодным оружием. Когда я еще успею сколотить здесь боеспособную армию.

Глэд бросил взгляд на растекающиеся в стороны разномастные отряды:

– Похоже, ты решил ударить как можно быстрее.

– Да. За пару дней с лучшими местными стратегами мы разработаем общий план. Подготовим как можно больше запасов зеленой дряни и двинем на север. Тренировать моих воинов я буду в дороге.

– Не рассыплются?

– Нет. Мы справимся. Ты правильно заметил. Нас объединяет в одно целое ненависть. Ненависть к тем, кто еще дышит. И возможность поквитаться – отличный стимул для братьев.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Да. Мы встанем под стены города как ночной нежданный кошмар. Мы будем терзать их день и ночь, не давая отдых защитникам на стенах. Я использую все возможные уловки, чтобы захватить Нарвел. Не успеет закончиться весна, как мы вернемся назад с добычей, еще более сильные, чем раньше.

– Будь осторожен, нежить слаба в прямом столкновении.

Фрайм засмеялся, клацая зубами:

– Я знаю, сам такой. Пусть наши кости хрупки, но стрелы пролетят сквозь ребра. А в грудные клетки мы набьем перекати-поле, чтобы разбитый костяк продолжал битву, даже превратившись в труху! Не волнуйся, мы придумаем, как использовать всех, способных держать оружие. Даже безруким найдем работу – пусть тащат телеги с припасами. Жаль, что ты уходишь. Мог бы увидеть конец человеческого господства рядом с Перешейком.

Глэд лишь покачал головой и подхватил уложенную с утра сумку:

– Ты абсолютно безнадежен. Дай волю – дойдешь с армией до северных льдов. Извини, я должен продолжить свой путь. А тебе и братьям могу лишь пожелать удачи. Найди кукловодов и их помощников. Найди и вырви им руки. Помни…

Череп наемника блеснул в свете жаркого солнца:

– Я помню, брат. Мы – свободны. И мы будем делать то, что хотим. А не то, что нам пытаются навязать эти ублюдки.

Спустя полчаса Глэд с четырьмя лошадьми не спеша двинулся утоптанной тропой на юг. Рядом с ним нестройными рядами шагала отобранная сотня бойцов. Безглазый равнодушно вглядывался в суетливо мелькающие вокруг фигуры, напоминающие ему разворошенный муравейник. В глубине души он не испытывал никакой жалости к людям, оставшимся за раскаленными песками. И пусть нежить обрушится на далекие земли сметающей все на своем пути лавиной. Пусть горят города, и новые мертвецы пополнят ряды чудовищной армии. Пусть. Глэду все равно. Он идет своим путем. Его исковерканная душа не приемлет чужой мир, копя лишь ненависть к лживым человеческим лицам. Пусть невинные и причастные к его мукам сами решают свою судьбу. Пусть живут или умирают в бесконечных войнах, погромах и поножовщинах в подворотнях. Но без него. Раскрыв тайну магических сосудов, Безглазый лишний раз подтвердил свой выбор. Он уходит все дальше от раскаленной пустыни, от высоких холодных гор. А нежить или отомстит живым, или погибнет в битве. Пришло время умирать.

Глава 5

МЯТЕЖ

Считается, что самым крупным мятежом имперских легионов были Велиратские волнения. Тогда одновременно взбунтовались пять легионов, требовавших повышения суммы ежемесячного жалованья и права выходить на пенсию досрочно в случае тяжелых ранений. Императору пришлось распустить мятежные легионы и набирать новых солдат. Тогда же был издан закон об обязательной смене места дислокации легиона раз в пять лет. Закон исполнили только один раз. Инвентарные записки к кодексу законов о статусе легионера

Начало апреля – конец апреля

Вторую неделю сотня нежити марширует через Перешеек к южным пределам, салютуя бесконечной встречной веренице отрядов, спешащих на север. Но эта сотня идет на юг. Туда, где затянуты свежими травами каменные останки имперских крепостей, взятых штурмом несколько лет тому назад. Только зайцы скачут по пустым, богатым травами пастбищам. Только дикие птицы поют в густых лесах, не тронутых топором дровосека. Плодородные земли бдительно охраняются мертвыми отрядами, убивающими любого путника – хоть с оружием в руках, хоть безоружного.

И сейчас сотня хорошо вооруженных скелетов неутомимо марширует вслед за своим предводителем, уверенно сидящим в седле. Безглазый человек магическим внутренним взором наблюдает за легким бегом облаков, за игрой ветра в разросшихся кустах, улыбается бодающимся козлятам, которые вздумали выяснять отношения на далеко раскинувшейся осыпи. И каждый вечер мужчина останавливает коня, отдает распоряжения о разбивке лагеря. Затем начинает изматывающие тренировки. Как и полгода тому назад, он вбирает в свой разум истончившиеся нити погибших душ, подчиняет их нескладные движения себе, заставляет повторять раз за разом упражнения с остро отточенным оружием. И с каждым вечером сопровождающая его сотня все увереннее атакует и защищается, все быстрее сбивает строй или рассыпается тройками, сражаясь друг против друга. После ночного отдыха Глэд тратит пару утренних часов на тренировки с луком, потом костяные бойцы собирают стрелы, и отряд двигается дальше, напоенный новыми знаниями, сплоченный как единый опасный организм.

Передовое охранение проверило дорогу впереди и показалось из кустов, стеной раскинувшихся на вершине небольшого холма. Горы раздались в стороны, начиная сбегать вниз широкими пологими лугами, изредка вспучивая зеленый ковер небольшими холмами. Разведчики жестами показали, что дорога свободна, и отряд россыпью втянулся в заросли. Глэд спешился и двигался следом за командиром нежити, ведя коня на поводу. Три сменные лошади несли нехитрую кладь следом. Шагнув на свободное место, Безглазый вдохнул воздух, напоенный запахами трав, с улыбкой вслушался в звуки, долетающие до него с раскинувшихся впереди просторов, и вдруг закаменел лицом. Мгновение спустя мертвые бойцы передали по цепи приказ своего наставника:

– Немедленно назад! Укрыться!

Густые заросли спрятали бесшумно попятившееся воинство. Белесой тенью рядом с человеком возник Тартап – командир сотни. Глэд напряженно вглядывался в небольшую рощу у подножия холма. Потом шепнул замершему рядом с ним скелету:

– Полсотни людей на другой стороне. Из них меньше десятка солдат. Остальные какие-то неумехи. Я слышу их возню даже отсюда.

– Крестьяне?

– Возможно. Они гонят кого-то. Одиночка путает их среди деревьев. Но не хочет выходить на открытое место. Как я понимаю, чтобы не поймать стрелу. Но до темноты еще два часа, ему не продержаться столько. Чудо, что до сих пор в этом лесном огрызке добычу не сцапали.

Тартап всмотрелся в залитую солнцем картину и крепче перехватил отполированное копье:

– Это наши земли. Люди давно не заходили так далеко. После падения крепостей здесь мы полновластные хозяева.

– Значит, добыча очень важна для них.

– Десяток прикроет тебя, я с остальными атакую. Мужчина тихо рассмеялся:

– Ну почему вы так торопитесь сдохнуть еще раз? Два-три стрелка стерегут эту сторону. Они вас заметят, и из сотни до леса дойдет от силы половина. Даже после моих

уроков несколько хороших стрелков перещелкают вас на открытом месте как зайцев.

– Но половина дойдет. И напомнит людям, кто здесь хозяин.

– Конечно. Вот только павших не вернешь. Значит, мы поступим по-другому. Я заметил, что вы хорошо чувствуете присутствие живых вблизи. В зарослях это даст нам преимущество. Поэтому полусотня спускается сзади по холму, огибает его и по реке сплавляется к правой стороне рощи. Оружие позволит вам не всплывать на поверхность. Речушка подходит с той стороны вплотную к зарослям. Выбираетесь из воды и молча атакуете, не выходя на луг. Я более чем уверен, что, как только начнется схватка, крестьяне побегут куда глаза глядят. Постарайтесь их отжать к нам. Оставшиеся со мной сформируют две линии. Первая щитами прикроет лучников, стоящих за ними. Когда эти горе-вояки начнут метаться, мы их встретим как следует. Потратим лишние полчаса, зато сведем потери к минимуму.

Застывший на мгновение Тартап щелкнул челюстью, пытаясь повторить ухмылку Глэда:

– Жаль, что ты уходишь. На пару с нашим новым командиром вы бы завоевали мир.

Безглазый болезненно скривился:

– Спасибо, мне этот мир без надобности. И еще: мне кажется, что охотятся за женщиной. А среди загонщиков одни мужчины. Постарайтесь оставить ее живой. Возможно, я догадываюсь, с кем нас свела судьба.

Скелет отсалютовал и скрылся в зарослях. После непродолжительной суматохи отряд разделился. Половина споро вернулись назад и стали спускаться по склону холма. Оставшиеся выстроились в кустах в две линии. Первая линия поудобнее перехватила щиты и прикрыла вторую, бойцы которой в это время проверяли луки и сподручнее пристраивали колчаны, полные стрел. Глэд убедился, что никто из бойцов не высовывался из спасительной зелени, и приготовился ждать.

Энна- эной слилась с пучком высокой травы, укрывшим ее гибкое тело. Двое тяжело дышащих мужчин протопали мимо, настороженно поводя в стороны копьями. Мужланы! Если бы весь отряд состоял из подобных идиотов, она бы не волновалась, Но ведь как не повезло! Оставалось вчера лишь дождаться темноты в приграничном городишке и ночью неслышной тенью выскользнуть прочь. Так нет, нашлись желающие повнимательнее проверить подорожные документы. И задать разные глупые вопросы: про дом, где родилась; про причину визита в северные земли; про распущенные длинные волосы, которые могут скрывать необычной формы уши…

Излишне любопытный болван так и остался лежать в таверне с ножом в глотке. Но вот уже сутки как она не может стряхнуть с себя преследователей. Оказывается, местные солдаты неплохо знают местность. А обещанная награда за «остроухую тварь» способна пересилить страх крестьян перед разоренными землями. Ублюдкам удалось все же подстрелить уставшую лошадь, и теперь эльфийке приходится играть в прятки с преследователями, почти настигшими беглянку.

Подождав, пока крестьяне прошли чуть дальше, эльфийка покинула временное укрытие и скользнула в другую сторону. Хоть бы нору какую найти, ложбинку или поваленное дерево! Она бы закопалась так глубоко, что и сотня солдат не сумела ее добыть! Но как назло, просматриваемая насквозь рощица не желала подарить убежище молодой охотнице. Чудо, что взмокшие от длительной погони мужчины до сих пор не заметили ее.

Пригнувшись, Энна-эной замерла возле невысокого куста, лихорадочно обшаривая глазами растительность вокруг. Верхушки деревьев эти топочущие мерзавцы осматривают в первую очередь. Может, вон туда, под колючий куст? Подрезать дерн и втиснуться…

Костлявая рука сжала горло эльфийки и рывком продернула забившееся тело сквозь тонкие ветки. Упав на траву, девушка задавила рвущийся из горла крик и в ужасе уставилась на тонкий наконечник копья, который завис над ее лбом. Остро отточенная сталь нехотя замерла на мгновение и ушла в сторону. Потертый долгими ветрами череп высверкнул болотным отблеском глазниц и тихо прошипел:

– Ждать. Здесь.

Прошуршала трава, и эльфийка с затихающим страхом проводила взглядом пятерых мертвых бойцов, цепью уходящих следом за людьми. Перекатившись под куст, Энна-эной смотрела, как белые силуэты исчезают в кустах на другой стороне поляны. Похоже, ее преследователей ждет неприятный сюрприз.

Нежить успела неслышно перебить часть загонщиков, пока столкнувшийся с ними нос к носу особо внимательный солдат не заорал от ужаса. Он даже успел отбить один удар, когда брошенное сбоку копье погасило для него свет заходящего солнца. Сообразив, что нет смысла больше скрываться, скелеты редкой цепью отсекли зачищенную правую сторону рощи и бросились к группе крестьян, охранявших коней. В поднявшейся суматохе поредевший имперский отряд выскочил на луг, бестолково ловя разбегающихся лошадей, и лишь через пять минут смог собраться в одно целое. Оставшиеся в живых семеро солдат пограничной стражи увидели мелькающих среди деревьев врагов, а также выдвигающихся на луг наводящих ужас бойцов и быстро приняли решение:

– К реке! Быстро! Черепушки замешкались слева и оголили другую сторону! Мы успеем перебраться через реку, а на другом берегу без лошадей нас не догнать. Пошли, пошли!

Набирая скорость, конники по широкой дуге устремились к реке, забирая выше по склону, подальше от смертельно опасной рощи. Нападающие замерли рядом с деревьями, даже не пытаясь преследовать удирающих людей. Вместо них из зарослей на вершине холма шагнули две шеренги, таившиеся до этого в засаде. Первый ряд опустился на колено, в этот момент второй ряд лучников успел тремя залпами накрыть близкие цели. Люди, лошади – все смешалось в кучу, рассыпаясь среди густой травы ломаными и бьющимися телами. Глэд придержал бойцов на пару минут. И лишь убедившись, что способных оказывать сопротивление не осталось, отправил первую шеренгу добить раненых. Через пять минут к нему вернулся довольный Тартап:

– Потерь нет. Женщину сейчас приведут.

– Хорошо. Пока вы разгоняли крестьян, несколько лошадей отбились от основной массы. Вон они, дальше по склону. Арканов у нас нет, а никого из чужаков животные не подпустят. Поэтому возьми моих сменных коней и пошли туда хороших стрелков, пусть подстрелят. Если лошади вернутся в город без хозяев, это взбудоражит людей.

– Они все равно забеспокоятся.

– Но не сегодня, а спустя пару дней. Для меня любая отсрочка важна. И выставь несколько секретов с той стороны рощи. Не хватает проморгать еще кого-либо. Затем отберешь не сильно поврежденные тела и к ночи проведешь обряд. Каждый будущий воин на счету.

Сотник отправился отдавать распоряжения, а Глэд повернулся к подошедшей эльфийке. Четверо конвоиров несли ее сумку и снятое с пояса оружие. Безглазый усмехнулся и склонился в церемонном поклоне. Энна-эной тряхнула спутавшимися волосами и облегченно рассмеялась:

– Хвала лесным богам! Я нашла тебя. Здравствуй, Глэд…

Вождь кочевников принес богатые жертвы богам. Ответный набег прошел более чем успешно. Сначала куцая охрана на стене не заметила, как ночью две сотни разношерстных воинов пробрались на имперские земли. Следующей ночью удалось захватить почти без потерь небольшую усадьбу, стоящую среди возделанных полей. И захваченные пятнадцать коней позволили совершить дерзкий набег на расположенную рядом деревню, предать смерти замешкавшихся батраков и подпалить несколько домов. Бегущие в ужасе люди бросали дома и имущество, позволив быстрым на руку грабителям нашарить немало добра. На обратном пути кочевники оставили после себя грандиозный пожар, предавая очистительному огню и строения, и набирающие цвет сады. Прогнав легковооруженный имперский десяток из сторожевой башни, удачливые воины встретились с ожидающими их соплеменниками. Переправив через стену захваченных рабов и тюки с награбленным добром, племя во всю прыть помчалось на юг, как можно дальше от карающей длани железных легионов.

Через два суточных перехода вождь позволил уставшим родственникам передохнуть. Предусмотрительно выслав несколько дозоров, кочевье раскинуло восстановленные после пожара шатры и встало на отдых. Жадные до крови боги получили свои жертвы, а лучшие воины поделили богатую добычу. Империя сполна заплатила за свой набег.

Сидящий рядом со своей палаткой сотник отметил ошалело промчавшегося по лагерю гонца и задумчиво почесал заросший подбородок. Идти к цирюльнику не хотелось, и он крикнул вестового. Через пять минут Алаэн начал бритье, устроившись рядом с котелком горячей воды и не переставая лениво поглядывать но сторонам. Еще через минуту к нему, косолапя, подошел Аппайрт. Сотник глянул на кислую физиономию друга и сочувственно поцокал:

– Что, тебя опять погнали с письмом к очередной кумушке?

– Из тебя выйдет отличный предсказатель,- скривился несчастный ординарец.- Снова в город. Там сейчас суматоха, поднимают первый легион. Из-за разгильдяйства пограничной стражи кочевники подпалили чьи-то наделы у самой границы. Перепуганный наместник потребовал немедленно навести порядок.

– Какой ужас! И куда только смотрят наши командиры. Так мы скоро дождемся, что эти вонючие варвары будут купать лошадей в фонтане на центральной площади.

Аппайрт цветисто обрисовал, где он видел кочевников, их лошадей и своего тысячника в придачу. Сотник хохотнул и попросил:

– Загляни в канцелярию, раз уж все равно в городе будешь. Вдруг какие письма или весточки.

Мужчины понимающе улыбнулись, и Алаэн продолжил бритье в одиночестве.

Пока все шло по намеченному плану. Сегодня объявят дату праздника. Затем первому легиону дадут сутки на выдвижение. Еще сутки на разворачивание новых лагерей и отправку конных разъездов. А на исходе третьего дня начнутся народные гулянья, так удачно маскирующие передвижение войск и подготовку к смене власти. Побежали последние спокойные минуты в дремлющей провинции.

Глэд закончил листать желтые страницы и вернул книгу эльфийке. Поежился от легкого ветерка и мрачно выдохнул:

– Да, отличный подарок твой народ прислал мертвым. И пусть больше половины заклятий требуют длительной подготовки, но оставшиеся заставят людей плакать кровавыми слезами в ближайшие дни.

– Осуждаешь?

Энна- эной напряженно всмотрелась в худое лицо Безглазого. Ее собеседник сильно изменился с той поры, как она видела его в орочьем лагере. Осунулся, лицо избороздили глубокие морщины. Но в движениях он стал плавнее и одновременно опаснее. Так зачастую ведут себя пираты и профессиональные наемники. Не солдаты, нет. Солдат не ожидает удара в спину каждый момент. Безглазый же двигался как человек, привыкший к ежесекундной опасности. И эльфийка старалась сгладить любые проблемы заранее, обоснованно опасаясь за свою жизнь. Как-никак в прошлый раз расстались они без симпатии друг к другу.

Посмотрев на вновь аккуратно упакованную книгу, Глэд скривился:

– Кто я такой, чтобы осуждать и проповедовать? Неизвестно еще, чей подарок окажется более значимым.

– Ты тоже оплатил проход через их земли?

– Можно и так сказать.- Мужчина предпочел оставить неприятную для него тему и вернулся к другой проблеме: -

Выходит, ваши старейшины хотят меня видеть. С чего бы

– Я рассказала о твоем даре, о твоей смелости в битве при Усыпальнице. – Скорее о безрассудстве.

– Не преуменьшай. Ты пестовал поднятую нежить, ты вел ее в бой. Чудо, что остался жив.

– И теперь вы хотите узнать, как мне это удалось. Единственному из четырех тысяч рабов, сожженных магическим зельем в ту зимнюю ночь.

Глэд задумался, перебирая возможные варианты. Эльфийка молчала, изредка бросая любопытные взгляды на занимающихся своими делами скелетов. Ощутив, как собеседник повернул к ней лицо, девушка с надеждой посмотрела в пустые глазницы.

– Хорошо, бегущая по росе. Похоже, что наши интересы совпадают. Ты хочешь дать мне возможность побеседовать с твоим учителем. И я хочу побеседовать с ним. Ваши багровые Таланты зовут к себе не только эльфов. Они зовут и меня… Твои предложения?

Энна- эной подобралась, замерла на мгновение и стала сопровождать рубленые фразы скупыми жестами:

– Я наследила в соседнем городе. Для возвращения придется забрать на полсотни миль к востоку. Там другая провинция, и мы сумеем просочиться мимо любопытных соглядатаев. Разыграешь роль моего дядюшки, пострадавшего во время стычки с нежитью. Калеки вызывают жалость, и к ним меньше цепляются. Сможешь?

Глэд кивнул.

– Тогда можно отправляться. В дороге я расскажу, как себя вести. Через два дня будем в пригородах Атты. Паршивый городишко, но у меня там есть знакомые, которые раздобудут новые документы. Обогнем северные имперские районы и по накатанной дороге – до степи.

– Хорошо. Тогда не будем терять время.

Заметив, что люди завершили беседу, сотник подошел к Безглазому:

– Мы закончили. Отобрали десять тел. С первыми звездами начнем обряд.

– Отойдите дальше на север, там пламя костров будет не так заметно. И не забудь про дозоры. Трюк с рекой могут использовать и наши враги.

– Сделаю, брат.

– Как только обращенные смогут идти, выдвигайтесь. Подарок лесного народа будет хорошим подспорьем твоим командирам. Зелья хватит на ускоренный марш?

– Да. Вернемся домой за несколько суток.

– Удачи вам. И помни, ты не для того тренировал бойцов, чтобы бездарно потерять их при первой же битве. Думай, хитри, обманывай противника. Но за каждого павшего ты должен возродить десяток или больше. Будь достоин своей сотни, и она тебя не подведет. А ваш новый вождь умеет ценить головастых ребят.

Сотник нежити и безглазый человек обнялись на прощание. После чего отряд подхватил отобранные тела и скрылся в зарослях, уходя на север. Пара конных, ведя на поводу по сменной лошади, двинулась на юг. Миновав несколько холмов, они повернули на восток, вслед за разбегающимися в стороны предгорьями. О случившемся напоминала лишь груда мертвых тел, лежащих в густой траве.

Погибшие заинтересовали лишь стервятников, нашедших для себя обильную трапезу. Пограничные гарнизоны не рискнули высылать конные разъезды на поиски пропавших. А через несколько дней другие заботы обрушились на жителей дряхлеющего государства, похоронив под собой неудачную вылазку имперских граждан.

На выскобленной до блеска столешнице рядом с молча закусывающими мужчинами стояли два блюда с жареной рыбой и по высокой кружке с пивом. Достаточно было бросить мимолетный взгляд, чтобы понять – эти двое друг друга терпеть не могут и скорее угостят грязного бродягу из сточной канавы, чем собеседника. Мрачно жующие мужчины изредка бросали раздраженные взгляды на иноземца, который пристроился рядом с ними. Чужак не заказал себе ничего и теперь молча ждал, когда глава городского ополчения и командир наемников насытятся.

Соварн закончил трапезу, раздраженно вытер о грязное полотенце измазанные руки и ткнул пальцем в развалившегося напротив собеседника:

– Ты позвал меня. Тебе и разбираться.

– С чем? – делано удивился наемник.

– Вот с этим.- И глава выложил на стол с десяток помятых бумаг. – Подорожные. Рекомендательные письма. И подписанное лично Солнцеликим разрешение на арест и конвоирование опасного преступника.

– Самим королем? Королевский эдикт с гирляндой отметок Торговой гильдии и дворцовых прихлебателей? – Наемник с интересом просмотрел документы и с улыбкой бросил их обратно. – Я уж подумал, что увижу чудо наяву. А мне лишь снова показывают, насколько продажны крысы в королевской канцелярии.

– Подделка? – жадно расправил бумаги Соварн.- Ты говоришь: подделка? Тогда все меняется, и с этим господином я смогу побеседовать в другом месте. Рядом с жаровней и раскаленным железом.

– Последний месяц ты излишне кровожаден.- Тамп жестом заказал еще пива и вновь откинулся на спинку кресла.- Этот господин всего-навсего показал, что он знает наши законы, И людей, которые этим законам помогают осуществляться в столице. Уже больше десяти лет большую часть бумаг оформляют специальные люди, которые не берут мзду с простых горожан. Но которые готовы помочь полезным и богатым просителям. А обилие печатей и рекомендателей лишь подтверждает, что наш гость слабо ориентируется в местных отношениях. Знатоки платят лишь одному человеку в гильдии. И получают маленькую вещь, открывающую перед ее владельцем любые двери.

Сидевший молча на углу стола мужчина скупо улыбнулся, порылся за пазухой и выложил перед наемником маленький платок с хитрой вышивкой. Потом подпер рукой бритую голову и с прежним безмятежным видом застыл, предлагая собеседникам продолжить обсуждение.

Наемник осторожно взял платок, скрупулезно его изучил и передал Соварну. Сам ополовинил новую пивную кружку и вздохнул:

– Я и говорю – маленькая вещь, владельцу которой даже я должен помогать по возможности. Если не хочу через месяц остаться без работы. Похоже, наш гость заручился поддержкой действительно серьезных людей.

Плотный глава ополчения поскреб пальцем золотую вышивку и вернул платок хозяину:

– И зачем тогда весь этот балаган? Заявился утром с бумажками, разыграл из себя не пойми что. Зачем?

Бритоголовый молчун лишь хмыкнул:

– Государство большое. Чиновников – как блох на портовой собаке. И каждый требует бумажку. А стоит найти стоящую рекомендацию, впадают в подозрительность и спускают на тебя всех ближайших соглядатаев. Покажи я все сразу, меня бы мотали по кругу месяц.

– Но нам вы все же решились открыться.

– Да. Потому что вы двое представляете военную власть в городе.

Звякнув легкими доспехами, Тамп подсел поближе.

– Кстати, как вас там?

– Меня зовут Мим. Ваши имена мне известны.

– Так вот, господин Мим. Власть в городе принадлежит совету.

Владелец самых серьезных рекомендаций тихо засмеялся:

– Полно вам, милейший. Совет может надувать щеки и звенеть мошной. Но реальную власть в городе вы делите между собой. Власть отлично наточенных клинков. В помощи которых я нуждаюсь.

Соварн сгреб бумаги со стола и отдал их хозяину, Потом раздраженно побарабанил пальцами по столу и коротко выдохнул в сторону наемника:

– Арбалетчик. Мим удивился:

– О чем вы?

– Я о том шустром молодом парне, что был здесь месяц тому назад. В одной из таверн он чуть не всадил стрелу в безглазого бродягу. Когда мои ребята тряхнули стрелка, у меня на столе лежала такая же куча бумаг.

– Высокий, крепкий, темноволосый. Бывший наемник, кстати. Зовут…

– Фрайм. Его звали Фрайм.

– Звали?! – Мим встревоженно подался вперед.

– Да. Бродяга захватил лошадей и помчался на юг, к горам. Мы собрали поисковый отряд и искали его в песках до последнего.

– И чем закончилась ваша погоня?

– Фрайм с моим лучшим другом попали в засаду. Их десяток перебили. Нежить забрала останки вашего человека и беглеца.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Мы с основным отрядом на том же самом месте снова попали в засаду. К счастью, легко отделались. Потом мои лучшие следопыты разобрали следы. Могу дать руку на отсечение, что вы пытаетесь арестовать мертвеца, от которого остались в песках лишь кишки и лужа крови.

Мим потерянно опустил руки на столешницу, пытаясь осознать сказанное. Потом наклонился к главе ополчения:

– Вы подобрали тела?

– Нет. Тела лучших врагов нежить забирает с собой. Они выставляют их напоказ. В назидание другим.

– То есть вам достались только следы?

Соварн наклонился вплотную и зашипел собеседнику в лицо, пятная одежду каплями слюны:

– Следы?! Ты, столичная выскочка! Я потерял десятерых и лучшего друга среди них! И все ради того, чтобы твой человек заарканил паршивого бродягу! Жаль, что время нельзя повернуть вспять. Я бы с удовольствием отправил вас вдвоем в пески. Одних. И тогда мне не пришлось бы разносить похоронные деньги и слушать вой овдовевших баб!

Скрипнуло отодвигаемое кресло, и глава раздраженно буркнул наемнику, с интересом наблюдающему за беседой:

– Я не собираюсь слушать эти лживые речи. Сюда могут пригнать табун горлопанов, желающих поймать всех шпионов поххоморанцев или еще кого-нибудь. Я больше не пошлю в пески ни одного человека, с меня хватит. Он хотел поговорить с нами – он поговорил. Я ухожу. И советую тебе поступить так же.

Тамп вяло отсалютовал уходящему и постарался вернуть на лицо следы интереса. Мим задавил в горле непроизнесенные грубости, успокоил дыхание и повернулся к наемнику:

– Значит, мой человек погиб и не выполнил поставленную задачу. Но проблема не решена. Кто может дать мне людей для поисков?

– Вы собираетесь искать нежить?

– Да. Мне нужно найти тело.

– Мог дать Соварн. Но теперь никто. И вряд ли кто-то из горожан согласится поехать так далеко на юг.

– Ваши люди не хотят размяться?

– Нет.

– Даже если им заплатят? Хорошо заплатят.

– Еще раз нет. Мы служим короне, а не ее богатым друзьям. Даже если у друзей очень весомые покровители. Кроме того, я совершенно не собираюсь терять солдат на Перешейке. Там свернули себе шею куда более серьезные люди. Маги, великолепные командиры с отличными солдатами. Кто бы ни пытался пощупать нежить сталью – итог один. Мертвые пополнят свои ряды, а ваши наследники получат радостную весть. Не думаю, что безглазый одиночка смог пережить рядом со скелетами хотя бы одну ночь.

Наемник выложил пару монет рядом с грязными тарелками и стал собираться. Мим лишь разочарованно вздохнул:

– Вечером, за бокалом горячего пунша, вспомните, что я вам скажу. Этот проклятый одиночка пережил пытки, несколько покушений и участвовал в самой страшной битве за последнее столетие. Тысячи отличных воинов навсегда легли в снежной степи, а он вывернулся и вестником смерти промчался по вашим землям. Везде, где он появляется, начинают твориться страшные вещи. Бродяга зачастую не убивает, но от его присутствия расходятся незримые волны, сметающие все на своем пути. Боюсь, что он разберется с нежитью, а потом на орехи достанется имперцам. Тамп лишь расхохотался:

– Забавные вещи вы рассказываете, господин Мим. Можно подумать, один человек способен разрушить целое государство. Но если вы так беспокоитесь за наших южных соседей, то отправляйтесь на восток. На любой речной барже спуститесь на побережье, оттуда к имперцам. Думаю, вы успеете до того, как бродяга оставит после себя руины. На восток по реке – самый быстрый путь в те края.

– Как знать, как знать,- пробормотал Мим в спину уходящему наемнику.

Через несколько минут гонец Спящих купил пару бутылок вина и в самом мрачном расположении духа отправился на постоялый двор, где утром снял комнату.

Грубые подсвечники придерживали расправленные края карты. Мим водил тонким пальцем по сплетениям дорог и разглядывал пятно пустыни, раскинувшейся между Нарвелом и Перешейком.

– Проклятые вояки правы, я не найду ни одного желающего сунуться в пасть к смерти. Черепушки убивают любого и не делают различия между одиночкой и многотысячной армией. Но ведь ублюдок бежал именно на юг. Не в Сарнум, не в Южные порты. Он упорно рвался к Перешейку. Для чего?

Мужчина обхватил руками голову и тихо стал напевать старую мелодию, запомнившуюся ему больше ста лет тому назад:

…Как вышел сотник наш да на двор, широкий двор.
Как вышел он к любавушке своей.
Как вынес ей в подол злату казну, нашу казну.
Да зазывал с собой на южный путь, далекий путь

Мим с силой ударил кулаком по отметкам солончаков в разостланной перед ним бумажной пустыне.

– Юг, он идет на юг! Почему я решил, что он стремится на Перешеек? Если так, то ни мне, ни Спящим там его не достать. А если он идет дальше? Еще дальше! Перешеек, империя, кочевники и эльфы. Эльфы. Почему бы нет? Эльфы и орки водили свои хороводы еще во времена Владыки. Кто знает, что ему надули в уши эти мохнатые твари, раз он так мчится к остроухим в гости? Но как бы ни было, это мой единственный шанс. Или я найду его след в имперских землях, или моя жизнь закончится с первыми летними днями.

Обе нераспечатанные бутылки вина легли в широкую сумку, туда же последовала свернутая карта. Короткие сборы – и по лестнице прогремели быстрые шаги. Мим продолжил погоню. Не имея возможности остановиться. Пытаясь убежать от самой мысли о поражении. Пока он двигался, пока он искал своего врага, у него оставалась хоть какая-то цель в жизни. Стоит остановиться, и хитро сплетенное нагромождение лжи, ненависти и невыполнимых обещаний похоронит его.

Загонщики потеряли бойцов, но погоня продолжилась. Вопреки всему.

Таран гулко врезался в закрытые ворота. Крепкие доски хрустнули, но выдержали удар. Широкие колеса завращались назад, легионеры споро откатили неповоротливую махину. Ускоряющийся разгон под нарастающие крики – и окованное железом бревно вломилось в ворота, кроша широкие створки и выламывая железный крепеж. Следом за разрушенной преградой хлынули солдаты. Пока группа бывших командиров держала оборону у входа в двухэтажный особняк, один из штурмовых отрядов ударил в тыл.

Алаэн стоял на другом конце площади и спокойно смотрел, как взмыленный толстый Хорте руководит осадой. Создавалось впечатление, что новый командир мятежного легиона своими суматошными приказами по большей части мешает вымуштрованным ветеранам.

С десяток наспех одетых бойцов обороняли балкон, резной волной нависший над частыми колоннами у входа. Лучники подстрелили пару, но затем непоседливый легорос[1], пожелал пойти на приступ, и теперь у забаррикадированных дверей суетилась куча народа: кто-то пытался выломать широкие закрытые двери, кто-то упорно целил копьем сквозь решетку разбитого окна. Командир бегал за спинами штурмующих и создавал должный уровень беспорядка.

Простучали за спиной сандалии, и Алаэн повернулся к запыхавшемуся гонцу. Скороговоркой выложенные известия порадовали: мятеж развивался по многократно выверенному плану.

Любимый богами первый легион только-только встал на границе, оседлав усиленными нарядами хребет стены и выпустив длинные конные дозоры в степь. Легионеры пятого перекрыли все дороги к побережью, страхуя мятежников от любых неожиданностей от грозди приморских городов и бесконечных болот. Второй легион занял заставы на дорогах в центральные провинции и перекрыл западную границу частыми патрулями.

Главная движущая сила беспорядков в лице третьего легиона нанесла удар в самое сердце провинции. При свете факелов улицы обычно тихого Аллора заполнили вооруженные люди. Заранее посланные отряды заняли пригородные арсеналы. Бумаги с печатями открыли необходимые двери. И пока горожане вовсю веселились на празднично украшенных площадях, тысячи солдат, закованных в железо, рассыпались по заранее намеченным адресам.

У домов богатых и влиятельных граждан выставили караулы. Канцелярию наместника и квартал административных зданий охраняли как дворец императора: развернув спешно доставленные баллисты и ощерившиеся жалами смертоносные «скорпионы». Самого наместника группа офицеров аккуратно вывела из толпы развлекающихся богачей и скорым маршем доставила на его городскую виллу. Первые минуты путешествия лицо наместника по белизне могло состязаться с молочным отсветом мраморных городских колонн. Но, двигаясь под усиленной охраной по пустеющим улицам, личный посланник императора осторожно побеседовал с предупредительными сопровождающими и несколько успокоился. А встретившие его дома новые тысячники и вовсе позволили румянцу вернуться на свое законное место. Одно дело – рассвирепевшие и убивающие всех подряд легионеры. И совсем другое – отлично работающая военная машина, выжигающая предателей, посмевших замышлять недоброе против императора и его верных слуг. Наместник даже настолько подобрел, что позволил своим помощникам лично проследить за тем, как будут арестовывать изменников. Помощники судорожно сглотнули, но перечить не посмели.

Главные действия развернулись на одной из небольших площадей, куда выходил фасад шикарной виллы. За высокими стенами собрались заранее приглашенные высокопоставленные офицеры и ряд неудобных политиков местного разлива. Текущее рекой вино и доступные женщины способствовали отличному настроению отдыхающих. До той поры, пока в закрытые двери не попытались вломиться солдаты семнадцатой сотни, специально направленной проницательным Алаэном в числе первых.

За всю историю третьего легиона в семнадцатую сотню определяли самых бесталанных солдат. Вечно виноватых, вечно попадающих в неприятные истории. Старожилы с трудом припоминали первого невезучего сотника, наложившего свою испорченную богами ауру на подчиненных. Поговаривали, что именно за его «заслуги» отдувались обычные солдаты. А потом по привычке всех провинившихся старались сослать именно в семнадцатую сотню. И теперь этим озлобленным солдатам дали возможность пустить кровь у предназначенных для заклания офицеров.

Надо отдать должное веселящимся мужчинам – они быстро сообразили, что происходит, и стали обороняться. После короткой кровавой свалки атакованные сумели закрыться внутри дома, заплатив несколькими жизнями за локальную победу. Выгнав визжащих женщин, ветераны многочисленных схваток заставили мебелью двери и окна и послали часть бойцов на балкон – отбивать натиск все прибывающих легионеров.

Именно этот момент застал организатор мятежа, когда примчался на площадь, закончив со своими срочными делами. Ловко выдернув Хорте из группы офицеров, Алаэн тихо прошептал ему на ухо:

– Господин легорос, если мы не свяжем их боем у входа, часть мерзавцев может бежать. Конечно, мы окружили дом, но никто не знает всех местных дыр.

Немедленно озаботившийся новый командир легиона рванул в ряды штурмующих, а истинный вдохновитель ночных событий тихо встал в тени колонны, внимательно наблюдая за происходящим. Утром помощники наместника споют на два голоса своему господину про вдохновителя мятежа. А если боги будут милостивы, то какой-нибудь удачливый боец из осажденной виллы сумеет проткнуть увлекшегося легороса. В этом случае не придется руки пачкать.

Алаэн отдал несколько коротких распоряжений и отпустил гонца. Сам прислушался к шуму, доносящемуся из окруженного здания. Похоже, зашедшие с тыла солдаты резко изменили ситуацию, и маячившие на балконе полуодетые фигуры поспешили внутрь.

– Господи, ну и болван,- пораженно выдохнул сотник, глядя на площадь.

Легионеры раздобыли где-то лестницу и приставили ее к опустевшему балкону. В числе первых на шаткие ступеньки взгромоздился Хорте, угрожая своей тяжестью обрушить хлипкую конструкцию на головы стоящих внизу солдат. Минута – и он с диким криком исчез в дверном проеме. Следом за ним стали подниматься разгоряченные схваткой бойцы. Алаэн лишь покачал головой и подозвал ординарца. Следовало аккуратно заканчивать с набравшим силу представлением и готовиться к утреннему наведению порядка. Легион должен встретить наместника при полном параде. И показать ту картину случившегося, которая устроит все стороны.

Хозяин таверны запросил за большую комнату на чердаке на удивление мало. И непонятно, что сыграло большую роль: жалость к слепому калеке, пострадавшему от нежити, или почти полное отсутствие постояльцев. Пока еще не потянулись караваны купцов с товарами в восточные порты, пока еще не сезон для торговли свежим урожаем овощей и фруктов. Вот и приходится завлекать каждого прохожего. А не подсуетишься – и пройдет странник по улице пять лишних домов: там его уже ждет брат свояка, что построил новый постоялый двор назло соседям и теперь сбивает цены для всего квартала, чтоб его лихоманка сожрала.

Глэд поправил огарок свечи и с удовольствием вытянулся на широкой кровати. После бочки с горячей водой и сытного ужина настороженная усталость уступила место полудреме. Но эльфийка, присевшая на вторую кровать, отвлекла его от праздного времяпрепровождения:

– По дальнейшему пути вопросы есть? Что непонятно из рассказанного?

Мужчина приоткрыл глаза и быстро прокрутил в голове услышанное по дороге в город:

– Южная империя. Появилась более двух с половиной тысяч лет тому назад. За сто с лишним лет распространилась с западного до восточного побережий южной части материка Фэгефул. Две тысячи лет тому назад столкнулась с активным сопротивлением кочевников и эльфов, выступавших тогда единым фронтом. За пятьсот лет боев сумела отвоевать утраченные земли и утвердиться в нынешних границах. Около четырех сотен лет тому назад закончили строительство гигантской стены, протянувшейся вдоль всех южных границ, пресекая набеги кочевников Вольного халифата. Возглавляет государство император, наделенный всей полнотой власти. Иногда он созывает разнообразные советы – торговый, военный, градостроительный и прочие. Но делает это в основном для стравливания между собой представителей различных группировок. Наследника нет. В случае смерти будет выбран кто-то из старых аристократических родов. Важно, чтобы новый император пользовался популярностью среди военных, иначе ему не усидеть на троне.

Энна- эной покрутила непослушную черную прядь и кивнула:

– Все так. Продолжай.

– При возвращении государства в старые границы были созданы девять крупных провинций: три западные, три центральные и три восточные. Но в силу постоянных набегов на южные границы, западные и восточные укрупнили для удобства управления. Сейчас существует две западные, три центральные и две восточные. Все южные провинции с юга ограждены стеной. Живущие в империи зачастую их и называют по расположению: восточная южная или западная северная. Последнюю еще называют имперской, так как именно там расположены столица Ампиор и большая часть небольших городов с чиновниками.

– Зачем нам это все знать?

– В отличие от других государств в империи существует жесткое разделение между провинциями. И на границах между ними стоят заставы, где проверяют у путников документы. И управляются они из центральных городов каждой провинции, что накладывает отпечаток на уклад жизни в каждом городе и селе.

– Не селе. Так не говорят. Либо усадьба. Либо урба – малый город. Если ты ляпнешь про деревню, на тебя будут смотреть как на идиота.

– Понял, исправлюсь.

Глэд перевернулся на живот и продолжил в том же неспешном темпе:

– В силу жесткой централизации власти в государстве действует отлаженная система сыска, с филиалами в каждом крупном городе. За донос о подозрительных чужаках раньше выплачивались премии. В последнее время казна оскудела, и премии платят очень редко, но горожане с удовольствием сдадут нас при малейшем поводе. Поэтому нам надо придерживаться проработанной легенды и стараться не приковывать к себе внимание.

– Точно. А учитывая давнюю нелюбовь империусов к лесному народу…

– …необходимо быть настороже и держать язык за зубами,- закончил фразу Безглазый,- Ты не успела завершить рассказ про их армию и как вояки могут помешать нам в дороге.

– Как я и говорила, основа имперской армии – легион. В легионе более четырех тысяч человек. Это четыре тысячи солдат и обоз, в который входят повара, конюхи, разные мастеровые и прочее. Каждая тысяча разбита на сотни. Сотни обычно строятся по две рядом и используются по две сразу. При действии тысячи командир посылает четыре отряда по две сотни в бой, а две сотни оставляет в резерве. В южных легионах в последнее время эти две сотни стали сажать на коней. Хотя сила империи все же в пехоте. Пехотинцы прекрасно подготовлены и в руках грамотного полководца способны творить чудеса. А если сюда добавить тяжелые баллисты и «скорпионы», а также появившиеся в последнее время дальнобойные луки и дать возможность их войскам передвигаться по вымощенным в давние времена дорогам…

– …то мы получаем отличную армию, способную на своей земле уничтожить любого противника.

– Не только на своей. Зачастую они проводят карательные операции против халифата, и кочевники предпочитают удирать без оглядки, но не вступать в прямые столкновения с обученными частями.

– И сколько всего сейчас легионов империя держит в казармах?

– Мы не знаем этого точно. Глэд удивленно покосился:

– Не знаете? Вы же отслеживаете все, что происходит в этих землях. Это ваша постоянная головная боль, постоянная северная угроза! Для этого вы годами кропотливо выстраивали сеть осведомителей, подкупали мелких чиновников и торговцев, договаривались о безопасных местах ночлега для своих гонцов.

– Да. Но последние годы император ослабил хватку, и даже рядом со столицей сейчас разброд и шатание. Можно сказать так; нам известно о пяти полных легионах на востоке, о семи – в центральных провинциях и десяти или одиннадцати – на западе. Но так как сейчас стало выгодно служить в легионе на небольших должностях, чтобы через три-четыре года выйти на пенсию и тянуть с государства деньги, то на западе появились «домашние легионы». В них от силы тысяча-полторы солдат и заняты все офицерские вакансии. Эти войска участвуют в патрулировании дорог, охране важных государственных зданий и складов, в борьбе с бандитами и беглыми горожанами, не выдержавшими поборов. Из-за этой чехарды я не смогу тебе сказать, сколько реально солдат у императора.

– Но восточные и центральные легионы наверняка укомплектованы полностью.

– Да. И при любой заварухе способны за пару дней взять под контроль ключевые города, дороги и выслать конные разъезды для охраны границ. Именно своей организованностью опасны для нас имперские легионы. Двое моих друзей погибли пятнадцать лет тому назад, попав в подобную переделку.

– Эльфы? – недоверчиво переспросил Глэд.

– Да. От конных отрядов, отлично знающих местность, даже эльфу тяжело ускользнуть.

Безглазый задумался.

– И подорожные документы просто так не купишь, так как чиновнику выгоднее продать нас соглядатаям, не рискуя при этом своим прикормленным местом и карьерой.

– Ну вопрос лишь в том, чтобы добраться до нужных людей. И такие люди у меня есть,- успокоенно улыбнулась эльфийка.- До окрестностей Велирата хватит тех бумаг, что мы сумели достать сегодня утром. А там надежные ребята сделают нам отличные подорожные, с которыми мы сможем отправиться хоть в столицу.

Глэд задумчиво почесал отросшую щетину на подбородке, неслышно поднялся и скользнул к окну, занавешенному плотным пыльным куском ткани.

– Да, конечно. Вопрос лишь в том, чтобы добраться из северной восточной провинции до центральной. Через пару-другую застав, стерегущих дороги между городами. Потому что в полях нас легко может перехватить шальной разъезд, посланный месить грязь за какую-либо провинность… Кстати, ночью патрули в городе ходят?

– Да. Городская стража. Есть во всех крупных городах. Но это отдельные вояки, не состоящие на постоянной службе в легионе. Подчиняются городским советам или наместникам.

– И сколько их обычно гуляет?

– До десяти.

– Тогда я могу сказать лишь одно: где-то поблизости явно стряслась очередная заваруха, столь любимая империусами.

Нахмурившийся Глэд жестом позвал к себе Энну-эной и показал пальцем на улицу. Девушка всмотрелась в отблески факелов и закусила губу: по ночной дороге топала сотня легионеров в полном вооружении. В голове колонны в такт шагам на длинном шесте качался знак легиона – голова волка. Хвост колонны замыкали конники, вольготно откинувшиеся в седлах.

– Не люблю, когда ночью по городу начинают бродить войска. У меня возникает подозрение, что в это же время границы описанных тобой провинций закрываются наглухо, что дает возможность нашим преследователям настигнуть нас раньше, чем мы переберемся за стену.

Глэд аккуратно прикрыл занавеску и стал укладываться спать- Завтра с утра пройдемся по тавернам и кабакам. Думаю, горожане поделятся с нами последними слухами о происшедшем.

Фраза «нежить идет» прозвучала впервые поздним утром. Продравшийся сквозь плотную толпу, закутанный в окровавленные тряпки всадник проорал это опешившей охране у северных ворот и рванул в город: то ли спасаться от напасти, то ли срочно передать новость городскому совету. Как бы ни было, произнесенные слова до послеобеденного отдыха не будоражили уличную толпу. А потом в город хлынули жалкие остатки поселенцев из широко раскинувшихся пригородов. И все они говорил одно и то же: о горящих зеленым огнем пустых глазницах, о беспощадно убивающих скелетах, охвативших город кольцом. И о том ужасе, который внушали собой безжалостные отряды, проверяющие каждую щель, находящие любое живое существо в сараях, ямах или буйно растущих лопухах за огородами. Как говорили обезумевшие от страха люди, нежить была везде. Редкая цепь медленно стягивала линию окружения, пока идущие впереди поисковые отряды обшаривали постройки и методично убивали все живое.

Несколько бывших солдат рассказали срочно собранному совету, что действия неожиданно атаковавшего противника отличались от его обычной тактики. Никто больше не бежал толпой с желанием пролить побыстрее кровь. Никто больше не гнался целым отрядом за сильным мужчиной, удирающим во всю прыть в город. Наступающая нежить проявила в своих действиях злую железную волю, действуя по строгому плану. Новый вождь нагрянувшей армии заставил своих солдат поступать так, как должно, а не как хочется. И к вечеру страшного дня укрывшиеся за высокими стенами люди с тоской наблюдали, как белые тонкие фигуры возникали у края широкой пустой полосы, опоясывающей городские стены. Нежить уверенно заняла ближайшие к городу строения, захватила пару мостов, переброшенных через реку Зилу, закопошилась на оставленных жителями берегах. Но больше всего усыпавших стены ополченцев и наемников испугало количество все прибывающих мертвецов. С каждым часом их становилось все больше и больше. А когда наступила ночь, чернильная тьма милосердно скрыла неисчислимые тысячи, десятки тысяч вцепившихся мертвыми зубами в Нарвел.

Набатные колокола в городе отметили первую ночь осады.

Глава 6

ОСАДА

Для правильной осады города вам потребуется: сто метательных машин, десять по сто тяжелых «скорпионов», от пяти до десяти обученных легионов, древесина в необходимом количестве и подсобные рабочие или рабы для постройки насыпей. Фортификация и осады, Южная империя Если хочешь захватить вражеский город, собери одну орду для осады стен. Собери вторую орду для захвата земель, лежащих рядом с городом. Собери третью орду для поиска пищи и рабов повсюду, куда сможет ступить твой конь. Если через год стены остались неприступны – уходи. Ищи другой город. Наставления юным вождям, Вольный халифат Приди и убей всех. Неизвестный автор, Перешеек

Конец апреля

Набравший над степью силу ветер легко преодолевал стену и зло трепал флаги, взметнувшиеся над щетиной копий. Три тысячи первого легиона выстроились в парадном строю перед развернутым походным лагерем. В углу утоптанной площади валялись головы трех тысячников и еще десятерых из их ближнего окружения. Еще вчера вечером легорос праздновал вместе с приближенными у себя в палатке очередной день рождения, принимал кубок с вином и выслушивал здравицы в свою честь. И той же рукой, что поднимал кубок, он затем обнажил меч. Гонец, опередивший буквально на несколько часов кавалькаду личного представителя наместника, тихо шепнул командиру на ухо страшные слова:

– Объявить волю императора… измена… небрежение службой и пропуск варваров на земли империи… в городе захвачены и казнены… любимец наместника прибудет лично…

После чего искушенный в политических интригах командир легиона на одном вдохе протрезвел, моментально просчитал возможные варианты и принялся рубить головы сидящим с ним за одним столом. Ворвавшихся на шум избиения солдат встретил его трубный глас:

– Измена! Убить предателей!

Теперь, под набирающими силу солнечными лучами, легорос первого легиона окинул красными от недосыпа глазами выстроенные сотни и, как молодой мальчик, пробежал к центру площади, где затормозила свой бег легкая колесница. За десяток шагов до повозки легионер сменил бег на широкий шаг и, под мрачным взглядом дюжих охранников, подошел к окованному стальной полосой высокому колесу. Надменно застывший на кожаном сиденье пожилой мужчина настороженно зыркнул из-под припухших бровей, дернув нервно щекой навстречу бравому вояке, от души бухнувшему кулаком по нагрудному панцирю:

– Первый имперский легион восточной провинции приветствует наместника и его посланника!

– Слава императору! – мрачно рявкнули переполненные недобрыми слухами ряды солдат. Рык прокатился с края на край и сменился тревожной тишиной, которая прерывалась лишь треском трепещущих на ветру флагов.

Помощник наместника медленно скосил глаза на груду голов и тихо поинтересовался:

– Это у вас что? Бунтовщики?

– Так точно, мой господин. Изменники. Собирались поднять мятеж против императора. Был вынужден вчера лично с ними разобраться.

Чиновник еще раз взглянул на рой мух над страшной кучей, потом аккуратно подобрал полы коричневого плаща и выбрался из колесницы. Отечески улыбнувшись, обнял застывшего соляной статуей командира легиона и похлопал его по спине:

– Я в тебе не ошибся, Галт. Ты верно поступил, обнажив меч против наших врагов. Только так мы сможем сохранить приграничные земли.

Закончив обниматься, помощник наместника развернулся и тренированным голосом бросил ответную фразу, стараясь донести ее до всех настороженно замерших легионеров:

– Император доволен вами, солдаты! Уничтожив скверну, вы вернули любовь богов и благорасположение их сына, нашего любимого императора Антила! Слава императору! Слава легиону!

– Слава! Слава! – заметалось облегченно над сияющими на солнце копьями.

Жестом отпустив телохранителей вместе с возницей, гость устало улыбнулся оттаявшему легоросу:

– Что же, Галт. Пойдем, нальешь мне что-нибудь крепкое, промочить горло с дороги. Заодно обсудим, как ты сумел вляпаться в неприятности.

С менив доспехи на легкую тунику, командир легиона разлил вино в кубки и жестом пригласил собеседника к накрытому столу.

– Что стряслось, Зиральд? Мы знаем друг друга больше десяти лет. И никогда среди моих офицеров не было даже намека на измену.

Толстый чиновник осушил кубок в один глоток и жестом попросил налить еще. Затем наспех вытер руки влажным вышитым полотенцем и с протяжным вздохом устроился перед блюдом с исходящими паром ломтями мяса.

– Дорога до вас тяжелая. А наместник так разошелся, что приказал гнать без остановок. Перепугал его этот мятеж до печеночной колики.

– Мятеж?

– Да, мой дорогой. Мятеж. И ты должен заглянуть в храм и отблагодарить богов, что мы знаем друг друга так давно. Поэтому здесь сейчас я, а не этот молодой болван Аризис. И поблагодари мою долгую память, которая хранит все добрые дни, что мы провели вместе в банях и на добрых пирушках. Потому что я буду принимать решение – служить тебе дальше или еще одна бедовая голова украсит собой навозную кучу.

Приняв полный кубок, Зиральд принялся завтракать, при этом кратко обрисовывая ситуацию:

– Не представляю, как ты смог такое прошляпить. Мечи обнажили все легионы, кроме вашего. Мерзавцы сумели

все так ловко организовать, что мы увидели лишь конец представления. Вырезали семью ростовщиков, к ним добавили ряд высших офицеров, кормившихся с общего стола. Пустили под нож кое-какую мелочь из наших осведомителей. Но в завершение объявили себя верными сынами империи и закончили кровопускание буквально за ночь.

– Кто организатор?

– Пока не знаю. Новый командир третьего легиона лично участвовал в заварухе, и наместник получил в итоге лишь труп. Кто и как ткнул мечом новоявленного командира – концов не найти. Зато теперь на покойника валят все сразу. И то, что он подбивал на мятеж. И то, что лично все организовывал. И успел побывать в десяти местах одновременно.

– Наместник поверил?

Чиновник фыркнул, разбрызгав капли горячего масла вокруг:

– Он не дурак, чтобы купиться на такую глупость. Наш молодой бодрый Аризис – этот купился. И в красках потом расписывал, как верные императору солдаты бились с мятежниками, умирая с именем Антила на устах. Я же подергал оставшиеся ниточки и постарался оказаться в нужное время поближе к наместнику. Мой господин теперь знает больше об истинном положении дел. А я примчался сюда. Чтобы спасти жизнь одному старому вояке, на которого давно имеют виды мои многочисленные родственницы.

– Кому нужен солдат, чья жизнь стоит не дороже золотого! – отмахнулся руками Галт.- Наместник сейчас слушает молодую змею, которая свалит меня. И тебя заодно изваляет в грязи.

– Руки у него коротки. Кроме того, ты уже сделал все необходимое. Сам. Быстро и без тени сомнений.

– А куда деваться. Не первый мятеж переживаю. Четвертый, который меня как-либо задевает.

– Ну ты у нас уже даже не девственница, чего я тут пытаюсь рассказать, куда ноги пристроить? – усмехнулся Зиральд. Отправив в рот очередной кусок, он ожесточенно заработал челюстями, потом продолжил: – Пошли вестовых, пусть соберут через час-другой офицеров. Побеседуем. Твоя расторопность и решительность сыграли отличную службу. По возвращении я дам тебе и вновь назначенным офицерам отличные рекомендации. Кроме того, первый легион не будут расформировывать. Через месяц вас сменит следующий, а твои тысячи вернут ближе к Аллору. Через пару-тройку месяцев перебросят на север. И так по кругу. Наместник собирается тасовать легионы, не давая им возможности засиживаться на месте.

– Чтобы мы не обрастали опасными личными связями,- понимающе усмехнулся легорос- Чем больше легионер занят маршами, тем меньше у него возможностей влезть в политику.

– И это тоже. А главное, пора поднять боевую выучку у ребят. Последний случай с набегом варваров оставил на ваших знаменах огромное вонючее пятно. Надо успокоить заволновавшуюся нищету и дать гарантии людям с достатком.

– Сделаем. Есть пара хороших идей на этот счет.

– Вот и хорошо. Рассылай вестовых и расскажешь, что вы там придумали.

З акончив общаться с настороженными легионерами, Зиральд засобирался в дорогу. Поглядывая, как дюжие телохранители грузят корзины с едой и вином в колесницу, личный помощник наместника давал последние наставления старому другу:

– Мне понравилась ваша идея с наймом в пограничное ополчение разорившихся граждан. Деньги где достал?

– Заглянул к местным арендаторам. Больше половины из них – бывшие вояки или переселенцы из центральных областей. Любой набег для них как острый нож в глотку. Учетчики дерут деньги за землю каждый месяц и не смотрят, получал ли ты с нее урожай или прятался за высокими городскими стенами от варваров. Вот ребята и скинулись.

– Сами? – удивился Зиральд.

– Да. Мне даже нажимать не пришлось. Последний набег их достаточно сильно перепугал. Заодно и местных лоботрясов пристроим к делу. Чем больше солдат под присмотром будут торчать на стене, тем меньше лихих ребят станет шататься по местным дорогам.

– С выборным урбаром [2] поделился?

– Десятая часть, как положено. Но этому болвану показалось мало, все пытался стрясти побольше.

– Можешь забыть. Я отправляюсь к нему. Надо будет проверить его хозяйство, раз уж приехал. Заодно объясню, что не следует лапать деньги, собранные на благо провинции. Главное, чтобы твои канцелярские крысы могли отчитаться за каждую монету.

– Это они сделают. Мы уже успели навербовать почти полсотни болванов, десятники выбивают из них пыль второй день подряд. Ты увидишь их, когда поедешь в город.

– Отлично. За оставшийся месяц укрепи пограничную стражу, постарайся разъездами разогнать всех вонючих любителей конины в степи и готовься к встрече с наместником. Как бы ни стали тасовать войска в ближайший год или два, мой господин не забудет, кто в дни мятежа охранял границы и хранил верность императору и ему лично.

Чиновник забрался на мягкое сиденье и перегнулся через украшенную резьбой дверцу:

– Но ты все же подумай. Может, бросишь опостылевшую службу и на покой? Женишься, возьмешь в твердые руки поместье, будешь заседать в совете ветеранов. А то и куда на службу устроишься, наденешь плащ с золотым кантом [3].

Легорос пожал протянутую руку и кивнул:

– Я подумаю. Что-то устал я от честолюбивых подчиненных, мечтающих занять мое место. Пятый мятеж станет для меня лишним. Как вернемся в Аллор, обсудим все детально.

Возница чуть шевельнул вожжами, и вышколенные лошади потихоньку тронули легкую повозку. Зиральд помахал на прощание командиру легиона и проверил, не сбился ли закрепленный над ним зонт. Раскинувшись в спасительной тени, толстяк с интересом смотрел, как проплывают мимо палатки легиона. Затем вереницу белых островерхих крыш сменила вытоптанная площадка, на которой десятники подгоняли новобранцев, которые группами таскали на взмокших спинах тяжелые бревна. Довольно покивав, Зиральд расщедрился на поучительную фразу, подарив ее телохранителям, замершим сзади на подножке:

– Пока спина солдата помнит плеть десятника, наши легионы крепки телом и быстры на подъем!

Крепыши промолчали. Хозяин любил рассуждать вслух, но терпеть не мог, когда его монологи перебивали. Легкими синхронными поклонами телохранители показали, что оценили очередную мудрость нанимателя, и продолжили привычно обшаривать глазами пробегающие мимо виды, высматривая возможную угрозу. Зиральд пристроил рядом с собой корзину, открыл бутылку вина и настроился на приятную дорогу.

Длинная телега медленно катила по мощенной плитами дороге. Следом цокала копытами пара лошадей, изредка подергивающих длинными поводьями. Глэд устроился среди сваленных на телегу тюков, время от времени нащупывая руку сидящей рядом эльфийки. Не помешает лишний раз напомнить многочисленным торговцам, что пострадавший на северных границах селянин слаб и немощен.

Так не вовремя случившийся мятеж спутал беглецам все карты. Усиленные заставы на границах, вереницы конных разъездов среди недавно одевшихся в зелень лесов. И дотошная проверка документов, закрывшая для них дорогу в центральные районы. Всполошившиеся центральные провинции страховались и защищались от возможного распространения мятежа. Благо что за золото удалось купить место в торговом караване, который направлялся в Аллор. Но даже золото не позволило Безглазому с попутчицей превратиться в мелких чиновников или дальних родственников уважаемых и богатых семей, безбоязненно катающихся из провинции в провинцию. Окажись Энна-эной в окрестностях Велирата – проверенные люди за сутки бы организовали необходимые документы. Но здесь, в восточных землях, лесная воительница не могла ничего. Напряжение тихо копилось, сжимаясь внутри скрытой пружиной, и Глэду приходилось присматривать за девушкой, страхуя ее от неожиданного срыва.

После длительного обсуждения было решено двигаться по центральным дорогам, затерявшись среди многочисленных путешественников. Выбрав общее направление на юг, эльфийка навестила несколько крупных рынков и договорилась о местах в очередном большом караване. Торговцы выплатили небольшую сумму имперской сотне, возвращающейся в столицу провинции, и теперь вереницу груженых телег сопровождала группа конных солдат. Вряд ли следовало ожидать нападения обнищавших граждан или профессиональных разбойников. Подобным могли похвастать только приграничные районы. Скорее всего, купцы страховались от возможных поборов на усиленных заставах у небольших городов. В день волнений любой десятник не прочь запустить руку в чужой туго набитый кошель. Ради спокойствия имперских подданных, разумеется.

Глэд незаметно осмотрелся и подвинулся чуть ближе к кутающейся в теплый плащ эльфийке.

– А если мы минуем Аллор, пройдем дальше через болота и на побережье поищем лодку? – тихо спросил он,- Пусть дадим крюк по морю, но зато обогнем и стену, и непоседливых кочевников.

– Не выйдет,- покачала головой Энна-эной,- я уже думала об этом. Десять лет тому назад в имперском флоте навели порядок. И сейчас на востоке новый командующий. Каждое судно на строгом учете, а в море – частая сеть патрульных дирем. Кочевники пару раз болезненно кусали прибрежные районы, атакуя небольшими флотилиями. Теперь легче перевалить через стену и пройти степью, чем пытаться прорваться водой. Да и сезон легких штормов на носу. Ты хорошо управляешься с парусом и веслом?

– В руках не держал,- вздохнул Безглазый.

– Тогда выбор один – пробираться на юг. Вдоль стены идет цепь дорог, по которым можно проехать в центральные или западные провинции. Думаю, к тому времени волнение уляжется, и мы сможем с нашими бумагами продолжить путь.

– Вдоль стены? Может, перемахнем ее сразу и не будем мозолить глаза местным?

Эльфийка помолчала немного, потом мрачно ответила:

– Восточная степь – очень опасное место. Близко к кочевой столице Тамну. Больше богатых племен на приморских землях. Богатое племя – много воинов. Много воинов – частые охоты, набеги и множество молодняка, внимательно присматривающего за стеной и всем, что творится вокруг нее. Они живут с этого. Кормятся грабежами, хвалятся захваченными рабами. Как знакомые тебе орки. С одной лишь разницей…

– Да, разница минимальная, но для нас важная. Орки встретят радушно и за общий стол посадят. А ваши дикие воины с удовольствием освежуют.

Глэд нашарил кожаный бурдюк с водой и сделал пару глотков. Потом передал воду эльфийке.

– Ладно, поживем – увидим. В Аллоре для видимости помозолим денек глаза в приемных мелких чиновников. Попросим земляной надел или еще что. Потом двинем дальше, рассказывая по дороге, что вынуждены искать счастья ближе к степи. Туда, где участок можно купить подешевле и где рабочие руки нужны. Слабенькая сказочка, но другой пока нет. Одна надежда, что мы не выделяемся из числа таких же небогатых империусов.

Вернув бурдюк на место, парочка устроилась поудобнее и задремала. Караван утром выбрался из Пореста, стоящего у западных границ провинции. До Аллора катить телегам две недели, заглядывая по пути в вереницу небольших городков. Времени для бесед будет предостаточно. Главное – сбить возможную погоню со следа, не оставить после себя заметные ниточки. А ближе к южной границе безглазый человек и его длинноухая попутчица растворятся в паутине сельских дорог, исчезнут раз и навсегда.

Остроносая стрела звонко клюнула потертый шлем и срикошетила в сторону. Смертельно перепуганный ополченец бухнулся на колени и выпучил ошалелые глаза в сторону Соварна. Начальник городского ополчения лишь бледно усмехнулся в ответ и сипло выдохнул:

– Я же говорил, не высовывайся зря в бойницу. Сегодня пятерых потеряли только здесь, у восточных ворот. Никак не можете привыкнуть нагибаться при ходьбе.

Стоящий рядом Тамп отхлебнул из фляжки, потом чуть высунулся и осмотрелся. Командир наемников успел убрать голову до того, как заинтересовал невидимого стрелка.

– Твари натащили кучу срубленных кустов под стены. И не видно их среди веток! Да еще успевают воду таскать и поливать, не подпалишь.

– Что предлагаешь?

– Надо вылазку сделать. Расчистить завалы у западных башен, разобраться с катапультами, которые почти уже готовы.

Соварн прокрутил в памяти карту города и ругнулся: – Опасно! Там пригороды ближе всего к стенам. Если нежить опомнится, они успеют полсотни метров пробежать и вцепятся в пехоту. А ты еще хочешь завалы деревьев растащить и рядом с домами остовы катапульт спалить. Очень опасно!

– А что делать? Сидеть и ждать, когда черепушки перестреляют солдат на стенах? Или когда они начнут швырять предметы посерьезнее стрел? Второй день подряд теряем людей! А в ответ – если кого и зацепишь, то на его место приходит десяток!

– Лучше сидеть и ждать. Они не могут осаждать город месяц или два! Лишь магия закончится, рассыплются пылью. Как увидим, что их силы на исходе,- ударим!

Тамп засмеялся, не забывая при этом держаться в стороне от бойницы:

– Ждать? Рассыплются? Боюсь, Соварн, твои знания устарели. Это неделю тому назад падаль не могла пересечь пески. Это еще неделю назад они толпой бежали за первым попавшимся человеком, мечтая прикончить его. Сегодня же я вижу перед собой отлично организованную армию, которая прошла скрытно через пустыню, сумела у нас под носом переправить войска через реку и слаженно окружить город. Эта армия строит у нас под боком катапульты и осадные башни. И через месяц она будет готова ударить в полную силу по городу, в который умело загнали жителей со всех пригородов. Создав тем самым целую толпу паникеров и пожирателей скудных весенних припасов.

– Возможно, они ведут себя необычно.

– Они ведут себя как солдаты. Как отлично подготовленные наемные солдаты. Да, опыта у рядовых маловато, и если наши лучники не зевают, то легко сшибают башку очередному мерзавцу. Но вот за общей организацией осады я вижу прекрасно подготовленного командира. Способного сожрать нас и не подавиться. Поэтому твоя задача остается прежней – охранять с частью моих ребят стены и контролировать порядок на улицах. А я завтра утром выведу три сотни, и мы славно повеселимся у западных ворот. Не собираюсь ждать, пока эта неизвестная магия закончится. Как бы еще не оказалось, что нежить научилась обходиться без своего Источника.

– Тебе виднее, Тамп. Я лишь могу отобрать из охотников несколько десятков лучников, чтобы дополнительно прикрыть тебя со стен. Раз уж ты решил сунуть голову в пасть смерти.

– Договорились. К первой вечерней страже встречаемся в магистрате, надо обговорить детали. Заодно покажешь, кого насобирал из стрелков. После вылазки посмотрим, удастся ли прорваться парой судов по Зиле. Нам срочно нужна подмога.

Соварн устало глянул в спину уходящему и, пригнувшись, посеменил дальше по стене, проверяя цепочку защитников города.

Армия мертвых держала Нарвел в осаде третий день. Окружив город со всех сторон, нежить перегнала десятки лодок к паромным переправам выше и ниже по течению реки, перекрыв любую возможность прорваться по воде. Пригороды и частично сожженный порт тоже были у них в руках. Поисковые отряды заглянули в каждый дом, в каждый погреб. Показательно убивая всех живых, атакующие направили бегство тысяч жителей пригородов за высокие стены, создав в городе неимоверную скученность. Перепуганные насмерть люди находились на грани паники, с трудом подчиняясь приказам городской стражи. Пару раз уже вспыхивали короткие драки при раздаче пищи. Власти города всерьез опасались возможного городского бунта и старались занять горожан, значительно увеличившихся численно, работой над укреплением обороны. Тем более что методично возводимые катапульты и растущие в небо скелеты штурмовых башен однозначно говорили о предстоящем штурме.

Но командующий нежитью Фрайм не собирался затягивать осаду. Собрав все силы на Перешейке, он получил чуть меньше тридцати тысяч бойцов. Из них только третья часть могла похвастать военной подготовкой и умением качественно исполнять приказы. Остальные за долгие годы скитаний среди скал поистрепались, порастратили часть скелета и рассудка. Единственное, что горело в них с неизменной яростью,- это желание убивать.

Использовав накопленные за столетия горы оружия, мертвый полководец полностью экипировал пятнадцать тысяч бойцов. Поход через пустыню позволил добиться общей сплоченности и напомнил мертвым давно забытые правила военной дисциплины. Бывшие военные и маги составили костяк боевых тысяч, натаскивая отданных под их начало солдат. Вторая половина армии тащила срочно собранные запасы магического зелья, разлитого в спешно вылепленные и обожженные глиняные сосуды. Накопленные за столетия в Источнике запасы вычерпали до донышка. Фрайм собирался максимально использовать выпавший шанс и отомстить всем живым, кому не посчастливится оказаться рядом с Нарвелом.

Окружив город, скелеты вырубили большую часть садов, расположенных по берегам реки. Срубленные ветки, разобранные заборы, строительный мусор стащили к городским стенам и соорудили тонкую непрерывную линию стрелковых позиций. С легкостью спрятавшись среди переплетения ветвей, скелеты с нечеловеческим терпением ждали возможности пустить стрелу в мелькнувший в бойнице силуэт. Сраженного ответной стрелой тут же сменяли очередным воином, мечтающим всадить стремительное стальное жало в живое бьющееся сердце.

Освобожденные от веток стволы собрали у четырех закрытых ворот, показательно затеяв строительство метательных и осадных машин. На постройке и в раскинувшихся цепями войсках Фрайм задействовал слабейшую часть своей армии, вооруженную преимущественно ножами, небольшими копьями и кое-где старыми мечами. Эти же части пополнили две тысячи вновь обращенных воинов нежити, полученных из тел убитых при зачистке пригородов. Отборные тысячи тем временем день и ночь тренировались за линией пригородов. Через три-четыре дня подготовленные части должны были пойти на штурм.

Пока же войска, осадившие город, не давали горожанам возможности отдохнуть. Методичный обстрел выбивал одного защитника за другим. Постоянные перемещения мелких отрядов с места на место не позволяли оценить реальное количество солдат и пугали возможностью подготовки неожиданной атаки. Ночью два небольших отряда подтащили поближе к западной и восточной стенам наспех сколоченные лестницы, чем вызвали панику среди ополченцев. И потом до самого утра на любое шевеление под стеной сверху отвечали горшками с зажигательной смесью, роем стрел и суматошной беготней. Потеряв полсотни скелетов, Фрайм не дал отдохнуть обученным солдатам противника ночью. Оставалось повторить подобное еще несколько раз, и можно готовиться к реальному штурму. К тому времени или войска на стенах начнут заменять, отводя бойцов для отдыха, или наступающих встретят измотанные ополченцы, с трудом способные держать оружие. Командира нежити устраивал любой из вариантов.

– Ты брешешь, сын рыбака! Не может раб стоить двух жеребцов!

– Кто бы говорил, любитель скисшего кумыса! Я лично потом этих коней торговал! И историю слышал из первых уст в отличие от твоих пустых пересказов!

– Ой-вей, он их торговал! В последний раз ты стельную корову продал по цене драного козла! Единственное, в чем ты мастер,- так это переврать услышанное!

Двое кочевников надрывали глотки, упершись лбами посреди утоптанной площади. Вокруг толпились соплеменники, праздношатающиеся зрители и куча чумазых ребятишек, криками поддерживающие то одного спорщика, то другого. Рядом с окружившими площадь яркими юртами стояла собранная из шестов сторожевая башня, с помоста которой открывался широкий вид вокруг. На помосте устроились трое воинов, развесивших разнообразное оружие на хлипкие перильца. Поверх сколоченных досок расстелили потертый ковер, на котором сгрудились щербатые блюда с фруктами, засахаренными сластями и вяленым мясом. В центре курил пряным дымком длинноносый чайник. Один из сидящих окинул взглядом разложенное великолепие, недовольно скривил тонкие губы и выглянул наружу:

– Чамшэт! Я же сказал – горлодер к чаю не забыть!

– Несу, уважаемый Ахпа-бэ! – отозвался звонкий голос снизу.- Матушка только сейчас смогла найти в припасах!

Заскрипела лестница, и над краем помоста возникло узкоглазое смеющееся лицо молодого кочевника. Легким движением он поставил перед сидящими крепко закрытую плетеную корзинку, изобразил ритуальный поклон и шустрой песчаной крысой скатился со смотровой башни.

– Сорванец,- довольно усмехнулся широкоплечий Ахпа-бэ.

По праву организатора встречи, он разлил горячий чай, открыл принесенную корзинку и угостил сидящих широкими терпкими листьями редкой приправы, ценимой истинными знатоками хорошего застолья. Мужчины с удовольствием приступили к трапезе, не торопясь начинать деловую беседу. Солнце еще в зените, утренние торги закончились, спешить пока некуда. Пусть простолюдины дышат пылью внизу, а уважаемые люди лучше проведут время здесь, на обдуваемой легким ветром сторожевой башне.

Закутанный в украшенный золотой вышивкой халат старик отхлебнул пахучего напитка, посмотрел на неутихающую перебранку внизу и пихнул в бок тучного здоровяка в засаленной рубахе, сидящего рядом:

– А что, Охродо-баз, подерутся они, как второй чайник начнем, или до третьего дотянут?

Безразмерный Охродо-баз лишь отмахнулся, зачерпывая ладонью гору усыпанных сахаром орехов. Хозяин самого большого отборного табуна на побережье отличался отменным аппетитом и дурной привычкой вытирать грязные руки о дорогую одежду. Впрочем, его старшая жена бдительно следила за тем, чтобы любимый и богатый муж утром надевал чистую обновку. Которая, впрочем, к обеду уже превращалась в дурно пахнущую тряпку.

– Хе, уважаемый Кашем-хан, эти два бездельника могут орать до конца ярмарки. И пальцем друг друга не тронут. Я в прошлый раз на них три медяка проспорил. Они тогда не могли решить, чей скакун лучше. Чем спорить, лучше бы устроили скачку вокруг стойбища. Так нет, лишь глотки надрывают. Думаю, через пару часов угомонятся. Нашли повод – обсуждать спятившего торговца из приморского клана. Делать тому нечего – заплатил двух коней за раба, умеющего читать и писать. Детей учить разным глупостям будет, пфэ!

– Жаль,- вздохнул высушенный солнцем старик, на фоне безразмерно тучного соседа смахивающий на древнюю мумию. – Когда я был здесь в прошлом году, каторские сцепились с местными. Знатная была заваруха.

– Это когда это? – оживился Охродо-баз, известный любитель пари, скачек и любой доброй драки.- На весеннем сборе или на осенних скачках?

– Весной. Ты тогда за десяток жеребцов пятую жену себе купил.

– Ваха-вей, помню! – обрадовался толстяк.- Была тогда добрая потеха! Жаль, каторские нам наваляли в тот вечер. Но что и говорить, если у них приехали бойцы, что в набег ходят через день. А у нас тогда на площади собрались старики и дети.

Хлебосольный хозяин разлил остатки чая и предпочел не напоминать ударившемуся в воспоминания гостю, что первоначальную перепалку начал именно огромный Охродо-баз, быстро перешедший тогда от слов к кулачному выяснению отношений и потерявший в последующей куче-мале один зуб. Потомственному воину вовсе не хотелось портить настроение приглашенным ханам. Не для этого он угощал самых могущественных людей степи.

Опустошив за час еще пару чайников, сидящие в спаси тельной тени мужчины приступили к деловой беседе. Начал обсуждение насущных проблем Кашем-хан, кочующий у границ западных пределов дикого государства:

– Плохо в наших землях этой весной. Новый легион пригнали, патрули на стене усилили. Тупых империусов уже не пощипать. На юге эльфы друг с другом перемирие скоро заключат, перестанут глотки рвать. Если рядом с Лесом покажешься, обязательно стрелу поймаешь. Порасплодилось их как саранчи, не продохнуть.

– Что предлагает уважаемый хан?

– А что можно предложить? Из Леса их не сковырнуть. Хорошо еще, что к нам в степь отучили забегать. С имперцами воевать – это молодых воинов в землю класть. Особенно в наших краях, где во славу проклятого императора держат лучшие легионы.

Собеседники сочувственно покивали, Охродо-баз понимающе вздохнул:

– Это точно, на севере сейчас трудно стало. Железнолобые совсем озверели, недавно один из мелких кланов у стены на мечи подняли.

– Поквитались?

– Да, поджарили пятки лежебокам. Добычу небольшую взяли, рабов. Но теперь на стене от копий не протолкнуться, а в степи больше тысячи легионеров шастают. Пришлось мелким семьям уходить в степь. Кто сюда откочевал, каждое утро плачутся. И земель у них нет. И коней мало. И срам прикрыть нечем. Скоро от попрошаек не протолкнуться будет на побережье!

Старик недовольно наморщил седые клочья бровей: – Если хан не может накормить клан – гнать такого хана! Или лучше пару лошадей и в степи разорвать, в назидание другим! А то повадились! Соберут сотню ртов и уже требуют место в совете! Требуют право разложить костры на обжитых старейшинами землях! Воинов от них в набег не дождешься, а глотки на площадях дерут. Того и гляди ночью придут своих соседей грабить.

Ханы еще поперемывали косточки безродным бродягам, не признающим старшинства. Затем повернулись к расслабленно сидящему хозяину:

– Вот скажи, Ахпа-бэ. Ты – известный удачливый воин. Твои люди в прошлом году взяли в полон непокорного Шташта-бэкта, посмевшего убить отца и подбившего клан откочевать к южным пределам. Ты сам неоднократно ходил за стену и по праву занимаешь место на совете ханов. Скажи, чего нам ждать этим летом и в ближайшие годы?

Командир крупнейшего военного отряда в Тамне задумался. Сказанное сейчас могло повлиять не только на его судьбу, но и на судьбы преданных ему головорезов. Выдержав весомую паузу, Ахпа-бэ начал:

– Я так понимаю. В этом году нам имперцев не пощипать. Их главный хан слаб телом, но его люди пока поддерживают должный порядок. И хоть железнолобые не смогут дойти до наших земель, но и на свои поля просто так не пустят. Золота в казне наших северных врагов хватит на год или на два для оплаты мечей. Их крестьяне нищают. Многие идут в стражу – охранять стену. Других заставляют строить дополнительные укрепления и дороги, по которым их проклятые богами легионы успевают добежать от северных гор до наших степей.

– Но золота в их монетах все меньше! – возразил Кашем-хан.- Мои шпионы говорят, что за золотой старой чеканки сейчас можно выручить до пяти новых!

– И что? Пока эти пустые монеты берут, империя будет жить. Боюсь, лишь наши дети увидят, как она начнет разваливаться на куски.

– Но чем тогда кормиться? – буркнул Охродо-баз.- Мы не можем завести еще тысячу табунов и раздать их плодящимся в степи беднякам. Земли рядом с Тамном скудеют. В степи который год подряд засуха. А голодные рты все прибывают. Если имперцы перекроют наглухо стену, нам придется атаковать Лес.

– Наши деды это сделали,- буркнул Кашем-хан.- Только людей потеряли в чащобах.

– Вот именно,- подтвердил сказанное толстяк и с сожалением высыпал остатки вяленого мяса в свой бездонный рот. – Выходит, мы сидим между двух камней, с которых даже росы не собрать. И как жить?

Ахпа- бэ аккуратно глянул вниз, проверяя, нет ли там чужих ушей. Но расположившийся под сторожевой башней Чамшэт бдительно охранял спокойствие сидящих наверху. Успокоенный воин достал тонкую выделанную шкуру с нарисованной на ней картой. Сдвинув опустевшую посуду, он расстелил карту и высыпал горсть мелких цветных камушков, выстраивая перед собеседниками направления будущих ударов.

– Уважаемые ханы полностью правы. С лесными демонами нам рубиться сейчас не с руки. Они на своих землях, за густыми лесами и глубокими реками. Степь только ослабнет, если полезет туда.

– Значит, на север?

– Да. Но не в лоб. Никто не мешает оттянуть кочующие кланы южнее. Оставим лишь дозоры на быстрых конях. Не надо зря беспокоить солдат. Пусть дремлют на стенах. А мы тем временем объявим набор желающих пойти в набег. Пока большая часть кланов не ушла обратно после торгов, надо послать верных людей. И к осени собрать орду.

– Куда пойдем? – Кашем-хан заинтересованно пошевелил пальцем кучку камешков над меткой Тамна.

– На север. Вдоль побережья. Если грамотно ударить, можно закрыть дороги, идущие через болота. Там от силы один легион. Что он может противопоставить орде? Л мы осенью, после сбора урожая, вихрем домчимся до портов, возьмем Горрем и Цол. Даже не осаждая высокие стены, с огромных складов заберем добрую добычу и назад. Имперский хан не успеет нас перехватить. Пока его неповоротливые помощники прибегут с докладом через всю страну, пока вернутся назад, мы уже будем пировать дома. А после такого похода любые бузотеры притихнут на несколько лет. С добычей, с рабами и товарами можно будет передохнуть. И дать возможность бедным кланам нарожать еще воинов.

– Справимся? – засомневался кто-то из ханов.- Все же такой крупный набег совершали наши прапрадеды. Сколько уж лет прошло? Десять по десяти? Или еще больше?

– Справимся,- уверенно кивнул Ахпа-бэ.- Вы слышали, что далеко на севере живут еще кочевые народы? Далеко-далеко, за землями нежити и прочих королевств. Этой зимой там собрали все силы, что смогли найти. Закованная в железо конница, несметные толпы пехоты и лучников. Все пошли жечь далекую степь. А кочевая орда поглотила врагов, сжевала и выплюнула лишь мертвые тела. Никто не вернулся.

Широкоплечий воин весело рассмеялся и ткнул кривым пальцем в береговую линию на карте:

– Наши деды ходили по этим землям и заставляли надменных имперцев падать ниц перед копытами степных коней. С моим отрядом я охраняю земли семи кланов. Даже этих бойцов достаточно, чтобы захватить стену и открыть проход орде. А с вашей помощью мы дойдем до северных гор и заставим тысячи рабынь бежать пешком за повозками.

– Почему пешком? – удивился Охродо-баз, живо представивший себе картины будущего набега.

– Потому что повозки мы набьем захваченным золотом,- веско ответил Ахпа-бэ.

Старый Кашем-хан довольно потер тонкие руки и склонился над картой:

– Это слова, достойные великого бойца. Покажи нам в деталях, как ты собираешься захватить побережье. Мне нравится идея, и я надеюсь, что ты продумал все до мелочей. Если твой план стоит того, на совете ханов получишь должную поддержку. И я лично прослежу, чтобы западные племена прислали тебе достаточно воинов. Боги не простят нам, если мы упустим удачу. Смогла стать великой далекая северная Орда – сможем и мы.

Портовая сутолока утомила стоящего у высокого борта пассажира. Целое утро пришлось потратить на то, чтобы оформить необходимые бумаги, заплатить пошлину, найти свободное место на уходящем корабле. И лишь сейчас Мим почувствовал, что очередной этап охоты закончился. Он успел добраться до Южных портов, цепочкой растянувшихся между Сарнумом и устьем Зилы. Болотное королевство сосредоточило торговлю с Южной империей в нескольких крупных городах, оставив основной поток грузов под присмотром бдительных чиновников. Конечно, шустрые контрабандисты не обращали внимания на очередные указы и распоряжения, продолжая перевозить небольшие партии товара под носом изредка патрулирующих океан военных кораблей. Но крупные торговцы предпочитали заплатить пошлину и воспользоваться официальными каналами. Потраченные деньги с лихвой окупались скидками на хранение грузов в государственных складах и надежным военным прикрытием от шалящих пиратов.

Не желая рисковать зря, охотник на безглазую добычу купил билет на готовящуюся отчалить трирему и в компании полусотни других пассажиров расположился на борту. После обеда крупное судно медленно выползет мимо волноломов, выдвинутых навстречу океану, вспенит длинными веслами воду и двинется на юг. Как пообещали местные знатоки, устойчивые северные ветра быстро донесут корабль к имперским портам. На седьмой день Мим должен увидеть мощенные белой плиткой улицы Цола. Там ему предстоит пройти придирчивую проверку многочисленных чиновников, получить разрешение на путешествие по провинциям могучего государства и продолжить свои поиски. Преследователь надеялся, что сумеет встретиться с несколькими старыми знакомыми, начинавшими свою карьеру много лет тому назад. Остается лишь верить, что за прошедшие годы хитросплетения имперской политики не сожрали тех, кто когда-то называл его другом. Сейчас Миму требовалась любая помощь, и он готов был ради этой помощи договариваться хоть с демонами Усыпальницы. Там же, на берегах Южной империи, он свяжется со Спящими и постарается получить от них любые полезные контакты. На успешное завершение поисков у него осталось чуть больше месяца.

Бритый налысо мужчина посмотрел на свои вцепившиеся в перила руки и постарался успокоиться. Он успеет. Просто обязан успеть. А сейчас пора идти устраиваться на отдых. Где-то на верхней крытой палубе у него должно быть место. Там он скинет свой похудевший вещевой мешок и уляжется спать. Долгий водный путь лучше скрасить глубоким сном. Надо набраться сил перед последним броском.

Перегнувшись через широкий каменный парапет, ополченец помахал рукой выстроившимся внизу солдатам. Сотник махнул в ответ и повернулся к Тампу, поправляющему шлем:

– Все чисто, можно начинать. Командир наемников кивнул:

– Пошли.

Соварн, стоя на одной из башен, стерегущих ворота, быстро прошептал про себя молитву и прислушался к нарастающему скрипу барабанов, споро поднимающих гремящую в каменных пазах решетку. Вслед за ней загрохотали цепи поворотных механизмов, распахивая огромные тяжеленные ворота. Закованные в железо конники, выстроившиеся на узкой улице, двинули лошадей к расширяющейся щели. Следом за конницей пошли сотни пехоты. Королевские наемники начали вылазку.

Благо королевский указ не позволил застраивать расположенное рядом с городской стеной пространство, хотя большую часть денег на ремонт укреплений давно стали использовать на другие городские нужды. Поэтому глубокий и заполненный когда-то водой ров представлял собой сейчас что-то больше похожее на грязную канаву. Но выжигаемая вокруг городских стен полоса была свободна от бесконечно растущих пригородов. Если бы не это, проклятые черепушки давно бы уже взобрались на охраняемые стены по крышам пристроенных домов. Счастье, что звание пограничного города не позволило превратить высокие стены в бесполезное украшение. Только благодаря этим стенам нежить пока стоит там, а масса живых людей – здесь. И если наемникам удастся потрепать обнаглевших мертвецов, то недалеко и до прорыва пары-другой вооруженных судов по реке за подмогой. А если боги будут милостивы, то вскоре ранним утром с высоких башен осажденные увидят лучшие войска Зур, скорым маршем спешащие на помощь.

Начальник городского ополчения поглубже нахлобучил свой шлем и аккуратно пристроился у бойницы, стараясь не подхватить шальную стрелу. Рядом на башне и чуть ниже, на широкой стене, закончили готовиться к схватке многочисленные лучники, набранные из охотников и бывших ветеранов. Звонкие щелчки спускаемой тетивы говорили о том, что зоркий глаз стрелка заметил в сваленных внизу кустах очередную замешкавшуюся жертву.

Конница, вылетевшая первой в открытые ворота, вихрем промчалась по дороге, слабо раскрашенной утренними лучами, перемахнула через невысокие завалы и устремилась к невысоким домам, которые стояли в сотне шагов от стен. Пехота, прикрываясь щитами, быстро следовала за умчавшейся конницей, сокращая расстояние до сваленных в кучу веток, досок и различного строительного мусора.

Тонкие фигуры скелетов показались навстречу наступавшим солдатам. Несколько мертвецов сумели выпустить по стреле, выбив какого-то бедолагу в массе наемников. Но обрушившийся со стен шквал оперенной смерти раздробил хрупкие кости и покончил с жидкой цепочкой нежити. Наемники споро выстроили две полусотни по обеим сторонам дороги, прикрывая остальных солдат, которые начали разбирать завалы. Добравшаяся до почти готовых катапульт конница тем временем добила десяток противника, пытавшийся оказать вялое сопротивление, и сейчас ожесточенно рубила незаконченные метательные машины и поливала привезенным маслом все дерево, найденное поблизости. Вскоре можно было возвращаться в город, оставив после себя лишь пепелище.

– Если вылазка закончится успешно, завтра мы получим несколько сотен желающих,- пробормотал Соварн, внимательно всматривавшийся в развернувшуюся перед ним картину.- Пусть боги помогут нам! Тем более что проклятая нежить все равно пока спит, не согревшись еще на солнышке. Пусть боги помогут нам…

Глава 7

ИГРЫ МЕРТВЫХ ТЕНЕЙ

Слепец способен нащупать палку рядом с собой. И будет считать, что он познал мир. Зрячий способен увидеть ближайший лес. И будет считать, что он познал мир. Умный прочтет тысячи книг, рассмотрит сотни карт, выслушает десятки мудрых людей. И поймет, как мало он знает. Нет предела совершенству. И действительно велик лишь тот, кто в слиянии простых вещей увидит что-то новое. «Наставления для истинных аристократов», найденные в нужнике шестого имперского легиона

Конец апреля

Рассыпавшиеся вокруг остовов катапульт солдаты заканчивали разливать последние кувшины масла, когда утреннее небо мазанул первый дымный след. Пылающий снаряд, быстро крутясь в воздухе, перемахнул через невысокий забор и рухнул с недолетом посреди улицы. Заржали испуганные лошади, и наемники заторопились, стараясь как можно быстрее закончить опасное дело и вернуться в город. Но уже десятки пылающих горшков расцветили дымами чистое небо и рухнули на головы конницы и расчистивших дорогу пехотинцев.

Фрайм еще вечером – до начала вылазки – отметил явно ощущаемое скопление людей у западных ворот и приказал подготовить ловушку. Хотя засадные отряды день и ночь сторожили все крупные выходы из города, командир армии мертвых не мог упустить возможность устроить показательную порку живым, возомнившим о себе слишком много. Ночью, когда слабо вооруженные отряды выдвигались на указанные позиции, к Фрайму подошел один из древних магов, командующий отборной тысячей нежити.

– Я не понимаю тебя, молодой воин. Стоит нам завтра утром поставить напротив ворот ударные отряды, и мы ворвемся в город.

– Мы не готовы, старейший. Нам надо еще минимум два дня, чтобы закончить тренировку. Да, если мы ударим завтра, мы ворвемся в город. Затем нас зажмут на узких улицах и выбьют большую часть из нас. С кем мы тогда будем хранить и расширять земли Перешейка? Нет большой доблести в том, чтобы потерять в боях обученную армию. Доблесть – сохранить и приумножить ее.

– Но ты посылаешь старые кости в засаду.

– Я посылаю тех, кто не выдержит боев в городе. Посылаю тех, кто не может уже различать право и лево. Но кто готов убивать. Завтра люди сунут голову в пасть мертвому тигру. И тигр откусит столько, сколько сможет. Мы сосредоточим здесь все легкие катапульты, что удалось построить за прошедшие дни. Мы ударим всем ходячим мусором, который накопился за прошедшие столетия. Пусть веселятся и убивают. Думаю, что завтра мы испугаем до смерти всех, кто взберется на стены. А они понесут этот ужас дальше, в семьи и к соседям, распространяя семена страха вокруг.

– А через пару дней?

– Через день мы завершим тренировки и распределим отряды. На второй день займем позиции. И ночью ударим по-настоящему.

– Так же потеряв тысячи у закрытых ворот! Фрайм засмеялся, жутко щелкая челюстями:

– Старейший! Забудь про ворота! Я сделаю так, что их не станет! Твоя задача – ворваться на распахнутые перед тобой улицы и захватить основные городские площади. Потом мы зачистим дом за домом, как зачистили пригороды. Главное – расчленить Нарвел на куски, истребить их регулярные части. А напоить наши мечи кровью горожан мы всегда успеем.

Скелет мага дал волю чувствам, сверкнув злым зеленым всплеском глазниц:

– Хорошо, командующий. Не знаю, что ты задумал, но я верю тебе. Когда падут преграды, моя тысяча ворвется в город в числе первых!

– Отлично. Продолжай обучение отборных частей. А с завтрашней заварухой вполне справятся наши обозники.

Больше двух тысяч скелетов подготовили ночью контратаку. Несколько сотен обильно измазали себя землей и неслышными тенями пробрались в ров, закопавшись там среди грязи и подернутых осокой луж. Оставшиеся расставили во дворах легкие катапульты и стащили в горшках все собранное масло с округи. После чего стали ждать, когда глупые люди пойдут в атаку. С первыми лучами солнца нежить дождалась этого.

Пятачок, где сгрудились наемники, был не очень велик. И хотя наспех собранные катапульты не давали должную точность стрельбы, они позволяли засыпать противника массой горящих снарядов. Так количество пылающих горшков переросло в качество, и буквально за минуту большая часть конницы превратилась в кричащие от боли факелы. Пехоте досталось меньше, и сотни, быстро перегруппировавшись, стали спешно пятиться назад, к воротам. Остатки всадников помчались следом за ними, сопровождаемые лезущими из всех щелей скелетами, которые стремились догнать удирающую добычу.

– По ближайшим домам – залп! – надрывался Соварн, вырывая из оцепенения застывших от неожиданности лучников. Миг-другой, и рой стрел помчался навстречу бегущей белой массе, преследующей отступающие войска. Но к какофонии звуков неожиданно добавились крики ужаса у ворот, куда мчались во весь опор остатки конницы.

– Они лезут, лезут изо рва!

Растолкав ополченцев у ближайшей бойницы, Соварн высунулся наружу. Увиденное повергло его в ужас. Гладкие зеркала воды вспучивались и порождали все новые и новые залепленные грязью фигуры, упорно взбирающиеся вверх по склону на мост. Небольшой отряд пехоты, стоящий у распахнутых ворот, сомкнул щиты и ощетинился копьями навстречу первому атакующему вражескому десятку. У запирающего механизма в башне возникла свалка: часть солдат пыталась закрыть ворота, другие мешали этому:

– Они врываются в город!

– Там наши бойцы и Тамп! Они прорвутся назад!

– К черту наемников! Закрывай! Или все погибнут! Соварн разъяренным демоном скатился в начинающуюся драку и заорал, надсаживаясь до боли в висках:

– Стоять! Все замерли! Вы что, ошалели? Там с десяток черепушек! Сейчас Тамп с бойцами их сметет, и закроем ворота! Вам – на подъемный ворот, готовьтесь по приказу опускать противовесы! Вам – вниз, отсечем тех, кто может прорваться на спинах отступающих! Пошли, нежить вас раздери, пошли!

Осаженные командиром, ополченцы засуетились и спешно стали выполнять полученные приказы. Группа наемников, закованная в черные доспехи, помчалась вниз, к все еще распахнутым воротам, где небольшой отряд сдерживал наседающих мертвецов. Опомнившись, лучники засыпали стрелами прущих в ворота врагов и успевали досылать гостинцы приближающимся цепям противника, которые продолжали плотными рядами преследовать отступающих солдат. Вырвавшиеся вперед конники врубились в спины сгрудившейся на мосту нежити, разметав большую ее часть конями, набравшими бешеную скорость. Но оставшиеся мертвецы висли на отбивающихся солдатах, кололи и рубили лошадей, стаскивали воинов вниз, падали сцепившись группами в ров. Схватка на мосту и в проходе, открытом в башне, превратилась в сплошную кучу-малу.

В сумятицу разгоревшейся битвы внесли свой вклад вновь заговорившие катапульты. Перенацелив метательные машины, их расчеты выпустили оставшиеся заряды по отступающим наемникам, а наиболее легкие горшки отправили на гребень городской стены. В нескольких местах вспухли огненные разрывы, сея панику среди лучников. Попавшие под огненный дождь остатки сотен бросали пылающие щиты, срывали с себя горящие доспехи и бежали что есть сил в сторону города, уже не думая держать строй. Ровные ряды пехоты выстоят против наступающих мертвецов, но от огненного дождя спастись можно лишь за высокими стенами.

Клубок дерущихся ввалился на улицу, где всего полчаса тому назад стояли грозные сотни наемников. В последних рядах ожесточенно орудовал мечом Тамп, успевая достать ближайшего к нему мертвеца и прикрывая при этом спину напарника, с уханьем разваливающего клинком на куски кого-то сзади. Увидев, что последний десяток воинов в черном прорубился в город, ополченцы бешено закрутили маховики подъемных механизмов. С протяжным стоном огромные ворота закрылись, дробя попавшие в створки кости. На скопившиеся у ворот черепа посыпался стальной ливень. Несколько десятков лучников умудрялись выцеливать врагов в мешанине схваток на улице. На спинах отступающих в город ворвалось не более двух сотен нежити, и теперь мертвецов беспощадно истребляли. Но, пользуясь скученностью и неразберихой, скелеты успевали достать мечом и копьем то одного, то другого солдата, дорого продавая последние мгновения своего существования.

Со стороны пригородов хрипло рявкнул рог, и бурлящая на мосту масса медленно развернулась и потекла назад. Большая часть наступавших рассеялась среди сваленных кустов и принялась ожесточенно обстреливать скопившихся на стенах лучников. Несколько оставшихся зарядов катапульт расчертили дымами небо и добавили огненного хаоса на стенах. Однако ожесточенная схватка уже закончилась, уступив место опустошенной и звенящей тишине вокруг города.

Еще летели редкие стрелы со стен, еще ходили заляпанные кровью наемники, дробящие черепа павших мертвецов. Но уже впрягались в веревки команды скелетов и катили прочь отработавшие свое катапульты. Уже потащили наименее пострадавшие тела в глубину пригородных дворов для ночного обряда. Городские лекари уже привычно сортировали раненых, вносимых в распахнутые двери. Утренняя вылазка закончилась.

Через час Соварн сумел перехватить мрачного Тампа и усадил его рядом с собой на ступеньках лестницы.

– Ну что, о чем доложим совету?

– Магистрату скажем, что мерзавцев намного больше, чем мы рассчитывали. Истрепать их вылазками не получится.

– А насчет реки?

– Боюсь, падаль и там подготовила не один десяток сюрпризов. Я предлагаю пока не рисковать.

Глава ополчения подал флягу с водой и отер потное лицо.

– Как хоть мы разошлись?

– Легко отделались. У меня полторы сотни полегло и раненых шестьдесят человек.

– Да у лучников три десятка погибших и девять раненых.

– Могло быть больше. Слабые бойцы черепушки. Хоть и прорвались в город, но воспользоваться моментом не смогли. Если бы не катапульты, ребята бы их на подходе к стене закопали. Мы сегодня не меньше пяти сотен накрошили.

– А что будет, когда они штурмовые башни закончат? Тамп прополоскал горло, вернул флягу и скрипнул зубами:

– Это лишь значит, что среди пригородов сидят не пять и не десять тысяч мертвецов. А намного больше. Поэтому нам придется беречь каждого солдата. И готовить из каждого мужчины воина. Даже если ему исполнилось всего десять лет. Сколько у нас сейчас людей?

– В городе почти девяносто тысяч. Из них больше половины женщины и дети. У тебя две с половиной тысячи бойцов. И у меня чуть больше трех тысяч. Еще около десяти сколотили из бывших солдат, охотников и просто крепких мужчин. Из оставшихся набрали подобие городской стражи – патрулировать улицы и менять на стене уставшую охрану.

– В арсенале еще есть запасы. Надо будет вооружить всех, кто может держать оружие. Осада будет долгой, как я понимаю. И надо растянуть наши куцые двадцать тысяч бойцов до момента, когда придет подмога.

– Выдюжим?

– У нас выбора нет. Считай, уже несколько дней по реке баржи не ходят. Торговцев от нас нет. Через неделю-другую соседи зашевелятся. А там и до регулярных частей недолго останется. Нам лишь крепко на стенах стоять надо. Заскучать не успеем, как пехота подоспеет.

Фрайм выслушал доклад и равнодушно отметил:

– Я же говорил – с этой вылазкой справится даже наш обоз. Ближе к ночи подберите еще тела у моста, из павших солдат должны получиться хорошие бойцы. И устройте еще пару показательных ночных вылазок с штурмовыми лестницами. Не давайте им спать. Завтра к обеду у северных ворот начнем работы по подготовке к штурму. Доски, бревна туда. Пусть часть негодных к атаке воинов начинают вязать фашины. Люди должны видеть, что мы собираемся засыпать ров и полезем на стены. Пусть перебросят боеспособные части к северным башням. Мы тем временем ударим с запада и востока. В спину вымотавшимся защитникам. Это не первый город, который я штурмую. И первый, который мы возьмем с минимальными потерями. Не успеет народиться новый месяц, как на месте Нарвела останутся лишь руины.

Д алеко на севере, под толщей вымороженных вечным холодом скал, в глубине спрессованного камня, покоилась комната без входа и выхода. Погруженная в вечную тьму. Тьму, лишь изредка разгоняемую слабым огнем свечи, которая стояла на тяжелой полированной деревянной столешнице, покрытой толстым слоем пыли. В этот вечер двое, закутанные в серые шерстяные плащи, снова затеплили трепетный огонек.

– Мим молчит, игнорирует уже третий наш вызов.

– Я бы не сказал, что игнорирует. Он оставил знак, что находится среди людей и не может уединиться.

– Вторую неделю подряд? Где же он тогда? В тюрьме? Среди марширующих солдат? Или с пилигримами тащит деревянного болвана на жертвоприношение? Чушь, он просто опять не справился и прячется от нас.

– Дадим ему еще пару недель. Его срок на исходе. Раздраженная фигура в сером хлопнула иссушенной ладонью по столу, подняв клубы пыли:

– Это наш! Наш срок на исходе! Мы обязаны дать ответ Хранителям к первому июля. Мим должен был отчитаться на месяц раньше, чтобы у нас был минимальный запас времени. Ему остался месяц, чтобы найти беглеца. И схватить нашу добычу он должен был еще две недели назад. И вот день идет за днем, я уже слышу, как мертвые стражи Владыки начинают разминать кости на тронах. А наш верный слуга молчит, брезгуя послать даже маленькую весточку.

– Не суетись. Мим помнит, что с первым солнечным летним лучом его жизнь закончится. Он работает не ради нас, он надрывается ради себя.

– Плевать мне на него! Этот мерзавец уже успел отличиться! Всю осень водил нас за нос! Рассказывал о трудностях поисков, о гибели нового кандидата! А в результате что? Калека с выжженными глазами сумел бежать из тюрьмы, нашел в чужом городе спятившего гнома и назвал себя сыном Владыки! Прошел всю орочью степь из конца в конец, получил под командование тысячи нежити и рубился с армией королевств рядом с Усыпальницей! Хранители знали о нем больше, чем мы, мы, кто платил золотом за поиски, учебу и становление нового кандидата.

– Ты забыл добавить, что именно мы организовали его травлю, подбросив королям письма с описанием опасного смутьяна. Именно мы хотели проверить его на прочность и перестарались. Так что не надо сваливать все на Мима. Он всего лишь послушная кукла в наших руках, исполняющая наши приказы. А как только твоя любимая кукла решила остаток спектакля провести в своем собственном замке с видом на полноводную реку, ты взбеленился. Грустно терять собственность?

– Я никому не позволю забыть отданные нами приказы! Фигура в плаще вскочила, вызвав резким движением метание слабого огонька свечи. Его собеседник скрипуче засмеялся:

– Надо же, как ты рассердился. Мим твой любимец. Твой фаворит. Видимо, ты очень привязался к нему, раз его своеволие так тебя взбесило. Сядь, успокойся. Нам надо решить, что мы будем делать в ближайшие дни. Боюсь, молчание Мима красноречиво – он опять потерял нашу добычу. А раз так, нам надо подстраховаться. Иначе пройдет май, закончится июнь – и мы навечно останемся гнить в этом склепе.

Вскочившая фигура медленно села на место и нахохлилась.

– У нас есть агентура в Зур. Мы можем организовать отправку войск в Нарвел. Можем оплатить широкомасштабные поиски Безглазого.

– Это в Зур А в Южной империи? В халифате? На Перешейке, в конце концов?

– В империи найдутся верные люди у трона. Золота с каждым днем у них все меньше, поэтому за звонкую монету работать будут на совесть. Кочевники халифата с нами общаются редко. Но и там можно заинтересовать ханов. С Перешейком намного хуже. Мертвым плевать на нас, на наше общее дело. Они ни с кем не общаются и никого не признают.

– Я подумал вот о чем. Безглазый командовал нежитью зимой. И теперь мчит через земли королевств на юг, к Перешейку. Не пытается ли он найти себе новых друзей среди мертвых?

Тьма сгустилась вокруг стола, напоенная мрачной тишиной. Наконец одна из фигур глухо обронила:

– Плохо. Если он рвется к нежити, нам там его не достать.

– Давай поступим так. Подергаем за все доступные контакты, подготовим полномасштабный поиск. Дадим Миму на ответ еще неделю, не больше. И будем молиться, чтобы Безглазый не погиб в какой-нибудь заварухе. С нежитью можно договориться. В крайнем случае отправим Хранителей прямо к ним. Главное – найти кандидата на пустующий четвертый трон. Остальное уже не так важно.

– Старший Поющий под сенью Талантов, получены новости от пограничных дозоров,- склонился в поклоне гибкий черноволосый юноша.

– Сейчас буду.- Тома-лоэрой жестом отпустил вестника и отложил длинный свиток, который только что изучал. Обращение по полному официальному имени означало, что вести получены тревожные или непонятные и требуется его немедленное присутствие. Накинув любимый длинный плащ, эльф покинул дом.

На одной из небольших полян, расположенных рядом, на обросшем мхом камне сидела необычная личность, своим внешним видом сильно выделяющаяся среди обступивших ее ребятишек. Высокий, худой, скорее даже изможденный мужчина с абсолютно седыми длинными волосами и обезображенным шрамами лицом. Для эльфов, считающих внешнюю красоту одним из проявлений искусства, подобный внешний вид был нетипичен. Но лучший следопыт приграничья Айрах-сэрой не обращал внимания на подобные мелочи. В ранней юности ему не посчастливилось, и он попал в плен при набеге на земли западных соседей. Пережив иезуитские пытки, следопыт сумел бежать и посвятил свою жизнь личной вендетте. Вернулся он к родному очагу лишь тогда, когда пленивший его клан исчез с лица земли. За два десятилетия личной войны Айрах-сэрой превратился в невидимую смертоносную тень, способную проникнуть в любую точку Леса и так же эффективно предотвратить проникновение врагов на охраняемые им земли. После возвращения домой старейшины темных кланов единогласно избрали обезображенного воина старшим над пограничной стражей. И за все годы его службы никто из амбициозных юных эльфов не решился претендовать на украшенный зеленой глазурью пояс, надежно поддерживающий тонкий меч и кривой кинжал своего хозяина.

Тома- лоэрой поздоровался и присел рядом. Следопыт терпеть не мог какой-либо фамильярности, и желающий пообниматься и расцеловать его вполне мог получить сокрушительный удар в челюсть.

– Что-то серьезное – совет собирать?

– Нет, старший Поющий, все тихо. Но ты просил сообщать о любых странностях в степи, вот я и заглянул.

– Мы ждем домой мою ученицу с очень важным грузом.

– Про нее пока ничего не слышно. Да и рано ей возвращаться, если я правильно понимаю поставленную перед ней цель и назначенное место. До пределов нежити через империю – скользить неслышной тенью долгие дни.

– Хорошо, тогда что обеспокоило тебя в степи?

– Дикари оттягивают кочевья от северных и южных границ. Мы выслали несколько дозоров и обнаружили странную картину. Кочевья объединяются, молодые воины сбиваются в стаи и патрулируют округу. Ветераны мелкими группами пробираются на восток, к дикой столице Тамну.

Тома- лоэрой задумчиво перевел взгляд на багряную крону гигантских деревьев, высящихся на краю поляны.

– Дикари собирают военный кулак? С кем они собрались воевать?

– Пока не знаю. Я подготовлю несколько легких отрядов присмотреть за ближними к нам землями и попытаться подслушать разговоры у костров. Не хочу пленных брать – не нужно злить собираемую армию.

– Хорошее решение. Если получится бескровно узнать, что замышляют кочевники, то мы сможем подготовить ответный удар.

– Скоро прибудут наши соседи на общий сбор. Надо будет продлить с ними перемирие. Если Орда пойдет на наши земли, нам будет не до полноценной охраны западных границ. И получить в такой момент удар в спину совсем ни к чему.

– Мы обсудим это на совете в ближайшие дни. Следопыт легко поднялся и произнес на прощание:

– Не завидую твоей ученице. Дикари скучились в центральных землях, кочевья зачастую стоят в нескольких часах езды друг от друга. Молодняк шарит по степи и пытается доказать старшим, что тоже достоин участвовать в набеге. Трудно ей будет проскользнуть мимо врагов на чужой земле.

– Пусть помогут ей боги ветра и дождя,- все, что смог промолвить в ответ Тома-лоэрой.

Кривоногий слуга поудобнее перехватил тонкостенный кувшин с вином и осторожно засеменил к выщербленным ступеням. Еще десяток кувшинов, и можно будет передохнуть. Наместник устроил роскошный пир в честь почтивших личным визитом уважаемых чиновников из центральной канцелярии. Теперь богатые господа едят и пьют без меры, а взмокшие слуги горбатятся на кухне и на заднем дворе, только и успевая таскать припасы и вереницы тяжелых кувшинов. И можно быть уверенным, за отличную работу перепадет пара лишних монет. А при любой оплошности получишь от хоффера [4] палок и потеряешь работу. Поэтому стоит перевести дух, утереть пот – и за следующим кувшином, бережно неся дорогостоящую влагу к суетящемуся виночерпию.

В широком зале между мраморных колонн было жарко. В расставленных повсеместно жаровнях рдели раскаленные угли, регулярно меняемые чередой слуг. На широких столах высились горы разнообразного мяса, свежевымытых фруктов и широкогорлые кувшинчики со сладкими винами. Рядом на низких лежанках среди разноцветных подушек возлежали мужчины, устало дегустирующие очередную смену блюд. Обглоданные кости кидали или на пустые блюда, или прямиком в неглубокий бассейн в центре зала, где на очередной всплеск воды мчались пестрые рыбки.

У центрального входа расположился наместник и цеторий [5], худой и скрюченный старик. Хозяин пиршества отлично был знаком со вкусами гостя, и поэтому на их стол подавался разнообразный мед в бесконечной череде судочков, а также различное постное мясо, приготовленное на пару, либо рыба, приправленная неострыми соусами. За время пирушки слуги успели сменить уже с десяток винных кувшинов, и теперь хозяин с гостем пребывали в самом благодушном настроении.

– Любезный Вильрайд, не могу поверить, что все эти безобразия случились именно в твоих землях! Не иначе как твой северный сосед нашептал в ухо демонам нежити, чтобы они сглазили его удачливого конкурента! Северный наместник спит и видит, как бы выслужиться на общем фоне восточных провинций и перебраться поближе к трону.

– Да, мой сосед мечтает прибавить к золотой полосе на плаще еще пару поместий поближе к Трем заставам. А то и прокопать ход до прибрежного Арулера и присосаться к портовым податям. Согласись, Тортус, он спит и видит, как золотая река омывает его грязные ноги.

Старик захохотал, смахнув попутно со стола вычурно украшенный кубок. Застывший сзади слуга неслышной тенью заменил слетевшую на пол посуду и налил очередную порцию вина.

– Это точно, мой дорогой друг, в отличие от тебя этот безродный болван даже не научился принимать ванну! А про душистые дары богов в виде масла и благовоний даже не слышал! Я рад, что мне пришлось навещать его всего лишь однажды.

Глава делегации покосился на стоящий рядом новый кубок и решил повременить.

– Ладно, главное, что ты умудрился выпутаться из неприятностей быстро и без больших потерь. Наш император, править ему вечно, потребовал выяснить все детали происшедшего. Сам понимаешь, когда несколько легионов одновременно в ключевых провинциях начинают смуту, это звучит крайне серьезно. И один легионер-покойник не должен похоронить с собой истинных организаторов мятежа.

Наместник недовольно поморщился:

– Аризис – напыщенный болван! Я тебе еще утром говорил, что все сказанное им надо делить на десяток и сухой остаток отбрасывать на корм свиньям. Завтра к тебе заглянет мой старый работник, Зиральд, он тебе обстоятельно опишет истинное положение дел.

Тортус отправил в рот истекающий соком кусок дыни и удивился:

– Зачем тогда держишь болвана на такой должности? Помощника поголовастее найти не можешь?

– Выгодно. За ним целый богатый клан. Пока парень при должности, под меня не копают и активно помогают деньгами и связями. Пусть парень суетится. Когда придет время уйти на покой, я с удовольствием оставлю его в наследство преемнику.

Гость захихикал, грозя собеседнику жирным крючковатым пальцем:

– Хе-хе, любезный, да ты пройдоха еще тот! Так отблагодарить нового наместника, выжившего старика с теплого места! Неплохо, неплохо… А что твой помощник, ну этот…

– Зиральд?

– Да, твой верный пес. Отчего он не почтил нас своим присутствием?

– Он сейчас заканчивает подготовку вашего поместья. Проверяет продукты для завтрака и готовит все к приезду массажисток. Как отдохнете, утром девочки вдохнут в вас жизнь и вернут желание радоваться наступающим летним дням.

– Утренний массаж? Это хорошо. Это правильно. Особенно после столь обильного ужина… Ох, стар я уже стал для таких развлечений, Вильрайд. Силы на исходе.

– Вы еще моих внуков отчитывать будете за недочеты на государственной службе,- улыбнулся наместник.

– Хорошо бы. Вот найдешь для меня эликсир вечной молодости, и внуков твоих пристроим. Не на окраинах, а в самом Ампиоре… Все, пошутили, и хватит. О делах подробно побеседуем завтра, в тишине. Я же сейчас на покой. В теплую постель, чтобы никаких тревог и забот. Тем более что ты обещаешь, что в провинции сейчас образцовый порядок и спокойствие.

– Обещаю, уважаемый Тортус. Вы меня не первый год знаете, рекомендовали на эту должность. Сейчас и в ближайшие дни в моей провинции все тихо и спокойно. Легионы получили новых командиров и бдительно несут службу.

– Замечательно. Тогда отдыхать, утром твои девочки сделают массаж, и можно будет заниматься государственными делами. Я знаю, что в столице и рядом с ней никто не хочет поднимать волну. Лучше бросить подачку обозленным солдатам, чем висеть потом распятым «во имя империи»!

Старик вяло махнул рукой, и к нему тут же устремилось четверо дюжих молодцев. Осторожно поставив на ноги своего господина, слуги подхватили его под руки и медленно двинулись к выходу. Наместник провожал гостя, изредка покрикивая на семенящих амбалов:

– Осторожнее, олухи! Здесь ступеньки, не оступитесь!

Через полчаса Вильрайд вышел подышать свежим воздухом на увитый плющом балкон. Рядом с ним аккуратно материализовался новый командир третьего легиона. Наместник косо глянул на офицера и еле слышно произнес:

– Молись богам, легорос. Похоже, дыба и крест в этот раз достались другим. Император хочет знать правду, но не настроен рубить головы. Преданные легионы важнее сейчас, чем прибитые под шумок торговцы и старые проворовавшиеся командиры. Как любят трепать языком канцелярские крысы: служи достойно, и боги тебя наградят.

Легионер молчал, внимательно слушая.

– Отдыхай, веселись. А как вернешься к солдатам, проверь десятикратно, чтобы подобное не повторилось. Если в ближайший год в провинции что-либо случится, наши головы украсят собой колья одновременно.

Командир легиона отсалютовал и растворился в ночной темноте. Стоящий в одиночестве наместник вдохнул поляной грудью пряный воздух и поморщился – надо было возвращаться назад, к непомерно разошедшимся гостям. Ублажать разномастных мелких чиновников, составляющих свиту Тортуса. Поить, кормить и развлекать. Чтобы, вернувшись в столицу, они не испортили так хорошо начавшуюся карьеру гражданина, подающего надежды и с честью несущего дарованный императором плащ с золотой каймой.

Жаркое заходящее солнце щедро дарило тепло, раскалив воздух в столице королевства Зур. Широко раскинувшийся среди иссушенных полей Большой Лист затопила жара, пропитанная пылью от бесконечных повозок и покрывающая тонкой серой пеленой все вокруг. Богатые вельможи уговорили Солнцеликого покинуть город, превратившийся в душегубку, и уже вторую неделю состязались в охоте на клыкастых кабанов в болотных зарослях. Уставший от нудных государственных дел король с удовольствием оставил все заботы на скопище советников из Торговой гильдии. Покинув столицу, он теперь устраивал головокружительные скачки, спуская на любую найденную дичь прирученных дартаманов. Злобные хищные кошки с удовольствием участвовали и в погоне за быстроногим солончаковым оленем, и в опасной облаве на рассвирепевшего матерого кабана. К сожалению, через месяц забава наскучит, и его величество снова будет изнывать от безделья. Но сегодня ощущения от охоты дарили радость, и Солнцеликий с упоением добывал очередного зверя, пугая своими бесшабашными выходками охрану и многочисленную свиту.

Пока король отдыхал от рутины, за широкими, выбеленными солнцем стенами, в глубине прохладных подвалов. корпели многочисленные писцы и учетчики, кующие благосостояние Торговой гильдии. И хотя истинные владыки государства предпочитали прятаться за спиной молодого короля, сильные мира сего знали, кто действительно владеет золотом и отдает приказы многочисленной наемной армии Зур.

На женской половине загородного дома, расположенного недалеко от столицы, произошла ссора. Старшие жены оттаскали за волосы молодую девушку, привезенную в гарем на днях. Обласканные щедрым хозяином женщины обоснованно опасались, что новая игрушка оттеснит их с завоеванных позиций. Не смея перечить господину, жены выместили досаду и раздражение на новенькой.

Крепкий мужчина в просторной легкой одежде сидел на скамье, обитой бархатом, и тонким душистым платком вытирал слезы с заплаканного девичьего лица.

– Сильно досталось?

– Да, мой господин.

– А что сдачу не дала?

– Дала. Я сумела пнуть одну, но их было двое, и они сильнее меня!

– Если полезут еще раз, пообещай дать им плетей. Девушка тихо всхлипнула, потом подняла глаза и с надеждой спросила:

– Я могу их выпороть?

– Не можешь. Но ты можешь пожаловаться мне, а я подумаю, как поступить. Единственное, что тебе следует помнить: я не люблю тех, кто не может решить проблемы самостоятельно. Без лишнего кровопролития. Твой отец говорил, что ты лучшее, что он мог создать и воспитать в жизни. Если докажешь это и сможешь постоять за себя, я буду рад. Особенно пока у меня есть немного свободного времени и я могу потратить его на своих женщин.

Девушка аккуратно вытерла припухшие глаза и улыбнулась:

– Да, господин. Я постараюсь не давать себя в обиду.

– Вот и хорошо. А в наказание строптивым старшим женам я сегодня буду обедать с тобой.

Подав знак обнаженному по пояс слуге, хозяин дома приказал:

– Отведешь ее в спальню, пусть выберет из новых нарядов все, что понравится. Приведет себя в порядок, и через полчаса мы будем обедать на террасе.

– Господин, ветер сегодня с пустыни, на террасе пыльно.

– Да? Ну тогда вымойте плиты на крыше, установите там зонты и накройте столы. Я устал от стен вокруг. Хочу, чтобы глаз радовался солнцу и открытому пространству.

Слуга склонил голову и жестом позвал за собой девушку

Хозяин дома, благородный Свайдл, заместитель главы Торговой гильдии королевства Зур и советник по внутренним вопросам, сел на край бассейна с фонтаном и поболтал в прохладной воде рукой. К нему со всех сторон устремились декоративные рыбки, требовательно открывая рты и пытаясь найти в прозрачной воде кусочки корма.

– Вот проглоты,- рассмеялся мужчина и потянулся за стоящей рядом коробкой. Щедро оделив любимцев, Свайдл смотрел, как разноцветные серебристые молнии дерутся за угощение. Отметив краем глаза возникшую в дверном проеме фигуру, хозяин дома нахмурился, но не стал вставать и продолжил наблюдение за суетящимися рыбками. Лишь услышав недвусмысленное покашливание, он вздохнул и подозвал жестом склонившегося в поклоне чиновника.

– Почему не смогли решить проблему сами? Я же предупредил, что беспокоить меня можно лишь при серьезных проблемах.

– Господин советник…

– Да, да, господин советник. Позавчера вы не решились выплатить из казны за ремонт обвалившейся дамбы без моей подписи. Вчера вы хотели сберечь для казны лишние пару медяков, сцепившись с золотарями, потребовавшими прибавку. Что сегодня?

– Господин советник! – обиженно засопел взмокший чиновник, теребя в руках свернутый в трубку пергамент.- Я помню ваше указание не беспокоить понапрасну! И вынужден доставить это донесение, так как без вашей печати не смею передать его королю!

– Солнцеликому?! Да подарят боги ему долголетие! – заинтересовался Свайдл.- Все настолько серьезно? Тогда давай посмотрим, что за вести ты принес.

Заместитель главы развернул бумагу и вчитался в крупные строки. Через пару минут он хмыкнул, выгнул свиток на излом и внимательно изучил оттиски печатей, потом медленно прочел текст еще раз. Вернул донесение склонившемуся чиновнику и спросил:

– Что еще известно на данный момент?

– Больше донесений нет, господин советник. Гонцы, посланные два дня тому назад, пока не вернулись.

Свайдл встал, прошелся мимо журчащей воды и развернулся к посетителю.

– Конную сотню до первых постоялых нарвеловских дворов на тракте. Пусть встанут там и соберут информацию. Три тысячи легкой пехоты выдвинуть туда же, и пусть развернут полевой лагерь. Его величеству пока докладывать нечего. Если информация, о банде нежити подтвердится, пехота их прикончит. Если дошедшие до нас слухи не имеют под собой реальных фактов, то легкий тренировочный поход солдатам не помешает. А поднимать ради ловли теней армию бессмысленно.

– Так, может, мы просто подождем еще неделю-другую?

Один не пришедший вовремя караван мог задержаться по любой причине!

– Разумеется. Но я предпочитаю серьезно относиться к донесениям, которые подписаны сатрапом провинции и командиром наемной тысячи, расквартированной у него на постой. Они не видели мертвецов. Но не следует забывать, кого боги нам подарили в южные соседи.

Чиновник спрятал в футляр донесение и вновь склонился в глубоком поклоне:

– Я все понял. Сотню на постоялые дворы и три тысячи легкой пехоты чуть ближе полевым лагерем.

– Да. Завтра утром доложишь. Если интересную информацию получишь раньше, приедешь сюда еще раз. Нам только бродячих скелетов не хватает на дорогах, караванщиков пугать.

Захихикавший посетитель пятясь выбрался из комнаты, а Свайдл развернулся к впорхнувшей в зал младшей жене. Прозрачные развевающиеся одежды моментально прогнали мысли о государственных проблемах, и улыбающийся мужчина отправился обедать.

Сгорбленная фигура пробралась к бойнице, возле которой, прислонив к стене копье, сидел ополченец.

– Ковыряются?

– Ага. Через неделю закончат, и тогда повеселимся.

– Лучники беспокоят?

– Вот кого-кого, а этих бестий с лихвой. Чуть нос в бойницу высунул – и получи гостинец. И ведь как знают, когда твоя голова покажется.

– Говорят, они живых чувствуют и днем, и ночью. Может поэтому?

– Не знаю. Но голову подставлять не советую. Ополченцы выставили усиленные караулы на северных стенах Нарвела. Уже второй день солдаты нежити методично таскали камни и мешки с песком к выбранному ими месту, заваливая неглубокую канаву. Стараясь защититься от метких выстрелов, скелеты страховались, выстраивая целую процессию. Обычно четверых носильщиков страховало пять-шесть сопровождающих, закрывая поднятыми щитами всех сразу. Добравшись до края канавы, неторопливые мертвецы вываливали груз вниз и семенили обратно. Вдали, у начинающихся пригородов, на земле мастерили длинные лестницы. Где-то за полуразобранными заборами развернули несколько катапульт. Когда обеспокоенные люди встретили очередную команду землекопов выстрелом из тяжелого «скорпиона», в ответ немедленно полетели горящие горшки, своими взрывами устроившие немалый переполох на обстрелянных башнях. После нескольких стрелковых дуэлей командование ополченцев решило не трогать упорных осаждающих. Готовясь к предстоящему штурму, на башнях в спешном порядке надстраивали крышу для защиты от огненных подарков и увеличили количество солдат, страхуясь от возможного скрытного ночного штурма. Оценив объем проделанной нежитью работы, Соварн и Тамп решили, что пять дней на подготовку надежной обороны у них есть. И хотя удачным попаданием окованным копьем из «скорпиона» можно было зацепить трех-четырех противников одновременно, агрессивный ответный обстрел приводил к человеческим жертвам и порождал глухое недовольство на стенах. Выбрав тактику ожидания, люди старались теперь без причины не подставляться под шальной выстрел. Тем более что бдительные вражеские стрелки не оставляли без внимания ни одну бойницу, норовя подловить очередного неудачника.

Шел шестой день затянувшейся осады. После предыдущей вылазки осажденные не пытались больше искать удачи в прямом бою. Люди упорно надеялись, что со дня на день на севере зардеют флаги над тысячами наемников, примчавшимися на помощь. С этой мечтой ложились, с этой же мечтой вставали. Как считали горожане, время играет на их стороне. Оставалось лишь дождаться королевские войска. Лучшие войска среди всех королевств.

Поправив сползающую кольчугу, Фрайм повернулся к сопровождающим его командирам отрядов:

– Все как запланировано. Едва северные башни подвергнутся обстрелу, выдвигаете войска. На разрушение ворот у вас не больше десяти минут. Затем врываетесь внутрь и скорым маршем двигаетесь с востока и запада к центральным площадям. Задача – разрезать, разделить город. У башен не задерживаетесь, штурмовые отряды войдут первыми и свяжут боем противника. Остальные части, не обращая внимания на возможный обстрел, расчленяют город.

Черепа склонились над разложенной картой с грубо начерченным планом Нарвела.

– Штурмовые группы – тысяча бойцов на востоке и тысяча на западе. Группы захвата – по пять тысяч с каждой стороны. Три тысячи атакуют с юга, со стороны порта. Ваша задача – войти в город и закрепиться. Более чем уверен, что часть жителей попытается прорваться к реке. Встретите их прямо на улицах.

Тонкий белый палец переместился выше.

– На севере мы сосредоточили больше семи тысяч обозников. Остальные рассеяны по периметру и отстреливают недотеп, торчащих на стенах. С севера регулярные части атаковать не будут. В помощь легким войскам здесь мы поставили половину всех катапульт. Массированным обстрелом они должны потрепать окопавшихся ополченцев и наемников. Мы знаем, что на стене и в прилегающих кварталах люди сосредоточили больше четверти своих воинов. Задача наших отрядов – нанести максимальный урон обстрелом и ворваться следом в город. Повторяю еще раз: кольцо оцепления не должно быть разорвано ни при каких обстоятельствах! Ни один житель не должен покинуть город. Если на улицах встретите организованное сопротивление, подтягивайте стрелков и используйте наш арсенал. Слабовооруженного и паникующего противника уничтожать, только если он мешает проведению атаки и болтается под ногами. Лишь после захвата основных площадей города и центральных улиц приступаем ко второму этапу – уничтожению спрягавшихся в домах.

Фрайм поднял голову и всмотрелся в безоблачное небо.

– Дождя не будет, поэтому выжигать забаррикадировавшихся осторожно, старайтесь обходиться без открытого огня. Южная часть города в основном состоит из деревянных домов. Масштабный пожар затруднит нашу атаку.

Главнокомандующий посмотрел на застывших рядом мертвецов, бывших когда-то полководцами, магами и просто грамотными солдатами.

– Вопросы? Замечания? Ну что же, мы шлифовали наш план все эти дни. Пора приступить к его реализации. По позициям и удачной охоты всем нам!

В надвигающейся ночной темноте вокруг города медленно заканчивали перестроение отлично вымуштрованные войска нежити. Тысячи и тысячи воинов занимали свои места, выкатывали ближе к городским стенам катапульты и небольшие стрел ометы со смертоносной начинкой. Солдаты проверяли надетые на выпирающие кости кольчуги и легкие доспехи, сжимали в руках обнаженные мечи и проверяли, насколько удобно держат руки щиты. Армия мертвых готовилась к главному удару.

У северных стен легковооруженные скелеты готовили собранные здесь метательные машины к массированному обстрелу. Прислуга разожгла небольшие костры и разнесла угли в горшках между подготовленными для стрельбы катапультами. Две тысячи лучников выстроились у края пустынной полосы, опоясывающей городские стены. При первых залпах тяжелых машин стрелки должны были выдвинуться максимально близко вперед и засыпать город тысячами стрел.

На крышу покосившегося сарая взобралась жуткая фигура – беспощадно потрепанный временем скелет, лишившийся где-то левой руки и большей части ребер. Желтый от старости череп венчал мятый шлем с щерблеными рогами. В правой руке скелет сжимал обоюдоострый топор с длинной рукоятью. Придирчиво проверив оба лезвия своего смертоносного оружия, командир выстроившихся внизу отрядов довольно осклабился. Пусть главнокомандующий называет их старыми и слабыми. Пусть воинская дисциплина хромает в его отрядах. Но именно ему доверили сегодня начать славное дело, которое отзовется кровавым эхом в веках. Сегодня именно он начнет атаку нежити на человеческий город. И не ради славы однорукая смерть полезет вместе с подчиненными на высокие стены. Смерть пойдет в город ради горячих сердец, смеющих бросать своим стуком вызов чернильной мгле. Сегодня мертвые напомнят живым, кто истинный хозяин этих земель. Сегодня. Сейчас.

Мертвые пальцы высоко подняли вверх топор. Пробежала волна движений, и у каждой катапульты зажгли запалы первых зарядов. Среди тысяч лучников вспыхнула вереница ярких факелов. У спусковых механизмов метательных машин замерли солдаты. Тихая ночь взглянула провалами звезд на разгорающиеся внизу огни.

Топор обрушился вниз, рассекая хрупкий миг тишины. Штурм начался.

Глава 8

НОЧНЫЕ СЛЕЗЫ

Ты куда бьешь, шакалье отродье? Куда ты бьешь? Сейчас по пяткам получишь, тогда запомнишь, что мертвяка можно убить, лишь раздробив ему голову! Будешь мечом в брюхо тыкать – самого проткнут! Поэтому – замах и удар, замах и удар! И чтобы башка у чучела отлетала! Краткий пересказ речи господина десятника, произнесенной им перед новобранцами в лагере городского ополчения

Конец апреля

Выбитые ударами запорные клинья освободили натянутые веревки, и ковши катапульт запустили в небо ярко разгорающиеся в полете снаряды. Прочертив огненными шарами ночное небо, горшки с горящим маслом обрушились на недостроенные крыши крепостных башен, на стены и дальше, на острогорбые крыши городских домов. Лихорадочно поправив где-то сместившиеся метательные машины, прислуга споро завращала рычаги натягивающих барабанов, готовя следующий выстрел. К опустившимся «ложкам» катапульт заспешили заряжающие с крепко запечатанными глиняными кувшинами.

Две тысячи лучников двинулись вперед, переходя на бег. Ветер весело играл с факелами, трепля языки огня. В ночной тишине защелкали тетивы луков – это сидящие в засаде стрелки начали ловить в прицел мелькающие в проемах фигуры людей, побежавших тушить очаги возможных пожаров. Со стен черными тенями рванулись ответные стрелы, заставляя кувыркаться белеющие в ночной тьме фигуры. Но тысячи лучников лишь ускорили бег, стремясь как можно быстрее занять указанные позиции. На стенах города тем временем ополченцы и дежурившие горожане торопливо засыпали пятна горящего масла заранее припасенным песком, сбивали пылающие куски недостроенных башенных крыш.

Снова громыхнули катапульты, и невидимые на этот раз на фоне ночного неба кувшины по крутой траектории понеслись к стенам, расцвеченным огненными пятнами. У пары собранных наспех метательных машин при этом лопнули веревки, еще у одной не выдержала ударная станина, и кусок бревна с привязанной «ложкой» закувыркался вперед, расшибая в пыль попавшиеся на пути кости. Но больше ста снарядов с магическим зельем обрушились на головы людей, на крыши домов, взорвались клубами зеленого дыма на улицах. Над северной стеной Нарвела воцарился ад.

Попавшие под удар магической субстанции сначала кричали, надрывая голосовые связки и срывая голос. Сияющий во тьме зеленый туман разъедал доспехи, оружие, плоть и оставлял после себя ошметки человеческих тел. От невыносимой боли обреченные метались по стене, не переставая визжали и бросались вниз, на мощеные улицы города. Те, кому посчастливилось оказаться в эпицентре взрыва прилетевшего снаряда, погибали мгновенно. Повисев чуть в воздухе, тяжелая мутная взвесь опускалась к земле, растекаясь вокруг, нащупывая себе дорогу через любые щели и дыры, затекая в дома, дворы и подвалы. Там, где рухнувший кувшин разбивался о крышу, оставалось безобразноечерное пятно, быстро осыпающееся остатками соломы или черепицы. В нескольких домах легкие крыши не выдержали удара, и зеленые всполохи разрывов зелеными зарницами мигали внутри домов, обрекая скопившихся там людей на мучительную гибель.

Добежавшие до тонкой линии из сваленных кустов и мусора, мало пострадавшие две тысячи лучников остановились, чтобы зажечь наконечники обмотанных пропитанной паклей стрел. Миг – и яркие росчерки исполосовали небо, устремившись в сторону стонущего и визжащего на разные голоса города. На мечущихся за стеной людей обрушился смертоносный ливень. Плотность обстрела была такой, что некоторые бегущие по улице горожане получали по несколько стрел одновременно. Отправив в полет пару тысяч зажигательных стрел, нежить стала методично опустошать свои туго набитые колчаны, непрерывно спуская тетиву скрипучих луков.

Короткие команды в разоренных садах – и новые сотни горящих снарядов закувыркались в истерзанном огнями небе. Часть горшков не долетела, рухнув рядом со стеной. Но основная масса снова обрушилась на охваченную паникой крепостную стену и дальше, на окутанный зеленой дымкой город. Отряды однорукого командира беспрекословно выполняли приказ Фрайма – ураганным огнем уничтожить все живое в северных кварталах. Мертвая армия несла смерть всем: молодым и старым, мужчинам и женщинам. Для тех, кто давно стал кошмаром из загробного мира, не было разницы, кого убивать.

Увидев первый огненный залп над северной частью города, с запада и востока двинулись на заранее определенные позиции закованные в железо отряды. Вымуштрованные штурмовые тысячи молчаливой массой пошли на сближение с запертыми воротами. Впереди, покачиваясь на грубо сколоченных колесах, катились широкоплечие самострелы. К выгнутым лукам крепились жгуты плетеных веревок с приспособленными для метания больших кувшинов широкими кожаными ложами.

Один из ополченцев, услышав подозрительный шум за стенами, решился выглянуть. В тот же момент терпеливо сидящий в засаде лучник выпустил стрелу с тонким стальным наконечником. Удар стрелы закрутил падающее тело и всполошил дремлющих стражников, но для атакующих это уже было неважно. Выйдя на удобную для стрельбы позицию, основная масса наступающих отрядов замерла. Лучники нежити прекрасно видели в темноте и ощущали движения живых тел. Готовясь к началу штурма, слабо белеющие во тьме фигуры беспрестанно беспокоили выстрелами укрывшихся за зубцами высоких стен воинов, не давая прицельно послать стрелу в ответ.

На западных и восточных городских стенах спешно поднимали отдыхающих солдат и готовились к отражению возможной атаки. Неожиданно активизировавшаяся стрельба и всполохи огня на севере дали понять, что происходит нечто серьезное. На улицах Нарвела раздались отрывистые команды, из домов, одеваясь на ходу, выбегали горожане и ополченцы. Близкие к городским воротам кварталы зашевелились и стали просыпаться.

Замершие в ста шагах перед воротами самострелы гулко хлопнули, отправляя свои огромные заряды в цель. Арбалетные команды, тренировавшиеся на окраинах города, не промахнулись, и о широкие ворота на западе и востоке с оглушительным шумом разбились смертоносные кувшины, выплеснув свое зеленое содержимое на широкие крепкие доски. Заскрипели ворота, и обслуга потащила к самострелам следующие заряды.

Укрываясь за каменной стеной, ополченцы начали ответный обстрел наступающих. Влетающие на стену стрелы не давали рассмотреть противника, и люди стреляли по большей части наугад, стараясь сдержать укрытых тьмой врагов, пытаясь нанести им хоть какой-то урон. Но одетые в доспехи и кольчугу скелеты надежно укрылись за щитами и ждали, прислушиваясь к еле доносящемуся шуму с северных стен.

Через пять минут еще по несколько снарядов отправилось к курящимся зеленым туманом воротам. Западные гулко застонали, но выдержали, приняв на себя очередную порцию гибельной зеленой мерзости. А восточные ворота вздрогнули после первого разрыва, и второй кувшин разбился уже о рассыпающиеся створки, разбрызгивая зеленую жидкость сквозь пробитую дыру на опущенную в проходе металлическую решетку. Металл зашипел, а в чернеющий провал немедленно понеслись стрелы.

Командир восточного штурмового отряда всмотрелся в затянутую слабым зеленым маревом картину и коротко рявкнул:

– Катапульты – к бою! Самострелам – еще залп!

Два десятка катапульт приняли запечатанные глиняные кувшины, и их расчеты замерли рядом, готовые немедленно перезарядить выстрелившие механизмы. Выждав еще минуту, украшенный командирским шлемом скелет отдал приказ.

Перепуганные люди выстраивали «ежа» на улице, ведущей в глубь города, толпясь прямо за разваливающимися воротами. На двух башнях, расположенных рядом, лучники готовились отражать неминуемую атаку. Ревущие трубы звали отряды, расположенные рядом, на помощь. Следом за ощетинившимися копьями ополченцами молчаливыми черными рядами выстроились три сотни наемников, перегородив узкую мостовую от стены до стены. Другие стремительно взбегали на городские стены, готовясь встретить возможную атаку.

Первый залп катапульт лег кучно, накрыв большую часть наемников и лишь частично испятнав крыши стоящих рядом домов. Сквозь поднявшийся безумный крик уже не было слышно, как очередной огромный кувшин разметал остатки ворот, а другой разлетелся о тающие прутья решетки и злыми каплями укусил сгрудившийся отряд ополченцев.

– Левая башня! – проревел командир штурмового отряда суетящимся у метательных машин скелетам.- А затем правая!

Все такая же молчаливая масса нежити прокатила мимо замерших самострелов громыхающий на камнях таран, собранный из крепких стволов и посаженный на огромные колеса. Все набирая скорость, облепившая таран масса бойцов разгоняла и разгоняла неуклюжее приспособление, направляя его в проем, еле прикрытый остатками ворот и решетки. Усиленные лучниками отряды мертвецов стали осыпать стрелами угловые башни по бокам разрушенных ворот, откуда начали щедро делиться крылатой ответной смертью. Корявые и плохо высушенные стрелы нежити летели плохо, но расстояние было маленьким, и массовый огонь делал свое дело: то тут, то там слышны были крики раненых, шум падающих тел. Защитники города теряли бойцов на стенах. Нежить платила за это часто падающими телами, ловя ответные стрелы. Но в отличие от шумно сражающихся людей мертвые воины умирали беззвучно, так же как и атаковали.

Набравший завидную скорость таран промчался сквозь окутанный тающей зеленой дымкой проход в стене, разметав и вышвырнув на улицу остатки крепких прежде ворот и куски решетки. Перепуганные ополченцы освободили узкий проход в своих рядах, чтобы пропустить прыгающую на неровностях конструкцию и принять на копья набегающих мертвецов. С развернутых к разбитым воротам башен ливнем неслись стрелы, вгрызаясь в поднятые щиты, ища малейшую прореху, ломая кости и протыкая черепа вместе с надетыми на них шлемами. Но, несмотря на множество тел, усыпавших дорогу к воротам, голова штурмового отряда нежити прошла по обломкам ворот и ворвалась в город. Второй залп перенацеленных катапульт накрыл левую башню, как и потребовал командир. Пара зарядов ударилась в основание стены, со звонкими хлопками выбросив зеленые облака. Еще десяток перелетел через каменные зубцы и обрушился на дома. Но восемь кувшинов разлетелись на куски на самой башне, обдав смертоносной субстанцией всех солдат, отбивающих натиск нежити. Половина бойцов умерла мгновенно, оставив после себя тающую плоть и гниющие остатки одежды. Остальные добавили свои голоса к воплям несчастных наемников, попавших под первый залп. Левая башня прекратила стрелять, выплеснув на стены тела бегущих и воющих людей и ссыпав умирающих в муках сквозь оплывающие зубцы башни вниз, на уличный камень и в окружающий город ров.

– Отлично! Накрывайте правую, затем залп на стены. Мы тем временем выдвигаемся следом за штурмовым отрядом.

Таран, потеряв скорость, прокатил среди расступившихся ополченцев, намотав на колеса какого-то замешкавшегося неудачника, и остановился перед грудой дымящихся тел в черных доспехах – то, что еще пять минут назад было сотней наемников. Скелеты, бегущие на вновь выстроенные ряды людей, вложили обнаженные мечи в ножны, освобождая правую руку. Затем, не замедляя движения, сняли с поясов маленькие глиняные бутылки и обрушили шквал самодельных магических гранат на дрогнувшие ряды противника. Львиная доля метательных снарядов разбилась о шлемы или верхнюю часть щитов. В какофонию воплей на улице вплелись крики ослепших солдат, которые сдирали с лиц распадающуюся кожу и мышцы. На бросившихся в стороны легко раненных и непострадавших напали подоспевшие бойцы нежити. На улице закипела схватка. Облаченные в доспехи мертвецы успевали выдержать пару-другую ударов, прежде чем падали под тяжелыми ударами мечей. Но следом за павшими уже появлялись другие, без жалости убивая деморализованных ополченцев, швыряя в любую группу людей свои чудовищные заряды, стреляя из луков в спину людям, спасающимся бегством.

Прорвавшись внутрь городских стен, быстро перегруппированные отряды атакующих начали подъем по широким лестницам, прикрываясь разномастными щитами от неослабевающего ливня стрел. Нежить торопилась уничтожить врага, который пока еще контролировал стены и башни. Но защитники города уже дрогнули. Страх перед мучительной смертью, картины расползающихся на куски тел окончательно подорвали боевой дух. Кроме того, штурмующие продолжали использовать свое магическое оружие, сбивая перед собой любой лихорадочно выставленный заслон. Что наемники, что ополченцы, что простые горожане – все получали свою долю зеленого тумана, сжигающего все живое и мертвое на своем пути.

Последний слаженный залп катапульт пришелся на правую огрызающуюся башню. В этот раз смогли выстрелить лишь семнадцать деревянных машин, отметившись шестью попаданиями в цель и высыпав остальные заряды на город. Но шести зеленых вспышек хватило, чтобы окончательно павшие духом люди побежали по стенам, сбивая в панике друг друга.

Захохотав, командир восточного отряда нежити отдал приказ, и следом за бегущими в город штурмовыми сотнями двинулись пять вымуштрованных тысяч, ждавших своего часа и готовых порвать обреченный город на клочья. Бьющие вразнобой катапульты сумели уложить на стену лишь несколько зарядов, разметав замешкавшихся солдат. После чего расстреляли оставшиеся скудные припасы по городу, метя в сторону улиц, ведущих к центральным площадям.

Ночное небо над северными кварталами рвал набирающий силу огонь. Уже ряд домов полыхали целиком, разбрасывая вокруг раскаленные искры. С полсотни других дымили, выплескивая редкие языки пламени, готовясь вскоре присоединиться к расползающемуся пожару. Локальные очаги возгораний никто не тушил, тысячи обмотанных паклей стрел и зажигательных снарядов безнаказанно поразили умирающие улицы.

Собранные в ударный кулак катапульты метали раз за разом на северные кварталы горшки с пылающим маслом и кувшины, начиненные магическим зельем. За время беспрерывной стрельбы вышли из строя больше половины метательных машин, но оставшиеся продолжали методичный обстрел. Улицы затянул зеленый туман, густыми щупальцами опутавший невысокие дома и медленно ползущий вслед за порывами прохладного ветра. Оставшиеся в живых жители перебрались на верхние этажи и кое-где выбрались на крышу. Ливень остроносых стрел уменьшился, и на истыканные крыши теперь падали лишь редкие смертоносные оперенные гостьи. Изредка прилетавший огненный шар врезался в черепицу или рассыпался на черепки при ударе о плотно уложенную солому. В первом случае огненный ручей стекал на улицу или пробирался в щели разбитой черепицы. Во втором почти всегда превращался в огненное пятно, медленно расползаясь по всей крыше и пожирая очередной дом.

До прихода армии мертвых в северных районах селились в основном состоятельные горожане. Подальше от вонючих южных припортовых районов. Подальше от широких многочисленных торговых площадей. Но сейчас заботливо вымощенные улицы покрылись трупами, которые были истыканы стрелами и медленно таяли под действием зеленого тумана. Ближе к стене все больше попадались остатки доспехов, принадлежавших раньше ополченцам или наемникам. Южнее масса погибших состояла в основном из горожан, пытавшихся спастись бегством. Те, кто успел вырваться в разгар атаки, пугали сейчас своими криками взбудораженный город. Кто-то требовал срочно лекаря, кто-то просто метался. Но больше тысячи обожженных огнем и магией горожан просто сгрудились на ближайших площадях, с трудом воспринимая окружающую действительность. Мимо них бежали солдаты, подходили с вопросами испуганные беженцы из пригородов, расселенные в ближайших домах. Но люди, спасшиеся от летящей с неба смерти, с трудом приходили в себя, не понимая задаваемых вопросов и пытаясь вырваться из ночного ужаса, который сожрал за несколько мгновений всех их родных и близких.

Агонизирующие северные городские кварталы превратились за короткий миг в смертельную ловушку, но руководители города этого пока не понимали. Они спешно собирали горожан, срочно отправляли усиленные отряды на рев сигнальных труб у восточных и западных ворот. А также лихорадочно пытались выяснить, что именно произошло с отборными войсками, сосредоточенными у северных стен. Минуты шли, а внятного ответа получить не удавалось. После краткой перепалки Соварн отобрал десяток бойцов и лично помчался в сторону разгорающегося пожара, пробиваясь сквозь запруженные народом улицы. Тами тем временем отправился к западным воротам, откуда прибежал гонец с донесением о схватке с пошедшей на штурм нежитью. Командир наемников с резервом немедленно выступил на подмогу. Но он в этот момент ничего не знал о тысячах беспощадных убийц, ворвавшихся в восточные кварталы. Тем более он не мог услышать, как в эти же мгновения рухнули южные ворота, открывая мертвецам еще одну дорогу в город. Наступившая полночь окрасилась огнями умирающего Нарвела.

Однорукий командир нежити двигался следом за передовыми отрядами, дружно шагающими к озаренным огнем стенам. Северную часть города атаковали «в лоб». Где-то еще мелькали тени защитников, где-то в наступающих рядах падали мертвые воины, получив острую стрелу в горящий зелеными глазницами череп. Но легкая пехота уже взбиралась на вцепившиеся в стены лестницы. Первые отряды уже растекались узкими ручьями по брошенным переходам, перевалив через ощерившиеся каменные зубцы. На булыжную мостовую ступили ноги беспощадных захватчиков. Приказ Фрайма: «Убить всех!» – нашел живой отклик в иссушенных ненавистью душах. И костлявые руки сжимали холодные клинки, мечтая напоить их горячей кровью.

Скелеты, спустившиеся со стен на заваленные трупами улицы, двинулись на юг. Остатки тающего зеленого тумана взбирались по потрепанным временем костям, клубились вслед двигающимся фигурам, пьяня мертвых воинов привычным магическим запахом смерти. Возбужденные от избытка сил, скелеты двигались но каменным мостовым, врывались в опустевшие дома и целенаправленно шли туда, где пытались прятаться оставшиеся в живых горожане. Лишь у двух больших домов остатки ополченцев и наемников оказали сопротивление наступающему противнику. В других зданиях одинокие смельчаки падали под ударами щербатых мечей. На одного обороняющегося нападали одновременно по пять, шесть или больше врагов. Женщин и детей истребляли походя, не обращая внимания на слезы и мольбы о пощаде. Мертвые не слушали живых, и мрак погибших душ нельзя было поколебать криками боли или героизмом одиночек. Смерть пришла на узкие улицы древнего города.

Получив жесткий отпор, несколько отрядов нежити сгрудились рядом с забаррикадировавшимися в домах ополченцами и наемниками. Подоспевшие командиры наступающих сотен мертвецов посовещались и приняли простое решение. Пошарив в соседних домах, скелеты приволокли остатки одежды и палки, из которых соорудили факелы. Одновременно наиболее крепкие скелеты блокировали двери, не давая возможности запертым внутри людям контратаковать или попытаться пойти на прорыв. Ветер почти развеял магический туман, и шанс на спасение у осажденных был. Но мертвые не хотели упускать пойманную добычу и бдительно сторожили каждое движение в домах.

Подтянувшиеся лучники нежити затеяли перестрелку с наемниками, засевшими на верхних этажах и крышах блокированных домов. Люди в черных доспехах успели подстрелить больше трех десятков противников, благо доступных целей было более чем достаточно. Но беспощадный ответный огонь вынудил стрелков укрыться за стенами. Любой мелькнувший в проеме окна силуэт притягивал к себе десяток-другой стрел, стремящихся вонзиться в живое тело. Следом за стрелами полетели многочисленные факелы. У стен запылали принесенная солома и остатки мебели. Нежить решила уничтожить опасного противника с минимальными потерями.

Рядом с поджигаемыми домами застыли двое в шлемах – отличительный знак командиров смешавшихся отрядов нежити.

– Мы теряем время. Проще притащить пару зарядов к катапультам и покончить с людьми одним ударом.

– Где они, эти заряды? Последний горшок с маслом пролетел десять минут назад. Все, что было, отправили на городские улицы. Посмотри, дыхание Источника только сейчас исчезает с мостовых!

– А другим достались запасы зелья. Я видел десятки телег, отправленных к воротам. Почему им дали все, а нам ничего?

– Не зуди. Город уже наш. И именно мы первыми начали штурм. Когда вернемся, я даже не стану делать насечки по числу убитых. Потому что сосчитать их будет невозможно. Пошли, с этим жареным мясом будет покончено через пару минут. Нам пора.

Командиры обогнули замерших в ожидании солдат и зашагали вслед за далеко продвинувшейся волной наступающих. За спиной у них разгорался очередной пожар, огонь которого пожирал последних защитников северных кварталов.

Штурмовые тысячи пробивали себе дорогу к центру города. Во главе каждой сотни скелетов двигалась группа, выступающая тараном на забитых людьми улицах. Прикрываясь щитами от возможной атаки, мертвецы при случае пускали в дело мечи и копья, цепляя не успевших убежать людей. След в след за мечниками шагали лучники, высматривавшие стрелков в распахнутых окнах или на крышах домов. За ними семенили пращники, каждый из которых аккуратно прижимал к груди плетеные корзины с двумя-тремя глиняными кувшинами с зельем. Замыкали строй повозки с запасами метательных снарядов.

На каждом перекрестке наступающие мертвецы оставляли дозор. На крупных перекрестках – небольшой отряд. Затем пугающая молчаливая колонна продолжала двигаться по улице дальше, разрезая своим извивающимся телом город на несколько частей. Там, где люди пытались дать отпор, колонна немедленно останавливалась и, прикрывшись щитами, щетинилась короткими копьями. Одиноких бойцов старались подстрелить лучники, а в любую крупную организованную группу летели ловко запущенные пращниками снаряды. Вспышка зеленого пламени – и острые стрелы добивают распавшийся строй. Мимо людей, катающихся по залитой кровью и окутанной магическим туманом мостовой, вновь движется неумолимая штурмовая колонна. Раненых ополченцев и наемников добивают, целя острой сталью в грудь и стараясь не повреждать без нужды голову. Командиры нежити знают – сегодня их ряды пополнят отличные воины. Зачем портить будущих солдат?

Тамп расшвырял бегущих мимо горожан и вывалился на быстро пустеющую улицу во главе двух сотен наемников. Слева темнел проход на площадь, справа в полусотне метров надвигалась стена щитов, с мерцающими за ними зелеными глазами. Тамп, оттесненный к южной стороне улицы подбежавшими неизвестно откуда солдатами, которые тут же влились в обороняющийся строй, успел выловить одного парня и постарался его расспросить:

– Откуда? Где заслон у западных ворот?

– Я из сотни Коштановского. Со мной остатки со стен и из кварталов!

– А пять сотен, что стояли там? Где они?

– Погибли, командир! Эти твари кидаются зеленым туманом. Попал в него – и конец! Надо отходить, строй их не удержит!

Тамп озадаченно посмотрел на застывших в шеренгах наемников, потом перевел взгляд на медленно наползающие щиты нежити.

– Какое там отступать?! Ты что, рехнулся?! За нами город! Надо голову колонны задержать, ударить с боков и с крыш! Черепушку можно ударом меча на части рассыпать!

– Если доберешься! – с истеричным надрывом ответил солдат, побелевшими костяшками пальцев вцепившись в копье.- Они близко не подпускают! «Черепахой» закроются, лучники от задних рядов лупят и горшками по голове, по голове! А как прилетело – все, хана! Поорешь с минуту и лишь головешка останется!

– В строй, трус! – заорал командир наемников, ощущая, что еще чуть-чуть, и он тоже заразится безумием, плещущимся в глазах солдата.- Сейчас проверим, насколько хорошо эта падаль способна держать наш удар!

Тамп взглянул на подходящего противника и принял решение:

– По команде! В «слепом» строю – десять шагов вперед! Затем – «все-вдруг»! Не дать разорвать дистанцию!

Сотники и десятники проорали вслед за командиром полученный приказ. Угольно-черные в ночи ряды подобрались, готовясь к атаке. Тамп вдохнул побольше воздуха и выбросил его в замершие перед ним спины:

– Рррраз!!!

Ощетинившийся копьями строй с гулким «ух» шагнул навстречу надвигающейся массе, также закованной в сталь.

– Ух! Ух! – мерно отсчитывали наемники на каждый шаг, плотно впечатанный в булыжник мостовой. Спрятавшись от стрел за надежными щитами, крепкие мужчины должны были отсчитать десять шагов. На одиннадцатом шагу строй ветеранов рванул бы на тускло сияющие в ночи копья врага в одном порыве, набирая скорость для таранного удара. Промчался бы лавиной оставшиеся метры, вломился в строй нежити и покромсал бы тонкокостные черепушки, еще ни разу не испробовавшие на себе истинную ярость лучших бойцов Зур. От такого удара разлетаются смятыми снопами и баронские копейщики, и бородатые болотники, и пыльные поххоморанцы. Тем более не удержать строй паршивым скелетам, вздумавшим рассердить закаленных боями наемников.

Пять, шесть – отсчитывали шаги распаляющие себя перед схваткой солдаты. На «семь» со стороны остановившейся нежити прилетели первые глиняные гостинцы, упавшие в плотно сбитые ряды. Тамп успел увидеть, как горящая зеленым огнем вспышка лизнула стоящего рядом с ним солдата, а в следующий миг строй принял на себя основной прицельный удар пращников.

Хлопок упавшего рядом кувшина перекрыл нечеловеческий вой, пронесшийся над окутанными зеленым туманом рядами. Тяжелое тело в доспехах ударило командира, и Тамп спиной вломился в хлипкую дверь стоящего позади дома. Рывком сбросив с себя хрипящего солдата, командир перекувыркнулся назад и замер на корточках. Сквозь широкий проем перед ним разворачивалась картина чудовищного разгрома.

Замершая сотня нежити не пожалела оскудевших запасов и забросала кувшинами обе сотни наемников, перегородивших улицу. Густой туман заволок одетых в черное солдат, пожирая все живое. Из клубов переливающейся зелени вывалилось несколько сипящих тел, оплывая остатками расползающейся ткани. Вдоль стены метнулось четверо солдат, чудом избежавших неминуемой гибели. Ошарашенный Тамп успел сунуться к дверному проему и выкрикнул им в спину:

– Отступать на площадь! Собрать живых и в крепость! Наемник дернулся назад, а в косяке злобно задребезжала вонзившаяся стрела, не успевшая вонзиться в мелькнувшую перед лучником человеческую голову.

Глянув на плотный туман, ползущий к чернеющему на улицу проему, Тамп рванул в глубь дома. Надо было срочно пробираться на площадь и собирать остатки войск. Применение врагом невиданного ранее оружия требовало немедленной смены тактики обороны, или через пару часов в городе не останется ни одного солдата. Неизвестный полководец нежити сумел использовать свои тайные козыри максимально эффективно, вцепившись мертвыми руками в глотку госпоже удаче. Людям следовало думать не о возможной победе над беспощадным противником. Жителям Нарвела следовало задуматься о возможности остаться в живых, о возможности пережить черную ночь, слепо мигающую небесам разрастающимися пожарами.

Горожане, сгрудившиеся на площади, метались, пытаясь забиться в спешно закрываемые дома. По узким улицам прибывали все новые толпы, бегущие от марширующих отрядов мертвецов и охваченных огнем домов. Выливаясь в плотную человеческую массу, перепуганные обыватели терялись, не понимая, что дальше делать. Многие старались пробраться поближе к восточному краю, где Тамп, сорвавший голос до сиплого хрипа, собирал остатки войск, выдергивая из толпы любого, кто не бросил оружия.

Рядом с мокрым от пота наемником грузной тенью возник Соварн в залитой кровью одежде. Сипящий оскалился:

– Ты бы только знал, как я рад тебя видеть! Жив?

– Да. Помяли чуть-чуть.

– Откуда?

– Из северных кварталов. Считай, их больше нет.

– Я вижу, там уже вовсю пылает.

– Да, пожар. Посчастливилось выбраться лишь нескольким парням. Говорят, их забросали горящим маслом и зеленой дрянью. Раненых прикончила наступающая нежить. Мы дошли до ратушной площади и столкнулись с их отрядами.

– Получили горшочек в подарок?

– Нет, в северных кварталах они потратили всю свою мерзость на город, больше не кидаются. Но кишат как муравьи, в каждой подворотне по несколько десятков. Отбились от их передового отряда и пошли назад. Однако уже на Гончарной улице столкнулись с другой сотней. Все в доспехах. Вот эти успели нам послать гостинец. Я потерял несколько человек. Сколько раненых – даже не знаю.

– Можешь считать – повезло. При мне за секунду уничтожили две отборные сотни.

Соварн устало отер испачканное сажей лицо и глянул на строящихся солдат.

– Будем пробиваться на юг?

– Не выйдет. От порта добрался десяток. Там уже не осталось частей. Восточные и западные ворота прорваны. С минуты на минуту вражеские сотни будут здесь.

– Тогда что будем делать?

– Город пал, это очевидно. Я собираюсь пробиваться к крепости.

– Люди не пойдут на прорыв. Вас забросают смертельным туманом раньше, чем вы доберетесь до восточных холмов. До вашей крепости не меньше пятнадцати кварталов.

– Ты говоришь, что на севере нежить истратила свою мерзость? Значит, это наш шанс. Мы ударим на север, не доходя до магистрата повернем на восток. Улицы там маленькие, вряд ли их успели занять. За час должны добраться до крепости. С собой захватим столько горожан, сколько сможем. Вооружим их и забаррикадируемся. Утром будет видно, как теперь обстоят дела.

– Вас сожрут, Тами. Я уже два часа рублюсь не переставая, но твари все прибывают. А против их магии не спасают ни доспехи, ни острая сталь.

– Выбора нет. Я собрал всех, кто успел вырваться. Последние десять минут прибывают только перепуганные мамаши с детьми и ни одного солдата. С оружием в руках чуть больше тысячи, из них наемников и ополченцев меньше половины. И ты добрался с полусотней. На улицах нас просто перебьют. За высокими стенами крепости можно хотя бы попробовать отбиться.

Глава почти уничтоженного городского ополчения обреченно кивнул и поправил оттягивающий кожаный пояс меч. Затем обернулся на нарастающий крик с восточной стороны площади. Человеческое море там лихорадочно расступалось, освобождая место медленно выползающей вооруженной массе. Послышался один хлопок, потом другой. Крики сменились безумными воплями, разносящими боль и панику по испуганной людской массе.

Соварн поперхнулся воздухом, судорожно пару раз глотнул и прошипел наемнику:

– Уходите. Немедленно.

– А ты?

– Я соберу, кого смогу, и попробую отвлечь их внимание. Затем побежим следом за вами. И торопись, пока толпа не разметала остатки войск!

Командир наемников кивнул, и над сгрудившимися рядами завизжали свистки, сколачивая аморфную массу в ощетинившиеся сталью сотни. С одной стороны застывших щитов мелькнула плотная фигура, и три десятка ополченцев стали пробиваться следом за своим командиром сквозь толпу разбегающихся горожан.

Выбравшись на площадь, скелеты медленно выстраивали каре. Лучники нежити выпустили с полсотни стрел, посеяв дополнительную панику в толпе, но вскоре прекратили обстрел. Обезумевшие люди метались из стороны в сторону, давя друг друга в толчее. Плотный поток беженцев из кварталов столкнулся с встречной толпой, бегущей с площади. Началась давка. На узких улицах женщин и детей буквально растирали но стенам домов, роняли на мостовую – и тысячи ног топтали упавших.

Рассекая человеческую массу, войска пробивались к улицам, ведущим на север. Часть горожан бежала следом за ними. Редеющая толпа обывателей прикрывала солдат, чьи отряды успели продавиться до конца площади. Но в этот момент часть воинов нежити заметила противника. Командиры отдали приказы – и один из десятков поднял щиты над головами. Взобравшись на импровизированную площадку, увенчанные рогатыми шлемами мертвецы всмотрелись в уходящие части.

– Пращники, что с запасами?

Короткая сутолока, и вынырнувшая из копошащейся массы фигура отрапортовала:

– На один залп!

– Где обоз?

– Будет через несколько минут!

– Гонца ко второй тысяче! Пусть пополнят запасы и выдвигаются наперерез! Крупный отряд уходит на север!

Второй командир тем временем рассмотрел несколько десятков ополченцев, рассыпанных между убегающими людьми. Наемники успели послать навесом несколько стрел в сторону застывших мертвецов. Тронув стоящего рядом, скелет указал иссушенным пальцем на безумцев.

– Вижу. Накроем легкими залпами, заставим умерить прыть. Потом добьем зарядами. Как зачистим площадь, встретимся с западными отрядами. Уничтожим солдат и начнем веселье.

Развернувшись за стеной щитов, стрелки нежити натянули луки. Два ряда застывшей пехоты опустились на колено, и над их головами просвистел рой стрел, сшибая горожан, спасающихся бегством. На половине площади вповалку лежали тела. А среди них застыли, укрывшись щитами, три десятка ополченцев. С другой половины разбегались оставшиеся в живых горожане, и исчезал на севере хвост спешно сколоченных человеческих отрядов. Соварн бросил взгляд на исчезающие во тьме колонны, а затем всмотрелся в застывшие перед ним сотни скелетов. Стрелки нежити вновь натянули луки, они не дадут убежать его людям вслед за уходящими наемниками. Двинуться за горожанами к западным выходам – сотни и сотни лягут рядом, получив в спину стрелу или попав под магический удар. Безумно уставший за эту ночь командир поудобнее перехватил обнаженный меч и принял единственное решение, достойное его самого и застывших рядом друзей, который год подряд вместе топтавших улицы города. Вырвать у смерти пару лишних минут – для пробивающихся к крепости наемников на восточных холмах, для испуганных горожан, пытающихся забиться в какую-либо щель. Дать им шанс остаться в живых.

Ополченцы приняли на щиты очередной залп стрел… Но вот над злобно горящими в ночи зелеными глазницами взвились запущенные пращниками кувшины…

– За Нарвел! – проревел Соварн и рванул вперед, выводя остатки отряда из-под удара магических зарядов.

По опущенным щитам нежити прошла волна движения – пехотинцы готовились принять удар набегающих людей. Лучники перестали бить залпами и стреляли уже вразнобой, целя по мелькающим за срезом щита ногам и чуть выступающим головам. За спинами рванувших в атаку людей вспухли пузыри разрывов, зацепив зеленой волной одного из бойцов.

– Заряды беречь! – рявкнул один из командиров нежити, с интересом следя за редеющей цепью безумцев, осмелившихся атаковать в сотни раз превосходящие их силы. Три десятка, чуть больше двух, вот уже лишь пятнадцать человек бегут навстречу смерти. Часть лучников нежити приняла правее, в открывшийся им правый бок, и расстреляла еще пятерых. Восемь кричащих во все горло солдат, семь…

Пятеро ополченцев врубились в ощетинившийся копьями строй. Один повис на острых жалах, но четверо сумели продраться сквозь сталь и теперь, не жалея сил, рубили скелеты, яростно отвечающие им. Еще двое бойцов получили по десятку стрел в упор и рухнули на землю, заливая ее кровью. Соварн смял стоящего на колене противника, прикрылся многократно пробитым щитом и в полуприсяде успевал рубить нежить, сгрудившуюся справа от него. Заметил краем глаза, как получил удар в спину последний из его друзей, и почувствовал укол в бедро. Отбил выпад и развалил чью-то оскаленную морду, продолжив звенящий танец меча. Не переставая рычать, глава городского ополчения успел еще дважды смахнуть оказавшиеся рядом лязгающие головы. А потом сразу несколько копий ударили сзади и с боков, поднимая его над набежавшими скелетами. Стекленеющие глаза вобрали в себя свет безжалостных звезд, разглядывающих с черных небес пылающий город, и медленно закрылись. Выпавший из руки меч глухо звякнул о камни залитой кровью мостовой, и Соварна бросили к ногам подошедших командиров. Один из них удовлетворенно хохотнул и рявкнул на застывших вокруг солдат:

– По полусотне к каждому выходу с площади! Лучникам – по периметру, следить за окнами и крышами. Остальным – освободить от хлама центр площади и начать осмотр тел. Отбираем целых воинов и взрослых. Я вижу, западные сотни уже на подходе. За час проведем обряд, пополним ряды и начнем охоту!

Его величество завтракал. Отбивная из добытого на заре кабана, пара рыбных котлет и запеченные клубни болотного лотоса. Остальные пятнадцать блюд, выложенные на походном столе, внимания Солнцеликого не привлекли. Бодрый после удачной утренней охоты, король сидел на походном троне с широкой золотой спинкой и весело болтал ногами, испачканными в грязи. После приема пищи монарх собирался еще раз наведаться в заросли вместе с загонщиками и проверить многообещающую тропу, пробитую секачами. Главный егерь осторожно обмолвился, что оставленные следы обещают интересную и опасную охоту ближе к вечеру или на следующее утро. Похоже, что крупная хрюкающая семья удрала по тропе дальше на болото, откуда не было другого выхода. И если правильно организовать гон, то его величество вполне может подстрелить еще пару крепких секачей, легко способных клыками располосовать охотника.

Перспектива сразиться с реально опасным противником приятно бодрила, и король прощал тихие зевки за спиной и осторожно недовольные лица привычных прихлебателей из свиты. Почти половина крутившихся рядом сановников и богатых бездельников не разделяли любви владыки Зур к погоне за опасными животными. Но вслух подобное сказать мог бы только глупец, решившийся навек потерять расположение венценосца и навсегда вылететь из тронного зала, где ежедневно «лучшие люди королевства» склоняли голову перед Солнцеликим.

Отхлебнув вина, его величество наколол на вычурно завитую вилку очередной кусок мяса и замер, насторожившись. За пологом широкого шатра кто-то тихо препирался, постепенно переходя от еле слышного шепота до грубых громких слов, более подходящих для пропеченных солнцем торговых площадей. Заинтересовавшись, король неслышно шагнул к выходу, не выпуская столовый прибор из рук. Проскользнув сбоку от разгоряченного спором мажордома, король встал рядом и с интересом рассматривал усталого пропыленного мужчину в серой безрукавке с нашитыми бронзовыми пластинками. Распорядитель двора поперхнулся от столь неожиданного появления своего господина и проглотил концовку фразы.

– Ты кто? – поинтересовался король, откусывая кусочек сочного прожаренного мяса.

– Гонец, мой повелитель! Глава Торговой гильдии прислал срочное донесение! – Крепкие руки откинули крышку длинного футляра и достали свернутый в трубку свиток.

– Срочное? Это интересно.- Не глядя сунув вилку с остатками мяса мажордому, Солнцеликий развернул лист. По мере чтения его брови начали хмуриться, а лоб прорезала тонкая морщинка. Закончив чтение, король медленно свернул послание, задумчиво постучал им по ладони и вернул гонцу.

– Возвращайся обратно. Я прибуду завтра. К моему приезду гильдия обязана предоставить детальный отчет. Пусть для подстраховки перебросят еще части на юг. Сколько – решат сами.

Отпустив гонца, его величество вернулся в палатку. Семенящий рядом мажордом осторожно подал королю вилку. Тот удивленно взглянул на нее и раздраженно бросил на стол. Затем повернулся к замершей рядом челяди:

– Сатрап одной из южных провинций донес о толпе нежити, вздумавшей пограбить деревни севернее Нарвела. Туда выдвинули конные разъезды. Точную информацию доставят в ближайшее время. Думаю, мертвецов взбаламутил кто-то из соседей, кому благополучие Зур как острая кость поперек горла. Я с личной гвардией возвращаюсь в столицу немедленно. Вы – как соберете лагерь. Надо разобраться, кому захотелось пощупать наши караваны руками давно истлевших мертвецов.

С вет, изломанный витражными стеклами, цветными кляксами рассыпался по мраморному полу. Отполированные колонны ровными рядами несли караул у скрытых в цветной тени стен. На широких скамьях, устроенных ступенями над центральной ареной, тучными кучами расположились многочисленные тела в белых накидках. Имперский совет по градостроительству ожидал прибытия главы государства, обсуждая последние сплетни и лениво договариваясь о совместных вечерних развлечениях.

Пуская полированными доспехами ярких солнечных зайчиков, гвардейцы медленно шли двумя колоннами, сопровождая императора. После утренней ванны и массажа Антил чувствовал себя неплохо и бойко семенил через вереницу залов, поглядывая по сторонам. Еще не пришло время, чтобы больное тело носили в крытом паланкине на встречу с подданными. Император еще может сам взобраться на коня или гордо занять украшенное драгоценными камнями кресло в зале совета, чтобы слабой старческой рукой крепко держать за глотку нетерпеливых претендентов, уже который год примеряющих на себя белоснежную тунику с серебристой императорской каймой.

Старик пересек очередной зал с нагромождением скульптур и поморщился. В молодости ему нравился храмовый комплекс, в котором обжились многочисленные чиновники. Сотни залов, коридоров и украшенных двориков с фонтанами и бассейнами с подкрашенной водой. Тысячи женщин, навещающих мужей и родственников в надежде попасть на глаза человеку, способному возвысить очередную фаворитку над массой ей подобных. Сколько раз за прошедшие годы он успевал найти укромный уголок, чтобы услышать, как кричит от фальшивой страсти новая игрушка? Не сосчитать. Как и золота, потраченного на дорогие подарки, земляные наделы и великолепные виллы, утопающие в зелени. Вот только казавшаяся бездонной казна с каждым новым увлечением становилась все меньше, исчерпанные предшественниками запасы тяжелого металла все легче. И наступил день, когда старый император стал сомневаться, что умрет своей смертью в постели, а не получит удар в грудь от взбунтовавшихся легионеров.

Десятилетия тому назад старик дышал полной грудью среди этих стен. А сегодня бесконечные холодные каменные коридоры раздражали. Насупившись, Антил мерно продолжал шагать, сопровождаемый верными гвардейцами. Хорошее утреннее настроение медленно исчезало, замещаясь тихой ноющей болью в коленях и вернувшимися ночными мыслями о положении дел в империи. В зал совета старый император вошел в уже привычно скверном расположении духа.

Мужчина, стоящий в центре зала, раскраснелся и махал руками подобно ветряной мельнице. Одна половина совета кричала, свистела в его поддержку и всячески оскорбляла противников, столь же ожесточенно голосивших с другой половины зала. Сидящий на мягкой подушке Антил чуть склонил набок голову, и тут из-за его спины неслышно шагнул один из старших писцов, выполняющий львиную долю приказов императора. Писец давно мог бы получить высокий сан и гору титулов, но предпочитал оставаться в тени и пользоваться изрядной толикой влияния на принимаемые господином решения.

– Разве семья Сираусов не получила из казны деньги? Еще три месяца тому назад они кричали, что торговые ряды на грани упадка,- спросил император.

– Получили, мой император. И пустили в дело. Отремонтировали загородное имение, проложили новую дорогу к личным каменоломням. Потратились на пару фестивалей, чтобы успокоить империусов в ближайших к ним селах.

– А торговые ряды?

– Стоят полуразобранными. Там сейчас днем торгуют бедняки, а ночами живет разный сброд.

Император удивился:

– Почему тогда мы снова вернулись к этому вопросу? Писец скупо улыбнулся:

– Я слышал, что семья Сираусов хочет обновить крепеж в шахтах. Была пара обвалов, каменщики отказались идти в штольни.

Старик понимающе кивнул и откинулся на высокую спинку. Посидел пару минут, со скукой наблюдая за не утихающей в зале перепалкой, и вспомнил:

– Есть свежие новости из восточных провинций?

– Пока нет. Гонец должен прибыть через неделю. К наместнику отправился Тортус. Старый лис раскопает любую измену.

Император пожевал губами и обронил:

– Хорошо. Как прибудет гонец, доложишь. Я хочу видеть истинных организаторов мятежа. Чуть позже. Как уляжется поднятая волна. Надо посмотреть, насколько опасны эти люди. И стоит ли их рассыпать среди верных нам гарнизонов в центре. Или удавить ночью в припортовых складах. Не хочу оставлять мятежников в такой дали от трона. Того и гляди зараза перекинется на западное побережье.

Стоящий сбоку от Антила мужчина склонил в поклоне голову. Писец не без оснований полагал, что мудрый и изворотливый господин справится с подобной мелкой проблемой. Недаром в империи до сих пор не нашлось ни одного действительно опасного претендента на покрытый золотом трон. Старый повелитель Южной империи слабел телом, но в остальном хватка его оставалась прежней – железной.

Подняв руку, император дождался наступления тишины. Выступавший докладчик отер пот и приторно заулыбался старику.

– Почтенная семья Сираусов хочет закончить работы в торговых рядах. Похвальное желание. Думаю, империя не оскудеет, если позволит им не платить полную меру налогов в следующем месяце. Надеюсь, этот дар компенсирует труд, отданный на благо горожан.- Император вернул правую руку на подлокотник кресла и ткнул пальцем левой в другую половину зала.- А комитет по торговле в июле проверит, насколько хорошо выполнены работы. Думаю, что за пару недель вы сможете закончить осмотр отремонтированных рядов и сделаете совместный доклад.

Слабая улыбка тронула бледные губы старика. Вот она, истинная мудрость повелителя. Безмерно зарвавшееся семейство не получит ни монеты из казны. Мало того, им придется за оставшиеся дни открыть сундуки и оплатить срочные ремонтные работы. Иначе заклятые враги из комитета предоставят такой доклад, после которого квестаторы [6] разденут богатое семейство до нитки. И казначейство потеряет за все труды лишь месячные налоги с хитрого аристократа. Да, при завершении стройки одна сторона передаст другой богатые дары, и первоначально излишне бдительные проверяющие начнут закрывать глаза на недоделки. Но торговые ряды отремонтируют, бездомным придется искать другое место для ночлега. При этом ни одного легковесного золотого не покинет пределов казначейства.

Побледневший докладчик с трудом выдавливал из себя слова благодарности щедрому повелителю, а вниз по ступеням уже спешил следующий владелец белой накидки. Антил поудобнее устроился на мягкой подушке и вздохнул – до обеда нужно было вытерпеть еще пару часов.

Под лучами жаркого солнца в центре площади высилась гора мертвых тел. Замерший рядом Фрайм равнодушно окинул взглядом лежащие вповалку трупы и повернулся к выстроившейся рядом группе командиров:

– Как мы выполняем намеченный план?

Древний скелет в мятом стальном нагруднике сделал полшага вперед:

– За исключением одной проблемы, в остальном мы добились успеха. К трем часам после полуночи город разделили. Команды успели отобрать из убитых смену и провели обряд. Новички сейчас с ветеранами зачищают кварталы.

– Прорывы?

– Было две попытки под утро. Первую группу настигли при подходе к городским окраинам. Из второй уничтожили большую часть на стене. С десяток бросились в ров, и там их добили стражники из заградительных отрядов.

– Потери?

– Около пяти тысяч легкой пехоты и четыре тысячи из регулярных частей. Много потеряли в южных кварталах.

– На сколько мы пополнили силы?

– Подняли семь тысяч. Детей, молодых женщин и стариков не брали, их остов слишком слаб для будущих битв.

– Отлично. Почти восполнили потери. Как я вижу, многих потенциальных воинов потеряли в скоротечных схватках, проламывая им головы. Но сейчас поисковые отряды зачистят город, и мы получим еще не менее десяти тысяч отборных тел.

Полководец повернулся к выстроенным на краю площади телегам:

– Что с припасами?

– Хватит на всех, чтобы провести вторую инициацию и вернуться домой.

– Отлично. Вечером выслать обратно тысячу латников и пару тысяч новеньких. Пусть готовят кувшины и встречают войска рядом с пустыней. Мы не должны терять воинов без нужды.

Фрайм вновь взглянул на застывшего перед ним тысячника:

– О какой проблеме ты говорил?

– Несколько сотен вражеских солдат засели в крепости на восточных холмах. С ними с полтысячи горожан. Входы завалены кирпичом, на башнях развернуты метательные машины. Если мы начнем штурм с бомбардировки кувшинами, то зелья не хватит на дорогу домой.

– Неприятная новость. Я не собирался тратить наши запасы после ночного штурма. И тем более не желаю терять с таким трудом собранную и проверенную в бою армию. Как они сумели туда забраться?

– Из остатков наемников сколотили ударные сотни и прорвались через наши восточные штурмовые отряды. Мы потрепали солдат и накрыли хвост колонны парой залпов, но в основном зацепили лишь идущих следом горожан.

– Крепость оцеплена?

– Да. Войска укрыты в домах и во дворах. У противника отличные лучники, мы стараемся снизить потери от обстрела.

– Хорошо. Пойдем, посмотрим на нашу единственную проблему.

В древние времена Нарвел начинался с этой крепости, оседлавшей один из холмов. С годами город рос, разбрасывая вокруг нити мощеных улиц. Крепость несколько раз перестраивали, поднимали стены, углубляли ров. Когда в городе появился постоянный гарнизон наемников, солдаты навели окончательный порядок, и за каменными стенами потекла размеренная жизнь.

Под яркими солнечными лучами толстые стены неприступно топорщились ввысь. Поднятый подвесной мост обрубил единственный путь внутрь. Отведенный от реки канал питал глубокий ров водой. На многочисленных башнях настороженно выглядывали тяжелые копья «скорпионов», готовые ударить в любую значимую цель.

Фрайм устроился с парой помощников на крыше высокого дома, на достаточном удалении от крепости. С крыши открывался отличный обзор, при этом удаленное расстояние позволяло не беспокоиться о шальной стреле. Закончив осмотр, главнокомандующий нежити расстелил кусок бумаги и углем стал чертить схему.

– Люди ограниченны. Их мышление шаблонно и позволяет нам атаковать неожиданно и эффективно. Очень давно, когда я еще был наемником Зур, судьба пару раз подарила мне сомнительную радость ночевать в этих стенах. Я знаю, как устроена крепость. Знаю ее сильные и слабые стороны. Смотрите.

На бумаге возник вытянутый многоугольник. На нем грубыми метками появились контуры башен и центральной цитадели. От центра рисунка на юго-восток пролегла жирная угольная линия.

– Здесь, рядом с казематами цитадели, расположен подвал. От него идет затопленный ход. Он перегорожен многочисленными решетками. Даже без преграды человеку с наполненным воздухом кожаным мешком пробираться по туннелю около часа. А наши ребята должны управиться за три часа.

Тонкий палец показал ключевые точки на карте:

– Возьмем три-четыре больших котла. Отберем пять десятков крепких бойцов. Спустим их под воду вот здесь, в непросматриваемой части канала. По дну они дойдут до начала хода, с помощью залитого в маленькие кувшины зелья взломают решетки. Сейчас полдень, к вечеру отряд должен добраться до подвала.

Сидящие рядом тысячники напряженно вслушивались в слова командира, стараясь не упустить ни одной детали.

– В подвале раньше была кузня. Там запасы угля и кузнечные мехи. Ставим котлы, разводим огонь. Выливаем туда подарок из Источника и ждем, когда закипевшее зелье начнет превращаться в пар. Я неоднократно наблюдал, когда готовил кувшины для похода: при кипении зеленый туман становится легким, как дыхание призраков, и несется вслед за любым дуновением ветра. Откроем двери и поможем зелью распространиться по крепости.

– Но несколько десятков бойцов сомнут атакующие наемники. Как только люди поймут, что происходит, они немедленно пойдут в атаку. У них не будет выбора!

– Тогда отправим ближе к вечеру несколько сотен по проторенной тропе. Главное, чтобы никто не догадался, что мы пробираемся в самое сердце крепости.

Скелеты обсудили тонкости предстоящей операции и спустились с крыши во двор. Разосланным гонцам предстояло отобрать в рассыпавшихся по городу сотнях лучших воинов для атаки из-под воды.

Солнце дарило последние лучи дымящему пожарами городу, золотило шпили мрачно стоящей крепости. Еще час, и милосердная мгла укутает улицы, усыпанные трупами павших горожан. Весь день продолжалось избиение, в котором участвовали безжалостные неутомимые охотники. Проверялся каждый дом, горящие ненавистью пустые глазницы выискивали живых, холод мертвых душ тянулся к теплу испуганных тел, отзывался на стук сердец и вел прямиком к очередной жертве, забившейся в какую-нибудь щель. Тех погибших, кого считали достойным пополнить ряды нежити, стаскивали на площади, где покойников укладывали рядами и обрабатывали магическим зельем. Под скрипучий хор голосов, в такт мерно плывущему ритму заклинаний, из оков оплывающей плоти поднимались новые солдаты. Тысячи и тысячи горожан превращались в существ, единственным желанием которых было желание убивать. Нарвелом правили мертвые, принесшие в цветущий когда-то город беспощадную смерть.

Удобно устроившийся на перекрестке Фрайм не отрываясь смотрел на стены крепости, высящиеся над крышами города. До каменных утесов было не более двух сотен метров. Меркнущий солнечный свет облил багровыми кровавыми красками верхушки торчащих башен и вызолотил крышу центральной цитадели, вздымающейся в небо выше всех. Неожиданно главнокомандующий мертвой армии вскочил и захохотал:

– Да! Да! Я знал, что мы справимся! Так их, проклятых людишек! Пусть смирятся с неизбежным!

Стоящие рядом с полководцем командиры укрытых во дворах тысяч увидели, как на стенах крепости поднялась невообразимая суматоха. Потом в одном месте мигнул зеленый огонь, в другом. И вот через край стены высунулся язык зеленого прозрачного тумана, еле заметного в наступающей темноте. Почти невесомый магический пар был намного слабее тяжелого концентрированного зелья, стремящегося опуститься в любую низину. Но даже эта легкая зеленая дымка выжигала легкие и глаза, разъедала кожу, медленно и неотвратимо убивая попавшегося на пути человека.

В подвале, среди пылающих чадящих костров, метались белые фигуры. В жаркий огонь подсыпали уголь, скрипучие мехи выгоняли бурлящий зеленью воздух в широко открытые двери. Клочья тумана подхватывались в вытяжку. выложенную над давно потушенными кузнечными горнами. Мерцающий воздух возносился по вентиляционным каналам вверх, там остывал и переливающимися зелеными водопадами струился из труб вниз, на крышу цитадели и дальше, к открытым бойницам и окнам. Смертельное легкое облако накрыло крепость с двух сторон – сверху и снизу. Тонкая зеленая шапка медленно сползала все ниже по крышам, а во дворе уже вовсю расстилалось почти незаметное в сгущающейся темноте зеленое марево, разносимое сквозняками по лестницам и коридорам.

Пробравшиеся на подмогу сотни выбрались на брусчатку двора, выстроив надежный заслон перед входом в подвал. Несколько десятков пробежали к открытым проемам проходов, ведущих на стены и в крепостные башни. Добив умирающих, воины с сияющими во тьме глазницами захватили нижние ярусы крепости.

Довольный Фрайм смотрел, как смявшие наемников горожане мечутся по стенам, не находя выход. Кто-то уже прыгал вниз, в черную воду. Кто-то из солдат пытался спуститься вниз и атаковать противника. Но доносящиеся из темноты крики давали понять, что зеленая смерть вслед за сквозняком скользит навстречу добыче. Несколько башен и часть цитадели еще пытались сопротивляться, обстреливая мелькающие во мгле белые фигуры. Но крепость уже пала, и теперь нападающие видели агонию ее защитников. – Отправьте еще тысячу,- приказал Фрайм,- мы должны усилить натиск. Если необходимо, пусть выносят котлы и ставят прямо под башнями. К утру надо закончить. Завтра мы покинем то, что люди называли Нарвелом.

Глава 9

ЮЖНЫЕ ДОРОГИ

За кражу четверти золотого полагается пять плетей. За кражу половины золотого полагается десять плетей и неделя исправительных работ. За кражу одного золотого и более отправить виновного на городские рудники или каменоломни. В случае согласия со стороны пострадавшего и предоставления родственниками нарушителя должного денежного залога, разрешено ограничиться взиманием штрафа. Казна в этом случае должна получить десятикратную стоимость похищенного. О преступлении и наказании. Свод законов центральных провинций Южной империи

Начало мая – середина мая

Стреноженные лошади бродили по маленькой полянке, заросшей густой травой. Разлапистые кусты надежно укрывали лежащие на поляне вещи от возможных любопытных глаз. Но все равно прежде чем приступить к намеченному делу, Мим прошелся по тихо шумящему на ветру лесу и убедился, что никакой безумец не рискнул двинуться вслед за одиноким путником, который свернул с дороги на тонкую извилистую тропу.

Продолжая прислушиваться, мужчина, одетый в серую тунику, вернулся на поляну и достал из лежащего в траве мешка расшитый бисером кисет. Сел на седло, брошенное рядом с мешками, и стал рассматривать сорванные по дороге листья. Недовольно поморщившись, отбросил пару, остальные аккуратно разложил перед собой, посыпав на каждый листок по щепотке серого порошка из раскрытого кисета. Провел над листьями рукой, повторяя только ему знакомую линию. Потянувшийся над потемневшим порошком дым тонкими ниточками последовал за повелительно двигающейся рукой, потом собрался в клубок и превратился в подобие туманного паучка с клубящимся тельцем и хрупкими ножками. Закончив шептать заклинание, Мим положил руки на колени и вздохнул, готовясь к предстоящему разговору.

Клубок дыма задрожал, разделился на две части, и перед человеком возникли две маски, грубо повторяющие лица: провалы рта, глазниц, бритвенной остроты носы. Слабый ветер трепал края дымных клубков, заставляя белесые тонкие нити напрягаться, удерживая вызванные фигуры на месте.

– Наверно, твои карты лгут. Нарвел расположен севернее на семь сотен миль. А ты сейчас где-то рядом с Цол, портовой имперской клоакой,- просипел еле слышный голос.

– Да, Спящие. Я вынужден был обогнуть Перешеек и теперь веду поиски беглеца в Южной империи.

Маски злобно нахмурили провалы глазниц и сжали помутневшие губы в тонкие линии. Через минуту молчания один из Спящих с тихо скрываемой угрозой поинтересовался:

– И что стряслось на этот раз? Где наша добыча, которую ты обещал показать еще три недели тому назад?

– Безглазый ускользнул. Нашел в песках отряд нежити, убил моего человека и оторвался от отряда преследователей.

– Почему не пошел следом?

– Потому что мертвым плевать на нас и наши поиски. Если кандидат в Хранители спрятался на Перешейке, мне его там не достать. Но я не думаю, что Глэд торопится в холодные пещеры. Я считаю, что наша добыча прорывается на юг, к эльфам. Я…

– Ты думаешь?! -заорало в бешенстве дымное облако.- Ты еще смеешь думать и рассказывать нам про свои новые идеи?! Да…

Раззявленный рот расползся рваными ранами по всему сморщенному лицу, и порыв ветра подхватил разлетевшиеся вокруг клочья тумана, обрывая гаснущие нити. Мим вздрогнул от неожиданности, посидел пару минут без движения и со вздохом пошел в лес за новыми листьями.

Через десять минут над поляной снова материализовались дымные образы. Помрачневший Мим молча развернул перед ними лист карты и стал водить по линиям дорог подобранной палочкой:

– Безглазый чужой в нашем мире. За прошедший год он так и не прибился к кому-либо. Вдумайтесь: с гномами общался и не пошел на север, где его ждал трон. С орками вместе громил человеческую армию рядом с Усыпальницей – и опять же собрался и ускакал из вольных степей. За все месяцы скитаний не обзавелся друзьями и попутчиками. Все время один. А сейчас движется на юг. Целенаправленно пробирается сквозь королевства, отбиваясь от преследователей.

Дымные лица Спящих колыхались под порывами ветерка, но молчали.

– Собрав все известные мне факты, я вижу следующие варианты поиска. Первый: Глэд командовал нежитью, он считает их своими друзьями и прорывается на Перешеек. Отлично. Я проверю тропы в Южной империи и в случае безрезультатных поисков поверну на север. Вы или Хранители сможете напрямую обратиться к мертвым. Главное, мы найдем нашего беглеца, и останется договориться с ними о его выдаче.

Палочка постояла в центре карты и двинулась вниз.

– Второй вариант: Безглазый общался с кем-то из эльфов, это подтвердили Хранители. Значит, он направился к ним в гости. Что-то очень важное ищет наш беглец в южных землях. Если это так, я смогу найти его след в провинциях. А след позволит поймать Глэда до того, как он выберется за пределы империи.

– Ты уверен? Или это опять одна из твоих сказок?

– Я уверен. Вы лучше меня знаете, что на кону стоит моя жизнь. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы догнать нашу добычу. Смотрите,- и мужчина распахнул одну из седельных сум,- я разыскал старых знакомых, которые занимают сейчас в провинции не последнее место. Они за сутки оформили мне необходимые документы. Теперь я могу перемещаться по всей территории империи, местные власти должны оказывать мне помощь в поисках. Кроме того, мне дали адреса полезных людей во всех крупных городах. Я могу передвигаться быстро и могу привлекать к поискам городскую стражу. В отличие от вашего верного слуги Глэд не имеет ни хороших документов, ни верных людей. Одиночка не сможет скрыться от нас.

Прозрачные в солнечных лучах лица зашевелились, и Мим услышал свистящие звуки, больше похожие на шипение рассерженной змеи:

– Ты вовремя напомнил, что ты всего лишь наш преданный слуга. Слуга, который должен выполнять наши приказы беспрекословно. Жаль, что работать на совесть ты стал только под угрозой смерти. Если бы не твоя лень, мы бы еще осенью праздновали победу.

Мим набычился:

– Я делаю, что должен! Будем и дальше обсуждать, кто больше пролил пота и крови на благо Хранителей?

– Зачем? Слова пусты, мерилом подлинной ценности являются лишь дела. Я бы даже сказал – успешные дела.

Одна дымная голова растаяла в воздухе, вторая из клочьев разбегающегося тумана вылепила руку и ткнула скрюченным пальцем в лицо замершему агенту:

– Мы ждем доклад каждую неделю. Нас не интересует, как ты будешь искать укромные места для этого. И помни, что время – твой злейший враг. Когда наши скалы встретят первые июньские солнечные лучи, ты встретишь свою смерть. Найди Безглазого. В империи или на Перешейке. Найди его – и получишь все, о чем мечтал.

Дым смешался, и веселый ветер разметал его клочья в кристально чистом воздухе. Мим спрятал лицо в ладонях и долго сидел, набираясь сил после разговора. Потом положил карту на колени и всмотрелся в нитки дорог. Сначала следовало добраться до Таббы. Прочесать частым гребнем все таверны и гостиницы в городе и рядом с ним. В случае неудачи мчаться в Цитадель. Вряд ли беглец направился в западные провинции, встречающие кандалами любых нищих и подозрительных бродяг. Счастье, что золота достаточно, чтобы оплатить любые поиски и заинтересовать имперских чиновников. Главное – найти Глэда, а вопросы с его доставкой можно будет решить позднее.

Мим поднялся и пошел за лошадьми. Предстояла двухдневная безумная скачка до столицы северо-восточной провинции. Там, в Таббе, верный пес Спящих продолжит свои поиски. Погоня закончится только с поимкой ускользающей добычи. И никак иначе.

Всадник медленно пробирался среди дымящихся руин, настороженно оглядываясь по сторонам. Следом за ним двигались несколько солдат, обнажив мечи и в страхе прислушиваясь к завыванию ветра. Но, кроме его сиплого голоса, в раскинувшихся перед ними пепелищах пригородов Нарвела не было слышно других звуков. Лишь изредка всхрапнет от набившегося в ноздри пепла лошадь да звякнет чье-либо стремя.

Подошедшие скорым маршем пешие сотни издалека заметили вздымающийся к небу столб дыма. Аккуратно обойдя еще дымящиеся окраины города, наемники замкнули кольцо и выпустили во все стороны щупальца приданных конных разъездов. Несколько десятков двинулись в сторону города, готовые немедленно ответить ударом на удар. Но пока они находили лишь сожженные дома и черные остовы деревьев.

С каждой минутой перед глазами разведчиков все выше вырастали прокопченные стены города, зубцы которых местами оплавились и обвалились. Навстречу солдатам зияли черными провалами крепостные ворота. Осторожно осмотревшись, один из отрядов медленно втянулся на улицы смрадно чадящего города.

Масляные светильники отбрасывали изменчивые тени на сидящих за столом солдат, играя с бликующей темнотой на их полированных черных доспехах. Командир отряда выслушивал доклад вернувшихся разведчиков.

– Что с южным лагерем?

– Закончили. Обнесли частоколом и выставили охранение.

– Не пропустят мерзавцев?

– Не должны. Наряды с собаками патрулируют весь периметр. У реки выставлены двойные дозоры.

Получив приказ разведать ситуацию, опытный командир наемников заставил сатрапа провинции найти ему бойцовских собак. Теперь больше двух сотен злобных животных сопровождали многочисленные патрули и страховали солдат от неожиданного нападения. Пехотинцы на марше старались беречь клыкастых псов, поили вдоволь водой и угощали припрятанными вкусностями. Люди прекрасно понимали, что именно четвероногие друзья смогут предупредить о засаде нежити, закопавшейся в песок. И цена собственной жизни в походе к городу, попавшему в осаду, стоила намного больше, чем скормленная слюнявой морде галета или кусок копченой колбасы.

– Хорошо. С охраной определились. Что увидели в городе?

Старший группы разведчиков переглянулся с сидящими рядом, потом прочистил пересохшее горло и мрачно выдохнул:

– Города больше нет.

– А жители?

– И жителей тоже нет. Мы прошли десятками по основным улицам, встретились в центре. Заглянули в крепость. Улицы завалены трупами. Много обгоревших, почти все тела повреждены. Южные кварталы еще горят, хотя основные пожары уже закончились. Везде руины, все засыпано пеплом.

– Нежить?

– Очень мало. На перекрестках иногда, на улицах рядом с крепостью. Но очень мало. Почти ни у кого нет оружия или доспехов. Больше черепушек валяется вокруг городских стен.

– Нашли пролом в стене? Как-то же они попали в город!

– Нет. Но все городские ворота выжжены. Нежить как-то смогла прорваться через защитников. Опорные башни сверху превратились в труху. Даже стоять опасно, стена под ногами.

– Пожар? – с сомнением переспросил командующий.

– Нет,- категорически покачал головой кисло пахнущий гарью солдат,- это что-то другое. Я не видел раньше ничего подобного. Стены будто кто-то грыз, особенно с севера. Кстати, только там городские ворота заперты. На улицах оплавленные пятна, нашли сгнившие доспехи, которые превратились просто в труху.

– Доспехи?

– Да. В некоторых с трудом можно узнать наши, выкованные для гарнизона.

– И никого живого?

– Никого. Ни единого живого существа. Лишь трупы на улицах, а на площадях горы убитых. В основном женщины, дети, старики. Мужчин очень мало.

– Где же они тогда?! – не выдержал командир наемников и обвел взглядом застывших перед ним солдат.- В Нарвеле жило больше пятидесяти тысяч человек! А в пригородах и того больше! Нам нужно узнать, что произошло, где противник, как он сумел перехитрить гарнизон, состоящий из отлично подготовленных солдат! Как я должен организовать преследование, если нет ни крошки информации?!

Наемники молчали. Тихо потрескивали фитили в лампах, да издали доносился редкий лай собак. Помолчав, старший группы тихо добавил:

– Еще на площади мы нашли послание. Кто-то из отрубленных голов выложил огромными буквами: «Мы все равно встретимся, Мим».

– Мим?!

– Да. Вот, я попытался зарисовать.

Командир осторожно взял мятый грязный листок бумаги, будто тот мог укусить. Посмотрел на рисунок и положил на стол.

– Это с докладом отправлю сегодня же. Вам завтра надлежит составить смешанные группы. Получите в усиление пехоту и собак. Прочешете пригороды. Еще раз перетряхнете город. Я должен знать, что здесь произошло.

Один из разведчиков чуть приподнял ладонь над столешницей, привлекая внимание.

– Да?

– Мы проверили дороги, ведущие на юг. Отлично видны следы ушедшей армии.

– Что нашли?

– Только следы. Ни обозов, ни трупов. Но видно, что маршем прошли многочисленные части и остались колеи от телег. Не меньше сотни телег.

– Как давно они ушли?

– Три-четыре дня, не меньше. Предлагаю выслать две группы на восток и запад, вдоль реки. Поговорить с жителями деревень, кто не пострадал. Третью группу отправить по следу с собаками. Может, успеют нагнать хвост колонны. Хоть посмотрим, что за армия уходит к Перешейку.

Мужчина с выбитым золотым солнцем на доспехах задумался. Рисковать подчиненными впустую не хотелось, но для принятия правильного решения требовалась информация. Посмотрев на пожелтевшую от времени карту, командующий решился:

– Утром первый десяток переправить через Зилу и далее на восток. До обеда двигаетесь вдоль реки, опрашиваете всех, кого встретите. Потом назад. Второй десяток то же самое, но на запад. Хвал, ты возьмешь пятый и шестой десятки, пару собак, воду – и отправитесь в пески. Если за три дня не догоните противника, возвращайтесь. Если сможете настичь, постарайтесь выяснить, что они из себя представляют. Без нужды не рискуйте.

Командир жестом отпустил солдат и повернулся к замершему рядом ординарцу:

– Не понимаю, как они сумели уничтожить отлично обученный гарнизон. Без доспехов, оружия и осадных машин. Нужно перетряхнуть это пепелище до последнего бревнышка, но я должен получить ответ. Или в придачу к одному мертвому городу мы получим еще и еще.

Молодая всадница перебросилась несколькими словами с десятником, занимающим с парой солдат стратегически выгодную позицию в голове каравана. Посмеявшись над двусмысленной шуткой прокаленного солнцем ветерана, черноволосая девушка придержала коня и вскоре ловко спрыгнула в догнавшую ее повозку. Привязав поводья, Энна-эной укрылась под широким пологом, где на тюках с шерстью дремал Глэд.

Уже неделю как полсотни длинных телег выступили из столицы провинции, украшенного мрамором Аллора. Позвякивало на мелких стыках дорожных плит небрежно упакованное в дерюгу железо. Это легионы отправили пограничной страже запасы старого оружия, на которое не польстились даже вороватые приемщики арсеналов. Груз щербатых мечей и изрядно мятых щитов сопровождала полусотня конных солдат, готовая на обратном пути сопровождать имперскую почту. Содрав с напуганных мятежом купцов неплохую прибавку к обычной таксе за сопровождение, десятники щедро поделились с легионерами, и теперь повеселевшие служивые на каждом привале поторапливали нерасторопных торгашей. Подпоясанные мечами люди свято чтили неписаные законы и никогда не играли во время походов и сопровождения караванов. Эти правила оберегали от глупых дорожных ссор и пресекали неразумную трату денег вне палаток легиона. Поэтому охраняемый караван сумел за семь дней проделать путь, который в обычные дни проходил за десять. Как говорили знающие возницы, в таком темпе через пару ночей груженые телеги вкатятся на площади приграничного Тагратуса. А оттуда путники, прибившиеся к каравану, смогут двинуть дальше по «дороге разбитых надежд» на запад.

Когда Глэд поинтересовался у толстяка на козлах, чем вызвано столь странное название идущей вдоль стены дороги, то получил в ответ трехчасовую лекцию. Ему рассказали про несправедливо устроенный мир и злоключения истинных сынов отечества – бедных имперусов, согнанных прожорливыми аристократами со щедрых земель Амииора или Велирата. Безглазый с интересом выслушал с полсотни историй про близких и дальних родственников рассказчика, которые купились на щедрые посулы имперских вербовщиков и променяли оскудевшие наделы на право обзавестись хозяйством в восточных землях. Но вместо обширных угодий переселенцы получили грошовую работу на ремонте государственных дорог и строений или подались в батраки к зажиточным местным хозяевам, не особо желающим делиться давно обжитой землей с толпой голодных оборванцев из центральных провинций. А наиболее нетерпеливых и нахальных быстро отловили в скудных лесах и отучили беспокоить по ночам покой честных граждан. Стоящие на границе легионы и пограничная стража никогда особо не церемонились с бандитами, предпочитая вешать пойманных преступников, а не отправлять их на каторгу. Благо империя пока не испытывала недостатка в дешевых рабочих руках.

Двое присоединившихся к каравану путников предавались в дороге блаженному безделью. Наиболее суматошный день выдался в Аллоре, когда пришлось пробежаться по присутственным местам. Везде Энна-эной рассказывала о злодейском нападении нежити на мирно спящий хутор, по недомыслию построенный слишком близко к горам. И про бегство от безжалостных убийц, в котором ей удалось спасти лишь пару коней и тяжело раненного брата. Глэд при этом лишь старательно слепо шарил руками вокруг и по-старчески мелко кивал в такт словам. Спесивые мелкие чиновники брезгливо косились на слепые глазницы и отправляли просителей дальше, не забывая получать мелкие подношения. Какой-то наиболее усталый чин не стал препираться о размере компенсации с невольными беженцами и подписал разрешение на поселение в южной приграничной полосе. Получив за это плотно набитый медью кошель, высыпал его содержимое на стол и внимательно пересчитал все до последней монеты. Удовлетворенный результатом, добавил к бумагам подорожную с правом проезда в западные земли. Как говорится, империя заботится о своих подданных. Если те не забывают заботиться о ее верных сынах, теряющих здоровье в бесконечных приемных и счетных палатах.

Тем же вечером Глэд с черноволосой спутницей отметили завершение очередного этапа пути скромным ужином в тесной комнате, забитой постояльцами гостиницы. Все новые и новые переселенцы не спешили заселять дикие болота, занявшие своими поросшей осокой кочками добрую треть восточных земель. Вместо этого империусы старались осесть в вымощенной мрамором столице провинции, невзирая на скученность и заоблачные цены. Кто посноровистее – перебирался поближе к крупным портам на северо-востоке, где процветали торговля и разнообразное надувательство. Кто поспокойнее – оставался в Аллоре или рядом с ним, пополняя артели каменщиков, плотников, мелких мастеровых и вольнонаемных. Как бы ни было, в городе не пустовало ни одно здание, а владельцы гостиниц и постоялых дворов драли с жильцов втридорога.

В крохотную комнату умудрились втиснуть скрипучую неширокую кровать, стол и пару облезлых стульев. Выпив стакан вина, завершивший ужин, Энна-эной посмотрела на расположившегося на полу Глэда. Он раскатал одеяла, соорудил из сумки подобие подушки и подготовился ко сну. Эльфийка присела рядом и задумчиво провела пальцем по переносице замершего мужчины:

– Я слышала от стариков, что лучшие из воинов моего народа обладали даром ночного видения. Они отрешались от того, что им шептали на уши, и от неверных теней, лгущих усталым глазам. Только лучшие следопыты были способны ощутить правду Леса и найти врага по биению его сердца.

– Увы, бегущая по росе, я не принадлежу твоему народу.

– Я знаю, Глэд. Тем более странно встретить подобного воина среди людей, забывших пение клинка в жаркой битве. Твой народ предпочитает опираться на силу золота, вложив оружие в ножны. Даже когда надо драться насмерть, вы пытаетесь рассыпать монеты перед наступающими врагами.

Безглазый тихо засмеялся:

– Кто бы мог подумать, но в моей прошлой жизни я считал, сколько монет получил мой хозяин вчера, неделю или месяц тому назад.

– А в этой жизни?

– А в этой я бежал по чужой дороге, кропя ее своей кровью. После того как получил свободу в орочьих степях – пошел своим путем. Тропой, которая должна привести меня к багровым деревьям. Постою под их кронами, послушаю их песню и вернусь домой. Туда, где не надо убивать ради права прожить еще один день.

Эльфийка гибкой кошкой легла рядом с мужчиной и тихо поцеловала обветренные губы:

– Тогда я хочу подарить тебе на память не только образ Талантов. Пусть долгими зимними вечерами ты будешь вспоминать меня. Может быть, память обо мне примирит тебя с пролитой кровью. Тогда ты вспомнишь не запах убитых тобой в далеких орочьих степях, а запах женщины вольного народа, способной подарить ночь достойному ее мужчине.

Глэд осторожно отстранил горячее тело и хрипло прошептал:

– Зачем тебе это? Я чужак, потерявший все. За мной лишь тьма в глазах убитых. Впереди неизвестность. Зачем ты все усложняешь?

Тихий смех был ему ответом:

– Затем, что я так хочу. Что было – мне известно. Я сама бросила тяжкую толику боли и ненависти на чашу твоих весов, отправив тебя с нежитью в один танец. Что будет – не известно ни мне, ни богам, играющим в свои странные игры. Да я и не хочу знать, что ждет нас через месяц или год. Предсказанное будущее лишает нас силы и желания бороться. Я лишь вижу сейчас перед собой человека, который может скрасить мне долгую ночь. Человека, чья сталь способна защитить меня от любых врагов. Я хочу узнать тебя лучше, воин. И мне плевать на то, кем ты был когда-то.

Глэд ответил на поцелуй и смущенно сказал:

– Я уже безумно долго не был с женщиной. Безумно долго…

– Расслабься. Эти знания нельзя потерять. Но даже если ты забыл все, чему тебя учили раньше, я способна рассказать тебе эту горячую сказку заново-После той ночи Глэд так и не смог понять, чем был вызван порыв эльфийки: желанием развлечься или какими-то более серьезными чувствами. Но проведенные вместе часы удивительным образом успокоили их обоих, и теперь беглецы расслабленно проводили время под пологом гремящей по дороге повозки. Даря друг другу мимолетные улыбки, изредка беседуя с торговцами, их слугами или легионерами. На редких остановках Энна-эной шутила с присевшими к костру попутчиками и обменивалась колкими любезностями с купеческими женами. До приграничного Тагратуса оставалось два дня пути.

Прислуга в таверне сбивалась с ног. Через пару дней в Тагратусе начиналась последняя весенняя ярмарка, на которую съезжались земледельцы со всей округи. На запах легких денег следом тянулись бесконечные орды торговцев, мечтающих продать товар до начала летнего «мертвого сезона», когда в городе останутся по большей части мастеровые, не падкие на яркие быстро линяющие ткани и горшки с осыпающейся глазурью.

Хозяева прибывших караванов устраивали встречи с лавочниками в тавернах, оккупировавших узкие улочки. Захмелевшие мужчины выкрикивали названия блюд, стараясь перекрыть оглушительный шум. Вино со специями лилось рекой, сопровождая широкие блюда с горячим мясом. Бобы, приправленный томатной пастой тушеный горох, маринованные разносолы – все выставлялось на стол. Расторопный хозяин успевал заработать на толпе посетителей достаточно, чтобы потом не бедствуя дождаться осенних ярмарок. Ну а ленивые хозяева таверн и постоялых дворов исчезли с улиц приграничного Тагратуса уже давно.

Веселая компания в «Почетном легионере» ничем не отличалась от подобных ей, которые можно было увидеть в большом количестве по всему городу. Все те же грязные руки, сжимающие глиняные кружки. Те же штопаные хитоны и плащи из грубой шерсти. Лишь название таверны напоминало о первом хозяине заведения – вышедшем на пенсию десятнике, сумевшем не растратить звонкие монеты за игрой в кости. Но те времена давно прошли, хозяин сменился. И теперь под высоким потолком все чаще распевают песни торговцы и владельцы ближайших лавок, а не гремящие железом ветераны степных походов.

Трактирщик отправил к угловому столику мальчишку с подносом, набитым едой, и скривился: старый торговец уже час портил ему настроение, высказывая критические замечания в адрес кулинарных способностей повара. Будь на месте старика кто-либо из местных, трактирщик давно бы выставил ворчуна за дверь. Но портить отношения с богатым клиентом не хотелось. Вышвырни торгаша за дверь, и наутро последняя собака в караванах будет трепать твое имя. Так разок ошибешься, и «Почетный легионер» снова сменит хозяина.

Старый Слим поправил сползающий плащ и брезгливо отхлебнул налитого вина. По дороге в эту паршивую забегаловку он надеялся быстро провернуть одно доходное дельце. Но краткая беседа плавно перешла в занудное препирательство, а так и не полученные деньги окончательно испортили и без того не радужное настроение. Раздраженно поковыряв жареную картошку, Слим бросил вилку на стол и повернулся к собеседнику, вальяжно вытянувшему ноги вдоль скамьи;

– Хоть убей, я не помню новый эдикт императора! Нигде не сказано, что за длинноухих теперь платят не полновесным золотом, а жалкой медью!

– А ты хотел, чтобы канцелярия лично тебе докладывала обо всех указах, что приходят из Ампиора? – Худой мужчина с изрытым оспинами лицом криво улыбнулся, отломил кусок хлеба и стал старательно вычищать остатки подливки из миски. Худой собеседник никуда не торопился и в отличие от торговца не страдал от приступов плохого настроения или недостатка аппетита.

– Плевать я хотел на канцелярию и тех, кто читает эти горы бумаг! Мне деньги нужны, слышишь? Деньги! За велиратский фарфор уже по четверть золотого требуют, из Кампа керамику без поборов не провезешь. Еще год-другой, и я пойду на восток, следом за босяками!

– Боюсь, наши городские рынки не переживут твоего отсутствия,- буркнул худой, закончив с подливкой и шаря глазами по столу.- Но я тебе повторяю еще раз: за недонесение о врагах империи полагается двадцать плетей и штраф в сто золотых. А за пойманного с твоей помощью эльфа – две сотни чеканных орлов [7] и ни монетой больше.

– Ха! Плетей! А ты докажи, что я знал и не доложил куда следует. И докажи, что мне это не померещилось!

– То есть за два десятка старых золотых ты готов сдать мне ушастое отродье, а за чеканную монету – все забыл и ничего не вспомнишь? Хитер, торговец, ничего не скажешь.

Слим хрюкнул в кулак, потом наклонился поближе к рябому:

– Если бы ты не жадничал, то мы бы поделили добычу поровну! Я тебя насквозь вижу, канцелярская твоя душа, насквозь! Думаешь – тупой старик тебе дикаря приведет, да еще за спасибо? А ты положенное золотишко себе в карман отгрузишь? и все, можешь все лето в банях прохлаждаться?

– А разве будет по-другому? Или ты считаешь, что у тебя есть другой вариант? В городе я отвечаю за сыск. Куда ты ни сунешься, все ко мне придешь.

Старик показал фигу чиновнику и недобро улыбнулся:

– Во, видел? Я ничего не знаю, и мне померещилось. Уж лучше лишний раз на постах покланяюсь да за лишний груз пару-другую подарков отдам. Но тебе ни золотого из моей доли не достанется.

Слим отловил пробегающего мимо слугу, сунул ему несколько монет за ужин и стал медленно выбираться из-за стола, ворча что-то себе под нос. Смахнув краем плаща крошки со стола, старик засеменил к выходу из таверны. Его собеседник поймал взглядом молодого парня, с аппетитом обгрызающего бараний мосол, и еле заметным жестом показал на уходящего торговца. Парень состроил было рожу, но, обжегшись о заледеневший взгляд рябого, со вздохом пристроил недоеденный ужин в небольшую сумку и скользнул следом за стариком.

Выйдя на улицу, Слим еле слышно бормотал про себя:

– Ха, не найду никого в городе! Ну-ну, это мы еще посмотрим. И в легионе, и в пограничной страже с радостью ушастого в оборот возьмут. Надо лишь убедиться, что я не обмишурился и мне не померещилось. А там и золото получу, и с этим наглецом делиться не буду. Обойдется!

– Именем императора!

Грохот ударов разбудил задремавшего караульного, только-только начавшего высвистывать носом что-то мелодичное. Поминая про себя всю родню неизвестного путника, солдат крикнул напарника, затем медленно распахнул маленькое окно. Незнакомец посмотрел на недовольные лица, на острие арбалетной стрелы, стерегущей каждый его шаг, и медленно протянул мятый свиток:

– Срочный поиск на благо империи. Вот документы. Солдат развернул пахнущую воском бумагу и, встав рядом с факелом, вчитался в размашистые строки. Закончив читать, проверил печати и пожал плечами:

– А до утра подождать никак? Это же сколько сейчас возни с оформлением проезда, с записью в ночной журнал и всем остальным! И печати у вас не имперской канцелярии, а всего лишь припортовых магистратур. Поэтому впускать в город ночью мы не имеем права. Надо будет поднимать начальника караула, а он с недосыпа очень невежлив.

Осунувшееся лицо незнакомца приблизилось вплотную к окну:

– Это верно, я веду поиск по срочному требованию магистратуры. Но в этом есть свои плюсы. Например, за срочность они мне доплачивают. Поэтому предлагаю не гадать, сколько вы с меня сможете вытянуть, а сразу называю цену. По золотому каждому. И еще один для вашего начальника.

Солдаты переглянулись и молча завозились с засовами. Проскользнувший в неширокую щель мужчина провел за собой взмыленного коня и достал из тощего кошелька монеты:

– Подскажите, где можно до утра передохнуть. Вторые сутки мчусь от Таббы, ноги уже не держат.

Один из караульных взял монеты и внимательно стал их рассматривать в пляшущем свете факела. Второй недоверчиво хмыкнул:

– За двое суток почти три сотни миль? Ты что, на крыльях летишь?

– Нет, на конях. Это уже четвертый, двое в дороге пали. Третьего оставил на подменной станции в пригородах.

Солдат еще раз посмотрел на изможденного человека и решил не задавать лишних вопросов. Слишком опасную тайну мог нести с собой человек, щедро сорящий золотом и мчащийся быстрее ветра по дорогам империи.

– Пошли в караулку. Я быстро оформлю проезд и подскажу, как добраться до приличной таверны. Там сможешь отдохнуть и сменить лошадь, если понадобится.

Ранним утром Мим с огромным трудом оторвал голову от подушки. За окном уже гремели по булыжной мостовой телеги. Где-то дальше по улице окатили из окна нечистотами прохожего, и тот надрывался, кляня всех подряд. Прислушавшись к заковыристым местным словесным оборотам, Мим устало усмехнулся и сел на кровати.

От портов до Таббы он добрался за два с лишним дня, рискуя свернуть себе шею в безумной скачке. Еще почти два дня терроризировал городскую стражу, заставляя искать следы нужного ему человека с максимально возможной скоростью. На исходе второй ночи ему повезло: один из трактирщиков вспомнил пару беженцев из северных районов. Описание безглазого инвалида полностью совпало с подробными приметами Глэда. Запомнив, как выглядела его спутница, охотник помчался по следу, от человека к человеку. Уже к обеду он узнал, что нужные ему люди отправились в Порест. Купив двух свежих коней, Мим рванул следом. Еще двое суток в дороге, не жалея ни себя, ни животных. И сейчас ему нужно встать, привести себя в порядок и двинуться на прием к местным уважаемым людям, назначенным управлять закостеневшими городскими механизмами, чтобы с их помощью найти конец путеводной нити, которая приведет его к добыче. С каждым днем отпущенное ему время таяло. И с каждым днем он просто обязан был сокращать разделяющее его с Глэдом расстояние.

Как только сегодня Мим узнает, куда дальше двинулся беглец, он свяжется со Спящими и порадует их свежими новостями. До первых июньских солнечных лучей охотник найдет и схватит добычу. По-другому быть не может. В этой игре ставка – жизнь. И Мим не собирался проигрывать.

Вздохнув, мужчина медленно стал растирать ноги, повторяя про себя только что услышанную с улицы тираду. Наконец он поднялся и поплелся к умывальнику. Начинался новый день, и очень хотелось закончить его с хорошим результатом. А единственно устраивающий сейчас результат – это точная информация о безглазом калеке из приграничных районов и о молодой женщине, спасшей его от нежити. С такими приметами найти беглецов не должно составить особого труда, уговаривал себя Мим. Подставив голову под струю холодной воды, он повторял:

– Вы не помните калеку? Безглазого калеку с изможденным лицом и очень коротко стриженными седыми волосами? Поверьте, как только я до него доберусь, я с удовольствием переломаю ему ноги. Чтобы больше не пришлось мчать за ним через всю империю. Будь он проклят…

Острое лезвие еле слышно шелестело, совершая неспешный танец на точильном камне. Глэд придирчиво осмотрел длинный нож, проверил еще раз заточку и удовлетворенно прошелся по клинку тряпкой. Убрав нож в ножны, достал второй и так же придирчиво принялся его осматривать.

В углу комнаты Энна-эной закончила перепаковывать небольшой дорожный мешок и теперь сворачивала в тугой тюк пару одеял. Перехватила поклажу веревкой и проверила узлы. Потом неодобрительно взглянула на молчаливого спутника:

– Я бы все же переночевала. Ночные путешественники на местных дорогах вызывают большое подозрение. Тронемся ранним утром, до рассвета.

Глэд закончил возиться со вторым клинком и отрицательно покачал головой:

– Боюсь, мы можем и не дождаться завтрашнего рассвета.

– Ты уверен, что тебе не померещилось?

– Нет. Я не уверен. Но я обратил внимание, как тебя разглядывал один торговец. Он трясся всю дорогу над своими горшками и сетовал на ухабы. А пару дней тому назад заткнулся и стал наблюдать за тобой. При этом старался делать это, когда ты не могла его видеть. Даже прошелся несколько раз мимо нас на стоянках.

– Может, спутал меня с кем?

– Вряд ли. Скорее что-то заподозрил. Мало того, когда мы приехали в город, он устроился в соседнем гостином дворе. И за ужином я видел в нашем зале одного из его парней.

Эльфийка задумалась. Потом вздохнула и поправила тонкий плетеный пояс.

– Плохо. Я слишком расслабилась. Ты обратил на это внимание, а я прохлопала ушами.

– Возможно, что твои уши он и высматривал всю дорогу. Что нам грозит, если имперцы узнают про твою настоящую кровь?

Женщина села на застеленную кровать и слабо улыбнулась:

– Я почти не отличаюсь от вас, хотя местные дамы не будут так вытягивать себе уши. А у дознавателей приказы еще с прошлого века лежат: схватить, узнать причины пребывания на землях империи. И вытряхнуть все, что знаешь про родной Лес.

– То есть тебя ждет дыба, а меня за компанию вздернут рядом?

– Да, скорее всего, именно так.

Глэд раскрыл свою сумку, проверил содержимое и присел рядом с замолчавшей черноволосой красавицей.

– Веселая будет картина. Ты в одном углу висишь, я – в другом… Ладно, надо в дорогу. Я проверил: козырек крыши нас выдержит. Хорошо, что именно эта комната была свободна. Пройдем аккуратно поверху, потом на сарай, а оттуда уже вниз. За постой оплачено, никому дела до нас не будет. Если внизу кто шпионит, придется мне с ним тихо побеседовать.

– Стража не любит, когда утром находит покойников.

– Я никого не собираюсь убивать. Оглушу бедолагу, и хватит с него. В обед на восток ушел караван. Отправимся следом, заплатим на воротах за неурочный выезд. Скажем, что опоздали и придется догонять своих. Потом сделаем крюк по местным дорогам, обогнем город и прямиком на запад. Перед ярмаркой движение на дорогах активное, сможем затеряться.

– Хорошо бы. До Кампа почти тысяча миль. Мои надежные контакты рядом с ним. Вдвоем, без медленных караванов мы сможем добраться недели за две или чуть больше. Если за нами пошлют погоню, успеют перехватить по дороге несколько раз.

– Поэтому и надо выезжать сейчас, пока у торговца на руках лишь голые подозрения. Пока нас не проверили с пристрастием. А с пустыми обвинениями никто за нами солдат не пошлет, у местной стражи наверняка и без эфемерных эльфов забот хватает.

Эльфийка шутливо ткнула кулаком в плечо Безглазому и поднялась с кровати:

– Слушаюсь, мой вождь. Давай собираться и минут через десять проверим черепицу на прочность.

Глэд не отозвался на ее шутку, напряженно прислушиваясь к чему-то. Потом бесшумной тенью скользнул к закрытой двери и замер около нее. Секунда, другая – и он показал притихшей девушке три пальца. Затем глянул на хлипкий дверной засов и скривился.

В дверь громко постучали.

Застывший рядом с широким дверным косяком Слим кивнул, и похожий на медведя мужик решительно постучал еще раз. Глянул на торговца, потом на второго бугая и повел плечами, готовясь примериться к двери основательнее. Но в этот момент петли скрипнули, и в чернеющем дверном проеме возник безглазый парень.

– Что случилось? Мы проспали пожар?

Осторожно выглянув из-за широкой спины, Слим недовольно хмыкнул и зашипел чесночными ароматами в лицо Глэду:

– Дело такое, парень. У меня по зиме одна прыткая девка из лавки удрала со всей выручкой. И слишком она похожа на твою сестру. Я даже своим глазам поначалу не поверил. Но чтобы добрых людей не позорить, хочу все тихо, по-домашнему обсудить. Воровка отметину носит приметную. Ей в детстве собаки правое ухо подрали.

Худощавый Глэд выглядел щуплым мальчишкой на фоне замершего перед ним мужика, но продолжал перегораживать проход. Торговец ткнул Безглазого в грудь и закончил:

– Так пусть твоя сестра мне с ребятами правое ухо покажет. Если мы обознались, то честно орла выложу за беспокойство. А если это она, то придется потолковать.

– Орла выложишь? А не соврешь? Ведь кто знает, может, вы в комнату, меня по башке шарахнете, а сами к ней под юбку полезете?

– Ты что, дурак? Кому на крест хочется? За обещанную тебе медь я себе и ребятам по паре юбок куплю на ночь в ближайшем борделе.

Глэд шагнул в сторону, открывая проход:

– И то правда, зачем почтенному торговцу с работниками в набитом людьми доме устраивать непотребство… Сестра, просыпайся, тут к тебе пришли, поговорить хотят.

Слим с довольной улыбкой прошел в комнату, пытаясь разглядеть что-либо в полной темноте. Следом за ним затопали крепкоголовые помощники, готовые за деньги хозяина и за телегой присмотреть, и какому несговорчивому покупателю бока намять. Обрадовавшись, что щекотливое дело получится закончить без скандала, старик болтал без умолку:

– А чего вы это в темноте?

– Так спать уж легли, почтенный.

– А, точно. Ночь ведь на дворе. Ты скажи, где свеча, я огонь зажгу.

– Не беспокойся, сам сейчас нашарю, куда я ее поставил. А ты, старик, точно не обознался? Мы ведь в ваших землях никогда раньше не были.

– Я так и сказал старшему по сыску, что не уверен. Говорю ему, что мне надо самому проверить. Если где ошибся, так честно готов заплатить за беспокойство. А уж если прав, то сестричка твоя объяснит, зачем она…

Слим не успел закончить, как сгустившаяся перед ним тень нанесла ему удар тонким стилетом в сердце, затем метнулась к переминающемуся с ноги на ногу мужчине и повторила удар. Прекрасно ориентирующийся во тьме Глэд увидел атаку своей спутницы и без разговоров вогнал свой нож сзади в шею последнему посетителю. Придерживая убитого, Безглазый бесшумно уложил повалившееся тело на пол и выдернул клинок:

– Я что-то упустил?

– Старик проговорился, что общался с местным сыском. И туда он явно ходил не со сказкой про воровку, а с подозрениями относительно моих ушей. Сыск интересуют только наши тайные дела в империи да возможные мятежи среди легионеров. Гражданские дела и воровство разбирают квартальные судьи или пограничная стража в мелких городах и поселках.

Глэд вытер нож и вернул его в ножны. Затем шагнул к окну и выглянул наружу, прислушиваясь. Повернувшись к лихорадочно собирающейся девушке, бросил:

– Пока тихо. Но если старик первая ласточка, то за нами скоро придут. И теперь будут искать не бродяг или воров. Будут искать двух эльфов, как я понимаю.

Энна- эной чертыхнулась:

– Как не повезло со старым придурком! Буквально на пару минут не успели!

– Похоже, что западная дорога для нас закрыта. Как быстро они разошлют наше описание по всем углам?

– Если подключат сыск, то за неделю на каждом столбе будут висеть наши приметы. А за длинные уши до сих пор платят полновесным золотом.

– Похоже, вы чем-то крепко насолили императору,- рассмеялся Глэд.- Значит, пора нам на лошадей и уходить на юг, в степь.

Собранные в мешки вещи полетели на пол рядом с окном, и стремительная фигура возникла во тьме рядом с мужчиной:

– Степь?! И сколько мы там протянем, вдали от проторенных дорог, среди кочевников, знающих каждую кочку и каждый куст?

– Хочешь сказать, что они там на каждом холме закопались?

– Боюсь, что в восточных землях именно так. Разъезды, наблюдатели. Легионы постоянно пытаются проводить карательные рейды, поэтому степняки держат стену здесь под неусыпным контролем. Не на первый день, так на второй они обнаружат наш след. Без коней, без еды мы далеко не уйдем. Это в центральных провинциях я могла высыпать золото на стол, и нас бы переправили со всем необходимым за стену. Здесь мы одни!

Глэд недобро усмехнулся, глядя на медленно меркнущие в его магическом взоре тела:

– Я знаю одно: у нас здесь три мертвеца и мечтающие отличиться чиновники из местного сыска. Останемся в империи – через неделю нас выловят и посадят в каменный мешок. Поэтому мы идем на юг. Даже если придется пробиваться с боем. А там посмотрим… Говоришь, что в степи легко можно наткнуться на вражеский разъезд?

– Да.

– Сколько там солдат?

– Обычно пять или шесть воинов. Реже до десяти.

– Тогда в путь. Через земли империи ты вела меня, как поводырь ведет настоящего слепца. В степи наступит мой черед. Не хотел я так добираться до ваших Лесов, но выбора у нас нет.

Энна- эной обхватила ладонями лицо мужчины и повернула к себе:

– Хочешь сказать, ты знаешь, как нам пройти через степь?

– Верь мне, моя хорошая. Мы пройдем. Когда-нибудь с меня спросят за это, потребуют плату. Но как бы ни было, я мечтаю побывать у тебя дома. И никто… Слышишь? Никто: ни легионеры, ни соглядатаи или вонючие кочевники – не помешает нам.

Эльфийка помолчала несколько мгновений и опустила руки:

– Это невозможно, но я верю тебе. Ты вернулся из царства мертвых. Значит, ты проведешь нас и через земли живых. Пойдем.

Через два часа мужчина с изрытым оспинами лицом вошел в опустевший зал, где его ждал зевающий молодой человек, бдительно наблюдающий за лестницей на второй этаж. Поговорив со своим соглядатаем, рябой перебросился несколькими словами с помрачневшим хозяином постоялого двора и махнул рукой солдатам, молча ждущим приказ. С полсотни легионеров рассыпались по двору и оцепили дом, с десяток арбалетчиков взвели тетиву. По скрипучей лестнице прогрохотали шаги, и в многострадальную дверь снова со всей силы забарабанили. Затем в темную комнату ворвались вооруженные солдаты. Но три покойника ничего уже не могли рассказать человеку с холодным взглядом, переступившим порог следом за легионерами.

Глава 10

В ТЕНИ ВЕЛИКОЙ СТЕНЫ

Ничего подобного люди раньше не строили! От западного побережья до восточных болот высится великая стена. Сотни лет ушли на строительство. Тысячи воинов ходят по ее хребту, следят за степными бандитами. Ваши дети и внуки умрут, а она будет стоять… А теперь, бездельники, взяли носилки с кирпичами и наверх! Кто за вас ремонт закончит? Краткое описание истории создания пограничной стены для наемных работников

Конец мая

Мужчина, белый от дорожной пыли, наклонился над сидящим за длинным столом юношей, который постоянно поправлял бежевую тунику с золотой полосой. На стол перед взглянувшим с неприязнью молодым чиновником легли мятые листы бумаги. Посетитель сипло выдохнул:

– По приказу муниципалитета я разыскиваю беглого преступника. Следы ведут в ваш город.

– Преступник все еще в городе?

– Мне это неизвестно. Больше двух недель тому назад их караван вышел из Аллора. Надеюсь, что с вашей помощью я смогу взять след.

– Описание есть?

– Да. Вот здесь детальные портреты обоих: слепец, с очень коротко подстриженными седыми волосами; его сопровождает женщина с длинными черными волосами.

– Слепец?

– У него выжжены глаза. Представляются беженцами из северных территорий. Говорят, что пострадали от нежити.

Юноша удивленно распахнул глаза и осторожно хмыкнул. Потом аккуратно взял бумаги и стал их читать, медленно водя наманикюренным пальцем по строкам. Еле живой после дороги Мим отметил про себя внешний вид чиновника и мысленно ругнулся в адрес местных властей. Похоже, многочисленные государственные служащие уже беззастенчиво пристраивали на теплые места любых родственников, невзирая на их профессиональные качества.

Охотник за ускользающей добычей совершил почти невозможное. Мим домчал до столицы провинции за трое суток, покрыв расстояние, которое караваны проходили за две недели. Там он на сутки свалился, не в силах продолжать поиски. Но потом за день беготни быстро нашел новый след и устремился на юг, к границе. Загнав несколько лошадей, посланец Спящих вечером третьего дня влетел на узкие улицы Тагратуса. И теперь еле стоящий на ногах мужчина с изрядным трудом пытался сообразить, насколько долго сидящий перед ним болван будет разбираться с бумагами.

Закончив чтение, молодой чиновник аккуратно стряхнул пылинки со стола и переспросил:

– Значит, слепец и черноволосая женщина от северных границ?

– Да.

– Это хорошо. Я знаю человека, который интересовался вашими беглецами. Думаю, мы сможем вам помочь. Садитесь, я сейчас его позову.

Мим с удивлением проводил взглядом бодро вскочившего юношу, мелькнувшего золотым шитьем в дверном проеме. Потом с облегчением устроился на широкой скамье, тянувшейся вдоль стены. Похоже, Глэд успел заинтересовать местных крючкотворов, и вполне возможно, что его задержали для проверки вызывающей сомнение истории про героические деяния на северной границе. В комнату вошли несколько легионеров, принеся с собой запахи пота, выделанной кожи и чеснока. Старший солдат с золотой головой волка на нагрудной цепи внимательно посмотрел на Мима и не глядя протянул руку за бумагами. Выскользнувший из-за спины юный хозяин кабинета тут же вложил в распахнутую ладонь всю кипу.

– Значит, разыскиваете беглых?

– Да, господин…

– Сотник. Господин сотник.

– Совершенно верно, господин сотник. Разыскиваю двух беглых. То, что вы сейчас смотрите,- это моя подорожная. Дальше требование муниципалитета, подписной лист с отметками Таббы, Пореста и Аллора. И затем бумаги с их описанием. За что задержали беглецов?

– Их не задержали.

– Не задержали? – расстроился Мим.- И где они сейчас?

– Я бы тоже хотел это знать. Четыре дня тому назад ваша парочка убила трех уважаемых империусов, после чего удрала из города. Думаю, что через неделю-другую мы их найдем. Но пока у меня лишь три свежие могилы и ни одной хорошей новости.

Внимательно просмотрев полученные бумаги, сотник еще раз взглянул на подорожную и недобро осклабился:

– Хотя как посмотреть. Может, сегодня моя полоса невезения и закончится. Вставайте, господин хороший, прогуляемся ко мне. Нам есть о чем потолковать.

Кряхтя, мужчина поднялся со скамьи и медленно пошел следом за широко шагающим легионером. Следующие по бокам и сзади солдаты навевали нехорошие мысли, но Мим предпочел идти молча, не раздражая без нужды сотника. Все равно в ближайшие минуты все станет понятно. Поэтому, шагая под конвоем, усталый путник предпочел переключить внимание и сосредоточился на ощущениях измотанного долгой дорогой тела.

Кровь из разбитой губы пятнала дощатый пол. Каждая новая капля вонзалась в слой пыли и оставалась чернеть мелкой кляксой. Мим тряхнул звенящей головой и сплюнул на заляпанный пол. Сотник, сидящий за заваленным разнообразным пыточным инструментом столом, мельком глянул на привязанного к стулу пленника и продолжил писать. Поскрипывая пером, выводил ряд за рядом горбатые буквы, изредка вздыхая на наиболее сложных словах.

– Думаешь, я так хочу с тобой тут сидеть? Время на тебя терять, пылью этой дышать… Подазре… Или подозре…? – Сотник с сомнением поскреб затылок, потом аккуратно зачеркнул непокорное слово и написал что-то другое.- Вот, значит. Закончу на тебя бумаги оформлять и позову нашего Печника. Печник добрый парень. Только разную нечисть очень не любит. У него младшую сестренку к знахарке водили, так та что-то девочке из трав дала, и все. Нет больше у Печника сестренки. Так теперь он любого знахаря, колдуна или лесного человека с особым старанием на куски рвет.

– Я же объяснял, что…

– Да я слышал, слышал. И про твое задание. И про очень опасного преступника, которого ты ловишь уже полгода. И все никак поймать не можешь, вот жалость какая. Кстати, как он из Зур к нам пробрался?

– Через Перешеек.

– Да что ты говоришь?! – удивился легионер и лихо поставил подпись-закорючку в конце листа.- Прямо-таки через горы махнул, не побоялся. До него три наших легиона не могли до предгорий пробиться при поддержке конницы и катапульт. А он в одиночку проскользнул. И не побоялся.

– Это точно.- Мим снова сплюнул скопившуюся во рту кровь.- Он не побоялся.

– Ладно. Я с тобой время терять зря не буду. Я завтра утром загляну. Почитаю, что писарь запишет. Как Печник тебе все ненужное щипцами раскаленными оторвет, так ты и споешь.

– Господин сотник, это чудовищная ошибка. Я клянусь, что…

Сотник вышел из-за стола и лениво, без особого желания, коротким замахом ударил левой рукой, послав допрашиваемого вместе со стулом на пол.

– Твои клятвы здесь никому не интересны. Я тебе так скажу, чужак. Здесь ты никто. За тобой никто послов не пришлет и выкуп не заплатит, как за благородных имперусов, что на мелочи попадаются. А вижу я перед собой явную измену. Твой мешок, набитый золотом. Кучу каких-то амулетов и магической дряни. Обманом купленные подорожные. И очень мутную историю про твоего приятеля, который народ здесь прирезал.

Мим заворочался в углу, силясь вдохнуть глоток воздуха. Тем временем сотник собрал бумаги со стола и встал рядом.

– Человек, которого ты назвал своим рекомендателем в нашем городе, про тебя ничего не слышал и слышать не желает. С твоими знакомыми в портах побеседуют, как от меня письмо туда дойдет. И разберутся, с какой стати местные чиновники выдали бродяге кучу рекомендательных писем. А также оформили документы с правом проезда в центральные провинции. Хотя подобные бумаги обязаны выдавать только в имперской канцелярии, а не в муниципалитетах!

Еще разок пнув для порядка лежащего на полу, сотник пошел к выходу, где его ждали солдаты. Перед тем как уйти, легионер напоследок обернулся и добавил:

– Ты полежи, подумай. Минут пять у тебя есть. Потом тебя начнут спрашивать. По-хорошему и по-плохому спрашивать. А ты пока помозгуй, зачем это нормальному человеку водить шашни с длинноухими. Не знаю, как твой висельник безг