/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Глэд

Глэд. Закат над Майдманом

Олег Борисов

Потомок Перворожденных, вобравший в себя души трех древних воинов, одиночка Глэд превратился в великого бойца. Родные земли отвергли его, орды ищеек пытаются найти его следы. Но человек сделал свой выбор и поменялся ролями с охотниками. Настало время его собственной охоты, настало время отдать кровавые долги, накопленные за годы скитаний.

2009 ru Roland ExportToFB21, FictionBook Editor Release 2.6 08.12.2010 http://www.litres.ru Текст предоставлен правообладателем 994cf9b4-02f3-11e0-8c7e-ec5afce481d9 1.0 Глэд. Закат над Майдманом: Фантастический роман «Издательство АЛЬФА-КНИГА» Москва 2009 978-5-9922-0499-5

Олег Борисов

Глэд. Закат над Майдманом

На старом рынке гадалка предсказала мне три пути:

– Первый был залит кровью моих близких. Уничтожающие мир битвы, голод и смерть ждали меня там.

– Второй был выморожен стужей бесконечной зимы. Разрушенные города на костях мертвых королевств и тоскливые песни ветра – вот и все, что я смог бы найти по этой дороге.

– Третий путь был соткан из нескончаемой череды предательств и убийств. Тьма смеялась надо мной в конце этого пути.

Я зарубил проклятую старуху и выбрал другой, четвертый путь. Путь, вобравший в себя все предсказанное ранее…

Из легенды о четвертом Хранителе

ПРОЛОГ

Игры с магией – опасная вещь. Кто-то по ошибке убивает пациента, пришедшего вывести бородавку. Кто-то от избытка чувств устраивает фейерверк на свадьбе и вынужден потом тушить соседские дома. А один из великих магов настолько заигрался, что спалил целый материк, заставив жителей спешно перебираться к соседям. Три тысячи лет тому назад толпы беженцев покинули Мертвые земли и переселились на Фэгефул, потеснив коренные народы. Новые жители не отличались кротким нравом, и стоит лишь удивляться, как долго местные королевства терпели их выходки. Но любому терпению приходит конец, и после тысячи лет кровопролитных стычек две огромные армии сошлись в бескрайней степи, чтобы выяснить: кто будет править этим миром.

Владыка, ученик Верховного мага, собрал под свои знамена все нечеловеческие народы, населявшие бескрайние земли. Ему противостоял совет магов, командующих объединенными человеческими армиями. В ходе семилетней войны люди сумели разгромить бывших хозяев Фэгефул и убили их повелителя. Историю древних народов переписали кровью заново.

Остатки побежденной армии спрятали тело своего Повелителя далеко в северных холодных горах, в Усыпальнице. Над его могилой поверженные темные маги поклялись, что отомстят. Для выполнения клятвы самые сильные из них прошли через калечащие разум и тело обряды, заплатив своими душами за дополнительные силы и бессмертие. Созданный Совет Спящих собрал воедино всю доступную информацию и нашел возможное решение проблемы.

На стенах огромного подземного зала высекли надпись, горящую кровавыми буквами во тьме:

– Владыка возродится вновь, как только семеро Хранителей займут свои места рядом с его могилой. Седьмой хранитель откроет врата Мрака, и Повелитель древних народов снова сядет на опустевший трон… Первый Хранитель объявит о предсказании всем народам Фэгефул. Четвертый Хранитель сделает Усыпальницу неуязвимой от любых атак. Седьмой – возродит нашу надежду…

С тех пор прошло уже две тысячи лет. День за днем ищейки Совета рыщут по всему свету, отбирая кандидатов в будущие Хранители. Трое из бесконечной череды претендентов сумели вынести чудовищные муки посвящения и заняли подобающее место рядом с могилой своего господина. Поиски четвертого Хранителя затянулись.

Лучшими кандидатами по праву считались потомки древнего народа Перворожденных: людей, живших в мире с орками, ящерами и эльфами с незапамятных времен. После великой битвы жители уничтоженного королевства бежали куда глаза глядят. Самые способные к магии сумели затеряться в соседних мирах, оборвав все связи с бывшей родиной. Но поисковые амулеты, повсюду разосланные магами и шаманами, упорно выискивали детей и внуков Перворожденных. Чтобы новый несчастный попал в лапы Спящих, мечтающих любой ценой поквитаться с победителями. Чтобы остатки когда-то могучих народов вернули себе утерянные земли. Чтобы чаша весов склонилась на другую сторону и возродившиеся армии сбросили незваных гостей обратно в океан.

В первый год Новой эры наемник Фрайм Спайт доставил на Фэгефул нового кандидата. Бывший бухгалтер, Глеб Михайлов вынес за этот год множество тяжелых испытаний, потеряв свое прошлое и обретя новое имя Глэд, что в переводе с орочьего означает Безглазый. Потеряв под пытками глаза, пройдя через безумие перерождения в Лесу у Пределов, человек не сломался и не сдался на милость врагов. Желание вернуться домой заставило Глэда пройти враждебные земли с севера на юг.

У порога Усыпальницы Безглазый сражался в рядах орков и нежити против новой объединенной армии королевств. Дрался и победил. В жарких песках королевства Зур отбивался от фанатичных преследователей и остался в живых. Умирал под сенью гигантских деревьев Галантов в Варра-лор, Старом городе, столице темных эльфийских кланов. Умирал, но назло палачам вырвался из магических пут и с боем пробил себе кровавую дорогу к свободе.

Однако, вернувшись домой на Землю, истерзанный человек не смог остаться в родных стенах. Проснувшаяся кровь Перворожденных превратилась в яд, разъедающий тело, и заставила Глэда вернуться обратно, на Фэгефул. Магический мир никогда не отпускал жертву, хотя бы раз попавшую в его сети. Судьбы Безглазого и насильно навязанной ему родины сплелись воедино навсегда.

Даже крыса, лишенная возможности бежать, сражается насмерть. Что же говорить о человеке, неоднократно танцевавшем со смертью на грани между миром живых и Мраком. Такой человек, лишившись дома и надежды на возвращение с войны, становится крайне опасен. Для себя. Для случайных врагов. И для кукловодов, стремящихся превратить его в четвертого Хранителя.

Как сказали ириаты перед падением Варра-лор:

– Вы сделали все возможное, чтобы превратить безглазого демона в своего врага. И когда он вернется, никто и ничто не сможет спасти вас…

* * *

Закатные лучи октябрьского солнца прогрели покосившиеся глиняные хибары в маленьком поселке. Растущие от пыльных заборов тени осторожно тронули подножия песчаных холмов и поползли дальше, к густому кустарнику. Одинокий житель в залатанном хитоне проковылял за неторопливым ослом, груженным хворостом, и скрылся в путанице переулков.

Худой человек, прокопченный солнцем до черноты, медленно оглядел опустевший поселок. Обнаженный по пояс, он поддернул сползающие дырявые штаны и поднял корзину с мелкой рыбешкой, выбранной из развешанной сушиться рыболовной сети. Заходящее солнце высветило исполосованный рубцами торс, взглянуло на тускло блестящую кляксу расплавленного металла на груди. Тонкий багровый луч провалился в пустоту ввалившихся глазниц бедняги и потерялся во тьме. Испугавшись, светило спряталось за тучу, и на поселок пришли серые сумерки, слившиеся воедино с вездесущей пылью.

Безглазый прошел в крайний двор, отгороженный от разбитой дороги жалкими остатками забора. Присев на корточки, он быстро соорудил из собранного сушняка костерок и пожарил добычу. В отличие от остальных жителей лепрозория мужчина ощущал постоянный голод и не гнушался охотиться на любую живность. Ранним утром он уже успевал наведаться к ближайшему болоту за лягушками и проверить поставленные на реке сети. Он держал под рукой самодельную пращу и старался сбить любую птицу, подлетевшую на расстояние удара. Однажды сумел подбить глупого зайца, по прихоти судьбы заглянувшего на широкий луг в гости к козам. В тот вечер мужчина съел обжаренную тушку целиком, впервые утолив терзавший его голод.

К сожалению, легионеры с собаками бдительно патрулировали прилегающую к лепрозорию территорию и распугали почти всю живность. Счастье еще, что одного любвеобильного сынка богатых аристократов не удавили дома, а отправили доживать оставшиеся годы в поселок. Следом за первым заразившимся богатеем в лепрозорий отправили других. Теперь рядом с усыпанной мелким щебнем площадью обитали трое богатых отпрысков и куча слуг, согласившихся рискнуть личным здоровьем ради неплохих денег, выплаченных их семьям. С другими жителями поселка они почти не общались, продуктами и одеждой не делились и старательно подчеркивали свою избранность. Но зато имперские власти вынуждены были оставить в живых отверженных. Если раньше тщательно охраняемое поселение сжигали вместе с жителями раз в десять лет, то теперь, покопавшись в гниющей подстилке, можно было найти пятнадцатилетнего старожила.

Раз в неделю к поселку подъезжала скрипучая телега, с которой выгружали плесневелые сухари и попахивающее гнилью мясо. Кроме того, община ловила рыбу в соседней мелкой речушке и заботливо пасла небольшое стадо коз. Сушняк собирали в ближайшем лесу. За попытку покинуть ограниченную территорию жители поселка карались беспощадно. Патрули с собаками ловили несчастного беглеца и устраивали показательное сожжение. После трех неудачных побегов за всю историю поселка оставшиеся смирились с полуживотным существованием и больше не искушали судьбу.

Глэд смутно помнил, как попал сюда. У себя на родине он смог продержаться всего пару дней. После чего вынужден был магическими тропами вернуться назад, на Фэгефул. Здесь, на одной из провинциальных дорог, его и нашел разъезд легионеров. Полубезумного безглазого человека с сочащимися сукровицей ранами приволокли в лепрозорий и оставили умирать в последней пустующей хижине. Провалявшись в бреду три дня, Глэд выполз во двор и долго сидел в пыли, подставив изможденное лицо солнечным лучам. Никто не знал, о чем он думал и что бесшумно шептал про себя. Но с того момента новый жилец пополнил ряды прокаженных и превратился в очередного изгоя великой империи.

Безглазый не знал, почему каждый новый император не уничтожал злосчастный поселок окончательно. Может, это забытое богами место использовали для устрашения опасных политических противников. Может, кто-то из медленно умиравших в покосившихся глиняных домиках раньше носил белоснежную тогу и плел интриги против более удачливых соперников. Какая бы судьба ни забросила несчастного сюда, никто не вспоминал о прошлой жизни. На копание в прошлом было наложено табу. Костлявые фигуры медленно возились на скромных огородах, пасли коз и таскали хворост из леса. Вечерами часть жителей собиралась на скамейке рядом с площадью, чтобы поиграть в кости и зло посмеяться над богатыми соседями. Но большую часть времени отверженные просто сидели по домам, бездумно глядя на гонимые ветром облака.

Новичок быстро освоился. Первую неделю он еле ходил, и ему доверили лишь доить коз. На вторую неделю поставили к колодцу крутить ворот и набирать воду в широкую колоду. Затем Глэд уже активно передвигался по всему поселку и старался заработать на пропитание. Он мог накопать глины, обжечь кирпичи и заново сложить обвалившуюся стену. Мог приволочь кучу хвороста или целое поваленное дерево. Он мог провести весь день на огороде, аккуратно собирая мелких жуков и выпалывая сорняки. Если у вас был черствый сухарь или кусок вяленой рыбы – вы могли нанять его на работу. Но если у вас не осталось ни крошки – Глэд проходил мимо. Его интересовала только еда.

Закончив со скудным ужином, Безглазый потушил костер и сложил оставшийся сушняк у стены. Затем зашел в дом и появился оттуда с маленькой плетеной корзинкой. Уже третий день Глэд методично обшаривал топкий болотный берег и выкапывал пахучие клубни листореза. Собранную добычу он сушил на солнце, молол и из полученной муки пек горьковатые на вкус лепешки. Свои кулинарные достижения Безглазый заботливо оборачивал листьями лопуха и складывал в корзинку.

Застыв рядом с покосившейся хлипкой калиткой, Глэд окинул магическим взглядом засыпающий поселок. Среди синих теней еле заметно сквозь стену краснел силуэт соседа, скрючившегося на подстилке. Больше никого не было видно. Только ветер гонял пылевые смерчи по пустым улицам.

Втянув пахнущий далекой грозой воздух, мужчина подхватил корзинку и бесшумной тенью заскользил в сторону заросших кустами холмов. Через полчаса Глэд замер у небольшой кучи камней, угнездившейся у подножия одного из холмов. Еще раз внимательно осмотревшись, Безглазый аккуратно сдвинул плоский валун, открыв выложенный корой тайник. Мужчина потянулся за принесенными лепешками и замер. Медленно запустив в черноту тайника руку, Глэд достал припасы, спрятанные прошлой ночью. Недобрая усмешка скривила тонкие губы, когда рука поднесла надкусанную лепешку к черным провалам пустых глазниц. Положив недоеденный кусок на камень, Глэд повернулся к кустам:

– Всегда надо верить второму «я». Если ты ощущаешь взгляд в спину, не следует отмахиваться и говорить о расшатанных нервах. Следует взять в руки меч поострее и вспороть брюхо крысе, сунувшей нос куда не следует. Выходи, пока я не рассердился.

В кустах зашуршало, и на большой валун рядом с человеком взобралась тварь, способная мрачным окрасом поспорить с чернильным мраком набегающих грозовых туч.

Существо напоминало кошку, вставшую на задние лапы. С лысой бугристой шкурой, с тонкими перепончатыми крыльями и длинным гибким хвостом с несчетным количеством мелких шипов. Лопоухие уши казались маленькой копией крыльев, а в глубоко посаженных глазницах метались непропорционально большие глазные яблоки, украшенные широким вертикальным зрачком. Колонг – верный слуга павшего Владыки, пронырливый шпион, способный удрать во Мрак через любой клочок тени.

Глэд протянул руку и с интересом растянул одно крыло. Зверь недовольно покосился на человека, но промолчал.

– Забавно. Я помню, что зимой ты был бурый, подобно прошлогодней траве.

– Что мне теперь, на радость легионерам, ночью светлым пятном по кустам бегать?

– Резонно. А что в гости не зашел? Рыбкой бы угостил. Вижу, что оголодал, бедолага. В чужих припасах роешься.

Колонг аккуратно сложил крылья, поудобнее устроился на камне и состроил рожу:

– Ты это называешь рыбой? Пара полудохлых мальков из ручья. Как бы ты на местных харчах ноги не протянул. А твои лепешки я на зуб пробовал, чтобы понять: то ли ты собрался собак травить, то ли запасы на дальнюю дорогу делаешь.

Человек разгрузил корзинку и вернул плоский булыжник на место. Чуть присыпал вокруг вездесущей пылью и убедился, что тайник не обнаружить при пристальном осмотре. Затем повернулся к порождению Мрака и улыбнулся:

– Я помню, как ты еще у орков везде свой нос совал. И по каждой проблеме имел свое мнение.

– Значит, в дорогу, – удовлетворенно выдохнул колонг. – Вот только запасы у тебя крошечные.

– Зиму переживу, здоровье поправлю. К весне и на путешествие поднакоплю.

– Собак ты обманешь, следы запутаешь, – задумчиво начала рассуждать тварь. – Потом у какого-нибудь бедолаги позаимствуешь подорожные документы и быстро доберешься до границы. А дальше куда?

Глэд помолчал, потом веско ответил:

– Повидаться хочу. С добрыми ребятами, что меня эльфам сдали.

– С Хранителями? Дальняя дорога. Опять из конца в конец весь материк прошагать.

– Ничего, доберусь. Не в первый раз.

Зверь почесал шею и снова замер недвижимым черным пятном.

– Боюсь, я должен тебя разочаровать. Это для меня и Хранителей ты невидим. Вплавившийся в твою плоть амулет не утратил силы и надежно прячет твой запах от любой твари из Мрака. Ни маги, ни шаманы не способны выследить тебя. А вот простые смертные на первой же заставе задержат. Слишком ты выделяешься.

– Я постараюсь вести себя тихо.

– Без толку. За этот месяц описание опасного слепца разошлось по всей империи. И пусть тебя считают погибшим, но невероятная история о великом обманщике разослана в каждый город и каждую урбу[1]. На тебя уже здесь косятся. Еще пара недель, и про необычного больного доложат наместнику. Ты сможешь прятаться в гнилом поселке до первого снега, не дольше. Потом за тобой придут.

Мужчина сгорбился и долго молчал, медленно растирая худые руки. Потом поднял голову и глухо ответил:

– Может, я смогу пройти вашими тропами? Ты способен проскакать от северных гор до южных пределов за минуту. Захватишь меня с собой, будешь проводником.

– Когда тебе надоест болтаться между мирами и ты окончательно умрешь, тогда и поговорим. Живым не пройти нашими тропами.

– Жаль. Значит, придется пробиваться с боем.

– И на сколько тебя хватит? Перебьешь ты пару разъездов или даже сотню легионеров закопаешь. Так против тебя выставят легион и загонят как бешеного зверя. Еще и живым постараются захватить, на радость новому императору.

Глэд разломил надкусанную лепешку, протянул половину колонгу и медленно стал жевать свой кусок.

– Значит, пересидеть здесь не получится. Пешком по империи не пробраться. Через тропы Мрака мне пути нет. Отличная головоломка.

Зверь с удовольствием набил пасть и захрустел пропеченной корочкой. Потом нагнул морду и подобрал несколько упавших крошек. Закончив с едой, отряхнул лапы и повернулся к застывшему в задумчивости мужчине:

– Пока тебя искал, по всем землям набегался. Благо что на месте твоего возвращения слабый запах остался. По нему до тебя и добрался.

– Что видел во время поисков?

– Как обычно. Все живое играет в любимую игру – убей ближнего. Орки готовят набег, мечтают сжечь крепость на северном берегу Шепорота. Кочевники войска собрали, чтобы ослабевшую империю пощипать. Даже нежить армию сколотила, будут южные предгорья чистить.

– Нежить? А кто у них за главного?

– Твой старый знакомый. Прежние командиры уступили ему место, до первой ошибки. Пока Фрайм успешно режет соседей, его знамена реют над войсками. Оступится, и его черепушку спустят с горы наперегонки с остальными костями. Старые вожди уже тысячу лет козни друг другу строят, как пауки в банке. И не таких сжирали.

Человек подхватил опустевшую корзину и поднялся:

– Одного не пойму: зачем я тебе понадобился?

– Мне скучно. Не представляешь, как мне скучно. Это у вас: что ни день, то приключение. То город сожгут, то десяток стран между собой стравят и битву устроят. А во Мраке тишина и покой. Лишь демоны после охоты на эльфов бегают как ошпаренные. И все благодаря тебе… Вот я и подумал – а не найти ли мне старого знакомого. Милого человека, взбаламутившего всю округу. Рядом с тобой должно быть интересно.

– Понятно. Значит, правду ты, как обычно, припрятал для себя. Потом поговорим, на досуге. Когда я до Перешейка доберусь.

Колонг заинтересованно выпучил глаза:

– Любопытно. Я в тебе не ошибся, ты вновь выбросишь шестерки на игровых костях судьбы. Когда мне собираться в горы?

– Фрайму весточку оставь и расскажи ему, как тебя найти. Привет от меня передай и попроси, пусть мяса запасет: на дальнюю дорогу припасы понадобятся. Как до него доберусь, так тебя и позову.

– Придумал, как имперских ищеек обмануть?

– Есть идея. Осталось только обмозговать хорошенько. А как сложится – это лишь от благорасположения богов зависит… Хотя боги меня любят. Похоже, им самим интересно, что произойдет дальше. Вот и подкидывают одну проблему за другой…

Холодная луна разглядывала пелену облаков, которые пробежали от холодного океана над мощеными дорогами Южной империи и уткнулись в горные пики Перешейка. Осень копила силы, чтобы пролиться на опустевшие поля нудными дождями. Заканчивался октябрь второго года Новой эры. Через неделю вступит в свои законные права ноябрь. Месяц, который в будущем назовут «кровавым».

Глава 1

ГОРЯЧЕЕ ДЫХАНИЕ СЕВЕРА

Если я прикажу тебе прыгать, ты станешь прыгать! Прикажу тащить катапульту – ты попросишь дать тебе бревно потяжелее! А вздумаешь нос воротить, битый молью кусок меха, – я тебя посажу на горшок с горящим маслом и отправлю штурмовать крепость в одиночку!

Краткий пересказ разговора между десятником орочьей Орды и новобранцем

Конец октября второго года Новой эры

Одинокий всадник взобрался на пологий холм и застыл, пламенея пластинчатой броней в лучах заходящего солнца. Огромный орк уверенно держался в украшенном позолотой седле и мрачно разглядывал стоящую у реки крепость, которая надежно прикрывала единственный мост через Шепорот.

Под холодными январскими ветрами собранные в одно войско орки закончили разгром чужой армии, вторгшейся в степь. Головы трех вражеских военачальников украсили собой юрту Многоголового, верховного вождя всех кланов. Собрав остатки Диких племен, вождь объявил о создании нового народа, великой Орды. Больше не было Разделенных и Диких, с первыми весенними лучами по родной степи разошлись редкие кочевья, щедро наделенные скотом и табунами быстрых коней. В Орде осталось меньше четверти воинов, способных держать оружие. Остальные сложили головы в Заречье и рядом с Усыпальницей. Но благодаря предусмотрительности Многоголового молодняк и самки сумели избежать острых вражеских мечей и спокойно прожили прошедшее жаркое лето на вольных просторах. Если боги будут благосклонны, через пятнадцать лет степной народ полностью восстановит силы. Вот тогда соседние королевства пожалеют, что посмели тревожить злопамятных орков.

Лишь одна стальная заноза засела в загривке мудрого вождя: спешно отстроенный деревянный замок на северном берегу Шепорота. Проклятые Драконы вгрызлись в степные земли и надежно охраняли единственный мост, переброшенный через широкие воды. Не будет спокойной жизни Орде, пока крепость когтистыми бастионами вцепилась в чужую землю. Следовало в последний раз проучить баронов, посмевших поднять черно-красные стяги на высоких башнях.

Все лето орки готовились к штурму. Тренировались в стрельбе из метательных машин, копали вонючие колодцы у предгорий и запасали горючую маслянистую жидкость. Построили высокие стены и с утробным ревом ходили на приступ, добиваясь слаженности и беспрекословного повиновения приказам. Многоголовый не поскупился и назначил своего личного помощника командиром тщательно отобранных ветеранов. Полторы тысячи отлично вооруженных орков встали под знамена Хмурого. Все лето войска готовились к битве, и вот этот час настал.

Огромный орк еще раз окинул взглядом вереницу дымков, поднимающихся над крепостью, и повернул коня назад. Через неделю подойдут основные силы. Затем ночью лазутчики проверят подходы к вражеским стенам, и следующим утром войска начнут штурм. Драконам следовало убраться назад в свои скалы раньше. Кто не успел – навечно сложит головы на северном берегу. Степь принадлежит только Орде и больше никому. Так было и так будет вовек.

* * *

Холодный нудный дождь барабанил по поверхности реки, плодя и тут же убивая многочисленные мелкие пузыри. Перегородившая реку сеть мокла в воде, протянув концы веревок к бронзовым колокольчикам. На западном берегу утопал в грязи маленький сарай, по чистому недоразумению названный караульным постом.

В слабо утепленном строении грелись у чахлого костра трое легионеров, сосланные на дежурство за любовь к крепким напиткам. Худой мужчина, похожий на сморщенный клубень чахлы, подбросил в огонь мокрое полено и прислушался к звонкому стуку капель по крыше. Покачав головой, скривил недовольное лицо и пробурчал:

– И чего легорос[2] не спалит проклятый поселок? Каждый день очередная сотня по слякоти мотается вокруг. Ни людям, ни собакам отдыха не дают.

– Правильно делает, что тебя не слушает. Надо куда-то провинившихся пристроить, вот и отправляют сюда. На южной границе погнали бы каменоломни охранять. А там ребятишки пошустрее. Чуть зазевался и получил молотом по затылку.

– И вообще, на твоем месте я бы молчал, – подал голос третий легионер. – Кто просил на глаза тысячнику попадаться? Мало того что лыка не вязал, так еще препираться с ним вздумал.

– Кто знал, что он будет злой как собака?

– Он всегда такой. А с тебя четверть «орла» причитается.

– Это за что?!

– За то, что мы сидим под крышей, пока остальные по грязи таскаются. Думаешь, нас за красивые глазки сюда отправили?

Звуки громкой перебранки разносились далеко над водой. Рядом с сетью неслышно показалась голова человека, старательно гребущего против течения. Прислушавшись к ссоре, незнакомец слабо улыбнулся, набрал побольше воздуха и нырнул в глубину. Через пять минут он показался выше по реке, успешно миновав слабое заграждение. Еще через несколько минут исчез в мелких волнах, потерявшись в пелене разгулявшегося не на шутку дождя. Хранителю души речного ящера река служила родным домом. Зачем оставлять след на тщательно проверяемых берегах, когда можно выбраться из поселка по воде…

В наступающих сумерках Глэд закончил осматривать каменный мост, перекинувшийся через бурную воду. Средняя опора моста твердо стояла на насыпном островке, заросшем густым кустарником. Среди этих зарослей Безглазый и решил устроить засаду.

Сегодня в поселок прокаженных доставляли скудные продукты. С минуты на минуту телега с двумя старыми охранниками должна была показаться рядом с мостом. В полумиле отсюда разъезд проверил опустевшие мешки и двинулся по привычному маршруту, пропустив повозку. Подгоняя крепкую лошадку, закутанные в плащи вояки торопились домой, к теплому очагу и наваристой похлебке. Сидя на облучке, они придерживали ножны с мечами и ругались на разбитую дорогу, вытрясающую душу на каждой кочке.

Как только телега миновала срединный горб моста, из-за высоких перил на мешки мокрой тенью метнулся обнаженный мужчина, сжимая в руках тонкое копье с обожженным на костре заостренным наконечником. Два стремительных удара в шеи охранников, и сильные руки придержали за поводья дернувшуюся лошадь. Отогнав повозку дальше по дороге, Глэд завел ее в кусты и принялся сортировать добычу. В мешок переложил накопленные скудные припасы, меч, промокший плащ, штаны и обувь одного из убитых. Натянул одежду другого на себя и убедился, что легкие кожаные сапоги ему впору. Подпоясался и проверил, насколько свободно выходит из ножен клинок. Высвободив лошадь из упряжи, вскочил верхом и медленно зарысил дальше по дороге, не пытаясь путать или прятать следы. На подъезде к городу все равно предстояло отпустить старушку, а самому со всеми предосторожностями отправляться назад. Пока поднятые по тревоге патрули будут искать убийцу рядом с городом, Безглазый надеялся обогнуть опасные места по широкой дуге и двинуться на север. Дождь надежно защитит от собак, а навыки дикого орка позволят не оставить след в редких лесах и полях. Шагая ночами, за двое-трое суток можно пробраться к небольшому лагерю легионеров. Рядом с ним должна быть станция летучих судов. По крайней мере, так говорили за кружкой доброго вина охранники, бдительно присматривавшие за императорским гостем два месяца тому назад.

Одиночка без документов обречен на просторах Южной империи. Рано или поздно его заметят и схватят. Но попробуй поймать беглеца, оседлавшего ветер! Глэд довольно улыбнулся и легонько хлопнул пятками по бокам лошади, заставляя ускорить шаг. Темные боги покровительствуют человеку с выжженными глазами. Пусть так будет и дальше…

* * *

Облака, затянувшие холодное октябрьское небо, поливали раскисшие поля и методично долбили по крышам, сгорбившимся за высокими каменными стенами. Потоки воды, журча, сбивались в быстрые ручьи и умывали мощеные мостовые, стремясь добежать до прикрытых решетками стоков. Нахохлившиеся мокрыми воробьями одинокие часовые замерли на сторожевых башнях. Третья и четвертая тысячи Второго Северного легиона попрятались поближе к огню, ругая почем зря нагрянувшую неожиданно осень. Неблагодарное командование отправило легионеров на усиление границы, сторожить пустынные отроги Перешейка, лишив солдат зимнего отдыха в городских казармах. Одно дело патрулировать заполненные веселыми горожанами улицы, и совсем другое – мерзнуть в караулах на крепостной стене или мотаться в седле посреди голых полей.

Командир легиона Алаэн отсалютовал замершему часовому и продолжил обход. С крепостной стены открывался вид на унылые холмы, заросшие кустарником, и далекие рощи, еле заметные в наползающем с гор холодном тумане. После возвращения из похода на эльфов легионеру, чудом оставшемуся в живых, позволили отдохнуть в госпитале два месяца, затем повысили в звании и загнали на север охранять оголившиеся границы. Потеряв восемь отборных легионов, новый император выдвинул к границам остатки ветеранов, спешно вербуя в новые части бедняков. Империя пыталась восстановить былую мощь, обоснованно опасаясь атаки соседей на ослабевшее государство.

Быстро взбежав по истертым ступеням, Алаэн поднялся на башню.

– Тихо? – спросил легорос у закутавшегося в шерстяной плащ солдата. Тот лишь мрачно кивнул в ответ. Алаэн проверил, хорошо ли укрыт стоявший на поворотной станине «скорпион», и зашагал дальше, бросив напоследок: – Через полчаса смена. Надеюсь, горячее вино еще осталось.

Легионер недовольно проводил глазами исчезнувшую в проеме спину и сплюнул. Принесла же нелегкая новичка в легион. Со старым командиром можно было договориться. На северной тихой границе всегда смотрели сквозь пальцы на маленькие шалости часовых. Кому хочется мерзнуть в столь паршивую погоду? Так ведь нет, появился выскочка, замучил постоянными проверками. И только попробуй забиться в теплый угол, мигом найдет и зубы пересчитает. А самых ленивых заставил попробовать плетей, потом поставил на разгрузку угля. Одна надежда, что суровая зима пообломает ретивого служаку. Главное, чтобы за эту совместную зиму ноги не протянуть на тощем солдатском пайке.

Легионер сквозь зубы помянул всех богов, потом перехватил поудобнее копье и стал притопывать на месте, пытаясь согреться. Еще полчаса разглядывать опостылевший пейзаж и можно потом в казарму, к горячему очагу, к доброй чаше согретого вина…

В пяти суточных переходах от крепости по неширокой долине медленно двигалась колонна солдат, ощетинившаяся острыми жалами копий. Мерно шагающие скелеты несли на спинах разномастные щиты, придерживали костлявыми ладонями мечи в ножнах и крепко сжимали древки копий. На большинстве воинов были надеты легкие доспехи, головы покрывали начищенные шлемы. Сотня за сотней они спускались в долину, молчаливые и равнодушные к поливающему их дождю. В пяти милях восточнее двигалась подобная колонна. Разбившись на два отряда, армия нежити маршировала к застывшим на границе Перешейка имперским крепостям. Мертвые собирались уничтожить намозолившие им глаза укрепления людей, которые по недомыслию считали эти земли своей собственностью.

Обитатели Перешейка закончили подготовку к расширению границ. Настала пора нанести разящий удар.

* * *

С запада на восток протянулась огромная стена, разделившая южную часть материка Фэгефул на Южную империю и на Вольный халифат. Восточную оконечность стены венчала широкая башня, построенная на скальном основании, которое вытянулось в беспокойное море. Отгородившись от бдительных часовых обширными болотами, в степных просторах раскинулась столица кочевников, город Тамн. С одной стороны сгрудившихся бесчисленных юрт выстроились в круг повозки с высокими бортами, охраняя покой Кашем-хана, владыки западных пределов.

Этим дождливым вечером старый интриган принимал гостей. В его широком шатре встретились ханы, собравшиеся в набег. Неповоротливый Юдо-хан, посадивший в седло тысячу воинов. Его сосед и вечный соперник на ристалище Талабек-бэ, пьяным пропустивший удар ножом в лицо и косо взирающий с тех пор на окружающий мир. Охродо-баз, чье толстое тело способны носить лишь самые выносливые скакуны. И еще с десяток других уважаемых военачальников, которые поставили под объединенные знамена тысячи и тысячи бойцов, голодных до крови и золота.

Во главе стола сидел хозяин, одетый в расшитый золотом халат. Справа от него устроился Ахпа-бэ, единогласно выбранный вождь предстоящего набега. С поклоном взяв острый нож из рук Кашем-хана, молодой вождь аккуратно разделал поданного быка и передал каждому из гостей по огромному куску. Убедившись, что никто из сидящих за столом не остался обделенным, он отрезал себе маленький кусок и вернул нож хозяину. Старик торжественно разрезал свою долю пополам и передал один из кусков гостю. Завершив положенные процедуры, кочевники принялись за еду, с удовольствием запивая горячее мясо свежим кумысом. От хмельного вина после долгих раздумий решили отказаться. Не дело начинать серьезный поход пьяной гульбой.

Громко отрыгнув, Кашем-хан отвалился на подушки, задумчиво поковырял между зубов и спросил сидящих за столом:

– Я утром смотрел на молодую наложницу и думал: почему мы идем на восточное побережье? Имперцы слабы, их лучшие легионы закопаны эльфами в Лесу. Кто мешает нам заглянуть на запад? Там и города богаче, и добычи больше. Мы собрали больше двенадцати тысяч воинов, вполне достаточно для похода.

Ханы одобрительно загудели. Ахпа-бэ отпил из широкой пиалы и поставил ее перед собой. Потом насадил на кончик ножа очередной кусок мяса и спросил у старика:

– Уважаемый Кашем-хан, а когда вчера вечером вы ложились спать, кто согревал для вас постель? Молодая наложница или любимая старая жена из гарема?

– Кто же допустит молодую дуру греть постель? – удивился старик. – Моя старуха никому этого не доверит. Уже тридцать лет как везде ее с собой таскаю.

– Вот и я говорю – близкие к нам имперские земли как старая привычная жена. Дороги мы знаем, какой уж год заглядываем в гости. То деревню пощиплем, то караван перехватим. Поэтому предлагаю перед долгой зимой не рисковать зря воинами, а выполнить намеченное. Потом с доброй добычей перезимуем, и можно на следующее лето готовить новый набег. Пусть центральные и западные имперские провинции станут для нас молодыми наложницами, ждущими своего господина!

Старик радостно захохотал, хлопая себя по коленям:

– Что я говорил! Вот истинный вождь! Настоящий хата-хан![3] И в бою себя покажет, и за столом словом не подавится. Пусть будет так. Проверим наших воинов в этом набеге, а на запад коней повернем в следующем году…

Поздно вечером, когда гости разошлись, старый хан остался наедине с Ахпа-бэ. Избранный хата-хан расстелил на кошме широкую карту и повернулся к хозяину:

– Только треть родов откликнулась на наш призыв. Самый хитрые выжидают. Малые роды побоялись отправлять воинов. Если они лишатся кормильцев, кто защитит их от соседей?

– Кому нужны эти отбросы? – презрительно скривил губу Кашем-хан.

– Они подобны муравьям. Их мало, но вместе способны загрызть любого врага, напавшего на муравейник. Я думаю раздать часть добычи зимой. Чтобы последний босяк в степи знал, как выгодно ходить с другими кланами в набег. Как, рискнув один раз, можно одеть семью и одарить приданым дочерей. Вот тогда летом к нам придут не жалкие двенадцать тысяч, а все пятьдесят.

– Имперцы будут нас ждать в следующем году.

– Пусть ждут. Мы найдем способ бороться с легионами. Раз ушастые лесные твари смогли уничтожить восемь лучших легионов, то и мы сможем. А потом, почтенный Кашем-хан, мы станем хозяевами на новых землях. Пусть покорные империусы выращивают зерно, ткут ткани, строят для нас дома. Рабам все равно, как зовут его хозяина: император или хан.

– Ты действительно веришь в это? Хочешь стать ханом ханов и покорить великую империю?

– Не я. Мы. Мы станем великими ханами. Выберем верных людей в совет ханов и будем править от моря до моря.

Старик надолго замолчал, задумчиво разглядывая языки огня. Потом медленно свернул карту и положил ее сбоку от подушек.

– Я подумаю над твоими словами, Ахпа-бэ. Крепко подумаю. Если сам не доживу до этих золотых дней, то мой сын точно взглянет на склонивших голову империусов. Давай завершим этот поход. Не будем седлать еще не пойманного коня. Но верь, сказанное тобой не унес холодный ветер. Когда вернемся домой, мы встретимся еще раз. И тогда обсудим все…

* * *

Вытянувшись во весь рост на широкой балке, Глэд внимательно смотрел в щель на раскинувшийся под ним двор. На мощенном плитами широком пространстве усердный сержант палкой вколачивал в дюжину новобранцев правила обращения с великим чужеземным изобретением – летающим кораблем. Насколько мог судить Безглазый, корабль представлял собой доработанную модель маленького дирижабля, с добавлением местных особенностей.

Заостренный с обеих сторон баллон скроили из плотного материала и многократно вымочили в вонючем растворе. Благоухая подобно тысяче обгадившихся кошек, ткань удерживала газ, аккуратно закачанный внутрь баллона. Из чего именно добывали необходимый для полета газ и что служило основой для его производства, Глэд так и не разобрал. Единственное, что он смог разглядеть через свою щель, так это часть спрятанного под навесом агрегата, который приводился в действие сложной системой натяжных ремней. От гремящего и чадящего механизма к дирижаблю подтаскивали широкий матерчатый шланг, после чего медленно наполняли оболочку газом.

Под дурно пахнущим баллоном закрепили тонкостенную деревянную лодку, по бокам которой на длинных штангах топорщились два широколопастных винта. Двигатель крепился в середине утлого суденышка. Заставлять винты вращаться помогала все та же вездесущая ременная передача. Венчал хлипкую конструкцию широкий матерчатый руль, напоминающий хвост огромной рыбы.

Судя по тому, с какой осторожностью сержант обращался с газовым механизмом и летающим кораблем, они представляли собой огромную ценность. И как смог оценить Глэд по несчетному количеству заплат на баллоне и бросающимся в глаза разноцветным кускам дерева, великое творение неизвестного мастера неоднократно чинилось и поддерживалось на ходу лишь неусыпными заботами легионеров. Хорошенько порывшись в памяти, Безглазый смог с трудом выделить обрывки слухов и сплетен, доставшихся ему в наследство. Как говорили немногочисленные знатоки, древние корабли приволокла с собой гильдия механиков, перебравшаяся с Мертвого материка, объятого огнем. После смерти основателя мастеровые не поделили обещанные новыми королями гонорары и разбились на группы. Одна команда строила корабли для поххоморанцев. Вторая пыталась чуть менее успешно возродить для Южной империи забытые знания. Но во время испытания очередного гигантского монстра погибло большинство создателей из северных мастерских. И с той поры древнее искусство медленно вырождалось, позволяя крохами накопленных знаний сохранять жизнь прекрасным воздушным машинам. Сохранять жизнь, но не развивать и строить новые.

Благодаря созданному заделу Поххоморанское царство обладало двадцатью крупными судами и полусотней мелких лодок, подобной той, что рассматривал сейчас Глэд. Империя сумела заполучить лишь четыре крупных судна, бережно укрытых в прибрежных крепостях, и пять легких почтовых судов. На одном из таких маленьких кораблей и тренировали новобранцев.

Счастливо избежав обнаружения, Глэд на четвертую ночь добрался до имперского гарнизона. Невидимой тенью он перемахнул через забор, поднялся на двухскатную крышу казармы и проскользнул на чердак. Широкие балки служили основой для опор крыши, а грубо сколоченный дощатый потолок надежно защищал затаившегося беглеца от внимательных глаз легионеров, живущих внизу. Удобно устроившись на широком отесанном бревне, Глэд чуть сдвинул черепицу и сквозь узкую щель следил за всем происходящим во дворе. Он даже задремал, когда сержант в сотый раз повторял для перепуганных солдат простейшие действия по заправке дирижабля и последовательность операций по смазыванию немногочисленных механизмов. Безглазый проснулся лишь тогда, когда двух наиболее головастых новобранцев посадили в накрепко привязанную к столбам лодку и приступили к следующему этапу тренировок. Солдаты должны были суметь присоединить тонкий шланг от баллона к двигателю и научиться управлять вращением винтов.

Глэду так и не удалось разобраться, по какому принципу работает непонятный тарахтящий двигатель: сжигая для работы газ из оболочки или другим неизвестным способом. Но зато беглец отлично разглядел, какие рычаги и как надо поворачивать, чтобы изменить скорость движения кораблика. А также он заметил, с помощью каких рычагов регулировали высоту полета и направление движения. В отличие от взбешенного сержанта Глэд отлично провел время и теперь отдыхал, дожидаясь наступления ночи. Насколько мог судить Безглазый, газ из оболочки не спускали. А это повышало шансы на тихий побег без кровопролития.

Мучения новобранцев закончились ближе к полуночи. Особо одаренные несколько раз запускали двигатель и учились управлять хвостовым оперением. После замены очередных начинающих пилотов сержант подзывал помощника, и они вдвоем внимательно смотрели, как взопревшие легионеры вновь разматывают многострадальный шланг и дозаправляют газом баллон. Задав напоследок трепку замешкавшемуся солдату, удовлетворенные командиры построили свое воинство, наорали на бедолаг для порядка и отправили их в казарму. Редкие факелы на площадке аккуратно погасили, и на двор опустилась ночная тьма.

Выждав два часа, Глэд убедился, что в маленькой крепости все затихло. Даже охранники сонно замерли по укромным уголкам. Выбравшись на крышу, Безглазый неслышно спустился вниз и аккуратно переправил в лодку мешки с припасами. Проверив, что никакие рычаги не отвинчены на ночь, он аккуратно развязал большую часть веревок и скользнул на корабль. Освободив последние концы, Глэд напряженно замер, крепко сжимая в руках копье. Но бесшумно поднимающийся в черное небо серый призрак не привлек внимания сторожей. Вскоре еле заметное во мраке воздушное судно растаяло в ночи. Мгновение спустя ветер растрепал на отдельные звуки еле слышный шум стрекочущего двигателя…

* * *

Первыми орков заметил солдат на боковой башне. Застыв в ужасе, он пристально всмотрелся в серые клочья тумана, плывущие над спящим полем. Убедившись, что ему не померещилось, часовой метнулся к закрепленному на стене рогу, и на спящую крепость обрушился перепуганный заунывный вопль.

Кряжистые воины в тусклых доспехах медленно огибали невысокий холм и выстраивались перед ним, оставив между собой и крепостью пустое поле. На вершине холма засуетились многочисленные мохнатые тени, таская бревна, камни и большие глиняные горшки с горловинами, замотанными тряпками. Большая часть орков спешилась, и выделенные пастухи угнали коней обратно в степь. В ранних утренних лучах перед крепостью медленно выстроились ветераны Орды, широко развернув парный строй и оставив небольшие группы конницы по флангам.

Командир крепости, барон Кло, одним из первых поднялся на обзорную башню и теперь внимательно разглядывал вражеское войско. Проверив, как обстоят дела на заполненных солдатами стенах, к нему присоединился верный адъютант, господин Риззер. Старый вояка так и не был удостоен заслуженного высокого официального звания в запутанной иерархии Драконов, несмотря на то что променял домашний быт на верную службу своему господину.

– Бойцы заняли свои места. Арбалеты взведены, и лучники получили запасные колчаны из арсенала.

– Отлично, Риззер. Скоро окончательно рассветет, и мы сможем рассмотреть все в подробностях. Меня лишь беспокоит, почему мохнатые твари не атаковали ночью, сразу.

– Может, они вызывают нас на битву?

– Тогда мне жаль их командира. Он успеет состариться, пока нас дождется. С какой стати я поведу людей в поле, под удар их конницы? За стенами мы способны держаться и год, и два. В поле нас втопчут в землю за час.

– Боюсь, мой господин, нам придется устроить вылазку. Если мои глаза не подводят, проклятые степняки устанавливают на холме метательные машины.

– Далеко, не добросят. Даже мы из тяжелых «скорпионов» до них не достанем.

– Вы уверены? – засомневался Риззер. – А если это все те же гномьи требуше? Помните, в разосланном докладе его величества упоминали про метательные машины, нанесшие серьезный урон нашим войскам.

– В том докладе сплошной мусор и ни одного факта! Атаковали раз, атаковали два. В нас стреляли, мы стреляли. Записано со слов десятка выживших.

– Но что тогда собирают орки?

– Может, штурмовые башни? Хотя какой смысл сколачивать их на холме, чтобы потом волочь вниз? – помрачнел барон.

Под медленно набирающим силу дневным светом расчеты закончили сборку требуше и теперь готовили первые заряды к залпу. После битвы при Усыпальнице в Орде осталось лишь пять годных гигантских метательных машин. Остальные не выдержали интенсивного огня и рассыпались. Подлатав оставшиеся, Хмурый все лето заставлял отобранные команды тренироваться, добиваясь слаженности и точности в поражении целей.

Поднявшись на холм, вождь взглянул из-под насупленных бровей на криволапого сотника, подкатившегося колобком:

– Все готово?

– Да, хан. Огненных зарядов по двадцать на каждую катапульту, корзин с щебнем до тридцати.

– Хорошо. Я спущусь правее, на тот выступ. Когда мы поджарим людям пятки, они либо побегут, либо попытаются атаковать. Холм надежно прикрыт нашей пехотой, но постарайся проредить атакующих. Когда наступит момент, я дам знать. Не хочу зря терять солдат. Мы не для того тренировались целое лето, чтобы умереть от глупого удара мечом или пропущенной стрелы. Сегодня люди будут учиться у нас, как надо правильно воевать.

Довольно оскалившись, Хмурый, не торопясь, зашагал к небольшому выступу рядом с вершиной. Оттуда он будет командовать битвой, имея возможность отдавать приказы любой группе солдат. Следом за громадным орком засеменила Шонголом: совсем еще молодая девочка-орк, с мечом в потертых ножнах и широким топором на длиной рукоятке за плечами.

Год тому назад разъезд поххоморанских следопытов уничтожил остатки клана Хмурого. Из самок и молодняка в живых оставили только двух девочек, собираясь продать их в зверинец на потеху богатым детишкам. Но пробирающийся мимо незнакомец с выжженными глазами убил людей и сохранил жизнь малышкам. Позже он вручил Торопыге и Шонголом личные мечи и передал сирот одинокому воину. Хмурый взял родственниц под свою защиту и постарался позаботиться об их должном воспитании. Торопыга постигала тайны древних шаманских обрядов и с начала лета большую часть времени проводила рядом с камлателями. А вот Шонголом никак не могла простить людям смерть близких и упорно тренировалась с оружием, мечтая о мести. В середине лета она подбила несколько подростков на дерзкую вылазку, и пятерка отчаянных орчат славно пошумели рядом с Болотным Хвостом, подпалив возделанные поля и перепугав до икоты местное ополчение. Когда ватага вернулась назад, им задали изрядную трепку. Хлюпающая носом Шонголом гордо стояла перед взрослыми орками, размазывала слезы, но и не думала просить прощения. Хмурый посмотрел на окровавленную после плетки спину своей любимицы и лишь спросил:

– Кто командовал набегом?

– Я.

– Как тебя слушали?

– Как должно слушать вождя.

– Значит, будущему вождю надо учиться. Урок первый: времена пустой удали прошли. Те, кто любил впустую мечом помахать, сложили головы в Заречье. Сейчас законы диктует острая сталь в придачу к холодной голове. Кто лучше вооружен и обучен, тот и правит миром. Поэтому я беру тебя в гиты[4], будешь постигать науку воевать.

Так Шонголом стала носить за вождем щит. Каждое утро она остервенело рубилась на мечах и топорах с гвардейцами Многоголового, оттачивая навыки боя на холодном оружии. Поздним вечером тренировалась в стрельбе из композитного лука. Днем не вылезала из седла, везде следуя за Хмурым, который лично натаскивал и готовил войска к атаке на крепость. Начавшиеся было разговоры про протекцию любимым родственникам быстро смолкли: времена наступили лихие и за оружие брались совсем молодые орки. А в военном деле молодая орчиха скоро должна была дать фору любому ветерану…

Замерев на месте, Хмурый внимательно еще раз оглядел выстроившиеся у подножия холма войска и побарабанил пальцами по рукояти меча. Кажется, все предусмотрел. Коннице на холм не подняться. Пехоту скуют пешие орки. А отлаженные метательные машины позволят перебить большую часть вражеских солдат в крепости или на подходах к замершей Орде. Второй ряд лучников успеет внести свою кровавую лепту. Численный перевес людей будет сведен к минимуму. Пора начинать.

Хмурый кратко рявкнул за спину, и Шонголом нашла взглядом застывшего у подножия крайнего требуше сотника. Посмотрела в его глаза, улыбнулась и медленно провела оттопыренным большим пальцем по шее. Орк кивнул и проревел приказ командирам расчетов. Факелы подпалили промасленные тряпки на горловинах огромных кувшинов, и сильные лапы выбили стопоры с запорных механизмов.

Одинокая крепость на северном берегу Шепорота отсчитывала последние часы жизни.

* * *

Первые горящие снаряды упали в глубине крепости, ближе к складам и портовым сараям. Отметив, откуда поднялись клубы дыма, орки скорректировали стрельбу, и второй залп уже кучно лег рядом за стеной. Один из горшков взорвался прямо между зубцов, окатив пылающей липкой массой заметавшихся солдат. Внизу бегали ополченцы, таская песок и засыпая огонь. Обмазанные глиной крепостные стены и крыши домов должны были выдержать обстрел зажигательными стрелами, но от тяжелых снарядов спасали плохо.

Третий залп отправили чуть позже, но в ту же точку. Огненный шквал накрыл людей, пытавшихся тушить начавшиеся пожары. Посеревший лицом барон Кло на башне лихорадочно отдавал приказы:

– Риззер, срочно вывести в поле пять конных сотен Кристиана! Передай ему, что он может умереть, но обязан обойти мерзавцев слева и ударить с тыла по проклятым машинам. Если мы в ближайший час их не уничтожим, орки просто сожгут крепость!

Дернув к себе первого попавшегося под руку дружинника, барон отправил его вниз, во двор:

– Братьев Дрейслеров ко мне, быстро!

Затем одетый в украшенные позолотой доспехи командир вернулся к бойницам и раздраженно всмотрелся в замершие у холма ровные ряды противника:

– Твари, почему же вы не атакуете? Не могу поверить, что орки способны позволить стрелкам сделать за себя всю грязную работу. Где же их бешеная атака, где их неуправляемый нрав?

От холма отделились пять новых темных точек и потянули дымные следы к крепости.

Прислушавшись к громким крикам на вершине холма, Хмурый почесал бок и вздохнул: в команды метательных машин набирали орков с полностью противоположными характерами. Самые умные отвечали за работу механизмов, точную стрельбу и надежность собранных требуше. Самые сильные таскали заряды, загружали боеприпасы в метательные корзины, помогали разбирать и перевозить станины и деревянные «руки». Но столь отличающиеся друг от друга воины постоянно грызлись между собой, выясняли отношения и цеплялись к любой мелочи. Только перед старым сотником вся эта разношерстная команда испуганно замирала и под громогласные команды слаженно выполняла свою работу. С разрешения Хмурого новый командир после первой драки между расчетами публично повесил двух зачинщиков. Стоя под болтающимися в петле телами, сотник мрачно буркнул в морды построенным оркам:

– Орда приказала вам убивать врагов при помощи гномьих машин. И вы будете убивать, как велела Орда. А кто вздумает еще раз нарушить приказ, того лично разорву лошадьми. Закончим поход, и можете хоть по сто раз на дню убивать друг друга. Пока же мы в седле и пока враг топчет степь, вы будете выполнять приказы. За воровство – смерть. За ослушание и невыполнение приказа – смерть. За косой взгляд или грубое слово в адрес командира – смерть. Я сделаю из вас лучших солдат, потому что эти проклятые машины сберегут жизни сотням орков. И чем точнее и быстрее вы будете стрелять, тем больше ваших братьев смогут вернуться к своим очагам.

С того дня не было больше ни одной крупной стычки между стрелковыми расчетами. Рычали друг на друга и ругались больше обычного, но сотнику не приходилось прибегать к наказаниям. Мало того, за отличную стрельбу по мишеням на последнем тренировочном штурме взмокшая команда получила личный тотем: череп морока, украшенный волчьими хвостами. Сейчас огромная пасть порождения Мрака скалилась с верхушки копья в сторону врага.

Заметив показавшиеся из крепости конные сотни, Хмурый подозвал Шонголом:

– Ты спрашивала, почему мы не заняли соседний холм. Да, он ближе и с него можно было использовать лучников. Но его склоны пологие, и набравшие скорость рыцари легко бы пробились на вершину. А рядом с нашим холмом им придется спешиться. Люди вынуждены будут атаковать из неудобной позиции. Как мы и планировали. – Взглянув на горящие вдалеке стены, он добавил: – «Скорпионы» к бою. Коннице приготовиться к охвату противника и атаке с тыла.

Гита вождя умчалась передавать приказы, а громадный орк с седой шерстью стал смотреть, как далекие всадники по широкой дуге огибают застывших под солнечными лучами степняков. Дружины баронов ничего не смогут сделать против застывших в неподвижности врагов. После потери конницы вражескому командиру придется или бежать за реку, или выводить в поле пехоту, которая была также обречена. Победить в сложившейся ситуации невозможно, люди проиграли сражение еще утром, когда орки подошли к крепости. Но бросить горящую крепость и уйти с северного берега мог только мудрый и грамотный полководец. К несчастью для Драконов, подобных военачальников они потеряли еще зимой.

– Разом! Выбивай! – донеслось с вершины холма, и пристрелявшиеся метательные машины отправили еще пять пылающих подарков в окутанную дымом крепость.

* * *

Закованные в железо конные сотни набрали скорость и стремительно приближались с севера к торчащему в степи холму, сереющему крутыми откосами под лучами набирающего силу солнца. Но чем ближе стальная лавина накатывала на тыл орочьего войска, тем медленнее был бег лошадей. Добравшись до подножия холма, люди и вовсе остановились: конным дальше дороги не было. Быстро посовещавшись с сотниками, виконт Кристиан приказал оставить сотню бойцов как прикрытие, остальные воины спешились и полезли наверх. Молодой командир возглавил атаку, мечтая покрыть себя славой и с победой вернуться назад. Тогда старику Кло придется потесниться, и более знатный честолюбивый юноша возглавит крепость.

Криволапый орк отхлебнул воды из бурдюка и покосился на прибежавшего с докладом огромного воина.

– Лезут?

– Лезут.

– Заканчивайте с ними. В атаку не ходить. Хватит тех пехотинцев, что Хмурый в кустах спрятал.

– Что я дома скажу? Что сидел за спинами других?! Мой клан никогда за других не прятался!

– Ты сделаешь, что приказано. Если хорошо справитесь, я похлопочу перед вождем. Думаю, он разрешит вам первыми войти в крепость.

Здоровяк на секунду задумался, потом радостно оскалился: брать крепость почетнее, чем громить из засады пыхтящих на откосе латников. Отсалютовав, солдат помчался к поставленным на позициях «скорпионам». Сотник задумчиво посмотрел ему вслед и вздохнул: ну как щенки малые. Пока сладкую кость не бросишь, визжат и норовят ослушаться. Одна надежда, что Хмурый сумеет воспитать из молодняка настоящих воинов: преданных и исполнительных. Пора заканчивать с анархией, давно пора…

Тридцать «скорпионов» стояли вплотную друг к другу. После великой битвы легкие метательные машины заботливо перебрали, разобрав на запчасти самые изношенные. К существовавшему запасу копий доковали еще, дав возможность вдоволь потренироваться отобранным командам в стрельбе. Привычные к обычным арбалетам орки с легкостью освоили новую игрушку, и любая пара крепких бойцов легко управлялись со смертоносным механизмом.

Подождав, пока люди поднимутся до половины крутого склона, кочевники молниеносно выдвинули оскалившиеся стальными наконечниками машины к северному обрыву и дали первый залп практически в упор.

Окованные сталью копья сшибли карабкающихся людей, насаживая на древко по два, а где и по три человека. Вниз по склону покатились убитые, сбивая еще живых. Орки быстро перезарядили стрелометы.

Уцелев после неудачного начала атаки, виконт Кристиан надрывал голос:

– Вперед! Вперед, во имя короля! Ударим сейчас, и они побегут!

Поредевшая дружина смешалась на миг, но все же продолжила подъем, подбираясь к вершине. Вверх гнал страх и понимание того, что побежавших с холма людей орки просто сомнут. Тем более что до огромных метательных машин осталось совсем ничего.

Распластавшиеся в густом кустарнике степняки пропустили над головами второй залп, после чего с ревом обрушились на жалкие остатки спешившейся конницы. Сто пятьдесят ветеранов, заботливо оставленных в запасе Хмурым, скатились с холма подобно неудержимой лавине, кроша выживших. Обогнувшая холм конница орков замкнула кольцо и замерла перед дружинниками, ощетинившимися копьями. С верхушки холма надрывались сигнальные рога, запрещая немедленную атаку.

Сбросив с откоса остатки штурмовой группы, орочья пехота замерла у подножия, прикрывшись щитами и злобно скалясь на сбившегося в кучу противника. Люди подбадривали друг друга сиплыми голосами, готовясь подороже продать жизнь. Убедившись, что орки не смешались с противником, по сгрудившимся всадникам с холма вновь ударили «скорпионы». Первый залп внес панику в плотные ряды конницы. Второй залп заставил оставшихся в живых идти на прорыв. Жидкий разобщенный строй Драконов окончательно смешался при слаженном ударе противника. К визжащим от восторга всадникам присоединилась подоспевшая пехота орков, и началось избиение. Последней в пыль втоптали тонкую пику с широким черно-красным флагом.

К застывшему мохнатой глыбой вождю примчалась взбудораженная Шонголом:

– Семеро убитых и пятнадцать раненых!

– Сколько не смогут в строй встать?

– Четверо.

– Хорошо. Конницу вернуть на фланги. Выделенных пехотинцев поставить за лучниками, пусть отдыхают. «Скорпионы» проверить и на эту сторону холма. Копья собрать. Продолжать обстрел огненными зарядами. Стены уже горят, поэтому пусть удар наносят по центру крепости и чуть дальше, по складам и порту. Свободным от стрельбы готовить корзины с щебнем. Скоро к нам пожалуют остатки засидевшихся в гостях Драконов…

* * *

Убедившись, что конная вылазка не увенчалась успехом, барон Кло с тяжелым сердцем вывел всех способных держать оружие из крепости. Выстроившись напротив замерших орков, пехота дождалась приказа и медленно запылила через заросшее густой травой поле, оставив за спиной пылающие деревянные стены.

Братья Дрейслеры во главе двух тысяч отборных латников двигались в центре человеческой армии. На флангах семенили ополченцы и вооруженные крестьяне, набранные королевскими рекрутерами за лето в разоренных землях. Это еще почти тысяча. И пятьсот арбалетчиков россыпью за спинами мерно шагающих товарищей. Вот и все силы, что смогли собрать в крепости этим утром. Неплохо для обороны высоких стен и совсем мало для сражения в поле. Но барон не мог бросить горящую твердыню и просто уйти за реку. За подобный поступок пришлось бы заплатить головой. Король Даш-пятый ценил в подданных смелость и с легкостью отправлял на плаху труса, посмевшего покинуть поле боя.

Помолившись всем богам, которых удалось вспомнить в эти тяжелые минуты, барон Кло с пятеркой ординарцев ехал верхом следом за наступающими войсками. Одна надежда осталась – на крепкие плечи латников и их отменную выучку. Не зря же на них было потрачено целое состояние.

Пока пехотинцы успели дойти до половины поля, орки еще пять раз обрушили огненные заряды на крепость. Затем споро загрузили корзины с крупным щебнем, и на головы Драконов посыпались булыжники. Латники, быстро среагировавшие на приказ, успели прикрыться щитами, потеряв под первым ударом меньше двадцати человек. Шедшие рядом ополченцы замешкались, и в их ровном строе сразу образовался кровавый провал. Барон чертыхнулся, но решил не обращать внимания на плохую подготовку новичков. Тем более что наглядный пример заставил оставшихся в живых быстро закрыться щитами от обстрела сверху. Блестящая на солнце «черепаха» продолжила сближаться с врагом.

Первые выстрелы «скорпионов» ужалили плотные ряды дружинников. Орки наметанным глазом выделили подготовленных воинов и обрушили основной удар на них. Требуше накрыли еще одним залпом задние ряды и замерли: слишком близкое расстояние и большая высота холма делали стрельбу малоэффективной. Освободившаяся прислуга разобрала копья из запасов и стала помогать стрелкам у «скорпионов».

У подножия холма начали спускать тетиву лучники, высматривая в сплошной стене щитов любую щель и вгоняя трехгранные наконечники стрел в жаркую плоть.

Видя, как умирают его люди, барон Кло лишь в бессильной злобе скрипел зубами. Единственная возможность уменьшить потери – это быстрая атака и бой вплотную к вражеским рядам. Только так можно предотвратить бесполезную гибель солдат. Адъютанты разнесли по войскам новый приказ, и человеческая масса, подгоняемая свистками и криками командиров, начала разбег для удара по застывшим в ожидании оркам. В ответ с вершины холма на людей обрушился стальной шквал: стрелометы били в надвигающегося противника, посылая разящую сталь в плотные атакующие ряды. К моменту, когда пехота Драконов добралась до застоявшихся в ожидании битвы степняков, от двух тысяч латников осталось чуть меньше пяти сотен бойцов.

Закованные в сталь армии сшиблись, залив жаркой кровью степные травы. Одетые в тяжелые доспехи орки бешено дрались, не обращая внимания на редко находящие цель ответные удары. Конница степняков обогнула фланги противника и ударила ополченцам в спину. Войск для полного окружения не хватало, но Хмурый и не собирался устраивать полноценный «мешок» рядом с холмом. Его бойцы должны были перемолоть лучших вражеских солдат, а бывших крестьян, побежавших под неумолимым натиском врага, позже добьет конница. Отметив, как точно копья «скорпионов» находят добычу в общей свалке битвы, вождь радостно осклабился: затраченное на обучение время не пропало даром. Всмотревшись сквозь клубы поднятой пыли в мелькающие тени, Хмурый жестом подозвал Шонголом:

– Подать пастухам сигнал, пусть гонят лошадей назад. Приказ стрелкам: дождаться, когда войска отойдут на полет обычной стрелы, и закончить обстрел. Затем желающие могут садиться в седло, обходить дерущихся справа и атаковать крепость. Они заслужили сегодня право первыми войти в чужой город. Пленных – не брать!

Утреннее солнце только успело взобраться повыше на небосклон, когда побежали первые ополченцы. Барон Кло пытался криками и ударами древком копья удержать их, но с тем же успехом можно было пытаться прутиком перекрыть горный ручей. Пехота орков добила остатки латников, смела дрогнувшие ряды новобранцев и прошла по телам арбалетчиков, перебитых конницей. Бегущих к крепости преследовали по всему полю, убивая без пощады. Тело погибшего барона так и не нашли потом в груде исковерканных трупов.

Подожженная крепость пылала. Стремительным броском домчавшись до нее, первые двести всадников орков не решились прорываться через объятые огнем ворота. Они устроили резню беженцев, искавших спасения за мостом через Шепорот. С южной стороны моста зареченцы лихорадочно рубили крепкий настил, торопясь разрушить единственную связующую нить между берегами реки. Ужас повторного вторжения был настолько силен, что четверть моста разметали за десять минут, отрезав путь жалким остаткам беженцев, сумевших было вырваться из ада. Конница орков черной волной прокатилась по остаткам моста, затем вернулась назад, подпалив залитое кровью дерево.

На следующее утро только дымящееся пепелище напоминало о стоявшей на северном берегу крепости. Собрав оружие с убитых людей, орки оставили маленький отряд для охраны границы, после чего ушли обратно в степь, захватив с собой павших воинов и разобранные метательные машины.

С этого времени Орда вернула себе все южные земли.

Глава 2

МЕРТВЫЙ ПОЛКОВОДЕЦ

Лучшие планы и гениальные замыслы рассыпаются на куски, если доверить их исполнение глупцам и невеждам. И даже ежечасный контроль неспособен помешать идиотам разрушить блестяще задуманную атаку. Поэтому истинному полководцу надо выделять и продвигать грамотных сотников и тысячников. Только с их помощью вооруженный сброд можно превратить в настоящую армию.

Но горе правителю, если у него дураки носят звание командующих…

Трактат «О построении армии, с азов и до блестящих побед», центральная библиотека Южной империи

Конец октября

Крупный скелет в начищенной кольчуге настороженно всматривался в низкие облака, затянувшие небо. До вражеской крепости осталось три дня пешего марша, и разосланные вокруг разведчики внимательно осматривали местность, выискивая вражеских дозорных. Но среди лесов, вымокших под холодными осенними дождями, не было ни одной живой души.

Желтоватые пальцы ткнули в тень, которая вывалилась из облаков:

– Десятник, вижу врага!

Второй скелет в мятом шлеме, украшенном щербатыми рогами, встал рядом с глазастым бойцом и прислушался к обострившимся чувствам. Напрягшаяся было рука покинула рукоять меча, и командир поисковой группы успокоенно похлопал по плечу солдата:

– Это летающая машина. Я видел подобную раньше, когда имперцы пытались выискивать нас в предгорьях. На ней нет легионеров, только Танцующий брат.

– Кто это?

– Он поднимал нежить прошлой зимой. Он научил нас хранить магическое зелье в дальних походах. Затем ушел к лесному народу.

– Но я слышу его сердце!

– Смотри в его душу. Она не обманет. А сердце ему нужно лишь для маскировки.

Здоровяк проводил взглядом медленно плывущую мимо летающую лодку и вернулся к прерванному поиску. Предстояло осмотреть большую рощу, взметнувшую деревья с голыми ветками слева от разведанного прохода для марширующей армии. Атаку на имперскую крепость следовало провести внезапно.

Широкие деревянные лопасти винтов молотили воздух, направляя воздушное судно к земле. Глэд перегнулся через невысокий хлипкий край болтающейся лодки и закричал застывшим внизу мертвецам:

– Канаты лови и крепи за деревья, быстро!

Костлявые руки подхватили толстые веревки и привязали к ближайшим соснам. Убедившись, что корабль надежно привязан, Безглазый заглушил горячий двигатель, закинул за спину мешок и спустился на землю по веревочной лестнице, ловко перебирая ногами по потемневшим от времени деревянным ступенькам.

Солдаты нежити широким кругом окружили человека, с интересом разглядывая незнакомца и его странное средство передвижения. Пара воинов в болтающихся на костях кольчугах расступилась, и к Глэду шагнул скелет в командирском облачении: сияющей кольчуге, начищенном шлеме с пучком перьев, мечом в потертых ножнах и круглым щитом с намалеванной мордой неизвестного зверя.

– Ты подзадержался, Безглазый. Я ждал тебя еще месяц назад.

– Увы, Фрайм, пришлось передохнуть после долгого путешествия. Но теперь я здесь, живой и здоровый. – И бывшие враги крепко обнялись.

Мертвый наемник оглядел надежно привязанный летучий корабль и задумчиво потер височную кость:

– С боем взял?

– Хитростью. Дождался, когда охрана заснет, и угнал.

– Я лишь пару раз видел их в полете, когда мотался по делам в южных провинциях Поххоморана.

– Имперцы успели прибрать к рукам несколько кораблей, один достался мне.

– Это хорошо. Можно будет закидать крепость сверху. Сколько бойцов поднимет?

– Двоих, максимум троих. Кроме того, газ выходит, а заправить нечем.

– Жаль, – огорчился наемник. – Для вылазки не приспособить. Если еще и летит низко, совсем плохо: с любого «скорпиона» сшибут… Ладно, этот разговор можно отложить. Сейчас сделаю привал, побеседуем.

Выделив охрану для корабля из своей личной сотни, Фрайм распорядился поставить ближе к лесу маленькую походную палатку, и товарищи укрылась от любопытных взглядов солдат, неспешной рекой текущих мимо.

Разожженный костер чадил сырыми ветками и нехотя делился теплом. Человек с пустыми глазницами поежился от промозглого холода и сел на раскладной стул поближе к огню. Командующий армией нежити бросил на маленький стол громыхнувший щит и устроился рядом с гостем.

– Сколько уж времени покойник, а от человеческих привычек избавиться не могу. Мне ни огонь не нужен, ни палатка. Но все равно каждую ночь предпочитаю проводить под крышей, а не застывать булыжником под дождем.

– С тобой понятно, ты еще не перебесился. Лет через сто привыкнешь.

– Нет, здесь что-то другое. Видимо, не набегался в чужих мирах, не наигрался с судьбой. Все время зудит что-то внутри, беспокоит. Но как посмотрю на набранных в Нарвеле, так больше половины превратились в истуканов. Обучаются военным наукам легко, готовы любому живому глотку перегрызть. Но как только с тренировки вернулись, мечи в ножны вложили и все – застыли. Ни желаний каких-нибудь, ни стремлений.

– Говоришь, половина? А оставшиеся?

– Через полгода станут как все. Я за время подготовки ко второму походу помотался по всему Перешейку. Только бывшие маги и командиры отрядов еще сохранили в себе остатки личности. Остальные превратились в бездумных убийц.

– Трудно с ними?

– Справляюсь. Хотя бывшая верхушка ждет, когда оступлюсь. Пока я для них новые земли завоевываю и новые отряды поднимаю, они довольны. Но как только остановлюсь, меня прикопают в ближайшей каменной осыпи.

– А остальным плевать, они, по большей части, марионетки, – вздохнул Глэд.

– Да. Головастых мало. Я почти всех, кого смог отобрать, на командные должности пристроил. Твой сотник, что провожал до границы, уже до тысячника вырос. Крепкий парень. Жаль только, руку в Нарвеле потерял, теперь левой орудует.

– В Нарвеле? Как у вас там сложилось?

– Город взяли с минимальными потерями. Провели обряды, пополнили войска. Построили новые опорные пункты на севере, рядом с пустыней. Хотим теперь границу отодвинуть на юге, чтобы легионеры не смогли неожиданным ударом к Источнику пробиться. Трудимся потихоньку.

Согревшись, Глэд пересел ближе к столу и выложил из мешка засохшие лепешки и бутыль с водой. Фрайм покопался в углу палатки и достал клетку с перепелками:

– Смотри, для тебя готовил. Забегало ко мне чудо крылатое, пообещало, что ты скоро в гости пожалуешь. Поэтому, как только тебя почувствовал, приказал отловить. Еще три горных козла в обозе топают. Хоть ты и нежить наполовину, но мясо тебе пока надо. – И наемник захохотал, перепугав птиц.

– Замечательно, а то я на старых запасах совсем отощал. И так уже от тебя отличаюсь лишь натянутой на костяк кожей, еще чуть-чуть – и облезу.

После сытного обеда Глэд смастерил себе ложе из плотных плащей, наброшенных на груду срубленных веток. Устроившись поудобнее, он собирался поспать несколько часов. Фрайм готовился к инспекции войск, медленно пробирающихся на юг.

– Я хотел спросить, – зевнул Безглазый.

– Да?

– Ты Мима нашел?

– Нет. Ускользнул, мерзавец. Запах на реке остался, но наш общий друг успел удрать до того, как мы взяли город в кольцо.

– На живца ловить не пробовал?

Уже шагнувший было к порогу наемник вернулся и сел рядом с засыпающим человеком:

– Поподробнее, пожалуйста. Как я понимаю, ты что-то затеваешь.

– Да. Я не думаю, что мне следует здесь оставаться. Только лишний раз глаза твоим колченогим колдунам мозолить.

– И куда ты теперь? На севере ты был. На юге тоже успел отметиться, эльфам до сих пор икается. Куда на этот раз собрался?

– Хочу подергать за паутину истинных кукловодов. Тех, кто приказал найти меня и отдал на растерзание магам из Варра-лор.

– Спящих?

– Они тоже лишь марионетки.

Фрайм устроил между ног ножны и оперся руками о рукоятку меча, положив на них подбородок. В тяжелой от бессонной ночи голове Глэда мелькнул образ какого-то мыслителя из старой жизни и пропал.

– Говоришь, за паутину подергать? Значит, ты собрался к Хранителям. Зная, как трясет весь Фэгефул от твоих похождений, я им не позавидую.

– Старые мощи меня не чуют, как и демоны. Им придется обратиться к обычным, проверенным способам поиска. Если Мим жив, то его обязательно заставят меня искать. Если поедешь со мной, шансы на встречу будут очень высоки.

– Мим… Мим… Старый друг, который втравил меня в эту безумную авантюру с четвертым Хранителем. Благодаря ему я закончил свой век гремящими костями, мотаясь под дождями на Перешейке… Заманчиво, демоны тебя раздери…

– Пока будешь пересчитывать отставших, подумай. Может, согласишься составить мне компанию. Тем более что ты исколесил все северные королевства, знаешь все входы и выходы. Подберем ребят пошустрее и тихо-тихо протопаем отсюда до Усыпальницы. Где не пройти одиночке, там вполне сможет прорваться отряд отчаянных рубак. Захватим с собой побольше кувшинов с вашей вонючей дрянью, и в путь.

Скелет легко поднялся, поправил ножны и пошел к закрытому пологом выходу:

– Я подумаю. Отдыхай, утром продолжим беседу.

– Хорошо… Если что стрясется, буди. А я пока… – И худой жилистый мужчина провалился в сон, не закончив фразу. Единственный человек на Перешейке, который мог позволить себе спокойно спать рядом с нежитью, чьи костлявые руки с радостью растерзают любого несчастного, имевшего глупость оказаться у них на пути.

* * *

– Господин легорос?

Худой солдат с великоватым шлемом на вытянутой голове осторожно замер в дверном проеме, переминаясь с ноги на ногу.

– Да?

– Новобранец Зильт, третий десяток пятой сотни второго легиона.

– Слушаю, Зильт.

– Тут такое дело… Сотник сомневался, надо ли беспокоить вас, тысячник даже слушать не стал. А я подумал, мало ли что…

Алаэн отложил ремень, забахромившийся край которого только что подшивал, и посмотрел прямо в глаза смутившемуся солдату. Судя по всему, парню что-то почудилось на дежурстве. И сотник отказался докладывать вышестоящим командирам. Мало ли что не обмятому жизнью новобранцу померещилось.

С одной стороны, сотник прав. Дай волю, и к тебе будут бегать по любому поводу, нарушая субординацию. С другой стороны, крепость стоит на границе, и рядом крайне опасный сосед. Мало ли что черепушки придумали вновь. Поэтому выслушать легионера стоит. Особенно очень настойчивого, не побоявшегося явиться лично.

– Зильт, говори кратко, по делу. Командир не может жевать слова во рту.

– Так какой я командир?

– Плох тот солдат, который не хочет уйти на покой хотя бы сотником… Итак?

Солдат хлюпнул носом, растер красные с холода руки и решился:

– Я на малом бастионе стоял. И видел, как под облаками пролетела лодка. Мелькнула пару раз, но я ее успел разглядеть. Серая такая, и весло сбоку болтается, будто кто им по воде изо всех сил колотит.

– Лодка? – Тысячник удивился. Он ожидал услышать про вражеских разведчиков или про непонятные слухи, что бродили в крепости после прибытия обоза с продуктами. Но летающая лодка…

– Да. Небольшая такая. Но не рыбачья, это точно. Я по молодости рыбу ловил рядом с Горремом, у нас таких лодок не строят.

– Кто был в лодке?

– Не разглядел, далековато прошла.

– А весла видел?

– Весла? Одно весло видел, молотили им со всей силы.

Алаэн задумчиво осмотрел шов на ремне и хотел уже отправить легионера в казарму, как вдруг замер. Тренированная память выдернула из коллекции столичных воспоминаний яркую картинку.

– Иди сюда, Зильт. Вот тебе кусок мела, вот доска. Изобрази эту лодку.

– Так я в рисовании…

– Я сказал – рисуй. Как сможешь.

Сопя от старания, солдат на широкой доске изобразил длинный белый обрубок с задранными концами. Подумал и пририсовал ближе к середине палку-весло.

Почти уверенный в правильности догадки, Алаэн отобрал мел и добавил рыболовную сеть над рисунком.

– Во как! – удивленно распахнул глаза Зильт. – А ведь точно, была там рыболовная сеть. Как дорисовали, так я и вспомнил.

– Пятно над лодкой было? Или темное облако?

– Не разглядел. Может, и было.

– И куда твоя лодка улетела?

– Прямиком на Перешеек.

Убрав иголку с ниткой, легорос подпоясался и повернулся к вытянувшемуся по стойке «смирно» солдату.

– Видел ты, судя по всему, летучую лодку. С работающими винтами, что за весло принял. В западных провинциях есть несколько крепостей, где их держат. И очень мне не нравится, что кто-то направился в гости к нежити, не поставив нас в известность… Пошли, не трясись. Наведаемся к учетчику, выдам тебе пару «орлов»[5] за зоркие глаза. За отличную службу положено вознаграждение.

* * *

– Посмотри, Фрайм, какая красота! Солнышко на росе играет, ветер в облаках дыр наделал, небо голубое видно. Птички поют… Поставил бы домик у ручья и поселился здесь. Тишина, никого вокруг…

– Меня перед штурмами крепостных стен тоже трясло. И болтал без остановки. Боишься?

– Нет, не боюсь. Но как-то неуютно мне. Лучше бы в самом деле на стены, с мечом в руках.

– Чего бояться? Они всего лишь дряхлые древние маги, растерявшие за сотни лет почти все силы.

– На последней встрече с магами меня скормили проклятым Галантам. Превратился бы в растение, если бы не мохнатые ириаты.

– Такие маленькие, пушистые? Сейчас эльфов по всему Лесу у Пределов режут?

– Да, незваных гостей из любимого дома выгоняют.

– Вот видишь, даже такая мелочь мохнатая с магами справилась. Не суетись. Нас двое, и мы всего лишь собираемся поговорить о взаимовыгодной сделке. Пойдем, все уже собрались.

Наемник уверенно поправил заброшенный за спину щит и широко зашагал по траве, щедро усыпанной блестящей росой. Глэд взглянул ему вслед и вздохнул: одинокому хищнику никогда не сравниться с прирожденным командиром, заработавшим авторитет в многочисленных битвах. В каждом движении командующего армией нежити сквозила уверенность в своих силах. Фрайм не играл, не позировал, он просто жил с осознанием того, что имеет полное право повелевать судьбами солдат. Где Безглазый мог напугать или заставить обойти стороной смертельно опасного бойца, там уверенно шагающий скелет сплотит рядом с собой любых головорезов, превратив их в непобедимую боевую единицу.

Вдохнув полной грудью холодный воздух, Глэд пошел следом, внимательно разглядывая группу нежити, застывшую рядом с огромной мохнатой елью. Тусклые панцири, шлемы с вычурными украшениями. И пожелтевшие за долгие годы кости, пережившие не одну холодную зиму. Маги. Командиры многочисленных отрядов, штурмовавших Перешеек. Истинные правители этих земель.

– Мертвый народ приветствует Танцующего брата, – бесстрастно произнес маленький маг в накинутой на плечи драной кольчуге.

– Глэд благодарит вас за приветствие и желает всех благ, – поклонился в ответ Безглазый.

– Ты пришел, чтобы отбросить жалкие остатки человека и закончить превращение?

– Нет. Я пришел поговорить с друзьями и предложить дальний поход.

– Ветер глупых желаний все еще кидает тебя из крайности в крайность. Только став истинным сыном нежити, ты обретешь ясность сознания и завершишь свой путь. Здесь твой дом, среди братьев. Здесь следует исполнять свой долг.

– Долг? И какой долг вы намерены мне назначить? – начал медленно закипать Глэд.

– У нас один долг. Защищать Перешеек от плесени, пожравшей земли вокруг. Уничтожать расплодившихся людишек, посягающих на горы и луга, которые по праву принадлежат нашему народу.

– Я не уверен, что в этом мое предназначение. Поэтому я должен буду продолжить свой путь. И прошу разрешить набрать отряд из добровольцев.

Маг ткнул тонким пальцем в грудь Безглазому:

– Я слышу, как стучит в твоей груди сердце. Это неправильно. Так не должно быть. Ты прошел дорогами Мрака и не захотел остаться. Ты танцевал с нашими братьями и не погиб вместе с ними у порога Усыпальницы. Ты уже гостил на Перешейке и умчался дальше на юг. Пора определиться. Благодаря тебе мы раздвинули границы Источника на сотни миль. Вдвоем с новым командующим вы поможете мертвому народу изгнать врагов с предгорий и установить власть нежити на равнинах от Орочьего поля до Леса у Пределов. Пора вернуть власть древним народам Фэгефул.

Глэд задумчиво осмотрел древних владык голых скал, застывших напротив него, и слабо улыбнулся:

– Я уже слышал это. О государстве от океана до океана. О великой миссии. О счастье для избранных… Вот только говорил это старый император. Тот, кого вы называете плесенью.

Затем мужчина расправил плечи и спросил, уже зная ответ:

– Позволят мне набрать добровольцев?

– Нет. Брата с радостью примут дома, но не позволят глупым остаткам человеческой души зря тратить наши силы. Ты не получишь ни воинов, ни капли магии из Источника.

– Значит, мне придется драться в одиночку.

Мрачно молчавший Фрайм положил легкую руку ему на плечо:

– Подожди. Я, командующий армией Перешейка, хочу попросить собравшихся подумать. Подумать еще раз. Благодаря Глэду мы вернули утраченные силы. Благодаря ему мы возродились и стали сильнее. Почему мы не готовы отплатить ему благодарностью и оказать помощь?

– Потому что он всего лишь исполнил свой долг. Знания и умения каждого служат общему делу. Не ради благодарности или наживы. Ради судьбы, уготованной нам. Ради братьев, с которыми он навечно связан. Так велят боги.

– Боги? Богам плевать на нас, застрявших между мирами. Думаю, так хотят не боги, так решили вы. Скажи мне, когда в последний раз ты поднимался по штурмовой лестнице? Когда в последний раз ты своими руками вонзал меч в живое мясо? Думаю, это было слишком давно. С той поры твой клинок проржавел. Как и оружие стоящих рядом. Вы все слишком привыкли повелевать и поете теперь хором одно и то же: долг, воля мертвого народа, великие походы на север и юг. Главное, чтобы ничего не менялось и кучка замшелых стариканов осталась у власти.

– Мы создали это государство, Фрайм. Нам решать, как будет дальше. Ты всего лишь выбран командиром над армией, и не тебе указывать нам, куда эту армию следует отправить.

– Знаешь, что я думаю?! – Наемник с холодным бешенством вперился горящим зеленым взглядом в замершего в беспокойстве мага. – Я думаю, что настоящая плесень поселилась здесь. Ты и тебе подобные – вот истинная плесень, а не жалкие людишки, удирающие от наших отрядов без оглядки. Вы возглавили мертвый народ сотни лет назад. Вы его и приведете в могилу: из-за вашей закостенелости, упрямства и нежелания меняться вслед за изменившимся миром.

– Так решили боги…

– К демонам вас и ваших спятивших богов! Этот человек брат мне. Злой рок сплел наши судьбы, и я иду с ним. А ваши пустые слова подобны ветру, что тоскливо завывает в горах. Пффффу-у-у, и ничего более.

– Ты не получишь ни солдат, ни магии Источника! Так решил народ…

– Так решил не народ. Так решил ты и твои прихлебатели. На, подавись. – Фрайм стянул начищенный шлем и швырнул его под ноги отпрянувшему магу. – Найдете себе другого идиота. Я ухожу вместе с моим настоящим братом.

Скелеты молча рассматривали бывшего главнокомандующего, столь решительно отказавшегося от высокой должности. Затем из-за спины мага шагнул мертвец, одетый в потертый нагрудник, поднял брошенный шлем и пробурчал:

– Посмотрим, что ты скажешь через месяц, когда силы начнут оставлять тебя.

– Когда они иссякнут, Глэд похоронит меня. Это будет лучше, чем сидеть рядом с вами и ждать удар в спину… Пошли, брат.

Наемник развернулся и стремительно зашагал обратно, двигаясь по пробитой в траве тропинке. Глэд осторожно отвесил легкий церемонный поклон и двинулся следом за ним, ощущая спиной полные ненависти взгляды. Нагнав Фрайма, Безглазый тихо спросил:

– Как думаешь, стрелу не подарят?

– Нет. Их больше устроит, если я сдохну сам. Не придется объясняться с войсками… Об одном лишь жалею: потеряют армию. Легионы громить – это не горожан и ополченцев резать. Здесь соображать надо, а у стариков в башке даже тараканов не осталось. Пошлют бойцов в лоб, надеясь на численный перевес, да так всех и похоронят. Окончательно.

– Жалеешь?

– Жалею. Но устраивать переворот не хочу. Желающих на теплое место столько, что, начав междоусобицу, закончим лишь со смертью последнего из нежити. Пусть сами разбираются.

Шагнув в палатку, Глэд бросил быстрый взгляд вокруг:

– Сколько с собой дадут захватить зелья?

– Ни капли.

– Что делать тогда будем? Лодка высоко подняться не может, до Источника не долетим.

– Мы не полетим на север к Источнику. Сейчас подберем тебе оружие и доспехи поприличнее, захватим еду и в путь. На запад. Через проливы на старых запасах газа не перебраться. Поэтому придется навестить станцию, откуда ты кораблик угнал, и подготовиться в дальнюю дорогу.

– А как же ты? Я уже жалею, что сорвал тебя с места, обрекая на скорую смерть.

Фрайм распахнул походный сундук и тихо рассмеялся:

– О да. Через месяц силы меня оставят, и я приползу обратно молить у них прощения… Они уже в очередь выстраиваются, чтобы посмотреть на будущее представление… Не дождутся. Ни могилки, ни покаяния не дождутся. Слишком жирно для этой плесени.

Вывалив кучу одежды и доспехов на походный стол, наемник жестом пригласил друга подойти. Глэд добыл из груды железа легкую кольчугу, задумчиво приложил к груди и улыбнулся:

– Мне кажется, у тебя тоже есть козыри за пазухой. И очень серьезные козыри…

– Увы, эти пауки в банке заставили меня хорошенько задуматься. А твой фокус с обожженными на огне горшками подсказал отличную идею. Если залить себя зельем с ног до головы и сплясать еще раз на углях танец перерождения, проклятая дрянь въедается в кости и больше нет необходимости бегать к Источнику каждый месяц.

– Неужели это работает? – Глэд отложил выбранную кольчугу и замер, вглядываясь в наемника.

– Да. Пятерых доходяг лично превратил. Потом пришлось раздробить в пыль и закопать в горах… Кости изнутри как будто перламутром выстланы. Первый из пятерки прожил больше трех месяцев и жил бы еще. К счастью, я решил сохранить свое открытие в тайне. Пока Перешейком правят эти идиоты, пусть моя находка достанется лишь мне.

– Над собой обряд уже провел?

– Да. Поэтому мы с тобой спокойно, без спешки доберемся до северных гор. Затем навестим Хранителей. После чего придумаем, чем заняться, у нас сотни лет впереди.

Глэд лишь головой покачал, с удивлением выслушав сказанное:

– Надо же, превратить себя в магический сосуд. Сосуд на ножках. Никогда бы не догадался.

– Пообщаешься с местной рухлядью – и не такое придумаешь… Все, переодевайся и вооружайся. Надо уносить ноги, пока наши великодушные ублюдки не передумали…

У борта привязанной летающей лодки царила суета. Забравшимся внутрь друзьям снизу подавали продовольствие. В большой корзине подняли разделанного козла, мясо которого переложили широкими листьями лопухов. Следом отправились три больших кувшина с чистой водой. Последним загрузили остатки завтрака: Глэд не знал, когда еще он успеет разжиться съестным в дальнюю дорогу.

Уложив на дно отобранное оружие и большую связку стрел, Безглазый аккуратно высыпал из двух балластных мешков песок, чтобы облегчить пляшущую на ветру лодку. Затем дал отмашку, и суетливые охранники отвязали от деревьев канаты. Качнув на прощание похудевшими боками, летучий корабль медленно стал подниматься к дырявым облакам. Солнечные лучи, золотым столбом пробившиеся в просвет между иссиня-черными громадами, высветили серый вытянутый баллон, раскрасив бурыми пятнами многочисленные заплатки на его боках. Затарахтел двигатель, вращая отдохнувшие винты, и изобретение древних мастеров медленно направилось на юг, к имперской границе, огибая высокие горные отроги.

– Точно не жалеешь? – еще раз спросил Глэд, устроившись у рычагов.

– Лучше погибнуть с мечом в доброй драке, чем сдохнуть в груде щебня после удара в спину, – спокойно отозвался Фрайм, с интересом изучая работающий механизм. – Я уверен, мы с тобой еще отлично повеселимся в ближайшие годы. А если станет скучно, соберу новую армию из орков. Хорошему наемнику всегда работа найдется.

Безглазый рассмеялся и набросил на плечи широкий плащ. Что может быть лучше крепкого товарищеского плеча в трудной дороге? Раз местные боги сплели их судьбы вместе, тем хуже для богов. Человек и нежить от души спляшут на их поминках. Нет больше беглеца и загонщика. Есть только два воина, способных с оружием в руках перевернуть этот мир.

Проводив бывшего командира, маленький отряд нежити построился в походный порядок и устремился следом за ушедшей вперед армией. До имперской крепости осталось два дня пути.

* * *

Пританцовывающий от нетерпения легионер беспрестанно оглядывался на арку узкого коридора, ведущего на крышу башни: где же легорос? Когда не надо, из любого угла добудет. А как понадобился, так и не дождаться. Наконец эхо донесло шум шагов, и на солнечный свет выскочил командир легиона, в своем толстом шерстяном плаще больше похожий на быстрого свирепого медведя.

– Где? – шагнул к бойнице Алаэн.

– Вон, господин легорос. Дальняя роща, холм и сразу над ним.

Командир прищурил глаза и всмотрелся в указанном направлении. Потом бросил через плечо:

– Кто первым заметил?

– Я, господин легорос. Как приказали, наблюдал и за подходами к крепости, и за небом.

– Отлично. Зайдешь потом, получишь награду. – Алаэн нахмурился и стал рассуждать вполголоса: – Лодка маленькая, почтовая. Большой отряд поднять ей не под силу. В округе ее не видели, значит, летала сразу на Перешеек и обратно. Вряд ли с нее лазутчиков высаживали. Выходит, кто-то по личным делам к черепушкам наведывался. Нехорошо… – Повернувшись к замершему легионеру, командир вздохнул: – Жаль, далеко от нас, «скорпионом» не достать. Стояла бы крепость поближе к отрогам – пришлось бы летунам прямо над нами ковылять. Ладно, гонца с докладом отправим, караулы удвоим. Тебе осталось два часа до смены. Может, еще что заметишь, боги тебе явно благоволят.

Отсалютовав уходящему легоросу, солдат повернулся к стене из грубого песчаника и проводил взглядом исчезающую в облаках летающую лодку. Потом запахнул плащ поплотнее и с повышенным вниманием стал всматриваться в изученную до кустика картину. Мало ли, вдруг еще что покажется. Пара-тройка «орлов» совсем не лишние. Благо новый командир оказался не такой сволочью, как померещилось вначале: службу требует, но и награждает без волокиты…

* * *

Хата-хан нанес удар по всем правилам степной науки.

Целый день собранные вместе шаманы пели непонятные простым смертным песни, танцевали у жарких костров и молили богов о помощи в предстоящем походе. В это же время вожди сидели в юрте и высчитывали, сколько времени понадобится быстрым на ногу имперским легионам, чтобы прийти на подмогу солдатам, попавшим под удар на восточном побережье. По всем расчетам выходило, что степняки успеют перекрыть проходы через насытившиеся осенними дождями болота и беспрепятственно домчат до портовых городов. Пока перепуганные жители станут отсиживаться за высокими стенами, вольные воины разграбят богатые склады, переловят империусов, не успевших разбежаться по хуторам и деревням, и вернутся домой, в широкую степь. Приняв решение, вожди позволили шаманам объявить о благорасположении богов. Поход начался.

За два часа до рассвета три сотни кочевников молча атаковали стену. Нанятое летом ополчение попыталось дать отпор, но, попав под плотный огонь лучников и разглядев количество нападающих, все сорок караульщиков побежали без оглядки, даже не подпалив сигнальные костры. Поднявшись на умытый дождями горб стены, степняки отправили часть воинов для удара с тыла, остальные пошли в лобовую атаку прямо по гребню. Остановить их сумели, лишь когда имперцы потеряли три башни. Забаррикадировавшись за надежными стенами, охрана подала тревожные сигналы и с надеждой смотрела на север, откуда должна была появиться подмога.

В левой из трех захваченных башен были установлены укрепленные ворота. С надежным гарнизоном башню можно было удерживать несколько месяцев. Но перепуганные ополченцы бросили ее почти без сопротивления. И теперь довольный Ахпа-бэ отправлял сотню за сотней на другую сторону стены, развивая столь удачно начатое наступление. Оставив мудрого и осторожного Кашем-хана с тысячей воинов прикрывать тылы и оборонять проход в степь, хата-хан вместе с остальным войском стремительным маршем двинулся на север. Отданный приказ требовал не отвлекаться на грабежи и захват рабов и гнал солдат к четырем крупным дорогам, по которым имперцы могли бы перебросить по местным болотам подкрепление. Перерезав эти дороги, степняки заставили бы восточные легионы прорываться на побережье с боями либо через стену, либо через северные равнины, куда так стремились захватчики. Осторожные командиры вряд ли поведут в поле раскиданный по приморским городам четвертый легион, обоснованно опасаясь разгрома со стороны превосходящих сил противника. Оставалось лишь реализовать столь блестяще задуманное и успеть унести ноги до того, как медлительная военная машина Южной империи успеет собрать силы для ответного удара.

Заканчивался последний день октября второго года Новой эры. Наступал ноябрь, который впоследствии назовут в летописях «кровавым».

* * *

Мрачный легионер гулко пробарабанил по закрытой двери. В комнате громыхнула упавшая табуретка, послышалось крепкое слово, и в распахнувшийся проем выглянул мятый со сна командир легиона.

– Господин легорос, сколько вы готовы заплатить за одну черепушку?

– Тысячник, рассвет только начинается, а ты с дурацкими шутками. Но для тебя и твоих ребят готов по «орлу» за каждого прибитого скелета выдать.

– Тогда моя тысяча станет богатой. Очень богатой.

Алаэн стряхнул остатки сна и постарался обдумать сказанное:

– Кого-то увидели? И много?

– Как я понимаю, соседи чуть припозднились. Ночной атаки у них не вышло. После дождей за северными холмами сплошное болото, и к крепости они вышли только сейчас. Не меньше четырех тысяч. Видно несколько маленьких катапульт на флангах.

– Что на стенах?

– Третья и седьмые сотни уже развернуты, остальные в арсенале.

– Молодец. Пара минут, и я поднимусь в цитадель. – Легорос махнул рукой и стремительно начал одеваться. Похоже, его плохие предчувствия оправдались в полной мере.

Застыв мрачной статуей у бойницы, Алаэн внимательно разглядывал затянутое легким утренним туманом поле перед крепостью. Бесшумной тенью рядом возник Магнус, командир первой тысячи.

– Люди на позициях, господин легорос. Пять сотен первой тысячи на стенах, сдвоенные сотни на боковых бастионах, десятая в центральной башне. Вторая тысяча развернута у арсенала, прикрывает ворота и южный выход.

– Конница?

– Все четыре сотни отданы второй тысяче.

– Гонцов за подмогой послали?

– Полчаса тому назад. Дорога пока свободна, должны прорваться.

– Должны, – задумчиво потеребил ремешок шлема Алаэн. – Хотя до города час скачки. Пока поднимут людей, пока выступят. Да и оставшиеся наши две тысячи разосланы по всем углам. Идиоты из муниципалитета ополовинили легион, а нам теперь отдуваться.

– У соседей та же картина: половина легиона в пограничной крепости, вторая рассыпана по всей провинции.

Легорос решительно повернулся к замершим рядом сотникам:

– Придется обходиться своими силами. «Скорпионы» использовать лишь при штурме противника или если черепушки свои катапульты подтащат близко. Лучникам бить только прицельно. Неизвестно, сколько времени они будут держать осаду, надо беречь стрелы. Через полчаса нежить покажет, что собирается делать, тогда и решим, как распорядиться конницей. Перевес на их стороне, я вижу больше семи тысяч мерзавцев. В ближнем бою один легионер стоит десятка, но мы подождем с вылазкой. Магнус, ты как давно на северной границе?

– Больше пяти лет уже, господин легорос, – ответил тысячник.

– Раньше подобные атаки случались?

– В первый раз на моей памяти. Обычно мелкие отряды по предгорьям бродили и перехватывали идиотов, сунувшихся в горы. И вооружены они были намного хуже.

– Вот и я думаю, что странно все это. А где одна неожиданность, там враг легко может приготовить еще десяток. Поэтому прикроемся пока стенами. Время играет на нас…

* * *

Алаэн ошибся, говоря о семи тысячах вражеских солдат. К крепости, далеко выдвинувшейся в предгорье, командиры нежити пригнали одиннадцать тысяч бойцов и приволокли десять легких катапульт. Три древних мага и пять бывших вождей отрядов, разгромленных на Перешейке, стояли холодным утром на пологом холме, осматривая сереющие вдали невысокие стены имперской крепости. Низложенный главнокомандующий Фрайм собирался выработать план сражения после личного осмотра места будущей битвы. Но наемника изгнали, и план предстоящего сражения улетел вместе с ним. Поэтому вернувшие себе всю полноту власти командиры кратко посовещались и решили атаковать в излюбленной манере: в лоб. Прикрыть наступающие войска огнем из легких катапульт, подавить лучников на стенах и разрушить закрытые сейчас ворота. Завершающий удар нанести пехотинцами, у каждого из которых на поясном ремне висело по два-три глиняных кувшинчика с зельем. К вечеру крепость должна была постичь судьба сожженного Нарвела.

Оставив тысячу бойцов в резерве, остальные войска выстроили ровными рядами в поле и двинули к стенам, следом за исчезающим туманом.

Первые горшки рухнули перед стенами с большим недолетом. Взметнувшийся из разбитых черепков зеленый дым сильно встревожил командира легиона, цепко следящего за размеренным приближением противника.

– Это что за дрянь? – оглянулся Алаэн на Магнуса. Не получив ответа, повернулся к бойнице и прикинул расстояние до катапульт: – Волокут, дети демонов, поближе волокут. Вторым залпом могут и достать… Может, это сера? Кочевники пару раз пытались горящей серой южные пограничные башни забрасывать… Говорят, даже отравили тогда кого-то…

Решившись, легорос отдал новые приказы:

– На стенах приготовить щиты. Пусть прикроются от атаки. Две сотни второй тысячи разместить в проходах на стены. Остальные отвести к задней стене. Освободить двор между внешней северной стеной и цитаделью. Не хочу, чтобы резерв этой мерзостью накрыли.

В тот же самый момент, когда бойцы второй тысячи меняли позиции, на верхней площадке левого бастиона кряжистый легионер колдовал с деревянными рукоятками, меняя высоту и угол обстрела тяжелого «скорпиона»:

– Давай, моя хорошая, давай… Вон на тот куст, к которому костяшки подходят… И на два оборота левее… Стрелял ведь, еще летом стрелял… На спор тогда два горшка из пяти выбил… А тут не горшок, тут целая катапульта… Еще шажок, ублюдки, еще один…

Легионер замер на секунду, затем резко махнул рукой помощнику. «Скорпион» гулко ухнул, швырнув со стены тяжелое копье. Мелькнув серой молнией, окованный сталью снаряд ударил в основание вражеской катапульты, разбив станину и выбив основание длинной «ложки». Брызнувшие вокруг куски дерева сломали трех солдат поблизости, как тонкие спички. Точное попадание одобрительным ревом отметили на стенах и недовольным ропотом в рядах наступающих.

Мертвые маги погнали войска вперед, стремясь максимально быстро сблизиться с крепостью и дать возможность оставшимся катапультам дотянуться до крепости. Легкие метательные машины не могли состязаться в дальности стрельбы с прекрасно изготовленными имперскими стрелометами, поэтому необходимо было как можно скорее сократить дистанцию. После первого выстрела крепость молчала, берегла запасы тяжелых копий. Но как только нежить приблизилась на две сотни шагов и стала устанавливать катапульты, так все восемь «скорпионов» звонко запели смертельную песню.

Не дожидаясь, пока расчеты метательных машин выпустят первые снаряды, стройные ряды скелетов продолжили движение к ставшим уже близкими стенам. Прикрывшись щитами от редких пока стрел, мертвецы размеренно шагали, выдерживая строй.

– Как они собрались на стены лезть? – удивился Магнус. – У них даже лестниц нет!

– У большинства вижу луки, не дадут нам сильно головы высовывать. И самый крупный отряд в центре. Значит, им нужны ворота, – ответил легорос, продолжая внимательно следить за безуспешными попытками «скорпионов» зацепить еще хотя бы одну вражескую катапульту. Длинные копья оставляли после себя узкие борозды в рядах противника, но проклятые машины каким-то чудом оставались целыми.

Вот взметнулась одна «ложка», за ней заскрипели другие, и кувыркающиеся в воздухе глиняные горшки устремились к крепости.

– Перелет, – улыбнулся тысячник, проследив за полетом снарядов, с запасом перемахнувших стену и громыхнувших о внутренние глухие каменные стены арсенала и казарм. Но, вглядевшись в медленно сползающие по стенам зеленые пятна, Магнус потерял улыбку и заругался: – Чтоб их демоны порвали! Они нам сейчас всю крепость развалят!

На месте разбившихся горшков остались дымящиеся вмятины. Камень на глазах истончался, крошился и осыпался песком вниз.

– Лучникам, – заорал во весь голос Алаэн, – бить по катапультам! Не давайте их командам продолжать обстрел! Если стену накроет – щиты сменить!

Повернувшись к застывшему за спиной баллеру,[6] легорос отдал краткий приказ:

– Запорные щиты выбить, проход закрыть! Один такой залп по воротам, и вся нечисть прорвется внутрь! Ворота не каменные, развалятся в момент!

Проводив взглядом рванувшего вниз легионера, Магнус мрачно спросил:

– Что с мостом делать будем? Подъемный механизм так и не отремонтировали за лето.

– Ничего. Если центральная башня выстоит, пусть подходят вплотную. Легкими баллистами и арбалетами быстро кости разметаем. Главное – не дать прорваться внутрь.

В ответ на его слова катапульты дали второй залп. На этот раз семь снарядов ударились рядом со стеной, испятнав янтарную зелень травы черными язвами выжженных растений. Но два горшка сумели поразить верхушку стены. Один разбился о зубец и брызнувшей волной убил легионера рядом с бойницей. Второй разлетелся на черепки, рухнув на поднятые широкие щиты. Дымящееся железо полетело вниз вместе с доспехами, судорожно сдираемыми с кричащих людей. Чуть отодвинувшись от быстро рассеивающегося зеленого марева, имперцы мрачно продолжали стрелять во врага, стараясь уничтожить всех воинов, суетящихся рядом с метательными машинами. Стрелы с гранеными наконечниками пробивали болтающуюся на скелетах кольчугу, злобно вгрызались в поднятые щиты и крошили хрупкие кости. Но уничтоженных мертвецов тут же заменяли другие, готовя следующий залп.

Потратив на каждый «скорпион» почти по десятку копий, команды пристрелялись и начали бить прицельно по замершим механизмам. К моменту, когда в небо взмыли новые смертельно опасные снаряды, еще две катапульты брызнули деревянной щепой и завалились набок. Защитники крепости вовремя определили наибольшую угрозу для себя и делали все возможное, чтобы уничтожить вражеские машины.

В этот раз из семи кувыркающихся горшков цель смогли поразить только пять. Магическое содержимое сожгло на стене больше сорока солдат и еще столько же покалечило. Но оставшиеся бойцы быстро отправили раненых вниз, а новое пополнение сменило павших. Легкий ветер развеял зловонные облака, и с изуродованных стен непрекращающимся потоком вновь посыпались стрелы.

Командиры осаждающих поняли, что рискуют в ближайшие минуты потерять свой ударный дальнобойный кулак без реального эффекта, и перенацелили оставшиеся катапульты на северные ворота, чернеющие тяжелыми досками в основании центральной башни. К моменту, когда атакующие подготовили очередной залп, из метательных машин целыми остались лишь пять: имперские «скорпионы» беспощадно расстреливали вражеские механизмы.

В тот момент, когда магические заряды ударили по центральной башне, в ее недрах послышался тяжелый гул, заставивший содрогнуться запертые ворота. Южная империя трижды теряла в прошлом свои крепости, когда внезапной атакой противник успевал прорваться через крепостные ворота. Наученные горьким опытом, военные инженеры подготовили противнику неприятный сюрприз: за сто лет во всех пограничных крепостях перестроили опорные башни и добавили в них специальные камеры, забитые тяжелыми камнями и щебнем. Стоило только поднять толстые запорные щиты, как неширокий проход надежно перекрывался рукотворным обвалом. Разобрать завал было проще и дешевле, чем отбивать и восстанавливать захваченную крепость.

Бывший командующий армией мертвых не зря потратил время, готовя своих бойцов к походу на юг. Команды катапульт сумели в этот раз кучно уложить снаряды, накрыв ключевую точку атаки. Два горшка разорвались на верхней открытой площадке центральной башни, взрывами снеся два «скорпиона» и убив всех легионеров. Третий горшок разбился о каменный угол, превратив в песок изрядный кусок стены. Еще два глухо лопнули, окатив зеленым туманом окованные железом ворота. Обработанное негорючими составами дерево задымило, но выстояло. Но и нападавшим, и защитникам крепости стало понятно, что еще один такой удар уничтожит хлипкую преграду.

Сгруппированный перед центральной башней отряд мертвецов молча двинулся вперед, блестя в лучах поднявшегося солнца разнообразными доспехами. В голове отряда самые сильные волокли длинное бревно, окованное железом. Следом за штурмовой группой к стенам двинулась остальная масса войск, достав отдыхавшие до этого момента луки и выцеливая малейшую тень в узких бойницах. Легионеры отвечали редко, не рискуя выглядывать в бойницы, куда врывалось сразу по три-четыре прицельно посланных стрелы. Лишь на боковых выступах атакуемой башни суетились солдаты, перезаряжая ручные штурмовые арбалеты и баллисты[7]. Укрывшись за многочисленными щитами, защитники крепости приоткрывали узкую щель и били в приближающихся врагов. Скученность нападавших позволяла стрелять почти не целясь: любой арбалетный болт или обточенный камень находил многочисленные цели.

Последние четыре горшка обрушились прямо на ворота, к которым уже вплотную подбегала колонна бойцов, набиравших скорость для таранного удара по остаткам ворот. Ливень стрел, камней и копий выкашивал целые ряды нападавших, но они упорно продолжали разбег, молча стремясь преодолеть оставшиеся десятки метров до цели.

Заскрипев, тяжелые ворота осели и рухнули на мост, обдав его клубами зеленого дыма. Из темного зева узкого прохода ссыпалась груда камней, высунув серый пыльный язык на солнце. Штурмовой отряд замедлил ход и остановился в начале моста, уронив бесполезный таран себе под ноги: прохода в крепость не было. Крупные и мелкие булыжники плотной каменной пробкой заткнули северный вход в крепость, не позволив нежити прорваться сквозь разбитые ворота. Поднявшаяся на выжженную башню сотня легионеров усилила обстрел сгрудившихся под стенами мертвецов, стремясь уничтожить как можно больше врагов. Арбалетные болты пробивали щиты и шлемы, кроша черепа. Ядра баллист сминали хрупкие грудные клетки, расшвыривая воинов нежити подобно высохшему перекати-полю под ударами ураганного ветра. Длинные копья «скорпионов» пронзали стальными иглами замершие ряды, нанизывая под конец на себя пачки мертвецов. Большую часть мертвой армии такие выстрелы лишь калечили, а не уничтожали, но смешавшиеся силы нежити таяли, не имея возможности продолжить штурм.

Убедившись, что атака захлебнулась, атакующие медленно попятились назад, оставив под стенами крепости груды исковерканных тел и брошенного оружия. Вместе с отходящими войсками уволокли и три катапульты – все, что осталось от ударного кулака. По приказу легороса стрелки активно прореживали ряды отступающих, не жалея больше запасы стрел, копий и ядер. Лишь когда противник оттянулся к кромке леса, «скорпионы» перестали выцеливать отстающие хвосты отходящих войск.

На крытой площадке цитадели[8] командир легиона подводил итоги закончившейся утренней битвы:

– Что с потерями?

– Больше трех сотен убитых и больше сотни раненых. Первую тысячу надо отводить на отдых. Три «скорпиона» уничтожены, запасы стрел на полчаса активного боя, не больше. Придется отправить людей за стены, чтобы пополнить арсенал, – доложили вызванные сотники.

– Плохая идея, – поморщился Магнус. – Посмотрите внимательно, среди наваленных тел полно подранков. Они не залезут на стену, но будут ждать наших солдат. Придется крушить каждый черепок, попавшийся под ноги. Возни на пару дней, не меньше. Будем спешить – потеряем легионеров. Кого-то убьют, многих ранят.

Легорос внимательно выслушал опытного тысячника и не постеснялся спросить мнение ветеранов:

– Как вы думаете, чем займутся мертвецы дальше?

– Перегруппируют силы и попробуют обойти нас с боков… Завтра с утра повторят атаку… Соберут оставшиеся войска и вернутся назад, потому что внезапное нападение не удалось… – прозвучали ответы.

Алаэн помолчал и высказался сам:

– Я считаю, что они повторят атаку. Но не завтра. А ближе к вечеру или ночью. Посмотрите на отходящие войска: малая часть ушла в лес, остальные разделились на два крупных отряда и страхуют вновь сколачиваемые катапульты от нашей внезапной атаки вдоль предгорий. Что бы делал я, не имея возможности прорваться сквозь взломанные ворота? Я бы восстановил катапульты и постарался уничтожить столь опасные «скорпионы». Один точный залп, и центральную башню сожгли магической дрянью. Еще два прицельных залпа, и боковые бастионы не смогут выбить проклятые катапульты. Затем выдать легкие лестницы пехоте, и можно идти на штурм. Черепушки легче обычного человека, сколотить для них длинную лестницу проще, чем для легионера с полным вооружением. А если мне глаза не изменяют, то на поясах атаковавших болтались кувшины, слишком похожие на метательные снаряды. В крепости в ближнем бою такой дрянью нас сомнут.

– Нежить никогда не атаковала в строю, они всегда атакуют группами или поодиночке! Для них в радость лично убить человека!

– Раньше они и кольчугу не носили. А сейчас я вижу перед собой прекрасно обученную армию, ударившую по нам по всем правилам. Мы отбили первый натиск, но будет и второй. И необходимо выбрать, что мы будем делать… Засядем в крепости, и после уничтожения «скорпионов» на стены вскарабкаются тысячи. Либо отойдем в провинцию, пока дорога свободна, и нам на хвост сядет не знающая усталости Орда. Сколько их там? Пять, семь тысяч?

– Не меньше, – согласились легионеры.

– Если даже мы сумеем атаками с разных сторон их задавить, за несколько дней боев север провинции будет уничтожен.

Солдаты молчали. Побывавшие во множестве схваток командиры сотен и тысячники прекрасно понимали, что легорос говорит правду. Для армии выгоднее отойти с предгорий, чтобы на открытом пространстве стремительными маневрами и неожиданными атаками уничтожить врага. Но после такого отступления имперские власти с удовольствием отправят на кол всех офицеров провинившегося легиона. Может статься, что и среди выживших рядовых проведут показательную чистку, убив каждого десятого. После смены власти очередной молодой император предпочитал показать себя строгим и даже жестоким повелителем, что позволяло потом спокойно править империей.

– Поэтому я считаю, что нежить залижет раны, сформирует заново штурмовые отряды, починит катапульты и построит лестницы. Тем более что деревьев для этого у них предостаточно. Закончив подготовительные работы, они атакуют нас. Возможно, атака будет вечером. Или ночью. Как вы сами мне рассказывали, черепушки прекрасно ориентируются во тьме. Ночью отражать их натиск будет намного сложнее.

Видя, что Алаэн уже принял решение, солдаты подобрались.

– Предлагаю дать часовой отдых легиону. Затем сформировать из боеспособных сотен полновесную тысячу. Четыре сотни конницы в резерв для атаки с тыла. Раненых и часть молодых воинов оставляем на стенах… Вражеские командиры допустили ошибку, они разделили силы. Нам вполне по плечу одним ударом прикончить половину, затем отойти назад и посмотреть, куда пойдут остатки черепушек. Пока не восстановлены вражеские катапульты, мы вполне способны обойтись малыми потерями.

– А кувшины, что болтаются у мерзавцев на поясах?

– С этим придется смириться. Все арбалеты возьмем с собой. После сближения даем залп и стремительно атакуем. В ближнем бою у нас превосходство в силе и выучке. Кроме того, мы отбили первый натиск врага, люди поверили в себя. Надо закрепить успех. Только уничтожив эту армию, мы имеем шансы остаться в живых.

К компактно стоящей группе командиров подошел баллер:

– Господин легорос, по южной дороге к крепости движется конный отряд. Судя по штандартам, это часть третьей тысячи нашего легиона.

– Сколько их там?

– Не меньше трех сотен.

Алаэн просветлел лицом и поставил точку в разговоре:

– Боги любят нас, легионеры. Усилив нашу конницу, мы сметем противника. Готовьте людей к битве…

Глава 3

КРОВАВЫЕ НЕБЕСА

– Какая жалость, что не осталось истинных мастеров, способных создавать летающие корабли! Еще сто, двести лет – и мы потеряем остатки воздушного флота!

– По мне, так и лучше. Неправильно это, что люди летают над облаками, как птицы, и могут кидать с небес на головы соседей всякую дрянь. Трех кораблей хватит, чтобы спалить любую крепость!

– И что в этом плохого?!

– Боги не простят нам такой наглости… И не забывай, что как только у тебя найдется такой мастер, как соседи выкупят его учеников и вернут огненный удар сторицей. Уж лучше по старинке, с мечом и «скорпионом»…

Из разговора командира крепости, где хранят почтовые воздушные суда

Начало ноября

На удивление жаркое для конца осени солнце начало клониться на запад, когда из южных ворот крепости скорым маршем двинулись первые шеренги легионеров. Оставив на стенах только раненых и слабо подготовленных новобранцев, легорос лично повел заново сформированную тысячу в атаку. Пехоту прикрывали семьсот всадников, для дополнительного вооружения которых арсенал выпотрошили полностью.

Обогнув крепость с левой стороны, войска быстро построились перед засуетившимся противником. Глядя, как вдалеке первый отряд нежити медленно пытается сформировать подобие строя, Алаэн верхом на коне промчался перед застывшими рядами. Легорос натянул поводья, заставив коня остановиться:

– Легион! Мы отбросили врага обратно в горы, но он не успокоился! Только уничтожив проклятые черепушки, мы спасем свои жизни! Пощады не ждите, враг не знает такого слова! Помните, каждый из вас стоит сотни мерзавцев! Мы били их раньше, мы победим и сейчас! Победа или смерть!

– Победа или смерть! – единым голосом отозвалась замершая тысяча.

Заняв свою позицию позади легионеров, Алаэн подозвал мрачного Магнуса, которому доверил конницу:

– Поле подсохло, сможете быстро набрать скорость и не завязнете при перестроениях. Как только мы двинемся, начнешь ложную атаку на второй отряд, обходя нас справа. На середине поля разворачиваешь людей в сторону леса, огибаешь наш правый фланг и, не трогая противника, уходишь севернее. Затем без задержки «все вдруг» влево, далее слаженный удар в бок и тыл черепушек. Так вы их надежно свяжете боем. Главная задача – смять тылы, но не завязнуть. Не зря я каждому твоему бойцу выдал по связке дротиков. Бьете в голову, уничтожаете, сколько можете, и отходите назад.

– Мне пешим привычнее.

– А мне спокойнее, когда лучший из ветеранов заставит конницу все сделать так, как надо. После атаки отводишь людей к нам за спину и смотришь, чем занимается второй отряд нежити. Если они двинутся в нашу сторону, отходишь за крепость, огибаешь ее справа и бьешь всем отрядом в спину мерзавцам. Мы должны к тому времени разделаться с нашим противником и начнем медленно отходить назад. Все понял?

– Сделаю.

Кивнув, Алаэн вынул из ножен меч и звонко ударил им по щиту:

– Ррранг! Ррранг! Ррранг!

Построенные в пять рядов легионеры обнажили свои мечи и подхватили имперский клич:

– Ррранг! Ррранг! Ррранг!

Сформировав атакующий фронт шириной в две сотни метров лицом к темной полосе леса, солдаты двинулись вперед, распаляя себя перед схваткой. Выстроив подобие строя, на них сплошной массой двинулись четыре тысячи бойцов первого отряда нежити. Второй отряд никак не мог решиться, что делать: попытаться ударить во фланг легионерам или атаковать ослабевшую крепость. Однако, увидев конницу, широко развернувшуюся для стремительного броска, восточный отряд отбросил колебания и сбился в кучу для отражения атаки. Но имперские всадники повернули левее и двинулись рысью на север, в сторону леса.

Тем временем пехотинцы набирали скорость для таранного удара. Им навстречу неудержимой лавиной мчались мертвецы, быстро сокращая расстояние. Когда между отрядами осталось не более пяти десятков шагов, за спиной легионеров взревел рог.

Резко затормозив, первая шеренга опустилась на колено, выстроив щиты в одну линию. Второй и третий ряды солдат выхватили висящие за спинами арбалеты и луки и дали прицельный залп. Выпущенные почти в упор стрелы и арбалетные болты выкосили часть атакующих. Лучники дали еще один залп, и вслед за подавшим голос рогом легион вновь устремился в атаку.

Часть бегущих навстречу скелетов метнула свои страшные снаряды в противника, но люди уже мчались вперед, не жалея сил. Кроме того, некоторые глиняные кувшины не разбились, упав в траву. И поэтому редкие зеленые вспышки лишь чуть зацепили задние ряды имперцев, не сумев остановить бойцов, уже набравших скорость.

– Ррранг! Ррранг!

Первый ряд легионеров смял набегающего противника. По инерции тысяча успела продвинуться вперед еще на двадцать шагов, после чего нежить заставила людей плотнее сбить ряды. Бешено работая мечами, ветераны рубили наседавших скелетов, кроша черепа и отбивая многочисленные ответные удары. Последняя шеренга тратила оставшиеся стрелы, сбивая каждую мелькнувшую впереди голову.

Легорос с тревогой смотрел, как медленно начали пятиться назад фланги, не давая мертвецам зайти в тыл. К счастью, в этот момент по западному отряду нежити ударила конница, завершившая обходной маневр. Не обращая внимания на лучников, ожесточенно стреляющих со стороны близкого леса, всадники развернулись и врубились в задние ряды противника. Разметав конями всех попавшихся на пути, легионеры метнули дротики, разрубили мечами одиночек и промчались вдоль вытянувшейся массы войск. Перед правым флангом имперской пехоты, выдержавшей серьезный удар, почти не осталось мертвецов. Центр атакующих серьезно проредили, и лишь левый фланг продолжал отбивать усилившийся натиск осатаневшей нежити.

– Первые две сотни на левом фланге, уступ влево! Правым двум сотням атака и разворот! – скомандовал Алаэн.

С трудом отзываясь на полученные команды, легионеры начали перестроение. Потеряв в ожесточенной схватке первые две шеренги, левый фланг изогнулся и сдвинулся назад. Правый фланг прошел стальным катком по жалким остаткам противника и перегруппировался для завершающей атаки. Потратив все дротики, конница стремительным рывком стряхнула с себя мертвецов и по широкой дуге обошла сражающиеся войска, заходя за спину пехоте.

Восточный отряд нежити, осознав тщетность топтания на месте, выровнял ряды и бегом двинулся на помощь. Вожди подгоняли бойцов: имперская пехота развернулась влево, добивая первую группу скелетов, и открыла спину для врага. В довершение ко всему, потрепанная конница помчалась с поля боя, бросив своих товарищей.

Алаэн и баллер со штандартом легиона медленно обогнули потрепанный левый фланг и подождали, пока легионеры закончат свой победный маневр. Изрядно поредевшая тысяча добила мелкие группы противника, развернулась и срочно перестроилась. Вытянув ряды с запада на восток, имперцы заняли позицию слева от крепости и готовились отразить атаку второго вражеского отряда, который уже бежал к ним через усыпанное телами поле.

Чуть больше семисот легионеров дважды бегом покидали занятую позицию. Первый раз легорос с трудом успел спасти большую часть солдат от атаки магическим зельем. Рассвирепевшие мертвецы успели зацепить лишь несколько человек в середине растянутой фаланги. Отбежав на пятьдесят шагов, имперцы развернулись, метнули остатки дротиков и по сигналу рога бросились бежать во второй раз. Утратив привычную молчаливость, бойцы нежити с криками ненависти помчались за удирающим противником, мечтая вонзить мечи в потные спины. Убедившись, что монолитный вражеский строй разорван, а множество скелетов вырвалось вперед, Алаэн отдал краткий приказ. Вымуштрованные солдаты резко затормозили, мгновенно собрали тонкую плотную линию из щитов и шагнули вперед, сшибая первых преследователей.

– Ррранг!

Хрустнули тонкие кости, не выдержав слаженного удара легионеров.

– Ррранг!

Выверенные движения крушили противника, расчищая дорогу мерно шагающим солдатам.

– Ррранг!

Второй и редкий третий ряды подперли спины товарищей, принимая на себя накатившийся вал нежити, мечтавшей смести все живое на своем пути. Скользя по густой траве звенящими от напряжения ногами, фаланга дрогнула, но устояла. Легко смяв самых нетерпеливых, имперцы уничтожили четверть противника, но оставшиеся три тысячи мертвецов вцепились в потрепанные ряды и наседали со всех сторон. Медленно загибая фланги назад, Алаэн старался избежать окружения и оставить себе возможность для маневра, но враг давил численным перевесом, выбивая одного солдата за другим.

Магнус обогнул с конницей крепость с правой стороны и подоспел на выручку командиру. Пять раз всадники накатывали на тылы нежити то с одного края, то с другого. Теряя в скоротечных столкновениях людей, тысячник упорно не давал коннице завязнуть в бешеной рукопашной и каждый раз отводил отряд назад, быстрыми маневрами отвлекая на себя часть скелетов. Перестраивал ряды, высматривал наименее защищенную точку во вражеском тылу и снова атаковал. В шестой раз конница уже не стала отходить, смешавшись с потерявшими строй пехотинцами, ожесточенно уничтожавшими остатки нежити.

Больше часа имперцы истребляли мертвецов, топчась на месте. Лишь закончив битву, легорос смог отобрать тридцать всадников и отправил их на разведку. Оставшиеся в живых легионеры вынесли павших друзей с поля, залитого кровью, уложили погибших в стороне и медленно побрели к крепости.

Поздним вечером легорос закончил проверку усиленных караулов, заглянул в полупустые казармы и зашел в лазарет, забитый ранеными солдатами. Убедившись, что личная помощь не требуется, Алаэн прошел в угол, где лежал перебинтованный тысячник. В последней свалке Магнус не удержался и с парой ординарцев врубился в сбившихся в кучу скелетов. Он получил два удара в бедро и один скользящий по ребрам, но дело свое сделал: смешавшихся мертвецов разметали по частям в одно мгновение. Мужчина, заботливо перевязанный и уложенный на дальней койке, хмуро посмотрел на севшего рядом командира и вздохнул:

– Много потеряли. Еще один такой удар – и все, не устоим.

– Половина уцелела. Раненых много, но большая часть выживет. Жаль, командиров мертвяков не перехватили. Удрали. Наша разведка лишь сожгла брошенные катапульты, даже следов беглецов не обнаружила… Но у соседей намного хуже.

– Что так?

– Смяли их. Вторая половина легиона с нежитью столкнулась, когда фермы в пригороде запылали. Весь день черепушек гоняли, обещают за неделю дочистить. Передовой разъезд к крепости пробился, нашел лишь руины. Так и не смогли понять, через ворота ворвались или на стены успели ночью подняться.

– Значит, ты наши головы спас. Пусть легион и потрепали, но мы остались живы, и крепость цела.

– Неправильно говоришь, – недовольно покачал головой легорос. В ушах от усталости звенело, а надо было еще успеть закончить проверку, написать несколько рапортов и отправить с гонцами старшего фуражира. – Неправильно. Без вас я всего лишь солдат, который может на поле минут пять мечом помахать от набежавших черепушек. Потом меня затопчут. Другое дело, когда мы плечом к плечу под штандартом встанем. Тогда хоть тысяча, хоть десять тысяч навалится, все равно выстоим.

Магнус помолчал, глядя на посеревшее за день лицо командира. Старожилы гарнизона долго присматривались к новичку, обсуждая между собой докатившиеся до них слухи и сплетни. Еще вчера утром ветеран не смог бы с уверенностью сказать, что командир легиона не бросит попавших в беду солдат, как бывало часто в тяжелых пограничных стычках. Но закончившаяся битва развеяла даже тени возможных сомнений:

– Извини, Алаэн. Действительно, солдат без легиона всего лишь жалкая былинка на ураганном ветру. Будет жив легион – будем живы и мы.

Легорос тяжело поднялся и попрощался:

– Поправляйся. Свежая сотня пришла час тому назад. В провинции зашевелились, перебрасывают к нам седьмой Велиратский. Им через неделю поле от подранков дочищать, когда у тех силы иссякнут… Нас же послезавтра сменят, отправимся на отдых. Если боги будут благосклонны, зиму проведем далеко от негостеприимных гор…

* * *

Бесформенная тень осторожно обогнула высокое дерево и медленно пролетела над глубоким ручьем, перекормленным осенними дождями. В потоках мутной воды отразились длинный пузырь с опавшими боками и узкая лодка под ним. Летучий корабль еле вращал винтами, подбираясь поближе к уснувшей маленькой крепости.

– Уверен, что попадешь? – в какой раз спросил Глэд мертвого напарника. – Я успею сделать два выстрела.

– Не дребезжи, – спокойно ответил Фрайм. – Как договорились: тебе левую башню, мне правую. Стреляем и ждем: вдруг кто проснется. Похоже, караулы усилили, и дозорных по два-три легионера на каждой из башен. Я не вижу живых во тьме, как ты, но стук сердца расслышу и за милю. В нашей ситуации два стрелка лучше, чем один.

Безглазый лишь вздохнул. Как он ни пытался придумать бескровный вариант захвата нового судна, ничего дельного в голову не пришло. Империя не даст возможность беглецам украсть другой корабль или пополнить растраченные запасы летучего газа. Придется брать с боем.

Наемник сверкнул зеленым огнем в провалах глазниц и тихо прошептал:

– Пойми, мы больше не можем играть по их правилам. На этой доске нет места черным фигурам. Все, кто прикоснулся к Мраку, вынуждены драться за место под солнцем. Будешь раздумывать или сомневаться – погибнешь. Наша сила в том, что мы свободны в выборе пути. Какие бы правила нам ни навязывали, мы не обязаны их выполнять. В нашей игре кости всегда выбросят шестерки, и мои фигуры пойдут первыми. Только так и не иначе.

– Тогда легко можно перейти грань. И убивать просто ради развлечения.

– Я это уже делал. Неинтересно. Куда забавнее использовать чужую пролитую кровь в своих целях: возрождать нежить, приводить в ужас противника или стравливать врагов между собой. Это жизнь, человек. Во всей ее неприглядной красоте. Со всеми пороками и грязью, что течет в сточных канавах. Прими данный нам мир и построй сияющий дворец, в котором проживешь отпущенный срок. Но не рассказывай мне про слезы ребенка, я на такое не покупался, еще будучи юным щенком в казарме.

Глэд проверил тугую тетиву на большом луке и криво усмехнулся:

– Не мне читать проповеди. Прошло время, когда с меня можно было писать портреты образцов добродетели. Я слишком долго танцую с демонами в обнимку… Моя левая, твоя правая. Не убью без нужды, но рука не дрогнет.

– Да хранят нас боги, – кивнул скелет и взял в руки лук. Два воина готовы были напасть на имперскую крепость.

Двое часовых на сторожевых башнях умерли одновременно. Один рухнул на деревянный пол с пробитой стрелой головой, второго ударом отбросило к противоположной стене, где его догнала еще пара стрел, надежно пришпилив к доскам. Бесшумная тень корабля проплыла над спящими казармами, и о мощенный плитами двор глухо ударился обмотанный тряпками якорь. Пока наемник страховал Глэда сверху, он успел скользнуть вниз и быстро привязать канат к каменной тумбе. Вскоре совместными усилиями незваные гости опустили летающую лодку вниз, надежно зафиксировав ее посреди двора.

– Подожди. – Безглазый остановил Фрайма, который шагнул к сложному механизму, закрытому материей.

– Ты же сам сказал, что эта штука дает газ для корабля! – удивился мертвец.

– Да. Но если мы ее запустим, перебудим всю крепость.

– Мелочи. Я запру двери снаружи, а каждый высунувшийся в окно получит стрелу.

– Или выстрелит в ответ. Мы останемся целы, а вот дырку-другую кораблик может и не пережить.

– Что предлагаешь?

– Смотри, под навесом стоит большая грузовая лодка, и ее баллон надут так, что аж трещит. Мы перекачаем газ из него в наш баллон. Тихо, не поднимая ненужный шум.

– Сработает? – засомневался наемник.

– Наверное. По крайней мере, мои школьные знания подсказывают, что это должно сработать.

– Интересная у тебя была школа, – хмыкнул Фрайм и выбрал из груды аккуратно сложенных досок самую широкую. – Ладно, пробуй. А я пока все же подопру двери. Не люблю, когда перепившие пива солдаты выходят не вовремя во двор до ветра.

Глэд покопался рядом с зачехленным агрегатом и нашел длинный шланг. Затем он аккуратно соединил оба баллона между собой. Послышался легкий свист, и Безглазый сморщил нос: дающий подъемную силу газ обладал пренеприятным запахом. Но цель была достигнута: бока сдувшегося баллона над маленькой лодкой начали медленно расправляться.

Тем временем наемник призрачной тенью успел обежать весь двор по периметру, блокируя широкими досками открывающиеся наружу двери. Напоследок Фрайм раскопал в углу кучу промасленных тряпок и заботливо разложил их рядом с газовой машиной и большим кораблем, готовым к вылету.

– Насколько я понимаю, в подвале у них есть еще и механизм для выработки газа, и упакованные корабли. – Глэд потрогал хитрый замок на плотно закрытой подвальной двери и вздохнул.

– Не беда. Нам надо лишь выиграть время. Пока потушат пожар, пока подготовят погоню. Думаю, мы успеем оторваться. Пересечем береговую линию, возьмем восточнее и полетим ближе к Перешейку. В то время как нас будут искать над морем, мы сделаем небольшой крюк и на мягких лапах доберемся до южных провинций Поххоморана. Если даже нас перехватят, бросим лодку на скалах и уйдем пешком.

– Отличный план. Тогда присматривай пока за казармами, а я проверю большой корабль. Как бы ни воняло, я успел ощутить восхитительный запах хлеба и копченого мяса.

– Проглот, – буркнул Фрайм, шагнув в чернильную тень под навес. Прислушавшись к тишине вокруг, он поудобнее перехватил лук и проверил колчан, полный стрел. – Плохо, луна выглянула. Еще полчаса, максимум час, и мы будем как на ладони…

Они почти успели. Глэд загрузил найденными продуктами лодку и завязал горловину туго надутого баллона, когда в одну из дверей забарабанили и в дальней казарме послышались недовольные голоса.

– Быстро на борт! – рванул к лодке скелет, на ходу разрубая ближайшие к нему веревки.

Вцепившись в поданную руку, наемник легкокрылой птицей взлетел в лодку, вслушиваясь в нарастающие крики. Глэд поднял украшенный серебряными рунами топор и побежал вдоль левого борта, рассекая острым лезвием оставшиеся канаты. Широко расставив ноги в заскрипевшей лодке, Фрайм тем временем крутил головой, успевая отслеживать две казармы в противоположных углах дворика, откуда наиболее громко доносились удары в закрытые двери. Мелькнула белеющая в серой тьме рука, щелкнул лук, и в распахнувшееся окно влетела стрела. Донесся приглушенный стук упавшего тела, и в казарме заголосили.

– Похоже, ребята проснулись, – рассмеялся подбежавший к наемнику Глэд. Лодка, освобожденная от канатов, набирала высоту, поднимаясь все выше.

– Я их успокою, ты пока подбрось огоньку, – приказал Фрайм, послав еще одну стрелу в распахнувшийся оконный провал.

Безглазый нагнулся над глиняным горшком, в котором лежала сухая трава, и яростно заработал кресалом. Раздув затлевшую траву, стрелок поджег в разгорающемся огне жало стрелы, обмотанное паклей. Шагнув ближе к тонкому борту, Глэд прицелился и вогнал первый огненный заряд в груду промасленных тряпок. Вторая и третья стрелы вонзились в заранее подготовленные к будущему пожару места. Последнюю стрелу он послал в еле выступающий из-под навеса баллон чужого корабля. Внизу громыхнуло, и яркий огненный смерч рванул во все стороны, лизнув раскаленными языками солдат, высыпавших во двор.

– Однако, – выдохнул Безглазый и спешно стал запускать двигатель корабля. Застывший мрачным привидением Фрайм внимательно следил, как метались по двору горящие фигуры, как лихорадочно оставшиеся в живых пытались тушить пылающие постройки. Убедившись, что опасность больше не угрожает, мертвец снял тетиву, свернул ее и убрал в поясную сумку. Затем устроился на носу лодки и довольно хохотнул:

– Часов шесть у нас есть. Может, и больше. Летим вон за той звездой, это ближайший путь к морю. Потом возьмем правее и поближе к горам. Если нас нагонят, я предпочту спрятаться среди камней, чем взорваться вместе с этим утлым суденышком.

– Сколько нам лететь?

– По прямой до Поххоморана миль шестьсот. Сделаем крюк вдоль побережья и наберем всю тысячу. День или два под облаками болтаться, не меньше. Но не всегда прямой путь ведет к цели. Готов биться об заклад на десяток старых имперских золотых, что мы расшевелили осиное гнездо, и за нами пошлют все корабли, способные подняться в воздух.

– Тогда надо будет подняться повыше. Не хочу, чтобы случайные рыбаки нас заметили и рассказали преследователям, куда именно мы направились…

Глэд переложил рули высоты в новое положение, и негромко рокочущая двигателем лодка поползла вверх, оставив под собой серые спины облаков и далекое пятно пожара.

* * *

Ахпа-бэ гнал свои войска на север. Три тысячи ушли на запад перекрывать дороги, протянувшиеся извилистыми нитками через сплошную вереницу болот. Две тысячи двигались вдоль побережья, пугая мелкие гарнизоны и загоняя империусов за стены приморских городков. Оставшиеся шесть тысяч рвались к Горрему, не отвлекаясь ни на что другое. Хата-хан, не давая войскам заняться грабежами, железной рукой заставил кочевников за первые сутки преодолеть триста миль, покрыв треть расстояния до цели. Передаваемые из уст в уста рассказы про богатые припортовые склады, забитые золотом виллы и тысячи молодых девушек в пригородах Горрема гнали Орду вперед. А шрамы от острых мечей беспощадных легионеров не давали расслабиться, заставляя озираться вокруг и торопить разгоряченных скачкой коней. Степь двигалась на север, оставляя после себя не тронутые войной земли, стремясь как можно быстрее добраться до главной цели похода. Воинов не интересовали мелкие деревни и перепуганные крошечные города. Только крупные порты на севере, средоточие богатства и роскоши. Лишь там Орда остановит свой бег, чтобы прочесать частым гребнем все вокруг, оставляя после себя выжженные пустоши.

К началу третьего дня похода первые имперские гонцы с паническими письмами промчались по улицам Аллора и Пореста. Побережье срочно требовало помощи, надеялось на стальную мощь легионов и спешно вооружало ополченцев, надеясь пересидеть нежданную атаку безжалостного противника за невысокими городскими стенами.

Обхватив руками начавшую седеть голову, наместник восточной южной провинции молча разглядывал расстеленную на столе карту, где старый Зиральд цветными камушками отметил расположение войск. Настороженно пробежав глазами мятый свиток, старик пожевал губами, зачерпнул из тарелки черной сушеной фасоли и щедро сыпанул на переплетение прибрежных дорог:

– Никто из городских властей не может точно сказать, сколько вражеских солдат прорвалось в провинцию. Может быть, две тысячи, может быть, двадцать. Достоверно известно лишь то, что их много и что они захватили несколько башен в стене.

– Порест предупредили?

– Да. Но когда они перебросят легионы к побережью, мы не знаем.

– Проклятье, – выругался наместник. – И у нас, как назло, вместо шести полнокровных легионов всего лишь четыре, один из которых сотнями раскидан по приморским городам, второй развернут вдоль южной границы и два укомплектованы новобранцами, ни разу не участвовавшими в сражении.

– Увы, господин Вильрайд, летний поход на эльфов обескровил империю. Чудо, что за эти месяцы удалось сформировать хотя бы эти два легиона.

– Да знаю я, знаю, – сердито отмахнулся мужчина. Его взгляд скользил по мелким группам дружественных камней и натыкался на черные фасолины, нагло занявшие все побережье. Тяжело поднявшись, хозяин провинции взял один из камушков, покрутил в пальцах и спросил помощника:

– Легоросы здесь?

– Да, ждут в приемной.

– Императору доклад ушел еще вчера. Двое суток скачки до Ампиора, столько же обратно. В любом случае легионы нам пришлют через неделю, не раньше.

– Если пришлют, – осторожно поправил хозяина Зиральд.

– Вот именно. И мы не знаем, не ударили ли степняки ближе к западному побережью. Не удивлюсь, если и там сейчас грабят города… Значит, будем использовать свои силы… Зови легионеров…

Полчаса командиры двух легионов обсуждали с наместником возможные варианты действий. После жарких споров Вильрайд вынес решение:

– Четвертый пограничный легион выдвинет вдоль стены пятьсот солдат. Цель – заставить кочевников держаться рядом с захваченными башнями и оттянуть силы из ближайших районов. Главное – не дать степнякам продвинуться дальше на запад и захватить другие ворота.

Пять маленьких камней сгруппировались на краю болот рядом с рыжей полоской стены.

– Ваши третий и седьмой легионы должны перекрыть дороги из центра провинции на побережье. С той стороны топей стоят небольшие крепости. Если они еще целы, займете их и будете сдерживать натиск противника. Разрешаю атаковать мелкие отряды врага, если вы уверены в успехе. Не теряйте людей зря.

– С западных застав не было никаких сообщений. Возможно, что Орда не тронула гарнизоны рядом с болотами.

– Этого мы не знаем. Но атака организована грамотно, и на их месте я бы обязательно оседлал эти тропы, чтобы обезопасить себя от удара в бок и тыл.

– Но, двинув легионы на восток, мы оставляем без защиты север провинции. Никто не мешает кочевникам подняться до Горрема, повернуть на запад и сверху атаковать Аллор.

– Вы говорили это, я помню, – рассердился Вильрайд. – Но уже сегодня мы вооружим ополчение и закроем город. Кроме того, разошлем гонцов по всем центральным городам провинции с требованием готовиться к отражению возможной атаки. Если варвары вздумают обойти нас с севера, они завязнут здесь. Не думаю, что их полководец решится совать голову в пасть волку. Скорее всего, они доберутся до крупных портов, разграбят все на своем пути и помчат назад. И нам повезет, если мы успеем перехватить хотя бы часть их отрядов по пути домой. К сожалению, сил недостаточно, чтобы отбить стену и запереть мерзавцев на побережье. Сейчас главная задача – это ограничить распространение чумы, не дать возможность врагу пробраться через болота и захватить больше, чем они уже успели откусить. Выстраиваем надежную оборону и готовим ответный удар. Только так.

Легоросы отсалютовали и уже собирались уходить, когда наместник жестом попросил их задержаться.

– Я направлю с вами своего советника. Он молод, амбициозен и мечтает прославиться. Да, это заноза в заднице, и вам придется мириться с его присутствием. Но запомните: вы подчиняетесь мне и поэтому можете игнорировать любые его рекомендации и тем более – приказы. Но я хочу дать возможность парню помотаться в седле, померзнуть в походном лагере и посмотреть, как легион дерется с противником. По возвращении домой господин Азирис заставит многочисленную родню потратиться на дополнительное оснащение войск. Клянусь богами, и он, и его богатый папаша принесут нам полновесное золото ради спасения собственной шкуры! Ничто лучше не способствует защите родных стен, как личная инспекция разоренных земель. Я заставлю империусов раскошелиться. Этот набег, этот позор мне достались в последний раз. Больше в моей провинции подобное не случится никогда!

В пятистах милях к северо-западу от Аллора из открытых ворот Пореста обезумевшей птицей вылетел гонец и помчал, не жалея коня, в столицу. В надежно закрепленной на поясе сумке лежало письмо, где перепуганные строки наезжали друг на друга, сбиваясь в истеричные путаные предложения:

«Необходимо срочно прислать подкрепление… Для защиты северо-восточной провинции необходимо не менее десяти легионов… Мы не можем позволить ослабить защиту ключевых городов провинции… Если император проигнорирует нашу просьбу, восточные порты падут… Нежить атаковала Цитадель, мы следующие на их пути… Наместник Вильрайд бросил нас на произвол судьбы, позволив врагу беззастенчиво разгуливать по его землям…»

Прочитав свиток, император Аргус в ярости разразился желчной тирадой:

– Этот мерзавец пять лет беззастенчиво кормится с Цола и Горрема, а в результате бежит ко мне за спасением! Вместо того чтобы громить варваров, он стащил легионы со всей округи к Поресту и собирается отсидеться за их спинами! Главу канцелярии ко мне, немедленно! Завтра в провинции будет новый наместник!

* * *

Холодный ветер завывал в натянутых струнами снастях, мотая крылатые суда среди рваных мокрых туч. Четыре маленьких кораблика беспощадно болтало штормовыми порывами, но они упорно продолжали пробиваться сквозь непогоду вслед за тремя гигантами. Весь воздушный флот Южной империи отправился в погоню за дерзкими преступниками, которые посмели атаковать крепость и спалили бесценный летучий корабль.

В лихорадочной спешке на лодки установили тяжелые арбалеты и загрузили провизию, наполнили газом огромные мешки и раздали легионерам абордажные копья с заостренными крючьями. Наглецов надлежало обнаружить и схватить, не считаясь с потерями среди солдат. И при этом не допустить гибели ни единого корабля, чьи хрупкие корпуса теперь пробовал на зуб осенний ветер. Капитаны судов лишь обреченно покачали головами, выслушав подобный приказ. Затем помянули тихим недобрым словом нового императора, капнули вина в жертвенные курильницы во славу богов и отправились в погоню. Дважды легкие лодки опускались к городам, над которыми пролетала эскадра, и узнавали последние новости: редкие часовые заметили одинокий корабль, летевший лунной ночью на север.

Ближе к южному побережью Поххоморана погода наладилась. В облаках появились озаренные солнцем провалы, ветер немного стих, и корабли вытянулись в широкую линию, держась на виду друг у друга. Далеко впереди мелькнула серая тень, и с борта вырвавшегося вперед дозорного корабля раздался крик:

– Вижу беглецов! Левее и ниже нас!

На удирающей лодке заметили преследователей и запустили машину на полную мощность, не жалея остатки газа из опавшего воздушного мешка. Медленно вращающиеся винты закрутились в безумном танце, слившись в призрачные круги, и легкий корабль рванул к уже ясно различимому в солнечном свете побережью. Но имперские суда не отставали, быстро сокращая оставшееся расстояние. На арбалетах, установленных на носу, заряжали копья, привязывали к кованым хвостовым кольцам тонкие веревки. Легионеры проверяли оружие, натягивали тугую тетиву на луки, расставляли вдоль бортов колчаны со стрелами. Схватка в поднебесье была чрезвычайно опасна, и никто не хотел умирать. Зажать врага между кораблями, загнать беглецов ливнем стрел за тонкие борта, вцепиться в снасти крючьями, чтобы лишить возможности сопротивляться. Только безумцы продолжат схватку в этом случае. Даже отчаянные герои бросают меч к ногам, когда в их грудь нацелены десятки арбалетов. Или умирают.

Навстречу приближающимся судам с берега устремились шесть больших воздушных кораблей и десять маленьких. Поххоморанцы не пожелали остаться в стороне от назревающей схватки. Наполненные до упора газом лодки стремительно поднимались, моторы работали в полную силу, толкая хрупкие корабли вперед и вверх.

Командир флагмана имперской эскадры выругался:

– Чтобы их демоны сожрали! Не успеваем! Стоит им вклиниться между нами, как мерзавцы успеют уйти вниз к побережью. Нам не позволят их искать на чужой территории!

– Может, это и были лазутчики поххоморан? – осторожно осведомился застывший рядом с тяжелым арбалетом легионер.

– Может, и так, – согласился капитан, зло кусая губы. – Веревку с копья – долой! Я чуть приподниму нос, а ты постарайся зацепить беглецов. При должном везении сумеем повредить мешок. Лучший шпион – это мертвый шпион.

Повинуясь отданному приказу, тяжелый корабль переложил рули высоты, задрал нос и медленно стал подниматься вверх. Хлопнул арбалет, и в ярких солнечных лучах блеснуло жало метнувшегося копья, упавшего сбоку от удирающей лодки. Увидев, что флагман открыл стрельбу, следом за ним загремели арбалеты на остальных кораблях. Но расстояние было еще слишком велико, и копья с большим недолетом пропороли хрустально чистый воздух и устремились к темной морской воде.

Имперские солдаты заметили, что на чужих кораблях засуетились, готовясь к бою. Поххоморанские корабли резко замедлили скорость движения вперед, но упорно карабкались вверх, все выше и выше. Семь имперских судов пока располагались над противником, но скоро ситуация могла измениться.

Флагман преследователей попытался было изменить угол подъема, но легионер, замерший рядом с перезаряженным арбалетом, обернулся и рявкнул:

– Не трогать штурвал! Со второго или третьего выстрела он наш!

Поколдовав еще над поворотными винтами станины, солдат мягко потянул рычаг, и арбалет выбросил второе копье. Жало с тонкими крючьями, окованное сталью, описало крутую дугу и ударило в хвост полуспущенного воздушного мешка, пробив в нем внушительную дыру. Медленно опускавшаяся к чужим кораблям лодка стала набирать скорость, и вскоре спуск перешел в беспорядочное падение. Рвущиеся к облакам поххоморанские корабли в ответ дали первый пристрелочный залп, который упал с большим недолетом.

Капитан имперского флагмана крикнул на ближайшую легкую лодку:

– Выйти вперед, объявить о переговорах! Нужно объяснить, что произошло, не хватает нам еще с соседями сцепиться!

На выдвинувшемся вперед легком суденышке отчаянно размахивали флагами, пытаясь обратить на себя внимание. Остальные шесть кораблей замерли позади, остановив машины. Поххоморанцы поднялись чуть выше гостей, замедлили свой полет и медленно повернули вправо, бортами к замершим вдали воздушным судам. Проревела труба, и воздух раскрасили дымные росчерки. Каждое мелкое судно стреляло из носового и кормового арбалета, каждое крупное использовало четыре метательные машины. Копья с широко разведенными саблевидными лезвиями щедро полили зажигательной смесью, подожгли и отправили в полет. Неподвижные имперские корабли представляли собой отличные мишени, а поххоморанцы, развернувшиеся к ним левым бортом, могли использовать все свои арбалеты одновременно.

Получив огненные подарки, вспыхнули и взорвались одно большое имперское судно и два малых: несчастный парламентер и снесенная ветром к побережью крайняя правая лодка. На остальных лихорадочно запускали моторы и пытались отстреливаться. Лучший стрелок с флагмана сумел вогнать свое копье в бок противнику, разметав стрелков и серьезно повредив один из тяжелых арбалетов. Но в целом на исход битвы удачный выстрел не повлиял. На четыре тяжелых копья поххоморанцы отвечали в десять раз сильнее, обрушив огненный дождь на взрывоопасные мишени.

Второй залп поджег еще три имперских корабля. Грохот разрывов, вспышки пламени и клубы серого дыма заволокли небо. Когда легкий ветер растрепал вонючие облака, на юг удирал лишь флагман, с бортами, украшенными резьбой и начищенными медными винтами, которые яростно молотили воздух. За ним в погоню устремились шесть больших кораблей и восемь маленьких. Две легкие лодки медленно опускались к морской поверхности, в надежде поискать выживших.

Капитан судна опускался вниз, выжимая из звенящих двигателей все возможное. Команда уже не обращала внимания на изрядно опустевший воздушный мешок, на угрожающий скрип легких конструкций. Необходимо было оторваться любой ценой от наседающего противника, улететь как можно дальше от побережья. Вполне возможно, что вражеские капитаны не решатся продолжать преследование безрассудного одиночки, огрызающегося в их сторону редкими выстрелами.

– Ну зачем вам это надо? Давайте отставайте… Домой, домой пора, чего над морем болтаться! – бормотал про себя легионер, установив на арбалетное ложе очередное копье. – Мы быстрее вас, мы уже убежали, зачем зря время терять?

Вырвавшаяся дальше всех легкая лодка долго выцеливала мелькающую над волнами тень, затем сделала выстрел наудачу. Устремившийся с высоты тяжелый метательный снаряд миновал опавшие бока воздушного мешка на расстоянии ладони и крушащим ударом срубил правый винт. В разные стороны полетели мелкие куски, и корабль завалился вправо, истошно завывая двигателем.

– Остановить машину! – приказал капитан, с тоской в глазах отмечая вырастающие в размерах вражеские корабли. – Оставшиеся мешки с песком за борт! Облегчить судно!

Легионеры споро выбросили шесть плотно набитых мешков в море, давая возможность флагману подняться выше в небо. Речь шла уже не о спасении, а о возможности подороже продать жизнь. Один из лучников пристроил на поясе маленький горшок с разожженными углями, повесил на спину колчан с длинными стрелами, вцепился в сеть и полез наверх, ловко перебирая конечностями. Оставшиеся солдаты обмотали паклей копья в двух больших арбалетах и зажгли огонь.

Увидев, что враг не в состоянии бежать, поххоморанцы резко сбросили скорость и разошлись в стороны от взмывающего вверх корабля. Самые нетерпеливые из них выстрелили, надеясь зацепить противника, но промазали. На похудевшей оболочке безумным чертиком возник стрелок с большим луком. Примерившись к ветру, он подпалил первую стрелу и выпустил ее по широкой дуге в сторону ближайшего крупного противника. Не успела стрела взмыть в воздух, как лучник подпалил вторую и отправил ее следом.

Со всех сторон залаяли арбалеты, швыряя друг в друга чадящие снаряды. Но если имперцы не сумели попасть во врага, то их противник был более удачлив. Четыре копья ударили в полупустой воздушный мешок, после чего и стрелок и лодка исчезли в зареве пламени, пожравшем все живое. Легионеры уже не видели, как вторая и третья горящие стрелы все же дотянулись до лихорадочно отворачивающего корабля и вцепились в его туго надутое брюхо. Грохочущая вспышка озарила небо, и море приняло еще одну порцию горящих обломков. Быстротечная схватка закончилась…

Через полтора часа воздушные суда медленно опустились на свои привычные места, давая отдых натруженным двигателям. Капитаны поднялись в башню и доложили коменданту пограничной крепости о произошедшем сражении. Старый вояка, издерганный повседневными заботами, мрачно переспросил:

– То есть вы так и не поняли, зачем они уничтожили нашу патрульную лодку?

– Совершенно верно, господин комендант. Это нам неизвестно. Но патрульным не дали ни единого шанса, загнали всей эскадрой и расстреляли. Затем попытались перестроиться для прорыва к крепости. Мы вынуждены были ответить.

– Кто-нибудь выжил?

– Нет. Выловили лишь одно тело. Вода ледяная: упавший или сразу идет на дно, или замерзает за пару минут.

– Хорошо. Жду ваши рапорты через час. Мне придется написать подробное письмо для его величества. Только войны с имперцами нам не хватает, мало вечно недовольных провинций…

* * *

Маленькая серебристая ящерица настороженно дернула хвостиком, замерла на исчезающе малый миг на камне и спряталась среди колючих кустов. Вскоре послышалось тяжелое дыхание человека, и на крутой обрыв поднялись двое: безглазый мужчина и высокий скелет. Оба в кольчугах, с полуторными мечами в ножнах и с тяжелыми заплечными мешками. Безглазый при подъеме вместо палки использовал небольшой топор с обоюдными лезвиями, искусно украшенными серебристыми рунами. Окинув взглядом раскрашенные заходящим солнцем облака, Глэд поправил лямки мешка и тихо сказал:

– Жалко кораблик, еще бы с полсотни миль спокойно можно было пролететь.

– Ни к чему. Дальше начинаются обжитые районы, нас бы заметили. А здесь тысячи мелких бухт, сотни островов. Сам видел, на дне остовы как минимум трех лодок. Лучшего места, чтобы скрыть остатки корабля, трудно найти.

– Тебе виднее… Показывай, куда дальше.

Скелет огляделся и ткнул белым пальцем в сторону далекого холма:

– Три часа пешком. Тут дорога рядом, но ночью по ней никто не рискует гулять. Так что без приключений доберемся…

Крошечная избушка спряталась в глубоком распадке, между двух отвесных скал, закутавшихся в густом орешнике. К утоптанной площадке перед избушкой осторожно спускалась тонкая тропинка. Покрутившись на пятачке, она бежала дальше вниз, плутая между валунов, и упиралась в крепко сколоченный причал. Рядом с причалом дремал черный узконосый корабль со спущенными треугольными парусами.

Дверь в закопченную комнату с грохотом распахнулась, кувыркнулось в дымном воздухе тело, и под крепкий низкий стол свалился огромный детина с перекошенным от страха лицом.

Трое мужчин, склонившихся над расстеленной на столе картой, синхронно достали из ножен широкие ножи и мрачно посмотрели на нежданных гостей, переступивших порог. В повисшей тишине лишь тихо потрескивал фитиль свечи да звякнул один из ножей, выпавший из нежданно ослабевшей руки.

Вооруженный скелет шагнул к замершим хозяевам избушки, аккуратно положил на широкую столешницу отобранный у сторожа арбалет и скрипуче рассмеялся:

– Ганни, мой старый добрый друг Ганни! Ты, как всегда, встречаешь гостей холодной сталью, вместо доброй кружки пива и котелка с горячей похлебкой.

Седой здоровяк медленно поднялся, не выпуская ножа из рук, и всмотрелся в застывшую перед ним парочку. Его настороженный взор перебегал с мертвеца на молчаливого безглазого человека и обратно.

– Не помню, чтобы пировал с тобой. Даже в страшном сне такое не виделось!

– Неужели? – Скелет склонил голову, стянул начищенный шлем, почесал затылок и вернул шлем на место. – А я вот помню, как в старых кварталах мы знатно тогда перебрали. И, возвращаясь домой, утопили твою дырявую лодку. Дрянную лодку, надо признать. А когда выбрались на причал, мокрые и грязные как свиньи, твоя жена выдернула весло и отходила нас обоих. Так крепко отходила, что ты еще месяц лечил ребра, а мне пришлось зашивать голову. Жаль, что ее сожрала лихорадка, славная была женщина.

Контрабандист медленно вернул острый клинок в ножны и неуверенно спросил:

– Фрайм? Все боги моря, но как?!

– Ты про мой внешний вид? Это мелочи. Разок сыграл с моим напарником краплеными картами, за что и поплатился. Дела прошлые… Но к тебе мы заглянули на огонек по вполне серьезной причине. Как ты думаешь, что может понадобиться двум добрым людям от тебя и твоей команды?

Мужчина медленно сел и положил на стол подрагивающие руки. Хоть мертвец и назвался старым другом, но ни он сам, ни его молчаливый компаньон не внушали радости. Вздохнув, Ганни ответил:

– Я так думаю, что вам нужен корабль.

– Точно! Надежный корабль и надежная команда.

– На Перешеек мы не поплывем. Даже не надейся! – отрезал седой.

– А кто говорил про пыльные и тоскливые скалы? Я? – Скелет повернулся к Глэду, тот лишь хмыкнул. Безглазого забавляло, как его друг торгуется с контрабандистами.

– Тогда куда хотят попасть почтенные господа?

– Нам надо к Сестрам. Погода сейчас там неприятная: дожди, шторма. Но нам туда надо. И желательно без остановок в портах. Почему-то мне кажется, что поххоморанская портовая стража не обрадуется этой встрече.

В глазах моряка блеснул алчный огонек:

– Дорога в штормовые широты – это по золотому на каждого матроса туда и по монете обратно. Да за корабль десятку, да мне как капитану еще…

– Сколько? – прервал его Фрайм.

– Сотня золотых.

– Сотня? А припасов хватит?

– Я хотел сниматься завтра с якоря. Обещали интересный груз в портах. Сам знаешь, какова бывает изменчивая удача, иногда ради доставки груза можно и месяц среди голых островов прятаться. Приходится держать достаточное количество припасов.

Костлявая рука положила на стол тяжелый мешок.

– Две сотни. Старой чеканки. Ты должен помнить, я люблю только полновесное золото.

Моряки замерли. Под столом поскреблись, и сбоку высунулась голова сторожа, так неудачно открывшего затылком входную дверь. Скелет ткнул мешок пальцем и тихо добавил:

– Выходим сейчас. Поднимай людей… И еще. Я помню твоих ребят, они хорошие моряки и никогда не поднимали руку на пассажиров. Но все же скажи им, что убить нас легко. Но тогда постигшее меня проклятие падет на них и на их семьи. Захотят ли они тогда скитаться вечно, без надежды на благословенное упокоение?

Тяжелая тишина повисла над столом. Молчавший до этого Глэд скупо добавил:

– Боги хранят нас. Вам ничего не угрожает. Берите золото и выполняйте свою работу. И уже до первого снега вы успеете вернуться домой, богатые и невредимые.

Седовласый Ганни поднялся, взял в руки тяжелый мешок и скупо улыбнулся:

– Придется моим портовым знакомым искать другую оказию. Корабль ждет своих пассажиров. Отплываем, как только ступим на борт. Две сотни золотых весомая плата за то, чтобы вас, детей демонов, доставить на край света. Ганни и его команда к вашим услугам…

Глава 4

БЕЗЗУБЫЙ ДРАКОН

Истинный правитель государства должен уметь видеть будущее своего государства. Должен оценивать агрессивность соседей и выгодность войны в разные времена года. И внимательно присматривать за окружением, чтобы не поймать стрелу в спину. А еще… А еще правитель должен слушать учителя, а не ковырять пальцем в носу!

Урок истории для одного из будущих правителей Драконьего королевства

Ноябрь

Жилистый кочевник в толстом стеганом халате внимательно следил за вереницей сгорбленных рабов, таскающих тюки с тканями из разбитых складских ворот. Безобразный шрам тянулся через грязный лоб, цеплял левый глаз и рассекал щеку надвое. Но и одним глазом степняк успевал заметить любую оплошность и молча тыкал пальцем в провинившегося. Если солнышко в этот момент светило ярко и налетал теплый ветерок, то несчастный получал лишь несколько ударов плетью и продолжал работать. Но стоило подуть холодному ветру с моря, прилетали первые колючие мелкие снежинки, и нерадивый империус лишался головы.

Талабек-бэ посмотрел вправо, на писца, застывшего рядом враскоряку на невысокой лошади. Закутавшись в грязную рваную рубаху, мужчина осторожно что-то писал на длинном свитке. Лицо с правой стороны опухло после сильного удара и отливало фиолетовыми красками. Заметив, что хозяин неодобрительно следит за движениями пера, писец почтительно поклонился и залопотал на имперском наречии:

– Да, господин хан, я все отмечаю, господин хан!

– Пиши, пиши, обезьяна безмозглая. И помни, что я прикажу вырезать у тебя из спины по ремню за каждый мешок, который забудешь сосчитать.

Сплюнув, степняк неодобрительно покосился на вереницу рабов: за полдня не могут закончить погрузку каравана! Никчемные ленивые ублюдки, постоянно приходится подгонять. Пока рядом с каждым из империусов не поставишь надсмотрщика с плеткой, ни один шевелиться не станет. Неудивительно, что эта страна неспособна защитить себя…

Услышав топот копыт, Талабек-бэ бросил взгляд на мощенную широкими плитами дорогу и удивленно выгнул бровь: в гости пожаловал сам Охродо-баз, безразмерный человек на огромном скакуне. Господина сопровождали три десятка воинов в позолоченных нагрудниках с пиками наперевес.

Ханы по-дружески обнялись, затем медленно отъехали в сторону от суеты, царящей рядом с подводами.

– Я вижу, твои люди неплохо пощипали соседний город.

– Да, мы там знатно погуляли, – самодовольно отозвался толстяк. – Первыми успели в центр, захватили арсенал и дома их богачей. Золото, украшения, молодых женщин больше сотни отправил домой. А ты чем занят?

– Я склады разгружаю.

– Склады? Пхе!.. В округе десятки городов, в каждом можно взять щедрую добычу! Зачем тебе эти тряпки?

Косоглазый хан лишь скупо улыбнулся:

– Настоящие богачи спрятались за высокими стенами в портах. Все, что вы найдете в покинутых городах, – это несчастные слуги и брошенное впопыхах золото. Да и золота в империи уже давно нет, так, одна позолота. А я вывезу ткани, шерсть, железо. Мои люди ведут захваченный скот, ищут мастеров в деревнях. Когда я вернусь домой, приму под свою руку слабые кланы и следующим летом отправлю в набег не полторы тысячи воинов, а в два, в три раза больше!

– Ерунда, – махнул рукой Охродо-баз, отдуваясь, – я наберу столько золота, что смогу нанять и пять, и десять тысяч. Следующим летом я сам поведу Орду в набег, не хочу больше молодому хата-хану подчиняться. У меня своего ума достаточно.

Оглядевшись вокруг, здоровяк наклонился к собеседнику:

– Как, пойдешь со мной в набег? Два хана, одно войско. И добычу поделим пополам, а не между толпой жадных босяков, прибежавших с жалкой сотней голодранцев.

– Пополам? Пополам – это интересно. Надо будет обдумать. Зима длинная, успеем еще не один раз встретиться и обсудить все в деталях.

– Конечно, но ты помни, это я предложил!

Дородный владелец огромных табунов самодовольно усмехнулся и медленно поехал к дороге. Остановил коня рядом с канавой, куда свалили трупы нерадивых работников, покосился на забитые тюками телеги и удивленно спросил:

– Зачем рабов убиваешь? Проще дома продать.

– После набега цены на них упадут, больше на прокорм потратишь. Кроме того, хата-хан приказал завтра сниматься. Имперские легионы отбили несколько крепостей на болотах, нужно уходить. Промедлим, и нас запрут здесь, рядом с холодными горами. Приказано не обременять себя рабами, брать только повозки и быстро возвращаться к стене. Если успеем, перед уходом устроим облаву в южных землях.

– Как уходить?! Мы только пришли!

– Уважаемый Охродо-баз, мы уже две недели гуляем между портовыми городами, пора и честь знать.

– Проклятье! Вот так всегда, когда приходится слушать непутевого молодого командира! Не успели еще как следует окропить кровью мечи, как нас уже гонят назад!.. Ну ничего, следующим летом я сам буду решать, когда и куда мне идти.

Толстяк пнул подвернувшегося под ногу империуса и зло ощерился:

– Когда их перебьешь? Завтра утром?

– Зачем?

– Хороший раб – это мертвый раб!

– Я не собираюсь их убивать. Закончим погрузку, и пусть проваливают. Овцу мы остригли, отпущу пастись. Будет что взять через несколько лет, когда вернусь. Оставлю себе пару грамотных писарей, чтобы товары считали. Надеюсь, они не сдохнут в седле по дороге домой.

– Ха! Смотри, как бы эти овцы не собрались вместе и не затоптали твою тысячу!

– Пусть попробуют. Тогда и сталь кровью напою… Куда сейчас собираешься?

– На север пойду. В трех часах от нас мост через реку, на другой стороне несколько маленьких городов. Боюсь, их уже почистили, но, может, что успеем набрать на обратную дорогу.

– Удачи тебе, хан, и степные ветры в помощь!

– И тебе того же! Не надорвись, таская пыльные мешки! И помни, что я сказал!

Телохранители окружили хозяина, и кавалькада помчалась на север. Талабек-бэ проводил воинов взглядом и недобро оскалился:

– Надо же, молодой хата-хан ему не нравится. Сам в набег пойдет. До первого легионера как раз доберется, мешок с салом… Посмотрим еще, кто следующим летом степные тотемы под свою руку объединит!

Недовольно бурча, степняк вернулся на свое место, заглянул в мелко исписанный свиток и замер рядом с перепуганным писцом. Настоящий хозяин должен присматривать за своим добром. А настоящий вождь способен заставить слабых соседей служить его клану. Так было, так и будет впредь, потому что так говорят боги. Если только шаманы не врут. А после щедрых даров камлатели никогда не врут и говорят то, что нужно великому хану…

* * *

Узкая топкая дорога бежала через широко раскинувшиеся болота, цеплялась за берег, густо заросший деревьями, и торопилась дальше, к темному и холодному морю. На границе леса и возделанных полей стояла небольшая крепость с бревенчатым частоколом, опаленным огнем. За высокой стеной укрылся усиленный караул, настороженно следящий за округой.

Невысокий кряжистый легионер поудобнее перехватил копье, окованное железом, и оперся о широкий щит. Дежурство подходило к концу, через полчаса можно будет спуститься во двор и поужинать. Усталые ноги гудели, но солдат продолжал внимательно разглядывать взрытое копытами лошадей поле, раскинувшееся рядом со стенами. Сегодня кочевники дважды проносились мимо маленькими отрядами, визжа и подбивая легионеров броситься за ними в погоню. Но две сотни, захватившие крепость, молча смотрели им вслед: сил хватало лишь на удержание отвоеванной позиции. Да и опасно высовываться из-за надежных стен. Вчера в соседнем десятке один смельчак попытался подстрелить мчащихся мимо кочевников. В результате поймал стрелу. Что и говорить: одно дело бывший горожанин, подавшийся в солдаты от безденежья. И совсем другое дело кочевник, вцепившийся в лук, как только выпустил изо рта грудь матери.

Легионер поежился и начал притопывать ногами: с далекого моря налетал холодный ветер, забирался под шерстяной плащ и норовил унести на болота остатки тепла. Мужчина с тоской вспомнил свою маленькую мастерскую, где вдоль стен на полках мостились разномастные горшки. Но в городе появились лавки богатых торговцев, забивших рынок дешевой посудой, и мастерскую пришлось продать за долги. Благо наместник объявил набор в новый легион. Теперь семья получает законные пять «орлов» каждую неделю, чего вполне хватает на хлеб и дешевую похлебку для детей. Если бы не проклятые кочевники, грех жаловаться: казармы находятся прямо в родном городе, каждую субботу за прилежную службу отпускают отдохнуть домой.

Так нет, принесла нелегкая варваров. Пришлось заплатить кровью, выбивая противника из крепости. И еще не раз будут копать могилы павшим, пока жадных грабителей не вышвырнут обратно в степь.

Солдат вздохнул и прислушался: со стороны двора раздались громкие голоса. Похоже, наступило время смены караула. Имперский гарнизон обжился на новом месте, и жизнь потекла согласно заведенному распорядку…

* * *

Маленький огонек свечи сиял раскаленной каплей в густой тьме. Наместник юго-восточной провинции Вильрайд покрутил в руках мятый свиток и бросил его на стол, в кучу подобных бумаг. Затем отхлебнул легкого вина из чаши и устало спросил своего официального советника, который грузной тенью застыл напротив:

– Что будем делать, Зиральд? За неделю пятнадцать приказов от императора и его канцелярии, и ни одного дельного. Ни запрошенных легионов, ни денег на покупку оружия, ни послабления в налогах. Аргус Лучезарный вобрал в себя худшие черты предшественника: скупость, зависть и недальновидность. Любимый император собрал рядом со столицей все боеспособные легионы, оголил границы и обирает обнищавшую страну до нитки.

– На империю летом обрушился страшный удар. Чернь волнуется, поговаривают о возможных мятежах. На его месте вы бы поступили так же.

– Нет, Зиральд. На его месте я бы разогнал толпу прихлебателей у трона, отменил осенние поборы и дал возможность крестьянам и ремесленникам спокойно пережить зиму. Никаких выплат аристократам, пополнить легионы ополченцами и закрыть границы… Вместо этого он щедро раздаривает плащи с золотой каймой и тратит остатки казны на праздники в честь себя, любимого. Варвары разграбили прибрежные районы, империя не смогла не только отразить удар, но даже не в силах покарать наглецов. И я вместо солдат получаю письмо о передислокации седьмого легиона в Камп.

Советник лишь вздохнул в ответ. Возразить было нечего: новый император торопился получить от жизни все и сразу, нисколько не заботясь о благополучии одряхлевшего государства. Вильрайд тем временем порылся в свитках, достал нужный и вслух зачитал фрагмент, особо разозливший его:

– «И надлежит во имя империи срочно отправить указанный легион в центральную южную провинцию для усиления границы. О выполнении приказа отправить донесение с гонцом»… О сборе налогов донесение, о новых подушных податях и сборе урожая немедленно отчитаться, новый побор за акведуки и проданную воду… И каждый раз немедленно отправить гонца, чтобы наш Лучезарный лично проконтролировал, как поживает его далекая провинция, которую он и на карте найти не сможет без посторонней помощи… – Наместник аккуратно подержал конец свитка над свечой и положил загоревшуюся бумагу на поднос рядом с чашей. – Канцелярия совсем от рук отбилась. Копий приказов не делают, важные донесения теряют по дороге. Хотя немудрено, если таких сумбурных писем рассылают сотни каждый день, – хмыкнул Вильрайд и медленно стал подбрасывать в разгорающийся огонь один свиток за другим.

– За невыполнение воли императора – смерть, – осторожно напомнил Зиральд.

– Какая воля? – удивился наместник. – Я ничего не видел. Было письмо от Аргуса с его личной печатью? Не было. Значит, и говорить не о чем. – Убрав чашу подальше от пламени, Вильрайд продолжил: – Мы на другом конце мира, мой друг. После смерти Антила империя верно катится в пропасть. Даже потеряв восемь отборных легионов, старик бы выкрутился. А пришедшие ему на смену не способны ни распорядиться правильно властью, ни удержать ее. Готов поспорить на тысячу полновесных золотых, что следующим летом у нас будет новый император. Нежить ударила по центральным провинциям. Кочевники выпотрошили восточное побережье и вернутся снова. Денег в казне нет. Аргусу напоют в уши про срочную дочеканку монеты, после чего даже нищие перестанут брать «орлов» в качестве подаяния.

– Возвращаются времена солдатских императоров? – с тоской спросил советник.

– Да. Как и семьсот лет тому назад, легионеры мечами будут устанавливать свой порядок и сажать на трон новых владык. Солдаты заставят очередного императора платить им жалованье. Вот только мы это уже проходили: военные неспособны управлять огромным государством. И какого бы очередного болвана ни загнали в мраморный дворец, он не сможет наколдовать золото из воздуха.

– Атарер смог.

– Он был великим человеком, не чета нынешним. Именно Атарер заложил основы управления, закрепил границы провинций и создал городские службы. Он начал, а его сын и внук собрали воедино потрепанные земли, разгромили Вольный халифат и начали строить южную стену. Боюсь, нам это пока не по силам.

Советник, кряхтя, поднялся, прошел к еле видному во тьме шкафу и достал оттуда маленькую чашу. Вернувшись, плеснул вина себе и пригубил терпкий напиток.

– Жаль. Я надеялся, что умру спокойно, в своей постели. Если ты прав, меня вполне могут поджарить на костре варвары, пытаясь выпытать, куда я спрятал несуществующие сокровища.

– Я позабочусь, чтобы этого не произошло. Любым способом задержу отправку легионов из провинции. Тряхну наших аристократов и заставлю достать припрятанное золото. Нам необходимо в кратчайшие сроки сформировать еще три, а лучше четыре новых легиона. К весне нужно сделать так, чтобы северное побережье стало нашим.

– Это же другая провинция! – удивился Зиральд.

– Вот именно. И либо император сам снимет проворовавшегося наместника, либо тот свернет себе шею, неудачно спускаясь в ванну. Мне нужен человек, на которого я могу положиться. Желательно из местных, кто успел понюхать, как пахнет вонючий кочевник. С северными портами и нашими мастерскими мы сможем восстановить разграбленные восточные провинции. Объединив силы, мы станем непобедимы.

– И что потом? Мятеж? Отделение от остальной империи?

– Зачем? Мы просто вырвем себе должную толику самостоятельности. Не дело, когда нашими проблемами занимаются на другом конце света. Не дело, когда мы вынуждены ждать по две недели ответ на любой спешный вопрос.

– Аргус этого не позволит.

– Этот болван меня беспокоит в последнюю очередь. Поверь, летом у нас будет другой император. Собрав здесь семь или восемь полновесных легионов, я смогу договориться с новым властителем. Тем более что защищать новые солдаты будут родные дома, а не чужие земли.

Советник допил вино и мрачно посмотрел на догоревшие бумаги:

– В опасную игру мы ввязываемся. Очень опасную.

– Жить тоже опасно. Никогда не знаешь, кто попытается тебя убить: живые варвары или мертвые черепушки с Перешейка. – Наместник перемешал пепел и выбросил его в широкую корзину у входа. Вернувшись, устало откинулся на высокую спинку кресла и подвел итог беседе: – У нас нет выбора. Третий, четвертый и седьмой легионы сейчас гонят кочевников обратно в степь. Мы успели перехватить несколько небольших отрядов, но основная масса варваров уйдет домой с добычей и рабами. Мы закроем границу, но я не уверен, что сможем удержать стену следующей весной. Нужны обученные войска, нужны деньги, оружие, продовольствие. Война пришла на наши земли, и многим придется потратиться, чтобы сохранить хотя бы иллюзию безопасной жизни.

– Побережье разорено.

– К нашему счастью, не до конца. Крупные города выстояли, многие жители успели укрыться за высокими стенами. Я приказал принимать беженцев из других провинций.

– Беженцев?

– Да. Нежить ударила по северным землям. Можешь быть уверен, тысячи бедняков уже тронулись в путь. От кочевников можно попытаться отбиться, а восставшие мертвецы внушают необоримый страх. Нам это на пользу. Поселим всех желающих на побережье. Пусть обживаются, восстанавливают брошенные дома, пашут землю. В западных и центральных провинциях их не ждут. А я дам освобождение от налогов, позволю закрепиться здесь. – Вильрайд в ярости ударил кулаком по столу: – Это мои земли! Что бы ни говорили, но именно я отвечаю за живущих здесь! Не император, не свора обленившихся чиновников из Ампиора! Только я! Поэтому сделаю все возможное, чтобы этот набег был последним на мои земли. И жители помогут мне в этом – от чистого сердца или по принуждению. Так будет. А несогласным лучше бежать от меня подальше, и побыстрее…

Советник задумчиво посмотрел на мерцающий огонек свечи и пробормотал:

– Великая восточная империя… Плохо звучит… Надо будет придумать что-то более благозвучное.

– Не сейчас. Пока у нас полно других забот.

– Разумеется. Но если ты собрался идти до конца, кому-то надо подумать и посмотреть, куда именно приведет нас эта дорога. Кто знает, не захотят ли уставшие от чехарды военных переворотов остальные провинции прислушаться к твоим словам. Через пять или через десять лет. Кто знает…

– Хорошо, разрешаю подумать тебе над этим на досуге. А сейчас уже пора спать. Завтра новый тяжелый день, который должен сделать нас сильнее. И так, день за днем, мы возродимся. Навстречу новой жизни, новой империи…

* * *

Толстое снежное покрывало спрятало под собой Драконье королевство. Обильные снегопады сделали дороги непроходимыми, превратив укрывшееся между гор и лесов государство во множество крошечных островков-городов, где еще теплилась жизнь. Люди, напуганные дерзкой атакой орков, с наступлением зимы побросали свои дома в деревнях и перебрались за высокие стены, надеясь в дикой скученности безопасно дожить до весны. Потеряв прошлой зимой тысячи отличных бойцов из баронских дружин, королевство ощетинилось отрядами ополченцев. Наспех набранные сотни стянули поближе к реке Шепорот, границе между обжитыми людьми землями и бескрайним Орочьим полем. Злопамятный и временно обескровленный сосед предпочел не появляться на чужих полях, но обе стороны прекрасно понимали, что сейчас наступило лишь краткое затишье перед бурей: как только Орда восстановит силы, она с радостью поквитается с посмевшими напасть на нее.

Выбеленная метелями столица королевства Кхур опустела. Закрывшийся в своем черном мрачном дворце, король Даш-пятый скорбел по погибшему старшему сыну. Ему совсем не хотелось устраивать приемы для гостей и праздники в честь собранного скудного урожая. В огромном пустом зале у единственного горящего камина в дубовом кресле сутками молча сидел сгорбленный старик, перебирая пальцами островерхую корону, которая тускло мерцала багровыми гранеными рубинами. В чернильной мгле спрятались каменные головы драконов, с насмешкой наблюдавшие за седым королем. Пустой трон венчала самая большая голова, скаля в зал свои изогнутые клыки.

Бесшумно отворилась высокая дверь, и под высокие своды шагнул молодой стройный мужчина в черном камзоле с длинным мечом в ножнах на ярко-красной перевязи. Ежась от промозглого холода, младший из сыновей подошел к неподвижной фигуре отца и замер рядом. Король поднял воспаленные глаза и прошептал:

– Дрим? А где Дорман?

– На границе с Поххомораном, проверяет старую крепость. Обещал завтра вечером вернуться.

– Крепость?

– Да, Древние Зубы. Две опорные башни и укрепленный гарнизон.

– Это хорошо, что он лично осматривает наши границы, хорошо… Наши соседи в последние дни стали наглыми без меры… Ходят, что-то требуют. Смеют ко мне, королю, приставать с какими-то глупостями!

– О соседях, отец… Послы просят принять их завтра.

– Завтра? Завтра приезжает мой сын! Моя опора и надежда! Тот, кому я собираюсь оставить трон… Нет, не хочу их видеть завтра…

– Отец, Драконам не пристало бегать от челяди… Ты заперся в одиночестве, моришь себя голодом. Скоро любой бастард сможет сбить тебя плевком с ног. Пора просыпаться. Нас ждет тяжелая и длинная зима, надо собраться с силами и начать готовиться к новым битвам.

– Битвам? С кем это собрался драться мой младшенький? – Старик хрипло засмеялся. – Когда твои братья фехтовали на заднем дворе, ты удирал в библиотеку и копался там в пыльных бумагах! С кем и чем ты собрался драться? Гусиным пером будешь тыкать купцов на ярмарке?

– Я – Дракон, отец! И мечом владею не хуже братьев, ты это знаешь! – вспылил Дрим. – Кроме того, венценосному владыке лучше других известно, что искусно составленный договор способен спасти не меньше жизней, чем удачно выигранное сражение.

– О да, ты тоже Дракон… К сожалению, – горько усмехнулся старик. – Вот только хватит ли у тебя сил удержать в руках трон, когда сотни баронов и графов пожелают выбрать нового короля?..

Молодой мужчина промолчал, мрачно разглядывая отца. Даш-пятый вцепился руками в корону, лицо его исказила судорога. Казалось, еще чуть-чуть – и старик начнет истерично кричать, брызгая вокруг ядовитой слюной.

– Отец… Я понимаю, ты никак не можешь смириться с гибелью Дарго. Он был твоим любимцем, ему следовало занять престол по праву старшего из нас. Но мой любимый брат погиб неотомщенным, а ты никак не можешь простить нам, что мы все еще живы. Почти год Дорман и я не вылезаем из седла: проверяем гарнизоны, пресекаем брожение среди знати, копим новые силы и тренируем войска. Но тебе, как королю, надо снова показаться народу. Надо, чтобы люди услышали голос старшего Дракона, голос своего повелителя… Соберись, отец. Орда не разгромлена. Нужно готовиться к большой войне. Нужно вернуться в степь и отомстить за Дарго.

Даш-пятый долго молча сидел в кресле, глядя на отблески огня на кровавых рубинах. Затем медленно надел корону на седую голову и тихо ответил:

– Я приму послов завтра после обеда здесь, в центральной зале. Предупреди их. И постарайся разнюхать, что им действительно надо… Может быть, я уже слишком стар. Но зубы у меня еще острые. Рано еще хоронить Дракона, рано…

* * *

В огромных каминах с утра разожгли огонь, и благословенное тепло вернулось под высокие каменные своды. Неизвестно, каким образом Дрим успел разослать весть о королевском приеме, но уже к обеду в зал начал стекаться народ. Зимний разгром объединенной армии уничтожил цвет аристократии, но у погибших благородных господ остались сыновья и многочисленные дальние родственники. Кроме того, практичные вдовы не поленились сменить черный цвет скорби на что-то более приличное, и еще весной во многих замках успели сыграть свадьбы. Драконье королевство воевало со всеми уже больше двух тысяч лет, и смерть кормильца на этих землях расценивали сугубо с практической точки зрения. Здесь предпочитали не оставлять замок на долгий срок без нового повелителя.

В противоположном от трона конце зала сбились в плотную кучу послы с многочисленными помощниками. Голоса тихо разговаривающих мужчин терялись в гуле разговоров, приветствий и смехе красиво наряженных дам.

– Его величество обещал Поххоморану расплатиться за оружие и припасы еще прошлой осенью. Прошел год, а денег мы так и не увидели.

– У нас те же проблемы. Болотное королевство отправило кольчуги и мечи, вооружило местное ополчение. И что в итоге? Ни обещанных земель, ни единого золотого.

– Полно вам, господин посол. Земли рядом с Северной Короной вы успели все же захватить. На осушенных болотах стоят крепости. Год-другой – и вы там встанете настолько плотно, что не позволите оркам даже близко подойти к новым полям.

– Крепости? Пару наспех сколоченных башен вы называете крепостями? Милейший, о чем можно говорить, когда Орда за день уничтожила прекрасно подготовленную Цитадель на северном берегу Шепорота? А ведь за ее стенами сидели не жалкие три сотни солдат. Драконы держали там большой и отлично вооруженный гарнизон… Один день, и все рухнуло. Я лишь молю богов, чтобы мохнатые варвары не решились наведаться в наши земли…

– Хватит спорить, господа, у нас общая проблема. Торговая гильдия Зур успела получить деньги за присланные войска, но с той поры ни крупинки золота не пересекло наши границы. Хотя у каждого из нас лежат копии расписок, по которым его величество обещал расплатиться. И пришли мы сюда по одной-единственной причине: наши государства не могут больше кормиться пустыми обещаниями. Тем более что золото у Драконов должно быть.

– Вот именно! Город павших потрошили не меньше недели. Потом прислали домой огромный караван – с десятком раненых.

– Положим, раненых было больше…

– Неважно! Главное, только Драконы успели поживиться в разграбленной орочьей столице! Не удивлюсь, если подвалы этого замка под потолок забиты сокровищами.

– В любом случае его величеству придется заплатить. Мой король не собирается больше ждать. Если Драконы не согласны расстаться с золотом, им придется расстаться с землями!

– Не боитесь, что за такие слова ваша голова окажется на стене замка?

– Боюсь. Как и вы. Именно поэтому и предложил объединиться и обратиться к его величеству всем вместе. Я считаю, что он хорошенько подумает, прежде чем решится украсить стену сразу тремя головами.

Послы вздохнули, но не успели продолжить свою беседу. К черному трону шагнул церемониймейстер и громко выкрикнул в заполненный зал:

– Его величество, владыка Драконьего королевства и хозяин земель от северных до южных гор, опора порядка и ревностный защитник веры, Дракон Даш-пятый!

Резные двери распахнулись, и подданные почтительно склонили головы перед стремительно шагавшим королем. Зоркие послы с трепетом отметили крепко сжатые губы и мрачный взгляд исподлобья. Его величество явно был не в духе. Пройдя по красной ковровой дорожке, он кивнул пару раз в ответ на подобострастные поклоны и занял свое место под гигантской черной головой дракона, венчавшей трон. Худые старческие руки поправили тускло сияющий медальон на груди, и важный церемониймейстер подал голос:

– Драконье королевство готово заслушать посла Поххоморанского царства!

Сверкающая драгоценными камнями публика с интересом посмотрела на мужчину в цветных одеждах, склонившегося в глубоком поклоне.

– Ваше величество, мой повелитель, царь Гардолирман, светоч мира, опора церкви и хранитель устоев западных берегов, желает своему венценосному брату долгих лет жизни и отменного здоровья! От имени моего господина я смею передать эти скромные дары. – Повинуясь жесту посла, мимо проскользнули три помощника, которые держали на ладонях вытканный золотом ковер и лежащую на нем саблю в украшенных ножнах.

Не сочтя необходимым ответить на официальное приветствие, Даш-пятый недовольно буркнул:

– Что еще желает сообщить мне мой брат?

Посол выпрямился и осторожно начал:

– Его величество хочет спросить, что нам делать с бумагами, в изрядном количестве скопившимися в канцелярии. С вашего позволения, я принес с собой копии, чтобы ваши верные подданные смогли разобраться и подготовить необходимый ответ.

Король требовательно махнул рукой, и стоявший рядом вельможа бегом принес кипу свитков, которые посол достал из маленькой шкатулки. Старик взял одну из бумаг, просмотрел ее и насупился.

– Царь Гардолирман понимает трудности, с которыми пришлось столкнуться его венценосному соседу, и готов решить этот вопрос к всеобщему благу. Мы предлагаем передать нам на время земли, лежащие на восточном берегу Быстрого Шепорота, включая старую крепость и голые скалы южнее нее. Как только проблемы, возникшие в этом году, будут решены, наши люди покинут данную территорию.

– Крепость? – еле слышно переспросил Даш-пятый, наливаясь желчью. – Древние Зубы, сторожащие дорогу в мое королевство? И южные горы с угольными и железными копями?

Посол помолчал, но, собравшись с духом, продолжил:

– Да, ваше величество. Таково требование моего повелителя. Либо мы требуем, чтобы наш сосед оплатил все долги, которые накоплены за год войны. К сегодняшнему утру у нас собрано расписок на сто пятьдесят тысяч золотом. Это слишком большой долг, чтобы мы могли и дальше ждать без какой-либо компенсации.

– Та-а-ак, – протянул король и с бешенством швырнул на пол бумаги, – мой любимый брат решил под шумок хапнуть земли, на которые зарился еще его дед. – Затем Даш-пятый перевел взгляд на остальных послов, съежившихся под этим взглядом, и громко рявкнул: – А вы зачем пожаловали? За Болотным Хвостом на западе и лесами на юге? За золотом и драгоценными камнями из наших оскудевших кладовых? За которые пролита наша кровь?

Поххоморанский посол мрачно посмотрел на разбросанные свитки и ответил:

– Ваше величество, в гневе проблему не решить. К сожалению, за прошедший год вы не оплатили ни одного из векселей, подписанных во время войны. Мы готовы ждать и дальше, но нам нужны гарантии, что за полученное оружие и припасы рано или поздно с нами расплатятся. И лучшим вариантом в этом случае будет передача части земель королевства в аренду. Так говорит мой повелитель. И похожие предложения принесли другие послы. Мы…

– Вы сборище жалких бродяг! – заорал король. От его крика зазвенели стекла в высоких окнах и отшатнулись испуганные придворные, с нарастающим напряжением слушающие перепалку. – Пока я и мои люди умирали под топорами орков, вы тащили сюда гнилье из сундуков и торопились всунуть в обозы ржавое железо! Мы платили кровью за спасение вашей шкуры, а теперь еще должны выслушивать непотребные предложения!

– Мы лишь просим сдержать данное слово, ваше величество. Орки угрожают всем соседям, не только вам. И задержанное к оплате золото мы могли бы использовать на постройку новых крепостей и вооружение ополченцев.

– Вы не получите ни камня из наших земель, ни капли из наших ручьев и ни кочки на западных болотах! Я не торгую землями, что достались нам таким трудом!

– Тогда, ваше величество, мы вынуждены будем решить эту проблему другим способом. Вы не хуже меня понимаете, что кроме мирных переговоров есть и другие варианты, – мрачно, но решительно закончил свою речь посол.

– Угрожать Драконам?! – Король даже встал – настолько его поразила дерзость побелевшего как мел посла. – Пастухи-оборванцы угрожают нам войной?!

– Мой повелитель ждет ваш ответ до наступления нового года. Мы надеемся, что останемся добрыми соседями и в будущем. Тем более что у нас общий враг, заливший кровью все земли от запада до востока. Но мы ждем или караваны с обещанным золотом, или документы на передачу земель в аренду. К сожалению…

Посол не успел закончить свою мысль, как одна из боковых дверей распахнулась, и в зал стремительно вошел красный от мороза гонец в сопровождении двух королевских стражников. Звеня на ходу доспехами, мужчина стремительно подошел к трону, замер перед разъяренным королем и сипло выдохнул:

– Именем короны и во славу его величества! Срочное донесение с западных границ!

Даш-пятый сглотнул воздух, внезапно ставший сухим, и тихо прошептал:

– Говори…

Гонец поежился под пронзительным взглядом короля и сжал скрипнувшие в крепких руках кожаные перчатки.

– Ну?!

– Ваше величество, у крепости Древние Зубы наш разъезд столкнулся с отрядом поххоморанских войск. Как заявили незваные гости, они обследовали земли для будущего договора об аренде. После нескольких оскорбительных выпадов в адрес короны командир нашего отряда потребовал от нарушителей сложить оружие и покинуть наши земли. Но поххоморанцы отказались и атаковали нас. В результате завязавшегося сражения противник уничтожен. К сожалению, мы понесли достаточно тяжелые потери.

– Кто возглавлял разъезд?!

– Ваш сын Дорман. От полученных ран он скончался на поле боя… Ваше величество, ваш сын погиб вчера утром. Я доставил подробный рапорт от коменданта крепости. – И гонец, сгорбившийся под ледяным взором короля, достал из поясной сумки мятую бумагу.

В звенящей тишине, обрушившейся на огромный зал, Даш-пятый слепо пошарил правой рукой и достал небольшой топор, прикрепленный сбоку от черного трона. Обильно украшенное позолотой лезвие хищно сверкнуло в ярком свете многочисленных факелов и свечей. Держа в напряженной руке свиток, печальный вестник замер перед своим королем, обреченно глядя на медленно поднимающееся оружие.

– Они требуют ответ… Вы слышите?! Они не просят смиренно, как следует просить у короля! Нет, они требуют! Требуют ответ! Требуют наши земли, наше золото и жизни моих сыновей! Мало того, они уже не только требуют, они уже их забирают!.. Ответ?! Вот вам мой ответ! – выкрикнул Даш-пятый и в бешенстве метнул топор в поххоморанского посла. Крепкая еще рука старика послала смертоносное оружие точно в цель, и сталь с хрустом вонзилась в лоб застывшего от ужаса мужчины, убив его на месте.

Вытянув вперед правую руку, король закричал:

– На плаху мерзавцев! Всех на плаху! И пусть их головы украсят центральные ворота! Они не заслуживают ничего более!

Бросив завизжавших женщин, к бледным послам и их помощникам рванулись мужчины-воины. Многочисленные графы, герцоги и бароны буквально затоптали несчастных, а потом выволокли их окровавленные тела из зала. Тем временем рухнувший на трон король дрожащими руками развернул серую бумагу и прочел скупые строки, пляшущие перед глазами.

– Аудиенция закончена, – растерянно объявил церемониймейстер в спины разбегающимся придворным, спешащим как можно скорее убраться подальше от черного трона, на котором изломанной куклой сгорбился король.

– Война?! Они хотят войну?! Они получат войну, проклятые падальщики! – ударил им вслед скрипучий голос, выметая замешкавшихся в дверях. – Дорман! Где же ты, мой мальчик!..

Никто не ответил несчастному старику. Лишь холодный ветер принес очередную пригоршню снега и высыпал ее на затянутые льдом стекла…

* * *

К ночи непогода разгулялась в полную силу, заставив людей забиться в дома, поближе к горячим печам.

В маленькой комнате в одной из башен над расстеленной картой склонился Дрим, последний живой из королевских сыновей. Изредка он доставал из горы бумаг то или иное письмо, вчитывался в мелкие строки и наносил угольным карандашом отметки рядом с изображениями крепостей, городов и опорных приграничных пунктов. Всматриваясь в редкие знаки, мужчина мрачнел с каждой минутой все больше и больше. Карта беспристрастно отражала, как мало боеспособных войск могло выставить королевство навстречу соседям, мечтающим отхватить обширные земли у ослабевшего государства. А в том, что взбешенные правители пойдут войной, можно было не сомневаться. За головы убитых послов и год, и два года тому назад ответили бы острой сталью. Что говорить про эту зиму, когда от былого величия Драконов остались лишь жалкие тени у границ, занесенных снегом.

Еще прошлым летом все выглядело неплохо. Диких орков заманили на земли Приречья, отведя от Шепорота войска и захватив часть степных земель для скота. Стремительный набег Орды не смогли предотвратить, как было задумано, но все же в нескольких тяжелых битвах уничтожили большую часть захватчиков. Казалось, огромные плодородные земли готовы достаться новым хозяевам.

Три государства собрали силы в единый могучий кулак. Драконье королевство, Поххоморан и Болотное королевство встретились у стен Города павших, непризнанной столицы орков. Почти девяносто тысяч человек преследовали врага, бежавшего к стенам Усыпальницы. Огромное войско ждали домой с победой, поспешив вычеркнуть орков из разряда живых. Но вместо радостных вестей и штандартов, овеянных славой, из степей вернулись лишь вести о чудовищной катастрофе. До сих пор Дрим не мог составить из обрывочных записей детальной картины происшедшего. Но факт оставался фактом: из занесенных снегом просторов сумели прорваться лишь несколько десятков человек. Армия, на подготовку которой ушло огромное количество сил и золота, перестала существовать, пропав рядом с проклятым местом. А орки, опрометчиво вычеркнутые с политической карты, заявили о себе осенью еще раз, уничтожив недавно построенную крепость и спалив мост, который связывал между собой берега Шепорота.

Всего один год, и какая чудовищная разница в мыслях и чувствах жителей королевства. Один год, и маятник судьбы качнулся от обилия и благополучия к голоду и бедствиям тотальной войны. От сияющих и манящих перспектив владения бескрайними просторами к заляпанным сточным канавам, куда боги вышвырнули Драконье королевство.

Дрим устало потянулся и поискал глазами кувшин с водой. Наполнил любимую щербатую чашку и сделал первый глоток. Но не успел он напиться, как в дверь решительно забарабанили.

– Да!

Сжимая в руках чадящие факелы, в комнату ввалились несколько человек в легких доспехах. Первым шагнул барон Троллер, отличившийся в прошлой войне в битве у Шепорота. Полученное ранение не позволило барону участвовать в последующем походе на Усыпальницу, что в итоге спасло ему жизнь.

Поклонившись, крепко сбитый мужчина расправил пушистые усы и гулко откашлялся.

– Принц, мы просим у вас немедленной аудиенции.

– Барон, к чему эти глупости? Я знаю, сегодня был тяжелый день, но и вам, и другим господам известно: двери моей комнаты всегда открыты для вас. Что стряслось?

Топчущийся у стены народ загудел:

– И вы еще спрашиваете? Вы же были в зале, когда король устроил расправу над послами!

– Король? Устроил расправу? – Дрим замер, разглядывая возбужденные лица. Затем медленно поставил на стол недопитую чашку и внезапно севшим голосом произнес: – Его величество отдал приказ, и вы его выполнили. Или я чего-то не знаю?

– Это наш долг – выполнять отданные королем приказы, – решительно вскинул голову барон Троллер. Стоящие рядом закивали, отбрасывая кривляющиеся тени на каменные стены. – Но этот приказ вверг нас в войну. И не с одним государством, а сразу с тремя! Фактически мы сейчас окружены вражескими войсками и не имеем ни одного союзника!

– Совершенно верно.

– Я вижу, вы и сами прекрасно понимаете происходящее. – Лязгнув доспехами, мужчина шагнул к расстеленной на столе карте и ткнул пальцем: – На севере нас ждут проклятые орки, сожравшие объединенные силы всех государств. На западе поххоморанцы наверняка уже штурмуют Древние Зубы. На востоке болотники пройдут по затопленному лесу, как только ударят первые сильные морозы и лед выдержит вес пехотинца. А с юга нас поджарят лучшие наемники Зур. И все это из-за упрямства одного-единственного человека – вашего отца!

Дрим замер у края стола, спокойно разглядывая мрачные лица людей, с жестокой решимостью встретившие его тяжелый взгляд.

– Да, это мой отец. А еще, если кто-то забыл, это наш король. Человек, которому мы присягали. И который отдал приказ: собрать все силы воедино и ответить на дерзкий вызов врагов, посмевших забыть о чести и достоинстве и убивших моего брата. А также мечтающих уничтожить наше королевство ради своей сиюминутной выгоды.

– Мы не можем воевать со всеми! – взорвалась криками толпа. – Они убьют нас, завалят трупами! Наши города будут разграблены, а семьи превратят в рабов!

Барон взметнул вверх кулак и заорал:

– Тихо всем! Тихо!

Дождавшись относительной тишины, он повернулся к принцу и сказал:

– Господин, мы действительно не можем нести ответственность за безумие, поразившее старика. Надо либо расплатиться золотом с соседями, либо отдать на время часть земель. Вспомните, ведь были времена, когда мы правили степью и строили крепости на Перешейке. Но это было в далеком прошлом. Сейчас мы вынуждены любым способом выжить, не дать повода нашим соседям уничтожить государство раз и навсегда. Мы не можем выполнять приказы сумасшедшего.

В наступившей тишине стало слышно, как в дымоходе завывает ветер, налетающий порывами на огромный черный замок. Чуть склонив голову, Дрим вслушался в этот тоскливый вой и тихо спросил:

– Моему отцу стало плохо после приема, и я отвел его в спальню. У короля поднялась температура, лекарям пришлось сбивать жар. Но когда я уходил, отец говорил здраво, и рассудок его был ясным. Я не думаю, что за этот час что-то могло неожиданно измениться. Не так ли?

– Вы прекрасно понимаете, о чем мы говорим. Король не может больше занимать трон. А мы не можем исполнять его приказы, которые уничтожат королевство.

– И вы это уже сказали его величеству?

– Да, – отрубил барон Троллер. Из-за его спины шагнул кряжистый воин в штанах, заляпанных бурыми пятнами. Рука в кольчужной перчатке положила на карту корону с россыпью кровавых рубинов.

Дрим молча посмотрел на символ власти, затем повернулся к застывшим в дверях убийцам:

– Мой отец правил вами столько лет. Пока вы получали новые наделы, титулы и золото, он вас устраивал. А как только потребовалось взять в руки оружие и послужить короне, вы предали его.

– Это он предал нас, своих верных слуг, обрек на неминуемую смерть! – вновь загремели голоса под низким каменным сводом. – Это по его приказу казнили послов, из-за его прихоти нас ждет война со всеми сразу!

Последний из королевского рода расправил плечи и спокойно спросил:

– Я понял вас. Но не могу уяснить, зачем вы пришли сюда? Что вам надо от меня?

– Мы хотим, чтобы вы приняли корону, – отчеканил Троллер, подавшись вперед. – Мы хотим, чтобы завтра же именем нового короля к соседям послали гонцов с предложением о мире и переговорах. Мы хотим, чтобы вы исправили ошибку, совершенную отцом. Мы не хотим умирать по прихоти безумного старика.

– То есть, пока вы дрались за новые северные земли, вас все устраивало. А как пришлось защищать интересы короны и доблестно отражать атаки соседей, так вы тут же поджали хвост… Барон, барон… Королевство не устоит, если вы неспособны обнажить меч ради его интересов. Даже защищая ошибочное решение короля, вы все равно защищаете королевство. Король заботится о вас, вы заботитесь о короле. И, предав своего повелителя, вы предаете самих себя…

– Это все слова. А мы хотим услышать ваш ответ!

– Ответ? Как забавно, сегодня все хотят услышать ответы на очень простые вопросы. Можно подумать, вы не знаете, что я вам отвечу. Я, сын короля Даша-пятого, последний из наследных принцев короны, могу дать только один ответ…

Дрим шагнул назад и выхватил длинный меч, дремавший до этого в ножнах, которые висели на спинке кресла.

– Именем короны проклинаю вас, как предавших королевство и своего короля. Обещаю, не будет вам ни покоя, ни прощения в землях Драконов, пока светит солнце и светит луна. Сегодня вы уничтожили своего сюзерена, завтра уничтожат вас…

Зашелестело обнажаемое оружие, и люди в доспехах встали полукругом перед одиноким воином. Долгую минуту никто не решался напасть на принца, с грустной улыбкой смотревшего на ожесточенные лица противников. Но вот двое бойцов одновременно атаковали с боков, и в маленькой комнате зазвенела сталь…

* * *

На заляпанные кровью плиты огромного зала были брошены две отрубленные головы: короля и его последнего сына. Но на них почти никто не обратил внимания. Многочисленные вооруженные люди, столпившиеся на залитых кровью плитах, уже надорвали голос в тщетных попытках перекричать друг друга.

– Графа Бьюкайна на трон, только его! Он один отбил нападение на семью бродяг пятнадцать лет тому назад! О его смелости ходят легенды!

– Старому идиоту не хватило мозгов, чтобы захватить с собой личную стражу! И вы хотите дозволить ему управлять государством? За эти пятнадцать лет стылые ветры в замке выдули графу остатки мозгов. Я предлагаю…

– Вы забыли про семью Корти, их предки владели крепостью в пустынях Зур! И по материнской линии старший из них…

– Господа, вы говорите не о том! Корона должна принадлежать решительному и грамотному полководцу! А кто у нас сейчас способен повести войска за собой? Только маркиз Гарни, только он! Пока его отец будет присматривать за Приречьем, сын вполне справится с нашими проблемами и…

Никто не вспомнил больше про мертвого короля. Кровавым росчерком меча в эту ночь была перечеркнута старая страница в истории Драконьего королевства и начата новая. Аристократы, способные назвать всех предков с момента появления их на континенте, не желали слушать друг друга и пытались посадить на опустевший трон своего ставленника. За долгие часы до стылого рассвета не один раз обнажались мечи и не один раз закованная в броню стража с трудом разнимала сцепившихся друг с другом дворян. В эту ночь могучее некогда государство шагнуло в бездонную пропасть, рухнув навстречу своему концу. И ни выбранный через два дня новый король, ни спешно составленные договоры с соседями уже ничего не могли исправить. Следующим летом проклятие убитого Дрима исполнилось, и королевство охотников на драконов исчезло с карты Фэгефул.

Глава 5

СТАРЫЙ ОХОТНИК

Сначала Драконы пожрали Перешеек, пустыню и добрались до северной реки. Но им было мало. Они вместе с другими королевствами свергли Владыку и мечтали править миром. Но кто откусывает слишком большой кусок, легко может подавиться. Так и здесь… Сначала они потеряли скалы на юге, потом пустыню, а потом с трудом зацепились за леса и горы на севере. Так там и прозябают, с трудом отбиваясь от диких орков… Если будешь глотать, не прожевывая, тебя ждет та же участь…

Сказка, которую рассказал бывший сотник наемников своему внуку во время обеда

Конец ноября – начало декабря

Пожилой мужчина в старой штопаной рубахе зашел в маленькую хижину, которая приткнулась рядом с высокой стеной магазина, и аккуратно прикрыл хлипкую дверь. Холодная зима прокралась в приграничный Тагратус неожиданно: еще позавчера вечером светило неяркое солнце, а вчера ранним утром на городские улицы лег снег, серые тучи закрыли небо, и ветер заунывно стал жаловаться на свою тяжкую долю. К вечеру намело приличные сугробы, и мужчине пришлось сегодня немало потрудиться, чтобы расчистить свой пятачок на площади. К вечеру народ смирился с нагрянувшими холодами, вышел из домов и потянулся за покупками. Поздним вечером наемный работник помог приютившему его торговцу закрыть грубо сколоченными щитами крошечные окна и вернулся к себе, сжимая под мышкой сверток с лежалым салом: клиентам не продать, а для работника вполне сойдет.

Хозяин магазина был вполне доволен подобранным бродягой, который пострадал от чудовищного взрыва, уничтожившего старый караульный пост имперской пограничной службы. Крепкий мужчина быстро поправился, жил в пристроенной крошечной клетушке и брался за любую работу. Кроме того, ночью выполнял обязанности сторожа, бдительно охраняя хозяйское добро. Платил торговец за все труды смешные деньги и считал, что ухватил счастье за хвост раз и навсегда. Откуда ему было знать, что работник аккуратно складывал каждый заработанный грош в копилку и собирался летом податься на север, в Поххоморан и Зур, где в одному ему известных тайниках лежало полученное от Спящих золото. Но этим холодным вечером могучие силы поставили жирный крест на тщательно продуманных планах.

Посмотрев на Мима, незнающий человек сказал бы, что ему исполнилось пятьдесят лет или чуть больше. На самом деле бывший тайный помощник северных магов давно разменял вторую сотню. Верный слуга Спящих, он день за днем искал и приводил в тайные пещеры кандидатов на место нового Хранителя Усыпальницы. Из недр неприступных скал текло золото, а обратно вели людей, чьи предки обрекли своих потомков на муки жестокого испытания. Трое обратившихся в Хранителей заняли свое место во мраке огромного зала. Но уже которое столетие подряд поиски четвертого не могли увенчаться успехом.

Мим был на хорошем счету до момента, пока верный друг и наемник Фрайм не привел бывшего бухгалтера, найденного в далеких мирах. С появлением нового кандидата жизнь осторожного и мудрого долгожителя пошла наперекосяк. Сперва бухгалтера покалечили до начала испытания, потом лишившийся глаз человек сумел бежать и отправился в свой безумный поход по негостеприимным землям. Весной исчез брошенный на его поиски Фрайм. А следом за ним попал в руки имперских палачей и сам Мим, не успев схватить беглеца на степной границе Южной империи. Недовольные могучие маги попытались уничтожить неудачника, оказавшегося в руках дознавателей. По прихоти судьбы их обгорелый слуга остался жив, хотя сами маги потеряли свою силу и свободу, сгинув навеки под толщей скал.

Смахнув мелкий мусор с кривоногого стола, мужчина выложил на столешницу черствую краюху хлеба, принесенное сало и остро наточенный нож. Подбросив несколько веток в разожженный костер, он повесил на крюк закопченный мятый котелок с водой и сел рядом с огнем, потирая замерзшие руки. Шрамы от ожогов почти полностью исчезли, волосы немного отросли, и Мим все меньше походил на того погорельца, что полгода тому назад впервые взял в руки растрепанную метлу и начал ежедневную уборку магазина.

Одинокий жилец, сняв закипевший котелок, заварил себе травяной чай и устроился ужинать. Распотрошив маленькую чесночную головку, мужчина бросил в рот дольку и замер. Равнодушный до этого момента взгляд приобрел резкость, глаза напряженно уставились в темный угол, куда почти не попадали отблески жарко потрескивающего огня.

Подобрав оттаявшую в тепле ветку из связки сушняка, Мим поджег ее и бросил в угол, на утоптанный земляной пол. Затухший было огонь неожиданно быстро пробежал по засохшим свернувшимся листьям, превратил в пепел доставшуюся ему добычу и выбросил в воздух небольшое дымное облачко. Тьма, отвоевав у погасших огней угол обратно, спрятала под собой серый пепел и медленно выплюнула в сторону замершего мужчины еле заметную в полумраке фигуру: череп с огромными загнутыми клыками и карикатурно вздыбленными надбровными дугами.

Зависнув над столом, облако скосило провалы глазниц на скудные припасы и буркнуло:

– Доброй трапезы.

Хозяин развалюхи с интересом посмотрел на гостя и невесело ответил:

– Спасибо. И тебе того же. Могу налить чаю, будешь?

Череп нахмурился, пытаясь понять сказанное, потом вздохнул, выбросив из себя тонкие дымные струйки:

– Шутишь. Мы помним, твои бывшие работодатели говорили о любви к шуткам.

– Бывшие? – удивился Мим. – Я не слышал, чтобы Спящие исчезли раз и навсегда.

– Совету Спящих плевать на тебя. Тебе платили только два неудачника, растратившие горы золота на бесплодные поиски четвертого Хранителя. Совет про тебя даже не знал.

– И где теперь эта парочка?

– Они не сдержали данное тебе слово. Что было очень опрометчиво с их стороны. В наших отношениях все держится на данном слове. Можно продать друга, свергнуть короля или разрушить государство ради потехи, но данное слово необходимо сдержать. Они посмели забыть об этом, и теперь мир забыл о них.

– Отлично, значит, я свободен.

– Почти…

Мим отхлебнул остывший чай и неодобрительно взглянул на собеседника, меняющего очертания на сквозняке:

– Со мной уже расплатились. За все.

Череп оскалился, насмешливо сморщив рожу:

– Твои отношения со Спящими нас не интересуют. Но ты дал слово. Нам. Ты пообещал, что приведешь к нам безглазого чужака, бежавшего из подвалов Пяти Сестер. И ты поклялся Хранителями, что сделаешь это.

– Этот бродяга отправился к эльфам, спрашивайте у них, – буркнул Мим, ощущая, как по спине пробежала волна холода.

– Если его найдут эльфы, они в первую очередь снимут с него шкуру. А потом раздерут на тысячи кусков. Нам же этот человек нужен живым.

– Значит, великий поход на юг его рук дело?

– Совершенно верно. Парень бежал после начала инициации, ускользнув от погони ушастых идиотов. Затем сумел перехитрить императора и обманом послал легионы на штурм Варра-лор. Поквитавшись с лесным народом, вернулся домой.

– В свой мир?

– Совершенно верно. Кровь предков проснулась, и человек смог пройти тропами между мирами.

Мужчина устало поднялся и подбросил еще веток в огонь. Сказанное придавило его к земле, взвалив на плечи старые проблемы и беды.

– У меня нет больше амулетов для прогулок дорогами теней. И знающий человек погиб, который мог бы сходить в те края еще раз.

– В этом нет необходимости, – буркнул гость, подлетев поближе к огню и втянув в себя еще порцию дыма. – Безглазый вернулся. Пробудившаяся кровь выжгла ему внутренности, и он вынужден был бежать обратно на Фэгефул. Мало того, твой наемник также не покинул нас. Фрайм обращен в нежить и лишь недавно исчез с Перешейка.

Мим сел на скрипнувший стул и протянул руки к огню.

– Надо же, какие интересные события происходят вокруг! Мой старый друг жив, а беглец до сих пор умудряется прятаться от ищеек.

– Увы, вынуждены с тобой согласиться. Мы наняли новых людей, щедро заплатили за информацию и помощь в поисках. Но пока ниточка обрывается рядом с Перешейком. Нежить воспользовалась талантами твоего наемника и захватила Нарвел. Но при первой же возможности старые колдуны предпочли выгнать Фрайма. Сам понимаешь, успешный и удачливый полководец не нужен старикам, привыкшим править по старинке.

– Глупо. Фрайм умеет не только мечом махать, но и способен придумать, как разгромить любую армию. Опыт у него огромный. Зря они такого военачальника выгнали. Думаю, этим закостенелым черепушкам дадут по башке.

– Уже дали. И они тут же поведали нам, что твой друг вместе с Безглазым удрал от их костлявых рук на летающей лодке.

– Лодке? – Мим от удивления даже поперхнулся. – Они угнали летающую лодку из имперских запасов?

– Да. Затем вернулись еще раз в крепость, заправили лодку газом и помчались в Поххоморан. После чего их следы затерялись. Имперская канцелярия считает, что беглецов уничтожили у чужого побережья во время воздушной битвы. Но северные соседи этого не подтверждают.

– Вы успели и у них спросить?

– Да, – насупился череп, – успели спросить. Ты бы только знал, сколько золота понадобилось потратить, чтобы распутать весь этот клубок. Запросы у чиновников растут с каждым днем. Зато только мы теперь обладаем всеми частями мозаики.

Сгорбившийся хозяин хижины с тоской посмотрел на языки пламени и устало спросил:

– И что же за картину вы смогли собрать?

– Глэд и Фрайм пробрались на южное побережье Поххоморана. Но нам неизвестно, куда они отправятся теперь. Что движет ими, куда они стремятся – это нам неизвестно.

– Поэтому вы нашли меня.

– Да. Потому что один из них твой друг, а другой добыча, следом за которой ты пересек континент с севера на юг. Ты думаешь, как они, ты способен предугадать их дальнейший путь. И пока из всех наших загонщиков только ты способен найти беглецов раньше, чем они сгинут в своем безумном путешествии.

– А если я откажусь? Откажусь, потому что пролил достаточно крови на этом пути…

Гость помолчал, потом хмыкнул:

– Можешь отказаться, твое право. Тогда имперцы узнают, кто ты на самом деле. Бумаги о шпионе эльфов до сих пор лежат в архивах. Думаю, во второй раз на дыбе тебе понравится еще меньше.

– Но я не представляю, где их искать! У меня нет ни людей, ни денег на эти поиски! И я слишком стар, чтобы бросаться в очередную авантюру!

– Не лги нам, Мим. Магия Спящих вернула тебе здоровье. Раны затянулись, и ты способен, не вылезая из седла, промчаться отсюда и до северных морей. Загнанные лошади умрут под тобой, а ты лишь будешь требовать следующую.

Пустые глазницы черепа повернулись к мрачному мужчине, в их глубине зажглись недобрые багровые отблески:

– Ты получишь необходимые документы, золото, надежных людей. Все, что тебе потребуется, только скажи. Но помни, ты дал слово. Ты обещал нам, а не двум сдохшим Спящим. И мы не требуем невозможного. Мы лишь требуем, чтобы ты выполнил обещанное. Найди Глэда. И после этого можешь уходить на покой.

Мим молчал. Отблески огня плясали на его осунувшемся лице, играя с легкими тенями. Мудрый комбинатор вынужден был признать, что сам себя загнал в ловушку: данное слово придется сдержать. Хранители не отпустят его живым, пока он не найдет проклятого бухгалтера. Трем мумиям в Усыпальнице необходим еще один сосед на пустующем троне. Только тогда они смогут отразить любую внешнюю атаку: хоть людей, хоть демонов. Четыре Хранителя способны выстоять против любых внешних угроз. И у них появится любое количество свободного времени, чтобы отыскать последних кандидатов, собрать семь обращенных и поднять Владыку из его могилы. Но пока Усыпальница уязвима, проклятые мумии не успокоятся. Они будут рвать на части живых, заставляя их плясать под чужую дудку. И удравший от эльфов Безглазый лучший кандидат на место четвертого Хранителя.

– Мне придется найти человека, столкнувшегося с нежитью в последние дни. Я должен понять, что изменилось в поведении мертвых и почему они предали своих. Сейчас я не уверен, что черепушки не пытаются нас запутать или обмануть. – Тусклый голос еле разносился во тьме.

– Завтра с утра ты будешь знать, кто из имперцев последним дрался с северными соседями и где этих людей найти. Также мы расскажем, где ты сможешь получить золото и кто выдаст тебе необходимые подорожные документы.

– Надеюсь, новая погоня стоит затраченных усилий.

– Стоит, Мим, стоит. Нам необходимо лично встретиться с Безглазым. Не одни лишь демоны Тьмы, нежить и остроухие эльфы имеют право заглянуть в его душу… Найди его и можешь считать сделку выполненной… Мы вернемся с первыми лучами солнца…

Дымное облако смешалось и бесформенной кляксой уплыло к потолку. Мим проводил его глазами и в бешенстве смахнул со стола скудный ужин:

– В душу Глэда заглянуть?! Боюсь, вы потеряетесь во мраке, который ее заполнил!.. Чтобы вы сдохли, проклятые богами порождения магии! А я уже поверил, что все, отбегался. Поверил, что меня оставили в покое… Чтоб вам демонами подавиться! Снова в дорогу, снова метаться по чужим землям и искать беглецов… Как я устал от этого… Как я устал…

* * *

Обрушившаяся на восточное побережье зима не пожалела Болотное королевство, засыпав его снегом даже больше, чем соседей. Влажный воздух с океана сталкивался с холодными степными ветрами и сыпал бесконечными белыми снежинками на уснувшие леса и болота. Тоскливая печаль поглотила дремлющие до весны города, забралась серыми лапами в холодные коридоры столичного дворца, царапающего тонкими шпилями серое небо.

Его величество Ниерольд, как и многочисленные подданные, также поддался напору печали. Рыжая всклокоченная борода обессиленно лежала на безразмерном животе, скрывая под собой стеганый жилет и толстую шерстяную накидку. Сам обладатель бороды развалился на походном троне, который притулился в углу жарко натопленной комнаты. Его величество смотрел на лежащую на столе огромную карту и страдал…

Полтора года тому назад в Болотном королевстве спешно посчитали будущие доходы. Завербованные в северных провинциях крестьяне построили высокие дамбы и осушили часть бесконечных болот, разделяющих широкой полосой Орочье поле и прибрежное государство. Глашатаи громогласно объявили на городских площадях о ничейных землях, перешедших под руку короны. То, что осушенные земли принадлежали оркам, никого не интересовало. В самом деле, кто будет разговаривать с вонючими дикарями, неспособными связать вместе два слова?

В конце жаркого лета Драконье королевство выбило со своих земель вторгшуюся Орду, уничтожив большую часть Диких орков. Люди стали готовить ответный удар, чтобы раз и навсегда разгромить упрямого врага, из года в год разоряющего своими набегами соседние земли. Король Ниерольд не мог остаться в стороне и отправил в объединенное войско отлично подготовленных пехотинцев, не забыв выторговать себе кусок еще не захваченных владений в степи. Под будущие наделы было взято звонкое золото, закуплен лес для строительства новых крепостей, набраны солдаты. Земли от Северной Короны до Города павших в столице уже считали своими. Уже вовсю в меняльных домах торговали расписками на новые наделы. И все это рухнуло буквально в одночасье.

Сквозь лютую стужу к северной крепости прорвался отряд из одиннадцати человек: все, что осталось от непобедимой армии. Принесенная ими весть черным вороном метнулась от города к городу, обжигая безумным страхом и заставляя хвататься за оружие. Степь в очередной раз осталась непокоренной, сожрав чужаков и пообещав ответить ударом на удар.

Всю весну и все лето король отбивался от толп кредиторов, которые мечтали получить назад свои деньги. Большая часть наделов на болотах осталась без хозяев, да и проданные участки никто не трогал. До тех пор пока орочьи кланы кочевали в степи, люди старались держаться подальше от захваченных земель.

Тонкая цепочка хлипких крепостей стояла рядом с дамбами, представляя собой эфемерный символ королевской власти. У половины гарнизонов даже не успели как должно достроить стены: не было денег на доставку леса и найм рабочих. На сторожевых башнях бывшие дезертиры и разорившиеся крестьяне испуганно смотрели на запад: в строевые части набирали кого угодно, включая каторжан и схваченных пиратов. Беглецов с северной границы ждала виселица. Только угроза неминуемой смерти удерживала это разномастное воинство на месте. Но король прекрасно понимал, что первый же серьезный удар опрокинет границу, и враг с легкостью сможет не только вернуть свои земли назад, но и пройти огненным валом с севера на юг, вдоль всего побережья.

Прошедшее лето поначалу успокоило жителей Болотного королевства. Обескровленные орки не беспокоили людей, ни разу не показались на глаза. Казалось, что обе стороны объявили молчаливое перемирие, не стремясь больше проливать кровь. Но не успел закончиться октябрь, как с берегов Шепорота прилетела оглушающая весть: Орда сожгла укрепленную крепость на краю степи. Не помогли ни высокие стены, ни сильный гарнизон. Что говорить про слабые укрепления на севере: сомнут и не заметят. Одна головная боль от захваченных болот и сплошное разорение.

Скрипнул трон под тяжелым телом, и король нагнулся ближе к карте. Толстый палец, украшенный драгоценным перстнем, заскользил вдоль границы с Драконьим королевством. Лес и непроходимые болота питали реку Шепорот на севере и упирались в высокие горы на юге. Пятьсот лет тому назад в этих местах кипела кровавая сеча. Болотная война подорвала тогда силы обоих государств и послужила причиной первого Гномьего передела. Награбленное золото вдохнуло новую жизнь в ослабленные королевства и заставило бежать уцелевших гномов обратно в неприступные северные скалы. Но пять веков назад ни гвардия баронов, ни болотные копейщики не смогли окончательно склонить чашу весов на свою сторону, и граница между враждующими соседями так и осталась неизменной, разделив затопленные леса пополам. Сегодня его величество имел возможность решить эту проблему, не прибегая к новой войне. Достаточно было лишь продемонстрировать обнаженный меч и отобрать у обескровленного соседа лакомый кусок.

Откинувшись назад, король побарабанил пальцами по вычурно украшенной ручке трона и усмехнулся. На место посла претендовали пятнадцать купеческих семей, мечтавших получить эту доходную должность. Умный человек способен был сколотить неплохой капитал, не забывая под сенью короны набить и свой карман. К большому неудовольствию Ниерольда, место посла сумел получить один из представителей почтенного семейства Нартвель, подмявшего под себя торговлю пушниной по всему побережью. Богатые купцы успели потратить немало золота на скупке северных земель и теперь при любом случае старались упрекнуть короля в том, что тот не печется о подданных и бросил их на произвол судьбы. Смерть посла порадовала монарха втройне. Во-первых, зазнавшиеся торговцы получили по носу, потеряв одного из сыновей. Во-вторых, ради мести Драконам семейство было вынуждено встать на сторону короля и поддерживать любые его начинания, лишь бы отомстить соседям. И, в-третьих, теперь Болотное королевство получило отличный формальный повод, чтобы потребовать многочисленные уступки себе во благо. Как думал его величество, одними болотами Драконам уже не отделаться. Крупный город Болотный Хвост вместе с прилегающими землями вполне мог выступить в качестве компенсации за нанесенное оскорбление. О чем Ниерольд и собирался написать вновь выбранному королю.

– Брохбурн! Брохбурн! Где ты, собака ленивая?! – крикнул тучный монарх.

Дверь скрипнула, и в комнату просочился похожий на крысу мужчина: маленький, согнутый в вечном поклоне, с хитрыми глазками-щелками:

– Звали, ваше величество?

– А ты как думал? – делано рассердился Ниерольд. Новый советник короля за полгода успел неплохо обогатиться, не забывая при этом не перечить хозяину и докладывать о любых промахах придворных. – Бери перо и бумагу, нужно отправить письмо соседям.

– Сию минуту. – Мужчина исчез за дверью, но быстро вернулся с необходимыми письменными принадлежностями. Устроившись на краешке стола, он преданно уставился на повелителя. Тот же не спешил, задумчиво почесывая брюхо и прикидывая что-то в уме.

– Брохбурн, а как там твои рудные шахты на болотах?

– Плохо, ваше величество, – моментально ответил советник, плаксиво скривив губы. – Один расход. Подтапливает не переставая, даже зимой.

– Да? А я слышал, ты еще две заложил у Холодной засеки.

– Пришлось, – стрельнул глазами мужчина, явно недовольный осведомленностью короля. – Руду хорошую обещали, а после первых слоев одна пустая порода пошла. Разорение…

– Жаль, я хотел тебе новые участки в Старых ивах отдать. Ты бы в казну железо мерной долей сдавал каждый месяц, лес поставлял для дорог и для северных крепостей. И деньгами сто золотых с каждой шахты ежемесячно.

Советник замер, лихорадочно высчитывая в уме. Потом удивленно округлил глаза и осторожно переспросил:

– Так я бы выкупил их сразу, ваше величество. По полторы, а то и по две тысячи золотых за шахту. И казне прибыток без волокиты, и мне лишний раз пересчитывать не надо.

– Вот еще, – фыркнул Ниерольд. Лихорадочный блеск в глазах слуги его немало позабавил. – Ты и так с каждой новой норы выжмешь все до камушка. И лес в округе на новые дороги пустишь, я тебя знаю. Поэтому вечером домой вернешься и посчитай хорошенько. Не каждый раз я такие щедрые подарки делаю верным людям.

– Конечно, ваше величество, я обязательно подумаю… Как можно… Вот только Старые ивы на чужой земле, если я хорошо те места помню, – осторожно подался вперед Брохбурн. – Как же нам соседи позволят?

– Позволят. Уже весной эти земли будут нашими. На десять лет, а может, и на сто. А там, где сто лет под нашей короной земли, там и на века…

Король ткнул пальцем в замершего советника, нахмурив грозно брови:

– Только учти, проныра. То, что сверх запрошенного добудешь, – это твое. Но в остальном я с тебя и лес получу, и железо для кузниц. Все, до последней болванки. И за каждую шахту золото будешь вовремя выкладывать, без глупостей. За каждую, повторяю! А если вздумаешь мудрить, закончишь дни, как твой предшественник. На кол, а имущество в казну.

Отмахнувшись от испуганно затараторившего Брохбурна, король поудобнее устроился на троне и громко изрек:

– Пиши!.. Я, Ниерольд, владыка Болотного королевства, земель северных и океанов восточных, заявляю! За оскорбление государства и гибель посла, за презрение к брату вашему и доброму соседу требуем передать на ближайшие сто лет во временное управление земли от Хвостовых ручьев и до наших пределов, включая северные и южные леса, а также горные кряжи на границе с государством Зур.

Советник старательно водил пером. Закончив, он поднял глаза и осторожно спросил:

– Ручьи на западе от Болотного Хвоста и деревень, что город кормят. Выходит, и город и болота к нам отходят?

– А говоришь, карту не помнишь, – довольно хмыкнул рыжебородый король и продолжил: – И волю нашу, а также карты с новыми границами мы высылаем с новым посольством, которое отправляется немедленно.

Подождав, пока стихнет скрип пера, Ниерольд добавил:

– Письмо держи при себе. Завтра с утра я с моими тупоголовыми полководцами пообщаюсь, может, еще чего допишем. Потом к соседям отправим, давно пора им подвинуться. А то совсем из ума выжили, безоружных послов убивают… Мы же и лес, и болота используем. Пусть купчишки нос воротят и на плохие дороги ворчат. Все в дело пущу, до последней болотной кочки…

* * *

Брат Одтарио, начальник тайной полиции Поххоморана, расхаживал по своему огромному кабинету, прислушиваясь к перекличке стражи за распахнутым окном. Владыка государства, светоч мира, опора благой церкви и прочая сегодня с утра продемонстрировал на редкость скверное настроение. Досталось всем, о ком успел вспомнить его величество. Старшего посольского приказа погладили против шерсти за бесхребетность и неожиданную смерть посла в Драконьем королевстве. Нового командующего на западной границе пнули за брошенные без личного присмотра сторожевые крепости. Одтарио припомнили успешный налет голодранцев на портовые склады в прошлом месяце. То, что смутьянов уже нашли и четвертовали, не служило оправданием в глазах царя Гардолирмана. Начальник тайной полиции должен такие безобразия пресекать в зародыше, за это жалованье получает.

Про попавшего в немилость фаворита можно даже и не вспоминать, ему досталось больше всех. Хранитель устоев государства не успокоился, пока о завитую голову несчастного не расколотил имперскую вазу с пряностями. В последние дни царь предпочитал крушить посуду, изготовленную южными соседями. Судя по количеству разнообразных запасенных кувшинов, ваз и вычурно разрисованных подносов, голова фаворита должна была треснуть в ближайшие дни.

Начальник тайной полиции вдохнул морозный воздух и с сожалением закрыл окно: в его возрасте нужно было беречь спину и больше времени проводить у теплого очага, а не в холодных подвалах или на сквозняках. Устроившись за безразмерным столом, брат Одтарио побарабанил пальцами по полированной столешнице и с неодобрением взглянул на кипу бумаг. К сожалению, в ворохе донесений не было ответов на вопросы, беспокоившие хозяина кабинета. И эти проблемы не имели ничего общего с теми, что испортили настроение его величеству.

В самом деле, какой смысл волноваться об убитом после и вооруженном конфликте рядом с крепостью Древние Зубы? Новый посол уже выехал, а кровавый инцидент послужит отличным поводом прибрать к рукам богатые западные земли Драконов. Многочисленные шахты, лес и плодородные земли летом получат нового хозяина. Отличный размен за груду расписок, по которым никто не собирался платить. И все в рамках законов, принятых между благородными царствующими домами, забывшими, когда они в последний раз эти законы соблюдали.

Больше беспокоили орки, вновь показавшие зубы. Одтарио был встревожен, с какой легкостью они уничтожили отлично подготовленную Драконью крепость рядом с Шепоротом. Вся Поххоморанская западная граница с бескрайней степью охранялась лишь сторожевыми разъездами и слабо укрепленными опорными пунктами. Закованные в сталь войска с легкостью прорвут такую оборону и дойдут до самого моря. Придется перебрасывать к границе кадровые войска из южных провинций. Возможный набег Орды перевешивает слабую угрозу мятежа в излишне свободолюбивых портовых городах. Нужно лишь поблагодарить богов, что в провальном прошлогоднем походе участвовал по большей части разный сброд: слабо обученная пехота, набранные вербовщиками крестьяне и шалившие на дорогах лихие ребята, которые сумели прикупить коней. Сгинули – и хорошо, городской страже работы меньше стало.

В отличие от остальных участников похода Поххоморанское царство неплохо заработало в прошлом году. За отправленное из арсенальных запасов дрянное оружие, старые телеги и потрепанную одежду получено полновесное золото. Из изрядно пополненной казны теперь царь мог оплатить найм новых войск, которыми закроют границу и займут крепости на бывших землях Драконов. Венценосный владыка порасстраивается из-за существенных трат, попортит жизнь челяди и скрепя сердце выделит деньги. Не в первый раз такое случается, переживали раньше, переживем и теперь.

Намного хуже было отсутствие грамотного командира, способного возглавить набираемые войска. Старик Тертедуэй сгинул в степях, на замену ему пока так никого и не подобрали. Хоть погибший полководец и отличался прескверным характером, но свое дело он знал отлично, воевал всю свою жизнь и на старости лет пограничную службу сумел выпестовать как следует. Где теперь искать ему замену? Такого же изворотливого, упрямого и бесстрашного человека, способного и королю понравиться, и оркам клыки повыбивать?

Брат Одтарио вздохнул. К сожалению, рядом с троном пока хорошего военачальника найти не удалось. Лишь многочисленные прихлебатели и ставленники городских кланов, расточающие бесконечные славословия в адрес царя. Одно радует: что слишком независимый фаворит с каждым днем все больше теряет расположение своего господина и в ближайшие месяцы его сменит новый, назначенный из давно отобранных и проверенных кандидатов. Так у мудрого начальника тайной полиции появится еще одна возможность незаметно влиять на решения, принимаемые в государстве. Пока же надо переждать смутное время, не раздражая зря повелителя: слишком самостоятельных людей с реальной властью в руках не любят. А от ненависти до дыбы один шаг. Даже не шаг, а маленький шажочек…

Мужчина еще раз вздохнул и скосил глаза на край стола, где лежал мятый лист бумаги: срочное донесение с южных портов. Великий комбинатор не мог признаться даже сам себе, что ворохом мыслей о насущных проблемах государства он старается отодвинуть подальше полученную тревожную новость. Но как ни откладывай поездку к лекарю, а больной зуб вынудит бросить все дела и заняться им вплотную. Так и здесь. Хочется не хочется, а разбираться придется.

Полные руки поднесли бумагу поближе к глазам, и брат Одтарио быстро пробежал взглядом прочитанные уже не один раз строки:

«На рынке крестьяне продавали несколько механизмов с летающей лодки… Остатки лодки обнаружены в бухте… Место гибели корабля находится более чем в ста милях от места сражения… По перечисленным выше особенностям можно сказать, что легкий корабль был собран в Южной империи… Следы людей в бухте и рядом с ней не найдены…»

– Вот так вот. Одинокий корабль, за которым имперцы не побоялись прислать почти весь свой воздушный флот. Погибших не нашли, замаскированных могил тоже не нашли. Значит, несколько гостей теперь гуляют по Поххоморану. И я подозреваю, что это за гости. По крайней мере, кто один из них…

Бросив донесение, мужчина поднялся и покопался в дубовом шкафу. Перебрав несколько накидок, выбрал теплую шерстяную, набросил на плечи и вышел в коридор. В камерах подземной тюрьмы было холодно и промозгло, поэтому теплая одежда была совсем не лишней.

Громко завизжала тяжелая дверь, и затхлая тьма каменного мешка озарилась ярким светом. Двое здоровых тюремщиков в плотных мешковатых одеждах воткнули в ржавые стенные держатели четыре факела, затем поставили широкую скамью и молча вышли, оставив начальника тайной полиции наедине с заключенным. Подоткнув длинные полы накидки, брат Одтарио поудобнее устроился на скамье и посмотрел на скрючившегося на гнилой подстилке старика, подслеповато мигающего на коптящие огни.

– Плохо выглядишь, Кхохолом. Бледный, худой, немытый. Нехорошо. В твоем возрасте надо больше гулять на свежем воздухе, кушать фрукты и пить легкие Сарнумские вина. Ты же себя совсем не бережешь, того и гляди, кандалы свалятся.

Колдун медленно сел, звеня толстыми цепями, и ощерился беззубым ртом:

– Неужели его величеству от меня что-то понадобилось? В прошлый раз меня погнали вместе с покойным Тертедуэем в степь. Обещали золото и свой дом в пригородах Полана. А что взамен? Что я получил взамен?! Холодный камень и вонючую похлебку раз в пару дней!

– А чего ты хотел? – удивился Одтарио. – Ты единственный, кто смог вернуться с горсткой солдат. И все они как один рассказали о твоих шаманских заклятиях, о сговоре с демонами ночи, беспощадно сжигавшими другие войска, но милостиво отпустившими вас из самого пекла.

– Отпустившими?! – Старик затрясся в припадке кашля. Еле отдышавшись, он засипел: – Я! Только я смог спасти жизни этим несчастным! Без меня их бы пожрали степные падальщики! И вот как они мне отплатили… Я их вывел к восточным землям, они же меня и предали…

– Ну следовало ожидать. Вы принесли страшные вести. А Болотное королевство любит колдунов еще меньше, чем мы. Поэтому тебя в колодках везли от Северной Короны до наших границ.

– Но дома, почему дома я вынужден гнить здесь, в подземелье?! Я ведь верный слуга нашего царя, я готов жизнь отдать за него! Почему столь черна неблагодарность ко мне?!

Одтарио вздохнул и мягко упрекнул трясущегося старика:

– Спокойнее, Кхохолом. Ты прекрасно знаешь, как наш господин относится к любой магии: что степной, что прибрежной. Мятеж волшебников перепугал всех до икоты, теперь наш повелитель предпочитает убивать любого колдуна, до которого могут дотянуться руки городской стражи. Мне больших трудов стоило сохранить тебе жизнь даже здесь, в самых глубинах подземной тюрьмы.

– Но почему? – Старик заплакал. – Я ведь ничего не сделал… Ничего…

– Потому что такая твоя судьба. И я говорил тебе это в прошлый раз. И в позапрошлый. Я хожу сюда каждый месяц, а ты повторяешь одно и то же. Боюсь, твой разум повредился и ты уже не помнишь ни себя, ни своего прошлого…

Скамейка скрипнула под грузным телом, и под каменным потолком вновь раздался тихий голос:

– Я могу вытащить тебя отсюда. Золотых гор не обещаю, но ты хотя бы не подохнешь, как паршивая собака в помойной канаве.

– Меня? На солнышко? На свежий ветер?

– Да. О полной свободе говорить не имеет смысла, но ты сможешь снова увидеть синее небо и услышать, как поют птицы.

– Птицы… Они еще поют?

Одтарио с брезгливой ухмылкой разглядывал жалкого колдуна, больше похожего на скелет, обтянутый серой кожей.

– Поют. Они всегда поют. А я хочу, чтобы ты спел мне про свою службу в замке Пяти Сестер. Про пленника, которому сначала выжгли глаза, а затем бросили в темницу.

– Пленник? Зачем он тебе? Он умер, умер в болоте…

– Каком болоте? – подался вперед мужчина. – Ты говорил, что напоил чужака зельем, но он лишь лишился разума. Про смерть ты ничего не говорил.

– О, – захихикал колдун, – это забавная история. Очень забавная. Кто-то бросил подметное письмо, что любимчик Ищущих готовит покушение на нашего великого царя… Любимчик… Ты ведь знаешь, что его привели Ищущие? Такие странные люди, ведут и ведут на север людей, мечтающих превратиться в великих волшебников. Я думаю, их там убивают, потому что ни один еще не вернулся назад, ни один…

– Не отвлекайся, старик. Ты сказал, его привели в Пять Сестер. Потом было подметное письмо. Что дальше?

– Советник коменданта решил проявить рвение и лично пытал пленника. Он выжег ему глаза, но парень ничего не сказал. Мне приказали при помощи магии заставить его говорить. К сожалению, калека плохо лопотал на нашем наречии, не мог связать вместе даже пары слов. И мне пришла в голову замечательная идея, да, замечательная…

Старик снова захихикал, потом поперхнулся холодным воздухом и долго натужно кашлял. Успокоившись, он злобно взглянул на гостя и зашипел:

– О, Кхохолом все понимает. Я не дурак. Пусть великий Одтарио не думает, что я совсем лишился разума. Я еще вас всех переживу, да… Это я влил в парня души трех умерших воинов. Пусть моя магия разрушила его разум, но пленник прожил после пыток еще какое-то время. А потом пришли наемники и попытались его украсть. Они проникли в крепость и спустились в подвал. Где и нашли свою смерть…

Тучный мужчина не стал ждать, когда старик вновь соберется с силами, и с нетерпением переспросил:

– Что было дальше, демоны тебя раздери? Почему мне приходится тянуть из тебя каждое слово? Что дальше?!

– А потом безглазый человек вышел из крепости и получил арбалетный болт в пузо. В деревне рядом с Цитаделью веселились офицеры, один из них видел, как беглеца убили, а убийца умчался на повозке в город. Труп так и не нашли, бедняга сгинул в болоте. Болото там большое, глубокое и очень топкое. Очень. Мы иногда хоронили там погибших. Камень побольше к ногам, и все…

Начальник тайной полиции откинулся на скамье и задумчиво потеребил полы накидки. Потом криво улыбнулся и ткнул пальцем в скрюченную фигуру напротив себя:

– Ты в самом деле ничего не забыл. Это хорошо. Потому что я за прошедшие дни сумел собрать тысячи слухов, сплетен и связал воедино оборванные нити. И то, что я теперь знаю, вряд ли тебе понравится.

Старик насупился, внимательно слушая гостя.

– Твой калека не погиб в болоте. Он успел отметиться в Полане, потом заглянул в крепость и убил моего человека. Раздобыв в городе золото, отправился к оркам. Думаю, он приложил руку к вашему разгрому… Затем его следы нашли в Зур и Южной империи. Я подозреваю, что безглазый наемник, мелькавший при дворе императора, и наш беглец – это тоже одно и то же лицо… Ну и напоследок атака нежити на имперские крепости, после чего кто-то на угнанном корабле примчался к нашим южным портам. Кто-то очень быстрый и наглый.

– Безглазый? В Южной империи? Я не слышал об этом…

– Разумеется. В это время ты уже сидел здесь. Новости не умеют просачиваться сквозь камень.

– Да, они лишь умеют собираться у тебя на столе. Ведь ты за них платишь… Такой великий, хитрый и мудрый человек. Способный сплести паутину против любого врага… У тебя есть возможность отправить армию на разгром орков, заставить тысячи сыщиков искать недовольных властью… Так зачем такому великому человеку понадобился я, старый и больной колдун?

– Потому что я боюсь. – Одтарио зашипел подобно змее и резко наклонился к отшатнувшемся старику. – Я – сильный и обладающий реальной властью человек – боюсь! Ты изменил чужака, породив что-то невообразимое. Везде, где проходит этот калека, остаются руины и трупы. Он несет с собой смерть, с каждым шагом, с каждым жестом. Его не могут убить ни легионеры, ни наемники Зур. И я страшусь, что с его возвращением наше государство ждут огромные проблемы. Страшные проблемы…

Начальник тайной полиции тяжело поднялся и бросил сгорбившемуся старику:

– Ты его породил. Значит, ты поможешь его найти и уничтожить. В ближайшие дни я поселю тебя в городе, под присмотром. Тебя вылечат и как следует накормят. А ты пока думай, каким образом сможешь найти мне это порождение Мрака. Думай, колдун. Это в твоих интересах.

Выйдя из камеры, Одтарио буркнул склонившимся в глубоком поклоне тюремщикам:

– Подстилку ему сменить, дать какую-нибудь тряпку вместо одеяла. И кашу с горячей похлебкой три раза в день. Мне он будет нужен через четыре дня. Если старик подохнет до того, как покинет подвалы, вы займете его место…

* * *

Маленький городок севернее Велирата ничем не отличался от своих собратьев, образующих плотно заселенное кольцо в имперской центральной провинции. Мощенная широкими плитами центральная площадь, дом городского совета с колокольней и запутанные улицы, зажатые со всех сторон трехэтажными домами с черепичными крышами. Сотни мелких лавочек и бесконечные ряды складов сразу за невысокими городскими стенами. Два огромных города, два извечных конкурента за большую часть денег, кочующих с побережья на побережье: Велират и Арнт. Тысячи жителей мелких городков каждый день отправлялись на рынки, что бездушно пожирали человеческую массу, выплевывая обратно с заходом солнца изжеванных уставших людей. Кому не посчастливилось найти приличный заработок в центрах местной торговли, подрабатывали дома, обслуживая бесконечную череду караванов и перегружая горы товаров.

На самых окраинах возводились немногочисленные казармы, где квартировали легионеры: прибывшие на отдых или для переформирования. После летнего разгрома имперские войска не успели навербовать необходимое количество солдат, и поэтому длинные выстуженные здания по большей части пустовали. Лишь в одном из них сейчас жарко горел огонь в печах и слышались голоса: второй Волчий легион прибыл на отдых, оставив крепость, выстоявшую под ударом нежити, седьмому Велиратскому, который сменил их.

Солдаты с удовольствием бродили по засыпанным легким снегом улицам, заглядывая то в одну, то в другую забегаловку. Злой, как тысяча демонов, командир легиона сумел выбить из наместника провинции деньги на отдых, и теперь легионеры могли каждый вечер опрокинуть в бездонные глотки кружку-другую пива в честь императора, да подарят боги ему долгую жизнь…

Обитая драным войлоком дверь гулко хлопнула, и в ярко освещенный зал шагнул с улицы крепкий мужчина в сером шерстяном плаще. Легорос Алаэн только что навестил раненых бойцов в госпитале. Неделю тому назад он надел котел с остатками каши повару на голову, доходчиво объяснив разницу между любимцами императора и простыми несчастными горожанами, шуткой судьбы брошенными на лечение в «грязный вонючий клоповник». Пообещав, что за каждый недоложенный кусок мяса он лично вырежет такие же куски из толстых ляжек несчастного кашевара, сегодня командир легиона провел повторную инспекцию. В этот раз жалоб со стороны солдат не было, проблему с питанием руководство больницы предпочло уладить за счет неразворованных денег, и Алаэн остался доволен результатом. Настало время отдохнуть в компании старших офицеров, успевших облюбовать таверну «Золотой якорь» рядом с городской площадью. Еду подавали без изысков, но вот пиво хозяин варил отменное, чем и сумел завоевать сердца легионеров.

Появление легороса встретили дружным ревом и стуком кружек по столам: командира признали своим, и любой из вояк с радостью отдал бы жизнь за человека, под чьим руководством удалось разгромить мертвую армию. Удачливый и талантливый военачальник давал своим солдатам шанс вернуться домой живыми и прожить остаток отпущенных богами дней с хорошей пенсией.

Поздоровавшись с друзьями, Алаэн заметил мрачный взгляд Магнуса и нагнулся к нему:

– Что стряслось?

– Тебя какой-то торгаш ждет. Очень скользкий тип, ничего из него вытянуть не удалось. Вон он, в дальнем углу вино тянет.

Легорос похлопал по плечу тысячника и улыбнулся: не стоит волноваться, чем может какой-то купец навредить человеку, охраняющему границы империи.

– Я быстро, переговорю с ним и вернусь…

Мужчина уверенно подошел к дальнему столу, где сидел незнакомец, и опустился на длинную скамью, в упор разглядывая чужака. Высокий, за пятьдесят, загорелое лицо изборождено морщинами. Но спокойные ледяные глаза торговца выдавали в нем человека, способного без раздумий обнажить оружие, а толстая домотканая одежда не скрывала крепкую жилистую фигуру. Алаэн усмехнулся про себя: незнакомец был похож на имперского купца не больше, чем легионер на уличного босого нищего. Самое забавное, что это несоответствие нисколько не волновало мужчину, склонившего голову в поклоне. Алаэн не стал тянуть время:

– Мне передали, что вы хотели меня видеть. Это так?

– Да, господин легорос. В силу некоторых причин, я пытаюсь собрать как можно больше информации о нежити, с которой вы воевали не так давно. И узнать я хочу мнение человека, который не болтает языком попусту. Если бы я хотел услышать сказки и словесный мусор, я бы заглянул в дом с колокольней. Но я пришел к вам… Будете вино?

– Пиво, раз вы угощаете. И по кружке моим ребятам за ваш счет.

Седовласый купец подозвал девушку в белоснежном чепчике и продиктовал заказ. Дождавшись, когда легионеру подадут кружку с пахучей пеной, он скупо улыбнулся:

– Я действительно хочу поговорить серьезно. И я готов заплатить за то, что вы скажете. Пять золотых вас устроит?

Алаэн откинулся на спинку и задумчиво спросил:

– Впервые вижу торговца, сорящего золотом за пустое сотрясение воздуха. Можно подумать, вам трудно заглянуть в армейские архивы и прочитать написанные мной рапорты.

– И что мне расскажет бумага? Скольких людей вы потеряли и насколько точно стреляли расчеты «скорпионов»?

– Грамотному человеку эта информация расскажет о многом.

– А грамотный легорос с легкостью в своих отчетах сможет спрятать то, что не вписывается в дутые мечты имперских чиновников. Полно, господин офицер, я хочу услышать не официальные глупости. Меня интересует истинное положение дел. И за это я готов платить. Мои интересы заставляют меня вкладывать деньги на севере империи и на юге Зур. И я предпочитаю знать, с чем мне придется столкнуться в ближайшие дни.

Легионер отхлебнул пива, подцепил с блюда кусок хорошо прожаренного мяса и отправил в рот. Купец подвинул тарелку с закусками ближе к собеседнику и чуть наклонился вперед:

– Весной мертвецы сожгли город у соседей. Огромный город с прекрасно подготовленным гарнизоном и обученным ополчением. В прошлом месяце они уничтожили одну нашу крепость и обломали зубы о стены второй. За сотни лет не было случая, чтобы нежить атаковала вдали от Перешейка. И лишь в этом году они ударили в полную силу, не считаясь с потерями. Я хочу знать, что это было: однократное нападение или начало новой войны? Я должен понимать, что нас ждет: ежемесячные выматывающие атаки или редкие разрушительные набеги? И можно ли откупиться от новой напасти, как от кочевников, или драка предстоит до последнего солдата?

Пробегающая мимо девушка поставила на стол еще две кружки, забрала пустые и упорхнула. Легорос проводил взглядом ее ладную фигурку и перевел тяжелый взгляд на замершего купца:

– Война? Может, будет и война. Мы так и не сумели уничтожить командиров нежити. Не удивлюсь, если они подсоберут солдат и снова наведаются. Одна слаженная атака темной безлунной ночью при помощи их новой магии, и крепость падет.

– Они стали настолько сильны?

– Да. Единственное, мне показалось, что их командиры излишне прямолинейны. Я сумел их перехитрить и разгромил по частям. Боюсь, во второй раз придется придумывать что-то другое.

Незнакомец отщипнул кусочек хлеба, задумчиво отправил его в рот и спросил:

– А не заметили вы среди атакующих человека? Невысокого худого человека?

Алаэн недобро усмехнулся и резко бросил в ответ:

– Худого, в многочисленных шрамах и с выжженными глазами?

Купец чуть не подскочил на стуле:

– Видели?! Когда?! Что он делал?!

Командир легиона замолчал, мрачно потягивая пиво и не сводя ледяного взгляда с собеседника. Тот насупился, но не стушевался. Не дождавшись ответа, купец залез в брошенную на лавку сумку, достал оттуда письмо, смахнул со стола крошки и развернул бумагу перед офицером. Так же не спеша отсчитал из кармана десять золотых монет и уложил их друг за другом, закрывая тяжелыми кругляшами размашистую подпись:

– Это рекомендательное письмо от господина наместника южных провинций. Личное рекомендательное письмо. Как понимаете, кому попало такие письма не выдают. А это золотые старой чеканки, не нынешние пустышки… Мне действительно надо знать, что случилось тогда, в поле у крепости. И что вы видели.

– А потом…

– А потом я не побегу с докладом к императору или еще к кому. Я обдумаю все сказанное и приму решение, от которого зависит моя жизнь и жизнь еще многих людей.

Алаэн убрал золото в кошель, не глядя вернул письмо владельцу и усмехнулся:

– Похоже, безглазый бродяга нужен вам не меньше, чем покойному императору. К сожалению, я видел его лишь перед походом к эльфам. Больше свидеться не довелось. Хотя с удовольствием бы посмотрел, какого цвета у него кровь.

– Но вы не видели его во время битвы?

– Нет. Зато перед самым сражением мимо нас проскользнула летающая лодка. Сначала она наведалась на Перешеек, потом улетела на западное побережье.

– А нежить?

– Что – нежить? Мертвецы дрались безжалостно, не щадя ни себя, ни нас. Мне показалось, что их кто-то хорошо научил атаковать строем, штурмовать укрепления и грабить безоружные города. Удивляет лишь то, что раньше они не могли нос высунуть из своих скал. Но все меняется. Остается лишь надеяться, что учитель не успеет рассказать ученикам о новых фокусах.

Купец вздохнул:

– Откровенность за откровенность. Если я правильно понимаю, истинный полководец покинул Перешеек и отправился в далекое путешествие. Скорее всего, он уже покинул пределы империи и вряд ли вернется назад… Значит, мертвые вас не сильно удивили?

– Их обучили, разработали детальный план атаки и отправили воевать. Вторая крепость пала благодаря неожиданному ночному штурму, нас они атаковали днем и бездарно проиграли. Я с этим войском поднял бы легион на пики десять раз, а черепушки лишь перли напролом, как и десять лет назад. Да, у них появилось новое оружие. Да, они теперь таскают с собой катапульты и способны ходить строем. Но без отличного командира мы способны вновь и вновь вколачивать их в могилы, из которых они вылезли.

– Спасибо, я услышал от вас все, что мне было нужно. – Купец откинулся на спинку скамьи. Посмотрев, как офицер допивает пиво, он тихо спросил: – Не хотите отправиться вместе со мной? Чтобы через год или два заработать на обеспеченную старость и закончить военную карьеру.

– На поиски слепого калеки? – Алаэн расхохотался. – Вы что, спятили? Это порождение Мрака сумело обмануть императора, послав на смерть восемь легионов! Тысячи солдат остались кормить своими телами лесных падальщиков на обугленной просеке и в эльфийской столице. И я не горю желанием еще раз платить своей кровью за чужие ошибки, с меня достаточно. Если этот странный человек встанет на моем пути, я постараюсь его убить. Но играть в прятки с судьбой и ловить беглеца, сломавшего судьбу целой империи, – это не для меня. Все золото мира не заставит меня начать его поиски. Я всего лишь легорос второго легиона, а не глава имперского сыска. Слышал, что северные порты закрыли после какой-то стычки с Поххомораном. Надеюсь, что через закрытые границы беглец не сможет пробраться назад.

Алаэн легко поднялся и с удовольствием похлопал себя по животу:

– За пиво спасибо, оно было кстати. Также спасибо за информацию про неведомого мне командира нежити. Если он в самом деле раз и навсегда покинул Перешеек, то мы сможем отбить будущие атаки с меньшими потерями. И удачи вам в поисках, господин купец. Надеюсь, у вас хватит сил найти Безглазого и всадить ему меч в грудь до того, как он убьет вас.

Отсалютовав, легорос вернулся к друзьям. Больше ни командир легиона, ни его тысячники никогда не видели странного купца с холодными старческими глазами убийцы…

* * *

Крошечное пятно солнца вцепилось краешком за звенящий на ветру промерзший камыш. На узком черном корабле убрали серый широкий парус и медленно повернули к одному из небольших островов, заполонивших дельту Сестер. У самого берега судно повернуло влево, показав шумящим камышам высокий борт, украшенный вереницей щитов.

Широкий в плечах седой мужчина настороженно оглянулся на застывших рядом с мачтой путешественников в теплых плащах: безглазого худого мужчину и высокий скелет в полированном шлеме. Мертвец заметил взгляд капитана и медленно шагнул ему навстречу:

– Ну что же, Ганни, вот мы и добрались. Боги любят тебя и твою команду, за все время плавания ни одного патрульного корабля на горизонте. Думаю, и обратно вы вернетесь без приключений.

– Надеюсь, что будет так.

– Будет. А ребятам скажи, что не стоит столь испуганно смотреть нам вслед. Как бы я ни изменился внешне, но, даже превратившись в пустотелую нежить, я не забыл наши добрые пирушки. И не забыл, как мы прикрывали друг друга в бою, когда были молоды.

Капитан потоптался на месте и осторожно обнял скелет, похлопав его по спине:

– Я тоже не забыл, Фрайм. Не знаю, за что тебя так приложила судьба, но желаю тебе удачи. Надеюсь, зубатые твари не скормят моего старого друга речным крокодилам.

– Подавятся, – хохотнул мертвец и жестом подозвал попутчика. – Нам пора. Ставь весло, не хватает еще о камни брюхо кораблю ободрать.

Здоровяк повернулся к замершим на носу матросам и сердито крикнул:

– Чего застыли?! Весло на правый борт!

Несколько человек горохом скатились в распахнутый зев трюма, и с нижней палубы донесся топот: команда спешила избавиться от страшных пассажиров. Напускная бравада хороша за столом в кабаке, за кружкой доброго пунша. Но улыбка стынет на губах, когда натыкаешься взглядом на поднявшийся из могилы скелет, разгуливающий по палубе и любующийся вспененными ветром волнами. К концу похода многие уже пожалели, что польстились на золото: так их пугали двое незнакомцев.

Негромко похрустывая тонким льдом, корабль скользнул еще ближе к невысокому берегу, и из черной бойницы высунулось широкое и длинное весло. Развернув перо лопасти горизонтально к воде, весло замерло над мелкими льдинами. Попрощавшись с Ганни, Фрайм тонконогим чертиком пробежал по скользкому дереву и прыгнул на заметенный снегом откос. Отстав от него на два шага, следом черной тенью мелькнул Глэд. Высадив пассажиров, контрабандисты повернули обратно в море. Из всей команды лишь капитан появился на корме, помахал на прощание рукой и отвернулся, сменив рулевого. Налетевший порыв ветра спрятал спешно уходящий корабль в мутном снежном облаке, превратив его в исчезающее наваждение. Миг, другой, и оставшиеся на берегу путешественники почувствовали, что остались совсем одни.

– Добрались, назло всем демонам! – Фрайм нагнулся и зачерпнул глубокий снег костлявой рукой. – Ты больше часа разглядывал острова, прежде чем выбрал это место. Что здесь, запасы дров для сигнального костра или землянка с запасами еды?

– На одном из деревьев оставлен свежий знак. Дай мне осмотреться, рядом должна быть лодка.

– Лодка? Крокодилам нужна лодка?

– Крокодилам нужно мясо. А речной народ предпочитает в такую погоду не мерзнуть в холодной воде, а плавать на лодках.

Глэд опустил на землю свой мешок и пошел в кусты. Пока он возился в зарослях, переходя с места на место, напарник свалил рядом свою поклажу и поднялся на занесенный снегом холм. Наступающие сумерки прятали сотни островов, омываемых холодными стальными волнами. Дальше на восток островов становилось все больше. Они превращались в бесконечный лабиринт, в хитросплетениях которого могли ориентироваться только местные жители. Там, среди путаницы глубоких проток и среди бесконечных болот, скрывались деревни ящеров, великих речных охотников и доблестных воинов личной гвардии павшего Владыки.

Скелет повертел вокруг головой и хмыкнул: если его товарищ ошибся с метками речного народа, придется мастерить плот из скрюченного ветрами кустарника. Насколько бы хорошо человек ни умел плавать, но отправляться вплавь в глубину чужих территорий было равносильно самоубийству. Вернувшись к брошенным мешкам, мертвец увидел, что Глэд активно разбрасывает снег рядом с одним из кустов. Вскоре мужчина вытянул из спрятанной между корней норы узкое тело лодки. Удовлетворенно кивнув, Фрайм подобрал вещи и направился к воде.

Два весла синхронно опускались в воду и широкими гребками гнали лодку вперед. На загнутом носу болтался на ветру обрывок веревки с хитрой вязью узлов. Как кратко объяснил Безглазый, этот знак говорил местным охотникам о доброте намерений чужаков, вторгшихся на их территорию. Без подобного узелкового письма можно было поймать стрелу, метко пущенную из кустов.

Холодный ветер почти стих между высокими островами, лишь цепляя тонкой рябью медленно текущую воду. Серые снежные облака спустились к югу, очистив бездонное черное ночное небо с яркими россыпями звезд. Мороз осторожно пробовал на зуб гребцов, но Глэд лишь крепче сжимал в руках весло. Фрайм поправил сползший шерстяной плащ и спросил:

– Надеюсь, твои друзья знают, что такое огонь?

– Неужели ты замерз? – удивился мужчина, изредка поглядывая на проплывающие мимо берега.

– Прекрасно знаешь, что мы не мерзнем. Нежить может ходить по углям костра и дремать в проруби часами. Но мне не нравится холод. Предпочитаю устроить свои несчастные кости в тепле, поближе к жарко натопленной печке. Можешь считать это моей прихотью… Скоро уже доберемся? Мы шлепаем веслами по воде уже больше трех часов.

– Скоро. Я заметил охотника вон у тех деревьев. Левее есть хорошее место, причалим и познакомимся.

– Охотник? – Мертвец внимательно всмотрелся в указанном направлении и недовольно скрипнул зубами: – Не вижу. И не слышу… Проклятые ящеры, умеют прятать биение своего сердца, я его не слышу.

– Но он там. А свежий сломанный лед в протоке оставила как минимум одна лодка. Так что мы почти добрались. Дальше пойдем уже с почетным эскортом.

– Здорово ты ругаешься! – восхитился Фрайм и покрепче перехватил весло.

Привязав лодку к кустам, путешественники шагнули на заснеженную поляну, огражденную со всех сторон высокими кустами. Глэд повернулся к деревьям, сгрудившимся темным пятном, и на скрежещущем наречии выкрикнул в ночь:

– Человек из заснеженных земель ищет своего побратима! Шип из племени воинов будет рад встрече со мной! Кто проводит путника и его друга к побратиму?

Сбоку качнулись заросли, и по скрипучему снегу к застывшим гостям вышли три ящера: двое страховали с боков, держа копья наперевес, третий встал спереди, сосредоточенно разглядывая незнакомцев. Чуть склонив морду, ящер вдохнул морозный воздух, задержал дыхание, после чего оскалил пасть:

– Я узнал твой запах, воин нежити. Мы вместе дрались рядом с Усыпальницей. – Выпрямившись, зубастый охотник поднял открытую ладонь навстречу Глэду: – Побратим моего вождя это и мой друг. Для нас честь принимать вас. Прошу вернуться в лодку и следовать за нами. Мы проводим вас до деревни…

Глава 6

СТЕПЬ ПРИНИМАЕТ ДРУЗЕЙ

Никто не знает, сколь страшные тайны скрывает Мрак. Из века в век он поглощает неупокоенные души и кормит ненавистью и злобой тварей, обитающих там. Говорят, что, когда они покинут свой мир и шагнут в наш, наступит конец света… Странно только, что гномы, прорывшие горы насквозь, ничего не рассказывают о своих встречах с этими ужасными чудовищами. Может быть, они и сами уже превратились в бородатых демонов?

Трактат «О подвигах рыцарей прошлого, записанных со слов господина архивариуса», с картинками

Декабрь

В небольшой хижине было тесно от набившихся гостей: вернувшийся из великого похода Шип принимал в родном доме побратима и его боевого товарища. Посмотреть на Безглазого и бывшего командира нежити пришли все ящеры, когда-либо державшие в руках оружие. Старосты клана уже попрощались и ушли, и теперь под плетеным потолком остались те, кто вместе проливал кровь рядом с Усыпальницей, и их родственники.

Глэд сидел справа от молодого ящера, украшенного потертым кожаным поясом с широким ножом в вышитых ножнах. Шип ловко отрезал с бока запеченного кабана огромный кусок мяса и положил на блюдо перед гостем. Потом проверил, достаточно ли душистого табака в курительнице рядом с Фраймом, и передал ему еще один кисет: наемник с удовольствием грелся у горячего костра и окуривал себя клубами дыма. Убедившись, что гости обеспечены всем необходимым, ящер отрезал кусок мяса себе и повернулся к Безглазому:

– Жаль, что ты поздно приехал. Морозы начались, лед сковал все мелкие протоки. Речные крокодилы ушли в спячку, отличная охота пропала. Ну да ладно, загоним с тобой секачей, пока они не откочевали к гиблым болотам. Завтра или послезавтра можно будет посмотреть тропы и решить, где начнем гон.

– Успеем еще, воин. А если ты заставишь меня съесть еще чуть-чуть, то сначала я неделю буду отлеживаться на циновке и лишь потом смогу встать на ноги.

– Вот еще! Настоящий охотник должен хорошо есть. Без мяса нет силы в руках. А слабые руки неспособны поднять на рогатину даже подсвинка, я и не говорю про матерого секача. Как ты будешь охотиться с пустым брюхом?

– На островах голодным остаться невозможно, ты шутишь. Рыба, кабаны, морской зверь на северных отмелях, мороженые ягоды под снегом. Даже идиоты поххоморанцы способны прокормиться на этих землях, что же говорить про выросших среди воды?

Зубастый ящер справился с очередной порцией жаркого и покосился на гостя:

– Я все время забываю, что ты на четверть подобен нам. Действительно, речной народ прокормится среди родных островов в любые морозы и непогоду. Мы не люди, с местными богами живем в мире, и они щедро одаривают нас.

– Как семья? Все дождались твоего возвращения?

Шип кивнул бугристой головой:

– Да. Мой отец, Болотный Плющ, сидит рядом с твоим другом. Судя по жестам, они обсуждают штурм какого-то города. В молодости отец успел наняться наемником в южные земли. Не удивлюсь, если они служили у одних и тех же хозяев в разные годы… Напротив тебя Туманный Ветер и Соленый Язык. Ветер лучший оружейник в клане. К сожалению, старший брат потерял на охоте обе ноги, поэтому не может представлять клан в бою. Соленый Язык сейчас старший в семье, отец лишь иногда дает ему советы. Но в остальном мой средний брат отлично справляется, и теперь наш клан один из самых уважаемых в деревне.

– А ты? Ведь именно ты вернулся живым с поля боя, добыв там победу и покрыв себя славой.

– Я теперь признанный воин, наставник молодых. По возвращении мы скормили крокодилам продажных старост и выбрали молодых и преданных интересам народа. Отбили захваченные людьми земли, прогнали их с северных пляжей. Торгуем с Поххомораном шкурами, мясом, рыбой, построили несколько прядильных цехов и начали выпускать канаты. Дважды уже собирался общий совет речного народа, на котором распределяли заработанное золото и обсуждали наше будущее. Думаю, мы сбросили с себя насланный недругами морок и начали двигаться в правильном направлении.

– И ваши соседи спокойно позволили вам жить своим умом?

– Они трижды пытались атаковать нас на побережье. Нанимали пиратов, подбивали рыбаков на воровство рыбы в наших сетях. Но рыбаки себе на уме, им выгоднее договориться с нами о совместном лове и не подставлять голову под наши мечи. А пиратов мы все три раза перехватили и отправили обратно со вспоротыми животами. Больше нас пока не трогают.

– Но так будет не всегда.

– Да. Однако приехавший осенью царский посол предложил мирный договор. За нами теперь стоит степь, которая сожрала огромное объединенное войско с нашей помощью. Люди предпочитают теперь сначала подумать и лишь потом угрожать обнаженным мечом. Кроме того, мы поставляем рыбу и уголь гномам. Они же взамен прислали несколько мастеров и учат нас, как добывать руду в верховьях реки, как плавить железо и мастерить мощные арбалеты. Еще год или два, и ты не узнаешь наше войско. Пока мы вооружены тем, что собрали рядом с Усыпальницей, но молодые воины скоро будут владеть личными доспехами, которые выкуют наши мастера.

Глэд запил щедро проперченное мясо прохладным ягодным напитком и отодвинул блюдо в сторону.

– Спасибо, я сыт. Более чем сыт… Что касается новостей, то я рад за тебя и твой народ. До той поры, пока новые старейшины пекутся о кланах, а не о своем кармане, речной народ будет способен отразить любые внешние атаки.

– Так будет, Безглазый. Мы безжалостно уничтожили тех предателей, кто заразился от людей стяжательством. Теперь мы восстановим свои силы и снова займем положенное место рядом с восставшим Владыкой. Как и раньше, гвардию будут набирать среди нас.

– Ты считаешь, что он вернется?

– Обязательно, – решительно выдохнул ящер, вцепившись лапой в рукоятку ножа. – Только он не побоялся защитить древние народы Фэгефул от алчных захватчиков. Только с ним мы отстоим свою независимость и заставим соседей уважать наши интересы. Надеюсь, они наконец-то поймут, что не только им позволено радоваться жаркому солнцу и свежему морскому ветру.

Гость печально наблюдал за всполохами жаркого костра, играющего багровыми тенями в провалах пустых глазниц.

– Возможно, так и будет. К сожалению, человеческая натура противоречива, и стремление урвать у ближнего крепко укоренилось среди людей. Крепкий меч и надежный военный союз с орками и гномами вам совсем не помешает.

Глэд повернулся к побратиму и тихо сказал:

– Я хотел извиниться: не смог сберечь твой подарок. Отличный был нож, но пропал в эльфийском лесу. Ушастые твари так мне его и не вернули.

– Но ты хоть поквитался за него?

– Более чем, – невесело рассмеялся человек.

– Тогда не печалься. Я попрошу брата выковать для тебя новый отличный нож, достойный истинного воина. Думаю, ты вдосталь напоишь его чужой кровью.

Шип посмотрел на расшумевшихся гостей, которые затеяли жаркий спор с Фраймом о лучших способах атаки больших морских кораблей. Наемник доказывал, что сотня лучников и подготовленные латники смогут отбить любую атаку ящеров, на что ему возражали и требовали немедленно устроить учебный бой для проверки столь абсурдного утверждения. Хозяин наполнил большой кубок хмельным настоем и крикнул, перекрывая гвалт:

– Братья! О чем мы спорим? О не убитом вовремя секаче на топкой тропе? Или о крокодиле, успевшем утащить свой хвост из лап растяпы-охотника? Нет? Тогда предлагаю отложить атаку на пиратский корабль и поднять наши бокалы в честь гостей! В честь любимцев богов, вставших на границе жизни и смерти! Пусть рука их будет тверда, а меч встретит достойного противника! Пусть морские ветры наполнят паруса их лодки и позволят добраться до края мира и вернуться обратно! За наших друзей, готовых поделиться последним и способных умереть ради нашего общего дела! За речной народ и его побратимов!

– За речной народ! – заревели в ответ, и в воздух взлетели десятки огромных чаш, расплескав вокруг янтарные капли. – За побратимов!

* * *

На следующий вечер Глэд сумел освободиться от навязчивого гостеприимства хозяев и выбрался отдохнуть от бесконечного застолья на улицу. Поправив на поясе меч, он поудобнее перехватил копье и пошел по утоптанной тропинке прочь из деревни: Безглазому хотелось побродить по узким дорожкам среди промерзшего до звонкого хруста камыша, послушать бормотание ветра и полюбоваться ночью, мягко навалившейся на острова.

Ближе к полуночи мужчина вышел на северный край острова и присел на занесенный снегом валун. Шип подарил побратиму ладно скроенный костюм из шкур морских зверей и заверил Глэда, что в этой обновке он сможет безбоязненно заночевать в любом сугробе.

Крепчающий мороз чуть прихватил изборожденное шрамами лицо, но человек не обращал внимания на его проказы. Слабая поземка закрутила колючие снежинки и погнала белую волну поверх блестящего под звездами льда, сковавшего протоки между островами. Как обещали охотники, свежий лед уже способен был держать воина и ломался под тяжелыми кабанами. Самое время поохотиться на секачей в камышовых зарослях. В случае неудачи звери не сумеют удрать дальше к болотам, и не придется преследовать их несколько дней подряд, рискуя нарваться на узкой тропе на неожиданную контратаку.

Глэд прислушался к ветру, улыбнулся и залез в грубый мешок, что захватил с собой. Обмахнув валун сбоку от себя, положил на камень широкое деревянное блюдо, затем развернул листья кувшинки и выложил остро пахнущее мясо. Бросив пустой мешок рядом с воткнутым в снег копьем, потянулся и негромко произнес:

– На дорогах Мрака холодно и голодно. Мне кажется, одному из Братьев Теней вполне можно подкрепиться. Я угощаю.

Человек замолк, и лишь холодный ветер тихо напевал свою бесконечную песню. Но вскоре в камышах зашуршало, и на белоснежный покров выскочила угольно-черная фигурка колонга. Чиркнув тонкими крыльями по насту, сверкающему синими искрами, зверь приземлился рядом с Безглазым и осторожно принюхался к угощению. Покосившись на мужчину, порождение Мрака хрипло переспросило:

– Что хочешь взамен?

– Я угощаю, – повторил Глэд. – И не имею дурной привычки требовать с гостей плату за угощение.

Кивнув, колонг с урчанием вонзил острые зубы в аппетитный кусок. Не успел легкий ветер чуть прикрыть снегом цепочку следов, как гость вернул вылизанную до блеска посуду. Мужчина бросил блюдо на мешок и покосился:

– Я слышал тебя. Ты с утра бродишь где-то рядом.

– Странно, – удивился Брат Теней, – я не покидал наши тропы. Ты начал слышать шаги демонов?

– Видимо, так. И это плохо, – вздохнул Глэд. – С каждым днем я все больше теряю человеческие черты и все ближе становлюсь на грань между мертвыми и живыми.

– Ты на ней живешь после обряда, – хохотнул колонг.

– Возможно. Но если летом я считал себя человеком, то сейчас уже сомневаюсь в этом. Я помню прошлое трех великих народов, я пользуюсь памятью великих воинов и объединил воедино тысячи их легенд и сказаний, познав сокрытый от других смысл древних заклятий. Я перерождаюсь, не желая того. Сок Галантов пропитал не только мое тело, но и обжег душу.

Черный зверь равнодушно почесал лапой за ухом и хмыкнул:

– Ты – это ты, и никто другой. Я с трудом понимаю твои метания. Люди всегда были великими путаниками. Одна надежда, что рано или поздно ты поймешь, что на самом деле тебе хочется, и пойдешь к цели прямым путем, не заглядывая под каждую корягу по дороге.

– Возможно. Но в отличие от сияющих вдали будущих свершений свою ближайшую цель я вижу достаточно четко.

– Усыпальница?

– Совершенно верно. – Глэд недобро усмехнулся. – Я не собираюсь оставлять кукловодов в покое. Мне есть что им сказать и что у них спросить.

– Степной проход завален. Остались лишь тайные дороги через земли гномов.

– Я помню, Брат. Значит, у меня есть отличный повод навестить друзей среди Огненного народа.

– Друзей? – Собеседник чернильной кляксой прыгнул на древко копья и забрался на самый верх, разглядывая человека сверху вниз. – Расскажи это бородатым старейшинам. Они с удовольствием вырвут тебе сердце, чтобы очередной претендент на королевский трон не посмел беспокоить почтенных старцев.

– Поживем – увидим. Я уже не тот мальчишка, которого пригнали в крепость полтора года тому назад.

– Это точно, между тобой и тем увальнем не осталось ничего общего. Прошлого доходягу прибили бы на входе в подземелья. А ты способен прорубиться до Нижних Ярусов за сутки.

Глэд нахмурился:

– Почему все вокруг считают, что я собираюсь убивать, захватывать чужие троны и свергать существующих королей? Я что, настолько кровожаден?

– О нет, ты лишь мечтаешь, чтобы тебя оставили в покое. И ради этой мечты готов перевернуть вверх ногами любое королевство, попавшееся тебе на дороге! – довольно захохотал колонг, от возбуждения громко хлопая крыльями. – И главное, неважно, чего хочешь ты! Главное, какие страхи люди и нелюди связывают с твоим именем! Боюсь, не в твоих силах уже изменить заработанную славу.

Мужчина лишь покачал головой, глядя на прыгающего по древку копья зверя. Потом выдернул из снега тонкую камышинку и начертил перед собой грубую карту.

– Послушай, я хочу тебя попросить. Ты сам жаловался, что тебе и твоему народу безумно скучно во тьме. Может быть, согласитесь мне помочь?

– Что для тебя сделать, великий пожиратель эльфов? – Колонг тут же выпучил глаза в сторону Глэда. – Найти спрятанное ими золото на дне быстрых ручьев или запутать возможную погоню?

– Я был бы рад, если бы вы незаметно пробежались по всем королевствам и рассказали мне, что там происходит.

– А что рассказывать? – удивился чернокожий собеседник, уцепившись хвостом за наконечник копья и вольготно свесившись вниз головой. – Драконье королевство перегрызлось с соседями и выбрало нового короля. Поххоморанцы отобрали у них крепость и шахты на западе. Болотники требуют земли на востоке. Торговая гильдия Зур зарится на обширные леса на юге. Не успеют летние лучи согнать снег с Приречья, как несчастное королевство порвут на куски.

– Очень интересно. Откуда узнали?

– Ты сам только что заметил, что нам скучно. Никто не обидится, если кто-нибудь из нас посидит в дымоходе, выслушивая бурчание разговорчивого короля. Слово там, оброненная фраза тут… Мы многое знаем и еще больше можем узнать.

– А на юге? Как там обстоят дела?

– Хорошо. Кочевники пощипали восточное побережье и мечтают заглянуть в гости еще раз. Правда, в этот раз их встретят уже острой сталью: провинции спешно вооружаются.

– Что еще?

– А этого достаточно, человек. Мясо было вкусным, мне очень понравилось. Считай, что я отработал твое угощение.

– Но мне этого мало, колонг. Мне нужны точные данные о войсках, их передвижениях, о долгосрочных планах всех королевств. Если я действительно поквитаюсь с Хранителями, северные народы останутся один на один против крайне агрессивных государств. Даже собрав все силы вместе, Орда не сможет выстоять против нового похода.

Зверь аккуратно уложил крылья на спине, приподнял морду и внимательно вгляделся в нахохлившегося человека.

– Как забавно… Беспощадный убийца вдруг задумался о последствиях своих действий. Действительно, если ты выбьешь пыль из трех мумий в Усыпальнице, кто тогда защитит пожирателей конины и их друзей?.. Осталось лишь спросить: чем ты заплатишь за нашу работу?

– Что ты хочешь? – спокойно ответил Глэд, повернув черные провалы глазниц к собеседнику. – Назови свою цену, бродяга из Тьмы.

Колонг надолго задумался. Иногда он обхватывал когтистыми лапами свои уши-лопухи, и глаза загорались багровым огнем. Но, подумав, демон вздыхал и мотал башкой, отвергая невысказанную идею. Наконец он поднял голову и тихо промолвил:

– Когда Владыка призвал нас на службу, мы заключили договор. Договор на мраморной плите, где подписи моего народа и Владыки были начертаны золотом и окроплены кровью. Никто из демонов не поступал подобным образом. И теперь мы обречены скитаться между мирами, не смея вернуться домой.

– И где эта плита?

– После битвы она была расколота на пять обломков. Два из них мы вернули, еще три хранятся в библиотеке гномов, рядом с другими древними артефактами. Без их согласия мы не можем получить наши реликвии назад.

– Что ты предлагаешь?

– Выкупи их у гномов. Или обменяй на что-нибудь. Если ты отдашь нам эти обломки, то мы станем свободны. Тебе должно быть понятно, что это такое – свобода!

Глэд долго молчал, глядя на усыпанное звездами небо. Потом тихо ответил:

– Я знаю, что это такое – не иметь возможности распоряжаться самим собой. Могу лишь пообещать, что сделаю все от меня зависящее, чтобы вернуть вам эти куски мрамора. Этого достаточно?

Колонг спрыгнул на снег и сел рядом с ногами человека.

– Достаточно. Твое слово стоит дороже сказанного всеми королями этого мира. Я же обещаю, что мы поделимся с тобой всей собранной информацией, всеми интересными слухами и сплетнями в окружающих землях. А когда обретем свободу, ты получишь верных друзей во Мраке до скончания веков.

– Хорошо. Слово дано и будет выполнено, как мы и договорились. Да будет так.

– Когда ты будешь свободен вечером? Я бы не хотел болтаться под ногами у твоего побратима. Мы не очень-то ладили две тысячи лет тому назад с гвардией Владыки.

– Через два дня мы вернемся назад.

– Тогда вечером и встретимся. Мы соберем для тебя все самое интересное. Благо теней в королевских замках полным-полно и нам есть где спрятаться.

Мужчина медленно поднялся, стряхивая наметенный на одежду снег.

– Отлично. Я предпочитаю строить планы на фактах, а не на догадках. Чем лучше я буду представлять происходящее вокруг, тем более взвешенное решение смогу принять.

Колонг посмотрел, как Глэд выдергивает из сугроба копье, и добавил:

– Твой старый знакомый вновь встал на след. Хранители отправили Мима на поиски. Вчера его корабль пристал к берегам Болотного королевства, к середине месяца он вполне может домчать до Поххоморана.

– Вот как! Интересная новость. Думаю, мне будет чем порадовать Фрайма, он просто мечтает повидаться со старым приятелем.

– Как мало мертвому для счастья надо, – фыркнул колонг и поскакал к камышам. – Увидимся, как договорились…

Тонкий шипастый хвост мелькнул в ярком лунном свете, и демон исчез в мешанине теней. Проводив его взглядом, Глэд развернулся и направился назад, в деревню. Холодная ночь смотрела в спину человеку, только что нашедшему сильных и преданных союзников. Кто знает, кого еще сможет привлечь на свою сторону Безглазый на долгом пути к Усыпальнице…

* * *

На краю занесенной снегом торговой площади подобно игрушечному замку застыл дом Торговой гильдии Зур. В отличие от мрачной черной королевской крепости торговцы не поскупились на краски для двухэтажного крепкого особняка. За зеленый облицовочный камень, кованые решетки для окон и наборные витражи на втором этаже хозяева дома выложили целое состояние. Гильдия не поскупилась, и теперь приглашение на местные балы ценилось не меньше, чем официальные королевские бумаги с вычурными вензелями.

В этот холодный вечер в жарко натопленной просторной комнате собрались новые послы из трех государств. Вручив недавно выбранному королю Драконов свои верительные грамоты, три почтенных господина старались хотя бы раз в неделю встречаться с ним, чтобы поделиться новостями и согласовать свои позиции перед лицом перепуганного правителя. Рядом с вновь занятым троном разгорелась нешуточная свара, и новый венценосный владыка в эти дни балансировал между тремя десятками группировок, активно рвущих друг у друга вакантные должности при дворе. Угроза внешнего вторжения в такой ситуации грозила разрушить крайне хрупкое равновесие, поэтому новый король предпочел пойти на уступки и выслушивал требования иноземных послов с большим вниманием, чем рассерженные крики местных аристократов.

Трое мужчин склонились над широкой картой, на которой чернели многочисленные угольные пометки: новые границы, шахты, пилорамы, городки и поселки. Отдельно обводились кружком многочисленные замки и укрепленные имения расплодившихся без меры герцогов, маркизов, графов и бесконечной череды баронов. Господин Праппет, новый поххоморанский посол, раскурил трубку и сердито выпустил пахучий клуб дыма:

– Сподобили боги насажать пустоголовых в западных провинциях. Куда ни ткни, на каждом ручье замок стоит, не обойти и не объехать!

– Ну вы бы еще откусили земли до Кхур, со всеми близлежащими постройками. Тогда бы пришлось в посольстве пристраивать отдельный зал для приема просителей, – желчно усмехнулся коллега с восточного побережья, высохший подобно старой болотной иве господин Норай. Посол Болотного королевства любил прятаться за личиной недалекого и склочного старика, предпочитая не демонстрировать без нужды железную волю и гибкий ум.

Посол Зур, господин Ильгерус, с улыбкой посмотрел на препирающихся мужчин и небрежно высыпал мелкие округлые речные камушки на середину карты. Затем отпил глоток кисловатого вина и постучал пальцем по плотному пергаменту:

– Господа, я бесконечно рад, что вы почтили меня своим присутствием, но мы пока лишь теряем время. Давайте согласимся с тем, что захваченные у зарвавшихся Драконов земли уже принадлежат нам. Каменоломни, леса, болотные луга и несколько городов – все это в прошлом. Часть бумаг уже подписана, другие подпишут в ближайшие дни. Кто-то из баронов через полгода или год сменит повелителя и присягнет новой короне. Какая им разница, раз уж их земли окажутся под нашим управлением. Но остается главный вопрос, который может стоить много крови любому из наших государств.

– Кто займет Кхур? – ткнул в камушки концом трубки поххоморанский посол, одетый в сияющие шелка.

– Совершенно верно, господин Праппет. Кто из нас готов подставить голову под чужие мечи? И речь идет не только о центральных городах Драконов. Смотрите сами.

Молодой человек быстро рассредоточил камни по карте:

– Королевские земли сейчас похожи на гриб: Приречные земли как приплюснутая шляпка и столица с прилегающими городами подобно толстой ножке. Здесь проживает львиная доля местных аристократов. И с них станется не только сменить неугодного короля, но и начать войну с нами. Пока мы отбирали болота, непроходимые леса и голые скалы с пограничными крепостями, они лишь роптали. Но как только мы покусимся на их лоскутные наделы и попытаемся лишить бесконечные толпы прихлебателей громких титулов и крестьян, в тот же день из пыльных кладовых достанут пики и проверят, какого цвета у нас кровь.

– Что, Зур не может позволить себе отправить наемников? Да и мы готовы будем вывести войска из занятого Болотного Хвоста. – Норай скрипучим голосом ехидно поддел румяного хозяина. Но самый юный из послов пропустил колкость мимо ушей.

– И что дальше? Три государства отправят войска, перебьют за лето остатки баронских дружин и объявят крестьянам, что у них появились новые хозяева. И что дальше? Через год или два?

Поставив опустевший кубок на маленький столик, Ильгерус убрал с карты большую часть камней, собрав остатки рядом с черным пятном столицы. Затем обошел стол и наклонился, опершись на выпрямленные руки.

– Не думаю, что обезглавленные роды согласятся безропотно смотреть, как мы правим их городами и богатыми селами. Это значит, что нам придется держать усиленные гарнизоны и отлавливать идиотов, мечтающих помахать мечом во славу почившего королевства. Кроме того, истребив мятежников, мы оголим северную границу. – И мужчина показал жестами, как из бескрайней степи наступают орочьи отряды. Улыбнувшись, он так же продемонстрировал, как невидимые враги атакуют соседние государства. Собеседники мрачно смотрели, как крепкие ладони Ильгеруса легли на тонкие контуры границ.

– Боюсь, мы не сможем держать войска здесь, рядом с Кхур, – выпустил густое облако дыма господин Праппет. – Мы только начали формировать крепкую пограничную службу, и лишняя головная боль нам ни к чему.

– Согласен. Проклятые болота требуют строительства новых дорог, нужны люди для крепостей на новой границе. Думаю, мы не сможем выделить части для будущих гарнизонов, – отозвался старый посол. – Нашему Болотному королевству разобраться бы с северными пустошами. Возможно, Торговая гильдия сможет взять на себя эти заботы?

– Вряд ли. После атаки нежити все наши помыслы сосредоточены на южных землях, – замотал головой хозяин дома. – Его величество категорически не хочет получить еще одну войну рядом с лесами, переданными по договору. Но и оставить Драконов без присмотра мы не можем. Это не в наших общих интересах. Сейчас они оправятся от совершенных глупостей, а завтра начнут копить силы для атаки.

– Что вы предлагаете?

– Нужно их занять, – спокойно ответил Ильгерус, возвращаясь на свое место. Ссыпав снятые камни обратно на карту, он быстро их распределил рядом с синей ниткой Шепорота. – Угроза с севера никуда не делась, Орда уже нанесла один удар и легко может нанести следующий. Поэтому предлагаю начать подготовку дружин, которые крепко встанут на приречных землях. Туда мы сгоним всех молодых аристократов, мечтающих о воинской славе. Пусть точат клинки и мечтают о реванше в степи. Столкнуть их лбами с орками – что может быть лучше! Пока льется чужая кровь, мы сможем сэкономить свои силы и не спеша занять опустевшие земли. Не нужно торопиться. Через пару лет мы получим и Кхур, и все остальное, не потеряв ни одного солдата.

– Но войскам нужно оружие, лошади и провиант. Крестьяне на разоренных землях еще не успели встать на ноги. Кто даст денег нищему королю на решение этих проблем? – насупился старый Норай.

– Зур. Гильдия предоставит немного ржавого лома из своих запасов. А в обмен на свободную торговлю ссудит короля золотом. Достаточным, чтобы вся эта раскрашенная гербами толпа убралась на север готовиться к новой войне.

– После чего мы выстроим из их тел неплохой барьер между Ордой и нашими землями.

– Совершенно верно, господа. Нам лишь осталось обсудить в деталях это предложение – и можно начинать подготовку придворных. Думаю, звон золота и дружеское расположение соседей позволят королю приструнить подданных. А когда они все вместе закопаются в проблемах Приречья, мы сможем договориться, как именно поделим оставшиеся земли…

* * *

– Чтобы ты жрал конский навоз до скончания веков!

Коротконогая скамейка мелькнула в спертом воздухе и с треском опустилась на спину кочевника, увлеченно долбящего чье-то лицо в куча-мале. Охнув от удара, пострадавший завалился на сгрудившиеся перед ним тела. Радостно взревев, удачно атаковавший боец сиганул следом.

Застывший в углу широкой юрты, почтенный Кашем-хан с интересом наблюдал за дракой. Судя по блеску внимательных глаз, происходящее искренне его забавляло. Сидящий справа Ахпа-бэ подлил старику горячего чая и неодобрительно покосился на сгрудившихся кочевников:

– Вах-бэй, совсем голову потеряли. Охродо-баз расстроился, что совет ханов не готов еще выбрать нового хата-хана. И пленных он мало пригнал. И золота не собрал сколько хотел. Сплошные расстройства у него.

– Кстати, где он сам?

– Как я вижу, в самом низу, вон его сапог виднеется.

– Как бы не придавили уважаемого хана, позору не оберемся… С другой стороны, разнимать их пока рано, пусть еще побарахтаются. Глядишь, и поутихнут чуть-чуть после доброй драки.

Хозяин западного степного побережья поставил опустевшую пиалу на плотный войлок и поцокал языком, одобряя действия одного из бойцов, ловко свалившего пару соседей по потасовке, которые вздумали покинуть куча-малу. Уважаемые ханы многочисленных кланов сдали оружие при входе, поэтому можно было не опасаться, что разгоряченные схваткой мужчины прирежут кого-либо. Пусть потешатся, выместят злобу на выдуманные и реальные неудачи прошедшего похода. Тем временем Кашем-хан наклонился к бывшему главнокомандующему:

– Совет ханов одобрил твои действия. И хорошо, что недовольные сейчас кричат. Мы заранее сможем узнать, кто будет помехой нашим планам.

– Но большая часть пока молчит, и мы не знаем, чью сторону они примут весной.

– Нашу. С Охродо-баз пойдут идиоты, мечтающие лишь о грабежах и убийствах. Те, кто с трудом удерживает власть в своих кочевьях. Кому надо утвердиться любой ценой. А таких от силы с десяток наберется. Сколько они посадят на коней? Три тысячи, четыре? И предложение нашего большого друга о повторном набеге по проторенным тропам интересно лишь неудачникам. Вечно им кто-то мешает. Мешает захватить вдоволь золота, рабов и скота. Другие вернулись из похода с удачей, а они лишь коней загнали на чужих дорогах.

– Нельзя на старые земли набег организовывать. Нас там уже ждут. Ополченцы, переброшенные в спешке легионы. Только людей зря потеряем.

– А мы и не пойдем, – засмеялся Кашем-хан. – Это наш недовольный друг мечтает снова пощупать за вымя восточные земли. Вот пусть и идет. Собирает всю недовольную шваль и штурмует укрепленные за зиму стены. Заодно отвлечет внимание от нас.

Свалка в центре юрты распалась на небольшие группы, устало махающие кулаками. Похоже, что хозяину не придется разливать ледяной водой сцепившихся противников. Все же не выпасы делят, а лишь выясняют, кто летом больше прославился. Пошумят еще и успокоятся. Через полчаса можно будет подавать жаркое, кумыс и отмечать примирение.

Ахпа-бэ жестом подозвал слугу и отдал несколько распоряжений. Потом пригубил свой чай и вздохнул:

– Три золотых проиграл. Надеялся, что Охродо-баз до конца схватки на ногах простоит, а его почти сразу свалили.

– Не стоит печалиться. Надо лишь, чтобы он собрал потом разбежавшиеся мысли и узнал, как ты на него надеялся… Какая жалость, такой большой человек – и так мало ума. Зато без меры спеси и наглости. Думаю, он еще успеет рассказать всем вокруг, как ты его уважаешь и веришь в его силы, раз ставишь столько золота на безмозглый бурдюк с салом.

– И тут же потребует, чтобы его уважали не меньше и отдали всех степных воинов под его руку.

Молодой хан лишь покачал головой. Удачно законченный поход поднял его авторитет на недосягаемую высоту. Даже неожиданная контратака имперского легиона не смогла помешать степнякам вернуться домой, лишь потрепала растянувшиеся обозы, отбила больше тысячи рабов и унесла жизни пары сотен неудачников. Остальная Орда успешно оторвалась с награбленным от преследователей и ушла в степь.

В многочисленные бедные кланы потянулись послы, нагруженные разнообразными товарами. Молодой хан щедро одаривал любого в степи, кто попадался ему на пути. И повторял одно и то же: в летнем походе его знамена примут любого воина, способного держать в руках оружие. А в случае гибели кормильца семье погибшего выплатят положенную долю добычи. Не успели метели засыпать снегом кочевья, как Ахпа-бэ уже был готов отправить в набег более двадцати тысяч человек. Кроме того, под руку удачливого хана попросились несколько сильных семей, готовых смирить гордыню ради несметных богатств, которые были обещаны великим воином. Тот же Талабек-бэ пообещал привести пять тысяч отлично тренированных и вооруженных бойцов. И не он один уже положил ритуальный кинжал к ногам хозяина юрты, признавая его старшинство в будущем походе.

Перед Кашем-ханом поставили широкое блюдо, на котором шипели раскаленным маслом огромные куски баранины. Вдоль стен заспешили многочисленные слуги, расставляя перед гостями разнообразные угощения, меняя опустевшие кувшины с вином и кумысом и подавая влажные полотенца драчунам, которые медленно возвращались на свои места. Старик подождал, пока наполнят его кубок, и тихо сказал застывшему рядом вождю:

– Тот, кто мечтает о пустой славе и готов ради тотема хата-хана рвать глотки соседям, не сможет привести войско к победе. Охродо-баз сегодня еще не раз будет кричать о своем величии, а несколько подпевал будут искать неудачи в твоих действиях. Жадность погубит их всех. Весной ни меня, ни других серьезных ханов не будет на общем сходе. Пусть объявляют новый поход. Пусть вновь идут на побережье. Мы же соберем преданных людей и ударим в другом месте.

Ахпа-бэ взял в руки острый кривой нож и отрезал кусок сочного мяса. Бросив быстрый взгляд на гомонящих гостей, так же тихо ответил:

– Летом. Соберем войско ближе к твоим юртам и атакуем.

– Крикуны пойдут в набег в конце весны. Почему не ударить одновременно? – удивился старик.

– Мы постараемся, чтобы имперцы узнали, как много войск собирается в набег. Пусть думают, что мы идем вместе. Тогда они дождутся первого удара и перебросят свободные легионы навстречу новому хата-хану. Пока у восточного побережья будет литься кровь, мы успеем собрать тысячи на западе и подготовимся к штурму. Войдем на имперские земли и останемся там навсегда. Пусть старые кланы мечтают лишь об успешном набеге. Я же хочу обложить данью и Арулер, и Альт-на-холмах. Ослабленные изнеженные легионы не смогут помешать нам. Мы вспорем брюхо империи и заставим императора отдать нам эти земли вместе со всеми богатствами.

– Ты уверен, что у нас хватит сил? Одно дело промчаться по мощеным дорогам и захватить щедрую добычу. И совсем другое – захватить крепости и отбивать потом атаки отлично подготовленных войск.

– Поэтому мы не будем убивать ни императора, ни свору его прихлебателей. Мы пообещаем, что не тронем их дома, сады и рудники. Думаю, что ради своих личных интересов люди в белых одеждах откажутся начинать многолетнюю войну. Ни на троне, ни рядом с ним нет сейчас человека, способного ради будущего империи обнажить меч и драться до последнего солдата. Они пожертвуют нам малую частью государства, чтобы удержаться у власти и править оставшимся. И это будет началом их конца.

– Но легионы?

– Я знаю, как мы победим легионы. – Хан отправил мясо в рот и запил все щедрой порцией кумыса. Прожевав, он улыбнулся старику: – Я только что вернулся с южной границы. Эльфы объединились, оставив в прошлом кровавые распри. Они вынуждены были собрать все силы на западном побережье, где ощетинились бесконечными крепостями. Но они не забыли удар, что обрушила на них империя. И они хотят присоединиться к нашему походу. Совместная победа смоет кровью бесчестие Варра-лор. Восемь тысяч отборных бойцов с метательными машинами готовы встать под наши знамена. С такой силой наша конница перемелет любые легионы на западной границе.

– Эльфам нельзя верить, – зашипел Кашем-хан.

– Я и не собираюсь им верить. Длинноухим мерзавцам позволено будет лишь умереть во славу наших тотемов. Пусть громят имперские войска, пусть проливают кровь. Мы воспользуемся их лучниками и пехотинцами подобно тарану, взломав оборону врага. Уничтожив тысячи солдат, эльфы вернутся домой, покрыв себя славой. А мы останемся на захваченных землях, чтобы наши дети правили потом всей Южной империей…

* * *

Разъяренный кабан вылетел из кустов неожиданно для охотников. Взломав копытами твердый наст, зверь рванулся на редкую цепь загонщиков, проваливаясь по грудь в снег при каждом прыжке. Замерший сбоку от кабана Глэд примерился и с силой метнул тяжелое копье с широким лезвием. Блеснув полированной сталью в ярких солнечных лучах, копье вонзилось в заросший густой шерстью бок. От удара секач покачнулся и надрывно завизжал. Сил великана хватило еще на один прыжок, но затем он зарылся черной грудой в снег и замер, окрасив кровью снег вокруг.

Пятная звенящий от мороза воздух горячим дыханием, к остановившемуся рядом с кабаном Глэду подошел ящер. Поудобнее перехватив короткое копье, он с силой вонзил его в голову поверженного зверя, завершая охоту. Затем оскалился в сторону друга:

– Тебе надо было в охотники идти. Как он след ни путал, ты дважды напрямую отряд выводил. И сейчас лучше всех позицию занял и с первого удара добычу свалил… Удачливый и умный охотник у нас в цене. Любой клан с радостью примет.

– Удачливый – это хорошо, – согласился Безглазый. – Мне удача на охоте не помешает. Большая охота предстоит. И второго удара нанести не выйдет, надо с первого попасть.

Шип ловко выломал огромные клыки и подал их Глэду. Затем выдернул оба копья и передал подбежавшим загонщикам. Оставив их свежевать тушу, отошел чуть в сторону, поманив за собой гостя.

– Значит, не передумал? В гномьи норы пойдешь?

– Да, побратим. Это мой путь. В глубины камня, до самого конца.

– Жаль. Оттуда никто из живых не возвращался. Но не мне тебя отговаривать… Орки весточку подали. Их разъезд встретит тебя на краю болот. Сменные кони и сопровождающие до самого Города павших. Повидаешься с вождями и дальше отправишься.

– Если только колдуны не перехватят.

– С какой стати? – удивился ящер. – Шаманы снова в почете, да и мало их осталось, чтобы грязью воду мутить. Ты с нами в одном строю бился, за любое паршивое слово в твой адрес можно собственные кишки до гор размотать. Многоголовый степь под свою руку собрал, все кланы теперь его слушают. Несколько лучших воинов походными вождями выбрали, войско готовят. Обещают через десять лет захваченные земли на востоке отбить. А потом снова людей на крепость испытают. Как раз молодняк подрастет, гномьи доспехи примерит, метательными машинами пользоваться научится.

– Это уже без меня, достаточно я мечом рядом с Усыпальницей помахал. До сих пор зеленое марево перед глазами всплывает.

– Про зеленый туман лучше у своего приятеля спроси, он по ночам его отблесками пугает. А насчет битвы согласен, и я до сих пор по ночам из «скорпиона» дружинников с коней ссаживаю.

Глэд глубоко вдохнул чистый воздух и спросил, глядя на раскинувшиеся перед ним заснеженные острова:

– Если мохнатые заваруху устроят, пойдешь?

– На поххоморанцев не пойду, как-никак соседи. Не хочется с ними совсем отношения портить. А на болотников или чернокрылых с удовольствием схожу. Пора нам и своих короткохвостых трехлеток натаскивать. Кто выживет, добрым воином будет. Воины же речному народу понадобятся. Не оставят болота в покое, слишком много желающих здесь хозяйничать. Да и не простят нам люди, что мы власть вернули и побережье обратно отбили. Не завтра, так через десять лет воевать придется.

Безглазый лишь кивнул. Действительно, не было еще случая, чтобы люди прощали нанесенные обиды. Как самим кровь пускать, так это лишь в радость. А за ответную оплеуху будут мстить при первой возможности, если не сгинут раньше под мечами вероломных соседей.

– Орочий разъезд, говоришь? Это хорошо. Быстро доберемся. Давай завтра прощальный пир устроим и будем собираться. Дорога зовет…

* * *

Поплотнее запахнув теплый плащ, Мим с грустью разглядывал мрачные стены Нарвела. Поднявшийся по реке караван выгрузил пассажиров, и сейчас их досмотром занимались неулыбчивые наемники, внимательно читающие документы у каждого из вновь прибывших. Поздно спохватились, умники. Надо было сторожить соседей до того, как нежить вырезала огромный город. Мим дождался своей очереди и подал подорожную сержанту, продолжая разглядывать затянутые строительными лесами стены.

– Чем намерены торговать? – подал голос солдат.

– Раньше кожи возил. Но как компаньон здесь сгинул, так торговля и остановилась. Придется в столицу возвращаться, заново лицензию выкупать, – отозвался охотник Хранителей, повернувшись к наемникам. – Может, лесом займусь, если денег хватит на севере лесопилку купить.

– А сюда возвращаться не собираетесь?

– Нет уж, хватит. Хвала богам, что счетовод проворовался в порту, поехал с ним разбираться. А так бы сгинул вместе с приятелем.

– Это точно, – вздохнул сержант, вернув бумаги. – Никто не уцелел, даже детей мертвецы не пощадили.

Шагая по мощеной улице, Мим вглядывался в возрождающийся город. Народу мало, меньше трети от прежнего. И на улицах все больше солдаты и ополченцы. Но королевство не оставит без присмотра столь выгодное место. Ремонт к лету закончат, поставят сильный гарнизон, оплетут все дороги мобильными разъездами и не дадут нежити ударить повторно. Наемники Зур ребята тертые, второй раз по лбу никому не позволяют бить. Скорее, сами так ответят, что чужие кости по всей округе собирать годами придется.

Повернув к обновленному трактиру, Мим решительно толкнул тяжелую дверь. Перекусить, после чего можно на рынок, к ратуше. Там узнать насчет каравана на север, к столице. Оттуда на запад, мимо Тараллела и до самого побережья, в столицу могучего Поххоморанского царства. Где оборвались следы неразлучной ныне парочки: кандидата на место Хранителя и его мертвого сопровождающего. Именно там охотник начнет поиски, которые приведут его к намеченной цели. Откуда все началось, там все и закончится…

* * *

– Пусть степные дожди напоят нас силой, ветры споют нам свои песни, а враги рассыплются в прах под копытами коня!

Огромный орк с седой шерстью поднял щербатую чашу над пламенем жаркого костра. Гости ответили тем же. Застывшие по бокам от вождя две молодые орчихи степенно дождались, когда Хмурый допьет кумыс, и подали широкие ножи для разделки мяса. Добрая сталь для того, чтобы накормить дичью друга, разделившего с тобой кров в этот вечер. Хотя той же сталью можно легко вспороть брюхо глупому человеку, подвернувшемуся на пути. Хороший нож для любого дела пригодится.

Бывший вождь Диких племен набил пасть жареным мясом, поглядывая на сидящих напротив него гостей. Человека с пустыми глазницами он хорошо знал. Безглазый спас двух малышек, единственных оставшихся в живых из Дикого клана. И не просто отбил у людей, но и сумел вернуть вождю, чем заслужил его расположение. Потом была черная ночь, где человек сплясал пляску смерти вместе с нежитью, и кровавая битва, в которой многие сложили головы. Но Глэд не только остался в живых, он еще бился в первых рядах и заслужил право свободного перемещения по степи, дарованное лично Многоголовым. Можно сказать, что необычный человек превратился в дальнего родственника. Многие из орков его на ужин не пригласят, но пальцем точно никто не тронет. Хотя тронь такого – можешь и без руки остаться.

А вот скелет напротив, окутанный пахучим дымом из курильницы, на глаза Хмурому раньше не попадался. Как объяснил Безглазый, неизвестный воин успел за свою жизнь пролить немало крови, закончив свой путь среди холодных скал Перешейка. Там вновь обращенный покойник возглавил собранную в пещерах армию и крепко потрепал королевство Зур, уничтожив крупный пограничный город. Теперь откинувшийся на подушках скелет дремал, пригасив зеленое мерцание глазниц. Похоже, долгое путешествие по заснеженной степи утомило восставшего из Мрака.

Закончив с мясом, орк вытер лапы о широкую тряпку и еще раз поднял наполненную чашу:

– За нас. За выживших в боях назло всем недругам. И чтобы так и продолжалось.

Глэд с удовольствием отхлебнул горячего хмельного напитка и откинулся назад, похлопав по туго набитому животу. Хозяин кормил на убой, не давая возможности перевести дух между сменами блюд. Посмотрев на пояса молчаливых орчих, слабо улыбнулся:

– Вижу, что времени вы даром не теряли. Старые мечи сменили на новые. Выросли за год, как я понимаю?

– Да, дядя Глэд, – отозвалась Шонголом. – Но твой подарок не потеряли. Как только в наших юртах запищат дети, они унаследуют острую сталь. Мы воины, наш путь выбран на века.

– И хорошо, не хочу услышать, что нить вашей жизни прервалась чужой рукой… Секиру гномы ковали? – Глэд показал пальцем на широкое лезвие, закрытое украшенным кожаным чехлом.

– В бою на Усыпальнице взяли. Потом Торопыга в гостях у бородатых была, они лезвие проковали еще раз и руны наложили. Мне положено хорошим оружием владеть, я щит за вождем ношу.

– Личная помощница? – Глэд улыбнулся. – И за что такое уважение? Не за проделки, я надеюсь.

Хмурый радостно оскалился и взъерошил шерсть у любимицы.

– За проделки я ей плетей всыпал. Устроила личный набег с молодняком, как только старшие зазевались. Но теперь военное дело хорошо знает. А на мечах с ней только гвардейцы рубятся, другие уже не рискуют.

– А чем вторая одаренная мной занимается? Очень уж вышивка у нее дорогая на жилетке, я такой раньше и не видел нигде.

– Я с камлателями тайными тропами хожу, – тихо отозвалась Торопыга. Черные бусинки ее глаз ловили отблески яркого огня. – Травы изучаю, заклятия древние. Учу языки тварей ночных и запахи демонов. А еще с гномами общаюсь, когда караваны к ним уходят.

– И как успехи? – заинтересовался Безглазый.

За маленькую колдунью ответил вождь, с гордостью ткнув пальцем в связку амулетов на украшенном бисером шнурке:

– Не успею я еще к червям отправиться, как она в совете шаманов сядет. И лет через двадцать сама начнет бубноголовыми заправлять. Всю силу клана унаследовала, ни капли не растеряла.

– Я рад за вас, – умиротворенно произнес Глэд, глядя на орков. – Надеюсь, что и боги, и демоны не запутают ваши судьбы в смертельный клубок, дадут возможность жить согласно законам степи.

– Никуда не денутся, – усмехнулся Хмурый. – Мы теперь твердо на ногах стоим, любому демону хвост оборвем, если чудить начнет.

Закончив с ужином, вождь добыл безразмерный кисет и широкую потертую трубку. Выпустив пару густых клубов дыма, он с интересом спросил:

– Куда дальше путь держишь? Ящеры про горы сказали. Это так?

– Да. Нужно там знакомых повидать и к Хранителям наведаться.

– К покойникам лучше не заглядывать, – вздохнул орк. – Они в последнее время злые без меры. Почем зря нервы треплют.

– Ничего, перетерплю, – хмыкнул мужчина, собрав кучу подушек и устраиваясь поудобнее. – Хочу им несколько вопросов задать, с глазу на глаз. Путь мой близится потихоньку к концу. Пора раздать долги.

– Ну как знаешь, – не стал спорить вождь. – Но в дорогу все равно лишь через неделю сможешь отправиться. Многоголовый хочет с тобой повидаться. Послезавтра с охоты вернется, потом с шаманами пообщается и нас позовет. Не заскучаешь?

– Не должен. Посмотрю, как твоя гита мечом и топором владеет. Да с будущей хозяйкой шаманского круга пообщаюсь, может, что дельного про демонов ей расскажу.

– И хорошо. А потом вас с караваном отправим. Как раз с мясом караван готовим, вот до самого города мохнатых коротышек и доберетесь. Безопасно и сытно. И Торопыга с вами будет, не заскучаете.

Глэд согласился. Действительно, лучший способ путешествовать по заснеженной степи: с сопровождающими и в хорошей компании. Подперев голову рукой, лишь произнес:

– Правда, у нас третий может объявиться. Не скажу, что приятный собеседник, но пользу пока приносит.

– Это кто еще? – удивился орк.

– Ты его должен знать. Маленький и противный, старательно тебе жизнь отравлял в нашу прошлую встречу.

Хмурый задумался, стараясь разгадать загадку. Долго сосредоточенно пыхтел трубкой, потом расхохотался:

– Надо же, ты и этого демона заставил плясать под свою дудку! Я из-за него лапу обжег, как сейчас помню. Вот чудеса так чудеса. Куда ты ни приходишь, там мир меняется… Пусть прилетает, я его хорошим вином напою. Главное, с собой забрать не забудь, а то осерчаю и прибью хвостатого путаника.

– Колонга убить трудно, – буркнул Фрайм, дремавший до этого момента.

– Я сумею, – уверенно ответил орк. – Первым делом, как Торопыгу в учебу отдал, потребовал у шаманов подсказку. Как они хвостами ни крутили, а все же рассказали. Да и свои старые уроки вспомнил. И как только это крылатое безобразие сообразило, что я смогу его шкуру себе на половики пустить, тут же ускакало… Давно его не видел. Уже и забыл почти, как он зубоскалить горазд. Но на вечер у меня терпения хватит… Надеюсь.

– Вот и хорошо. Завтра вечером обещал появиться. Расскажет, что интересного в чужих землях происходит. Нам всем не помешает узнать, чем соседи дышат. А то устроят еще второй поход, назло всем духам степи.

Шонголом ласково погладила стоящую рядом секиру:

– Пусть приходят. В прошлый раз мы их в землю вогнали и в этот спуску не дадим. Орда силу не потеряла. Мы лишь сильнее и злее стали. Так что гостям рады…

* * *

Широкая деревянная дверь зашаталась под тяжелыми ударами. Грохот должен был разбудить весь этаж, не только постояльца маленького номера, вскочившего с кровати.

Перехватив поудобнее нож, Мим встал сбоку от двери и громко спросил:

– Кому неймется ночью людей беспокоить?

За дверью звякнуло железо, и грубый голос уверенно ответил:

– Именем закона! Розыск уроженца Патина, господина Мима, вольного торговца и верного подданного Поххоморана!

Одетый лишь в легкие домотканые брюки мужчина задумался на секунду, потом вновь повернулся к двери:

– А может уважаемый господин стражник, как я понимаю, показать мне бумагу с предписанием? А то давно я дома не был, вдруг теперь по ночам таким образом грабят постояльцев?

За дверью удивленно крякнули, потом невразумительно посовещались, и в щель между дверью и полом протолкнули лист пергамента. Все тот же голос с легкой ленцой добавил:

– Читай. И дверь открывай. А то к розыску добавим сопротивление властям и попытку побега.

Бросив взгляд на украшенную лиловыми оттисками бумагу, Мим мрачно открыл двери, куда тут же ввалились три стражника в теплых плащах. Старший группы, мятый жизнью здоровяк с толстым брюхом через ремень, забрал бумагу и недовольно буркнул, неприязненно рассматривая Мима:

– Одевайся. Тайная полиция с тобой пообщаться желает. И лучше, чтобы до места мы добрались без приключений. Сам понимаешь, твой сон нам неинтересен. А вот то, что нас в такое время разбудили и в город послали, очень почтенных стражников рассердило. Поэтому не зли лишний раз ни меня, ни моих людей.

Полуголый мужчина только вздохнул и стал собираться.

Длинную комнату освещал ярко горящий камин и четыре свечных огарка, оплавленными комками торчащие в грубо выкованном подсвечнике. Мим устроился на тяжелой дубовой скамье, которая протянулась вдоль облезлого стола, засыпанного мелкими крошками и остатками высохшей приправы. Напротив гостя в широком кресле развалился пожилой монах, с интересом разглядывающий кипу бумаг, сваленных перед ним. Бросив последнее из писем на стол, тучный хозяин дома ласково улыбнулся и спросил:

– Все как обычно, груда рекомендательных писем… Мне представляться? Или не забыли за год?

– Не забыл, брат Одтарио, – согласился Мим. Да и как забыть начальника тайной полиции, мелькнувшего несколько раз вдалеке, когда пара умных ребят организовывала великий поход в степь. Сколько тогда золота прошло через их руки, не сосчитать. А теперь один из умников превратился в неупокоенный скелет, а второй с грустью разглядывал безразмерное брюхо крайне опасного человека в рясе. Наверное, самого опасного в этом государстве.

– Вот и хорошо, господин торговец. Вы уж не обессудьте, что я вас в такое время позвал. Вы человек быстрый на сборы, могли вас утром и не застать, да… По делам к нам или поиздержались и решили за деньгами заглянуть?

– По делам, господин…

– Брат Одтарио, мне так привычнее. Ну или господин лоритарий.

Мим удивленно вскинул брови.

– Да, да. Заимствуем названия и должности у соседей без разбору. Хотя теперь с имперцами отношения у нас разладились, но звание личного помощника царя осталось. И, признаюсь, хорошо звучит. Господин лоритарий, хранитель здоровья и личного благополучия его величества.

Гость пожал плечами: лоритарий так лоритарий.

– По делам, значит. – Начальник тайной полиции почесал затылок. – А дела какие? Опять кого к Спящим потащите? Или Драконы деньжат занять послали?

Мим помолчал, затем ответил, тщательно подбирая слова. Хозяин пока не объяснил, зачем в такой спешке одинокого путника притащили к нему домой. И любая ошибка в ночном разговоре могла легко стоить жизни.

– Прошу прощения, господин лоритарий, но со Спящими я больше не общаюсь. Да и не осталось их больше, если я правильно осведомлен.

– Да неужели? – удивился монах. – Странно, у меня другие сведения. Ну да ладно, демоны с ними.

– А Драконье королевство я уже давно не представляю. Да и раньше, по большей части, лишь помогал в организации выгодных сделок и освоении степных земель.

– Ага, было такое, было. И все?

– Разумеется. Конечно, не за просто так, за некоторую долю в будущих доходах. Но сами знаете, чем поход закончился. Поэтому стараюсь теперь держаться подальше от холодных скал рядом с Приречьем. А то могут и не оценить моих стараний.

– Вот именно. Вы тогда при дворе неплохо примелькались. Я сильно удивился, что после битвы вас не вздернули где-нибудь по-быстрому. Можно сказать, удачливый вы человек.

– Может быть, – согласился Мим, предпочитая не спорить с хозяином. А тот почесал живот и снова улыбнулся. От его улыбки у гостя заныли зубы.

– Значит, новую жизнь начали. Где-то вдали от наших городов, как я понимаю. Больше года мне на глаза не попадались…

Монах неожиданно легко для своего немалого веса поднялся и прошел в полутемный угол. Вернулся оттуда с шуршащей картой, бросил ее на столешницу. Затем устроился поудобнее в кресле и устало продолжил:

– Должен признаться, я долго копался в этом деле. Может быть, слишком долго. Очень много всего намешали в кучу и ваши Спящие, и наши соседи. Но интересы государства потребовали, чтобы я распутал этот вонючий клубок и разрубил все запутанные узлы. И вам, господин фальшивый торговец, настоятельно советую говорить правду. Потому что время позднее, настроение у меня не благостное и отсюда легко можно отправиться как обратно в гостиницу, так и в подземелье. Там как раз место освободилось на днях.

Мим дернул краешком рта, но постарался ответить так, чтобы голос не дрогнул:

– Вы же знаете, что даже в прошлые года, когда я носил знак Ищущего, наш клан был верен короне и заботился о процветании государства.

– О, это я помню. Не счесть, сколько вы золота отсыпали в бездонные кошельки чиновников. Ради этих бесконечных поисков, разумеется.

– Вот именно, господин начальник тайной полиции. Мы лишь искали нужных нам людей и при этом не нарушали местные законы. Не шпионили, не подрывали торговлю, не помогали врагам Поххоморана. Мы всего лишь исполняли волю Спящих и искали людей с задатками магии.

– Чтобы потом убить. Я в курсе, – кивнул Одтарио. – Но потом вы и преданный вам наемник решили заняться личными делами и активно влезли в заваруху с великим степным походом.

– На стороне королевств, хочу напомнить.

– Разумеется. И как я знаю, сделали все возможное, чтобы поход закончился успешно. Что вам там обещали? Земли? Графство?

– Замок в Приречье и должность в городском совете, – не стал скрывать Мим.

– Отличная плата за верную службу. Беда лишь в том, что первый ваш работодатель посчитал возможным обмануть не только двух Ищущих, но и несколько королей в придачу. Не знаю, чем орки расплатились со Спящими, но повеселились мы прошлой зимой знатно.

– В том нет моей вины, – буркнул охотник Хранителей, уперев взгляд в потертую карту. – Мы лишь хотели закончить бессмысленную беготню за исчезающими тенями и подумать о старости.

Услышав последнюю фразу, монах расхохотался. Отдышавшись, махнул рукой и ответил:

– Да, как только мы пытаемся жить своим умом, тут же найдутся обиженные кукловоды. Не нравится этим ребятам, что их любимые марионетки обзавелись собственной волей и зажили, как им нравится. Кто же будет из горящего пламени раскаленные угли таскать?

Подвинувшись поближе, Одтарио порылся в бездонных карманах и достал тонко заточенную палочку.

– Ладно, ваш замок и беготня у Драконьего трона мне малоинтересны. Мало того, меня даже Спящие не так беспокоят. Мне кажется, что и они лишь марионетки. А настоящие хозяева спрятались где-то дальше. Хозяева, стравившие королевства со степью и устроившие бойню рядом с Усыпальницей.

Мим сглотнул, не решившись сказать что-либо в ответ. Похоже, начальник тайной полиции действительно распутал все грязные нити в этой безумной истории.

– Я должен охранять покой государства. И, заглядывая в недалекое будущее, вижу там две большие проблемы, в решении которых вы можете быть полезны. – Монах ткнул палочкой в застывшего гостя. – Я бы даже сказал, вам надо постараться стать очень полезным в решении этих проблем. Потому что только это делает вашу жизнь ценной в моих глазах. И, я бы сказал, гарантированно спасает от обвинения в измене и помощи врагам государства. Сами понимаете, верную службу Спящим никто не забудет. А с этими остатками древних магов у нас сейчас очень плохие отношения.

Острый конец уперся в черную кляксу на карте:

– Вот наша первая проблема. Город павших. Столица Орды, от которой мы не прикрыты ни рекой, ни крепостями… Мохнатые соседи имеют на нас зуб. И теперь наша задача сделать так, чтобы возможный летний набег отправился на юг, на восток, куда угодно, но не на Поххоморан.

– В походе были и наши войска.

– Совершенно верно. И теперь нужно убедить орков, что это было недоразумением. В прошлогодней битве участвовали отбросы, набранная на площадях рвань. Отборные войска не переходили границу. И не перейдут, если мы заключим дружеский союз. Поххоморану достаточно проблем в южных портах и на границе с ящерами, чтобы начинать еще одну кампанию в бескрайней степи. Мы даже готовы разговаривать о возрождении торговли, если это заинтересует дикарей.

– Значит, Драконы не получат нашу поддержку, если мы договоримся с Ордой?

– О какой поддержке может идти речь? – рассердился Одтарио. – В нашем мире ценят лишь сильных и успешных. Черно-красные проспали свою удачу, бездарно угробив сто тысяч человек рядом с горами. Если бы они вырезали мохнатых уродов и разрушили древнюю могилу, мы бы разговаривали с ними. А теперь нам приходится учить проклятый язык и договариваться с бандитами о перемирии! Дожили, люди предлагают мир оркам!

Одтарио долго сердито сопел, успокаиваясь после вспышки гнева. Затем поднял воспаленные от недосыпания глаза на гостя и отчеканил:

– Переговоры будут проходить втайне. И вы будете представлять несколько крупных торговцев, пожелавших обсудить взаимовыгодные предложения с Ордой. Ни о каком официальном посольстве и речи быть не может. Человек с рекомендательными письмами приехал выпить чашу-другую кумыса. Богатые люди хотят через него договориться о торговле. И эти богатые люди могут в случае успеха похлопотать при дворе, чтобы добрые отношения между соседями укрепились еще больше.

– И если этого человека сварят в котле с кипящим маслом, никто не обидится.

– Возможно. С другой стороны, в случае успеха этот человек будет нужен. Орки не любят новые лица. Сумеете завязать нужные знакомства и начать переговоры – сможете не бояться за свою шкуру. Наоборот, станете очень нужным и уважаемым человеком рядом с троном. К вам еще в очередь будут выстраиваться, чтобы своих родственников поудачнее пристроить в торговые караваны.

– Дожить бы до тех светлых времен.

– Доживете. Когда на кону стоит собственная голова, становишься очень расторопным. Я вам дам в помощники одного колдуна. Он учился у мохнатых шаманов и хорошо знает их обычаи. Старик умудрился остаться в живых во время битвы и будет вам подспорьем.

– Кхохолом? Врачеватель из Пяти Сестер?

– Отлично, вы его даже знаете… Конечно, ведь именно в этой крепости вы оставляли своих кандидатов!

Монах усмехнулся и добавил:

– Старик будет полезен. А если станет мешаться, можете подарить его оркам вместо шута.

Мим помолчал, обдумывая сказанное. Потом осторожно спросил:

– Это первая проблема. А вторая?

Указка поплыла над картой, и начальник тайной полиции стал называть отмеченные точки:

– Пять Сестер. Усыпальница. Приречье Шепорота и затем Нарвел. Перешеек. Южная империя. Земли эльфов. И снова южное побережье Поххоморана. Ничего не напоминает?

Гость криво улыбнулся и тихо ответил:

– Безглазый. Человек, которому выжгли глаза в подвалах Пяти Сестер.

– Совершенно верно. Ваш последний кандидат. Человек, оставляющий после себя руины и горы трупов. Человек, недавно вернувшийся в Поххоморан. И человек, которого видел наш пограничный разъезд на северной границе.

– Где? – подался вперед Мим.

– Здесь. Следопыты потом прошли немного по следу. Если они не ошибаются, его встретили орки, после чего вся веселая компания отправилась на восток. Не удивлюсь, если вы сумеете встретиться с ним в Городе павших. Заодно расспросите Кхохолома, что именно он сотворил с калекой той ночью.

– Что вам нужно от Безглазого?

– Того же, что и от орков. Мы хотим заключить с ним мир. Поххоморан не хочет воевать с этим человеком. Мы готовы предоставить ему право свободного проезда по нашей территории и даже готовы обсудить компенсацию, если его устроит. Но я не желаю, чтобы с его появлением у нас из могил восстали мертвецы или прилетела какая-нибудь мерзость с промороженных скал. Тем более что со своими мучителями он и сам уже поквитался.

Мим замолчал, мрачно разглядывая тонкие линии дорог и белое пятно с отметкой орочьей столицы посередине. Затем поднял глаза и встретился взглядом с Одтарио.

– Я найду его. Если Глэд отправился к оркам, я найду его там.

– Вот и хорошо. Сейчас вас проводят в приготовленную комнату, ваши вещи уже там. Утром мы встретимся еще раз и обговорим детали. После обеда вы с колдуном выезжаете до границы и дальше. Кони и десяток воинов сопровождения уже отобраны. Решите эти две проблемы и сможете спокойно обживаться на побережье Поххоморана. Никто больше вас не тронет.

В наступившей тишине было слышно, как потрескивают свечи и шумит ветер в трубе. Затем Мим тихо, но твердо повторил еще раз:

– Я найду его. Чего бы ни стоило…

Глава 7

ВЫБИТОМУ НА КАМНЕ – ВЕРИТЬ

Крепеж я поставил, как было велено. Но кто же знал, что порода просядет до того, как мы распорки под первые балки забьем? Поэтому свою вину не признаю и считаю, что назначенное наказание излишне сурово. Прошу восстановить меня в должности мастера и выплатить золотом долг, накопившийся за этот месяц…

Резолюция на жалобе: «Отказать, сослать дурака на разбор завалов. Назначить десять лет исправительных работ и ежемесячно брить бороду до окончания срока»

Декабрь

Тяжелый клинок сверкающей тенью метался в лунном свете, пытаясь ужалить человека. Но тот играючи парировал любые удары, не забывая отвечать резкими и неожиданными контратаками. Взмокший орк упрямо старался достать противника, не обращая внимания на многочисленные порезы, но ничего не мог противопоставить безупречной технике Глэда. На любой удар тот отвечал ударом, легко ставил блоки и без труда пробивал любую защиту противника. Отлично сбалансированный меч с легкостью парировал выпады и жалил в ответ. Боец, уверенно застывший в центре утоптанной площадки, совершенно не был похож на начинающего воина, который год назад впервые вышел на тренировочную площадку против орков.

Рядом со вкопанным в промерзшую землю столбом вольготно развалился колонг. Удобно устроившись на толстой войлочной подстилке, он насмешливо поглядывал на площадку, где Безглазый проверял на крепость очередного гвардейца. Отбив стремительный удар, Глэд неожиданно развернулся и ударом ноги в живот просто выбил противника в гомонящую толпу. Скрючившийся орк выронил оружие и не смог продолжить бой. Его недовольные товарищи заорали и потребовали продолжения, махая лапами и крича от переизбытка чувств. После короткой перепалки в круг выбрался очередной претендент. Мужчина тем временем напился и окатил себя остатками холодной воды из ковша.

Великий вождь объединенных племен, оседлавший брошенное на помост седло, лишь крякнул и бросил тусклую золотую монету в плетеную корзинку. Колонг взглянул на засыпанное золотом дно и с усмешкой почесал черное лоснящееся брюхо.

– Третий час скачет. Должен же он от усталости свалиться когда-нибудь, – буркнул недовольно Многоголовый.

– По золотому за каждого бойца, как договорились, – отозвалась тварь, вдыхая морозный воздух. – Скажи, как надоест, пойдем ужинать.

– Может, кто из шаманов его поддерживает? – нахмурил брови вождь. Скосил глаза на Торопыгу, закутанную в волчью шубу, потом на увлеченного схваткой старика-шамана в разноцветном халате. – Хотя я бы почуял. Хоть колдовать и не умею, но магию бы учуял…

Колонг лишь крякнул: очередное огромное мохнатое тело кувыркнулось за пределы круга. Прищурившись, Брат Теней окинул взором черное небо, колючие звезды и хрипло рявкнул:

– Эй, костолом! Пошли есть, брюхо с голода свело! Да и замерз я уже!

Глэд лишь рассмеялся в ответ. От разгоряченного тела поднимался пар, мокрые брюки облепили жилистые ноги. На левом плече тянулась неглубокая царапина, но в остальном необычному бойцу удалось избежать каких-либо ран.

Не дождавшись ответа, зверь фыркнул, подцепил корзинку и ткнул в бок молодую колдунью:

– Торопыга, пойдем. Этому безмозглому человеку еще не надоело железками махать. Он успел сломать уже две секиры и затупил с пяток мечей, но все не успокоится. Дай ему волю, до утра будет ерундой заниматься. А я хочу есть. После обеда ни крошки не перепало.

– Ты сожрал утку и казанок плова! – восхитился Многоголовый, краем глаза оценив следующего кандидата на поединок.

– Твои шаманы слопали больше, – тут же огрызнулся зверь, продолжая теребить пояс Торопыги. – И пока они от безделья в бубны стучали, я успел пробежаться от Драконов до империи и обратно.

Колдунья быстро поднялась, подхватив колонга за брюхо, как кошку-переростка. Тот, довольный, свесил лапы, не забывая при этом цепко держать корзинку с заработанным золотом. Покачав головой, вслед за ними пошел и вождь, в задумчивости почесывая заросший затылок. Догнав Торопыгу, Многоголовый подергал зверя за хвост:

– Барана зажарю для тебя. Целого барана, только объясни, как у него это получается?

– Барана? – Колонг побренчал золотом и решил не играть в молчанку. – Это он после возни с демонами изменился. Насосался какой-то дряни, вот дурная сила и проявилась. Умнее не стал, а восстанавливается быстрее любого колдуна. Пока твои гвардейцы мечами машут, он успевает раз ударить и отдохнуть. Еще разок ударит и снова отдыхает. Жульничает, я бы сказал.

– И сколько он так может? – удивился хозяин Орды.

– День или два. Потом неделю отсыпаться будет. Но это если один на один драться. Против группы сможет час рубиться, затем свалится. Ну а против десятка арбалетчиков ему не выстоять. От залпа в упор никакая выносливость не спасет.

– И чему только у Тьмы не учатся, – завистливо пробормотал Многоголовый. – Может, и мне попробовать?

– Ага. В котле с заклятиями искупайся, шкуру с мясом на память демонам оставь и вперед, костлявым мертвяком под луной прыгать, – хмыкнул колонг, принюхиваясь к долетавшим из юрты запахам.

Откинув полог, хозяин пропустил гостей внутрь и шагнул следом:

– Нет, я уж лучше без зелья обойдусь. Мертвому жить плохо. Ни на коне в удовольствие не поскачешь, ни самку не покроешь. Тоска сплошная.

– Похоже на то, – согласился Брат Теней, забираясь в середину костра. – Поэтому Фрайм чужой город и спалил, лишь бы развлечение себе найти.

С улицы заглянул охранник. Найдя глазами вождя, он молча кивнул головой и вернулся назад, к взорвавшейся криками толпе.

– Караван готов. Завтра с утра выступаете. Торопыга вас проводит до места. Ей с гномами надо будет пообщаться, припасы отдать и заказанное оружие обратно привезти, – устроился рядом с огнем вождь. – Шаманы обещали, метель стихнет и морозов пока сильных не будет. Хорошо доберетесь.

– Надеюсь. – Колонг попробовал на зуб раскаленный уголек и бросил его себе под ноги. – А то как в гости к вам ни попадаю, все снег да холода. Можно подумать, я у себя во Тьме отогреться успеваю.

– А золото тебе зачем? Демоны за золото не торгуют. – Хозяин жестом велел слугам, чтобы подавали блюда с горячими закусками. – Я бы еще понял, если бы ты у нас что полезное купил. Лук или амулет какой.

– Вот еще! – фыркнул зверь и оскалился: – Тебя никто спорить не подбивал, сам напросился. Что до золота, мне пригодится. Это Безглазому или мумии сушеной монеты ни к чему, они ради идеи в холодные горы подались. Что поделаешь, шебутные люди, лишь бы бежать куда-нибудь, глаза выпучив. Ничему не научились – что живой, что мертвый. А я на заработанное у гномов доспехи прикуплю. С резьбой и рунной вязью. Не тебе одному железом при ходьбе греметь, пора и мне обновками обзавестись.

– Дожили, мелкий демон в доспехах. Рассказать кому – на смех подымут.

– Ну все когда-то случается впервые… Кстати, где мой баран? – И колонг похлопал себя по впалому брюху.

* * *

– Герцог Адрэ с семейством! – сипло объявил церемониймейстер, громыхнув жезлом о пол. Этим долгим вечером старик сорвал голос, представляя бессчетных гостей.

В огромном тронном зале было не протолкнуться. На объявленный бал съехались тысячи аристократов, не забыв прихватить многочисленных домочадцев и дальних родственников. Гвардейцы в черных нарядах с трудом направляли потоки людей из зала в зал, пытаясь придать скученной толпе некое подобие порядка. Двумя этажами ниже уже успели остановить несколько драк, когда кто-то из благородных господ назло соседу оттоптал ему ноги. Но, несмотря на столпотворение, никто не собирался уходить раньше полуночи. В толпе живо обсуждали многочисленные слухи и спорили о будущих назначениях при королевском дворе. Самое время воспользоваться поводом и напомнить о себе молодому королю.

Огромная черная драконья морда скалилась на застывших у противоположной стены послов. Одетые в цветные парадные одежды представители соседей привели с собой множество помощников, создав балаганную кучу в дальнем углу зала. Вежливо раскланиваясь с бесконечной чередой посетителей, дипломаты не забывали следить во все глаза за фаворитами, сгрудившимися рядом с троном. Большую часть из них уже скупили с потрохами, и теперь поххоморанцы и болотники упорно состязались друг с другом, высчитывая политический вес продавшихся аристократов.

Укрывшись за спинами коллег, господин Ильгерус вслушивался в гул толпы. Сегодня королевское окружение предпочло смеяться над кривлянием шута и оценивало вереницу разнаряженных дочерей баронов, всеми силами старавшихся задержаться в тронном зале. Можно их понять: или девушка сама сумеет заинтересовать перспективного и богатого молодого человека, или родители подыщут старую развалину с мешком золота в пыльной кладовой. Редкий королевский бал предоставляет отличный шанс поймать удачу за хвост.

Посол королевства Зур понимающе улыбнулся и перевел взгляд с кружевных пышных платьев на короля. Его величество Лагшир-второй с гордостью восседал на троне, величественно кивая в ответ на бесконечные здравицы в его честь. Больше всего новому повелителю нравилось, когда его сравнивали с прославленным предком, громившим орков в древние времена. Судя по всему, новый герб и запутанная родословная должны были мобилизовать Драконье королевство на великую войну против страшных северных орков.

По крайней мере, именно об этом объявил Лагшир-второй сегодня утром, открывая прием. Украшенные позолотой доспехи, длинные завитые волосы и зычный голос – все внушало радость набившимся в зал подданным. В части пускания пыли в глаза новый король преуспел с лихвой. В остальном его величество был полным болваном. За абсолютную безграмотность в вопросах управления государством его и ценили тайные правители королевства, решившие посадить на трон покорную марионетку. Вот только сцепившиеся между собой графы, герцоги и бароны не понимали, что их бесконечные заговоры мало кого интересуют. Судьба королевства уже решена, и доверенные лица истинных правителей спрятались за одеждами послов.

Сквозь гул разговоров донесся смех и аплодисменты очередному шутовскому кульбиту. Господин Ильгерус похлопал вслед за остальными и скосил глаза на соседей. Поххоморанцы договорились о вековой аренде захваченных земель и теперь спешно перебрасывали войска в городские гарнизоны. Болотники никак не могли закончить размежевание полей рядом с переданным городом. При этом оба государства упорно толкали короля на север, где вместе с наемными частями Зур он сможет поквитаться с мохнатыми дикарями. Ради будущей войны ненасытные повелители западных и восточных пределов даже отдали Торговой гильдии почти без споров остатки королевства. Дружины баронов и легионы Зур настойчиво подталкивали в степь проливать кровь за чужие интересы.

Вот только его величество Солнцеликий вовсе не собирался терять людей в кровопролитных схватках. Да, через год или два Приречье станет одной из провинций могучего государства. На берегах великого Шепорота появятся новые крепости, надежно закрыв границу от возможных набегов. А толпы крикунов отправятся далеко на юг, где сводное войско должно раз и навсегда решить проблему Перешейка. Именно там Драконьи дружины сложат свои головы, раз и навсегда похоронив в жарких песках и в глубоких ущельях саму идею о возрождении дряхлого королевства. Именно туда звонкое золото направит черно-красные знамена. С Перешейка началась история Драконов больше двух тысяч лет тому назад, на Перешейке она и закончится. И никаких войн с орками, Торговая гильдия не намерена терять деньги в безумных предприятиях. Если соседям так хочется вновь ворваться в бескрайние степи, пусть оплачивают это кровавое веселье из своего кармана.

– Ваше величество, пора объявлять первый танец. В соседнем зале закончены выборы для вас дамы на сегодняшний вечер! – склонился в глубоком поклоне рядом с троном церемониймейстер.

– Действительно! – легко поднялся Лагшир-второй. – Засиделись мы сегодня, а гости ждут. Шута отправьте отдыхать, не стоит ему путаться у меня под ногами. С дамами я предпочитаю общаться без его помощи.

И, рассмеявшись собственной шутке, король поправил богато украшенную перевязь и прошел сквозь расступившихся гостей в соседний зал. Высокий и красивый повелитель государства, доживающего свои последние месяцы под лучами холодного зимнего солнца…

* * *

Четыре хмурых бородача замерли перед дверьми, окованными железом. В безветренном утреннем морозном воздухе тихо кружились мелкие снежинки и пятнали крошечными белыми кляксами густую шерсть орков, которые только что спешились после долгой дороги. К сторожам шагнула закутанная в густую волчью шкуру Торопыга и подала свиток, украшенный цветной тесьмой:

– Мой господин, хозяин Орды передает добрые пожелания нашим добрым соседям и верным союзникам. Мы пришли с обещанным караваном и дарами. Меня должны ждать.

С легким поклоном старший гном принял свиток и ответил, буравя тяжелым взглядом двух воинов, которые застыли за спиной шаманки:

– Огненный народ с радостью примет друзей. Палаты уже готовы, вас проводят. Советники со списками заказанных товаров и оружия ждут. Вот только этих людей вам придется оставить здесь. Город не примет чужаков.

– Вот это новость! – с легким оттенком напускной веселости воскликнул Фрайм, поправляя пояс с узким мечом. – Ты слышал, Безглазый? Бородатый пенек хочет нас оставить на морозе! И где обещанное тобой гостеприимство?

Глэд пихнул друга локтем в бок, но промолчал. Торопыга тем временем махнула остальным воинам каравана. Сбоку от центрального входа заскрипели скрытые ворота, и вереница саней начала медленно втягиваться в темный провал пещеры. Дождавшись, когда мимо нее важно прошагает последний из воинов, молодая шаманка обернулась и попрощалась:

– Как ты и просил, я оставлю вас. Надеюсь увидеться вечером.

Ворота закрылись, и перед стражниками остались лишь две высокие фигуры в теплых шерстяных плащах. Мужчина развязал горловину заплечного мешка и без малейшего почтения вытряхнул на снег сонного колонга.

– Подъем, обжора. Прибыли.

Зверь фыркнул и потянулся, хлопая тонкими крыльями. Чихнув, буркнул про себя что-то непотребное и взлетел на плечо к Глэду, тараща глаза на вцепившихся в оружие гномов. Безглазый шагнул вперед и тихо произнес:

– Мне необходимо встретиться с верховным магистром Верхних Ярусов, господином Гаттарамом.

– Нет такого, – буркнул седой гном и покрепче перехватил широкий топор.

– Почтеннейший, я могу ошибаться, но год тому назад господин Гаттарам был верховным магистром и не жаловался на здоровье. Что с ним стряслось?

Гномы переглянулись, но все же решились ответить:

– Сослан на Нижние Ярусы за обман Большого Совета Огненного народа.

– Обман? – удивился Глэд. – Чтобы Гаттарам обманул Совет? Не может этого быть. И в чем же заключается обман?

– За помощь самозванцу, присвоившему себе имя Спасителя, – недовольно буркнул старший охраны. Было видно, что недоверие к его словам сильно обидело гнома.

В морозной тишине тихо послышался дребезжащий смех. Колонг с интересом обернулся к вцепившемуся в пояс наемнику, который старался не расхохотаться в голос.

– Ты слышал, колючий хвост?! Единственный замшелый пенек сумел правильно прочесть древние пророчества, а его за это загнали таскать валуны в самых дальних шахтах! О, демоны, ничего в мире не меняется. Везде одно и то же: дорвавшиеся до власти не желают признавать очевидного. Мир меняется, и лишь закостеневшие идиоты пытаются отрицать свершившееся.

– Эй, я бы на твоем месте попридержал язык! – вспылил гном. – Совет постановил…

– К демонам Совет! – взорвался Фрайм. – Мы пришли не к старикам, заросшим пылью в глубинах гор. Мы пришли к единственно мудрому гному, увидевшему свет истины во мраке лжи. Пропустите нас к Гаттараму!

Зашелестели вынимаемые из ножен мечи. Седой гном выставил вперед лезвие топора и медленно произнес, еле сдерживая бешенство:

– Вы живы лишь потому, что приехали вместе с нашими добрыми соседями. Но друзья орков – это не наши друзья. Убирайтесь, или мы прольем вашу кровь.

Глэд жестом заставил замолчать наемника, пытавшегося выкрикнуть что-то едкое. Затем шагнул вперед и все тем же тихим голосом произнес:

– Знаешь ли ты закон, стоящий на страже городских пределов? Поправь меня, если я буду неправ… Каждый, чье имя выбито на Пыльной плите в зале Павших Королей – имеет право вернуться домой. Хоть мастер любой из гильдий, хоть сам Спаситель. И тот, кто настаивает на этом праве, должен пройти испытание.

– Так гласит закон, – согласился гном, продолжая настороженно следить за каждым жестом Безглазого.

– Я считаю, что мое имя выбито на плите. Я требую, чтобы мне позволили поклониться вратам подземного города.

Гномы кратко посовещались, затем седовласый усмехнулся и ответил:

– Твое право. Надеюсь, ты не забыл, что неудачника ждет немедленная смерть?

– Я помню, – кивнул Глэд.

– Тогда мы позовем свидетелей, чтобы потом твой друг не кричал про обман и беззаконие.

Глэд шагнул назад, спокойно наблюдая за поднявшейся суматохой: сбоку от закрытых дверей появились новые стражники, которые быстро построились, охватив полукругом площадку с охраной и ступени. В лица незваных гостей уставились заряженные арбалеты, солнце заиграло яркими бликами на обнаженном оружии.

Фрайм осторожно тронул друга и прошептал:

– Ты уверен, что все правильно делаешь? Гномы отличные бойцы. Мы бы смогли смести эту четверку, но сейчас нас порубят на куски за несколько минут!

– Я не собираюсь драться. Поэтому нет необходимости терзать рукоять меча. Возьми лучше Брата Теней. А то скажут еще, что это он мне помогает. – И Глэд пересадил заворчавшего зверя Фрайму на плечо.

– Но что за испытание?

– Только гном или избранный Владыкой способен открыть входную дверь в подземный Город-государство.

– Гном? Но ты ведь человек!

– Совершенно верно. Вот только в мою грудь вплавлен амулет, выкованный из куска трона Владыки. Боюсь, эту толпу развеселившихся гномов ждет неприятный сюрприз.

И мужчина медленно поднялся по гранитным ступеням к запертым дверям. Подошел к тяжелым дубовым створкам выше его роста, коснулся ладонями потемневших от времени толстых фигурных колец рядом со скважиной замка. Старшина охраны посмотрел, как Глэд гладит металл, и обернулся к замершим рядом гномам:

– Вот так всегда, припрется очередной идиот, а нас потом в кровожадности обвиняют. Как только…

Безглазый легонько толкнул ладонью дверь, и седой гном не успел закончить фразу. Замок скрипуче защелкал, и тяжелые створки медленно разошлись, открыв освещенный факелами проход. Глэд повернулся к подавившимся воздухом охранникам и недобро улыбнулся:

– Говорите, господин Гаттарам по приказу Большого Совета сослан в дальние шахты? Ну что же, настало время напомнить Совету, чье место они занимают. И от чьего имени говорят.

Мужчина положил руку на рукоять меча и, широко шагая, устремился в глубь горы. Следом за ним легко взбежал по ступеням Фрайм и забухал коваными сапогами по каменному полу. Довольный колонг показал язык остолбенелым гномам и ехидно захохотал, хлопая от возбуждения крыльями. Перелетев на плечо к Глэду, колонг громко добавил:

– Эй, оживший ужас Огненного народа! Я буду тебе подсказывать дорогу! Мы с родней раньше тут часто играли в прятки, я каждый закоулок знаю.

Сбившиеся в кучу охранники и стрелки молча двинулись следом, стараясь выдерживать достаточное расстояние до идущих впереди гостей. На перекрестках кто-то стремительно убегал в сторону, чтобы как можно быстрее разнести нежданную новость. И когда гости подошли к спуску в центр Города, Верхние Ярусы уже бурлили…

– Они светятся! – испуганно прошептал один из пяти старейшин, до боли сжав высохшие кулачки.

Действительно, магические шары в зале Совета последние полгода светили вполсилы. На редких заседаниях приходилось даже развешивать многочисленные масляные светильники. Но сегодня как будто кто-то вдохнул новую жизнь в дремлющую магию. Яркий белый свет затопил зал, уничтожив привычные белесые тени.

Пять старейшин, пять великих гномов замерли рядышком за круглым столом, вперив взгляды в запертые двери. За их спинами сгрудились писцы, советники, главы гильдий Нижних и Центральных уровней. Застывшие в мертвой тишине гномы старались не дышать, пытаясь осмыслить обрушившуюся с заснеженной поверхности новость: Спаситель вернулся. Древние предсказания сбылись. Владыка прислал Огненному народу своего приемного сына, и пустующий трон обязан принять нового правителя.

Створки распахнулись, и к замершим гномам шагнул невысокий мужчина, с черными провалами глазниц, в потертой одежде и со странным зверем на плече. Короткие седые волосы сияли серебряным невесомым пухом в резком свете магических шаров. Худое лицо с многочисленными шрамами задубело под морозными степными ветрами. Бесконечная путаная вязь шрамов изгрызла жилистые руки, привыкшие держать смертоносное оружие. В зал Совета уверенно вошел воин, который знал цену жизни и смерти. Воин, познавший горечь утрат и радость истинной дружбы.

Шагнувший следом скелет в отполированной кольчуге с грохотом выдвинул тяжелый стул и уселся чуть в стороне. Фрайм подозревал, что ему предстоит увидеть фантастическое зрелище, о котором будут слагать легенды. И наемник не собирался пропустить ни слова из предстоящей беседы. Следом за гостями в зал медленно пробрались главы Верхних Ярусов и мастера бессчетных цехов, общин и землячеств. В широком коридоре за распахнутыми дверьми замерла толпа, которая молчаливо ловила каждый звук.

Глэд ссадил колонга на столешницу перед собой и внимательно рассмотрел каждого из правителей Огненного народа. Затем с интересом всмотрелся в древнего гнома, застывшего за спинами пяти: господина Буквоеда, главного хранителя Королевской библиотеки. Закончив осмотр, Безглазый задал вопрос, и его слова неожиданно громко прозвучали под каменными сводами:

– Я пришел повидаться с друзьями. С господином Гаттарамом, верховным магистром Верхних Ярусов, и господином Глонгом Быстроногим. Где я могу их увидеть?

– По какому праву… – начал было один из пяти, но Глэд его тут же прервал:

– По праву древней клятвы, что произнес последний из королей Огненного народа. Вы поклялись, что окажете любую поддержку избранному Владыкой. Вы поклялись, что встанете на его защиту. Вы поклялись, что его верные товарищи получат кров и хлеб, а их имена не забудут до скончания веков. Так это, господин Буквоед?

Старец долго молчал, неприязненно вглядываясь в чужака, но был вынужден ответить, услышав тихое недовольное роптание вокруг:

– Я помню клятву. В силу моего положения я обязан знать все связанное с нашей историей и записанное на древних плитах. Вот только с какой стати безродный бродяга считает, что сказанное относится на его счет?

– Тогда поправьте меня, если я ошибаюсь. Как там?.. – Глэд опустил на секунду веки, затем распахнул пустые глазницы и начал мерно декламировать: «У Владыки нет любимцев, лишь истинные воины в войске его. И того, кто пройдет с ним через холод и мрак могил, он выберет своим приемным сыном. И лишь ему доверит свой любимый Огненный народ. Лишь Спасителю позволено будет возродить славу и мощь древней крови. С его помощью гномы вернут себе зеленые долины и проведут границы владений у подножия гор… Древние камни примут Спасителя как своего. И демоны будут танцевать с ним под лунным светом. И души мертвых станут хранить его сон, а орды живых почтут за счастье не вставать у него на пути… На трон вновь вернется великий король, и боги возрадуются за него и подземный народ…»

Глэд подался вперед, всматриваясь в застывшего хранителя:

– Мой боевой товарищ, Глонг Быстроногий, пересказал мне древние тексты. Не перепутал ли я чего-нибудь?

Буквоед вздохнул и расправил белоснежную бороду:

– Все повторено точно, без изъянов.

Колонг почесал шею и насмешливо выпучился на рассерженных старцев, что исподлобья смотрели на гостей.

– Значит, этот драный путаник нашел свое имя. Спаситель. Как есть – Спаситель. Заговоренные двери Города приняли его, как родного. Смерть отказалась сожрать пляшущего с нежитью и вернула обратно в холодные заснеженные степи. Демоны уже устали танцевать с этим человеком в обнимку. Мертвые воины отдали ему свои души, а оставшиеся в живых эльфы бежали прочь. Орки уступили зеленые предгорья Огненному народу после великой битвы и огласили новые границы. Нужны ли господину Буквоеду еще какие-нибудь подтверждения?

– Мне они ни к чему, – отозвался старик. – Если это действительно Спаситель, он сможет войти в Королевскую библиотеку и взять в руки Хрустальный топор, символ правителя Огненного народа. К сожалению, топор остался в закрытой части библиотеки, где произошел страшный магический пожар. Но Спаситель сможет…

– Сможет, – прервал Буквоеда Глэд. – Я достану топор. Как и некоторые древние артефакты, что принадлежат народу Теней. Но сначала я хочу услышать ответ на мой вопрос. Очень простой вопрос. По какому праву эти пять старых гномов выступили против меня и моих друзей? Кто позволил им забыть древние законы своего народа?

Застывшие напротив Глэда старцы закричали одновременно, перебивая друг друга. Их визгливые голоса выдавали страх, были напоены ненавистью и больно ударили по ушам всех присутствующих в зале и за его пределами:

– Да как ты смеешь! Наш род был… Я был выбран еще тогда, когда твои предки… Таких, как ты, вешали и сжигали в домне по сотню зараз! Самозванец!.. Я прикажу сбросить тебя с горы, баламут! Надо же, мы его должны слушать и…

Глэд гулко хлопнул ладонью по столу, разом оборвав крик. Затем тихо заговорил, и от его голоса все пятеро испуганно вжали головы в плечи, стараясь стать как можно меньше:

– Вы слышали? Они говорят «я», «я», «я». Ни слова о тех, кто умирает под завалами в рудных галереях. Ни слова о тех, кто надрывается ради возрождения великого Города и могучего народа. Ни слова о чести и доблести предков, пробивших первые штольни и спасших государство от развала после смерти Владыки. Эти пустопородные камни предали всех ради личной выгоды и амбиций.

Ткнув острым пальцем в стариков, Безглазый громко произнес, бросая тяжелые слова в лица гномам:

– Я обвиняю вас в предательстве Спасителя. Вы отказались предоставить ему какую-либо поддержку. Лучшие из мастеров выковали мне оружие и доспехи тайно, не получив на это согласие Совета… Я обвиняю вас в предательстве моих верных товарищей. Те, кто помогал мне и дрался вместе со мной, вашими усилиями опозорены и сосланы на смерть в самые дальние рудники… Их имена преданы забвению, а истинная воля королей древности искажена… Я проклинаю вас и лишаю права говорить от имени Огненного народа.

Обогнув стол, Глэд подошел к испуганно застывшим старикам и сорвал с груди каждого из них золотые медальоны, украшенные рунами. Стоявшие за их спинами гномы отшатнулись к стене, боясь даже ненароком коснуться страшного человека. Вернувшись на свое место, мужчина посмотрел на сгорбившихся бывших правителей и резко сказал, будто плюнул:

– Убирайтесь. Не хочу пачкаться о ваши презренные тела.

Затем повернулся к мрачным мастеровым, забившим собой выход из зала:

– Я должен найти своих друзей. Кто проводит меня к ним?

– Я! Я! – заревели в коридоре, потрясая кулаками.

– Тогда идем. Не дело доброму гному страдать за чужие прегрешения.

Довольный колонг вскочил на плечо Глэду, который шагнул к двери, и тихо заурчал, разглядывая волнующееся море голов перед собой…

Когда большая часть гномов покинула зал, Фрайм проводил их заинтересованным взором, поднялся и подошел к настороженно застывшему перед ним Буквоеду:

– Уважаемый главный хранитель, предлагаю вместе прогуляться до Королевской библиотеки. Я очень хочу лично посмотреть на эти древние плиты, где написаны столь занимательные предсказания. Кроме того, я готов поспорить на золотой, что после прогулки по подземельям мой товарищ навестит нас. Ему еще предстоит добыть Хрустальный молоток.

– Топор. Хрустальный топор, – поправил наемника гном.

– Хоть хрустальный трон, замок и колесницу в придачу. Я хочу это увидеть. Не думал, что после своей смерти сумею столкнуться с таким количеством диковин… Прошу вас…

И скелет вместе с хранителем вышли в коридор. За ними следом поспешили многочисленные писцы, главы гильдий и все остальные, кто еще не успел покинуть огромный зал.

Магические шары медленно гасли, возвращаясь к своему прежнему полусонному состоянию. Их рассеянный свет мягким покрывалом обволакивал могучие колонны, брошенные в беспорядке стулья, круглый стол и пять сгорбленных фигур, застывших рядом с ним. Пять дряхлых гномов, час тому назад правивших огромным Городом-государством…

* * *

– Что за незадача, – проворчал седой орк, рассерженно выдирая лапы из сугроба. – Стоило только Торопыге уехать с посольством, как старые шаманы обленились и перестали водить хороводы с ветрами. Завтра собирался на охоту, но вместо хорошей погоды уже второй день метель. Только и остается, что кумыс пить да карты других стран рассматривать.

Пробившись к входу в свою юрту через сугробы, Хмурый ввалился внутрь и принюхался. Судя по клубку разнообразных запахов, Шонголом со скуки занялась ужином, и одного из лучших воинов Орды ждал обильный ужин. Устроившись рядом с жарким костром, орк поприветствовал свою личную помощницу, отметив про себя удобно лежащий рядом арбалет и пару тяжелых метательных ножей между подушек. Навестивший их Безглазый научил своих любимиц новым трюкам и передал немалую толику паранойи. Хотя хуже не будет. Добрая сталь под руками не одному орку жизнь спасла.

Хмурый отставил чисто вылизанную чашку, подгреб под себя груду подушек и с удовольствием откинулся на бок. Осталось побаловать себя душистой трубочкой после ужина, и можно ложиться. Разыгравшаяся метель похоронила под глубоким снегом все мечты о доброй охоте, поэтому оставалось лишь отсыпаться да ходить в обед на большой круг – размять кости с ветеранами и гвардейцами в кулачных боях.

Орк протянул лапу к кисету и замер, заметив встрепенувшиеся уши Шонголом. Верный страж вождя обладала отличным слухом и могла услышать писк мыши на другом конце стойбища. Вот и сейчас она замерла на миг, затем потянулась за поясом с амуницией.

– Шатун пыхтит. К нам идет. С вестями от Многоголового идет.

– Хан просто так ночью звать не станет. Значит, что-то стряслось.

Хмурый подпоясался, проверил, насколько легко выходит меч из ножен, и крикнул:

– Входи, уважаемый! Мясо и кумыс ждут тебя!

Полог отодвинулся, и внутрь просунулась залепленная снегом морда старого орка. Похлопав глазами, он нашел взглядом хозяина юрты и буркнул:

– Кумыс у великого хана попьем. Зовет тебя.

Орки выбрались в холодную ночь и двинулись гуськом в центр стойбища, по привычке обосновавшегося на северной границе Города павших. Великий хан Многоголовый не любил ночевать в каменных стенах и использовал сохранившиеся и восстановленные дома только как склады и ночлег для редких иноземных гостей. Добравшись до юрты хозяина степи, Хмурый на мгновение замер, всматриваясь в городские окраины, и удивленно хмыкнул. Над одним из домов ветер трепал струйку дыма, а в закрытых плотными ставнями окнах багровыми царапинами перемигивались щели. Похоже, кто-то не побоялся пробиться сюда через пургу и морозы.

В огромной юрте собрались только близкие советники и старейшины шаманов. Дождавшись, когда Хмурый займет свое место, Многоголовый коротко спросил гостей:

– Ужинать будем? Или не станем время терять?

Убедившись, что никто не голоден, хан в привычной для него манере начал говорить, кратко и четко описывая возникшую проблему:

– Сегодня мы способны выставить семь тысяч бойцов. Четыре тысячи гвардии и три тысячи обычных воинов. К лету из молодняка наберем еще две тысячи. Это все, чем мы располагаем… Наше счастье, что люди не знают, сколько именно степняков погибло рядом с Усыпальницей. И не понимают, что еще одна такая армия, еще один подобный поход, и Орда растает как дым на ветру. Главная наша беда, что люди способны еще раз собрать огромное войско, а мы неспособны им ответить как должно.

Орки внимательно слушали. Великого хана выбрали вождем всех племен не зря. Многоголовый сумел договориться с Хранителями Усыпальницы о помощи, получил оружие и метательные машины у гномов и одержал великую победу над объединенным человеческим войском. Если хан открывал рот, то исключительно по делу.

– Но мы победили, и теперь проигравшие вынуждены считаться с нами, как с равными. Сегодня приехало первое посольство от поххоморанцев. Завтра мы примем их и обсудим в деталях сказанное ханом западного побережья. Однако до того, как мы пригласим послов в эту юрту, я хочу услышать ваше мнение. Я хочу знать, что думают мои советники. Стоит ли нам заключать мирный договор с соседями и получать право на беспошлинную торговлю в приморских городах или лучше обнажить мечи и ударить по слабо защищенным землям? Стоит ли идти в поход на восток, отвоевывать захваченные пастбища или просто потребовать наши земли обратно, напугав одной лишь тенью возможного набега?

Собравшиеся загомонили, прикидывая возможные выгоды от будущих мирных договоренностей. Самые нетерпеливые сцепились друг с другом, обвиняя противника в предательстве заветов предков и излишней мягкотелости. Лишь Хмурый сидел молча, раскурив свою любимую трубку, и пускал замысловатые кольца. Хан долго слушал выкрики с мест, затем хлопнул лапой и повернулся к своему любимому военачальнику:

– Ты что скажешь? Ведь это ты уничтожил Драконье гнездо на наших берегах. Ты лучше других знаешь истинную цену отдыхающим сейчас войскам.

Хмурый спокойно оглядел затихших орков и ответил:

– Нам нет нужды забывать законы предков. Орда жила набегами раньше, будет разорять враждебные земли и в будущем. Но великий хан прав, сейчас нам не устоять против нового военного похода. Поэтому передышка пойдет нам на пользу. Кто мешает заключить нам мирные союзы с западными и восточными королевствами? На пять лет, например. С выгодной торговлей, возвратом захваченных у нас земель? Не потеряв ни одного солдата, мы получим золото для оплаты гномам. Мы разведаем дороги к богатым городам. Мы натренируем молодняк и подготовимся к новой войне. А через пять лет можно и не продлять договор.

– Где мы будем поить кровью наши мечи, если со всеми договоримся о мире? – сердито буркнул один из шаманов.

– С Драконами не может быть мира, – усмехнулся седой орк. – Пусть люди грызутся между собой за право дружить с нами. Пусть укрепляют границы и воюют за леса и горы. Лишь бы не сговорились вновь и не двинули войска против нас. Молодые орки смогут резать дружины баронов в Заречье. А еще сопровождать торговые караваны, учиться стрелять из метательных машин и держать строй под обстрелом врага. Через пять лет мы восстановим силы, а через десять сможем выйти к морям и на западе, и на востоке. Я верю, что мы дождемся момента, когда корабли с нашими тотемами начнут бороздить соленую воду. Сейчас соседи начали разговаривать с нами на равных. Завтра наш молодняк будет ими командовать. Ветер меняется. Истинные хозяева возвращаются на земли предков.

Закончив говорить, Хмурый вновь окутался душистым дымом и не обращал уже внимания на словесную перепалку между другими советниками. Через час Многоголовый выпроводил гостей по домам, пригласив на утреннюю встречу с поххоморанским послом. И хотя хан не произнес ни слова и не озвучил своего мнения, можно было не сомневаться, что все сказанное будет проанализировано и использовано завтра для блага Орды. Мудрый орк не тот, кто сохранил скот холодной зимой. Мудрый орк тот, кто сумел его приумножить. Завтра людям придется дорого заплатить за пять лет мирной жизни. Степной народ добьется действительно выгодных условий. Или головы послов украсят колья в центре стойбища…

* * *

Десятки чадящих факелов разорвали на черные лоскуты душную тьму в низкой штольне. С трудом пробившись сквозь плотную толпу, Глэд увидел сгорбленного гнома, крепко сжавшего потертую ручку лопаты. Звонко пропел молоток, и Гаттарам переступил через звякнувшую цепь, сбросив ржавые кандалы. Кузнец прошел дальше, а на его место протиснулся Безглазый. Поймав усталый, но несломленный взор старика, человек достал из кармана пять золотых медальонов.

– К сожалению, мне не довелось лично увидеться с тобой, уважаемый верховный магистр. Присланные вами оружие и бойцы сберегли мне жизнь в страшной битве.

Худой гном в рассыпающемся от ветхости тряпье долго рассматривал Глэда, затем пожал протянутую руку и степенно ответил:

– Я рад, что наши старания сохранили жизнь избранному Владыкой. Жаль, что не смог встретить тебя в более подобающем виде.

– Это нетрудно исправить. За обман Огненного народа и отказ следовать воле древних королей я лишил власти проходимцев. Теперь ты, Гаттарам, возглавляешь Большой Совет. Под твоим присмотром гильдиям предстоит выбрать новых членов Совета и перевернуть позорную страницу, исписанную трусливыми интриганами.

Мужчина уверенно вложил в раскрытую ладонь гнома тяжелые золотые кругляши. Ошарашенный старик взглянул на тусклые медальоны, потом на замерших вокруг него бородатых здоровяков, ловящих каждое слово, на огни факелов, которые сверкающими кляксами убегали за поворот. Судорожно сглотнув слюну, он попытался вернуть знаки власти обратно:

– Я не могу это принять! Я всего лишь гном! Лишенный всех званий и должностей! Даже род отвернулся от меня, когда мою бороду кромсал нож палача! Я…

– Ты всего лишь гном. А я всего лишь Спаситель, как говорят руны. И я не собираюсь зря терять время, объясняя тебе очевидные вещи. Потому что ты с этого момента возглавляешь Совет. И под твоим руководством Огненный народ вернется на залитые солнцем зеленые луга. Ты, оболганный и гнивший в подземелье, сможешь выслушать каждого гнома, который придет с любой бедой к новым правителям. Тебе нести эту тяжесть, Гаттарам. Потому что если не ты, то предкам великих королей не выстоять в грядущих сражениях. Время сонного прозябания закончилось. Пора проснуться.

Толпа зашевелилась, и на крошечный пятачок рядом с Глэдом выбрался маленький гном с всклокоченной бородой. Насупившись, он посмотрел сначала на замершего в нерешительности бывшего верховного магистра, затем на Безглазого. Посопел недовольно и буркнул, ткнув грязным пальцем Глэду в грудь:

– Вот что бывает, когда бросают верных друзей. Посмотри на себя! Шрамов не счесть, исхудал тоще щепки. И нечисть хвостатую с собой таскаешь вместо доброй охраны! Не думал, что доживу до этого…

– Глонг! – захохотал мужчина и сгреб опешившего гнома в объятия. – Старина! Ты уж прости путаника, но не мог я тебя к эльфам тащить – ни тебя, ни товарищей! Пришлось самому сбегать до Вечного Леса и обратно. Зато я вернулся, целый и невредимый, как и обещал…

На плече Безглазого зашипел колонг, недовольный замечанием бывшего каторжника. Но Глэд ладонью прижал голову зверя к плечу и шикнул:

– Забыл, что гномы не забывают обид? Рот не по делу откроешь – останешься до конца жизни голодным.

Убедившись, что Брат Теней замолк, мужчина улыбнулся и громко спросил, развернувшись к освещенной факелами толпе:

– У меня с друзьями был сегодня тяжелый день. Очень тяжелый день. Но дела на сегодня закончены, и самое время выпить пару-другую кружек пива. Где воспетое бродячими сказителями гостеприимство Огненного народа? Где веселые пирушки за длинными дубовыми столами? Кто готов сегодня вечером поднять кубок за здоровье старого знакомого, возглавившего Большой Совет?!

И, обняв еле стоящих на ногах друзей-гномов, Глэд двинулся к выходу из пыльной штольни.

* * *

Застыв с вымученной улыбкой, Мим обливался потом. И не мог признаться даже самому себе, что было причиной: жара в юрте великого хана или страх, грызущий сердце.

Казалось бы, нет причин для сильного беспокойства. Перехватив скромное посольство рядом с границей, орки выделили группу сопровождения, встретили и разместили гостей в Городе павших. Никаких оскорблений или угроз в свой адрес никто из людей за все время пути не услышал. Как вчера вечером заметил Кхохолом, даже между собой охрана больше обсуждала высоких поххоморанских коней, чем их хозяев. И сегодня утром громадный вождь Орды с удовольствием принял многочисленные дары, посадил Мима с колдуном на почетные места и от души угощал мясными блюдами и напитками. Радушный хозяин, одним словом. Вот только по прищуренным глазам никак не удавалось угадать, что он сделает завтра: отправит посольство домой с ответом на выгодное предложение или голым прибьет к столбу и оставит умирать на улице.

Как назло, навязанный начальником тайной полиции колдун начал раздражать не только главу посольства, но и хмурых шаманов, усевшихся гуськом по правую руку от Многоголового. Вставил несколько резких замечаний, недобро покосился в сторону камлателей. Потом старик несколько раз хлебнул для храбрости забродившего кумыса и моментально захмелел на жаре. Дурака бы в сугроб выбросить, чтобы остыл чуть-чуть, но благовидного предлога Мим найти не успел.

– И вообще! Да простят меня боги степи, но без моей помощи вы бы проиграли на пороге Усыпальницы! – важно выпятил впалую грудь Кхохолом. В юрте мгновенно наступила тишина. Заметив, какое впечатление произвели его слова, колдун радостно добавил: – А как же иначе? Ведь это мной созданный великий воин участвовал в битве! Без его помощи вы бы никогда не получили благословение Хранителей! Я на своей шкуре ощутил жар пламени, обрушенного с небес мороками. И признаю, что наложенные мною в Пяти Сестрах чары стали величайшей ошибкой в жизни.

– Мой слуга слишком много выпил. – Мим попытался утихомирить опьяневшего старика, но того уже понесло.

– И что, кто-нибудь сказал мне спасибо? Как бы не так! Меня лишь заковали в кандалы и тащили подобно жалкому преступнику от Болотного королевства до столицы. Потом год гноили в подземелье и выпнули сюда, подальше с глаз долой. И все из-за проклятого бродяги, чьи глаза лопнули под раскаленными прутьями палача. Какая насмешка судьбы! Я сейчас сижу рядом с человеком, получившим за калеку от Спящих кучу золота. Вот только мы здесь, а проданный бедолага бегает от нас и будущего хозяина по всему миру…

– Как интересно. – Многоголовый оскалил пасть в улыбке. Сбросившие напускное равнодушие шаманы как один уставились на колдуна. А тот скособочился и выдал на одном дыхании следующую фразу:

– Я, это я напоил Глэда магическим зельем! Благодаря мне этот никчемный счетовод получил величайший дар, вобрал в себя души великих воинов. И как он использовал свалившееся на него счастье? Стал великим полководцем, верным подданным Поххоморана? Нет, нет и нет! Он лишь мотается по степи, карабкается через горы и убивает каждого, кто попадется ему на пути! А мне теперь расхлебывать, расх…

Старик вздохнул и мягко завалился на бок. Мим замер, стараясь не дышать. Похоже, все задачи посольства после пьяного выступления перевернулись с ног на голову. И ни одной зацепки, как именно относятся орки к Безглазому, который пробился обратно в степь после своего невероятного похода.

– Когда ваш слуга проспится… А я думаю, это случится завтра утром, не раньше… Так вот, вы можете ему передать мои слова, что подобным даром может воспользоваться только действительно великий воин. И неважно, чем он занимался до того, как судьба сломала о колено его обыденную жизнь. Важно, как он перенес выпавшие на его долю испытания и кем стал назло богам. – Хан говорил тихо, но ему и не требовалось повышать голос. – Надеюсь, вы не торопитесь и сможете еще порадовать нас интересной беседой через неделю. Все равно в степи лютуют метели, снег засыпал все тропы. Отдохнете, отогреетесь… И старый колдун сможет рассказать о своих приключениях в деталях. О том, как именно он встретился с Безглазым. И как ходил в великий поход на Усыпальницу. И особенно как ему удалось вернуться назад…

– Я бы тоже хотел услышать эту историю, – мрачно отозвался Мим. Похоже, отъезд домой откладывался на неопределенное время, и неизвестно, кого стоило за это благодарить: слабого на спиртное старика или подсунувшего его начальника тайной полиции. – И еще с радостью бы встретился с другим главным героем, про которого так много говорят.

Многоголовый покосился на зашептавшихся между собой шаманов и перевел насмешливый взгляд на посла:

– Зачем верному псу Спящих понадобился беглый кандидат для Хранителей?

– Спящих больше нет. Что касается Хранителей, то именно они помогли вам отбить атаку королевств.

– Разумеется. И закрыли нашими телами проход к Усыпальнице… Нет, они нам не враги. Но и не друзья. Они всего лишь охраняют покой Владыки, которому мы присягали. Вот пусть и охраняют, не пытаясь сунуть нос в наши дела.

– Я полностью с вами согласен, великий хан, – осторожно начал Мим, лихорадочно пытаясь нащупать правильное направление разговора. – Но все же буду безмерно рад, если мне позволят встретиться с Глэдом. Можно в вашем присутствии.

– Чтобы попросить его навестить Хранителей?

– Разве такая просьба может ему навредить?

– Нет. Но эти слова опоздали. Наш добрый друг давно отправился в горы. И в ближайшие дни лично навестит старые засохшие мумии, которым было позволено украсить своими костями надгробный зал Усыпальницы.

– Он так сказал? – поразился мужчина.

– Да. И не делает из этого тайны. Можете успокоить своих хозяев, долгожданный гость скоро будет.

Гулко хлопнув в ладоши, Многоголовый закончил беседу с послами:

– Будем отдыхать. Позволяю посольству вернуться к себе. Советникам разрешаю облегчиться и вернуться. Станем обсуждать обещания западных соседей…

* * *

Седой гном погремел связкой кованых ключей и отпер тяжелую дверь. Шагнув в сторону, главный хранитель Королевской библиотеки оценивающе взглянул на замершего Глэда и усмехнулся. За долгую жизнь Буквоед успел повидать разное: и войну гильдий за богатые рудные жилы, и голодные бунты, и магический пожар в библиотеке. И сейчас с интересом ждал, чем закончится путешествие чужака в запертые залы. Это не у старого Совета медальоны срывать. Здесь придется столкнуться с настоящим злом, с порождениями Тьмы, уничтожившими лучших знатоков магии Огненного народа. Вот она, истинная проверка на родство с Владыкой!

Безглазый поудобнее перехватил факел и повернулся к застывшим за спиной гномам.

Осунувшийся после бессонной ночи Гаттарам молчал, хмуря густые брови. Нежданное освобождение и навязанное место главы Большого Совета смущали почтенного гнома. Отпраздновав возвращение в забитой до отказа посетителями таверне, бывший кандальник оставшуюся часть ночи встречался с многочисленными родственниками и друзьями. Одни поминали недобрым словом охрану рудников, запретившую передавать заключенным даже черствые лепешки. Другие радовались и грозили кулаком старым гильдиям, которые поддерживали изгнанную пятерку. Но все посетители говорили в один голос, что новое назначение воспринято с радостью большинством жителей Города-государства, и все надеются на перемены. Новый Совет, новые лица, новые земли и возвращение на залитые солнцем луга.

Рядом с Гаттарамом черной тучей застыл Глонг Быстроногий. Гном рвался сопровождать Глэда в опасном путешествии в библиотеку и Усыпальницу, но мужчина категорически отказался. Поставив вчера вечером огромное блюдо с разнообразной снедью на стол, Безглазый посоветовал своему боевому товарищу восстановить силы и поправить пошатнувшееся в рудниках здоровье. На встречу с магией Тьмы человек собирался отправиться в одиночку, не рискуя понапрасну жизнями друзей.

– Если со мной что-нибудь случится, колонг почует и даст знать. Надеюсь вернуться к вечеру. – Глэд пересадил зверя на плечо наемника и тихо произнес, глядя в его пустые глазницы, мерцающие зелеными всполохами: – Присмотри за ними. Не удивлюсь, если самые твердоголовые захотят поквитаться за жулье, которое мы выгнали прочь. Сам понимаешь, какую кормушку у них отобрали.

– Понимаю, – согласился Фрайм. – Что нежить, что местные: все любят власть, и никто не любит ее терять.

Когда Безглазый шагнул в дверной проем, Буквоед осторожно коснулся его руки и задержал мужчину на мгновение:

– Дальше три зала. В первом магия почти не чувствуется. Во втором мы стараемся даже не появляться, можно запросто погибнуть. Пожар случился в третьем, самом дальнем зале. Именно там лежат древние реликвии, оставшиеся со времен правления Владыки… Хрустальный топор покоится в дубовом сундуке, инкрустированном серебром и изумрудами. Сундук в третьем зале, на помосте справа… А ваши доспехи лежат здесь, под этим покрывалом.

– Мои доспехи? – удивился Глэд. – Подарок Огненного народа?

– Я бы сказал, части Огненного народа, – осторожно поправил старик. – Мне кажется, после вашего возвращения с топором, символом истинного правителя, многие сомневающиеся признают завершение пророчества. Но пока я вынужден придерживаться нейтралитета, хотя тоже приложил руку к изготовлению оружия и доспехов.

– Пророчество? Господин старший хранитель, пророчество ничего не значит, потому что это всего лишь сказка, оставленная нам предками. Только творя свою судьбу здесь, сейчас, своими руками мы воплощаем наши мечты в жизнь. Мечту о возрождении Огненного народа или мечту о новых городах, вольно раскинувшихся в предгорьях. Хочется вернуть древние реликвии, запертые в обвалившихся залах? Так не предавайтесь пустым мечтаниям, вышвырните демонов прочь и верните принадлежащее вам по праву!

Глэд прошел к груде вещей, накрытых узорным покрывалом, и сдернул пыльную материю на пол. Неверный свет заиграл на черном полированном металле личины сплошного шлема без прорезей для глаз, на тонкозвенной кольчуге, брошенной поверх наборной пластинчатой брони и латных перчаток. Сбоку в посеченных ножнах прятал свое серебряное жало меч, созданный последним из рода Воронов, которые ковали оружие еще для самого Владыки.

Безглазый воткнул факел в подставку, сбросил теплую стеганую куртку и быстро надел доспехи, спасшие ему жизнь в битве при Усыпальнице. Освободив острый клинок, полюбовался мерцанием рун на древнем металле. Затем он повесил оружие на пояс, надел шлем и подхватил левой рукой дымящий факел. Повернувшись к гномам, застывшим в проходе, воин вскинул правую руку в приветствии и весело крикнул:

– Я скоро буду! Найду любимую королевскую колотушку и вернусь!

Второй зал Глэд прошел без остановки. Пыль на мраморных плитах глушила шаги, стеллажи, забитые вещами и книгами, неровными глыбами выныривали из темноты и скрывались за спиной. Добравшись до последних дверей, человек, закованный в черный металл, замер на мгновение, потом вежливо постучался. Подождав с минуту, толкнул изъеденное магическим пожаром дерево и шагнул в черный проем.

Длинный зал слабо светился зелеными огнями, которые подобно светлячкам крошечными точками бродили между обвалившимися полками, сваленными в кучу вещами и оплавившимися колоннами, которые поддерживали просевший потолок. Пролетая мимо книг и доспехов, огни иногда меняли направление движения и прожигали себе дорогу сквозь препятствие, оставляя после себя тонкий дымящийся ход. Настенные мраморные плиты отливали всполохами болотного цвета, разгоняя мутные тени по сторонам. Через секунду вспышка гасла, и дымный полумрак возвращался обратно, искажая очертания предметов. Вслед за магическими огнями хаотически метались клубы тумана, старательно избегая застывшего в углу грубо отесанного постамента с каменными барельефами по бокам. На истертом временем камне громоздился дубовый сундук, играющий зелеными бликами на сложных серебряных узорах.

Полюбовавшись на творение неизвестных мастеров, Глэд выдернул из груды истлевших тряпок еще крепкий стул и уселся рядом с выходом из зала. Зачерпнув кусок окутавшего ноги тумана, слепил белесый шарик и бросил его в зеленое марево, прямо в торчащий из дымки край вздыбившейся лавки. Обиженный туман осторожно потрогал поножи, пробежался по раскинувшимся на бедрах пластинам брони и отступил, втянув длинные хвосты в лабиринт обгоревших вещей.

Следом за туманом к гостю слетелись огни. Они долго кружили рядом с человеком, садились на руки, образуя сияющие цепочки, собирались группами в распахнутых ладонях. Но потом неожиданно рванули в стороны, будто сметенные порывом сильного ветра. Глэд положил ногу на ногу, снял шлем и поздоровался с черными тенями, шагнувшими навстречу:

– Танцующий с тенями приветствует жителей Тьмы.

Один из демонов подошел ближе и внимательно посмотрел на спокойно сидящего человека. Огромный череп качнулся навстречу Безглазому и зашипел, с трудом выговаривая слова:

– Ты пришел, безумец. А ведь мы предупреждали, что ты ходишь по грани. И шагнуть на другую сторону намного проще, чем кто-либо может себе представить.

– Пришел. Надо закончить кое-какие дела. И навести здесь порядок, а то после моего танца с нежитью половину библиотеки на замок закрыли.

– Дела? – засмеялся демон, выпрямившись. – У тебя здесь и сейчас только одно дело: как попытаться вернуться назад, в свой мир. Или ты решил окончательно умереть?

– С какой стати? У меня еще запланирован торжественный ужин с Хранителями. С рассказом небылиц и раздачей наград за лучшую историю. А сюда я пришел за разной мелочью: кусками древних артефактов народа Теней, королевской дубинкой из хрусталя и каплями заклинания, опрокинутыми эльфийской колдуньей холодной зимней ночью.

Черная тень обошла кресло вокруг, переступая шипастыми лапами, и принюхалась. Потрогала изогнутым когтем ножны, лизнула кольчугу. Потом повернулась к остальным демонам и удивленно буркнула:

– Странно. Я не чувствую опасной для нас магии. Никаких амулетов и заговоров, способных причинить нам боль. Даже выкованный на погибель живым меч неспособен убить нас… Похоже, человек морочит нам голову и тратит наше время.

– Ой, какие мы серьезные! – засмеялся Глэд. – Когда в прошлый раз мы торговались о цене души эльфа, ты был намного любезнее. А потом порвал больше сотни остроухих, обеспечив себе вечную славу во Тьме. Как, дорого продал добытые души?

Демон стремительно развернулся и лязгнул зубами рядом с пустыми глазницами человека:

– Не тебе считать, чего и сколько я заработал, смертный! И не тебе учить меня, как следует поступать с законной добычей! На твоем месте я бы лучше помолился, чтобы смерть была быстрой и немучительной. Потому что у меня огромное желание рвать тебя на куски бесконечно долго!

Мужчина помахал ладонью, разгоняя смрад. Чуть отклонившись в сторону, чихнул и сипло попросил:

– Ты не мог бы немного отодвинуться? Нажрался какой-то гадости, смердишь ужасно! Как только можно встречать старых знакомых в таком виде?

В зале послышались короткие смешки. Черные тени откровенно веселились, наблюдая за взбешенным соплеменником.

Тварь выпрямилась и побарабанила острыми когтями по голове человека. Потом обхватила лапами свой череп и задумчиво пробурчала:

– С чего же мы начнем, умник? Оторвем тебе ноги или сначала скормим печень искрам мертвой магии? Будет забавно посмотреть, как кусок твоего тела рассыплется в прах!

– Искры? А я думал – светлячки. Ну пусть будут искры. Спасибо, что напомнил. Как-никак я участвовал в их создании, пора их вернуть домой.

Глэд похлопал в ладоши, неслышно прошептав несколько слов, и зеленые отблески на стенах, сваленных вещах и частично обрушившемся потолке погасли. Сияющими звездами сквозь резко сгустившуюся тьму со всех сторон к человеку помчались крупинки древней магии. Крошечные огоньки закружились зеленой мошкарой рядом с Безглазым, затем устремились к раскрытой правой ладони. Застывшие демоны как зачарованные смотрели, как на ладони выросла крошечная сверкающая пирамидка, переливаясь изумрудными гранями. Дождавшись, пока последний из заблудившихся огней растолкал товарищей и спрятался в общей куче, мужчина накрыл другой ладонью сияющую пирамиду и тихо проговорил-пропел:

Те, кто со мной танцевал, пел и зимней ночью страдал,
Могут вернуться домой, во мрак вечной ночи стальной,
Я вам силы верну, что забрал, нитью к себе привязал,
Душу верну и покой, вечного сна прибой…

Глэд дунул, и во тьму осторожно вылетело крошечное облачко, которое медленно растворилось в захватившем зал мраке. Лишь хриплое дыхание демонов нарушало сгустившуюся тишину.

Неожиданно громко Безглазый попросил:

– Кто-нибудь может подать мне факел? Я вас и так вижу, но как-то привык, чтобы рядом горел огонь. Маленькая слабость, я бы сказал.

– Что ты сделал? – сипло спросил демон, обсуждавший способы убийства Глэда. – Куда ты их подевал?! Это же мои слуги, они…

– Не ври, – оборвал его Безглазый. – Хотя бы самому себе не ври! Надо же, слуги! Это осколки древнего заклятия, которым подняли нежить прошлой зимой. Энна-эной ошиблась, когда творила волшбу. Часть мертвых душ прорвалась через подаренный мне амулет сюда, в библиотеку, и устроила разгром. Пожар, гибель гномов – все это на совести молодой волшебницы, не сумевшей выучить урок как следует… Я возглавил нежить той ночью, мне они подчинялись и бились до последнего солдата рядом с Усыпальницей. Значит, я и отвечаю за моих бойцов. Им пора было упокоиться раз и навсегда. Я отпустил их, отправил в такие глубины Мрака, где ни один паршивый демон не сумеет их побеспокоить.

– Вот оно как, – зашипела рассвирепевшая тень, обдав вонючим дыханием человека. – Ну раз ты испортил мне настроение столь глупым поступком, я испорчу настроение тебе!

Демон метнулся к факелу в настенном держателе, сунул его в пасть и сомкнул зубы. Дерево хрустнуло, и жаркое пламя исчезло в бездонной пасти.

– Я знаю, почему Владыка не стал использовать вас. Потому что идиотов нельзя брать на службу. Даже у крошечного колонга в кончике хвоста больше мозгов, чем у самого огромного демона, – грустно вздохнул Глэд. В его пустых глазницах мерцал зеленый свет, а магический взор легко находил в сплошной тьме сияющими синими огнями фигуры демонов. Поднявшись, мужчина надел шлем и заговорил, обращаясь к попятившимся теням: – Я пришел сюда с миром. Я не хотел никого обижать или расстраивать. Но вместо дружеской беседы получил в ответ лишь оскорбления и бессильные угрозы.

Левая рука Безглазого легко перехватила метнувшегося к нему демона. Стальная перчатка сжала глотку, не давая ему вырваться. Заворчавшие тени замерли, ожидая, когда же их соплеменник порвет на куски дерзкого человека. Но секунда проходила за секундой, а демон лишь сипел, лупя от бессилия хвостом по сторонам.

– К твоему счастью, я был слаб после побега от эльфов. Слаб и глуп. Я не до конца осознал, что рассказали мне проклятые деревья остроухого народа. Но с той поры прошли месяцы. Я успел сходить домой, найдя речные тропы полнолуния. Я вернулся назад, в этот проклятый мир. И я теперь знаю, как надо разговаривать с мертвыми, посмевшими сунуть нос в мир живых… Я, стоящий на границе Мрака, не подвластен ни одному его порождению. Ни демон, ни нежить, ни призраки павших не способны причинить мне вред… Сок Галантов отравил мое тело, и с первыми зимними лучами оно стало невосприимчиво к вашей магии. Зато я с легкостью могу свернуть тебе шею, тупой вонючий комок Тьмы! Как тебе, нравится такой вариант?

Глэд подтянул морду демона к себе и зашептал, вглядываясь в выпученные глаза:

– Мы могли бы договориться. Не о новых жертвоприношениях, а о совместной охоте на засыпанных пеплом дорогах Мрака. Я бы мог стать не вашим другом, но компаньоном. Вместо этого ты оскорбил меня! Похоже, после смерти Владыки вы забыли, что такое – говорить с истинными правителями. И пусть я не он, но моих сил вполне достаточно, чтобы преподать вам урок. Хотя вполне возможно, что, когда я окончательно умру, кто-то во Мраке сильно пожалеет, что ему больше некуда бежать.

Мужчина выпрямился и громко спросил остальных демонов:

– Я знаю, что своим неудачникам вы выбиваете клыки. И пока несчастный за пару веков не отрастит новые, он вынужден работать, дабы загладить свой проступок… Я могу вырвать этому наглецу все зубы, все до последнего. Но я придумал другую кару, которая запомнится всем и навечно… Помнится, этот комок жадности выторговал у меня души эльфов. Каждый погибший во время охоты на меня эльф оставил Мраку свою душу. И кто-то неплохо нажился на таком товаре. Возможно, обрел огромную власть… Так вот, я забыл закончить заклинание. Надо добавить одну крошечную закорючку…

Правая рука прочертила сгустившийся воздух, и в воздухе ослепительно вспыхнул символ, напоминающий собой крошечный лист дерева. С мелодичным звоном рассыпавшись на пригоршню искр, сияющий знак исчез. Глэд бросил полузадушенного демона на пол и рассмеялся:

– Я закончил обряд. Души мертвых эльфов свободны. Их смерть вполне достойная плата за муки, выпавшие на мою долю. Пусть покоятся с миром. Пусть их души не служат больше предметом купли-продажи. Да будет так…

Перешагнув через скрюченное тело, мужчина подошел к стене и порылся в груде книг, которые свалились с рухнувшей полки. Отодвинув в сторону несколько толстых фолиантов, Глэд достал связку факелов. Вернувшись к металлическому держателю, воткнул три факела и коротко приказал:

– Огонь!

Испуганно косясь на Безглазого, один из демонов осторожно плюнул, и огонь лизнул хорошо высохшую паклю. Яркие языки пламени осветили черные фигуры демонов и закованного в доспехи человека. Повернувшись, Глэд развел руками:

– Больше не буду вас задерживать. Забирайте этот набитый глупостью мешок и проваливайте. Если бы не он, беседа могла бы пройти по-другому. Но вы не помешали ему хамить и издеваться надо мной, за что и поплатились. Ни душ эльфов, ни моего доброго расположения… Гномы в ближайшие дни отремонтируют библиотеку. Не советую кому-либо заглядывать сюда. Такого глупца будет ожидать смерть. Окончательная смерть, после которой одним созданием Мрака во тьме станет меньше.

Чернеющие в полумраке чернильные шипастые твари переглянулись между собой, и одна из них с истерикой в голосе произнесла:

– Боги Фэгефул! Что же будет, когда он окончательно умрет и поселится рядом с нами?!

Когда зал библиотеки покинул последний демон и шелест их шагов стих вдали, Глэд подошел к сундуку и заботливо обмахнул пыль с крышки.

– Ладно, надо брать Хрустальный топор и возвращаться. Потом приведу колонга, пусть ищет и забирает свои камни. Буквоед позовет новых хранителей, и они разберут завалы. А мне уже пора собираться в дорогу… И так подзадержался…

* * *

Налив себе горячего чая, Мим задумался, глядя на огонь. Услышанное от повелителя Орды требовало пересмотра намеченных планов. Похоже, что погоня за Безглазым стала бессмысленной тратой времени. В Город-государство просто так не проникнуть, и частное посольство из Поххоморана там никто не ждет. Тем более с пьяным колдуном в придачу, успевшим необдуманными речами рассердить местных шаманов. О том, как Кхохолома, громко горланившего песни, волокли в дом, Мим старался не вспоминать. Морды у камлателей были очень обиженные. Особенно после того, как старика ненароком уронили в сугроб и он на смеси местных диалектов высказался о смешанных браках между орками и остальной нечистью.

– Как там вы сказали, господин лоритарий, подарить его вместо шута? Боюсь, он и дня не проживет, с его-то удачливостью. Очередь за его головой выстроится отсюда и до Усыпальницы…

– Что ты сказал про Усыпальницу? – раздался тихий шепот.

Поперхнувшись, Мим уронил пиалу с недопитым чаем и зло уставился на вылепленный из дыма клыкастый череп, возникший над костром. Отряхнув мокрые руки, посол поххоморанцев ткнул пальцем в спящего на расстеленных шкурах колдуна и буркнул:

– Я сказал, что один старый идиот вполне может угробить нас обоих. Его вздернут за длинный язык, а меня подвесят за компанию. У орков это быстро.

– Это твои проблемы, – равнодушно прошептал гость. – Нас интересует, как обстоят дела с поисками.

– Хорошо обстоят. – Мим нашарил грязную тряпку и начал вытирать облитые сапоги. – Я прошел по следу до самого Города павших. Многоголовый рассказал, что Глэд гостит сейчас у бородатых коротышек и в ближайшие дни собирается навестить вас лично.

– Он идет в Усыпальницу? – удивился череп. – Это точно?

– Ну мне он не докладывал, а орки в этом уверены. Просили передать привет и эту радостную весть в придачу.

Клыкастое облако сморщилось, пожевало исковерканными челюстями и вновь превратилось в уродливую морду с провалами глазниц.

– Действительно, он рядом. Даже успел накрутить хвосты демонам, они в бешенстве теперь рвут на части кого-то из родственников. Очень прыткий кандидат в Хранители… Отличная новость… Отличная…

– Значит, я вам больше не нужен? – замер Мим, настороженно всматриваясь в насмешливый оскал гостя. – Вы получили, что хотели…

– Давай не будем торопиться. Может, наш гость не захочет встречаться с нами… Подождем пару дней, там будет видно…

– Я должен был его найти, и я его нашел. Что еще…

– Мы сказали, подождем пару дней. Не суетись. Как только Безглазый переступит порог Усыпальницы, договор будет выполнен. Пока можешь заниматься своими делами.

Мужчина раздраженно налил в пиалу кипяток и помянул шепотом всех богов. С интересом выслушав его тираду, череп хохотнул и попрощался:

– Не зря мы тебя наняли. Ты приносишь нам удачу. Если бы Спящие дали тебе больше самостоятельности и не пинали за мелкие шалости, четвертый Хранитель уже давно занял бы свое место… Мы свяжемся с тобой, охотник. Завтра или послезавтра. Не теряйся…

Дождавшись, пока дымное облако растает, Мим отхлебнул душистого чаю и зло фыркнул, подбросив в огонь новую ветку:

– Потеряешься с вами, как же… Очень надеюсь, что Глэд научился не только демонам хвосты крутить… Хранители, чтоб вас…

Глава 8

ИСТИННЫЙ КОРОЛЬ И ЧЕТВЕРТЫЙ ХРАНИТЕЛЬ

– Папа, я бы хотел стать Хранителем!

– Ты что, спятил?

– А что? Сидит себе где-то далеко в горах, золота у него огромная куча. Может делать что хочет, и не надо каждые выходные тащиться на рынок, покупать продукты на неделю…

Звонкий хлопок оплеухи и сердитый шепот вдогонку:

– Я из тебя такого Хранителя сделаю, ты у меня год на зад сесть не сможешь! Бери корзину, баламут…

Полан, рядом с мясными рядами на северном рынке

Декабрь

Хлопающие крылья поднимали порывистый ветер, и огонь факелов метался под закопченным потолком. Стащив в угол кучу драных и прожженных кусков материи, Глэд соорудил себе подобие ложа и удобно устроился, наблюдая за суетой посреди зала. Больше двухсот взъерошенных колонгов суетливо прыгали вокруг трех тяжелых мраморных обломков, брошенных рядом с обгорелым стеллажом. Подобно муравьям Братья Теней дергали, пихали, тянули в разные стороны древние артефакты, но, кроме заполошных криков, других результатов пока не было.

От копошащейся толпы прискакала крылатая тень и замерла рядом с отдыхающим мужчиной.

– Так и будешь лежать? – неодобрительно оскалился покрытый клочьями паутины зверь.

– А ты как думаешь? – усмехнулся Безглазый. – Я свое обещание сдержал. Вот ваши реликвии, гномы согласились подарить эти булыжники прежним хозяевам. Можете забирать, складывать свою мозаику и с победой возвращаться домой. Что не так?

Колонг потоптался и раздраженно ответил:

– Не можем. Они слишком тяжелые для нас. За столько времени мы забыли, насколько тяжелы древние камни. А проход можно открыть только в соседнем зале. Гномы слишком крепко запечатали местные стены во время пожара, не пробиться.

– Странно, демоны постоянно тут бродили.

– Они жульничали. Использовали тропы, оставленные заклятием нежити. Ты заклятие разрушил, демонов прогнал. Гномы счастливы, а мы не можем даже пошевелить проклятые обломки.

– Забавно, – хмыкнул Глэд. – Судя по всему, опять я виноват. Что на Фэгефул ни случится, постоянно в меня пальцем тычут.

– Ну я в тебя не тыкал, – возразил зверь, снимая тонкую паутину с ушей, – но от помощи бы не отказался. Ты же большой человек. А у большого человека большая голова. Может, эта большая голова сможет что-то придумать? Нам бы домой их дотащить, там мы справимся.

Мужчина медленно поднялся и подошел к мраморным обломкам.

– Придумать? Можно и придумать. Главное – окончательно зал не разгромить, а то гномы мне этого точно не простят…

Через полчаса тихо сидевшей толпе мелких демонов стало скучно. Они начали перешептываться, пихаться, дергать друг друга за хвосты и строить рожи за спиной Глэда. Мужчина устроился на одном из камней и думал, опустив голову на сомкнутые руки. Периодически он приоткрывал глаза, что-то бормотал про себя, потом вздыхал и снова замолкал. Когда шум позади него стал уже просто оглушительным, Безглазый хлопнул себя по лбу и радостно воскликнул:

– Какая прелесть! Вот что значит отсутствие практики! И не нужно никаких гномьих машин и лошадей. Достаточно лишь вспомнить, в каком безумном мире я оказался…

Безошибочно выдернув из толпы нужного ему зверя, Глэд скомандовал:

– На выход из зала. Открывай портал и стой чуть в стороне. Будет обидно, если героя Братства Теней зашибет каменная святыня.

Засуетившись, крылатая куча разделилась на две части. Одна толпа поскакала к выходу из зала, другая разлетелась вокруг и расселась на досках, разбитых полках и мусоре, в который превратились древние реликвии подземных королей.

В дверном проходе скрипнуло, и сквозь распахнувшийся черный провал пахнуло холодным воздухом. Звери вцепились в украшенные резьбой косяки ворот и с интересом крутили головами, то разглядывая трехметровую дыру в другой мир, то замершего рядом с камнями человека.

Убедившись, что между ним и порталом никого нет, мужчина начертил на пыльном боку камня корявый символ, затем указал пальцем в сторону дверей. Качнувшись, огромный камень метнулся навстречу морозному воздуху, будто выпущенный из катапульты. Еще два магических символа, и остатки древней реликвии колонгов улетели вслед за собратом. Стряхнув пыль с перчаток, Глэд посмотрел на выпученные глаза и рассмеялся:

– Великие боги, ну не надо разглядывать меня с таким ужасом! Ничего сложного. Еще в древних сказаниях первых народов этого мира сказано, что любая вещь из Тьмы вернется обратно, если ее позвать. Надо лишь начертать имя, данное вашим холодным землям Владыкой. Вот и все. После чего силы загробного мира вернут принадлежащее им… Плиту для договора вы где брали? Дома. Вот домой камни и вернулись. Хорошо, что мой эльфийский брат запомнил древние легенды и не пожалел поделиться со мной.

Крылатый зверь подлетел к человеку и сел у его ног. Задрав голову, он уставился на одетого в доспехи мужчину и тихо произнес:

– Ты ведь знаешь, между нашими народами не может быть дружбы. Тьма всегда ненавидит живых, даже если они превратились в великих колдунов. Но Братство Теней дает тебе слово, что для тебя мы сделаем исключение. Даже Владыке мы служили, призванные древней магией. А тебе поможем по зову сердца. Ты знаешь, как нас позвать. Только скажи, и мы придем, Безглазый. Тот, кто вернул нам честь и свободу, всегда может рассчитывать на нашу поддержку…

Потрепав по загривку колонга, Глэд слабо улыбнулся:

– Бегите, могучие воины. Вам пора домой. Довольно побираться по закоулкам чужих дорог, пора разжечь огонь в заброшенных святилищах. Пора домой.

Громко верещащие колонги потянулись к распахнутому зеву портала. Пробегая мимо человека, каждый из зверей трогал его лапой на счастье и удачу в будущем. Последним прикоснулся старый знакомый с оставшейся на крыльях паутиной. Помахав лапой, тварь развернулась и бабочкой-переростком метнулась в замерцавший голубыми искрами проем. Вспыхнув, провал в другой мир исчез, напоследок тяжело вздохнув морозным воздухом…

* * *

– Ближе, ближе давай! – хрипло орали гномы, толкая тяжелый «скорпион» к выходу из коридора и норовя выставить стальное жало стрелы прямо на выложенную цветной плиткой площадь. Со стороны наспех собранной баррикады щелкнули арбалеты, и тяжелые щиты загудели от ударов.

По хитрым мозаичным узорам протянулись бурые полосы пролитой крови, но сцепившиеся в драке противники успели утащить раненых прочь, освободив центр зала для решительной схватки. В мечущемся свете факелов в проходах мелькали остроконечные шлемы и матово блестели широкие лезвия топоров. Многочисленные гильдии разделились на две толпы и разошлись после первого суматошного столкновения. Сейчас они готовили продуманную атаку, с поддержкой метательных машин и спешно вооружившейся пехоты. Эхо доносило из коридоров глухой топот: к Королевской библиотеке подтягивались все новые бойцы. Родственники свергнутого бывшего Совета собирались дать отпор «проклятым выскочкам». Им навстречу с Верхних Ярусов нескончаемым потоком двигались войска, блокируя стратегически важные переходы и занимая арсеналы. Неудачная атака мятежников грозила закончиться кровавым побоищем. Не сумев захватить бывших кандальников, пятерка топталась у площади, теряя время и шансы на победу. И несколько стрелометов уже не могли спасти положение. Бывший Совет стремительно катился к своей гибели, не желая признать очевидное, трусливо пожертвовав своими родственниками ради амбиций.

Из распахнутых дверей библиотеки вышел человек в черных полированных доспехах и быстрыми шагами достиг середины площади. Остановившись над измазанной кровью рунической надписью, он посмотрел в одну сторону, потом в другую. Сплошной зеркальный шлем прятал лицо мужчины, но тяжесть невидимого взбешенного взгляда ощутимо давила на замерших в нерешительности гномов. Нагнувшись, Глэд коснулся пальцами бурых разводов и в ярости закричал:

– Вы что, сдурели?! Вам заняться больше нечем?!

Со стороны мятежников хлопнула тетива, и острый наконечник болта вскользь чиркнул по тускло переливающейся кольчуге, выбив сноп искр. Покачнувшись, Безглазый развернулся к стрелку и выкрикнул, ткнув пальцем в вереницу щитов:

– Самый смелый, да?! Так выходи, великий воин, давай померяемся силой как следует! Не все же в спины стрелять, надо когда-нибудь и в лицо своему врагу взглянуть!

– Я никогда не стрелял в спины! – заорал низкорослый гном и продрался через сомкнутые ряды, рванувшись на площадь. – Семья Кордеп всегда грудью встречала врагов!

– Неужели? – расхохотался Глэд, сняв шлем и бросив его рядом с собой. – Ну тогда давай померяемся силой как полагается! Давай посмотрим, чья грудь шире!

Сбросив шерстяной плащ на лежащий на полу шлем, мужчина потянулся и с наигранным весельем в голосе спросил у замершего напротив гнома:

– На чем биться будем? На топорах?

– На топорах! – рявкнул в ответ старший Кордеп, вцепившись в длинную деревянную рукоять. – Настоящие гномы всегда на топорах решают спор!

– Согласен, вам только волю дай, вы любимыми железками соседей на куски порубите, это у вас в крови!

Глэд вынул из-за спины небольшой топор и встал в боевую стойку, чуть присев и выставив отточенное лезвие вперед. Мерцающий свет залил площадь, расцветив всполохами радуги все вокруг: стены, «скорпионы», ошарашенные лица гномов и баррикаду из сваленных в кучу столов и лавок. В заполнившей зал тишине стало слышно, как где-то в задних рядах икает подавившийся воздухом один из многочисленных воинов.

– Начинай! – заорал Безглазый, стремительно перенося вес тела с одной ноги на другую. Казалось, что черная сверкающая капля отрастила себе конечности и стремится рвануть мимо остолбеневшего врага.

Кордеп опустил топор, и лезвие звонко лязгнуло о мраморный пол.

– Я… Я не могу…

– Что?! – Глэд шагнул вперед и воткнулся лбом в шлем коротышки. – Что ты сказал, стрелок паршивый?!

– Я не могу драться с хозяином Хрустального топора! Это неправильно! Это…

– А что ты тогда можешь, обрубок! – Человек в бешенстве схватил левой рукой гнома за бороду и вздернул того в воздух. – Что ты можешь, глава великого и древнего рода?! Своих рубить?! Проливать кровь братьев? Бить в спину и гадить главе Большого Совета?

Размахнувшись, Безглазый метнул хрипящего бородача в толпу. Кувыркнувшись в воздухе, раскоряченное тело вломилось в поставленные щиты, разметав соседей и родственников. Топор полетел в одну сторону, свалившийся шлем в другую.

– Семейство Кордеп, говорите?! – Казалось, что взбешенный мужчина сейчас рванет следом за своим противником, круша все на своем пути. – Покажите мне этих великих воинов, где они?! И пусть расскажут мне, где они были, когда люди резали ваших родственников во времена первого и второго Гномьих переделов! Пусть расскажут мне, где они были, когда в новых шахтах прорвало подземную реку и Верхние Ярусы своими телами закрывали пробоины, спасая весь Город от смерти! Ну, где же вы!

Мертвая тишина в ответ.

– Нет их?! Нет! Никого нет, когда надо не глотку драть, а заниматься делом! Демоны Мрака, вы на себя посмотрите, посмотрите вокруг! Вас вышвырнули из человеческих городов, ограбили и загнали сюда, в сердце холодных гор! Вы так быстро бежали, что бросили по дороге соплеменников, оставили их умирать на чужих площадях!.. Вы так сильно струсили, что не посмели даже остановиться в предгорьях, среди зеленых лугов и тенистых лесов! Дело дошло до того, что орки сами уговаривают вас вернуться и взять эти земли под свое управление! Позор!

Гномы молчали. Кто-то покрылся красными пятнами, кто-то в ярости кусал губы, но никто не смел сказать ни слова. Человек с пылающими зеленью глазницами говорил правду, горькую правду, о которой обычно старались шептаться дома, подальше от чужих ушей.

– Я оставил вас на несколько часов, всего лишь несколько часов! И что я вижу, вернувшись назад?! Я вижу, что гном поднял топор на гнома. Брат готов убить брата, лишь бы потешить уязвленное самолюбие. Родившийся на два века раньше способен выпустить кишки своему побратиму, с которым вместе работает в шахте! Неужели боги лишили вас остатков разума? Ради чего вы пролили кровь? Ради тех, кто объявил себя высшими правителями Огненного народа и не подал руку помощи своим родственникам в кровавые дни переделов? Кстати, где они? Где эти пять сушеных кочерыжек, подставивших ваши головы под топоры? Они же должны быть в первых рядах, смело подняв знамена борьбы за правду!

В толпе засуетились, собравшиеся на площади завертели головами, но не могли найти разжалованную пятерку. Подождав несколько минут, Глэд горько ответил сам себе:

– Как я и думал. Мерзавцы отправили баранов на бойню, а при первых признаках неудачи поспешили бежать. Не удивлюсь, если где-нибудь в глухих закоулках Города-государства они уже репетируют новую речь про тяжкую долю и про то, как их превратно поняли… Вот за кого вы обнажили оружие, вот ради кого вы убиваете своих соседей… Горько мне видеть подобное…

Вернув мерцающий разноцветными огнями топор за пояс, мужчина поднял гномий шлем, упавший на пол, и тихо позвал:

– Кордеп!

Всклокоченный гном осторожно вышел вперед, не зная, куда спрятать натруженные руки. Безглазый аккуратно надел ему шлем и прошептал, нагнувшись вплотную к упрямо сжавшему губы гному:

– Как ты собираешься встретить Владыку, когда он вернется? Разве вы отстроили разоренные крепости в предгорьях? Разве вы восстановили сияющие башни Верхнего города? Разве бредут бессчетные караваны по мощеным дорогам в степь и на побережья?.. Нет, Кордеп. Вы лишь вылизывали задницы дряхлым старикам, поставившим личное благополучие выше интересов Огненного народа. Орки дрались ради своего будущего и победили. Речные ящеры рвали глотки врагам и вернули себе право вновь формировать гвардию Владыки. А чем отличились вы, лучшие мастера на всем континенте? Вместе вы способны возродить былую мощь и покрыть себя вечной славой в боях и труде! Но вы лишь грызетесь между собой подобно крысам, спрятавшись во тьме…

– Я не буду говорить с тобой, человек, – упрямо буркнул в ответ гном, кусая губы от с трудом сдерживаемой обиды. – Пусть ты и хозяин Хрустального топора, пусть древние письмена воспели твои подвиги, но я не буду присягать человеку, даже если он взойдет на Огненный престол.

– Присягать? – рассмеялся Глэд. – Ты всерьез считаешь, что я собираюсь надеть корону древнего народа?!

Шагнув на середину площади, мужчина нашел глазами главного хранителя Королевской библиотеки и крикнул ему:

– Буквоед! Повтори мне, что выбито в последних строках предсказания!

Старик откашлялся и четко произнес, громко выговаривая каждое слово:

– «Древние камни примут Спасителя как своего. И демоны будут танцевать с ним под лунным светом. И души мертвых станут хранить его сон, а орды живых почтут за счастье не вставать у него на пути… На трон вновь вернется великий король, и боги возрадуются за него и подземный народ…»

– Вот! Вот именно! Спаситель вернется и достанет Хрустальный топор. А на трон поднимется истинный король, способный править как должно! Сын Огненного народа, достойный наследия предков.

Глэд, медленно шагая, направился к баррикаде, перед которой уже собралась толпа. Увидев, куда идет человек, один из гномов попытался шагнуть назад, спрятаться за спины друзей, прикрывавших его щитами в начале схватки. Но плотная толпа не расступилась, вместо этого она вытолкнула старика вперед, оставив сгорбленного гнома один на один с Безглазым.

– Гаттарам, я всего лишь орудие в руках богов. Я выполняю их волю, возвращаю вам утраченное. Сотни лет косный Совет боялся взглянуть в глаза окружающему миру. Но это время прошло. Пора пробудиться. Не время прятаться в глубинах земли. Орки не будут вечно охранять ваши границы. Луга предгорий принадлежат вам. Руины древних крепостей ждут вас. Хватит делить Огненный народ на благородных и простолюдинов. Боги ждут, когда их любимцы вернутся на поверхность.

– Ты понимаешь, какую ношу хочешь взвалить на меня?! – рассердился гном.

– Не большую, чем ты отмерил мне. Я всего лишь вернул долг.

Вложив сияющий топор в руки Гаттараму, Глэд повернулся и крикнул замершим вокруг вооруженным воинам:

– Король вернулся! Истинный король вернулся на трон, и боги возрадуются за него и Огненный народ!

Из задних рядов послышались редкие радостные крики, набирая силу, вплетая в себя все новые и новые голоса. И через мгновение уже вся площадь восторженно ревела, разгоняя многоголосое эхо по забитым гномами коридорам. От одного к другому мчалась нежданная весть: король вернулся! И вскоре уже во всех уголках подземного города наступило форменное безумие: рабочие бросали инструменты и выбегали в запруженные коридоры, от арсеналов пытались протолкаться увешанные оружием воины, и тысячи глоток надрывались в счастливом крике: король вернулся! Да здравствует король!

Глэд вышел на середину площади, поднял вверх руку и дождался, когда шум немного стихнет. Убедившись, что он сможет перекричать взбудораженных гномов, Безглазый заговорил, обращаясь к толпе:

– Предсказание сбылось! Я выполнил то, о чем говорилось в древних преданиях! Огненный народ обрел короля, и древнее зло больше не властно над вами! Но хочу, чтобы вы запомнили! Я ухожу, выполнив предначертанное. Но стоит мне услышать, что вы снова обнажили оружие друг против друга, я вернусь. Вернусь с холодной сталью в руках и покараю тех, кто предал заветы предков. И холодные горы станут мертвыми раз и навсегда. Если вы окажетесь неспособными дружить друг с другом, я заставлю вас объединиться против меня, против смерти из обвалившихся штолен, против убийцы демонов…

Повернувшись, мужчина указал на седого гнома, сжимающего в руках Хрустальный топор:

– Да здравствует король! Слава королю! Слава!

Мраморные своды повторно вздрогнули от радостного рева толпы, заполнившей широкую площадь. Под неутихающие крики Гаттарам медленно вышел вперед и остановился, нахмурив брови. С мрачной решимостью он долго разглядывал сияющие на топоре руны, потом вздохнул и медленно засунул его за потертый пояс. Выпрямившись, разгладил бороду и отвесил глубокий поклон срывающим голоса гномам.

К королю подошел поникший Кордеп, сгорбившись и став еще меньше ростом. Опустившись на колени, гном вынул из ножен широкий нож, сжал конец бороды в кулаке и одним движением отрезал ее. Положив нож на упавшие на пол густые волосы, низкорослый глава рода склонил голову:

– Мой король! Я опозорил себя и родных, выступив против истинного владыки Огненного народа! Прошу позволить удалиться в изгнание! Может быть, в дальних краях я смогу принести пользу моему народу! Буду счастлив, если ты позволишь мне это! Если же преступление мое безмерно и не может быть искуплено таким образом, прими голову в знак извинения!

Гаттарам достал сверкающее оружие и прикоснулся острием Хрустального топора к шее замершего у его ног гнома. Посмотрев на застывшую в напряженной тишине толпу, король объявил свое решение:

– Кордеп! Я принимаю твои извинения! Ты следовал зову сердца, и не твоя вина, что тебя, как и многих из наших братьев, обманом стравили друг с другом! Я объявляю, что в новом Большом Совете будут представлены по одному сыну всех родов и гильдий Огненного народа! И твой сын не будет исключением!.. А тебя я прошу отобрать мастеров, кого сочтешь достойным, и начать восстановление пограничных крепостей в предгорьях. Наши представители отправятся в степь с посольством орков уже завтра и подпишут окончательный договор о границах с соседями. Да будет так!

Узкий извилистый коридор заканчивался у пыльной двери, вцепившейся засовами в каменную кладку. Поправив лямки заплечного мешка, Глэд протянул руку мрачному гному, нахмурившему густые брови:

– Глонг, не надо нас провожать. Дальше нет дороги живым, этими тропами могут пройти только мертвые. Дорогу к Усыпальнице надежно охраняют духи павших. Если ты вздумаешь идти следом, одной бесполезной жертвой станет больше.

– Я обещал, что не покину тебя больше никогда!

– После Усыпальницы. Я вернусь. Через неделю или две. Если через две недели к сторожевому посту никто не выйдет, завалите проход. Но не вздумай меня искать, мертвые не знают пощады.

– Я бы мог помочь, я…

– Ты можешь лишь умереть. Я не для этого спас тебя от кандалов. Извини, но эту дорогу мы пройдем вдвоем с моим другом. Тебе достанется самое трудное: ждать.

Гном вздохнул и протянул перетянутый бечевкой пакет:

– Я дождусь. И только попробуй задержаться у мумий в гостях… Вот, мы собрали немного продуктов. Вяленое мясо, полученный от орков сыр, вино. На две недели должно хватить.

– Спасибо. – Глэд обнял боевого товарища и передал продукты наемнику. – Держи, ты у нас не любитель припасы на зуб пробовать, могу доверить самое ценное…

– Вот спасибо, – восхитился Фрайм, – и как же мне поблагодарить великого воина? Дозволь, я понесу твое знамя с фамильным гербом!

– Шагай, – рассмеялся мужчина и подтолкнул скелет вперед. – Достаточно того, что я тащу кучу факелов, лишь бы ты не расшиб себе лоб в катакомбах.

– Увы, у холодного камня нет живых горячих сердец, я не слышу их и не вижу в кромешной тьме, в отличие от любимца богов.

Поднатужившись, двое бойцов распахнули тяжелую дверь, и ярко горящий факел осветил проход, убегающий в горные глубины. Пропустив перед собой наемника, Глэд махнул на прощание поникшему гному, шагнул за порог и захлопнул дверь. Оставшись в одиночестве, Глонг коснулся рукой холодного дерева, прошептал молитву и побрел назад, к опорному пункту, вырубленному в скале. Там, рядом с жарко горящим костром, пятнадцать вооруженных солдат круглосуточно охраняли тайную тропу в Усыпальницу, то ли оберегая покой Хранителей, то ли защищая Огненный народ от порождений Мрака…

* * *

– Я подумал, ты шутил, когда посоветовал надеть шлем, – вздохнул Фрайм, положив голову на набитый вещами мешок. – Если бы не твой совет, я бы уже дважды успел потерять голову.

– Мне показалось, ты просто слишком отвлекался в это время, болтая о пустяках.

– Нервничаю. Не каждый день ходишь в гости к сильнейшим в этих землях колдунам… И не каждый день в коридоре болтаются каменные сосульки, норовя пробить тебе затылок.

Воткнутый в камни факел слабо чадил, с трудом давая пищу ослабевшему огню. Путешественники устроились посреди маленького зала, расчистив себе место от мелких обломков. Пока Глэд ужинал, Фрайм успел разжечь крошечную фарфоровую чашку для благовоний и с удовольствием окутался пахучим дымом. Иногда наемник прислушивался к скрипам, долетающим из многочисленных проходов, которые были переплетены в безумный каменный лабиринт. Наконец, не выдержав, он спросил у напарника, допившего вино:

– Ты в самом деле считаешь, что гном не прошел бы с нами и милю?

– Да. Я чувствую любое движение вокруг. И мы спокойно идем дальше лишь потому, что не имеем ничего общего с миром живых. Ты уже за гранью смерти, а я после танцев с демонами превратился во что-то настолько страшное, что вся местная нечисть удрала как можно дальше. Но стоило бы Глонгу шагнуть за порог, как на его запах слетелись бы такие чудовища, которым наши наточенные зубочистки на один зуб. Полетели бы твои кости в одну сторону, мои в другую.

– Оказывается, у мертвых есть свои преимущества.

– Конечно. Главное – их не надо кормить. И вино они не пьют, что не может не радовать.

– Ладно-ладно, обжора, ты еще попросишь меня поделиться припасами. Раз я их несу, мне и выдавать. Заставлю за каждую крошку веселить старый усталый скелет.

– Отдыхай, гордый главнокомандующий Перешейка, свергнутый, но непобежденный. Завтра будем на месте.

– Хорошо бы, а то полдня по лабиринту бродим, скоро начну сомневаться в твоих навыках проводника…

Усмехнувшись, Глэд накинул на себя плащ и мгновенно заснул. Фрайм выбросил пепел от благовоний, полюбовался багровыми искрами погасшего факела и тоже провалился в забытье, отделяющее у мертвых грань между мирами. Лишь невидимые во тьме твари вздыхали в дальних проходах, не смея приблизиться к страшным путникам, которые посмели потревожить их покой…

* * *

– И где они? – Вопрос гулко раздался под невидимыми во тьме сводами Усыпальницы.

– Слева от нас, – ответил Глэд, подняв вверх ярко горящий факел. Но его огонь был не в силах бороться со всепоглощающей тьмой и лишь напоминал чужакам, в какое место они добрались.

– Слева? – удивился Фрайм, тронув рукой черный гранит. – Но тут стена.

– Это не стена. Это трон. Прямо перед нами зал, а слева, между колонн, стоят семь кресел, где дремлют Хранители.

– Трон? – еще больше удивился наемник, отступив на шаг и пытаясь во тьме разглядеть верхнюю часть колоссального монумента. – И сколько человек можно туда посадить?

– Там легко поместится конная сотня.

– Зачем?

– Чтобы показать любому, насколько велик был могучий воин, похороненный в этих стенах.

– Бред, – покачал головой мертвец. – Боюсь, местный архитектор просто помешался на гигантских размерах, вот и все.

– Я тоже так думаю. А меня убеждают, что местные обитатели в своем уме и не растеряли остатки разума за годы заточения в четырех стенах.

Шагнув вперед, Безглазый повернулся в сторону Хранителей и громко крикнул:

– Господа, не могли бы вы зажечь свет? Я вас и так вижу, но моему другу было бы приятно, окажи вы такую любезность.

В полной тишине забрезжили слабые золотистые отблески, пробежавшие по веренице гранитных колонн. Свет набирал силу, и вскоре золотое сияние превратилось в яркие солнечные лучи, затопившие собой Усыпальницу. Прикрыв рукой глазницы, Фрайм осмотрелся вокруг и тихо шепнул другу:

– Какой бардак. Они что, не могут слуг заставить прибраться?

Толстый слой пыли покрывал все вокруг: черные плиты пола с редкими цепочками следов, громаду трона и барельефы у подножия колонн. Слева от гостей на высоких креслах замерли три Хранителя, три древние мумии. Безжалостные солнечные лучи отметили рассыпавшиеся в труху доспехи, желтизну обнаженных костей и серую высохшую плоть, где она еще не отвалилась. Обернувшись к наемнику, Глэд тихо прошептал:

– Эльфы правильно доработали древние заклинания. Твои полированные кости выглядят намного лучше, чем эти жалкие останки.

Фрайм лишь всхлипнул в ответ, не решаясь хохотать в присутствии колдунов.

Оставив после себя дорожку из глубоких следов, Безглазый подошел к Хранителям и внимательно рассмотрел каждого. Затем остановился перед ними и скрестил руки на груди.

– Вы искали меня. Сначала заставили выкрасть из моего родного мира, затем позволили Спящим натравить королевства на беззащитного одиночку, а потом щедро платили охотникам за головами, лишь бы поймать и притащить в Усыпальницу. Ну вот он я. Что вы хотите мне сказать?

Из-под потолка, взметнувшегося на сотни метров вверх, раздался шипящий голос:

– Разве ты не знаешь? И разве ты не чувствуешь? Здесь твое место, здесь конец твоего пути. Мы ждали тебя, мы надеялись, что, пройдя посвящение, ты доберешься до Усыпальницы и станешь четвертым Хранителем.

– С какой стати? – Глэд недобро усмехнулся. – Похоже, вы забыли, что избранным Владыкой становятся по зову сердца, а не из-под палки. Не знаю, что заставило вас поселиться в этих холодных стенах, но я по-другому представляю свое будущее.

– У тебя нет будущего, человек! – рассердился голос. – Ты носитель древней крови, и лишь потомки Перворожденных способны занять место Хранителя. Боги выбрали тебя, и наши поиски завершились. Тебе пора занять свое место, и мы защитим Усыпальницу от любых врагов! Владыка нуждается в тебе!

– Может быть, но никто не спросил меня, нуждаюсь ли я во Владыке, – резко ответил Безглазый, обнажая меч. – Этот мир чужой для меня. И я не присягал древнему повелителю перед великой битвой. Вся эта беготня, поиски несчастных и принесение их в жертву интересны вам, Спящим и толпе королей, делящих многострадальные земли. Но мне нет дела ни до ваших игр, ни до ваших желаний! Полтора года я повторяю одно и то же: оставьте меня в покое! Но нет, вы лишь науськивали на меня все новых и новых врагов, мечтая притащить сюда в цепях и превратить в еще одну протухшую куклу рядом с троном.

– Это великая честь!

– Да пошел ты! – рассмеялся Глэд. – Расскажи это тысячам крестьян, сожженных магическим огнем рядом с Городом павших. Превратившись в нежить, они своими телами загородили проход в Усыпальницу… Или расскажи это эльфам, которые по вашему приказу попытались скормить меня своим проклятым деревьям! Я до сих пор больше похожу на обгорелую головешку, чем на человека! И все это из-за вашего безумного желания заставить меня плясать под чужую дудку!.. Вот только вы забыли, что любой человек обладает правом выбора. И сильный духом не склонит голову, а возьмет в руки меч и будет драться до конца, до последней капли крови, до последнего вздоха! И если я выбрал свободу, никакие Хранители не смогут заставить меня изменить принятое решение.

– Тогда зачем ты здесь? – удивился голос, набрав силу и мощь, поднимая при каждом слове клубы пыли с полированных плит.

– Чтобы убить вас. Я хочу посчитаться. За погибших и замученных. За тех, кого вы превратили в послушных марионеток. За всю ту боль, что мне довелось испытать по вашей вине. Я пришел, а это значит, что настало время платить по счетам…

– Ты ошибаешься, человек. Ты пришел, чтобы стать одним из нас, чтобы предсказание сбылось. Четвертому Хранителю пора занять свое место…

Не успел Глэд шагнуть вперед, как из всех колонн к нему навстречу рванули огненные шары, проглотившие солнечное сияние. Одновременно ударившись в человека, они взорвались, отшвырнув Фрайма в сторону. Там, где замер Безглазый, зажегся огромный факел, разбрасывая вокруг языки стремительного пламени. Скрутившись вокруг застывшей фигуры, огонь надсадно ревел, пытаясь пожрать человека. Но с каждым мгновением его ярость все утихала, а Глэд оставался невредим. Вскоре последние отблески магического пламени исчезли, растворившись в непроглядной тьме. И в навалившейся тишине стало слышно, как кто-то тихо идет по направлению к оглушенному наемнику.

Выхватив меч, Фрайм перекатился в сторону и настороженно прислушался. Огромный зал отражал звуки шагов, множа их бесконечным эхом. Звуки блуждали между колонн, улетали к потолку и искаженными отражениями возвращались назад. Понять, где находится противник, было невозможно. Как ни вслушивался мертвец, он не мог услышать привычное для человека биение сердца. Хранители давно уже были мертвы, и их сердца рассыпались в прах, а Глэд научился скрывать свое присутствие.

Чиркнул кремень, и искра огня упала на факел. Затрепетал огонек, и вскоре жадное пламя заплясало на пропитанной маслом пакле. Глэд поднял над собой факел и крикнул напарнику:

– Ты видел? Эти идиоты думали, что смогут превратить меня в четвертую мумию! Скажи, почему после гибели Владыки рядом с его троном собираются в основном безмозглые тупицы, неспособные разглядеть мир за кончиком собственного носа?

– Что это было?

– Они обрушили на меня всю силу магии, накопленную за эти годы в колоннах. Вот только не учли, что вплавленный в меня амулет рассеивает любую магию Мрака. Вместо того чтобы потерять свою душу и превратиться в послушного болвана, я лишь обжег себе в очередной раз спину и запомнил все сплетни, собранные Хранителями за годы безделья. Все, что они с такой заботой собирали и складировали в этой безумной библиотеке, все это теперь стало моим достоянием. Чтобы им провалиться, какую мерзость я успел узнать за эти несколько пылающих мгновений…

– И что теперь? – настороженно спросил Фрайм, шагнув в отбрасываемый факелом световой круг.

– Не знаю, – честно ответил Глэд. – Похоже, моя сила перепугала наших негостеприимных хозяев. Они сбежали со своих крошечных тронов и ковыляют по залу. Я вижу каждого из них.

Меч указал во тьму:

– Вон один. Рядом с ним другой. А третий попытался спрятаться за колонной ближе к заваленному выходу в степь. И я могу убить любого из них. Могу, но не хочу…

– Как это: не хочу?! – поразился мертвец. – Ты добирался сюда с Перешейка, ты мечтал об этой встрече – и что, все бросишь в конце пути?!

– Послушай, Фрайм. Чего бы ты хотел для себя? Если бы удалось все вернуть назад. Если бы тогда в пустыне мы разошлись миром? Хотел бы ты остаться человеком, растить детей? Ходить под парусом по студеному морю и бить громадных китов? Или вскочить на коня и помчаться навстречу грозе, расколовшей молниями небо вдали?

Наемник долго молчал, разглядывая осунувшееся лицо друга. Потом тихо ответил:

– Я бы хотел. Это величайшее чудо – быть живым. Но ты знаешь, что мне это не дано. Никогда больше я не смогу порадоваться степному ветру и холодным каплям дождя. Я умер. И теперь я стою ближе к Хранителям, чем к последнему босяку в королевствах. Ты знаешь это лучше меня. И лучше меня знаешь, какая ненависть сжигает мое сердце. Только в бою, орошая кровью мой меч, я способен обрести радость. Это все, что у меня осталось.

– Но я еще наполовину жив, – горько вздохнул Глэд. – Я человек, что бы ни пытались про меня рассказывать вокруг. Все это время я доказывал самому себе, что я независим и не принадлежу ни к оркам, ни к эльфам, ни к наемникам Зур. Я лишь хочу жить, как живут тысячи простых смертных. И не хочу больше совершать подвиги во имя спятивших колдунов, мечтающих повернуть мир вспять.

– Так что изменилось за это мгновение? Ты здесь, в шаге от своей мечты. Ты способен снести голову каждому из Хранителей. Ты можешь поквитаться за все, что с тобой сделали!

– И что это изменит, Фрайм? Ни-че-го… Я уже никогда не вернусь домой. Проклятая богами кровь намертво привязала меня к этому миру. Я могу возглавить армию демонов и спалить королевства. Могу сесть четвертой обезьяной в Усыпальнице. Могу убить Хранителей и объединить королевства в одно государство. И что дальше? К чему все это? Ведь любое из великих деяний ни на миг не приблизит меня к простым радостям мира. Никакой подвиг не заменит мне семью и вечерние сказки для детей… Внутри меня что-то перегорело. Раз и навсегда. Как будто я ворвался во вражескую столицу, а вместо золота и драгоценных камней вокруг одни трупы и пепелище… Убиты тысячи ради возвращения домой, но домой я так и не вернулся. Ради чего убивать сейчас?

Мертвец всматривался в медленно гаснущий зеленый огонь в пустых глазницах Глэда. Где-то далеко во мраке возились три Хранителя, отползая как можно дальше от непобедимого человека. Где-то в каменном лабиринте затихли тени демонов, с интересом слушая отголоски магического взрыва, встряхнувшего Тьму. И лишь бесконечно одинокий человек сжимал в руке весело горящий факел, стоя посреди пыльного огромного зала.

– Я осознал, насколько они несчастны, эти пугала, заточенные в Усыпальнице. Им не повезло, и они не смогли избежать пыток и превращения в Хранителей. Объявив себя владыками этих камней, они трясутся от страха перед настоящими героями, способными пробиться сквозь завалы и раздробить их черепа. Они плетут заговоры, рассылают золото и копят крохи магической энергии для великих свершений. А в действительности лишь собирают очередной слой пыли на своих костях. Обреченные на вечное ожидание. Ждать, когда найдется четвертый Хранитель. Ждать, когда соберутся все семеро. И когда разбуженный Владыка выбросит их на помойку, как сгнившее тряпье…

Глэд поднял свой мешок и забросил его за спину.

– Такая судьба не для меня. А если трем мумиям нравится подобное будущее, пусть живут. Думаю, я бы проявил величайшую милость, убив их. Но я не стану пачкать свой меч. Пусть гниют дальше. Это будет самым страшным наказанием для Хранителей… Это не мой мир, и не мне разрушать хрупкое равновесие. Пусть другие решают, кому и к