/ / Language: Русский / Genre:prose_classic,dramaturgy,

Памела Жиро

Оноре Бальзак

В пьесе «Памела Жиро» противопоставлены, с одной стороны, искренняя любовь, бескорыстие, готовность пожертвовать собою ради любимого человека и алчность, тщеславие, погоня за богатым приданым, с другой стороны. Корыстные соображения в большей или меньшей степени руководят поступками всех выведенных в пьесе представителей буржуазии — родственников Жюля Руссо.

Оноре де Бальзак

Памела Жиро

Пьеса в пяти действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Руссо.

Г-жа Руссо.

Жюль, их сын.

Г-жа дю Брокар, вдова.

Де Верби, генерал.

Дядюшка Жиро.

Г-жа Жиро.

Памела, их дочь.

Жозеф Бине.

Дюпре, адвокат.

Антуан, лакей Руссо.

Жюстина, горничная г-жи Руссо.

Лакей г-на Дюпре.

Полицейский чиновник.

Полицейский комиссар.

Судебный пристав.

Следователь.

Полицейские, жандармы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена представляет мастерскую цветочницы на чердаке. При поднятии занавеса Памела работает, а Жозеф Бине сидит возле нее. Мансарда уходит в глубь сцены: справа — дверь, слева — камин. Потолок мансарды срезан под углом, так что в глубине ее, возле окна, человек едва может стоять выпрямившись.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Памела, Жозеф Бине и Жюль Руссо.

Памела. Господин Жозеф Бине!

Жозеф. Что прикажете, мадмуазель Памела Жиро?

Памела. Итак, вы хотите, чтобы я вас возненавидела?

Жозеф. Что же, если с этого начинается любовь, — возненавидьте!

Памела. Я не шучу!

Жозеф. Значит, вы даже слушать не желаете о том, как сильно я люблю вас?

Памела. Ну раз вы сами меня к тому принуждаете, скажу вам без обиняков: я не желаю быть женою обойщика.

Жозеф. Разве для того, чтобы жениться на цветочнице, обязательно быть императором или вроде того?

Памела. Нет... Надо быть любимым, а я не чувствую к вам никакой любви.

Жозеф. Никакой? Я всегда полагал, что существует только одна любовь.

Памела. Да, любовь одна, но когда нет любви, к человеку можно относиться по-разному. Например, вы можете быть моим другом, хоть я в вас и не влюблена...

Жозеф. О!

Памела. Вы можете мне быть безразличны.

Жозеф. А!

Памела. Вы можете быть мне ненавистны. Но в настоящую минуту вы мне просто надоели, а это хуже всего.

Жозеф. Надоел! А я-то из кожи вон лезу, чтобы исполнить все ваши желания!

Памела. Если бы вы исполняли все мои желания, вы не сидели бы тут.

Жозеф. Ну, а если я уйду... полюбите вы меня хоть чуточку?

Памела. Но ведь я же сказала, что люблю вас, только когда вас здесь нет.

Жозеф. А если я совсем перестану бывать здесь?

Памела. То доставите мне этим большое удовольствие.

Жозеф. Боже мой! Зачем я, старший подмастерье обойщика в заведении господина Мореля, будущий владелец собственного дела, зачем только я влюбился в нее? Зачем? Я забросил дела... Думаю только о ней... Поглупел даже. Если бы знал мой дядюшка! Мало ли в Париже других девушек... да в конце концов, мадмуазель Памела Жиро, вы-то кто такая, чтобы так важничать?

Памела. Я дочь бедного портного, который разорился и поступил в привратники. Я тружусь день и ночь, чтобы заработать себе на жизнь (если только это называется жизнью). Я не могу позволить себе даже самого скромного удовольствия — поехать за сиренью в Пре-Сен-Жерве, и я, конечно, понимаю, что я не ровня старшему подмастерью господина Мореля. Я не хочу входить в семью, которая будет считать себя униженной этим браком. Семья Бине!

Жозеф. Да что с вами, моя крошка, моя птичка, моя прелестная Памела? Уже больше недели, как вас узнать нельзя. Еще недавно я приходил к вам каждый вечер, вырезал вам листья, скручивал стебли для роз, делал тычинки для маргариток; мы болтали, иной раз отправлялись в театр, на мелодраму, чтобы вместе поплакать... И я был тогда «милым Жозефом», «дорогим Жозефом». Словом, Жозефом, вполне пригодным в мужья. Вдруг — баста! Всему конец!

Памела. Да уходите же! Вы тут не на улице и не у себя дома.

Жозеф. Ну, хорошо, ухожу, мадмуазель... Ухожу. В привратницкой поговорю с мамашей Жиро: она-то не прочь принять меня в свою семью и намерений своих, кажется, не изменила.

Памела. Что ж, если не удастся в семью, так войдите хоть в привратницкую, господин Жозеф. Подите поговорите с маменькой, подите!

Жозеф уходит.

Авось, ему удастся отвлечь их внимание, и господин Адольф сможет пройти сюда незамеченным. Адольф Дюран! Какое красивое имя! Уж в одном этом имени — целый роман. А сам какой красивый! И подумать только: вот уже две недели, как он прямо-таки преследует меня... Я и раньше знала, что недурна собою, но никак не думала, что так хороша, как он уверяет. Он, вероятно, артист или чиновник. Но кто бы он ни был — он мне нравится; и он такой благовоспитанный. А вдруг его внешность — один обман, вдруг он человек нехороший... ведь письмо, которое он так таинственно прислал мне сегодня... (Вынимает из-за выреза корсажа письмо и читает.) «Ждите меня сегодня вечером, будьте одна; если возможно, устройте так, чтобы никто не видел, когда я приду, речь идет о моей жизни. Ах, если бы вы только знали, какое страшное несчастье нависло надо мною! Адольф Дюран». Написано карандашом. Речь идет о его жизни! Какой ужас!..

Жозеф (возвращается). Когда я сходил по лестнице, мне вдруг пришло в голову: почему Памела?..

Появляется Жюль.

Памела. Ах!

Жозеф. Что такое?

Жюль прячется.

Памела. Мне показалось... Мне почудился какой-то шум там, наверху! Сходите, пожалуйста, на чердак, посмотрите, может быть, туда кто-нибудь забрался. Неужели вы боитесь?

Жозеф. Я не из робких.

Памела. Так идите же да посмотрите получше. А то я всю ночь глаз не сомкну от страха.

Жозеф. Хорошо... Если вам угодно, я взберусь даже на крышу. (Уходит в дверцу слева, ведущую на чердак.)

Памела (провожая его). Идите!

Входит Жюль.

Ах, сударь, в какое положение вы меня ставите...

Жюль. Вы спасаете мне жизнь и, верьте, не пожалеете об этом. Вы ведь знаете, как я люблю вас! (Целует ей руку.)

Памела. Да, вы говорили мне. Но поступаете со мною...

Жюль. Как с избавительницей.

Памела. Вы писали мне... и после вашего письма я места себе не нахожу. Я теперь уж не знаю, ни кто вы, ни зачем вы здесь.

Голос Жозефа. Мадмуазель, я на чердаке. Крышу я уже осмотрел.

Жюль. Он сейчас вернется... Куда мне спрятаться?

Памела. Но вам нельзя тут оставаться!

Жюль. Вы хотите моей погибели, Памела!

Памела. Вот он! Идите... сюда. (Прячет его в каморке под скатом крыши.)

Жозеф (возвращается). Вы не одна, мадмуазель?

Памела. Конечно, не одна... раз вы здесь.

Жозеф. Мне словно послышался мужской голос! Голос доносится снизу.

Памела. Ах, может быть, он доносится и сверху. Посмотрите на лестнице.

Жозеф. Да я вполне уверен.

Памела. И зря! Оставьте меня, сударь, я хочу побыть одна!

Жозеф. С мужским голосом?

Памела. Так вы мне не верите?

Жозеф. Но я отлично слышал.

Памела. Ничего вы не могли слышать.

Жозеф. Ах, мадмуазель!

Памела. А если вы предпочитаете верить звукам, которые вам слышатся, а не тому, что я говорю, значит, из вас выйдет прескверный муж. Так вот вы, оказывается, какой...

Жозеф. И все-таки мне показалось...

Памела. Ну и пусть кажется, раз вы такой упрямый. Да, вы слышали голос молодого человека, который любит меня и исполняет все, что я захочу: когда нужно — он исчезает, когда нужно — появляется. Ну. так чего же вы ждете? Если он здесь, вряд ли ваше присутствие нам очень приятно, не правда ли? Спросите у моих родителей, как его зовут... Ведь он, несомненно, представился им, когда шел сюда... со своим голосом.

Жозеф. Мадмуазель Памела, простите бедного малого, который от любви рехнулся... Я теряю голову, когда думаю о вас, но сердцем я отлично знаю, что вы столь же благонравны, как и прекрасны и что сердце ваше еще прекраснее, чем внешность. А потому... вы правы; услышу ли тут десять голосов, увижу ли хоть десятерых мужчин — все мне будет нипочем... Но вот если один...

Памела. Так что же?

Жозеф. Один меня смущает больше. Однако ухожу. Все это я говорю шутки ради... Я прекрасно знаю, что оставлю вас одну. До свиданья, мадмуазель Памела, ухожу... Я вам верю...

Памела (в сторону). Он подозревает.

Жозеф (в сторону). Тут кто-то есть... Побегу расскажу все ее родителям. (Памеле.) До свиданья, мадмуазель Памела. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Памела и Жюль.

Памела. Видите, господин Адольф, к чему это все ведет. Бедняга Жозеф — честный труженик; он племянник довольно богатого человека, который поможет ему устроиться; он хочет жениться на мне, и вот в одну минуту я сама разрушила всю свою будущность... и ради кого? Я не знаю вас, а судя по тому, как вы играете судьбой девушки, все достояние которой заключается в благонравии, я вижу, что вы считаете себя вправе так поступать. Вы богаты и издеваетесь над бедняками!

Жюль. Нет, дорогая Памела! Я знаю, кто вы, и я сумел оценить вас по достоинству. Я люблю вас, я богат, и мы уже никогда не разлучимся. Я оставил свой дормез у приятеля, около ворот Сен-Дени; мы с вами дойдем туда пешком, я уезжаю в Англию. Пойдемте скорее, я объясню вам свои намерения по дороге, ибо малейшее промедление может иметь для меня роковые последствия.

Памела. Что вы говорите?

Жюль. И вы увидите...

Памела. Да в уме ли вы, господин Адольф? Мы знакомы всего только месяц, вы два раза видели меня на балу и написали мне несколько записочек, какие молодые люди обычно пишут женщинам, и теперь с места в карьер предлагаете бежать?

Жюль. Ах, боже мой! Ни минуты промедления! Иначе вы будете раскаиваться всю жизнь, но когда вы поймете, что именно вы потеряли, будет уже слишком поздно.

Памела. Но, сударь, разве нельзя сразу же объяснить мне все в двух-трех словах?

Жюль. Нет... Когда дело касается тайны, от которой зависит жизнь нескольких человек...

Памела. Если нужно спасти вам жизнь, хоть я ничего и не понимаю, я готова сделать все, что могу, — кто бы вы ни были. Но зачем я нужна вам в побеге? С какой стати увозить меня в Англию?

Жюль. Дитя, бегство двух влюбленных никому не покажется подозрительным. И, наконец, я люблю вас, я готов пренебречь всем и вынести гнев моих родителей... после того как мы обвенчаемся в Гретна-Грине[1].

Памела. О боже мой! Голова кругом идет. Красивый молодой человек домогается... умоляет... говорит о женитьбе.

Жюль. Кто-то идет... Я погиб... Вы предали меня!

Памела. Вы меня пугаете, господин Адольф! Что такое может с вами случиться? Подождите... я посмотрю.

Жюль. Так или иначе, спрячьте у себя эти двадцать тысяч франков. Они будут в большей сохранности у вас, нежели в руках правосудия... В моем распоряжении было всего полчаса времени... Но теперь все кончено.

Памела. Не бойтесь... Это мои родители.

Жюль. Вы умны, как ангел... Доверяюсь вам... Но не забывайте, что нам обоим надо уходить отсюда, и немедленно. И клянусь вам честью, что ничего, кроме хорошего, от этого для вас не будет.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Памела, Жиро и г-жа Жиро.

Памела. По-видимому, ему действительно грозит опасность... и он влюблен в меня... Причины достаточно веские, чтобы принять в нем участие.

Г-жа Жиро. Что ж это ты, Памела, единственное наше утешение, опора нашей старости, единственная наша надежда...

Жиро. Девушка, воспитанная в строгих правилах...

Г-жа Жиро. Помолчи, Жиро. Сам не знаешь, что говоришь.

Жиро. Молчу, душенька.

Г-жа Жиро. Ведь тебя во всем околотке ставили в пример, и мы верили, что ты будешь нам поддержкой в старости.

Жиро. И будешь достойна высшей награды за добродетель.

Памела. Да за что вы меня браните-то?

Г-жа Жиро. Жозеф сказал нам, что ты прячешь у себя мужчину...

Жиро. Да... какой-то голос.

Г-жа Жиро. Помолчи, Жиро. Памела, не слушай отца!

Памела. А вы, матушка, не слушайте Жозефа.

Жиро. Ну, что я тебе говорил сейчас на лестнице, душенька? Памела знает, как мы на нее надеемся... она хочет получше выйти замуж и ради нас и ради самой себя; сердце ее исходит кровью, когда она видит, что мы, ее родители, служим привратниками. Она девушка благоразумная и глупостей делать не станет... Не правда ли, дитя мое?

Г-жа Жиро. Здесь, сокровище мое, конечно, никого нет? Ведь если у молодой работницы в десять часов вечера находят мужчину... Этак недолго и доброе имя потерять...

Памела. Но мне кажется, сюда трудно войти незамеченным и вы бы увидели незнакомца.

Жиро. Она права.

Г-жа Жиро. Она не отвечает напрямик. А ну-ка, отвори эту дверь...

Памела. Матушка, оставьте... Вам нельзя туда входить, я вас не пущу. Послушайте меня: я люблю вас, матушка, и вас, батюшка, и совесть моя перед вами чиста. Господь тому свидетель. Вы всегда верили вашей дочери, так не лишайте же ее вдруг вашего доверия.

Г-жа Жиро. Но почему же ты не хочешь сказать правду?

Памела (в сторону). Нет, не могу... Если они увидят его — завтра весь город узнает.

Жиро (прерывая ее). Мы — родители и должны все знать.

Памела. Впервые в жизни я ослушаюсь вас. Но вы сами меня к тому принуждаете. Я ведь плачу за это помещение из своего собственного заработка... Я совершеннолетняя. Я отвечаю за свои поступки.

Г-жа Жиро. Ах, Памела! А мы-то возлагали на тебя все свои надежды!

Жиро. Да ты губишь себя! А я так и проживу остаток своих дней в привратниках.

Памела. Не тревожьтесь! Да, тут находится один человек, но об этом — ни слова. Идите к себе в привратницкую и скажите Жозефу, что он болтает вздор, скажите, что вы все осмотрели и никого у меня не нашли: словом, выпроводите его... Тогда вы увидите этого молодого человека и узнаете мои намерения. Но храните все в строжайшей тайне.

Жиро. Несчастная! За кого принимаешь ты своего отца? (Замечает на столе ассигнации.) А это что такое? Деньги!

Г-жа Жиро. Деньги. (Отшатывается от Памелы.) Помела, откуда они у тебя?

Памела. Я напишу вам об этом.

Жиро. Напишет? Что же, она собирается бежать?

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Жозеф.

Жозеф (входит). Говорил я вам, что от этого добра не будет... Он главарь воровской шайки, грабитель... Дом окружен, там жандармы, полиция, следователь, вся честная компания.

Жюль (вылезает). Я погиб!

Памела. Я сделала все, что могла!

Жиро. Однако кто вы такой, сударь?

Жозеф. Вы, как видно...

Г-жа Жиро. Отвечайте!

Жюль. Если бы не этот дурень — я был бы спасен! На вашей совести будет гибель человека.

Памела. Господин Адольф, вы невиновны?

Жюль. Невиновен.

Памела. Как быть? (Указывает на слуховое окно.) Сюда, скорей! Мы собьем их со следа. (Открывает слуховое окно; там полицейские.)

Жюль. Поздно! Но помогите мне; скажите, что я возлюбленный вашей дочери и прошу у вас ее руки... Я совершеннолетний... Я — Адольф Дюран, сын богатого марсельского коммерсанта.

Жиро. Законный брак... богатый жених... Молодой человек, я беру вас под свое покровительство.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, полицейский комиссар, полицейский чиновник и жандармы.

Жиро. Сударь, по какому праву вошли вы в частный дом... в комнату скромной девушки?

Жозеф. Да, по какому праву?

Комиссар. Молодой человек, не беспокойтесь о наших правах! Несколько минут тому назад вы были так любезны, что сами указали нам местопребывание неизвестного, а теперь почему-то негодуете.

Памела. Но кого вы ищете? Что вам здесь надо?

Комиссар. Так, значит, вам известно, что мы кого-то ищем?

Жиро. Сударь, у дочери моей нет никого, кроме ее жениха, господина...

Комиссар. Господина Руссо.

Памела. Господина Адольфа Дюрана

Жиро. Руссо? Я такого не знаю. Это господин Адольф Дюран.

Г-жа Жиро. Сын почтенного марсельского коммерсанта.

Жозеф. Ах, так вы обманывали меня? Ах, вот чем объясняется ваша холодность, мадмуазель! Господин этот...

Комиссар (полицейскому чиновнику). Разве это не он?

Чиновник. Разумеется, он. Я вполне уверен. (Своим подчиненным.) Исполняйте, что вам приказано!

Жюль. Сударь... Я жертва какого-то недоразумения. Я вовсе не Жюль Руссо.

Чиновник. А вы даже знаете его имя, хотя имени этого тут еще никто не произносил!

Жюль. Но я слыхал о нем раньше. Вот мои документы, они в полном порядке.

Комиссар. Покажите, сударь.

Жиро. Господа, заверяю вас и утверждаю..

Чиновник. Если вы будете продолжать в этом духе и будете уверять нас, что это Адольф Дюран, сын коммерсанта...

Г-жа Жиро. Из Марселя...

Чиновник. То, пожалуй, придется всех вас тоже арестовать, немедленно препроводить в тюрьму и привлечь как соучастников... А это такое дело, из которого нелегко будет выпутаться... Дорожите вы своей свободой?

Жиро. Еще бы!

Чиновник. В таком случае помолчите.

Г-жа Жиро. Помолчи, Жиро!

Памела. Боже мой! Зачем я не поверила ему!

Комиссар (жандармам). Обыщите его!

Чиновнику подают носовой платок Жюля.

Чиновник. Метка «Ж» и «Р». Дорогой мой, вы не больно-то хитры!

Жозеф. Что такое он мог натворить? Уж не причастны ли и вы к этому, мамзель?

Памела. Вы будете причиной его гибели... не показывайтесь мне больше на глаза!

Чиновник. Вот, сударь, счет за обед. Вы обедали в Пале-Руаяле, в ресторане «Фрер-Провансо», там вы карандашом написали записку и послали ее сюда с вашим другом, господином Адольфом Дюраном, который и дал вам свой паспорт. Личность ваша установлена окончательно: вы Жюль Руссо.

Жозеф. Сын известного богача Руссо, для которого мы сейчас обиваем мебель.

Комиссар. Замолчите!

Чиновник. Пойдемте.

Жюль. Пойдемте! (Обращается к супругам Жиро.) Простите меня за причиненную вам неприятность... А вы, Памела, не забывайте меня! Если нам не придется больше свидеться — оставьте себе то, что я вам передал, и будьте счастливы!

Жиро. Господи боже мой!

Памела. Бедный Адольф!

Комиссар (жандармам). Останьтесь здесь. Мы обыщем каморку и снимем допрос со всех присутствующих.

Жозеф (с возмущением). Подумать только! Она предпочла мне преступника!

Жандармы окружают Жюля.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Сцена изображает гостиную.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Антуан и Жюстина.

Жюстина. Ну что, Антуан, читали вы газеты?

Антуан (читает газету). Экая досада. Мы, слуги, можем узнать о деле господина Жюля только из газет!

Жюстина. Да ведь даже сами барин, барыня и ее сестра госпожа дю Брокар и то ничего не знают... Господин Жюль целых три месяца просидел в одиночке.

Антуан. Видно, дело было задумано большое, они хотели восстановить... того[2]...

Жюстина. Боже мой! А ведь такому молодому человеку только бы и жить припеваючи; ведь он богатый наследник — в один прекрасный день получит от тетки двадцать тысяч франков дохода да еще родительское состояние вдвое больше того! И вдруг впутался в заговор!

Антуан. А я уважаю его за это, он добивался восстановления императора. Хотите — казните меня... Мы тут наедине, вы не полицейский: да здравствует император!

Жюстина. Замолчите вы, старый дурак!.. Если кто услышит, вас заберут.

Антуан. Я, слава богу, не из пугливых! Я отвечал следователю как полагается; не подвел господина Жюля, не то, что те изменники, которые его выдали.

Жюстина. У госпожи дю Брокар, наверно, есть немалые сбережения; с такими деньгами она могла бы его выручить.

Антуан. Э, как бы не так! После побега Лавалетта[3] никого не выручишь! Теперь тюремщики стали несговорчивы, да и раньше-то были не очень-то покладисты... Господину Жюлю несдобровать, вот увидите, он примет мученический венец. Я тогда пойду посмотрю, как его казнить будут.

Звонок. Антуан уходит.

Жюстина. Пойдет посмотрит! Не понимаю, как хватает духу смотреть, когда человека, да еще знакомого... Что до меня — я схожу только на суд; бедный мальчик, это мой долг перед ним.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Дюпре, Антуан и Жюстина.

Антуан (в сторону, видя Дюпре). А вот и адвокат. (Вслух.) Жюстина, доложите барыне. (В сторону.) Адвокат, кажется, необходительный. (Вслух.) Сударь, можно ли надеяться, что удастся спасти бедного господина Жюля?

Дюпре. Вы, видно, очень любите своего молодого барина?

Антуан. А как же не любить!

Дюпре. И что бы вы сделали ради его спасения?

Антуан. Все, сударь!

Дюпре. Ничего!

Антуан. Ничего? Да я любые показания дам, какие вам будет угодно.

Дюпре. А если вас уличат в противоречии вашим прежним показаниям и обвинят в лжесвидетельстве — известно ли вам, что это за собою повлечет?

Антуан. Нет, сударь.

Дюпре. Каторгу.

Антуан. Дело нешуточное!

Дюпре. Вы бы предпочли оказать барину услугу, не подводя себя?

Антуан. И другого способа нет?

Дюпре. Нет.

Антуан. Ну что ж, придется попробовать!

Дюпре (в сторону). Вот преданность!

Антуан. Хозяин не оставит меня без награды!

Жюстина. Барыня идет.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и г-жа Руссо; потом Руссо.

Г-жа Руссо (к Дюпре). Ах, сударь, мы ждем вас с таким нетерпением! (Антуану.) Антуан, поскорее сходите за барином. (К Дюпре.) Вся наша надежда теперь на вас.

Дюпре. Будьте уверены, сударыня, что я сделаю все от меня зависящее...

Г-жа Руссо. О, благодарю вас... Да ведь наш Жюль в самом деле невиновен. Он — и вдруг заговорщик! Он сущее дитя, как он может быть опасен, когда он передо мною, своей матерью, трепещет, стоит мне только нахмуриться? Ах, сударь, обещайте вернуть мне его!

Руссо (входит; к Антуану). Да, генерал Верби... Доложите, как только он приедет... (К Дюпре.) Так как же, дорогой мой господин Дюпре?

Дюпре. Решительный бой будет завтра; сегодня идут приготовления, вручен обвинительный акт.

Руссо. А не подвел ли себя мой бедный Жюль чем-нибудь?

Дюпре. Он все отрицает... и превосходно разыгрывает роль невиновного; но мы не можем выставить ни одного свидетеля против свидетелей обвинения.

Руссо. Ах, господин Дюпре, спасите мне сына, и половина моего состояния будет ваша.

Дюпре. Если бы я получил все половины состояний, обещанные мне... я был бы даже чересчур богат.

Руссо. Неужели вы сомневаетесь в моей признательности?

Дюпре. Подождемте дальнейших событий, сударь.

Г-жа Руссо. Сжальтесь над несчастной матерью.

Дюпре. Сударыня, клянусь вам, ничто так не поражает меня и не вызывает столько симпатии, как истинное чувство, а в Париже все подлинное такая редкость... Неужели я останусь равнодушным к горю семейства, которому грозит утрата единственного сына?.. Положитесь на меня.

Руссо. Ах, господин Дюпре!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, генерал де Верби и г-жа дю Брокар.

Г-жа дю Брокар (вводит де Верби). Входите, дорогой генерал...

Де Верби (кланяется Дюпре). Сударь... Я только что узнал...

Руссо (представляет Дюпре генералу). Генерал, господин Дюпре.

Дюпре и де Верби раскланиваются.

Дюпре (в сторону, пока де Верби разговаривает с Руссо). Генерал, обивающий пороги приемных... У него только одна заслуга: он носит ту же фамилию, что и его брат, камергер двора. По-видимому, он здесь неспроста.

Де Верби (к Дюпре). Сударь, вы, как я слышал, взяли на себя защиту Жюля Руссо в прискорбном деле...

Дюпре. Да, сударь... Дело действительно прискорбное, ибо истинные преступники находятся на свободе; правосудие обрушится на рядовых солдат, командиры же, как всегда, останутся в стороне... Вы генерал виконт де Верби?

Де Верби. Генерал де Верби... Я не ношу титула... мои убеждения... Вы, разумеется, уже ознакомились с материалами следствия?

Дюпре. Только три дня тому назад нам разрешили доступ к обвиняемым.

Де Верби. А какого вы мнения о деле?

Все. Да, скажите!

Дюпре. Насколько мне известны судебные нравы, я считаю вероятным, что там надеются добиться разоблачений, посулив смягчить участь осужденным.

Де Верби. Все обвиняемые — люди безупречной честности.

Руссо. Однако...

Дюпре. Перед лицом эшафота характер человека меняется, особенно если человек этот теряет многое.

Де Верби (в сторону). В заговоры следует вовлекать только тех, у кого нет за душой ни гроша.

Дюпре. Я буду уговаривать своего подзащитного открыть всю правду.

Руссо. Разумеется.

Г-жа дю Брокар. Еще бы!

Г-жа Руссо. Это необходимо.

Де Верби (в тревоге). Значит, нет никакой надежды на его спасение?

Дюпре. Никакой. Обвинению нетрудно доказать, что он находился в числе тех, кто уже приступил к осуществлению заговора.

Де Верби. По-моему, лучше лишиться головы, нежели чести.

Дюпре. Ну, это смотря по обстоятельствам: у иных честь стоит дешевле головы.

Де Верби. Странные у вас понятия.

Руссо. Я их вполне разделяю...

Дюпре. Их разделяет большинство. Я не раз имел случай убедиться, что человек способен на многое ради спасения своей головы... Есть люди, которые прячутся за другими, сами ничем не рискуют, а потом пожинают лавры. Где у них честь? Могут ли быть какие-нибудь обязанности в отношении таких людей?

Де Верби. Конечно, нет; это подлецы!

Дюпре (в сторону). Хорошо сказано! Это он погубил несчастного Жюля. Придется за ним понаблюдать.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, Антуан, потом Жюль в сопровождении полицейских.

Антуан. Барыня! Барин! Подъехала карета, сюда идут какие-то люди... и с ними господин Жюль... его привезли.

Руссо и г-жа Руссо. Сын!

Г-жа дю Брокар. Племянник!

Дюпре. Да... Это, конечно, обыск. Хотят просмотреть его переписку.

Антуан. Вот он!

Жюль (появляется в глубине; его сопровождают полицейские и следователь; он бросается к матери). Мама! Милая мама! (Целует ее.) Ах, я снова вижу вас! (Г-же дю Брокар.) Тетя!

Г-жа Руссо. Бедное дитя мое! Ко мне! Они не посмеют... (Полицейские приближаются.) Оставьте! Ах! Оставьте его!

Руссо (бросается к ним). Ради бога!

Дюпре (следователю). Сударь...

Жюль. Милая мама, успокойтесь... Скоро меня освободят... поверьте мне... и тогда мы уже никогда не разлучимся.

Антуан (обращается к Руссо). Барин, они желают осмотреть комнату господина Жюля.

Руссо (следователю). Сию минуту, сударь... Я сам пойду с вами. (Обращается к Дюпре, указывая на Жюля.) Не оставляйте его... (Уходит вместе со следователем, который делает полицейским знак, чтобы они стерегли Жюля.)

Жюль (берет де Верби за руку). Ах, генерал! (Обращается к Дюпре.) И вы, господин Дюпре, такой добрый, такой великодушный, вы пришли утешить мою мать... (Шепотом.) Ни слова ей о том, какая опасность грозит мне. (Вслух, смотря на мать.) Скажите ей правду, скажите, что ей нечего беспокоиться.

Дюпре. Я скажу ей, что она может вас спасти.

Г-жа Руссо. Я?

Г-жа дю Брокар. Каким образом?

Дюпре (г-же Руссо). Умолите его открыть имена подстрекателей.

Де Верби (обращаясь к Дюпре). Сударь...

Г-жа Руссо. О да! Ты непременно должен это сделать... ради твоей матери. Я требую этого!

Г-жа дю Брокар. Да... Я уверена, что мой племянник скажет всю правду. Раз люди, которые вовлекли его, теперь от него открещиваются, он вправе...

Де Верби (шепотом Дюпре). Как, сударь? Вы советуете своему подзащитному предать...

Дюпре (резко). Кого?

Де Верби (в смущении). Но... Разве нет других путей? Господин Жюль знает, каков долг благородного человека по отношению к самому себе.

Дюпре (взволнованно, в сторону). Он! Так я и знал!

Жюль (матери и тетке). Ни за что, — даже если мне будет грозить смерть, я никого не выдам.

У де Верби вырывается радостное движение.

Г-жа Руссо. Ах, боже мой! (Смотрит на полицейских.) И нельзя помочь ему бежать!

Г-жа дю Брокар. Это невозможно...

Антуан (входит). Господин Жюль, вас просят.

Жюль. Иду.

Г-жа Руссо. Ах, я пойду с тобою! (Оборачивается к полицейским и делает умоляющий жест.)

Г-жа дю Брокар (обращается к Дюпре, который пристально глядит на де Верби). Господин Дюпре, мне кажется, что было бы...

Дюпре (прерывая ее). Потом... сударыня, немного погодя! (Подводит ее к Жюлю, который вместе с матерью уходит; их сопровождают полицейские.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Дюпре и де Верби.

Де Верби (в сторону). Адвокат им попался с деньгами и не честолюбивый... да притом, кажется, изрядный чудак.

Дюпре (возвращается на авансцену, смотрит на де Верби и говорит в сторону). А теперь выведаем-ка твою тайну. (К де Верби.) Вы принимаете большое участие в моем подзащитном, генерал?

Де Верби. Очень большое.

Дюпре. Я никак не могу понять, что могло побудить его — богатого, молодого, беспечного — войти в заговор...

Де Верби. Слава!

Дюпре (улыбаясь). И вы говорите это адвокату, который двадцать лет занимается практикой? Я слишком хорошо изучил людей и дела и знаю, что самые высокие мотивы служат лишь для прикрытия самых низменных побуждений, и я еще не встречал человеческого сердца, свободного от расчета.

Де Верби. А сами вы защищаете бесплатно?

Дюпре. Да, случается, и нередко. Но я защищаю только по убеждению...

Де Верби. Вы, по-видимому, человек состоятельный?

Дюпре. У меня было состояние; иначе я при существующих нравах давно пошел бы по миру.

Де Верби. Значит, вы по убеждению взяли на себя защиту молодого Руссо?

Дюпре. Я считаю, что он попался на удочку лиц, занимающих высокое положение в обществе, а мне нравятся люди, которые если и попадаются в ловушку, то из-за своего благородства, а не из-за личных корыстных расчетов... ибо в наш век одинаково алчны и обманутый и тот, кто извлекает из обмана выгоду.

Де Верби. Вы принадлежите, как я вижу, к секте человеконенавистников.

Дюпре. Я недостаточно уважаю людей, чтобы ненавидеть их, ибо до сих пор мне не встретился ни один человек, которого я мог бы полюбить... Я довольствуюсь тем, что изучаю своих ближних; я вижу, что все они разыгрывают комедию — одни более, другие менее успешно. Я не заблуждаюсь на их счет — это правда; они просто забавляют меня, и я готов хохотать, как зритель на галерке. Вот только я не свищу — для этого мне не хватает темперамента.

Де Верби (в сторону). Как повлиять на такого человека? (Вслух.) Но, что ни говорите, сударь, вы ведь не можете обходиться без людей.

Дюпре. Могу.

Де Верби. Но ведь и вы иногда страдаете?

Дюпре. Тогда я предпочитаю быть наедине с самим собою. Впрочем, в Париже все можно купить, даже сочувствие; поверьте, я живу только потому, что жить — долг каждого человека. Я испробовал все: милосердие, дружбу, преданность... Облагодетельствованные вызвали во мне отвращение к благодеянию, а иные филантропы внушили мне отвращение к благотворительности; из всех видов обмана обман в области чувств — самый гнусный.

Де Верби. А родина, сударь?

Дюпре. О сударь, с тех пор как изобретено понятие человечества, родину считают пустяком.

Де Верби (смущенный его словами). Итак, сударь, по-вашему, Жюль Руссо слишком восторженный юноша?

Дюпре. Нет, сударь, по-моему, тут налицо загадка, требующая разрешения; и с вашей помощью я разрешу ее.

Де Верби вздрагивает.

Слушайте, давайте поговорим откровенно... По-моему, вы в этом деле не совсем постороннее лицо.

Де Верби. Сударь...

Дюпре. Вы можете спасти этого юношу.

Де Верби. Я? Каким образом?

Дюпре. Своими показаниями; их подтвердит Антуан, он обещал мне...

Де Верби. У меня есть основания держаться в стороне...

Дюпре. Следовательно, вы тоже участник заговора?

Де Верби. Сударь...

Дюпре. Вы вовлекли этого младенца?

Де Верби. Сударь, ваши выражения...

Дюпре. Не пытайтесь обмануть меня! Но чем вы соблазнили его? Он богат, ни в чем не нуждается.

Де Верби. Послушайте, если вы промолвите хоть одно слово...

Дюпре. О, своею жизнью я ничуть не дорожу.

Де Верби. Сударь, вы отлично знаете, что Жюль выпутается; если же, по вашему наущению, он будет вести себя недостойно, он лишится руки моей племянницы, наследницы титула, который носит мой брат, камергер двора.

Дюпре. Значит, и этот юноша готов действовать по расчету! Подумайте, генерал, о том, что я вам предлагаю. У вас есть могущественные друзья, это ваш долг.

Де Верби. Долг? Сударь, я вас не понимаю.

Дюпре. Вы сумели его погубить, так неужели же не сумеете спасти? (В сторону.) Он у меня в руках.

Де Верби. Я подумаю, сударь.

Дюпре. Не рассчитывайте, что вам удастся от меня отделаться.

Де Верби. Генерал, не дрогнувший в минуту опасности, не дрогнет перед каким-то адвокатом.

Дюпре. Как вам будет угодно.

Де Верби уходит и в дверях встречается с Жозефом.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Дюпре и Жозеф.

Жозеф. Сударь, я только вчера узнал, что вы — защитник господина Жюля Руссо; я отправился к вам, ждал вас до поздней ночи, но не дождался; сегодня утром вас не было дома; но я работаю на господина Руссо, и мне пришла в голову счастливая мысль зайти сюда: я подумал, что вы непременно должны приехать, и подкараулил вас.

Дюпре. Что вам от меня нужно?

Жозеф. Я Жозеф Бине.

Дюпре. Ну и что же?

Жозеф. Сударь, — не в обиду вам будь сказано, — у меня накоплено тысяча четыреста франков... О! Моих кровных, я откладывал каждый грош; я мастер-обойщик, и у моего дядюшки Дюмушеля, бывшего виноторговца, водятся деньжата.

Дюпре. Нельзя ли попроще? Что означает это таинственное вступление?

Жозеф. Тысяча четыреста франков — это немалые деньги, но, говорят, адвокатам надо много платить, и потому-то их такая пропасть и развелась, что им помногу платят. Лучше бы мне сделаться адвокатом, тогда она сразу вышла бы за меня.

Дюпре. Да вы сумасшедший, что ли?

Жозеф. Вовсе нет. Денежки мои при мне: смотрите, сударь, я не вру. Это вам.

Дюпре. То есть?..

Жозеф. Если только вы спасете господина Жюля... от смерти, разумеется... и если вы добьетесь, чтобы его выслали... Я не хочу его погибели; но пусть он попутешествует... Он богат, будет развлекаться... Словом, спасите ему жизнь... сделайте так, чтобы его приговорили к обыкновенной высылке, лет, скажем, на пятнадцать, и тогда эти тысяча четыреста франков — ваши; я отдам их вам от чистого сердца, а сверх того еще сделаю вам кресло для кабинета. Вот!

Дюпре. Зачем вы все это говорите?

Жозеф. Зачем? Я женюсь на Памеле... Милочка Памела будет моею.

Дюпре. Какая Памела?!

Жозеф. Памела Жиро.

Дюпре. А что общего между Памелой Жиро и Жюлем Руссо?

Жозеф. Вот как! А я-то думал, что адвокатам платят за то, что они образованные и все знают... А вы, оказывается, ничего не понимаете? Теперь я не удивляюсь, что некоторые называют адвокатов неучами. Беру свои тысяча четыреста франков назад. Памела винит себя, то есть меня винит в том, что я предал его в руки палача, а если он будет спасен, в особенности, если его вышлют, сами понимаете, я женюсь на Памеле, и так как высланные живут не во Франции, то я смогу не тревожиться за свою семейную жизнь. Добейтесь, чтобы на пятнадцать лет; ведь это пустяк, пятнадцать лет, если путешествовать, а тем временем дети мои уже подрастут и жена будет уже в таком возрасте... Понимаете?

Дюпре (в сторону). Этот по крайней мере не кривит душой. Когда человек рассказывает вслух о своих планах и руководится страстью, то это не самый плохой человек.

Жозеф (в сторону). Чего он там бормочет? Адвокат, говорящий сам с собой, это все равно, что булочник, который сам поедает всю выпечку. (Вслух.) Сударь!..

Дюпре. Значит, Памела влюблена в господина Жюля?

Жозеф. Черт возьми, сами понимаете: в таких обстоятельствах он особенно интересен ей.

Дюпре. А они часто виделись?

Жозеф. Даже слишком часто. Ах, если б я только знал, я бы помог ему удрать.

Дюпре. Она хороша собою?

Жозеф. Кто? Памела? Нашли о чем спрашивать! Моя Памела, да она как Аполлон Бельведерский.

Дюпре. Оставьте при себе ваши тысяча четыреста франков, друг мой; если у вас и у вашей Памелы доброе сердце, вы поможете мне спасти его; а речь идет о том — отдать ли его в руки палача или избавить от казни.

Жозеф. Сударь, только не говорите об этом ни слова Памеле; она в отчаянии.

Дюпре. Тем не менее мне надо повидать ее сегодня же.

Жозеф. Я поговорю с ее родителями.

Дюпре. Ах, так у нее есть родители? (В сторону.) Это дорого обойдется. (Вслух.) Кто они такие?

Жозеф. Почтенные привратники.

Дюпре. Прекрасно!

Жозеф. Папаша Жиро был портным, да прогорел.

Дюпре. Отлично. Предупредите их о моем посещении. Только никому ни единого слова, иначе вы погубите господина Жюля.

Жозеф. Я нем, как рыба.

Дюпре. Мы с вами никогда друг друга не видели.

Жозеф. Никогда.

Дюпре. Ступайте.

Жозеф. Иду. (Идет не в ту дверь.)

Дюпре. Сюда.

Жозеф. Сюда, великий адвокат... Только позвольте мне дать вам один совет: годочек-другой ссылки ему не повредят; это отучит его задевать правительство.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Дюпре, Руссо, г-жа Руссо, г-жа дю Брокар, которую поддерживает Жюстина.

Г-жа Руссо. Несчастное дитя! Сколько мужества!

Дюпре. Я надеюсь вернуть его вам, сударыня. Но тут не обойтись без больших жертв.

Руссо. Сударь, половина нашего состояния — ваша.

Г-жа дю Брокар. И половина моего.

Дюпре. Опять «половина состояния»... Я постараюсь исполнить свой долг, потом вы исполните ваш; мы покажем себя на деле. Приободритесь, сударыня: я твердо надеюсь.

Г-жа Руссо. Ах, сударь, правда?

Дюпре. Час тому назад у меня не было никакой надежды, теперь же я думаю, что его можно спасти.

Г-жа Руссо. Чего вы требуете?

Руссо. Рассчитывайте на нас, мы согласны на любые условия.

Дюпре. Там видно будет. Вот мой план. Я уверен в полном его успехе у присяжных. У вашего сына, как у всякого молодого человека, была интрижка с одной гризеткой, некоею Памелой Жиро, цветочницей, дочерью привратника.

Г-жа дю Брокар. Мелкие людишки!

Дюпре. И к их-то ногам вам придется пасть, ибо ваш сын неотлучно находился у этой девушки, и в этом обстоятельстве я вижу единственное средство спасти его. Быть может, в тот самый вечер, когда он, как утверждает прокуратура, готовил покушение, он находился у нее. Если это так, если она покажет, что он был у нее, если во время допроса ее родители и другой ее поклонник, соперник Жюля, подтвердят это... тогда есть надежда. Присяжные охотнее признают алиби, чем осудят его.

Г-жа Руссо. Ах, вы возвращаете меня к жизни.

Руссо. Сударь, мы будем вечно благодарить вас.

Дюпре (смотрит на них). Сколько же я могу предложить девушке и ее родителям?

Г-жа дю Брокар. Они бедные?

Дюпре. Как бы то ни было, речь идет об их чести.

Г-жа дю Брокар. Цветочница...

Дюпре (с иронией). Будет стоить недорого.

Руссо. А вам кажется, что...

Дюпре. Мне кажется, что вы уже начинаете торговаться о голове вашего сына.

Г-жа дю Брокар. Ну, сударь, вы можете дойти до...

Г-жа Руссо. До...

Дюпре. До?..

Руссо. Я не понимаю, что тут колебаться... Сударь, предложите столько, сколько найдете нужным.

Дюпре. Итак, вы даете мне неограниченные полномочия... Но чем вознаградите вы эту девушку, если она пожертвует своею честью, чтобы спасти вашего сына, который, быть может, признавался ей в любви?

Г-жа Руссо. Он женится на ней. Я сама из народа, я не маркиза какая-нибудь, и...

Г-жа дю Брокар. Ах, ну что вы говорите? А мадмуазель де Верби?

Г-жа Руссо. Сестра! Надо спасти его!

Дюпре (в сторону). Ну вот, начинается другая комедия; и уж от этой меня увольте! Впутаем их покрепче в это дело. (Вслух.) Может быть, вам следовало бы негласно повидаться с этой девушкой?

Г-жа Руссо. Ну разумеется, сударь, я повидаюсь с нею... буду умолять ее. (Звонит.) Жюстина! Антуан!

Антуан входит.

Скорее! Велите подать карету... Поскорее!

Антуан. Слушаю-с.

Г-жа Руссо. Сестра, поедем со мною! О Жюль, несчастный мой Жюль!

Г-жа дю Брокар. Его ведут сюда.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же, Жюль, следователь, потом де Верби.

Жюль (сопровождаемый полицейскими). Мама! Прощ... Нет, до свидания! До скорого свидания!

Руссо и г-жа дю Брокар обнимают его.

Де Верби (подходит к Дюпре). Я исполню то, о чем вы меня просили. Мой друг, Адольф Дюран, пытавшийся устроить побег нашего милого Жюля, заявит, что Жюль просто собирался бежать с гризеткой, в которую он страстно влюблен.

Дюпре. Этого вполне достаточно; дальнейший успех зависит всецело от наших хлопот.

Следователь (Жюлю). Пойдемте, сударь.

Жюль. Иду. Мужайся, мама! (Шлет рукою привет Руссо и Дюпре; де Верби незаметно делает ему знак — не выдавать.)

Г-жа Руссо (Жюлю, которого уводят). Жюль! Жюль! Не теряй надежды! Мы спасем тебя.

Полицейские уводят Жюля; в дверях он шлет матери последний привет.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Комната Памелы.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Памела, Жиро и г-жа Жиро.

Г-жа Жиро вяжет; Памела стоит около нее; дядюшка Жиро работает за столом слева.

Г-жа Жиро. Как бы то ни было, дочка, а, не в упрек тебе будь сказано, ты причиною всего, что с нами приключилось.

Жиро. Да, прости господи, это верно. Мы переехали в Париж потому, что в деревне портновским ремеслом не проживешь, а для тебя, нашей Памелы, такой маленькой, такой славненькой, нам хотелось что-нибудь получше, вот мы и решили: «Ну, что ж, в городе мы с женою наймемся куда-нибудь, я буду сверх того еще прирабатывать, и наша девочка ни в чем нуждаться не будет: она у нас умница, труженица, красавица, и мы ей подыщем хорошего мужа».

Памела. Папенька!

Г-жа Жиро. И уж полдела было сделано.

Жиро. Еще бы! У нас было приличное место; ты делала цветы, ни дать ни взять — садовник... А насчет замужества, что ж, Жозеф Бине, наш сосед, чем не муж?

Г-жа Жиро. А что получилось? В доме вышел такой скандал, что хозяин рассчитал нас и во всем околотке только об нас и судачат, а всему причиной, что этого молодого барина задержали у тебя.

Памела. Ах, боже, ну не все ли равно, ведь на самом деле я ни в чем не виновата!

Жиро. Это-то мы знаем! Да если бы ты была виновата, разве мы остались бы тут, с тобой? Разве я стал бы по-прежнему целовать тебя? Что ни говори, Памела, а отец с матерью — это все. И пусть даже весь свет будет против девушки, лишь бы она могла смотреть в глаза родителям не краснея, — больше и желать нечего.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Жозеф.

Г-жа Жиро. Вот как! Жозеф Бине.

Памела. Господин Бине, что вам угодно? Если бы не вы, если бы не ваша болтовня, господина Жюля не нашли бы здесь. Оставьте меня...

Жозеф. Я пришел поговорить с вами о нем.

Памела. О нем?! Правда? Так что же, Жозеф?

Жозеф. Вот теперь вы меня не гоните! Я виделся с адвокатом господина Жюля и предложил ему все свои сбережения, чтобы он его спас.

Памела. Правда?

Жозеф. Да. Если его всего-навсего вышлют, вы будете довольны?

Памела. Ах, вы такой добрый, такой хороший, Жозеф. И я вижу, вы меня любите! Отныне мы друзья!

Жозеф (в сторону). Надеюсь!

Стук в заднюю дверь.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же, де Верби и г-жа дю Брокар.

Г-жа Жиро (отворяет дверь). Кто-то идет.

Жиро. Какой-то господин с барыней.

Жозеф. Что это такое?

Памела встает, делает шаг к де Верби, тот ей кланяется.

Г-жа дю Брокар. Мадмуазель Памела Жиро?

Памела. Я самая, сударыня.

Де Верби. Простите, что мы явились к вам без предупреждения.

Памела. Это ничего. Но чем я обязана...

Г-жа дю Брокар. А вы, почтенные, — ее родители?

Г-жа Жиро. Родители, сударыня.

Жозеф (в сторону). Просто «почтенными» называет. Видно, важная птица!

Памела. Не угодно ли вам присесть?

Г-жа Жиро подает стулья.

Жозеф (обращается к Жиро). Смотрите, у него орден; это люди знатные.

Жиро (оглядывает пришедших). Пожалуй, что и так.

Г-жа дю Брокар. Я тетка господина Жюля Руссо.

Памела. Вы, сударыня? А вы уж не отец ли?

Г-жа дю Брокар. Это друг их семьи. Мы пришли просить мадемуазель об одной услуге. (Смотрит на Жозефа; видно, что его присутствие смущает ее. Обращается к Памеле, указывая на Жозефа.) Ваш брат?

Жиро. Нет, сударыня, это сосед.

Г-жа дю Брокар (Памеле). Удалите его!

Жозеф (в сторону). Удалите его! Вот как! Не понимаю, в чем тут дело, однако...

Памела делает ему знак удалиться.

Жиро (Жозефу). Ну, ступай, ступай! Видно, дело секретное.

Жозеф. Ладно, ладно, ухожу! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, кроме Жозефа.

Г-жа дю Брокар. Вы знакомы с моим племянником. Я не упрекаю вас за это... одни только ваши родители вправе...

Г-жа Жиро. Да ей, слава богу, не в чем виниться.

Жиро. Племянничек ваш виноват в том, что об ней разное болтают... Но она-то ни в чем не повинна.

Де Верби (прерывая его). Охотно верю... Ну, а что, если нам надо, чтобы она была повинна?

Памела. Что вы хотите сказать, сударь?

Жиро и г-жа Жиро. Ну и ну!

Г-жа дю Брокар (подхватывая мысль де Верби). Да, если бы ради спасения жизни несчастного юноши...

Де Верби. ...пришлось бы заявить, что Жюль Руссо провел большую часть ночи на двадцать четвертое августа здесь, у вас?

Памела. О сударь!

Де Верби (к Жиро и его жене). Если бы вам пришлось дать показания, порочащие вашу дочь, и подтвердить, что это правда?

Г-жа Жиро. Ни за что я этого не скажу.

Жиро. Позорить мою дочь! Сударь, я уже пережил все несчастья, какие только возможны! Я был портным и стал ничем... привратником стал. Но я был и остался отцом. Дочь моя — сокровище наше, наше последнее утешение, а вы хотите, чтобы мы сами опозорили ее!

Г-жа дю Брокар. Выслушайте меня, сударь.

Жиро. Нет, сударыня... дочь моя — это надежда нашей старости.

Памела. Папенька, успокойтесь, прошу вас.

Г-жа Жиро. Слушай, Жиро. Дай же сказать господам.

Г-жа дю Брокар. Безутешное семейство умоляет вас о помощи.

Памела (в сторону). Бедный Жюль!

Де Верби (шепотом Памеле). Его судьба в ваших руках.

Г-жа Жиро. Мы не злые, не думайте. Мы понимаем, что такое родительские чувства, мать в отчаянии... но то, что вы требуете, невозможно.

Памела подносит к глазам платок.

Жиро. Ну вот, она плачет.

Г-жа Жиро. Да она уже несколько дней только и делает, что плачет.

Жиро. Я свою дочь знаю; она, чего доброго, пойдет и скажет так. И с нами не посчитается.

Г-жа Жиро. Что верно, то верно. Она ведь, знаете ли, любит его, племянника-то вашего. И чтобы спасти ему жизнь... да что говорить, я бы и сама так поступила на ее месте.

Г-жа дю Брокар. О, сжальтесь!

Де Верби. Уступите нашим мольбам.

Г-жа дю Брокар (Памеле). Если правда, что Жюль вам дорог...

Г-жа Жиро (подводит мужа к дочери). Послушай, в конце концов... Она его любит... он, наверно, тоже ее любит. Если она принесет ради него такую жертву, значит, она вполне достойна того, чтобы он на ней женился.

Памела (живо). Ни за что. (В сторону.) Они-то ведь никогда не согласятся на наш брак.

Де Верби (обращаясь к г-же дю Брокар). Советуются.

Г-жа дю Брокар (шепотом к де Верби). Тут не обойдется без жертв с нашей стороны. Сыграйте на их корыстолюбии. Иного средства нет.

Де Верби. Собираясь просить вас о такой огромной жертве, мы ясно сознавали, что она заслуживает нашей глубокой признательности. Семья Жюля не только не осуждает ваши отношения с ним — хотя и могла бы, — а намерена, наоборот, выполнить все свои обязательства относительно вас.

Г-жа Жиро. Ну, что! Говорила же я тебе!

Памела (радостно). Жюль! Да возможно ли это?

Де Верби. Я уполномочен кое-что обещать вам...

Памела (просияв от счастья). О боже мой!

Де Верби. Скажите, сколько вы хотите получить за жертву, которую вы принесете?

Памела (в недоумении). Как это сколько? Сколько я хочу... за спасение Жюля? Вы собираетесь, значит, толкнуть меня на подлость?

Г-жа дю Брокар. Ах, мадемуазель!

Де Верби. Вы ошибаетесь...

Памела. Нет, это вы ошибаетесь. Вы явились сюда к бедным людям и даже не понимаете, чего вы у них просите. А вы-то, сударыня, должны бы знать: честь женщины — это ее сокровище, каково бы ни было ее положение или воспитание. Вы думаете, что здесь, в мансарде, продается за деньги то, что в ваших семьях охраняется с такой заботой и уважением. Вот вы и решили: «Предложим денег! А взамен получим честь какой-то гризетки!»

Жиро. Хорошо сказано! Узнаю свою кровь.

Г-жа дю Брокар. Милое дитя, не оскорбляйтесь. В конце концов деньги — это деньги.

Де Верби (обращается к Жиро). Конечно! А шесть добрых тысяч франков ренты за... за...

Памела. За ложь. Вы можете купить ее и дешевле. Но я, слава богу, уважаю себя. Прощайте, сударь. (Делает глубокий реверанс г-же дю Брокар и уходит в свою комнату.)

Де Верби. Как быть?

Г-жа дю Брокар. Ничего не понимаю!

Жиро. Мы-то отлично понимаем, что такое шесть тысяч франков ренты... Но, видите ли, дочка наша — гордая, вся в меня...

Г-жа Жиро. И она не уступит.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, Жозеф, Дюпре и г-жа Руссо.

Жозеф. Сюда, сударь. Сударыня, сюда.

Входят Дюпре и г-жа Руссо.

Вот дядюшка Жиро и его супруга.

Дюпре (к де Верби). Очень сожалею, сударь, что вы опередили нас.

Г-жа Руссо. Сестра моя, наверно, сказала вам, сударыня, о том, какой жертвы ждем мы от вашей дочки... Я знаю, только ангел согласится на это.

Жозеф. Какой жертвы?

Г-жа Жиро. Это тебя не касается.

Де Верби. Мы только что говорили с мадемуазель Памелой.

Г-жа дю Брокар. Она отказалась!

Г-жа Руссо. О боже!

Дюпре. Отказалась от чего?

Г-жа дю Брокар. Отказалась от ренты в шесть тысяч франков.

Дюпре. Я в этом и не сомневался. Предложить денег!

Г-жа дю Брокар. Этим средством можно...

Дюпре. ...только все испортить. (Г-же Жиро.) Сударыня, скажите вашей дочери, что здесь адвокат господина Жюля Руссо; упросите ее выйти.

Г-жа Жиро. Ох, ничего-то вы не добьетесь.

Жиро. Ни от нее, ни от нас.

Жозеф (обращается к Жиро). Но чего же они хотят?

Жиро. Помолчи.

Г-жа дю Брокар (г-же Жиро). Предложите ей...

Дюпре. Ах, сударыня, прошу вас, (Г-же Жиро.) От имени госпожи... от имени матери Жюля обращаюсь к вам с просьбой... Позвольте мне повидаться с вашей дочерью.

Г-жа Жиро. Да это ни к чему, сударь. Подумайте только! Ни с того ни с сего предложить ей денег, когда молодой человек в свое время поговаривал о женитьбе!

Г-жа Руссо (порывисто). И что же?

Г-жа Жиро (резко). И что же, сударыня?

Дюпре (пожимая руку г-же Жиро). Ступайте же, ступайте. Приведите дочь.

Г-жа Жиро уходит.

Де Верби и г-жа дю Брокар. Уговорили?

Дюпре. Не я, а госпожа Руссо.

Де Верби (г-же дю Брокар). Что они ей пообещали?

Дюпре (замечает насторожившегося Жозефа). Молчите, генерал; побудьте, прошу вас, минутку с дамами. Вот она. Прошу, оставьте нас.

Г-жа Жиро вводит дочь; Памела делает реверанс г-же Руссо; та в волнении смотрит на нее. Дюпре выпроваживает всех в левую дверь; остается один Жозеф.

Жозеф (в сторону). Чего же это они добиваются? Все говорят о жертве. А дядюшка Жиро словно воды в рот набрал. Позвольте, позвольте! Я обещал адвокату свои денежки, но посмотрю сначала — не забудет ли он о моей просьбе.

Дюпре (подходит к Жозефу). Жозеф Бине, оставьте нас вдвоем.

Жозеф. Да ведь вы будете говорить с нею обо мне!

Дюпре. Уходите.

Жозеф (в сторону). Как-никак, а от меня что-то скрывают. (Обращается к Дюпре.) Я ее подготовил; она уже свыклась с мыслью о ссылке. По этой дорожке и ведите ее!

Дюпре. Хорошо, хорошо! Ступайте!

Жозеф (в сторону). Ну нет, извините! (Делает вид, что уходит, затем потихоньку возвращается и прячется в чулан справа.)

Дюпре (Памеле). Вы согласились переговорить со мною, благодарю вас. Мне известно, что тут произошло, и от меня вы не услышите предложений такого рода, какие вам пришлось выслушать от них.

Памела. Как только я вас увидела, сударь, я поняла это.

Дюпре. Вы любите этого славного юношу Жозефа?

Памела. Сударь, я слыхала, что адвокаты вроде духовников.

Дюпре. Дитя мое, они обязаны так же свято хранить тайны, как хранят их духовники. Вы можете вполне открыться мне.

Памела. Так вот, сударь, я его любила. То есть мне казалось, что я люблю его, и я охотно вышла бы за него замуж. Я надеялась, что благодаря своей расторопности Жозеф обзаведется собственной мастерской и что мы будем жить в согласии и честно трудиться. А добившись достатка, мы взяли бы к себе моих родителей; все складывалось очень просто, нам предстояла скромная, тихая жизнь.

Дюпре (в сторону). Внешность этой девушки располагает в ее пользу. Посмотрим, насколько она искренна (Вслух.) О чем вы задумались?

Памела. О прошлом. Право, оно кажется мне таким радужным в сравнении с настоящим. За эти две недели я совсем потеряла голову; я встретилась с господином Жюлем, и я полюбила его так, как умеем любить мы, девушки. Я знаю, как влюблялись мои подруги! О, любить, но так, чтобы согласиться на любую муку ради любимого! И я думала: «Неужели и мне придется когда-нибудь испытать это?» И вот теперь я не знаю, чего бы только я не сделала для господина Жюля. Сейчас они предложили мне денег, — они, от которых я ожидала столько благородства, столько великодушия, и я возмутилась! Деньги! У меня достаточно денег. У меня двадцать тысяч франков! Они здесь, они ваши! То есть они Жюля! Я берегу их, чтобы спасти его; ведь это я его выдала и все потому, что усомнилась в нем, в то время как он всецело положился на меня и доверился мне... такой недоверчивой.

Дюпре. Он дал вам двадцать тысяч франков?

Памела. Ах, сударь, он дал их мне на сохранение. Они здесь. Я верну деньги его семье, если он умрет. Но ведь он не умрет, скажите? Вы, вероятно, знаете.

Дюпре. Дитя мое, помните, что вся ваша жизнь, быть может, ваше счастье, будет зависеть от того, ответите ли вы мне сейчас откровенно. Отвечайте мне как перед богом.

Памела. Хорошо, сударь.

Дюпре. Вы никогда никого не любили?

Памела. Никого.

Дюпре. Вы боитесь. Я смущаю вас... Вы не доверяете мне.

Памела. Доверяю, сударь, клянусь вам. С тех самых пор, как мы живем в Париже, я никогда не расставалась с матушкой и только и думала, что о работе да о своих обязанностях. Минуту тому назад я была растеряна, дрожала... но вам, сударь... сама не понимаю, почему... вам я все могу сказать. Так вот: да, я люблю Жюля, я никого не любила, кроме него, и за ним я последую хоть на край света! Вы велели мне говорить как перед богом...

Дюпре. Ну так вот, я обращаюсь к вашему сердцу. Дайте мне согласие на то, в чем вы отказали другим. Только вы одна можете спасти его перед лицом правосудия. Вы любите его, Памела, я понимаю, как трудно вам признаться...

Памела. В моей любви к нему? А если я соглашусь — он будет спасен?

Дюпре. Да, ручаюсь.

Памела. Так, значит...

Дюпре. Дитя мое...

Памела. Так, значит... он спасен!

Дюпре (испытующе). Но... это бросит на вас тень.

Памела. Но... ведь ради него же!

Дюпре (в сторону). Итак, мне еще суждено в этой жизни увидеть искренность и благородство, свободное от расчета и задних мыслей. (Вслух.) Памела, вы хорошая, великодушная девушка.

Памела. Да я и сама это знаю. Верьте, сударь, так легче переносить житейские невзгоды.

Дюпре. Дитя мое, этого еще мало. Вы кристально чисты сердцем, вы горячи, а для успеха... нужна еще решительность, воля...

Памела. О сударь, вы сами увидите!

Дюпре. Не смутитесь тогда, не бойтесь во всем признаться. Будьте смелее. Представьте себе заранее суд, председателя, прокурора, подсудимого, меня за адвокатским столиком; сидят присяжные заседатели... Не испугайтесь. Народу будет много.

Памела. Положитесь на меня.

Дюпре. Вот вас вводит судебный пристав; вы называете свое имя и фамилию... Наконец, председатель спрашивает вас: с какого времени вы знакомы с обвиняемым Руссо. Что вы ответите?

Памела. Правду... Я встретилась с ним приблизительно за месяц до его ареста на «Острове любви»[4] в Бельвиле.

Дюпре. С кем он там был?

Памела. Я обратила внимание только на него.

Дюпре. Слышали ли вы там разговоры на политические темы?

Памела (удивленно). Но ведь судьи, вероятно, знают, что «Остров любви» не имеет ничего общего с политикой.

Дюпре. Хорошо, дитя мое; как бы ни было, вам придется рассказать все, что вы знаете о Жюле Руссо.

Памела. Ну что ж, я и тут скажу всю правду, все, что сказала следователю; о заговоре я ничего не слыхала и была очень удивлена, когда ко мне явилась полиция, чтобы арестовать Жюля; я даже подумала: «Уж не вор ли он», за что прошу у него теперь прощения.

Дюпре. Надо подтвердить, что со времени вашего знакомства он постоянно бывал у вас... прядется заявить...

Памела. И это опять-таки правда. Мы почти не расставались. Он приходил сюда из любви ко мне, я принимала его из дружбы и сопротивлялась из чувства долга.

Дюпре. А потом?

Памела (смущаясь). Потом...

Дюпре. Вы побледнели! Смотрите! Ведь вы только что обещали мне говорить правду.

Памела (в сторону). Правду! Боже мой!

Дюпре. Я ведь тоже сочувствую этому юноше; но я все же не решился бы на обман. Если он виновен, я буду защищать его по обязанности; если он невиновен, я считаю его защиту своим кровным делом. Да, конечно, Памела, я требую от вас большой жертвы, но она необходима. Жюль бывал у вас по вечерам, тайком от ваших родителей?

Памела. Ах, нет, ни разу, ни разу.

Дюпре. Как?! В таком случае — никакой надежды.

Памела (в сторону). Никакой надежды! Пропадать либо мне, либо ему! (Вслух.) Сударь, успокойтесь; я робею потому, что опасность далека. Когда же я предстану перед судьями... когда увижу Жюля... когда его спасение будет зависеть от меня...

Дюпре. Ну, хорошо, хорошо. Но особенно важно настаивать на том, что двадцать четвертого вечером он был здесь. О, тогда победа за мною, тогда я спасу его; в противном случае я ни за что не ручаюсь; он погибнет.

Памела (в сторону в сильном волнении). Жюль! Погибнет! О нет, пусть лучше погибну я. Боже, прости меня! (Вслух, восторженно.) Ну, конечно же; он пришел двадцать четвертого, это был день моего ангела... Меня зовут Луиза-Памела... Он мне принес тайком от моих родителей букет цветов: он пришел вечером, поздно, и у меня... О, не беспокойтесь, сударь... видите, я скажу все... (В сторону.) Все, чего не было.

Дюпре. Он будет спасен...

На пороге показывается Руссо.

А, господин Руссо. (Направляется к левой двери.) Идите, идите благодарить свою избавительницу.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Дюпре, Руссо, де Верби, г-жа дю Брокар, г-жа Руссо, Жиро, г-жа Жиро; потом Жозеф и судебный пристав.

Все. Она согласна?

Руссо. Вы спасаете моего сына. Я этого никогда не забуду.

Г-жа дю Брокар. Мы всею душою, навек, будем преданы вам, дитя мое.

Руссо. Мое состояние будет к вашим услугам.

Дюпре. Я пока ничего не скажу вам, дитя мое. Мы еще увидимся.

Жозеф (быстро выходит из чулана). Минутку! Одну минутку. Я все слышал... и вы думаете, что я потерплю это? Я спрятался вот тут. Вы хотите заставить Памелу, которую я любил так, что собирался жениться на ней, вы хотите заставить ее сказать... (Обращается к Дюпре.) И это так-то вы зарабатываете мои тысяча четыреста франков? Я тоже пойду в суд и заявлю, что все это ложь.

Все. Боже!

Дюпре. Безумец!

Де Верби. Если ты скажешь хоть одно слово...

Жозеф. Меня не запугаете!

Де Верби (обращается к Руссо и г-же дю Брокар). В суд он не попадет! Если понадобится, я приставлю к нему людей, которые будут за ним следить и не пустят его на суд!

Входит судебный пристав.

Судебный пристав. Я судебный пристав окружного суда. Мадемуазель Памела Жиро!

Памела выступает вперед.

Господин председатель, на основании предоставленных ему полномочий, предлагает вам явиться в суд завтра, к десяти часам утра.

Жозеф (к де Верби), О-о! Я тоже пойду.

Судебный пристав. Привратник сказал мне, что тут находится также господин Жозеф Бине.

Жозеф. Вот я!

Судебный пристав. Примите повестку.

Жозеф. Говорил же я вам, что буду на суде!

Судебный пристав уходит; все встревожены угрозами Жозефа. Дюпре пытается переговорить с ним, убедить его, но тот выходит, не слушая.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Гостиная г-жи дю Брокар, живущей во дворе суда Сент-Шапель.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Г-жа дю Брокар, г-жа Руссо, Руссо, Жозеф, Дюпре и Жюстина.

Дюпре сидит и просматривает дело.

Г-жа Руссо. Господин Дюпре!

Дюпре. Да, это я, сударыня. Я считал своим долгом лично ободрить вас и поэтому оставил на минуту вашего сына.

Г-жа дю Брокар. Ну вот, сестра, я ведь говорила, что нас не будут долго томить неизвестностью... Здание суда у меня под боком, и дома мы немедленно узнаем обо всем, что там происходит. Но присядьте же, господин Дюпре. (Жюстине.) Жюстина, подайте поскорее воды с сахаром[5]! (К Дюпре.) Ах, сударь, мы вам так благодарны.

Руссо. Сударь, ваша речь... (Жене.) Господин Дюпре был просто великолепен.

Дюпре. Сударь...

Жозеф (плачет). Да, вы были великолепны. Он был великолепен!

Дюпре. Не меня надо благодарить, а это милое дитя, Памелу, которая проявила столько мужества.

Жозеф. А я-то?

Г-жа Руссо (к Дюпре, указывая на Жозефа). Значит, он не привел в исполнение свою угрозу?

Дюпре. Нет, Жозеф оказал вам услугу.

Жозеф. По вашей милости! Не будь вас... Да что! Я шел с твердым намерением спутать все ваши планы; но как увидел весь народ, председателя, присяжных, толпу, да и тишина жуткая... Я весь трепещу... однако решаю стоять на своем. Меня вызывают, я выхожу, чтобы отвечать, и тут вдруг встречаю взгляд мадемуазель Памелы... а глаза у нее полны слез. Чувствую, что у меня вот сюда подступило. С другой стороны, вижу господина Жюля... Красавец собою, держится гордо, хоть и стоит под ударом. С виду спокоен, будто из любопытства пришел. Вот я и расстроился... «Не бойтесь, — сказал мне председатель, — говорите». А я и сам не свой. А тут еще боюсь себя впутать... да ведь, кроме того, я дал присягу говорить правду... Как бы то ни было — вот господин Дюпре впивается в меня глазами, словно... словно хочет сказать... Не могу даже выразить... язык заплетается; меня бросает в пот, сердце щемит, и я, как болван, пускаюсь плакать. Вы были великолепны! Тут уж деваться некуда, сами понимаете... Он меня совершенно сбил с толку. Вот я и запутался. Я сказал, что вечером двадцать четвертого, в неурочный час, застал господина Жюля у Памелы... У Памелы, на которой я собирался жениться, которую я все еще люблю, так что если я теперь на ней женюсь, во всем околотке станут болтать... такое... А мне все равно, великий адвокат, мне все равно! (Жюстине.) Дайте мне воды с сахаром!

Руссо, г-жа Руссо и г-жа дю Брокар (Жозефу). Друг мой! Молодчина!

Дюпре. Памела в своих показаниях так упорствует, что это дает мне надежду... Во время ее допроса была тяжелая минута; прокурор повел дело круто и не желал верить в правдивость ее слов: она побледнела, я думал, она вот-вот упадет в обморок.

Жозеф. А я-то?

Дюпре. Она проявила редкую, величайшую самоотверженность. Вы и представить себе не можете, что она для вас сделала; она даже и меня ввела в заблужденье... она наговорила на себя, а ведь в действительности она невинна. О, я все это понял! Один только миг она словно заколебалась, но стоило ей бросить взгляд в сторону Жюля, и бледность ее сменилась внезапно румянцем, тут мы поняли, что она спасет его! Несмотря на грозившую ей опасность, она еще раз во всеуслышание повторила свое признание и, рыдая, упала на руки матери.

Жозеф. Да, золотое сердце, что и говорить!

Дюпре. Однако мне пора; заседание, вероятно, возобновилось: сейчас председатель должен делать резюме.

Руссо. Пойдемте.

Дюпре. Минуточку! Не забывайте Памелы, эта девушка пожертвовала честью ради вас, ради него!

Жозеф. Что касается меня — я ничего не прошу. Но как-никак мне кое-что было обещано...

Г-жа дю Брокар и г-жа Руссо. Ах, мы ваши неоплатные должники.

Дюпре. Отлично. Пойдемте, господа, пойдемте!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же, кроме Дюпре и Руссо.

Г-жа дю Брокар (останавливает уходящего Жозефа). Послушай!

Жозеф. Что прикажете?

Г-жа дю Брокар. Ты видишь, в какой мы тревоге, так дай же нам знать, как только появится малейшая надежда.

Г-жа Руссо. Да, сообщайте нам обо всем.

Жозеф. Будьте покойны... Я непременно хочу все видеть, все слышать. Но я могу общаться с вами, не уходя из суда: я сижу как раз вон у того окна, которое видно отсюда... Вы и смотрите все время на это окно, и если его помилуют — я помашу вам платком.

Г-жа Руссо. Смотрите не забудьте!

Жозеф. Не беспокойтесь; я малый простой, но хорошо понимаю, что значит мать. Я жалею вас, право. Ради вас, ради Памелы я таких вещей наговорил... Но что ж поделаешь, когда людей жалко... Да и... обещано мне кое-что было... Положитесь на меня. (Убегает.)

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Г-жа Руссо, г-жа дю Брокар и Жюстина.

Г-жа Руссо. Жюстина, откройте окно и внимательно смотрите, не подаст ли этот молодой человек знак, как он нам обещал... Боже мой, а вдруг его осудят?

Г-жа дю Брокар. Господин Дюпре сказал, чтобы мы не теряли надежды.

Г-жа Руссо. Добрая, милая Памела... как нам отблагодарить ее?

Г-жа дю Брокар. Надо устроить ей счастливое будущее. Право, эта девушка послана нам самим небом. Только повинуясь сердцу, можно пойти на такую жертву. Мы должны обеспечить ее! Тридцать тысяч франков! Тридцать тысяч! Мы обязаны ей жизнью Жюля. (В сторону.) Останется ли он в живых, бедный мальчик? (Оборачивается к окну.)

Г-жа Руссо. Ну что, Жюстина?

Жюстина. Ничего нет, барыня.

Г-жа Руссо. Все еще ничего... О, ты права, сестра, только сердце может подсказать такой поступок. Не знаю, как мой муж и ты посмотрите на это... но чистая совесть и счастье Жюля должны быть на первом месте... И, несмотря на блестящую перспективу породниться с семейством де Верби, если Памела любит Жюля, если Жюль любит ее... Мне показалось, словно что-то мелькнуло...

Г-жа дю Брокар и Жюстина. Нет, нет.

Г-жа Руссо. Ах, что ж ты не отвечаешь, сестра? Она ведь вполне заслужила это, не правда ли? Постой, кажется, это она!

Обе женщины застывают на месте и, дрожа, берут друг друга за руки.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и де Верби

Жюстина (в глубине сцены). Господин де Верби.

Г-жа Руссо и г-жа дю Брокар. А!

Де Верби. Все идет хорошо! Мое присутствие там теперь не обязательно, и я решил побыть с вами. Все надеются, что ваш сын будет оправдан. В своем резюме председатель, видимо, склоняется к смягчению участи.

Г-жа Руссо (радостно). О господи!

Де Верби. Жюль держался прекрасно! Мой брат, граф де Верби, весьма к нему расположен. Племянница моя считает его героем, а я... что и говорить, я умею ценить мужество и чувство чести... Как только это дело решится, мы поспешим со свадьбой.

Г-жа Руссо. Однако вы должны знать, сударь, что мы дали кое-какие обещания этой девушке.

Г-жа дю Брокар. Ах, оставь, сестра.

Де Верби. Разумеется, она заслуживает... Придется заплатить ей каких-нибудь тысяч пятнадцать — двадцать... Это вполне справедливо.

Г-жа дю Брокар. Вот видишь, сестра, раз господин де Верби, такой благородный, такой великодушный, думает, что эта сумма... Я считаю, что этого вполне достаточно.

Жюстина (в глубине сцены). Вот барин.

Г-жа дю Брокар. Идет!

Г-жа Руссо. Муж идет!

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Руссо.

Де Верби (к Руссо). С добрыми вестями?

Г-жа Руссо. Оправдали?

Руссо. Нет... но говорят, что оправдают... Присяжные совещаются... Я не мог усидеть там, не хватает мужества... Я велел Антуану прибежать, как только приговор будет вынесен.

Г-жа Руссо. Мы и так обо всем немедленно узнаем; мы условились с этим... с Жозефом — он подаст нам условный знак в окно.

Руссо. А! Так смотрите же внимательней, Жюстина...

Г-жа Руссо. Но как Жюль? Он, верно, совсем исстрадался?

Руссо. О нет! Бедняга проявляет такую твердость, что я просто изумлен; жаль, что он не нашел своему мужеству лучшего применения, чем заговор. Поставить нас в такое положение! Я надеялся со временем стать председателем коммерческого суда!

Де Верби. Вы забываете, что скоро мы с вами породнимся, и это все же послужит для вас возмещением.

Руссо (вспомнив.) Ах, генерал! Когда я уходил, Жюля окружили все его друзья, а с ними господин Дюпре и эта девушка, Памела. Ваша племянница и госпожа де Верби, вероятно, заметили... Я рассчитываю, что вы, генерал, сумеете сгладить это впечатление.

Пока Руссо и генерал разговаривают, женщины стоят у окна, ожидая сигнала.

Де Верби. Будьте покойны! Жюль выйдет белее снега! Но очень важно найти приличное объяснение его истории с гризеткой... а то графиня де Верби, пожалуй, воспротивится браку. Надо сделать так, чтобы всякая видимость интрижки исчезла... чтоб осталась одна самоотверженность, купленная ценою золота.

Руссо. Разумеется, я исполню свой долг по отношению к этой девушке. Я дам ей тысяч восемь — десять. Мне кажется, это неплохо! Даже очень неплохо!

Г-жа Руссо (ее успокаивает г-жа дю Брокар, но при последних словах мужа она вскрикивает). Ах, что вы! А ее честь?

Руссо. Ну, хорошо; мы ее выдадим замуж.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же и Жозеф.

Жозеф (вбегает). Сударь! Сударыня! Одеколона! Чего-нибудь! Пожалуйста!

Все. Что такое? Что случилось?

Жозеф. Ваш лакей ведет сюда мадемуазель Памелу!

Руссо. Но что случилось?

Жозеф. Когда вышли присяжные, с ней сделалось дурно. Родители ее стояли в толпе, в другом конце зала, и не могли к ней подойти... а я закричал так, что председатель выставил меня за дверь.

Г-жа Руссо. Но что же Жюль? Мой сын! Что решили присяжные?

Жозеф. Ничего не знаю. Я смотрел только на Памелу. Ваш сын — все это отлично, я ничего не говорю, но послушайте, я-то... Памела-то...

Де Верби. Однако по лицам присяжных ты мог бы понять.

Жозеф. А, да! У господина... У старшины присяжных... был такой печальный вид... такой строгий, что, думается мне...

Все в ужасе.

Г-жа Руссо. Мой бедный Жюль!..

Жозеф. Вот господин Антуан и мадемуазель Памела.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же, Антуан и Памела.

Памелу усаживают, все окружают ее, ей дают нюхать соль.

Г-жа дю Брокар. Милое дитя!

Г-жа Руссо. Дочь моя!

Руссо. Мадемуазель!

Памела. Я не выдержала. Столько переживаний!.. Жестокая неизвестность! Пока разбиралось дело, я черпала у господина Жюля его уверенность, его спокойствие. Я видела улыбку на его губах, и его надежды на счастливое будущее передавались мне. Но стоило мне только взглянуть на господина Дюпре, на его угрюмое, бесстрастное лицо... И сердце у меня сжималось... А когда раздался колокольчик, извещающий о выходе присяжных, когда я услышала, как по залу пронесся тревожный шепот... у меня уже не хватило сил, я покрылась холодным потом и упала.

Жозеф. А я закричал, и меня вытолкали за дверь.

Де Верби (к Руссо). В случае неблагоприятного...

Руссо. Генерал!

Де Верби (к Руссо и женщинам). Если явится необходимость подать кассацию — можно ли опять рассчитывать на нее? (Указывает на Памелу.)

Г-жа Руссо. На нее? Конечно, я в этом вполне уверена.

Г-жа дю Брокар. Памела!

Руссо. Скажите... Вы проявили столько доброты, столько великодушия... Если нам еще раз понадобится ваша самоотверженность — подтвердите ли вы?..

Памела. Все до последнего слова, сударь! У меня только одна цель, одна-единственная мысль: спасти господина Жюля.

Жозеф (в сторону). Ну и любит же она его! Ну и любит!

Руссо. Ах, все, чем я располагаю, — ваше.

Слышатся шум, крики. Все в ужасе.

Все. Что за шум? Какой крик!

Памела встает, дрожа. Жозеф подбегает к окну, где стоит Жюстина.

Жозеф. Целая толпа высыпала на подъезд. Бегут сюда.

Жюстина и Жозеф. Господин Жюль! Господин Жюль!

Руссо и г-жа Руссо. Сын мой!

Г-жа дю Брокар и Памела. Жюль! (Бросаются ему навстречу.)

Де Верби. Спасен!

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же и Жюль, потом Дюпре; Жюля ведут мать и тетка; вслед за ними входят друзья Жюля.

Жюль (бросается в объятия матери; сначала он не замечает Памелы, стоящей в углу рядом с Жозефом). Мама! Тетя! Милый папа! Вот я опять на свободе. (К де Верби и друзьям, которые пришли вместе с ним.) Господин де Верби и вы, друзья мои! Благодарю вас всех за участие!

Г-жа Руссо. Наконец-то он с нами, дитя мое! Я все еще не приду в себя от тревоги и от радости.

Жозеф (Памеле). Ну, а вы? Он вам ничего не сказал! Он даже не замечает вас!

Памела. Замолчи, Жозеф, замолчи. (Отступает в глубь сцены)

Де Верби. Вы не только спасены, но вы еще поднялись во мнении всех, кто заинтересован этим делом. Вы проявили такое мужество, такую сдержанность... все это будет достойным образом оценено.

Руссо. Все вели себя превосходно! Антуан, ты просто молодец. Будешь служить у нас до конца своих дней.

Г-жа Руссо (Жюлю). Дай мне возможность поблагодарить твоего друга, господина Адольфа Дюрана.

Жюль представляет своего товарища.

Жюль. Да, но спасительница моя, мой ангел-хранитель, — это милая Памела! Как она прекрасно поняла и мое и свое положение! Какая самоотверженность! Ах, как забыть ее волнение, страх... она упала в обморок. Побегу...

Г-жа Руссо, которая с самого прихода Жюля не обращала ни на кого внимания, ищет глазами Памелу, замечает ее и подводит к сыну; тот вскрикивает.

О! Памела! Памела! Благодарность моя будет вечной!..

Памела. Господин Жюль! Я так счастлива!

Жюль. Теперь мы уж никогда не разлучимся! Не правда ли, мама? Она станет вашей дочерью.

Де Верби (к Руссо, резко). Моя невестка и племянница ждут ответа, вам нужно вмешаться, сударь... У этого юноши слишком восторженное, пылкое воображение. Так можно испортить всю карьеру... Это излишняя щепетильность... нелепое благородство...

Руссо (в смущении). Но ведь дело в том, что...

Де Верби. Вы дали мне слово.

Г-жа дю Брокар (к Руссо). Скажите же...

Жюль. Ах, ответьте, мама, и поддержите меня.

Руссо (берет руку Жюля). Жюль... Я никогда не забуду, что за услугу оказала нам эта девушка. Я понимаю, какие мысли подсказывает тебе чувство признательности; но, как тебе известно, мы дали графу де Верби слово: ты не должен легкомысленно жертвовать своим будущим. Тебя нельзя упрекнуть в недостатке решимости... ты доказал это... Юноше, который отважился принять участие в заговоре, не так уж трудно выйти из создавшегося положения.

Де Верби (стоя по другую сторону Жюля, обращается к нему). Разумеется! Будущему дипломату не подобает такая нерешительность...

Руссо. К тому же моя воля...

Жюль. Отец!

Дюпре (входя). Жюль, мне и тут придется защищать вас.

Памела и Жозеф. Господин Дюпре!

Жюль. Друг мой!

Г-жа дю Брокар. Господин адвокат!

Дюпре. Так! Я уже перестал быть для вас «дорогим Дюпре».

Г-жа дю Брокар. Ах, нет, зачем же! Но прежде чем рассчитаться с вами, мы должны решить, как поступить с этой девушкой... и...

Дюпре (сухо, прерывая ее). Простите, сударыня...

Де Верби. Он все испортит!

Дюпре (к Руссо). Я все понял... Несмотря на свою опытность, я ошибся. Я никак не думал, что неблагодарность так близко следует за благодеянием... Может ли быть у людей столь богатых, каким будет ваш сын, может ли у таких людей быть иное желание, как только удовлетворить требованиям совести? Спасая Жюля, эта девушка покрыла себя позором. Сударь, тут честолюбивые замыслы должны отступить! Неужели состояние, которое вы приобрели столь достойным путем, сковало все ваши чувства, и один лишь расчет... (Видит, что г-жа дю Брокар делает знаки Руссо.) Прекрасно, сударыня. Здесь вы задаете тон. Убеждая господина Руссо, я совсем упустил из виду, что я уйду, а вы останетесь.

Г-жа дю Брокар. Мы связаны словом, которое дали графу де Верби и его супруге! Эта девушка на всю жизнь может рассчитывать на мою признательность; но не для того же она спасла моего племянника, чтобы испортить всю его будущность?

Руссо. В браке необходимо некоторое равенство. Со временем у сына моего будет восемьдесят тысяч ливров ренты.

Жозеф (в сторону). Это мне на руку, — я на ней женюсь. Но это не отец, а меняла какой-то.

Де Верби (к Дюпре). Мне кажется, сударь, что нет слов выразить весь восторг перед вашим талантом и все уважение к вашему характеру. Память о вас будет свято храниться в семействе Руссо; но семейные дела должны обсуждаться без посторонних свидетелей... А что до меня, то я имею слово господина Руссо и требую, чтобы оно было выполнено. (Жюлю.) Поедемте, молодой друг, поедемте к моему брату! Племянница ждет вас. Завтра мы подпишем брачный контракт.

Памела без сил опускается в кресло.

Жозеф. Что с вами? Что с вами, мадемуазель Памела?

Дюпре и Жюль (бросаются к ней). Боже!

Де Верби (берет Жюля за руку). Едемте! Едемте!

Дюпре. Подождите. А то я останусь единственным ее защитником! Ведь еще не все кончено! Памела, наверно, будет арестована как лжесвидетельница. (Хватает де Верби за руку.) И всем вам тогда конец! (Уводит Памелу.)

Жозеф (прячется за диван). Не говорите, что я здесь.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Кабинет Дюпре; книжные шкафы, по сторонам два письменных стола; окно с раздвигающимися шторами.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Дюпре, Памела, Жиро и г-жа Жиро.

При поднятии занавеса Памела сидит в кресле и читает, мать ее стоит возле нее. Жиро разглядывает по стенам картины; Дюпре ходит взад и вперед крупными шагами; вдруг он останавливается.

Дюпре (к Жиро). А когда вы шли сюда сегодня утром, приняли вы обычные меры предосторожности?

Жиро. О сударь, можете быть совершенно спокойны; идя сюда, я все время оглядываюсь. Ведь малейшая неосторожность может навлечь беду. Ты поддалась голосу сердца, дочка; но ложное показание — дело нехорошее, этим не шутят.

Г-жа Жиро. Еще бы! Смотри, Жиро: вдруг выследят тебя и догадаются, что наша бедная девочка находится здесь, что ее тут скрывает наш добрый господин Дюпре...

Дюпре (в сторону). Так! Так! (Продолжает быстро шагать по комнате.) Что за неблагодарность! Ведь семейство Руссо не знает того, что я сделал... Все уверены, что Памела арестована, но никто и не думает побеспокоиться о ней... Жюля отослали в Брюссель... Генерал де Верби живет в деревне, а господин Руссо как ни в чем не бывало делает дела на бирже... Деньги, честолюбие... вот что ими движет... У них чувства не ценятся ни во что... Все они рвутся к золотому тельцу... и за деньги готовы плясать перед этим кумиром... они слепнут, как только завидят его.

Памела (следившая за ним взглядом, встает и подходит к нему). Господин Дюпре, вы взволнованы... вы чем-то огорчены? Боюсь, не из-за меня ли опять?

Дюпре. Неужели вы сами не возмущены, как я, отвратительным себялюбием этих людей? Ведь они отбросили вас, словно уже ненужное орудие, как только сын их оказался вне опасности...

Памела. Но что поделаешь, сударь?

Дюпре. Милое дитя! И вы совсем не чувствуете горечи в душе?

Памела. Нет, сударь. Я счастливее их всех; я сделала, думается мне, доброе дело.

Г-жа Жиро (целует Памелу). Бедная добрая моя девочка!

Жиро. Я горжусь ею!

Дюпре (быстро подходит к Памеле). Мадмуазель, вы — безупречная девушка. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Именно я пришел к вам просить, чтобы вы сказали всю правду, и вы, такая благородная, такая чистая, согласились запятнать себя. А теперь от вас отворачиваются, вас не признают. Зато я восхищаюсь вами. И вы будете счастливы, ибо я все исправлю, Памела! Мне сорок восемь лет, я пользуюсь некоторой известностью, располагаю большим состоянием; я всю жизнь был честным человеком и не сойду с этого пути. Хотите стать моей женою?

Памела (в сильном волнении). Я, сударь?

Жиро. Его женою! Наша дочка! Слышишь, старуха?

Г-жа Жиро. Статочное ли это дело?

Дюпре. Чему вы удивляетесь? О, не нужно лишних слов. Вы только прислушайтесь к тому, что подскажет вам сердце... Скажите прямо: «да» или «нет». Хотите стать моею женой?

Памела. Какой вы чудесный человек, господин Дюпре! Ведь это я обязана вам всем... а вдруг вы сами пожелали... О, моя признательность...

Дюпре. Не произносите этого слова, оно все испортит. Свет я презираю. Я отнюдь не обязан отдавать ему отчет в моем поведении, в моих чувствах. С тех пор как я стал свидетелем вашего мужества, вашей покорности судьбе, я полюбил вас. Постарайтесь и вы полюбить меня.

Памела. О да, да, сударь!

Г-жа Жиро. Как не полюбить вас?

Жиро. Сударь, я всего лишь бедный привратник... да теперь я даже и того места лишился. Вы любите нашу дочь, вы сами сказали это сейчас... Простите меня... у меня слезы на глазах... голос прерывается... (Утирает слезы.) Так вот, это очень хорошо, что вы полюбили ее... значит, вы человек умный... потому что Памела... И среди домовладельцев немногие могут похвастаться этакою дочкой. Только вот зазорно ей иметь таких родителей, как мы с женой.

Памела. Папа!

Жиро. Вы лучший в мире человек. Ну, так уж мы с женою куда-нибудь схоронимся, правда ведь, старуха? Где-нибудь в деревне. А по воскресеньям, когда зазвонят к обедне, вы вспомните о нас и подумаете: «Они там молят господа бога за меня... и за свою дочь».

Памела обнимает родителей.

Дюпре. Славные люди! Вот у таких-то не бывает ни титулов, ни состояний... Вы скучаете по своей деревне... Ну что ж, вы вернетесь туда, будете жить там счастливо, спокойно... Я все устрою

Жиро и г-жа Жиро. О, мы так благодарны...

Дюпре. Опять... Этим словом вы накличете беду... Я вычеркиваю его из словаря! А пока что вы поедете ко мне в поместье. Идите... и приготовьтесь.

Жиро. Господин адвокат!

Дюпре. Что такое?

Жиро. Да ведь бедняге Жозефу Бине тоже угрожает опасность. Он не знает, что мы с дочерью здесь; дня три тому назад он пришел к вашему лакею и пришел в таком виде, что на него страшно смотреть было, а так как здешний дом сам бог охраняет, то Жозефа и спрятали тут на чердаке.

Дюпре. Позовите его!

Жиро. Он, сударь, не выйдет, очень уж он боится, что его заберут... Ему даже еду в щелку просовывают.

Дюпре. Скоро, надеюсь, он сможет выйти на свободу... Я жду одного письма, которое всех нас, вероятно, успокоит.

Жиро. Что ж, значит, можно его успокоить?

Жена провожает его и о чем-то говорит, видно, дает ему советы; затем она выходит в левую дверь. Памела направляется вслед за нею.

Дюпре. Нет, подождите... до вечера.

Жиро (жене). Пойду домой; да ты не бойся, я аккуратно.

Дюпре (останавливая Памелу). А этого... Жозефа... вы не любите?

Памела. О нет, ничуть!

Дюпре. А того?

Памела (сдерживает мимолетное волнение). Я буду любить только вас... (Направляется к двери.)

Из передней слышится шум. Появляется Жюль.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Памела, Дюпре и Жюль.

Жюль (слугам). Говорю вам, пустите! Мне надо с ним повидаться. (Заметив Дюпре.) Ах, сударь! Скажите, что с Памелой? На свободе ли она, спасена ли?

Памела (стоя в дверях). Жюль!

Жюль. Боже! Вы здесь мадмуазель?

Дюпре. А я считал, что вы в Брюсселе!

Жюль. Да, они насильно заставили меня уехать, и я подчинился! Я воспитан в повиновении и трепещу перед родителями. Но я увез с собою воспоминания. Полгода тому назад, сударь, когда я еще не знал ее... я поставил на карту свою жизнь, чтобы добиться руки мадмуазель де Верби, я хотел удовлетворить их честолюбие, да, если хотите, и свое собственное тщеславие. Я, сын разбогатевшего коммерсанта, надеялся в один прекрасный день стать дворянином. Но я встретился вот с нею и полюбил ее. Остальное вам известно. То, что было просто чувством, стало теперь долгом, и, по мере того как я удалялся от нее, я сознавал, что послушание мое — низость, а когда они успокоились, думая, что я далеко, я вернулся. Она была арестована, вы же сами говорили, — а я бы вдруг уехал! (Обращается к обоим.) И даже не попрощавшись с вами, моим спасителем, который теперь спасет ее!

Дюпре (смотрит на них). Хорошо! Отлично! Вот это порядочный человек! Наконец-то нашелся хоть один!

Памела (в сторону, утирая слезы). Благодарю тебя, боже!

Дюпре. На что же вы надеетесь? Чего хотите?

Жюль. Чего хочу? Я хочу разделить ее судьбу. Погибнуть вместе с нею, если надо. А если господь нам поможет, сказать ей: «Памела, хочешь быть моею?»

Дюпре. Ах, черт возьми, черт возьми!.. Тут только одно маленькое затруднение: дело в том, что я женюсь на ней.

Жюль (очень удивлен). Вы?

Дюпре. Да, я.

Памела стоит, потупившись.

У меня нет семьи, и никто противиться не будет.

Жюль. Я уговорю своих.

Дюпре. Вас отошлют в Брюссель.

Жюль. Побегу сейчас к матери. Я буду решителен! Пусть я лишусь отцовского благоволения, пусть тетка лишит меня наследства — я не уступлю. В противном случае я буду недостойным, бездушным человеком. Но тогда... могу ли я рассчитывать?..

Дюпре. Вы это у меня спрашиваете?

Жюль. Памела, ответьте, умоляю вас.

Памела (к Дюпре). Я дала вам слово, сударь.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и слуга; он подает Дюпре визитную карточку.

Дюпре (смотрит на карточку; очень удивлен). Как? (Жюлю.) Где сейчас находится генерал де Верби? Вам это известно?

Жюль. В Нормандии, у своего брата, графа де Верби.

Дюпре (смотрит на карточку). Хорошо... Попросите свою мать прийти сюда.

Жюль. Итак, вы мне обещаете?..

Дюпре. Ничего не обещаю.

Жюль. Прощайте, Памела. (В сторону, уходя.) Я еще вернусь!

Дюпре, (после ухода Жюля оборачивается к Памеле). А вы хотите, чтобы он вернулся?

Памела (в сильном волнении бросается в его объятия). Ах, сударь!.. (Уходит.)

Дюпре (смотрит ей вслед и смахивает слезу). Признательность... вот и верь в нее! (Отворяет потайную дверцу.) Входите, сударь, входите.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Дюпре и де Верби.

Дюпре. Как, генерал, вы здесь? А мы-то думали, что вы за триста лье от Парижа?

Де Верби. Я приехал сегодня утром.

Дюпре. По-видимому, какое-нибудь неотложное дело?..

Де Верби. Оно не касается меня непосредственно, но все же я не мог остаться безучастным... Надеюсь, вы мне поможете.

Дюпре. Чрезвычайно рад, генерал, услужить вам.

Де Верби. Господин Дюпре, обстоятельства при которых мы столкнулись, позволили мне оценить вас. Я лишь очень немногих уважаю за талант и за душевные качества, и среди этих немногих вы занимаете одно из первых мест...

Дюпре. Ах, сударь, в ответ на это мне придется заявить вам, что вы, бывший офицер императорской армии, являетесь для меня воплощением той славной эпохи благодаря своей честности, храбрости, независимости... (В сторону.) Надеюсь, теперь мы квиты!

Де Верби. Итак, я могу рассчитывать на вас?

Дюпре. Вполне.

Де Верби. Мне нужны кое-какие сведения о девице Памеле Жиро.

Дюпре. Я так и знал!

Де Верби. Семейство Руссо вело себя недостойно.

Дюпре. А вы поступили бы лучше?

Де Верби. Я хотел бы помочь ей. Кажется, ее обвиняют в лжесвидетельстве?

Дюпре. Но ведь это имеет для вас так мало значения.

Де Верби. Разумеется... Однако...

Дюпре (в сторону). Он думает, что я проболтаюсь, и надеется таким путем выведать, не будет ли он сам замешан. (Вслух.) Генерал! Есть люди, в намерения и мысли коих проникнуть невозможно. Только поступки этих людей, только события могут раскрыть или объяснить их; это люди сильные. Простите меня за откровенность, но я не причисляю вас к ним.

Де Верби. Сударь, ваши слова... Странный вы человек!

Дюпре. Больше того! Я считаю себя человеком оригинальным. Послушайте... Вы говорите тут намеками и как будущий посланник хотите поупражняться на мне в дипломатических тонкостях; вы выбрали для этого неудачный объект, и я вам сейчас сам скажу то, что вы рассчитываете от меня скрыть. Будучи человеком тщеславным, но осторожным, вы стали во главе заговора. Когда заговор не удался, то, не заботясь о тех, за чью спину вы спрятались, и торопясь сделать карьеру, вы перешли на другую дорожку. Это доказывает вашу храбрость. Став ренегатом, вы признали и начали славословить новую власть, — это доказывает вашу независимость. Теперь вы ждете награды. Вы назначены послом в Турин. Через месяц вы получите верительные грамоты. Но Памела арестована, вас видели у нее, вы можете быть замешаны в процессе о даче ложных показаний. И вот вы бежите ко мне, дрожа перед разоблачением, боясь утратить благоволение высших сфер, стоившее вам стольких усилий. Вы являетесь ко мне с заискивающим видом, с медоточивыми речами и рассчитываете одурачить меня, — и это доказывает вашу честность. Ну что ж, ваши опасения вполне основательны... Памела находится в руках правосудия, она во всем созналась.

Де Верби. Как же быть?

Дюпре. Выход есть. Напишите Жюлю, что вы освобождаете его от данного им слова. Пусть и мадмуазель де Верби откажется от своего обещания.

Де Верби. Мыслимо ли это?

Дюпре. Вы ведь считаете, что семейство Руссо вело себя непорядочно... Значит, вы должны презирать их.

Де Верби. Да, но, знаете ли... Обязательства...

Дюпре. Я знаю другое: ваше личное состояние не соответствует тому положению, которого вы добиваетесь. Госпожа дю Брокар, женщина тщеславная и богатая, должна прийти вам на помощь, если этот брак...

Де Верби. Сударь... подобное оскорбление...

Дюпре. Так ли это или нет — исполните то, о чем я вас прошу! При этом условии я постараюсь устроить, чтобы вы не были замешаны... Но только — напишите. А то выпутывайтесь как знаете... Простите... сюда идут клиенты.

Де Верби. Я не хочу ни с кем встречаться. Я считаюсь в отъезде... Даже семейство Жюля...

Слуга (докладывает). Госпожа дю Брокар.

Де Верби. О, боже! (Быстро проходит в комнату направо.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Дюпре и г-жа дю Брокар, входит под густою вуалью, которую затем осторожно приподымает.

Г-жа дю Брокар. Я уже несколько раз приезжала к вам, но мне все не удавалось застать вас дома... Мы одни, не правда ли?

Дюпре (улыбаясь). Совершенно одни.

Г-жа дю Брокар. Итак, сударь... это ужасное дело начинается сызнова?

Дюпре. К сожалению.

Г-жа дю Брокар. Злосчастный юноша! Если бы я не потратила столько сил на его воспитание, я лишила бы его наследства. Я совершенно потеряла покой, сударь. Представьте себе только: мне, заслужившей всеобщее уважение своими взглядами, своим образом жизни, — и мне быть вновь запутанной в это дело? На сей раз меня могут привлечь за то, что я вела переговоры с этими Жиро...

Дюпре. Что ж тут удивительного? Именно вы соблазняли, подговаривали Памелу!

Г-жа дю Брокар. Ах, сударь, вот уж правда, что есть люди, с которыми лучше не иметь никаких дел. Бонапартист... человек без совести!.. Без чести!

Подслушивающий де Верби делает негодующий жест и снова прячется.

Дюпре. А вы, кажется, относились к нему с таким уважением.

Г-жа дю Брокар. Его семья — семья почтенная. Это превосходная партия... И я мечтала о блестящем будущем для моего племянника...

Дюпре. Вы забываете привязанность генерала к вам, его бескорыстие.

Г-жа дю Брокар. Его привязанность! Его бескорыстие! У генерала не осталось ни гроша, а я обещала ему сто тысяч франков, как только брачный договор будет подписан.

Дюпре (громко покашливает, обернувшись в сторону де Верби). Гм, гм.

Г-жа дю Брокар. Я и пришла к вам по секрету. Я доверяю вам, хоть господин де Верби и утверждает, что вы человек бездарный... Он говорил мне о вас бог знает что... А все же я пришла просить вас выручить меня... Я заплачу вам... сколько хотите.

Дюпре. Прежде всего я хочу, чтобы вы обещали своему племяннику, на ком бы он ни женился, ту сумму, которая ему предназначалась в случае его брака с мадмуазель де Верби.

Г-жа дю Брокар. Позвольте! Как это — на ком бы он ни женился?

Дюпре. Дело ваше — решайте!

Г-жа дю Брокар. Но я должна знать...

Дюпре. В таком случае — выпутывайтесь сами.

Г-жа дю Брокар. Но это значит воспользоваться моим трудным положением! Ах, боже мой! Кто-то идет.

Дюпре (смотрит в другую комнату). Это кто-то из ваших родственников.

Г-жа дю Брокар (осторожно заглядывает). Господин Руссо. Зять. Зачем он пришел? Он обещал мне, что будет держаться стойко...

Дюпре. Ведь и вы обещали! В вашей семье много обещают, но обещаний не сдерживают.

Г-жа дю Брокар. Хорошо бы послушать их разговор.

Входят супруги Руссо; г-жа дю Брокар прячется за портьеру слева.

Дюпре (смотрит ей вслед). Так, так! Если и эти вздумают прятаться — уж не знаю, куда их деть.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Дюпре, Руссо и г-жа Руссо.

Руссо. Сударь, мы в отчаянии. Госпожа дю Брокар, моя свояченица, явилась сегодня к моей жене и наговорила ей таких вещей...

Г-жа Руссо. Господин Дюпре, я в ужасе...

Дюпре (пододвигает ей кресло). Позвольте, сударыня...

Руссо. По ее словам, наш сын снова в опасности.

Дюпре. Так оно и есть.

Руссо. Я больше не могу. За три месяца, пока длилось это злополучное дело, я постарел на десять лет. Я пожертвовал прекрасными спекуляциями, выгоднейшими сделками — все это ушло в другие руки... Наконец дело уладилось... Теперь, когда я уже считал, что все позади, мне опять приходится бросать дела и тратить драгоценное время на хлопоты, ходатайства...

Дюпре. Мне вас искренне жаль! Ах, как мне вас жаль!

Г-жа Руссо. Однако не могу же я...

Руссо. Во всем этом виноваты вы! Ваше семейство! Госпожа дю Брокар, столь гордая своею дворянской фамилией, вначале звала меня просто «дорогой Руссо», а когда мое состояние достигло ста тысяч капиталу...

Дюпре. Что ж, это — неплохое украшение!

Руссо. Из тщеславия, из гордости она бросилась на шею господину де Верби.

Де Верби и г-жа дю Брокар подслушивают.

Хороша пара, нечего сказать! Прекрасные люди! Генерал, обивающий пороги приемных...

Де Верби поспешно прячет голову.

и старая ханжа.

Г-жа дю Брокар тоже прячет голову.

Г-жа Руссо. Сударь, ведь она мне все-таки сестра.

Дюпре. Вы заходите уж слишком далеко!

Руссо. Да вы их не знаете! Господин Дюпре, я еще раз обращаюсь к вашей помощи... Вероятно, начнется новое следствие. Что сталось с этой девчонкой?

Дюпре. Эта девчонка — моя жена.

Руссо и г-жа Руссо. Ваша жена!

Де Верби и г-жа дю Брокар. Его жена!

Дюпре. Да, я женюсь на ней, как только ее освободят... Если, конечно, она не станет женою вашего сына...

Руссо. Женою моего сына!

Г-жа Руссо. Что он говорит?

Дюпре. А что же тут такого? Это вас удивляет? Вам все-таки следует свыкнуться с этой мыслью... Ибо этого-то я и требую.

Руссо (насмешливо). Ах, господин Дюпре. Не то чтоб я так уж дорожил мадмуазель де Верби... племянницей человека с подмоченной репутацией... Это дура госпожа дю Брокар ратовала за мадмуазель де Верби... Но дочь привратника — это уж слишком.

Дюпре. Он уже не привратник, господин Руссо.

Руссо. Как так?

Дюпре. Из-за вашего сына он лишился места и уезжает теперь в деревню, где будет жить на ренту...

Руссо настораживается.

которую вы ему определите...

Руссо. А, вы все шутите!

Дюпре. Ничуть. Ваш сын женится на их дочери. И вы дадите им пенсию.

Руссо. Сударь!..

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же и Жозеф, входит бледный, растрепанный.

Жозеф. Господин Дюпре! Господин Дюпре! Спасите меня!

Все трое. Что такое? Что случилось?

Жозеф. Солдаты! Солдаты верхом! Приехали за мною!

Дюпре. Замолчи! Замолчи!

Все в ужасе; Дюпре в тревоге смотрит на дверь комнаты, где спрятана Памела. Обращается к Жозефу.

За тобою?

Жозеф. Я собственными глазами видел солдата! Слышите? Идут сюда! Спрячьте меня! Спрячьте меня! (Направляется к комнате направо.)

Оттуда с возгласом «А!» выходит де Верби, Жозеф бежит к портьере; из-за нее с криком «Боже!» выскакивает г-жа дю Брокар.

Г-жа Руссо. Сестра!

Руссо. Генерал!

Отворяется дверь.

Жозеф (падая на стул, в глубине сцены). Все мы попались.

Слуга (входит и докладывает Дюпре). Нарочный от министра юстиции.

Жозеф. Юстиции? Это насчет меня!

Дюпре (со значительным видом подходит к супругам Руссо, к г-же дю Брокар и к де Верби, стоящим на авансцене). Теперь побудьте вчетвером, без посторонних свидетелей. Вы так любите друг друга, так друг друга уважаете... Подумайте о моих словах: вы не оценили той, кого вы принесли в жертву. Она унижена ради вас, унижена вами... Ваша обязанность загладить вину... Сегодня... сейчас же... тут же... И тогда мы спасем вас всех... если вы того заслуживаете.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же, кроме Дюпре.

Некоторое время стоят в замешательстве, не зная, как выйти из положения.

Жозеф (приближаясь). Попались мы, голубчики! (К де Верби.) Послушайте... когда нас посадят в тюрьму, вы позаботитесь обо мне?.. На сердце у меня тяжело, а в кармане пусто. (Де Верби повертывается к нему спиною. Обращается к Руссо.) Послушайте... ведь мне было кое-что обещано... (Руссо, не отвечая, отходит от него. Жозеф обращается к г-же дю Брокар.) Послушайте, ведь мне было кое-что обещано.

Г-жа дю Брокар. Хорошо!

Г-жа Руссо. Но почему вы в таком страхе? И почему вы здесь?.. Значит, вас разыскивают?

Жозеф. Вовсе нет! Вот уже четыре дня я в этом доме прячусь на чердаке, словно какая-то букашка... Я пришел оттого, что дядюшка Жиро с женою исчезли из дому, их забрали... Памела тоже сгинула... Она, как видно, сидит в тюрьме. Что и говорить, мне совсем не хочется подвергать себя опасности: я наврал правосудию, это правда. Если меня осудят, я все расскажу, как было, лишь бы оправдаться; я всех выдам!

Де Верби (резко). Ничего не поделаешь! (Садится за стол и начинает писать.)

Г-жа дю Брокар. О Жюль! Жюль! Злосчастный ребенок! Он всему виною!

Г-жа Руссо (мужу). Разве вы не видите? Все вы в руках этого человека! Надо соглашаться.

Де Верби встает; его место занимает г-жа дю Брокар и тоже пишет.

Г-жа Руссо (мужу). Друг мой, умоляю вас!

Руссо (решившись). Черт возьми! Почему не пообещать этому проклятому адвокату все, что ему будет угодно; ведь Жюль-то в Брюсселе.

Отворяется дверь, Жозеф вскрикивает; входит Дюпре.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же и Дюпре; потом Жиро и г-жа Жиро.

Дюпре. Так как же?

Г-жа дю Брокар вручает ему письмо, которое он требовал; то же делает де Верби; Руссо смотрит на него.

Наконец-то!

Де Верби бросает на Дюпре и на родственников Жюля яростный взгляд и поспешно уходит.

Дюпре (обращаясь к Руссо). А вы, сударь?

Руссо. Я предоставляю своему сыну полную свободу.

Г-жа Руссо. О друг мой!

Дюпре (в сторону). Он думает, что Жюль за границей.

Руссо. Но ведь Жюль в Брюсселе, его еще надо вызвать.

Дюпре. Совершенно верно! Разумеется, я не могу требовать, чтобы сию же минуту... здесь... раз он там... Это было бы бессмысленно.

Руссо. Конечно! Надо подождать.

Дюпре. Пока он не вернется.

Руссо. Конечно, пока не вернется. (В сторону.) А уж я позабочусь о том, чтобы он там задержался.

Дюпре (направляется к двери налево). Выходите... выходите, молодой человек, и благодарите ваших родственников. Они на все согласны.

Г-жа Руссо. Жюль!

Г-жа дю Брокар. Племянник!

Жюль. Возможно ли?

Дюпре (бежит к другой комнате). Выходите и вы, Памела... Дитя мое... Дочка моя... Поцелуйте вашего жениха.

Жюль бросается к ней.

Г-жа дю Брокар (к Руссо). Как же это так?

Дюпре. Она не была арестована. И не будет! У меня нет титула. У меня нет брата камергера... зато я пользуюсь некоторым влиянием. Ее самопожертвование возбудило участие к ней... дело прекращено... Об этом-то и сообщил мне сейчас министр юстиции, а этот простофиля принял курьера за целый полк солдат.

Жозеф. Из слухового окна не очень-то разглядишь.

Г-жа дю Брокар. Сударь, вы поймали нас в ловушку; я беру свое обещание назад.

Дюпре. А я оставлю при себе ваше письмо. Желаете затеять судебный процесс? Хорошо, я выступлю на суде.

Жиро и г-жа Жиро (подходят). Господин Дюпре!

Дюпре. Довольны вы мною?

Тем временем Жюль и его мать уговаривают Руссо согласиться; Руссо колеблется, но в конце концов целует в лоб Памелу, которая, дрожа, приблизилась к нему.

Дюпре подходит к Руссо и, видя, что тот целует Памелу, протягивает ему руку.

Вот и хорошо! (Жюлю вопросительно.) Надеюсь, она будет счастлива?

Жюль. Ах, друг мой!

Памела целует руку Дюпре.

Жозеф (к Дюпре). Послушайте, сударь, а ведь какой же я дурак! И не говорите! Он на ней женится... а я расчувствовался... Неужели на мою долю так-таки ничего и не достанется?

Дюпре. Как можно! Я дарю тебе весь мой гонорар за ведение этого дела.

Жозеф. О! Можете рассчитывать на мою признательность!

Дюпре. Я предпочел бы расписку.