/ / Language: Русский / Genre:sf_space, sf_action

Звезды взаймы

Олег Кулагин

Прекрасна планета Меклан – столица Соединенных Планет!

Всюду безупречная чистота. Никаких техногенных примесей в атмосфере. Только зелень и вода. Такая красота дорого стоит, но Меклан вообще планета не дешевая для жизни. Если ты не смог найти здесь места – твои проблемы. В Галактике хватает и менее дорогих миров. Всегда можно выбрать что-нибудь по карману. Каждый год космические транспорты вывозят с Меклана миллионы неудачников. Но неудачники порой тоже бывают не лыком шиты, особенно если они уроженцы планеты с варварским названием Земля. Новейший звездолет класса Эн, подержанный флаер, три ящика «Особой космической», а там хоть трава на Меклане не расти…


Литагент «Эксмо»334eb225-f845-102a-9d2a-1f07c3bd69d8 Кулагин О. П. Звезды взаймы : фантастический роман Эксмо Москва 2013 978-5-699-63655-6

Олег Кулагин

Звезды взаймы

Слушая ветра вой,

Под парусом и на вёслах

Помнили мы о звёздах —

Тех, что ведут домой.

Песня минойских моряков, VI век до нашей эры

Пролог

Солнце умирало, проваливаясь за горизонт. Жёлтые луны выглядывали из облаков равнодушными зрачками. И рождались в фиолетовом небе всё новые звёзды…

Господин Ту-Бас-старший, Член Тайного Совета, экс-протектор Соединённых Планет, любил смотреть на закаты.

Особенно хороши они здесь…

Гигантский диск резиденции висел над Мекланом, столицей Планет.

Потолок и пол в огромном Зале Совещаний были прозрачные. С высоты трёх километров открывался великолепный вид.

Главный город – отсюда как на ладони.

Ту-Бас-старший помнил каждый изгиб этих улиц. Замысловатая феерия рвущихся к небу деловых центров и строгая архитектура похожих на геометрические фигуры государственных зданий. Рациональность линий монорельса и уют жилых кварталов.

Всюду безупречная чистота. Никаких техногенных примесей в атмосфере. Только зелень аллей и парков. И гордость столицы – блестевшее, как жидкая платина, озеро в самом центре. Оно окружено настоящим лесом. Всё бережно хранится, тут каждая травинка на учёте. Вдоль канала, соединяющего озеро с океаном, часто можно встретить крупную и мелкую живность…

Такая нетронутость дорого стоит. Но Меклан – вообще планета недешёвая для обитания.

«И это прекрасно», – вздохнул Ту-Бас.

Кислород, чистая вода – ценные ресурсы. Их нельзя расходовать впустую. Если ты не смог найти места под солнцем – твои проблемы.

В Галактике хватает миров с загаженной почвой и атмосферой. Некоторые – вообще без атмосферы… Всегда можно выбрать что-нибудь по карману. Каждый год несколько транспортов вывозит пару миллионов неудачников.

Ту-Бас поморщился.

В этом году вывезли уже пять.

Экономику лихорадит. Временные лагеря переполнены. А кое-кого приходится отлавливать по горам и лесам.

И ведь не ценят, мерзавцы, заботу спонсоров. Крупнейшие банки оплачивают им билеты под смешные десять процентов годовых!

Ту-Бас закрыл глаза. Устало провёл по лицу ладонью.

Внутренние дела ждут разрешения. А тут ещё и внешние – осложнились…

Заиграла приятная мелодия.

Ту-Бас обернулся:

– Слушаю.

Вспыхнула голограмма связи – двухметровая фигура начальника личной охраны.

– Разрешите потревожить, Господин…

– Уже прибыли? – хмуро перебил Ту-Бас.

– Генерал Эм-Бах и командор Хал-Кис ждут внизу.

Экс-протектор смерил начальника охраны долгим взглядом. Исполнительный, умный. Физические показатели выше нормы на 200 % – гнёт стальные полосы пальцами и без ущерба выдерживает летальные дозы радиации.

Лишь одного этому здоровяку не дано.

Оценить красоту заката…

Генетической модификацией такого не предусмотрено.

– Через пять минут доставьте их ко мне, – сухо приказал Ту-Бас.

– Слушаюсь, Господин.

Фигура охранника растворилась.

Ту-Бас пригладил ёжик коротких седоватых волос. Генофобией он никогда не страдал. Но модификанты его последнее время раздражают. Даже начальник собственной охраны.

Разумеется, они – ущербные. Когда требуется усилить какой-то показатель, остальное приносится в жертву. Эмоции – в первую очередь…

Ту-Бас посмотрел на город внизу. Что толку в математическом интеллекте, если не понимаешь, чем живёт этот людской муравейник?

Только иногда казалось – он завидует модификантам. Особенно, когда рядом был протектор Соединённых Планет.

Ту-Бас повернул голову и сморщился, как от зубной боли.

Опять…

Новый правитель девяносто пяти миров сидел в кресле. Таращился на бронестекло. И ковырял в носу.

О боги!

Ту-Бас-старший резко шагнул к креслу и отвесил Ту-Басу-младшему звонкую оплеуху. Тот дёрнулся, вжимая голову в плечи. Моргнул непонимающе. И торопливо пробубнил:

– Высокая миссия защиты демократии невозможна без контроля над зонами жизненных интересов… по всей Галактике!

Старший скривился.

Полдня ушло на то, чтобы младший выучил эту фразу.

– Не сейчас! – буркнул экс-протектор. – Потом, когда придут журналисты… Сиди тихо. И больше не ковыряй в носу!

Вспыхнула голограмма у входа. Ту-Бас-старший кивнул. Настроенные на его мимику сенсоры уловили знак. Входная панель отползла с мягким шелестом.

Две фигуры, затянутые в парадные мундиры, шагнули внутрь и вытянулись по стойке смирно.

Ту-Бас дружески махнул рукой – к чему этот официоз:

– Здравствуйте. Давайте сразу к делу…

Экс-протектор молча выслушал доклад генерала. Собственно, ему и так всё было известно. Пару раз докладчик сбивался, но Ту-Бас терпеливо ждал, когда тот восстановит ход мыслей.

Лишь один раз уточнил:

– Вы уверены, что теперь, после возвращения наследницы, Империя не изменит свою политику?

Плотный генерал, с розовым после недавнего омоложения лицом, опять сбился. Он отчаянно пытался уловить настроение Ту-Баса. У него не выходило. Худая и неподвижная физиономия экс-протектора была похожа на маску.

– …Я думаю, что Империя – пока не является угрозой. Она слишком слаба для реальных действий, – пробормотал генерал. И комкая фразы, торопливо закончил.

Воцарилась тишина.

Такая абсолютная, что, казалось, можно различить удары сердца командора Хал-Киса. Весь доклад тот провёл изваянием, застывшим по стойке смирно. Лишь капелька пота на виске выдавала его чувства.

Экс-протектор слегка нахмурил брови:

– Командор, вы отвечали за эту операцию?

Щуплый офицер побледнел, разлепляя пересохшие губы. И генерал успел сказать первым:

– Он был ответственным!

В интонации старшего по званию сквозило облегчение. Хорошо, когда есть конкретный виновник.

– С самого начала командор проявлял непростительный авантюризм! Из-за этого…

– Я уже выслушал вас, генерал, – сухо перебил Ту-Бас. И смерил его таким взглядом, что розовое лицо Эм-Баха взялось пунцовыми пятнами. – Если вы не доверяли командору, почему не отстранили его от операции?

– Простите, Господин. Я думал…

– Вы меня разочаровали!

Эм-Бах вздрогнул. Попятился, холодея.

Ту-Бас-старший качнул головой. Его пронзительные зрачки вперились в перекошенную от страха физиономию генерала.

Экс-протектор вытянул перед собой руку, его тонкие пальцы сомкнулись, будто хватая воздух…

И генерал захрипел, багровея. Рванул воротник мундира.

Осел на пол.

Судорожно дернулся. Застыл.

Ту-Бас-старший отвернулся. Очень тихо сказал:

– Как досадно. Трое дикарей из богами забытого мира нарушили наши планы. Надеюсь, такого не повторится… Да, генерал Хал-Кис?

– Так точно! – вытянулся белый как мел офицер.

– Я вам верю.

А Ту-Бас-младший, запинаясь, пробубнил:

– Высокая миссия защиты демократии невозможна! Без контроля над зонами жизненных интересов!

– Совершенно верно, Господин Протектор, – кивнул старший. Задумчиво глянул на город внизу:

– Хал-Кис, как называется та дикарская планета?

– Как-кая планета?

– Та, откуда явилась банда варваров.

– Земля! – чётко отрапортовал офицер.

– Земля, – повторил Ту-Бас. И тень усмешки пробежала по его худому лицу. – Уладьте этот вопрос, генерал…

В фиолетовом небе рождались звёзды.

Протектор девяносто пяти миров машинально потянулся пальцем к носу. И тут же испуганно отдёрнул руку.

На свободу с чистой совестью

Глава 1

Хорошо сидеть в летней кафешке на углу Тракторостроителей и 50-летия ВЛКСМ.

Утро. Зелень.

Хриплый шансон из динамиков. Ароматы цветущих лип.

Девушки в мини-юбках торопятся вдоль улицы… Нам можно не спешить. Куда эти от нас денутся?

Такие замечательные ребята на дороге не валяются!

Раскинувшись на треснутых пластиковых стульчиках, они потягивают из бокалов ледяное дешёвое пиво. Заедают сушёными кальмарами. Рассказывают друг другу бородатые анекдоты.

А потом поднимаются – вальяжно, неторопливо. И садятся в самый замечательный транспорт на свете – слегка проржавелую и облезлую «жигуль»-«копейку».

Васька жмёт на газ…

О, чёрт!

Откуда-то из дворика наперерез выносится флаер – что-то вроде летающей тарелки, только поменьше.

– Вот урод! – Васька рвёт руль на себя, и «копейка» взмывает в воздух.

Мы проносимся над идиотской инопланетной «колымагой», едва не задев её колёсами. Лубенчиков высовывается в окно и орёт:

– Придурок! За сколько купил права?!

Тьфу…

Я открываю глаза.

Кругом темнота.

Сажусь на постели. Ошалело оглядываюсь по сторонам.

Слава богу, приснилось…

Ну, да. Ведь это родная, малогабаритная «хрущёвка»?

Сонно моргаю. Кутаясь в одеяло, подхожу к балконной двери. На ощупь распахиваю её и цепенею.

Там, снаружи – вытканная огнями огромная надпись в полнеба:

«Партия доминионов – улучшение вашей жизни уже сегодня!»

Надпись – не по-русски. На чистом галактическом языке.

Я вздрагиваю. Глотаю подкативший к горлу комок.

– Эй, – доносится сзади уже на родном, – дверь прикрой.

– Сейчас…

– Тут, между прочим, люди, а не пингвины. Хотя на счёт тебя я не уверен.

– Сам ты пингвин… – бормочу вполголоса.

– Не-а, я – примат, – Васька Лубенчиков зевает. – Люблю, когда тепло, светло и… девушек… А ещё хочу в Крым.

– Хотеть не вредно, – сердито комментирует Дима Капустин.

Я молчу, прижавшись лбом к стеклу. Где-то над крышами высоток, жёлтыми светляками проносятся огоньки флаеров. В столице Галактической Империи далеко за полночь.

А сколько сейчас на Земле, в родном городе?

Идиотский, неактуальный вопрос. Ведь до Земли – тысячи световых лет…

Я закрываю глаза.

В памяти с неумолимой ясностью опять проступают события последних месяцев, иногда похожие на цветные сны, иногда – на кошмары… Удивительные и всё-таки абсолютно реальные – до последнего пятнышка на жуткой образине метаморфа…

Окутанная огнями летающая тарелка – над заброшенным строительным котлованом, посреди зарослей крапивы. И воркующий голосок оттуда: «Итак, вы готовы заключить сделку?»

А кто бы не согласился? Кто бы не клюнул на удочку?

«Новейший звездолёт класса Эн» – это вам не поношенный «жигуль». Если прямо в руки идёт инопланетное чудо, если лишь тебе на целой планете выпадает уникальный шанс…

Тьфу!

Настолько уникальный, что странно, как мы вообще до сих пор живы.

Земля – по здешним понятиям, оторванный от цивилизации, жалкий мирок где-то на дальнем конце Галактики. А земляне – варвары, понятия не имеющие о тысячах обитаемых миров. И всё же до чего уютной и безопасной кажется наша захолустная планета, надёжно укрытая от такой «цивилизации».

Кто сказал, первобытность – это плохо?

Сидели б сейчас, как настоящие первобытные варвары, где-то на улице Тракторостроителей, пили бы «Клинское» и горя не ведали! Пусть бы кто-то другой спасал Вселенную, ввязываясь в смертельно-увлекательные разборки…

А с нас – хватит.

У нас этот героизм – уже в печёнках. Давно пора в родное захолустье! Прямиком через Тёмную зону нестабильных гипертечений, куда ещё не скоро найдут дорогу инопланетные эскадры…

Я зевнул и снова полез под одеяло.

Как отметил кто-то из классиков (может, Лев Толстой, а может, Чак Норрис?): «В каждой башке свои тараканы».

И классики не врут.

Давно известно, у всякого разумного индивида – свои заморочки.

Вот, например, какой-нибудь ксенобиолог всё бы отдал, чтоб оказаться в ином мире, среди существ, неотличимых от землян. Так бы и лазил он дни напролёт, восхищаясь. Собирал анализы, строил гипотезы и догадки.

А мы… Мы – люди целеустремлённые. И, не размениваясь на теории, сразу сделали практические выводы.

Вот уже почти месяц мы ставили уникальный эксперимент: «Адаптация человеческого организма к инопланетным спиртосодержащим жидкостям».

Делали мы это так старательно, что остальное – вся наша бурная эпопея «Земля – Киагра» – как-то потускнело и съёжилось в памяти.

Эх…

Молодые организмы ещё справлялись.

Но что-то пора уже было менять.

– …Никогда не спасайте имперских принцесс – муторное и неблагодарное дело!

Сказано это было в сердцах и после третьей кружки «кометы».

Хотя резон в Васькиных словах имелся.

Было часов одиннадцать утра. Мы сидели в дешёвой забегаловке на окраине Киагры, на планете с одноимённым названием, и хмуро обдумывали своё житьё.

Обдумывать всухую было трудно.

«Комета» опять запенилась, разливаясь по кружкам.

Мы хлебнули, не чокаясь. Васька громко матернулся по-русски – просто так, от избытка чувств. Один хрен, никто не поймёт. Мы – трое чужаков в чужом мире, за тысячи световых лет от Земли…

Будто в ответ на матерщину, где-то над городом заиграла бравурная музыка, и донёсся вкрадчивый тенорок:

– Голосуй или проиграешь!

Лубенчиков скривился:

– Голосуй, не голосуй – все равно получишь…

– …Свободу и процветание для Киагры! – донеслось сверху.

– Тьфу! – Васька в сердцах швырнул пустую кружку. Жаль, она не бьётся. – Идиотизм!

– Нет, это политика, – вздохнул Дима.

– Не спорьте, – вмешался я, – без идиотов точно не обойдёшься. Можно сказать, они – краеугольный камень демократии.

– Да, – хмуро согласился Васька, – только на нас всё и держится!

«Комету» заполировали «Звёздной столичной» и «Особой имперской» – той, что «с добавлением антивещества».

Реакция прошла успешно. В мозгах образовалась желанная лёгкость и пустота. В ногах – чугунная тяжесть.

Нет, мы – не алкоголики.

Мы – долбаные герои! Спасли наследницу и разоблачили заговор регентов…[1] А спасённое Высочество едва оклемалось – объявило досрочные выборы. И теперь эти самые регенты – нет, не в тюрьме! Они – лидеры двух крупнейших партий. Скоро даже в общественных туалетах будут красоваться их плакаты: у рукомойников – «Эти руки ничего не крали!», над унитазами – «Сделали раньше, сделаем и сейчас!».

Политика, мать её…

О ней противно думать на трезвую голову.

Мы выбрались из кафе.

Поднялись лифтом десятью этажами выше. Вскрыли бластерами дверь на крышу. Подошли к торцевой стороне – туда, где огромным стереополотнищем красовалась холёная физиономия рыжего регента.

Иногда неожиданно для себя мы оказываемся способны на гражданские поступки.

Втроём мы вскарабкались на бортик и справили вниз малую нужду – в аккурат на макушку регента.

Из окна соседнего дома кто-то зааплодировал.

С чувством исполненного долга мы спустились вниз в вестибюль.

Там нас и повязали.

– Ну, и чего вы добились? – хмуро уточнил Тэй-Гор, сенатор и бывший глава партии легитимистов. Он только что вызволил нас из полицейского участка, и теперь мы уютно разместились в его персональном флаере.

– Хотя бы честно высказали своё мнение, – пробурчал Васька. – А вот вы…

– Что?

– Ничего! – Лубенчиков сердито отвернулся к окну. Собственно, он пытался озвучить наши общие мысли. И вместо него отозвался я:

– Как ваш рейтинг, Тэй-Гор-сим? Договорились, с кем из регентов войдёте в коалицию? Вам уже предложили пост министра ассенизации? А может – сразу главы комиссии по скотоводству?

Я ожидал, что он взорвётся бранью – всё-таки бывший генерал. Или попробует выкинуть меня из флаера, не сбрасывая скорости и не снижая высоты. А мне плевать! Давно хотел сказать ему правду!

Тэй-Гор мягко улыбнулся:

– Пить надо меньше, ребята. И заняться чем-нибудь полезным…

– Угу, – кивнул Васька, – наймёмся расклеивать листовки в партию легализации порнографии. Яркие такие, цветные…

Тэй-Гор смерил нас внимательным взглядом и вздохнул.

Наверное, со стороны это выглядело забавно. Щуплый, покрытый седой шерстью хоббит, представитель второй по численности расы галактики, в котором росту от силы метр сорок, пытается вразумить троих здоровенных, подвыпивших верзил. То есть для «голокожих» мы – не шибко крупные, но по сравнению с ним…

Я отвернулся.

А, собственно, какое ему до нас дело? Мы свою миссию выполнили. Рейтинг легитимистов вырос до 20 %. Вот главный итог авантюрных хитросплетений. Всё остальное – лирика.

Лирика и болтовня…

За прозрачным колпаком кабины проплывала имперская столица – великий, удивительный, но, в сущности, обыкновенный город. Отсюда он казался праздничным – закатные блики ложились на архитектурную фантасмагорию из стекла и камня, вспыхивали шары искусственных солнц над деловыми кварталами…

Грязные улочки окраины, почернелые трущобы уходили в тень. Где-то там, в переполненных вагонах монорельса, спешила домой человеческая толпа. И каждый нёс внутри одиночество…

Я поёжился.

А всё-таки им легче.

Они-то хоть на своей планете.

– Тэй-Гор… отпусти нас домой.

– Лё-ха, ты не хочешь дождаться Илги?

Я не ответил. Молча следил взглядом за уходившим от северного космодрома пассажирским лайнером – крохотная серебристая пирамидка поднималась в зенит, к звёздам…

Илга улетела на таком же?

Нет. Вероятнее всего – нуль-портация. Вспышка света, несколько эйфорических мгновений, и сотен световых лет – как не бывало…

Я мог бы её дождаться…

Только зачем?

Что хорошего у нас там, впереди?

Она жизнь готова отдать за этот мир. Но это её мир.

Не мой.

Уехала на очередную тайную миссию и даже не попрощалась. Прислала минутную видеооткрытку…

– Приехали, – сухо озвучил Тэй-Гор. Флаер завис над крышей высотки.

Мы выбрались наружу.

Сенатор окинул нас посуровевшим взглядом:

– Ещё раз вляпаетесь – выручать не буду.

– И не надо, – буркнул Васька, – мы люди скромные. И тихие…

– А кто написал «мудаки» на плакате «Единства Киагры»?

– У меня с детства способности к каллиграфии. Вот и тренируюсь. А плакат случайно под руку подвернулся.

– И остальные сорок шесть – тоже случайно?

– Во-первых, тут какое-то недоразумение… Максимум – сорок два! А во-вторых… нас же не поймали.

– А кто дрался с агитаторами? Кто кричал на улице, что сенат – сборище дармоедов? Кто обещал отправить их на отдых… как называется та курортная планета?

– Колыма, – мягко уточнил Димыч.

– Вы неисправимы, – вздохнул Тэй-Гор.

Я пожал плечами:

– Верните наш корабль. И отпустите нас домой.

Он поморщился:

– Я объяснял. На Вольдэе работает следственная комиссия. До её завершения…

– Вы ведь сами знаете – это отговорка. Реального следствия нет и не будет.

Тэй-Гор нахмурил седые брови:

– Не вам меня учить! – Отвернулся и глухо добавил: – Дом не строится за час. Дерево не вырастает за день. Потерпите, ребята… Всё идёт, как надо.

– А можно… мы на Земле будем терпеть? – встрял Васька.

– Да поймите вы… Только здесь, только на этой планете я могу гарантировать вашу безопасность!

– Не надо её гарантировать. Как-нибудь обойдёмся, – хмуро ответил я.

Тэй-Гор поднял на меня жёсткий взгляд:

– Это не вам решать. – Уже закрывая дверцу, добавил: – Можете съездить за город. Развеяться, отдохнуть… И никакой политики!

Флаер взмыл, резко набирая скорость.

Мы проводили его взглядом.

Там, под вечерними облаками, вспыхнула огромная надпись:

«Партия «Единство Киагры» – наш выбор!»

– Угу, – кивнул Димыч. – Ваш… мать вашу!

Мы опять спустились в свои «апартаменты» – пятикомнатную квартирку в стандартном высотном доме. Когда-то, во времена расцвета Империи, эти здания «пекли», как блины, – собирали из готовых блоков, будто игрушечные дома в детском конструкторе. Антигравные подъёмники здорово упрощают строительство.

Большую часть окраин Киагры именно так возводили – дешёвые спальные районы, аналог наших панельных многоэтажек. Это в центре более дорогие и надёжные технологии: когда площадки ограждают силовыми полями, изменяют гравитацию, и дома сами вырастают из нанозёрен, причудливые и живые, как настоящие деревья в садах…

А здесь…

Здесь – облупившиеся фасады, неработающие лифты и хмурые физиономии жителей.

Депрессивный район.

Московское Коньково, харьковская Бавария, питерские окраины… Но за тысячу световых лет от Земли, в сорокамиллионном городе, по улицам которого носятся гравикары, а в небе проносятся флаеры… Конечно, тут они называются иначе. Тут даже нетрезвые граждане матерятся на галактическом языке, понятном для большинства разумных существ в этом секторе Млечного Пути.

Но главного это не меняет.

Васька устало свалился на диван. Димыч остановился у окна, задумчиво озирая окрестности.

– Что нового? – пробормотал я, падая в кресло.

– В кафе «Ручеёк» выбили стёкла.

– Событие… Третий раз на неделе.

– Ага. По-моему, там уже пьют за это.

– Какая интересная у людей жизнь, – вяло обрадовался Лубенчиков.

Ещё месяц назад мы обитали в ином, можно сказать, элитном районе. Каждый – в отдельной квартире, выделенной службой охраны Императрицы. Что и говорить – весьма комфортабельные апартаменты, снабжённые чудесами техники и сантехники. А главное – всеми возможными видами «прослушки» и «записи»…

«Для вашей же безопасности!» – втолковывал Тэй-Гор.

Я терпел. Пока Илга была со мной.

А потом…

В общем, Васька тоже временно остался без спутницы. А Димыч и до этого старался поменьше светиться в «безопасной» квартире.

Наше терпение лопнуло. Кой-какие деньги у нас водились – радушные «хозяева» выделяли на карманные расходы.

Пришлось подкопить. Хватило в аккурат на обшарпанную, зато просторную квартирку у северной окраины. Жить втроём веселее. Было место и для приходящих подруг – в основном Васькиных. Димыч предпочитал осваивать новые территории, хотя все равно регулярно участвовал в посиделках за накрытым древним столом.

Здесь мы меньше чувствовали себя чужаками.

А наш хороший знакомый Йотем Патт снабдил это обиталище кое-чем полезным.

– Квартирка-квартирка… гости были? – зевнул я.

– Двое, – откуда-то с потолка отозвался приятный женский голос.

– Да-а?… – без особого удивления протянул Васька. – И что оставили?

– Пару нейтринных передатчиков под плинтусом, камеру в люстре…

– Скучные люди, – вздохнул Дима. – Абсолютно без фантазии.

– Зато целеустремлённые… Ты справилась? – уточнил я.

– Аппаратура нейтрализована, – подтвердил голос.

Такое впечатление, что умельцы из Имперской Безопасности оттачивают на нас своё мастерство. Пока старик Йотем оказывается умнее.

Можно расслабиться. Хотя бы тут, внутри, мы защищены от чужих глаз и ушей. Наши оконные стеклопакеты не вибрируют, так что лазер не уловит звуковые колебания. А если приоткроем форточку, впуская свежий воздух, и внутрь залетит какая-нибудь шпионская мелочь, «защитница» квартиры сама её нейтрализует.

Тьфу. Столько ухищрений, чтобы просто поговорить. Раньше-то мы не стеснялись шпарить по-русски. Пока не сообразили, что лингвисты из Безопасности вовсю пытаются овладеть «великим и могучим»…

– Задолбало, – Васька страдальчески зевнул.

– Что?

– Всё. Пора сваливать. В конце концов, пить можно и дома!

– Удивительно трезвая мысль, – пробурчал Дима. – Только как сваливать? Корабля-то нет.

– Купим новый!

– Нет денег, – поморщился я.

– Деньги – мусор, – авторитетно объявил Лубенчиков. – Если не заморачиваться, они сами к тебе липнут! Вот я торговал как-то пылесосами…

– Очнись, – перебил его сердито, – здесь тебе не Земля! Здесь нет пылесосов. И, кстати, китайские шлепанцы – тоже не в ходу!

Васька скривился – воспоминание не из приятных. Даже у финансовых гениев бывают просчёты. У Сороса – обвал на Нью-Йоркской бирже. У Лубенчикова – китайские шлепанцы…

– Не надо цепляться к частностям. Надо мыслить глобально! Если у граждан водятся денежные знаки – надо помочь им работать на благо экономики! Так действуют все эффективные менеджеры. Взять, к примеру, Сеню Щербатого с Благбаза…

– Плохой пример, – вздохнул Капустин, – у Сени была бригада – почти пятьдесят человек. А у нас даже бластеры конфисковали.

Лубенчиков рассерженно засопел. Его творческий ум бился в тисках реальности. Бился и не находил выхода.

Дима Капустин потёр высокий лоб, глядя куда-то за окно, на искры первых звёзд. «Тоскует о доме?» – подумал я. Том настоящем доме, который за тысячи световых лет – под родными созвездиями. Даже холодный и трезвый ум проникся ностальгией… О чём думает? Вспоминает родной Люботин, яблоневый сад?

– Говорят, контрабанда – выгодный бизнес… – кашлянул Капустин.

Васька почесал затылок:

– Да, перспективный.

Тьфу.

Я сердито насупился. Менеджеры хреновы…

Главного спеца по контрабанде с нами не было. Уже почти месяц.

Небритая физиономия друга затерялась где-то в космических просторах. Бинк Таах-Шиаррс, Гроза Бербатийской таможни – но для нас просто Бинк…

Где он теперь? Кто знает…

Быть разменной фигурой в комбинациях политиков – угу, держите карман шире! Когда стал ясен итог наших героических похождений, хоббит исчез. Однажды будто растворился на улицах Киагры. Никакие спецы из Безопасности так и не смогли его обнаружить.

Это ведь его мир. Для него открыты способы и ходы, о которых мы даже не догадываемся.

– Проверим почту? – вздохнул я. Без особой надежды.

– Давай, – пожал плечами Васька.

Разумеется, когда мы выбирали квартирку – не забыли про терминал. Зачем же селиться в полной трущобе?…

Я придвинул кресло к стене и откинул столик. Провёл пальцами. На гладкой поверхности вспыхнула виртуальная клавиатура. Стена превратилась в экран.

Здесь, на Киагре, глобальная сеть соединяет не только города, но и миры. До фига возможностей для общения, если не желаешь засветиться в «реале».

Последний раз мы проверяли почту дня три назад. Без толку.

За этот месяц Бинк лишь раз выходил на связь. Сообщил, что у него всё нормально. И никаких подробностей.

Так что неизвестно – в столице он до сих пор или уже давно пронзает гиперпространство…

– Вам новое письмо! – ласково поведал комп.

Васькины пальцы судорожно вцепились в моё кресло. Конечно, я и сам увидел обратный адрес – адрес анонимного почтового ящика.

Тихо скомандовал:

– Открыть!

Глава 2

Болезнь всех мегаполисов – транспортные проблемы. Вечно набитые вагоны монорельса, толпы на движущихся тротуарах и остановках подземки. Но если в кармане имеется пара сотен галактических кредов, жизнь существенно облегчается.

Сейчас мы неслись над столицей во взятом напрокат флаере. Удобно и быстро, тем более что машину вёл автопилот. Такой здесь закон – в городской черте движение слишком напряжённое, чтобы доверять медленным человеческим мозгам. Пассажирам остаётся только задать маршрут…

Васька смотрел вниз с блаженной ухмылкой – он включил прозрачность боковой панели. Утренняя Киагра выглядела симпатичнее.

Только расслабляться было рано.

Мелодичная трель заполнила салон. А на экранчике высветилась физиономия Тэй-Гора.

Конечно. Кто бы сомневался, что он узнает номер.

– Здравствуйте. Далеко собрались?

Я усмехнулся:

– Сами же предлагали отдохнуть на природе.

– Это дело, – добродушно сощурился сенатор. И окинул всех троих внимательным взглядом. – Только на спиртное не налегайте.

– Обижаете, – у Васьки глаза невинного младенца.

– Алкоголь – яд, – авторитетно подтвердил Дима.

– Серьёзно? – удивился Тэй-Гор. – А вы здорово продвинулись в познании мира!

– Самоуглубляемся, – кивнул я.

Его зрачки сфокусировались на мне – цепкие, пронзительные. И тихий голос добавил:

– Илга передала тебе привет.

– А что ж она сама?…

– Должен понимать. Иначе нельзя.

Ну, конечно. Я вяло буркнул:

– Понимаю…

Опять дело государственной важности. Чтоб им пусто было!

– Вернётесь – ещё потолкуем, – сказал Тэй-Гор. – До связи! – экранчик погас.

Какое-то время мы сидели без звука. Потом Дима сухо пробормотал:

– Он знает, чем тебя держать на крючке…

– Заткнись, – невежливо отозвался я.

Разумеется, во флаере полно «ушей». Имперская Безопасность не собирается расставаться с нами даже на минуту. Но злился я не из-за этого. А оттого, что Капустин прав.

Я и сам это понимаю.

Могу сколько угодно уговаривать себя. Твердить о том, что нынче в Галактике времена не для слабых… «Миротворческие станции» курсируют между звёздами и выжигают дотла целые планеты. Координаты Земли им пока неизвестны. Но надолго ли хватит такого везения? У отсталого мирка, едва осваивающего околоземную орбиту, – нет шансов. И единственная надежда – ослабевшая, но ещё не рухнувшая Галактическая Империя. Пока она держится – наш сектор Млечного Пути не будет чей-то собственностью…

Да, это правда. Но не вся.

Тем, кто во главе Империи, чхать на Землю. Так же, как и на всё остальное, кроме их личных миллиардов. А их они любят хранить в мекланских банках.

Императрица мало что сможет…

А я… Я больше никому не верю. И единственная нить, связывающая душу с чужим небом Киагры, растворилась где-то в космической дали…

Илга…

Они знают, чем держать меня на крючке.

– Надо купить продуктов, – напомнил Васька.

Остановились в супермаркете. Взяли еду. А Лубенчиков затарился тремя ящиками «Особой космической».

Глаза у меня округлились, но он шёпотом объяснил:

– Для достоверности! А то не поверят, что на пикник едем!

Погрузились во флаер.

Двинулись прежним маршрутом. Димыч пересчитал остатки сбережений.

Сто семьдесят шесть кредов. Хватит только на единственный билет до ближайшей звезды. Но нам без разницы. Все равно нас ни в один лайнер не пустят.

– Эх! – встрепенулся Васька. – Бензопилу забыли!

Я скривился.

А Лубенчиков безмятежно моргнул. Иногда трудно понять – всерьёз он говорит или издевается.

– Ни хрена вы не понимаете – в хозяйстве нужная вещь. Чем прикажете заготавливать ветки для шашлыка – плазменными резаками?

– Бензопилы тут в антикварных лавках продаются, – флегматично ответил Дима. – И стоят сумасшедших денег. Мы столько не зарабатываем.

– Жаль, – искренне огорчился Васька, – тогда хотя бы девочек пригласить…

– А мальчиков не желаешь… из Имперской Безопасности?

– Этих звать не надо, – вздохнул Лубенчиков, – эти сами придут.

Откупорил бутылку «кометы» и поднял её, адресуясь к «видеоглазкам» и микрофонам:

– Ваше здоровье, господа!

В сущности, что для нас Киагра?

Огромная, комфортабельная тюрьма. Только без стен. Зачем они, зачем решётки – если тюремщикам и так известен каждый наш шаг?

Им легко оставаться вежливыми. Не требуется ограничивать нашу свободу. Куда мы отсюда денемся?

Даже последний киберполицейский точно знает нас в лицо и действует строго по инструкциям. Разумеется, вчера они нас повязали. Но при этом – практически не помяли. Хотя Лубенчиков успел натрудить кулаки об их розовые физиономии.

Да, нас нельзя травмировать. Максимум, что можно – посадить на десять суток за хулиганство.

Мы – гости Императрицы…

Гости или узники?

Флаер покинул пределы столицы и доложил об этом приятным мужским баритоном.

Внизу расстилался зелёный ковер леса.

Киагра – довольно гостеприимная планета. А последние лет двести её поверхность старались освободить от промышленных предприятий и сельхозугодий. Восстановленную биосферу пересекают лишь автомагистрали и кое-где – линии монорельса на тридцатиметровой высоте.

В пределах сотен километров от столицы тянется городская зона отдыха. То и дело у озёр и рек возвышаются аккуратные корпуса туристических баз.

Симпатично. Уютно…

Одно из таких мест и указано в памяти автопилота. На главном экране высвечивается карта и зеленоватая линия маршрута. До санатория «Голубые дали» – ещё минут десять полёта.

– Ну и название, – буркнул Васька. – А нельзя было выбрать чего приличнее?

– Какие-то странные у тебя ассоциации, – вздохнул Дима.

– Обыкновенные. Просто я люблю более тёплые оттенки. Более натуральные…

– Ничего, – успокоил я, – тебе понравится.

– Главное, чтоб люди были хорошие! – поддержал Дима и выключил автопилот. Тут уже работало ручное управление.

– Полёт нормальный, – сообщил Капустин. Этой фразы я и ждал.

Рука в кармане сдвинула предохранитель на плоской коробочке.

Палец нажал кнопку.

Местная электроника действует на слегка иных принципах. Собственно, это не «электроника» в земном смысле. Хотя есть и общее.

Нас здорово тряхнуло. Дима крепко вцепился в штурвал, выравнивая флаер. Сухо доложил:

– Бортовой комп вырубился.

Энергетический импульс вывел его из строя. На время или навсегда – нам без разницы.

Главное, вырубилась вся аппаратура слежения. Когда-то Йотем трудился на местную Безопасность и отлично знает рабочий диапазон нейтринных резонаторов. Да и вообще у него золотые руки. Втиснул целый генератор в такой махонький корпус.

Жаль, использовать его можно только один раз. Я повертел коробочку в руках и швырнул за окно – туда, где проплывал зелёный ковёр леса.

Меняя курс, Дима резко вывернул штурвал.

Чёрт! Слишком резко!

Флаер накренило. Посыпались бутылки из опрокинутых ящиков – хорошо, что они не бьются. А вот Васька крепко приложился лбом о стекло. Воздух в салоне зазвенел от отборного русского мата.

Гравикомпенсаторы, к которым мы привыкли на Киагре, оказывается, не работают без компа! А пристегнуться мы не догадались…

Ещё один рывок.

Штурвал выскальзывает из пальцев Димыча.

Флаер описывает в воздухе немыслимый пируэт. И опрокидывается.

Мать вашу!

Земля и небо пару раз меняются местами. При этом нас колотит о потолок и окна. Хорошо, что они крепкие. Плохо, что земля становится дыбом, превращается в вертикальную стену…

Отчаянным броском Васька дотягивается до штурвала. Тянет на себя изо всех сил. Верхушки деревьев мелькают рядом. Что-то хрустит в панели управления…

Есть! Прямо по курсу – опять облака!

Выровнялись!

Хотя земля теперь – у нас над головой. Летим вверх тормашками.

– «Жигулями» управлять легче, – бормочет Васька. И утирает крупные капли пота.

Кое-как придаём флаеру нормальное положение.

– Куда теперь? – хмуро спрашивает Лубенчиков.

Экраны матово темнеют. Навигация не работает. И нет ориентиров.

Давным-давно под нами должна была возникнуть речная гладь. Но внизу – лишь однообразное покрывало леса.

Кажется, мы сбились с курса.

– Солнце там… – пробормотал я, – значит, север-восток туда!

Мы держимся почти у верхушек, чтобы нас трудно было засечь грависканерами и радарами. Встроенный маячок вырубился. Главная угроза – оптика спутников. Надеюсь, что облака нам помогут.

– Там! – машет рукой Дима, – что-то блестит!

Васька выворачивает штурвал – медленно и осторожно. У него почти выходит. Бутылки летают по салону, но это пустяки. Мы трое надёжно пристегнуты.

Сбрасываем высоту. И, срезав пару древесных верхушек, оказываемся-таки над рекой.

Уф-ф… Долгожданная зеркальная лента проплывает внизу.

– Теперь – как по проспекту! – радостно щурится Лубенчиков.

– Ага, – хмуро кивает Дима.

Блин, отсюда все изгибы реки кажутся одинаковыми…

Всматриваемся до рези в глазах.

Васька сбрасывает скорость. Уже едва ползём над водой. На байдарке и то бы двигались быстрее…

Этак до темноты будем здесь болтаться. Хотя… энергоэлементы сдохнут раньше.

У Васьки лопается терпение. Он прибавляет ходу. И тут я что-то улавливаю боковым зрением.

Дергаюсь в кресле, выворачивая голову под немыслимым углом.

Там на берегу мелькнуло… Человеческая фигура?

Хлопаю Ваську по плечу:

– Назад!

Лубенчиков вздрагивает от неожиданности. И закладывает такой бешеный вираж, что земля оказывается где-то сбоку, а желудки у нас подкатывают к горлу.

– Иди… от! – успевает озвучить Дима.

Зато направление – верное!

Там, у обрыва – человеческая фигурка среди деревьев. Машет руками, что-то выкрикивает.

Берег стремительно приближается.

– …! – выпаливает Васька. По-моему, он хочет снизить скорость. А управление заело.

Сейчас помогу!

Я хватаюсь за штурвал…

Когда открываю глаза, передо мной полощутся на ветру луговые цветочки. Симпатичные, желтенькие… Они совсем близко – за треснувшим колпаком кабины.

И чей-то ласковый голос доносится рядом:

– Эй, придурки, вы целы?

– Нормально, – пробурчал я, кое-как выбираясь из салона. Подумаешь, флаер метра на два ушёл в почву – просто почва здесь такая… мягкая.

Бинк качал головой и щурился – маленький, ехидный, волосатый. Да, зря я боялся, что на него свалимся. Этого обормота и линкором не прошибёшь.

– Кто ж так сажает! Эх вы, пилоты недоношенные…

– Надеюсь, мы тебя не задели?

– Вы травмировали мои эстетические чувства, – вздохнул хоббит и дружелюбно добавил: – Совсем мозги пропили, отморозки голокожие!

– Вранье! – решительно возразил Лубенчиков. – Мы – абсолютно трезвые. Ни капли – с прошлого вечера!

– Кошмар, – вздохнул Бинк, – если б знал, вообще держался отсюда подальше.

– Ну так и держался бы! – рассердился Дима, щупая шишку на лбу. А я окинул взглядом флаер.

Вовсе не плохо для начала. Им ведь ещё можно пользоваться… Конечно, если выдернуть передок из земли и провести небольшой капитальный ремонт.

– Да, – кивнул Васька, – нормально сели… А если ты такой пугливый, мог бы нас вообще не приглашать! Обойдёмся без слабаков!

– Я вас приглашал? – изумился Бинк. – Да если бы не Тэй-Гор… – и хоббит вдруг осёкся. Побледнел, хватаясь за кобуру с бластером.

Чего это он?

Прыгнул в тень флаера и отчаянно манит нас рукой. Ну и рожа у него – будто метаморфа увидел. Хотя вокруг – ни души.

Мы присели рядом, и Бинк прошептал:

– Значит, вы получили мое письмо?

– Ну… да.

Он прикусил губу. И выдавил:

– Я его не отправлял.

Тишина. Выглядываем из-за флаера.

Листья деревьев даже не дрогнут. Ветер стих. А позади – спокойная река под обрывом… Безмятежность разлита в воздухе. Может, зря паникуем?

– Кто-то пошутил? – неуверенно предположил Васька.

– Хороши шуточки! – скривился Бинк. – Они прислали мне сообщение «от Тэй-Гора»! Значит, взломали нашу переписку…

– Ну и что? – пожал плечами Лубенчиков. – Я вот тоже как-то эсэмэску получил – от Владимира Путина: «Васёк, срочно кинь 300 рублей на этот номер».

– И что?

– Конечно, кинул. В следующей эсэмэске получил благодарность от президентской администрации…

– Тс-с! – Бинк прижал палец к губам.

Мы замерли. Почудилось ему что-то?

– Значит, так, – шепнул хоббит, – мы с Лёхой бежим к моему флаеру. Вы двое – нас прикрываете…

– Интересно чем? – хмыкнул Васька.

– Ладошками, – подсказал Дима.

Бинк насупился:

– А где же… ваши бластеры?

– Есть вот это! – Лубенчиков достал из кармана плазменный резак. Маломощный – другие в супермаркетах не продаются. Ну и что? Вполне хватит, чтобы прижечь врагу задницу – конечно, если догонишь.

Хоббит скривился и молча вытащил второй бластер из кобуры на своей штанине. Протянул Диме:

– Только нас не подпали, снайпер…

До ближней рощи метров десять. Никакого флаера там нет.

Но это как раз правильно.

Бинк молча хлопает меня по плечу.

Один стремительный рывок – через кусты, высокую траву… и я бьюсь коленкой о что-то невидимое.

Хоббит сдёргивает маскировочную накидку. Под ней – сверкающий полировкой суперскоростной аппарат марки «Искра». Это вам не колымага из проката – на таком мы уже в считаные минуты будем в соседнем полушарии!

Бинк прыгает внутрь и машет рукой остальным. Васька и Димыч несутся огромными скачками, как зайцы. Когда работники прокатной фирмы сюда доберутся, лучше нам оказаться где-нибудь далеко…

– Стартуем! – радуется Лубенчиков.

– Это вряд ли, – хладнокровно замечает кто-то поблизости.

Мы цепенеем.

У Васьки такая физиономия, будто его громом оглушило.

Сжимая рукоятку плазменника, я поднимаю глаза.

Ни хрена себе!

Из-под маскировочной накидки на крыше флаера нагло торчит чья-то нога. Ступня – обута в кроссовку. А ещё… она – явно женская. Впрочем, как и голос:

– Не выйдет у вас подняться. Управление заблокировано.

Невидимая накидка отлетает в сторону, и к женской конечности присоединяется остальное. Темноволосая особа лет двадцати в коротких шортах и длинной футболке. Она жуёт фрукт, напоминающий яблоко, и окидывает нашу компанию безмятежно-презрительным взглядом.

А из кабины долетают приглушенные ругательства Бинка. Кажется, девица сказала правду.

Покрасневшая морда хоббита высовывается наружу. Ноздри у него свирепо раздуваются. Но интонации обманчиво мягкие:

– С управлением… ты постаралась?

Юная особа качает головой, старательно прожёвывая «яблоко». А хоббит, судя по его задумчивости, борется с желанием схватить её за ногу и сдёрнуть с крыши.

Наконец, огрызок летит в сторону.

Девушка достаёт зеркальце и что-то изучает в своей внешности. Попутно спрашивает будничным тоном:

– Флаер зарегистрирован на подставное лицо… три дня назад?

– Да, – цедит Бинк.

– Это не помогло. Они уже знают, что ты здесь. Бортовой компьютер заблокирован спутниковой навигационной системой…

– Кто… знает?

– Тэй-Гор и Служба Имперской Безопасности. Точнее, те в Безопасности, кто хотят сдать вас регентам.

– Чего-чего? – выдавил Васька. Мы с Димычем хмуро переглянулись. Бинк плюнул на траву, недобро сощурился. А девушка спрыгнула с крыши флаера легким, быстрым движением. Потянулась, зевнула. И стала раздеваться.

Лубенчиков нервно хихикнул. Его впечатлительные мозги уже не выдерживали такого наплыва событий.

Особа стянула шорты и аккуратно упаковала их в крохотный рюкзачок – вслед за кроссовками.

– Что ты знаешь о Тэй-Горе? – хрипло спросил Бинк.

– Он вас предал. У партии легитимистов – большие проблемы с финансированием. Были. Кто-то им сильно помог в последние дни… Новости слушаете?

– Да… – безжизненно кивнул хоббит.

– Сразу после выборов вас передадут в руки охраны регентов.

– Она врёт! – разозлился Дима.

– Насчёт финансирования – нет, – вздохнул Бинк и вскинул бластер. Целился он прямиком в висок незнакомки. – А теперь быстро: кто твои хозяева?

– У меня нет хозяев, – улыбнулась девица и сдёрнула футболку. Под которой ничего не было. В смысле – ничего кроме гладкой загорелой кожи, всяких волнующих округлостей и мало что скрывающих «стрингов».

Зрелище было сильное.

Васька даже шагнул вперёд. К счастью, вовремя одумался.

Я стиснул зубы – вот оно, воплощённое коварство спецслужб!

– На кого работаешь? – мрачно спросил Бинк.

– У регентов много врагов. В том числе и в Имперской Безопасности, – она сунула футболку в рюкзачок, закинула его на плечи. Игнорируя нацеленный бластер, плавно двинулась к обрыву.

– Стоять! – рявкнул Бинк.

– Ага, ищите дурочку. Раз управление заблокировано – максимум через пару минут здесь будет группа захвата.

Прошла мимо хоббита, и тут только я заметил: ожерелье у неё на шее – да ведь это нуль-транс!

– Всего доброго, мальчики.

– Э-э! – вздрогнул Васька, – а как же мы?

– Спокойно, – пробормотал Бинк, – нас на испуг не возьмёшь.

– Угу, – задумчиво кивнул Дима.

Где-то за лесом послышался едва уловимый характерный свист. Как раз такой издают тяжелые армейские флаеры, когда резко сбрасывают скорость…

Физиономия хоббита обрела нежно-серый оттенок.

Девица помахала нам ручкой. И коснулась массивного кругляша на ожерелье.

– Эй, – выдавил я, – разве ты нам не поможешь?

– А я думала, вы хотите остаться.

– Ребята, погодите! – махнул рукой Бинк. – Мы ведь не знаем, где окажемся… Вдруг это ловушка!

Два силуэта разом возникли над лесом – окутанные маревом защитного поля армейские машины. И хоббит первый бросился к незнакомке.

«Активировать переход?» – спросил механический голос.

– Да! – рявкнул Бинк.

Однажды мы это проходили – нуль-транса вполне хватит, чтоб перенести пятерых. Главное, плотнее прижаться – тогда система распознает нас как единое целое… На морде Лубенчикова светится неуместная улыбка. Его рука крепко обняла талию девушки.

«Активация через пять секунд!»

Густая тень заслоняет солнце. Сейчас ударят парализатором или чем похуже…

– Не успеем! – морщится незнакомка. – Давайте к обрыву!

«Пять… четыре…»

Ого, там ведь высота метров двадцать! Может, и больше!

Успеваю об этом подумать уже в полёте. Сплетённый клубок тел почти разрывается в воздухе. Моя рука судорожно сжимает плечо девицы. Мелькают речная гладь внизу, пальцы Лубенчикова на правой груди незнакомки…

А потом всё исчезает в яркой вспышке. Страх захлёстывает эйфория – как и положено при нуль-переходе…

Несколько мгновений патологического счастья. И, замедлив падение, мы вываливаемся куда-то в синеватую толщу.

Глава 3

Отчаянно гребём к свету.

Пронзаем податливую границу. Фыркаем, выплёвывая солёную влагу. И глотаем воздух. Удивительно сладкий, пьянящий…

Как здорово, что тут его – до хрена!

Целое небо!

Прозрачный купол – вверху. А вокруг – безбрежная голубая, зеленовато-перламутровая, искрящаяся на солнце стихия.

Море… Океан?

– Трумлю в задницу! – сквозь плеск воды – ругань Бинка.

Ясное дело – плавает он неважно. А вдобавок неизвестно: куда двигаться? И доплывёшь ли вообще…

Я завертел головой: где эта чёртова незнакомка?

Здесь.

И тоже внимательно оглядывается по сторонам.

– Что за фигня? – отфыркивается Дима. – Берег… далеко?

Девушка хмурится и молчит.

– Куда спешить? – скалится Васька. – Водичка тёплая… Прозрачная… – и зыркает сквозь толщу воды на смутные очертания женского тела.

Нашёл время!

Хотя… он прав – не для того нас сюда перебрасывали, чтобы банально утопить. Слишком дорогое удовольствие – парочка нуль-трансов по цене вполне сравнима с небольшим б/у звездолётом. Удобнее было грохнуть нас ещё на Киагре.

– И чего мы не взяли хотя бы спасательные пояса? – пробормотал Дима.

– Лучше – лодку, – уточнил Васька. – В следующий раз без лодки – из дома не ногой.

Я покосился на девушку… Она отнюдь не казалась испуганной. Скорее, сердитой.

– Хотите, подержу ваш рюкзачок, – ухмыльнулся Лубенчиков, подплывая ближе. Думаю, после всех передряг он рассчитывал на что-то большее, чем тесные объятия во время нуль-перехода. Например, мечтал об искренней и крепкой… очень крепкой дружбе.

– Отвали, щегол! – процедила незнакомка. И озвучила пару выражений. Нет, уже не по адресу Васьки – она извлекла из рюкзака плоскую коробочку с экраном и говорила, адресуясь к изображению.

Закончила и в сердцах отшвырнула «рацию». Та не утонула. Осталась плавать рядом на поверхности.

– Связь – великое дело, – подмигнул Лубенчиков. – А теперь есть время расслабиться, моя дорогая русалка. Только вы, я и океан…

– Вот наглец, – буркнул Капустин по-русски. – А мы что, не люди?

Последняя фраза была пропущена мимо ушей.

– Меня, кстати, Васей кличут…

– Это заметно, – сухо кивнула девушка.

Через минуту у горизонта возникла точка. Ещё через минуту она превратилась в роскошную белую яхту.

Девушка поплыла навстречу. Ловко вскарабкалась по свисавшим до воды поручням, исчезла в рубке и отвесила кому-то громкую пощечину. По крайней мере, звук был именно такой.

– Где тебя носило, мерзавец!

– Э-э, госпожа…

Ещё удар. И унылое восклицание:

– Вахх… зачем сердитый, антилопа моей души?!

Когда мы влезли на палубу, из рубки высунулась голова хахира – парнокопытного, кентаврообразного:

– Мир и благополучие! – нечеловеческая физиономия вполне узнаваемо изобразила улыбку. И скривилась.

Хахир мрачно потёр щеку – та пунцово краснела сквозь редкую шерсть. Нервно стукнул копытом и оглянулся.

– Суровая у тебя хозяйка, – понимающе усмехнулся Лубенчиков. – Кстати, где она?

– Переодеваться, – ответил кентавр и шумно вздохнул могучей грудью. Даже для хахира он был крупноват. Ростом мы были ему до плеча.

– Отдыхать, – осклабился «моряк», протягивая нам полотенца, – вытираться. Сухо, хорошо! – и исчез в рубке.

Мы скинули мокрую одежду. Остались в одних трусах. Васька с сомнением оттянул резинку, но, видимо, посчитал, что для первого свидания это будет слишком.

– Смотри, – хмыкнул Бинк. – Видал, как эта с хахиром управляется? А она ж ему по пояс.

– Ничего! – отмахнулся Лубенчиков. – У меня талант общения!

– У неё – тоже. А ещё – хорошее знание педагогических приёмов…

– И чёрный пояс по карате, – хладнокровно предположил Капустин.

Ослепительное солнце (или как оно здесь именуется?) стояло в зените. Жарковато, но после купания – самое то. Мы опустились в удобные кресла под навесом.

Места здесь хватает. Есть даже круглый стол. Хотя сама яхта не кажется огромной. Я не большой спец в технике, но судно впрямь выглядит диковинно. Крохотная серебристая рубка с матовыми окнами и голая палуба. Из всех морских снастей – лишь навес и эта мебель.

Зато скорость – приличная. Тонкая полоса берега впереди ощутимо вырастает с каждой секундой.

Если бы не это, мы вряд ли поняли, насколько стремительно движемся. Качка – совсем не заметна. Словно мы не морем идём, а мчимся по абсолютно ровному шоссе.

Легкий ветерок приятно обдувает лицо. Развешанная на поручнях одежда лишь слегка трепыхается. Ничего удивительного – защитное поле гасит встречный поток воздуха…

Я окинул взглядом лица товарищей.

Они казались спокойными.

И верно – чего паниковать?

Вроде выкрутились. Все целы. Даже оружие не потеряли. Бинк задумчиво поглаживает рукоятку бластера. А Дима аккуратно спрятал его за спину.

– Интересно, что это за планета? – шепнул хоббит.

– Чего ж ты у «шкипера» не спросил? – негромко отозвался Капустин.

– Лучше подождём хозяйку…

Да, лучше. Если точка выхода нуль-транса спрятана под водой – значит, регистрацией тут и не пахло. Явная «нелегальщина». Глупо к первому встречному лезть с расспросами. Все равно, что вынырнуть с аквалангом где-нибудь у Южного берега Крыма и допытываться у отдыхающих: «А какая это страна?»

В сущности, нам теперь без разницы, где мы. Главное – за сотни световых лет от врагов. И фальшивых «друзей»…

– Что-то долго она переодевается, – буркнул хоббит.

– По-моему, там и переодевать-то особо нечего, – кивнул Васька.

– Старается для тебя, – подмигнул Дима.

– Глупости. Меня и предыдущий костюм отлично вдохновлял.

Бинк почесал загривок:

– Думаю, у неё сеанс связи с начальством.

Мы притихли, вслушиваясь. А хоббит шепотом добавил:

– Малость осмотримся – и….

Я догадывался, о чем он. Но Бинк не успел завершить фразу. Легкие шаги донеслись из рубки:

– Ну что, оклемались, мальчики?

Девушка стояла в дверях. Теперь на ней был цветастый халат без рукавов. А поверх каштановых волос – лёгкое кепи. В руках она держала поднос с прозрачным кувшином и стаканами. В кувшине плескалось что-то желтовато-искристое.

– Сок, – коротко объяснила она. И водрузила поднос на столик: – Угощайтесь.

Никто не двинулся с места.

Мы с Бинком коротко переглянулись. Дима рассеянно таращился куда-то мимо – словно происходящее его не касалось. Лишь Васька торопливо налил себе полный стакан.

Балбес!

Я «нечаянно» толкнул его локтем. Сок выплеснулся ему на живот.

– Медведь неуклюжий! – заорал Лубенчиков. Потом уловил наши взгляды. Скорчил свирепую гримасу и утих.

Девушка поняла. И хихикнула.

Налила все бокалы до краев и отпила из каждого:

– Теперь довольны?

– Ты могла заранее принять антидот, – пробурчал Бинк.

– Вот ещё! Буду я глотать всякую дрянь!

Мы пригубили кисло-сладкой жидкости. Чуть терпкая влага будто морозом коснулась нёба.

– Уф-ф! – выдохнул Васька. – Забористая штука!

Хлебнул ещё и едва не поперхнулся. Выпучил глаза, взмахнул руками, указывая куда-то перёд собой.

Мы оглянулись. И обнаружили, что яхта, не сбавляя хода, мчится прямиком к берегу – туда, где огромные камни скользкими боками торчат из воды.

– Полный назад! – крикнул я. – Разворачивай!

Слишком поздно. Этот идиот в рубке не успеет… А ведь он и не думает менять курс! Мы вскочили с кресел – на такой скорости яхту разнесёт в щепки!

– Все за борт! – рявкнул я.

Кроме нас троих – никто не двинулся с места. Васька сделал отчаянную попытку выдернуть девушку из кресла. И получил локтем под дыхало. А Бинк сердито спросил:

– Что, голокожие, на солнце перегрелись?

В этот самый миг яхта достигла камней. Слегка качнулась и… ничего! Она продолжала лететь вперёд. Миновала кромку прибоя и теперь неслась над гладким песчаным берегом.

Океан остался за кормой.

Васька ошалело перегнулся через борт. Там, внизу, жёлтым облачком стелилась «позёмка» из песка – будто дымный след за нашей яхтой.

Димыч опомнился первым:

– Спокойно, граждане. Учебная тревога! Проверка бдительности!

Бинк и девушка переглянулись. Хоббит мрачно насупился.

– Всем спасибо! Благодарю за проявленную выдержку! – ляпнул Лубенчиков.

– Заткнись, – посоветовал я вполголоса.

– Угу, – кивнул он с показным равнодушием и вернулся к столу. До краев налил свой бокал:

– Хороший сок!

– Да. И пляж – симпатичный… – фальшиво восхитился Капустин.

Чёрт! Всякий раз мы прокалываемся в мелочах. И опять выглядим неотёсанными дикарями из отсталого мирка где-то у границ Тёмной зоны.

– Пляж? – криво усмехнулся Бинк. – Что-то больно он великоват…

Точно. Синеватая полоска океана ощутимо сжалась к горизонту. А песок впереди не думает кончаться… Его здесь больше, чем в Каракумах!

Но Васька умел находить положительные стороны:

– Тепло, светло. И куда просторнее, чем в Мариуполе…

– Только отдыхающих не заметно, – буркнул я.

– И не говори! Сразу видать – нету у местных деловой хватки. Да тут на одних лежаках можно озолотиться!

Кажется, он сам не очень в это верил. Но буйная фантазия продолжала выплёскиваться:

– А если через каждый километр поставить киоски с пивом…

– Заколебёшься ставить, – оборвал его Бинк. И хрипло спросил: – Что это за планета?

Девушка пожала плечами:

– Наверное, вы и сами догадываетесь…

– Хахир-11?

– 97, – мягко уточнила она.

– Врёшь! Нуль-транса бы не хватило!

– Хватило. На пределе.

Бинк сморщился – будто хлебнул прокисшей «кометы». Опять налил себе сока, обвёл нас тяжелым взглядом. Так ничего и не сказал – молча осушил бокал до дна.

– Я, конечно, извиняюсь, – вкрадчиво начал Дима, – в курортах мы слабо разбираемся… Далеко отсюда до Киагры?

– 1677 световых лет, – равнодушно отозвалась хозяйка яхты.

– Нормально. То есть достаточно далеко, – хмыкнул Васька.

– Угу. Достаточно, – процедил Бинк. – Тут до любого обитаемого мира не меньше полутора тысяч! Да ещё с офигенно нестабильным гипером… Как часто сюда заходят рейсовые корабли – небось раз в полгода?

– Ты отстал от жизни, – улыбнулась девица, – максимум раз в год.

Хоббит сердито сжал пустой бокал.

А мы с Димой переглянулись.

Давние слова Бинка всплыли в памяти: «Когда идёшь вдоль потока – минимальный расход энергии, хороший баланс для гиперпрыжка… Все главные транспортные магистрали расположены вдоль течений. От центра Галактики и обратно… Чем дальше от этих главных трасс – тем меньше стабильности при прыжке…»

Раз в год?

В какую же дыру нас занесло! И, главное, как отсюда выбраться?

Единственный человек это знает. И он… то есть она – кажется удивительно спокойной.

– А что? – подмигнул Лубенчиков. – Мне здесь нравится, ребята. Тем более в хорошей компании… – Он одарил девушку взглядом, от которого ей полагалось смущённо залиться краской. Но, по-моему, смущаться она давно разучилась. Если вообще умела.

Васькины интонации стали вкрадчиво-воркующими:

– Мы до сих пор не узнали вашего имени…

– Кэй-Ми, – безмятежно ответила она.

– Здорово! А как переводится на галактический?

– Пошёл в жопу, – ласково ответила девушка.

– Надеюсь, это вольный перевод?

Тут у Димы лопнуло терпение. Он сформулировал коротко и внятно:

– Милая, чего тебе от нас надо?

– Помощи. В одном маленьком деле.

– А ты случайно не принцесса? – сразу насторожился Лубенчиков.

– Нет. Я простая девушка, – бесхитростно ответила Кэй-Ми. И трогательно качнула головой.

Только взгляд у неё оставался жёстким.

– Но ведь у нас есть выбор? – усмехнулся я.

– Конечно. Хахир-97 – прекрасная, благоустроенная планета. Тут даже атмосфера имеется, поэтому климат относительно мягкий. До минус десяти ночью, до плюс сорока днём.

– Классно! – обрадовался Васька. – Если ночью замерзнешь, днём – точно отогреешься.

– Пресной воды почти нет. Зато имеются два океана.

– Уже кое-что!

– Наземная растительность и фауна тоже почти отсутствуют… Рах-Тан, возьми левее!

– Это опасно, госпожа, – испуганно донеслось из рубки.

– Выполняй!

Яхта слегка вильнула, изменяя курс. Мы отошли от каменной гряды. Теперь двигались над низкими барханами. Океан давно исчез с горизонта. Становилось заметно жарче.

Кэй-Ми смотрела прямо по курсу. Будто чего-то ждала.

– Рах-Тан, что на локаторе?

– Э-э, госпожа… – начал он тоскливым тоном. А закончил яростным воплем и потоком ругательств на хахирском наречии. Яхту резко крутануло вправо. Там, где мы были секунду назад, взметнулся к небу фонтан мелких камешков и песка.

На поверхность вылетело что-то огромное, серое, вытянутое – раза в три крупнее яхты… Нет, ещё больше! Пока передняя его часть, описав в воздухе дугу, мчалась к нашей корме, задняя часть только показывалась наружу.

Бокалы посыпались со стола. Нас тряхнуло так, что и гравикомпенсаторы не помогли. Васька выпал из кресла. Я приложился лбом о столик.

Кажется, Рах-Тан выжал всё, на что способен двигатель. Ускоряясь, яхта прыгнула, разом одолев сотню метров. И огромная голова червя с распахнутыми жвалами-челюстями ударилась о песок в считаных шагах от кормы – с такой силой, что отдельные камешки брызнули, дождём посыпались на палубный тент.

Нет, оно не разбилось. С чавкающим звуком вошло в почву, как в масло. Исчезло в клубах пыли. А песок задрожал, обозначая траекторию невидимого тела…

Яхта на максимальной скорости достигла каменной гряды. И теперь шла, почти цепляя правым бортом низкие утёсы.

– Растительность и фауна почти отсутствуют, – как ни в чём не бывало продолжила Кэй-Ми, – но под слоем песка в обширных и глубоких болотах сосредоточен основной объём биомассы…

Мы сидели с каменными лицами. Побледневшие, притихшие.

Наконец Васька озвучил непослушными губами:

– Угу. Симпатичная планета… Кстати, сколько отсюда стоит билет на рейсовый звездолёт?

– Отсюда – куда?

– КУДА УГОДНО!!!

Кэй-Ми прищурилась:

– 3500 кредов – до ближайшей кислородной планеты. До станции на метановом гиганте – в два раза дешевле.

– Ну, спасибо. Всю жизнь мечтал дышать чистым неразбавленным метаном…

– Это не так уж дорого, – успокоила девушка, – вступите в артель охотников на червей… И заработаете на билеты.

Глаза у Лубенчикова округлились:

– Охотников… на вот таких тварей?

Кэй-Ми пожала плечами:

– Увы. Здесь это основной источник дохода.

– И сколько надо их поймать – чтоб на билет хватило?

– Много, – уклончиво ответила она, – но вы не переживайте. Лет за десять управитесь.

– А чё ж так долго? – процедил Капустин.

– Конъюнктура рынка. Когда-то шмайс – настойку на внутренностях червей – экспортировали десятками тысяч тонн. В качестве средства для адаптации при гиперпереходах. Ещё он обладает слабо наркотическим действием. Увы, теперь появились более эффективные лекарства. И более дешёвые наркотики. Так что торговля шмайсом пришла в упадок…

Она развела руками. И добавила ободряюще:

– Но не всё так плохо. В последние годы наметились позитивные тенденции.

– Это какие? – оживился Дима.

– У шмайса открылись новые свойства. Он хорошо удаляет бородавки. И здорово помогает при насморке.

Васька заскрежетал зубами. Перспектива успешного лечения насморка почему-то его не вдохновляла. И от безоблачного настроения не осталось уже следов.

Капустин сверлил Кэй-Ми хмурым взглядом. Бинк глядел куда-то в сторону и ковырял пальцем подлокотник кресла. Равнодушно – будто заранее догадывался обо всём, что услышит.

А я, наоборот, изучал нашу «спасительницу» с интересом. Наверное, с таким же интересом лабораторные крысы смотрят на доброго дядю в белом халате…

Нет. Конечно, она – не дядя. Она – очень даже «тетя». Если можно так назвать юную и привлекательную особу. А вот в том, что она «добрая» – нет сомнений. И в блеске её карих глаз – явно что-то от снайперской оптики.

Улыбается… Почти обворожительно. Если бы не чуть заметные, суровые складки в уголках губ.

Нет, милочка. Мы – не крысы.

– Кстати, а сколько стоит эта яхта? – рассеянно уточнил я.

– Довольно дорого, – признала Кэй-Ми. – А почему вас это волнует?

– Да вот, прикидываю – хватит нам на билеты…

– Не советую, – подмигнула она, – судно – не моё, арендованное. Принадлежит здешнему муадибу.

– Кто такой?

– Формально – наместник хахирского правительства.

– Ну… Я с детства любил всяких овечек и других парнокопытных. Думаю, он не сильно обидится.

– Он – человек, а не хахир. К тому же крепко подсевший на шмайс. Это здорово расширяет сознание. И портит характер.

– Надо же… И как это ты с ним столковалась?

– Я вообще способная… Кстати, чтоб покинуть планету, вам потребуются документы. Без муадиба – это невозможно. Зато реально угодить в местную тюрьму… По сравнению с пустыней – не самый худший вариант. Там очень любят иностранцев – бесплатно кормят раз в день. И по выходным дают порцию шмайса.

Я улыбнулся – а что ещё оставалось делать?

Повернул голову. Серовато-жёлтым пескам все так же не было предела. Ветер нёс их горячее дыхание. Лишь впереди у самого горизонта едва проступила коричневая цепь гор.

– А на Земле сейчас обед, – задумчиво вздохнул Васька, – макароны дают…

– Какие ещё «макароны»? – удивился Бинк.

– Не обращай внимания. Вспомнил дни юности… Эй, милая, а чем угощают в здешней тюрьме – надеюсь, чем-то полезным и калорийным?

– Разумеется. Похлёбкой из червей.

– Слушай, это становится однообразным, – обиделся Васька, – у бедуинов и то хотя бы саранча на десерт…

– Хватит обсуждать деликатесы, – сморщился Бинк, – и так понятно – рай для туристов. Но, думаю, с посещением тюрьмы можно повременить. Есть ведь и иные альтернативы…

– Есть, – небрежно кивнула Кэй-Ми.

Глава 4

У въезда в долину красовался громадный выгоревший плакат: «Добро пожаловать в Ар-Махх, жемчужину гор!»

– Крупный промышленный и административный центр находится в удивительно живописном месте… – продекламировал Васька страницу из карманного путеводителя. – Здорово! Надеюсь, культурная программа будет насыщенной?

– Да, вечер в вашем распоряжении, – милостиво ответила Кэй-Ми.

Я скривился.

Чёртова командирша!

Яхта «Тушканчик»[2] миновала Каменные Врата – два огромных утёса. Поворот – и перед нами узкая долина, с трёх сторон окруженная отвесными скалами.

Рах-Тан вывел судно на гладкую, слегка припорошенную песком площадку. Несколько похожих «кораблей» там уже размещались – хотя и куда более древние на вид.

– Приехали! – доложил шкипер.

– Не понял, – растерянно буркнул Васька, – а где город-то?

– Да вот же он! – Рах-Тан высунулся из рубки и с оптимизмом почесал волосатую грудь. – Красота!

Несколько сотен приземистых куполообразных домиков. Рядом с ними чахлые сады и мутноватый ручеёк, сбегающий с гор.

– Мы точно не ошиблись адресом? – выдавил Лубенчиков.

– Нет, – успокоила Кэй-Ми, – просто путеводитель… хм… он чуть-чуть устарел.

– Лет на пятьдесят, – кивнул Бинк.

Из днища яхты выдвинулись подпорки. Мы сошли на землю по лесенке. Навьюченный кой-какими пожитками Рах-Тан задраил дверь рубки и спустился тоже – довольно ловко, учитывая, что вместо ног у него были копыта. Достал из жилетного кармана яркую плоскую коробочку. Нажал. В ответ пискнуло. И яхта окуталась едва заметным серебристым мерцанием.

– Противоугонка! – догадался Дима.

– Родные места, родные люди, – добродушно объяснил шкипер.

– Угу, – процедил Васька, – я уже почти чувствую себя в Анапе!

Мы пересекли «причал» (или аэродром?) и истертыми ступенями поднялись на что-то вроде набережной. Она тянулась вдоль широкого мола, отделявшего город от остальной долины. Кажется, это защита от ветра и песка.

По крайней мере, раньше мол годился для этого. Сейчас в каменной «плотине» полно сквозных трещин. И в двух местах зияют огромные дыры.

А ещё мы заметили остатки какой-то машинерии – вероятно, генераторов защитного поля. Когда-то здесь была довольно благоустроенная жизнь…

– Ночевать будем в палатке? – поинтересовался Дима.

– Почему? – удивилась Кэй-Ми. – Я уже сняла пустующий дом. По местным меркам – довольно комфортный.

– Я представляю, – сердито шепнул Васька.

Минут пять двигались кривыми улочками. Вблизи строения не выглядели симпатичнее. Однотипные, сложенные из базальтовых блоков купола – каждый чуть выше человеческого роста. И «дом», у которого мы остановились, тоже не блистал архитектурными излишествами. Тронутая ржавчиной стальная дверь и единственное крохотное окошко.

– Напоминает мне об училище Космофлота, – ностальгически вздохнул Бинк.

– Серьёзно? – округлил глаза Дима.

– Ещё бы. Двадцать суток в карцере – такое не забывается.

Васька поёжился:

– А может, на яхте переночуем?

– Зачем вызывать лишние подозрения, – отмахнулась девушка.

– Согласен, – кивнул Бинк, – а пока… Не возражаешь, если мы прогуляемся?

Она смерила нас внимательным взглядом. Чуть усмехнулась:

– Конечно… Кстати, вон там, за площадью, единственное место, где продают и наливают спиртное. Но сильно не увлекайтесь… А то заставлю каждого слопать по упаковке «отрезвителя».

– Мы ценим твою доброту, – поблагодарил Бинк. И развернулся на 180 градусов. Направился через площадь прогулочным шагом.

Мы чуть замешкались и двинулись следом. Чувствуя спинами тяжёлый взгляд крошки Кэй-Ми.

– Сворачиваем в переулок и делаем ноги! – шепнул Васька метров через пятьдесят.

– Ни в коем случае! – решительно возразил Бинк.

– Тебе что, тут нравится? – искренне изумился Лубенчиков.

– А тебе разве нет? Континентальный климат и дружелюбная фауна – что ещё надо такому балбесу?

– Я обижусь! – честно предупредил Васька.

– Сначала раскинь мозгами…

– Уже. Ничего себе заданьице – обчистить Гробницу… этого…

– Иб-Хебу Светозарного. Местный бог… или культурный герой.

– Да хоть бы и бескультурный! Кто-то мечтает загрести жар чужими руками. И прикрывается благом Империи. Даже если у нас выгорит – кем мы окажемся? Лишними свидетелями!

– Или… павшими героями, – оптимистично предположил Дима.

Подошли к зданию, выдержанному в общем стиле – такой же приземистый купол, хотя и покрупнее. Вывеска «Неб сная вл га» колыхалась на ветру. Входить мы не стали. Почему-то совсем не хотелось пить. Опустились на скамеечку у дверей.

Бинк почесал загривок:

– Чужими руками… это да. Всегда используют тех, у кого нет выбора. Как у нас…

– Есть выбор! – горячо зашептал Васька. – Дёрнем отсюда! Угоним яхту. Или уйдём в горы…

– И долго ты там просидишь?

– Надо мыслить конструктивно! И позитивно. Как Андрюха Диулин! Когда на него наехали «салтовские», он позвонил «алексеевским». И пока они мочили друг друга, уехал за границу!

– В Америку? – наморщил лоб Дима.

– Да на фиг она ему сдалась! В Европу – в Кишинёв!

– И кому ты предлагаешь звонить? – сощурился я.

– Пока не знаю. Главное… – он запнулся. И придирчиво уставился на меня. – А что ты предлагаешь? Подчиняться этой стерве?

Я закрыл глаза. Только ничего путного в голову не лезло. Я подумал об Илге. Опять видел её, как живую. И слышал слова: «До свиданья, Лёха!» Столько было всего. А в памяти засела эта минутная видеоткрытка…

Дьявол, узнает ли она вообще, что с нами случилось? Да хоть бы и узнала, чем бы это помогло? Скорее, и её жизнь повисла бы на волоске…

– Что молчишь? – не отставал Васька.

– Думаю. Если бы Тэй-Гор…

– Он – политик, – сухо вмешался хоббит, – этим всё сказано.

– А вдруг он сам не в курсе? – почесал затылок Лубенчиков.

– Хочешь послать ему весточку? – усмехнулся Дима. – «Милый дедушка, забери меня отсюда…»

– Милый… – процедил я. Именно Тэй-Гор настаивал, чтобы мы отправились «на пикник» – туда, где нас удобно было повязать без посторонних глаз и ушей. А ещё – лишь он, кроме нас, знал анонимный адрес Бинка.

Ветер усилился. Пыльные смерчи закружились над истертыми камнями площади.

– Войдём? – предложил Капустин, кивая на вывеску.

Васька хмуро пожал плечами. Но двинулся вместе с остальными. Легче разговаривать, когда на зубах не скрипит песок.

За металлической дверью вполнакала горели желтоватые лампочки. Гранитные ступени вели вниз. Мы спустились на два пролета, миновали ещё одни двери – в этот раз из дешёвого пластика.

Внутри – куда просторнее, чем мы думали. И чище. Оказывается, здесь имеется целый подземный ярус – куда более обширный, чем верхний этаж.

Правда, освещена лишь малая его часть, примыкающая к бару. Всё остальное теряется в полумраке. От трёх окошек на сводчатом потолке – толку немного…

– Э-э! Есть тут кто-нибудь?

– Добро пожаловать! – отозвался из-за стойки приятный мужской бас.

Васька удивленно моргнул – с кем тут общаться?

То, что мы приняли за диковинного вида кухонный агрегат, отделилось от стены и услужливо шевельнуло конечностями:

– Чего желаете?

Тьфу, настоящий робот-бармен! Причём такой древней конструкции, что на Киагре разве в музее отыщется.

– Желаем промочить горло!

– Желаете… замочить? – неуверенно повторил робот. Вряд ли он был настолько тупой. Возможно, его сбивало с толку наше столичное произношение. Или богатый и образный словарный запас.

– Ну ты, кофейник-переросток! Жертва коррозии! Пить дай!

Нас поняли.

Вспыхнул экранчик меню.

– Эх… – вздохнул Лубенчиков.

А, собственно, чего мы ждали?

Десять видов настоек на внутренностях червей! Местный сорт «кометы» – с добавлением шмайса. И один сорт минералки. Причем минералка была самой дорогой – один стакан по цене литра «червивой» настойки!

Капустин вздохнул:

– Дешевле напиться из того ручейка…

– А копытца не вырастут? – буркнул Васька.

Я стал рыться в карманах. Интересно, принимают в этой глуши имперскую валюту? Содружество Хахира давно объявило о независимости.

– У меня есть деньги, – успокоил Бинк. И выложил на стол кредитку Торговой Гильдии.

Гулять так гулять!

Литр минералки обошёлся, как изысканный ликёр по столичным расценкам. В конце концов, кто знает, когда нам ещё доведётся хлебнуть чистой водички.

Расположились за столиком подальше от входа. Думали, что в сумраке меньше будем привлекать внимание. Но, кажется, свет здесь врубался автоматически. Едва опустились на колченогие железные стулья, вспыхнула лампочка посреди стола. В её тусклом мерцании мы и вовсе казались бандой заговорщиков. Угрюмых и мрачных. Темноволосый Лубенчиков с сердито поблёскивавшими глазами тянул на целого пирата – Джека-Воробья или даже похлеще.

Только нам не до авантюр…

Бармен пустил какую-то музыку. Тихая мелодия полилась над залом.

– Вам не мешает?

– Нет, – отмахнулся хоббит, – можно и громче.

Чтоб лишние уши не смогли разобрать, о чем болтаем. Но пока мы вроде единственные посетители…

– Драпать некуда, – вздохнул Бинк, – тут вам не Киагра.

– И что? – моргнул Васька. – Предлагаешь ждать плазмы в затылок?

– Бластеры у нас тоже найдутся. И, кстати, по-моему, Кэй-Ми нуждается в нас… ИМЕННО в нас. Какого дьявола выдергивать из лап Безопасности нескольких придурков, тащить их через всю Империю – если в Галактике пруд пруди подходящих отморозков? Куда бы дешевле обошлось…

– Вероятно, ни один идиот на такое не подписался, – хмыкнул Дима.

– Кто знает…

Бинк затих и сделал глоток воды.

Есть смысл в его словах.

Чересчур дорогие из нас «одноразовые» агенты.

Утешение – слабое. Хотя… Бластеры у нас, точно, имеются. Целых два! А ещё резаки марки «Светлячок». И пусть кто осмелится их отобрать!

«Светлячок» – это вообще сила! Главное, чтоб враг стоял неподвижно. И терпеливо ждал, пока ты проделаешь в нём отверстие…

– А не взять ли нам той «кометы» со шмайсом? – буркнул я, изучая дно стакана.

Друзья уставились на меня с лёгким изумлением.

Вообще-то, я среди них числюсь почти трезвенником. На общем фоне, конечно.

– Ты что, Лёха? – возмутился Капустин. – Только местной «дури» нам не хватало!

– У нас и своей – в избытке, – процедил хоббит.

Даже Васька неодобрительно качнул головой.

Блин, какие правильные! Я ведь не собираюсь напиваться. А глоток забытья мне бы не повредил…

Как раз хотел озвучить эту мысль. И вздрогнул – ощутил спиной чье-то движение. Там, в темноте. Где никого не было!

Я рывком обернулся.

Сутуловатая фигура выросла в круге света, озарявшем наш столик. Мужчина лет пятидесяти с неопрятной седой щетиной. Одет в длинный то ли балахон, то ли комбинезон – ткань свисает мятыми складками и кое-где украшена заплатами не в цвет.

– Мир и благополучие!

Откуда он взялся?

Неужели так и сидел в темноте? И мы его не заметили?

– Привет!

Мы хмуро изучали незнакомца. Он виновато улыбался. Я рассмотрел, что из дырки в его матерчатом башмаке торчит грязный палец.

Типичный галактический бомж.

– Не угостите… – зыркнул в сторону минералки.

Мы переглянулись. Совестно отказывать убогому в глотке воды.

– Есть… куда лить? – спросил Васька.

– Конечно! – бомж с готовностью протянул из-за спины одноразовый пластиковый стаканчик.

Лубенчиков нацедил половину. Всё-таки по цене это дороже марочного вина!

Мужчина глотнул. Изумлённо выпучил глаза. Фыркнул, отплевываясь.

Ну и наглец!

– Что это? – спросил, утираясь.

– Вода, – свирепо прищурился Васька. – И, между прочим, по пятьдесят кредов за бутылку!

Сунул ему этикетку под нос.

Бомж растерянно моргнул:

– Извиняюсь. Не думал, что кто-то заказывает такое дерь… дорогие напитки.

Он замолчал, растерянно переминаясь.

– Что-нибудь ещё? – сухо уточнил Бинк. – Сорокалетнего шеанийского ликёра? Или дать тебе тысячу на карманные расходы?

– А из еды вы ничего не заказывали? – выпалил бомж.

Вот и проявляй к людям доброту.

– Пока ничего, – ледяным тоном ответил Васька.

– Возьмите пирожки. Они тут всегда свежие. Вкусные и дешёвые!

Я хмуро заглянул в меню. Ага, вот – «Песня кочевника». Название странное, но, правда, дешёвые. За целый поднос – пять кредов. Переглянулся с Бинком. Может, взять – чтоб этот голодающий отвязался?

Хоббит пожал плечами.

– Один поднос пирожков! – махнул я бармену.

Пришлось обождать пару минут.

Всё это время нищий сидел на железном стуле, который он позаимствовал у соседнего столика, и лучезарно нам улыбался.

Мы терпеливо помалкивали. Только Васька нервно скрёб ногтем крышку стола.

Наконец явился робот-бармен:

– Приятного аппетита!

Водрузил перед нами круглый поднос. Пирожки, с пылу с жару, благоухали и заманчиво блестели коричневатой корочкой. Мы вдруг ощутили, что давно пора заморить червячка. То есть, тьфу… Не желаю знать, с чем эти самые пирожки! Но пахнет приятно.

– Вы позволите… – бомж шмыгнул ближе и деликатно выхватил обеими руками сразу штук шесть «песен кочевника».

Присел за соседний столик и, работая челюстями, утратил к нам интерес.

Мы чуть поколебались. Пирожки остывали. И Васька первым решился.

– А вкусно! – проговорил с набитым ртом.

Остальные тоже не стали медлить. Поднос опустел.

Внутри маленького шарика из теста – нежная, тающая во рту начинка. Ни на что не похоже, но довольно приятно.

Жаль, что хватает только на один укус.

Мы лениво откинулись на спинки стульев. Вроде пустяк, а сразу чувствуешь себя лучше. Кровь быстрее струится по жилам. И даже тускло освещённый зал больше не кажется таким мрачным.

– Хорошая песня, – кивнул Васька, – но короткая!

Тут он озвучил общее мнение.

– Эй, бармен, – начал Бинк, – а повтори-ка… – и махнул рукой. – Давай сразу два подноса!

Пока пирожки готовились, робот включил нам местное телевидение. Шли новости, и какой-то рябоватый тип вещал вдохновенным голосом:

– Милые друзья! Уже близок час, когда Хахир-97 подтвердит во Вселенной своё громкое имя! Плодородная почва расцветёт садами, полноводные реки будут нести свои воды… Континентальный климат, песчаные бури и другие тяжкие следствия тоталитарного режима останутся в прошлом.

– Это что, прогноз погоды? – удивился Капустин.

– Да нет же, это муадиб выступает! – объяснил нищий. И с нежностью уставился на голографическую картинку посреди зала.

Тут подоспели пирожки.

Мы съели ещё по три «песни кочевника».

В зале стало заметно светлее. Наверное, бармен что-то там отрегулировал с лампочками.

И звуки…

Странно, звуки приятно отдавались в голове.

Муадиб продолжал выступление. А я вдруг поймал себя на чувстве искренней симпатии к его одутловатой физиономии, покрытой такими родными бугорками и впадинами…

Вероятно, и остальные что-то ощутили. Я понял это по восторженным лицам.

Васька наклонил голову и высунул язык. Бинк расстегнул комбинезон и вылил себе за шиворот полбутылки минералки. А Дима свалился со стула.

Мудрость великого человека входила в нас с каждым словом:

– …Нет, не понять тупым легитимистам нашего стремления к первозданности и чистоте! Теперь даже ярые скептики признали, что цивилизация Хахира-97 не имеет ничего общего с одиозной Империей. А главное – куда древнее! И обнаруженные в Северной Пустыне окаменелые экскременты убедительно это доказывают!

– Глубоко копает, – из-под стола признал Дима.

– Он возвращает нас к истокам, – обрадовался бомж.

Васька авторитетно кивнул:

– По сравнению с экскрементами любая империя – фигня!

Я молчал, прислушиваясь к колокольчикам в голове. Потянулся к салфетке, но вдруг так захотелось чистоты и первозданности. И я вытер жирные пальцы о скатерть.

– …Культура нации – основа демократии. Мы знаем, как выросла она за последние годы! Особенно бурными темпами развивались такие исконные виды культуры, как гонки на песчаных собаках и вышивка бисером!

Я закрыл глаза.

Цветная картина вспыхнула, как наяву – в вышитых бисером санях через барханы несли нас огромные собаки. Я слышал их дыхание и явственно различал скрип песка под широкими полозьями. А где-то в прозрачных небесах, ликующий, торжественный, звучал голос муадиба:

– …Благодаря полной приватизации источников пресной воды мы уже многократно увеличили эффективность экономики. Но нам есть куда развиваться! Теперь настал черед атмосферы и океанов!

– Давно пора, – решительно сказал Бинк.

– …Прошли времена имперского гнёта, когда запасы ценного кислорода бездарно тратились на вздохи о Светлом Будущем и другие шовинистические привычки. Могу вас успокоить, сограждане, – я сделаю всё от меня зависящее, чтобы Светлое Будущее никогда не наступило!

– Теперь я спокоен, – подтвердил хоббит. А Васька от радости поперхнулся водой.

– …И галактическое сообщество, в лице своих лидеров, признало наши успехи. Как сказал старший помощник младшего секретаря посольства Соединённых Планет: «Уже близок час, когда Хахир-97 вольётся в лоно цивилизованных миров!» А я, сограждане, буду трудиться, чтобы этот последний час наступил как можно быстрее!

– Да здравствует наш любимый муадиб! – крикнул бомж.

– Да здравствует муадиб! – заорали мы в четыре глотки.

Пирожки доели.

Что было потом, вспоминается хуже…

Мир вспыхивал и переливался разноцветными красками. Лампы горели, как осколки солнца. Хотелось сделать что-то выдающееся – написать симфонию или совершить подвиг!

И мы заказали два литра крепкой настойки…

Кажется, пытались пить с роботом на брудершафт. При этом Васька называл его «Аллой» и нежно обнимал за станину. Дима танцевал стриптиз на барной стойке и чуть не раздавил розовых чёртиков – тех, что танцевали рядом. Мы с Бинком махали руками и спорили, кто первым долетит до потолка…

Выявить победителя не успели.

Потолок куда-то съехал вместе с крышей. И все оказались под тускнеющим вечерним небом.

Мы стояли посреди площади и пели гимн Хахира-97. Никто не знал ни единого слова, но мы очень старались и сочинили лишних десять куплетов.

Бомж сказал, что гарантирует нам своё покровительство – такие таланты не должны пропадать.

Тёмно-фиолетовое небо было вышито серебряным бисером. Оранжевые бегемоты порхали над городом.

В эту минуту мы твёрдо решили, что никуда не уедем с такой замечательной планеты.

Глава 5

Очнулся я от холода. Зевнул и перевернулся на другой бок. Лежать почему-то жёстко. Ну и постель – настоящий камень!

Я приоткрыл глаз и увидел, что не ошибся. Три тела покоились на выложенной гранитными плитами дорожке. Моё – было четвёртым. Яркая луна озаряла эту идиллическую картинку. Очень красиво. Но всё-таки холодно. И ещё было в этом что-то неправильное…

Я сам не знал, что. Тело отнюдь не возражало против горизонтального положения. Более того, настойчиво стремилось к нему вернуться.

Всё-таки разум взял верх. Я встал, выпрямился и сделал один шаг – как раз достаточно, чтобы помочь товарищу. Размахнулся и отвесил Ваське пинок под зад.

Лубенчиков повернул голову, пытливо глянул в небо и выругался матом.

Совместными усилиями разбудили остальных. В ушах звенело. Мысли были гулкими и неповоротливыми. Как мы здесь оказались? Зачем? Но главный вопрос – какого лешего Бинк надел на руки кроссовки Димы?!

Тут таилась мистическая загадка – вроде квадратуры круга или утроения ВВП. Для наших умов она была непосильна.

Оставалось одно – вернуть кроссовки Капустину. Усилиями двоих человек кое-как их зашнуровать. И уже втроём вернуть к жизни Бинка. То есть целиком это сделать не удалось. Разум капитана спал. Но подгоняемое тычками под рёбра его тело вновь стало осваивать прямохождение – само по себе, без всякого участия мозгов! Наверное, это было чудо похлеще телекинеза.

В ту минуту мы не смогли оценить грандиозность эксперимента. Казалось очевидным – куда-то надо идти! И мы двинулись, пошатываясь и распугивая ночных птиц.

Воздух заметно остывал. Звёзды казались ледяными штырьками, на которых крепился темный купол неба. Ветерок был уже пронизывающим. В тонких летних штанах и футболках мы остро чувствовали каждое его дуновение.

Но это помогало вернуть ясность ума. И двигались мы всё быстрее. Хотя направление по-прежнему выбирали интуитивно.

За чахлым сквером обнаружился перекресток пыльных улиц. Мы свернули налево.

Собственно, с тем же успехом можно было идти и направо.

Никакого отличия. Никаких особых ориентиров. Везде – те же самые приземистые куполообразные дома. А таблички с названиями улиц отсутствовали.

Одно утешало. Я твёрдо помнил, что городок – маленький. Куда-нибудь мы обязательно придём!

На втором перекрестке замешкались. Не по своей вине. Три здоровенные твари рылись в мусорной куче. При нашем появлении они развернулись и подняли крупные лобастые головы. Застыли, всматриваясь маленькими, хищными гляделками. Мы тоже оцепенели.

У меня в памяти всплыл термин «песчаные собаки».

Да, сходство с собаками действительно имелось. Хотя весьма отдалённое. Размером каждый из монстров был не меньше телёнка. Туловища – поджарые. Длинные, очень мускулистые лапы – с когтями и перепонками. А главное – приоткрытые широченные пасти с торчавшими наружу клыками…

Мы чуть попятились, отступая в тень ближайшего дома.

«Псы» глухо зарычали. И самый крупный из них прыгнул с мусорной кучи, сразу оказавшись в считаных шагах от нас.

– …твою мать! – беззвучно выругался Капустин.

Мы медленно отступали. А чудище скалило зубы, приседая для второго прыжка. И тут произошло неожиданное. Влекомый под руки Бинк вдруг вырвался. Шагнул навстречу монстру.

Никто не успел среагировать. Только Васька издал приглушённый вопль ужаса. А Бинк хихикнул. И крепким армейским башмаком заехал твари прямиком в нижнюю челюсть.

Удар был такой силы, что «пёс» упал на спину. Но тут же вскочил.

Капустин запоздало потянулся к рукоятке бластера. Я выхватил плазменник.

Монстр тонко заскулил и метнулся прочь. Остальные два – поджали хвосты и умчались следом. Исчезли где-то за высоким дувалом.

Бинк, раскачиваясь, стоял ещё пару мгновений. Потом, как мёртвый, рухнул на песок. Мы испуганно бросились к нему. А хоббит перевернулся на другой бок и сладко зевнул.

Откуда-то из двора долетел визгливый старушечий голос:

– Бедные мои собачки… Эй вы, хулиганьё чёртово! Как не стыдно обижать животных?!

– Извините, бабуля, – заплетаясь языком, процедил Васька, – в следующий раз начнём с хозяйки!

Мы топали без роздыху ещё полчаса. А город и не думал кончаться.

Словно он был заколдованный.

Но вдруг мы опять увидели мусорную кучу. Подозрительно знакомую.

Минуты две внимательно её изучали. Обнаружили приметную консервную банку.

– Да, – задумчиво сказал Вася.

– Да, – согласился я.

И мы повернули назад.

Через какое-то время снова встретили «псов». Вероятно, это были те же самые. При виде Бинка они без лишнего шума нырнули в какую-то подворотню.

– Хм, – озвучил Капустин.

– Да, – согласился я.

И, пошатываясь, мы опять двинулись в путь.

Не знаю, сколько бы это ещё продолжалось.

За очередным поворотом нам навстречу возникла хрупкая фигура. В лунном свете угадывались знакомые черты.

– Привет! – на всякий случай поздоровался я.

– Привет, имбецилы, – печально вздохнула фигура.

– А вы не обознались? – удивился Лубенчиков.

– Э-э… А давайте спросим у неё дорогу, – предложил Капустин, человек с блестящим интеллектом.

– Не бойтесь, я вас провожу, – хмуро ответила Кэй-Ми.

Наверное, всем девушкам присущи особые способности к ориентированию. Мы вон целый час блуждали. А она – бац!.. и вывела нас на знакомую площадь.

То есть, кажется, раньше эта самая площадь уже мелькала за домами. Но мы-то думали, что это разные… И только сейчас узнали, что площадь тут одна!

В планировке явно просматривалась чуждая людскому разуму логика.

– Кто ж так строит! – вздохнул Васька, потрясённый открытием.

– Тёмные существа, – кивнул я.

Меньше чем через пять минут мы оказались в тепле.

Тут было относительно просторно. Хотя снаружи не догадаешься.

Крохотный куполообразный домик – только прихожая. Ещё одна дверь, лестница и за ней – подземный этаж в целых три небольших комнаты.

Все эти архитектурные подробности я улавливал быстро уплывающим сознанием. В тепле мысли опять начали путаться…

Мы четверо, не раздеваясь, осели на мягкий ковёр.

Уже сквозь сон я разобрал голоса.

– Может, давать им таблетки? – сказал Рах-Тан.

– Без толку, – сердито ответила Кэй-Ми, – пускай дрыхнут. Это лучшее лекарство…

Лодка покачивалась на волнах. Мы плыли по широкой реке, изо всех сил работая вёслами. Это было нелегко – вместо воды в реке был песок. «Можно озолотиться, – сказал Васька, – если продать его в Антарктиду!» – «На фига им песок?» – «Там же сплошной лёд, а дорожки посыпать нечем!» – «Глупости, – возразил Дима, – никто его не купит!» – «Это почему?» – «Потому, что полярники не ищут лёгких путей! А у пингвинов – туго с наличностью!»

Они ещё долго спорили. Я не слушал. Смотрел на Илгу, сидевшую впереди. Она была такая… такая прекрасная. Подмигнула мне. Я вскочил, чтоб обнять её. А она улыбнулась… и ткнула меня под рёбра:

– Да проснитесь же вы, болваны!

Голос был женский, но какой-то чужой. И крайне неприветливый.

Я открыл глаза.

Кэй-Ми трясла меня за плечо. А правой рукой хлопала по щеке Ваську. Это помогло. Он открыл глаза, расплылся в усмешке и поймал её за талию. В ответ Кэй-Ми двинула его кулаком. Не рассчитала сил и опять вырубила до бессознательного состояния.

– Проклятье, – всхлипнула она.

– Ну, ты, – нахмурился я, – руки не распускай!

Она обернулась.

Я удивлённо моргнул. Сейчас наша «начальница» выглядела иначе… И это та самая холодная стерва?

Если не знать – поверишь, что девушке действительно требуется помощь. А может, она – талантливая актриса…

– В чём дело? – поморщился я.

– Рах-Тан куда-то пропал… И у наших дверей торчит странный тип, – сунула мне под нос экран карманного компа. – Вот, картинка с внешней камеры.

Я присмотрелся.

И свирепо стиснул зубы.

Я его узнал.

В памяти разом ожили события бурного вечера. Только теперь – без наркотического тумана.

Минеральная вода по пятьдесят кредов! Пирожки «Песня кочевника»! Гимн Хахира-97 в четырнадцать куплетов!

Со стороны дверей донёсся стук. Этому наглецу ещё мало!

Ладно, я тебе покажу пирожки со шмайсом!

Решительно поднялся.

– Ты куда? – вздрогнула Кэй-Ми.

– Спокойно. Сейчас разберусь с проходимцем!

– Не надо. Вдруг… он не один. Пора уходить! Тут есть запасной выход…

– Ещё чего! Драпать из-за него?!

Я уверенно отстранил её с дороги. Кэй-Ми торопливо сунула мне в руку бластер. Я хмыкнул, поднялся лестницей и шагнул в прихожую.

Тут темно. Я замер, вслушиваясь.

В наружную, стальную дверь опять постучали. Не слишком громко. Зато настойчиво.

Я криво усмехнулся и распахнул дверь.

– Мир и благополу… – успел пробормотать бомж. Дальше фраза оборвалась, потому что я втащил его внутрь.

Лязгнул замком.

Сгрёб костюм-балахон гостя и подтянул вместе с содержимым ближе к свету.

– Ну? – мрачно спросил, упирая бластер гостю в живот.

Нищий выдавил улыбку:

– Меня зовут Ер-Кис. Вы меня помните?

– Ещё бы! – осклабился я в ответ. Повернулся к Бинку, который сидел у подножия лестницы. – Эй, ну-ка проверь свои карманы!

Хоббит недоумённо моргнул. До сих пор он молча наблюдал за нами снизу. Кажется, толком не очухался. Медленно стал ощупывать комбинезон. И окончательно пришёл в себя, когда сделал неприятное открытие:

– Ульфакские куцелопы! Кредитка пропала! То есть… обе! И наличность!

Я кивнул. Ласково глянул на Ер-Киса.

Тот слегка поёжился и непонимающе развёл руками – насколько это позволяла моя крепкая хватка.

А стремительно вспоминавший Бинк резко встал и шагнул к лестнице. Его лицо не обещало ничего доброго. Зато – очень много плохого.

Если бы нищий был экстрасенсом, он, несомненно, разглядел бы вокруг лохматой башки хоббита тёмную ауру. Такую, что даже Дарту Вейдеру не снилась. Конечно, у того ведь никто не тырил кредитки!

– Мир и благополучие… – пролепетал Ер-Кис.

– Уже виделись! – сказал Бинк, размеренным командорским шагом поднимаясь по лестнице.

Тут к бомжу снизошло озарение.

– А я… я вот… шёл и увидел… это не вы обронили? – достал из кармана два цветных прямоугольничка.

Хоббит схватил карточки, повертел в пальцах и спрятал их в комбинезон. Ледяным тоном поинтересовался:

– А наличные? Сорок пять галактических кредов!

– Не было наличных, – фальшиво улыбнулся Ер-Кис. – Наверное, кто-то до меня поднял…

Крепкая рука Бинка потянулась к бороде гостя. Я успел пресечь это опасное движение. Меня терзала какая-то неправильность происходящего. Не для того же Ер-Кис сюда явился, чтобы возвращать «утерянные» кредитки. Я дипломатично кашлянул:

– Простите моего друга – он взволнован… Поверьте, лучше не испытывать его терпения. И сразу ответить… Какого хрена ты сюда притащился?!

Ер-Кис с достоинством выдержал паузу и объявил:

– Хотел предупредить своих добрых знакомых.

– А это кто такие? – недоумевающе моргнул Бинк. И с подозрением завертел головой.

– …Но, вероятно, я ошибся адресом, – вздохнул бомж.

Ого, какой обидчивый. У него хватает наглости испытывать наши нервы!

– О чём предупредить?! – встряхнул я его за плечо.

– Ар-Махх – маленький городок. Здесь все на виду. Вы вот вчера явились. А сегодня ночью на флаерах ещё прилетели гости. Тоже не местные…

– А нам какое дело?

– Никакого. Человек тридцать их. Все вооружены. И с ними отморозок Коготь.

– Что им надо?

– Боги ведают. Только, кажется, часть собиралась идти к пирсу. Вы ведь там яхту оставили?

Мы с Бинком переглянулись. Неужели Имперская Безопасность так быстро нас вычислила?

Кэй-Ми зябко передёрнула плечами:

– Теперь понятно. Рах-Тану показалось, что кто-то лазит вокруг «Тушканчика». И он ушёл проверить…

– Ты с ним пыталась связаться?

– Его коммуникатор не отвечает.

Бинк хмуро кивнул:

– Они знают, что без яхты мы из города не выберемся.

– Думаешь, они будут нас ждать? – прищурился я.

Хоббит смерил Ер-Киса пронзительным взглядом:

– Что это за типы – ты рассмотрел?

Нищий скорчил сомневающуюся гримасу:

– Там темно было. Но я думаю – такие же отморозки, как Коготь. За пару кредов – на ремни порвут.

– Значит, терпения у них может не хватить…

– Уходим, – твёрдо сказала Кэй-Ми.

– Куда? Пешком в пустыню?

– Если хочешь, можешь остаться, – процедила девушка. Те самые, металлические нотки уже вернулись в её голос. Не обращая внимания на хоббита, она торопливо стала запихивать в рюкзаки бутыли с водой.

Я хмуро следил за её приготовлениями.

Большая часть наших пожитков осталась на яхте. Запасов хватит ненадолго.

– Сколько отсюда до ближайшего города?

– Четыреста шестьдесят километров, – ответила Кэй-Ми.

Бинк присвистнул. А она уточнила:

– Но сперва мы заглянем в одно место…

Я выпустил Ер-Киса:

– Проваливай отсюда!

– И никакой благодарности? – искренне удивился он. Бинк ответил хриплым ругательством – поднял карманный комп девушки и сунул под нос бомжу:

– Пускай эти тебя благодарят!

Дьявол! На экране какие-то тёмные фигуры уверенно и профессионально окружали наш дом.

Я спрыгнул по ступеням, начал приводить в чувство Диму и Ваську. Бинк застыл, мрачно поглаживал рукоятку бластера в кобуре:

– Опоздали!

– Тут есть второй выход, – напомнила Кэй-Ми. – Держи! – протянула мне набитый рюкзак и бросилась в соседнюю комнату. Начала отдирать со стены тяжёлый цветастый ковёр.

– А, собственно… куда спешим? – пробормотал Дима, недоумевающе хлопая ресницами.

– Мы не спешим… – уточнил я. – Мы линяем отсюда!

Разобрав ключевое слово, Васька очнулся. Резво встал и спросил:

– Куда?

– Туда! – махнул я рукой, вручая ему второй рюкзак.

Кэй-Ми успешно справилась с ковром. Под ним оказалась массивная деревянная дверь. Я прикинул в уме – нижний этаж метра на три углублён в почву. В какое подземелье мы отсюда выберемся?

Но задавать вопросы не было времени. Вдвоём с Васькой мы сдвинули тронутый ржавчиной засов. Дёрнули массивную ручку, распахнули. Впереди была тьма. Ощутимо повеяло затхлостью.

Кэй-Ми посветила фонариком. За дверью виднелся низкий туннель. Кончавшийся тупиком – горой мелкого камня и песка.

– Приехали… – выдавил Дима.

– Чепуха, – твердо отрезала девушка, – выход совсем рядом!

Надвинула респиратор, ночные очки и с заразительной уверенностью стала разгребать песок. Мы кинулись ей помогать.

Спустя минуту прохладный воздух ворвался внутрь.

Кэй-Ми первая поползла через узкое отверстие – почти нору.

Откуда-то сверху донеслись странные звуки.

Бинк глянул на экранчик карманного компа. Тот уже ни хрена показывал. Кто-то вырубил нашу камеру слежения.

Ползком через «крысиную нору». Дальше съехать вниз по склону.

Мы – в заваленном мусором овраге.

Ветер нёс обрывки пластиковых пакетов. Сквозь ночные очки хорошо видны горы закаменелых бытовых отходов, припорошенные песком ржавые остовы каких-то механизмов…

Тут никого.

Только со стороны дома – приглушённая возня. Кажется, там включили плазменный резак. Входная дверь долго не продержится.

Кто-то наверху мечтает плотно с нами пообщаться…

Я завертел головой.

Здесь в овраге не спрячешься. Сверху мы – как на ладони. Надо отсюда выбираться. Если лезть вон там, правее – можно по-пластунски до ближайшего дома. Авось не заметят…

Но Кэй-Ми решительно двинулась влево. Туда, где овраг упирался в отвесную скалу.

Блин, если она думает, что мы альпинисты, – будет жаль её разочаровывать…

– Здесь, – шепнула девушка. Протиснулась между кучей мусора и нависавшей сверху ржавой арматурой. И куда-то исчезла – будто растворилась в тени.

Мы чуть замешкались.

Кое-как протиснулись следом. И обнаружили тёмное круглое отверстие.

Я присмотрелся. Да это же труба. Достаточно широкая, чтобы, согнувшись, по ней перемещаться.

А ещё оттуда чем-то воняло. Нет, не канализацией. Запах был чужой, резкий. Неземной. В общем, лезть внутрь категорически не хотелось.

Дима скривился.

Из трубы донёсся шорох. Сердитое сопение. Если бы Кэй-Ми не боялась шуметь, она бы уже крыла нас почём зря.

Я кисло усмехнулся и первым полез в трубу.

Повеяло сыростью.

Когда-то здесь бежала вода?

Вероятно. Местный ручеек тоже спускается с гор. Раньше тут могло иметься что-то вроде водопровода. И овраг был вовсе не оврагом, а маленьким искусственным озерцом…

Много песка с тех пор нанесло – кажется, так должна гласить здешняя поговорка.

Песок здесь точно был. А ещё какие-то неприятные наросты на стенках. Разок я нечаянно задел их рукой. И они зашевелились!

Мать твою!

Я пригнулся ещё больше и ускорил шаг.

Труба сделала изгиб.

У поворота обнаружилась «командирша».

– Где вы там застряли? – донёсся сердитый шёпот Кэй-Ми.

Угу. Только этого не хватало. Застрять.

«Туннель», через который мы движемся, ощутимо сужается. Всё больше песка и уже зазор.

А сзади – какие-то неприятные звуки. Скрежет металла. Кажется, «гости» уже вошли в дом. Потайную дверь мы замаскировали ковром. Но отыскать её будет не трудно…

Ещё один изгиб.

– Дьяволы и боги! – сдавленное бормотание Кэй-Ми. Она замирает, куда-то всматриваясь.

Я протискиваюсь рядом. И тоже могу видеть.

Асбоцементная (или какая она на самом деле?) труба неровно обломана. Впереди большая пещера. Второй конец трубы маячит в дальнем её конце. Но чтобы туда добраться, надо перепрыгнуть бездонный (дна не видать даже сквозь ночные очки) провал. А главное – взойти по неровному склону, сплошь усеянному крупными бесформенными наростами…

Я щурюсь. И вдруг понимаю.

Наросты – это ведь не причудливые натёки известняка.

Блин!

Они едва заметно вздымаются и опадают. Словно дышат…

– Что за хрень? – спрашивает Васька, просовывая голову над моим плечом.

– Гморлы, – шепчет Кэй-Ми.

– Они живые?

Девушка не отвечает. Только молча стискивает зубы.

Название абсолютно незнакомое. Но отчего-то пробегает по спине холодок. И наша «командирша» безнадёжно выдыхает:

– Здесь мы не пройдём…

Бинк тихо ругается.

– А если на фиг прожечь дорогу? – спрашивает Васька.

– Чем? У нас – бластеры, а не корабельные излучатели…

– Значит… топаем назад?

– Тс-с, – шепчет Дима.

Мы замираем. И отчетливо слышим скрип песчинок под чужими подошвами. Кто-то уже идёт за нами по трубе.

Возвращаться – поздно. И вообще – плохая примета…

Мы вскидываем оружие.

Сероватым пятнышком возникает на стенках отсвет фонарика…

Стоп.

Экипированы они явно не хуже нашего. И уж, конечно, запаслись ночными очками.

На кой ляд им фонарик?

Я облизываю высохшие губы. Палец дрожит на спусковой клавише…

В это мгновенье из-за поворота трубы возникает сутуловатая фигура в неуклюжем балахоне.

– Дубина! – озвучил хоббит, когда Ер-Кис приблизился. – Мы ведь тебя чуть не угрохали!

Бомж виновато улыбнулся:

– А куда ж мне? Они поймут, что я вас предупредил…

– Кому ты нужен…

– Вам. Могу быть проводником. Могу – переводчиком и юридическим консультантом. Если у вас проблемы с законом…

– Пока что у нас с тобой проблемы, – буркнул Дима.

– Я недорого беру, – успокоил Ер-Кис, – только пятьдесят кредов в месяц. Конечно, еда и ночлег – за ваш счёт.

– Ну, спасибо, – процедил Бинк.

– Тогда вперёд! – обрадовался нищий.

– Назад… – буркнула Кэй-Ми.

– Э-э, зачем назад? – вздрогнул Ер-Кис. – Боюсь, они видели, как я шёл по оврагу…

Будто в подтверждение его слов, откуда-то из темного горла трубы донеслись неясные шорохи. Едва различимые, осторожные… Словно тарантул двигался по уютной норке.

Я погасил фонарик Ер-Киса.

Вытягиваясь лицом, он прошептал:

– Чего стоим? Уходим…

– Куда? – Кэй-Ми взяла его за воротник и подтащила к обломанному концу трубы. Выхватила из его руки фонарик и посветила внутрь пещеры.

– Да… – выдохнул он, моргая. – Но всё не так плохо.

– То есть?

– Гморлы теперь в спячке. До самого влажного сезона.

Кэй-Ми хмуро качнула головой:

– Они быстро просыпаются. И после спячки у них отменный аппетит.

– Я знаю, – поёжился Ер-Кис. – Но… секунд двадцать у нас будет.

– Откуда ты знаешь?

– Давно тут кантуюсь. Успел повидать…

Мы замерли, рассматривая бесформенные комки на склоне. Они казались безобидными. Но от мысли, что придётся ступать по их зыбким, шершавым бокам, становилось дурно.

Вдруг вспомнилась поездка на «Тушканчике». И огромные жвалы червя, едва не протаранившие яхту…

Дружелюбная фауна? Угу.

Я замер, вслушиваясь. Шорохи приближались. Наверное, подходят к первому изгибу трубы.

Может, проще принять бой? В узком зазоре «туннеля» численный перевес не так важен. Конечно, если враг без генератора защитного поля…

– Иду первым, – тихо объявил Ер-Кис.

И соскочил с обломанного конца трубы. На широкий плоский камень.

Ещё один прыжок. Бездонный провал остался позади.

Ер-Кис балансирует на остром скальном выступе. Будто сомневается. И наконец делает шаг вперёд.

Раз-два, прыг-скок!

Вот он уже забирается в «водопроводную» трубу.

Получилось. И, значит, у нас – меньше двадцати секунд!

Кэй-Ми соскакивает на камень. Пока мы один за другим выбираемся из трубы, девушка успевает одолеть провал.

Легко взбегает по склону. Она и сама лёгкая… Шершавые бока гморлов едва проминаются под её ботинками.

Мы четверо почти синхронно перемахиваем провал.

А она уже наверху.

Всё в порядке.

Только тёмные «наросты» начинают тускло светиться. Их «дыхание» теперь несложно заметить…

– Давайте! – Ер-Кис отчаянно машет рукой.

Вперёд!

Не смотреть вниз!

Не замечать пружинистой плоти у себя под ногами. Не обращать внимания на отвратительные чавкающие звуки!

Длинный прыжок и вот рядом – спасительный край трубы.

Я хватаюсь за него.

Но что-то не пускает. Тащит меня назад!

Оглядываюсь. Толстая, как пожарный шланг, змея острыми зубами впилась в мою подошву. Ещё несколько – тянутся ко мне.

Я успеваю различить симметричный узор на их маслянисто-блестящей шкуре. Успеваю понять, что у них нет глаз. Скорее, щупальца, а не «змеи». Как жуткие цветы на грядке, они растут из одного «куста»…

Выстрел. И толстая «шея» разлетается пополам.

Бинк за куртку подтягивает меня вверх. Я внутри трубы. Вместе с куском гморла, пытающимся разжевать мою подмётку.

Кэй-Ми стреляет в него. Но укоротившаяся «змея» остаётся живой. Васька врубает плазменный резак и удаляет её вместе с изрядным куском моей подошвы.

Бинк и Ер-Кис уже помогли вскарабкаться Диме.

Теперь все наверху. Но сердце колотится, и ужас не отпускает.

Там, внизу, будто хищное болото колышется. Болото, на котором растут мясистые, жадные стебли-щупальца. А вместо цветков – зубастые пасти…

Твари!

Я вскидываю оружие.

– Не надо, – останавливает меня Бинк, – на фиг портить такую идиллическую картину…

– Угу, – сухо киваю.

Правда, глупо.

Растите, «цветочки». Пусть другие – те, кто нас гонит, – тоже вами насладятся.

Глава 6

Мы ускорили шаг.

Сумрак трубы казался бесконечным.

Кажется, нам удалось оторваться от погони. Весь вопрос, что за сюрпризы ждут впереди?

Я сверлил спину Кэй-Ми хмурым взглядом: блин, неужели ради такого мы драпали с Киагры?

Она будто ощутила и прошептала:

– У меня есть запасной вариант. Очень надёжный…

– Спасибо! – свирепо поблагодарил Васька. – Кажется, ты предлагала нам заняться охотой на червей? Думаю, это будет куда безопаснее!

Кэй-Ми оглянулась. Сейчас её респиратор болтался на шее, и я видел хмурую улыбку на её губах.

– Боюсь, вы не всё осознали…

– Осознали и прониклись, – успокоил Дима.

– Да, – кивнул я, – культурная программа была весьма насыщенной. Местными красотами мы тоже полюбовались. Но… хватит с нас ярких впечатлений!

Кэй-Ми ничего не ответила.

Она двигалась уверенно – словно выход где-то близко.

Труба тут чище – наростов почти нет. И девушка могла идти не пригибаясь.

«Ну, чего молчишь? – подумал я с раздражением.

Давай, уговаривай нас!

Обещай кучу неприятностей!

Это сильно действует на избалованных комфортом и охреневших от безделья. Только сейчас обстановка слегка изменилась…

Что ты ещё придумаешь?»

Мы ждали. А продолжения разговора не было. И Васька хмуро подвёл итог:

– Да, лучше б я в Чугуеве тампаксами торговал!

Когда терпение почти оборвалось, труба всё-таки куда-то привела.

Помещение с низким потолком, щедро украшенное плесенью.

Тут даже была вода – сочилась из трещин в стене и уходила в трещины на полу.

Из дальнего конца комнаты тёмными отверстиями глядели две трубы куда меньшего диаметра.

– Многовато я съел пирожков, – огорчился Дима.

– Нам не туда, – успокоила Кэй-Ми. Смахнула толстый слой мха и плесени, и мы увидели вделанные в камень проржавелые скобы. Лесенка наверх!

А над ней в потолке обнаружился люк, заделанный решёткой.

Для плазменных резаков – плёвое дело.

Спустя минуту мы уже взбирались по лесенке. И про себя молились, чтобы выдержали изъеденные коррозией перекладины. Шахта тянулась вверх не меньше чем на двадцать метров.

Там, над нами, были похожая комната и лестница.

В этот раз подъём оказался ещё длиннее.

– Не кочегары мы, не плотники… – вполголоса, фальшиво затянул подо мной Васька. – Но сожалений горьких нет. А мы монтажники-высотники!…

Я с трудом поборол желание наступить ему на руку. А лучше – сразу на больное место, то есть на голову.

Всё!

Подтянуться за поручни и вылезти из шахты.

Оглянуться по сторонам. Расслабиться. Хватануть спёртого воздуха, чихнуть и опять надвинуть респиратор.

Что за место? Туннель, вырубленный в скале. Достаточно просторный, чтоб идти по двое и не пригибаться.

Кэй-Ми свернула направо. Ещё и ускорила шаг.

Теперь мы почти бежали.

Иногда вдоль туннеля попадались двери со всякими техническими надписями.

– Что здесь было раньше? – спросил Лубенчиков у Ер-Киса.

– Кажется… энергостанция, – выдохнул тот, не сбавляя шага. – Но она закрылась ещё лет тридцать назад!

– Правильно, – оглянулась Кэй-Ми, – её давно законсервировали. Заварили все двери и входы залили бетоном.

– Не понял… – удивился Васька.

– И чего ж мы тогда торопимся? – с возмущением спросил Дима. – Всё равно ведь в ловушке!

Кэй-Ми кивнула:

– Будем надеяться – они тоже так думают.

За поворотом туннеля обнаружилась приоткрытая дверь.

«Командирша» без колебаний распахнула её.

Внутри – какие-то шкафы, покрытые пылью и застарелой паутиной. Ничего интересного. Если не считать обвалившегося куска потолка.

Трещины тянулись и по стенам. Большая гора обломков насыпана в углу.

Кэй-Ми ловко по ним вскарабкалась. Подтянулась и исчезла в отверстии на потолке.

Мы замешкались.

Это вам не туннелями разгуливать… Камни тут сами собой падают. Если что – готовая могилка в толще скалы.

Бинк, хранивший молчание от самой встречи с гморлами, обвёл нас тяжелым взглядом:

– Чего тормозим? – и первым полез в дыру.

Сверху сыплются на голову мелкие камешки.

Но это пустяки.

Самое неприятное – ощущение, что острые края узкого прохода вот-вот сдвинутся. Никогда не понимал спелеологов…

Камень предательски выскальзывает из-под ноги. Пот липким ручьём стекает за воротник.

Все восхождения по ржавым лестницам – детская забава!

Мягкие и широкие, в принципе удобные лямки рюкзака начинают давить, железными полосами впиваться в плечи.

На пару мгновений я прислоняюсь к шершавой стенке и перевожу дух. Утираю влажный лоб. Лишь очки каким-то чудом не запотевают. Наверное, что-то там предусмотрено в их диковинном устройстве.

Ваське уже не до песен. Только пыхтение доносится снизу…

Минуты текут – вязкие, как смола…

Сколько времени кануло в подсвеченный инопланетной электроникой сумрак? Полчаса или больше? А может, вечность?

Удары сердца – единственный хронометр.

Когда вижу над собой окутанный ярким ореолом край скалы – я даже не сразу понимаю…

Относительно ровная площадка – на склоне, обращённом к пустыне. Город – где-то за спиной, по тот бок каменной толщи.

Мы содрали с себя очки. Без них картина оказалась не такой сияющей. Зато различались все цвета.

Пустыня встречала восход.

Длинные тени барханов становились прозрачными. Вдоль горизонта легла розовая полоса. Единственное крохотное облачко было перламутровым. И лишь в зените, на голубом бархате теплились золотые капельки ярких звёзд.

Пару минут мы просто сидели.

Пили воду. Наслаждались покоем и тишиной.

Потом Кэй-Ми нашла силы, чтобы встать:

– Хватит… Идём!

Мы вскарабкались по едва заметным выступам.

Ничего сложного. Если вниз не смотреть…

Забрались на карниз, огибающий одну из вершин. И нырнули в узкую расщелину.

Кэй-Ми разгребла слой камней, откинула коричневатую, под цвет горы плёнку.

– Продукты и оружие, – усмехнулся Бинк. – А ты запасливая девушка…

– Есть ещё вода.

– Неужели никто не видел, когда ты всё это таскала?

– Я прилетала на флаере.

– Опять его вызовешь?

– Нет.

– И что, нам теперь вниз ползти? – испугался Васька.

– Зачем. Есть вот это, – она извлекла из угла расщелины большой свёрток. Развернула. Внутри были диковинные жилеты с ребристой, как у «лимонки», поверхностью.

– Лингеры, – кивнул Бинк. – Армейская модель. Сколько их?

– Хватит на всех. Надевайте!

Мы торопливо стали напяливать обновку. Когда-то уже имели дело с чем-то подобным. Хотя опыт и не назовёшь приятным…

Кэй-Ми провела краткий инструктаж.

– Всё понятно?

– Угу, – кивнул я. Переглянулся с товарищами и добавил: – Ну, счастливого пути!

Она оцепенела.

– Расходятся наши дорожки, – подтвердил Васька. – Обещаю писать письма!

Она смерила нас яростным взглядом. Но сквозь ярость угадывалось отчаяние. Непослушными губами выдавила:

– Тут близко. Можно часа за три добраться…

Я качнул головой:

– Извини. Танцевать под твою дудку мы не будем.

– Нет смысла, – кивнул Бинк. – Во всяком случае, риска ничуть не меньше.

– У вас нет выхода, – пробормотала Кэй-Ми.

– Да ну? И как ты нас заставишь? Вызовешь на подмогу своих личных головорезов?

Она отвернулась. Хмуро выдавила:

– У меня никого нет… Кроме вас. А головорезы – они сейчас по нашему следу идут…

Повисло молчание.

И первым его нарушил Васька:

– Зря, милая. Бесполезно давить на жалость. Мы вышли из игры. Конечно… если хочешь, можем и тебя прихватить с собой.

Она засмеялась – не слишком весело:

– Спасибо, мальчики… Но игра только начинается. Особенно для вас.

– Что ты имеешь в виду? – прищурился Бинк.

– Думаете, они за мной гонятся? Фигушки. Они идут за вами!

– Врёшь. Имперская Безопасность не могла так быстро нас вычислить. Нуль-транс невозможно отследить!

– Мы в этой дыре – меньше суток, – кивнул Лубенчиков, – на кой ляд мы кому сдались?

– А на кой ляд вы мне сдались? Я что, ради красивых глаз выдёргивала вас аж из Киагры?!

– Односторонний подход, – обиделся Васька. – У нас, между прочим, – не только глаза. У нас и остальное – вполне!

Говорил он с такой убеждённостью, что я обеспокоился: вдруг он немедленно начнёт доказывать свою правоту?

А Кэй-Ми лишь обидно хмыкнула.

Я глянул на Бинка. Тот казался мрачнее тучи.

В словах девушки имелся резон. Изнанка событий, о которой мы догадывались. Но которую сами боялись озвучить.

Я спросил:

– Зачем мы нужны этим уродам?

Она пожала плечами:

– Чтобы войти в гробницу. И вынести оттуда Око Зари.

– Вообще-то… мы не специалисты по гробницам.

– Это вам кажется, – усмехнулась Кэй-Ми.

Стала объяснять. И чем больше говорила, тем сильнее хмурился Бинк.

– Всё? – спросил он, когда девушка замолчала.

– В общих чертах.

– Это интересно. Но, знаешь… мы сделаем по-своему. Планета – большая…

– Надеетесь отсидеться? Зря. Они будут вас искать. Планета, правда, немаленькая – но мест, пригодных для выживания, – не так много.

– Да? – сердито прищурился Бинк. – Но тебя ведь ждёт корабль? Вдруг у него сменится капитан…

– Корабль – на орбите. И он не спустится, пока его хозяева не убедятся, что Око Зари в моих руках.

Кэй-Ми глянула на алый край солнца, заново рождавшегося над пустыней. Сухо добавила:

– Вам все равно придётся найти Око. Для меня… или для тех, кто идёт по вашему следу.

– Богатый выбор, – криво усмехнулся Дима.

Она кивнула:

– Решайте сами.

Глава 7

Разные люди живут во Вселенной. Твердые и хладнокровные. Разумные и не очень… А бывают – чувствительные. Остро переживающие несправедливость мира. И откровенно высказывающие всё, что они об этом мире думают.

Нет, они не подставляют вторую щеку. Они сразу бьют в челюсть. Так устроена их тонкая натура!

И худо, если морду бить некому. Тогда… их светлая энергия выплёскивается на окружающих.

Они не могут смириться. Они должны действовать. Изменять себя или мир. И хорошо, если мир отделывается ушибами и синяками…

Членовредительство вообще у них в крови.

– А-а! – заорал Лубенчиков и вниз головой сиганул со скалы.

Мы постояли у обрыва. Надо было сказать что-то подходящее моменту. И Бинк озвучил:

– Идиот.

– Угу…

Нам тоже пора. Нет, прыгать следом я не собирался. К чему эта дешёвая рисовка? Я раскинул руки, поднял их ладонями вверх и вознёсся над обрывом.

Утренние лучи озарили моё лицо. Ветер шевелил волосы. Праздничный купол неба казался совсем близким.

Только я туда не спешил.

Повернул ладони. Лингер уловил жест. Что-то там ещё прочёл из моих мозгов – бог его ведает, как это работает. Главное, чтоб работало…

Траектория полёта вильнула, изогнулась дугой, закрутилась штопором – земля и небо пару раз поменялись местами.

Чёрт!

Обманчивая штука – восприятие. Сознание не хочет верить новому. И тебе кажется, что ты падаешь. Даже когда летишь…

Надо аккуратнее.

Я выровнял полёт и взял курс на фигурку Кэй-Ми. Она нас обогнала. Крохотной соринкой мчалась над пустыней – метрах в пятидесяти от барханов.

Ниже – рискованно.

Песок только кажется безжизненным. У тех, кто под ним обитает, до предела развито осязание. Они вполне могут среагировать даже на колебания воздуха. А лишний раз встречаться с местной фауной – себе дороже…

Ветер бил в лицо. Очки пришлось надвинуть. И респиратор – иначе трудно дышать.

Вообще-то лингер может создавать защитное поле. Тогда набегающий поток заметно гасится. Но эту опцию пришлось отключить.

Энергию надо экономить!

Я догнал Ваську. Тот от души тренировался с лингером. Вертелся волчком. Взлетал и падал… Этот балбес вообще не вспоминал про энергосбережение.

Пришлось поймать его за ногу.

Он удивлённо сдвинул респиратор:

– Ты чего? – заорал сквозь порывы ветра.

– Сдохнут аккумуляторы – будешь бежать пешком!

– Фигня! «Командирша» сама говорила – тут три часа лёта. А у нас запас хода – на сутки!

Блин, откуда у этого мордоворота – такая детская непосредственность?

Под нами – бескрайняя пустыня. Где-то за спиной – погоня… А он кувыркается, словно на аттракционе.

– Хочу в совершенстве овладеть новой техникой!

Опять сиганул вверх.

Нет, с ним нельзя серьёзно разговаривать. А я как раз хотел поделиться сомнениями…

Око Зари – обыкновенный, пусть и очень редкий бриллиант?

Чёрта с два!

Кэй-Ми не сказала всей правды.

Помнится, однажды мы с Васькой использовали такую же редкую и мелкую фиговину. Тогда удачно вышло. Если бы нет, нас бы уже не было – ни здесь, ни вообще…

Драгоценность та штука мало напоминала.

Тут важно, где она нам досталась!

Кто-то поймал меня за плечо.

Я удивлённо дёрнулся.

Ер-Кис что-то заорал, пытаясь перекричать усилившийся ветер.

Ни хрена не слышно. А передатчики включать нельзя – чтоб не засветиться в эфире…

Он махнул рукой, указывая вперёд.

Что ему надо?

Ни хрена особенного там, впереди, не видать. Те же барханы. Лишь у горизонта темнеют горы…

Всю дорогу, от самой встречи с гморлами Ер-Кис дипломатично помалкивал, стараясь не привлекать внимания. А тут вдруг развыступался…

Уточнить я не успел. Бомж довольно ловко метнулся в воздухе. И теперь что-то пытался объяснить Кэй-Ми.

Она отрицательно замотала головой.

Ер-Кис продолжал настаивать.

Тьфу, о чём же он толкует?

Я крутанул ладонью, набирая скорость. Так, что уши заложило.

В одно мгновенье оказался с Кэй-Ми рядом. И уловил обрывок фразы нищего:

– …скоро начнётся!

– Что начнётся? – дёрнул его за рукав.

– Буря!

– Мы успеем! – приблизила лицо девушка. – Я смотрела климатические карты…

– Прогнозы не дают гарантии! – возразил Ер-Кис.

– Глупости! Метеоспутники подтверждают… Сильных атмосферных возмущений в этом районе не ожидается. Ещё трое суток…

– Ветер усиливается!

– Вполне терпимо. Я рассчитала. Даже при шквалах – мощности хватит. Перерасход энергии – не более тридцати процентов…

– Речь не об энергии! – лопнуло терпение у Ер-Киса. От его привычной вежливости не осталось следов. Он бесцеремонно схватил «командиршу» за плечо:

– Туда смотри!

Она сердито что-то буркнула. И тогда Ер-Кис содрал с неё очки.

Кэй-Ми двинула его локтем – так, что нищий кувыркнулся в воздухе. Наверное, ему бы худо пришлось. Если бы рядом не возник Бинк.

– Тормози! – заорал, перекрывая их ругань. Но потасовка и так замедлила наш ход.

– Да гляньте вы своими глазами! – воскликнул Ер-Кис.

Я сдвинул очки. И понял, что он – прав.

Оттенки и полутона… Без цифровых преобразователей, всё куда очевиднее. То самое безмятежное перламутровое облачко наливается недоброй желтизной. Цветом песка.

С каждым мгновением облачко заметно вырастает, ширится над полоской гор. И едва уловимые, туманные полосы уже тянутся от него к земле…

Мы повернули влево. Туда, где чернела каменистая гряда.

Кэй-Ми летела за нами. И сердито твердила:

– Это локальное возмущение! Мы сумеем обойти его по краю…

– Если обходить – то десятой дорогой, – отозвался Ер-Кис. – И лучше сейчас быть на земле.

– Что ты вообще понимаешь?! Мелкий уголовник! Попрошайка!

– Грубо и несправедливо, – обиделся нищий. – Да я, между прочим… специалист широкой квалификации! Способный находить… нестандартные решения финансовых проблем!

– Что да, то да, – поморщился Бинк. – Этого у него не отнять! И есть ещё одно, важное достоинство.

– Какое? – свирепо прищурилась Кэй-Ми.

– Он – местный.

Солнце уходило в пелену.

Облако уже выросло в огромную, заслонившую полнеба тучу. Исчезла в непроглядной дымке цепь гор. Только по левую руку, над скалами Арр-Маха, ещё празднично глядела ясная синева.

– Не успеем, – мрачно сказал Васька.

Я не мог точно его расслышать. Но догадаться несложно.

Теперь мы шли на максимальной скорости. А туча надвигалась ещё быстрее…

Я опять покосился в сторону Арр-Маха.

Если бы повернуть туда – можно отсидеться в укрытой от всех бурь долине. Только в город нам путь заказан…

Я моргнул и протёр окуляры. Что это там чернеет на фоне пятна ясного неба?

Крохотная точка.

Я поравнялся с Бинком, хлопнул его по плечу. Махнул, указывая влево.

Он всмотрелся и крутанул что-то в своих очках.

Тьфу, я – тупой. Мог бы сам вспомнить – там же есть функция увеличения! Это ведь цифровая техника!

Да, точно, вот этот рычажок – нажать и повернуть.

Теперь можно разглядеть…

Мать вашу!

Тяжелый флаер. И мчится он – нам наперерез.

Бинк сдирает респиратор:

– Все вниз! Сбрасывай скорость!

Глотка у него лужёная. Так что даже Васька понимает.

Мы снижаемся. И каменная гряда впереди укрывает нас от флаера.

Зависаем в трёх метрах над песком. Хоббит кратко обрисовывает ситуацию.

– Думаешь, это за нами? – хмурится Дима.

– Я не верю в совпадения.

– Оторвёмся! – решительно заявляет Васька.

Бинк качает головой:

– У нас – лингеры, а не нуль-трансы.

– Пусть ещё попробуют нас взять. Пустыня большая!

Дима хмурится. Я тоже понимаю – Васька зря горячится.

Где тут укроешься? Разве что сразу нырнуть в брюхо червя. Там – точно никто не найдёт…

– А может, врассыпную? – предлагает Ер-Кис.

Васька ёжится. Хорошенькая перспектива в одиночку кружить над песками, пока не сядут аккумуляторы. А если включим передатчики – тут нас и возьмут тёпленькими, одного за другим!

Бинк оглядывается на тучу. Она – уже мутно-фиолетовая, искры молний озаряют её толщу. А внизу – свинцовые клубы вертятся, как живые…

Хоббит кривит губы в усмешке. Кивает в сторону гряды:

– Попробуем отсидеться. Вдруг нас ещё не заметили…

Мы приземлились среди обточенных временем уступов.

Хорошо бы найти пещеру… Но некогда.

Обнаружили что-то вроде каменного навеса. Втиснулись под него в узкую расщелину. Прикрылись маскировочной плёнкой…

Небо быстро темнело. Утро уже превратилось в сумерки. Над барханами бежала песчаная позёмка.

Отсюда хорошо видны подступы к гряде. А нас – не очень. Может, пронесёт?

Поглаживая рукоятку бластера, я отчаянно вспоминал: сколько человек помещается в тяжелый флаер?..

Бинк выругался. Кэй-Ми прикусила губу. И я понял, что скоро сам узнаю грузоподъёмность долбаной таратайки.

Обтекаемый силуэт неумолимо пронзал тонкие струйки мелких смерчей. Шквальные порывы к чёртовой матери унесли нашу маскировочную плёнку, но не могли повредить флаеру…

Из откинутого колпака кабины посыпались фигурки. И, разлетаясь веером, полетели в нашу сторону.

– Рвём когти! – крикнул Васька.

– Нет! – отчаянно взмолился Ер-Кис. – Теперь нельзя! Теперь надо ждать…

Чего?

Пока они переловят нас, как дичь?

Даже сквозь тучи песка хорошо видно мерцание защитного поля. Оно окутывает и флаер, и летунов. У них – мощный генератор. С таким – можно забить на наши бластеры. Приблизиться вплотную и вырубить нас глушаком…

– Я их отвлеку, – рука Васьки тянется к пусковому сенсору лингера. Бинк её перехватывает. Отрицательно качает головой.

Замираем с бластерами наготове. Удирать и правда поздно…

Зря не послушались Кэй-Ми.

Вспышки молний проскакивают в близком небе. Пахнет озоном. Обманутое сознание мечтает о капле дождя.

Но воды не будет. Лишь колючий песок… И озарённые сполохами десяток фигур в бронекостюмах…

Туча нас догнала. Нависла низко, почти над головами. А настоящей бури всё нет…

Странно. Правильная цепь охотников-летунов нарушилась.

Что это с ними?

Вон тот вертится волчком. Другого понесло вверх. Высоко! Уже исчез в дымке! А крайнего швырнуло куда-то в сторону.

Это что, такой хитрый манёвр?

Ого… Флаер накренило.

Будто какая-то неведомая сила дёрнула его за край.

Перевернула. Закрутила. И бросила в близкую черноту тучи.

– Держитесь! – крикнул Ер-Кис.

И я с удивлением заметил, как тяжёлые камни у основания гряды начинают подниматься в воздух.

Всё затягивает мгла. Даже сквозь ночные очки мало что разглядишь. Да и некогда смотреть. Надо вжиматься в неровную скалу, цепляться за её выступы… Тебя тащит вверх. Выволакивает из-под каменного козырька. Но ты ещё держишься каким-то чудом. И задыхаясь в респираторе, единственное, что можешь различить, – песок и камешки, пролетающие у самого носа…

Глава 8

Темно и жарко. Как в парной…

Где я?

Заворочался.

Тело ныло. И что-то мешало двигаться. Даже вдохнуть глубже… Будто тьма вокруг была осязаемо плотной.

Я дёрнулся – так резко, что спина заболела.

Вместе с болью пришла ясность – нестерпимо жуткая.

Я едва не заорал…

Вместо крика получился сиплый шёпот.

Мать вашу! Я ведь ещё жив!

Отчаянно заработал негнущимися руками и ногами.

Ослепительно яркий свет брызнул в глаза.

Живой…

Разгребая горячий песок, я выбрался на поверхность. Сорвал с лица респиратор и ночники.

Всё давно утихло.

Даже следа не осталось от тучи. Солнце нещадно палило с бледно-голубого, будто выгоревшего неба.

А внизу под небом была пустыня.

Пошатываясь, как пьяный, я огляделся. Кругом – жёлтые барханы. Я – у вершины одного из них.

Едва различимая полоса где-то у горизонта – коричневые скалы Арр-Маха. Гряды, за которой мы прятались, отсюда вообще не видать. А чёрные горы – первоначальная наша цель – заметно выросли.

Далеко же меня унесло…

Я глотнул воды из фляги. Расстегнул куртку.

Жарко.

А внутри будто холодом сковало сердце.

Я – один. Больше никого…

Неужто все погибли?

Только ветер. Только пустыня. А где-то среди неё – моя крохотная фигурка. На почти безлюдной, глухой планете…

Я глянул в равнодушное небо. И крикнул, отчаянно размахивая кулаками.

Длилось это недолго.

Что-то схватило меня за левую ногу.

Я притих. А сердце будто упало в пустоту.

Ужасы последних дней разом ожили в памяти. Черви, гморлы и прочие фантастические твари…

Пока они проносились в голове, рука сама по себе скользнула вниз, уверенным движением извлекла бластер из кобуры…

Направляя ствол вниз, я резко повернулся.

И оружие почти упёрлось в макушку Капустину.

«Дебил!» – читалось во взгляде товарища, даже сквозь матовые окуляры.

Кроме головы, из песка торчала его рука. Но, несомненно, где-то внизу было и остальное.

Я отбросил оружие и помог Диме содрать с лица респиратор и треснутые очки. Эмоции меня переполняли, но всё, что я смог озвучить – идиотский вопрос:

– Давно ты здесь?

Его пересохшие губы шевельнулись. Явно пытаясь донести многоэтажную смысловую конструкцию.

Я сорвал с пояса флягу и протянул Капустину. Он неторопливо сделал пару глотков.

– Цел? – с тревогой нахмурился я.

– Относительно, – хрипло буркнул Дима. – Ещё чуток, и ты отдавил бы мне ухо…

– А ты не загорай где попало!

Его тон обнадёживал.

Я помог товарищу откопаться. И убедился, что не ошибся. Одежда разодрана, руки в ссадинах – но вроде ничего серьёзного.

– Бывало и хуже, – заметил Дима, щупая синяки. – Помню, как-то отмечали Восьмое марта. И поздравили с праздником милицейский патруль…

Я вздохнул.

От его лингера остались одни лохмотья.

– Полезно ходить пешком, – невозмутимо объявил Капустин.

Я коснулся пускового сенсора на своём жилете. И плавно поднялся в воздух.

– У меня работает… О, дьявол!

Только теперь глянул на индикатор энергии у плеча и обнаружил едва десять процентов. А перед бурей было почти «девяносто пять»!

Дима качнул головой:

– Моя «Нокиа» и то лучше держала заряд…

– Вдвоём дотянем до Арр-Маха. Или до тех скал…

– Если наши уцелели – вряд ли они вернутся в город… Кстати, не пора ли сделать звонок другу?

Он прав – теперь не до конспирации!

Я нащупал спинарный передатчик, закреплённый на воротнике куртки.

Как это включается?

Ага, вот сенсор…

– Не работает, – глухо констатировал я через минуту.

Дима моргнул. Поскрёб грязными пальцами вспотевшую макушку:

– Слушай, нас ведь рядом забросило…

Человеку свойственно цепляться даже за крохотную надежду.

Теперь мы летали кругами – Капустин был в роли пассажира. Вероятно, со стороны это выглядело забавно – а-ля «малыш и Карлсон».

Правда, на плечи я его не сажал. «Малыш»-то крупноват, больше ста кило.

Хорошо, что лингер создаёт вокруг себя область пониженной гравитации. И плохо, что пейзаж под нами – отвратительно однообразный.

Когда я замечал хоть что-то, выделявшееся на общем фоне, – опускался. Вдвоём мы разгребали горячий песок.

Червей я почти не боялся. Куда страшнее обнаружить другое – то, о чём даже думать не хочется…

Раз за разом мы пикировали на барханы. И откапывали лишь унесённые бурей камни…

Странная она – эта самая буря. Какую силу должен иметь ветер, чтобы унести такие валуны? Их же только бульдозером двигать…

Но обычная житейская логика тут не срабатывала. Я ведь помню: когда обломки гряды уже взлетали в небо – реального урагана ещё и не было.

И плевать мне на здешние чудеса.

Главное, есть… должен быть шанс, что, кроме нас, кто-то уцелел!

– Смотри! – выпалил Дима, болтаясь у меня за спиной.

Я повернул голову.

Точно. На склоне бархана песок шевелится. Будто кто-то пытается выбраться на поверхность!

Я круто опустился вниз. Даже крикнул от возбуждения:

– Давайте, ребята! Мы тут!

И серая зубастая пасть размером не меньше чемодана распахнулась у меня перед самым носом.

– Обидно, – флегматично произнёс Дима, пока мы свечкой взлетали вверх.

«Глупо», – подумал я.

Капустин поудобнее обхватил меня за шею.

– Легче, – сердито буркнул я. А он, сохраняя удивительное хладнокровие, начал рассуждать вслух:

– По-моему, нам больше не стоит садиться. Местная живность приходит в себя после бури.

Он прав.

В земных океанах тоже так бывает. Крупные рыбы на время шторма уходят в глубину. А потом опять возвращаются. Чтобы подкормиться…

Становиться кормом – не в наших планах.

Мы зависли на изрядной высоте.

– Две фляги воды. Устройство для конденсации влаги из воздуха… – я ощупал карман, – и один пакет сухого пайка… Это всё, что есть. Твоё мнение – куда будем двигать?

Дима вздохнул:

– Такой богатый выбор, что не хватает фантазии… А пирожков со шмайсом у тебя случайно не завалялось?

– Хочешь, спущу тебя вниз. Там его – точно полно.

– Боюсь, он – в слишком натуральном виде…

– Кроме «глушака», у тебя ничего не осталось?

– Ничего.

Я сморщился, раздумывая.

Припасы – более чем скудные. А наши рюкзаки исчезли без следа.

Вслух я озвучил:

– По-хорошему, надо бы вернуться в Арр-Мах. Восполнить запасы и опять продолжать поиски.

– Не выйдет, – пробормотал Капустин. – Отсюда до города – чересчур далеко. Сколько у тебя осталось энергии?

Я покосился на индикатор и мрачно ответил:

– 6 %… Не думал, что аккумуляторы так быстро выдыхаются.

– Возможно, бурей повредило. А может, потому, что мы вдвоём…

Он опять замолк.

Я глянул на чёрные скалы. До них и правда куда ближе.

Авось успеем!

Двинулся, самым плавным, экономичным ходом.

Хриплый голос зазвучал над ухом:

– Лёха! Ищи какую-нибудь гряду или утёс.

– Не боись. Дотянем!

– Вдвоём – нет.

Я нахмурился.

– Слышишь! – повторил Дима. – Ищи… Пока не посадил энергоэлементы.

– Дурак!

– Нет. Чистая логика… Оставишь меня на гряде с одной флягой и конденсатором воды. А сам найдёшь наших.

Я молчал.

– …или доберёшься до Гробницы Светозарного и там разживёшься энергоэлементами. Кэй-Ми говорила, в горах есть что-то вроде небольшого селения. Потом сможешь за мной вернуться…

– Какой на хрен конденсатор! – не выдержал я. – Тут воздух – как в печке. В нём влаги почти нет!

– Ночью – не так критично. Можно запастись.

Угу. Некритично! Это при минус десяти!

Всё он рассчитал, менеджер хренов…

Я поправил очки.

Сколько осталось до тех гор?

Километров тридцать? Или больше?

Летим уже четверть часа, а они всё не приближаются…

Что-то мелькнуло под нами.

Я глянул вниз. Отрегулировал увеличение. И ощутил лёгкий озноб.

Тут не было барханов. Гладкая поверхность, как проплешина, тянулась на несколько километров. И вся она буквально кипела от жёлтых, под цвет песка, насекомообразных существ.

Сверху это напоминало взбудораженный муравейник.

Мелкие твари проворно сновали туда-сюда. Одни ныряли в песок. Другие выползали им на смену.

Кажется, буря их растревожила…

Я прикинул средние размеры «насекомых» – около десяти сантиметров.

Чёрт!

Воздух – не родная стихия. Но меньше всего я бы хотел сейчас топать пешком…

Будто в ответ на эту мысль, «проплешина» всколыхнулась, и наружу вылетела огромная раскрытая пасть. Схватила изрядный шмат песка вместе с насекомыми и опять ушла в глубину.

Крупная «рыба» пришла на кормёжку…

– Возьми левее! – крикнул Дима. – Там впереди гряда.

Угу. Цепь невысоких утёсов – за несколько километров от нас.

Только я не собираюсь тратить остатки энергии на дурацкие маневры. Наша главная цель – маячит прямо по курсу. Чёрная стена гор.

Она уже не кажется сплошной. Даже без «зума» удаётся различить отвесные склоны, бурые отметины на крутых вершинах.

Надо идти без рывков, очень аккуратно. Может, тогда ещё сумеем перелететь этот хребет.

За ним – долина. Прямым ходом туда – считаные минуты…

Что-то пронзительно запищало у меня в ушах.

Холодея, я глянул на индикатор энергии. Тревожно-багровым огоньком мигала цифра «0».

В следующую секунду нас понесло вниз.

– Эй, легче! – вздрогнул Капустин.

– Держись, – глухо ответил я.

Земля стремительно приближалась.

Нет, разбиться мы не могли. Но больше от меня ничего не зависело.

Автоматика замедлила падение. И мы свалились на песок у края «проплешины».

«Насекомые» брызнули в стороны. Кроме раздавленных.

Мы сами отделались легче.

Кэй-Ми не обманула. Аварийной нормы энергии хватило для относительно мягкой посадки.

Оба резво вскочили на ноги. И тут же провалились по колено.

– А чтоб ему! – хрипло озвучил я, чувствуя, как шевелится вокруг ног живая масса.

Дима помалкивал. Конечно, он тоже ощутил. Наверное, просто не умел так ярко выражать мысли…

Ещё шаг – и мы провалились по пояс.

Тут даже к Капустину снизошло поэтическое озарение. Вполголоса матерясь, он отчаянно дёрнулся вперёд.

Опора уходила из-под ног. Будто внизу, под песком, была пустота.

Я ухнул по грудь.

Забарахтался.

И поверх отчаяния мелькнула трезвая мысль: «Так нельзя! Быстрее утонешь!»

Я затих, аккуратно расстегнул лингер, тянувший меня вниз. Выбрался из него, черепашьими темпами продвигаясь вперёд.

Левой ногой нащупал что-то твёрдое…

Но подошва скользит.

Песок – уже по шею.

«Так нельзя! Это глупо…»

Я ещё не выкурил свою последнюю сигарету! То есть я ведь и курить-то не начал…

Жаркая темнота поднимается выше уровня очков. Микропорции воздуха пока проходят сквозь респиратор. И я тянусь вперёд, загребаю ладонями…

Проваливаюсь всё глубже.

Стоп.

Глубже некуда.

Дно!

Лишь бы воздуха хватило…

Вперёд!

Кто-то хватает меня за руку. Тянет.

Я опять выныриваю.

Дима чуть выше ростом. Ему легче. Его плечи – опять над поверхностью.

Последний рывок. И мы выползаем на берег «проплешины».

Сдираем респираторы. Целую минуту лежим, переводя дух.

Это такое блаженство – чувствовать под собой горячий песок. Который никуда не ускользает…

– А в принципе, ничего планета, – шепнул Дима. – Кислород, азот – что ещё надо для счастья?

– Хотя бы немного зелени, – пробурчал я.

– Это ты зря, – не согласился Капустин, – доллар здорово упал…

Я опустил веки.

А у Димы хватило сил прочесть краткую лекцию о тенденциях рынка. По всему выходило, что ближайшее время недвижимость на Хахире-97 вряд ли подешевеет.

– Скорее, наоборот!

Я открыл глаза. Разумеется, не для того, чтобы высматривать на горизонте подходящую недвижимость.

Имелись и более актуальные задачи.

– Сматываемся!

Не то чтобы я куда-то спешил.

Но так уж вышло – у экономической лекции выискался ещё один слушатель – довольно неприятный на вид. Что-то среднее между гусеницей и скорпионом – только размером с легковушку.

Вынырнуло оно из «проплешины» или подкралось из-за барханов – дьявол ведает… Здоровенная тварь ухитрялась перемещаться почти бесшумно.

Кажется, наше бултыхание в песке его привлекло. А может, монетарные взгляды Капустина. Так или иначе, тварь прониклась к нам интересом. И теперь быстро двигалась в нашу сторону.

Кто знает – для чего?

Проверять не хотелось.

Пару раз я пальнул в чудище из бластера. Один раз – предупредительный. Без особого эффекта.

Второй – на поражение.

Комок плазмы разбился о панцирь. Но тварь словно и не заметила.

Даже наоборот – метнулась к нам с удивительным для её габаритов проворством.

А мы метнулись от неё. С максимально возможной скоростью.

Говоря поэтически, мы драпали так, что ветер свистел в ушах. Или он действительно свистел?

Понять было трудно.

Одно ясно. Когда, взлетев на очередной бархан, я оглянулся – обнаружил: упорное существо и не думает отставать.

Кстати, теперь оно – не одно.

Второе – выруливало из-за ближайшего бархана. Такое же целеустремлённое. Бодро перебирающее трёхметровыми лапами…

Двигаться по песку для этих тварей куда привычнее. Скоро они нас догонят…

– Туда! – крикнул Дима, указывая на одиноко торчавшую скалу.

Я понял без слов.

Есть надежда, что громоздкие «скорпионы» не сумеют вскарабкаться следом…

Каменный склон был почти отвесный. Но сейчас нам без разницы.

Мы лезли вверх с решительностью, которая привела бы в восторг даже матёрых альпинистов.

Не знаю, сколько секунд ушло на то, чтобы одолеть пятнадцатиметровую высоту. Земные рекорды мы точно побили…

Тяжело дыша, сели на плоскую верхушку утёса. Сейчас бы расслабиться и запеть: «Лучше гор – могут быть только горы!» Но вряд ли кто оценит наши вокальные данные.

По крайней мере, двух «скорпионов» внизу явно интересовало другое… Оба застыли у подножия скалы, задумчиво перебирая клешнями.

– Сейчас они подерутся! – шёпотом догадался Капустин.

– С чего бы это? – хмуро возразил я. – Тут же две порции…

– Ой, – выдавил Дима.

А я промолчал. Иногда так неприятно убеждаться в собственной правоте.

Членистоногие даже изрядных размеров, оказывается, хорошо лазят по вертикальным поверхностям.

Я затравленно оглянулся.

Увы. Ни огромных валунов, которые можно обрушить сверху… Ни хотя бы гранатомёта «РПГ-29». Относительно мало стукнуло мне лет, но с каждым днём я всё отчётливей понимаю: без гранатомёта – это не жизнь…

Утёс колыхнулся.

Что это?

Конечно, «скорпионы» – крупные твари. Но ведь не настолько, чтобы расшатать огромный каменный монолит.

А он опять задрожал. Словно где-то рядом проносился по рельсам тяжко гружённый эшелон.

И звук…

Будто тонны щебня сплошной рекой ссыпались в контейнеры…

Перебарывая техногенное наваждение, я бросился к дальнему краю утёса.

Оцепенел.

– Твою мать! – выпалил подоспевший Дима.

Мы таращились вниз с обрыва.

Огромное серое тело, плавно изгибаясь, катилось у подножия утёса.

Язык не поворачивался называть это «червяком».

По сравнению с ним монстр, пытавшийся атаковать нашу яхту, выглядел мелким шкодником. А уж мы двое – казались муравьями.

Исполин игнорировал наше присутствие. Скорее всего – просто не замечал. Он величественно двигался по своим делам. От «проплешины» – куда-то за барханы… И плевать ему на всякую хищную мелюзгу вроде «скорпионов».

Я быстро обернулся.

Острия клешней возникли из-за края скалы.

Я выстрелил.

Крохотная чешуйка отвалилась от хитиновой (или какая она?) оболочки. А хозяин конечностей без промедленья явился целиком. Второй – чуть замешкался. Но тоже не заставил себя ждать.

Больше нам отступать некуда…

Мы с Димой переглянулись. И молча шагнули вниз с обрыва.

Туда, где огромная серая масса неудержимо текла к горизонту.

Глава 9

Посадка вышла не очень мягкой.

Упали с высоты четырёх метров на поверхность, всю составленную из шершавых чешуек.

Я больно ударился коленом. А Дима едва не покатился вниз по серому «склону». Я едва успел поймать его за куртку.

И тут же быстро оглянулся назад…

Вверху, над обрывом, мелькнули покрытые хитином конечности.

С каждым мгновеньем утёс удалялся.

Но червь-исполин был длинный, как дорога. Если те твари прыгают так же хорошо, как лазят…

Я ждал с бластером на изготовку.

Они не рискнули.

Это странное чувство – сидеть на чём-то каменно-твердом. И знать, что оно живое.

Иногда будто волны пробегают по грубой шкуре…

Там, под ней, движутся мышцы и что-то заменяющее сердце. А здесь, наверху, отдыхают два сообразительных существа. Подстелив куртки, они вольготно развалились на спине гиганта.

Даже ослепительное солнце кажется им почти приветливым. И главное: чёрные скалы медленно, но верно, становятся ближе.

Поезд прибудет по расписанию!

– Это круче, чем лингер, – объявил Дима. Теперь он лежал и мечтательно дрыгал ногой.

– Да, – согласился я. – Жаль только, зигзагами, а не прямиком…

– Сойдёт и так, – отмахнулся Капустин, – мы ведь не платим за проезд…

Наш «экспресс» опять колыхнуло.

Червь заложил дугу.

Бог знает, как он выбирал маршрут. Скорее всего, из чисто геологических соображений. Такую махину вряд ли что могло остановить.

Я почесал затылок:

– Думаю, он ищет более твёрдую почву. С его-то весом…

Капустин поморщился:

– Насчёт почвы – это да… «Командирша» правду говорила. Натуральное болото!

– Не везде. А то фиг бы мы выбрались…

– Интересно, а чего этому шлангу-переростку вообще надо?

– Наверняка буря спугнула.

– Ну… мог бы просто уйти в глубину. С его габаритами приятнее отсиживаться в родном «водоёме». Кэй-Ми рассказывала, чёртовы болота – вообще бездонные… Такая махина запросто поместится…

Тут нас снова тряхнуло. Но мы к этому уже привыкли. Разморенный на солнце Дима широко зевнул:

– Куда его несёт?

Я глянул вперед. И вскочил как ужаленный.

Потому что понял «куда».

Огромная «проплешина» начиналась где-то у основания близких гор и уходила вдаль до самого края неба.

Эта обманчивая гладь приближалась с каждой секундой.

«Экспресс» достиг конечной остановки.

Голова нашего исполина уже ухнула в жёлтую бездну песка. А мы помчались к хвосту «состава».

«Постой, паровоз! Не стучите колеса!»

Твою мать! Пора бы сойти, но стрёмно соскакивать с десятиметровой высоты – особенно когда внизу россыпь разнокалиберных камней. И чего мы раньше не обдумали этот деликатный вопрос?

«Кондуктор, нажми на тормоза!»

– Где у него стоп-кран?! – на ходу заорал Дима.

– Где-то в кишечнике! – оптимистично предположил я.

Тут червяк закончился.

Как-то слишком быстро. И вовсе не тем, на что мы рассчитывали.

К хвосту он действительно сужался, как дембельские галифе в славные старые времена. Но прыгать вниз здесь – ещё хуже. Здесь и стоять-то трудно. Хвост широко вихлял в стороны. Легче простого бухнуться на песок и угодить под этот шершавый каток…

И мы побежали вперёд.

«Есть время взглянуть судьбе в глаза!»

Исполинское тело стремительно погружалось в «болото».

Мы тоже летели навстречу неизбежному. У неизбежного – громкое имя на букву «П». Казалось, оно уже ярко начертано в небесах…

– Сейчас! – выпалил Дима.

У самой «проплешины» камней внизу не было.

За секунду до того, как хвост червя ухнул в «болото», мы оба с разбегу прыгнули в бархан.

…Я шевельнул руками и ногами.

Перевернулся, выплёвывая песок. «Цел!» – доложило сознание.

Рядом отфыркивался Дима.

Судя по резкости выражений, он тоже отделался легко – ссадинами и печатью скорби на физиономии:

– ……!!! С безопасностью пассажиров тут у них крупные недоработки…!!! Только раз было хуже…

– Когда на флаере гробанулись?

– Нет. В 283-й маршрутке.

Я обернулся.

Кругом – безмятежность пустыни. А у меня такое чувство, будто кто-то за нами следит…

Я задрал голову. И похолодел.

Со стороны гор быстро приближался летательный аппарат.

Да что ж такое!

На минуту нельзя расслабиться!

Я вскочил, а потом опять сел на песок. Все равно не убежишь…

Рассматривая выраставший с каждым мгновеньем диск, хмуро вытащил бластер.

М-да…

Кажется, это трудно назвать флаером…

Что за диковинный транспорт?

Неровное, покрытое пятнами коррозии «блюдце». Сверху торчит какой-то агрегат с массой трубок и шаров. На вид очень неуклюжая конструкция – будто грубая, сваренная из отходов и лома самоделка.

А может, так оно и есть?

Даже колпак над кабиной отсутствует – только грубые перила.

Поэтому удаётся разглядеть физиономию пилота. Это хахир в диковинной белой шапочке. По-моему, такую носят местные священнослужители – в карманном справочнике была картинка… А Кэй-Ми рассказывала – при Гробнице есть храм. Называется Дом Стражей Иб-Хебу – они охраняют его покой. И наверняка разбираются с подозрительными гостями…

Я щурюсь. На «блюдце» уже можно различить «фирменный» знак – красный квадрат, вписанный в белую окружность.

Только на группу захвата это не похоже.

Хахир внутри – точно один. И аппарату далеко до военного флаера. Летит относительно медленно, иногда качается в воздухе – будто подпрыгивает на невидимых ухабах.

Через «зум» очков я внимательно всматриваюсь в пилота. Хочется уловить его намерения. Мимика хахиров отличается от нашей. Почти в той же степени, как и их лица. У этого – внешность заурядная. То есть вполне человеческий высокий лоб. Два внимательных глаза. И сильно выступающая нижняя часть физиономии. Носа нет – зато есть две широко разнесённые ноздри. Толстые губы приоткрыты. Виднеются крупные нечеловеческие зубы.

Что мы имеем?

Пока трудно сказать.

Слишком мало мы общались с хахирами в такой непринуждённой обстановке…

Я сдвинул очки на шею и улыбнулся гостю. Моя рука с бластером аккуратно спрятана за штанину. Палец отдыхает на спусковой клавише.

Летательный аппарат снизился и сел метрах в пяти от нас.

Пару секунд длилась пауза. И первым её нарушил хахир:

– Мир и благополучие!

Голос у него был звонкий, дрожащий от волнения. Я моргнул, присматриваясь: ага, да ведь он совсем молодой!

Возможно, это упростит общение. Или, наоборот…

– Мир и благополучие, – кивнул я ласково.

– Добро пожаловать на землю Иб-Хебу Светозарного!

– Привет, – ответил Дима. – А мы тут мимо проходили…

Я бросил в его сторону короткий, свирепый взгляд. Капустина подводила интонация. С такой интонацией даже дебил начнёт подозревать, что эти двое намылились обчистить гробницу знаменитого культурного героя.

Пора было брать инициативу в свои руки. Но Дима успел раньше:

– Вообще-то, мы э-э… собирали ягоды… – тут он наморщил лоб и рассеянным взглядом окинул ближайшие барханы. Наверное, уловил какую логическую нестыковку. И быстро выправился: —…Тараканов собирали! И слегка заблудились. Не подскажете дорогу к гробни… к посёлку?

Я фальшиво улыбнулся.

Гость растерянно стукнул копытом.

– Не обращайте внимания, – успокоил я хахира, – мы попали в бурю. А моего друга слегка травмировало. Таким большим камнем – и прямо по голове!

Капустин нахмурился.

– Я доставлю его в больницу! – сочувственно моргнул пилот. И выпрыгнул из «блюдца», готовый немедленно загружать пациента. Кстати, на серой хахирской попоне – тот же знак, что на аппарате – чуть вылинявший красный квадрат в белом круге. То есть парень одет по форме.

А голосок – вежливый, мягкий:

– Он сам сядет… или требуется помощь?

Угу. Помощь. Хорошо, что местные стражи патрулируют в одиночку. Земные «помощники» обычно так не рискуют. И отличаются куда меньшим терпением.

– Вы можете сопровождать вашего друга.

Сопровождать? Ну, конечно… Кстати, сбоку к хахирской попоне приторочен жезл – не резиновый, а металлический.

– Не стоит беспокоиться, – отмахнулся я, – ему уже легче. Просто… он от рождения такой!

– Дремлющий разум? – с пониманием кивнул страж.

– Точно. Беспробудный!

Капустин одарил меня обжигающим взглядом. За спиной я показал ему кулак.

– Сам ты беспробудный! – процедил Дима по-русски.

– Лучше молчи, – вздохнул я.

– На фига? Я ж – дурак.

– Вот именно. Молчаливым идиотам больше сочувствуют!

Что с ним сегодня?

И это человек, который запросто общался с украинскими таможенниками! Наверное, крепко ему досталось… Так утратить квалификацию!

Надо было исправлять впечатление. И я открыл рот, собираясь поведать хахиру трогательную историю о тяжёлом Димином детстве.

Не успел.

Хахир бухнулся на колени.

То есть, может, это называется по-другому?… Чёрт его знает. Никогда раньше кентаврообразные не опускались передо мной на суставы передних ног. И не кричали восторженно:

– Посланцы Иб-Хебу, я вас узнал! Позвольте мне верной тенью следовать за вами!

Мы растерянно переглянулись.

– Он издевается? – по-русски озвучил Дима.

– Вряд ли… – я хмуро уставился в честные и преданные глаза хахира.

Этого нам ещё не хватало!

Чем больше внимания к нашим персонам, тем ниже шансы выбраться отсюда здоровыми…

Интересно, успел он что-то сообщить начальству?

– Тут какая-то ошибка, – твёрдо сказал я молодому стражу.

– Понимаю, – радостно отозвался он, – вы меня испытываете, Ваша Святость. Но я видел… Сам видел, как вы повторили Первый из подвигов Иб-Хебу!

– Остынь, парнокопытный! – взорвался Дима. – Я ж тебе галактическим языком толкую, мы просто шли мимо…

– «Иб-Хебу Мудрый, если хотел перенестись через пустыню, взмахивал рукой, и Червь-Господин поднимался из песка. Червь-Господин сам ложился под ноги Светозарному! Нёс его через пустыню. А Иб-Хебу Мудрый ходил от головы к хвосту. И от хвоста к голове. К небесам воздевал руки. Так Светозарный славил Бога!»

Хахир таращился на меня, восторженно хлопая ресницами. Наверное, ждал похвалы за знание первоисточников.

– Круто… – выдавил я.

Проклятье! А ведь сходится.

От хвоста к голове…

Блин, теперь он растрезвонит об этом всей округе… Как его разубедить?

А может, использовать? Чтоб заполучить Око Зари?

Фигушки…

С наивным юношей этот номер прокатит. А с матёрыми жрецами – лучше и не пробовать…

Я внушительно глянул в зрачки хахира:

– Был подвиг. Был! Чего скрывать… Но мы над собой работаем. Пока, понимаешь, не достигли совершенства… Так что рано… Рано ещё об этом рассказывать!

– Угу. Лучше не болтать, – сухо добавил Дима: – Как говорил один мой знакомый хахир… покойный – «Я слишком много знал!».

Юный страж моргнул, переваривая сказанное.

Капустин почесал затылок. Ему хотелось привести какой-нибудь яркий пример. И он обратился к классике. Правда, слегка её адаптировал:

– У нас, на Земле, тоже был один страж – молодой вроде тебя. Звали его Раскольников. И охранял он покой… э-э… Великого Лысого Вождя.

– Раскольников из Питера, – хмуро процедил я.

– Подумаешь, – отмахнулся Дима. – Сейчас пол-Кремля из питерских… Так вот, была в те временя одна вредная старуха. Большие деньжищи сколотила на приватизации. И задумала она прихватить один домик за Высокой Красной Стеной. Ну, в сущности, так себе вложение. Дом – старый. Перекрытия – деревянные… Но в те времена недвижимость здорово взлетела в цене. Особенно в таком престижном районе. Там на одних квартирантах можно было озолотиться!

– Точно, – буркнул я. – А если ещё под офисы сдавать…

– Вот-вот! Узнал наш Раскольников о старухиных планах. И сильно огорчился. Во-первых, из-за того, что такая плохая женщина будет зашибать такие хорошие бабки… То есть это во-вторых! А главное, дом за Красной Стеной был дорог ему как память. Ведь там Лысый Вождь написал самую важную свою Красную Брошюру – «Империализм – как последняя стадия». Вся мудрость Галактики была заключена в великом бестселлере, изданном тиражом 5 000 000 экземпляров (не считая допечаток). А теперь какая-то вредная старуха собиралась поселиться в этом святом для каждого питерца месте!

– Обидно, – кивнул я.

– Не то слово! Три дня и три ночи терзался Раскольников мыслями… И всё не мог решить…

– «Тварь я дрожащая или право имею»?

– Нет. «Где взять полоний?» В конце концов дядя из Урюпинска прислал ему целое ведро. У них этого полония – завались…

– Может, хватит? – сердито моргнул я.

– Вот! И Раскольников тоже решил, что хватит! Пошёл в гости к старухе и заварил ей крепкого чая. Вредная старуха выдула целый самовар. Но полоний медленно действовал. Наверное, из-за того, что организм хитрой банкирши закалился поездками на лечебные воды…

– В Карловы Вары? – подсказал я.

– В Чернобыль. Такого Раскольников не ожидал. К счастью, отправляясь на деловое свидание, он всегда брал кое-что из канцелярских принадлежностей.

– Перочинный ножик, – сухо выдавил я.

– Угу. Удобная вещь, если затупились карандаши. Только ножик сломался, и ему пришлось взять с собой топор…

Я аккуратно показал Диме кулак.

Но не так-то легко было унять его красноречие. Тем более что юный хахир продолжал внимать каждому слову.

У Капустина открылись профессорские интонации:

– …Выводы? Они очевидные. Отправляясь на переговоры, важно иметь при себе убедительные аргументы! И второе… Через месяц Раскольникова повязали. Писателя Достоевского так это потрясло, что он сочинил о бедняге сценарий телесериала «Идиот». Вот тебе и главная мораль: сделал доброе дело – держи язык за зубами!

Повисла тишина.

Я мрачно изучал физиономию хахира. Молодой страж оставался в той же коленопреклонённой позе.

Сработало?

Понял он вообще хоть что-нибудь?

Нет, конечно, язык у меня подвешен хуже, чем у Димы. Но во всем надо знать меру. Даже в приготовлении «лапши»…

Капустин нахмурил брови.

Хахир шевельнулся. Физиономия его опять озарилась безмерным ликованием.

Я вздрогнул. А юный страж обернулся ко мне и ткнул в сторону Димы пальцем:

– Всё сходится! Сначала – Великая Буря, а потом придут два Вестника. И один из них будет настоящий псих!

Ого…

Я растерянно кашлянул:

– Зачем же так категорично, – покосился на Диму и уточнил: – Конечно, есть тут доля истины…

Хахир изменился в лице:

– Прошу прощения! Кажется, я выбрал не то слово. Я хотел сказать, «настоящий блаженный»! Тот, чей разум трудно уловить. Но чьими устами приходят к смертным крупицы Знания.

– «Крупицы» – удивительно точное слово… – кивнул я.

Дима скорчил гримасу.

Я шагнул ближе, аккуратно наступая ему на ногу. Повернулся к юному стражу и мягко добавил:

– Жизнь – она, как ночной путь в дальней стране. Как прогулка по столице без регистрации. Легко утратить и кредитки, и наличность… И нравственный стержень! Если не верить блаженным!

– Я верю, – торопливо выпалил хахир.

– Умный мальчик, – внушительно прищурился Капустин.

Глава 10

Юного стража звали Фэй-Тун. А летательное средство гордо именовалось «колесницей».

– Это такой древний термин, – смущаясь, объяснил хахир. – У нас при храме есть мастерская…

– Сами клепаете технику? – уточнил я, сжимая поручни мёртвой хваткой. «Колесницу» здорово трясло в полёте. Словно настоящую повозку – по бездорожью.

– Да, – кивнул Фэй-Тун, – флаеры дорого стоят. И запчасти сюда редко завозят… Вот мы и прикладываем усердие. Я сам собирал эту машину! – добавил он с гордостью.

– Б-б-беспод-добно! – выдавил Капустин, стуча зубами от вибрации. И глянул вниз.

Высота была метров десять.

Нас опять швырнуло. Детали аппарата задребезжали так, словно чёртова колымага собиралась рассыпаться в воздухе.

«Интересно, имеются тут аварийные гравикомпенсаторы?» – мелькнула лихорадочная мысль.

Спрашивать вслух я не стал. Зачем лишний раз огорчаться?

А хахир уверенно выправил полёт. И горделиво обернулся, изгибая длинную нечеловеческую шею:

– Вам правда нравится?

– Ещё б-б-бы!

По нашей просьбе Фэй-Тун сделал несколько изрядных кругов над пустыней.

Без толку.

Никаких следов нашей команды.

– Поворачиваем к горам, – сказал я.

– Думаю, их подобрали, – обнадёжил Фэй-Тун, – после бури мы всегда высылаем несколько патрулей…

– Здесь часто случаются бури?

– ТАКИЕ – редко.

– Значит, нам повезло, – пробурчал Дима по-русски.

Мы переглянулись.

Собственно, выбор у нас не богат…

Фэй-Тун пока ничего не сообщал в храм. Связь тут – хреновая, энергоэлементы садятся очень быстро. Поэтому эс-передатчики стараются без нужды не включать.

В храме не знают о чудесном явлении «вестников Иб-Хебу». И юный страж обещал хранить тайну.

Обманывать он не станет – по глазам видно. Разве что проболтается…

Дима почесал затылок.

Я сообразил, о чём он думает – по недоброму прищуру.

Скрутить Фэй-Туна и угнать «колесницу» – тоже исполнимый вариант. Дребезжащая таратайка относительно простая в управлении: рычаг высоты, массивный штурвал… Компас, тусклый индикатор энергии – собственно, вот и вся «электроника».

Только куда лететь?

Я решительно качнул головой.

– Ты уверен? – моргнул Капустин.

– Хочешь, чтоб за нами и стражи гонялись?

– Они и так будут гоняться. Когда мы возьмём Око Зари!

Тьфу!

Я настороженно покосился в сторону нашего «пилота». Говорим-то мы по-русски, но вдруг… Уж больно откровенно сверкают у Капустина зрачки.

– Глупости! – твердо отрезал я.

А Дима не унимался:

– Помнишь, что сказала Кэй-Ми? Если кто и сможет туда войти – так это мы!

Я сморщился.

Разумеется, всё я помнил – и слова «командирши»… и путешествие в Город Предтеч на планете Ретан – около месяца назад.

Мы там уцелели и вернулись невредимыми.

Чудом вернулись!

«Колесницу» опять подбросило.

– Извините! – виновато сказал Фэй-Тун. – Гравимотор – без стабилизации. Блоки стабилизаторов – очень хрупкая штука…

– Понимаю, – ласково прищурился Дима, изучая затылок хахира. И вдруг покосился под ноги – туда, где валялась диковинного вида железяка с удобной ручкой.

– Не вздумай! – сердито буркнул я.

– За кого ты меня принимаешь? – обиделся Капустин. И достал из кобуры «глушак».

Я едва успел перехватить его руку.

Около минуты мы титанически сопели и кряхтели, пытаясь вырвать друг у друга импульсник.

Фэй-Тун не оборачивался. Он колдовал с рычагом, выбирая оптимальную высоту. И с интонациями примерного ученика рассказывал, какой хороший у него Наставник:

– …Мудрая Мягкость и Жесткий Ум. Так говорил Светозарный!

Что ещё он говорил, узнать мы не успели. Потому что Дима сделал подсечку, а я не ослабил хватку. И, увлекая Капустина за собой, без всякой мягкости и ума грохнулся на пилота и штурвал.

«Колесницу» резко накренило. Мы оба едва не вылетели через перила.

Каким-то чудом Фэй-Тун сумел выправить аппарат.

А «глушак» полетел вниз.

Я проводил его взглядом.

– Теперь доволен? – хмуро спросил Капустин.

– Что-то случилось? – испуганно обернулся хахир.

– Моего друга малость укачало, – широко улыбнулся я. И слегка ткнул Диму локтем в бок.

Он улыбнулся ещё шире и лягнул меня ногой.

Я выпил воды из фляги и протянул Капустину. Он сделал жадный глоток.

Я щурился, изучая его запылённую, прочерченную капельками пота физиономию:

– Какая муха тебя укусила?

Дима выдавил кривую усмешку:

– Не муха. Какая-то гадость ужалила, пока мы в песке бултыхались.

Он хлопнул себя по ноге. Через дырявую штанину я разглядел пару припухших красноватых точек.

– Болит?

– Нет, чешется. Да всё нормально… Только во рту сушит.

Я приложил ладонь к его лбу. Выругался:

– Чёрт! По-моему, у тебя жар!

– Фигня, – качнул он головой. – Как ты не поймешь, Лёха! Эта буря – наш пропуск. Пока они приходят в себя, пока изрядная часть стражи рыщет над пустыней – легче всего проникнуть в чёртову Гробницу!

Я вздохнул.

Была в его словах логика. Хоть и не похожая на обычные, трезвые рассуждения Капустина…

– Держитесь! – предупредил Фэй-Тун.

В следующий миг «колесница» накренилась, круто взмывая вверх.

Тут уж было не до разговоров. Мы с Димой судорожно вцепились в поручни.

Впереди – чёрные скалы.

Прямо от песка они поднимаются отвесной стеной.

Мы несёмся прямо к ней.

Пару секунд кажется, что пилот спятил и через мгновенья «колесница» на полной скорости врежется в неодолимую преграду.

Нет.

Обман зрения.

До гор ещё лететь и лететь, а Фэй-Тун продолжает набирать высоту.

Издали и не поймёшь, какие они громадные… Вздымаются над пустыней не меньше чем на пару километров!

Костяшки моих пальцев, стиснутых на поручнях, белеют от напряжения.

Я всё-таки осмеливаюсь глянуть вниз. И быстро зажмуриваюсь.

Нет, мы вовсе не дикари, какими, вероятно, выглядели в имперской столице. Но, блин, когда ветер свистит в ушах и открывается под ногами многометровая бездна. А всё, что тебя удерживает над этой бездной, – шаткая, дребезжащая платформа…

Одетый в лингер – забываешь, что человек не создан для полёта. Аппарат со звучным именем «колесница», казалось, был устроен так, чтоб мы помнили об этом каждую секунду!

Вот и вершины…

Сверху они выглядят ещё удивительнее. Уж слишком крутые, слишком гладкие… Даже альпинисту-профи тут бы трудно пришлось. Собственно, я вообще не представляю, как можно вскарабкаться на эти острые каменные пики…

А уж сколько километров надо было топать, разыскивая проход в этой гигантской каменной «стене» – даже подумать жутко.

Я уточнил:

– Далеко ещё?

– Нет, – успокоил Фэй-Тун. И правда, впереди среди застывшей каменной феерии что-то уже зеленело.

Дима качнул головой:

– Странные горы… Какие-то ненормальные.

Хахир кивнул:

– Когда Иб-Хебу прилетел со звёзд, он тоже это понял. В легендах говорится – их создали Предтечи.

– Надо же. Везде они!

– Легенды – недостоверны… Когда хахиры и люди появились на планете, та уже миллионы лет была необитаема. Это подтверждают все археологические данные.

– Ископаемые экскременты? – по-русски пробурчал Капустин. И сердито на меня глянул. – Тошнит от этих древностей… Хочу в родную, панельную многоэтажку!

Не все желания исполняются. Хотя одно реализовалось довольно скоро.

Мы опять ощутили под ногами твёрдую, устойчивую почву.

Небольшая площадка, затерянная между крутыми склонами, явно была искусственного происхождения. А вот ручеек, вытекавший из скалы, казался естественным – так же как и травка, пробивавшаяся среди камней.

– Обитель отшельника Гхору, – пояснил юный страж.

– Где? – не понял Капустин

Вход в пещеру не сразу и разглядишь среди горных уступов. Мы подошли ближе и увидели, что его закрывает большой лист ржавого, под цвет здешних камней, железа.

Мы отодвинули лист. Фэй-Тун посветил внутрь фонариком. Распугал каких-то мелких, неприятных на вид насекомых.

– Симпатично, – выдавил Дима.

– Я знал, что вам понравится! – обрадовался Фэй-Тун. – Здесь посланцы Светозарного смогут сосредоточиться на мыслях о гармонии. И провести долгие годы в медитации, забывая о суетном и достигая Вечного.

Пещера была крохотная – где-то три на три метра. Почти всю её занимали грубые пластиковые нары, стол и два колченогих табурета.

– Уютно, – кивнул я.

– Ничего лишнего, – с гордостью подтвердил Фэй-Тун, – идеальное место для людей с такими скромными запросами. Мудрый Гхору прожил тут целых пятнадцать лет!

Капустин громко матернулся.

– Что он сказал? – заинтересованно уточнил хахир.

– Восхищается, – перевёл я.

Горы возвышались над обителью на сотни метров. И не меньше километра – до уровня долины. То есть это по прямой. Но если карабкаться вниз – едва различимыми тропками, крутыми склонами – целые сутки уйдут.

– А то и больше, – объяснил юный хахир, – ведь ночью лучше не рисковать и сделать привал.

Нет, топать пешком мы не собирались.

Вообще, у меня – смутное представление о том, что будет дальше. Единственное, в чем я уверен, – хватит с меня авантюр. Хватит того, что вся наша жизнь последние месяцы была сплошной авантюрой…

Дима нервно сплюнул.

Я вздохнул и объяснил по-русски:

– Не будем дёргаться. Тем более что погоня отстала…

– Думаешь, так просто от нас отвяжутся? – Капустин усмехнулся. – Я бы на это не рассчитывал.

– Сначала надо найти наших!

– И как мы их найдем – отсиживаясь в пещере?

– Юноша обещал достать лингеры. Заодно всё разузнать… Может, и наши где-то близко! Стражи прочесывают пустыню…

Дима хмуро засопел:

– С Оком Зари на руках – у нас был бы козырь. Если всем так нужен чёртов бриллиант – тот, кто его имеет, может диктовать условия!

– Не так всё просто, – твердо качнул я головой, – Око – не обычный бриллиант. И вообще… Тут многое слишком необычно.

– Ты думаешь?

– Уверен.

Мы оба повернулись к Фэй-Туну, нерешительно переминавшемуся у колесницы.

Что даже суперагенты делают, оказавшись на чужой, неизведанной территории? Правильно, собирают факты.

– …Тогда наступили Тёмные времена, которые затянулись ровно на пять сотен и восемьдесят один год – с момента, когда Хахир-97 покинул последний корабль, до дня, когда Иб-Хебу прилетел со звёзд.

– То есть он восстановил транспортное сообщение?

– Нет, ещё целые века не было новых кораблей. Но Иб-Хебу принёс благую весть и открыл для Света души людей и хахиров.

– Странный тип, – по-русски озвучил Дима. – Вся Галактика утратила секрет гиперперехода, а он рассекает между звёздами.

– Наверное, не вся, – почесал я затылок.

Конечно, тут была тайна. То, о чём я давно думал. Но так и не приблизился к разгадке.

Хахир-97 – дикая глухомань по Галактическим масштабам. А Земля – ещё большая глухомань. Окружённая Тёмными Областями, через которые и гипером добраться ой как непросто.

Но везде живут люди.

Такие же, как мы. Даже этот самый Иб-Хебу – был человеком…

– Сколько времени прошло с его высадки?

– Семь сотен, шестьдесят четыре года и восемьдесят два дня! – чётко отрапортовал Фэй-Тун.

Блин! На Земле в это время и не думали о звёздах.

Куда там! Махровое Средневековье. Князья, как заправские ролевики, увлечённо рубились на мечах. А татаро-монголы скакали по степи, высматривая, на кого бы ещё наложить иго…

Здесь были Тёмные времена. А у нас?

Где мы-то профукали свой культурный рассвет?

Я поёжился.

Хреново смотримся и на местном фоне…

В сущности, не так уж удалялся от истины Бинк, когда обзывал нас дремучими варварами.

Какая тайна осталась в невообразимой глубине веков? Что-то связывавшее нас с остальной Галактикой… Эта связь давно оборвалась.

Я стиснул зубы.

И всё-таки мы – люди! Не хуже прочих.

Не всё измеряется уровнем техники!

– Ты чего? – слегка толкнул меня Капустин.

– Ничего…

В памяти всплыло лицо Илги. Бесконечно милое и далёкое… Для неё я тоже – неотёсанный дикарь?

Повернул голову.

Фэй-Тун хлопал ресницами – терпеливо ждал продолжения экзамена. Да, именно так он это воспринимает. Загадочные Посланники спрашивают о вещах, известных любому юнцу.

Я одобрительно улыбнулся:

– У нас к тебе одна пустяковая просьба…

Глава 11

«Колесница» шла на малой высоте, повторяя причудливые изгибы рельефа. А мы сидели на дне платформы, спрятавшись за бортики.

Наблюдать можно сквозь щели у перил. Обзор вполне терпимый. Вот Фэй-Тун огибает вершину с гладкими, блистающими на солнце склонами. Уводит аппарат вниз, пролетая по впадине. Круто поднимает его вдоль отвесной гряды – за ней опять ущелье, окутанное туманом…

– Чувствуешь? – заметил я. – Тут прохладнее.

– Да, – кивнул Дима, – уже минут десять прохлаждаемся!

Пейзаж удивительно однообразный. Капустин зевает:

– По-моему, этот парнокопытный химичит. Лёха, у тебя бластер, объясни, что нехорошо обманывать старших! Или дай я…

Дима не успевает закончить фразы. «Колесница» резко огибает очередной утёс, вырываясь на простор. И мы затихаем, потрясённые.

Там, впереди, горы круто обрываются – будто стена, опоясывающая изумрудно-зелёную долину. В пушистом ковре угадывается лес – отдельные деревья неразличимы. Зато хорошо видна серебристая лента реки. И главное…

Главного нельзя не заметить. Но Дима всё же озвучивает нелепый вопрос – по-русски, взволнованным шёпотом:

– Это она?

Вероятно, Капустин и сам не ждёт ответа. Поднимается во весь рост, ухватившись за перила, таращится, как заворожённый. Я командую Фэй-Туну:

– Опускайся здесь!

Здесь – значит на крохотную неровную площадку, лишь узкой грядой отделённую от обрыва.

Мы выбираемся из «колесницы» и подползаем к самому краю.

Лежать не очень удобно. Зато нас хрен обнаружат – разве что сверху.

Я поправляю очки и настраиваю «зум». Дима ждёт. Потом терпение у него лопается:

– Дай глянуть!

– Минуту…

Собственно, всё и без увеличения видно.

Гигантский монолит из белого камня вздымается над долиной почти вровень с горами. Он похож на пирамиду с усечённой вершиной. Никаких швов, никаких стыков… Идеальные грани, в которых тускло отражается солнце.

Лишь внизу темнеет крохотная арка входа…

Я чуть перевожу взгляд и понимаю, что ошибся. Вот дерево и каменная скамья – ничтожно малые, по сравнению с аркой. А она… Внутри свободно поместится пятиэтажное здание!

Я утираю лоб.

Тьфу ты, даже дух захватывает…

Светло-коричневое кубическое сооружение рядом с пирамидой – вероятно, Храм – вначале показалось игрушечным. А теперь ясно – оно выше манхэттенских небоскребов.

Каких же размеров сама Гробница?!

– Ну, что там? – бормочет Капустин.

Я снимаю и отдаю ему очки.

– Дом без окон, без дверей… – шепчет Дима. – Надёжно, но аскетично. И охраны не заметно…

Как будто он ожидал увидеть фасадное остекление и у входа – мордоворотов с резиновыми дубинками.

– Большая, – выдавил Капустин.

Я криво усмехнулся.

«Большая» – не то слово.

Исполинская, чудовищная, невероятная!

Я закрыл глаза и представил там, внизу, нас – крохотных, меньше муравьёв. Перед темнеющей, как огромная раскрытая пасть, аркой входа…

Зябко передёрнул плечами.

Обернулся к Фэй-Туну, ждавшему нас на площадке у «колесницы»:

– Скажи… Что ты знаешь о Гробнице Светозарного?

Кентаврообразный растерянно моргнул. Думаю, какой-то подвох почудился ему в вопросе – уж больно простой.

Фэй-Тун легонько шевельнул ухом и медленно озвучил:

– Гробницу создали Предтечи. Когда первые люди и хахиры явились на планету – она уже была…

– Опять легенда? – уточнил Дима.

– Нет, это сохранилось во всех анналах. И главное, до сих пор неизвестны технологии её создания.

– А почему эту хрень называют Гробницей Светозарного?

Фэй-Тун замолчал, переваривая слово «хрень». Наверное, решил, что это форма крайнего почтения. И торжественно ответил:

– Когда Иб-Хебу простился с учениками, три раза обошёл он вокруг «хрени». И скрылся внутри. Он и раньше так делал. Никто, кроме него, не осмеливался входить в Гробницу. А Светозарный входил и возвращался. Но в тот раз – всё было иначе. Три месяца и три дня ждали Иб-Хебу ученики. Лишь тогда снизошло на них Озарение. И поняли, что больше не надо ждать. И нарекли «хрень» – Гробницей Светозарного.

Дима присвистнул. Торопливо сдернул очки.

Мы переглянулись.

Оба подумали об одном и том же. Войти и не вернуться… Нет, конечно, приятно, когда вокруг тебя – толпы восторженных учеников. Но как-то не очень здорово, если в твою честь называют гробницы…

Я осторожно уточнил:

– С тех пор больше никто не входил внутрь?

Фэй-Тун удивленно приоткрыл рот, обнажая крупные, нечеловеческие зубы. Видимо, решил, что его считают круглым дураком, и озвучил с нотками обиды в голосе:

– Раз в пять лет Главный Страж, именуемый Хранителем, входит в Гробницу, чтобы оставить послание для Светозарного.

– И как… всё гладко проходит?

Фэй-Тун пожал плечами:

– Иногда наступает срок.

– В каком смысле? – нахмурился Дима. – Типа, Главный Страж слагает полномочия? Переходит на другую работу?

– Да, – бесхитростно кивнул хахир, – куда более важную работу. Потому что Иб-Хебу призывает его к себе.

Воцарилась тишина. Не абсолютная. Ветерок шевелил зелёную травку, торчавшую между камнями. А ещё где-то в вышине можно было различить щебет неведомой пичужки…

Капустин шмыгнул носом:

– И часто… этот срок наступает?

– Раньше – почти каждые пять лет у нас был новый Главный Страж. Но теперь с нами Хранитель, знаменитый святым усердием и благочестивым рвением. Уже два раза входил он в Гробницу и передавал послание для Светозарного!

– Два раза? – я мрачно усмехнулся. Дима кашлянул и выдавил с неподдельной грустью:

– Кэй-Ми – сучка!

Сказано было кратко, но удивительно верно.

«Командирша» подписала нас не просто на рискованное, а фактически безнадёжное дело.

Смазливая, хладнокровная стерва!

И ведь не заикнулась о том, что Стража ничего не охраняет. Разве что отпугивает всяких болванов…

Я опять глянул на торчавший, как исполинское надгробие, монолит.

Тот, кто спрятал Око Зари, – выбрал для этого лучшее место. В миллион раз круче любого банка.

«Святое усердие и благочестивое рвение…» Нет, конечно, если мы поживём в пещере отшельника, будем пить одну воду и есть толчёных тараканов – возможно, шансы у нас вырастут. Лет этак через пятнадцать!

– Знаешь, – вздохнул Дима, – когда мой родной братан взял ипотечный кредит – я думал, ничего страшнее уже не будет…

Вот так. Человек расслабляется, а мироздание преподносит сюрпризы.

Раньше мы гадали, как войти в Гробницу. Но, оказывается, намного сложнее оттуда выбраться…

– Вас огорчили мои знания? – пролепетал Фэй-Тун.

– Нет, – успокоил я, – это мы о своём… о высоком. А ты – молодец, эрудированный… Кстати, ничего не слыхал об Оке Зари?

– О ком? – округлил карие глаза хахир.

– Проехали. Не имеет значения.

Конечно, заурядный послушник и не должен догадываться. Главный Страж прекрасно обошёлся без ассистентов. Способ хороший, только одно неясно…

Я слегка хлопнул по плечу Капустина:

– Тебе ничего не кажется странным?

– Угу, – шмыгнул он носом, – странно, что мы с тобой – такие дебилы. Ладно, Васька – у него вообще нетрадиционная интеллектуальная ориентация…

– Погоди! Допустим, кто-то спрятал Око в пирамиде…

– Знаем кто.

– И вроде лучше места не придумаешь?

– Ясен пень, – кивнул Дима.

– Не сходится, – качнул я головой.

– Что?

– Как он потом собирался доставать это чёртово Око, если заранее неизвестно, выйдет он из Гробницы или навсегда там упокоится?!

Капустин заморгал. Почесал нос:

– Хм-м… Вдруг Хранитель и не думал его забирать?

– А смысл? Он же не бурундук, чтоб всё подряд тащить к себе в дупло.

– Сами мы бурундуки… А он – человек просветлённый. Фиг его знает, какая глупость могла прийти ему в голову. Вдруг он решил поднести Иб-Хебу милый сувенирчик?

– Тогда вряд ли он стал бы скрывать это от прочих стражей.

– Много ты смыслишь в религии.

– Давай исходить из психологии.

– Ты думаешь… – зрачки Капустина осветились интересом, – он уверен, что сможет без проблем забрать вещицу?

Я кивнул.

Дима снова почесал нос и добавил с оптимизмом в голосе:

– Всё не так уж и страшно… Наверняка он не откажется помочь двум интеллигентным людям!

Я скривился:

– Ты случайно не решил взять Главного Стража в заложники?

– Фу, как грубо… Я бы назвал это доверительной беседой.

– Боюсь, единственный бластер – слишком слабый аргумент.

– Угу, – озадаченно наморщил лоб Дима. – Иногда так трудно добиться теплоты и взаимности…

Вечернее солнце окрасило розовым белые грани пирамиды.

Что-то блеснуло над её усечённой вершиной. Я взял у Капустина очки и глянул сквозь «зум».

Прозрачный, будто из хрусталя куб парил в воздухе над Гробницей. Он был совсем небольшой – размером с десятиэтажный дом. И чуть заметно вращался, иногда отражая лучи солнца…

Ничто не удерживало эту стеклянную глыбу – не было никаких опор. В просвет между кубом и пирамидой отчётливо виден дальний край ущелья…

Ага. Кто бы сомневался…

Странно. Именно теперь, когда мы видели Гробницу своими глазами, когда знали, что всё почти безнадёжно, – отчаяния не было.

Вместо него – пришла злость.

Загнали нас в угол. Не оставили шансов… А хрен вам, гады!

Я покосился на юного послушника. Пока мы с Капустиным общались по-русски, Фэй-Тун взволнованно переминался всеми четырьмя ногами. Бедняге казалось, что мы его обсуждаем.

Я дружески ему подмигнул:

– Опять требуется твоя помощь… в одном деликатном вопросе.

Фэй-Тун вздрогнул, как боевая лошадь, готовая немедленно мчаться, куда направят. И я безмятежно добавил:

– Нам надо попасть внутрь Гробницы.

Хахир едва не осел на свой круп – будто парнокопытные его конечности разом ослабели. Приоткрыл рот, но так и не смог выдавить ни звука.

Зато по-русски высказался Дима:

– На фиг надо. Без Главного Стража я туда не полезу!

– Ты ведь сам говорил – не всё так плохо…

– Разумеется. Всё намного хуже!

– Если бы шанса не было – вряд ли бы те головорезы шли по нашему следу. Должен быть какой-то секрет – просто Кэй-Ми нам его не раскрыла.

Капустин скептически пожал плечами. А Фэй-Тун наконец-то выдавил:

– Это невозможно!

– Много охраны?

– Нельзя так просто входить в святое место. Нельзя тревожить Светозарного!

– Честное слово, мы не будем шуметь.

– Так, перетрём одно дельце… – кивнул Капустин.

Я слегка толкнул его в бок. И озвучил внушительным голосом:

– Мы ведь – Посланники. Для этого мы сюда и явились!

Миссия невыполнима

Глава 1

Солнце коснулось гор. Притухали яркие краски чужого мира. Растворялась в сумраке ненавистная бесконечная пустыня.

Но будущая тьма казалась ещё хуже.

Дима Капустин окинул юного хахира мрачным взглядом:

– То есть как это нельзя спуститься?

– Гравитационные двигатели тут не работают…

– Мы ж сюда как-то долетели!

– Над горами работают, – Фэй-Тун виновато моргнул, – а долина Иб-Хебу – особое место. Флаеры и «колесницы» могут проникнуть в неё только через два «коридора». Там размещены посты охраны. Нам не удастся пролететь незаметно.

– А если подняться выше… и спикировать? – прищурился я.

– Аномальная зона тянется до стратосферы.

Ясно. Даже если не задохнёмся, все равно не успеем притормозить. Грохнемся, как старое ведро с крыши. Тут и обычному флаеру мощности не хватит, а уж нашей таратайке…

Дима сердито сплюнул:

– Неужели опять топать пешком?

Я повернул голову. Долина была совсем рядом.

Если смотреть через «зум» – вообще рукой подать. По-прямой – каких-нибудь два километра…

Но по прямой – это вниз головой с обрыва.

– Есть и другой путь, – выпалил Фэй-Тун.

Минут через пятнадцать, когда здешнее светило почти ушло за горы, «колесница» опустилась в крохотной долине – практически расщелине, зажатой со всех сторон утёсами.

Там наверху ещё был вечер, а тут уже царили густые тени.

– Ну, где?

– Здесь! – бодро доложил Фэй-Тун. И мы с Димой испуганно отшатнулись.

Потому что почти у самых ног обнаружили неровную чёрную дыру.

Тьфу!

Я осторожно присел, надвинул очки и глянул внутрь вооружённым глазом.

Тьма превратилась в довольно яркий сумрак. Я хорошо рассмотрел почти вертикальные стенки шахты.

Только одного я различить не сумел – дна. И хоть бы малейшего намёка на лестницы и верёвки…

Дима взял у меня очки и тоже заглянул. Хрипло выругался.

Ожидая объяснений, мы оба уставились на юного проводника. А он радостно кивнул:

– Это – Второй из подвигов Иб-Хебу!

Дима скривился, как от горькой пилюли. Но промолчал.

Гордое звание Посланников обязывало ко многому. Например, к тому, чтобы сигануть головой вниз в бездонную шахту.

Вероятно, именно этого ждал от нас юный Фэй-Тун.

Хахир стоял, безмятежно хлопая ресницами. А мы отнюдь не спешили порадовать его ярким зрелищем.

Я поднял камешек и бросил в дыру.

Он полетел вниз.

Всё как и положено – без малейших гравитационных аномалий. Значит, если мы сиганём в шахту… Нет, даже думать не хочется.

– А ты ничего не перепутал? – мрачно спросил я.

– Что вы! – даже испугался Фэй-Тун и указал в сторону огромного камня с письменами. – Вот памятный знак. Именно сюда шагнул Светозарный!

– И потом его долго отскребали со дна, – оптимистично заметил Дима.

– Вы тоже узнали это место? – обрадовался Фэй-Тун. К счастью, он не понимал по-русски.

Я почесал затылок.

Слишком много сюрпризов для одного дня.

Есть ли варианты?

Есть…

Вернуться в пещеру отшельника Гхору, отдохнуть и утром с первыми лучами идти в долину пешком. Целые сутки, а то и больше, карабкаться по едва заметным тропинкам… И, вероятнее всего, ещё одну ночь провести среди голых скал.

Мы доберёмся к Гробнице лишь послезавтра. Это в лучшем случае.

А ведь мы не туристы. За нами идёт охота, каждый час на счету…

Я опять швырнул камешек в чёрное отверстие.

Другой способ – прорыв. Именно теперь, пока большая часть монахов занята спасательными работами. Есть шанс проникнуть в долину. Только выбраться – уж точно нереально…

Силовой вариант с единственным бластером – занятие для суперменов. Или для недоумков. К первым мы не относимся. Надеюсь, и ко вторым тоже…

Что ещё?

Самое простое.

Честно рассказать всё местному руководству.

Вдруг поверят и проникнутся сочувствием?

Храм – контора серьёзная. Их даже муадиб не трогает.

А если судить по Фэй-Туну – в общем, они нормальные. То есть, конечно, с прибабахом, но этим нас не удивишь. Мы и сами – ого-го…

С другой стороны – если не проникнутся?

Я поёжился.

Кэй-Ми рассказывала, заключенные никогда не бегут из местных тюрем. Потому как бежать особо некуда…

Чёрт.

С покаянием лучше не спешить… А хуже всего – судьба остальных тоже зависит от нашего выбора. Верю, они – живы!

Что делать-то?

Я выбрал камень покрупнее и в сердцах метнул его в сторону шахты.

Сейчас он ударится о дно.

«Если б были часы – можно замерить глубину», – подумал я автоматически. Оцепенел, вслушиваясь. И тряхнул головой.

Что за?..

Удара не было.

Я взял увесистый кусок гранита. Подошёл к самой дыре и уронил его вниз.

Упираясь в край шахты, я следил за камнем.

Он падал, как обычно.

Вот превратился в крохотную точку, уже исчез в сумраке…

Даже если шахта глубже километра – через считаные секунды должен долететь звук.

Я отчётливо представляю, как кусок гранита бьётся о дно, раскалываясь на куски, как десятки мелких камешков брызгами разлетаются в стороны…

Но проходит время. Десять, двадцать секунд…

Из шахты – ни единого звука.

Так не бывает!

Я отступаю. Лихорадочно осматриваюсь. Опять хватаю камень…

Нет, этот слишком мелкий!

Окидываю взглядом узкую долину. Она почти погрузилась во тьму. Но сквозь ночные «очки» всё хорошо видно. Благоговейно застывшая фигура юного хахира. Вытянувшееся от изумления лицо Капустина. В его голосе искреннее сочувствие:

– Лёха, ты спятил?

Я делаю шаг. Слегка отстраняю Диму. И с трудом поднимаю тяжелый обломок породы.

Ага, этот – то, что нужно!

Я подтаскиваю камень к шахте. Капустин открывает рот. Но я не даю ему озвучить новую умную мысль:

– Иди сюда!

Он хмурится. И приближается на полшага. Вероятно, опасается, что вслед за камнем наступит его очередь.

– Теперь слушай!

Я роняю обломок в дыру.

Тянутся вязкие секунды… Диме это быстро надоедает. Он недовольно шмыгает носом.

А я жду. На всякий случай выдерживаю целую минуту. Лишь тогда уточняю:

– Что ты слышал?

– Ничего!

– Ничего, – повторяю я, опускаясь на гладкий выступ. Утираю пот со лба. Я весь взмок, будто полтонны камней перекидал в эту чёртову шахту. – Ничего…

– И что это доказывает? – морщится Дима.

– Ни хрена не доказывает, – киваю с усмешкой.

– Правильно! На дне может быть метровый слой мха. Или ещё какой-нибудь дряни! Для камня – это мягко. А человеку – хватит, чтоб сломать шею!

Я устало закрываю глаза.

Он верно мыслит. Логично рассуждает.

Только…

Буря нас пощадила. «Скорпионы» не сожрали…

Оборачиваюсь к Фэй-Туну:

– Как только стемнеет – иди к роще у Гробницы. Мы тебя найдём!

Медленно поднимаюсь. И так же неторопливо делаю шаг к чёрному отверстию.

Капустин хватает меня за рукав:

– Ты сдурел!

– Ага. Дуракам везёт.

Глупо верить в удачу. Но иногда это всё, что у нас есть.

Пара секунд на краю.

Дима что-то растерянно бормочет. Но я уже не слушаю. Капельки пота щекотно сползают за воротник…

Я смогу!

В сущности, ничего сложного.

И зря барабаном бухает в груди сердце…

Главное, не долбануться о те острые выступы.

Мелкие камешки срываются у меня из-под ног и летят в дыру. Я провожаю их взглядом. А потом делаю единственный шаг.

Глава 2

Вопль Димы…

Свист ветра в ушах…

Ещё чей-то приглушённый крик.

Блин, да ведь это я!

«Заткнись, а то Фэй-Туна разочаруешь. И вообще, если пользовался лингером, – в принципе ничего нового…»

Мысли проносятся даже быстрее, чем стенки шахты в метре от моего лица…

Сколько я уже падаю?

Кажется, что бесконечность, а наверняка – около пяти секунд. Бог знает, какое здесь ускорение свободного падения. Но скорость не может всё время расти, воздух её гасит… На земле падающее тело развивает не более сорока метров в секунду… Или восьмидесяти?

Чёрт, не помню. Мысли путаются…

Зато я хорошо лечу. Ровно.

«Молодец, Лёха. Ни разу ещё не кувыркнулся. И точно по центру шахты… Вот что значит, спокойствие и хладнокровный расчёт…»

Мать вашу! Да сколько ж я ещё буду падать!

И почему так темно стало? Даже через очки мало что разглядишь…

Отчаянно запрокидываю голову. Далеко я от верха?

Ни хрена не видать!

Сплошная чернота!

Ой, не надо бы дёргаться…

Кувырок. Ещё кувырок… Чуть не приложило об стенку!

Что такое?

Неяркий свет идёт откуда-то снизу.

Я изворачиваюсь и обнаруживаю у себя под ногами – где-то на самом дне шахты? – круглое отверстие.

Это глюки?

Я всматриваюсь, моргаю…

Отверстие приближается.

Через него глядит на меня кусок вечернего неба.

Вот хрень!!!

Я что, падаю вверх?!

В памяти встаёт буря и взлетающие к тучам каменные глыбы…

Но сейчас-то всё спокойно!

Прозрачно-ясное небо – там, под ногами…

Куда меня несёт?!

С этой мыслью я и вылетаю наружу – вверх тормашками, нелепо кувыркаясь, как захваченная ураганом соринка.

Я успеваю разглядеть отвесный горный склон с чёрной дырой выхода. Потом взлетаю ещё выше и, описав параболу в воздухе, начинаю снижаться. Меня опять кувыркает. Теперь подо мной плотный зелёный ковёр…

Да это же лес! И падать до него не меньше километра!

Тудыть налево…

Похоже, я прокололся.

Доверился путаным легендам… А объяснение – простое, как мычание. У этого Иб-Хебу наверняка был парашют. Вынесло его через туннель, а дальше он дёрнул за кольцо. И без проблем…

Проблемы будут у меня. Точнее, одна. Но большая. Её поверхность становится ближе с каждой мгновеньем!

Вот и всё…

Чужая планета примет не хуже родной.

Хорошо, что Дима за мной не прыгнул. Там, наверху, выждал хоть какого знака об удачном приземлении. И не дождался.

Теперь его рассудительность – последний шанс для уцелевших…

Вершины огромных деревьев уже совсем близко.

Прощай, Илга! Прощайте, ребята!

Мысли обрывает чей-то вопль за спиной.

Птица? Но она так странно кричит… И ругается матом?

Я рывком меняю положение тела. Теперь могу оглянуться. И различить над собой крохотную фигурку. Подробностей не видать. Зато звуки почему-то доходят лучше:

– Лёха! А ты памперсы надел?

– На фига?

– Могут пригодиться!

Балбес. А я так верил в его трезвый ум!

Остались считаные секунды…

Уже удаётся разглядеть листву на ветках. Мы мчимся над лесом со скоростью «кукурузника». Были бы крылья – запросто спланировали… Но крыльев нет.

Снижаемся по дуге. Медленнее, чем при свободном падении. Но вполне достаточно, чтоб вдребезги разбиться.

– Лёха! А ты знаешь, кто сожрал ту тушёнку из вещмешка?

– Хочешь признаться напоследок?

– Хочу признаться, что её сожрал Лубенчиков!

Я улыбаюсь:

– Врёшь!

– И вообще она была невкусная. Даже не знаю, как ему удалось слопать целую банку…

Хруст веток. Листва хлещет по лицу. Я пронзаю кроны, каким-то чудом минуя толстые сучья. И вылетаю на простор – туда, где матово блестит, отражая вечернее небо, гладь реки.

Спустя мгновенья я разбиваю эту гладь. С головой ухожу в ледяную купель.

Сердце замирает.

Останавливается на целую вечность. Или на пару секунд…

Я погружаюсь в гулкий, мутноватый сумрак.

Потом руки и ноги начинают двигаться – сами собой, без участия разума. И выталкивают меня на поверхность.

Опьяняюще сладкий врывается в лёгкие кислород.

Я трясу головой, отфыркиваясь. Соображать ещё трудно. Но я успеваю различить громкий плеск. Где-то рядом?

Полминуты спустя из взбудораженной реки возникает ошалелая физиономия Капустина.

Мы вяло бултыхаемся, как снулые рыбы.

Вода уже не кажется обжигающей. Прохладно, но терпимо…

Тупая боль тревожит колено. Вероятно, последствия падения. Но всё остальное, косточки, сухожилия, мышцы… А главное, башка – пока с трудом, но фурычит!

– Плывём туда! – кивком указываю в сторону дальнего берега. Мой голос – сиплый и незнакомый, но общая диспозиция уже прояснилась в памяти. Я видел это оттуда, когда мы лежали над обрывом. Гробница – где-то за лесом, по тот бок реки…

В этом месте она довольно широкая.

Ничего, осилим…

– Лёха! – доносится сзади.

Что ещё?

Я оборачиваюсь и вижу, что Капустин болтается на прежнем месте.

В несколько гребков я возвращаюсь. Тревожно уточняю:

– Ты чего? Не можешь плыть?

– Нам не туда!

– Роща и Гробница на той стороне. Фэй-Тун будет ждать, когда стемнеет…

– Подождёт, – хрипло бормочет Дима.

– Форсировать реку лучше здесь, – терпеливо уточняю я.

– Да, – хмуро кивает он. – Но когда мы летели… Разве ты не заметил?

Его что, контузило?

– Само собой – летел и любовался пейзажем!

– Значит, не разглядел…

Повернули назад, к ближнему берегу. Выбрались на песчаный пляж и нырнули за кусты под раскидистое дерево. Теперь ни с воздуха, ни с реки нас не заметят.

Торопливо скинули и отжали мокрую одежду.

Путаясь в рукавах и штанинах, опять её натянули.

Мы оба дрожали от холода. Здесь наверняка теплее, чем горах. Только мы этого не чувствовали. Солнце уже скрылось. И, вероятно, как везде в пустынях, атмосфера начала быстро остывать. Конечно, тут не барханы. По местным понятиям – вообще райский сад. Но климат – всё равно резко континентальный.

– Ты сможешь вспомнить направление?

– Приблизительно, – качнул головой Дима. – Тут недалеко. Это ведь было уже на излёте, скорость упала…

– Скорость снизилась, когда мы проломили кроны!

– Нет. Мы точно замедлились.

В голове у него замедлилось! Так иногда бывает. Особенно если доходишь до предела, до крайней точки… Рассказывают, в Афгане один солдат ухитрился видеть, как снаряд упал рядом и потихоньку стал разлетаться осколками.

Дима моргнул:

– Тут хватает фокусов с гравитацией… Сам туннель – один из них. Если он – искусственный, его создатели могли позаботиться о безопасности пассажиров.

– Ага, – я скривился, щупая ушибленное колено.

Хорошенькая безопасность!

Хотя… Доля истины в его словах была.

Мы долго брели через лес.

Я топал вслед за Димой. С каждой минутой проникаясь сомнением.

Острым зрением Капустин не отличался. И, вообще, тяжело различить детали с такого расстояния. Тем более, когда видишь объект считаные секунды…

Под ногами влажно зачавкало.

Мы вышли в поросшую тростником низину.

Небо ещё горело отсветами заката, а тут уже царили густые сумерки.

Чёрт, скоро опустится тьма, а мы до сих пор движемся в противоположную от Гробницы сторону!

– Долго ещё? – буркнул я без особой надежды.

– Не знаю, – выдавил Капустин.

– В смысле?

– Кажется… я заблудился.

Разумеется. Тут и днём-то не особо сориентируешься, а уж в сумерках…

Мы присели на поваленное дерево.

– Сейчас бы что-нибудь сожрать, – флегматично сказал Дима.

И правда – в желудке колыхалась первозданная пустота. Кусок чёрствой лепёшки, щедро выделенный Фэй-Туном, ничуть её не заполнил. Только раздразнил…

Я вспомнил пирожки со шмайсом, проглотил слюну и вслух гордо объявил:

– Нашёл время!

– Ни хрена ты не понимаешь. Тут вопрос стратегический! Знаешь, чем самым ценным мы располагаем?

– Бластером?

Дима пренебрежительно хмыкнул. И хлопнул себя по лбу:

– Вот важнейший ресурс!

– Неужели?

– Мозги – это покруче корабельного излучателя. Особенно мои! – он вздохнул. – Одна беда, натощак они действуют узконаправленно. Вот и сейчас лезет в голову всякая чепуха… Помнишь ту отбивную из лопатки молодого трумля?

– Нет, – нахмурился я.

– А шеанийское жаркое?

– Не помню!

Вот урод! Он что, издевается!

– А мне и сейчас чудятся запахи… – вздохнул Дима.

Запахи?

Я вздрогнул.

Мы переглянулись. И оба шумно втянули носами прохладный вечерний воздух.

Когда яркие звёзды зажглись в небе, мы успели миновать ручей и перевалить укрытые лесом холмы. К этому времени запах жареного мяса стал отчетливо острым. Да что запах, уже вид был нестерпимо волнующим…

Мы лежали в кустах у обрыва и смотрели вниз – туда, где на большом вертеле вращалась покрытая розоватой корочкой мясная туша. Разумеется, вращалась она не сама. Бесплатным дополнением к мясной туше был «повар» – крепкий мордоворот с бластером на поясе. Это здорово нарушало идиллическую картину. И уж вовсе её портили ещё несколько громил…

Сколько их там точно, нам отсюда не разобрать – мешают стены здания. Даже костёр развели под крышей у дверей – наверное, чтоб с неба не засекли.

Одно ясно – оружия у них до хрена.

Я подрегулировал «зум» очков.

Та-ак…

Кроме пистолетов-бластеров – плазменные винтовки[3]. А что там выглядывает в окно неприятным раструбом?

Очень похоже на станковый армейский излучатель…

Вполне хватит для маленькой войны в долине Иб-Хебу. И более чем достаточно, чтобы сделать из двух землян ещё одну разновидность шашлыка…

Нет, это не обычные «отморозки».

Скорее, наёмники…

– Дай посмотреть, – шепнул Дима. Я сунул ему очки.

В принципе всё и без увеличения понятно…

Грамотные ребята.

Одеты в лёгкие бронекостюмы. Хотя чувствуют себя уверенно – разместились аккуратно. В одноэтажном ветхом здании неизвестного назначения – маленькие окошки. Если что, удобная позиция для обороны. Само здание расположено посреди обширной прогалины – скрытно не подберёшься. Кстати, воздух там чуть колышется – не только над пламенем… Это мы уже проходили. Скорее всего, работает генератор защитного поля.

Угу.

И один из боевиков всё время поглядывает в темноту сквозь «ночники»…

Крикнула птица.

Часовой вскинулся с оружием на изготовку.

Мы торопливо пригнулись.

Что-то пыхнуло, и спины обдало жаром. Повеяло горелой древесиной.

Вот гад! Шмальнул прямо в сторону нашего обрыва.

Мордовороты в доме радостно заржали.

А Дима зашипел и довольно громко хлопнул себя сзади. Ещё и ещё! Он что, спятил?! Я толкнул Капустина локтем и тут только обнаружил дымящую подпалину на его брюках пониже спины.

Какая меткость! Наверное, головешкой достало…

Разумеется, «бандиты» не могли это заметить. Но отчего-то внизу воцарилось подлинное веселье.

– Уроды! – свирепо прошептал Дима.

Да, обидно.

Мы, можно сказать, Посланники самого Иб-Хебу, лежим над обрывом голодные и холодные. А всякие аморальные личности вольготно жрут, пьют… И, кстати, по-моему, пьют они отнюдь не чай. Вот же мерзавцы!

Я приподнял голову, всматриваясь.

Оцепенел.

В сопровождении охранников внизу объявились новые фигуры. Бросили на каменный пол охапки дров… Подробности теряются в сумраке. Но тот самый затрапезный балахон, который Дима различил с высоты полчаса назад, всё-таки можно узнать. А ещё лохматая шевелюра и комбинезон Бинка – там, в неясных отсветах пламени…

Мы не ошиблись. И не зря топали сюда через лес…

Глава 3

Какое-то время лежали, молча вглядываясь. Потом отползли от обрыва.

– Их около пяти, – констатировал Дима.

– Минимум, – прошептал я, – и вряд ли это вся группа. Судя по их наглости – Долину они уже захватили.

– По наши души явились?

– Нет, чисто на пикничок заехали.

– Угу. А Бинка и Ер-Киса пригласили у костерка погреться…

– И привязали – во избежание травматизма.

– Добрые люди!

Мы затихли, вслушиваясь. Журчали местные цикады. Больше никаких звуков сюда не долетало.

Ветер утих. Деревья стояли чёрными изваяниями. А в беспредельной высоте сияли звёзды – как мириады равнодушных глаз…

Я поёжился – не только от холода. На душе было гадко. Так противно сознавать своё бессилие.

Дима вздохнул:

– Одно хорошо. Васьки внизу нет…

Это вселяло слабую надежду. И Кэй-Ми не видать.

Если, конечно, они живы. Хотя… Две такие пронырливые личности не могли запросто сгинуть. Только не Лубенчиков! После московских ментов что ему какие-то придурки с бластерами!

Я стиснул зубы. Глянул на тёмный силуэт Капустина и шёпотом озвучил:

– Может, попробуем? Чуть позже, когда эти улягутся?

– Не знаю, – честно ответил он, – на вид ребята – тёртые… Часовые спать не будут. А из пистолета их не снимешь – защитное поле…

Я хмуро кивнул.

Да, анизотропное поле. Блокирует любые внешние энергоимпульсы. Зато изнутри, по окружающему миру могут палить без проблем.

Что остаётся?

Подойти ближе, пересечь защитный барьер. И тогда…

Тогда единственный наш бластер против их богатого, смертельного арсенала.

Я сердито качнул головой – у нас должен быть шанс!

– По-моему, они расслабились. Пьют, мясо жарят…

– Угу, – буркнул Дима, – а мы у них будем на десерт. Приятное дополнение к ужину.

– Ты предлагаешь опять драпать?

– Знаешь, чего нам больше всего не хватает?

Я поморщился. До хрена нам чего не хватает… Я б, например, не отказался от «глушака», который благодаря Диме мы посеяли в пустыне.

Он нетерпеливо качнул головой:

– Информация – вот самое ценное!

Опять подползли к обрыву, но теперь с другой стороны. Здесь склон был ещё выше. И кровля ветхого строения оказалась прямо под нами – так, что не разглядишь, кто внутри. Лишь отсветы костра, падающие на траву…

Я всмотрелся сквозь «очки».

Ага. Длинные ветки деревьев нависают прямо над зданием. Менее трёх метров до почти плоской крыши…

Многовато.

Хотя… Под нашей тяжестью ветки подадутся вниз.

Я потёр висок.

Ещё кое-что беспокоило. Тут ведь не Подмосковье… Даже в таком галактическом захолустье уровень техники предполагает массу неожиданностей. Типа «жучков», отслеживающих ситуацию вокруг дома…

– Чего тормозишь?! – шепнул Капустин. – Сейчас самое время.

И полез вперёд вдоль торчащего над обрывом ствола дерева.

Он готов был рискнуть.

Я полез следом.

До земли – метров десять. Хватит, чтоб сломать ногу. Или шею.

Но думать надо не об этом.

Капустин уже над зданием. Оседлал подходящую ветку – не очень тонкую. Она растёт в направлении крыши – под углом градусов сорок.

Дима спускается по ней, опираясь на сучья…

Стоп, ниже нельзя – ветка утончается и вдобавок густо украшена колючими побегами.

Она заметно прогнулась под его весом.

И всё равно слишком высоко!

Ему-то, может, и не повредит, но шума на черепичной крыше будет с избытком. Ребята с бластерами сильно взволнуются. Так не хочется испытывать их нервы!

Дима и сам понял. Стаскивает свою драную куртку, перекидывает через ветку. Схватился за рукава, повис в воздухе…

Выдержала. Российское – значит, лучшее!

Он мягко опустился на черепицу, сдернул куртку с ветки. Хм-м… Или всё-таки её шили в Китае?

Дурацкие мысли… Мою-то вообще не шили – выращивали из нановолокон в столице Галактической Империи. Так что – без проблем!

Накидываю на ветку. Повисаю, схватившись за рукава. И с ужасом успеваю ощутить, как материал куртки предательски ползёт.

Ой! Уф-ф…

Что-то зашуршало под ногой. Это фигня. Главное, теперь я стою на крыше. Чёртова высокотехнологичная куртка свалилась мне на голову. Кое-как её натягиваю – рукав почти оторван.

Оглядываюсь.

Дима – рядом с краем черепицы. Внимательно замирает.

Я опускаюсь рядом.

Да, отсюда слышно лучше, чем с обрыва. Там, под тонким перекрытием, алкоголь уже кое-кому развязал языки.

– …Мясо почти готово. Пожрать бы – и вперёд!

– Мечтаешь скорее добраться до здешних побрякушек?

– Тошно торчать в этой халупе…

– Больше ему не наливайте! А то будет, как в Дир-Махе!

– А что там случилось?

– Великое сражение. После порции шмайса он вздумал перестрелять всех зелёных демонов.

– А начать решил с тебя?

– Нет, с Ле-Мента!

– Врёшь, он его не догнал!

Вся орава отзывается хохотом.

– Не называйте имён, – сердитое бормотание. Вероятно, того самого Ле-Мента.

Его успокаивают:

– Эти не расскажут. После «мозгочистки» – родную маму забудут!

– Вряд ли, – хриплый знакомый голос, – трудно забыть таких недоумков!

У меня холодеет внутри. Что ты творишь, Бинк? Не надо их злить…

– Зачем ругаться, лохматый? – спокойно интересуется кто-то с хахирским акцентом. – Сходим в Святилище. Почистим память. Жив будешь. Цел будешь. Ругаться глупо.

В Святилище? То есть, кроме Гробницы, тут имеется ещё одно богоугодное заведение. С теми же милыми заморочками?

Войти и не вернуться…

Теперь ясно, на фига они волокли сюда пленников.

Это как на минном поле… Будут гнать их впереди. И загребать их руками самое ценное. А значит – самое опасное.

«Цел будешь»? Ага, нашёл дурачков…

Голос Бинка опять долетает снизу:

– Хотите взять барахлишко? Да без проблем! Сам бы взял, если мог. И давно отсюда слинял!

– Кумекает, гад! – мрачно соглашается один из наёмников. – Мы ж сюда не на пикник приехали. Сколько времени тут отсвечивать?!

– Дождетесь спецназа на свою голову, – хмыкает Бинк.

– А ты-то чего переживаешь?

– Начнётся мясорубка – всем мало не покажется. И мне – в первую очередь.

Насмешливый голос хахира звучит в ответ:

– Расслабься, лохматый. Стражи Иб-Хебу не любят муадиба. Муадиб не любит Стражей. Спецназ не прилетит.

Конечно, всё было заранее просчитано. Кто-то из местных «силовиков» вполне может их прикрывать…

Чёрт, опять большая игра. Большие ставки.

– А может, не стоит ждать утра? – мрачно спросил тот, кого называли Ле-Ментом. – До Святилища отсюда рукой подать…

В этот раз смеха не слышно. Слова Бинка произвели впечатление? Значит, всё не так гладко. И кроме муадибовского спецназа, они ещё кой-кого опасаются…

Только интонации хахира отдают прежним сарказмом:

– Иди, Ле-Мент. Ступай смело. Без нас.

– С чего вдруг?

– Ты – высокий и могучий. Мы – маленькие, глупые. Будем мешать, путаться под ногами…

– Издеваешься?

– Нет. Зачем нам, ничтожным, совать голову в зубы смерти? Это работа для героев. Хочешь, поставим тебе на родине красивый обелиск?

– Да пошёл ты… Я дело предлагаю. Аккуратно обернёмся и к утру будем у Храма, поможем Гин-Маллу выкуривать тех лохов![4]

Воцаряется молчание. Только угли потрескивают, да кто-то громко ёрзает на переделанном под стул обрубке дерева – сквозь щель в крыше мне видны ноги, обутые в крепкие десантные ботинки…

Я осторожно двигаюсь – вон с той точки будет лучший обзор.

Что-то предательски скрипнуло.

Аккуратнее, Лёха!

Я цепенею.

Нет, кажется, не услыхали…

Правда, обзор лучший. Уже могу разглядеть Бинка.

М-м-м…

Не только обзор. Запахи! Даже голова кружится… Крепкий спиртной дух. И волнующий, нестерпимый аромат жарящегося на углях мяса!

О, Иб-Хебу, дай сил твоим Вестникам!

Я сдираю «ночники» и возбуждённо тру лоб замерзшими пальцами.

Так недолго и слюной захлебнуться!

А надо ж ещё и соображать, вслушиваясь в бандитскую болтовню…

– Я дело говорю! – повторяет Ле-Мент, высокий холёный мужик с массивным бластером в набедренной кобуре.

Хахир, чья фигура теперь угадывается в сумраке, шевелит длинной рукой:

– Иди… Кто-нибудь ещё желает?

Шмыганье носами, неуверенный смех.

– Давайте. Вместе у вас будут шансы. Когда в темноте один угодит в Давилку – остальные могут уцелеть. А если Ревуны разорвут пару-тройку, кому-то, может, и повезёт. Кто-то одолеет страх и вернётся великим воином!

Ветер опять усиливался. Качались ветки, шумела листва. Наёмники внизу тихо переговаривались, а я ни хрена не мог разобрать. Ещё и крыша начала «играть» деревянными стропилами – будто смычком по нервам…

Я ближе прильнул ухом к щели, улавливая настороженные голоса снизу.

– В темноте? У нас же «ночники»…

– Возле Святилища от них мало толку, – холодно объяснил хахир, – там вообще половина аппаратуры вырубается… А вторая половина – работает через раз.

– И почему заранее не предупредил? – мрачно интересуется Ле-Мент.

– Считайте, я уже это сделал.

Короткая пауза. Собеседников не видно, но, кажется, можно ощутить, как они сверлят друг друга тяжёлыми взглядами.

Остальные помалкивают, и даже с крыши ясно – им не по себе. В крохотном домике посреди густого леса – будто в западне, окруженной неведомыми сюрпризами…

Нам с Димой тоже не шибко весело. Если б знали раньше, вряд ли так ломились через чащу…

Капустин переползает ближе. У него хмурое, но решительное лицо. Информация, говоришь? Угу, информации нам хватает… Дима тоже хочет заглянуть в щель. Тянется рукой к моим «ночникам». Под его весом в «арию» крыши добавляется новых оттенков. Я показываю ему кулак.

Хорошо, тем, внизу, сейчас не до нас.

– А что такое Давилка? – прорезает молчание осторожный вопрос.

– Первый раз на нашей гостеприимной планете? – смешок хахира. – Тут, в Долине, много достопримечательностей. Есть на что любоваться… – его голос становится сухим, легко представить себе каменную физиономию рассказчика. – Ты идёшь по лесу. Птички щебечут, тараканы резвятся…

Чёрт! Что-то подо мной противно хрустнуло.

«Неужели стропила?!» – мелькает отчаянная мысль.

Я дергаюсь, пытаясь отползти от трещины. Димыны глаза округляются – он тоже понял.

А из хижины сурово долетает:

– …будто огромная невидимая ладонь хлопает тебя сверху. Чугунная тяжесть падает на голову! Размазывает тебя – как кусок дерь!..

Последняя фраза обрывается испуганными воплями и громким треском. Дима подпрыгивает, словно заяц, пытаясь схватиться за ветку. В следующий миг крыша обрушивается внутрь хижины. А потом и хлипкие стены складываются, будто карточный домик.

– А-а-а! – долетает из клубов пыли. Судя по громкости, наёмники под грудой камней, глины и черепицы переживают серьёзное эмоциональное потрясение.

Я кашляю и чихаю.

Протираю «ночники», растерянно оглядываюсь – куда делся Капустин?

Из-за развалин возникает запылённая фигура.

– Эй… – взмахиваю рукой.

И испуганно замолкаю. Это не Дима.

Пальцы тянутся к бластеру. Но высокий наёмник в бронекостюме уже в меня целится. Я его знаю – тот самый гад, что стрелял по зарослям. Он ближе других стоял к выходу и, наверное, успел выскочить из дома.

А я… я не успею достать оружие!

Как зачарованный, смотрю на раструб плазменной винтовки. Он кажется страшно близким. А где-то там, у другого конца Галактики, мои пальцы обхватили рукоять бластера. И медленно, слишком медленно рвут его из кобуры…

Палец врага жмёт спусковую клавишу.

В это мгновенье что-то тёмное обрушивается сверху.

Не Давилка.

Просто Дима упал с ветки.

С пятиметровой высоты он приземлился относительно мягко – в аккурат на макушку противника. Комок плазмы ударил в землю за шаг от меня. Через секунду Капустин уже выдирал винтовку из ослабевших рук стрелка, стаскивал с того «ночники».

Вовремя.

Чёрт!

Ещё кое-кого проглядели.

Справа и слева в зарослях! Наверное, эти караулили на дальних подступах и вернулись на шум.

Два урода в камуфляжной «броне», точно воспроизводящей ландшафт. Даже сквозь «ночники» они сливаются с пейзажем – если б не вскинули оружие, я б мог их не заметить…

Увлекая Капустина, падаю на острые обломки черепицы.

Вспышки винтовок.

Без всяких последствий. Такие дерьмовые из них стрелки?

Слегка приподымаю голову.

Опять полыхнуло из стволов. И сразу воздух взорвался искрами за метр от бывшей хижины. Будто радужные кляксы растеклись по невидимой стене.

Защитное поле ещё держится! Генератор под грудой обломков до сих пор работает!

Те, в камуфляже, тоже поняли – оба мчатся к нам с двух сторон! Как только они одолеют периметр…

Дима жмёт спуск винтовки. Я целюсь из бластера.

Заряды плазмы лупят по вражеской броне. Сшибают наёмников на траву.

Капустин расходует остатки боезапаса.

А мишени… Мишени встают – слегка закопчённые, контуженые, но, в общем-то, невредимые и, пошатываясь, бредут к хижине.

Вот херня!

Из винтовки не прошибёшь усиленную броню. Эти двое упакованы в неё, будто крабы в панцирь!

Максимум, чего удалось добиться – замедлить движение противника.

А тут ещё очухались и полезли из-под развалин остальные «кадры». Дима едва успевает охаживать их прикладом трофейной винтовки…

Стоп. Без паники!

Я прячу в кобуру бластер с единственным зарядом. Начинаю торопливо разгребать черепицу и обломки стропил…

Чья-то волосатая башка выныривает из пыли. Я замахиваюсь увесистой дровенякой. К счастью, успеваю остановить руку.

– Ульфакские куцелопы, – бормочет башка. И сердито отплёвывается.

Я выставляю бластер на минимум и помогаю хоббиту избавиться от верёвки на запястьях. Он всё ещё трясет головой и изумленно на меня таращится:

– Ты откуда – с неба свалился?

– Нет, ближе.

Болтать некогда. Я откапываю из-под развалин ещё одну винтовку, а главное – толстый цилиндр с раструбом, установленный на треножный станок. Армейский излучатель с полным боекомплектом.

Вместе с Бинком мы водружаем его поверх груды обломков.

Хоббит уже очухался и действует вполне уверенно – сдвигает рычажок предохранителя и жмёт гашетку.

Очередь коротких вспышек, и две упакованные в броню фигуры, дымясь, разлетаются, будто шары в бильярде.

Глава 4

– Готово! – радуется Дима.

– Сматываемся, – качает головой хоббит.

– А чего спешить?

– У них армейский бронекар – на дороге, за километр отсюда. Думаю, скоро будет здесь.

Это серьёзно. Тут и защитное поле не поможет.

Начинаем лихорадочные раскопки. Ер-Кис был рядом с Бинком, а сейчас будто растворился…

Зато откопали хахира – того самого, что красочно излагал прелести Давилки.

Он улыбнулся, обнажив крупные лошадиные зубы:

– Мир и благополучие!

– Само собой, – кивнул Дима, замахиваясь прикладом.

– Нет, – вздохнул Бинк, – этот нам пригодится.

Пока я держал «кентавра» на мушке, он аккуратно изъял у пленника бластер и фотонную гранату. После чего связал тому руки за спиной. Мы навьючили хахира винтовками, энергоэлементами и армейским излучателем – всем, что успели впопыхах собрать…

Откуда-то из-за поворота лесной дороги прилетел едва различимый характерный гул. Явно двигалось что-то тяжёлое на гравитационной подушке.

Пленник буркнул:

– Долина под полным контролем. У вас нет шансов!

Бинк скривился:

– У тебя их ещё меньше! – и ткнул «кентавра» бластером в бок. Хрипло скомандовал: – Вперёд!

– А как же Ер-Кис? – в памяти мелькнуло видение – затрапезный латаный балахон, сутуловатая фигура и неуверенная улыбка. Да, он – вороватый, хитрый тип. Но, в конце концов, он нас спас, когда предупредил прошлой ночью!

– Я здесь! – донесся знакомый голос.

Мы с Димой растерянно оглянулись.

«Специалист по решению финансовых проблем» стоял рядом в зарослях. Слегка запылённый, но целый и невредимый – в трофейных треснутых «ночниках». Вид у него был вполне уверенный. А на ремне через плечо болтался автомат-плазменник.

– Там есть тропинка в горы! – сказал бомж.

Ого! Когда он успел? Сам откопался и освободился от верёвок!

Времени на расспросы не было. Мы нырнули в лес. И, проламываясь через кусты, едва не наступили на тело. Фигура в лёгком бронекостюме – один из наёмников. То ли в отключке… то ли уже готовый.

Бинк кивнул:

– Твой?

– Мой, – как ни в чём не бывало отозвался Ер-Кис.

И оба прошли мимо.

А я… ещё раз повернул голову. Нет, жалости не испытывал. Мне вдруг ярко представилось – что б было, если б тот, в отключке, подкрался к нам с тыла… Мы-то его не заметили. Вояки хреновы!

Я зябко передёрнул плечами… Сделал пару шагов. И будто споткнулся.

Опять кого-то потеряли. В этот раз отстал Дима!

Чёрт!

Сзади, метров за двести, уже хрустят ветки – что-то крупногабаритное ползёт лесной дорогой…

С винтовкой наперевес я возвращаюсь к хижине. Несколько контуженых врагов вяло ворочаются рядом с развалинами. Я их не трогаю – я вообще не собираюсь кого-то трогать… Если, конечно, меня не хотят убить!

Удар ногой в челюсть укладывает особо активного придурка.

Я выдираю пистолет из его скрюченных пальцев и засовываю в карман.

Погони и стрельба сидят уже в печёнках. А у моего друга, по-моему, вообще от переживаний съехала крыша!

– Дима! – хватаю его за плечо. Капустин продолжает ковыряться в груде черепицы.

Что он думает там найти – генератор защитного поля? Блин, для этого придётся перелопатить всю эту гору мусора!

За деревьями уже синевато мерцает – бронекар вот-вот вынырнет на прогалину! А мы тут маячим, как полные камикадзе!

Я тащу Диму за воротник. Капустин упирается:

– Погоди… Есть, нашёл!

Что-то он там выкопал – что-то тяжелое? Мне некогда разглядывать. Капустин подхватывает это, и мы мчимся в гущу леса, словно зайцы, у которых свора на хвосте…

Нет, на хвосте у нас кое-кто похуже.

Вспышка – и толстые деревья валятся, будто сухие тростинки на ветру! Едва успеваем прошмыгнуть между их ветками – нас осыпает сучками и хвоей.

Беги, Лёха, беги!

Надо вскарабкаться на горный склон. Тогда уцелеешь!

Спотыкаюсь и растягиваюсь во весь рост.

Опять вспышка – меня обдаёт жаром. Так близко, что подпаливает кончики волос!

Я оглядываюсь.

Бронекар, обтекаемая махина размером больше земного танка, уже хорошо виден. Он сносит пару деревьев – легко, словно щепки, – и уверенно катится вверх по склону.

Почти не замедляя ход!

Бешеными скачками мы нагоняем хоббита и бомжа.

– Где вас носит? – морщится Бинк.

Мы уже взмокли. Словно прохлада ночи превратилась в раскалённый полдень.

Тропинка всё круче забирается в гору. А погоня не отстаёт.

Хрустят внизу ветки. И расстояние между нами и бронекаром сокращается с каждой минутой.

– Стрелять перестали, – замечает Дима.

– Поняли, кто мы такие… – шепотом объяснил Бинк. – Хотят взять живыми.

– Дальше они на своей колымаге не проедут!

– Проедут, – мрачно успокоил хоббит, – это десантная машина! Для неё и уклон в семьдесят пять градусов – мелочь!

Карабкаемся по утёсам, как горные бараны. Или козлы.

Самое обидное – единственный парнокопытный почти не запыхался, несмотря на груз, которым мы его навьючили. Пленный хахир с интересом озирается. Тёмные его глаза смотрят сквозь довольный прищур.

– А движок у них не очень, – успокаивает себя Бинк, – наверняка купили у местных вояк… Таратайка времён Империи!

Пока он тешит себя надеждой, дистанция между нами и «таратайкой» уменьшается до сотни метров. Нас бы уже догнали, если б не габариты бронекара. Узенькая лесная тропка мало пригодна для такой махины.

Жаль, препятствие это – не слишком серьёзное. Стволы деревьев ломаются, как спички. И «таратайка» продолжает неумолимо двигаться в метре над землёй, с лёгкостью одолевая пни и изгибы рельефа.

Ещё чуть выше деревьев совсем мало – сплошной камень. И, значит, бронекар наберёт скорость…

А мы почти выбились из сил.

Дима пыхтит, как паровоз. Ещё бы! Кроме винтовки, он до сих пор тащит непонятную штуковину из хижины.

Пыхтит, но не бросает…

Мама дорогая! Я наконец-то рассмотрел, что это такое!

Присыпанная золой и мусором мясная туша – та самая, которую враги жарили на вертеле! Вертел, кстати, тоже здесь – торчит из туши. Капустин умыкнул его заодно с «шашлыком»!

Всё это добро тянет килограммов на пятнадцать.

– Брось мясо, идиот!

– Нет! – рычит Дима. – Нам… нельзя голодать. Это вредно для мозгов!

Что да – то да.

– Брось… кому сказано?!

Капустин решительно качает головой:

– Не могу! Оно – сочное и в меру прожаренное!

Отпихивает меня плечом и воздевает свою ношу над головой – почти, как легендарный Данко. Даже круче – потому что без всякой мистики. Путь героя легко отследить по капелькам жира…

У Бинка лопается терпение. Он выдирает мясо из цепких пальцев Капустина и кое-как, ремнями винтовок, прикручивает на пленного хахира.

Я оглядываюсь.

Бронекар уже заметно ближе. Он слегка тормозит, огибая отвесную скалу…

Маленькая фора.

Мы ныряем в узкий проход между утёсами. Но дальше опять открытое место.

Едва выскакиваем из-за утёсов – камни начинают вибрировать под ногами, и в воздух поднимается облачко пыли.

Ударили «глушаком»!

Мать их так! Ну, разумеется, тот раструб на башенке – не ворон отпугивать!

Отчаянный рывок вверх по каменистому склону. Хоббит хрипло матерится и бластером тычет «кентавра» в то, что у людей прозаически именуется «задница».

Прибавить ходу!

Живей, парнокопытный!

А мы – врассыпную! Зигзагами!

Скорее!

Выжигая из мускулов остатки энергии!

Пока что-то от нас зависит.

Пока станнер-пушка работает не слишком точно!

С меньшей дистанции – фокусировки хватит. Когда-то Бинк рассказывал мне принцип действия…

Накроют всех одним выстрелом. И спокойно выйдут собирать тушки.

Очнёшься уже, как американская рождественская индейка – весь по рукам и ногам упакованный…

Фиг вам!

Вперёд!

Пот заливает глаза…

Шевели поршнями, Лёха!

Опять спасительное нагромождение валунов.

– Не оторвёмся, – на ходу мрачно шепчет Бинк.

– Да, – ласково озирается пленный хахир, – пора передохнуть, люди. А то так недолго и копыта отбросить!

– Щас ты сам у меня отбросишь!

– Никто вас пальцем не тронет, даю слово. Всё, что от вас надо… выполнить ма-а-аленькую просьбу.

– Ага. Только сначала ты выполнишь. Веди нас к Святилищу!

Все замолкают.

В памяти всплывает разговор наёмников – там, в хижине.

«Совать голову в зубы смерти…»

Давилки, ревуны и прочие милые сюрпризы…

– Это глупо, – выдавливает хахир.

Мы с Бинком обмениваемся короткими взглядами.

Разумеется, я помню слова хахира о том, что вблизи Святилища вырубается аппаратура. Значит, есть вероятность, что заглохнет чёртов бронекар…

Или мы четверо «заглохнем» – напоремся в темноте на какую-то фигню.

Неизвестно, что произойдёт раньше…

Зато ясно: если теперь нас повяжут, всё равно придётся тащиться в это грёбаное Святилище – хоть и при свете дня!

Бинк тычет стволом кентавру в бок:

– Здесь ведь рядом… Если за пять минут не дойдём – значит, ты плохой проводник.

– Я… я почти не помню дорогу.

– Тогда на хрен ты нам сдался!

– Спокойно, – усмехается Ер-Кис, до сих пор хранивший молчание, – не трогай скотину… Я и сам знаю путь.

Хахир зло бормочет что-то сквозь зубы. А я ошалело изучаю спину бомжа. Второй раз он меня удивляет.

Вслед за Ер-Кисом мы взяли левее. По осыпающемуся склону достигли вершины гряды и успели проскочить через неё до того, как на склон с гулом выползла металлическая туша бронекара.

Хлопнуло в воздухе. Задрожала земля…

Они снова промазали.

Хотя были на целый десяток метров ближе.

А нам повезло – опять начался лес. Почти такой, как внизу – разве что деревья были тоньше. Зато росли они гуще.

Что-то похожее на ели?

Мы проворно нырнули сквозь живой частокол на опушке.

Дальше сложнее – местами ветки вообще переплетались. Хоть мы больше не лезли в гору, вынуждены были яростно продираться сквозь чащу.

– Долго ещё? – буркнул я.

– Не очень, – отозвался Ер-Кис и прибавил иным, почти командирским тоном: – Без команды не стрелять! Всем идти цепочкой. Держаться за мной – след в след!

Чего он городит? Обычный лес – нет пока и намёка на опасность. Реальная опасность дышит в затылок…

И всё-таки мы подчиняемся.

Только Дима сердито бубнит:

– Не тормози! Прибавь ходу!

Боится, что мясо отнимут?

Впереди, выше самых высоких деревьев, торчит одинокая скала – гигантская глыба с белой, словно на солнце выгоревшей маковкой. Нутром чую – где-то там и находится проклятое Святилище…

Хотел спросить об этом у Ер-Киса.

Но слова застряли в горле. А мир затопила тьма.

Я сдираю «ночники». Тьма слегка сереет, озаряется лучиками звёзд… И оживляется руганью Капустина.

– У тебя тоже? – хрипло спрашиваю.

– Очки вырубились… мать их!

– И у меня, – сухо подтвердил Бинк.

Впереди вспыхивает луч – Ер-Кис зажёг фонарик.

– Следом за мной, – глухо напоминает, – ни шагу в сторону!

Как же здесь темно…

Проклятая чащоба будто облита чернилами. И, кажется, вокруг луча впереди мрак ещё больше густеет.

Хоббит со связанным «кентавром» идут вторыми. Бинк помалкивает, а хахир что-то тихо бормочет по-своему. Монотонно, уныло…

Что это с ним?

И вдруг до меня доходит.

Парнокопытный молится. Без особой надежды просит сохранить свою гнилую, никчемную душу…

Ему жутко. Жутко по-настоящему – до холода в его шести конечностях…

Иб-Хебу его услышит?

А нас – самозваных Посланников?

– Стоп! – командует Ер-Кис. – Да заткнись ты! – свирепо озирается на хахира. Гасит фонарик.

Пару мгновений мы цепенеем в кромешной тьме. Она полна звуков…

Скрип деревьев на ветру…

Робкое журчание местных цикад…

Нарастающий гул бронекара… Неужели эти ничего не боятся?

Луч фонарика опять вспыхивает.

– За мной! – негромкий голос бомжа-проводника. – Тихо, спокойно, без резких движений…

Резких?

И так едва тащимся.

Я стискиваю зубы.

Противоречивые чувства колотятся внутри. Куда он нас ведёт? В безопасное место?

Да кто он такой, чтобы доверять ему наши жизни?

Что мы вообще про него знаем?

Для заурядного карманника ему слишком много известно. И слишком уверенно он управляется с оружием…

Я вздрагиваю.

Что-то неясное мелькнуло сбоку. И как-то особенно резко повеяло хвоей – будто в полдень на солнцепёке…

Я ускоряю шаг. Почти упираюсь в спину Бинка. Но это не отстаёт.

Оно – рядом.

Я резко поворачиваю голову. Чернильные силуэты деревьев колышутся на ветру. Царапают звёздное небо…

Больше ни хрена не видать.

Я отворачиваюсь.

Вслушиваюсь в мягкий шелест палой хвои у нас под ногами.

Только гнетущее чувство не уходит – будто кто-то смотрит тебе в затылок тяжёлым, пристальным взглядом.

Вот наваждение!

Чувство нарастает – до мурашек на спине, до холодного пота… И я рву с плеча ремень винтовки.

– Эй! – испуганно бормочет Капустин. – Ты чего, Лёха?

Он замирает и тоже всматривается туда, направо.

– Видишь?

– Нет…

Я вскидываю винтовку, целюсь в чёрную пустоту.

– Не вздумай! – отчаянный окрик бомжа. Слепящий луч фонарика бьёт в глаза. – Не вздумай, – хрипло повторяет Ер-Кис.

Я медленно опускаю винтовку.

Ер-Кис отводит фонарь. Кругом снова тьма – такая же густая, безмолвная… И живая.

Справа и слева. И позади…

Оно не одно.

Я облизываю пересохшие губы.

Бинк что-то растерянно шепчет. Тоже чувствует?

– Всё в порядке, – как заклинание выдавливает Ер-Кис. – Оружие убрать. Идти за мной!

Лес поредел. Призрачное порхание светлого зайчика выхватывает какие-то изломанные, будто артритом скрученные деревья.

– Теперь близко, – успокоил бомж.

Впереди, между веток, и правда маячит гладкий бок скалы…

Святилище?

Только входа пока не различить.

А тьма вокруг – осязаемо плотная. И я почти ощущаю, как она сдвигается с каждым нашим шагом. Затягивается в удушливый кокон…

Густой аромат хвои становится нестерпимо острым. Капельки пота стекают за воротник. А по спине ползёт холод – будто что-то чужое уже коснулось её ледяными ладонями…

Сердце колотится. Будто знает – ещё минута, и нам не выбраться из этого чёртова леса…

Деревья вдруг отступили.

У подножия скалы – обширная прогалина.

И луч фонарика озаряет дверной проём, вырубленный прямо в каменной толще. Сама дверь – грубая, окованная железом, с антикварным висячим замком – неказистая, даже мрачная на вид. Но в это мгновенье она кажется нам почти райскими вратами.

Короткой очередью Ер-Кис срезает замок.

Распахивает дверь настежь…

Свет фонарика озаряет ступени, какие-то орнаменты на стенах. Аляповатые, но явно созданные разумными существами. И все тревоги о тайнах Святилища отступают. Главное, сейчас мы окажемся внутри, и этот крепкий металл, эта каменная толща хоть как-то нас укроют, отделят от того, что колышется за спиной…

Ер-Кис заходит внутрь.

Бинк подталкивает хахира. Я делаю шаг вслед за ними.

Всё вокруг гаснет в звенящей тьме…

Раскатистые удары – будто колокол.

Открываю глаза. Но тьма не рассеивается. Я чувствую, что лежу на холодном каменном полу. Через гулкий звон могу разобрать хриплые проклятья Бинка. Кое-как пытаюсь сесть – это с трудом удаётся. Руки и ноги – будто чужие – онемевшие, слабые…

Что произошло? И где остальные?

Гул… Это у меня в ушах.

Я трясу головой. Радужные круги плавают перед глазами. Я кричу:

– Дима-а-а!

В это мгновенье кто-то крепко хватает меня за руку – ледяной лапищей. Кошмар леса уже здесь! Я отчаянно вырываюсь. Молочу кулаками что-то твёрдое. Густая тьма оглашается звериным рыком. Оно бьёт меня в ухо!

Проклятое чудище!

Тут в глазах светлеет – или это Ер-Кис включил фонарь, – и я обнаруживаю кулак Димы в сантиметре от своей физиономии.

– Ну, ты! – шевельнулся, пытаясь погрозить ему пальцем. Вот бестолочь контуженая!

Слух и зрение постепенно возвращались. А язык пока заплетался.

– Что это было? – озвучил я через силу.

– Ударили «глушаком», – ответил Бинк, – наугад, прямо через лес. Соваться ближе они не рискнули – даже на бронекаре.

Понятно. Импульс частично рассеялся. А Ер-Кису вообще досталось меньше всех – он уже нормально двигается. Изнутри закрыл дверь на массивный засов. Остановился у нижней ступеньки лестницы в выжидательной позе:

– Ну как, идти сможете?

– А то! – кивнул Дима, подымаясь. И тут же едва не растянулся на полу, – Тьфу… – заворочался в сумраке, – что-то совсем не чувствую ногу…

– Зато я чувствую! – рассердился Бинк. – Оставь мою ногу в покое!

Спустя недолгое время мы всё же оклемались достаточно, чтобы взойти по крутой лестнице.

Это оказался не слишком безопасный путь.

Вертикальная шахта была вырублена в скале, и узкие ступени поднимались вверх по спирали. А в центре темнел ничем ни ограждённый круглый провал.

Именно туда чуть не загремел Дима – я едва успел его подхватить.

– Вот идиоты, – выдавил Капустин, – стены они размалевали, а перила сделать не догадались!

– Не шумите, – попросил Ер-Кис.

Только нам не требовалось особых уговоров. Обстановка явно не располагала к болтовне. Луч фонарика выхватывал мрачные фрески, какие-то серовато-зеленоватые потёки… И снизу что-то осторожно поскреблось в металлическую дверь.

Я вздрогнул.

Хахир испуганно пробормотал молитву.

А Бинк тихо спросил:

– Засов выдержит?

– Святилище их отпугивает, – без особой уверенности ответил Ер-Кис. – Они ведь не вошли, даже когда дверь была открыта…

Внизу опять что-то зашуршало.

Вроде и негромко, но сердце у меня ёкнуло.

Мы ускорили шаг.

Спустя секунду от двери долетел металлический скрежет – душераздирающий, тоскливый. Будто кто-то огромный навалился на неё снаружи.

Ой!

Вся наша изнурённая компания вдруг ощутила невиданный прилив энергии.

Даже хромающий Дима двигался бодро, как исцеленный паралитик. Мы уже почти летели вверх по ступеням!

Там, на крохотной площадке – вторая дверь.

Заперта!

Ер-Кис не церемонится – вышибает врезной замок одним выстрелом.

Мы проскакиваем узкий сводчатый коридор.

Ещё одна дверь маячит в его конце!

Бомж распахивает её ударом ноги.

Открыто!

В неровном луче фонарика опять возникают ступени. Ер-Кис оборачивается и ждёт пару секунд – ровно столько, чтобы я и Бинк успели протолкнуть в толстые скобы тяжелые, заржавелые засовы…

Глава 5

Лестницу одолели в считаные секунды.

Наверху – комната без окон, почти вся уставленная какими-то сундуками и пирамидами из белого металла.

Судя по весу, сундуки – полны. Вероятно, теми самыми «побрякушками», о которых толковали наёмники. А нам сейчас плевать – даже если внутри бриллианты!

Больше бежать некуда!

И двустворчатые двери не запираются изнутри.

Обливаясь потом, мы придвинули к ним вплотную несколько древних «сейфов». Чуть не надорвавшись, водрузили сверху ещё пару штук. А на сундуки поставили пирамиды.

Те, кстати, оказались ненамного легче – из чего они? Из платины, что ли?

Пока мы таскали барахло, Бинк отвязал от спины хахира плазменный излучатель. Привинтил треногу к ствольной коробке. Нацелил излучатель в сторону дверей и снял с предохранителя.

Тяжело переводя дух, мы с Димой сели на ящик в углу. Винтовки держали наготове. Ер-Кис с автоматом и фонариком застыл рядом.

Все вслушивались и ждали.

Минуты тянулись, как резиновые. Растворялись в сумраке, текли сквозь выщербленный каменный пол…

Ничего не происходило.

Бинк засопел, утирая лоб шерстистой стороной ладони.

Хахир опять что-то пробормотал себе под нос.

Ожидание выматывало не меньше бегства. Сумрак и тишина становились невыносимыми.

– Может, они ушли? – вполголоса выдавил Дима.

Будто в ответ, из-за дверей донёсся отдаленный грохот.

– Статуя упала, – констатировал Ер-Кис. – Внизу, в коридоре…

Ещё грохнуло. По-моему, в ту дверь, которую я запирал вместе с Бинком.

Проскрежетало и стихло.

Мы оцепенели, чуть дыша. Разбирая едва уловимые звуки, заглушённые ударами сердца…

Всё ближе и ближе.

Вот заскреблось на лестнице – будто кто-то проводит пилой по камню. Вот зашуршало – словно летучая мышь цепляет крыльями низкие своды…

А створки металлических дверей вдруг подались внутрь!

Почти бесшумно. Только скрипнули по выщербленному полу отодвигаемые сундуки. И опять воцарилась тишина.

Я моргнул, стряхивая капельки пота.

Винтовка в руке казалась чугунной.

Узкая щель угадывалась между створками. Чернела пустотой…

От этого муторно – будто кто-то заглядывает внутрь. Изучает наши помертвелые физиономии.

Так хочется нажать «спуск». Палец дрожит на клавише, скрючивается в судороге…

Но я помню слова Ер-Киса: стрелять только на поражение – когда это попытается войти.

Его нельзя злить раньше времени…

Может, тогда у нас будет шанс.

Хотя бы маленький…

Что за подлая прихоть судьбы – сгинуть под чужим небом, за тысячи световых лет от дома…

На фиг тебе земляне, инопланетная тварь?

Мы ведь точно не входим в твою пищевую цепочку. Мы – невкусные!

И Бинк, оцепеневший с плазменным излучателем на изготовку, – тоже не подарок. От него у тебя будет такая изжога!

Нас нельзя трогать. Мы-то припёрлись сюда не ради чужих сокровищ. В гробу я видел эти бриллианты…

Чёрт, не надо о гробах!

Пусть трясётся от страха этот парнокопытный урод. У нас совесть – чиста…

Ну да, взяли бы пару камушков – на текущие расходы.

Что ж, убивать нас за это?

И если ты, порождение иного мира, не имеешь сочувствия к тем, кто без денег и регистрации… Тогда…

Тогда нам на хрен не надо твоего сочувствия!

Кое-что у нас найдётся, чтоб испортить тебе аппетит!

Скрипят металлические створки дверей. Щель между ними постепенно расширяется…

Я удобнее перехватываю винтовку в затёкших пальцах.

Мгновенье спустя происходит невероятное.

Тяжелые пирамиды разлетаются, как пушинки. Сундуки катятся, словно картонки на ветру.

И створки дверей распахиваются настежь. С грохотом бьют по стенам – так что брызгами летят отколотые камешки.

Фонарик гаснет – Ер-Кис его уронил. Но тьму тут же разрезают десятки вспышек.

Гудит излучатель, хлопают винтовки. Длинной, ослепительно яркой очередью работает автомат.

Бах-бабах-бах!!!

Рвутся плазменные разряды, оглушительно трескается каменная стена напротив входа. Волна жара бьёт в лицо…

Потом всё стихает.

Мы израсходовали боекомплект.

Лихорадочно шарю в кармане – у меня точно есть ещё энергоэлемент!

Фонарик опять вспыхивает – тусклым лучом. Наверное, сел аккумулятор или разбился, когда падал. Ер-Кис направляет луч во тьму за дверями.

Автоматом он тоже целится – значит, успел сменить магазин.

В тусклом свете – разбитая выстрелами стена. За клубами пыли – трещины, круглые выбоины, отлетевшие куски камня на мозаичном полу… С изуродованной фрески хмуро глядит на нас какой-то мужик в длинном одеянии – похоже, местный святой…

Но, главное, никаких следов уничтоженного чудовища!

Проклятье!

Ему ведь негде было укрыться. Крохотная площадка перед дверями вся простреливалась – настоящий шквал огня между мозаичным полом и низким каменным сводом!

Мы так нагрели воздух, что до сих пор в комнате невыносимо душно. Остро воняет известью и горелой краской. Пот катится по лицу, ноет плечо – у плазменной винтовки есть отдача, хоть небольшая. Десять раз я выстрелил в тот проклятый сумрак за дверями…

И всё зря?!

Бинк чертыхается. На индикаторе излучателя горит цифра «0» – значит, коробка боекомплекта опустела. Стреляные, бесполезные цилиндрики энергоэлементов катаются под ногами. Пару раз их ещё можно заряжать – например, от силовой установки флаера. Только нам это сделать негде.

Выходит, излучатель уже не оружие, а кусок никчемного металла…

Ер-Кис подходит к дверям. Смотрит влево – в сторону лестницы – осторожно, не высовывая голову из комнаты.

Надеется, что тварь отлетела на ступени?

– Мы промазали? – почти утвердительно спрашивает Дима.

Бомж не отвечает. Отступает от дверей, присаживается на сундук. И мрачно выстукивает подошвой ботинка какой-то загадочный ритм.

Капустин догадывается и по-русски бормочет:

– Хреновые наши дела…

Мы тоже садимся на ящик. Дима легонько толкает меня вбок:

– Ты хоть успел это разглядеть?

Я пожимаю плечами.

Трудный вопрос. Всё, что я видел, – тучи пыли и хаотичное зарево плазменных вспышек. Вроде бы мелькнула неясная тень…

Но, может, мне просто показалось?

Дима вздыхает:

– Я тоже ни хрена не рассмотрел.

– Те, кому это удаётся, – обычно уже ничего не могут рассказать, – сухо замечает Ер-Кис.

– Мы его отпугнули? – спрашивает Бинк.

На секунду воцаряется безмолвие. Все вслушиваются, а бомж качает головой:

– Оно вернётся.

Птички вьют гнезда. Трудолюбивые муравьи готовы сутками напролёт возводить свои купольные общаги. А вооружённые люди частенько строят баррикады…

Наверное, это наша карма.

Какими неведомыми смертными грехами заслужили мы таскать туда-сюда эти грёбаные ящики?!

И проклятые двери теперь толком не закрываются – их покорёжило, словно после атаки носорога.

Кое-как отодвигаем створки на место. Возводим новый барьер из подручных культурных ценностей.

И опять, утирая пот, садимся в углах комнаты – справа и слева от чернеющего щелью дверного проёма.

Что ж, мы немного оттянули развязку.

Я снял с пояса флягу и сделал большой глоток тепловатой воды. Пустил флягу дальше по рукам.

Все жадно пили. Даже «кентавру» досталось полглотка. Хоть и непонятно, пригодится ли нам ещё вьючная скотина…

Минуту мы сидели тихо – дольше не выдержали.

Я кашлянул:

– А почему их называют ревунами?

Ер-Кис поморщился:

– До сих пор толком неизвестно, что это за существа. Но иногда оттуда… – он кивнул в сторону лестницы, – то есть из Священного леса долетают звуки… Говорят, очень похоже на рёв.

– Глупости, – пробормотал Бинк, – мы-то ничего не слышали…

– Говорят, так бывает, когда они жрут добычу.

– Значит, ещё услышим… – логично предположил Дима.

Я скривился. Кто его, дурака, за язык тянет.

Опять воцарилось молчание.

Бинк шмыгнул носом и вдруг выпалил:

– А здоровые они твари – наверное, едят всё подряд. В смысле, разнообразно питаются…

И этот туда же. Разнообразие, ага. Хоть меню составляй – из пяти блюд. Капустина за ум можно оставить на сладкое…

– Ты о чем? – вслух процедил я.

– Ну… Кое-что мы и сами можем отдать, – Бинк задумчиво глянул в сторону пленного хахира.

Тот отчаянно сжался в углу – удивительно при его габаритах.

А Дима радостно кивнул:

– Хорошая идея! Во-первых, у него копыта – значит, он ближе всего к говядине. Во-вторых, его надолго хватит – вон какой обормот вымахал…

– Вообще-то, имелось в виду жаркое, – сухо ответил Бинк. Я покосился на мясную тушу, привязанную к спине пленника. Капустин округлил глаза:

– Ну вы даёте… Нельзя так бездарно тратить провиант!

Вот балбес! Никак не поймёт, что между нами и «шашлыком» теперь не очень принципиальная разница…

– Это не поможет, – вздохнул Ер-Кис. – Оно больше любит живую добычу.

– Во! – поднял палец Дима. – Я о том и толкую…

Бомж качнул головой:

– Даже если скормим ему негодяя, сами вряд ли уцелеем. Скорее, приманим остальных ревунов. Ночь длинная… – он посмотрел на хахира и сплюнул. – Жадные идиоты! Мало того, что въехали в Священный лес на бронекаре, ещё и вздумали тут стрелять!

Ер-Кис нервно вышагивал по комнате.

Я закрыл глаза.

К чёрту эмоции! Попробуем рассуждать хладнокровно.

Излучатель накрылся, зато у нас есть плазменные винтовки и автомат. С единственным магазином?

Кажется, это пятьдесят выстрелов – то есть длинной очередью хватит на целых пять секунд.

Винтовки мы тоже зарядили – четыре «патрона» на ствол. В последний раз мешочек с энергоэлементами уже опустел.

И, разумеется, всегда есть надежда завалить чудище из пистолета. У нас их целых три. Трофейный, с неудобной ручкой, я отдал Диме. А мой удобный – но почти без заряда…

Чуть не забыл – имеется фотонная граната. Одна штука.

Сильное средство. Тому, кто вздумает нас атаковать, гарантированы ожоги второй степени. И зрение пострадает. Конечно, если у них есть глаза…

– Хватит мотаться туда-сюда, – пробурчал Дима на бомжа. Выпрямился и окинул комнату решительным взглядом. – Знаете, в чём ваша беда? Не умеете вы мыслить конструктивно!

– Думаешь, это поможет?

– «Всякий кризис открывает новые перспективы» – так говорил мой знакомый, выбрасывая коллекторов в окно.

– Здесь нет окон, – хмуро уточнил я.

– Не цепляйся к словам. Главное, ситуация назрела… По-моему, нам пора освободить нашего четвероногого друга.

– То есть как это «освободить»? – сипло выдавил хахир.

– Очень просто. Ты славно потрудился, пока тащил сюда оружие и мясо… Но больше наша компания не нуждается в таком ценном сотруднике!

– Но ведь я… но ведь внизу…

– Лучше подумай, сколько грандиозных возможностей для самореализации – там, за пределами этой тесной вонючей комнаты!

– Я… я не пойду! – всхлипнул кентавр.

– В условиях кризиса надо трезво оценивать свои шансы, – вздохнул Дима, прицеливаясь из плазменной винтовки, – Лёха, отвяжи от него «шашлык»!

– Оставьте его в покое, – мрачно сказал Ер-Кис.

– Сначала выпустим животное. И пока наш друг будет общаться с ревунами – сами прорвёмся из Святилища.

– Куда прорвёмся?

– Уйдём в горы.

– Горы за лесом. А в лесу…

– Плевать. Хоть какая-то перспектива. Всё лучше, чем ждать в этом проклятом склепе… Эй, ты чего? – недоумённо прищурился Дима.

И правда, Ер-Кис вёл себя странно. Водил тусклым лучом фонарика по стене и зачем-то её щупал. Что он хочет там найти? Стена украшена потемневшей от времени росписью. Какой-то мрачноватый пейзаж: две фигуры в длинных балахонах – человек и хахир…

– Интересуешься искусством? – пробурчал Бинк.

Ер-Кис качнул головой и сел на ящик:

– Бесполезно.

– Да, поздновато приобщаться к высокому…

Бомж нетерпеливо стукнул подошвой:

– Дверь. Тут есть дверь…

– Где?

– Где-то здесь…

У него что, крыша от страха поехала?

Мы с Димой переглянулись. Я взял фонарик, и вдвоём мы обошли комнату по периметру.

Разумеется, не обнаружили ничего нового. Только гладкие стены без всяких швов, стыков. Да и откуда им взяться? Эту комнату, как и всё Святилище, целиком вырубали в скале.

Была б здесь штукатурка – оставалась надежда обнаружить под её слоем что-то вроде замурованного прохода. Но здесь-то – голый камень! И прямо по нему – дурацкие фрески: что-то среднее между Иеронимом Босхом и творчеством детсадовцев.

Солнышко с лучиками улыбается в небе. А внизу воины-хахиры выпускают кишки один другому…

Я поморщился. Изображение внизу было крайне натуралистичным.

А чуть левее и выше опять красовалась безмятежная картинка – аляповатый, похожий на скибку от дыни месяц. Вершины гор, окутанные дымкой…

Наверное, во всем имелся какой-то сакральный смысл. Наверное, даже здесь его до фига – вся площадь стены напротив входа была покрыта росписью.

Только дверей тут отродясь не было…

Мы глянули на сгорбленную, мрачную фигуру Ер-Киса: капельки пота на висках, пальцы судорожно сжимают рукоять автомата.

Ясно. И не у таких сдавали нервы…

Бомж поднял голову и сухо озвучил:

– Я точно знаю. Выход есть.

– Конечно-конечно, – торопливо согласился Дима. И незаметно наступил мне на ногу.

Да уж, мало приятного – оказаться в одной комнате с вооружённым психом.

Капустин подмигнул:

– «Безвыходных ситуаций вообще не бывает», – так говорил мой приятель, в третий раз удирая из следственного изолятора…

Ер-Кис кашлянул, с подозрением рассматривая Димину физиономию:

– Ты – идиот?

Капустин торопливо замотал головой. И опять подмигнул – кажется, это был нервный тик.

– Отсюда есть выход, – мрачно повторил бомж, – если бы я целиком знал Заветные Слова…

– Слова?

– «Месяц родился из дымки, той, что окутала горы», – Ер-Кис умолк.

– А дальше? – пробормотал я.

– Дальше не знаю.

– Глупость какая, – выдавил Бинк, – надеяться на заклинания…

– Это не заклинания. Это код.

Капустин шмыгнул носом:

– Что-то не вижу здесь замка…

– Вся стена – замок. А рисунки – часть головоломки.

– То есть вместо цифр – эта мазня?

– Надо коснуться рисунков в строго определенном порядке.

– Ага, – кивнул Дима и с размаху хлопнул ладонью по картинке, изображающей месяц. Почесал затылок и припечатал «окутанные дымкой горы». Выждал и недоверчиво кашлянул:

– По-моему, никаких сдвигов…

– Это лишь первая строка.

– А сколько их всего?

– Четыре. Один старый монах знал их наизусть…

– И ты, конечно, не догадался его расспросить? – буркнул Капустин.

– Не успел. Мёртвые – неразговорчивы…

– Понятно… – скривился Дима и зыркнул на хахира. – Возвращаемся к моему варианту!

– Стойте! – выпалил пленник. – Я… кажется, я знаю вторую строчку.

– Неужели?

– «Острый кинжал священный!»

– И?..

– Это всё!

– Врёт, – убеждённо констатировал Дима и вскинул винтовку: – Парнокопытные, на выход!

– Погоди… «Кинжал» тут есть, – я взял фонарик и посветил на стену. Коснулся картинки. Ничего не произошло.

– Тухлый номер, – объявил Капустин.

– Ещё две строки, – мрачно напомнил Ер-Кис.

– Предлагаешь самостоятельно их сочинить?

Я внимательно разглядывал стену с рисунками. Что-то неясное вертелось у меня в голове. Какая-то почти определившаяся мысль…

Смутной тенью она рождалась на периферии сознания и тут же уходила, не даваясь мозгам…

Беспорядочная фантасмагория цветных картинок никак не складывалась в подсказку.

Чёрт бы побрал этих настенных пачкунов с их богатым воображением! Рисунков тут явно на порядок больше, чем требуется… И хоть бы намёк на какую-то логику!

– Да что их изучать! – рассердился Дима. – Жми все подряд!

Отложил винтовку и принялся молотить ладонями по камню. Рисунки украсились грязными отпечатками. Бинк хмуро посоветовал:

– А ещё можно разогнаться и прошибить стену лбом.

Угу. Ещё чуток – и мы созреем для этого варианта…

– Тихо, – вдруг скомандовал Ер-Кис и отобрал у меня фонарь.

Мы замерли. Откуда-то снизу долетел знакомый шорох…

– Вот и всё, – хрипло выдавил бомж, – оно опять поднимается.

Тусклый луч озаряет перекосившиеся створки дверей. Между ними – неровная щель. Четыре винтовки и автомат целятся туда, в темноту.

Пока в руках оружие – есть иллюзия, будто что-то от тебя зависит…

Бинк одними губами шепчет ругательства.

А я… Я, как ненормальный, мысленно повторяю те две строчки. Словно они намертво въелись в мозги… Вот херня. Лучше бы напоследок вспомнить о чём-то хорошем… Ведь было же что-то стоящее у меня в жизни…

«Острый кинжал священный…»

Дурацкие рисунки мелькают в голове. Какие-то странные ассоциации рождаются из памяти. И вдруг холодным ознобом приходит ясность.

– Кажется… я знаю код!

– Потом… – шепчет Ер-Кис, не сводя глаз с дверей. Он мне не верит?

Никто мне не верит.

Таращатся в сторону входа, судорожно сжимая винтовки.

«Потом»? А если не будет никакого «потом»?!

Я роняю оружие, вскакиваю и выдираю фонарь из пальцев Ер-Киса. Он хрипло ругается, пытаясь ударить меня автоматом. Я уворачиваюсь. Тревожным мотыльком скользит по стене бледный луч. «Месяц», «туман» – хлопаем ладонью по двум картинкам. «Ножик» – припечатать знак «священного кинжала». А вот и «карман» – на матерчатом переднике рисованного хахира.

– Буду резать, буду бить! – это легко. Здесь изображена «резня». А чуть левее – «драка».

– Лёха, ты спятил?

– Все равно тебе водить!

Где? ГДЕ?!

Ничего похожего…

Ер-Кис и Бинк наваливаются сверху, отнимают фонарик. Они спешат – что-то уже скрежещет по металлическим створкам дверей…

Время вышло.

Но за миг до того, как стена с рисунками погружается во тьму, я успеваю разглядеть внизу то самое!

Крохотный путник ведёт на поводке диковинную шестиногую тварь.

И уже на ощупь, вслепую я дотягиваюсь до картинки…

Скрип дверей. Вопль Ер-Киса. Вспышки и грохот выстрелов.

Я не оглядываюсь.

Главное происходит не там.

Стена! Семь рисунков, семь кодовых знаков вспыхивают, будто подсвеченные изнутри.

Я угадал!

Глава 6

Стрельба затихла. Ер-Кис сердито бормочет:

– Рано. Только спугнули…

Они ещё не видят. Капустин оборачивается первым. И выдавливает:

– Охренеть!

Я жду у стены – если код сработал, что-то должно произойти? Должен открыться проход – ведь так?

Ничего подобного. Стена с пылающими рисунками остаётся незыблемой…

Может, надо её толкнуть?

Я наваливаюсь с разбега… И едва успеваю притормозить.

Это кажется бредом. У самого моего лица – твёрдая поверхность, озарённая кодовыми картинками. Вполне реальная на вид. Но моё плечо ушло в неё до половины!

Я шевелю рукой внутри. И пальцы чувствуют что-то вязко-податливое – словно там не камень, а густая жидкость…

Я боязливо отдёргиваю руку. По стене пробегает лёгкая рябь – как на глади реки от ветерка.

– Вот мутотень! – бормочет Дима.

Ер-Кис повторяет мой опыт. Вероятно, он тоже не такого ждал…

Мы все нерешительно переминаемся на месте.

Потом Бинк хватает тяжёлый излучатель и суёт его в «стену». Металлический тубус без труда проходит сквозь поверхность, исчезает внутри…

Спустя миг хоббит испуганно отшатывается.

К счастью, он – невредим. Только излучателя – больше нет.

– Не смог удержать, – шепчет Бинк, – засосало…

Мы переглядываемся.

Что там, за податливой гладью – спасение или куда худшее? Проверить можно единственным способом…

– У нас нет другого выхода, – шепчет Ер-Кис.

Дима вполголоса матерится. Наверное, бомж прав. Но так тоскливо нырять в эту каменную толщу – будто заживо прыгать в могилу!

Кто осмелится первым?

Гулкий удар – снаружи в створку дверей!

Стук отброшенных сундуков. Треск автоматной очереди, рвущей воздух.

Внезапная тишина и покатившаяся к дверям фотонная граната.

Последний шаг, который мы четверо делаем почти синхронно.

Холод и тьма…

Кислород уже на исходе – я не успел сделать полный вдох. А тьма до сих пор не светлеет, словно я барахтаюсь на дне омута… Меня уносит всё глубже, и свинцовая тяжесть раздирает лёгкие…

Вспышка в мозгу.

Так уже было.

Мне пять лет. Я срываюсь с обрыва и проваливаюсь в жидкую тьму. Я не умею плавать. Но через секунду вырываюсь на поверхность. Отчаянно хватаю ртом воздух и гребу к берегу…

Тогда вынырнул посреди спокойной глади. А здесь – будто водоворот.

Значит, надо расслабиться. Дождаться, когда течение отпустит, и рвануть в сторону изо всех сил…

Мрак и холод – не бесконечны. Где-то здесь должен быть берег…

Мой берег… Там цветут ландыши, тюльпаны, и охапками распускаются самые яркие, невероятные бутоны. А главное, там стоит Илга и машет рукой…

«Пора!» – подсказывает гаснущее сознание.

Та сила, что мною вертела, начинает слабеть. Я работаю руками и ногами. И падаю с двух метров на крутой горный склон.

Камешки сыплются из-под ботинок. Я едва успеваю нащупать твёрдую опору. Но в эту минуту всё кажется пустяками.

Потому что в лёгкие врывается пьяняще-сладкий кислород. А над головой в бескрайнем небе сияют празднично-яркие звёзды.

Малость оклемавшись, я вскарабкался по склону.

Сел на плоский каменный выступ и огляделся.

Ни леса, ни Святилища… Что за место?

Во все стороны до самого горизонта чернеют острые пики гор. Их силуэты хорошо выделяются на фоне ясного ночного неба. Особенно слева от меня. Наверное, там восток. Чернильно-густая синева у горизонта понемногу растворяется. Значит, скоро утро…

– Эй! – сипло позвал я.

Никто не ответил.

Если б был фонарик…

Я встал, собираясь обследовать вершину, на которую меня телепортировало. И вздрогнул.

Отчаянный вопль взорвал тишину. Я бросился вперёд, рискуя сломать ноги в скальных неровностях.

Крик то стихал, то усиливался…

Я обогнул утёс и, наконец, увидал.

Что-то болталось в воздухе у самого обрыва. Нечто явно меньшее человеческой фигуры. В темноте я не мог разглядеть подробностей…

Стоп. «Ночники»-то до сих пор у меня на шее! И здесь, вдали от долбаного Святилища… Точно, работают!

Я стоял у края обрыва и терзался сомнениями. В воздухе надо мной тряслась голова хахира:

– Помоги-и-и!

Кроме головы, ничего не было. То есть где-то оно, конечно, было – поскольку бандит вращал глазами, всхлипывал и вообще не собирался подыхать.

Кажется, он застрял в портале. А может, что-то держало его с той стороны?

Он ведь прыгнул вслед за нами – то есть пару секунд спустя. Когда ревун уже раскидывал баррикаду, вламываясь внутрь…

Если упереться ногой в самый край обрыва, можно дотянуться до здоровенной башки, потянуть за эти торчащие уши. Авось и остальное вылезет из туманного ожерелья портала…

Только на фига?

У меня за спиной – чьи-то шаги. Я рывком обернулся и обнаружил Бинка – слегка помятого, но, в общем-то, целого.

Хоббит остановился рядом и тоже с интересом глянул на хахирскую голову.

– А симпатично смотрится! – поддержал откуда-то слева голос Димы.

Я облегчённо вздохнул.

Все трое – в сборе. Только Ер-Киса не хватает…

– Вытащите меня-а-а! – простонал бандит.

– Неправильно рассуждаешь, – почесал затылок Капустин. – В условиях кризиса мы все обязаны идти на непопулярные меры…

Хахир всхлипнул. И спустя миг исчез.

Бинк развёл руками – дескать, само всё решилось.

Но через мгновенье голова бандита возникла опять – ещё дальше от обрыва. И заорала ещё громче:

– А-а-а! Оно тянет меня назад!

– Это тебя грехи твои тянут, – внушительно кивнул хоббит. И снял с плеча плазменную винтовку.

Дима скептично поджал губу:

– Лучше довериться естественному процессу…

– А я и не собираюсь тратить заряды, – успокоил Бинк, взбираясь на выступ у самого обрыва. – Эй, ну-ка, подстрахуй!

Капустин хмыкнул. Он, как и я, не видел в этом особого смысла. Но хоббит знал магическое слово:

– Жаркое!

Дима изменился в лице. Я чертыхнулся. И оба бросились Бинку на подмогу. Мы вцепились в его жилет, а хоббит, балансируя на краю, протянул винтовку в сторону бандита:

– Хватайся!

– Н-не могу!!! – взвыл хахир. – Руки связаны!

Вот облом… Я помню, Бинк его хорошо «упаковал» – сам «кентавр» хрен освободится. А ещё я помню огромный кусок истекающего жиром мяса, закреплённый на спине пленника… Теперь, когда опасность отхлынула, думать об этом просто невыносимо – аж кишки начинает сводить…

Чтоб ему!

Я судорожно сглотнул слюну и выпалил:

– Зубами хватайся, идиот!

Бинк сунул ствол ближе к морде хахира. Тот отчаянно вытянул шею… Все равно далековато.

Хоббит понял и быстро отстегнул с одной стороны ремень винтовки. Размахнулся ей, как удочкой. И крупные, лошадиные зубы хахира клацнули, намертво стискивая «добычу».

Бинк потянул, нависая над пропастью. Мы крепко вцепились в его жилет, понемногу оттаскивая хоббита от края… Проклятье! Ощущение – словно загарпунили акулу. Которая запросто способна утянуть нас за борт. Хотя какой здесь борт?

Только обрыв и около ста метров свободного падения…

Стоит ли еда такого риска?

Вместо сомнений накатывает злость. Кажется, сейчас мы и ревуна готовы слопать! Пара чёрствых лепешек – за целые сутки!

Эх, раз! Ещё раз…

Ура! Получается.

Сантиметр за сантиметром тело кентавра возникает из дымки портала. Роняя винтовку, Бинк уже хватает бандита за плечи. А мы видим, наконец, покрытый копотью и грязью чёртов «шашлык»!

Ещё немного, ещё…

– Стоп! – рявкнул Бинк.

Мы непонимающе оцепенели.

– Сначала пару вопросов… – хоббит заглянул в выпученные глаза бандита. – На кого работаешь?

Крепкие челюсти изумленно приоткрылись, выплёвывая ремень винтовки.

– Я ведь могу разжать руки… – спокойно объяснил Бинк.

– Мы никогда не знаем заказчика!

– Ответ неверный.

– Аванс платил хмырь… Сибб Трёхлапый его кличут. Но он – лишь посредник!

– Какое у вас задание?

– Тебе известно – добыть Око Зари! Остальное – можем взять себе…

– Что такое Око Зари?

– Понятия не имею… Вытащите меня!

Бинк качнул головой:

– А смысл?

– Я помогу вам убраться с планеты!

– Как интересно… Выходит, Око Зари – это не всё, что надо заказчику… – хоббит сплюнул. – Кажется, у меня слабеют руки…

– Вам не дадут уйти! – взвыл бандит. – Мы или та соплячка – какая разница! У всех ещё одно задание. Всем нужны вы!

Дима матернулся.

Бинк тряхнул головой:

– Взялись!

Уже втроём мы хватаем липкое, покрытое взмокшей шерстью тело хахира. Спустя секунду оно вываливается из портала, повисая над пропастью задними ногами. А ещё через две – мы втаскиваем хахира наверх.

Пока, тяжело дыша, он валяется на боку, мы обходим вершину по периметру.

Никаких следов Ер-Киса.

Возвращаемся к пленнику, отвязываем от его спины вожделенный кусок мяса, чистим и разрезаем ножом. Садимся на камни и при первых сполохах рассвета молча завтракаем.

Глава 7

Субъективные идеалисты кое в чём были правы.

Когда в желудке нет урчащей пустоты – картинка мира здорово меняется. Обретает удивительную глубину, объёмность… Начинает сверкать новыми гранями.

Ничто так не способствует осмыслению бытия, как полкило жаркого внутрь.

– Хорошо, – с чувством сказал Дима и оглянулся на пленника. – Эй, ушастый, дать тебе кусочек?

– Я такого не ем, – презрительно бросил хахир.

– Сидишь на диете? – хмыкнул Бинк.

– Воздерживаюсь от нечистой пищи. Тем более – мяса убитых животных.

– Ты подумай, какие мы нежные! – буркнул я. – Праведник выискался…

– Угу, – кивнул Дима, – вылитый Гитлер – только с копытами!

Запили жаркое водой из фляги.

Посидели, обдумывая обстановку.

– Значит, всем нужны мы… – буркнул Капустин. – Эй, друг человека, а кой ляд мы им нужны? Потом, когда достанем это чёртово Око?

Хахир пожал плечами:

– Вам виднее.

Бинк вдумчиво оскалил клык. А я представил себе милое личико Кэй-Ми – вот кому стоило бы задать пару вопросов…

Отвёл хоббита в сторону и вполголоса изложил информацию, полученную от юного послушника Фэй-Туна.

Бинк моргнул:

– Получается, из Гробницы труднее выйти, чем войти? «Командирша» не рассказала самого интересного…

– Она много чего нам не рассказала. Думаю, бандит не врёт. В отличие от крошки Кэй-Ми.

Хоббит мрачно усмехнулся:

– А как излагала: «Сделаете дело, и я вывезу вас с планеты…»

– Кто-то пообещал ей хорошую награду за наши головы.

Мы опять присели на выступ скалы.

Утро разгоралось. Красный шар солнца выплывал из-за гор. В его свете уже без «ночников» видны отвесные склоны, обрывы…

В малосимпатичное место нас занесло. Рискуя здоровьем, можно спуститься с вершины. Но куда двигаться дальше?

Разумеется, создатели Святилища отнюдь не случайно выбирали точку телепортации. Только за сотни лет многое могло измениться… А мы даже не догадываемся, в какой стороне расположена Долина.

Хотя… Если б знали – стало от этого легче?

– Без Ер-Киса нам туго придётся, – озвучил Бинк.

– А если он не погиб? – прищурился я.

– Тогда бы давно отозвался. Наш четвероногий друг так орал, что слышно было на всю округу.

Хоббит рассуждает логично. Всех троих выбросило на одну скалу. По идее и Ер-Кис должен быть где-то рядом. Но если его нет тут, на вершине… Значит, скорее всего, он упал в пропасть.

Дима вытер жирные руки об штаны – не слишком культурно, но его штанам давно было всё равно. Поковырял в зубах, озвучил философский вопрос:

– Други мои… За что нам этот мрак неизвестности? – покосился на кентавра и добавил: – От такого портится настроение и возникает неодолимое желание дать кому-то в морду…

Бандит передёрнул широкими плечами:

– Всё, что я знал, – уже рассказал.

– А кто вам стуканул о нашем прибытии на Хахир-97?

– Какая разница? Городок – маленький, все новые люди – на виду…

– Да ведь вы нас ждали. И нагрянули в первую же ночь! – Дима вскочил, нервно опираясь на винтовку. – Какая-то гнида заранее знала, что Кэй-Ми нас сюда выдернет. Кто-то был в курсе её планов… И, вообще, вся история смахивает на огромную подставу.

– Мне нечего сказать, – сухо ответил хахир. А Бинк усмехнулся:

– Девушку тоже подставили? Пусть и так. Для нас это что-то меняет?

Дима качнул головой:

– Её мне как раз не жалко… Просто на этой грёбаной планете я теперь никому не стану доверять. И Ер-Кису, если б он уцелел, – тоже.

Повисло безмолвие.

Я отвернулся, изучая озарённые красным вершины.

Капустин, конечно, прав.

Ер-Кис был слишком странным нищим. Но когда кто-то считает тебя добычей, и целая свора идёт по твоему следу… Выбирать не приходится.

Этот бомж пару раз нас спасал – вот главное. Жаль, что союзников больше не осталось.

Я посмотрел на пленного бандита и вздохнул:

– Когда мы отдыхали на крыше того уютного домика – снизу долетала интересная беседа… Из неё было понятно, что ты – старший группы. А сейчас выясняет