/ Language: Русский / Genre:sf_humor, sf_fantasy / Series: Юмористическая серия

Я и мой летучий мышь

Ольга Мяхар

Никогда, слышите, НИКОГДА не беритесь за заказ, если не знаете всех обстоятельств. Это говорю вам я — профессиональная воровка. Польстившись на безделушку, я взяла заказ на картину. И все бы ничего, если бы картина не принадлежала василиску. Ну а что вышло из этого — читайте сами.

Ольга Мяхар, Дарья Ковальская

Я И МОЙ ЛЕТУЧИЙ МЫШЬ

Пролог

или

Как все начиналось

Окно было слегка приоткрыто. Я подпрыгнула и, подтянувшись, уселась на выступе около окна. Мышь завозился на плече, устраиваясь поудобнее.

— Давай, теперь твоя очередь, — прошептала я и нагло впихнула его в щель.

Мышь, как и следовало догадаться, застрял. Послышался сочный мат и натужное сипение. Я на всякий случай достала кинжал и стала примериваться к его филейной части. Оглянувшись, с ужасом уставившись на острый кончик лезвия, напарник громко пискнул и с тихим хлопком все-таки влетел внутрь темного помещения.

— Поднимай защелку, — прошипела я, неуютно чувствуя себя на сравнительно небольшом участке дерева, выступающем из стены. Да и стражники могли пройти в любую минуту.

В комнате послышалось хлопанье крыльев, потом тихо скрипнула снимаемая защелка, и окно резко распахнулось… наружу.

Потеряв равновесие, я взмахнула руками и тут же рухнула вниз, с головой окопавшись среди колючих ветвей кустарника. Взвыв от боли, я посмотрела наверх и увидела удивленную рожицу мыша, свесившегося с подоконника.

— Ты не ушиблась?

Гениальная фраза!

— Нет.

Зато вся теперь исцарапана. Я попыталась было встать, но тут мышь активно замахал мне крылышками и, пытаясь ухать как сова (то есть это мышь думает, что как сова, но как летучая мышь может ухать — я до сих пор не понимаю), после условного писка прошипел: «Стража», — и тут же скрылся в комнате.

Я попыталась устроиться поудобнее среди колючих веток, нащупала рукой сонного ежика и на всякий случай отодвинула его подальше. Ежик удивился и попытался вернуться, но тут возле кустов раздалось тяжелое топанье стражей порядка, и мы притаились.

— Нет, ты неправ, — донеслось до меня.

— В этом деле спешить не стоит. Вино — оно как баба: выпил сразу и много — потом долго воротит. Выпил мало — хочется еще. А если наутро после попойки, да еще не похмелившись… то сойдет любая, лишь бы не мужик.

Послышался звучный смех блюстителей порядка. Я поморщилась, пережидая их уход, и постаралась незаметно сгустить ветки перед собой, а то вдруг заметят ненароком.

— Вы идите, ребята, а мне этот кустик приглянулся, ох, что-то много я сегодня выпил.

Я застыла, в ужасе глядя в небольшой просвет на идущего в мою сторону довольно грузного здоровяка, уже на ходу расстегивающего ремень. Рука машинально шарила вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого. Не надо было быть зорким и трезвым гением, чтобы углядеть в кустах меня, а углядев — не пожелать задать пару-тройку вопросов.

Мужик подошел почти вплотную. Моя рука нащупала ежа. И пока здоровяк пытался справиться с пуговицами на штанах, я уже швыряла в него несчастное животное.

Рев, крик и топот удирающего стражника. На шум тут же прибежали остальные стражники. Здоровяк сидел на мостовой, громко и со вкусом ругался, а в руку уже тыкался мокрый нос моего недавнего «снаряда». В общем-то правильно: бежать, кроме как ко мне, было больше и некуда.

Следующие минут пять мы слушали о летающих колючих ежах, один из которых только что напал на него и, громко пискнув от счастья (прибью мыша!), улетел дальше, видимо, к следующему посту. Его тут же подняли на смех и даже предложили проверить кусты в поисках этого чуда природы (я чуть не поседела), но потом просто подняли, отряхнули и повели израненного друга в следующую таверну — «промыть раны».

Еле дождавшись, когда звук удаляющихся шагов затихнет вдали, я тут же вскочила на ноги. Прыжок, подтянуться. И вот я уже вновь сижу на том же самом выступе. Мышь больше не хихикал, прекрасно понимая, что рискует вывести меня из себя окончательно и, как следствие, получить по шее. Отодвинув его, я прыгнула в комнату и тут же затаилась, чутко прислушиваясь к окружающим звукам и шорохам. Мышь взмахнул крыльями и легко приземлился мне на плечо, поблескивая в темноте бусинками глаз.

Тишина стояла полная. Под дверью не горел свет, нигде не скрипели половицы, весь дом был погружен в сон, беспечно доверившись стражам порядка и большому амбарному замку, висящему на двери. Я облегченно выдохнула и сделала шаг вперед.

Визг несчастной половицы чуть не довел меня до инфаркта. Замерев на одной ноге, я старалась даже не дышать. Но никто не встал. Рискнула сделать следующий шаг.

Нет, они точно издеваются! Следующая половица рыдала не тише своей соседки, третья чуть не подломилась под ногой, зато четвертая даже и не подумала скрипнуть. Мышь уже вовсю захлебывался смехом… на подоконнике, с интересом наблюдая за мной. Я грозила ему кулаком и строила зверские рожи, чтобы он заткнулся, но этот гад, прекрасно сознавая, что находится вне зоны досягаемости, на угрозы не реагировал, зато предлагал — раз уж такое дело, «не мучиться и просто включить свет — все равно шумим». Я мужественно проигнорировала его «добрые» советы и, сплюнув на пол, уже не таясь зашагала к небольшому камину в углу. Закрыв глаза и сосредоточившись, с трудом увидела небольшое красное пятно на периферии. Протянув руку, нащупала довольно старый, с отбитым краем кирпич в стенке камина и, не раздумывая, нажала на него, в который раз произнося мысленную молитву благодарности своей судьбе за столь полезный дар: видеть сокрытое.

Кирпич поддался легко, и камин тут же с протяжным гулом, подняв тучу пыли, начал поворачиваться вокруг своей оси. Мы с мышом закашлялись, а в доме зажегся свет, полоску которого я уловила под дверью. Послышались удивленные голоса и звук шагов по направлению к комнате.

У меня было очень мало времени. За камином оказалась небольшая комнатка, в данный момент заполненная облаком пыли. Сощурившись и задержав дыхание, я забежала внутрь и тут же вцепилась пальцами в стоявший в центре большой кованый сундук. Попыталась поднять крышку, но она не только не поддалась, но еще и мои пальцы явно намертво прилипли к ней, не желая отделяться от деревянной поверхности.

— Пых, ты мне нужен.

К счастью, я тут же услышала знакомое хлопанье крыльев, а еще через мгновение он уже приземлился на крышку сундука.

— Сколько раз повторять, я не Пых, я — Пыхторий!

Но я его уже не слушала, откидывая крышку и судорожно роясь внутри деревянного ящика. Мышь не успел вовремя взлететь и теперь валялся на полу, испачканный в пыли, страшно ругаясь.

Ну где же она, где? А, вот она!

Схватив довольно массивную книгу и сунув ее в небольшую сумку, висящую на поясе (если бы приемная мать не подарила мне безразмерную суму, сдавшись под напором аргументов все той же тетки Розы, я прям и не знаю, что бы я без нее сейчас делала), подхватила мыша и кинулась обратно в комнату. И вовремя: в замочной скважине как раз со скрипом поворачивался ключ, но я уже спрыгнула вниз с подоконника, угодив во все те же колючие кусты и чуть не наступив на спящего там ежика. Подпружинив ногами от земли и с боем прорвавшись сквозь колючие заросли, я рванула к такой долгожданной свободе, которая начиналась в дырке ограды соседнего дома. И только мы скрылись под сенью чужих яблонь — весьма и весьма запущенного кем-то сада, — как из окна обворованного мною дома высунулся худой, в белой ночной рубахе и колпаке старик с длинной палкой в руке. Он оглядывался по сторонам и водил посохом — вслед за взглядом. Я съежилась недалеко от ограды, молясь сразу всем умершим родственникам, чтобы маг меня не заметил.

И то ли родственники как раз незримо пролетали мимо, то ли ночь была слишком темной, но старик, выругавшись и сплюнув вниз, все-таки убрался обратно в окно, угрюмо и резко объясняя, «что случилось», невидимой мне отсюда женщине с тонким, слегка визгливым голоском.

— Линяем, — шепнул мышь и попытался взлететь.

— Куда! — Я поймала вредителя за крыло и тут же сунула себе за пазуху. Мышь пытался отбиваться, но безуспешно. — Всю конспирацию нарушишь.

Я осторожно поползла вперед, стараясь держаться подле ветвистых кустов и деревьев.

Мышь все осознал, понял и больше не вырывался, правда, потихоньку ругался себе под нос, искренне уверенный, что я его не слышу. Я не стала разочаровывать пушистика, мысленно обещая себе разобраться с ним дома.

К дому, довольно-таки ветхому строению аж в два этажа, окруженному давно заброшенным садом, я подошла уже ближе к рассвету. Солнце еще не встало, но чуть посветлевшее небо лениво гасило редкие искорки звезд, выкатывая прочь за горизонт обглоданный серп луны. Зевнув, я вошла в проход, зияющий выбитой в незапамятные времена дверью. Поднявшись по скрипучим ступеням, кое-где местами обвалившимися от дряхлости, на чердак дома, достала ключ из сумы и вставила его в замок. Радуясь, что, сколько бы я ни положила в суму, всегда, засовывая руку внутрь, извлекаю в первую очередь то, что мне надо, а не то, что сунула в нее последним.

Посреди огромной, поистине царской комнаты с отклеивающимися от стен обоями, когда-то голубыми, а теперь просто грязно-серыми, стояла огромная кровать под балдахином, на которую я рухнула, с удовольствием зарываясь лицом в любимое пуховое одеяло. Горло что-то царапнуло, заставив вздрогнуть, и вот уже из-за пазухи, выпучив глаза и жадно ловя ртом воздух, выбирался Пых, хрипя и пища: «Караул, убивають!»

Пришлось перевернуться на спину, сесть и извлечь страдальца полностью. Упав на подушку и задрав кверху лапы, он со стоном попросил воды. Пришлось вставать и идти к вбитому прямо в стену рукомойнику, стоявшему рядом с небольшой, но чугунной ванной кустарного гномьего производства. Вода туда поступала бесплатно, по маговодоканалу. Проще говоря, я по-тихому уворовывала столь ценный ресурс у одного рядом живущего богача. Славка, сын кузнеца, организовал мне все это бесплатно, обладая огромными связями и «горячим чувством» ко мне. Воде я обрадовалась, а чувствам — не очень, о чем и заявила парню… Славка расстроился, поклялся в вечной любви и… через месяц женился на другой, чем поверг меня в стойкое ощущение собственной неполноценности. Я все никак не могла понять, почему вечность — такая короткая. А я ведь даже и подумать толком не успела.

Вода с шипением и плевками натужно потекла из крана, наполняя кружку с отбитой мышом ручкой до краев. На кружке были изображены три кошки, а еще одна — в виде глиняной фигурки — сидела на краю и с интересом заглядывала внутрь. Пых эту кружку считал своей и очень ее любил. И поэтому мне из нее пить строго воспрещалось. Да я и не стремилась, тем более что размером она была как раз для новорожденного ребенка, а никак не для взрослого человека.

Подойдя к кровати, я сунула кружку Пыху в лапы и плюхнулась рядом. Тут же последовал возмущенный писк:

— Кэт, из-за тебя я теперь весь мокрый!

— Не преувеличивай. Всего пара-тройка капель.

Недовольное сопение и бурчание под нос. После чего мышь старательно обхватил кружку крыльями с пальцами на концах и начал пить. Я раньше считала, что у него не крылья, а лапы, но с перепонками. А мышь завопил, что я неуч и в его анатомии ничего не понимаю. Гм, возможно.

— Покажи книгу.

Пых уже допил, и теперь кружка попросту валялась неподалеку, а рядом с ней по подушке расплывалось небольшое мокрое пятно.

— Пых! Я же здесь сплю!

Пых удивленно посмотрел на кружку, поднял ее, а потом, натужно пыхтя, передвинул край второй подушки так, чтобы пятно на первой не было видно. Посмотрев на меня, он старательно улыбнулся и смущенно затеребил краешек одеяла. Я тяжело вздохнула и все-таки достала из сумки очень пыльную недавно украденную книгу. Долго и старательно отряхивала ее над полом, после чего положила в центр кровати. Мышь тут же полез смотреть картинки, мне тоже было интересно посмотреть.

Перевернув первую страницу, мы удивленно уставились на рисунок — лежащей на столе человеческой женщины, живот которой был распорот, а внутренние органы красиво разложены вокруг.

— Это что? — ошарашенно смотря на картинку, спросил мышь.

Я задумчиво почесала затылок и перевернула сразу несколько страниц.

Лучше бы я этого не делала!

Мышь — весь зеленый, с круглыми от ужаса глазами, подергивая правым ухом и веком, — смотрел в картинках на то, как надо препарировать летучих мышей. Я решительно захлопнула книгу.

— Кэт!

— Да не волнуйся ты так, завтра отдадим книгу заказчику, и ты все забудешь.

— Ни за что! Это… это ужасно!

Я взяла Пыха на руки и, старательно замотав его в детское одеяльце, усадила на подушку, потом сбегала к холоднику и с интересом в него заглянула. В дальнем углу холодника сиротливо стояла полупустая баночка мороженого.

Да, пора бы и за покупками сходить, а то мы так с голоду помрем.

Вернувшись с мороженым и двумя ложками, я принялась старательно кормить мыша лакомством.

После первой ложки пушистик сменил цвет на обычный — черный, после второй взял сам ложку в лапку, а после третьей и вовсе забыл о жуткой книге, которую я уже спрятала обратно в суму.

— Вкуснотища.

Я улыбнулась и, облизав ложку, откинулась на подушки. Мышь доедал остатки лакомства, громко стуча ложкой по стенкам банки. А за окном занимался рассвет.

— Поспим пару часиков, а потом пойдем к меняле.

Мышь что-то ответил с набитым ртом.

— Разбудишь меня?

— Угу.

Я с трудом сняла сапоги, помогая себе только ногами, и с восторгом зарылась в одеяло, натягивая его до подбородка и чувствуя, как тяжелые веки наливаются свинцом.

Наконец-то можно поспать.

Когда я проснулась, уже вечерело. Удивленно посмотрела в окно, довольно большое и круглое, расположенное напротив кровати, затем перевела взгляд на бессовестно храпящего кверху пузом Пыха и тут же вскочила на ноги. Катастрофа! Меняла вполне уже мог уйти из условного места, а это означает не только потерю денег, но и дальнейших заказов в перспективе…

Я заметалась по комнате, пытаясь найти сапоги. Обнаружив первый сапог и натягивая его на правую ногу, оглядываюсь в поисках куда-то запропастившегося второго. Мышь счастливо всхрапнул во сне. Я отчетливо скрипнула зубами. Ну, погоди у меня. Сбегав к раковине и наполнив первую попавшуюся кружку, я вернулась и с наслаждением вылила воду на похрапывающего напарника. Послышалось бульканье, а потом возмущенные крики, визг, и мокрый ошарашенный мышь начал метаться по комнате, обдавая меня веером брызг. Я попыталась было отпрыгнуть в сторону, но обо что-то споткнулась и с грохотом рухнула на пол. Приглядевшись — поняла, что споткнулась о свой второй сапог.

Морщась от боли в ушибленном локте, пытаясь обрадоваться данному факту, натягиваю трофей на вторую ногу с дырявым носком. Нахохлившийся и весь из себя разобиженный, мышь сидел на спинке кровати, возмущенно следя за моими действиями.

— Так, я готова, пошли.

Ноль внимания, воз презрения.

— Пых, спускайся.

Ага, щазз. Этот гад еще и отвернулся, явно замышляя забастовку. Ну уж нет! Я, значит, бегай по городу в поисках менялы, а он тут дрыхнуть будет?!

— Пых, или ты сейчас же спускаешься, или я… — Я тяжело задумалась. Пых заинтересованно обернулся, кося на меня правым глазом. — Или я потрачу весь гонорар за книгу без тебя.

Хлопанье крыльев — и вот он уже сидит на моем правом плече. Я хмыкнула, но тут же почувствовала сильную боль в правом ухе.

— Это тебе за душ, — отплевываясь, сообщил мышь, пока я щупала пострадавшую мочку.

— Ты же сам обещал меня разбудить и проспал! — взвыла я.

— Я — маленький. Мне можно, — выдал этот свиненок и снова нахохлился.

Плюнув и решив пока спустить ему это с лап, метнулась к двери, громко хлопнув ею за собой, вихрем пронеслась по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу и мысленно вспоминая — какие по счету из них обвалились. К счастью, я не ошиблась ни разу и вскоре уже неслась по улице, искренне надеясь, что меняла все еще сидит в трактире.

Меняла и впрямь еще не ушел. Хотя хозяин уже раз пять намекающе хмыкал, поглядывая в его сторону и удивляясь столь длительному пребыванию в своем заведении. Но мужчина все не уходил — он ждал и ждал только потому, что сегодняшний заказ с лихвой бы окупил все его труды и страдания. «Воровка обещала принести заказ в срок и раньше опаздывала крайне редко, — размышлял он. — Что ж, и у матерых воров старой закалки могли возникнуть внеплановые обстоятельства». А потому он мог себе позволить заказать еще одну кружку пива и соленой рыбки. Но эта кружка будет точно последней, и пусть Кэт потом пеняет на себя, ежели больше ни у одного менялы в городе она не получит заказов. Зато получит целый воз проблем, уж это он гарантировал.

— Хм, а пиво все же здесь отменное.

Я влетела в таверну, наполненную табачным дымом, и тут же завертела головой по сторонам.

— Вон он, в углу сидит, — подал голос мышь, которому уже надоело дуться на меня.

Я кивнула и уже более спокойной и степенной походкой направилась к угловому столику, пытаясь выровнять дыхание.

Меняла поднял голову и встретил меня широкой масленистой улыбкой на противном лице. Я вежливо улыбнулась ему в ответ, вглядываясь в холодные, нетерпеливо поблескивающие глаза. Дождался.

— Садись, Кэт.

Я послушно села и подала знак хозяину, уже суетящемуся неподалеку.

— Чего изволите?

— Ужинать изволю, и чтобы все было, как я люблю, — процедила я сквозь зубы.

Пару раз у нас с ним уже были разногласия по поводу свежести блюд, входящих в меню, но после того, как я запихала поданную мне протухшую рыбу и синюю картошку прямо ему в глотку, — он присмирел и больше не натравливал своих псов. А то уж больно возгордился. Решил, что раз к нему только уголовники заглядывают, то какой-то девчонке с грязной мышью здесь не место, а коли и место — то только в качестве прислуги, а заодно и шлюхи.

— Сейчас же все будет готово, не извольте беспокоиться, — разулыбался трактирщик и тут же скрылся на кухне.

Меняла задумчиво смотрел ему вслед. Он и сам был свидетелем тому, как я носилась по трактиру с двумя тонкими длинными лезвиями и, не убивая, калечила всех тех, кто вставал на моем пути. Он наверняка еще тогда хотел спросить о моем происхождении, но смолчал, прекрасно понимая — я все равно не отвечу. А захочу — расскажу и так без всяких расспросов…

— Итак, я принесла то, что вы просили.

Меняла перевел взгляд на меня и слегка кивнул головой. Я достала книгу из сумы и под столом осторожно передала ее заказчику. Почти сразу нащупала приятно тяжелый кошель в его толстых пальцах.

Книга мгновенно исчезла в складках его странного одеяния: то ли плащ, то ли ряса монаха — не поймешь. А я, нимало не смущаясь, занялась пересчетом денег. Мышь тут же слез с моего плеча и громко потребовал, чтобы и ему дали посчитать, я не возражала, звякнув мешочком о стол. Тем более что все монеты и впрямь были на месте. Пых старательно принялся выгребать из мешочка деньги и раскладывать в красивые стопочки. Меняла поморщился, а к нам тут же начали проявлять нездоровое внимание криминальные элементы, сидящие неподалеку.

Драки все-таки не избежать, а жаль. Те, кто меня знает, — не полезут, помнят, кто я и что могу. Но вот новички, а таких здесь всегда полно… Ладно, справлюсь.

Тут как раз вовремя подоспел сам хозяин и принялся выставлять на стол салаты, еще дымящуюся курицу, картошку, полный кувшин кваса и такой же с водой (прокипяченной — для мыша). Ну и еще была пара тарелок с грибочками и огурчиками-помидорчиками. Я глубоко вдохнула запах еды и чуть не захлебнулась слюной. Так, стоп, манеры и еще раз манеры!

Мышь продолжал самозабвенно считать деньги.

— Есть еще заказ? — Я удивленно посмотрела на все еще сидевшего рядом со мной менялу.

— Есть, — улыбнулся он. Мне стоило огромных усилий не состроить брезгливую гримасу на лице.

— Выкладывай.

— Царский кубок власти.

Мышь тут же отвлекся от денег и удивленно уставился на человека.

— Погоди, — (я, кстати, молчала, прикидывая, как бы его вежливо выпроводить из-за стола), — ты ведь не знаешь, каков гонорар.

Пренебрежительно фыркнула.

— Браслет Мебиуса, — вкрадчиво.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Врешь. — Старательно откашливаюсь, прогоняя хрипоту из голоса. — Браслет — миф.

— Нет, и вдобавок к нему — я дам сумму в десять раз большую, чем сегодня.

Пых удивленно переводил взгляд с менялы на меня и обратно.

— Кэт, ты же не собираешься… — робко начал он, но я его перебила:

— Мне нужен план дворца.

Мышь вздрогнул и рухнул на спину, обвалив своей тушкой только что построенную финансовую пирамидку.

— Считай, что тебе сегодня очень повезло — я как раз прихватил его с собой.

Криво улыбаюсь, буквально видя, как дверца ловушки захлопывается за моей спиной.

— Ну что ж, Кэт, мне пора. Встретимся здесь же завтра.

Я удивленно подняла брови:

— Ты даешь мне всего сутки?!

— Ты же знаешь, как быстро просачиваются слухи. А я не хочу, чтобы к твоему триумфальному приходу были готовы заранее.

Я чуть было не кинулась за уже удаляющейся грузной фигурой, как вдруг почувствовала — меня кусают за палец. Опустив голову, я встретилась с трагичным взглядом несчастного мыша.

— Скажи, а сумасшествие — это заразно, или у меня еще есть шанс остаться нормальным?

На выходе меня и вправду уже ждали — три наглые широко ухмыляющиеся рожи с чересчур уж загребущими ручонками. Вот по рукам они и получили. Пых, понимая, что он тут лишний и его могут задеть, следил за развитием событий с ближайшей крыши. Много времени это не заняло, я даже клинки пачкать не стала. И вот уже у заборчика, в ближайшей луже, под моросящим дождем лежат все трое — в надежной и долговременной отключке. Мышь немедленно перелетел обратно ко мне, только устроился в этот раз на макушке под капюшоном, заявив, что так — теплее.

Мокро.

Угу, а то, что вода с его намокшей шкурки течет мне прямо за шиворот, его, конечно, не интересовало.

Я решила не заходить домой, а сразу и отправиться к дворцу. Сжимая в кулаке переданную менялой карту в виде горошины, терпеливо ожидала, пока все знания улягутся в голове. Вскоре процесс наконец-то закончился, горошина истаяла, не оставив после себя и следа, а перед глазами еще некоторое время, слегка перекрывая окружающее восприятие, виднелись смутные очертания коридоров дворца и жирная красная линия, ведущая от одной из его стен к огромному помещению в подвале, гордо именующемуся хранилищем.

Поделившись впечатлениями с мышом, я предложила сразу идти к стене.

— А как ты ров с отравленной водой пресечешь? А как на стену влезешь? Или ты уже научилась летать? — язвительно поинтересовался Пых.

— Ты прав. Может, тогда ты слетаешь? Я тебе все подробно опишу, кубок ведь не очень тяжелый.

Мышь удивленно замер, а потом еще минут десять возмущался, что он никуда, никогда, ни за что один не полезет, и вообще я — наглый эксплуататор…

— …Ты согласилась на это безумие, ты и иди!

Я фыркнула:

— Трусишка.

— Кто? — поразился Пых.

— Ты.

— Я?!

— Ну не я же испугалась — всего-то пройтись по двум-трем коридорам и стащить один несчастный стакан.

— Что?! Так, все, давай сюда свою карту — сам полечу и все принесу, я не ТРУС!!!

— Не могу.

— Чего не можешь?!

— Карту дать. Я ее уже активировала.

— Так, ну и кто из нас идиот?

— Я не говорила «идиот», я сказала…

— Сказала не сказала, — все, пришли.

Удивленно останавливаюсь и озираюсь по сторонам.

Мышь оказался прав — передо мной был край того самого рва, от которого ветер разносил по городу гнилостно-тошнотворный запах. За ним же возвышались неприступные с виду стены, окружавшие сад, в центре которого и располагался дворец.

— Какие будут еще гениальные идеи? — Надо ж, сколько сарказма-то от небольшого комочка меха, выглядывающего из-под моего капюшона.

— Не знаю, — буркнула я и принялась задумчиво ходить взад и вперед вдоль рва.

— Я тебе не говорил, что ты — великий стратег в планировании операций?

— Мышь, не зарывайся, — угрожающе произнесла я. Но на мой ледяной тон и скрип зубов банально наплевали.

— Нет, ну это ж надо! Пошла грабить короля. Куда? Как? Зачем? Почему — неважно?! Вот сейчас ка-ак войдем, ка-ак обворуем всех и каждого! Наплевав на магическую и физическую защиту монаршего имущества. А для полноты картины тебе явно стоило еще и напиться.

Я зарычала, чувствуя, как холодный ветер продувает мокрую ткань штанов, а дождь только усиливается.

— Так, ладно. Ладони подставь. — На голове зашебуршились, и мышь скатился на мои ладони. Тут же, старательно выпрямившись и всем своим видом демонстрируя гордое пренебрежение всем подряд, и мной в частности, он крайне хмуро на меня посмотрел и повелел: — Говори как? Куда и сколько раз свернуть? Только учти — я влечу в окно, предварительно его разбив. Твое счастье, что у меня дар гасить магию одним прикосновением — поэтому стекло и станет пробиваемым.

Я только поморщилась: не люблю, когда мне объясняют прописные истины, а о своей уникальности Пых готов рассказывать часами, восхищаясь самим фактом существования такого чуда, как он сам.

— Ладно, слушай…

Следующие полчаса я старательно твердила ему про количество и направление поворотов, а потом еще и описывала приметы самого кубка. Мышь, к счастью, на память никогда не жаловался, а потому запомнил все довольно быстро и, кивнув мне напоследок, улетел за стену. Мне же не оставалось ничего другого, как просто ждать.

Четыре часа под проливным дождем. Я замерзла, промокла и посинела от холода. Все, о чем я еще могла мечтать, скорчившись под небольшим козырьком дома напротив стены, так это о заклинании сухости и теплой постели. И все. Хотя нет — лучше буду мечтать о горячей ванне, это более желанно в такую погоду, но, к моему огромному сожалению, в данный момент это недоступно.

А мышь все не появлялся.

Сначала я за него боялась. Потом ругала, потом тихо и твердо ненавидела, прочно похоронив в душе, и даже с полчаса развлекала себя тем, что придумывала фасон надгробия и надпись на его могилке. Фасон получился почти сразу, а вот с надписью было труднее: учитывая, что она вся сплошь состояла из ругательств и неприличных слов, вряд ли мне дадут ее нацарапать на камешке после молитвы о его душе. Хотя о чем это я? Он же не относится к видам существ, которых отпевают в храме и хоронят на кладбище, а значит, хоронить буду, как захочу, и напишу, что захочу.

Я мечтательно закатила глаза. Вот придушу Пыха, зарою, напишу последние пожелания о загробной жизни и…

Бум. Я схватилась за голову, чувствуя, как все плывет перед глазами. У моих ног по грязи прокатился грязный, но все еще сверкающий кубок, а прямо передо мной сидел злой нахохлившийся мышь.

Я покачнулась и начала медленно заваливаться набок…

— Эй, эй, ты чего? Кэт, вставай! Не вздумай отключаться. Я тебя до дому не дотащу!

Лежу в луже, неподалеку валяется самый дорогой стакан в королевстве, а у меня на груди, накрывшись краем насквозь промокшего плаща, дрожит от холода Пых, умоляя не придуриваться и срочно идти домой, на худой конец — ползти.

Надо встать…

И я отключилась.

Как я добиралась до дому — не помню, может, и ползком. По крайней мере, иногда — это точно. Но я дошла! И даже донесла кубок и мыша. Хотя куда он-то (в смысле мышь) денется?

Уже дома, кое-как придя в себя и выпив аж три настойки из неприкосновенного запаса (мне и впрямь было плохо — то бил озноб, то бросало в жар, а отдавать добычу надо уже сегодня), я налила горячую ванну и со стоном наслаждения погрузилась в слегка рыжеватую воду. Мышь уселся на краю и изучающе касался воды то одной лапой, то второй, размышляя: нырять сейчас или подождать, когда вода немного остынет?

Мне же было хорошо. И в итоге я просто уснула, не дожидаясь — чего там решит Пых.

— Буль. Буль. Плюх. Бульк… плюх. А-а-а, мама!

Я с трудом приоткрыла правый глаз и увидела Пыха, сидящего на моем колене и с ужасом изучающего свою правую ногу.

— Чего там? — сонно поинтересовалась я.

— Заноза! Но я ее уже почти выдернул, — буркнул, не поворачиваясь ко мне мордочкой.

— А-а-а.

— Вот, все. Вытащил, смотри, какая огромная!

Я изучила что-то мелкое и черное и, уже закрывая глаз, отметила, что Пых зачем-то еще раз потряс этой гадостью у меня перед носом, но я уже вновь засыпала, с недовольством ощущая, как слишком быстро остывающая вода неприятно холодит тело.

Мышь тем временем встал на моей коленке, высовывающейся из воды, с силой оттолкнулся и радостно прыгнул в воду. Плюх.

Я сообразила, что «бульк» — это когда без брызг, а «плюх» — это наоборот, смахивая капли воды с ресниц.

— Кстати, а который час?

— Понятия не имею! — Мышь опять забирался на мое колено, ему явно нравилась эта забава. Повернув голову и посмотрев в окно, я поняла, что пора собираться, ибо я слегка опаздываю. А потому коленка нырнула под воду, а с нею и зазевавшийся Пых.

Бульк.

Он тут же вынырнул, отплевываясь и ругаясь. Я покаянно улыбнулась, вытащив его за ногу из ванны и аккуратно посадив на бортик. Правда, благодарности так и не дождалась, зато опять узнала о себе много чего нового и интересного.

Быстро одевшись в раскиданную по всей комнате одежду и схватив с тумбочки еще мокрого мыша, вытиравшегося краем полотенца, я в спешке выбежала из дома в направлении таверны.

— Потом зайдем на рынок за продуктами, — пискнул мышь, забираясь мне за пазуху и уютно сворачиваясь там клубочком, а заодно попросив не скакать как ненормальная коза. А то его, видите ли, трясет. Пришлось идти быстрым шагом.

И все же я успела.

Меняла обрадовался мне как родной. Крикнул трактирщика, заявив тому (о чудо), что он готов заплатить за обед для меня. Я мудро не стала возражать, а мышь по такому случаю лично полетел на кухню: раздавать указания и следить за процессом. (Здесь его все знали, так же, как и меня.) А потому я была уверена — никто его не тронет.

Процесс обмена товара на деньги до боли напоминал вчерашний. Только теперь не было мыша, уж он-то пересчитал бы все монетки с превеликим усердием. Что я сама и сделала, ничуть не стесняясь менялы.

Но не деньги в данный момент занимали все мои мысли, а невзрачный браслет из тусклого серебра, отданный как часть оплаты, который я тут же надела на правую руку и, затаив дыхание, уставилась на украшение.

Браслет сначала просто свисал с запястья, будучи слегка великоват. Но вскоре поверхность его дрогнула. И вот уже его диаметр сокращается, плотно обхватывая руку, и, на взгляд, — совершенно не изменив толщину.

— Это он, — почему-то шепотом сказала я и посмотрела туда, где только что сидел меняла.

Но того уже не было в таверне — он спешил. Ведь, в отличие от кубка, способного подчиниться каждому, в котором тоже заключена великая сила артефакта, браслет на девяносто девять процентов не должен был сработать. И откуда же меняле было знать, что я как раз и есть тот самый последний процент, которого браслет признает и активируется. Лунное серебро неизвестно откуда пришло в наш мир и почти полностью исчезло через непродолжительное время на многие сотни лет. Я почувствовала себя почти счастливой. Наконец-то он… мой.

— Эй, ты чего застыла? Я проследил — все самое свежее. Смотри! — И мышь радостно плюхнулся на стол, который тут же начал заполняться расставляемыми разносчицей блюдами.

Я улыбнулась и показала ему украшение. Мышь округлил глаза и потребовал дать потрогать.

— Слушай, а это и вправду он?

— Да.

— А что он умеет?

— Увидишь.

— Покажи!

— Не сейчас.

— Ну, Кэ-эт! — заканючил мышь, по уши вымазанный клубничным вареньем — начинки только что надкушенной им булки.

Я только отрицательно замычала, старательно набивая рот принесенной едой и стараясь не показывать, что и сама-то еще до конца не уверена, что браслет будет мне служить. А впрочем, он уже принял меня, как… друга, а значит, будет защищать… надеюсь. Кстати, салат и булочки — превосходные.

Глава 1

Вы когда-нибудь видели, как приезжают купцы на ярмарку? Нет? Зря! Это незабываемое зрелище. Куча повозок, кибиток, ругань стражников, огромные заторы у ворот. Но самое главное это то, что, выйдя из города, можно вдоволь бродить между кибитками, разговаривать со степенными торговцами, выспрашивая про привезенный товар, и даже посмотреть на него, а то и купить по пока еще не очень высоким ценам. Продадут, да и просто покажут, конечно, далеко не каждому. Тут уж как под настроение попадешь, да и как разговор начнешь.

Мы с мышом уже с раннего утра находились тут, выглядывая знакомые лица и знакомясь с новыми торговцами. Мыша тут помнили и уважали гораздо больше меня, хотя бы потому, что он всегда лез торговаться — даже тогда, когда я лишь приценивалась, совершенно не собираясь ничего покупать.

— Привет, дядя Гриша, — радостно машу восседающему на зеленой травке в стороне от всего этого шума и гама купцу. Ему бегать уже ни возраст, ни достоинство не позволяли. За него пошумят другие. А два высоких и сильных парня — его сыновья — за всем присмотрят.

— А, это ты? Присаживайся, — степенно кивнул он, и я тут же представила, что нахожусь не на открытом пространстве, отмахиваясь от приставучих мошек, а где-нибудь в гостиной, например в княжеских палатах, отчего тут же полезли комплексы, и захотелось куда-нибудь сбежать и переодеться в бальное платье для начала.

Мотнув головой, я согнала наваждение и тут же плюхнулась на расстеленный цветастый ковер, спуская мыша с головы на дыню и беря с блюда богатую ветвь сочного винограда. Мышь скатился с этой дыни и тут же смешно поковылял к другой тарелке, на которой чинно покоились дольки уже разрезанной спелой дыньки.

— Умнь, мням, чавк, глм.

Дядя Гриша с улыбкой следил за нами. Это ведь именно он когда-то привез меня, еще совсем кроху, в этот город и сдал с рук на руки приемному отцу, после того как я убежала в лес, узнав, что я не родная дочь своей матери. Причем еще и не просто приемыш, а подкидыш неизвестной расы и племени. Тетка Роза после провела со мной воспитательную беседу, растолковав, кем и чем я являюсь для несчастной, выплакавшей все глаза мамки и для нее лично. Я поверила. Слишком уж были весомые аргументы: ремнем по мягкому месту и куча конфет с тортом после.

— Ну и чего ты теперь удумала, постреленок? Зачем искала дядю Гришу?

Я попыталась сделать оскорбленное лицо, но так как уже и сама испачкалась виноградным соком — вышло как-то не очень.

— А разве не могу я просто так прийти повидаться с другом?

По глазам поняла — не верят. Обидно.

Со вздохом отложив виноград, я принялась выкладывать свою страшную тайну и заодно проблему мирового масштаба, параллельно пытаясь оттащить Пыха от дыни, опасаясь, что он лопнет, если продолжит поглощать ее такими темпами. Мышь сопротивлялся и кусал то дыню, то мои пальцы. Отчего рассказ приобрел живость и глубину трагедии.

— Дядя Гриша, ты понимаешь… Ай, больно же! Все дело в том, что я решила выйти в свет и найти себе подходящую… партию… — Мышь в шоке повис вверх ногами (я держала его за заднюю лапку), переваривая услышанное. Но потом опомнился и снова вонзил свои острые зубки в мою ладонь. От неожиданности я его выпустила, пушистик рухнул обратно в тарелку — он теперь уже был весь вымазан в сладком соке, из-за чего ничуть не расстроился, а продолжил поедать дыню с утроенной скоростью.

— И ради этого мне нужно платье, а вот его-то у меня как раз и нету. Ну, Пых, ну, обжора, больно же! Так, о чем это я?

Я мотала рукой, на которой повис этот вредитель. Мышь угрожающе пищал, показывая всем своим видом и писком, чтобы его оставили в покое, а потом разжал зубы и снова оказался в тарелке… с виноградом.

— И что же ты хочешь от старого друга?

Я немного приободрилась и отвлеклась от созерцания того, как несчастный Пых сидит между виноградом и дыней, не в силах выбрать: что есть дальше?

— От старого друга я хочу помощи в подборе наряда, и… — я подняла глаза на старое, но такое живое и знакомое с детства лицо, — совета.

— Ну что ж, — он задумчиво огладил свою роскошную бороду, — так и быть, есть у меня для тебя обновка. Как знал.

Я радостно взвизгнула и буквально бросилась ему на шею. Мышь вопил, что его придавили. А дядя Гриша только усмехался да гладил меня по спине.

Немного успокоившись, я снова села на место и постаралась не хихикать при виде мокрого, всклокоченного пушистика с половиной виноградинки, надетой на макушку.

— Эй, Карьян, иди сюда. — Дядя призывно махнул рукой, и тут же от скопища повозок отделился высокий рыжеволосый парень и побежал к нам. Он как был в моих воспоминаниях, так и остался очень симпатичным парнем. Впрочем, как и его брат-близнец.

— Что такое, отец? Почти все прошли, осталась последняя повозка, можно уже собираться. О, привет, Кэт. Как жизнь?

Я улыбнулась ему, а дядя быстро ввел сына в курс дела.

— Ты принеси мне платье, что я отдельно от остальных положил, в кованом сундучке.

— С зелеными листьями? — нахмурился Карьян, вспоминая.

— Да, да. Оно самое.

— Ясно, сейчас принесу.

И он побежал обратно к повозкам, искать требуемое.

— Да, кстати, а сколько оно мне будет стоить? Только не говори, что это подарок. Я уже взрослая девочка и могу заработать себе на одежку. — Пыху я заранее заткнула рот, чтобы он не начал свою обычную речь о пользе подарков и наличия средств. Меня опять покусали, пришлось вместо руки сунуть ему в пасть кусочек дыни. Теперь какое-то время он и впрямь ничего сказать не мог.

— Ну что ты, девочка, какой уж тут подарок, не для тебя ведь вез, а на продажу. Так что и цена будет довольно высока. Да и платье не какое-нибудь, а эльфийское.

Я серьезно кивнула, готовая ко всему. Мышь давился дыней, спеша ее прожевать, но раздутое от недавнего обжорства брюхо не позволяло это сделать быстро.

— Пять золотых, — озвучил цену купец. — Уж извини, а меньше я взять никак не могу.

Я сначала нахмурилась, но потом, вспомнив о полученном гонораре за кубок, просияла улыбкой.

Да-а… если бы не последний заказ, не видать бы мне эльфийского платья как своих ушей.

Мышь давился дыней, пытаясь что-то крикнуть, я сунула ему в рот еще один кусочек. Пых упал на спину, тоскливо глядя в голубое небо и не в силах прожевать или выплюнуть свой кляп.

— Согласна. Конечно, при условии, что платье мне подойдет.

— А уж на этот счет ты не сомневайся: подойдет, да еще как. У меня-то глаз наметанный. А вон и Карьян бежит с ларцом. Сейчас сама все и увидишь.

Я согласно кивнула.

Платье действительно было великолепным. Даже не примеряя, я видела, что мне оно будет впору. И с трудом отогнала мысли о влюбляющемся в меня на балу принце. Ведь каждую девушку, считающую себя если и не красавицей, но точно не дурнушкой, хоть раз в жизни посещала мысль о чуде, которое бы превратило ее в жестокой реальности зеркала из обычной серой мышки в прекрасную принцессу.

Вот это платье и было именно тем самым чудом, которое сделает из меня принцессу. И мне совершенно не было жалко отданных за него пять золотых монет.

А вот мышу было плохо — и от обжорства, и от суммы потраченных на платье денег. И теперь, когда я, тепло распрощавшись с дядей Гришей и Карьяном, насвистывая, шагала обратно в город, он не переставая бурчал о моем транжирстве и безголовости, икая в перерывах между репликами и старательно придерживая сильно разбухший живот. Мне же было все равно: я счастлива, как ребенок, нашедший в сочельник подарок под разлапистой елкой, растущей во дворе.

— Слушай, ну не бурчи ты так, сейчас пойдем на рынок и тебе там чего-нибудь подыщем.

— Завтра.

— Что — завтра?

— Завтра пойдем. Сегодня купцы только к вечеру все войдут и закончат располагаться. Вот завтра и пойдем. А то вдруг упустим чего-нибудь важное!

Я пожала плечами: завтра так завтра, я не против, но за продуктами зайти все же придется. А то дома шаром покати.

Глава 2

Я стояла перед большим старинным зеркалом, с интересом разглядывая в нем свое отражение. Зеркало было с ветвистой трещиной, идущей через всю зеркальную поверхность. Я, помнится, подобрала его на свалке и притащила домой, решив, что нечего пропадать хорошей вещи.

Платье уже было на мне, и его нежно-зеленые переливы великолепно подчеркивали и выделяли красоту моих мерцающих сейчас, словно драгоценные камни, глаз. Высокие скулы, тонкий, слегка длинноватый нос, густые брови в тон темно-русым волосам… Ничего особенного. Но сейчас, в этом наряде, с этой прической и макияжем, я выглядела чуть ли не королевой, сошедшей с небес и рискнувшей посетить мир смертных.

Мышь сидел на раме и упоенно принимал участие в каждой из стадий превращения гусеницы в бабочку.

— Класс, мне нравится! Но чего-то не хватает.

Я нахмурилась:

— Чего?

Мышь довольно неуклюже взлетел и плюхнулся черной кляксой на плечо.

— Не чего, а кого! Меня, конечно.

Гордость и величие так и светились во всей его позе. Задумчиво изучаю новое дополнение к наряду… Цвет глаз тут же потускнел, платье поблекло, и его срочно захотелось постирать (особенно там, где сидела «клякса»).

— Нет, Пых, я не согласна. Тогда уж мне нужна сумочка, как у герцогини, и ты бы в ней сидел…

— Ну, вот еще — я и в чьей-то тесной сумке. Ничего не вижу, ничего не слышу.

— Слушай, ну ты же знаешь, как важен этот бал. Финансы почти на нуле, да и заказ на картину выполнить надо. Помнишь тот заказ, который месяц назад дал седой монах? Он еще пропал куда-то, и мы решили не браться. А теперь я подумала… за картину он предлагал немало — авось найдем другого покупателя. И деньги сразу появятся.

Пых тут же встрепенулся:

— Да, кстати, а как мы ее вынесем? Она же большая.

— А мы вырежем холст и свернем в трубочку. Я засуну ее за край чулка и спокойно выйду с ней, не привлекая лишнего внимания.

— А я что буду делать? — тут же надулся мышь.

— А ты подстрахуешь в случае появления нежелательных свидетелей, отвлечешь их там. Ну и конечно меня предупредишь, если появится кто. Хорошо?

— А это очень опасно?

— Необычайно, картина тянет на двадцать золотых.

Мышь проникся суммой и осознал всю важность операции, а потому без лишних слов полез мне в вырез лифа, или как он там называется?

— Мышь!

— Ну ладно, ладно. Придется лететь следом. Незримо и невидимо для всех.

Я вздохнула с облегчением. Мышь с тоской посмотрел на мою прическу.

— Даже и не думай об этом.

Он только фыркнул и отвернулся. А после и вовсе вылетел в распахнутое окно.

— Карета подана, мисс!

Карета и впрямь уже стояла около моего крыльца, и кучер с удивленным лицом разглядывал руины дома, уже раз пять сверившись со своей бумажкой. Но тут из проема выплыла я, и парень облегченно вздохнул, пряча бумажку с адресом в нагрудный карман и спрыгивая вниз, чтобы успеть открыть моей персоне дверь и даже, если повезет, поддержать под локоток, пока «мадмуазель» будет забираться в карету, стараясь не потерять достоинство и не рухнуть обратно вниз.

Уже почти исчезнув в теплом и темном нутре, заметила на крыше несчастный съежившийся комочек, при ближайшем рассмотрении оказавшийся мышом.

Мне стало его страшно жалко, и я полезла на крышу.

— Госпожа, куда же вы? — удивленно спросил кучер. Пытаясь стащить меня вниз, он схватился за мою лодыжку. — Вам не сюда!

Отпихивая его, я случайно врезала ему второй ногой по лбу и все-таки дотянулась до несчастного Пыха, который с большим интересом наблюдал за происходящим.

Сграбастав свой трофей, я нащупала ногой край двери и кое-как вползла внутрь. Парень сидел на мостовой, потирая уже начинающую набухать на лбу шишку. Я ему старательно улыбнулась, пытаясь замять конфликт.

— Понимаешь, очень люблю летучих мышей, — на всякий случай тыкая пальцем в мыша.

Брови парня поползли вверх, встретились с шишкой и тут же вернулись на место. Он задумчиво кивнул и, уже не обращая никакого внимания на странную пассажирку, залез обратно на козлы и хлестнул вожжами.

Карета тронулась с места и плавно поехала вперед.

Я сидела в карете и вертела перед глазами красивую золотую карточку с выбитыми буквами приглашения. Приглашалась некая баронесса фон Йо'гурт, и мне оставалось только догадываться, как меняла умудрился его достать. А впрочем, какое это имеет значение? На празднике будет около сотни гостей, и вряд ли они все друг с другом знакомы.

Мышь сидел у меня на коленях, щурясь от удовольствия: я почесывала его за ушком, сглаживая недавнюю ссору. Мне уже все простили и объявили мир, дружбу и шоколад. (Мы оба его обожаем.)

Карета остановилась у довольно-таки пышного ковра ярко-алого цвета, расшитого по краям золотыми узорами. Я шепотом велела мышу вылететь после меня, как можно менее заметно. Пых кивнул ушастой головой, и тут как раз кучер соизволил открыть дверцу кареты. Я вежливо ему улыбнулась и протянула руку для опоры. Паренек долго не хотел ее брать, старательно игнорируя растопыренные перед его носом пальцы. Но я была настойчива. Короче, руку мою он взял, и я, садистски опершись на нее всем своим весом, выпорхнула наружу.

Красная ковровая дорожка, вежливо кланяющиеся у входа лакеи, молчаливые слуги, мелькающие в толпе прибывавших гостей и разносящие бесплатные напитки.

Я довольно улыбнулась, тряхнула головой и… разжала руку уже поскуливающего от боли кучера. Ой! Все время забываю, что силу надо соизмерять. Парень шарахнулся от меня, как от чумной, и тут же вскочил на козлы, стегнул кнутом по спинам лошадей. Карета с грохотом рванула с места, а из окна вывалился и заметался по сторонам Пых. Я помахала ему рукой. Пых кое-как сориентировался и тут же рванул в сторону замка, стараясь быть как можно менее заметным. Кто-то сзади удивленно вскрикнул, и я с тяжелым вздохом пошла в сторону распахнутых дверей шикарного замка, расположенного в самом сердце этого дивного сада.

Поднявшись по ступенькам, я столкнулась с улыбчивым лакеем, который вежливо попросил мое приглашение. Пожав плечами, я вручила ему свое приглашение и была тут же пропущена внутрь.

Оказавшись на широкой лестнице, ведущей вниз в огромный зал, я ненадолго замерла, с любопытством оглядываясь по сторонам и изучая присутствующих тут гостей. Но тут кто-то громко крикнул прямо мне в ухо:

— Баронесса фон Йо'гурт!!!

Не разбираясь, действуя на одних лишь рефлексах, я развернулась, схватила этого кого-то и тут же швырнула его прямо в зал, помогая себе ногой для придания нужного ускорения. Кто-то заорал, народ расступился, и по ступеням, вереща и ойкая, скатился мажордом.

Я замерла, испуганно оглядываясь и нервничая от заполнившей зал тишины. Гости тоже, открыв рты, изучали новоявленную баронессу. Мажордом, как назло, не подавал признаков жизни, живописно раскинувшись на ступенях.

В оглушительной тишине раздался шелест крыльев, и на плечо опустился мышь — последний штрих к создавшейся ситуации.

Пора сваливать?

И вдруг… рука. Кто-то взял меня под руку. Повернув голову, я увидела высокого, худощавого телосложения человека с мраморно-белой кожей, ежиком белых волос и неестественно черными бровями. Мужчина, держа меня под руку, демонстрировал ослепительно-белоснежную улыбку и впечатляюще острые клыки, — нет, он явно не человек.

— Я прошу прощения за мою гостью, — начал он красивым бархатистым голосом, словно теплая волна прокатившимся по нервам и заставившим меня трепетать. — Мой слуга имел неосторожность напугать вас и был совершенно справедливо наказан.

Я перевела взгляд на все еще находящегося в бессознательном состоянии слугу.

— Но эта маленькая неприятность никоим образом не должна повлиять на празднование моего дня рождения. А посему я прошу вас — продолжайте веселиться.

Толпа радостно загомонила, а мимо меня промелькнули две смазанные тени, бросились к мажордому и, подняв его, тут же утащили куда-то.

— Итак. — Я отвлеклась от теней и повернулась к нему.

И тут же вздрогнула, едва сдерживая рвущееся ругательство. Васильковые глаза, яркие, как небо в солнечную погоду. Ну почему из всех аристократов мира мне предстоит ограбить именно василиска?!

— Как вас зовут, прекрасная незнакомка?

Мышь, открыв рот, смотрел на моего невольного спутника, который и не думал отпускать меня даже теперь, когда все было улажено.

— Только не врите мне, что вы баронесса фон Йо'гурт. Я знаком с ней лично.

Сжала зубы и мысленно дала себе хорошего пинка. Помогло. По крайней мере, я уже не пялилась на него, как кролик на удава.

— Гм, многие дамы теряют речь при виде меня, но вы первая, кто молчит уже столь долго. Может, вы — немая?

— Да, — брякнул мышь.

Я вздрогнула и удивленно на него уставилась. А этот охламон уже пришел в себя и продолжил нагло врать:

— Ее в детстве часто роняли головой, так что она прикусила себе язык. А я — телепат и могу читать ее мысли.

— Да? — Мужчина выразительно заломил правую бровь, изучая нахальную мордочку мыша. Я же усиленно соображала: придушить Пыха сейчас или временно отложить столь блестящую идею до лучших времен.

— И о чем же она сейчас думает?

Мышь состроил сосредоточенную мордочку. Мы с василиском с любопытством на него уставились.

— О, она думает, что вам следует отпустить ее руку.

Нет, все-таки отложу идею его придушить до лучших времен.

— И… — Мышь выдержал длинную паузу и, с гордостью оглядевшись, медленно закончил (мне уже и самой было интересно, о чем же это я думаю?): — Вы самый красивый мужчина в этом зале.

Василиск с интересом перевел взгляд на мое покрасневшее лицо. В мыслях я уже поджаривала мыша на медленном огне.

— Приятно слышать это от столь прекрасной девушки.

Я отвлеклась от процесса поджаривания мыша, минуты на две. Обдумывая сказанное василиском, пока граф тащил меня за собой в зал.

Он что, назвал меня прекрасной? Так, мне срочно нужно зеркало.

— Может, бокал вина? Игристое вино, недавно привезенное с эльфийских островов.

Беру протянутый мне бокал и осторожно из него отпиваю. Напиток растаял во рту, оставив после себя приятное послевкусие, прокатился по пищеводу и осчастливил своим присутствием желудок, сражая наповал буйством букета и крепостью. Меня шатнуло. Он тут же обнял меня за талию, поддерживая.

Мышь громко и активно упрашивал поделиться напитком. Я ему показала аристократический кукиш, куда-то шагая вслед за василиском.

Но тут зазвучала музыка, люди вокруг расступились, и я наконец-то поняла, куда именно меня привели. В бальную залу! Кошмар! Я же не умею танцевать. Это провал, любая аристократка изящна и грациозна с детства.

— Надеюсь, вы не откажете мне в одном танце? — жарко прошептал он мне на ушко.

И все, что я смогла, это мычать, закатывая глаза и дергая тем плечиком, на котором сидел мышь.

Василиск, следя за моими конвульсиями, вопросительно посмотрел на Пыха.

— Она очень хочет потанцевать с вами и уже начала, — просветил его тот.

Мужчина ласково мне улыбнулся и начал вести меня в танце. Я поняла, что это — полный провал. Но все же умудрилась улыбнуться ему в ответ.

Сначала я отдавила ему правую ногу, потом споткнулась об левую. Но он только улыбался, видимо, обладая зачатками мазохиста. На второй минуте «танца» я отдавила ему обе ноги сразу, причем правую ногу — каблуком и с размаху.

Стон, слетевший с его губ, был мне ответом. Мышь, уже понимая бедственность моего положения, пытался было считать в такт музыке, но постоянно сбивался, следя голодным взглядом за мелькающими в толпе подносами с едой.

Раз, два, три, раз, два, три. Ногу вправо. Теперь влево. Раз, два, три, раз, два, о-о-о еда!

В этот раз я умудрилась повернуться так, что наступила каблуком на подол платья. Я начала падать, а граф, стараясь меня удержать, дернул меня назад. Но тут я еще и двинула ему коленом в живот (ума не приложу — как). И в итоге мы все-таки упали. Правда, я оказалась сверху.

Вокруг удивленно зашумели, тут же начала собираться заинтересованная толпа. Я мучительно соображала: как выйти с достоинством из данной ситуации. На спине убивался мышь. А подо мной лежал василиск и заинтересованно изучал лепнину на потолке, даже и не думая убирать руки с моей талии.

Я возмущенно дернулась, но безрезультатно. Ну, правильно: куда мне против него — смех и только!

— Вам помочь?

Я оглянулась, пытаясь понять, кто там такой сердобольный.

Но тут он все-таки сел, а потом еще и встал. При этом я не осталась лежать на полу, а оказалась — у него на руках, возмущенно сопя.

— Баронесса упала и ушибла ногу. В этом я вижу полностью свою вину, и поэтому я должен ненадолго удалиться, дабы послать за доктором и препроводить его к пострадавшей. — С этими словами василиск развернулся и куда-то меня понес. Я не сразу сообразила, что происходит, а когда поняла…

— Пусти меня!

Я брыкалась, извивалась, пару раз укусила его за плечо.

— Пусти, хуже будет!

Ноль внимания на бедную несчастную меня — как шел куда-то со спокойным и даже умиротворенным выражением на лице, так и идет.

— Так. Ты хоть можешь сказать, куда ты меня тащишь?

— В гостевую комнату.

Ну наконец-то хоть какая-то реакция.

— А зачем?

— Хочу поговорить без свидетелей.

— А зачем тогда тащить меня на руках? Я вполне могу дойти сама.

— Мне так спокойнее. — И он так нежно мне улыбнулся, что защемило сердце. А по коже проскакали табуны мурашек.

Гм… я что, влюбляюсь? В василиска?! Бред.

— Ну вот мы и пришли.

Меня аккуратно, будто хрустальную вазу, положили на небольшой диванчик. После чего он пошел закрывать дверь на ключ. Я уже не возражала, с любопытством оглядываясь по сторонам. И тут… картина! Причем не какая-то, а та самая, изображение которой мне показал меняла. Я застыла, пожирая ее глазами и не в силах достать. Мышь тоже взглянул на то, что вызвало у меня такой интерес, и ошарашенно пискнул, изучая шедевр.

— Нравится?

Я вздрогнула, отводя взгляд от столь вожделенного полотна. На нем, кстати, было изображено море и небольшая лодка, взбирающаяся на огромную волну при свете всего одной устрашающе реальной молнии. Я молча кивнула.

— Люблю побаловаться красками на досуге, эта чем-то запала мне в душу, и я повесил ее здесь.

Смысл сказанного дошел не сразу. А когда дошел…

— Так ты что, сам рисуешь? — удивленно.

Он кивнул и сел рядом со мной. Мне почему-то стало жарко. Я старательно отодвинулась назад.

— А теперь, может, расскажешь — кто ты и почему так внезапно прошла твоя немота?

Мысленно я еще разок себя пнула. Нет, ну как не стыдно забывать элементарные вещи!

— Снова онемела? — полюбопытствовал он.

Я отрицательно тряхнула головой, все еще не зная, что сказать. Василиск сидел и спокойно ждал, когда я, наконец, вновь соизволю произнести пару фраз.

— Я… мы… ну…

Глубокие складки бороздили мой лоб, разыскивая проблески светлых идей.

— Понятно, — вежливо кивнул он, — а дальше?

— О-о…

Я огляделась по сторонам в поисках мыша и тут же его нашла. Сидя на раме, он небольшим ножичком аккуратно резал холст по краям, знаками прося отвлечь хозяина замка. Я в ужасе на него уставилась.

— Э-э-э…

Мужчина тяжело вздохнул и хотел было встать, но тут я все-таки выдала более или менее внятный ответ:

— Я — Кэт.

— Это первое разумное слово за наше с вами общение. — Он сел обратно.

— А… тебя как зовут?

Он удивленно приподнял брови, я с трудом сообразила, что, явившись в этот замок, могла бы хоть поинтересоваться — как зовут его владельца.

— У меня память на имена короткая, — старательно покраснела я, краем глаза наблюдая, как мышь ползает по холсту уже вверх ногами. Волна собралась гармошкой, а лодочка безнадежно утонула в складках.

— Мое имя ни для кого не секрет. Я — граф Дрейк Василевский. Для друзей — просто Дрейк.

Сзади раздался жуткий треск — мышь полз вниз, пока картина рвалась вдоль вертикальных сторон рамы.

Дрейк удивленно обернулся, но я вовремя закрыла ладошками ему глаза, лихорадочно соображая, что делать дальше. Мышь мучительно отпиливал последний, нижний край полотна.

Дрейк замер, не делая попыток убрать со своего лица мои руки.

— И что все это означает?

— Э-э-э, понимаешь, мышь готовит тебе сюрприз: подарок на день рождения от нас двоих. И… он пока еще не закончил, так что тебе смотреть пока нельзя.

Мышь удивленно на меня покосился, а потом рывком оторвал картину полностью. Пустая рама не выдержала и рухнула на пол, припечатав Пыха к полу.

— Ты уверена, что с ним все в порядке? — тихо спросил граф.

Я старательно вытягивала шею, мне это тоже было интересно.

Но тут край рамы зашевелился и из-под него выполз жутко недовольный мышь, рывком вытащил сильно помятый, с неровными краями, холст и, взмахнув крыльями, вылетел в распахнутое окно.

Так, а как же я?!

— Он уже закончил? — От неожиданности я вздрогнула. У него был такой голос, будто он уже давно и прочно обо всем догадался.

Пора удирать.

— Почти, но мне надо будет кое в чем ему помочь. Ты не мог бы пока не открывать глаза? — наивно поинтересовалась я.

Дрейк улыбнулся и молча разжал мои руки, при этом задержав их в своих ладонях. Посмотрел на пустую стену, валяющуюся на полу раму. И сжал мои руки сильнее. Я поморщилась.

— Ты могла бы просто попросить.

Он вновь повернулся ко мне, но теперь его глаза не просто светились — они пылали, отсвечивая всеми гранями драгоценностей. Еще чуть-чуть, и меня ничто уже не спасет. Василиски убивают взглядом.

Ногой в челюсть, рывком вырвать кисти из стального захвата и рвануть к окну.

Он этого не ожидал, это плюс.

Вскочила на подоконник, и тут сзади что-то вспыхнуло. Инстинктивно уворачиваюсь, свет падает на зазевавшуюся неподалеку муху. Насекомое тут же падает кверху брюшком. Некогда смотреть, прыгаю вниз.

Земля встречает довольно жестко. Кувырок, перекатиться через бок, подняться и рвануть к стене, умудряясь двигаться зигзагами, словно вконец окосевший заяц. Лучи света падают то справа то слева, я его явно сильно разозлила. Ничего, переживет.

Стена, рядом! Прыгнуть и вонзить в крошащийся камень выпущенные наружу когти.

Прыжок, подтянуться, еще прыжок. Камень крошится под когтями рук. Выше, край стены. Подтянуться и, уже перепрыгивая через него, обернуться в последний раз. Зря.

Он бежит следом, уже совсем близко. Ловлю его взгляд. Почему же он не убивает меня? Вспышка, яркий приятный свет. И я не спрыгиваю, а падаю на такую далекую землю.

Сознание возвращалось медленно и как бы нехотя. В голове плавало туманное варево мыслей, без признаков начала и конца. Я вздрогнула и села, шаря руками по сторонам в поисках мыша и пытаясь вспомнить недавние события. Вспоминалось с трудом. Хотя бы потому, что последнее, что стоит перед глазами, — глаза Дрейка и яркий теплый свет, погружающий в сон. Кажется, я куда-то летела. Ах да, я же упала со стены. Наверное, по всему телу куча синяков и переломов. Осторожно шевелюсь, все еще не рискуя открыть глаз и ожидая взрывов боли в ногах или руках. Но ничего так и не почувствовала. Странно.

— Ты собираешься глаза открывать? Или так и будешь сидеть зажмурившись?

Этот вредный голос я бы узнала из миллиона. Осторожно приоткрыв глаза, я узрела сидящего неподалеку, на роскошной кровати, собственно, мыша. Он гордо восседал на подушке и укоризненно на меня смотрел.

— Чего щуришься?

— Ну я слышала, что после взгляда василиска слепнут.

— Ага, а я слышал — что умирают. А так как ты не похожа на свежую кучку пепла, то заканчивай дурака валять и вставай! Я уже полчаса жду, когда ты очнешься, между прочим.

Рискнув широко распахнуть очи — минуту подождала. Но мир и не думал исчезать. Так что, немного приободрившись, вскочила, запуталась в одеяле и с грохотом рухнула на пол. Мышь громко хихикал на подушке, даже и не подумав поинтересоваться — жива ли. Ну, погоди у меня!

Кое-как выпутавшись из вредного одеяла, я встала на четвереньки и высказала Пыху все, что о нем думаю как о друге. К несчастью, именно в этот момент дверь спальни распахнулась и в нее вошел сам хозяин дома.

Обозрев мой зад и веселящегося мыша, он тактично покашлял. Я покраснела и, резко вскочив, попыталась натянуть довольно-таки коротенькую рубашку на коленки.

— Я рад, что вы уже встали.

Раздался протяжный треск материи, и подол рубашки все-таки натянулся на колени, явив всему миру мой голый пупок. Вспыхнув еще сильнее, моя персона, под заинтересованным взглядом графа, тут же нырнула под одеяло, натянув его до самого носа. Мышь при этом совершенно случайно был засунут под одеяло. Послышался возмущенный писк, я ощутила копошение в районе щиколоток.

— Вы о чем-то хотели поговорить со мной, граф? — как можно более вежливо протянула я, пытаясь пригладить левой рукой лохмы на голове, а правой разыскивая под одеялом Пыха.

— О да! — Он улыбнулся и сел на стул рядом с кроватью. — У меня к вам, миледи, будет довольно много вопросов и одно предложение, возможно, не самое обычное, но я все же рискну вам его сделать.

— Да? И что же вы хотели предложить мне, граф?

— Задыхаюсь!!! — Из-под одеяла. Острые коготки прошлись по моей пятке, я захихикала.

Дрейк поднял вверх левую бровь. Заталкиваю в рот край одеяла, продолжая при этом хихикать и давясь одеялом.

— Вам помочь?

Сколько заботы!

— Нет, я сама справлюсь, — проговорила я, вытащив изо рта кусок одеяла. Но тут мышь еще и укусил меня за мизинец на ноге. Я заорала и с головой нырнула под одеяло в поисках этого вредителя.

Минут пять ползала по всей кровати, шаря в полной темноте руками, пытаясь нащупать Пыха. Нашла, схватила и с торжественным криком — вся встрепанная и красная — вынырнула из-под одеяла обратно.

У графа уже были подняты обе брови, и он смотрел на меня как на пациентку из дома душевнобольных. Я потрясла перед ним жадно хватающим ртом воздух мышом. Василиск явно был потрясен и почему-то постоянно отпихивался рукой от моего трофея.

— Здрасьте, — прохрипел мышь, и я его все-таки отпустила. Счастливый Пых воспарил к потолку и, нахохлившись, уселся на балдахин, поглядывая на меня и графа сверху.

Перевожу взгляд на графа, вежливо ему улыбаюсь и аристократическим кивком позволяю продолжать.

— Гм, — задумчиво протянул он, почему-то поглядывая на дверь, — ну что ж.

— Вы хотели о чем-то меня спросить, — напомнила я.

Более осмысленное выражение на лице. Может, я как-то не так себя веду?

— Во-первых, я хотел бы знать, для кого именно вы пытались украсть мою картину?

Я пожала плечами:

— Для менялы, но он всего лишь посредник и явно уже куда-нибудь смылся, как только узнал, что меня поймали.

— А как он это узнал?

— Так это ж очевидно: раз я не пришла к указанному сроку, значит, контакты со мной автоматически прекращаются. И мне надо либо искать нового менялу, либо вести праведный образ жизни на свой страх и риск.

Дрейк задумчиво откинулся на спинку стула, о чем-то размышляя.

— Что ж, этого менялу мы уже взяли. Я просто хотел проверить, насколько вы, сударыня, можете быть откровенны со мной.

Я только фыркнула. И дураку понятно, что в моей ситуации лучше всего будет не трепыхаться и активно втираться в доверие. С василисками шутки плохи. Да и надеяться на то, что кто-нибудь придет на выручку и спасет, было бы ну очень глупо. В нашем мире правит только один закон: каждый сам за себя.

— Второй вопрос, — прервал мои размышления граф, — кто твои родители?

Мы уже на «ты»? Это приятно. Глядишь, и в живых оставит.

— Я не знаю. Младенцем меня подкинули на порог бездетной семье, которая меня, собственно, и вырастила.

Он кивнул с таким видом, будто ничего другого и не ожидал.

Я и сама давно знала, что уж кем-кем, а человеком являюсь вряд ли. Чего стоят только вылезающие при стрессе когти из фаланг пальцев рук, умение отращивать под водой жабры, а в случае смертельной опасности еще и покрываться прочной чешуей? Да мало ли, может, я до сих пор еще не открыла все возможности своего тела.

— А что? Какая вам разница, кто именно были мои родители?

— Мы, кажется, перешли на «ты»?

Пожимаю плечами. Хозяин барин. Хоть на «ты», хоть на «вы», — мне бы только смыться отсюда. А там — поминай как звали.

— На твои вопросы, Катерина, я отвечу позже.

— Не Катерина.

Смотрит вопросительно.

— Не Катерина. Мое имя — Кэт, и все. Это не сокращение.

Кивнув, он продолжил:

— Пусть будет Кэт. Я не возражаю. И все же ответь: что ты имеешь лично против моего рода?

У меня просто челюсть отвисла.

Ну, ничего себе заявочки. Что я имею против его рода? Интересно, а почему я до сих пор жива, если есть даже просто предположение о том, что я — против василисков? Любого, кто раньше не так косился, проходя мимо человека с такими глазами, убивали быстро и мучительно, сжигая взглядом до состояния золы или обращая навечно в камень. Хотя человеком назвать его было сложно. М-да.

— А-а-а… э-э-э… гм… — глубокомысленно промычала я, косясь на сидевшего неподалеку мыша.

Мышь невозмутимо чесал лапкой за ухом, щурясь от удовольствия.

— Да ничего я против рода василисков не имею. Я вообще очень хорошая, просто шла мимо, дай, думаю, загляну на огонек, а тут ты! Я потанцевала. А в комнате смотрю: какая-то летучая мышь ворует имущество, ну и, чтобы ты не расстроился, решила закрыть тебе глаза.

Сверху послышался удивленный писк. Мышь, выпучив глаза, изучал меня на предмет наличия совести.

— Слушай, ну чего ты ко мне прицепился, ну украла я твою картину, и чего? Я, может, только так и умею зарабатывать себе на жизнь. И вообще, говори сразу — чего тебе надо, а то я есть хочу…

Василиск усмехнулся и медленно встал. Я поежилась под одеялом, напрочь отказываясь замечать длинные и острые клыки, которые мне продемонстрировали в очаровательной улыбке.

— Что ж, допрос окончен. Вы оба мне вполне подходите.

И он вышел — оставив меня, ошеломленную и слегка невменяемую, с целомудренно натянутым до самого носа одеялом.

— Нет, ты это слышал, Пых?

Что-то тяжелое и твердое ударило меня по голове.

— Ай!!! Ты чего? Больно же!

Мышь, сосредоточенно сопя, откручивал второй набалдашник из трех оставшихся штук на спинке кровати.

— Значит, я воровал, а она тут ни при чем? Предательница! — И в меня кинули вторым шариком, угодив теперь по лбу. Я возмущенно взвыла и ринулась ловить этого… этого вредителя!

Минут десять мы прыгали по всей комнате, а точнее, это я прыгала по огромной — что вдоль что поперек — кровати, занимающей большую часть спальни, вслед за постоянно уворачивающимся от меня Пыхом. Он уже перестал дуться и радостно закручивал в воздухе фигуры высшего пилотажа. Поймать его так и не удалось, но зато я вдоволь напрыгалась и теперь с полной уверенностью могла сказать, что кровать у графа очень прочная и мягкая, а главное, пружинистость у нее повышенная — прыгать хорошо.

— Извините.

Я удивленно обернулась, застыв с подушкой в руках, и с интересом посмотрела в сторону двери.

Там стояла невысокая фигурка, одетая в длинное серое платье с воротничком под горло, в белом кружевном переднике.

— Извините, вы госпожа Кэт?

Я тут же почувствовала себя госпожой и важно кивнула, краем глаза продолжая наблюдать за Пыхом.

— Меня зовут Мэри, и я буду вашей горничной.

Изображаю на лице бурю восторга, не очень понимая, зачем это мне горничная.

Но тут на каминную полку все-таки уселся запыхавшийся Пых и с интересом принялся изучать изящную статуэтку птички, стоявшую неподалеку. Меткий бросок — и подушка врезается в обнимающегося со статуэткой пушистика, снеся обоих с камина и припечатывая к стене. Статуэтка каким-то чудом выжила. На пол первой упала подушка, за ней мышь, а сверху брякнулась «птичка».

— Госпожа… — тихо, ошарашенно.

Я вдруг вспомнила, что мы тут не одни. Мышь все-таки вылез из-под птички и громко выругался. Отчего ушки бедной девушки ярко заалели. Так, надо спасать остатки своей репутации.

Спустившись с кровати и ногой задвинув подушку с ругающимся мышом под кровать, я пригладила рукой спутанные волосы и ослепительно улыбнулась несчастной Мэри.

В следующие полчаса очень пожалела о своем поспешном решении подружиться с горничной.

— Первым делом — вымоемся. Вот мыло, намыливайтесь, а я займусь вашими чудесными волосами.

— Может, не надо? — уныло спросила я.

Несмотря на мои возражения, волосы были нещадно отмыты. Удивленные блохи, не ожидавшие от меня такой подлости, толпами кончали жизнь самоубийством в ванне.

— Что это?!

— Блохи.

— Какой ужас! Не переживайте, вот этот бальзам поможет справиться с этой напастью.

Пых сидел на зеркале, вне зоны моей досягаемости, и наслаждался происходящим.

Мэри же, покопавшись во флакончиках, стоявших на полочке, извлекла один ядовито-розового цвета и, невзирая на мои протестные вопли, просто выплеснула половину содержимого мне на голову. Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. А потом… блохи валом побежали из волос, задыхаясь от вони. При попытке смыть сей дивный «аромат» мне сурово заявили, что надо подождать минут десять, иначе средство не подействует и живность, населяющая мою шевелюру, останется жива, а тогда придется начинать все сначала.

Мышь, хрустя где-то раздобытыми орешками, предложил задушевным голосом поделиться своей живностью.

Это он, кстати, зря сказал. Мэри, услышав, что и у него есть блохи, схватила зазевавшегося Пыха с зеркала и окунула его в воду. И уже на мокром пушистике опробовала остатки чудодейственного средства от блох.

Мышь, весь взъерошенный и несчастный, в потеках мыльной пены, снова сидел на зеркале и принюхивался к себе. Я была счастлива. Зря. Очень зря. Мэри еще не закончила.

— Так, пора смывать! — И меня окатили из ведра холодной водой!

С визгом выскочив из ванны, я попыталась сбежать куда подальше от этого садиста в юбке. Но Мэри была не промах и готова к такому, поэтому мне был показан ключ отныне запертой двери.

— Кэт, хватит дурачиться, подумаешь, прохладная водичка. Давай мойся быстрей, а то мы так тут надолго застрянем, — пропищал Пых, активно вытираясь приготовленным для меня полотенцем. Но тут Мэри вспомнила о нем, и схватив его, несколько раз макнула в ведро с ледяной водой, после чего поставила Пыха на столик рядом с зеркалом.

— Эй, эй, ты чего делаешь?! — возмутилась я.

В общем, из ванной мы вышли злые, мокрые и продрогшие. Зато шерстка мыша и мои волосы сияли чистотой.

И самое ужасное заключалось в том, что этот кошмар на этом не закончился. Мэри вышла следом с какой-то странной штукой и гребнем в руках. Мышь струхнул и упорхнул на балдахин, повиснув наверху вверх ногами, при этом с него капала вода на подушки.

— Итак, займемся вашими волосами, мисс.

— Меня Кэт зовут, — буркнула я, угрюмо разглядывая орудия пыток.

— Хорошо, мисс Кэт.

— Нет, просто Кэт, и точка. Никаких «мисс». И что это у тебя такое в руках? — подозрительно осведомилась я.

— Где? Ах это. Всего лишь ветродуйка и расческа.

— Ветродуйка? А для чего она?

— Смотрите — она всего лишь выпускает волну теплого воздуха, которая сушит мокрые волосы.

С этими словами Мэри направила «ветродуйку» на повисшего под потолком мыша и нажала на что-то внизу этой штуки. Тут же эта штука загудела, зашумела, и волна горячего ветра ударила по мышу. Пых всполошился, громко заорал и попытался улететь, чтобы спрятаться. Но не тут-то было. Воздух припечатал его к балдахину, и все, что мог сделать Пых, так это громко верещать и перепуганно смотреть в мою сторону.

— Ну, вот и все, — улыбнулась Мэри и, опять что-то нажав, заставила замолчать «ветродуйку». Мне в подставленные ладони брякнулся чистый, сухой и даже теплый комочек меха, из которого торчали два крыла, черный нос и печальные, всепрощающие глазки. Бедненький, похоже, ветродуйка стала последней каплей.

— А теперь вы, ми… э-э-э… Кэт.

Глазки мигнули и сочувствующе уставились на меня. Шевелиться мышь просто напросто отказывался.

Я мужественно кивнула и села на стул, подставляя голову для экзекуции. Ветродуйка снова загудела.

Хм, в общем-то это было не так уж и страшно. Теплый, чуть горячий воздух, проходящий сквозь замагиченную трубочку (так объяснила Мэри), довольно быстро высушил волосы, не оставив и следа от недавнего купания. Хуже дело обстояло с гребнем. Конечно, на бал я явилась с шикарной прической — чистая и благоухающая. Но достигнуто это было, скорее, умелой вязью купленных в магической лавке заклинаний, чем моих личных усилий с гребнем и мылом. Хотя я была чистая и до экзекуций. Это факт.

— Сидите спокойно.

— Больно!!!

— Не больно, просто у вас колтун.

— А-а-а-а-а-а!!!

— Ну вот, теперь его нет.

— О-о-о-о…

— Мне совсем немного осталось, — попыталась обнадежить меня Мэри.

Я громко и протяжно застонала, выказывая всем своим видом вселенскую скорбь и отчаяние. Мышь уже похрапывал у меня на коленях, дергая правым ухом при каждом новом вопле.

— Ну вот и все, а вы так переживали. Теперь можно переодеться в платье.

Я с ужасом поняла, что мне нечего на это возразить. Ну не голой же мне идти в столовую. Горничная уже подошла к высокому, стоящему рядом с дверью в ванную комнату шкафу, открыла дверцы и извлекла из него нечто роскошное, огромное и переливающееся. С целой кучей юбок и ненавистным всему моему существу корсетом.

— Начнем с этого, пожалуй.

И на кровать опустилась пара атласных чулок, подвязки, нижнее белье, ночная сорочка и какая-то конструкция в виде юбки из прочной проволоки. Я уставилась на все это с отчаянием, игнорируя решимость на лице своего личного экзекутора.

Все-таки я попала в камеру пыток. Просто не сразу это поняла.

Высокий худой мальчик-лакей поднимался по лестнице на второй этаж, чтобы подать чай своему господину. Путь его пролегал мимо расположенной прямо на лестнице небольшой невзрачной дверки, ведущей в темную, захламленную всякими ненужными вещами комнатку без окон. Уже пройдя мимо нее, парень вдруг краем глаза заметил, как дверь, до того всегда запертая на ключ, распахнулась, и из нее вырвалась белая, похожая на призрак девушка, кожа которой по цвету напоминала первый выпавший снег. Подлетев к нему, она громко взвыла, напугав его до дрожи в коленях, а потом взвизгнула что-то вроде «Кия!», подпрыгнула и врезала ногой ему по голове. Не ожидавшей такого от призрака, парень ударился об стену, а потом рухнул на пол, пребывая в глубоком обмороке. Чай графа вылился на устилавший ступени ковер, а поднос с грохотом покатился вниз по ступеням. Последнее, что он видел, это парящую над привидением девушки черную уродливую тень.

— Пых, у нас получилось! — радовалась я, вытирая муку со лба, — она постоянно норовила попасть прямо в глаза.

— Ага, получилось. Давай быстрее затаскивай этого олуха в комнату, пока он не очухался, — переживал пушистик, сидящий на моем плече, и тут же закашлялся от поднявшейся мучной пыли, которой я, для получения нужного эффекта, обсыпалась с ног до головы.

— А может, здесь разденем?

— С ума сошла? Нас же увидят!

— Да? Ну тогда ладно. Эх, ну и тяжелый же он, а с виду и не скажешь.

Я взяла парня под мышки и с трудом потащила в тот самый пыльный темный чулан, где мы с Пыхом просидели последние полчаса. Положив его на куль со свернутым покрытым рыжими пятнами матрацем, я поспешила закрыть за собой дверь.

— Так. — Мышь завис на потолочной балке, внимательно следя за мной вверх ногами. — Начинай!

Дрейк сидел в гостиной и с удивлением слушал донесения слуг. Первым делом ему сообщили, что одна из служанок, Мэри, была найдена связанной шнурами от гардин в комнате юной воровки, к которой она была приставлена.

Не успел он разобраться с этим, велев немедленно доставить Мэри к нему для личного выяснения всех фактов, как дворецкий доложил, что пропал юный слуга, лишь недавно нанятый и как раз отправленный к его светлости с чаем. Чай и разбитую чашку нашли на лестнице, поднос — у ее подножия.

«Она, верно, сбежала, — размышлял Дрейк, — связала служанку, убрала встретившегося на пути парня и вышла через дверь». Брови графа сошлись на переносице, глаза сверкнули нехорошим светом, когда вдруг в дверь опять громко постучали. Мужчина тяжело вздохнул.

— Ну что там еще, — рявкнул он раздраженно, вставая из-за стола и направляясь к двери, — только не говорите, что она еще меня и ограбила!

Но тут дверь распахнулась, и на него, ехидно прищурив зеленые глаза, уставилась сама разыскиваемая гостья. На ней, вместо ожидаемого и лично подобранного им платья, красовались слегка великоватые белые штаны, заправленная в них того же цвета рубашка и кожаная кремовая жилетка в тон плотно охватывающему талию девушки поясу и высоким, до колен, сапогам. Кажется, он уже знал, куда подевался его слуга.

Я стояла перед его светлостью и с интересом ждала, что он сделает дальше. Вообще-то довольно опасно играть на нервах у василиска, но этот явно был сделан из камня. Он и бровью не повел, увидев мой наряд, а просто рукой показал, что я могу войти.

Гордо задрав нос и чувствуя, как под рубашкой на животе копошится взволнованный мышь, я прошла вперед, стараясь не потерять при этом сапоги, которые мне, по меньшей мере, на три размера были велики.

Подойдя к его столу, я плюнула на соблюдение приличий и уселась прямо на столешницу, с наслаждением стягивая с ног уже успевшую надоесть мне обувь. Из-за ворота рубахи вынырнула встрепанная голова Пыха, он огляделся по сторонам и вежливо улыбнулся стоявшему неподалеку с видом каменного изваяния графу.

— Ну как, нас убивать будут или нет? А то тут очень душно, — заговорщицки прошептал он в тишине комнаты.

Я отрицательно качнула головой, с раздражением изучая алые ногти на своих ногах. Мэри все-таки успела привести их в должный вид, невзирая на то, что красный цвет меня явно не устраивал.

— Это модно, — заявили мне. И именно об эту причину сломались все мои вопли и жалобы.

А василиск продолжал молчать. Мы с мышом замерли, вежливо ожидая, когда его светлость соизволит отойти от шока и чего-нибудь сообщить.

— Я так понимаю, что убегать вы не собирались.

Мы с Пыхом переглянулись и дружно качнули головой в знак согласия.

Граф кивнул и сел на мягкий диван, стоявший у стены.

— А могу я узнать, зачем надо было избивать и раздевать моего слугу? Если тебе так не хотелось надевать платье, об этом просто надо было сказать.

— Ага, как же! — возмутилась я. — Я раз двадцать сказала горничной, что не буду надевать эту жуткую конструкцию из юбок, а она только приговаривала, что так велели его светлость! У меня же — просто кончились аргументы.

Мышь все-таки перебрался ко мне на плечо, а после — спрыгнул на колени и с удобством на них устроился.

— Ну что ж, с Мэри я еще поговорю, — слегка улыбнулся Дрейк, — а пока не будете ли вы столь любезны и не позвоните ли в маленький хрустальный колокольчик.

Я с интересом огляделась и увидела колокольчик, стоявший рядом со мной. Мышь скатился с моих колен и бросился к колокольчику — заявив, что звонить будет он. Я не возражала, даже отодвинулась на всякий случай. Пых гордо встал, с натугой приподнял колокольчик и… долбанул его о стол. От колокольчика откололся маленький кусочек и со звоном упал на пол. Я испуганно посмотрела на Дрейка, а потом приподняла мыша, все еще не выпустившего из лапок колокольчик, и слегка им потрясла. Колокольчик в его лапках тут же послушно зазвенел.

Двери в кабинет немедленно распахнулись, и в них вошел дворецкий с таким высокомерным видом, будто ему все по жизни что-то должны.

— Алистер, распорядись подать сюда закуски.

Дворецкий легким кивком выразил свое согласие, с невозмутимым видом обозрел мою особу, лениво почесывающую пятку на хозяйском столе. И гордо удалился, ни единым словом не выразив своего отношения к увиденной сцене.

— Тебе удобно на столе?

Я отвлеклась от своих дум и взглянула на василиска. Отпущенный на свободу мышь радостно катал по столу колокольчик, пиная его лапками.

— О да, очень, — мило улыбаюсь в ответ и скрещиваю ноги по-турецки.

— Ну что ж…

Но тут дверь опять распахнулись, вошел слуга с подносом. В нем я безошибочно, по шишке на лбу, опознала недавно нами ограбленного паренька, у которого я так хамски позаимствовала одежду, обрядив несчастного в три юбки и корсет. Он тоже посмотрел в мою сторону, узнав еще не так давно принадлежавшие ему вещи, чудом не уронил поднос с закусками, чаем, булочками и вареньем, но промолчал. Я ослепительно ему улыбнулась.

— О, еда, нас будут кормить! — радостно проверещал мышь и тут же перелетел поближе к подносу, сунув мордочку в чашу с вареньем. Поднос опасно закачался, но все же его смогли донести до стола, где он и остался. Я с интересом посмотрела на принесенное угощение, очутившееся прямо передо мной, и, не спросив разрешения, тут же занялась еще горячими булочками. Пых тут же ко мне присоединился. Граф сидел здесь же на диване и смотрел, как мы едим, с выражением величайшего отвращения на лице. Ну и пусть. Нам больше достанется!

— Итак, если вы уже сыты, я, пожалуй, начну.

Я смущенно посмотрела на гору объедков и пару булочек, оставшихся на подносе. Мышь же дремал рядом с подносом, обнимая недоеденный кусок булочки.

— Конечно, вы можете начинать, хотя булочки еще остались, да и морс мы не весь выпили, — сконфуженно сказала я и протянула поднос графу.

Дрейк удивленно уставился на поднос.

— Спасибо, я сыт.

Я с облегчением выдохнула.

— Итак, о чем же вы хотели с нами поговорить, граф Василевский?

Он откинулся на спинку дивана.

— Вам ведь нужна работа?

Я прикусила губу. Нужна ли мне работа? Нужна — не то слово, учитывая еще и то, что я потеряла бывшего работодателя. Так что работа мне была просто необходима, иначе мы просто протянем ноги с голоду. Вряд ли хоть один меняла в городе предложит мне работу. Скорей всего, пошлют куда подальше, а то еще и убийц натравят. Трупы — они такие молчаливые, а вот от живых никогда не знаешь — какой каверзы можно ожидать.

— Вижу, что нужна. И так случилось, что у меня есть работа для вас.

— Ищете еще одну служанку в дом? Для этой работы я вряд ли гожусь.

Василиск улыбнулся краешком губ, показывая, что шутку понял и оценил.

— Нет, в замке работают только проверенные и очень преданные мне люди. Плюс у каждого из них прекрасное воспитание, чем ты, моя дорогая, похвастаться явно не можешь.

Я молчала. Если надо, то я могу выдать такие манеры, которые ему и не снились, но только зачем мне это? Пусть думает, что я оборванка из сточной канавы, так будет лучше… для меня.

— В одном далеком королевстве, в высокой башне, расположенной посреди бескрайнего болота, находится кристалл. Долгие годы я посылаю туда людей, чтобы они добыли его. Но никто из них не смог достать его… даже драконы и те не смогли.

Я похолодела. Драконы? Но они никогда и никому не помогают, а уж тем более не нанимаются на службу к василискам.

— Я заставил своих людей перерыть все библиотеки, изучил сотни легенд, нанял магов и чернокнижников, и вот они-то и выяснили, кто способен добраться до цели и завладеть ею…

— Это я, что ли? — перебила я Дрейка. — Но я обычная воровка. Особыми талантами не блещу и вряд ли мне удастся сделать то, что не смогли сделать хорошо обученные наемники и драконы.

Граф взглянул на меня, и перед моими глазами все поплыло. Все, что я видела, — это свет, который лился и лился из его глаз в мои глаза. На минуту я потеряла даже ощущение того, где я и зачем здесь нахожусь. А потом он отвернулся, и разом все прошло. Я же судорожно вдохнула, понимая, что слишком долго задерживала дыхание.

— Теперь ты понимаешь?

Я ничего не понимала.

— Однажды ты уже выдержала мой взгляд. Взгляд, от которого любое живое существо обращается в камень до тех пор, пока я сам не решу вернуть его к жизни. Ты же в первый раз лишь потеряла сознание, а сейчас у тебя даже голова не закружилась.

Я нахмурилась, всем своим видом демонстрируя, что все еще не понимаю, о чем идет речь.

— Ты уникальна, Кэт. Я не знаю — кто твои родители, какого ты рода-племени, но в тебе заложено так много сюрпризов, что ни одна магия не сможет причинить тебе смертельный вред.

— Да? — Для меня это было новостью номер один. Ну ничего себе открытие!

— Да. И если ты согласишь взяться за это задание — я заплачу тебе столько, сколько ты сама пожелаешь после своего возвращения.

Мышь встрепенулся и удивленно присвистнул, прекращая изображать спящего.

— А почему после?

— Потому что только тогда ты сможешь оценить, какую именно цену я должен заплатить за это задание.

Я нахмурилась, все еще не веря в такую щедрость василиска.

— А что, если я захочу сотню мешков рубинов и две сотни бриллиантов?

— Хорошо, — просто сказал этот ненормальный.

И этой щедрости я нашла для себя только два объяснения: либо он не надеется, что я вернусь живой, либо же при возвращении меня щедро «наградят» тюремной камерой на всю оставшуюся жизнь, а если буду возмущаться, то еще и смертной казнью.

— Вижу — ты мне не доверяешь.

Я не спускала с него глаз, даже и не думая возражать. Дрейк встал, подошел к небольшому секретеру в углу и, покопавшись в его содержимом, извлек на свет изящный браслет в виде сплетенных между собой веточек с чуть набухающими почками будущих побегов. Подойдя ко мне, он протянул его. Я не спешила брать подарок.

— Что это?

— Браслет защиты. Каждый раз, как тебе будет нужна помощь, этот браслет…

— Мне он не нужен.

Граф задумчиво посмотрел на мое лицо, но потом все же кивнул и… спрятал украшение обратно на место.

— Не доверяешь. Почему? С тобой здесь очень хорошо обходились, я не стал отдавать тебя властям, объявив воровкой, и даже накормил и приодел. Так почему же ты столь недоверчива?

— Ни одному своему работодателю я не доверяла на сто процентов и только поэтому еще жива. А ты платишь чересчур щедро.

— У меня просто нет проблем с деньгами… но если ты отказываешься, что ж…

И он, подняв (уже с ковра) колокольчик, легонько в него позвонил.

Двери тут же распахнулись, и только этого ждавшие стражи в количестве восьми человек во главе с командиром ворвались в комнату с пиками наперевес. Мне сразу стало страшно. Мышь немедленно взлетел к потолку и завис там вверх ногами, удивленно разглядывая все это безобразие.

— Итак, — улыбнулся василиск, — у тебя все еще есть выбор: или принять мое щедрое предложение, или же угодить в сырые подземелья королевской тюрьмы. А оттуда еще никто и никогда не убегал.

Я хмуро огляделась, пощупала пальчиком покачивающуюся у самого моего носа пику и… кивнула.

— Что это за камень?

— Так-то лучше, — улыбнулся граф. И стража тут же покинула помещение, оставив после себя кучу грязных следов от сапог на ковре. Василиск слегка поморщился, увидев, во что превратился его дорогой и еще недавно пышный ковер, но потом все же сел и вновь уделил мне максимум своего внимания, перейдя на сухой деловой тон.

— Что это за камень, тебе знать вовсе не обязательно. Достаточно просто взять его из башни и принести мне. Я дам тебе вот это кольцо, чтобы ты не перепутала артефакт с какой-нибудь безделушкой. Говорят, там немало подделок. Нажав на этот камушек в центре — увидишь светящуюся точку неподалеку, вот за ней и иди.

Пришлось взять колечко, по виду представляющее собой тонкий серебряный ободок со вставленным в центре небольшим синим камушком. Надев его на палец, я поняла, что оно мне великовато, но металл тут же нагрелся и резко сжался, заковав мой безымянный палец в жесткие, но изящные тиски.

— Прекрасно. Попробуй нажать на камень.

Я послушно дотронулась до камушка в центре серебряного соцветия лепестков. И тут же на стене заплясало небольшое синее пятнышко света.

Граф кивнул.

— Поняла, как оно работает? — И, дождавшись моего кивка, продолжил: — А теперь иди вниз, там тебя уже ждет мой казначей. Он выдаст тебе необходимую сумму для покупки нужного тебе снаряжения. Не стесняйся, бери в дорогу все, что тебе может понадобиться. Коня я предоставлю тебе сам.

— Сколько займет времени поход к башне?

— Точно не знаю. Оттуда еще никто не возвращался, но по картам примерно две недели, может больше.

Это явно обнадеживало.

— Я отправлюсь одна?

— Ты вольна взять с собой любого, кого пожелаешь, но я не советую брать много народу. Как показала практика — чем больше человек уходило, тем меньше их возвращалось.

— Ты же говорил, что не вернулся никто, — жадно уцепилась я за эту фразу.

— Да, но я всегда мог видеть, как долго они жили.

— И как же?

С минуту он просто смотрел на меня, а потом упрямо качнул головой и… вытолкал меня за дверь. Просто супер! Утешало только одно: мышь остался там, висящий под потолком. Возможно, хоть ему удастся узнать больше, чем рассказали мне.

На покупки мне и впрямь выдали довольно-таки приличную сумму, но я из чистой вредности потребовала вдвое больше и была сильно удивлена, когда немедленно получила требуемое. О побеге, выйдя за двери замка, я и не помышляла, прекрасно понимая, что с такими связями, как у графа, меня и из-под земли достанут. Да и серьезных причин срочно от него линять у меня пока не было.

— Что ж, на рынок так на рынок. Так сказать, не откажем себе ни в чем!

Но тут вслед за мной выбежал рыжебородый гном и встал сбоку от меня. Я на всякий случай отошла назад, но он тотчас подошел и снова встал сбоку.

— Не поняла…

— Меня зовут Конк, граф попросил вас сопровождать в качестве помощника.

Я только тяжело вздохнула, понимая, что скрыться даже ненадолго от ока графа мне не суждено. Мало ему кольца, благодаря которому он наверняка теперь знает о каждом моем передвижении, так еще и гнома подсунул, якобы в помощники.

— Ну что ж, Конк, пошли.

И мы пошли. Целый день я ходила по разным лавкам и магазинчикам. Приобрела себе новые вещи и тут же в них переоделась, радуясь крепким теплым штанам, добротной куртке и теплому плащу. Из чистой вредности и желания досадить графу я даже и не пыталась торговаться. Напротив, платила за каждую вещь в два раза больше объявленной цены, приводя в шоковое состояние продавцов и заставляя каждый раз краснеть от возмущения гнома.

Где-то часа через четыре моих мытарств с неба на плечо рухнул мышь и тут же начал самозабвенно шептать на ухо все выведанные в мое отсутствие секреты. Гном изо всех сил пытался незаметно нас подслушать, но мы каждый раз отодвигались, а если Конк подходил слишком близко, то и вовсе замолкали, переглядываясь с видом заговорщиков.

Вот что мне поведал Пых.

— Он не заметил меня, притаившегося под потолком. Я висел очень тихо, все слушал и за всем наблюдал, — самодовольно начал он. — Этот граф, после того как ты ушла, достал из ящика своего письменного стола небольшое зеркальце примерно с твою ладонь величиной. Посмотрел туда, чего-то пробурчал, а потом начал с кем-то говорить. Он сказал кому-то, что все готово, девчонка поймана на крючок и теперь уже точно никуда не денется. Скоро камень Моры будет у них. Собеседник ответил, что наконец-то он сможет убить любого, кто будет ему неугоден, и попросил все провернуть поскорее. Кстати, граф под конец назвал его величеством. Так что, я думаю, это был…

— …король?! — вскрикнула я.

— Тсс, — прошипел мышь, — ты что, хочешь, чтобы этот гном нас услышал?

Я прикусила язык, оглядываясь по сторонам и с облегчением заметив, что гном увлеченно разглядывает оружие на соседнем лотке.

— Так ты считаешь…

Пых серьезно кивнул.

— Тебе и впрямь могут посулить любое вознаграждение, а потом с помощью этого камушка просто убить на расстоянии, таким образом убрав ненужного свидетеля.

Я нахмурилась. Так вот оно что. Ну что ж, граф Василевский, только что все ваше очарование без остатка смыло волной презрения. Я никогда слепо не играю по чужим правилам.

— И вот еще что… — мышь воровато оглянулся вокруг, но гном все еще крутил в руках какой-то внушительного вида топор, не забывая, впрочем, поглядывать в нашу сторону, — этот камень, как и башня, находится в каком-то другом мире, вход в который лежит через зеркало в подвалах замка.

Я удивленно уставилась на Пыха, но тут к нам подошел гном, и пришлось временно прекратить столь занятный диалог. Проходя между рядами с разными вкусностями, я напряженно обдумывала полученную информацию. Значит, другой мир. Я что-то слышала о таких зеркалах, но никогда их не видела. Говорят, их осталось всего два. И одно стоит в подвале замка графа. Интересно.

— Так вы будете брать виноград или нет? — Отвлекшись от своих мыслей, я удивленно уставилась на грузного седобородого продавца, с лотка которого — вот уже минут пять как — отщипываю зрелые сладкие ягоды и машинально поедаю их. И если бы не зверская физиономия гнома за спиной, мне бы уже давно дали по уху. А так только вежливо поинтересовались.

— Буду, — кивнула я и швырнула на прилавок серебряную монету. За спиной послышался тяжелый вздох, а мигом просветлевший продавец тут же навесил мне целую гору фруктов, так и сыпля комплиментами в мой адрес.

В замок мы вернулись лишь под вечер, причем гнома практически не было видно из-под груды мешков, которыми я его обвесила. К счастью, этот народ не зря славится своей силою, так что упасть от усталости ему не грозило. Зато мы смогли почти нормально пообщаться с Пыхом, пока гном шел в отдалении от нас. И даже разработали примерный план дальнейших действий.

Граф Василевский лично вышел нам навстречу и велел гному отнести все купленные нами вещи в выделенную мне комнату, а потом предложил пройти в конюшню и осмотреть лошадей.

— Лошадей? — нахмурилась я. — Но я думала, что мы с мышом поедем одни.

Граф кивнул.

— Еще одна лошадь — для ваших тюков. Боюсь, одна лошадь вас и ваши мешки поднимет вряд ли.

Я смутилась, но решила, что пока дают — бери.

В конюшне было довольно тихо и царил неясный полумрак, слышно было пофыркивание и ржание лошадей в стойлах, да стук копыт переминающихся животных. Мы подошли к третьему по счету стойлу, и я столкнулась нос к носу с огромным могучим жеребцом рыжей масти. Его глаза, хитро прищурившись, с интересом за мной наблюдали, а из широких чуть влажных ноздрей вырывалось горячее дыхание.

— Какой красавчик, — прошептала я, осторожно касаясь ладонью его бархатного носа.

Дрейк кивнул:

— Это один из лучших моих жеребцов. Его зовут Разбойник и…

— Фу, — поморщилась я.

Граф удивленно ко мне обернулся:

— Что-то не так?

— Дурацкая кличка. Он никак не может быть Разбойником.

— И какая же, по-вашему, у него должна быть кличка? — процедил сквозь зубы граф.

— Как это какая? У него же уже есть имя.

— И вы являетесь, несомненно, телепатом, чтобы узнать его.

— Не надо сарказма, — поморщилась я, — телепатом является Пых, он ведь вам уже говорил.

Дрейк перевел взгляд на мыша, который как раз повис на гриве коня, пытаясь по ней вскарабкаться ему на шею. Конь удивленно косился на него правым глазом, но никаких попыток сбросить его пока не предпринимал.

Услышав свое имя, Пых надулся от гордости и мгновенно забрался на шею, а оттуда на голову коню, с удобством там рассевшись.

— Что ж, я и впрямь телепат, и прекрасно знаю имя этого животного.

Граф же удалился из конюшни, махнув на нас рукой. Я весело посмотрела ему вслед.

— Эй, куда это он? — обиделся пушистик.

Я легонько провела рукой по носу коня.

— Он привык общаться только с аристократами. Наше общество просто-напросто достало его светлость.

— А-а-а, — протянул Пых. — Кстати, его зовут Паско, а ласково можно Пася. — И мышь нежно погладил коня лапкой.

Я чуть не расхохоталась в голос. Искренне жалея, что это имя не слышит Дрейк.

Вечер и ночь я провела в замке.

С удовольствием понежилась в шикарной ванне с целой горой пены, чуть ли не упиравшейся в потолок. Мышь наотрез отказался еще раз мыться, под предлогом, что в этом месяце он уже мылся. Потом мы поужинали в комнате, сидя на кровати. Мне совсем не хотелось еще раз видеть физиономию графа. Пых не возражал.

— У-у… попробуй шейку гуся — объедение!

— Как я попробую, если ты ее всю себе забрал?

— Да? Тогда не пробуй. Вон возьми шейку курицы.

— Издеваешься?

— Мням, чавк, ум!

— Ну и ладно, я и так наелась. Лучше попью чай с куском торта, с ягодками, между прочим.

Мышь судорожно проглотил все, что до этого напихал себе в рот.

— И мне… и я… я тоже буду!

— Да не суетись, здесь всем хватит.

Я с улыбкой смотрела, как Пых по уши засунул мордочку в торт, вгрызаясь во вкусную выпечку. Повар у графа был выше всяких похвал.

Зевнув и облизав пальцы, я поняла, что уже сыта, и составила все подносы на пол, ничуть не жалея, что являюсь таким свинтусом. Мышь уже вовсю храпел на подушке, я легла рядом и закрыла слипающиеся глаза, прекрасно понимая, что это наша последняя ночь в тепле и сытости. Что будет дальше — не знал никто. Ну и пусть. Что-нибудь придумаем, а как же иначе… И с этой ободряющей мыслью я заснула под бодрое похрапывание Пыха.

Утро опять началось с Мэри. Не скажу, что мы были друг другу рады, но ей сам граф велел помочь мне со сборами (видимо, чтобы я не стащила чего-нибудь напоследок) и надеть то, что хочется мне.

Умывшись и причесавшись, во всем новом, я спустилась вниз к уже ожидающему меня у подножия лестницы графу.

— Ну наконец-то, — поморщился он, — идите за мной.

— А завтрак? — удивилась я.

— Я уезжаю через полчаса, так что позавтракаете на месте.

И граф немедленно пошел вперед, не оставляя мне никакого выбора. Пришлось тащиться следом под возмущенные высказывания сидящего на правом плече Пыха о «жадности и отсутствии манер у некоторых с виду таких приличных людей». К чести василиска, он так ни разу и не обернулся.

— Вот мы и пришли, — буркнула я сама себе под нос, входя в распахнутую настежь дверь в конце одного из самых темных коридоров подземелий замка. Граф, не дав нам толком осмотреться, сразу же подошел к огромному, во всю стену зеркалу, расположенному напротив двери, что-то там нажал на раме, и наши заинтересованные физиономии сменились пейзажем. Мы с мышом удивленно хмыкнули, но тут меня в спину кто-то толкнул, и я отошла в сторону, освобождая проход. А в дверном проеме уже показалось сердитое лицо гнома, который вел на поводу рыжего коня и невысокого, но крепенького ослика, на которого безжалостно сгрузили все мешки с нашими недавними покупками. Ослик только кротко поблескивал черными глазками, не выражая недовольства. Ну а Пася стоял и оглядывался по сторонам, готовый ко всему «хорошему». Похвально.

Я погладила его по голове и приготовилась ждать последнего напутствия графа. И он не заставил себя долго ждать, состроив трагическое выражение на лице, начал:

— Катерина, — (я поморщилась, ведь говорила же, что мое имя Кэт), — я буду ждать вас ровно через месяц. Когда настанет время, камень в кольце поменяет цвет с синего на ярко-красный. С этого момента у тебя будет ровно три дня, чтобы добраться до места, в которое зеркало выбросит вас с мышом сегодня.

— А почему через месяц и почему будет только три дня? — удивилась я, завороженно наблюдая, как с калейдоскопической скоростью сменяют друг друга миры за стеклом зеркала. Хотя нет, вот уже и стекло пошло тоненькими трещинками, а потом и вовсе исчезло, растаяв до конца. А из зияющего прохода нас то обдавало жутким жаром, то холодом, или доносилось пение птиц. Иногда же, наоборот, воздух со свистом вылетал в какие-то безжизненные каменные просторы, заставляя судорожно цепляться за предусмотрительно вбитые вдоль стен поручни.

— Как ты видишь, — кивнул на зеркало граф, — как только я активировал проход, миры начали сменяться перед нами по одному в полминуты. Не советую прыгать туда наугад, в девяноста процентах случаев — условия для нормальной жизнедеятельности организма отсутствуют, и долго вы не проживете. Даже если и останетесь живы в первые десять секунд. Но путем длительных наблюдений я заметил, что некоторые миры открываются на более продолжительный срок и каждый раз с одинаковым временным промежутком между открытиями. Так что мне представился прекрасный шанс изучить некоторые из них.

Я усмехнулась.

— Так вот откуда у тебя в замке такие странные вещи, вроде ветродуйки или ванны с кучей кнопочек. Вероятно, и богатство твое оттуда же. Ты просто посетил нужные тебе миры в нужное для тебя время и изъял то, что плохо лежало.

Василиск пристально посмотрел мне в глаза, гипнотизируя пылающим взглядом.

— На твоем месте, моя дорогая, я бы не стал обвинять других в том, чем ты всю свою жизнь зарабатываешь сама.

Я, стараясь, чтобы на лице не проступило никаких эмоций вроде страха и безудержной паники, как можно более безразлично пожала плечами.

— Да мне-то что. Главное, чтобы ты не забыл выплатить мне сполна мой гонорар по возвращении.

Взгляд василиска стал более спокойным, и он даже соизволил мне слегка улыбнуться. У меня же так и чесались руки его придушить или, на худой конец, врезать по голове чем-нибудь тяжелым. Эх, мечты-мечты! Но тут нас прервал низенький невзрачный человек и таким же бесцветным голосом, как и он сам, сообщил, что к графу пришел некто Балдер. Граф выругался сквозь зубы и, взглянув на странный ремешок с кругляшкою на запястье, быстрым шагом вышел, сообщив, что сейчас вернется. Мы остались втроем, если не считать коня и ослика. А гном так заманчиво стоял ко мне спиной…

Хрясть. Гном, не ожидавший такой подлости, рухнул на пол, зазвенев доспехами. Я стояла с мешком в руках, в котором вроде бы были банки с соленьями. По крайней мере, теперь в мешке бренчали осколки, а в комнате стоял сильный аромат рассола.

— Класс! — радостно пискнул Пых, прыгая у меня на плече. — А зачем ты это сделала?

Я молча запрыгнула в седло.

— Кэт, ты чего? Ты сошла с ума? Ты куда лошадь направляешь? Вот туда?!!

— Если мы дождемся графа и будем играть по его правилам — нас ждет быстрая смерть, как награда за выполненное задание.

— И ты решила, что лучше геройски погибнуть незнамо где? Мудро! Ничего не скажешь! И ведь говорила мне мама: не связывайся, сынок, с ненормальными людьми. Живи сам по себе. Так нет же, угораздило меня найти… А-а-а-а-а-а-а!!!

Я прыгала не совсем вслепую. Пока граф трепался, я наблюдала за сменой миров. Полминуты это немало. Я заметила, что зеленые приветливые пейзажи сменяют друг друга через каждые шесть-семь миров и следуют друг за другом с завидным постоянством. Разобраться, от чего зависят колебания цифр, я так и не смогла. Да и времени было не так уж много. А потому, перекрестившись и вонзив шпоры в бока Паси, я резко послала коня вперед после шестого непригодного для жизни мира, молясь всем, кому только можно, чтобы повезло. Правую руку сильно дернуло: ослик проявил упрямство и идти отказался, выдрав у меня поводья из руки. Позади меня послышался гневный рык василиска, так не вовремя вернувшегося.

Только мне было уже все равно — я уже была там, по другую сторону зеркала.

Глава 3

Мы стояли с плотно зажмуренными глазами. Ну, то есть это я зажмурилась и наотрез отказывалась их открывать, впечатлительный Пых валялся у меня за пазухой (нырнул туда в последний момент), Пася же уже с интересом оглядывался по сторонам, изучая новый ландшафт.

Стук сердца бил по ушам, я замерла в ожидании запахов серы или жуткого холода. Но ничего такого не предвиделось, солнце припекало мои веснушки на носу, уже не замазанные так раздражающей меня пудрой. Ветерок трепал распущенные и обрезанные до плеч перед путешествием волосы, принося запахи чего-то сладкого и немного пряного. А еще пахло зеленью.

Здесь было совсем не холодно и не удушающе жарко, так — приятная утренняя прохлада. И я рискнула открыть глаза.

Первое, что я увидела, был… обрыв. Вздрогнув, я с интересом уставилась на проплывающие прямо у моих ног пушистые облака. Мимо пролетело что-то подозрительно напоминавшее утку, с интересом зависло на месте, презрительно крякнуло и бодро полетело дальше.

Гм…

За пазухой зашевелился Пых, и раздался его тихий печальный голос:

— Мы уже умерли?

Я нервно хихикнула, а потом патетически возопила:

— Да! И ангел возносит тебя на небо, сын мой, где ты узришь рай и поймешь, чего лишился, греша на земле дни и ночи напролет!

Мышь завозился и высунул из-за ворота рубашки нос. Увидев облака, икнул и с ужасом уставился на меня. Но так как мое лицо было поднято вверх, да и солнце светило сверху — с перепугу не узнал.

— Да-а-а… А где Кэт? Ее тоже в рай?

Я, стараясь не рассмеяться, грустно кивнула:

— Она улетела раньше, с другим ангелом, попросив позаботиться о тебе и соскрести с камней твои бренные останки.

Мышь еще раз икнул и судорожно принялся ощупывать себя со всех сторон.

— Как это — соскрести?!

— Лопатой, — добила я его и гомерически расхохоталась.

Пых окончательно перепугался, брякнув что-то вроде «я так и знал, что даже ангел мне достанется ненормальный», и решительно полез на волю, заявив, что дальше он полетит сам!

Я уже рыдала от смеха над парящим невдалеке мышом, решительно поднимающимся ввысь. Пых не обращал на меня никакого внимания, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить — где же тут рай. Наконец, ничего не поняв, он привычно обернулся, чтобы спросить… Минуту-другую пушистик ошарашенно разглядывал знакомую хохочущую персону, а потом, возмущенно что-то пискнув, полетел ко мне с намерением как минимум укусить, а как максимум — загрызть. Я несерьезно от него отбивалась, одновременно с этим пытаясь вразумить этого кусаку не обижаться. Пася же как стоял, так и продолжил невозмутимо возвышаться над обрывом, не обращая на наши разборки ровным счетом никакого внимания.

— Так, ладно, давай, что ли, оглядимся для начала.

Пых тяжело вздохнул:

— А чего тут оглядываться?

Я обернулась и увидела, что мы находимся на самом краю зеленого пышного луга, а за ним невдалеке виднелся лес.

— Странно, — хмурясь.

— Ну, чего еще не так? — Мышь уже сидел между прядающими длинными ушами Паси и держался за прядь его довольно длинной гривы, пытаясь то ли обвязаться ею со всех сторон, то ли заплести в косичку.

— Если мы на вершине горы, то почему тут так тепло? А если нет, то мне непонятно, откуда тут обрыв, да и облака прямо у самых ног. Слушай, а может, ты поднимешься вверх и посмотришь, где мы, собственно говоря, находимся.

Мышь, уже успевший обвязаться пучком гривы Паси со всех сторон, возмущенно на меня уставился. Но я состроила такое жалобное выражение лица, что он сдался и, пыхтя, принялся обратно развязываться.

— Только ты там недолго, — заволновалась я, — а то мало ли что.

— Ладно, — буркнул он и, спрыгнув с моих ладоней, воспарил вниз. То есть рухнул вниз, проорав, что сначала посмотрит — что там внизу.

В ожидании Пыха решила все-таки слезть с лошади и провести ревизию мешков, ибо большая часть наших запасов была безвозвратно утеряна вместе с осликом. И теперь надо хоть узнать — что у нас еще есть и на сколько этого хватит. Кстати, наверняка вбежавший в комнату Дрейк увидел мир, в который мы так неожиданно для него сбежали. А летящие повсюду облака и голубое небо со всех сторон — вполне могли навести его на мысль, что мы погибли. Но тут я уставилась на палец и кольцо на нем. Как он там говорил? Пока кольцо на мне, он всегда знает — жива я или нет. Хм…

Избавиться от кольца не удалось. Чем сильнее я пыталась его снять, тем плотнее оно обхватывало палец и сильнее врезалось в кожу, доводя меня чуть ли не до слез. В итоге палец распух и сильно покраснел. Немного подумав, я решила отложить решение этой проблемы и сосредоточиться на ревизии двух небольших сумок.

Когда вернулся запыхавшийся Пых, ревизия была окончена. Итого, мы имеем: небольшая головка сыра, связка чеснока, буханка хлеба, три ножа (два из которых я тут же заткнула за пояс), пакет сушеной вяленой рыбы, две внушительные фляги с водой, сухофрукты (полпакета), шоколадка, котелок, жестяная кружка, ложка, немного соли, ну и мое сменное белье. Да, негусто…

— Я вернулся.

Мышь с трудом вскарабкался на плечо, всем своим видом демонстрируя усталость и полный упадок сил.

— Вот. — И сунула ему под нос кольцо.

Пых удивленно обнюхал палец.

— И чего?

— Сними это с моего пальца, а то у меня не получается. А по нему Дрейк узнает, что мы выжили.

— Дрейк? А-а-а, ты имеешь в виду графа…

Мышь покорно коснулся пальца лапкой. Кольцо вздрогнуло, камень потускнел, и серебряный ободок, тут же став больше на пару размеров, скатился и упал в траву. Брезгливо подняв его двумя пальцами, я кинула «подарочек» вниз с края обрыва, искренне надеясь, что теперь с прошлым покончено раз и навсегда.

— Ну, рассказывай, чего ты там увидел?

Пых рассказывал недолго, но эмоционально, сжимая в лапках кусочек сыра и вещая с набитым ртом.

— А ефе там внифу, мням, конец и снова небо. — Поймав мой удивленный взгляд, пояснил: — Это, наверное, остроф, потому как офень уф больфой! Но парит в небе, по крайней меве, под ним тофе небо.

— Ты сначала прожуй, — предложила я.

Мышь согласно затолкал себе в рот остатки сыра и вдохновенно продолжил, бурно жестикулируя:

— И фифошо, фушая фиф кусафая!!! Фуфаф, мух, а я ее фифаля мушкафяная!

Я старательно кивала, не понимая ничего, кроме того, что ему повстречался кто-то кусачий, и от него Пых смог убежать… то есть улететь. Проглотив сыр, мышь с моими выводами согласился.

— Такты не видел, где кончается этот остров, парящий в небе?

Он отрицательно покачал головой:

— He-а, но один раз в разрыве облаков мне показалось, что я вижу еще один такой же остров, а может, и не остров. Но, по крайней мере, он точно был большим и зеленым.

— Понятно. — Я встала с зеленого ковра луговых трав, подхватила и не думающего подниматься мыша. — Поедем через лес, может, выйдем к деревне какой-нибудь, а если нет — грибов насобираем или живность какую-нибудь подстрелим на ужин. А там посмотрим по обстоятельствам.

Пых не возражал.

Лес встретил нас разнообразием звуков, пением птиц и яркими брызгами света сквозь листву. Я тронула пятками бока лошади и, стараясь разглядеть просвет среди деревьев, решительно поехала туда, где, как мне казалось, был просвет. Пару раз перед мордой Паси выпрыгивали из кустов зайцы, с интересом на нас косились, а потом бежали себе дальше по своим заячьим делам. Мышь чуть голос не сорвал, доказывая мне, что нельзя вот так просто отпускать идущую в руки добычу! Я только пожимала плечами, похлопывая Пасю по шее и размышляя о том, что мы будем делать, если тут нет людей.

— Слушай, Кэт, а куда подевалась твоя безразмерная сума?

И только тут я вспомнила о своем таком полезном имуществе.

— Пых…

— Я Пыхторий!

— Ладно, ладно. Пыхторий… я забыла ее у графа в замке.

Большие глаза и ужас на мордочке.

— Ну, я же не знала, что осел вырвет поводья, а рассказывать о свойствах сумы Дрейку не хотелось, это бы вызвало лишние вопросы.

— Ты что, это серьезно?

— Угу, — расстроенно.

— Все, считайте меня трупом. Кошмар! С кем я связался? А голову свою ты в замке не забыла? Можешь не отвечать!

Я только выдохнула, решив не встревать со своими мудрыми высказываниями насчет того, что мышь мог бы и сам подумать о суме, а то сгрузил на меня все, а теперь еще сидит и возмущается. Но тут мои размышления неожиданно прервали: прямо перед нами в землю воткнулась изящная тонкая стрела с золотым оперением. Пася послушно остановился, прекрасно поняв намек. Мы с Пыхом синхронно задрали головы вверх.

На толстой ветке ближайшего дерева сидела и лениво болтала ногами девчушка, целясь в нас из длинного тугого лука с наложенной уже второй стрелой.

— Ты кто такая? — спросила я, чувствуя, как браслет на запястье ощутимо нагрелся. Дзынькнула тетива, вторая стрела сорвалась в полет и… тут же отскочила от невидимой преграды. Я почувствовала себя чуть ли не самой счастливой в мире, оттого что браслет все-таки признал меня своей хозяйкой! А это — еще один шанс не пропасть в чужом и странном мире.

— Ты первая, кто после моего выстрела так счастливо улыбается в ответ, — донесся до меня ее удивленный серебристый голосок.

А в следующую секунду она взмахнула изящными золотистыми, как у бабочки, крыльями и слетела вниз, с интересом на меня уставившись. Я с не меньшим любопытством изучала странную девочку. На ней была юбочка и коротенькая кофточка в тон крыльям, а вот вместо волос голову покрывала какая-то блестящая масса, похожая на пленку, — золотая, с серебряными рисунками по краям. Странно, но ей это даже шло. Длинные изогнутые ресницы оттеняли чуть раскосые сверкающие глаза, в которых мерцало и переливалось расплавленное золото.

— Ну и кто же ты такая? И почему моя стрела не убила тебя?

— Она магичка, — влез в разговор Пых, видимо, с перепугу, — и может тебя превратить… например, в жабу! Вот.

На меня смотрели уже не просто с любопытством, а с уважением, я бы даже сказала — с почтением. Мысленно я уже душила мыша собственными руками.

— Ой, так это же здорово! Ты, наверное, и есть та избранная, которую по пророчеству ждал наш мир. Ну, наконец-то есть спаситель, кто даст отпор надвигающейся тьме! Вот папа-то обрадуется!!!

Я сидела и изо всех сил пыталась понять, о чем это она говорит. Какой еще спаситель? Какое пророчество? Я не маг! И во что конкретно благодаря мышу я вляпалась на сей раз?

— Ну что же ты стоишь? Полетели, я покажу тебе дорогу.

— Куда?

— Как куда? К цитадели мрака! Ты туда войдешь, спасешь наш мир. Делов-то!

Я нервно закашлялась, пытаясь понять: мне посчастливилось встретиться с ненормальной жительницей этих мест или тут все такие чокнутые?

— Э-э-э, ты понимаешь, я никуда пока лететь не собираюсь.

— Почему? — расстроилась девочка.

— Крыльев нет, — брякнул мышь первое, что пришло ему на ум.

Так. Надо будет придумать что-то вроде кляпа и хоть изредка затыкать ему рот.

— Совсем? — удивилась она, и я почувствовала себя неполноценной.

— Совсем.

— Хм. — Девочка нахмурила хорошенький лоб, зависнув в метре над землей. Мы с Пыхом подозрительно за ней наблюдали.

— Тогда я вас так отведу, хотя это будет долго и опасно… Ой, придумала! Надо позвать дядю. Он чего-нибудь придумает! Я сейчас, только никуда не улетайте!

И не успели мы с мышом и полслова сказать, как эта ненормальная «бабочка» уже упорхнула в неизвестном направлении.

— Класс! — заявил Пых. — Я узнал столько нового! И теперь просто жду не дождусь, когда же прилетит еще и дядя этой ненормальной и сам, лично, запихнет нас в какую-то мрачную цитадель с миссией спасения мира.

— Надо сматываться, — кивнула я.

А перед глазами уже стоит картина: меня, отбивающуюся из последних сил, упорно запихивает в какой-то покосившийся сарай толпа крылатых людей, кричащих при этом, что там сидит зло и я просто обязана его победить. В сарае же пыльно, темно, бегают полчища оголодавших крыс. Крысы, узрев мою скромную особу, бурно выражают свой восторг по поводу намечающегося ужина. И, пока я от них отбиваюсь, летающая семейка во главе с этой девчонкой уже разыскивает новых претендентов на спасение сарая.

Брр… Может, я и неправа, но делать мне тут тем более нечего, а потому я решительно повернула лошадь в другую сторону и двинулась наугад, но так, чтобы теперь нас сверху закрывало как можно больше ветвей. Авось и не заметят. Мышь мой план полностью одобрил, заявив, что тут наверняка обитают еще и обычные люди, стоит только хорошенько их поискать. Вот этими поисками мы и занялись.

Лес становился все глуше, тень опустилась на землю. Травы и цветов совсем не осталось. Лишь оголенные стволы деревьев, потерявшие часть ветвей, шелестели редкой листвой в далеких кронах высоко над головой, сражаясь за лучи уже заходящего солнца. Я устала, проголодалась и давно искала местечко для привала, но такого все не попадалось, да и страшно было разводить костер — вдруг дым увидит орда «бабочкоподобных» людей.

— Кэт, я есть хочу. — Несчастный голос и очень печальные глаза Пыха меня тронули.

— Хорошо, только найдем более или менее приличную поляну и…

— Да ты уже раз двадцать мне это сказала, я тут умру от голода! Вот уже в глазах темно, все расплыва-а-а-а-пчхи!..

— Будь здоров.

Мышь несчастно захлюпал носом.

— Ну ладно, если ты так настаиваешь, давай остановимся…

Стрела вжикнула у самого уха и врезалась в ствол дерева. Что? Опять?!

Мы замерли. Я удивленно огляделась, ожидая увидеть крылатых людей, но вместо них со всех сторон из-за деревьев вышли довольно заросшие и давно не мывшиеся личности с кривыми ухмылками на небритых рожах.

— Слезай, красавица, — проскрипел, видимо, вожак — так как он встал прямо перед мордой Паси и теперь обращался ко мне, — сейчас мы тебя грабить будем.

Дружный смех всей команды привел нас с Пыхом в недоумение.

— А чего это они смеются? — поинтересовался мышь, оборачиваясь ко мне.

Я только плечами пожала. Но, как говорится, драку всегда стоит начать с конструктивного диалога (так мне всегда мама говорила). А вдруг поможет?

— Я, конечно, очень извиняюсь, — еще более дружный гогот и тыканье в меня пальцами, — но не могли бы вы объяснить, зачем вам меня грабить? Продуктов у меня мало, но могу поделиться. Золота, драгоценностей нет. Может, решим все миром и просто разойдемся?

Последовал новый взрыв хохота и поток сальных шуточек.

Мы с Пыхом недоуменно переглянулись, не понимая, что я такого смешного только что сказала.

— Кэт, я понял, — шепнул он мне, — они тоже ненормальные.

— Думаешь? — засомневалась я.

Пых уверенно кивнул.

— Тихо! — рявкнул главарь, прерывая общее веселье и перекидывание скабрезностями. — Слезай, девка, хорош шутки шутить. От Грязного Гарри еще никто не уходил живым.

— Грязный Гарри это ты? — предположила я.

Самодовольный кивок в ответ поверг меня в уныние. Придется драться.

Но тут из кустов справа выскочило нечто дребезжаще-блестящее, с копьем наперевес, и крикнуло: «Я спасу вас, прынцесса!» — и отважно наехало на главаря. Возмущенные разбойники немедленно выпустили тучу стрел по этому «металлолому». Попали все! Но наконечники, отскочив от костюмчика, попадали неподалеку. Главарь же не перенес удара пикой по башке и скромно брякнулся там же, где и стоял.

Остальные грабители проявили должную отвагу и всем скопом кинулись бить парня. Конь получил первым, причем палкой по голове, а потому встал на дыбы, взбрыкнул копытами и уже без всадника скрылся в лесу. Раздался жуткий грохот — это загремели доспехи упавшего на землю парня, а потом его заслонили разбойники. Про меня все временно забыли. Хотя один из разбойников (самый маленький) все-таки стоял рядом и даже держал поводья Паси, видимо, чтобы я не убежала, и так же, как и мы с Пыхом, завороженно наблюдал за происходящим.

— Кэт… — перелетел мне на плечо мышь.

— Чего тебе? — отмахнулась я от него, ерзая в седле и пытаясь разглядеть происходящее в толпе разбойников.

— А ты не собираешься спасать нашего защитника? Убьют ведь.

— Думаешь?

— Уверен.

Хм. В принципе он прав. Хотя это так трогательно, когда мужчина бежит спасать даму! Пусть и безуспешно. Это так приятно, что было бы обидно потерять столь уникальный (я бы даже сказала, вымирающий) экземпляр. Тем более что я вообще не помню, чтобы за меня пытался хоть кто-нибудь когда-нибудь заступиться. Мельчают мужики, мельчают.

И я решительно слезла с Паси, пересадила Пыха на седло и врезала кулаком по роже опомнившегося охранника. Кулак у меня был стальным, как утверждали однажды испробовавшие его на себе очевидцы, так что вор без лишних телодвижений скромной кучкой притулился рядом со своим шефом. Вот и хорошо. А теперь займемся остальными…

Следующие десять минут разбойники летали по всей поляне. Я даже не стала доставать клинки — зачем марать об этих благородную сталь, если можно так накостылять. Мое тело текучими быстрыми движениями металась по поляне, почти незаметное глазу. Движения — смазаны, взгляд застыл. И только сердце отбивает давно и прочно заученный ритм, а губы считают число поверженных противников.

— Пять, шесть.

— А-а-а-а!!!

— Семь.

— Нет, не на-адо!

— Ах ты, стерва, ну я тебе-э-э-э…

— Восемь. Девять.

— Мама-а!..

Вскоре на поляне остались только я, мышь и валяющийся в измятых и сильно погнутых железных одеждах парень. Все остальные стонали невдалеке или валялись в отключке. Главарь потихоньку отползал к ближайшему дереву.

— Эй, ты как? Живой? — Я склонилась над своим неожиданным защитником и попыталась поднять забрало шлема. Забрало не выдержало и сломалось. Я нахмурилась: надо будет соизмерять свою силу в дальнейшем.

Глаза человека были закрыты, зубы крепко сжаты.

— Ну что? Он жив? — Пых осторожно приземлился на грудь пострадавшего.

— С виду — да, вроде бы даже дышит.

— Так это же здорово. Надо только снять с него эти железяки, а то на них такие вмятины, что смотреть страшно.

Я кивнула и, достав из-за пояса нож, принялась разрезать тонкие кожаные ремешки, скрепляющие всю эту конструкцию. Пока я работала, все разбойники исчезли, прихватив с собой все еще находящихся в бессознательном состоянии товарищей. Мышь предложил проверить карманы разбойничков, но я только отмахнулась, сказав, что ему надо, вот пусть сам и смотрит.

Пых надулся и больше эту тему не поднимал. А парень между тем уже приходил в себя. Мы с интересом разглядывали нашего нежданного спасителя.

Что можно было сказать о его внешности? Высокий, худой, выглядит лет на восемнадцать, может, чуть больше. Волосы светло-русые, выгоревшие на солнце, и голубые глаза. Клыков вроде бы не было, хотя кто их знает, этих местных жителей. Может, клыки у них, как у змеи, — убираются внутрь. В общем, довольно симпатичное лицо. Одет горе-спаситель был в кожаные коричневые штаны, серую рубаху и жилетку.

Открыв глаза и увидев мое заинтересованное лицо, растянул разбитые губы в широкой улыбке.

— Я все-таки спас вас, моя принцесса? — поинтересовался он.

Мы с Пыхом недоуменно переглянулись.

— Ну-у-у-у… — протянула я.

— Это не ты ее спас, а она тебя спасла, — влез мышь и для верности показал на меня лапкой.

Парень с интересом уставился на сидевшего на его груди Пыха, даже потрогал его пальцем пару раз, видимо, чтобы убедиться — не глюк.

Мышь от такого минуты на две онемел, удивленно разглядывая вышеозначенный палец.

Парень попытался встать.

Я подала ему руку, но он ее как будто не заметил. Хм.

Морщась от боли многочисленных ушибов, парень пошатнулся, но все же выпрямился и представился:

— Меня зовут Танатрион Колрабиэль. Пятый сын короля Седых гор и Мертвых пиков, дважды победитель турниров и… все, кажется.

Пых с интересом оглядывался по сторонам, сидя уже у него на плече и осваиваясь на новом месте.

— Ну что ж, Танатрион…

— Для друзей — просто Тан, — улыбнулся тот.

Я только хмыкнула:

— Ладно, Тан. Так вот, меня зовут Кэт. Просто Кэт, это не сокращение и не прозвище, — он удивленно кивнул, показывая, что понял, — а вот этого вредного летучего мыша, сидящего у тебя на плече, — мышь возмущенно взъерошился и показал мне язык, — зовут Пыхторий, но я зову его просто Пых.

Парень почесал пальцем пузо надувшемуся Пыху. Мышь удивленно замер, а потом блаженно расслабился, прикрыв глаза, развалившись на новом месте и посвистывая от удовольствия. Я, глядя на это, только фыркнула.

— Может, расскажешь, зачем ты бросился в этом металлоломе, — я пнула валяющуюся неподалеку кучку железа, — против шайки разбойников, если даже драться толком не умеешь?

Парень мило покраснел, залившись румянцем до самых ушей, но глаз не отвел и даже нахмурился. У меня в душе родилось чувство умиления. И как он только дожил до своих лет с такими-то привычками?

— Я бы никогда не бросил даму в беде, тем более в лапах разбойников.

— Угу, поэтому ты решил мужественно погибнуть на ее глазах, чтобы потом не терзаться угрызениями совести, — подытожила я.

Румянец опасно побагровел, я тяжело вздохнула.

— А почему ты ее принцессой назвал? — подал голос мышь.

— Ну, мне показалось, что такая красивая девушка — одна, в лесу — обязательно либо принцесса, либо сказочная фея.

Я разомлела, понимая, что мне явно льстят. Но он так честно смотрел мне прямо в глаза, что я поверила в его искренность. А парнишка-то не промах, если его не прибьют где-нибудь грубые обыватели, вполне неплохой король из него получится. Пятый. Хм…

— Так, ладно, нам пора ехать дальше. Так что, Пых, давай слазь и поехали. — И я запрыгнула на спину флегматично жующего траву Паси. Мышь недовольно фыркнул, но все же послушно перелетел на голову лошади. Я тронула поводья и направила лошадь вперед, ожидая, что Тан окликнет нас или попросит о помощи. Но он только помахал нам вслед рукой, а потом скрылся за стволами деревьев.

— Кэт, нельзя его тут одного оставлять, — заволновался мышь, — он же один, в лесу. У него даже ножа нет! Я проверил.

Пришлось натянуть поводья. Пася послушно остановился, удивленно оглядываясь на меня.

— Я тоже так считаю, но он не просил помощи.

— Ага, ты ж его видела! Такой и не попросит, — фыркнул Пых, — скорее сам последним поделится. Поверь, я таких встречал. Да и потом, нам же понадобится проводник, который знает этот мир.

Последний аргумент был убийственным, и я покорно повернула назад, благо далеко отъехать не успели.

— Откуда мы приехали-то?

Мышь растерянно огляделся, а потом уверенно ткнул лапкой вправо. Я кивнула. Уж в чем в чем, а в вопросах ориентации на местности я Пыху полностью доверяю.

Когда показалась знакомая поляна, я ожидала увидеть все что угодно: парня могло уже не быть, так как он пошел разыскивать своего коня. Тан мог просто лежать на траве и смотреть в голубое небо в пятнышках облаков или же прилаживать на себя жуткие железяки, заново прикручивая их к своим конечностям. Но того, что открылось нашим с Пыхом глазам, мы не ожидали.

— Вяжи его, ребята!

Тан, весь бледный и с кляпом в зубах, был привязан к дереву, причем ноги его не доставали до земли. Разбойники сидели неподалеку и бурно обсуждали, кому что достанется. Главарь, уже завладев шлемом, опирался на копье, с которым парень напал на них, и гордо оглядывался по сторонам. Но тут на поляну выехала я, и все разговоры разом смолкли. (Даже каркающая на ветке ворона удивленно притихла.)

— Ну и что это тут у нас происходит?! — спросила я.

Главарь побледнел и растерянно смотрел на меня, выставив перед собой копье, и, видимо, искренне полагая, что ему это поможет.

— Кажется, прошлый урок был не слишком убедителен. Ну, ничего, вам повезло, я сегодня добрая, и у меня куча свободного времени, так что могу повторить.

Уже через минуту поляна вновь опустела, причем удирающие братья по оружию успели-таки стащить все эти железки плюс копье незадачливого принца. Хорошо хоть его самого не прихватили.

Я подошла к дереву, вынула изо рта Тана кляп и быстрым движением рассекла ножом веревки. Парень рухнул вниз, но потом все же встал и даже умудрился растерянно мне улыбнуться.

— Пошли уж, горе луковое, видно, и впрямь придется взять тебя с собой, а то пропадешь.

Парень смущенно взъерошил рукой короткие волосы, а Пых тут же перебрался к нему на плечо, подставляя пузо для почесывания. Тан его не разочаровал, и вскоре мышь попискивал от удовольствия, щурясь и блаженно развалившись на плече парня.

— Будет сильно доставать — просто стряхни вниз, — посоветовала я, за что и нарвалась на ряд нелестных эпитетов в свой адрес. Мышь явно был со мной не согласен. Тан же только улыбался, слушая нашу перепалку.

Пася удивленно оглянулся на всадников, сидевших на его спине (Тан сидел позади меня, обхватив руками за талию), и с мученическим вздохом все-таки пошел вперед.

— Расскажи мне о своем мире, Тан.

За то время, что мы ехали, Пых успел посвятить принца во все перипетии наших недавних приключений, интерпретируя их так, что даже мне порой становилось страшно. Тан воспринял все это довольно бурно. Окрестил меня героиней какого-то старого пророчества фэрий (фэрией, к примеру, была та крылатая девушка, которая повстречалась мне в лесу почти сразу по прибытии сюда) и умолял позволить остаться ему рядом с нами, чтобы тоже войти в легенду. Мы с мышом над ним похихикали, чем очень обидели парня — пришлось потом мириться.

— Да тут и рассказывать особо не о чем — мир как мир.

— Ну, начни хотя бы с того, где мы сейчас находимся.

Непонимающий взгляд принца был ответом на мою просьбу.

— Просто первое, что мы увидели, — был обрыв и облака у самого его края, запросто проплывающие мимо. А еще Пых летал на разведку и сказал, что внизу есть еще один остров, или что-то вроде этого. Вот мне и интересно: мы что, находимся на острове, парящем в небе?

— Конечно. А у вас что, разве по-другому?

— Да, — вздохнула я. — И много тут таких островов?

— Конечно. Только их еще никто и никогда не считал, так что делят не по количеству, а по уровням.

— …?!!

— Ну, как бы тебе объяснить. — Тан задумчиво отвел рукой ветку дерева. Мы решили пройтись пешком, давая отдохнуть Пасе, да и размять ноги не мешало. — Представь себе прозрачный стакан…

Я кивнула, вообразив один из тех бокалов, что маги делали из воздуха. Они были недешевые и назывались «глоток воздуха» — их могли позволить себе только достаточно состоятельные персоны.

— А теперь представь, что наливаешь в него последовательно три жидкости, разные по цвету, так чтобы они не смешивались между собой.

Я кивнула, показывая, что понимаю его.

— Примерно вот так же устроен мой мир. На самом нижнем уровне находятся дикие острова. Чем ниже находится остров, тем более диким и безлюдным он будет. Зато на самом дне, говорят, даже встречали драконов и прочих кошмарных существ. На границе нижнего и среднего уровней — уже более или менее обитаемые острова. Они заселены в основном людьми, там распаханы поля и построены деревни. Но городов еще нет — территория не позволяет.

— А что на верхнем уровне? — влез Пых, с интересом слушавший парня.

— Подожди, — улыбнулся Тан, — я еще не рассказал про средний слой.

— Так говори скорее, — поторопил его мышь, но, получив кусочек сыра, тут же успокоился и даже что-то одобрительно пискнул.

— На среднем уровне уже расположены города, и чем выше находится остров, тем богаче и зажиточнее их жители. На границе среднего и верхнего уровней возвышаются дворцы королей, один из которых и принадлежит моему отцу. — Тан замолчал, видимо, что-то вспоминая.

Мы с Пыхом ему не мешали, все понимая. Мышь облизал лапку, доев сыр, и с надеждой снова уставился на меня. Я сделала вид, что не вижу горящих надеждой глаз, так как прекрасно понимала, что мышь от неконтролируемого поедания всяких вкусностей страшно толстеет и, если так пойдет и дальше, скоро превратится в пушистый шарик с крылышками.

— В верхнем же слое живут фэрии, — вдруг вздохнул парень, мечтательно глядя в небо, по которому как раз в этот момент проплывал другой остров, а точнее — его внушительный край. Свет солнца померк, и мне на секунду показалось, что уже наступил вечер или даже ночь. Мышь, открыв рот, наблюдал за проплывающей над нами громадой.

— Это надолго, предлагаю устроить привал, чтобы в темноте не переломать ноги, — улыбнулся Тан.

Я согласно кивнула и села на брошенный у ближайшего дерева плащ. Пых устроился на колене севшего рядом со мной Тана и в ожидании продолжения рассказа загадочно поблескивал глазками.

— Фэрии появились в незапамятные времена. Они выглядят как люди, только они ростом меньше и у них есть крылья. А еще они знакомы с большинством машин, оставленных Предками…

— Предками? — перебила я его.

— Мы их так называем. Никто не знает, кто они и как выглядели. Говорят, что только самые старые из фэрий видели их и даже могут что-то рассказать о них, но вот беда — с обычными людьми они не общаются. И уж точно не станут передавать каждому первому встречному знания, которые хранят веками.

Я понятливо хмыкнула.

— Единственные, с кем фэрии общаются, это особы королевских кровей. Что очень кстати, так как, только торгуя с ними, мы можем получать новые артефакты, без которых жизнь на островах превратилась бы в хаос.

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. Кто такие фэрии, что это за артефакты и как выглядят машины Предков.

Он кивнул и осторожно погладил пальцем сидящего тихонько на колене Пыха. Мышь благодарно пискнул и чуть пошевелил ушами.

— На каждом острове есть врата. Иногда высокие и роскошные, иногда — невзрачные и покосившиеся, но стоят они везде. Входя во врата, ты попадаешь в белый вязкий туман, а перед глазами появляется как бы объемная карта нашего мира. Острова, облака и даже птицы на ней выглядят как живые. При желании можно приблизить или удалить какой-либо из участков, намечая план дальнейшего маршрута. Ну, там можно и людей рассмотреть, только они очень маленькие, так что понять — кто есть кто — довольно сложно. Острова, на которых ты уже побывал раньше, светятся ярче, чем остальные. А границы трех уровней четко обозначены светящимися плоскостями. Только вот на верхний уровень, где живут фэрии, посмотреть невозможно — мешает солнечное сияние, которое слепит взгляд и мешает рассмотреть подробности.

Также мы узнали, что не на все острова можно попасть вот так запросто. Для этого нужны особые браслеты. Мне был продемонстрирован один из них. Ничего особенного, просто красненькая веревочка без узелка, плотно охватывающая запястье. Но Тан демонстрировал ее с такой гордостью, что пришлось одобрительно хмыкнуть. Мышь попробовал веревочку на зуб, и его тут же шарахнуло током (эти голубые искры Тан назвал именно так), после чего Пых еще долго отсвечивал проходящими по шерстке линиями разрядов. Успокаивать перепуганного пушистика пришлось часа два, даже сыр не помог, пришлось доставать шоколадку.

Когда же перемазанный по уши в шоколаде, мышь затих, Тан продолжил свой рассказ:

— Такой браслет покупается у фэрий. Он разноцветный, и по наличию на нем каких-то цветов можно узнать, на какие острова ты сможешь переместиться, а на какие — нет. Те, на которые ты не сможешь попасть, становятся прозрачными. Самый «низший» цвет — фиолетовый, потом идет синий, за ним голубой, следом идет зеленый. Желтый на браслете есть только у нашей знати. А красный, серебряный, золотой и жемчужный — эти цвета только у особ королевской крови.

— И что же нам делать, ведь у нас нет браслетов. — Мы с Пыхом растерянно переглянулись.

— Если хозяин браслета согласится добровольно взять с собой своих спутников, то никаких проблем нет. Правда, после этого на той территории, куда он их перенес, именно он и будет отвечать за все их дальнейшие действия.

— А ты нас возьмешь? — поинтересовался Пых.

— Конечно, вы ведь меня в лесу не бросили. Да и потом, не могу же я оставить прекрасную даму и ее маленького друга на самом дне первого слоя.

У нас с мышом одновременно отвисли челюсти. Нет, я, конечно, предполагала, что это не второй слой, но что это самое дно… А Тан, не замечая нашего состояния, тем временем продолжал:

— Врата — только одно из наследия Предков. Но есть и другие: непересыхающие колодцы с пресной водой; свет от негасимых светильников, кольца с неиссякаемым запасом здоровья. Да много еще чего, всего сразу и не перечислишь.

Небо внезапно стало светлеть, и я обнаружила, что рядом с нами сидят два зайца и с большим интересом на нас смотрят. Тан потянулся и спугнул лопоухих милашек. Я подумала, что пора отправляться в путь дальше. Но оставался еще один вопрос.

— Скажи, Тан, ты и та фэрия говорили о каком-то пророчестве и что вроде бы я под него подхожу. О чем оно?

Тан нахмурился:

— Да я и сам толком не знаю, только в последнее время странные дела начали твориться по всем уровням. То светильник мигнет и погаснет на день, а то и на два, то вода в колодце станет мутной и непригодной для питья, или вдруг врата выбросят тебя совсем не туда, куда ты первоначально намеревался попасть. Да и в нижнем слое стали объявляться такие виды зверей, которых уже лет триста никто не видывал, плюс еще и фэрии подливают масла в огонь: вещают о приходе вечной тьмы и каком-то пришельце, который придет и спасет наш мир от нее. «И грянет великая битва, и столкнутся силы тьмы и света, и пожрет свет тьму!»

Я представила себе, как, давясь, пожираю эту их тьму, мученически оглядываясь на скучающих в сторонке мудрых фэрий, благосклонно за мною наблюдающих, и мне стало дурно. Кошмар какой!

Мышь смеялся до слез, поймав, как всегда, мои мысли. Телепат проклятый, когда надо — не дозовешься, а не надо — он тут как тут.

— Послушай, Тан, а давай ты пока не будешь никому рассказывать, что встретил меня. А то еще прицепятся, пошлют туда — не знаю куда, прибить то — не знаю что, и при этом еще и всем доказать, что ты там был.

Тан улыбнулся, сверкнув перламутром ровных зубов.

— Да мне в принципе все равно. Я так понимаю, что если пророчество верное, а у фэрий других не бывает, — то судьба достанет тебя везде.

Утешил, называется.

И мы поехали дальше.

Если честно, мы с Пыхом считали, что принц ведет нас к вратам, а потому не слишком волновались. Но когда запасы продуктов подошли почти к концу, мне пришла в голову светлая мысль — уточнить маршрут.

— Тан, а ты уверен, что ворота в той стороне?

— Какие ворота?

— Ну, врата эти, — выпутывая из волос упавшую с дерева сухую веточку.

— Нет, врата совсем в другой стороне.

С минуту перевариваю столь сногсшибательную новость.

— Да ты не волнуйся так. Там, куда мы едем, тоже вроде бы должны быть врата. По крайней мере, я видел что-то похожее на карте, перед тем как переместиться сюда.

— Это радует. Тогда, может, ты все же объяснишь, куда, собственно, мы едем?

Принц пожал плечами, я это почувствовала (не имея возможности видеть затылком). Мышь гордо восседал между мягкими ушками Паси и — дергая то за одно, то за другое — изображал, будто сам правит лошадью.

— Понимаешь, я ведь не просто так забрался в такую глушь.

— Это я уже и сама поняла. Может, расскажешь, что ты тут делаешь?

— Ну… как пятый сын короля, я не имею права наследовать престол. Да и земель на меня не хватило — могу править только одной невзрачной деревушкой на самом удаленном острове нижнего слоя. А оно мне надо?

Мы с Пыхом отрицательно покачали головой. Мимо пролетела какая-то птичка, я мечтательно посмотрела ей вслед. Вот было бы хорошо подстрелить парочку таких, да зажарить их на ужин.

— Вот я и поехал убивать дракона.

Я отвлеклась от мыслей о хрустящей корочке и даже попыталась вывернуть шею, чтобы посмотреть: издеваются надо мной или нет.

— А зачем убивать дракона? — удивился мышь, садясь задом наперед и с интересом на нас уставившись.

— Ну, говорят, что где-то здесь они еще водятся. Я даже нашел на карте пещеру, похожую на ту, о которой говорилось в старой книге из отцовской библиотеки… Вот я и…

— Подожди, — оборвала я парня, — ты хочешь сказать, что полез сюда только для того, чтобы найти и убить дракона? Один? С копьем и в тех железках, которые утащили разбойники?!

Тан смущенно хмыкнул:

— У меня получится, я читал свой гороскоп.

Мы с мышом синхронно вздохнули.

— Наверное, тут все сумасшедшие, — предположил Пых.

У меня же просто не было слов.

Зато у принца они были.

— О, а вон и та самая пещера! — радостно воскликнул он и тут же спрыгнул с лошади. — Вы тут пока тут побудьте, а я его быстренько убью и вернусь.

Переглядываемся с Пыхом. А Тан тем временем уже скрылся в недрах пещеры, со всех сторон окруженной подступающим лесом.

— Так. — Я слезла с лошади и решительно повернулась к входу. — Мышь, ты последи за лошадью, а я пойду вытаскивать этого горе-воителя.

Пых одобрительно пискнул и сжал в лапках сунутые ему поводья.

— Ты только поосторожнее там, а то мало ли какие тут драконы водятся, — напутствовал меня он.

Я только кивнула.

Пещера была довольно глубокая, я бы даже сказала, что это была не пещера, а длинный извилистый ход. Но… он был перегорожен небольшим завалом камней. Тана я нашла около него — он как раз разгребал камни, оттаскивая их в сторону. Увидев меня, он совсем не удивился, а просто сунул в руки очередной булыжник, попросив отнести к выходу.

— Ты уверен, что дракон все еще жив? Завал явно давнишний, мог и задохнуться, — пропыхтела я, ворочая тяжеленные камни.

— Думаю, да, драконы — они живучие, мог впасть в спячку. Да и потом — если он умер, то все, что мне останется, отпились голову и предъявить ее при дворе. Скажу, что убил сам, авось поверят.

Я насмешливо взглянула в сторону нашего героя-воителя, но мудро промолчала. Драться с драконами в мои планы тоже не входило. Плюс в моем мире у таких вот ящериц в пещерах всегда была насыпана гора золота (то ли для большей комфортности сна, то ли еще для чего). И это не могло не вызвать моего любопытства.

— Так, ну и чем это вы тут занимаетесь?

Мы, все перемазанные землей и пылью, удивленно взглянули в сторону въехавшего в пещеру Паси, на голове у которого восседал недовольный мышь.

— Завал расчищаем, не видно? — буркнула я.

— Видно, — кивнул Пых ушастой головой, — оно и видно! Я там сижу, волнуюсь, переживаю, так сказать, а они тут ерундой страдают!

— Почему ерундой? — обиделся Тан.

— А потому, что у этой пещеры два выхода, и, слетав на разведку, я только что нашел второй!

Я бросила на пол очередной булыжник. Тан задумчиво чесал затылок, глядя то на все еще приличный завал, то на гордого своим умом мыша.

— Ладно, пойдемте ко второму входу, — наконец махнул он рукой.

Мышь проводил нас самодовольным взглядом, а потом неспешно выехал следом, задрав нос.

— Ну, показывай дорогу.

Пых кивнул и взмыл в воздух, а потом полетел вперед и немного вбок, огибая холм.

У второго входа мы долго не простояли, горя нетерпением увидеть пещеру и выяснить наличие в ней дракона Тан рвался вперед, вещая о том, что слабым девушкам не дело встревать в разборки мужчин. Но я, уже накрученная Пыхом, клятвенно пообещала дать ему в ухо, если он не заткнется, и первая вошла под покатые своды извилистого входа. Тан пошел следом, предварительно привязав Пасю к дереву. Мыша он покорно посадил к себе на плечо (тот мрачно заявил, что мы без него пропадем).

Ход извивался недолго, но после пары поворотов — вокруг нас сгустилась не то чтобы темнота, но порядочный сумрак. Так что пришлось, щурясь, вглядываться вперед, а заодно смотреть, чтобы не запнуться обо что-нибудь на полу. Позади меня переговаривались Тан с Пыхом.

— Уверен, что тебе так уж нужна эта голова? Может, так вернешься? Деревня — это тоже очень и очень неплохо, — нервничал мышь, ерзая на своем импровизированном насесте. Я, кстати, давно заметила, что мышь не совсем обычный: вверх ногами висит редко, имеет по три пальца на сгибе крыльев и… ест все подряд.

— Нет, — упрямо, — если я не вернусь с головой обещанного отцу дракона — меня весь двор засмеет. Уж лучше тогда смерть от благородного меча.

— Чем это он благороден?

— Тем, что тогда мучиться от злобных насмешек не буду.

— Подумаешь, ты вон Кэт пожалуйся — над ней тоже много кто пытался смеяться, до сих пор зубы на присосках носят.

Я почувствовала устремленный в спину уважительный взгляд двух пар глаз и невольно выпрямилась, задрав нос, правда, тут же споткнулась обо что-то и рухнула вниз. Меня тут же бросились поднимать, отряхивать, а заодно выяснять — «как же это я так?».

Я возмутилась и, встав, дальше шла, уже чуть прихрамывая, но все еще впереди. Решив не жадничать, активировала амулет светлячка.

— Ты не смотри, что она такая рохля, — я отчетливо скрипнула зубами, — иногда она очень даже ничего, особенно когда спит… зубами к стенке.

Послышалось тихое хихиканье. Я изо всех сил делала вид, что ничего не слышу, но внутри все кипело, и душа требовала мести, желательно быстрой и очень болезненной…

Тихий вздох пронесся по ходу, взметнул волосы, обдал жуткой вонью и теплом и затерялся в изгибах пройденного участка пути. Мы замерли, я обернулась к друзьям и увидела две заинтересованные физиономии.

— Дальше двигаемся осторожно, — прошептала я, — дракон уже близко, надо попытаться подкрасться к нему незаметно.

Дружное «да» в ответ меня немного успокоило. Прижавшись к правой стене, я подошла к очередному повороту и крайне осторожно выглянула из-за него, с любопытством обозревая открывшуюся картину. А посмотреть было на что.

Мне открылась довольно приличная пещера, везде были раскиданы кости и куски гниющей плоти, а посреди всего этого бардака лежало огромное, жуткого вида чудище и, похоже, испускало дух. Почему я так решила? А потому, что вокруг громадной туши копошилось около двух десятков странного вида то ли людей, то ли карликов с клыками, когтями и копытами на грязных, заросших мехом, ногах. Они были сильно сутулыми. Из-под тонкой, слегка зеленоватой, светящейся кожи выпирали ребра, а глаз я вообще не нашла, кажется, их там и не было.

Приглядевшись, я увидела, что они не просто прыгают вокруг непрестанно вздыхающего монстра, а натурально разрывают его плоть кинжалами когтей, сгребают куски в кучу и утаскивают в многочисленные ходы, которыми эта пещера изобиловала. Только вели эти ходы не на поверхность, а глубоко в недра острова.

— Ну, что там?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, а Тан уже высунулся из-за моего плеча, разглядывая открывшуюся ему картину.

— Ну и ну! Это ж карлики!

— Н-да? А то я не заметила! — возмущенно зашипела я и тут же затолкала его назад в туннель. — Ты что, ненормальный? А если бы они тебя заметили?

— Не, они не заметили бы, у них глаз нет. Слепые.

— Но не глухие же, — продолжала возмущаться я.

Парень помрачнел.

— Тут ты права, они совсем не глухие. Более того, слух у них гораздо острее, чем у любого другого существа. Говорят — по звукам они как бы видят окружающий мир.

— Это почти как я, — радостно напомнил о себе мышь.

— Ты же не слепой?! — удивилась я.

— Я — летучий мышь! Просто не такой, как все, вот меня и изгнали из стаи.

Фыркаю, вспомнив, в каком виде я его нашла, когда его, еще совсем кроху, выкинули из пещеры свои же родственники. Оказывается, в той пещере жила какая-то ведунья, вот Пых и умудрился упасть в котел с зельем — откуда и зрение, и умение говорить, и еще много чего.

— Так, ладно, — подытожила я, — дракон мертв, этих карликов там чересчур много, так что предлагаю вернуться назад и забыть все, как страшный сон…

— Нет.

Я запнулась, удивленно уставившись на Тана.

— Чего — нет?

— Я не могу вернуться домой с пустыми руками, так что…

— Погоди, а откуда у тебя меч? — Я схватилась за спину… так и есть, этот охламон умудрился стырить его у меня! Один из двух привязанных к спине крест-накрест мечей.

— Прощай, и не иди за мной. А если я через час не вернусь… то ты — самая прекрасная принцесса из всех, что я когда-либо видел. — С этими словами он метнулся в пещеру. Мышь, кстати, заранее был пересажен на мое плечо.

— Гм, — задумчиво потер нос пушистик, — я, конечно, не специалист, но парня жаль…

Из пещеры послышался мощный вопль его высочества: «Сдавайтесь, порождения тьмы!» — и дальше просто его устрашающие визги.

Удивленно выглянув из-за поворота — увидела, как сраженные акустической атакой карлики сыпанули в разные стороны, зажимая уши, а принц тем временем, не прекращая орать, резал моим мечом мощную шею окончательно почившего дракона.

— А парень-то не промах, — удовлетворенно пискнул мышь, ерзая на моем плече.

Я хмыкнула:

— Угу, только и карлики так просто сдаваться не собираются.

И я показала пальцем в сторону ближайшего хода, из которого уже высыпала целая орда этой пакости. Принц продолжал надрываться, но то ли карлики притерпелись, то ли это был особый вид со сверхустойчивостью к шуму, которых позвали их контуженые собратья, только шарахаться они от упрямо работающего принца не стали, а просто молча бросились в его сторону. Я предупреждающе вскрикнула. Тан обернулся, понял, что пора менять тактику, и замолчал. Я, морщась, прочистила правое ухо — все-таки кричал он довольно громко, да и акустика тут…

— Кэт, надо же что-то делать, они ж его сожрут! — заволновался мышь, следя за тем, как сокращается расстояние между принцем и карликами. Я кивнула, вытащила второй меч и молча бросилась наперерез орде. Мышь взлетел куда-то под потолок, здесь он мне помочь не мог ничем. А в голове упрямо билась здравая мысль о том, что всеобщее сумасшествие этого мира заразно и что свой путь я так и закончу десертом для подземных монстриков, лишь отдаленно похожих на людей.

Наверное, в первый раз пророчество фэрий не сбудется, весело ухмыльнулась я, и врубилась в ряды нападавших. Хотя какие там ряды у этих тварей?!

Меч, словно веточка, невесомый летал вокруг меня, во второй руке я держала один из ножей, непривычная фехтовать только одной рукой. Тут же кости и пол, по которому они были рассыпаны, окрасились в красный цвет, забрызгав одежду, попадая на руки и стекая по одежде. Я крутилась и вертелась, стараясь бить сразу и наверняка, скорость была намного больше, чем у нападавших. Очертания фигуры привычно смазывались, переставая улавливаться глазом. Но их было много, так много, что они вполне могли просто завалить меня телами. Они не кричали, будто и не чувствовали боли в рассеченных мышцах, порванных связках и отрубленных конечностях. Только упрямо шли на меня, протягивая ко мне свои корявые тонкие руки с черными длинными когтями, желая вцепиться хотя бы раз в такую теплую и желанную плоть, откусить и проглотить хоть кусочек.

Ага, щаззз!

— Кэт, мне осталось немного! — будто сквозь туман услышала я. — Еще две минуты продержись, только две минуты!

Не прекращая бить, я оглянулась всего на мгновение, но глаза успели ухватить картинку, а мозг покорно развернул ее передо мной. Тану приходилось туго. Над его головой парил Пых. Стараясь помочь, он кусал очередного нападавшего за те места, куда только мог дотянуться, ловко уворачивался и снова взлетал, грозно пища и плюясь кровью своих жертв. Искра понимания ужаса нашего положения мелькнула в моей голове и тут же улетучилась, уступив место горячке схватки и огромному желанию выжить. И я вновь целиком погрузилась в битву.

Как вдруг…

Три тонкие длинные ленты, появившиеся из ниоткуда, рванули ко мне. Одна оплела мою талию, третья — перехватила руку с мечом. А потом меня дернуло с огромной силой куда-то назад, так что позвоночник не выдержал и с хрустом переломился, мгновенно обездвижив ноги.

Я, заорав от ужаса, резанула по ленте, оплетающей мою талию, ножом. Но тут же еще две ленты, вынырнувшие также из ниоткуда, снова оплелись вокруг талии и потащили меня дальше. Меня подняло вверх, потом швырнуло вбок и с силой впечатало в стену. Не прекращая орать от боли и страха, я все же пытаюсь разглядеть, кто или что меня схватило. Но вижу лишь испуганное лицо Тана, тащившего голову дракона к выходу. Пых сидит у него на голове и тоже испуганно и в то же время удивленно смотрит в мою сторону.

— Беги, — крикнула я, уверенная в том, что мне уже не спастись. Все новые и новые ленты выныривали из глубины хода — оплетая меня, не давая не то что пошевелиться, даже толком дышать. Следующая лента закрыла рот, чудом не залепив нос, — иначе бы я просто задохнулась.

Я замерла, повиснув, словно муха, застрявшая в паутине.

Нити, тянувшиеся из дальнего незамеченного мною ранее прохода, напряглись, а потом задрожали, и наконец появилось то, что их создало. Я вытаращила от дикого ужаса глаза и, если бы могла — заорала бы во весь голос, потому как то, что появилось, ничего, кроме отвращения и ужаса, вызвать не могло. Белый жирный, размером с сам ход, червяк с огромным ртом на переднем конце. Вокруг сочащегося прозрачной вонючей слизью отверстия его рта тысячи длинных щупалец выпускали все новые и новые ленты, часть которых держала меня на стене, а еще часть хищно прикреплялась ко всему вокруг: камням, полу, земле, рассыпанным в изобилии костям и даже карликам. Последние, как только на них попадала эта гадость, замирали от ужаса и не шевелились до тех пор, пока их рывком не утаскивало в слюнявую пасть, где с хрустом и чмоканьем их перемалывали мелкие зубы чудовища, со всех сторон окаймляющие пасть. А потом все повторялось заново. Видимо, червь таким образом исследовал окружающий его мир на предмет: съедобное — несъедобное.

Правда, некоторые карлики, завидев червя, успели скрыться в многочисленных проходах, спасаясь бегством. Червь же подполз к туше изрядно обглоданного карликами дракона, удивленно облепил его сотнями лент, на минуту застыл, дрожа то ли от радости, то ли от голода, а потом…

— Меня сейчас стошнит, — сообщил мышь, усаживаясь на выступе стены неподалеку от моей головы с небольшим ножичком в лапах.

Червь разом оторвал от туши все свои ленты, на конце каждой из которых повис намертво прилепленный кусок мяса, а потом с омерзительным чавканьем принялся засовывать их в раззявленную до предела пасть. Туша мертвого монстра снова и снова облеплялась лентами, потом конвульсивно дергалась, когда все они вырывали новую порцию, и снова падала до следующего захода.

— Во жрет!

Я скосила глаза и увидела Тана, мечом примеряющегося к лентам на моем теле, а также Пыха — с его крохотным ножичком. Широко раскрыв глаза — отрицательно мычу, не имея возможности говорить. Но они не обратили никакого внимания на мои протесты и одновременно стали срезать липкую гадость, крепящую меня к потолку пещеры. Но, как я и предполагала, после первых же разрезов туша червя вздрогнула, а потом он так громко взвыл, что звуковой и воздушной волной Тана и Пыха просто отбросило, забросав сверху кусками непереваренной, облепленной слизью пищей червя. Пыха, кажется, стошнило. Не знаю, так как и мне досталось. Червь кое-как приподнял переднюю часть туловища и разом выплюнул сотни лент в Тана и мыша. Тан мигом сообразил, что делать, и, подхватив Пыха, укрылся за ближайшим большим камнем. Я с отчаянием за ними наблюдала, понимая, что рано или поздно они тоже попадутся, и сожрут здесь не одну меня. Червь же, все так же покачивая передней половиной туловища, уже полз к нам, выискивая невидимых обидчиков и снова и снова выпуская сотни лент, ощупывающих все подряд.

Он уже был так близко, что вонь от него вышибала слезы из глаз. А потом ленты на мне резко сжались, послышался хруст не выдержавших ребер, меня оторвало от стены и с огромной скоростью потащило вверх, к такой близкой и вонючей пасти. Все, что я могла — это смотреть в нее, не решаясь даже зажмуриться, и запоздало удивляясь, что сломанные ребра даже не болят.

— Кэт, не-ет!!!

И в пасть передо мной вонзился метко брошенный Таном клинок. Вошел глубоко и чисто, по самую рукоять, в студенистую трепещущую глотку. Тварь взвыла, обдавая меня слизью и вонью, и… отбросила в сторону, как ненужную игрушку.

Я ударилась об какой-то булыжник, размером с голову лошади, и рухнула на земляной пол, так приложившись головой, что перед глазами замелькали звездочки. Неважно. Каким-то чудом, не чувствуя ни спины ни ног, помогая себе руками, я умудрилась сесть. Но на этом все и закончилось. Единственное, что я могла — сидеть и смотреть, как эта тварь пеленает уже пойманного и пришпиленного, как я недавно, Тана к стене. Мышь, к счастью для него, вовремя успел смыться.

Это конец. Сейчас он сожрет Тана, а потом снова доберется и до меня.

Около уха послышалось хлопанье крыльев, а потом чьи-то лапки рывком содрали закрывающий рот кусок ленты.

— Кэт, что делать? — Пых заглядывал мне в глаза, растерянный и напуганный.

Я попыталась ему ободряюще улыбнуться, но так и не смогла отвести взгляд от уже похожего на муху в паутине Тана.

— Лети, Пых, улетай отсюда. Спасайся!

— Я тебя не брошу.

И, прежде чем я успела что-либо сказать, крепко обнял меня за шею и, прижавшись мягким теплым брюшком, сильно зажмурился. А я не могла пошевелить даже пальцем. Да что ж это такое!

Оглядевшись и в отчаянии ища хоть что-то острое, чтобы перепилить ленты, наткнулась только на свою тень. Сытой черной кляксой она лежала у моих ног.

Не знаю, может быть, я начала сходить с ума или просто впала в полное и беспросветное отчаяние, но вдруг в голове что-то вспыхнуло… и с губ сорвались странные слова:

— Знгара отто нари мэрати. Кошанэ, эвило, рэнами! Амарэ сорте вери врдато!!! Кона!!!

Мы с мышом замерли. Пых почему-то начал щупать мне лоб, пытаясь заглянуть в глаза, но я, широко распахнув глаза, с ужасом смотрела на… зашевелившуюся тень? Это невозможно.

Но тень и вправду зашевелилась и уплотнилась. А после из нее начал вылезать кто-то большой и очень черный, будто из дыры в полу.

Да нет тут никакой дыры! Точно не было… или была?

Он полностью вылез, выпрямился и взглянул на меня. Я вздрогнула. И если бы могла, то немедленно вскочила бы и бросилась прочь отсюда, пытаясь сохранить рассудок. В его глазах бушевало пламя. Чистый огонь подземного мира алел, сверкал и плавился в раскосых глазах, постоянно меняя цвета и очертания, будто костер, разведенный в ночи.

Высокий, кажется, выше меня на голову (а я никогда не считала себя коротышкой), он стоял и смотрел на меня, а в это время червь уже оторвал от стены белого от ужаса Тана и теперь тащил его к себе в пасть. Не соображая, что делаю, я приказала этому странному, лишь отдаленно напоминавшему человека существу:

— Он должен жить. Освободи его и убей монстра. — Прокричав это, я задрожала от ужаса перед тем, кого сама только что вызвала, не зная как.

На секунду мне показалось, что вместо помощи меня сейчас разорвут на тысячи мелких кусочков, но пришелец вдруг резко отвернулся и… исчез. Я мигнула — не понимая, как такое возможно.

В следующее же мгновение его фигура появилась над головой червя, сверкнули лезвия двух мечей и крест — и вонзились в бледную плоть…

Как же он орал! Мне показалось, что еще чуть-чуть — и барабанные перепонки просто не выдержат. Но потом червь отшвырнул Тана и попытался достать лентами мою… тень? Но не тут-то было. Мы с Пыхом зачарованно наблюдали за этим своеобразным танцем смерти — червь снова и снова выбрасывал ленты, пытаясь поймать обидчика, а обидчик уворачивался от лент с нечеловеческой ловкостью. Снова и снова он вонзал мечи, попадая точно в известные только ему нервные центры монстра, — иначе как объяснить, что уже после третьего удара монстр, забыв о мучителе, забился в конвульсиях, вереща и истекая слизью, при этом хаотично выпуская ленты во все стороны. Тан чуть не попал под одну из них, но незнакомец выдернул его за миг до того, как на это самое место обрушилась лента.

Я вздохнула с облегчением, и это отозвалось жуткой болью в сломанных ребрах и спине. Милосердная тьма забвения поглотила мой разум. Последнее, что я видела, перед тем как потерять сознание, — испуганная мордочка Пыха.

Глава 4

Василиск сидел в комнате перед камином. В руке на длинной цепочке покачивалось закрытое зеркальце. Только что состоялся очень неприятный для него разговор с королем, суть которого сводилась к следующему: «Найдешь девчонку любыми способами, а если не сможешь — отправишься за камнем сам».

Глаза сузились, а клыки до крови прикусили нижнюю губу. Эта девчонка кого-то ему напоминала, но вот кого — он вспомнить пока не смог. Она казалась обычным отребьем, не способным связать в голове и пяти слов. Была до смешного безалаберна и глупа. Он расслабился. И совершил непростительную ошибку. Нельзя было оставлять ее наедине с гномом, нельзя! За показной безалаберностью скрывалась совсем другая личность. Находясь, казалось, в безвыходной ситуации, она смогла просчитать алгоритм смены миров. И воспользоваться первой подвернувшейся возможностью сбежать, пожертвовав ослом и новоприобретенными игрушками. Даже суму оставила. Ту самую суму, ради которой любой знающий отвалит немалую сумму денег, позволяющую прожить пару столетий в какой-нибудь деревеньке в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая.

Зеркало хрустнуло, сминаясь в кулаке. На ковер упали капли крови.

В дверь постучали. Дрейк посмотрел на осколки, разжал ладонь и бросил осколки в камин. Достав из кармана ажурный платок, он перевязал кисть.

— Войдите.

В кабинет вошел дворецкий. Он был одет в кожаные штаны, белую рубашку и черную куртку. За спиной были прикреплены парные мечи, на руке — наручи с метательными звездочками.

— Я готов, хозяин.

— Ты все запомнил?

— Да.

— Повтори.

— Доставить к вам мага из башни, договориться с кланом наемников.

— Все правильно. Иди.

— Могу я задать вам еще один вопрос?

Дрейк прикрыл глаза и откинулся в кресле. Он знал, о чем хотел спросить дворецкий.

— Ты не пойдешь.

— Я понял. Прошу меня извинить.

И, поклонившись, вышел, стараясь ни единым жестом не показать, как сильно его задел отказ господина, за которого он готов был отдать и душу и тело.

Василиск закрыл глаза и попытался расслабиться. Ну что же. Игра становится интереснее. Король ему не помеха. Камень смерти в любом случае будет принадлежать только ему. Что касается девчонки. Стоит к ней приглядеться. И если произошедшее не случайность и у юной «баронессы» действительно имеются мозги — он сможет развеять одолевающую его скуку.

Кто знает… возможно, он даже сделает ее одной из своих наложниц. Красивая внешность, дерзость и способность выдерживать его взгляд — сделают из нее жемчужину его своеобразной коллекции. А дикий нрав укротить не так уж сложно. Особенно если за дело возьмется такой профессионал, как он.

Дрейк, улыбнувшись, встал. Уже выходя из комнаты, он точно знал план дальнейших действий. Согласно этому плану, девчонка и камень очень скоро будут в его руках.

Маг испуганно смотрел на стоящего перед ним человека. Его взгляд и манеры заставляли людей инстинктивно держаться от него как можно дальше. Этот человек разительно отличался от того, что танцевал и улыбался совсем недавно на балу, как ограненный алмаз отличается от стекляшки. То была подделка, маска. А то, что маг видел сейчас, было настоящим лицом графа — без тени улыбки и тепла в глазах. И он был зол. Очень зол.

— Итак, вы хотите, чтобы я нашел девушку, к ауре которой вы прикрепили магический маяк и которая находится в неизвестном для вас мире?

— Да.

— Кхм… но миров тысячи. И совсем не обязательно именно тот мир, в который попала она, появится хотя бы еще раз.

— А если так?

Граф нажал на что-то, и смена миров прекратилась. В зеркале отразился дикий ландшафт. Поля, покрытые фиолетовой травой, парящие в небе точки двадцати солнц. Небольших и холодных, как луна на ночном небосклоне.

— О!

— Каждый мир уникален. И их не так много, как вы думаете. Всего сто двадцать пять, если быть точным. Вам требуется найти тот, в котором сейчас находится девушка. Частоту работы маячка я вам обозначил. Приступайте. И учтите: у вас есть три дня.

— Да, но…

— И помните. Я плачу более чем щедро. И терпеть не могу неудач.

От его взгляда кровь в жилах мага застыла от ужаса. Он с трудом кивнул, стараясь отвести взгляд и не выказать свой страх. Василиски… их боялись даже эльфы. А он стоит один на один с этим чудовищем. Последним в своем роде.

— Я… я сделаю то, о чем вы просите, граф.

— Прекрасно. Не буду вам мешать.

И мужчина вышел, закрыв за собой дверь. А маг дрожащей рукой вытер пот со лба, стараясь не думать о том, что именно его будет ждать в случае неудачи.

— Ты привел их?

Дворецкий кивнул, глазами указывая на дверь кабинета графа.

— Они лучшие в своем роде. Так мне сказали.

— Отлично, Алистер, можешь вернуться к своим обязанностям.

— Благодарю, ваша светлость. — Дворецкий сухо поклонился и удалился.

Граф вошел в свой кабинет, где его уже ждали трое наемников, одетых во все черное.

— Господа. Мне порекомендовали вас как самых лучших убийц из всех, которых когда-либо выпускала школа Теней гильдии наемников. У меня есть для вас работа, за которую я готов платить более чем щедро.

— Мы внимательно слушаем вас, — сказал стоящий в центре.

Кошачьи движения и вертикальные зрачки выдавали в нем оборотня.

— Я хочу, чтобы вы нашли и вернули мне девчонку. На ее ауре стоит метка, так что найти будет достаточно просто. Но есть один момент: она неплохо дерется и кусается. Это может создать небольшие трудности.

Смешок. Сидевший на подоконнике подкинул в воздух нож и легко поймал его кончиками пальцев.

— Доставить ее необходимо живой и, по возможности, невредимой. Так что я иду с вами, и это не обсуждается.

Наемники переглянулись. Дрейк знал, что это серьезно поднимает цену за такого рода задание. Наемники работали сплоченной командой или в одиночку — в зависимости от требований заказчика, и очень редко брали с собой кого-то не из своей гильдии.

— Далее. После того как мы вернемся сюда обратно, у вас будет день-два на подготовку снаряжения и отдых. Затем мы отправимся в другой мир. Там вы будете ее телохранителями, пока она не выполнит то, что от нее требуется.

— Подробнее.

— Никаких подробностей, пока не будет заключен договор. Ваша цена?

— Сотня алмазов. — Наемник нутром чуял подвох и потому лукаво улыбнулся. Такую цену не смог бы заплатить и сам король.

— Согласен.

Кто-то шумно выдохнул. Его можно было понять. Огромная сумма. Невозможная плата. Но устав гильдии гласил: когда цена озвучена, и заказчик согласился с ценой, значит, контракт заключен.

Птички поют, солнышко светит, легкий ветерок шевелит листву, создавая иллюзию шепота, неподалеку журчит ручеек, а озеро, в которое он впадает, небольшими, поднятыми ветерком волнами накатывает на узкую песчаную полоску берега.

Я лежала на чем-то мягком, слыша эти звуки сквозь сон и не желая просыпаться. А зачем? Чтобы снова почувствовать ту жуткую боль или смотреть на мои теперь неподвижные ноги и понимать, что до конца своей жизни я останусь калекой? Нет уж. Лучше я останусь здесь, в мире снов, где можно представить, что я дома и могу в любой момент выглянуть в большое, расположенное напротив кровати окно и пойти прогуляться по городу, прихватив с собой Пыха.

— Да тихо ты, разбудишь ее!

— Не жадничай.

— Кто это жадничает? Ты уже свою порцию съел, а это для Кэт.

— А вдруг еда отравлена? Я, как близкий друг, просто обязан попробовать, чем ты там собираешься ее кормить.

— Ну… ладно, на. Обжора! Но только одну ложку.

Тихий хлюпающий звук.

— Я сказал одну! Отдай ложку, кому сказал!

— Не распробовал. Дай еще попробовать.

— А по лбу?

— На.

Все это было произнесено шепотом, но я все равно узнала голоса Тана и Пыха. Я почувствовала страшный голод — придется все-таки открывать глаза.

— О, она очнулась! — раздался счастливый писк мыша. Послышался шелест крыльев, и он немного неудачно приземлился на мою ногу. Повозившись, Пых все-таки смог удобно устроиться и теперь радостно смотрел на меня, поблескивая черными глазками.

Я поморщилась и пошевелила ногой, решив сбросить наглеца. Так, подождите… то есть как это пошевелила?

Все еще не веря в чудо, я пошевелила второй ногой, а потом дотронулась до ребер и поняла, что нигде и ничего у меня не болит!

— На, — сунул мне в руки горячую тарелку с похлебкой Тан, а потом сел рядом, заботливо разглядывая мое лицо, выражающее крайнюю степень удивления.

— Ты чего?

Ничего не ответив, я огляделась вокруг и увидела, что мы расположились у озера, окруженного со всех сторон лесом. Меня заботливо уложили на внушительную охапку еловых веток, накрытых сверху моим же плащом. Неподалеку горел небольшой, но веселый костерок с булькающей похлебкой в подвешенном над огнем котелке.

— А где… этот?..

Мне молча ткнули на деревья. Я с умным видом на них посмотрела.

— Он в лес за дровами пошел. Ну или еще зачем-то. С нами он не разговаривает, — сообщил Пых, почесывая лапкой ухо и заинтересованно посматривая на стоявшую на моих коленях тарелку с едой. Ну уж нет, не отдам, это мое!

И я сама начала поглощать наваристый супчик из какой-то птички, мясо которой было невероятно вкусным.

— А что было после того, как я потеряла сознание? — поинтересовалась я, благодарно принимая из рук Тана кусок хлеба.

Мышь горестно вздыхал и смотрел на быстро пустеющую тарелку такими глазами, будто вот уж неделю нещадно голодает. Я почувствовала себя садистом и решила ему чего-нибудь оставить.

— Да ничего особенного. Меня он сразу перенес (я, правда, так и не понял как) прямо сюда, к озеру. Представляешь: только что была пещера и эта гадость, и вдруг — бац! — озеро, — делился своими впечатлениями принц. — А потом он снова появился, держа на руках тебя и Пыха.

Мышь согласно хмыкнул, активно уплетая похлебку из отданной ему на растерзание моей тарелки.

— Я уже начал волноваться, когда он появился уже с тобой на руках. Положил тебя аккуратно на землю, а потом принялся что-то делать, водя руками над телом. Я не понял, что он делал, но помочь тебе ничем не мог, так как был все еще спеленат этими лентами. Кстати, сколько я его ни просил, он так и не соизволил меня освободить от них, закончив с тобой — просто ушел в лес и, наломав там еловых веток, соорудил лежанку, после чего положил тебя на нее и срезал все ленты, опутывающие тебя. Меня же освободил Пых, за что я ему очень благодарен.

Мышь икнул, лежа уже у меня на животе и поглаживая свое раздувшееся пузико.

— И больше он не возвращался? — поинтересовалась я.

— Нет, хотя, по мне, лучше бы он больше и вовсе не возвращался. А то как глянет своими огненными глазами, у меня аж пот от страха по спине бежит! Хотя я искренне считал, что после монстра в пещере мне уже никто не страшен. Ты где его откопала?

Тан забрал тарелку и осторожно погладил мыша по брюшку. Тот не возражал, даже что-то одобрительно пискнул. Ветер взъерошил мои волосы, принеся запахи воды и маня искупаться.

Я пожала плечами:

— Да понятия не имею! Посмотрела на свою тень и сказала с перепугу сама не знаю что. Он и появился.

Тан с мышом уважительно на меня посмотрели.

— Я так и знал, что ты волшебница. Пророчества фэрий никогда не врут.

— Да никакая я не волшебница, просто так само…

Но тут я замерла, уставившись на выходящего из леса нашего общего спасителя. Тан понял все по моему лицу и тоже заинтересованно оглянулся. Мышь, кажется, уже спал.

При свете дня я смогла лучше рассмотреть своего неожиданного спасителя. Он был и впрямь высок, кожа похожа на черный мрамор — такая же черная и гладкая. Черные же волосы спускались чуть ниже плеч (иногда отдельные пряди были заплетены в тонкие косички с вплетенными в них узкими лентами синего цвета). Из-под вороха волос выглядывают острые длинные уши. Тонкие и даже изящные черты лица… Весь его облик словно говорил, что он смертельно опасен. Из-под длинных, будто девичьих ресниц сверкает бушующее пламя, так напугавшее меня еще в пещере. Длинный острый нос и высокие скулы намекают на благородное происхождение, хотя… о чем это я? Он ведь не человек и вряд ли эльф — не похож. Строение тела — обманчиво хрупкое. Но не тощий. А уж силу его рук я могла себе представить хотя бы по тому, как ловко он обращался с двумя тяжеленными, в мой рост мечами, рукояти которых сейчас торчали из-за его плеч. Он тоже любит носить оружие за спиной, крест-накрест. Одет же был «моя тень» в серые, покрытые мелкими искристыми чешуйками штаны, такую же куртку, из-под которой виднелась вышитая золотом алая рубашка, так подходящая своим ярким цветом к его вечно-изменчивым глазам. Как же он красив…

Так, надо срочно от него избавляться, пока он нас всех ночью не прирезал.

Он, будто понимая, что я думаю о нем, обернулся, поймал мой взгляд, пронзая жаром до самой глубины души и заставляя открыться полностью, до конца, чтобы даже самые потаенные мысли вышли на поверхность и дали себя разглядеть. В оскале мелькнули длинные острые клыки, а потом он так же резко отвернулся, заставив вздрогнуть.

— Кэт, Кэт, ты чего? — тормошил меня Тан, а мышь удивленно провожал взглядом высокую фигуру.

Одно я теперь знала точно: он не причинит мне зла, и… я больше его не боюсь. Кажется.

Глава 5

Поскольку чудесным образом я выздоровела, то решила пройтись, чтобы освоиться с мыслью, что все еще не потеряла способность ходить. Тан с Пыхом ушли в лес — охотиться, плюс Тан хотел найти с таким трудом добытую голову, уверив меня, что успел дотащить ее к выходу из пещеры, и потому снова в нее он не полезет. Махнув рукой на них обоих (мышу тоже хотелось прогуляться и пообщаться с новым другом), я отпустила их вместе с Пасей, выделив его для большей скорости передвижения. Так проще, а если что, Пых взлетит и сверху найдет место нашей стоянки — в случае если Тан все-таки заплутает.

Озеро манило своей прохладой, ребята уехали, мой спаситель тоже куда-то ушел — то ли решил поохотиться, то ли по своим каким-то неведомым делам, а может, и просто вернулся туда, откуда явился. На последнее я очень сильно не рассчитывала.

Скинув с плеч куртку и стащив сапоги, я разделась до длинной, в бурых пятнах, рубахи (некогда белой). Что ж, это приключение и не могло пройти для нее бесследно, так что заодно устрою постирушку. Подойдя к воде, я попробовала ее пальцем ноги — вода была холодной. И тут я заметила растущее неподалеку довольно-таки кривое дерево, ствол которого изогнулся над гладью воды. Идея взобраться на него и с плеском спрыгнуть вниз, погрузившись сразу с головой, показалась мне гениальной.

Взобравшись на ствол и встав на ноги, я, покачиваясь, прошлепала по нему босыми пятками. Наконец, почти дойдя до места, где ствол дерева сильно прогибался под моим весом, я хорошенько раскачалась и, оттолкнувшись ногами, прыгнула вперед. Вода была ледяной! Булькнув, я изо всех сил принялась работать руками и ногами, разгоняя застывшую от холода в жилах кровь. Вскоре онемение прошло, ощущение холода пропало, и я начала получать от процесса удовольствие. Накупавшись вволю и кое-как прополоскав волосы, я наконец повернулась к берегу и тут же остановилась, с удивлением уставившись на сидевшего у костра своего спасителя. Он спокойно следил за мной, но я так и не смогла понять по выражению его лица — о чем он сейчас думает? Смутившись, я начала выбираться из воды, чувствуя, как неприлично липнет рубашка к мокрому телу. А он даже и не подумал отвести взгляд. Ну и пусть, подумаешь. Выглядит — как существо из преисподней, и вылез снизу, а не прилетел сверху на крыльях и с арфой наперевес. Так что, задрав нос, я гордо прошагала к кустам, на которых были развешаны мои вещи, сняла их с веток и так же гордо удалилась за куст, не собираясь переодеваться на его глазах.

Выйдя и повесив на ветке дерева мокрую рубашку, я решительно подошла к костру и уселась неподалеку от него, демонстративно разглядывая неожиданного спасителя. Молчание затягивалось, а у меня в голове уже созрели кучи вопросов, которые язык так и чесался задать. Ну что ж, начнем.

— Ты кто такой? И откуда взялся?

Тишина, и все тот же внимательный изучающий взгляд. Я подождала для приличия еще минуту, и, поняв, что мне не собираются отвечать… Гм… нам будет трудно.

— Я спрашиваю тебя — кто ты такой? Откуда ты взялся? И с чего это вдруг ты решил мне помочь? И что за абракадабру я сказала?!

Мне слегка улыбнулись, все так же изучая лицо удивительными глазами, сверкающими пламенем. Я начала закипать. Он что, издевается?

— Ладно, — с напускным безразличием пожала я плечами, помешивая ложкой булькающий в котелке суп. — Раз ты молчишь, значит, я буду называть тебя — Козел.

Огонь в глазах вспыхнул с такой силой, что я почти почувствовала опаливший мои щеки жар, но потом он выдал всего одно короткое слово.

— Кэрт, — тихо и угрожающе. У меня хватило ума понять, что это его имя.

— Ну вот, — ободряюще улыбнулась я, стараясь унять дрожь в руках, — мы уже начали друг друга понимать. Глядишь, так и подружимся.

Опять выводящее из себя молчание. Но я девочка упорная… и вредная.

— Так, вопрос номер два: откуда ты вылез?

Мы минуты три буравили друг друга глазами, а он еще и улыбался, чуть заметно, лишь самыми уголками губ. Но ведь улыбался! Еще немного, и я надену этот котелок ему на голову!

— Хорошо, тогда, может, скажешь — зачем ты меня спас?

Молчание…

Я, внутренне кипя от злости, не торопясь встала, медленно сняла котелок с огня и быстрым, почти неуловимым движением выплеснула все содержимое прямо в его ухмыляющуюся физиономию. Этого он не ожидал. И хотя на лицо попали только брызги — жуткий рев потряс окрестности. Травы склонились к земле, а листва испуганно съежилась от той чудовищной силы, которая шутя прокатилась вокруг, пугая до дрожи и сметая любые зачатки сопротивления.

Я стояла перед ним, зажмурившись от страха и ожидая, когда меня располосуют на сотню ленточек. Оба уха с непривычки оглохли. Сердце екнуло и убежало в пятку, потеснив забившуюся туда чуть ранее душу. Но… я все ждала, а ничего не происходило. И тогда я рискнула открыть глаза.

Золото, нет — алое пламя яростных глаз — и жуткий оскал длинных изящных клыков во рту. Он стоял так близко, что его дыхание обжигало нос, но… даже пальцем меня не тронул.

Кэрт резко мотнул головой, от чего мне по щекам хлестнули пряди его жестких волос, а потом молча пошел к озеру, на ходу снимая одежду… Всю!

Мама дорогая! Я поспешно отвернулась, чувствуя, как горят щеки, и стараясь даже краем глаза не подсматривать. Кошмар! Но потом мой взгляд опустился на уже пустой валяющийся котелок, и я осознала, что, собственно, натворила. О чем я только думала!

Не знаю, что подумал обо мне бесшумно плавающий Кэрт, когда увидел, как я задом наперед двигаюсь к озеру, а потом все так же, не поворачиваясь, набираю воду в котелок. Вслух он ничего не сказал. Уж кто бы сомневался!

А вскоре вернулись ребята… пешком. Огромную и жутковатую голову дракона, надрываясь, вез недовольный Пася. Я встретила их радушно и тут же заявила, что суп готов.

— Кэт, ты что, сама готовила? — изумился принюхивающийся к витающим в воздухе ароматам мышь.

Я смущенно зарделась, кивая в знак согласия. Тан с опаской посмотрел на полную до краев тарелку, которую я ему протягивала. Мышь уже тыкал ложкой в содержимое своей тарелки.

— Чего это вы ковыряетесь?

— А почему он не ест? — Мышь ткнул ложкой в сторону сидящего неподалеку Кэрта, на которого я старалась вообще не смотреть. — И все же, почему он не ест? — требовал ответа насупившийся Пых, рассматривая прислонившегося спиной к дереву Кэрта.

— Э-э-э… ну, не знаю, может, не хочет?

— А ты ему предлагала? — спросил Тан. Я отрицательно мотнула головой.

— Ну так предложи. — И сунул мне в руки тарелку со своей порцией. Щедрый ты наш.

С тяжелым мученическим вздохом под заинтересованными взглядами мыша и Тана я пошла, как на эшафот, к нашему спасителю.

— Гм… привет.

На меня подняли глаза, и я вдруг поняла, что этот огонь внутри них мне нравится. Так, о чем это я? Ах да.

Поставив ему на колени тарелку с ложкой, я мучительно покраснела и сообщила:

— Я хочу, чтобы ты это съел. — И на всякий случай сделала шаг назад. Мало ли что, вдруг он решит сделать со мной то же, что я недавно сделала по отношению к нему.

Но вместо этого Кэрт вздрогнул, сжал зубы и окатил меня волной такой злости, что у меня подкосились ноги, и я, испуганно ойкнув, плюхнулась на землю, решительно ничего не понимая. Но это еще не все! Под прицелом трех пар глаз он решительно взял ложку, зачерпнул ею моего супчика и отправил себе в рот. Все, затаив дыхание, ожидали эффектного продолжения — ну там море крови или симптомов сильнейшего пищевого отравления… Но, сунув в рот первую ложку, он… вытащил изо рта ее огрызок.

Стою, смотрю, одуревая от происходящего, а этот… начал есть тарелку!

— Стой! — крикнула я, после того как он откусил первый кусок. Он прекратил жевать и с дикой злобой смотрел на меня. До меня медленно и с большим трудом начало доходить.

— Ты ведь не хочешь это есть, так?

Он не отвечал, застыв, как статуя, и только в глазах все так же бушевал гнев.

— Отдай тарелку мне.

Тарелка тут же была запущена в мою сторону… Еле успела уклониться, а то и впрямь была бы сейчас вся в супе.

Проследив взглядом за тарелкой, я перевела взгляд на Кэрта и наконец-то задала тот самый правильный вопрос:

— Я хочу, чтобы ты рассказал — что тебя связывает со мной.

И он ответил, хотя я уже и не надеялась.

— Клятва, — хриплым голосом ответил тот. От неожиданности его ответа я вздрогнула и приготовилась внимательно слушать. А он и не собирался больше ничего говорить…

— Мне нужно приказывать каждый раз, чтобы ты отвечал на мои вопросы, или расскажешь все сам и без принуждения?

С минуту меня изучали взглядом профессионального душегуба, но потом он продолжил:

— Создатель браслета поймал меня в магическую ловушку. Надо мной издевались и ставили различные эксперименты до тех пор, пока я не согласился принести клятву верности, после этого мою магическую сущность привязали к безделушке, что находится у тебя на запястье. Вкратце: владелец этого браслета, в жилах которого течет хоть капля крови создателя, — мой повелитель. Я не могу причинить вред повелителю — ни физически, ни мысленно. Я обязан исполнить любой его приказ и явиться на условный зов. И останусь привязанным к безделушке до своей смерти или освобождения. — Он усмехнулся.

Слушая его, я задумчиво покусывала нижнюю губу, пытаясь сообразить, что мне делать.

— А как тебя можно освободить?

Он ответил сразу, будто ждал этого вопроса.

— Надо три полнолуния подряд говорить части заклинания, но лишь по своей воле, иначе слова заклинания не вспомнит капля крови создателя, которая у тебя есть. После третьего полнолуния ты должна сама снять появившиеся ленты на моих руках и шее. И тогда я буду снова свободен. — Помолчав, он добавил: — Предыдущий повелитель тоже хотел знать, что надо сделать, чтобы случайно не освободить меня.

— Но все же откуда я знала слова вызова?

— Они в твоей крови.

На этом Кэрт замолчал и до вечера больше так ничего и не сказал. Я растерянно вернулась к друзьям, ошеломленная тем, что только что узнала. Тан и мышь не мешали мне, давая обдумать свалившуюся на меня новость. Взглянув на небо, я увидела почти полный серп луны и вдруг поняла, что завтра полнолуние. Тяжело вздохнув, я покосилась на сидевшего все в той же позе Кэрта. Длинная прядь волос опускалась ему на лицо, остальные разметались по плечам, очерчивая его таинственный, чуждый всему человеческому профиль. Нужен ли мне раб? Нет. Не нужен.

Утром мы отправились дальше. Тан уверял меня, что он знает, где именно находятся врата, и мы уже совсем скоро будем на месте. Мышь ехидно поинтересовался, как же Тан с таким знанием — вчера безнадежно заблудился? И если бы не он, то и вовсе бы пропал без вести! Но покрасневший принц упорно молчал на эту тему, идя впереди и прокладывая путь для нашей небольшой компании. Я вела Пасю на поводу, он вез жутковато ухмыляющуюся голову дракона с выпученными глазами. Пых же с комфортом устроился в капюшоне моей куртки, как в гамаке, и, кажется, дремал. Кэрт, не желая идти рядом с нами, передвигался параллельно, бесшумно и незримо следуя между деревьями.

— Послушай, а куда мы отправимся дальше? — поинтересовалась я у Тана.

— Как куда? На остров моего отца, конечно. А то голова протухнет, и мне никто не поверит, что я вырвал ее в честном бою.

Я хмыкнула. Ну-ну.

— А потом?

На меня непонимающе уставились.

— Ну придешь ты во дворец, предъявишь папе голову, осыплют тебя славой, а что дальше-то?

— Не, славой не осыплют, поскольку меня там для этого слишком недолюбливают.

— Угу. То есть ты там не останешься.

— Конечно, нет, чего я там не видел?

— Ты что, издеваешься надо мной?! — взвыла я.

Принц тяжело вздохнул и, оступившись, кубарем покатился в овраг, по краю которого мы как раз проходили. Я ошарашенно склонилась, стараясь увидеть Тана. В капюшоне завозился разбуженный моим криком Пых.

— Чего случилось-то? — Он высунул мордочку и с интересом посмотрел туда же, куда и я.

— Кажется, только что погиб пятый принц Седых гор и Мертвых пиков.

— Это как? — удивился мышь, заглядывая в овраг. Оттуда послышались стоны и призывы о помощи.

— Надо лезть, — глубокомысленно изрек мышь и опять спрятался в капюшоне.

Я возмущенно хмыкнула, но крики снизу становились все более настойчивыми, так что пришлось лезть.

— Помогите!

Я со вздохом заскользила вниз, съезжая на… пятой точке по довольно крутому склону.

— Умираю!

— Да щас, щас, потерпи немного, я спускаюсь, — крикнула я в ответ, тормозя руками обо все попадающиеся на пути ветки и корни деревьев.

— Кэт, тут какая-то тварь ходит. Рычит. Кэт, меня щас сожрут, предупреждаю!

Я аж зарычала от досады, но ускорила спуск. Как маленький, честное слово.

— У тебя же меч есть, — крикнула я ему.

— Уже нет, — просветили меня таким печальным голосом, что я была морально готова его придушить. Разумеется, после того как вытащу. О, вот и он! Повис на ветвях какого-то высокого дерева метрах в пяти от земли. А внизу бегают аж целых три довольно миловидных зверушки, с когтями, клыками и коротким черным мехом. Я почему-то подумала о новой шубке, с тоской вспоминая давно почившую от старости, оставленную у тетки Розы на весенне-летне-осенний период. Гм…

Больше всего эти звери напоминали довольно крупных кошек, ростом каждая была почти с меня.

— Кэт! Ты долго будешь там сидеть? Они, по-моему, умеют лазить по деревьям, — паниковал принц.

И, будто услышав его, одна из кошек подпрыгнула и, вцепившись когтями в гладкий ствол, быстрыми прыжками принялась карабкаться к Тану. Я метнула кинжал и попала ей в ухо. Рев и повышенное внимание всех трех кисок к моей скромной особе. Так, пора линять.

Я попыталась быстро подняться вверх по склону, но получилось это у меня как-то не очень. Высунувшийся из капюшона на звуки Пых с удивлением обозрел три приближающиеся клыкастые морды, громко заорал и вылетел из укрытия, присоединившись к висевшему на дереве Тану.

А кошки неумолимо приближались ко мне длинными грациозными прыжками прирожденных хищниц. Вытащив из-за спины меч и достав нож, я ждала, приготовившись к неминуемой схватке. Тан тем временем начал спуск с дерева, умоляя не делать резких движений — авось не нападут. Угу. А рычат и зубы скалят они исключительно просто так — для собственного удовольствия, так сказать!

И тут одна из кошек прыгнула, а за ней следом прыгнули ее товарки. Все, что я смогла сделать — резко отпрыгнуть в сторону, пытаясь при этом пырнуть ножом ближайшую, а успевая только располосовать ей бок. Невзирая на боль, озверевшая кошка мгновенно развернулась и прыгнула снова. Я сумела отпрыгнуть в последний момент вбок, споткнулась и, уже падая, почувствовала, как какая-то ветка вцепилась в куртку. И тут…

Мимо меня пронесся кто-то и отбросил кошку мощным ударом далеко в сторону — сила удара была такова, что было слышно, как хрустнул позвоночник животного. И тут же принял на длинные острые клинки двух оставшихся пантер.

Они взвыли почти одновременно. И в их крике было столько боли и страха… мне почти стало их жаль. Вот и все.

Кэрт, а это был он, обернулся и посмотрел на меня. Стряхнув с мечей до этого легко поддерживаемые в воздухе все еще дергающиеся туши кошек, убрал мечи обратно в ножны и подошел ко мне. Я попыталась было встать, но та самая ветка держала меня крепко, а я все никак не могла понять — за что она зацепилась? Но тут меня с силой рванули за шкирку, и я повисла перед Кэртом будто нашкодивший котенок, не доставая ногами до земли. Возмутившись, я попыталась было освободиться, но не тут-то было. Окинув мою тушку насмешливым взглядом, отчего я вспыхнула еще сильнее, он перекинул меня через плечо и, придерживая одной рукой за зад, начал быстро и уверенно подниматься наверх по склону. Сзади раздался тоскливый крик:

— Эй, меня забыли!

— И меня! — чуть тише.

Выбравшись из оврага, Кэрт сбросил меня на землю. После чего подошел к лошади, предусмотрительно привязанной мною неподалеку, рывком сгрузил с нее голову дракона и, снова подойдя ко мне, поднял и посадил в седло, сунув в исцарапанные руки поводья.

Я ошарашенно замерла, не очень понимая — что происходит. А он уже исчез. Спустя минуту он появился с Таном, держа того за ногу одной рукой. Тан безуспешно дергал лодыжкой, вереща, что он, в конце концов, принц, а не черт знает что.

Я посмотрела на возмущенного принца, висящего вниз головой, нахохлившегося у меня на руках мыша и невозмутимого Кэрта и… расхохоталась, да так весело, что аж слезы выступили на глазах. На меня уставились три пары удивленных глаз, а Кэрт все-таки отпустил ногу Тана.

Успокоилась я только тогда, когда поняла, что Пых гладит мою руку лапкой.

— Это ничего, — жалостливо утешал он меня, — ты поправишься и снова будешь всех узнавать.

Фыркнув, я приказала Пасе идти медленным шагом. Позади меня шел принц и безуспешно выяснял у Кэрта, кому пришла в голову светлая идея скинуть на землю его бесценный трофей… Последовала небольшая пауза, а потом послышалось пыхтение Тана, согнувшегося под весом прилаженной ему на спину мертвой башки. Я только усмехнулась — у «моей тени» поистине удивительный дар убеждения. Одним взглядом он может добиться того, чего мне приходится добиваться долгими уговорам, а иногда и дружескими подзатыльниками.

Привал на ночь мы сделали у небольшого ручейка, который нашел Кэрт. Он подошел ко мне, пока я доказывала скептически настроенным мышу и Тану, что вот эта сырая яма между деревьями нам прекрасно подойдет для ночлега, молча взял за руку и чуть ли не волоком дотащил до ручейка, протекавшего по краю довольно симпатичной полянки. Мышь с ехидцей сказал, что даже тень гораздо умнее своей хозяйки, особенно когда молчит. Я еще с полчаса носилась за ним между деревьями, угрожая ему своим грязным носком и кровожадно обещая сделать из него кляп для Пыха. Бедный мышь чуть не получил обширный инфаркт и пообещал сделать для меня все что угодно… раза два, не больше. Только чтобы я больше никогда свои носки ему не показывала! А то он — существо с ранимой душой и тонким обонянием и может просто помереть от такой мощной газовой атаки. Я обиделась.

Но его предложение выполнить аж два моих желания было настолько соблазнительно, что я согласилась. Гм, чего бы такого пожелать?

На небе загорались первые звезды. Мы с удовольствием поедали приготовленное принцем мясо, нахваливая кулинарные таланты покрасневшего высочества.

— Слушай, да ты прирожденный кулинар! — Я с аппетитом откусила кусочек сочного мяса с хрустящей, слегка подгоревшей корочкой. Мышь сидел на моем колене и уже испачкал мне всю штанину.

— Да ладно вам, тут еще специй нет, да зелени я не нашел, пришлось импровизировать. А вот дома я бы вам сделал шашлык!..

Я улыбнулась, мне и сейчас было очень даже неплохо. Где-то ухал филин. Шелестела взъерошенная ночным ветерком трава. Хорошо-то как! И луна такая круглая, такая красивая, что… Так, стоп.

Я посмотрела на уже засыпающего у костра Тана и осторожно положила уже дремлющего мыша рядом с ним на краешек плаща. Сонный Пых облизнул испачканный нос и с головой укрылся плащом. Я встала.

— Ты куда? — тихо спросил Тан.

— Спи, так надо.

Он сверкнул глазами, но больше не приставал с расспросами. А я пошла искать нашего спасителя. В темном ночном лесу. В полнолуние… Гм. А почему это я его ищу?

— Кэрт! — громким шепотом позвала я его, испуганно озираясь по сторонам и вспоминая сразу всех монстриков, которых успела увидеть за свое столь короткое пребывание здесь.

— Что?

Я подпрыгнула, хватаясь за сердце и сильно ругаясь. Ну нельзя же так подкрадываться! Обернувшись, я, что называется, нос к носу столкнулась с ним. Но все, что я видела, это желтые лепестки огня, танцующие в его глазах и меняющие его лицо до неузнаваемости. Он стал каким-то жутким и… в то же время более притягательным и… Так, стоп, хорош пялиться на него, надо вспомнить, зачем я вообще сюда притащилась. Я ведь хочу его освободить, так? А это первое полнолуние. Что он там говорил, главное хотеть? Я очень хочу. Мне невыносима сама мысль, что он — такой гордый, сильный — скован по рукам и ногам вырванной у него когда-то силой клятвы.

Я зажмурилась, взяла его за руки своими ставшими вдруг горячими ладонями. Он замер, глядя прямо на меня и не шевелясь. Слова всплывали из памяти легко, будто строки давно заученного и тысячу раз повторенного детского стишка… если не считать того, что те несколько слов, с трудом вылетевшие из моего разом пересохшего горла, я никогда до этого не слышала и знать просто не могла.

Прошептав нужные слова и подняв лицо к слепяще-белой и такой далекой луне, я улыбнулась и, отпустив его руки, полоснула по своему запястью ножом, щедро разбрызгивая капли своей крови по невидимой в ночной мгле траве.

И луна приняла этот кровавый дар.

Огонь опалил мои вены и вырвался потоком золотистых искорок из моего истерзанного запястья, метнувшись к нему… С тихим щелчком разомкнулся сливающийся до этого с кожей и потому незаметный браслет на его руке и с шорохом упал на мокрую от крови траву.

Вот и все.

Луна, уже не такая яркая, вновь сияет на бархате небосклона. Вздыхает запутавшийся и уснувший на ветвях ветер. А я стою и смотрю на него… и не вижу больше презрения в алых глазах. На самом дне их изменчивой глубины только что зажегся робкий огонек… надежды? Я шагнула назад, но внезапно почувствовала накатывающую волнами слабость и сильное головокружение. Рука почти отнялась, потеряв чувствительность. И я упала прямо у его ног, погружаясь все глубже в вязкую тьму.

Весь день у меня страшно болела голова. Болела, кстати, слабо сказано. Было полное ощущение, что из тела выкачали литр крови — и не уточнили зачем. Так что… передвигаться толком я не могла, а потому ехала на спине Паси, покачиваясь в седле и разглядывая затылок ведущего его на поводу Кэрта. Мышь летал, разыскивая то ли травки, то ли листики, которые должны были мне помочь. А принц шагал следом за нами на небольшом расстоянии, таща на себе мощную голову дракона и морщась от жуткого запаха разлагающегося мяса.

— Ты бы ее бросил. — Я обернулась, чтобы оценить количество насекомых, привлеченных ароматом гниения. Принц вздохнул. — Ты ж задохнешься.

Тан только крепче сжал зубы и зашагал преувеличенно бодро. Я решила больше не доставать парня.

— Нашел! Нашел! Кэт, смотри. — На луку седла плюхнулся перевозбужденный Пых и радостно показал мне новый вид листиков, извивающихся в его лапах.

Мне стало страшно.

— Ешь скорее, пока свежие. — Мне преданно посмотрели в глаза и протянули добычу.

Осторожно беру один листочек, покрытый слизью и извивающийся, как червяк на крючке. Не хочу я это есть. Меня сейчас вырвет только от одной мысли об этом.

Кэрт обернулся, внимательно изучая то, что я сжимала в пальцах. С надеждой на него смотрю.

— Это съедобно?

— Да, — односложно ответил он и снова отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес.

Какая жалость.

— А чего это там у вас? — Принц отвлекся от своих мыслей и подошел ближе.

Показываю ему добычу мыша.

— От этого она поправится, — воодушевленно сообщил Пых.

— Или ее вырвет, — улыбнулся Тан.

— Как это?

— Ну… это довольно редкое рвотное средство. Но зато помогает почти от всех ядов, если, конечно, те не успели распространиться по всему организму.

Уныло смотрим с Пыхом на червячков.

— А потом это еще и само выползает наружу, так как переварить или растворить эти листья почти невозможно.

Представляю сам процесс «выползания» и сую их обратно мышу.

Пых эту гадость выбросил и что-то пробурчал, а затем снова улетел, несмотря на несущиеся ему вслед слабые заверения, что в общем-то мне уже лучше.

Н-да. Когда Пых за меня переживает — его вообще остановить сложно.

— Слушай… а может, я лучше тебя на руках понесу? Ну или на закорках?

Отвлекаюсь от своих дум и вопросительно смотрю на Тана. Потом на страшно вонючую голову дракона.

— Неси, — торжественно.

Принц облегченно выдохнул и сбросил голову на землю.

Лица те же. Но на лошади едет голова дракона, а я, раскинувшись на руках принца, зеваю и выспрашиваю подробности нашего маршрута. Принцу не так легко, как он мечтал. Но я хотя бы пахну приятнее.

— Нам еще полдня пути, потом выйдем к холму. Там и заночуем.

— А до врат далеко еще?

— Чуть меньше трех дней, если я не ошибаюсь, — прилаживая поудобнее мою тушку.

— Не тяжело?

— Нет, — мучительно.

— Отдай ее мне.

Принц чуть не упал, налетев на появившегося словно из ниоткуда Кэрта. Тот молча подхватил меня, как пушинку, и понес дальше, сунув в руки насупившемуся Тану повод лошади вместо меня.

— Я нашел! — На живот снова спикировал Пых со счастливыми глазами в половину мордочки. — На! — Протягивает мне то ли веточку, то ли насекомое.

Беру это в руки и подозрительно его разглядываю. Потом показываю Тану.

— Галлюциноген, — бодро отвечает парень, разминая затекшие плечи.

Молча смотрю на увядающую улыбку Пыха.

— Не верю… — ворчит он и откусывает кусочек.

Вздрагиваю и отбираю находку. Пых отказывается выплюнуть уже откушенный кусочек. Останавливаемся и внимательно на него смотрим, ожидая реакции.

— Плюнь! — рычу я, щелкая пальцем по спине.

Пых, стоя на моем животе, икнул, осторожно повел ушами, вытянул вперед правую лапку и страшно заорал.

Мне стало плохо.

— Я… я вампир, — шепчет Пых, с ужасом оглядываясь по сторонам. Потом косится на меня. — Аррр…

— Залезь на дерево, пожалуйста, достань рвотное, — умоляла я растерянного Тана, вырываясь из рук невозмутимого Кэрта.

— Но… оно не на всех деревьях растет! И потом…

— Хр-р-р…

Удивленно смотрим на Пыха. Спит. Уютно свернувшись клубочком и накрывшись ушами.

— Гм.

Тан молча взял повод в руку и повел Пасю дальше.

Смотрю вопросительно на Кэрта.

— Жить будет? — уточняю у него.

Алые глаза сверкнули.

— Да.

Успокаиваюсь и устраиваюсь поудобнее. Ну и хорошо. Большего мне и не надо.

Сижу у костра. На коленях тихо сопит мышь. Надеюсь, хоть к ужину он проснется. Пых не переживет, если останется без еды. А Кэрт как раз какую-то птицу поймал, и Тан сейчас ее потрошит.

— Ты петь умеешь? — спрашивает у меня Тан. Удивленно смотрю на принца сквозь пламя костра. Я? Петь?

— Ну… не то что бы умею…

— Спой что-нибудь. Мне интересно услышать песни твоего мира.

Смущенно ерошу волосы на макушке.

— Ладно. Но учти: я предупреждала.

Тан согласно кивает и продолжает колдовать над будущим ужином.

Прикрываю глаза, вспоминая одну из баллад сумасшедшего мага, которую пели барды, бродя по деревням и селам. Одной холодной зимней ночью было забавно ее слушать, сидя у теплого камина с кружкой горячего эля, суша дырявый плащ на спинке стула в трактире.

— Это баллада о жизни.

Тан улыбнулся.

— Мне она нравится.

— Тогда спой ее.

Киваю, глядя ему в глаза.

Кэрт сидит, прислонившись спиной к стволу одного из деревьев. Молчаливый и таинственный.

Ладно. Начнем…

Жила была принцесса… красивая, как май.
Дракон украл принцессу и посадил в сарай.
Сарай стоял на башне огромного дворца.
Дворец дракон надыбал, сожрав ее отца.
Принцесса днем и ночью рыдает и скулит.
Дракон ее не трогал. Сидит, сопит, молчит.
И ждет, когда за девой приедут храбрецы,
Благословят которых их мамы и отцы.
Ждет день, ждет два. Не едут. В желудке — пустота.
Слетал, везде расклеил портрет ее лица.
И подписал, что в замке есть множество монет.
И сел ждать у порога. А рыцарей все нет.
Никто не хочет биться, не едут на убой!
Никто не потревожит драконовый покой.
И гаду надоело сидеть и голодать,
Он улетел к соседям — попить и пожевать.
Принцесса ж, провожая его в лихой полет,
Сбежала из сарая, нашла там молнемет,
Достала из подвала огромные клещи,
Ловушек накопала, расставила баллисты…
И замок накрылся слоеной темнотой,
Дракон как объявился над стенами косой чертой,
Дала такой серьезный она с испуга залп,
Что гада разорвало. У девочки талант.
С тех пор она не плачет. Дракона продала.
За тысячу кусочков три тыщи огребла.
И стала править миром, вернув своих крестьян.
И вышла за банкира. Я видел это сам.
Отсюда вывод: дети — не ждите никогда.
Спаситель не приедет. Не будет мудреца.
Никто вам не поможет. Спасайся каждый сам.
И дай ногой по роже, а лавкой по ушам.

Замолкаю, довольно оглядываясь по сторонам и улыбаясь. Красный как рак Тан кашляет, с преувеличенным интересом разглядывая разделанную птицу. Кэрт — улыбается, глядя на меня.

— Моя любимая баллада, — вздохнули с колен и широко зевнули.

Чешу мыша за ушком и киваю.

— Знаю.

Поели и легли спать. Пыху уже лучше, он больше не считает себя кровососом — съел три кусочка птички, потребовав припрятать оставшееся ему на утро.

Тан протянул мне второе одеяло, так как ночи здесь холодные. Я зевнула и откинула край своего, предложив забираться. Вдвоем все же теплее, чем одному.

Но Тан с таким ужасом посмотрел на меня, что мне почему-то стало стыдно.

— Ну не хочешь, как хочешь, — пожала я плечами и уютно устроилась, чувствуя, как еловые иглы колют даже сквозь одежду.

— Кхм, — сообщили мне и тоже легли спать.

А Кэрт остался сидеть у огня, пронизывая темноту взглядом своих огненных глаз. Интересно, он когда-нибудь устает?

С этой мыслью я и заснула под сонное сопение Пыха.

Три дня мы пробирались по бесконечному лесу. Встречалось… многое. Кошки, правда, уже после третьего бесславного нападения сообразили, что эта добыча им не по зубам, и больше нас не донимали. Но и других хищников хватало.

И все же. Куда более любого зверя нас донимала голова дракона. Нас — это меня и Пыха, потому как Кэрт, кажется, мог бы выжить даже в газовой камере инквизиции.

Аромат гниющей плоти привлек огромные тучи насекомых. Пася, к примеру, наотрез отказался «это» нести, брыкаясь как бешеный, и, кажется, впервые в жизни изменив своей спокойной натуре. Один принц упорно волок голову за собой, делая вид, что его все устраивает.

— Давай ее хоть от мяса очистим! Ну принесешь череп — тоже неплохо.

— Папа скажет, что я это нашел в развалинах и сам дракона не убивал.

— Но ты и так… — начал Пых, но я жестом показала ему молчать. (Жест заключался в вовремя сунутом под нос кусочке хлеба.)

— Послушай, но ведь если ты принесешь ему вот это… он вряд ли обрадуется.

— Ну и пусть! — мстительно усмехнулся принц. — Пусть подышит этой вонью и хоть немного представит себе, как мне тяжело было. Уф.

Киваю, кошусь на тянущего ко мне лапки Пыха. Обжора.

— А что потом?

— А? — устало садясь на землю и вытирая со лба пот.

— Ну подаришь ты ему голову, сразишь его видом. А что потом-то?

Парень серьезно задумался, мрачнея на глазах.

— А потом они найдут способ, чтобы услать меня куда подальше.

Вздыхаю. Ну да. Младший сын. В королевской семье. Он будет нужен, только если старшие сыновья неожиданно перемрут, а потому паренька на всякий случай опасаются. Вот и посылают незнамо куда и зачем. Принц же, вместо того чтобы плюнуть на родные пенаты и жить своей жизнью, из кожи вон лезет, доказывая неизвестно кому, что тоже достоин любви.

— Ладно. Не переживай, я с ним поговорю.

Вопросительный взгляд.

— С твоим отцом. Я уверена, он мне не откажет.

Принц вздрагивает и крайне внимательно смотрит на меня.

— Ну парень, ты попал, — сообщил Пых, почесывая ухо и довольно улыбаясь. — Она теперь точно не отстанет.

— Ммм. Не надо… я… Мне, конечно, приятно, что ты это так близко к сердцу приняла, но…

— Да не переживай — все выживут.

И я гордо двинулась вперед. А растерянный Тан остался стоять позади, соображая, во что он только что вляпался.

— Вот они. Ворота.

Я слезла с Паси и встала рядом с Кэртом, который уже успел все осмотреть и теперь стоит рядом со мной с обманчиво расслабленным видом. Тан, довольно улыбаясь, показывает на две покосившиеся и довольно невзрачные металлические створки, скрепленные ржавой цепью и перекрывающие вход в глубь холма.

— Уверен, что они все еще работают? — спросил Пых, пристально глядя на Тана.

Тот кивнул и подошел к цепи, предварительно оставив рядом со мной голову. В нос ударил жуткий запах. Я закашлялась.

Тан гремел ключами, примеряясь к замку.

Два часа спустя.

Там же. Те же. Пых предложил устроить привал, пока принц с недоумением рассматривал обломок ключа в руке, вторая половина которого осталась в замке.

Лично я это предложение поддержала.

Перекусив, решили попробовать другой способ.

Кэрт рывком выдрал цепь вместе с куском ворот.

— Обалдеть, — проговорила я, с изумлением глядя на него.

— А сразу ты так не мог? — обиженно спросил Тан.

— Вы не просили, — пожал плечами Кэрт и спокойно вошел внутрь.

Переглянувшись, мы только тяжело вздохнули. А Пых сказал, что Кэрт — крут, и мне явно не стоит спешить его освобождать.

Я заметила краем глаза, как напряглась спина Кэрта, шедшего впереди нас. Всего на миг. Но я заметила.

— Это не обсуждается, Пых. Ты меня знаешь — рабов не держу.

Мышь только махнул на меня лапкой.

Внутри была довольно большая комната, облицованная серебристым металлом, и с какой-то штукой в центре, на которой мигали разноцветные кнопочки.

— Так… — выдохнул Тан, оставив голову лежать в углу и подойдя к штуке (пульту, как он его назвал). — Кэт, закрой двери и придержи их, иначе ничего не выйдет.

Киваю и иду к створкам. Кэрт же успел раньше меня и сам закрыл их.

— Молодец. — Тан даже не обернулся. — Теперь все помолчите, пожалуйста, и… на, забери его. — В руки суют возмущенного Пыха.

— Ты чего? — спрашиваю шепотом, отходя от пульта, чтобы не мешать Тану.

— Я просто сидел и смотрел! — С возмущением ребенка, у которого забрали конфету: — Я ничего не трогал, Кэт. А он… — Пых надулся.

— Потерпи.

Мышь только фыркнул, перебираясь ко мне на плечо. Рядом встал Кэрт, и мы продолжили следить за магичившим что-то свое принцем.

Тан был сосредоточен на том, что делал, и не обращал на окружающих никакого внимания. Красный браслет на его руке ярко пылал, не хуже небольшого пульсара освещая помещение.

Вздохнув и отчаявшись понять, что он там творит, я села на пол, скрестив ноги.

— Подождем.

Пых только вздохнул.

А еще через минуту воздух вокруг загустел, став тягучим, словно кисель. Перед глазами сверкнула яркая вспышка калейдоскопом цветов.

Потом я потеряла сознание, так и не сумев понять, что происходит.

— Кэт. Кэт, очнись. Кэт.

Открываю глаза, пытаюсь сесть. Тошнота подкатывает к горлу. Кэрт помогает мне сесть. Облегченно опираюсь спиной на него.

— Кэт. Тан уже ушел. Сказал, что стража проводит нас в комнаты для отдыха.

Перевожу взгляд с черных рук, держащих меня за талию, на бледные от ужаса лица стражников. И смотрят они почему-то не на меня, а на того, кто возвышается за моим плечом. Скашиваю глаза и ловлю белоснежный оскал улыбки Кэрта.

— Гм.

— Они его очень боятся, — пояснил Пых. — Как увидели, так и стоят. Зайти боятся.

Усмехаюсь и пытаюсь встать. Руки тут же меня отпускают, давая полную свободу.

Так. Нога левая… нога правая. Вроде стою.

— Куда идти? — спрашиваю я стражников.

— Ммм… а он что, с вами?

Поворачиваюсь к Кэрту, идущему рядом со мной. Доволен, расслаблен, но при этом почему-то пугает до одури.

— Да! — гордо Пых.

На всякий случай тоже киваю.

Парни переглядываются и, так и не опустив мечи, сопровождают нас по длинным извилистым коридорам в наши покои. Н-да. Тут и заблудиться недолго. Хорошо, у меня Пых есть. Этот дорогу даже в самом темном лабиринте запомнит и найдет.

Покои нам выделили богатые. Высокие потолки, широкие окна, везде позолота и пурпур. Огромная кровать, на которую Кэрт тут же и улегся, заведя руки за голову.

— Хм. Неплохо. А тут кормят?

Пых, как всегда, говорил по существу, уже паря под потолком и внимательно осматриваясь по сторонам.

— Можно спросить?

Ответом мне была тишина.

Я решила выйти из комнаты и спросить у стоящих за дверью стражников:

— Эй! Кормить нас будут?

Мой вопрос они проигнорировали. К слову сказать, это были уже другие стражники: с зеленоватой кожей и парой верхних клыков.

Вздохнув, я снова зашла в комнату.

— Молчат.

— Тогда поищем сами! — решил Пых, сидя на люстре.

Кэрт, кажется, спал.

Он все-таки умеет спать. Это радует. Теперь в моих глазах он менее… странный, что ли.

— Потом, ладно? Давай дождемся Тана. Мало ли — у него будут хорошие новости, а мы ему все испортим.

Пых согласился, хоть и очень неохотно.

Жизнь — странная штука. Сижу, изучаю парчовые гардины с золотым узором, бегущим по краю тяжелой ткани. Сегодня ты — король. У тебя есть все: деньги, слуги, слава… а завтра ты бегаешь по болотам и разыскиваешь дракона, дабы забить его чем-нибудь не сильно высокоинтеллектуальным и отпилить голову в качестве доказательства собственной крутости и наличия бесчисленных достоинств.

— О чем задумалась? — Пых повис на гардине вверх ногами и в данный момент раскачивался взад и вперед, рискуя свалиться на кровать.

— О смысле жизни.

— Глубоко. Ну и в чем он, смысл?

— Теряется.

— Ага. Тогда предлагаю перекусить.

Поднимаю голову, изучая меховой шарик с черными бусинками глаз на умильной мордочке.

— Ты и так скоро взлететь не сможешь. Тебе вообще на диету пора.

Пых от избытка чувств не нашел, что сказать. Да я, собственно, и не ждала ответа. Я решила встать и лично найти Тана. Чего он там так долго копается?

Но только я подошла к двери, как она резко распахнулась, и влетел взъерошенный счастливый принц и уже с порога начал тараторить, хватая меня за руки:

— Папа… мне… аббатство! Почти королевство! За дракона! Кто бы мог подумать. Я… я и не ждал. Он… а ты… спасибо!

Меня заключили в объятия, крепко чмокнули в нос, щеку, снова в нос, причем с такими звуками, словно губы каждый раз присасывались намертво. Пых удивленно за всем этим наблюдал. Кэрт же отодрал его от меня любимой. Интересно, а когда он успел проснуться и встать?

— Спасибо! — с чувством.

— Нацеловалась? — уточнили сверху.

— Отстань. Так… значит, тебе подарили аббатство. Я правильно тебя поняла?

Счастливый принц кивнул, одновременно пытаясь разжать пальцы моей личной охраны.

— Поздравляю. В таком случае не стоит терять времени — поезжай смотреть аббатство.

— Так… я… я думал, мы все вместе поедем…

Эта его улыбка от уха до уха меня уже нервирует. Я почему-то чувствую себя сильно обязанной, но никак не вспомню: чем и почему.

— Мы потом тебя догоним, — предложил мышь. — Поживем тут чуток и догоним. Или нас уже выселяют?

Показываю мышу кулак за спиной. Он явно нацелился на местную кухню.

— О! Конечно, конечно. Вы можете оставаться здесь сколько угодно! Папа и сам настаивал, чтобы я сначала съездил один. Но… я просто не мог удержаться. Может, все же вместе поедем?

Теперь щенячьи глазки. Ненавижу, когда на меня так смотрят.

— А там кухня есть? — почти сдался Пых.

Ну… да, конечно. Монахи ведь тоже должны есть. Меню не очень разнообразно, но хлеб, вода и каша…

— Я остаюсь, — упрямо проговорил мышь.

Но почему-то мы все его услышали.

Пожимаю плечами и предлагаю высочеству сыграть в карты в ожидании ужина.

Остаток вечера мы играли в покер. Принц выигрывал редко и только по политическим соображениям (мало ли — обидится и прикажет голову отрубить). Кэрт не играл вовсе. С комфортом устроившись на подоконнике, он смотрел в окно. Ему не хотелось сидеть с нами в душной комнате, вместо того чтобы пойти туда, куда он там мечтал. Но ничего пока не могу поделать. Ему нужно только ждать и верить в мое обещание.

Полночь. Лапка Пыха упирается в мой подбородок, ветер дует в окно. Дверь медленно открывается. Я тут же проснулась.

— Миледи.

О как! Так меня еще никто не называл.

— Вы спите?

— Нет.

— Вас желает видеть король.

— Ночью?

— Да.

— Скажите, что я отказалась.

— Миледи! Вы с ума сошли! Вы идете… или мне стражу позвать?

Неохотно сажусь.

— Я пойду.

— Отлично. Даю вам ровно одну минуту. А потом… — И дверь закрылась.

Подозрительно на нее смотрю, чувствуя подвох.

Тишина. Смотрю на спящего мыша. Взять его с собой, что ли?

Стоим около дверей тронного зала. На мне — ночная сорочка, куртка и один сапог — второй я не успела найти, так как ворвалась стража. Пыха я захватила с собой рефлекторно, причем схватив его за ногу. Поэтому он был сильно зол и в данный момент кусал меня за пальцы, пытаясь отомстить за прерванный сон.

— Стойте здесь, я доложу его величеству о том, что вы прибыли.

Киваю, убирая прядь волос за ухо.

Мужик, который разбудил меня, куда-то пропал. А еще через минуту огромные резные двери открылись, и мы вошли в тронный зал. Король сидел на своем троне на возвышении. По правую руку от него стоял невысокий мужчина с маленькими глазками и небольшой бородкой. А перед королем… стоял тот, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.

Я остановилась как вкопанная. Пых присмотрелся и, узнав, ахнул и тут же залез в капюшон моей куртки, скрываясь от его взгляда.

Неуверенно улыбаюсь и начинаю пятиться, прекрасно понимая, что именно сейчас со мной сделают.

— Я вижу, ты мне не рада. — Тихий голос скользнул змеей, обвивая мои подрагивающие ноги.

— Э-э-э…

Достаю из капюшона Пыха и выставляю его перед собой как живой щит. «Щит» выпучил глаза и нервно икнул. Взгляд синих глаз медленно переместился на него.

— Граф! Вы здесь? Какими судьбами?!

Я знала, что Пых найдет что сказать. Киваю, ободрительно улыбаясь и не решаясь что-либо добавить.

— Мне было кое-что обещано. Так что… — Мужчина сложил руки на груди и широко усмехнулся. Он был омерзительно счастлив, что нашел меня. Даже плащ толком не сменил — грязный подол волочился по полу, напоминая о лесах и болотах, которые пришлось ему преодолеть.

— Хм-кхм. — Вперед вышел седовласый старец в странном колпаке, бывший, наверное, советником при дворе короля. — Возможно, я смогу лучше все объяснить этой юной леди…

— Попробуй, — кивнул Пых.

— Вы отправляетесь с ним.

— Нет.

— На вашей ауре стоит метка, которая позволяет графу Василевскому найти вас, где бы то ни было.

Ошарашенно смотрю на Пыха. Тот пожал плечами и тихо попросил его отпустить, если не хочу лишиться пальца. Пришлось посадить Пыха на плечо.

— И это доказывает, что вы принадлежите графу Дрейку Василевскому на определенное время.

— Это ничего не доказывает. Подумаешь, метка. Я тоже их могу ставить на ком угодно. Это что, означает, что все станут моими слугами?

Король заерзал на троне. Мысль о том, что он может кому-то там принадлежать — его не обрадовала.

— Хм. Нет. Есть еще один фактор.

— А почему вы за него говорите, он что, онемел? — С издевкой смотрю на василиска.

— Не забывайся, воровка. Если не хочешь, чтобы я действовал более жесткими методами. Или тебе любо быть схваченной и выволоченной отсюда за шкирку?

Аристократические пальцы щелкнули, призывая двух мужчин, все это время таившихся в тени. Надо же… вот это уровень маскировки. Я ведь даже не почувствовала их присутствия, когда вошла в зал.

Мышь прижался к моему уху и тихо в него пискнул:

— Это конец.

А сама я ни в жисть не догадалась бы.

— Это мы еще посмотрим. Я… я лучше послушаю, что еще расскажет старичок.

Старичок насупился и поправил колпак со звездочками. Его наверняка всегда называли как-то более уважительно. Кстати, а где стража? Окаменела?

— Кхм… Как сообщил нам наш дорогой гость, ранее между вами был заключен некий контракт.

Тяжело вздыхаю.

— Это так?

— Ну… технически, он меня заставил…

— Но вы согласились выполнить условия договора, не так ли?

— Под давлением, — поддакнул Пых.

— Этим соглашением вы закрепили договор, который начал действовать с момента вашего перехода через грань реальностей.

— Через зеркало, что ли? — уточнила я.

Старичок заткнулся и побурел.

— Кэт, помолчи хоть немного, для тебя же стараются. А ты все наперекор да наперекор, — укорил меня Пых.

Тяжело вздыхаю и жестом предлагаю старику продолжить. Тот, с огромным трудом проглотив обиду, снова заговорил:

— Как я понял, вам был дан определенный срок, в течение которого вы должны были выполнить поставленную задачу. И у вас осталось… не так много времени, о чем нам сообщил наш дорогой гость.

— И что? Все равно я не собираюсь идти туда и… — Осекаюсь.

Синие глаза недвусмысленно намекнули мне на то, что именно сделает со мною их хозяин, в случае если я сейчас не замолчу. Вот уж… и впрямь правда бывает опасна.

— В таком случае очень скоро ваша метка активируется, и… — Старик потянул паузу и с затаенным злорадством продолжил: — И вам оторвет голову, моя дорогая.

У Пыха отвалилась челюсть. Я в ужасе застыла, осмысливая услышанное.

— Это такая шутка, да? Кэрт!

— Да?

Я вздрогнула. Он что, все это время стоял за моей спиной? Надо же. Разворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

— Можешь снять ее с меня?

— Нет, — спокойно ответил Кэрт.

— А деактивировать?

— Нет.

— А почему… почему ты раньше не предупредил меня об этой… штуке?!

— Я не знал, что ты не в курсе.

Вот так. Он не знал, что я не знала, что скоро останусь без головы. Мило.

— Пых!

— Что? — крайне мрачно.

— Ну хоть ты мне объясни, как мы это проглядели?

— Не знаю. Попробую разобраться, но я эту метку даже не вижу.

— Зато вижу я, — решил-таки вмешаться василиск, подходя ближе ко мне. — И я уверяю тебя, что если ты немедленно не пойдешь со мной — я найду другого исполнителя. А ты со всеми своими претензиями и закидонами можешь сколько угодно бегать по параллельным измерениям, пока голова не отделится от тела!

Мрачно смотрю в его глаза. А в них — ни капли жалости, только злость и раздражение.

Я согласилась, а что делать? Думать надо было быстро. Пых нахохлился, обдумывая ситуацию и не понимая, как мог проглядеть магическую метку. Кэрт молчал. С Таном я решила не прощаться. Он вроде бы уже должен уехал смотреть это свое имение… или утром уедет. Объяснять ему, что у меня проблемы, не хотелось… да и ничем он мне не поможет.

Василиск тем временем откланялся и, взяв меня за руку, повел за собой. Король, кажется, даже облегченно выдохнул, когда мы выходили из тронного зала. Впрочем, как и советник. Или кто он там.

Кошусь на профиль василиска, не зная, что сказать и сделать. Одно радует: еще какое-то время (весьма непродолжительное, если верить василиску) я проживу в относительной целости и сохранности. А потом… потом все будет очень грустно.

— Кэт! — Останавливаемся. Перед нами стоит сонный, но очень довольный принц, сжимающий в руках небольшую коробочку. — А… это кто?

— Любовник, — брякнул мышь.

Тан зарделся.

— Вот, пришел. Сказал, что хочет уединиться, и потащил нас куда-то.

Тан оглядел нашу разношерстную компанию.

— А они…

— Охрана, — пояснил Пых. — Ты пропустишь? Дрейк, когда кто-то стоит у него на пути, становится просто неуправляемым.

Синие глаза зло глянули на наглого летучего мыша, в данный момент сидевшего на сгибе моей руки.

— A-а… ммм… Я ненадолго. Просто подумал, что завтра уеду рано, можем не успеть попрощаться, вот и хотел… В общем, это тебе. — Мне вручили коробочку и растерянно почесали затылок. Мышь извлек презент из моей руки и внимательно его осмотрел. Пытаюсь вырвать вторую руку из хватки василиска, но тот вцепился крепко. Видно, через многое прошел, чтобы меня найти.

— Открыть? — уточнил Пых.

Согласно киваю.

Мышь пожал плечами и открыл крышечку, первым заглядывая внутрь.

— Ну что там?

— Хм… что-то блестящее. Но не очень красивое.

— Да? — растерялся Тан.

— Да. Держи, Кэт.

Изучаю две каплевидные сережки, сверкавшие даже в ночной полутьме.

— Красиво. Что это за камень?

Тан обрадованно пояснил, что это сверкающий камень духов. И вообще-то реликвия его рода.

— А ты уверен, что столь ценную вещь стоит отдавать мне?

— Ну… мама должна была передать серьги своей дочери. Но у меня есть только братья. Так что я хочу, чтобы их взяла ты в знак благодарности за все, что ты для меня сделала.

— У меня уши не проколоты, — смущенно.

— Могу помочь проколоть. — Василиск сжал мою руку крепче, чуть ли не ломая ее.

Я догадалась, что пора закругляться.

— Ммм… Тан, спасибо! Но мне пора. Прости, пожалуйста.

— О да, конечно, я понимаю… простите, что задержал.

Василиск прошел мимо него, таща меня за собой. Пых махал принцу лапкой, вновь сидя у меня на плече и сжимая в лапках коробочку с подарком.

Зеркало. Еще одно зеркало. И в нем отражается та самая комната в замке василиска, из которой я некогда сбежала.

— Вперед, — зло прошипели на ухо.

Киваю и первой переступаю раму, чувствуя себя так, словно бросаюсь в ледяную пропасть. Остальные молча последовали за мной.

За нашими спинами что-то треснуло, поверхность зеркала пошла рябью, а в следующее мгновение вновь стало самым обычным и отражало нас да интерьер вокруг.

— Итак. Завтра с утра выдвигаемся. Сутки потратим на сборы. Ты — сидишь в своей комнате и ни шагу за порог. Это ясно?

Киваю.

— И если ты снова посмеешь сбежать…

— Куда ж я теперь денусь. — Потираю шею, напряженно хмуря брови.

Если он прав… голова далеко не всегда будет держаться на ней. И это пугает до дрожи в коленях.

— Вот и отлично. Отведите ее в комнату на втором этаже.

Охрана встала рядом со мной, и тычком в спину мне задали направление. Кэрт снова бездействовал, словно все происходящее его ни в коей мере не касалось.

— Подожди!

Василиск обернулся. В глазах его читалось явное раздражение.

— Почему? Почему ты выбрал именно меня? Если бы бросил меня там — мне просто оторвало бы голову, и все.

Он не ответил. А меня таки выволокли из комнаты и препроводили в знакомые апартаменты. Казалось, я ночевала здесь целую вечность назад. А на самом деле прошло не больше трех недель.

Глава 6

— Кэрт, может, объяснишь, что происходит?

— Что именно объяснить?

— То ты защищаешь меня, готов жизнь отдать. А теперь… Ай!

— Прости.

— Пых, а обязательно именно сейчас прокалывать мне уши? Это не может подождать?

— Эти сережки какие-то особенные. Я чую защитную магию, но она не исчезает от моего прикосновения. Здорово, правда?

— Да, — кисло.

Вид довольного мыша, сидящего на кровати с набором игл, меня раздражал и нервировал. Мочка уха нестерпимо болела. Пых старался проколоть так, чтобы серьга сидела идеально… с его точки зрения.

— Может, лучше я сама?

Мышь взял в лапки самую большую иглу и с восторгом на нее уставился.

— Не переживай. Все будет быстро. Возможно, я обойдусь всего одним проколом.

— Проколешь одним ударом оба уха? Это как?

Так, а где эта зараза? A-а, вон. Опять сидит на подоконнике.

— Кэрт, не молчи.

— Что я должен сказать?

— Почему ты… Пых, даже не смей приближаться с этим ко мне.

— Тебе будет не больно. — И мышь попытался залезть ко мне на плечо.

— Ага. Это не игла, а целый гвоздь. Пых! Я же сказала, что не дамся.

— Кэрт, держи ее!

Хмыкаю. Ну-ну. Кэрт — мой защитник, как бы то ни было, а потому…

Плечи сдавили сильные руки. Ошарашенно оглядываюсь и смотрю в алые глаза предателя.

— Не поняла.

— Эти серьги действительно способны оберегать их владелицу. Пусть надевает.

— А?

На Пыха было страшно смотреть. В глазах — бурный восторг, в руках — гвоздь… ладно, игла. Но уж очень большая.

— Мама! — пискнула я и дернулась изо всех своих сил.

Но Кэрт держал крепко… к сожалению.

Из комнаты донесся вопль, больше похожий на вой агонизирующего животного.

Стражники переглянулись и ворвались внутрь. На кровати лежала девушка, которую василиск велел им охранять. Ее удерживал за плечи чернокожий парень, а мышь прицеливался иглой куда-то в область уха.

— Помогите! — крикнула несчастная.

— Что здесь происходит?

Парень поднял голову. Глаза его опасно вспыхнули каким-то нечеловеческим светом. Подходить к нему им не хотелось.

— Уходите, — тихим властным голосом приказал он.

Стражники сумели выдержать взгляд, но вот нападать… очень не хотелось.

Мышь грозно пискнул, занес иглу над головой и с силой проколол правое ухо. Вопль повторился. Прислуга в доме нервно переглядывалась, опасаясь даже представить себе, что именно мог делать хозяин со своей пленницей, которую с таким трудом вернул в замок.

— Что здесь происходит?! — В распахнутую дверь влетел василиск в одних штанах. Волосы — взлохмачены, капли воды падают на голые плечи, указывая на то, что хозяин дома еще недавно принимал ванну.

— Помогите… — прохрипела девушка.

— Мы ей сережки вставляем в ухи, — пояснил Пых.

Кэрт молча смотрел на стражников, заставляя тех нервничать все сильнее.

— Дурдом! — выдохнул василиск. После чего подошел, рывком поднял Кэт с кровати, приложил пальцы к ее ушам и посмотрел ей в глаза. — Не отводи взгляд.

— Про… хладно, — прошептала девушка, после чего ее глаза закатились, и она просто заснула.

— Опять не так подействовало. Кто же ты? — задумчиво проговорил граф и вышел из комнаты, так больше ничего и не сказав.

Стражники вышли следом за своим хозяином.

— Ну-с. Продолжим, — сказал Пых, изучая ухо своей хозяйки. Положив иглу, он взял небольшие сережки.

— Кэрт, держать ее больше не надо.

Парень кивнул и убрал руки.

— Голову подержи. Ага. Вот так.

Сережки вошли легко, словно сами не могли дождаться, когда же их наденут.

— Кстати, Кэрт… а почему ты действительно не вмешался? Ты же вроде бы должен ее защищать.

— Ей ничто не угрожало. Кроме метки, конечно.

— Хм… то есть ты дал ее увести, чтобы защитить? Готово.

— Да.

Парень взял в руки край пододеяльника и легко оторвал небольшой кусочек от него. Им Кэрт осторожно стер с лица девушки капельки крови, после чего подложил ей под голову подушку и укрыл одеялом.

— Что ж… я так и знал, — усмехнулся Пых и тоже перелез на подушку. — Ладно. Я тоже посплю. А то мало ли когда доведется в следующий раз. А ты… можешь принести нам чего-нибудь поесть?

Кэрт не ответил. Он сидел на кровати, смотрел на Кэт и думал о чем-то своем.

Сижу на кухне и ем кусок пирога, щурясь от удовольствия.

— Итак, давай-ка подумаем, что еще нам может понадобиться в дороге. Ты еду взяла? Кэт! — Пых возмущенно посмотрел на меня.

— Фто?

— А то! Что, когда ты будешь загибаться от голода среди болот, ты вспомнишь мои слова. Нам провиант с собой надо взять!

Вздыхаю и запиваю пирог молоком. Свежее, вкус тонкий, нежный… ммм.

— Все. Я обиделся и улетаю от тебя.

— И куда ты собрался?

— К графу!

— Зачем?

— За тем, что ты, моя дорогая, посеяла. Безразмерной сумой, между прочим. — И сказав это, он взвился в воздух и вылетел из кухни.

— Так он тебе ее и отдал, — тихо сказала я ему вслед.

Но Пых этого уже не слышал. Вздохнув и положив недоеденный кусок пирога на тарелку, стоявшую на столе, я пошла следом за ним, сунув большие пальцы в карманы штанов и предчувствуя, что ничем хорошим это не закончится.

— Стучи.

Изучаю резную дверь. На ней вырезаны птицы и цветы. Много цветов. А еще у каждого цветка в серединке маленький рубин. Красиво.

— Может, Кэрта позовем?

— Сдался он тебе. Я и сам смогу договориться с графом. Тем более что сейчас он не посмеет нас даже пальцем тронуть.

— И с чего ты это взял?

— Он тебя не для того разыскивал.

Чешу затылок, все еще не решаясь постучать. Но тут дверь сама резко распахнулась, а на пороге застыл дворецкий графа. С подносом в руке и удивлением во взгляде.

— Миледи?

Честное слово, мне начинает нравиться, когда меня так называют.

— Мы к графу, — пискнул мышь, уже залетая в нужную нам комнату.

Поднырнув под рукой дворецкого — вхожу следом. Надеюсь, граф здесь.

Упираюсь взглядом в холодные злые синие глаза.

— Господин… — растерянно, не зная, что ему делать в такой ситуации, спросил дворецкий.

— Все в порядке. Ты можешь идти.

— Да, господин.

И дверь, тихо скрипнув, закрылась.

Молчим и смотрим друг на друга.

— Итак… — зловеще прошептали с люстры.

Поднимаю голову и смотрю на Пыха.

— Я, Пыхторий, пришел сюда, чтобы заключить сделку от имени моей хозяйки Кэт.

Бровь графа поползла вверх.

— И какую же сделку вы хотите заключить?

— Ты отдаешь нам суму… — Трагическая пауза. — А мы оставляем тебе жизнь!

Я тщетно пыталась сделать вид, что меня здесь нет и никогда не было.

— Хм. Заманчиво.

Мышь зловеще расхохотался. И, спикировав с люстры ко мне на плечо, продолжил:

— Уф, что-то тяжеловато… Так, о чем это я?

— Ты собирался меня убить, — напомнил ему граф, которого эта ситуация только забавляла.

Люблю василисков с чувством юмора. Рядом с ними чувствуешь себя как-то… спокойнее.

— Ах да. Так вот. Она — повелитель великого духа, выбравшегося из царства дэймосов. Так что одно только ее слово, и ты будешь расчленен на множество маленьких василисков, которые истекут кровью… прямо вот здесь. На этом ковре.

Все смотрим на ковер. Обдумываю слова мыша. А что, в них есть какой-то смысл. Может, меня и не убьют сразу. Авось Кэрт что-то почувствует и прибежит из спальни. Он, кстати, сейчас спит… так что, может, и не прибежит.

— Что ж. — Граф встал. — Ваше предложение звучит разумно. Вы можете забрать свою суму у моего дворецкого. Это все?

— Это все, — важно кивнул Пых, — хм… хотя нет, есть еще кое-что…

Пытаюсь рукой заткнуть ему рот. У василиска вверх поехала вторая бровь. Все, нам точно кирдык. Все знают — василискам нельзя угрожать, это плохо отражается на здоровье.

— Что еще?

— Свобода для Кэт. Раз уж у нее на шее что-то вроде удавки — пусть уж тогда она получит право свободно передвигаться по дому… и городу. Соберем еще кое-чего в поход, так сказать.

— Все?

— Еще нужны деньги. На снаряжение, коня и тому подобное.

— Коня вы выбрали в прошлый раз.

— Да? И правда, совсем забыл. А где именно мы выйдем из портала? В лесу? В поле? В горах?

— В поле.

— О! Тогда мне срочно нужен эликсир от мошкары.

Граф при всем этом почему-то смотрит только на меня. Я что, такая интересная? Стою, молчу. И не наглею, как некоторые.

— Что ж… — Граф как-то нехорошо усмехнулся.

Закрываю глаза, готовясь выслушать вердикт. Ну не запрет же он нас в подземелье за эту дерзкую выходку. Впрочем, кто их, этих аристократов, знает. Они — народ гордый, злопамятный и крайне мстительный.

— Деньги получите у дворецкого. Ходить вы вольны — где хотите, разумеется, только в пределах этого города. Завтра в восемь утра вы обязаны быть здесь. Или же… вы пожалеете. Все понятно? Тогда свободны.

Медленно выдыхаю, постепенно осознавая тот факт, что я все еще жива.

— Так-то! — кивнул Пых. — Я рад, что ты понял, кто тут хозяин. Ммм?

Я все же заткнула ему пасть и очень быстро покинула кабинет. Вслед мне так ничего и не полетело. Странно… ну и ладно. Зато все вышло как не надо лучше!

— Ну что я говорил? Что я говорил?

Молчу, вспоминая выражение лица дворецкого, которому Пых в самой наглой форме выдвинул требования в виде безразмерной сумы и сотни золотых. Он даже сходил к хозяину сообщить, что его гости спятили, и заодно получить дальнейшие инструкции на наш счет. Вернулся дворецкий хмурый и с недовольным выражением на лице отсчитал нам сто золотых и выдал суму. Так что теперь у меня есть безразмерная сума, много золота, целый вечер впереди и возможность купить все, что только душа пожелает.

— Пошли в кофейню! — мечтательно предложил Пых. — Ее держат эльфы, кажется. Там все для аристократов, а мне страсть как хочется зайти, презрительно чихнуть в сторону и потребовать обслужить нас по высшему разряду.

Хмыкаю и вспоминаю небольшой, но очень уютный домик, который мы видели как-то в квартале богачей. Оттуда доносился дивный запах, а за резными столиками сидели чопорные дамы и джентльмены с высоко задранными носами. Все они были одеты, словно новогодние елки: разноцветный бархат и шелк, бриллианты, сапфиры, рубины… Все это просто кричало о достатке и сытой жизни. И, если честно, я и сама всегда мечтала попасть туда, сесть за самый красивый столик и заказать себе чего-нибудь подороже…

— Ну? Чего задумалась? Пошли, что ли.

— Ммм… мне нужна тысяча золотых.

Пых вытаращил на меня глаза.

— Сколько? — хрипло.

— Тысяча.

— Решила поужинать с королем?

— Ты ничего не понимаешь, — хмуро.

— Не понимаю. Ну давай рассказывай, зачем тебе такие огромные деньги?

— Ты лучше скажи: граф столько даст?

— Ага. Раза три даст, а потом догонит и еще разок даст… по шее.

Фыркаю и разворачиваюсь назад. В конце концов, ну чем я хуже мыша? Если захочу, то тоже смогу себе много чего вытребовать!

Дворецкий выслушал мою просьбу и захлопнул парадную дверь перед моим носом. Уныло стою перед закрытой дверью, понимая, что сапфиры и брильянты мне сегодня не светят.

Пых тихо похихикивал на плече.

— Ты чего смеешься?

— Ты себя слышала? — ответил мышь, вытирая выступившие от смеха слезы. — «Если это возможно, не могли бы вы…» — И тут же бац: «Тысячу золотых отсыпать на пропитание». Ой, умора! Ой, не могу, уже живот от смеха болит. Ха-ха-ха.

Уныло сажусь на ступеньки.

Пых слез с плеча и сел ко мне на колени. Белый и пушистый, он выглядел довольно мило. Если бы не его язвительность — и вовсе был бы милашкой.

— Ну так что, расскажешь, зачем тебе столько денег?

— Хочу выглядеть как принцесса, когда войду в кофейню. Меня же туда просто не пустят, если вот так… — Уныло изучаю свои старые потрепанные жизнью, но все еще довольно крепкие сапоги.

— Хм… ну, в общем, я тоже представлял себе все несколько иначе. М-да… — Слушай, а давай сами возьмем, сколько нам надо, денег. Не убьет же он тебя.

— Он меня тогда точно убьет.

— Когда это ты стала такой законопослушной?

Пожимаю плечами, вспоминая холодные синие глаза. Василиск, сам того не желая, наводит странное ощущение холода и ужаса на окружающих. Тут волей-неволей станешь законопослушной паинькой, лишь бы уйти без особых потерь.

— Ну так ты идешь?

Пых уже скатился с колен и топал куда-то по дорожке, огибающей дом. Вздыхаю и встаю. А впрочем, действительно, чего мне терять? Мне скоро голову оторвет, а я все раздумываю. Вот действительно, если б заранее знать, что осталось жить не больше трех-четырех недель… или года — что тогда? Впасть в уныние? Рыдать, уткнувшись в подушку и сожалея обо всем том, что хотела, но уже никогда не смогу сделать… А смысл? Кому-то станет легче? Кто-то от этого будет счастливее? Это не для меня. Я бы прожила оставшийся срок на полную катушку. Так, чтобы дух захватило и, умирая, — мне было бы что вспомнить.

Бегу следом за Пыхом, уже мысленно просчитывая все ходы наперед.

Основное я уже знаю. Деньги лежат в хранилище, которое находится в подвале дома. Ключ от подвала у дворецкого, на двери — чары, причем не какие-то там, а трехступенчатые, с вывертом. Проще говоря, казна и та хуже охраняется.

Глава 7

— Так… три шага вправо.

— Уй!

— Что там?

— Стена.

— Нет. Тут арка. Голову-то пригни.

— Угу. Теперь куда?

— Так. Погоди… А, точно! Глянь-ка направо — тут должны быть ступеньки, ведущие вниз.

— Тут тупик.

— Этого не может быть! — категорично заявил Пых.

— Может. И он есть. Ты что, заблудился? Я же тебе говорила, что мне надо было свернуть три поворота назад, там протоптанная дорожка была.

— Я просто не могу заблудиться, у меня феноменальное чувство направления! Забыла?

— Тогда где мы, гений?

— Ну… э-э… — Пых осмотрелся, потом взлетел повыше, еще раз осмотрелся и камнем рухнул вниз, едва не промахнувшись мимо моих рук.

Изучаю довольную мордочку и радостно поблескивающие глаза, чувствуя, что в груди зарождается крайне нехорошее предчувствие.

— Что?!

— Ты когда-нибудь слышала о тумане-призраке?

— О чем?

— Ну туман такой. Вроде бы его и нет, но он есть. И все вокруг тут же становится призрачным и нереальным. Крайне редкая штука в наши дни, кстати. Они чаще на болотах встречаются.

— Нет.

— Тогда радуйся, ты — в эпицентре.

Мнительно оглядываюсь по сторонам, но вижу все необыкновенно отчетливо. Никаких испарений, поднимающихся с земли, никаких завихрений в воздухе…

— Ты уверен?

— Он призрачный! Его и не должно быть видно. Иди вперед.

— Тут стена. — Подозрительно изучаю необычайно оживленного Пыха. Может, он успел где-то напиться дармового эля, а я и не заметила?

— В том-то все и дело, что тут нет стены! — гордо.

Вздыхаю и разворачиваюсь.

— Эй, да погоди ты. Ну не веришь мне — попробуй коснуться ее хотя бы пальцем.

— Она вымазана помоями и воняет. Не хочу я ее касаться, — брезгливо.

— Тогда я коснусь! — И, прежде чем я успела его остановить, он взлетел и рванул в сторону кирпичной кладки, со всего маху влетел в нее и… исчез.

Ошарашенно смотрю на то место, с которого он должен был бы, по моему разумению, в данный момент тихо сползать на бренную землю, и все еще не верю своим глазам. Уж слишком реально она выглядит… Касаюсь стены. Пальцы проходят насквозь, чувствуя лишь воздух и легкое дуновение ветерка.

Закрываю глаза и делаю шаг вперед.

— Ну! Что я тебе говорил? — пискнули сверху и сели на плечо. — У меня феноменальная память!

Хмыкаю и иду дальше. Хвастун.

Так… направо повернули, налево повернули. Дальше-то куда? Мышь сидит на плече с независимым видом. Он мне уже раз пять объяснил всю цепочку поворотов, и повторять в шестой раз отказывается. Ему, видите ли, лень.

— Тебе помочь? — Голос, раздавшийся из темноты, и рука, которая легла на плечо, — потрясли меня до глубины души. Мой истеричный визг снес мыша с плеча и заставил незнакомца отступить назад.

— Э-э-э… ты… ты кто?

— Я, кажется, оглох, — пропищал Пых, с трудом забираясь обратно.

— Кэрт, — тихо и более не рискуя приближаться.

— О, а-а-а… а как… а почему я тебя не услышала?

— Я прохожу сквозь тени и появляюсь из них. Ты забыла?

— Точно! — Я больно шлепнула себя по лбу и тут же зашипела от боли. — У тебя… фонарика нет?

У него засветились сразу оба глаза. Из них били прямые лучи алого света.

— Обалдеть!

— Бедные мои ушки. Кэт… ты меня слышишь?

— Не ори мне на ухо, Пых.

— Кэ-э-эт!!!

Снимаю мыша с плеча и прячу в карман куртки.

— Ну… я это… сокровищницу графа ищу. Поможешь мне ее найти?

Кэрт взял меня за руку и вошел в стену. Я, понятное дело, об эту стену ударилась. Я попыталась вырвать свою руку из его руки, но он настойчиво тянул меня за собой и приложил о каменную кладку еще пару-тройку раз. В результате на моем лбу красуется коллекция шишек.

Пых высунулся из кармана и осторожно потрогал шишку на своей макушке. Кэрт вышел из стены и озадаченно на меня смотрел.

— Руку отпусти, — шипя от боли, попросила я.

Мою руку он отпустил. Так, и куда же мне идти?

Дверь сокровищницы. Дворецкий взял для меня золото именно отсюда. Мышь летал следом за ним и все видел.

— Пых, попробуй ее открыть.

Мышь не отреагировал на мою просьбу, продолжив сидеть в кармане, оглядываясь по сторонам и о чем-то усиленно размышляя.

— Пы-ых.

— Он тебя не слышит.

— Все еще не отошел?

Вытаскиваю его из кармана и сажаю его к себе на плечо, показываю рукой на запертую дверь. Пых согласно пискнул. После чего слетел с моего плеча, коснулся лапками двери и вернулся обратно на плечо.

Охранная магия с тихим щелчком распалась на тысячи составляющих, осыпавшись на пол серебристой пылью.

Нерешительно берусь за ручку и осторожно поворачиваю ее.

Но тут поверх моей руки легли тонкие пальцы Кэрта. Удивленно смотрю на него:

— Ты все-таки решил мне помочь?

Пых презрительно фыркнул.

— Там может быть опасно. Отойди подальше.

Отхожу назад и складываю руки на груди.

— Я, кажется, снова начал слышать, — поделился со мной Пых, царапая ухо своими коготками.

— Кэрт, а ты… целовался? — покраснев, спросила я.

Пых подавился следующей фразой и удивленно посмотрел на меня.

— Что? — Алые прожекторы уставились прямо на меня. — Зачем тебе это знать?

— Ну… просто так. В голову взбрело.

— Нет. Я никогда не целовался.

Ошарашенно на него смотрю.

— Странно, вроде ты взрослый мальчик, — сказал Пых. — Неужели тебя девочки не привлекают?

— А с ними еще и целоваться надо?

Я, кажется, уже пунцовая.

— Ну… э-э-э… как бы да.

— Кэт, он начинает мне нравиться. Правильно, зачем прелюдию разводить. За волосы и…

— Пых, замолчи, — шиплю я, одновременно с этим пытаясь зажать ему пасть. Но мелкая зараза кусается и молчать отказывается напрочь.

— За волосы? — удивленно спросил Кэрт.

И зачем я вообще спросила? Мы сегодня вообще в сокровищницу попадем?

— А Кэт ты бы поцеловал? — продолжил допрашивать Кэрта Пых.

Внутри что-то сжалось в ожидании его ответа. Наверняка сейчас скажет что-то вроде «Зачем?» или «Нет».

— Да.

От смущения у меня горели уже не только щеки.

— Целуй! — царственно разрешил мышь.

Кэрт оставил в покое дверь и сделал шаг ко мне.

— Не надо! — Отпрыгиваю назад и врезаюсь спиной в стену.

— Почему не надо?

— Ну… а зачем?

Кэрт все еще стоит и смотрит на меня. Я чувствую его взгляд на себе, но не осмеливаюсь посмотреть на него. Какое у него сейчас выражение лица? Может ли быть такое, что он хоть немного разочарован?

— Странная ты какая-то. То сама заводишь разговор о поцелуях, то прыгаешь на стены, едва тебе предлагают попробовать. Меня же столько раз целовала, и ничего.

— Пых, не мог бы ты… хоть немного…

— Все, все. Молчу-молчу. Кэрт, открывай. Наша красавица смущена и в данный момент готова провалиться сквозь землю.

— Почему? — снова спросил Кэрт.

— Ты себя в зеркале видел, Аполлон? Открывай давай.

— Аполлон? — удивленно переспросил Пых.

— Пых, скажешь еще хоть одно слово, и я, клянусь, — придушу тебя прямо сейчас.

— Н-да? Ну тогда я загадочно умолкаю.

— Пых!

— Все, все. Мои уста на веки сомкнуты. Не выдам я твоей люб… умф.

Хватаю его и сую в карман.

— Открывай, — стараясь не смотреть на Кэрта.

Через мгновение дверь тихо скрипнула и открылась. Ни чудовищ, ни магических ловушек внутри не было. Был только огромный сундук и очень-очень много золота.

Глава 8

Потому что нельзя-а-а-а,
Потому что нельзя-а-а-а,
Потому что нельзя быть на свете бога-атой такой…
Пым-пым-пым, пым.

Иду по улице, безразмерная сума хлопает по бедру, в подвале остался стоять пустой сундук, даже со стенок которого были выковыряны драгоценные камни. Пых поет на моем плече от счастья. Кэрт молча идет следом за нами, напряженно размышляя о чем-то.

— Ты о чем задумался? — Мышь развернулся и весело помахал лапкой моему личному охраннику.

— У меня заканчиваются силы.

— Есть хочешь?

Усмехаюсь. Мысли Пыха всегда направлены только в одну сторону.

— Да. Но в этом мире еды для меня нет.

— А где есть?

— В моем.

— Ну так иди и поешь! Всего-то и делов-то.

— Не могу. Меня должен отпустить хозяин.

— Это она, что ли?

— Да.

Останавливаюсь.

— Так. А почему мне об этом ничего не известно? — Оборачиваюсь и смотрю на него. И все же… он очень красив. Даже слишком для этого мира.

— Я не имею права просить хозяина отпустить меня. Раньше я никогда не задерживался здесь так надолго.

— Тогда иди и возвращайся. Я дозволяю. Так надо сказать?

Он кивнул.

— Эй, эй. Погоди! А как мы тебя обратно вызовем? — заволновался мышь. К защите Кэрта он уже привык и снова без охраны оставаться не хотел.

— У вас же есть браслет. Нужно только намочить его поверхность и коснуться его рукой. И я тотчас откликнусь. К тому же я почувствую, если моя госпожа будет в опасности, и явлюсь без вызова.

— Ага. Плюнуть и растереть, — скаламбурил Пых. — Понял, можешь идти.

Кэрт кивнул… и больше мы его в этот день не видели.

— Ушел? — уточнил Пых?

— Да. Ну что, пошли?

— Ага. А то уже темнеет, а нам еще тебе наряд выбирать.

— Тогда пошли к гномам. Они за золото сделают невозможное.

Мышь закивал, полностью со мной согласный.

Гномы — народ скуповатый, вредный и всегда ищущий свою выгоду. Их квартал в городе пользовался особой популярностью у аристократов и богатых горожан. К ним шли за изделиями из кожи и металла. Они торговали и одеждой, правда, она соответствовала исключительно гномьим стандартам. Так что если у тебя есть достаточно денег и ты не прочь их потратить на оружие и экипировку — иди к гномам. Только они держали самые лучшие в городе магазинчики, торгующие оружием, снаряжением и украшениями.

Небо уже порозовело в предзакатных красках. Хорошо, что кофейни открываются только после полуночи. Еще одна фишка эльфов: открывать свои заведения только по ночам, в отличие от обычных человеческих «едален» и таверн.

Стою перед неприметным серым домиком с низкой дверью и мутными от грязи окнами. Я точно знаю, что внутри царят чистота и уют. Но снаружи… словно здесь уже очень давно никто не живет.

— Стучи. — Пых сильно нервничал, но все же не так, как я.

Последний раз я заходила к дядюшке Троку, когда мне было лет тринадцать. Он попросил у меня кое-что достать и даже сразу заплатил гонорар. Я достала. А деньги потратила на конфеты и бумажного змея. Всю ночь я запускала его за городской стеной. А утром пришла к нему и отдала заказ. Он спросил меня: а где сдача? А когда увидел удивление в моих глазах и змея за спиной — дал пощечину и велел вернуть заказ.

Он ударил меня тогда в первый и последний раз. До сих пор неприятно об этом вспоминать. Откуда мне, девчушке, воровавшей ради пропитания, было тогда знать, что гном попросил меня купить заказанную вещь, а не украсть.

Я ее вернула. Это было кольцо — старое, медное, позеленевшее от времени и выглядевшее не очень дорого. Потом я вернулась, постучала ногой в дверь его дома и крикнула, что вернула кольцо, а потом… потом я убежала. И даже не знаю, вышел ли дядюшка тогда, чтобы посмотреть на меня. Лично я с тех пор избегала дядюшки всеми возможными и невозможными способами. Лишь изредка вспоминала, как ела у него по выходным горячие пироги и слушала сказки, которые рассказывала его жена Келла.

Поднимаю руку и, собравшись с духом, стучу в дверь.

Минута-другая прошли без ответа. И когда я было собралась уже постучать посильнее — дверь открылась. На пороге я увидела хмурое бородатое лицо пожилого гнома.

— Это не он? — шепотом спросил мышь.

— Ммм… Нет.

— Фух. Тогда не стой с открытым ртом. Милейший… Умм!

Затыкаю мышу рот рукою. Гномы — народ особый. С ними по-хамски себя вести нельзя. Даже если ты богат, как крез. Потом обязательно при случае припомнят.

— Доброго вам вечера, уважаемый.

— И тебе не хворать, — хмуря толстые брови и буравя меня цепким взглядом спрятанных под бровями глаз.

— А… дядюшка Трок здесь?

— Здесь.

Сглатываю.

— А можно… его увидеть.

— Хм… Отец!

— Что? — Басовитый голос, донесшийся из глубины дома, я бы не спутала ни с каким другим. Пальцы рук закололо, а спине стало холодно, словно за шиворот плеснули стакан холодной воды.

— Тут к тебе человеческая женщина пришла.

— Ко мне?

Он появился из глубины дома, как обычно вытирая фартуком большие красные руки, испачканные угольной пылью. А я стояла и смотрела на него и никак не могла проглотить комок в горле. Хотелось развернуться и сбежать до того, как он скажет хоть что-то… и в то же время хотелось остаться. А вдруг он меня узнает? Что тогда скажет? Как посмотрит? Снова с презрением? Но я уже большая девочка и вполне смогу это пережить, правда? Да и теперь у меня есть Пых, а он не позволит мне впасть в уныние.

— Кэт…

Вздрагиваю, как от удара. Смотрю в пол. Ну вот почему я пришла именно сюда?

Он обнял меня своими сильными руками, вмяв меня в теплую, пропахшую маслом и углем рубашку. Задыхаюсь от подступившего кома в горле и пытаюсь зажмуриться покрепче. Меня трясет, и глаза сильно жжет что-то. Неужели слезы? Глупости. Я взрослая, сильная и уверенная в себе женщина… мне уже давно не тринадцать.

— Где ж ты была все это время, Кэт? Я ж тебя искал. — Его голос такой тихий и дрожит. Почему-то обнимаю его за огромную талию в ответ и тихо хлюпаю носом.

— Пошли. Там… Келла пироги напекла. Балин, а ну, веди гостей и живо помоги накрыть на стол!

Гном, который встретил нас на пороге, неуверенно мне улыбнулся и пропустил вперед.

Дом внутри был куда больше, чем казался снаружи, если просто взглянуть на фасад. И в нем так знакомо и по-домашнему пахло пирогами.

Нас усадили за большой дубовый стол и попросили меня рассказать о том, как я все это время жила. Мне очень не хотелось рассказывать, что я стала профессиональным вором. Впервые в жизни стало стыдно за то, кем я стала. Хотя всегда ведь знала, что другого пути у меня просто не было. Такие сироты, как я, могли быть либо проститутками, либо ворами. И все же… все же, поедая огромный кусок пирога и чувствуя заботливый взгляд Келлы, хотелось провалиться сквозь землю или наврать с три короба о том, что, к примеру, я удачно вышла замуж и теперь живу в палатах белокаменных, среди золота и зеркал.

Ненавижу врать. Потому и теперь не стала.

— Н-да. Это моя вина.

Ошарашенно смотрю на дядюшку. Он же подсунул икающему от переедания мышу еще один кусочек пирога. — А ведь я тогда хотел тебя к себе взять, Кэт. Думал преподать тебе урок. Думал, вот вернешься и будешь Келле помогать по хозяйству…

Не верю своим ушам. Они хотели меня взять к себе? Меня? Человека? Но… так ведь не бывает. Тогда бы моя жизнь была совсем другой. Грустно усмехаюсь, потирая шею. И не надо было бы беспокоиться о том, что скоро потеряю голову — в прямом смысле значения этого слова.

Пых тихо икнул и блаженно присвистнул.

Задумчиво смотрю на мышь. А с другой стороны…

— Тогда я бы никогда не встретила Пыха. А он — самое ценное, что у меня есть.

Пых удивленно посмотрел на меня и от избытка эмоций что-то пропищал на своем мышином. После чего хлюпнул носом и отвернулся, подгребая к себе новый кусочек и излишне суетясь. Не любит он проявления чувств на людях. Ох, не любит.

Усмехаюсь и провожу пальцем по его голове. И что странно, палец в этот раз не укусили. Хотя мешать ему во время еды…

— Хм. Что ж, я рад, что ты была не одна. — Мне улыбнулись. — А как насчет теперь?

Удивленно смотрю на него.

— В смысле?

— Не хочешь остаться? Места всем хватит. И твоему зверьку тоже.

— Его зовут Пыхторий.

Мышь чуть не подавился пирогом — впервые я назвала его полным именем, да еще и при посторонних.

— Пыхторий так Пыхторий.

— И ты не побоишься взять к себе в дом профессиональную воровку? — Внимательно смотрю в черные, словно маслины, глаза дядюшки.

Он ничего не ответил. Это значит «да» или «нет»?

— А как же… как же Балин?

— Я не против, — пожал плечами гном. — Если отец решил принять кого-то в семью, значит, так тому и быть. И теперь у меня есть сестра.

Точно. Гномы живут по другим правилам. Главный в доме — отец. И как он сказал, так и будет. Авторитет главы семейства непререкаем. Усмехаюсь и кладу голову на скрещенные пальцы.

— Я ж еще не все рассказала.

Молчу, не зная, с чего начать, и стоит ли начинать вообще.

— Похоже, ты крупно влипла, дочка.

…И вот это всего одно короткое «дочка» — меня сломало.

Губы скривились в дрожащей улыбке. И, не поднимая головы, я за час выложила абсолютно все, что произошло со мной с того рокового заказа, когда я должна была украсть картину из замка василиска. Меня слушали, не перебивая, только Келла пару раз вставала, чтобы налить всем свежего чаю.

Глава 9

— Н-да… непростое дельце. Значит, говоришь, на шее у тебя что-то вроде магоошейника, который сам василиск сладил?

Киваю.

Пых тихо икает, лежа брюхом кверху и раскинув крылышки.

— Угу. — Дядюшка почесал затылок, зарываясь в волосы огромной пятерней и морща лоб. — Есть тут у нас один умелец… Авось поможет.

— Нет. — Смотрю ему в глаза и растерянно улыбаюсь. — Спасибо, дядюшка, но нет. Время у меня есть до рассвета. Да и не все так безнадежно. Пых пойдет со мной, а еще у меня есть Кэрт, да и сама я кое-что могу. Так что не волнуйся за меня, тем более что самое главное ты уже сделал.

— Н-да? И что же это?

— Выслушал, — почему-то шепотом ответила ему я.

Гном тяжело вздохнул, встал и вышел из комнаты. Я осталась сидеть под прицелом двух пар глаз. Келла подлила мне еще чаю, погладила по голове и положила еще кусок пирога в тарелку. Балин не знал куда себя деть и что ему сделать, но тут его позвал дядюшка, и он пулей метнулся в заднюю комнату.

— Ох, и натерпелась же ты. Без мамки да без отца. Всегда одна… может, еще пирожка?

Отрицательно мотаю головой, чувствуя себя при этом… пятилетним ребенком. Вроде бы все и хорошо, но все равно внутри меня живет страх, что вот-вот все закончится.

— Кэт, — позвал меня дядюшка, подходя к нам вместе с Балином и держа в руках огромный увесистый сверток.

— Да?

— В общем, так, пойти с тобой я не могу. Но и просто так туда не пущу, уж не обессудь. На-ка, примерь.

И передо мной развернули, пару раз встряхнув и подняв тучи пыли, что-то похожее на плащ, сшитый из разных кусочков кожи самых разнообразных видов и оттенков.

— Что это?

— Плащ. Только смотри, мышу прикасаться к нему не давай, не то все чары рассеются.

Ну да. Проще мыша вообще здесь оставить, чем не дать ему усесться на мое плечо или голову.

Встаю и покорно накидываю плащ на плечи. Он оказался тяжеленный. Да еще и эта пыль, от которой так и тянет чихнуть.

— Так. А теперь надень капюшон.

Капюшон мне надел Балин.

— Ну как?

— Страшно не хочется тебя разочаровывать, дядюшка Трок. Но я ничего не вижу и не чувствую.

— Ты в зеркало-то посмотрись.

Так. А где тут зеркало? Кажется, оно было около входной двери. Ага, теперь вижу.

— Эмм… спасибо. Красота — страшная сила. Но, боюсь, он мне слегка великоват.

— Ты себя видишь? — напряженно.

— Ну да.

— Полностью?

— Да. — Меня это все уже настораживает. И чего они все так странно уставились в зеркало. Словно там сидит привидение и читает книгу, удобно устроившись в кресле.

— Удивительно. А вот мы видим небольшую мышь, которая стоит на задних лапках и смотрит сама на себя.

Где мышь?!

Ошарашенно оборачиваюсь. Но… мышей вроде бы здесь не видно.

— Ясно. Значит, правду сказал продавец, на людей оно действует иначе. Гномов эта штука оборачивает в гоблинов. При этом носитель в зеркале именно гоблина и видит.

— А может, ты постараешься мышонка увидеть? — подал голос Балин.

Хмуро смотрю в зеркало. Они ведь не издеваются, да?

Но тут мое отражение чуть поблекло, пошло волнами и… испарилось. И в зеркале отразилась небольшая серая мышь, внимательно разглядывающая собственное отражение с отвисшей челюстью и слегка выпученными глазками. Впрочем, последнее — скорее всего, врожденный дефект.

— Ох, и ни гхыра себе!

— Не выражайся, — строго сдвинул брови дядюшка и подошел ко мне, положив руку на плечо… со второй попытки. — Возьмешь его с собой. Авось там и пригодится. Кстати, у него есть еще одно свойство. А ну… попытайся пройти вот через это отверстие, да.

И мне указали на небольшую дыру в двери, сделанную как для собаки. Она была закрыта навесной дверцей, которую можно было отгибать.

— Знаешь… она для меня как-то маловата будет.

— Для тебя — да. Для мыши — нет.

Пытаюсь усвоить новую порцию информации.

— В смысле… я теперь и впрямь мышь?

— Точно не знаю.

Пожимаю плечами и иду к двери.

Так… я у двери. Мышь тоже. А теперь… зажмуриться и сделать два шага вперед. Если что — просто стукнусь лбом. Больно, но не смертельно.

Шаг. Второй. Тре-етий… пятый.

Бульк.

Сижу, кашляю в луже, отплевываясь и удивленно оглядываясь по сторонам. Я снаружи! Сижу в луже с мокрым лицом и штанами. Надо же… а вроде казалась неглубокой.

Дверь позади меня открылась, и с меня стянули плащ, после чего подали руку и поставили на ноги.

— Ну как? — усмехнулся дядюшка.

— Ничего себе! — выдохнула я. После чего получила в руки свернутый плащ и вернулась в дом — сушиться.

Еще часа два мы сидели и обсуждали мое будущее, а потом Балин неожиданно спросил, почему я пришла сейчас, а не много лет назад. Тогда, хлопнув себя по лбу, я вывалила на стол целую гору золота из безразмерной сумы. Минут пять стояла тишина, немного погодя, отойдя от шока, дядюшка Трок спросил, кому принадлежали раньше эти деньги.

— Василиску. Он дал мне свободу на вечер и предложил взять столько золота, сколько захочу.

— А-а-а, — протянул дядюшка.

— Это все вам. — Улыбаюсь, чувствуя себя просто нереально щедрой.

— А-а-а, — протянул дядюшка во второй раз, недоверчиво изучая свое новое богатство.

— А взамен… — Я подождала, пока в глазах гномов мелькнет знакомый огонек. Наконец-то ступор прошел. — Это золото свалилось не просто так: надо что-то сделать взамен. Я хочу провести сегодняшнюю ночь как королева.

— Поясни, — потребовал Балин.

— Знаешь эльфийскую кофейню?

Гном скривился.

— Я хочу, чтобы все ахнули, когда мы с мышом войдем, и утирали слезы счастья, когда выйдем.

— Последнее сделать будет гораздо проще.

— Не язви. Я не в том смысле, что счастливы, что они избавились от нас, а в том… ну, короче, пусть даже эльфы увидят во мне сегодня принцессу, а не замухрышку.

Дядюшка критически обозрел гору золота и почесал затылок пятерней.

— А знаешь… этого может и не хватить.

Угрюмо на него смотрю.

Знаете, что гномы сделают за медяшку? Подкуют кобылу. А за серебрушку? Омолодят кобылу. А за золотой эта же кобыла ожеребится тремя чистокровными ахалтекинскими жеребятами.

Эта присказка давно ходила среди народа. Не обманула она и на сей раз. Дядюшка отослал куда-то сына и, собравшись, исчез в ночи. Мы с Келлой остались ждать у печи, вдыхая аромат подходящих булочек, заодно, пока ждали, перетаскали все золото в подпол, дабы кто не умер от счастья, если зайдет ненароком.

Дядюшка вернулся через полчаса не один, а с гоблином.

— Брадобрей, — пояснили мне.

— Я девушка. У меня нет бороды.

— Садись сюда, — приказал мне гоблин, ткнув пальцем на пол.

— Я не мужчи…

Но меня уже усадили на пол, сказав, что брадобрей здесь он, и поэтому он лучше меня знает, что нужно делать. Он не слепой, и сам сообразит, где и кого нужно брить. Мышь при этих словах захихикал и пополз к краю стола, дабы лично лицезреть это незабываемое зрелище.

Гоблин взобрался на скамейку за моей спиной и сжал в руках спутавшиеся за день волосы.

Я взвыла. На что мне приказали сидеть спокойно, иначе будет прическа а-ля горшок или еще хуже, — это уже как повезет. После такого напутствия я замерла, как памятник себе любимой.

Во входную дверь постучали, и Келла пошла открывать. Оказалось, что пришли гном, полуэльф, человек с хитрыми глазами и два тролля.

— Охрана, — коротко ответил Трок в ответ на мой удивленный взгляд.

Полуэльф при виде золотого, который в этом доме показывали всем, но пока так никому торжественно и не вручили, — засуетился вокруг меня с портняжной лентой в руках, снимая мерки.

Я громко возмущалась, ибо являюсь девушкой приличной, несмотря на образ жизни и прочие нюансы. Портной упорствовал, веря в то, что отличная работа таки доставит ему удовольствие лицезреть золото на своей бледной ладошке. Пока же он тихо матерился сквозь зубы. Когда же мерки были сняты, ко мне подошел человек с хитрыми глазами (он, как оказалось потом, был торговцем тканями и готовой одеждой) и спросил, какое я хочу платье. Я задумалась, и правда, собственно, какое?

— Черное, — сказал Пых, не выдержав затянувшегося молчания. — И чтоб паучки сидели на вышитых серебряной нитью паутинках.

Торговец приуныл и задумался, но через минуту просиял и куда-то убежал, бросив на ходу, что сейчас вернется.

Удивленно смотрим ему вслед.

За волосы снова дернули, выдрав целый клок. Я… я убью этого гоблина, вот прямо здесь и сейчас. Хотя… красота требует жертв, все-таки придется потерпеть…

Через час я стояла перед зеркалом и молча себя рассматривала.

— Ну как? Нравится? — уточнил дядюшка, уже вложивший в мое преображение аж десять золотых.

— Хм…

— Я прекрасен! — восхищенно прошептал Пых, пушистый как никогда и гордо восседающий на моем плече.

Аккуратно завожу переливающийся локон за ухо и разглаживаю складки на панталонах.

— Ну… в целом неплохо.

— Эльфы умрут от счастья, едва увидят тебя, поверь, — попытался польстить полуэльф.

— Спасибо, конечно. Но мне еще платье все-таки нужно.

Раздался звук открывшейся и закрывшейся двери. Это вернулся запыхавшийся торговец тканями, держащий в руках огромную белую коробку. Он протянул ее мне со словами:

— Я купил его дочери для бала-маскарада, а она простудилась и не смогла пойти. Думаю, это именно то, что вы хотели.

Я смотрела на платье, мысленно мечтая придушить Пыха за все его идеи разом.

Глава 10

— Итак. Этот час настал! Пошли.

— Не пойду.

— Чего так?

— Я в таком виде никуда не пойду!

— Да ладно тебе. По-моему, вышло довольно мило.

Сжимаю косу крепче.

— Ладно, ладно. Не заводись. Ну и что конкретно тебя не устраивает?

— Все.

— Давай по пунктам, а то мы тут до утра простоим в гордом одиночестве.

— Почему в гордом? Это самая оживленная улица. Даже по ночам.

— Была. Пока ты тут не встала. Прямо по центру.

— Пых! — с угрозой.

— Понял, понял.

— Заткнись.

— Нет, ну правда, чем тебя не устраивает коса? Эффектно смотришься, кстати. А что это ты собралась делать?

Я размахнулась и швырнула косу в кусты.

— Йех!

— О да. Это было… потрясающе. А как эффектно она отскочила от ветки и угодила в эльфа.

— Что? Там был эльф?

— Почему был? Он и сейчас там, только уже лежит, видимо, с сотрясением мозга и без штанов. Смотреть не советую — жуткое зрелище. Потом всех эльфов именно так себе представлять и будешь.

— Кошмар какой, а я думала, что эльфы, ну… не ходят… до ветру.

— Ага, и питаются исключительно ароматом цветов, порхая по облачкам счастья.

— Да ну тебя. О! И впрямь эльф.

— Тебе не стыдно? — спросил Пых, тоже разглядывая неожиданный трофей. — Хоть штаны снять не успел. Только расстегнул. А тут ты с косой. Изверг.

— Ой, помолчи. Может, ему чем-нибудь помочь? — спросила я, поднимая косу.

— Ага, давай. Если постоишь так еще немного, то, придя в себя и открыв глаза, он увидит склонившуюся над ним смерть с косою. И будет непередаваемо счастлив.

Фыркаю и ищу пульс на шее эльфа.

— Вроде пульс есть.

— Проверь еще раз, вдруг ошиблась?

Эльф захрипел.

— Не, точно жив.

— Вижу. Ладно. Бросай эту пакость, пошли в кофейню.

— Мышь, тихо. Он вот-вот очнется.

— Главное — продолжай склоняться над ним, как сейчас. Ты должна быть первой, кого он увидит, открыв глаза. Ну и я крылья растопырю.

Вздыхаю и выпрямляюсь.

— Кэт, ну ты чего? Весело же было бы.

— Нет. Пошли.

— Куда? В кофейню?

— Да!

— Ну наконец-то!

Гордо подняв голову, иду к дверям кофейни и останавливаюсь прямо перед ними.

— Ну? Чего теперь стоим? Кого ждем? Если что — я тут.

— Я… я в таком виде…

— Опять снова здорово. Ну что в тебе не так? Вырез до пупа? Разрезы до талии? Да пойми ты! То, что у бедняков считается распутством, у богатых называется модой!

— Да, но… оно черное! И на нем вышиты черепа… а по подолу паутина с пауками. И я почему-то похожа в нем… на нечто, что пугает даже меня.

— Мужчин такие девушки притягивают, уж поверь. Загадочная незнакомка. Ни один не пройдет мимо. Первый вон уже валяется, сраженный твоей красотой и меткостью удара. Предлагаю продолжить, пока солнце не встало и не испортило мне почти исполнившийся сон. — Голос мыша стал капризным и очень вредным. Я поняла, что Пых — на грани истерики.

— Ладно… Только… а ничего, что на спине вырез спускается до…

— Ничего! Ты, главное, плащ не снимай, и никто ничего не увидит.

Вздыхаю и открываю стеклянные двери. Мимо промелькнуло отражение прекрасного лица с изумрудными искрами глаз и кроваво-красными губами, скрытыми черной вуалью… Н-да, что и говорить — я сегодня хоть куда.

По меньшей мере, один пункт нашего плана был приведен в исполнение. Все посетители кофейни, как один, обратили на меня внимание. Даже эльфы не остались равнодушными. Они, не отрываясь, смотрели на мой наряд, мое лицо, мыша…

— Держись естественно, — процедил мышь сквозь зубы и эффектно слетел с моего плеча. Распахнув крылья в полете и зловеще расхохотавшись, подлетел к центральному пустующему столику и приземлился прямо в центр.

Зачем-то хихикаю и сажусь рядом.

— Официант! — Это я такое сказала? А, нет. Это мышь. Причем смотрит на эльфа, стоящего у стойки.

К нам медленно подплыл официант — полуэльф.

— Что угодно молодой госпоже.

— Мне… воды! — просипел Пых.

— Мне тоже. — Нервно улыбаюсь.

— Это все? — уточнил официант.

— Да! — заорал мышь.

Парня сдуло. Однако, сервис.

— Могу я чем-нибудь еще вам помочь?

Растерянно оглядываюсь, отвлекаясь от мыслей о своем позоре и заказанной воде. Рядом со мной стоит белокурый эльф с сияющими голубыми глазами.

— Воды! — просипел мышь.

— Всенепременно. — Эльф улыбнулся, и в тот же момент перед Пыхом очутился целый чайник с водой.

— Еще чего-нибудь желаете?

— Не на…

— Как это не надо?! Надо! — не дав мне договорить, заорал Пых. — Хочу всего и много! Есть хочу!

Эльфа слегка переклинило. Вздохнув и согласно кивнув, я как бы невзначай уронила на стол два золотых, которые, весело звеня и подпрыгивая, покатились в разные стороны, приковывая внимание сразу всех.

И уже через пять минут на столе стояли лучшие вина, а рядом высился торт, один вид которого заставлял умирать от желания съесть немедленно этот шедевр кулинарного искусства. И… и много еще чего стояло на нашем столе.

— Вот это да-а-а, — прошептал Пых, с восторгом глядя на все это великолепие.

— Сорить деньгами тоже надо уметь, — усмехнулась я.

Глава 11

Вернулась я только под утро, мышь остался в кофейне, пообещав вскоре ко мне присоединиться.

Дворецкому, который вышел меня встречать, я бросилась на грудь и дохнула в лицо таким перегаром, что он минут на пять тоже окосел.

С графом я столкнулась около своей комнаты, он окинул меня недовольным взглядом, но, ничего не сказав, прошел мимо.

Зайдя в кабинет, он вызвал дворецкого и отдал распоряжение:

— Привести в чувство воровку. Мы выдвигаемся через час.

После того как дворецкий вышел, граф достал из тайника магический кристалл и произнес фразу, активирующую кристалл.

Кристалл слегка нагрелся в его руках, что означало — контакт установлен. Медленно проступали черты лица монарха.

— Ваше величество.

— Дрейк, все идет, как мы запланировали? Девчонка не сбежала?

— Я рассказал ей о том, что случится с ее шейкой, если она посмеет ослушаться приказа.

— Хорошо. Пусть знает, к чему приводят необдуманные выходки. Когда вы выходите?

— Через час.

— Сколько вас?

— Я, девчонка, ее зверюшка и трое телохранителей.

— Трое?

— Я решил не рисковать.

— Но что, если… — Король замолчал и нахмурился, сверкая глазами.

Тонкие губы Дрейка тронула едва заметная улыбка.

— Не волнуйтесь, ваше высочество. Обратно я вернусь один.

— Уверен? На этот раз ошибок и случайностей быть не должно.

— Ошибок не будет, мой… господин.

Король расслабился и довольно улыбнулся, но тут же выражение его лица стало привычно высокомерным. Он вновь не сомневался в том, что желанная цель будет достигнута. А граф Василевский… тоже на крючке и никуда с камнем не денется. Ведь если умрет король — умрет и он.

Только вот… может, стоит еще разок напомнить об этом синеглазому монстру? Слишком он спокоен в последнее время. Словно смирился. Или затаился для прыжка. Хотя он — ничто перед своим монархом.

— Помни, либо ты принесешь камень, либо умрешь.

— Да, мой господин.

Лежу на кровати. Чистая, причесанная, одетая, умытая… Что только не творили со мной за последние полчаса — вспомнить страшно.

— Ты готова?

— О! Вася… лиск. Привет, — сонно и стараясь слиться с кроватью в прямом смысле слова.

— Нам пора.

— Пых еще не вернулся.

— Судя по тому, в каком виде вечером явилась ты, — на его лице появилась гримаса глубокого презрения, — он остался отсыпаться в том баре, который вы посетили последним.

— Вот только не надо язвить!

Граф, ни слова не говоря, подошел к кровати и рывком сдернул меня с нее. Потом схватил за шкирку и потащил по полу к дверям. Извернувшись, я укусила его за руку. В горло хлынула чужая кровь, василиск зашипел от боли. Он отбросил меня к стене и попытался ударить — я врезала ему ногой по голени. После этого, тяжело дыша, мы зло уставились друг на друга.

— Ну что, пришла в себя? — будто бы ничего и не было, сказал граф. — Вставай и пошли. Если ты еще не забыла: мы несколько ограничены во времени, — многозначительно при этом посмотрев на мою шею, проговорил он.

— А мышь?

— Ему же будет лучше, если он останется. Уж поверь. Там, куда мы идем, далеко не курорт.

— Верю. Это ж ты. — Вздыхаю и встаю. — Иду.

Зеркало мерцало, его поверхность шла рябью, периодически отражая то одну, то другую картинку. Схожи они были только тем, что и там и там была ночь. Оглядываюсь и замечаю две знакомые рожи охранников. Рядом стоит еще один и прилаживает за спину широкий меч. У всех в глазах — холод и недоверие. Н-да. И что за детство было у этих людей? Наверняка их мама не любила.

— А лошади?

— Нас слишком много. Лошадей портал не потянет. Так что, если не хочешь, чтобы тебя разрезало напополам во время прыжка, — не вырывайся и следуй за мной.

Нервно смотрю на его руку, которой он уже сжал мою. Боится, что сбегу? Правильно, в сущности, боится. Я существо нервное и непредсказуемое. А вид этой темени меня почему-то пугает до ужаса.

Я перевела взгляд на стоящего около зеркала мужчину, он бормотал себе под нос какую-то тарабарщину и что-то нажимал на раме.

— А это кто? — с подозрением спросила я.

— Тот, кто обеспечит нам возвращение, — раздраженно ответил граф.

— Уверен?

— Он в той же ситуации, что и ты.

— Изверг.

Руку сжали сильнее. Скриплю зубами, но молчу.

— Итак. Идем на счет три. Раз, два…

— Кэт! — раздался чей-то испуганный крик.

В комнату ворвался запыхавшийся и судорожно выкрикивающий мое имя мышь.

— Пых. Я здесь.

— А? А! Вот ты где! — Он плюхнулся со всего маха мне на плечо, тяжело дыша. — Уф! Я уж было испугался, что опоздал.

Смотрю на василиска, тот без малейшей тени энтузиазма изучает мыша.

— Осталось четыре минуты, — сказал мужчина, стоящий около зеркала.

— Итак, — встрепенулся граф, — на счет три. Раз, два…

— А чего на счет три? — спросил Пых.

— Прыгаем! — рявкнул граф.

— Куда?!

— Туда.

Мышь посмотрел в темень открытого портала.

— Знаешь, Кэт, мне что-то туда не хо…

Но тут пасть ему крепко зажали и сдернули с моего плеча.

— Три! — крикнул василиск и первым прыгнул в зеркало, а следом потащило меня — ведь свою руку, как я ни пыталась, вырвать так и не смогла из его стальной хватки. А потому зажмурилась покрепче и мысленно пожелала самой себе счастливого пути.

Глава 12

Итак. Болото. Да-да, именно болото. Большое такое. Мрачное. Кочки кругом, кое-где чахлые деревца отважно сражаются за кусочки суши и тянут к небу корявые ветви. И наша команда — грязная, мокрая, с выпученными глазами — стоит в центре небольшого клочка суши и с ужасом оглядывается по сторонам.

А, нет, вру. Не вся. Один из охранников застыл на кочке неподалеку — старается не шевелиться, чтобы удержаться на ней.

— Держись! — крикнула я, пытаясь сообразить, чем ему можно помочь.

— Прыгай туда! — Василиск указал на соседнюю кочку. — Оттуда ты сможешь допрыгнуть на вон тот островок.

Охранник кивнул, сощурился, оценивая расстояние, и, виртуозно оттолкнувшись от кочки ногой, перепрыгнул на указанную кочку, которая в последний момент неожиданно вильнула в сторону и скрылась под водой.

Охранник, не ожидавший такого, рухнул в воду, уйдя с головой. Обратно он так и не вынырнул — на поверхность поднялась только пара пузырей.

Стоим. Смотрим на то место, где только что утонул член нашей команды. Я в шоке.

И тут раздался удивленный возглас Пыха:

— Ой, смотрите, там кочка вынырнула.

Поворачиваем головы. Кочка и впрямь вынырнула, а еще растопырила когти, ощерила зубы, которым позавидовала бы любая акула, и, сощурив маленькие глазки, злобно посмотрела на нас, затем снова скрылась под водой, примерно в том же месте, где скрылся наш несчастный охранник.

— Проголодалась, — догадалась я.

— Заткнись! — рявкнул граф.

Следом за первой кочкой еще несколько соседних кочек скрылись под водой.

Мне стало страшно. И я недолго думая плюнула на браслет и потерла его кулаком.

Металл нагрелся, рядом забурлила вода. И в том месте, где на эту жижу падала моя тень, медленно проступила черная макушка. Потом появилась голова, а следом вынырнул Кэрт целиком — мокрый и злой. Оглядевшись, он увидел нас, стоящих на маленьком кусочке суши, и облизывающихся кикимор — а это были они. Мгновенно оценив ситуацию, спросил:

— Ты как?

— Мне плохо и страшно.

— Я совсем забыл сказать, если пройти грань перехода в подпитии, то мозг может не выдержать. Последствия проявляются не всегда сразу, обычно в течение первых трех суток. — Василиск стоял рядом со мной и наблюдал за тем, как количество кикимор увеличивается с каждой минутой в разы.

— Если она не оправится, ты — труп, — как-то преувеличенно безразлично сказал Кэрт.

— Н-да? — Синие глаза опасно вспыхнули. — А ты уверен, что я тебе по силам?

Дэймос медленно встал и повернулся к нему. В глазах горел огонь. Яркий и жуткий. Верхняя губа не скрывала кончики белых клыков. Он начал расти и вскоре уже возвышался над василиском на целую голову, а еще через мгновение по воде хлестнул мощный хвост, а спину прорвали два кожистых влажных крыла, тут же с хлопком развернувшихся во всю ширь. Охрана застыла, не решаясь даже шевельнуться и с ужасом наблюдая за тем, как пришелец превращается в зверя, один взгляд которого способен заставить содрогнуться даже бывалого воина, не верящего ни в рай, ни в ад. Кикиморы же, увидев, во что он превратился, с тихим плеском скрылись под водой.

— Пока она жива — я скован, но как только она умрет — я буду свободен. И первое, что я сделаю, это убью тебя… Ты меня понял? — с металлом в голосе произнес Кэрт и схватил графа за горло, слегка его придушив. Василиск попытался воспользоваться своей магией, но она оказалась бессильна против этого монстра.

— Да… — прохрипел граф, пытаясь разжать сдавившие его горло пальцы, едва доставая ногами до земли.

— Отпусти его, — попросила я.

Кэрт задумчиво посмотрел на меня.

— Пусти, — просипел василиск, терявший последние капли кислорода.

Пальцы медленно разжались, и граф рухнул в грязь, кашляя и потирая шею. Кэрт же опустил огромную лапу на мою макушку и вздохнул.

— Злишься на меня? — спросила я.

— Нет.

— Можешь возвращаться. Я тебя ненадолго вызвала.

— Нет.

— Почему?

— Ты еще не пришла в себя. Я тебя понесу, — проговорил Кэрт, подхватывая меня и кладя на плечо. При этом фигура его снова менялась, только теперь в обратную сторону. Мышцы опадали, плечи стали уже, рост уменьшился до обычного.

— Спасибо, Кэрт, — уже засыпая, проговорила я. Спать хотелось неимоверно.

Вверх, вниз, вверх, вниз.

Прыгаем с кочки на кочку. Я вишу на плече у Кэрта. И меня, кажется, укачало. Сильно.

— Я… мне надо…

— Ее сейчас стошнит, — пояснил Пых, также сидевший на плече Кэрта.

Тот тут же остановился, снял меня с плеча и поставил на твердь небольшого островка, примерно метров двадцать в длину.

Немного придя в себя, оглядываюсь по сторонам.

— А где все? — удивленно спрашиваю, обнаружив, что граф с наемниками отсутствуют.

— А они часа два как отстали, — просветил меня мышь. — Они очень старались не отставать, но Кэрт постоянно вырывался вперед, а потом и вовсе припустил так, что только ветер засвистел у меня в ушах.

Хихикаю, представляя себе лицо василиска, оставленного посередь болота. И ведь опять ему предстоит меня искать.

— Надо бы развести костер. Подождем остальных, — предлагаю я.

— Я есть хочу, — проныл Пых, состроив жалобную моську.

С немым вопросом в глазах смотрим с мышом на Кэрта.

Тот молча разворачивается и уходит.

— А куда это он? Надеюсь, пошел за мясом? — с надеждой в голосе сказал Пых.

— Не знаю. В любом случае, еда есть в моей суме… Так, а где сума?

На мыша было страшно смотреть. Всего за какую-то долю секунды его глаза выпучились, уши упали, а лапки затряслись.

— Ты… ты это… что… где-то ее уронила?! — переходя на писк.

— Гм. А, вот она!

Пых потихоньку приходил в себя, судорожно хватая ртом воздух.

— Не шути так больше. Меня чуть удар не хватил.

— Да ладно тебе. Ну… чего бы ты хотел съесть? Учти, продукты в ней не портятся, но привкус будут иметь весьма специфический. Хм. Такого я точно не брала.

Изучаю небольшой стеклянный шар, впаянный в черную подставку.

— А это еще что?

— Не знаю. Да и сума странная.

— Уверена, что она твоя?

— Ну… нет. Моя вроде пообтрепаннее была, а эта вроде совсем новая.

— Твоя сума у графа, — с видом знатока проговорил Пых.

— С чего ты это взял? — удивилась я.

— Вы, наверное, случайно, поменялись, когда граф сцепился с Кэртом.

— Они сцепились?

— Да, — проговорил Пых, с недоумением глядя на меня.

— Из-за чего сцепились-то?

— Из-за тебя.

С подозрением смотрю на ушастика.

— Граф сам хотел тебя нести, но Кэрт не дал. Сказал: «Еще уронишь».

— Врешь.

— Это ты не можешь увидеть очевидного! Оба до смерти влюблены в тебя! Но ты, как те глуповатые героини романов, которые мы читали по ночам, все никак не можешь узреть, что происходит у тебя под носом. Дрейк столько тебя искал в том мире! И до сих пор не убил!

— Последнее — наиболее убедительно.

— А ты только нос воротишь, да сбежать пытаешься.

— А Кэрт? У него же просто контракт.

— О котором он даже не вспоминает. Кстати, скоро полнолуние.

— Но…

— Это другой мир. Здесь оно в другое время, а я их чую, ты же знаешь.

— Знаю.

— Ага. Так о чем я?

— Они в меня влюблены до одури. Но боятся признаться.

— Не язви. Да, боятся. А тебе легко бы было подойти к василиску и, глядя в его странные глаза, признаться в глубоком и искреннем чувстве?

Тихо ржу.

— Во-о-от! А ему каково?

— Да ладно тебе, Пых. Такое ощущение, что ты и сам уже начинаешь верить в этот бред.

— Бред? Бред?! Он тебя за картину не убил?

— Нет.

— После побега искал? Хотя мог бы просто найти другого исполнителя, и оторвало б тебе тогда голову.

— Ну и че…

— Погоди! А их стычка с Кэртом?

— Я ее не помню.

— Я помню. И шея Васи помнит. Поверь, там такие следы, которые не заметить просто невозможно.

— Хм.

— Да он тебя после всего, что ты сделала, удрав со мной и не выполнив обещание, — не убил. А позволил шляться где-то до утра, отдал все деньги и ни разу ни в чем не упрекнул! Золотой мужчина! Все, что ему осталось — встать на колени перед тобой и поцеловать твой сапог. Ибо сильнее унизиться такой гордый человек уже просто не сможет.

Мне дурно.

— Так он что… действительно?

— Да!!!

— Не ори. И Кэрт?

— Да он, когда бежал по болоту, удирая от василиска и сжимая тебя в объятиях, плакал! От счастья! Вдыхал твой запах, улыбался, как идиот, и…

— Кэрт плакал?!

— А ты думала! Вот что с мужиками делает любовь. Плачут.

Нервно улыбаюсь, не понимая, как все это теперь разместить у себя в голове.

— А поцелуй помнишь?

— Ну… э-э-э… мы не целовались, кажется.

— Но он был согласен! Там, в подвале, в темноте, он нашел тебя и был согласен тебе отдаться!

— Пых, тормози на поворотах. Я тебе кто? Брутальный насильник?

— Неважно. Он просто был согласен поцеловаться. Это что-то да значит.

— Но не поцеловал же.

— А вдруг ты бы испугалась? Что тогда? Надежды, чувства, любовь, мечты. Все рухнуло б в единый миг, и… он бы умер от разрыва сердца.

— Какого из? У него их три, кажется.

— Всех трех, — безапелляционно.

— Ясно. Ладно. Уговорил. Проверим твою дикую теорию.

— Как? — заинтересовался пушистик, получая в лапы бутерброд с сыром, маслом и вишенкой, обнаруженный в суме василиска. Вот уж не знала, что василиски едят бутерброды с вишенками.

— Что-нибудь придумаю.

— Спроси в лоб и не мудри. Хотя… застесняются.

— С трудом представляю себе стеснительного василиска. Скорее он в лоб даст, чем стесняться будет.

— Или в челюсть.

— Или посмеется. Ну может еще улыбнуться надменно и послать меня в далекие дали одним только взглядом.

— Это да… Тогда что?

Чешу затылок, задумавшись. Хороший вопрос.

— Я принес дрова, — раздался неожиданно для меня голос Кэрта.

Подпрыгиваю, едва не улетая в воду и нервно улыбаясь. Меня хватают за руку и усаживают обратно. Рывком. Я бы даже сказала, что обратно меня бросили. Хм. Может, это тоже проявление любви? Схватил, так как заботился, а швырнул, чтоб не догадалась.

— Э-э-э… Кэрт.

— Мм? — глубокомысленно, раскладывая ветки и извлекая огонь из пальца.

Глаза мыша жадно вспыхнули. Любил он такие вот фокусы. Чтобы р-раз — и из пальца.

— У мыша тут родилась безумная идея. И он просит ее… проверить.

— Хм. Что за идея?

Огонь вспыхнул ярко и радостно, тут же набросившись на ветки. Кэрт сел рядом со мной, положил кисть на согнутую в колене правую ногу и посмотрел на меня. Красиво… когда огонь отражается в черных глазах. Пожалуй, черный — мой любимый цвет глаз. Еще бы не был он таким серьезным и вечно спокойным… чтобы хоть немного представлять, что творится у него внутри.

— Ну короче… он сказал, что ты в меня влюбился.

— Да.

— Что да?

— Да, влюбился.

Молчу. В голове — пустота. И все? И вот это так и бывает? Ты спрашиваешь у парня: а ты случаем не того? Он говорит, что того, и вы живете долго и счастливо… или недолго, но бурно. Или они сговорились?!

Подозрительно смотрю на мыша. У того из лап выпала вишенка, сам он смотрит вытаращенными глазами на Кэрта, пытаясь сообразить, что конкретно он только что услышал.

Так. Надо собраться и довести разговор до конца… может, поцеловать его. Смотрю на тонкие линии губ, зачем-то облизываю свои. Мышь медленно, едва ли не со скрипом, перевел взгляд на меня. Вишенка покачивалась у его лап.

— Так… Ты, наверное, меня не понял. Я… я по-любому тебя освобожу. Так что… не надо притворяться. Просто… А что значит, что ты в меня влюблен? Выглядишь так, словно признался в убийстве мухи, а не в любви ко мне, ты уж прости за сравнение.

Мышь что-то пискляво протянул, но я его не слушала.

— Что значит? А разве ты не знаешь?

— Представь себе, нет.

— Значит, ты меня не любишь?

И снова это убийственное спокойствие. А меня — то в жар, то в холод швыряет.

— Понятия не имею. Я как-то об этом не задумывалась.

— А как узнать?

— Я знаю, — чуть более отчетливо пискнул мышь.

Кэрт перевел на него взгляд и выгнул дугой бровь. Нет, не так. Он умопомрачительно выгнул дугой бровь, чуть сощурив сногсшибательные глаза и запуская в волосы тонкие длинные пальцы, от которых хотелось сбежать… Перебор. Но так уже лучше.

— Поцелуйтесь. Если она растает, значит, влюблена. А если будет долго вырываться, значит — нет.

— Как долго?

— Эй, я вообще-то здесь сижу… — мрачно.

— У всех по-разному. Секунд десять, думаю, хватит.

— Я могу и дольше, — подумав, сообщила я.

Круто. Меня что-то тянет на пошлости.

— Я не сомневаюсь. Короче, пока василиска нет — целуй.

— Не могу.

— Что так? — Я, язвительно.

— Я не могу поцеловать ту, что выбрал, пока действует контракт. Только если ты начнешь первая.

— А, поэтому тогда ты ее и не поцеловал. Ну когда мы графа грабили, — резюмировал мышь.

— Да.

К тому времени, как на поляне появился василиск, напряжение достигло критической точки. Причем нервничала там, кажется, только я. С момента разговора с Кэртом прошло уже часа два, и за все это время… он вел себя как обычно! Разделал добычу, пожарил мясо, накормил мыша. И все это время был спокоен, как удав после линьки.

Василиск же, не обращая ни на кого внимания, подошел ко мне.

— Ты… — прошипел он в бешенстве, — если еще раз отойдешь от меня хотя бы на сто метров… я активирую заклинание, поняла? А ты… — В сторону Кэрта бросили в буквальном смысле убийственный взгляд. Трава и корни, что были на его пути, окаменели мгновенно. — Не успеешь ничего сделать, уж поверь. Потом можешь делать что хочешь, но раз я тебя предупредил, виноват в ее смерти будешь ты. Понял?

Кэрт склонил голову чуть набок и сунул руки в карманы штанов. Он молчал. Но василиску, доведенному до белого каления пятичасовыми поисковыми работами и пришедшему сюда только благодаря свету костра, и этого было пока достаточно.

— Мясо будешь? — Мышь кивнул на костер и протянул ему маленький кусочек шашлыка.

Граф сел и сам взял с огня свою порцию. Я немного расслабилась. Если монстр ест, значит, не укусит — зубы заняты.

Охранники подошли позже. Мокрые, грязные, уставшие, они молча взяли оставшееся мясо, сами его дожарили и съели. После — развесили мокрые вещи вокруг огня и легли спать. А так как островок был не очень большим, я оказалась втиснута между василиском и Кэртом. Пых забрался на мой живот и довольно на нем улегся, зевая и сладко причмокивая.

Я же горела, как в лихорадке. Все, что мышь говорил мне недавно, снова встало перед моими глазами. Неважно. И вот я лежу, прижатая к графу, и думаю — а вдруг он сейчас страшно мучается от чувств и изгибов моего тела? Нет, я так точно не усну.

— Граф.

Тишина.

— Дре-ейк, ты спишь? — натужным шепотом.

— Да, — металлическим голосом, не предвещающим ничего хорошего.

— Ага. Прости.

Молчание.

— А можно я вопрос задам? Просто… я боюсь, не усну… очень надо.

— В туалет?

А? Ошарашенно смотрю на затылок. Блин, даже затылок у него страшно высокомерный.

— Нет. Почему? Я о другом.

Граф скрипнул зубами, но промолчал.

— В смысле можно задать вопрос? Ну… я… мне… ты спишь, что ли?

— НЕТ!!!

Охранник подскочил и спросонья швырнул пару звездочек в костер. Те сверкнули в пламени и остались там лежать.

— Гхыр! — выругался несчастный и лег.

А мне… было страшно неудобно спрашивать василиска о чувствах, пока кто-то еще не спит. И Пых проснулся — удивленно вертит головой по сторонам и спрашивает, напали ли на нас и сколько их было?

— Мало. Спи.

— Все мертвы? — капризно.

— Все. Спи.

— Ну тогда ладно.

Полчаса… Я ждала полчаса, пока не удостоверилась, что все точно спят. Особенно Пых.

Смотрю на спину василиска и осторожно тыкаю в нее пальцем. Потом еще раз… и еще.

— Если решила меня проткнуть, сделай это быстро. Я не буду терпеть это часами.

— Ой, прости. Я просто… надеялась, что ты не спишь.

— Тебе повезло. Я уже не сплю. Спрашивай.

Радостно улыбаюсь.

— Я… мне… понимаешь…

— Быстрее. Скоро рассвет, а мне пока не посчастливилось увидеть даже первый сон.

— Ну это не тот вопрос, который можно вот так в лоб задать, тем более тебе.

— У меня что-то с прической?

— При чем тут прическа?

— Ты весь вечер смотрела на мои волосы.

Это оттого, что каждый раз, как он поднимал на меня взгляд, я тут же отводила свои глаза и старательно глядела поверх его головы.

— Не совсем волосы…

— У меня что, лысина появилась? — удивленно.

— Я не о том! Ты меня любишь?

Пауза.

Затаив дыхание, жду ответа.

— То есть ты два раза будила меня, чтобы спросить, испытываю ли я к тебе теплые чувства?

Думаю. Как все сложно.

— Да.

— Нет. Это все?

— А если я тебя поцелую?

Куда меня несет? Впрочем, хуже не будет. Да и мышь сказал… Но тут он явно ошибся! Граф не может быть в меня влюблен. Вон и сам так сказал.

— Куда?

Мое воображение застопорило, отказываясь показывать варианты. Я, кажется, тупею на глазах.

— А куда можно?

В этот раз василиск молчал куда дольше, видимо, обдумывал ответ.

— А куда ты хочешь?

Кажется, тупею тут не только я.

— Ну… я бы в губы чмокнула. Или куда-нибудь еще. Куда скажешь…

— Опасное предложение. Могу ведь и сказать.

— Ну… — Я невольно краснею.

— А чего ты вдруг надумала меня поцеловать? Это такое своеобразное извинение, или ты ставишь какие-то эксперименты?

— Эксперименты?

— Снижаешь бдительность, чтобы я снял заклятие и дал тебе сбежать.

— А ты можешь?

— Нет. И поэтому советую успокоиться и уснуть наконец.

Напряженно соплю, расстроенная до глубины души.

— И все равно я тебя поцелую!

Василиск тяжело вздохнул.

— Вы там быстрей, что ли, определяйтесь, кто кого и куда целует. Спать же невозможно, — подал голос один из охранников. — А то нам завтра чью-то шкуру, возможно, придется спасать.

— Простите! — вспыхнула я.

— Сволочи, такую сцену испортили! — возмутился Пых.

— Я бы его все равно убил, если б он попытался, — тихо прокомментировал Кэрт.

Медленно поворачиваю к нему голову и вижу белоснежную улыбку на темном лице.

— А тут что, никто не спит?

— Я сплю, — фыркнул василиск и попытался отползти от меня. Охранник, на которого он наполз, взвыл.

Пришлось графу вернуться обратно на свое место — ко мне под бок, и там и уснуть.

Глава 13

Вставала я… с трудом. Голова раскалывалась, в памяти зияла огромная дыра и сильно тошнило. Сижу, мрачно оглядываясь по сторонам и мечтая о кувшине с водой. Где моя сума?

Натыкаюсь взглядом на Кэрта.

— А ты здесь что забыл? Ты ж вроде бы ушел… чтобы поесть, кажется.

— Все-таки пришла в себя. — Он улыбнулся и коснулся ладонью моего лба, жар его кожи приятно согревал.

Закрываю глаза и утыкаюсь в его руку, как в подушку.

— Больше целоваться не тянет?

Открываю глаза и удивленно на него смотрю.

— Ты вчера пыталась поцеловать сначала меня, потом василиска. Но так никого и не поцеловала. Жаль.

Кажется, у меня на затылке волосы шевелятся. Кошусь на василиска, отлипая от руки Кэрта. Граф деловито разводит костер, даже и не думая смотреть в мою сторону.

— И… как он отреагировал?

— А моя реакция тебе не интересна?

Удивленно смотрю на Кэрта. С огоньком в глазах и усмешкой, притаившейся в уголках губ, он напоминал сытого хищника, наблюдающего за зайцем. Странно, раньше он вроде бы был более замкнутым. На контакт не шел. Что я вообще вчера натворила? И почему ничего не помню?!

— О, ты проснулась! — Ко мне прилетел мышь и радостно плюхнулся на колени.

Вот кто мне все объяснит!

— Что вчера было?

Пых поднял мордочку и вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Хочешь сказать, что ты ничего не помнишь?

— Нет. У меня, кажется, потеря памяти… или вроде того.

— Это, наверное, действие врат. — Кэрт лег рядом со мной и заложил руки за голову. — Чем выше доза алкоголя в крови того, кто их пересекает, тем сильнее они влияют на разум. Так что тебе еще повезло.

Хмуро смотрю на него.

— То есть вчера это была не ты, а ты под кайфом? — спросил мышь.

— Да, наверное. А что было-то?

— Да ничего особенного, — почесывая затылок и ерзая на коленях. — Ты просто призналась этим двоим в любви и требовала поцелуя. Особенно тебя раздосадовал граф — он всю ночь отпихивался от твоих объятий и обещал оторвать голову собственноручно, если не отстанешь.

Голос у Пыха был монотонным и грустным. Я задумчиво смотрю на напряженную спину василиска, активно ковыряющегося в костре.

— И… что потом? Он таки меня не убил?

— Устал сильно. Да и ты так трогательно его обняла… — вытирая лапкой глазки и свесив уши в разные стороны, сказал мышь. Выглядел Пых при этом умилительно. — Что он покорился судьбе и заснул так.

— Ясно. — Мучительно вздыхаю, встаю.

— Эй, ты куда?

Перекладываю мыша на грудь Кэрта и поворачиваюсь к костру.

— Извиняться, куда же еще. Не хочу, чтобы после задания он мне голову сразу оторвал.

— А… Ну-ну. Желаю удачи.

Фыркаю и храбро иду к графу. Надеюсь, его гордости досталось не так сильно, как расписал мышь. А иначе он уже тихо меня ненавидит.

— Кх-кх… кхм!.. кх!

— Что?

— Я… я отошла от алкоголя.

— Ты вчера еще и пила?

— Нет. Но Кэрт сказал, что это действие того, что я выпила в кофейне, плюс переход через врата, и прошло все только сейчас.

— Так вот что это было, — напряженно.

— Так вот. Что бы я ни сделала ночью, я сожалею…

Василиск закашлялся, подавившись тем, что хотел сказать до этой фразы.

— Я прямо девицей-красавицей себя ощутил. Ты снова издеваешься, Кэт?

Он встал и посмотрел мне в глаза. Спокойный, уверенный в себе мужчина, ну, правда, немного злой. Но в глазах нет ненависти. Сейчас он более или менее спокоен.

— В общем, извини, я не хотела ничего такого. Предлагаю остаться…

— …друзьями?

— Это слишком сильно сказано.

Он меня поцеловал. Как-то вдруг. Я не успела ни удивиться, ни отшатнуться. Одна рука сжала затылок, обвившись вокруг шеи, как змея. Вторая — рывком притянула за пояс штанов.

Расширенными от шока глазами смотрю в его — синие, наглые, со злостью в глубине — глаза. Но целовался он… отлично. Еще секунда… еще одна секунда, и я смогу забыть, что руки, притянувшие меня к себе, принадлежат…

Но секунды мне не дали. Что-то хрустнуло, меня с силой отшвырнуло от графа, и я рухнула прямо в болотную жижу, подняв целый фонтан брызг.

Не сразу сумела сесть, с трудом вытерла тину с лица и огляделась вокруг. Что случилось?

У огня стояли василиск и дэймос. Последний вонзил меч глубоко в плечо графа и, оскалив зубы, второй рукой сжимал его горло. Граф пытался разогнуть черные пальцы, не позволяя им сломать позвонок. Черные глаза дэймоса вновь стали алыми, словно рубины. И это прямо говорило о том, что Кэрт не собирался пугать — в его планах было именно убить.

— Она… умрет… без меня, — из последних сил прохрипел граф.

Охранники без сознания покачивались на поверхности воды. Видимо, прежде чем подойти к нам, Кэрт вырубил их. Мимоходом.

Кое-как заползаю обратно на островок.

— Кэрт!

— Ты моя. — Спокойно, тем же тоном, что говорил со мной всего несколько минут назад. Ни злобы, ни гнева. Ровно, мягко, тихо.

— Ты что, не понимаешь, если граф умрет — мне тут же голову оторвет! Отпусти его!

— Ты меня поцелуешь? — с любопытством.

— Обалдел?!

— Соглашайся, — пискнул мышь. — Он же не в себе.

— Я согласна!

Пальцы разжались, и граф рухнул на землю, кашляя и сжимая горло здоровой рукой.

Кэрт рывком вынул из его плеча меч. Василиск застонал сквозь сжатые зубы, но не заорал — гордость не позволила.

— Целуй. — Кэрт повернулся ко мне и обаятельно улыбнулся, обнажая белоснежные парные клыки.

Тяжело дышу, молча его разглядывая. Да что у него на уме? Дался ему этот поцелуй. Видно же, что я ему по барабану.

Ладно. Раз обещала — надо выполнять.

Подхожу, склоняю голову чуть набок и прислоняюсь губами к его губам.

— Все?

— Нет, — хмуро. Его уши зашевелились сильнее, как и каждый раз, когда он о чем-то серьезно размышлял.

— Что опять не так?

— Его ты целовала по-другому, — указывая на графа.

— Скажи, зачем тебе все это? Зачем тебе этот поцелуй?

— Ну ты же просила. — Он улыбнулся и, обняв меня за талию, крепко прижал, не давая отстраниться.

Фыркаю, но острые зубы кусают нижнюю губу, а когда пытаюсь высказать все, что думаю, его язык шустро проникает внутрь, углубляя поцелуй.

Еще через какую-то долю секунды я уже обо всем забыла. Руки сами по себе легли на его плечи, скользнули за шею, прижимая ближе.

Меня он отпустил только через минуту. Усадил на землю и отошел к костру, у которого граф накладывал себе на рану мазь, стоившую целое состояние, но способную воскрешать практически мертвых. Всего пара дней — и на месте жуткой раны останется лишь неровный шрам.

Мотаю головой и закрываю глаза.

— Итак, — мышь вылез из капюшона и, перелетев ко мне на колени, заглянул в глаза, — теперь ты поняла, что такое целовать дэймоса.

— А?

Не удержавшись, он упал на землю и, недовольно пискнув, тут же вернулся обратно ко мне на колени.

— Бэ! Больше так никогда не делай. Те, кто приходит снизу… Поверь, твой прекрасный граф и рядом не стоял. Суккубы — и те могут только мечтать о такой власти над душами.

— Я… не понимаю, ты сейчас о чем говоришь?

— О том. Он чуть твою душу не высосал! Хорошо, что я в капюшоне сидел, и его магия не сработала.

Медленно прихожу в себя, разглядывая унылый черно-белый мир вокруг и чувствуя себя так, словно отхожу от дозы «синей смерти». Все плохо, дышать тяжело, руки дрожат, в голове — бардак, и так тошно, словно мне теперь всю жизнь придется прожить в туалете, к примеру. Пауком.

— Какая жуткая перспектива.

— Ты о чем?

— Да нет, ни о чем. Но ты прав, Пых. Целоваться с Кэртом — себе дороже.

— Я всегда прав, — фыркнул мышь и потребовал, чтобы его наконец накормили.

Киваю и смотрю на постепенно рассеивающийся туман. Скоро полдень. Пора выходить. Прыгать по кочкам в такой туман было самоубийством. Но теперь вполне можно рискнуть. Тем более что охрана очнулась и теперь тоже сушит вещи у костра.

В тот день мы так никуда и не пошли. Василиску надо было оклематься от полученной раны. Кэрта я предложила отпустить до худших времен обратно в его жаркое царство. Тот пожал плечами и согласно кивнул. На болоте ему и впрямь было неуютно — холодно, мокро, скучно.

Засыпаю, прижавшись к спине василиска и слушая стук его сердца. Он сказал, что завтра выдвинемся сразу после завтрака.

Ночь медленно опустилась на болото. Тихо квакали лягушки. Печально перекрикивались кикиморы, снова оставшиеся голодными, но так и не решившиеся выйти на сушу и забрать добычу силой, да где-то пела одинокая птица. А может, и не птица — кто ее знает.

Тихо… Звезды рассыпались вокруг трех скрещенных лун и старательно освещают им путь, выстилая серебристую дорожку по небосклону. А где-то далеко, так далеко, что не услышать и не увидеть, стоит огромный темный замок, в который наша компания и держит путь.

Мышь завозился и, широко зевнув, сел. Спать ему совсем не хотелось.

— Кэт, — позвал он тихо. — Кэт! — чуть громче. — Ты спишь?

И снова молчание.

— Значит, спит. Жаль. Скучно.

Какое-то время мышь сидел, задумчиво глядя на отблески затухающего костра, потом встрепенулся и забрался под край мягкого пушистого пледа в поисках руки девушки.

— Хм… да где же он?

Рукав аккуратно отогнули вверх. Пыхтя, мышь поднял его чуть выше и еще выше, пока на запястье не блеснул металл. Пушистик довольно пискнул, возбужденно задвигав ушами и изучая краешек браслета.

— Так… теперь надо плюнуть.

Набрав побольше слюны, мышонок смачно плюнул на браслет и поцарапал мокрое место коготком, после чего, затаив дыхание, принялся ждать.

— Ты звала?

Пых вздрогнул и повернулся к чернокожему дэймосу, сидевшему у костра. Рубиновые глаза смотрели на спящую девушку, уши были прижаты к голове. Сколько он так уже сидел? Минуту? Две? Все пять?

— Это я тебя вызвал. — Пых перелетел на бедро Кэт и неуверенно помахал лапкой.

— Ты? — Взгляд горящих внутренним пламенем глаз сместился на летучего мыша.

Пых почувствовал себя увереннее и даже выпрямился, переступая с лапки на лапку и двигая ушами.

— Зачем?

— Ночь же. Мне скучно. Поговорить хочу.

Подумав, мышь перелетел ближе костру, с удобством усевшись на небольшом камушке, еще недавно выполнявшем роль стола для небольшой компании.

— Если хочешь, давай поговорим, — сказал Кэрт и улегся на землю, заводя руку за голову и глядя в небо.

— Итак, первый вопрос. Зачем ты поцеловал Кэт?

— Мне было любопытно.

— Что именно?

— Как она отреагирует.

— И?

— Что и?

— И тебе понравилось?

— Да. Она вкусная.

— Не понял.

— Я заберу ее с собой в нижний мир и буду тысячелетиями поглощать ее душу.

— Вот теперь понял… И тебе не стыдно? Она же решила тебя освободить!

— И что с того?

— А то… ты должен быть благодарен.

— Это она так решила. Я не просил и ничего не обещал взамен. Моя очередь задавать вопросы.

— Ну ты и… Ладно, задавай, — недовольно проговорил Пых.

— Почему ты с ней?

— А? Не понял.

— Вы постоянно вместе. Почему? Какой между вами заключен контракт? В чем твоя выгода?

— Ну… я могу снимать все виды чар, а главное — мы друзья.

— Кто?

— Друзья.

— Что такое — друг?

— Это тот, кому ты доверяешь. Ты какой-то странный. Элементарных вещей не знаешь.

— Что значит, доверяешь?

Мышь покосился на Кэрта. Тот смотрел в упор, и на его лице не было и тени улыбки. Спокоен, сосредоточен, только в глубине глаз поблескивает любопытство.

— Это значит, что она может рассказать мне о себе все. Ну и я о себе.

— Я тоже могу рассказать все.

— Хм… хорошо, а если так? Я могу рассказать ей даже то, что может мне сильно навредить, потому что верю, что она меня не выдаст и поможет, если мне будет нужна ее помощь.

— Это глупо.

— Что именно?

— Рассказывать все. Рано или поздно тебя предадут.

— Поэтому я доверяю не всем, а только ей. А она — только мне.

— А мне? — шевельнув ухом.

— Тебе-то за что?

— Я могу помочь.

— Ну и что? Ты и навредить можешь. Так что не доверяет она тебе, уж поверь. Да и я тоже.

— Значит, вы вместе потому, что хотите иметь рядом кого-то в будущем — того, кто поможет, если помощь будет нужна.

— Ты безнадежен.

Кэрт шевельнул ушами и требовательно посмотрел на мыша.

— Ладно, попробуем иначе. Вот какая твоя любимая еда?

— Души.

— Хм… ладно. Вот представь: попалась тебе очень вкусная, сладкая душа, но бесполезная.

— Так не бывает. Чем душа вкуснее, тем полезней.

— А кроме душ, ты ничего есть не любишь?

— Когда-то любил… варенье из яблок.

— Вот! Представь. У тебя есть выбор — съесть варенье или наесться… лука.

— Я не люблю лук.

— Его никто не любит. Так что ты выберешь?

— Варенье.

— А почему?

— Оно мне нравится.

— Вот! И Кэт мне нравится. А ей нравлюсь я. Короче, друг — это человек, который согревает твою душу. Без него холодно и плохо, а с ним — тепло и комфортно.

— Какие вы странные.

— Особенно я.

— Душам бывает холодно… — Кэрт задумался и на какое-то время словно выпал из реальности.

— Эй. Ты там что, спишь, что ли? — заволновался Пых.

— Нет.

— Это хорошо. А то мне одному скучно.

— Я понял, что такое дружба. Я ведь пробовал «замерзшие» души.

— Какие?

— Одинокие. Они были невкусные, и от них сводило горло от холода. Чаще всего при жизни они имели много того, что вы называете деньгами и властью.

— А какие были вкусные?

— Вкуснее всех дети… — мечтательно. — Но их есть нельзя. Дети и животные уходят к серафимам, можно лишь попытаться урвать кусочек их сладкой души.

— Знаешь, ты меня прямо-таки успокоил.

— Душа Кэт — сладкая и чистая, как горный хрусталь.

— Какая?!

— Сладкая.

— И что это значит?

— Даже самые вкусные души… были нежными, но пресными. А душа Кэт, как варенье. — Кэрт даже облизнулся и причмокнул.

— Но… э-э-э… живых есть нельзя!

— Она моя хозяйка. Как только Кэт меня отпустит, она станет моей, — сказал Кэрт, равнодушно глядя на мыша.

— А изменить это как-то можно?

— Можно. Если только я сам после расторжения контракта решу оставить ее.

— Э-э-э… у тебя такой вид, словно ты и сам в это не веришь.

— А зачем? Она вкусная.

— Хм. Тогда… подумай, какой она будет, если станет тебе доверять.

— Будет другом?

— Именно! Если она станет твоим другом — ее душа станет в пять раз вкуснее, гарантирую.

— Почему?

— А ты сам подумай. Когда ты только здесь появился, разве она пахла вареньем?

— Откуда ты знаешь про запах?

— Догадался.

— Нет. Она пахла человеком. Обычным.

— А теперь нет? Почему?

— Доверие?

— Ты умнеешь на глазах. Так что, давай, вотрись в доверие, завоюй ее — и потом будет настоящее пиршество!

— Зачем ты все это мне говоришь? Ты же ее друг.

— Ну чем дольше ты оттягиваешь момент ее поедания, тем дольше я смогу быть рядом с ней.

— Ты умен. Я в тебе не ошибся, — с усмешкой.

— Это так заметно? — поинтересовался Пых.

— Да.

— Жаль. Других я как-то умудрялся дурить. Василиск, к примеру, до сих пор уверен, что я — тупое существо с отверстием для пищи в голове.

— Он и сам не очень умен.

— Согласен… А как ты стал таким?

— Каким?

— Ну… попался в сети контракта.

— Длинная история. Да и моя очередь задавать вопросы.

— Да? Ну давай. Только помни! Я могу и не ответить. Все-таки уже поздно и… Ты не мог бы подбросить дров в костер? А то погаснет.

Кэрт молча сел и бросил в костер немного веток. Мышь довольно сощурился в ответ на взметнувшееся пламя и укутался плотнее в крылья.

— Спасибо. Так гораздо лучше.

Кэрт промолчал, просто лег на землю и закрыл глаза.

— Ну же… — сказал Пых.

— Что?

— Ты будешь спрашивать или нет?

— Спать не хочешь?

— Расхотелось. Тепло стало. Так как, еще есть вопросы? А то у меня один есть, но лезть вне очереди я не буду… если не разрешишь, конечно. Ну так как, я могу теперь задать свой вопрос?

— Задавай.

— Почему ты выглядишь так, словно тебя кто-то когда-то сильно обидел?

Впервые на лице дэймоса проступили эмоции. В основном — удивление. Он повернул голову к мышу и внимательно на него посмотрел.

— С чего ты это взял?

— Ты отчужденный, холодный, недоверчивый… как потерявшийся щенок, выросший в волка и решивший, что никто его, беднягу, не любит.

— Щенком меня еще никто не называл.

— Я уникален, поверь.

Кэрт хмыкнул и потянулся.

— Я не потерялся. Просто я одиночка. Ты, верно, еще не встречал таких, как я. Мне комфортно быть одному. Привязанности мешают делать то, что хочется. А я всегда делаю только то, что мне хочется. И если бы не контракт — был бы далеко отсюда.

— Н-да. Запущенный случай. А если бы этот кто-то не мешал? Ну… просто был всегда рядом с тобой, всегда со всем согласный, умеющий вовремя заткнуться, и вообще — весь из себя идеальный, к тому же очень к тебе привязанный… Как считаешь, было бы веселее?

— Не знаю. Возможно. Потому ты мне и интересен.

— Я? Я не вкусный!!!

— Но любопытный. Возможно, понаблюдав, я пойму, что в тебе такого. Может, тоже заведу себе кого-нибудь вроде тебя… если захочу.

— Угу. Ну это уже прогресс. Все, я — спать. А то скоро рассветет, а я… — Мышонок зевнул, причмокнул, укрылся крылышками с головой и устроился спать.

Рядом с островом раздался тихий плеск.

Дэймос повернул голову и посмотрел на кикимору, решившуюся выползти из топи и попытать счастья, пока все спят. Она была голодная, по-настоящему голодная, но, увидев два алых глаза, — тотчас замерла и, оскалив зубы, тихо зашипела от страха.

— Пошла прочь. — Голос мужчины изменился. Стал ниже, добавились стальные нотки и что-то еще, от чего мороз шел по коже.

Кикимора долго думать не стала. Поесть можно и ил со дна. Не очень питательно, зато живой останешься. А потому, тихо взвизгнув, осторожно попятилась и нырнула обратно в топь, до последнего не спуская глаз с того, кого узнала с первого взгляда — хозяина нежити. Случайно или намеренно впервые за долгое время объявившегося в этом мире.

Кэрт вздохнул и закрыл глаза. В принципе Кэт его отпустила. Можно было возвращаться, а не сидеть среди промозглого холода, чувствуя, как липкий туман забирается скользкими щупальцами под одежду, обжигая холодом непривычную к низким температурам кожу.

В принципе…

Алые глаза открылись, и фигура Кэрта растаяла. А примятая его телом трава постепенно выпрямилась, стирая следы пребывания дэймоса на острове.

Глава 14

Прыжок — кочка. Прыжок — кочка. Прыжок.

Уныло смотрю по сторонам, перепрыгивая с кочки на кочку вслед за графом. Охранники уже скрылись из виду, лишь изредка мелькая на периферии. Один из них разведывает путь вперед, второй — изучает местность.

— Тебе не скучно? — Мышь висел на моем плече, соскальзывая при каждом прыжке и не очень этим довольный.

— Скучно.

— Мне тоже.

Прыг. Прыг.

— И сколько так еще идти?

— Не знаю. Мне уже кажется, что весь этот мир — сплошное болото.

— Хочешь, я полечу вперед и попробую узнать, сколько нам еще плюхать? Может, лес неподалеку.

— Лети.

Мышь полез ко мне на макушку, больно дергая за волосы и постоянно с них падая. Не выдержав, я взяла его в руки и с силой подбросила вверх. Пискнув от неожиданности, Пых все-таки успел раскрыть крылья и даже пару раз ими взмахнуть. После чего с трудом поднялся повыше и, обозрев оттуда округу, куда-то улетел.

Стою, смотрю, хочется пить. Болотной жижи особо не попьешь. Неизвестно, сколько после этого нести будет. А вода из бурдюка надоела. Побывав в суме, она приобрела незабываемый привкус вечности. Я его, по крайней мере, так назвала. Этим привкусом также обладает плесневелый хлеб, ну и все то, что вы случайно забыли на кухне перед тем, как покинули дом дней на…дцать.

Короче, отравиться — не отравишься, но неприятно. Хочется свежей воды.

— Устала?

Поворачиваю голову к василиску.

— Не особо.

— Тогда чего стоишь?

— Нам еще долго?

— Нет. Еще два дня пути, потом будет суша.

— Какое прекрасное слово.

Василиск вздохнул и перепрыгнул на следующую кочку, которая, не ожидав такого нахальства, вывернулась из-под ноги графа и удрала куда-то в сторону. Плеск, меня окатило по пояс, а сам василиск забарахтался в жиже, пытаясь достать до прежней кочки.

Перепрыгиваю поближе на небольшой островок и протягиваю руку.

— Меня засасывает топь.

Вижу. Причем серьезно. Топи здесь какие-то ненормальные. Он барахтается меньше минуты, а уже по пояс увяз в иле. Голова все еще над водой, но он быстро погружается.

Хватаю его за руку и с силой тяну на себя. Ноги оскальзываются, этот островок абсолютно не приспособлен для спасательных операций.

— Ну и… где твоя… охрана, когда она так нужна. — Таща его изо всех сил, я едва-едва сумела вытянуть его на пару сантиметров. И мои кости, если честно, уже трещат. Ему тоже несладко, но, кроме моей руки, уцепиться здесь не за что.

— Тяни. Еще немного.

Да какие проблемы! Люблю подрабатывать… спасателем. Гхыр лиловый.

Перед глазами от сильного перенапряжения поплыли красные круги, но топь потихоньку отпускала свою несостоявшуюся жертву. С каждым выдохом тащить становилось легче.

Ну же! Я рванула так, что послышался тихий треск, а я чуть сама не свалилась в топь, с трудом удержавшись на ногах. Меня снова окатило, после чего вторая рук