/ Language: Русский / Genre:popadanec, sf_action

Проклятая рота

Олег Львов

Воспитанник детского дома Василий родился под счастливой звездой. А все благодаря тренеру, который обнаружил в нем талант баскетболиста. Дела шли в гору. Спонсоры баскетбольной команды подарили Василию айпад. В случае удачной игры на чемпионате России среди юношей с начинающим спортсменом вполне могли заключить первый в его карьере контракт. Но все пошло совсем не так. Самолет, который должен был унести Василия в светлое будущее, потерпел катастрофу, но… парень выжил. Вот только вместо игры на чемпионате ему предстояли теперь совсем другие сражения. В составе Проклятой роты кровожадных наемников, в мире, где боги оказались в положении изгоев…

Литагент «Эксмо»334eb225-f845-102a-9d2a-1f07c3bd69d8 Львов О. Проклятая рота : фантастический роман Эксмо Москва 2013 978-5-699-67787-0

Олег Львов

Проклятая рота

Глава 1

В аэропорту мы просидели почти три часа.

Когда объявили, что рейс задерживается, тренер, Юр Палыч, завел нас в один из закутков чистой зоны, рыкнул «чтобы все было тихо!», а для убедительности показал кулак, большой, внушительный.

Когда он предъявляет этот аргумент, ослушника ждут реальные проблемы…

Поэтому не случилось никакой движухи, когда Юр Палыч ушлепал в сторону ближайшего бара. Даже братья Коневы, первые заводилы команды, тоскливо глянули тренеру вслед и потащили из рюкзаков планшеты.

Все мы знаем Юр Палыча давно, он нас лет с семи дрессирует, и успешно…

По своему возрасту мы три раза подряд выигрывали область, год назад на чемпионате среди интернатов взяли золото, а сейчас вообще в Сочи летим, на финал первенства России по юношам. Если там все будет чики-пуки, то кое-кто из нас получит шанс на первый в жизни контракт.

И я бы от такого не отказался…

Не то чтобы у нас в Вяземке было так плохо, но детский дом он и есть детский дом, и всякий его обитатель не против удрать куда-нибудь подальше.

– Садись, Васек, – это Антон, наш диагональный – два метра роста, руки как грабли, подача точно из пушки. Уселся на одно из двух свободных мест, а по соседнему выразительно хлопнул.

– Ага, – отозвался я. – Иду.

Мы с Антоном вроде как друзья.

Я уселся рядом с приятелем и вынул из кармана рюкзака планшет – спасибо спонсорам, подарили нам перед самой поездкой на турнир много всего, и форму, и костюмы спортивные, и сумки, и всякую приблуду, чтобы выглядели мы командой, а не случайным сборищем долговязых пацанов.

Ну и планшеты тоже, не «айпады», конечно, попроще, но дареному коню под хвост не заглядывают.

– О, зырь-ка, – сказал Антон. – Че, тут вай-фай должен быть? Покажешь, как, а?

За пределами площадки соображает он куда как медленно и со своим подарком еще не разобрался.

– Покажу, – пообещал я.

Вай-фай и вправду нашелся, бесплатный, но зато не особенно стабильный. Подключился я с третьей попытки, а заскучавший Антон успел задремать, башка набок завалилась, челюсть отвисла, только что не захрапел пока.

Ничего, я и один не заскучаю.

Залез в «ВКонтакте», но Машки в онлайне не оказалось, и я за игру взялся – пираты, сокровища, прочая лабуда, вроде бы ничего особенного, но увлекает отчего-то, сам не знаю…

Когда занемевшую шею разогнул, голос тренера услышав, гляди-ка, уже час прошел, как не было.

– Сидите, обормоты? – вопросил Юр Палыч, после визита в бар слегка побагровевший. – Пойду узнаю, отчего задержка.

Чего тут узнавать, дело ясное – погода, снег идет и ветер сильный, куда тут лететь.

Прошел еще час, братья Коневы успели подраться и помириться, я отыскал пиратскую заначку и перешел на следующий уровень. Но не смог там толком оглядеться, как объявили, что начинается посадка на нужный рейс, и вернувшийся тренер принялся командовать нашей оравой.

Эх, красота, три часа, и будем мы у моря…

Я этого моря ни разу вживую не видел, только на фотографиях и в кино. Но ничего, теперь увижу, и не только увижу, а еще и искупаюсь.

К гейту очередь выстроилась. Мы, как обычно, внимание привлекаем – не тридцать три богатыря, конечно, но полтора десятка одинаково одетых дылд, среди которых я со своими метр восемьдесят пять самый мелкий. Даже либеро наш, Серега, на пару сантиметров повыше будет.

Юр Палыч нас по детдомам целой области собирал.

Стюардесса при нашем входе в самолет глазки подведенные едва не выпучила, улыбочка у нее слегка подмерзлой вышла. Я в свое кресло втиснулся, а вот усевшемуся рядом Антону несладко пришлось – такому, как он, только в бизнес-классе и будет удобно, здесь же коленки едва не до подбородка торчат.

Позади братья Коневы оказались, а это значит – жди беды, подколок и измывательств.

– Экипаж приветствует вас на борту… – загундосило из динамиков, и самолет тронулся с места.

Ремень я пристегнул, шмотки уложил, можно поскучать до взлета.

Прошла мимо стюардесса, один из Коневых потянулся погладить ее по тугой попке, да чуток опоздал и лапнул воздух. Я хихикнул, но тут взревели турбины, меня слегка вдавило в кресло, и что-то неприятно хрустнуло в шее.

Нос самолета ушел вверх, уши заложило, и я поспешно сглотнул.

Потянулся поправить ремень, но не успел – раздался грохот, смешанный с металлическим скрежетом. Меня дернуло вбок, я обнаружил, что вишу на этом самом ремне мордой в проход, едва не уткнувшись в коленки визжащей дамочке.

– Это чо? – спросил Антон.

– Жопа, – ответил сзади один из Коневых.

Самолет закрутило, я мгновенно потерял, где верх, а где низ, успел только вцепиться в ручки кресла. Мелькнула дурацкая мысль – блин, похоже, моря я так и не увижу, не искупаюсь, обидно до ужаса…

Тяжкий удар, хруст и чавканье, вспышка перед глазами.

Я увидел некую фигуру, вроде бы мужскую, без одежды, с какой-то фигней вроде хоккейной клюшкой в руке, с зелеными глазами, похожими на светодиодные фонарики… этот тип мне улыбнулся.

А потом я обнаружил, что лежу на спине.

– Ты чего, Рыжий? – спросил кто-то. – Хватит валяться.

Так, похоже, самолет шлепнулся, но я выжил, ничего даже не болит, что странно… Но кого называют «Рыжим», я не знаю никого с таким прозвищем… или у меня что-то со слухом?

Я открыл глаза.

Надо мной, глядя с ленивым интересом, склонялись трое мужчин, одетых дико и странно. Первый мог похвастаться болтавшимся на шее, поверх рубахи из металлических колец, ожерельем из человеческих ушей, второй носил что-то вроде жилетки из стали, а голые мускулистые руки его покрывали шрамы, голова третьего пряталась под черной тканью так, что лица вовсе не было видно.

– Я ж говорю, жив он! Придуряется только! – рявкнул «щеголь» с ожерельем, и лицо его перекосила хищная усмешка. – Вставай, Рыжий, и не рассказывай, во имя всех богов, что тебе напекло голову или что эти каменюки и вправду обладают какой-то силой.

Обращался он ко мне… но почему «Рыжий», и кто они такие?!

После авиакатастрофы я, очнувшись, должен увидеть врачей, пожарных или парней из команды, а никак не эти свирепые и совершенно незнакомые мне рожи! Остается предположить, что я как следует ударился головой, и у меня начались видения… Вот радость-то.

– Погоди, Ярх, не все так просто, – шелестящий шепот донесся из-под черной ткани, и от него меня продрало морозцем: человек просто не может, не имеет возможности так говорить!

Заколыхалось то место, где в этой «парандже» имелся горизонтальный разрез.

Я закрыл глаза, да еще и зажмурился покрепче.

Так, это бред, и он должен развеяться, и я очнусь в снегу около горящих обломков самолета или в больнице под присмотром добрых докторов и забуду про всяческие глюки.

– А чего годить? – недовольно буркнул тот, кого назвали Ярхом.

И тут я похолодел второй раз, еще круче, чем в первый, – сообразил, что разговаривают эти парни вовсе не на русском и при этом я понимаю каждое слово, хотя звучат они дико для моих ушей.

Ой-ой-ой, мамочки, что же это творится?

– Чего ждать, Пугало? – подал голос третий, и голос этот оказался неожиданно высоким, почти женским.

– А вы приглядитесь внимательнее, – сказал тип, замотанный в черную ткань. – Непорядок с Рыжим-то.

– Эй, что там у вас? – донеслось издалека.

Нет, видение и не думало исчезать, и вообще все выглядело так, словно я нахожусь в самой что ни на есть реальной реальности – никаких расплывчатых очертаний, резких перемен, обычных для сна, все развивается последовательно, без рывков и трансформаций.

Я открыл глаза снова.

Со второго взгляда я увидел куда больше странного, чем с первого – у Ярха были красные глаза, багровые, словно у монстра из дешевого ужастика, и у всех троих на поясах висели ножны, и торчали из них рукоятки вовсе не кухонных ножей, а мечей и кинжалов.

– Проблемы! – крикнул обладатель шрамов на руках, не отводя от меня взгляда. – Гони Мухомора сюда!

Вот засада, куда же это я угодил?

Ну ладно, хватит валяться, пора как-то поучаствовать в событиях… для начала сесть.

Я поднапрягся и перешел в сидячее положение без особых проблем, но при попытке оглядеть себя застыл с отвисшей челюстью. Глазам моим предстал вовсе не я сам… ноги в высоких сапогах, штаны странного покроя, широкий пояс, такой же, как у стоявшей вокруг троицы, на них меч, какой-то мешочек.

Откуда это все?! Я никогда не носил ничего подобного!

– Порази меня боги, точно непорядок, – пробормотал Ярх. – Вот так сранство! Срезали дорожку, называется!

Но я его не слушал, я поднял левую руку и принялся ее рассматривать.

Так, шрама около большого пальца, полученного мной в десять лет, на месте нет… Неужели, нет, этого не может быть… но как еще тогда объяснить, что я чувствую себя неловко, неудобно, словно нацепил на себя чужую одежду?

Перед глазами закружилось, в ушах возник гулкий звон…

Так, нет, не хватало еще грянуться в обморок, словно девчонке, – я сжал зубы и задышал так глубоко, как только мог. Ничего, все объяснится, как-нибудь развеется, и я перенесусь обратно из тела этого Рыжего в свое, ведь мне чужого не надо, свое бы сохранить.

Послышался топот копыт, и я поднял голову, чтобы посмотреть, кого еще принесла нелегкая.

– Что с ним? – спросил восседавший на могучем гнедом жеребце такой же могучий черноволосый мужик в сверкавших под солнцем доспехах.

– Хотели бы мы сами знать, – прошелестел Пугало из-под своих одеяний, и я снова дернулся.

С мелкого и мохнатого, больше похожего на пони конька проворно соскочил тип в широкополой шляпе, и вправду похожий на гриб, неведомым образом выучившийся ходить. Ухмыльнулся, показав черно-желтые зубы, и вразвалочку двинулся ко мне, но не прямо, а словно обходя меня по кругу.

– Дайте ему воды, что ли, – пробормотал он.

– Воды? Да ты очумел, Мухомор! – Ярх расхохотался и отцепил от пояса фляжку. – Издеваешься?!

Флягу сунули мне под нос, и я взял ее непослушными пальцами.

Только сделав пару глотков, я понял, что это вино, разбавленное, слабенькое и очень кислое. Противную сухость из горла оно смыло, и на мгновение у меня даже зашумело в голове.

Когда шум прекратился, Мухомор уже стоял рядом и пялился на меня.

Из оружия он носил только длинный кинжал с крупным драгоценным камнем в рукояти, багровым, как запекшаяся кровь. Зато на поясе его болталось несколько плотно набитых кожаных сумочек, а с полей шляпы свисали какие-то корешки на веревочках, палочки, пучки травы.

И пахло от него необычайно сильно и приятно – как от стога сена.

– Ну вот, это ж надо же тебе, а, – сказал он, озабоченно щуря светло-желтые кошачьи глаза. – Это ведь не Рыжий, если я хоть что-то понимаю в этой поганой жизни.

– Как так? – спросил обладатель шрамов на руках, чьего имени я до сих пор не знал. – Только что был Рыжий, а теперь не он?

– Да, объяснись! – потребовал оставшийся верхом тип в доспехах.

– Ну как же… – Мухомор с шумом втянул воздух через сжатые зубы. – Не он это. Что произошло, я понять не могу, но место это поганое и что-то оно с ним сделало…

– Так, а кто же тогда это? – поинтересовался Пугало. – Он нас понимает?

– Понимаю, – сказал я, насилуя чужой язык, и только доведя слово до конца, сообразил, что ответил по-русски!

Тьфу, пропасть! Как же мне произнести что-то на местном наречии?

– Ты кто такой, отвечай, сволота? – подступивший ко мне Ярх вытащил меч так быстро, что я увидел лишь смазанное движение, а в следующий миг нечто острое и холодное уперлось мне в горло.

– Остынь, – холодно проговорил обладатель шрамов на руках.

– Но Визерс…

– Остынь, – куда более сурово произнес тип в доспехах. – Мухомор, говори четче. Оборотень? Подмена?

– Ни то, ни другое, мой лорд, другая душа в том же теле… совсем чужая.

– Кто вы такие? – воскликнул я. – Что происходит?! Я ничего не понимаю!

Ага, а вот теперь вырвавшиеся из моего рта звуки показались чуждыми мне самому – стоило только заговорить «от души», ослабив контроль над языком, как он начал двигаться привычным для себя образом.

– Ага, он говорит! – обрадовался Ярх. – Отвечай, куда ты дел Рыжего?

– Никого я никуда не девал! – заорал я, окончательно теряя терпение. – Ты идиот?! Где я, демоны вас подери?!

– Тихо ты, – голос у лорда в доспехах был начальственный, почти как у Юр Палыча, и я послушно заткнулся. – Сейчас времени нет разбираться, вечером им займемся. Приглядывайте, чтобы он чего не натворил и в неприятности не угодил.

Визерс, тонкоголосый тип в шрамах, кивнул:

– Хорошо.

Лорд натянул поводья и помчался прочь.

– Вечером так вечером, – Мухомор развернулся и вперевалку заковылял к своей лошади.

– Вставай, чего разлегся? – сказал Ярх, убирая меч в ножны и глядя на меня недружелюбно. – Пора отсюда убираться, а то еще что-нибудь с кем-нибудь случится… – он сердито сплюнул. – Говорил я, что не стоит сюда соваться, ведь говорил же, да? Проклятое место…

Ноги меня слушались куда лучше, чем язык, и поднялся я без труда.

Выяснилось, что на поясе у меня болтается с одной стороны меч, с другой нож и что облачен я в куртку из плотной кожи с нашитыми кое-где металлическими пластинками. Рыжий, в чье тело я попал, оказался парнем высоким, ничуть не меньше меня, но куда более плечистым и крепким.

Пугало и красноглазый Ярх были ниже его, зато Визерс превосходил на полголовы.

Хотя его или меня… сразу не разберешься…

Только утвердившись на нижних конечностях, я смог понять, где мы находимся – огромная поляна, вся уставлена монолитами из черного, белого и черно-белого камня, колоссальными, щербатыми, покосившимися, один нависает почти над головой; между каменюками вьется тропа, и по ней движутся телеги, скачут всадники, все вооруженные, рожи свирепые, загорелые; дальше со всех сторон виднеется лес, зеленая стена высотой метров в тридцать, колышущиеся под ветром кроны.

Честно говоря, мало похоже на нашу Рашу… На ту ее часть, что мне знакома.

– Не стой, – вывел меня из созерцания голос Визерса. – Вон твоя лошадь, садись.

Лошадь? Это что, мне предстоит ехать верхом?

– Да, кстати, оружие-то лучше у тебя забрать, – сказал Пугало, и Ярх вновь обнажил клинок.

На тот случай, если я вздумаю сопротивляться.

– Да ладно вам, чего вы… – сказал я, стараясь не глядеть на обнаженное лезвие шириной в ладонь – если такая хрень воткнется тебе в бочину, то это будет покруче занозы.

Блин, похоже, все реально, и я угодил в невнятную и невероятную историю!

– Так будет лучше, – Пугало оказался рядом. – Расстегивай пояс.

Он оружия не обнажал, но выглядел куда более опасным, чем показательно грозный Ярх, да еще этот голос, от которого покрываешься холодным потом, несмотря на пекущее солнце…

Оно тут, кстати, такое же, как у нас.

Куда же я попал?

На Земле двадцать первого века не осталось уголков, где сражаются холодным оружием, даже у самого дикого папуаса есть в загашнике «калаш» и пара гранат. Значит, я оказался где-то в другом мире или в ином времени, столетии эдак в пятнадцатом, когда тусовались всякие рыцари.

Пояс мой, лишенный меча и ножа, стал чуть легче, и Пугало подвел меня к рыжей лошади со светлой гривой.

– Фррр, – сказала она, глянув на меня с легким недоумением, и я трясущейся рукой вцепился в седло.

Я же никогда не ездил верхом!

Зато Рыжий ездил, а значит, тело его должно помнить, что и как нужно делать. Остается только позволить ему действовать самостоятельно, отключить мозги… только как это сделать?

Проблему решил Ярх, кольнувший меня в седалище.

– Ай! – воскликнул я, и через мгновение оказался сидящим верхом с зажатыми в руке поводьями.

Ярх и Визерс загоготали, Пугало тихо хихикнул.

Я ткнул лошадину пятками в бока, и она пошла – было страшно, но и интересно тоже. Ускорился мой скакун самостоятельно, когда остальные перешли то ли в галоп, то ли в рысь, хрен его знает.

Мы обогнали несколько телег, нагруженных мешками, бочками и кувшинами. Проехали между двумя одинаковыми черными монолитами, похожими на статуи уродливых слонов, и оказались на опушке.

Издалека прикатился рев кого-то большого и свирепого, нос пощекотали запахи листвы, гнили и еще чего-то незнакомого, но тревожащего.

– Шелудивый лес, – пробормотал Ярх, как-то даже нежно поглаживая рукоять меча. – Но лучше он, чем Душеловка, – мне достался неприязненный взгляд. – Эх, Рыжий-Рыжий, на кого ты нас оставил, чтобы тобой боги подавились, кусать их за задницы.

– Но я же не хотел… – сказал я. – Я же не собирался! Я не виноват!

– А кто ты такой вообще? И откуда взялся? – спросил Визерс.

Его голос звучал если не дружелюбно, то хотя бы не враждебно, а в синих глазах был интерес.

– Меня зовут… – я хотел сказать «Василий», но потом передумал. – Зовите Рыжим, чего уж там… Мы летели на самолете, с командой… – слов этих в местном языке, похоже, не было, и я заменял их на русские, для чего приходилось останавливаться и вытягивать их из памяти. – А потом упали, что-то сломалось, я не знаю, трах-бабах, и я оказался тут…

– Летели? Так вы колдуны? – спросил Пугало.

Колонна из всадников и телег, посредине которой мы находились, двигалась по узкой лесной дороге. Справа и слева был сплошной полог зарослей, трепещущий, словно живой, и видно было метра на три, не дальше. Мои новые «приятели» хоть и слушали меня, рук от оружия не убирали и постоянно вертели головами – похоже, Шелудивый лес был местом опасным.

– Ну, нет… это такие специальные летающие штуки, на них людей возят, – попытался я объяснить, что такое «самолет». – Устройства хитрые, но без всякой магии…

Похоже, мне не поверили.

– А вы кто? – спросил я.

– Мы – Проклятая рота, – веско сказал Визерс, а Ярх добавил:

– Самые лучшие вояки всего сранского мира! От Ледяного моря до Цветного!

В голосе его звучала гордость.

– Э… а кем проклятая? – спросил я и тут же понял, что сморозил глупость.

Ярх нахмурился, лицо Визерса потемнело, а Пугало угрожающе зашелестел черными шмотками.

– Э, я… – начал я, собираясь извиниться, и тут над головами у нас затрещало.

Возница на телеге впереди вскинул голову, в руках его появился лук со стрелой. Меч Визерса вылетел из ножен, разрубил упавшую сверху черную хреновину в руку толщиной.

Что-то задело меня по макушке, и я инстинктивно пригнулся.

Рука дернулась сама, схватила нечто прицепившееся к волосам и рванула вперед. Боль была такая, словно на башку вылили чайник кипятку, из сжатого кулака потекло горячее и склизкое.

– Руби! Руби! Руби! – орал Ярх, бешено размахивая клинком, Пугало орудовал своим с ничуть не меньшей прытью.

Я разжал ладонь, наземь шлепнулась то ли безголовая змея, то ли оторванное щупальце. Завозилось в пыли, под копытами лошади, и на меня накатила дурнота, словно по затылку ударили чем-то тяжелым и мягким.

Горячая, горькая волна поднялась изнутри, чуть ли не к самым губам, но я удержался, не сблеванул. На мгновение закрыл глаза, а когда поднял веки, то короткая и беспощадная схватка уже закончилась.

Визерс меланхолично поглядывал вверх, Ярх вытирал меч тряпкой.

– Что? Что это было? – спросил я, разглядывая валяющиеся тут и там щупальца.

Блестящие и гладкие, они дергались и пытались ползти, ручейками текла густая кровь.

– Привет от местных тварей, – сказал Визерс, вытирая слизь со светлых волос. – Неужели у вас таких нет?

Я потряс головой.

Нет, похоже, это все же не пятнадцатый век – на нашей Земле даже тогда не водилось сухопутных осьминогов, что живут на деревьях и в свободное от работы время любят нападать на людей.

Но что же тогда, другой мир?

Даже жаль, что я не разделял увлечения братьев Коневых книжками фэнтези – прочитал бы с десяток, глядишь, и знал бы, что делать, с какого конца за меч браться. Одного «Властелина колец» – я его смотрел пару раз – тут будет явно недостаточно.

– А ты ничего, не струхнул, – Ярх посмотрел на меня с чем-то вроде одобрения. – Молодец.

– Не успел, – признался я. – Еще немного, и в штаны бы наложил.

– Так мог бы сказать Рыжий, – заметил Визерс. – Ладно, прозвище за тобой оставим. Другим десяткам незачем знать, что произошло, так что всем молчать, и тебе, Ярх, в первую очередь.

– Да ладно, чего уж… – забормотал красноглазый обладатель ожерелья из человеческих ушей. – Я ж как могила, честное слово, чем хошь поклянусь, вы же знаете!

– Как могила в лапах некроманта, – Визерс показал Ярху кулак, и тот заткнулся. – Для тебя, парень, первый начальник я, я твой десятник, ну а главный у нас Лорд Проклятый, ты его видел не так давно. Имени у него нет, от него отрекаются, когда принимают командование над нашей ротой, если он к тебе обратится, можешь называть его «мой лорд».

– А, хорошо, – несколько растерянно пробормотал я.

– Что насчет нашей роты…

За следующие полчаса я узнал, что угодил в компанию наемников, солдат удачи, причем в компанию, основанную чуть ли не век назад, во время Войн Некромантов, и уже тогда заработавшую такую славу, что ее прозвали «Проклятой ротой», и, как можно догадаться, вовсе не за добрые дела.

Сейчас рота направлялась к новому месту службы, к некоему могучему правителю, а по совместительству магу.

Чтобы не одолевать лишнюю сотню миль, решили срезать через Шелудивый лес, в самом центре которого находится Душеловка, та самая поляна с кучей черных и белых монолитов.

– Что там за хрень на самом деле, никто не знает, даже чародеи сраные, – сообщил подключившийся к разговору Ярх, – да только все сходятся на том, что она древняя, чуть ли не с Века Богов осталась, и кто-то из них к ней руку приложил, и опасное это место, очень опасное.

В самом центре Душеловки Рыжий вдруг зашатался и упал с коня, чего не позволял себе даже будучи в дупель пьяным, а когда друзья попытались привести его в чувство, обнаружили, что дело нечисто.

– А вы не боитесь мне все это рассказывать? – спросил я. – Вдруг я враг. Соглядатай.

– Ничего лишнего ты не узнал, только то, что и так всем известно, – сказал Пугало, долгое время молчавший. – Кроме того, если Мухомор сегодня вечером почует в тебе непорядок, то мы тебя просто-напросто убьем, и ты никому не успеешь ничего рассказать. Так что не все так просто.

Это была не угроза, и даже не обещание, а всего лишь констатация факта.

– Ну, для начала все выведаем, конечно, – добавил Ярх, поглаживая уши на своем украшении. – Надо же понять, какой говнюк тебя к нам закинул и лишил нас настоящего Рыжего и зачем это все.

М-да, от такой новости впору подумать о бегстве… на привале я стану не только подопытной свинкой для колдуна Мухомора, но и, возможно, и жертвой на пыточном столе.

Но Шелудивый лес был не лучшим местом, чтобы делать ноги – наемники из Проклятой роты меня, может быть, и помилуют, а вот таящиеся в чащобе твари точно сожрут. Я слышал далекий рев и вопли каких-то животных, визжание и писк, видел грибы со шляпкой в полметра, яркие, как наркотические глюки, и вздрагивал, когда мимо пролетала бабочка с голубя размером.

Ярх не переставал болтать, чаще с Визерсом или Пугалом, но иногда обращался ко мне. Собеседники красноглазому трепачу не требовались, ему необходимы были слушатели, а молоть языком он мог за двоих.

От него я узнал, что «десяток» наш вовсе не десяток, народу в нем больше двух дюжин, что вино из Золотой Долины и в подметки не годится синеостровскому, что Желтый Садовник, за которого мы теперь будем сражаться, гнусная сволочь, но хотя бы не скуп, что южные полукровки исключительно хороши в постели…

Неудивительно, что голова у меня скоро пошла кругом.

В одной из седельных сумок – наверное, пока я мог их считать своими – я нашел флягу с разбавленным вином, а также мешок с полосками сушеного мяса, чуть солоноватого, но в общем съедобного.

Невидимое за кронами солнце ползло по небу и понемногу начало темнеть.

– Неужели придется ночевать здесь? – поинтересовался Ярх, когда позади осталась поляна, почти такая же большая, как Душеловка, но лишенная даже намека на валуны. – Обещали же за день пройти.

– Если заночуем тут, проводники будут болтаться на дереве, – отозвался Визерс. – Они прекрасно об этом знают.

Но проводники, похоже, вовсе не желали быть повешенными – вскоре деревья начали уменьшаться, подлесок редеть, а затем впереди распахнулось свободное пространство.

Речушка, за ней поле, и надо всем этим закат, оранжевый и яркий.

– Слава всем богам, сколько их ни есть, что выбрались, – заявил Ярх.

И я оказался с ним вполне согласен.

Телеги выставили кругом, запылали костры, а я под присмотром Пугала расседлал лошадь. Оказалось это делом не слишком сложным, и в первую очередь потому, что руки Рыжего помнили, что нужно делать.

– Неплохо, – сказал наемник, чьего лица я до сего момента так и не видел.

Меня подмывало спросить, зачем он прячет физиономию, но я сдержался – вдруг это страшное оскорбление и за подобное любопытство я буду без разговоров убит на месте? Нет уж, лучше поинтересоваться у кого-нибудь другого, когда самого Пугала не будет рядом.

У того же Ярха, хотя бы.

– Пойдем, – сказал подошедший Визерс. – Лорд зовет.

– Пойдем, – ответил я, и мне в какой уже раз за этот день стало холодно.

Вспомнились парни из команды, Юр Палыч – интересно, что с ними стало, может быть, кто-нибудь выжил после падения самолета, и вообще, увижу ли я кого-нибудь из них?

Для командира роты разбили большой шатер, весь в желтых и красных полосах. Охранявшие вход дюжие парни, оба чернокожие, проводили меня мрачными взглядами, а Визерса поприветствовали кивками.

Внутри обнаружился Лорд Проклятый – без доспехов, вообще голый по пояс, он сидел на раскладном стуле и пил что-то из большого золотого кубка, а рядом стоял открытый сундук, набитый свитками. Тьма в углу шатра зашевелилась, и я понял, что Мухомор тоже здесь, в той же шляпе, и глаза его горят двумя угольками.

– Полог закрой, – велел командир роты Визерсу, и отрез плотной ткани с шорохом опустился.

– Свету надо еще? – спросил Лорд Проклятый.

На другом сундуке, больше первого и закрытом, горели, потрескивая, две большие свечи.

– Обойдусь как-нибудь, – ответил Мухомор, хищно поглядывая в мою сторону. – А вот помощь того жирного придурка может пригодиться.

– Это что-то новенькое, – командир роты усмехнулся, почесал заросшую черными волосами грудь. – Чтобы ты по доброй воле признался, что тебе нужен этот «ленивый и никчемный тупица» по прозвищу Семерка?

– Такое дело, что всякая вошка в дело, – отозвался колдун.

Визерс вышел, но вскоре вернулся, но не один, а привел лысого толстяка с отсутствующим взглядом, обвешанного таким количеством оружия, что его хватило бы человек на пять.

– Что вам нужно, мой лорд? – спросил он, неприязненно поглядывая на Мухомора. – Неужели этот пропахший соломой старый придурок наконец-то признался в собственном умственном бессилии?

Так, похоже тут у нас два чародея, и друг друга они «любят» так, что вообще…

– Похоже на то, – со смешком отозвался Лорд. – Мухомор, приступайте.

Колдуны отошли к стенке шатра, пошептались, а когда вернулись, то на лице Семерки обнаружилась очень мне не понравившаяся улыбочка – такую может себе позволить разве что маньяк-убийца из голливудского кина, перед тем как трахнуть и порезать на куски очередную жертву.

Или сначала порезать на куски, а потом трахнуть.

– Лучше тебе сесть, – сказал Мухомор.

– Э, а это не больно? – спросил я, облизывая пересохшие губы.

– Тебе понравится, – пообещал Семерка таким голосом, что ноги у меня подогнулись сами.

Колдуны встали бок о бок напротив меня и застыли, даже дышать прекратили. Потемнело так резко, что я подумал о погасшей свече, а в следующий момент обнаружил, что нахожусь вовсе не в шатре.

Это напоминало зал в каком-нибудь замке или дворце – высокие окна, закрытые белесыми занавесями, между ними развешены на стенах щиты с гербами и уродливые маски, и глаза их, кажется, таращатся на меня с неослабным вниманием. У дальней стены нечто вроде трона, но больно уж жуткого, из громадных костей, с торчащими во все стороны шипами.

Маски на правой стене изображали Мухомора, на левой – Семерку.

Я стоял посреди зала, будучи не в силах двинуться, и мог лишь смотреть, как они кривляются, корчат друг другу рожи и подмигивают, высовывая черные языки чуть ли не в полметра длиной.

Затем все скрыла завеса голубовато-зеленого пламени, и я вновь оказался в шатре, весь мокрый от пота.

– Ну, что? – спросил Лорд.

– Чист, совершенно чист, – отозвался Мухомор.

– Чист, – эхом отозвался Семерка.

– Если вы двое сходитесь во мнении, что бывает раз в сто лет, то это мнение дорогого стоит, – командир роты поднялся и подошел к нам.

Тут я обнаружил, что оба колдуна дрожат, словно от холода или от сильной слабости.

– Значит, ты и вправду уроженец иного мира, неведомым образом занявший тело Рыжего, – Лорд Проклятый остановился между Семеркой и Мухомором: голый по пояс, без оружия и всяких символов власти, он все равно ухитрялся выглядеть величественным. – Что же делать с тобой?

– Пусть принесет присягу и служит, – сказал Визерс. – Почему нет?

– Слишком опасно оставлять его в живых, – зашептал Семерка, вцепившись в рукоять одного из мечей на поясе, кривого, едва ли не завитого штопором, как открывашка для бутылок. – Никто не ведает, что он есть, никто не ведает тайны души сей!

– Не думаю, что это так, – тут же вступил Мухомор, и коллеги-чародеи обменялись неприязненными взглядами.

Меня посетило ощущение, что это все сон, что сейчас все вокруг лопнет, и я выпаду в обычную жизнь, проснусь в собственной кровати, и окажется, что пора вставать, идти на зарядку…

Но ничего не произошло, и я остался там, где был.

– Убить никогда не поздно, – Лорд Проклятый вновь поскреб волосатую грудь. – Забирай его, Визерс.

– Э, подождите, – сказал я, решив, что пора как-то вмешаться – ведь решается моя судьба! – Может быть, я не хочу быть одним из вас?! Почему меня никто не спрашивает, демоны вас всех подери?

Мухомор захохотал, глухо и отрывисто, точно заухал сошедший с ума филин, а на круглой роже Семерки появилась улыбка от уха до уха – никогда не думал, что рот можно растянуть до такой степени, да еще и без помощи пальцев.

– Никто не будет заставлять тебя, – сказал Лорд, бесстрастно глядя на меня. – Отправляйся на все четыре стороны… без оружия, денег и каких-либо знаний о том, где ты находишься. Как ты думаешь, гость из другого мира, долго ли ты проживешь? День? Два?

Это он верно заметил… Далеко я не уйду.

Тут все не такое, как у нас, и опасности могут быть такие, о каких я и не подозреваю. Проклятье, ну что за невезуха – сначала этот самолет, не увезший нас в Сочи, а свалившийся на взлете, а затем неведомое стечение обстоятельств, благодаря которому я оказался мало того что в чужом теле, так еще и в каком-то другом мире!

– Так что либо приноси клятву и становись одним из нас, либо убирайся, – командир наш, похоже, страдает легкой чесоткой. – Что скажешь, тот, кто стал Рыжим?

– Я согласен, – выдавил я, уставившись в землю.

– Тогда иди, – велел Лорд. – Визерс примет твою присягу.

Я поднялся и вслед за десятником вышел из шатра, чтобы окунуться уже в настоящую ночь. Проскользнувший мимо Семерка покосился на меня и, звякая своим арсеналом, удалился во тьму.

– Не обращай на него внимания, – сказал Мухомор. – Он просто сумасшедший. Невозможно остаться в своем уме, если в твоих жилах течет кровь семи народов, если я что-то понимаю в этой поганой жизни.

– Семи? – удивился я.

– Большей частью он человек, – пояснил пахнущий сеном колдун. – Еще немного гном, причем и большой, и малый, а ведь они терпеть друг друга не могут, на четверть эльф, плюс еще гоблин и горный великан, хотя от великана в нем только тупость, плюс обретин.

– Ничего себе, – кто такие обретины, я не знал и никогда бы не подумал, что Семерка имеет отношение к высоким и стройным красавцам из «Властелина колец»… хотя кто знает, какие тут эльфы?

– Кого только у нас в роте нет, в десятке у Торила даже савирт имеется, – заметил Визерс.

Тут уж я не удержался и спросил:

– А это еще кто?

– Спроси у Пугала, он тебе расскажет, они родом из одних мест, – ответил десятник. – С Южных земель. Пошли, а то есть охота.

Десяток наш расположился вокруг большого костра, тут были и знакомые мне наемники, и те, кого я, может быть, и видел днем, но не запомнил, но все жилистые, покрытые шрамами, не расстающиеся с оружием даже на привале. На нас уставились вопросительно, Ярх даже перестал мешать в огромном закопченном котелке.

– Присяга, – сказал Визерс. – Тот, кто стал Рыжим, должен поклясться в верности. Вставай на колени…

Последняя фраза относилась ко мне, и я торопливо бухнулся наземь.

Наемники обнажили клинки и столпились вокруг так, что я оказался внутри настоящего частокола из мечей. Десятник же положил свое оружие мне на макушку, и я вздрогнул, ощутив холодную тяжесть прикосновения.

– Повторяй, – велел он. – С сегодняшнего дня я, именуемый Рыжим…

Я произносил слова клятвы, думая о том, что Васька Смирнов, не такой уж плохой пацан, связка из детдомовской волейбольной команды, исчез, хотя и не умер, и на смену ему пришел неведомо кто. Наемником я себя пока не ощущал, чувствовал растерянность и страх… каково оно будет обжиться в этом мире, что ждет меня впереди, хотя бы завтра?

– …скорее сдохнуть, – закончил я, и получил легкий удар мечом десятника по кумполу.

– Ну, вот и все, – сказал Визерс. – Теперь и пожрать можно. Ярх, у тебя подгорело?

– Не, ну как можно! – возмутился красноглазый, а остальные загоготали.

Мечи оказались в ножнах, и я остался в одиночестве, если не считать Пугала.

– Я покажу, где лежит мешок Рыжего, – сказал он, помогая мне подняться на ноги. – Теперь он твой. Да, и меч свой забери.

– Да, спасибо, – пробормотал я.

Вещи предыдущего обладателя моего нынешнего тела хранились на одной из телег. В мешке находилось все, чем тут пользуются каждый день, от миски с ложкой до одеяла, а в сундучке лежала, похоже, «зарплата» – золотые монеты, круглые и угловатые, слитки серебра и драгоценные камушки.

У меня от их вида глаза на лоб полезли – эх, если б протащить все это к нам! Не «Виза Голд» с миллионом на счету, конечно, но тоже бы пригодились.

– Пошли, а то останешься без ужина, – напомнил о себе Пугало, и я, захлопнув сундучок, пошел обратно к костру.

В очереди за жратвой я оказался одним из последних, Ярх подмигнул мне и щедро навалил в миску чего-то вроде бобов с тушенкой – выглядело это не очень здорово, но пахло аппетитно, и я принялся работать ложкой, сначала осторожно, а затем безо всякой опаски.

Костер потрескивал, чавкали и переговаривались мои соратники, вверху мерцали чужие звезды.

Глава 2

Проснулся я от холода, и в первый момент, не сообразив, где оказался, подумал – что за идиот распахнул окно? Но затем открыл глаза, понял, что валяюсь вовсе не на собственной кровати, а на земле, что вот-вот взойдет солнце, а со всех сторон несется многоголосый раскатистый храп.

Да, то, что случилось вчера, к сожалению, не было сном.

Непонятно только, отчего так холодно, ведь и день, и вечер был жарким…

Попытавшись перевернуться на другой бок, я обнаружил, что не могу шевельнуться. Даже рот открыть не получилось, мышцы сковала чудовищной силы судорога, перед глазами потемнело.

Но уже в следующий момент холод начал уходить, и я смог двинуть рукой.

Фух, отпустило… но что это вообще была за ботва? Последствия того, что я в чужом теле? Или гнусный Семерка решил все-таки довести дело до конца, прикончить меня втихую?

Нет, вряд ли он решится на такое.

Вскоре я оклемался до конца, и тут от шатра Лорда донеслось раскатистое гудение и зычный голос рявкнул:

– Подъем, жабы!!

Вчера после ужина Пугало мне рассказал кое-что о порядках в роте, и я знал, что побудку объявляет командир сторожившего ночью десятка и что лежебок тут не терпят. Сейчас нужно вставать, тащиться к речке, чтобы умыться… о горячей воде придется, похоже, забыть.

Все здесь совсем другое, не такое, как у нас.

Я откинул в сторону одеяло и принялся натягивать сапоги.

– Доброе утро, чтоб мне сдохнуть, – сказал зашевелившийся Ярх и зевнул во всю глотку.

Вечером он предлагал «выпить за нового-старого Рыжего», но Визерс сказал «потом», и красноглазый наемник спорить не стал, хотя и скорчил физиономию, как у обиженного младенца.

– Доброе, – отозвался я и заковылял к речке, лавируя между просыпавшимися соратниками.

Они зевали и потягивались, кое-кто ругался – не со злобы, а просто по привычке. Сквернословили они так же естественно и ненапряжно, как и портили воздух, и рыгали, и сморкались наземь.

Я-то всегда считал, что у нас в команде парни на диво простые… так ведь нет, ошибался.

Вчера мне представили всех по именам или кличкам, но я запомнил только Стася, огромного и чернокожего, с повязкой на глазу, и Лихо, невысокого, но очень широкоплечего, со щербатой ухмылкой на физиономии и колтуном серовато-рыжих волос. Он оказался лучником, судя по словам Визерса, отменным, таким, что «белке в жопу стрелу вгонит».

Скорее всего, это была похвальба, хотя кто знает.

Речка, у которой мы встали на ночь, была чистой и неширокой, с прозрачной водой и песчаным дном. Зайдя так, чтобы вода не полилась через голенища, я обнаружил свое отражение и наклонился – надо же в конце концов узнать, как я выгляжу, а зеркал тут нет…

Рыжим меня прозвали не зря: на башке царит настоящий взрыв цвета костра, волосы, густые и жесткие, торчат во все стороны, немного ниже помещается ничем не примечательная физиономия со светлыми глазами.

Прежний я нравился себе больше.

Но теперь придется привыкать – рожа чужая, сапоги вместо кроссовок, куртка хоть и из кожи, но не такая, как у байкеров, вместо мобилы в кармане меч на поясе, и не тренировки, а схватки.

При мысли о том, что придется участвовать в кровопролитии, я поежился – да, драться мне приходилось, и не раз, но я и представить не мог, что придется кого-то убить. И не просто нажать спусковой крючок, а вспороть брюхо или снести голову тяжелой и острой железкой.

– Чо замер? – сзади на меня брызнули водой, и, обернувшись, я обнаружил, что к воде подошел Стась.

Повадками он напоминал Антона-диагонального, разве что был черным.

– Задремал, – ответил я, ладонью хлопая по воде так, чтобы окатить брызгами этого бугая.

Но слегка, а то не хватало еще, чтобы он разозлился.

К своим шмоткам я вернулся весь мокрый, но зато взбодрившийся по самое не балуйся.

– Сегодня без завтрака, – сказал мне подошедший Визерс. – Одевайся и седлай. Только шлем возьми, нынче мы нанимателю представляемся… Да, кстати, не забывай, что в Душеловке у тебя отшибло память, правду знать никому не стоит. Понимаешь меня?

– Ну, да… а что за шлем? – спросил я.

– Ярх покажет, – и десятник нетерпеливо замахал, подзывая красноглазого наемника.

Как быстро выяснилось, во тьме я разглядел не все свое имущество – помимо мешка и сундука на телеге хранилась куча принадлежащей мне военной снаряги, пара щитов, еще один меч, кольчуга, даже доспех вроде того, в каком щеголяет Лорд, но чуток попроще.

И отдельно – шлем из черного металла, без забрала, зато с верхушкой в виде уродливого оскаленного черепа, сделанного так, что зубы верхней челюсти оказались над самыми глазами.

– Это сранство для выпендряния, – объяснил Ярх. – Ну, чтобы мы одинаковые были. Вооружены все по-разному, поэтому надо, чтобы хоть башки совпадали, да, и плащ не забудь, вон тот, черный.

Пока я разбирался со снаряжением, лагерь свернули, впрягли коней. Заскрипели колеса телег.

– Строимся! Строимся! – прокричал уже забравшийся в седло Визерс. – Быстро!

Плащ, зараза, мешал, и я, залезая на спину лошади, едва не оконфузился и не полетел наземь. Но никто этого, к счастью, не заметил, поскольку соратники уставились на подъехавшего к нам Лорда.

Доспехи его сверкали, а гриву черных волос скрыл шлем, такой же, как у нас, только белый. По сторонам от командира скакали телохранители, те же чернокожие громилы, что вечером стояли у шатра, а позади трюхал на своем пони насупленный Мухомор.

– Сегодня вы сразу за мной, – велел Лорд. – Твои готовы? Тогда двинулись.

В одинаковых плащах и шлемах наше воинство куда больше напоминало регулярную армию, а по изобилию черного цвета мы бы запросто переплюнули назгулов. Нет, не все в этом мире отличается от нашей Земли, тут точно так же любят пускать пыль в глаза, хотя и не знают слова «пиар».

Я пришпорил коня и оказался в задних рядах нашего десятка, рядом с Пугалом.

– Вперед не лезь, – посоветовал он, и шепот его показался не таким зловещим, как вчера.

С другой стороны от меня очутился Ярх на своей белой кобыле – похоже, Визерс велел им присматривать за мной, просто так, на всякий случай, чтобы я по незнанию не выкинул какого-нибудь фортеля.

Речка осталась позади, и мы поехали по дороге, хоть и грунтовой, но довольно широкой. Мелькнула в стороне деревушка: заборы, соломенные крыши, торчащие из них трубы – и впереди появились украшенные зубцами могучие стены и башни из темно-красного камня.

– Это что? Город? – спросил я.

– Он самый, сраный Лявер, – ответил Ярх. – И нас там ждет посланец его чародейского сраного величества Желтого Садовника, что выплатит нам задаток, а потом поведет в бой…

– Тише ты, – вмешался Пугало. – Ты же знаешь, что он это прозвище не любит.

– Ну и что? – Ярх гордо подбоченился и сплюнул. – Кто меня тут услышит и ваще… Кто он мне такой, а, этот Желтый?

– А кто он? – я посмотрел на закутанного в черную ткань соратника.

– Один из могущественнейших властителей нашего мира, – отозвался Пугало. – Падение Богов закончилось тем, что все Северные земли остались во власти магов, как и Крылья.

Он заметил мой недоуменный взгляд и пояснил:

– Это острова, два архипелага, один на востоке, а другой на западе.

– За морем есть еще Южные земли, но там все по-другому, и мало кто знает, как, – добавил Ярх. – Вот он, например, знает, но не говорит, и от стыда свою рожу прячет.

Тут скакавший во главе десятка Визерс обернулся и погрозил нам кулаком.

Пришлось заткнуться.

Город приблизился, над нашими головами нависли башни, между которыми прятались ворота. Охранявшие их стражники, пузатые и мелкие, в голубых накидках с желтым львом, по сравнению с моими соратниками выглядели вооруженными крестьянами.

Таращились они на нас с любопытством и даже со страхом.

Эх, жаль, нельзя посмотреть на себя со стороны, как я выгляжу в этом шлеме и плаще, чисто Дарт Вейдер… сфоткать бы и в «ВКонтакте» выложить, да только Интернет здесь еще не изобрели…

За воротами оказалась небольшая площадь, и потянулись узкие, мощеные булыжниками улицы.

Цокали по камням подковы наших лошадей, попадавшиеся навстречу люди жались к стенам. Окна невысоких, в два-три этажа, домов захлопывались, и даже кошки с собаками, похоже, убирались с нашей дороги – сам видел, как здоровенный серый кот, прижав уши, метнулся в переулок.

Да уж, имидж у нашей роты что надо, и прикид подходящий.

Город мало напоминал знакомый мне мегаполис – никаких проспектов с машинами, автобусов и уличных фонарей, зато в изобилии аляповатые вывески, без надписей, но с рисунками. Ножницы отмечали парикмахерскую, кружки наверняка показывали, где находятся кабаки, но встречались и вещи совершенно для меня непонятные.

Что символизируют длинные тонкие щипцы? Выщипывание бровей?

И воняло здесь так, что сразу становилось ясно – прежде чем изобретать Интернет, местным нужно придумать до хрена всего, и для начала канализацию.

– Прибыли, – шепнул Ярх, и я перестал пялиться по сторонам.

Впереди лежала площадь, куда больше той, что была у ворот, и в центре ее находился храм. Что это святилище, сомнений у меня не оставалось – для чего еще может пригодиться пирамида в три яруса, сложенная из белого камня, да еще с огромным изваянием на вершине?

Статуя изображала мужика в чем-то вроде рясы, с диском в руках.

Перед храмом нас ждали – группа из дюжины фигур в желтых плащах с глухими капюшонами.

– Инквизиторы, – тихо проговорил Пугало, и в его голосе мне послышалась неприязнь.

Лорд остановил коня, когда до встречавших осталось шагов десять, и, выждав небольшую паузу, склонил голову. Один из облаченных в желтые плащи типов, шедший впереди остальных, поклонился в ответ, а затем поднял руки и резким, нетерпеливым движением откинул капюшон.

Я увидел худое, аскетичное лицо, бритую башку и яростные огромные глаза.

– Рад видеть, что вы прибыли точно в срок! – сказал предводитель инквизиторов, и голос у него оказался сильным и мощным, так что по площади прокатилось негромкое эхо.

– Проклятая рота всегда приходит вовремя! – гордо отозвался наш командир. – Подготовлен ли договор?

– Конечно, мы… – тут узколицый посмотрел на меня и сбился, брови его поднялись.

Похоже было, что он увидел нечто не просто неожиданное, а еще и опасное для себя. Мне же стало очень не по себе под враждебным, холодным взглядом, что едва не протыкал мою голову насквозь.

– Все подготовлено, – продолжил узколицый и сделал приглашающий жест. – Прошу.

Лорд спрыгнул с коня, следом за ним спешился Мухомор. Поводья они отдали телохранителям. Узколицый повел нашего командира и колдуна за собой, к темному проему входа в пирамиду. Прочие инквизиторы двинулись следом, заколыхались подолы их желтых одеяний.

– Кто это был? – спросил я, когда процессия скрылась из виду.

– Арсаир ва-Рингос, Верховный Носитель Света Южной Четверти, – Пугало, вопреки моим ожиданиям, ответил первым. – Правая рука здешнего правителя, тип жестокий и властный, и сам маг не из последних, Мухомору с Семеркой с ним не совладать.

– И чего он на нас пялился, как девственница на член? – буркнул Ярх и потянулся за флягой.

– Не на нас, а на Рыжего, – Пугало, несмотря на прятавшую лицо ткань, замечал все. – И мне это очень не нравится. Но поговорим об этом потом, когда выберемся из города. Не все так просто, сам понимаешь…

Красноглазый, возможно, понимал, а вот я нет, и чувствовал я себя почему-то исключительно неуютно. Вроде бы ничего не происходило, соратники мои вели себя спокойно, и все же мне чудилось, что рядом творится нечто неприятное, что кто-то невидимый ходит вокруг, прикидывая, не воткнуть ли мне в бок кинжал.

На редкость мерзкое было ощущение, и я сам не заметил, как опустил руку на эфес меча.

Когда из прохода, ведущего в недра пирамиды, появился Мухомор с большим свитком в руке, я напрягся еще сильнее. За колдуном показался наш Лорд, а затем четверо инквизиторов, по двое тащивших сундуки с длинными ручками… наверняка, они содержали то, что Ярх назвал «задатком».

Но Арсаир ва-Рингос решил, похоже, остаться в святилище, и я облегченно выдохнул.

– Вихрь, позаботьтесь о деньгах, – распорядился командир, и позади нас началось движение.

Но что именно будут делать с сундуками, я не увидел, поскольку Лорд вскочил в седло и тронул поводья. Сдвинулись с места его телохранители, затем наш десятник… ну а куда иголка, туда и нитка, так что пришлось нам тоже пришпорить коней и поехать мимо пирамиды дальше на юг.

Тут граница города оказалась куда ближе, чем с другой стороны, и вскоре мы увидели ворота.

Перед ними нас догнал задержавшийся у пирамиды Мухомор.

– Что там было внутри? – спросил Ярх. – Забухали хотя бы?

– Нет, что ты, что ты, – отозвался колдун с загадочной улыбкой. – Как можно? Обыденная скукота – подписали договор, пересчитали золото, подтвердили условия… Завтра в бой, похоже, отряды Синеглазого уже перешли реку, а разведчиков вчера видели со стен.

При этой новости внутренности мои заледенели – блин, уже завтра…

– Да, и еще, – Мухомор как-то незаметно оказался между мной и Пугалом. – Удивительно, но Верховный Носитель Света Южной Четверти пытался расспрашивать о тебе, Рыжий.

Удивление мне не пришлось даже изображать:

– Обо мне?

– Не напрямую, конечно, но… – Мухомор посмотрел на меня в упор своими желтыми птичьими глазами. – Он куда более сильный чародей, чем я, и не в моих силах прочитать его, но он был ошеломлен и на мгновение открылся, и я заметил в нем страх, если я что-то понимаю в этой поганой жизни.

Страх? Откуда?

Мой «предшественник», если можно так выразиться, был, насколько я понял, обычным рубакой, каких в Проклятой роте не один десяток, а я не провел в этом мире и двух дней и в своем не славился как гроза магов! Или же этот носитель света, инквизитор, как его там по имени, углядел во мне нечто такое, чего не уловили его менее умелые коллеги?

Но что именно?

Какую-то неведомую опасность, спрятанную во мне, как бритвенное лезвие в пирожке с мясом?

– Тьфу, пропасть, – сказал я и на мгновение пожалел, что во фляге у меня не вино, как у Ярха, а вода.

Мухомор потрусил вперед, а мы тем временем проехали через ворота.

За ними ожидал наш обоз под охраной одного из десятков – пока мы пушили перья перед нанимателем и наводили страх на горожан, эти парни попросту объехали Лявер снаружи.

– Кстати, а кто такой Синеглазый? – спросил я, вспомнив, что тип с таким прозвищем вроде бы числится у нас во врагах.

– Такой же маг-правитель, как Желтый Садовник, разве что вкусы у него другие, – сообщил Ярх. – Мы у него служили года три назад, когда он пытался Зеленые горы подчинить… платит нормально, не зажимается, да только вот в башке у него буря с молнией, как у любого из чародеев, и чем он более могуч, тем меньше с умом дружит.

– Садовник не потому, что деревья с кустами любит, – Пугало оглянулся, словно боялся, что нас подслушивают, и шепот его стал едва различимым, – а оттого, что в столице, Кляйбере, у него с полсотни кольев, и пустуют-то они очень редко, по большим праздникам.

Мерзкое ощущение, что за мной следят, осталось внутри городских стен, и все же я чуял чужое внимание – словно на меня пялились с одной из башен у ворот, и как минимум в четыре подзорные трубы.

Лорд Проклятый гаркнул что-то, и возчики принялись строить круг из телег прямо напротив ворот, на большом лугу – с одной стороны от него дорога, с другой виднеется лес, но обычный, не Шелудивый.

– Тут и встанем, чтобы мне провалиться туда, где боги ночуют, – буркнул Ярх. – Отпустили бы еще в город!

– Вот на это не рассчитывай, – услышавший последнюю реплику Визерс оглянулся. – Чтобы ты вернулся под утро, в дупель пьяный, с парой девиц под мышкой, а к полудню Лорду прислали счет за три разгромленные корчмы?

– Ну так уж и за три, обычно одной хватает, – довольно пробормотал красноглазый. – Придется искать другие развлечения… ха, – он посмотрел на меня и хищно улыбнулся. – Надо же проверить, чего ты стоишь!

Я сглотнул – давно подозревал, что этот момент придет, и все же надеялся, что он наступит попозже.

– Да, хорошо… – сказал я.

Спешившись, я с облегчением избавился от надоевшего плаща и неудобного шлема. Отнес все это на телегу, расседлал лошадь и обнаружил, что соратники мои по десятку собрались в кружок и уставились на меня.

– Ну что, иди сюда, – позвал Ярх, ухмыляясь во всю пасть. – И меч не забудь.

Я вздохнул и потащился как на заклание.

Есть надежда, что тело Рыжего помнит, как управляться с острой железкой, что болтается у моего бедра, но пока я соображу, как дать ему свободу, меня ждет полчаса позора…

– Только без крови, – сказал Визерс, усаживаясь на седло.

– Обижаешь, – заявил Ярх.

Он вытащил меч и сбросил кольчугу, так что стало видно, как играют мускулы на загорелом, покрытом шрамами торсе. Остальные расположились неровным овалом, оставив свободного места достаточно, чтобы во время «потехи» никого не зацепило.

Я взялся за эфес своего оружия и сообразил, что рука у меня мокрая от пота.

Эх, была не была…

Меч показался тяжелым, я выставил его перед собой и подумал, что надо бы пригнуться. Но Ярх скакнул вперед, клинки лязгнули, запястье мое рвануло, что-то ударило в бок, и я понял, что лежу.

Судя по громогласному хохоту, выглядел я не очень умелым.

– Вставай, – сказал красноглазый, – попробуем еще.

Меч мой валялся в стороне, ребра болели, и что-то противное, мерзкое ворочалось внутри. Злюсь я редко, но уж если злюсь, то долго не могу успокоиться, и на моем пути в это время лучше не становиться и вообще рядом не появляться.

Но сейчас мне было и обидно, и стыдно… ярость не за горами.

– Давай, – сказал я, поднимаясь, и хохот стих.

Вскидывая меч, я заскрипел зубами – надо успокоиться, позволить мускулам вспомнить, что и как делать, отодвинуть в сторону привыкшие лезть во все мозги, да и собственный гнев тоже.

Должно быть, в моем лице что-то изменилось, поскольку когда я повернулся к Ярху, тот перестал ухмыляться. Отсалютовал мне клинком и стремительно атаковал, заходя слева, но я успел развернуться и отбил его удар.

– Неплохо, – буркнул кто-то из зрителей, судя по низкому голосу – Лихо.

Лязг и грохот, взблески металла перед глазами, ноги двигаются, точно в каком-то танце, я и не пытаюсь их контролировать, просто стараюсь не мешать, и Ярх уже отходит, пятится под градом моих ударов… Я наступаю и сам не верю тому, что происходит, и только в очередной раз замахнувшись, понимаю, что это была замануха…

Красные глаза совсем рядом, меня обдает кислым запахом вина, и острие упирается мне в бок.

– Хватит, – Визерс поднялся. – Кое-что ты помнишь, остальное вспомнишь завтра. Или умрешь.

Произнесено это было совершенно равнодушно, и я с дрожью сообразил, что наемники из Проклятой роты привыкли терять друзей, что для них смерть близких – неотъемлемая часть жизни.

– Надо бы обед сварганить, – добавил десятник. – Балд, твое дежурство.

Зрители начали расходиться, рядом остались только Ярх и Пугало.

– Завтра меня зарежут, точно овцу, – сказал я, трясущейся рукой убирая меч в ножны. – Сами же видите, что я ни на что не гожусь, что меня нельзя в бой пускать, что…

– Ты ж будешь не один, – сказал Пугало, а красноглазый похлопал меня по плечу. – Присмотрим для начала, а затем ты вспомнишь все, что умел Рыжий. И сегодня ты держался не как новичок, впервые взявший в руки меч, и пару знакомых ухваток я увидел.

От этих слов мне полегчало, но зато стало стыдно – надо же, чуть истерику не устроил, как нервная баба, и перед кем, перед боевыми товарищами, с кем мне завтра в схватку идти!

– Пойдем, выпьем, – Ярх сплюнул. – Теперь уж нам никто это сранство не запретит.

– Пойдем, – согласился я.

Но сначала пришлось взять топоры и тащиться в лес за дровами, затем меня отправили помогать Балду с готовкой, и только когда солнце поднялось в зенит, дело дошло до бурдюка с вином. С «общаковой» телеги приволокли мешок, набитый деревянными и медными чашами.

Мне достался потемневший от времени кубок с промятым боком.

– Ну, давай, налетай, – проговорил Ярх, открывая бурдюк. – Десятник, ты где там? Ты первый, как положено…

Вино оказалось очень сладким, с непривычным резким запахом.

Пить мне приходилось, и водку и шампанское я пробовал, и даже коньяк, а уж победу во Владимире в прошлом году мы отметили так, что на следующий день половина команды блевала – автобус пять раз на трассе останавливали. Но ничего подобного я не пивал и поэтому прихлебывал с осторожностью – не хватало еще напороться и завтра мучиться похмельем.

Моих собутыльников подобные опасения не касались, и они лупили квас в два горла каждый. Пугало каким-то образом ухитрялся пить через прорезь в ткани, не открывая лица, Стась облился и сидел весь в багровых потеках.

– Ничего, завтра мы им покажем! – хвастливо вещал Ярх, размахивая руками. – Прослышат, что против них мы, и тут же дадут деру, только штаны обосранные подтянут!

Я уже знал, что в Проклятой роте около полутысячи человек в широком смысле этого слова, поскольку тут можно встретить кого угодно, от Семерки с его невероятным смешением кровей до таинственного савирта, которого я пока так не видел. Вихрь, один из десятников, был чистокровным эльфом, Лихо – гоблином, а Ярх, если верить ему, имел дедушку-оборотня.

Но из этих пяти сотен только триста были бойцами, остальные представляли собой «службу тыла». Понятно, что возчики, мастера-оружейники, лекари, фуражиры и прочие тоже в крайнем случае могли взять оружие в руки, как вчера в Шелудивом лесу, и все же в бой в обычных обстоятельствах им не идти.

Но что триста, что пятьсот – на мой взгляд, мало, чтобы решить судьбу битвы.

Или тут большое мочилово происходит совсем не так, как у нас?

Спрашивать я не стал, и так задолбал всех своими вопросами, а кроме того, завтра все узнаю.

– Жрадло созрело, – объявил Балд, лысый дядя лет за тридцать, без двух пальцев на левой руке.

Ели мы какую-то кашу, щедро заправленную салом, но я уже понял, что деликатесов здесь не дождешься. Что-нибудь вроде гамбургеров или шаурмы добыть наверняка можно, а вот о селедке под шубой или тортах с взбитыми сливками лучше забыть…

Как и многом другом.

Вспомнилась Машка, единственный человек, о котором я, наверное, буду скучать… Хотя нет, еще парни из команды, все же столько времени провели рядом, и Антон, и братья Коневы, и остальные, да и Юр Палыч… интересно, как они там, после той катастрофы?

Может быть, кто-то и выжил, а может, кого-то зашвырнуло сюда?

– Не грусти, Рыжий, – заявил усевшийся рядом Ярх и протянул мне бурдюк. – Плесни лучше себе еще.

– Нет, хватит, – я поспешно убрал чашу в сторону. – Слушай, а обратно вернуться? Мне. Это возможно?

Вопрос получился не совсем внятным, но красноглазый меня понял. Он задумчиво сплюнул, отхлебнул прямо из бурдюка, залив вином подбородок, а потом сказал:

– Вряд ли кто это знает, а кто скажет, что знает, тот брешет как собака. Сечешь? Кроме того, ты там, в своем мире, умер, скорее всего, раз душа-то оторвалась от тела…

В подобном направлении я мыслить не решался.

– И почему-то очутилась в Душеловке и за каким-то сраным фигом попала в Рыжего, хотя он живее всех живых был, – продолжил Ярх. – Так что забудь о возвращении, обживайся тут, у нас ведь не так плохо, и это ты еще всего не видел! – и он расхохотался.

Да уж, и вправду придется свыкнуться с мыслью, что обратной дороги нет, что я никогда не увижу родные места, а компанией моей теперь будут воняющие потом, кровью и вином наемники…

Вон уже двое сцепились, сейчас драться будут, ну, чисто пацаны.

– Тогда плесни еще, – я протянул Ярху чашу и, набравшись смелости, осведомился: – А чего Пугало лицо закрывает?

– Так он с Южных земель, там людей немного живет, да и те с придурью, – объяснил красноглазый наемник. – Когда они с родины уезжают, то физиономию прячут, типа чтобы не оскверниться, а еще не рассказывают, что у них там и как, хотя я столько раз спрашивал…

В голосе его прозвучала обида.

Бурдюк вскоре закончился, а когда Ярх приволок второй, десятник решительно сказал «хватит». В ответ на недовольное бурчание махнул рукой в ту сторону, где поставили шатер для Лорда, и заявил, что все, флаг поднят, а значит, с гулянками на время завязываем.

Рядом с шатром и вправду воткнули шест, и ветер колыхал тяжелое черное полотнище. Края его покрывала обтрепанная бахрома, по центру скалился вытканный серебром огромный хищный череп.

– Этому флагу почти век, – сообщил мне, не дожидаясь вопросов, Пугало, и в шепоте его слышалась гордость. – Его называют Белым Страхом, обычно возят в сундуке, под охранным заклятием, а поднимают только тогда, когда рота подписывает очередной контракт, когда она в бою. Ни разу его не захватывал враг, и ни разу под ним не находилось предателя, сменившего сторону в схватке.

Стяг выглядел жутко и величественно, а размером был, наверное, с хорошую скатерть.

– Так что все за дело, – сказал Визерс. – Оружие проверить, снаряжение, лошадей…

– Неужели верхом воевать будем? – спросил я, когда десятник отошел.

– Вряд ли, мы ж не рыцари сранские, – Ярх с сожалением потряс булькнувшим бурдюком.

Со снаряжением я бы не разобрался, если бы не помощь Пугала.

Он мне показал, как облачаться в доспехи – сначала толстая стеганая куртка, потом кольчуга, и поверх нее причудливо изогнутые металлические хреновины, чтобы прикрыть уязвимые места. Шлем на капюшон я нацепил вовсе не парадный, а обычный, без украшений, но зато более тяжелый.

– Ну вот, так лучше-то, – сказал Пугало. – Подпрыгни, присядь… где жмет? Давит?

«Костюмчик» оказался на диво удобным, движений вообще не стеснял, хотя весил прилично.

Избавившись от него, я прослушал лекцию о том, как за всей этой хренью ухаживать, чтобы не ржавела, и прошел краткий курс заточки мечей и прочих колюще-режущих предметов. Клинки, доставшиеся мне от «предшественника», в заточке не нуждались, но я все же повозил по ним серым и шершавым точильным камнем, просто так, для практики.

За всеми этими делами время подошло к вечеру, и Балд вновь принялся за готовку.

Лагерь наш находился в каком-то полукилометре от города, но за весь день никто не вышел из ворот, не появились даже торговцы и продажные девки, неизбежные спутники всякой солдатни. То ли решили не связываться с жуткими типами из Проклятой роты, но в это верилось слабо, то ли инквизитор, бывший в Лявере главной властью, наложил на общение с нами запрет.

Лишь стражники пялились с башен да пролетали по дороге конные разъезды.

Когда я спросил насчет этого у Пугала, тот некоторое время молчал, а потом сказал:

– В землях Желтого Садовника нелюди находятся вне закона: гоблины, гномы, оборотни… Даже эльфа ждет костер, если он появится в Лявере, как и тех, кто с ним рискнет заговорить. Нас Верховный Носитель Света Южной Четверти вынужден терпеть, хотя в Проклятой роте кого только нет, ну так ведь мы нужны, но вот свою паству он от греха постарается уберечь.

– Демоны бы побрали этого насильника света вместе с его хозяином, – буркнул я.

Да уж, порядочки во владениях мага, объявившего себя богом, царят те еще. Никакой демократии, хотя в этих местах подобного слова вообще не знают, зато в ходу всякие казни и пытки.

Ткань, скрывавшая лицо Пугала, колыхнулась, и я понял, что он улыбается.

– Боюсь, что для этого понадобится очень много демонов, – произнес он со смешком.

Когда начало темнеть, к нашему костру заявился Семерка, что мне крепко не понравилось – я не забыл, что всего сутки назад увешанный оружием колдунец предложил укокошить меня.

Но в этот раз он на меня и не глядел, болтал с Лихом, точно соревнуясь с ним в ширине улыбок.

Сторожил сегодняшней ночью взвод Вихря, и он несколько раз прошел мимо – высокий и тонкий, с лицом в форме сердечка и заплетенными в косички светлыми волосами. Никаких острых ушей, неземной красоты или высокомерных понтов, а ведь если верить Ярху, то этот тип – чистокровный эльф.

Разве что пропорции лица не совсем человеческие, хотя в чем, не сразу поймешь.

М-да, интересно, какие тут гномы?

Ночь обещала быть теплой, но я, помня, как замерз утром, замотался в одеяло и лег поближе к костру. Вырубился мгновенно и почти тут же, как показалось мне, проснулся и не сообразил, отчего.

Было темно, могучий храп Стася заглушал все прочие звуки, но я уловил рядом шорох.

Повернулся, чтобы посмотреть, что там такое, и обнаружил в каком-то полуметре сидящего на корточках человека. Он прыгнул вперед, в руке сверкнул нож, нацеленный точно мне в горло, и я рванул назад, уклоняясь от удара.

Успел выпростать из одеяла руку и схватил ночного гостя за запястье.

Он закряхтел и попытался пнуть меня в живот, угодил в колено, и все равно это оказалось зверски больно.

– Ушшххх… – пропыхтел я, думая только о том, как бы не выпустить руку с ножом.

Но тут же пришлось перехватить вторую, в которой оказалось нечто вроде шила.

Заорать, позвать на помощь, чтобы наши проснулись, так ведь стыдно… сам не справлюсь, что ли?

Я наклонил голову, рванул ночного гостя на себя, уловил хруст его сломанного носа. Теплое потекло по макушке, а я боднул его уже сам, чувствуя, как затрепыхался этот тип, пытаясь вырваться.

Врешь, не уйдешь!

Одеяло отлетело в сторону, и я очутился на ногах, какая-то хрень вонзилась мне в босую ногу, но я не обратил на это внимания. Противник мой оказался куда меня ниже, а кроме того, он начал слабеть, нож вывалился из его руки, глаза на бледном лице округлились.

Второй пинок в живот стал для меня неожиданностью, от боли в паху я согнулся…

Кто-то рявкнул рядом, я вскинулся, готовясь защищаться, и обнаружил, что ночной гость бьется в ручищах Стася.

– Ай, больно! – прорычал тот, раздался треск, какой издает сломанная ветка, и чужак замер.

– Ты его убил? – спросил я, вытирая с лица собственный пот вперемешку с непонятно чьей кровью.

– Придавил слегка, – отозвался Стась, но похоже, что это «слегка» у него вышло с летальным исходом.

Меня начало колотить от запоздалого страха.

Вокруг просыпались наши соратники – вскочил на ноги Ярх, голый, но с мечом в руке, поднял голову Пугало, даже спавший с замотанной физиономией, а затем послышался голос Визерса:

– Что там у вас?

– Труп, – сказал Стась, сообразивший, что он слегка перестарался. – Что-то хреново.

– Я проснулся, а он бросился на меня с ножом, и клинок может быть отравлен… – выпалил я, понимая, что говорю довольно-таки сумбурно, но будучи не в силах упорядочить собственную речь.

– На тебя? – Визерс подошел к нам, глянул на начавшего задыхаться Стася, на ночного гостя, чья шея была вывернута под таким углом, под каким ее никогда не согнет живой. – Ярх, колдуна сюда, быстро!

Красноглазый умчался, топая босыми пятками, а десятник повернулся ко мне:

– Тебя не зацепило?

– Вроде бы нет, нет… – меня перестало колотить, страх уходил, на смену ему пришли гнев и любопытство – какой это гандон решил, что пора отправить меня на тот свет?

Умирать второй раз за несколько дней мне не хотелось.

– Хорошо, посмотрим, кто это, – Визерс присел на корточки. – Огня, и побыстрее! Поняли меня?

На угли бросили охапку хвороста, пламя с ревом поднялось, осветило физиономию ночного гостя. Усы, мышиного цвета волосы, родинка на щеке, в общем, ничего необычного, но одет в черное и бесформенное, в таком наряде легко сойти за тень среди теней.

– Похоже, это тип из Гильдии, – протянул десятник. – Сейчас проверим… Э, ты что?

Стась, чье черное лицо стало серым, повалился на бок и громко захрипел.

– Точно, клинок отравлен, вот этот хотя бы… – я указал на тонкое лезвие, и вправду похожее на шило, что торчало из так и не разжавшегося кулака.

Мне опять стало страшно – всего одна царапина, пусть небольшая, и я бы отправился к праотцам. Блин, кому же я успел насолить настолько крепко, что ради меня нанимают профессионального убийцу?

Или усатый ошибся «адресатом»?

Из тьмы явился Ярх, практически волочивший за собой недовольного Семерку.

– Что тут… – начал тот сонным голосом, но едва увидел хрипевшего Стася, как мигом заткнулся.

Толстый колдун бухнулся на колени и принялся рыться в болтавшейся на боку сумке. Извлек из нее нечто изогнутое, корявое и засунул Стасю в рот, да еще и протолкнул в горло.

Чернокожий наемник задергался, глаза его вылезли из орбит, а затем он начал блевать, да еще как!

– Вот это да, – сказал Визерс, отступая в сторону, чтобы струей не задело его сапоги. – Всегда знал, что он много жрет, но чтобы столько… Да, спасибо тебе, Семерка.

– Сочтемся, – колдун махнул рукой. – Еще немного, и душа его покинула бы бренное тело, а тело превратилось бы в мертвый труп, ну а тот начал бы непристойно и смрадно гнить… Так, кто это?

– Сейчас узнаем, – десятник стащил с ночного гостя сапог, зачем-то размотал портянку. – Ага, точно, татуировка на месте… Рыжий, тебе повезло проснуться вовремя. Ребята из Гильдии обычно делают свое дело тихо, и если бы он преуспел, мы бы не узнали, отчего ты умер.

Я нагнулся, напряг глаза – на грязной пятке имеется татуировка – нечто вроде свернувшейся спиралью змеи.

– Рыжий? Так он приходил за ним? – Семерка посмотрел на меня, широкая улыбка его превратилась в оскал. – Я же говорил Лорду, я же говорил, что его нужно убить или изгнать, но меня никто не слушал!

– Теперь он один из нас, и об изгнании речи быть не может, – голос Визерса прозвучал жестко.

Колдун фыркнул, точно огромный злой кот, развернулся и зашагал прочь.

– Но как он подкрался, часовые же и все прочее?.. И кто мог послать его? – я нервно сглотнул.

– Об этом потом, – остановил меня десятник. – Стась, ты как?

Прекративший блевать чернокожий сумел сесть и дышал нормально, но вид у него все еще был ошарашенный. Единственный глаз смотрел куда-то в сторону и судорожно моргал.

– Ничо, нормально, а то думал, сдохну, провалиться мне в задницу Опоры Мира, – проговорил он.

– Туда провалиться мы всегда успеем, – заметил Ярх. – Хлебни вина, легче станет!

Визерс возражать не стал, и Стась присосался к принесенному бурдюку, точно комар к халявной артерии.

– Блевотину свою засыпь и спать ложись, – приказал десятник, когда винопой закончился. – Ярх, возьми пару человек, и труп закопайте вон там, в лесочке, чтобы никто не видел, а ты, Рыжий, иди за мной.

Мы зашагали в сторону от нашего костра, куда-то за пределы кольца из телег, и недовольный голос Ярха, ворчавшего, что вся неприятная работа достается почему-то ему, стих позади. Визерс остановился, повернулся ко мне и принялся ожесточенно чесать в затылке.

– Убийца явился из Лявера, это точно, – сказал он. – Но кто мог его нанять?

– Может быть, у того Рыжего, который был раньше, имелись тут враги? – предположил я.

Очень хотелось оглянуться, проверить, не подкрадывается ли кто, но было стыдно.

– Настолько богатые, чтобы заплатить Гильдии? – на лице Визерса поднялась одна бровь. – Не верю. Наш рота не появлялась тут лет десять, и тогда его еще не было с нами. Родом же он был с востока, я знаю.

– Тогда… может быть… – я колебался, не зная, рассказать командиру о том, как вчера пялился на меня инквизитор, или лучше промолчать. – Может, мне почудилось, но…

Нет, промолчать будет глупо.

Десятник выслушал меня внимательно, лицо его не изменилось, но глаза тревожно блеснули.

– Арсаир ва-Рингос, Верховный Носитель Света Южной Четверти, – протянул он. – И ты. Врагами вы быть не можете, это все равно что лев будет враждовать с сусликом.

– А Мухомор говорил, что этот тип расспрашивал про меня, – вспомнил я.

– Да? – Визерс помрачнел еще больше. – Ладно, надо будет обсудить с ним… Только утром. Сейчас ложись спать и не бойся, второй убийца сегодня не явится, слишком это дорого.

– Хорошо, – ответил я, хотя не был уверен, что смогу уснуть после такого.

Глава 3

Открыв глаза, я с радостью обнаружил, что не убит и что утро выдалось такое же теплое и солнечное, как вчера. То ли я угодил из нашей зимы в лето, то ли попросту попал в местные тропики, где о холодах если и знают, то понаслышке.

– Открыл глаза, чудило? – поприветствовал меня Ярх. – Смотри, чего я надыбал…

Выяснилось, что перед тем, как закапывать труп убийцы, красноглазый как следует пошарил у того в карманах. После чего стал гордым обладателем трех разных ножей, удавки, маленького арбалета и нескольких штуковин, которые я даже не знал, как назвать и к чему отнести, оружию или снаряжению.

– И все это по мою душу? – спросил я, разглядывая разложенную на траве «коллекцию».

– По твою, по твою! – Ярх захихикал. – Подожди, еще и чарами тебя изведут!

Обрадовал с утра пораньше, нечего сказать.

«Приятные» новости на этом не закончились. Выяснилось, что сегодня после завтрака я становлюсь дежурным по десятку, а это значит, что на мне готовка, а также чистка общакового котелка.

– Готовить хоть умеешь? – спросил Визерс, оценив мою кислую мину.

– Не знаю, никогда не пробовал, – честно ответил я.

– Вот и попробуешь, если выживешь, конечно, – сказал десятник, имея в виду предстоящий нам сегодня бой.

Лорду он о ночном происшествии наверняка доложил, но на то, чтобы вызвать меня к командиру, времени не нашлось. Едва успели покончить с завтраком, как последовала команда «в доспехи», и я принялся возиться со снаряжением, с которым познакомился только вчера.

Впихнулся в него довольно споро, хотя и медленнее, чем соратники.

– Ничего, сойдет, – сказал Пугало, оглядев меня с головы до ног. – Меч не забудь.

– И коня оседлать, – добавил Ярх, уже усевшийся верхом и, вопреки обыкновению, трезвый.

Кольчуге своей он не изменил, просто нацепил поверх нее нагрудник и напялил шлем, похожий на шляпу из железа. Ожерелье же из подкопченных, чтобы не гнили, человеческих ушей так и осталось болтаться на его груди.

Остальные тоже снарядились и сделались немного другими, не такими, какими были еще час назад. Стась и вовсе стал напоминать ходячую гору из стали, а одноглазая рожа его скрылась за глухим забралом.

В седло я забрался с некоторым трудом, и тут же пришлось слезать, поскольку забыл щит.

– Вот сюда, на седельный крюк, – поучал меня Пугало. – Чтобы сразу схватить-то.

– Понятно, – уныло отвечал я, мечтая только об одном, чтобы до боя сегодня дело не дошло.

Щит был что надо, черный, с намалеванным на нем белым черепом.

На этот раз рота двигалась боевым порядком – впереди разведчики, по сторонам дозоры, и даже обозные возчики в кольчугах, с луками наготове и воинственными мордами наперевес. Ехали неспешно, шагом, галопом верно бы уморили коней, да и спешить пока особенно было некуда.

– А мы что, одни будем воевать? – спросил я, когда городские стены исчезли из виду.

До последнего надеялся, что из ворот выйдет хоть какой-нибудь отряд, чтобы присоединиться к нам. Да, Проклятая рота, это, конечно, круто, но нас не так много, даже по меркам средневековой войны.

– Не все так просто, – проговорил Ярх напыщенным тоном великого полководца. – Синеглазый замыслил набег, и если его командиры увидят, что войск у Лявера слишком много, то просто отойдут, а так, обнаружив всего лишь одну роту, попробуют ее заглотать и зубы обломают! А потом выяснится, что мы вовсе не так одиноки, как им казалось, и челюсти капкана захлопнутся.

– То есть мы что-то вроде наживки? Червяка на крючке?

– Типа того, но зубастого и в броне, – Ярх захохотал.

Наш десяток находился в самом хвосте колонны, и я не мог видеть, что происходит в авангарде, где под Белым Страхом шел Лорд Проклятый. Но замечал, что мимо нас то и дело проносятся небольшие, человек по пять, отряды легковооруженных всадников.

Снаряжены и вооружены они были одинаково и наемников не напоминали.

Уж чем-чем, а разведкой нам Верховный Носитель Света Южной Четверти помогал.

– Вот и сранское место для драки, – пробормотал Ярх, когда впереди открылась пересеченная рекой долина.

Дорога ныряла в ложбину меж двух холмов, а затем выводила к самой воде и на другом берегу начиналась вновь, чтобы убежать к темному частоколу леса на горизонте. Колыхалась под ветром ярко-зеленая трава, поблескивали серебром волны, и пейзаж выглядел очень мирным.

– Почему тут? – поинтересовался я.

– Позиция уж больно удобная, а Лорд наш не дурак, чтобы своих зря класть, – объяснил Пугало.

Белый Страх колыхнулся туда-сюда, и доносившийся сзади скрип колес стал тише. Оглянувшись, я увидел, что обоз останавливается, телеги разъезжаются в разные стороны, чтобы образовать круг.

– Спешились! – рявкнул Визерс, и я принялся сползать из седла.

Коней мы оставили под присмотром возчиков, щит пришлось взять в руку. Разобравшись с ременными петлями на задней его стороне, я по примеру соратников повесил эту тяжелую хрень на плечо.

– Заграждения, быстрее, быстрее, – приказал десятник, и я не сразу сообразил, о чем идет речь.

Оказалось, что на некоторых телегах возят заостренные колья, сколоченные досками так, что получается нечто вроде забора с подпорками, и если их «оттопырить», то эта хрень встанет под углом к земле и превратится в очень неприятное препятствие для всадников.

Мы нагрузились этой хренью и поволокли к реке.

В этот момент группа всадников из Лявера переправилась на ту сторону и умчалась вперед, оставив в воздухе облачко пыли, другая пошла вниз по течению, а третья вверх.

Мы миновали Лорда Проклятого, чьи доспехи сверкали на солнце, точно айсберг, и я подумал, что ему в этих железяках должно быть еще жарче, чем нам, хотя он сидел в седле, неподвижный, точно изваяние, а не волок тяжеленные деревяшки, не пыхтел и не надрывался…

Поднявшееся довольно высоко солнце припекало, и под снаряжением я истекал потом.

– Давай! Влево заходи! – командовал Визерс, и другие десятники не отставали от него.

Мы оказались на крайнем левом фланге боевого построения, напоминавшего короткую дугу. С обоих боков нас прикрыли холмы, а на их вершинах обосновались небольшие отряды лучников из спешившихся ляверских вояк.

– Нет, пока поднимать не надо, – сказал Пугало, когда мы сгрузили заграждения наземь.

– В последний момент, – добавил Ярх и сплюнул.

Я мрачно кивнул, думая, что до этого самого момента просто-напросто испекусь.

Чувствовал я себя завернутым в фольгу поросенком, зверски хотелось почесаться сразу в десятке мест, но снаряжение такой возможности не давало, а уж если я его попробую без приказа снять…

– Так, ждем, – велел Визерс. – Кто там дежурный? Рыжий? Давай за водой!

Выяснилось, что надо захватить из обоза пару пустых мехов и «сбегать» с ними до речки. Ругаясь, я потащился назад, а когда вернулся к своим, то десятник с невинным видом заявил, что щит можно оставить, да и шлем, если уж на то пошло, он разрешает пока снять…

Убил бы на месте!

Добравшись, наконец, до реки, я сполоснул физиономию, а едва начав наполнять меха, услышал топот копыт. Поднял голову и увидел, что ушедшие вперед разведчики во весь опор несутся обратно и пыль встает за ними уже не облаком, а серо-желтым столбом.

– Давай! Назад! Они близко! – рявкнул передний, когда до воды осталось метров двадцать.

И нечего орать, у меня для этого свой командир есть.

Оглянувшись на всякий случай, я увидел, что прочие дежурные, наполнявшие меха по соседству, со всех ног улепетывают обратно… да и заехавшие в реку всадники не зря терзают бока коней острыми шпорами, кто-то там за ними гонится, и вряд ли для того, чтобы облобызать…

Развернувшись, я задал стрекача, хотя, надо сказать, довольно медленного.

От нашего десятка мне махали, орали и вроде даже свистели… болельщики хреновы!

– Демоны вас подери, – прохрипел я, оказавшись среди соратников.

И только после этого позволил себе обернуться.

Так, наши разведчики давно оставили меня позади, зато на другом берегу появились чужаки. Что с ними не так, я понял не сразу, а когда понял, то от неожиданности икнул – мохнатые черные твари, отдаленно похожие на волков, исполняли роль скакунов.

Охренеть!

– Это что? Кто? – выпалил я, тыча в ту сторону, где гарцевали вражеские разведчики.

– Неужто ты раргов никогда не видел? – тон Ярха не оставлял сомнений, что эти «лошадки» тут хорошо знакомы. – Ничего, скоро ты узнаешь, как они пахнут и как кусаются, и какие боги сотворили этих уродских гнид, чтобы их разорвало прямо сейчас!

Увы, пожелание красноглазого не сбылось…

Чужаки покружили на другом берегу, а когда по ним начали стрелять, умчались обратно.

Я нацепил шлем и, как оказалось, очень вовремя – Визерс прочистил глотку и принялся строить нас в три ряда, по семь человек в каждом. Я угодил во второй, оказался между Пугалом и Лихом и тут же получил от последнего одобрительный толчок в плечо.

Ответить смог только слабой улыбкой.

Там, где дорога сливалась с горизонтом, показалось черное пятнышко и начало понемногу увеличиваться, разрастаться, словно по полю расплывалась чернильная клякса.

– Главное, не суетись, будь спокоен, – прошептал Пугало, нагнувшись ко мне поближе. – Держи строй, не лезь вперед и не отступай, смотри, что делают соседи, и тогда-то все будет в порядке.

Я кивнул и поежился, чтобы хоть немного расслабиться.

Мышцы от пяток до макушки завязало узлами, ноги подгибались, в брюхо словно насыпали кило льда. Момент, когда мне придется стать участником кровавой схватки, приближался… отражать чужие удары, бить в ответ, убивать людей и, возможно, самому получать раны…

Вспомнилась первая игра на серьезном турнире, как меня колотило тогда.

Но нет, это все было не то, играя в волейбол, ты не рискуешь быть убитым и не лишишь никого жизни.

– Уххххх! – пронеслось по рядам нашей роты, и я понял, что все таращатся вверх.

– Вот суки, разведчики, о драконах не вызнали, – сердито пробурчал стоявший позади меня наемник.

Драконы?

Я поспешно уставился в небо.

Серовато-зеленая тварь неторопливо работала крыльями, поворачивала из стороны в стороны голову. У основания длинной шеи сидел человек с копьем в руке, ветер трепал его длинные темные волосы.

Самое странное, что он был почти голым, в одной набедренной повязке, а ведь там, наверху, должно быть холодно.

– Синеглазый хорош в том, что касается всяких монстров, – сказал Пугало. – Ого!

Последний возглас отметил тот факт, что дракон упал набок, точно пикирующий бомбардировщик, и резко пошел к земле. С верхушки холма, прикрывавшего наш левый фланг, донеслась отрывистая команда, захлопали тетивы луков, вверх устремились стрелы.

Но летучий ящер лениво отвернул в сторону, пошел по кругу, и все стрелы пропали зря.

– Заграждения поднять! – приказ Визерса напомнил мне, что у нас есть враги и на земле.

Всадники на мохнатых оскаленных «конях» были уже возле реки, на этот раз они явились большой компанией, и вода закипела под когтистыми лапами, волны с шумом ударили в берега.

Наемники из первого ряда оставили щиты, рванули вперед, раздались щелчки, перед нами встала загородка из наклоненных кольев, показавшаяся мне в этот момент очень хилой. Дракон в небесах исторг столб пламени и разразился ревом, оглушившим меня даже через шлем и подшлемник.

А если эта зверюшка заорет, когда окажется рядом?

Обнаружив, что соратники мои вытащили мечи, я поспешно потянул из ножен свой клинок.

– Вот засада, – пробормотал я, думая, что подобного натиска мы не выдержим.

Их же тысячи, тысячи, и все верхом, да еще и дракон, а нас всего несколько сотен…

От реки раздался дружный вопль, вырвавшийся как и из человеческих, так и из звериных глоток. Враги лавиной покатились на нас, но скорость их упала, поскольку они одолевали пусть не крутой, но подъем, из-под впивавшихся в землю когтей полетели комья земли и клочья травы.

«Почему они не стреляют? Почему?» – подумал я, имея в виду наших лучников.

Но те спустили тетивы, только когда до врага осталось метров двести, и словно шелестящий ветер пронесся над нашими головами. Летевшего прямо на меня черноволосого здоровяка точно выдернуло из седла, рарг его соседа кувырнулся через голову и забился на земле, заливая ее кровью.

В первый же миг погибли десятки, но остальные и не вздумали остановиться.

Справа и сзади, там, где остался Лорд Проклятый, торжественно и мрачно прогудел рог.

– Один сигнал означает держаться, – пояснил для меня Пугало.

Первый рарг с рычанием вспрыгнул на заграждение и повис на нем, пронзенный тремя стрелами. Второй не рассчитал, напоролся на кол и завизжал, точно поросенок. Из распоротого брюха вывалились розово-лиловые лоснящиеся кишки, но всадник соскочил и побежал дальше.

Другой оказался удачливее, удержался верхом, вскинул над головой клинок.

– Давай! – громовым голосом прокричал Визерс, и первый наш ряд сделал шаг вперед.

Стась махнул клинком, длинным, как хоккейная клюшка, и снес башку одному из раргов. Подставил щит под удар налетевшего на него всадника, от другого получил по шлему, но даже не покачнулся.

Страх окутал меня леденящим коконом, на миг показалось, что я не смогу шевельнуться.

– Ваййууу! – проорал прямо мне в лицо очередной всадник, вклинившийся между Стасем и его соседом слева.

В ответ я завопил что-то нечленораздельное и замахал мечом.

Вряд ли это вышло у меня очень уж умело, но противника я ошеломил, он на миг замер и тут же оказался убит, и кем именно, я не понял, поскольку вовсе перестал связно соображать…

Мозг отключился, тело действовало само, а происходящее вокруг я воспринимал урывками: смена рядов, и я оказываюсь впереди, и рарг близко, пытается вцепиться мне в горло, и я ощущаю его кислую вонь… Сдвоенный удар по щиту, летят щепки, и руку дергает болью до самой шеи… Оскаленный, визжащий враг прямо передо мной, и я атакую, целясь в бедро…

– Смена!! – орет кто-то в самое ухо, а затем просто хватает за плечо и дергает меня назад.

Я в третьем ряду, трясущийся, потный, но живой.

Есть несколько мгновений, чтобы хоть как-то прийти в себя и оглядеться – натиск конницы продолжается, но не такой яростный, как в первый момент, и мы почти не отступили, да и ряды не поредели, все-таки доспехи у Проклятой роты куда лучше, чем у всадников на раргах.

В небе уже два дракона и, похоже, они собираются перейти к активным действиям.

– Уааам! – пронеслось над полем боя, и оба летучих ящера по пологой кривой устремились вниз.

«Ну, все, кранздец…» – подумал я.

Один махнул крыльями и ушел куда-то правее, но второй выбрал наш десяток для атаки. Пасть, показавшаяся мне в этот момент большей, чем крепостные ворота, распахнулась, и из-за решетки огромных, точно сабли из кости, зубов устремилась река алого пламени.

Я хотел зажмуриться и не смог, веки отказались мне повиноваться.

Что-то лопнуло с тихим стеклянным звоном, и вокруг нас заклубился синий мерцающий туман. Столкнувшиеся с ним огненные языки зашипели, забурлили, отпрянули в стороны, словно наткнулись на нечто материальное, прорвавшаяся через заслон искра ткнула меня в щеку, и я дернулся от боли.

Похоже, вступили в дело наши колдуны.

А я-то про них забыл, и про Семерку и про Мухомора!

Очередная смена, ряды меняются четко, словно у танцоров во время групповой пляски, и я поднимаю меч, готовясь помочь Стасю, если какая зараза сумеет зайти к нему в бок…

Но натиск врага слабеет, всадники на раргах откатываются, оставив множество трупов. Но отходят лишь для того, чтобы перестроиться, и с новой силой броситься в атаку, это видно.

Дракон промчался над нами, показав светлое пузо, покрытое мелкими круглыми чешуйками. Хлопнули огромные крылья, и ящер, безжалостно понукаемый голым наездником, ушел вверх, прочь от летящих снизу стрел.

В лицо пахнуло теплым, пахнущим дымом ветром, и тут же жаром потянуло сзади.

– Ой! – воскликнул я, обнаружив, что вижу собственную тень, упавшую на землю и на спину Стася.

Будто за спиной взошло еще одно солнце, хотя и одного-то более чем достаточно – вон оно, висит и жарит во всю мощь.

– Инквизиторы пришли, – пробасил Лихо. – Слуги Желтого.

Вновь загудел рог, и на этот раз он подал два коротких сигнала.

– Вперед! – пояснил Визерс для глухих, тупых и недоразвитых вроде меня.

Неужто мы в пешем строю будем атаковать конницу – это же нелепость, полная глупость?

Но свет, бивший из-за спины, подталкивал нас вперед, подобно сильному ветру. Над полем боя словно распростерся огромный веер из лимонных лучей-лепестков, и попавший в один из них дракон вдруг закувыркался подстреленным жаворонком, наездник сорвался с его спины.

Второй ящер, отчаянно ревя, устремился в сторону.

А мы пошли вперед, шаг за шагом, теснее сбив ряды и подняв посеченные щиты. Один из наемников, я не понял кто, остался лежать, но никто не обратил на это внимания, через него просто перешагнули.

Вся Проклятая рота с тяжелым лязгом пришла в движение, точно одно громадное, закованное в сталь живое существо, и я ощутил ее единство, почувствовал себя частью могучего и грозного целого. Сердце на миг замерло, захотелось вскинуть меч повыше и заорать чего-нибудь торжественно-возвышенное.

Но я сдержался – засмеют ведь после боя, и Ярх в первую очередь.

Соратники-то мои топали вперед спокойно, без воодушевления, для них все это было дело привычное, хрустели под сапогами остатки нашего заграждения, а трупы людей и раргов заставляли спотыкаться…

И только когда лишившийся наездника дракон грянулся оземь, все издали дружный одобрительный рев. Летающий ящер выбыл из боя, а без него мы запросто сомнем лишенную скорости и куда легче вооруженную кавалерию.

Свет бил в глаза нашим врагам, и не просто ослеплял, а еще и жег – мохнатые «скакуны» рычали и отворачивали головы, люди прикрывали лица маленькими круглыми щитами.

А потом земля дрогнула как-то уж очень сильно, и по дружному топоту копыт стало ясно, что на поле боя появились новые его участники. Далеко за рядами всадников на раргах, где-то за рекой, я увидел полощущееся на ветру знамя – желто-голубое, как на башнях Лявера.

И оно стремительно приближалось.

Вновь раздался сдвоенный сигнал рога, и рота ускорила шаг, причем так резко, что я едва не свалился, когда мне наступили на пятку, а затем чуть не въехал носом в спину Стася.

– Нажали! Немного осталось! – напомнил о себе десятник.

В войске Синеглазого происходило полное смятение – рарги крутились, верховые растерянно вертели головами, вой, рычание и полные злобы крики слились в дикую какофонию. С тыла их крошила свежая ляверская армия, с фронта ждали мы, поддержанные магическим сиянием, оставались разве что фланги, пусть даже там и придется уходить под обстрелом лучников.

Командиры врага сделали тот же вывод, что и я, и всадники брызнули в стороны. Часть помчалась налево, другие рванули направо, ну а окончательно свихнувшиеся помчались прямо на нас.

Я крепче сжал рукоять меча, подумал, что он вроде бы стал тяжелее.

– Ваййууу! – завизжал огромный лохматый тип на оскалившемся рарге, и зверь его напрыгнул на Стася.

Тот устоял, хотя и отшатнулся вбок, и морда хищника оказалась прямо передо мной. Я замахнулся, целясь между пылающих злобой желтых глаз, но ударить не успел, что-то звякнуло, из сгустившегося черного тумана пришла боль, и сознание упорхнуло прочь.

Потекшая по лицу холодная вода заставила меня фыркнуть, я открыл глаза и чихнул.

И тут же пожалел об этом – внутри черепа пульсировало нечто горячее и покрытое шипами, так что при малейшем движении меня начинало колоть и в затылок, и в лоб, и даже в виски.

– Он жив! – объявил склонившийся надо мной Ярх. – А мы-то уж обрадовались.

– Не дождетесь, – проговорил я, с трудом ворочая окаменевшим языком. – Все? Победили?

– Вне всякого сомнения, – рядом с красноглазым наемником появился Визерс, протянул мне руку.

Поднимаясь, я все не мог сообразить, отчего мне так тяжело двигаться, и только потом вспомнил, что на мне кольчуга и прочие прибамбасы. Судя по боли в башке, я здорово получил по шлему, кроме того, болела обожженная щека и неприятно ломило правое плечо.

– Так! Смотри на меня! – приказал Визерс, и я попытался сосредоточить на нем взгляд. – Все ясно. Отправляйся в обоз, пусть кто-нибудь из лекарей тебя осмотрит. Понимаешь меня?

Я кивнул – в обоз так в обоз, только бы еще вспомнить, куда именно идти.

Желтый свет, помогавший нам в битве, сгинул, да и сама схватка благополучно закончилась.

Ветер носил запахи крови, горелого мяса и внутренностей, с разных сторон доносились стоны и приглушенные голоса. По полю боя бродили наемники, переворачивали трупы, добивали чужих раненых, а своих несли вверх, туда, где за холмами остались телеги. Вокруг дракона, напоминавшего груду угля, толпились любопытные, какой-то смельчак под хохот товарищей пытался забраться ящеру на спину, но съезжал по гладкой чешуе.

Я засунул меч в ножны – так и не выпустил его! – и заковылял в ту сторону, откуда мы сегодня пришли.

Вскоре обнаружил, что передо мной двое обозных волокут на носилках Балда – шлем с него свалился, как и капюшон, так что я мог видеть голую макушку, белое неподвижное лицо.

Вчера еще он кашеварил, смеялся шуткам других, сам говорил что-то…

И вот, все для него закончилось.

– Дорогу! Дорогу! – закричали спереди, и обозные с носилками отступили к обочине.

Я спешно повторил их маневр – навстречу мне на большой серой лошади ехал сам Арсаир ва-Рингос, Верховный Носитель Света Южной Четверти, не один, конечно, в сопровождении нескольких инквизиторов и полудюжины солдат в хороших доспехах.

Лучше отвернуться и сделать шаг назад, чтобы не попасться им на глаза.

Простучали копыта, и обладатели желтых плащей проехали мимо, не обратив на меня внимания.

– Вот и хорошо, – пробормотал я себе под нос и продолжил путь.

Если на поле боя наблюдалось относительное затишье, то в обозе царило лихорадочное оживление – ругались и стонали раненые, орал, распекая «нерадивых ослов», десятник Торил, бородатый и могучий.

– Давай сюда! Давай! – замахал мне один из лекарей, средних лет дядечка, весь забрызганный кровью.

Он сидел на чурбачке, а рядом с ним на отрезе чистой ткани была разложена всякая врачебная приблуда. На костерке кипел небольшой котелок, и за ним приглядывал лекарский ученик, длинный и тощий, как сопля.

– Тебя по башке ударили? – спросил дядечка, когда я подошел.

– А что, заметно? – удивился я.

– Тебя мотает, как пьяницу на сильном ветру, – пояснил лекарь и потянулся туда, где рядком были выстроены стеклянные баночки с содержимым всех цветов радуги. – Выпей-ка вот это…

Мне-то казалось, что я шагаю вполне прямо, но со стороны виднее, и поэтому я спорить не стал, послушно глотнул бурой, резко пахнувшей жидкости. Оказалась она настолько горькой, что у меня вышибло слезы, зато боль и пульсация внутри черепа тут же начали слабеть.

– Так, щека? Что-то еще? Садись-ка, – продолжал командовать лекарь. – Я – Сегло. Слышал, что у тебя память в Душеловке отшибло, неужели ты и вправду меня не помнишь?

Я помотал головой.

Дядечка ощупал мое плечо, а поскольку я при этом дернулся, точно ошпаренный, он велел мне снимать доспехи. Оторвавшийся от костерка ученик помог мне, и вскоре я оказался голым по пояс, а мир наполнился потной вонью от поддоспешника и прочих моих шмоток.

Но вокруг смердело так, что эту добавку вряд ли кто уловил.

– Ага, это мы тебе намажем… – в ход пошла жирная мазь из горшочка, и плечо от нее начало жечь.

Ожог на щеке обработали в последнюю очередь.

– Ну вот, жить будешь, – заявил Сегло, глядя на меня с удовлетворением профессионала, совершившего очередной трудовой подвиг. – Освобождай место. Следующий прибыл.

Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это, и застыл с отвисшей челюстью.

Приближавшееся к нам существо если и могло сойти за человека, то только с большого расстояния – физиономия покрыта чешуей, похожей на рыбью, носа нет, зато три глаза и две пары рук!

– Чо выпялился? – проскрипел этот урод. – А, Рыжий, ты же меня забыл, да?

Похоже, это был тот самый савирт, о котором упоминали мои соратники.

Если Южные земли населяют подобные монстры, а люди там напоминают Пугало, то в те места и в самом деле лучше не соваться.

– Э… да, – сказал я, чуток оправившись от изумления. – Забыл.

– Звать меня Э-Ха, – сказал савирт и похлопал меня по плечу правой верхней рукой. – Давай, двигайся, или ты тут собрался до ночи сидеть? Растопырил задницу, рожа!

Он был столь же «любезен», как и прочие наемники.

Я поднялся, освобождая местечко для нового пациента, и принялся собирать шмотки. Поскольку я и так приперся в обоз, то щит, шлем и все прочее надо оттащить на телегу, а потом…

Насчет потом определилось быстро, поскольку явился Визерс и велел мне заняться обедом.

– Есть, – уныло ответил я, предвкушая много «интересного и завлекательного».

Пришлось тащиться к фуражирам, получать у них продукты, затем идти за водой и разводить костер, счастье еще, что на дрова пошли сломанные в сегодняшнем бою заграждения…

Но то ли от усталости и жары, то ли от настоек Сегло двигался я как сонная муха, и если бы мне не помогали, то провозился бы до вечера. Но Ярх пособил нарезать сало, Пугало и Стась поспособствовали с водой, и вскоре от нашего котла пошел вполне приятный запах.

Вышло у меня нечто вроде кулеша, и получилось довольно съедобно.

– Мням-мням, готовишь ты даже лучше, чем раньше, чтоб меня боги покусали, – заявил Ярх, сняв пробу.

– Это случайно вышло, – отозвался я, хотя почувствовал себя польщенным.

До сего момента если чего и готовил, то разве что макароны быстрого приготовления на сборах, когда жрать хочется так, что хоть лови гостиничных тараканов и поджаривай на зажигалке.

Десяток собрался вокруг костра, и я обнаружил, что погиб только Балд, зато раны получили многие – отхвативший новый шрам на предплечье Визерс морщился при каждом движении, Лихо отрубили кончик носа, отчего его тут же принялись звать «свиньей», Стась баюкал побывавшую в пасти рарга руку.

Вина за обедом не пили, и даже Ярх о нем не заикался, хотя понятно, отчего – Белый Страх торчал рядом с шатром Проклятого Лорда, и ясно было, что закончена лишь битва, а не война.

– Мы им врезали по ихним сранским мордам, – вещал Ярх, не забывая работать ложкой. – Теперь наступать пойдем, вот точно я вам говорю! Они ж нам поденно платят? – тут он ткнул в сторону холма, на вершине которого расположились инквизиторы. – Какой смысл нас в тылу держать? Вперед погонят, к реке и за нее, чтобы Синеглазый в штаны наклал, если он штаны носит, а не юбку!

– Скоро узнаем, – сказал Визерс. – Рыжий, котелок на тебе, действуй.

Эх, тяжка доля дежурного, но деваться некуда.

Я взял посудину, ухватил половник и в какой уже раз за сегодня отправился в сторону реки. Проходя мимо дракона, все так же окруженного любопытными, не удержался и свернул – у нас таких существ не водится, а парк Юрского периода по телеку выглядит не так интересно.

Зрелище меня разочаровало.

Ящер был грациозным и опасным, оставаясь живым и в небесах, труп его, да еще и на земле, внушал лишь отвращение – нечто вроде громадного варана с крыльями летучей мыши, да еще и обгоревшего так, что чешуя покоробилась, разве что зубы в пасти еще могли произвести впечатление.

С котелком я провозился довольно долго, взопрел, разозлился и проклял все на свете, начиная с того факта, что в этом мире не изобрели горячей воды, ершиков и моющих средств для посуды.

– Средневековье, блин, – бурчал я, надраивая донышко котла речным песком.

На воду передо мной упала тень, и я поднял голову, чтобы посмотреть, кто это. Очередное ругательство застряло у меня в глотке, поскольку на берегу стоял некто в желтом плаще инквизитора.

Неужели сам Арсаир ва-Рингос?

– Славного дня тебе, сын мой, – проговорил желтоплащный, и я облегченно вздохнул – голос тихий, сладенький, а Верховный Носитель Света Южной Четверти гремит как труба.

– И тебе… – я замялся, не зная как титуловать инквизитора.

Обзовешь неправильно – еще обидится, все эти батюшки, муллы и прочие жрецы на такие вещи чуткие.

– Пойдем со мной, сын мой, – продолжил он. – Наставник наш хочет видеть тебя.

Хрен редьки не слаще… этого сладкоголосого послали за мной?

– Но я не могу, у меня… дела, – я поднялся, и оказалось, что инквизитор на голову меня ниже.

Жалко, что лица не видно, его скрывает капюшон.

– Что мирские дела рядом с истиной, открытой в Свете? – голос его стал жестче. – Пойдем.

Меч, понятное дело, при мне, но этот тип наверняка маг, и с ним я не слажу, а кроме того, обнажать оружие против союзника как-то неудобно, и что же тогда делать?

– Возможно, – сказал я. – Да только я не из вашей паствы, понятно?

Имеет ли этот тип право мне приказывать?

Что-то сильно сомневаюсь я в этом, благо у нас свой командир есть, и тот целый лорд.

– Ты пожалеешь об этом! – сладенькое бормотание превратилось в злое шипение. – Ты…

Инквизитор осекся на полуслове и обернулся.

О, слава всем богам всех миров – к нам направлялись, неспешно, но решительно, Визерс, а вместе с ним с полдюжины парней из нашего десятка, все при мечах, а кое-кто, как Ярх, и в кольчуге.

Но как их приближение уловил обладатель желтого плаща?

Точно колдун.

– Что тут у вас? – с показной ленцой спросил Визерс.

– Да так, этот дядя решил мне с котелком помочь, типа доброе дело, – сообщил я.

Командиру ничего объяснять не надо, он в курсе, а вот дурака повалять всегда приятно.

– Спасибо, но Проклятая рота сама моет свою посуду, – отчеканил десятник.

Инквизитор повел головой из стороны в сторону, точно прикидывая, не справится ли он с нами в одиночку, но, видимо, решил, что не справится, и резко зашагал прочь, только колыхнулся подол желтого плаща.

– Теперь в одиночку никуда, – сказал Визерс, проводив чужака сердитым взглядом. – Понимаешь меня?

Я кивнул – куда уж понятней!

– А вообще надо с этим разобраться, – продолжил десятник. – Пошли к Лорду. Похоже, тот ночной визит – их рук дело.

Убийцу из Гильдии подослали инквизиторы, а скорее всего сам Арсаир ва-Рингос? Возможно, но почему они это сделали, чем я насолил верным слугам Желтого Садовника? Кому бы задать этот вопрос, чтобы получить ответ, а потом еще и остаться в живых?

Верховный Носитель Света Южной Четверти, хоть он и самый информированный, отпадает.

– Пошли, – я торопливо подхватил котелок.

Пока мы шагали от реки до нашего лагеря, я все ждал какой-нибудь пакости – пусть нас теперь много, но палатки инквизиторов, вон они, куда ближе Белого Страха, и воинов там тоже хватает, и это не говоря о магах.

Но обошлось, и, оказавшись внутри кольца из телег, я облегченно вздохнул.

– Колдунов позовите, они понадобятся, и всех десятников, – распорядился Визерс. – А мы к Лорду.

Телохранители у желто-красного шатра стояли те же, хотя местные чернокожие для меня на одно губастое лицо, только Стася и могу отличить благодаря росту и повязке на глазу.

– Жди тут, – сказал Визерс и исчез за колыхнувшимся пологом.

Торчать снаружи под недовольными взглядами мне пришлось недолго – не прошло и минуты, как Визерс выглянул и поманил меня. Едва шагнул внутрь, как появился Мухомор, распространяющий аромат сена, а за ним начали приходить созванные нашими парнями десятники.

Рожи у всех были недоумевающие, на меня смотрели с удивлением.

– Все в сборе? – спросил Лорд, когда порог шатра переступил Семерка, по обыкновению весь обвешанный оружием: топорик, три меча, один из них за спиной, парочка кинжалов, метательные ножи на перевязи, и из-за голенищ на обеих ногах торчат рукоятки не пойми чего.

– Все, – отозвался Торил, считавшийся меж десятников старшим.

– Тогда слушайте, – командир роты сделал добрый глоток из кубка, вмещавшего, наверное, целый литр. – Возникло одно дело, не очень приятное, и самое главное, не очень понятное, и связано оно с Рыжим…

Слушали они внимательно – и насчет Душеловки, где непонятным образом сгинул настоящий хозяин того тела, которым сейчас распоряжаюсь я, и про то, как меня изучали наши чародеи, и про внимание к моей скромной персоне со стороны Верховного Носителя Света Южной Четверти.

«Отдадут ведь, – думал я, переводя взгляд с одной физиономии на другую. – Кто я? Чужак. Стоит ли ради одного человека портить отношения с тем, кто дает тебе работу и платит деньги?»

– Жопа, – сказал Торил, когда Лорд замолчал. – Мухомор, вы ничего не проглядели?

Колдун в шляпе пожал плечами, но промолчал, зато подал голос его толстый коллега.

– Можно попробовать заглянуть еще раз, поглубже, – заявил он, – но вряд ли мы выясним что-нибудь новое. Арсаир ва-Рингос знает больше, чем мы вдвоем, а кроме того, за его спиной вся сила Желтого Садовника.

– Так давай попробуем, – если внешне Вихрь и не напоминал эльфа, то голос у него был какой надо – глубокий, музыкальный, как раз для баллад и прочих заунывных песнопений.

– Да, я тоже так думаю, – буркнул высокий, очень носатый брюнет, вертевший в руках деревянную флейту.

Дудочник – вспомнил я его прозвище.

На меня во время этого обсуждения никто не смотрел, словно никакого Рыжего в шатре вовсе не было.

– Можно и проявить наше искусство, – Семерка посмотрел на Мухомора. – Ты как?

Надо же, даже лысый колдун, предлагавший меня убить, не озвучил мысль просто отдать меня инквизиторам – похоже, что после присяги и тем более сегодняшнего боя я и в самом деле стал для Проклятой роты своим, одним из них, и неважно при этом, из какого мира я родом.

Белый Страх был для них святыней, а выдача того, кто сражался под ним, – святотатством.

– Можно, но только мы ничего не добьемся, если я чего-то понимаю в этой поганой жизни, – энтузиазма в голосе Мухомора не было, и вообще он выглядел откровенно усталым.

– Тогда действуйте, – и Лорд снова отхлебнул из кубка.

Интересно, что он там хлыщет? Вряд ли воду.

Процедура мало отличалась от позавчерашней, разве что я очутился не в зале, а в лесу, где на деревьях были вырезаны грубые лики Семерки и Мухомора, зеленые глаза неотрывно пялились на меня, мерзко поскрипывали ветки, а в зарослях кто-то шуршал и порыкивал.

Завершилось дело вспышкой разноцветного огня, и я вернулся в шатер.

– Никаких проклятий, нет связи с демонами, – доложил Семерка, вытирая мокрое от пота лицо. – Выглядит он, конечно, необычно, но кто знает, как должны выглядеть души из других миров?

– Тогда на кой он сдался инквизиторам? – Торил дернул себя за бороду.

– Может, спросить? Они скажут, – Дудочник, похоже, не умел составлять фраз длиннее, чем в два слова.

Лорд кивнул:

– Скажут и обвинят Рыжего в какой-нибудь галиматье, запрещенной Желтым Садовником, и тогда нам придется иметь дело не с попытками убийства или похищения, а с официальным обвинением! И отмахнуться от него просто так мы не сумеем, это ясно, или кому-то надо объяснять?

Тупых не нашлось, или по крайней мере они успешно замаскировались.

– Что же делать? – спросил Визерс, и мне даже показалось, что в его фразе прозвучали нотки растерянности.

Хотя нет, невозможно!

– Есть один вариант, – Лорд Проклятый впервые посмотрел прямо на меня, и мне стало не по себе – может быть, сейчас предложат покончить жизнь самоубийством, геройски и с музыкой, как самураю, но чтобы не подводить товарищей под инквизиторский монастырь.

– Завтра я хотел отправить дальше на юг отряд разведчиков, свой, особый, – продолжил наш командир, и у меня отлегло от сердца. – Надо выяснить, что творится там, за рекой, и не через третьи руки, от вояк Желтого Садовника, а самим… Придется им выехать сегодня же ночью, и ты, Рыжий, будешь одним из тех, кто покинет наш лагерь.

Вихрь, до сего момента сохранявший невозмутимую неподвижность, пошевелился и кашлянул.

– Да, я все прекрасно понимаю, – Лорд перевел взгляд на эльфа-десятника. – Сбитый отряд, и новичок будет вам больше обузой, чем помощью, но деваться некуда. Сам понимаешь, что Проклятая рота может рассчитывать только на себя и что, потребуй инквизиторы твоей выдачи, я поступил бы точно так же.

Вихрь помедлил и кивнул, так что закачались косички на висках.

– Э, погодите! – воскликнул я. – Но ведь мы рано или поздно вернемся из разведки! Что тогда?

– Пройдет какое-то время, Арсаир ва-Рингос может забыть о тебе, или случится что-то еще, – Лорд Проклятый пожал широкими плечами и потянулся за своей чашей. – Поживем увидим. Если что произойдет, то мы найдем способ передать вам новости, уж не сомневайтесь.

Глава 4

Особого прощания с Визерсом и его парнями не было, меня похлопали по плечу и пожелали удачи. Большую часть вещей я оставил на телеге десятка, в седельные сумки напихал лишь то, без чего не обойтись.

Вихрь, к которому я явился, тщательно изучил мою рыжую лошадь и остался доволен. При этом он не произнес ни единого слова, а говорить предоставил низкорослому парню по имени Рапошан, обладателю воистину конских зубов и копны русых волос.

– Нормально, сгодится, но нужен еще один, – заявил он, радостно скалясь.

– Где же его взять? – спросил я.

– Добудем, не бойся. Пошли, а заодно и жратвы достанем в дорогу.

Вихрь кивнул, подтверждая, что все идет как надо – да, странное дело, в этой парочке командует один, а болтает все время другой. Хотя если это обоих устраивает, то почему бы и нет?

Вскоре я стал обладателем хитрого на вид каурого жеребца, а спину его «украсила» пара плотно набитых мешков. Затем меня познакомили с остальными разведчиками, среди которых выделялся некто по имени Оо, огромный, чуть не под три метра, и страшный, точно ночной кошмар.

Наш Стась выглядел бы рядом с ним хрупким мальчонкой.

– Оо у нас великан, – сообщил Рапошан с гордостью.

– Вижу, что не карлик, – сказал я.

– Да не, настоящий великан, горный, родом с Зеленых гор, – пояснил русоволосый. – Лошадь под него подобрать – с ума сойдешь, но зато такого вояку поискать, да и вынослив точно волк.

Вскоре выяснилось, что ездит Оо на мохнатом битюге, произошедшем, похоже, от лося и пещерного медведя.

После заката удалось подремать несколько часов, а когда меня разбудили, то вокруг царила кромешная тьма. Небо затянули тучи, так что в первый момент я разглядел только стоявшую рядом смутную тень.

– Просыпайся, – велела она голосом Рапошана. – Время выходить.

– Ага, – ответил я, пытаясь взбодриться.

Ушибленная во время боя голова не болела, саднило обожженную щеку и напоминало о себе плечо, но и то и другое беспокоило не сильно, спасибо нашему другу Сегло.

Всего разведчиков было девять, не считая командира. Когда мы оседлали и навьючили лошадей и выстроились цепочкой, я очутился в хвосте, прямо перед замыкающим, а им стал Рапошан.

– Вперед, – сказал Вихрь, и мы поехали.

Двигались шагом, и обмотанные тряпками копыта ступали бесшумно.

Остался в стороне шатер командира, горевший рядом со знаменем роты костер. Махнул, отступая в сторону, один из дозорных, и мы оказались за пределами кольца из телег, обозначавшего границу лагеря.

Я поежился, потянулся к мечу – вот как сейчас из темноты выскочат инквизиторы, как завопят «Попался!»

Но обошлось – то ли Верховный Носитель Света Южной Четверти поставил соглядатаев не там, где надо, то ли вообще не ждал от меня подобной прыти. В любом случае, мы без проблем спустились к реке, и вскоре под ногами у лошадей заплескалась вода.

Тут я не выдержал, нагнулся, чтобы сполоснуть физиономию.

Помогло – дремота отступила, в башке даже появилась некоторая ясность.

Когда отъехали от реки примерно на километр, Вихрь разрешил остановиться и смотать с копыт тряпки.

– Они свое дело сделали, – объяснил мне Рапошан, – но могут еще пригодиться.

Пришлось совать намокшие полосы ткани в одну из седельных сумок.

Дальше двинулись немного быстрее, и вскоре впереди встала шелестящая темная стена леса. С воплями ломанулась в сторону заметившая нас ночная птица, и мы въехали в пахнущий листвой мрак.

Приличные люди путешествуют по дорогам, мы же к их числу точно не относились, и Вихрь повел нас по уводящей на восток тропе. На счастье, тучи слегка разошлись, и в одной из прорех обнаружилась местная луна, тонкий золотистый серп куда крупнее того, что украшает наше небо.

Значит, у той планеты, на которую я попал, есть как минимум один спутник, но это в том случае, если тут все как у людей и мы не находимся на спине у громадной черепахи или трех перекормленных слонов.

После магов и драконов всего можно ждать…

Но радость оказалась недолгой, тучи сомкнулись вновь, вдобавок пошел дождь. Пришлось вытащить из сумки плащ, не парадный черный, а обычный, из плотной непромокаемой ткани.

Под ним я согрелся и начал дремать, да так, что пару раз едва не уснул.

– Демоны побери, – пробормотал я, во второй раз просыпаясь оттого, что уткнулся носом в гриву лошади.

Скажи мне кто неделю назад, что я буду не просто ездить верхом, а еще и умудрюсь задрыхнуть в седле, я бы назвал этого человека придурком и покрутил пальцем у виска.

Когда начало светать, вокруг была все та же чащоба.

В кронах запели птиц, из мрака выплыли серые и коричневые стволы, похожие на поросшие мхом толстые колонны, стало видно, что мы топчем толстый ковер из опавших листьев, а с ветвей свисают зеленые змеи лиан.

Нет, это все-таки тропики, в каком-нибудь Подмосковье такое никогда не вырастет.

Вихрь поднял руку, придержал коня, и Рапошан для слепых и непонятливых пояснил:

– Привал!

Это было неплохо, поскольку задница моя слегка закаменела, и надо бы ее размять, а еще прогуляться вон до тех кустиков, украшенных большими розовыми цветами, для одного крайне важного дела…

Когда я подошел ближе, выяснилось, что цветы смердят падалью, а недовольное шипение возвестило, что под ними затаился какой-то гад. Поднявшаяся из травы змеиная башка с парой недружелюбных глаз оказалась размером с мой кулак, и я поспешно схватился за меч.

– Фсссс! – сказали мне довольно сердито, и тварь вроде удава, но покрытая перьями, заструилась прочь.

То ли я показался змее невкусным, то ли она уже позавтракала.

В любом случае, место освободилось, и я поспешил им воспользоваться, а когда вернулся к своим, то обнаружил, что завтрак ждет и меня – несколько ломтей хлеба и кольцо колбасы, такой твердой, что есть ее можно было, только порезав на тоненькие ломтики.

Запивать все это приходилось водой.

Все время, пока я жевал, Вихрь разглядывал меня черными, не по-человечески огромными глазами.

– Ты в разведку никогда не ходил, – сказал он, стоило мне сделать последний глоток.

Я пожал плечами – тебе виднее, я ведь не помню, чем прежний Рыжий занимался.

– Все будет не так, как в строю, – продолжил десятник, – особенно за рекой. Поглядывай по сторонам и будь внимателен.

Похоже, это было нечто вроде приветственно-напутственной речи.

Вновь забрались в седла и поехали дальше, уже безо всякой тропинки, просто через чащобу. Поднялось солнце, и я смог, наконец, как следует разглядеть эти джунгли, не такие жуткие, как Шелудивый лес, но по-своему красивые и для простого русского пацана совершенно непривычные.

Водопады из лиан, огромные деревья, цветы с колесо автомобиля, и всюду шевеление, вопли и писк, какая-то жизнь, излишне стыдливая, чтобы показываться нам на глаза, но, судя по поведению моих спутников, не опасная.

Руки все держали на оружии, но больше по привычке наемников, без фанатизма. Рапошан негромко насвистывал. Оо, вооруженный могучей булавой, что-то гудел под нос, читал, должно быть, великанский рэп.

Пресловутая «река», о которой я слышал много раз, показалась около полудня. Между стволами впереди блеснуло серебром, открылась водная гладь метров в пятьсот шириной и островок у противоположного берега, столь же заросшего, как и наш, но куда более пологого.

Нам предстояло спуститься по невысокому косогору.

– Неужели вплавь отправимся? – спросил я.

– Да не, ты что? – Рапошан засмеялся. – Тут все нормально, брод есть, разведаем только для начала, а потом и переправимся так, что разве что сапоги намочим, но уж не рубахи…

– Хахаль, – сказал Вихрь, повернувшись.

Уж не знаю, имя это было или прозвище, но принадлежало оно крепкому наемнику, уже немолодому, с золотым кольцом в носу и такими же, но поменьше, в ушах. Голову он брил, оставляя только клок на макушке, и поэтому напоминал мне казака с картины Репина…

Или не Репина? Фиг знает.

Хахаль кивнул и спешился, осторожно, ведя лошадей в поводу, спустился к воде. Постоял некоторое время, то ли вглядываясь, то ли внюхиваясь, а затем вновь сел верхом и въехал в реку.

Заводной конь недовольно фыркнул, когда волна плеснула ему в брюхо.

Тут я заметил, что мои соратники слегка напряжены – оно и понятно, если на том берегу засел какой супостат, то ему хватит пары стрел, чтобы подстрелить Хахаля, а тот ничего и сделать не сможет, разве что умереть с пользой и достоинством.

– Рапошан – право, Игген – лево, – скомандовал Вихрь, не поворачиваясь, и двое спешившихся наемников зашагали вдоль берега в разные стороны, и в руках у обоих оказались луки с наложенной на тетиву стрелой.

Я тут, похоже, единственный, кто без дальнобойного оружия, ну, кроме Оо.

Хахаль добрался до середины реки, а потом и до противоположного берега. Выбрался на сушу, вместе с обоими конями исчез среди деревьев, и вскоре оттуда донесся пронзительный вопль.

Не знаю, что за пташка орет таким образом, но мне такой звук никогда не изобразить.

– Чисто, – доложил вернувшийся Рапошан, Игген ограничился кивком.

– Вперед, – Вихрь тронул поводья. – По сторонам смотреть.

Пока я спускался к реке, пехом, как и остальные, в сапоги мне насыпалась тонна песка. Едва выбрался на открытое место, как солнечные лучи начали печь голову, зато вода оказалась холодной.

– Река эта течет прямо из Шелудивого леса, – сказал нагнавший меня Рапошан. – Порой сюда заплывает что-то оттуда, так что лучше держи меч наготове, если не хочешь, чтобы тебе откусили ногу.

После такой фразы мне захотелось закинуть нижние конечности на седло, но я сдержался – не хватало еще в первый же день прослыть трусом, и так меня, как новичка, тут не особо жалуют.

Но никто на мои пятки не позарился, и вскоре мы оказались на суше, под сенью деревьев, похожих на африканские баобабы – я их как-то видел по телеку, давно, год назад. Встретивший нас Хахаль кивнул, давая знать, что вокруг тихо и спокойно, и мы выстроились обычным походным порядком.

Вскоре я сообразил, что лес здесь другой, не как на северном берегу – необычайно тихий, словно всех обитающих тут тварей лишили права голоса, почти без подлеска, зато с изобилием разного рода грибов.

Некоторые выглядели знакомыми, другие казались поделками из пластика.

– Интересно, их курить можно или хотя бы есть? – тихонько спросил я, но на меня тут же зашикали, а Вихрь, обернувшись, стегнул по мне суровым командирским взглядом.

Ладно, понял, буду молчать, как рыба.

Вон и Рапошан не свистит, и великан наш прекратил корчить из себя Баскова.

Мы проехали через прогалину, где из земли, покрытой толстым слоем синего мха, торчали серые каменные плиты – изломанные, разбитые, покрытые причудливыми значками и даже настоящими рисунками. Миновали лежавшую на боку статую, изображавшую помесь человека и хищного зверя – на физиономии жуткий оскал, тело напряжено, выставлены вперед руки-лапы с острыми когтями.

Неведомый скульптор высек ее из темно-зеленого камня с белыми прожилками, и тот устоял и перед временем, и, похоже, перед попытками разрушить изваяние – там и сям виднелись крохотные сколы, оставленные явно металлическими предметами, но они выглядели не более чем оспинами.

Перед ручейком с темно-красной, точно вино, водой Вихрь коня придержал.

Я не успел и глазом моргнуть, как в его руке возник прямой узкий меч, блеснуло острое лезвие.

– Сверху! – рявкнул Рапошан, и мой собственный клинок точно прыгнул в ладонь.

Я махнул назад и в сторону, целясь на звук, на движение, еще до того, как сообразил, что делаю. Ударил не зря, поскольку оружие встретило сопротивление и кто-то взвизгнул тонко и противно.

Оо взревел, махнул булавой, хлопнула тетива – и впереди, и сзади.

Ударило в плечо, в кожаный панцирь воткнулась стрела с костяным наконечником. Раздраженное верещание донеслось с нескольких сторон и, задрав голову, я наконец увидел, с кем мы воюем.

Размахивая крылышками, меж ветвей кружили похожие на рогатых мартышек создания.

– Оо! – гаркнул я, сообразив, что одно, вооруженное копьем, пикирует прямо на великана.

Тот махнул булавой, крылатая тварь попыталась увернуться, но ее смело с мокрым хряском, точно прибитую веником муху. Другая, самая крупная, получила две стрелы в пузо и сбитым вертолетом пошла к земле.

Остальных гибель сородичей не напугала, вся эта орава с ревом и писком ринулась на нас.

Вихрь вскочил на седло с ногами, меч его замелькал, точно эльф вооружился сразу двумя клинками. А дальше мне стало не до того, чтобы глядеть по сторонам, на меня бросились аж две «мартышки», обе с длинными мечами, чьи лезвия были из черного блестящего камня.

Один удар я ухитрился отбить, затем едва не лишился уха и зашипел от боли. Панцирь мой удар выдержал, но пришелся он в ушибленное еще вчера плечо, так что рука на миг онемела.

Ответным выпадом я посек крыло одной из тварей, и та кувыркнулась в траву.

Дернувшийся конь помешал мне прикончить вторую, я вообще с трудом удержался в седле.

– Куда!? – гаркнул я, натягивая поводья.

Уклонился больше по наитию и отмахнулся мечом.

Не убил, так хоть напугал рогатую «мартышку», та с верещанием метнулась прочь и попала под удар Оо. Ее отшвырнуло прочь, тварь вмазалась в ствол одного из деревьев, да так и осталась висеть, точно прилипла.

Тишина показалась такой болезненной, и я невольно сунул палец в ухо.

Нет, фух, слава богу, не оглох, вон фыркнул мой заводной, кто-то из наемников тихо выругался.

– Целы? – продолжавший стоять на седле Вихрь оглянулся.

Лезвие его меча было темным от крови, на земле там и сям валялись посеченные тушки лесных тварей. Мертвыми они не орали, зато выглядели еще более уродливыми, чем при жизни – вывернутые назад коленки, темно-бурая шерсть, вся в колтунах, выпученные глаза, рожки как у коз.

– Что это за страшилы? – спросил я, вытягивая из седельной сумки тряпку, чтобы вытереть свой клинок.

Я, конечно, положил не столько, сколько десятник, но оружие все одно измарал.

– Локсы, – проговорил Рапошан. – Они тут живут.

– А где мы вообще? Что это за место? – продолжил я высказывать любопытство, но на этот раз русоволосый лишь буркнул:

– Потом.

В этом странном лесу даже он стал неразговорчивым.

Мы оставили позади кучу мохнатых трупиков, к которым уже начали слетаться мухи. Переправились через ручей, проехали мимо разрушенного строения вроде древнегреческого храма – белоснежные колонны, частью упавшие и разбитые, стены с проломами, провалившаяся крыша.

Тут меня начало беспокоить нечто странное – ощущение, что впереди, в той стороне, куда мы направляемся, то есть на юго-западе, меня ждет нечто хорошо знакомое, да еще и приятное…

Словно я возвращался домой из долгой поездки.

Я несколько раз встряхнул головой, попил воды, попытался изгнать непрошенное чувство и не преуспел. Оно лишь усилилось до такой степени, что перешло в почти физический зуд, в желание пришпорить коня, чтобы быстрей, быстрей добраться до вожделенной цели.

Но до какой, демоны ее задери?

Когда меж деревьев я рассмотрел нечто огромное и круглое, словно футбольный мяч размером с гараж, сердце мое дрогнуло. Еще несколько шагов лошади, и стало видно, что это торчащая из земли каменная голова, но не с одним, как положено, а с двумя лицами!

Мы подъезжали сбоку, и я мог созерцать оба.

Они принадлежали мужчине, и вроде бы даже тому же самому, но ничуть не походили друг на друга – одно выглядело спокойным, глаза прикрыты, на губах полуулыбка, зато второе кривилось от ярости, виднелись треугольные зубы, как у акулы, а лоб шел буграми.

Меня захлестнуло желание выпрыгнуть из седла, подскочить к этой хреновине и обнять ее, прижаться щекой к щеке… проклятье, похоже, что мне напекло макушку, да и ночью я спал маловато.

Начну со статуями обниматься, с деревьями целоваться, и что дальше?

Я отвернулся, чтобы не глядеть на исполинскую голову, но это оказалось не так просто. Мышцы шеи повиновались не сразу.

Некоторое время я боролся с собой, а затем изваяние осталось позади, и мне полегчало. Точно свалилась с плеч невидимая тяжесть, и я даже пожалел, что не разглядел – валяется двуликая башка сама по себе, отколотая от всего остального, или туловище прячется под землей?

Развалины попались нам еще несколько раз, но я старался на них не смотреть – на всякий случай. После очередного ручья с темной водой чащоба вокруг неуловимо изменилась, издалека донеслись птичьи трели, кто-то с треском и уханьем завозился в кроне одного из деревьев.

– Ну, все, нормально, можно расслабиться, – сказал, догоняя меня, Рапошан.

– Что это было такое? – осведомился я, надеясь, что на этот-то раз получу ответ.

– Как рассказывают, – начал русоволосый наемник с легкой неуверенностью в голосе, – до Падения Богов тут располагался город, да такой, каких сейчас в мире нет. Теперь здесь нечто вроде кладбища, огромного, мрачного и заселенного всякой пакостью. Не Шелудивый лес, конечно, но место тоже не очень приятное.

Это я заметил – вряд ли к этим статуям водят экскурсии, а аборигены собирают в окрестностях грибы.

Но что за «Падение Богов», про которое я слышу уже не первый раз?

Похоже, что мир, куда меня забросила судьба, в древности претерпел какой-то могучий катаклизм. Надо будет при случае расспросить какого-нибудь знающего человека, Мухомора, например – он вроде как колдун, по местным меркам вообще интеллигент, и даже в шляпе.

Вот как вернемся из этого похода, да разберемся с инквизиторами…

Для обеда мы остановились на укромной полянке, окруженной зарослями похожего на бамбук растения. И вновь никто не подумал развести костер, а трапеза прошла в молчании, словно я находился не среди наемников, а в компании благовоспитанных монахов.

Хотя каков поп, таков и приход, и если сам Вихрь не любитель болтать, то и бойцов он подобрал под себя и выдрессировал как ему удобно. Непонятно только, как в эту компанию угодил Рапошан, тот по всем признакам не дурак поговорить, хотя до Ярха ему далеко.

Тут я обнаружил, что скучаю по красноглазому, да и по Пугалу, и по нашему десятнику тоже. А о парнях из команды, Юр Палыче и даже о Машке за последние сутки вовсе не вспомнил!

Ничего себе, не прошло и трех дней!

Или тело, хозяином которого я стал, начинает влиять на мой рассудок?

Бррр, не хочется верить, что я вскоре потеряю воспоминания о родной стране… или уже потерял? Но краткая инспекция содержимого памяти помогла мне успокоиться – нет, все вроде на месте, и номер паспорта продиктую, и пароль от странички в «ВКонтакте» помню, и как меня звали.

После обеда сменили лошадей, перелезли на тех, что были запасными.

Вихрь услал Рапошана вперед, в дозор, и его запасного коня привязали к моему, так что я оказался во главе настоящего «автопоезда», осталось только водрузить на макушку три желтые лампочки.

– По сторонам глядеть, – сказал десятник, первый раз открыв рот после нападения локсов.

Лес выглядел вполне обыденно, просто, похоже, мы уже оказались на вражеской территории. Я проверил, как выходит из ножен меч, и в очередной раз пожалел, что у меня нет лука или хотя бы арбалета.

Прежний Рыжий, похоже, стрелком не был, но почему бы мне им не стать?

Вскоре нам попалась свежая вырубка – пеньки, похожие на сточенные зубы, ветки и листья, щепки. Тут Рапошан вернулся, о чем-то доложил Вихрю, после чего мы повернули коней под прямым углом и поехали на запад.

Еще через километр десятник скомандовал «Спешиться», и этому приказу я обрадовался. Сидеть в седле надоело, неплохо бы пройтись, добавить немного жизни в нижние конечности.

Но прогулка оказалась короткой.

– Встали! – сказал Вихрь, не успели мы сделать и сотни шагов. – Место ищем!

Последнюю фразу я не понял, но оказалось, что нужно отыскать укромный уголок, чтобы спрятать лошадей и тех, кто будет за ними приглядывать… угадайте, кого именно? Понятное дело, меня и Оо!

– Сидите тихо, – заявил десятник, глядя на меня холодными черными глазами. – Тревожный сигнал помните?

Великан кивнул:

– Агась. Трехкратный визг грызца.

Ну надо же, как здорово, а я и не знаю, кто такой грызец!

– Хорошо, – Вихрь еще раз с сомнением посмотрел на меня. – К ночи вернемся.

И они ушли, утопали цепочкой в заросли, совершенно бесшумно, не колыхнув и веточки. Мы остались вдвоем – я и здоровенный урод, выглядящий так, словно он жрет на ужин человеческих младенцев.

– Чего делать будем, Оо? – спросил я.

– Сторожить, – он посмотрел на меня непонимающе – глазки крохотные, особенно по сравнению с размером башки, прячутся под надбровными дугами, как у гориллы, и очень светлые.

Иногда отсутствие фантазии является большим достоинством.

– От кого? И куда они пошли?

– Агась, – великан поскреб в затылке. – От врагов, тут дорога недалеко, там враги.

Все ясно – мы проникли на территорию Синеглазого и теперь будем какое-то время наблюдать за трактом, по которому на север, для встречи с нашей ротой, идут войска. Но как мы передадим собранные сведения нашим, ведь почтовых голубей мы не захватили?

– Ну ладно, сторожить так сторожить, – заявил я, решив, что доставка сведений – не мое дело, и уселся, прислонившись спиной к стволу дерева.

Можно немного подремать, компенсировать бессонную ночь, но главное – пробудиться до момента, как вернется Вихрь, а то он запросто сдерет с уснувшего дозорного шкуру и повесит на ближайшем сучке.

Было жарко, над ухом жужжали насекомые, но вроде бы не кусали, так что глаза закрывались сами собой…

Мне усмехнулся исполинский огненный рот, и я полетел в него, навстречу тысячам черных липких языков. Замахал руками, стараясь остановить падение, попытался крикнуть, задергался и… проснулся, с такой силой шарахнувшись затылком о дерево, что вернулась вчерашняя боль.

Демоны побери, еще кошмаров мне не хватало… я не орал?

Судя по тому, что Оо спокойно сидел неподалеку, щупая булаву и моргая, обошлось без воплей. Но сонливость исчезла, и я понял, что пока не смогу сомкнуть глаз, побоюсь вновь увидеть этот жуткий провал, багровое пламя, изогнувшееся двумя полосами вроде губ, и алчную тьму между ними.

Под яркими солнечными лучами кошмар и не думал бледнеть, я чувствовал, что он где-то рядом, только и ждет момента, когда я задремлю, чтобы предстать передо мной во всей красе…

Нет уж, спасибо!

Я поднялся и походил, проверил, что там с лошадьми, попил воды из фляги.

Но лучшее средство от скуки – беседа, хотя в данном случае она вряд ли будет оживленной и приятной.

– Откуда ты родом, Оо? – услышав этот вопрос, великан уставился на меня словно на говорящую собаку.

– С гор, – ответил он после паузы не меньше чем в минуту.

– Это я знаю, но с каких? Как там у вас жизнь идет?

Оо явно не верил собственным ушам – чтобы его расспрашивали о чем-то, выходящем за пределы жизни наемника? Подобное в Проклятой роте, похоже, принято не было, тут, как во французском Иностранном легионе, никого не интересовало прошлое бойцов, главное, чтобы они хорошо сражались и сохраняли верность подразделению.

– Агась, не знаю, я давно там не был, – сказал великан. – Все как обычно, наверное. Охотятся, набеги, все такое.

Дальше я расспрашивать не стал – понятно, что Оо будет отвечать без охоты, да еще и с живостью разбитого параличом ленивца, и под такую беседу скорее уснешь, чем взбодришься.

Я отошел в сторону, чтобы отлить, затем вернулся на место.

Время тянулось, точно горькая жвачка, и я убивал его, вспоминая уроки соратников по уходу за снаряжением – осмотреть кольчугу, почистить, где надо, чтобы не допустить ржавчины, еще разок поточить меч, проверить и смазать сапоги, чтобы не дай бог не потекли.

Время от времени я вспоминал приказ Вихря «по сторонам глядеть» и вскидывал голову. Но в этом плане все равно надеялся больше на Оо – какая он ни есть дубина, а все-таки разведчик более опытный, знает, куда нужно смотреть, что слушать и на что обращать внимание.

Соратники вернулись уже в начавших сгущаться сумерках и, похоже, шумнули нарочно, чтобы мы не подняли тревогу. Зашуршала трава, хрустнула сухая ветка, и между двух стволов объявился десятник, за ним показались остальные.

– Как? – спросил Вихрь, когда мы с великаном вскочили ему навстречу.

– Полный порядок, – отрапортовал я, не дожидаясь, пока Оо приведет в движение язык и губы.

Эльф кивнул.

– Тогда ужин и спать, – сказал он. – На рассвете выходим.

Прозвучавший над самым ухом треск заставил меня вздрогнуть.

Я повернулся, схватившись за меч, и с удивлением обнаружил, что с деревом, под которым я просидел несколько часов, происходит нечто странное – темно-зеленая морщинистая кора двигалась, по ней пробегали волны, точно по расплавленной смоле, возникали и появлялись дыры.

Складки колыхнулись, сдвинулись, и возникло лицо, круглое и насупленное, принадлежащее Семерке – почти как в том видении, посетившем меня во время допроса.

– Еле отыскал вас в этих землях отдаленных, – произнес деревянный рот, и хотя голос ничуть не напоминал тот, которым разговаривал толстый колдун, тон был точно его. – Имеете что сообщить?

– Да, – сказал Вихрь.

Никого это явление Семерки не удивило, и я, чтобы не выглядеть идиотом, приспустил брови.

– Что видели – до тысячи пехоты, копейщики, с обозом, – начал доклад десятник. – Под знаменем с черным солнцем, по всем признакам, это ополчение герцога Примейна.

– Без кавалерии? – удивился Семерка.

– Она может двигаться впереди. Пехота будет у реки дня через два-три.

– Похоже, они уже знают, что их передовой отряд разгромлен, – Семерка наморщил лоб, и вновь раздался скрип.

– Наверняка, – согласился Вихрь. – Завтра пройдем дальше, возьмем языка.

– Хорошо, я понял, – мне показалось, что темные глаза-провалы, похожие на дырки от сучков, уставились на меня. – У нас все в полном благополучии и порядке, разве что инквизиторы потребовали Рыжего. К Лорду приходил сам Верховный Носитель Света Южной Четверти и долго рассказывал, что из-за одной паршивой овцы может пострадать все стадо.

– И что? – воскликнул я, напрочь забыв, что поперед батьки в пекло лучше не лезть, а без разрешения командира – не высказываться.

– Проклятая рота своих не выдает! – сурово проговорил Семерка. – Ладно, Вихрь, завтра выйдем на связь, опять же вечером, или я, или тот трухлявый, смердящий от тупости сморчок…

Да уж, они с Мухомором питают друг к другу истинно нежные чувства.

На этот раз не было никакого движения, никаких спецэффектов, просто сочетание дырок, трещин и складок перестало складываться в лицо, из куска коры ушла жизнь, и он стал ничем не отличаться от соседних.

– Ночное дежурство твое, Рыжий, – в голосе Вихря не было и намека на гнев, но я понял, что он сердит.

– Есть, – отозвался я, точно примерный солдатик.

Опять не поспать как следует, но, с другой стороны, кто просил меня влезать?

На ужин были те же хлеб и колбаса, что и утром, а затем нескольких человек отправили напоить лошадей. В их число попал и я – новобранцев максимально нагружают в любой армии мира, а для разведчиков я был именно салагой, хотя Рыжий воевал в роте не первый год.

Возвращались мы уже в полной темноте, и если бы не Хахаль с Рапошаном, я бы остальных просто не нашел.

Соратники принялись укладываться спать, а я уселся на то же место, где едва не задремал днем, и принялся старательно таращиться во мрак. Дневные твари заснули или попрятались, уступив место ночным, и лес наполнился совсем другими звуками – протяжными мелодичными криками, тонким попискиванием в соседних кустах и отдаленным ревом.

От него, как и от визга, похожего на тот, что издает бензопила, мне было очень не по себе.

– Не задремал? – шепотом спросил подошедший Рапошан, и я удивился, что он не спит.

Эти парни, в отличие от вояк из десятка Визерса, даже дрыхли бесшумно.

– Уснешь тут, – проворчал я. – То ли подкрадется кто и голову откусит, то ли командир просечет и ничего не откусит, конечно, но уж накажет так, что мало не покажется, без вопросов.

Рапошан засмеялся:

– Это точно. Насчет хищников не беспокойся – нас много, и пахнем мы железом. Ближе к утру тебя сменят, никому не нужен засыпающий на ходу разведчик, так что держись.

– Постараюсь, – пообещал я.

Рапошан тоже завалился спать, и я уже точно остался один.

Взошла луна, чуточку потолстевшая по сравнению со вчерашней ночью, и стало немного повеселее. Я смог хотя бы разглядеть, что делается вокруг, и убедиться, что лощади никуда не делись.

Животные, кстати, тоже вели себя необычайно тихо – никаких всхрапов или переступания копытами. Похоже, чуяли, что Вихрь способен любую из них продать живодеру, да еще и приплатить.

В общем, ночное дежурство оказалось делом тоскливым, унылым, но не особенно тяжелым. Стоило мне вспомнить гигантскую огненную пасть, приснившуюся днем, как дремота мгновенно улетучивалась, и я начинал думать, что легко пободрствую еще часок-другой.

Сменщиком моим оказался Хахаль, пробудившийся с негромким зевком.

– Ложись, – велел он, подойдя ко мне.

– Ага, – уныло отозвался я, думая, что уснуть все равно не смогу.

Но усталость взяла верх над страхом, и я вырубился, едва успев расстелить одеяло. Никакие кошмары меня не потревожили, а проснулся я от громогласного вопля над самым ухом.

Тот самый «визг бензопилы»!

Я резко сел, пытаясь понять, жрут ли меня уже, и если жрут, то с какого места, и обнаружил, что уже светло, все на ногах и смотрят на меня с улыбками, а Рапошан стоит, приложив руки ко рту.

– Подъем, – сказал Вихрь, единственный, остававшийся серьезным, и отвернулся.

– Кстати, так вопит грызец, – добавил Рапошан. – Запомни и попытайся выучить.

С ума он сошел, что ли?..

Чтобы произвести такой звук, надо пищалку в задницу вставить и три дня питаться горохом с молоком!

– Э, я постараюсь, – выдавил я, решив, что лучше не спорить.

После подъема мне не удалось даже пожрать, мы запрыгнули в седла и снова куда-то поехали. Для начала к тому же источнику, куда была «экскурсия» вечером, и с той же целью, а затем – на юго-запад.

Не успел я толком проснуться, как лес начал редеть, а затем мы вовсе оказались на краю поля, засеянного какой-то хренью вроде кукурузы, но с фиолетовыми, а не зелеными листьями.

За полем виднелись сбившиеся в кучу домики.

Повинуясь жесту Вихря, свернули направо и вскоре оказались в зарослях местного бамбука. В небольшой рощице запросто спрятался бы не то что наш десяток, а несколько боевых бегемотов верхом на диплодоках – коленчатые стволы стояли стеной, и меж ними приходилось протискиваться.

– Игген, давай, – сказал эльф, спешившись.

Наемника, к которому обратился командир, природа наделила на диво непримечательной внешностью – нос, уши, волосы, все как у людей, и при этом ничего индивидуального, никаких особых примет. Переодеть его в пиджак и засунуть в офис, и завтра я не узнаю этого парня, которого видел в кожаном панцире.

Услышав приказ, он кивнул и принялся рыться в седельных сумках.

– К дороге… – тут Вихрь сделал паузу и скользнул по нам взглядом.

Меня, судя по всему, опять оставят сторожить лошадей в «веселой» компании Оо.

– Рыжий и Рапошан.

Ого, выходит, я ошибся, и меня сочли годным для более-менее серьезного дела!

– Пошли, – сказал русоволосый наемник. – Захвати флягу, ну и еще плащ, и меч… Панцирь сними, драться нам не придется, а вот убегать – вполне возможно, хе-хе.

Десятник говорил что-то еще, отдавал приказы соратникам, но я его не слушал – надо собраться, а лошадей расседлать да привязать к дереву. Неизвестно еще, кто за ними будет приглядывать.

Рапошан осмотрел меня с ног до головы, остался доволен, и мы затопали прочь. Игген к этому времени переоделся в какие-то рваные тряпки, повесил на бок холщовую суму, разлохматил волосы и теперь мазал рожу грязью.

– Чего это он делает? – спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние и Вихрь нас услышать не мог.

– Игген отправится в деревню и там будет изображать из себя немого нищеброда, – объяснил мой спутник. – Нормально, он это умеет, как и слушать, что болтают в придорожных харчевнях, а болтают там много и знают куда больше, чем могут представить всякие полководцы. Мы же с тобой будем валяться в кустах и смотреть во все глаза – кто мимо проехал, куда направился.

– А остальные?

– А это не нашего ума дело, – тут Рапошан, ставший вдали от десятника разговорчивым, нахмурился, и я в очередной раз проклял себя за излишнее любопытство.

Эх, вот обидится он, замолчит, и просидим целый день в тишине.

Когда мы добрались до края бамбуковой рощи, я увидел дорогу – неширокая, пыльная, вся изрытая, она тянулась с севера на юг, на обочине валялся лошадиный скелет.

– Давай за мной, – велел Рапошан, и мы, пригнувшись, рванули вперед.

Плюхнулись в ложбинку, которую я сначала не заметил, и прижались к земле. Спросить, что, как и почему, я не успел, поскольку услышал негромкий скрип, какой издают колеса телеги, а затем донеслись голоса.

– …и не заплатил, гад! – рыкнул плачущий бас.

– От, гнида, чтоб его чесоткой поразило! – сочувственно заметил фальцет.

Бас принялся чего-то объяснять, так быстро, что я почти ничего не понял, но речь, похоже, шла о некоем купце, разведшем наивных селян на бабки и удравшем. Да, без вопросов, в любом мире заводятся свои Мавроди, даже там, где дышат огнем драконы и воюют маги.

Тележный скрип приблизился, а затем начал удаляться.

– Голову можешь поднять, – шепнул Рапошан, – только осторожно.

Я выполнил приказ и обнаружил, что мог бы в землю и не вжиматься – со стороны дороги нас прикрывали заросли высохшей, но густой травы, и разглядеть нас никто не мог, зато перед нами «автобан» лежал как на ладони и телега с парой крестьян как раз исчезала за поворотом.

– Вот тут мы денек и проведем, – сообщим мой напарник.

Тут я сообразил, что остался без завтрака и что жратвы мы с собой не взяли, а значит, и на обед рассчитывать нечего. Желудок отозвался на подобные умозаключения раздраженным ворчанием, и я потянулся за флягой, чтобы наполнить живот хотя бы водой.

– Много не пей, потеть будешь, – сказал Рапошан. – Глотку смочи, и нормально. Давай сюда свой плащ, надо его слегка доработать, чтобы нас и сверху не обнаружили, и собаки не учуяли.

Точно, у врага есть драконы, а с воздуха нас видно как на ладони.

Из сумки на поясе Рапошан извлек толстую иглу и моток ниток, после чего отправил меня надрать травы с задней стороны ложбины. Вскоре с дюжину небольших пучков оказалось в художественном беспорядке закреплено на моем плаще.

– Ну вот, издалека ты теперь сойдешь за обыкновенную кочку, если клубком свернешься и накроешься, – проговорил русоволосый, оглядывая дело своих рук. – А это против тварей, что, на несчастье шустрых разведчиков, обладают чувствительным носом.

В руках его появился крошечный пузырек из темно-зеленого стекла, закрытый пробкой. Она с хлопком вышла из горлышка, и я невольно сморщился, ожидая могучей вони, но не уловил вообще ничего, даже когда Рапошан осторожно вылил несколько капель белесой жидкости на землю прямо перед нашими носами.

Примерно вдвое меньшая порция досталась каждому из плащей.

– Готово, – сказано это было с удовлетворением, – теперь лежим, радуемся жизни. Ха, смотри.

Я глянул в ту сторону, куда указывал мой напарник, и обнаружил, что по дороге топает хромой сутулый дядя в грязном тряпье. Показалось, что где-то я его видел, совсем недавно, а затем понимание шарахнуло по голове не хуже, чем булава Оо – да это же Игген, постаревший лет на десять и ничуть не похожий на себя обычного, уверенно сидящего в седле!

– Класс, – только и смог сказать я.

– Ага, отлично, – подтвердил Рапошан.

Игген исчез из виду, и почти тут же с юга донесся приближающийся топот копыт. Поплыло над зарослями кукурузы облачко пыли, и из-за поворота вылетели несколько всадников на лошадях, что казались мелкими по сравнению с нашими.

Под плащами укрывались кольчуги, я разглядел также круглые щиты у седел и мечи у поясов.

– Передовой разъезд, – сообщил Рапошан, когда всадники промчались мимо. – Подготовь плащ, сейчас пойдет разведка, а потом и сам отряд, от которого этих типов выслали.

Разведчики появились без шума и пыли, поскольку двигались они пешком и по обочинам – два отряда по десятку воинов каждый, составленных не из людей, а из гоблинов, плечистых и кривоногих, с круглыми лицами и невероятно широкими ухмылками.

А еще они вели собак, мохнатых зверюг, немного похожих на раргов.

Когда я увидел их зубы, мне захотелось оказаться где-нибудь подальше, хотя бы рядом с лошадьми в компании Оо. Вслед за Рапошаном я поспешно натянул на себя плащ, обработанный «антинюхательной» отравой, и замер, стараясь дышать пореже и потише.

Ближайшая псина глянула в нашу сторону, заработала ноздрями и даже потянула хозяина за собой. Тот что-то спросил на квакающем языке, обращаясь к животному, да еще и схватился за короткий меч.

Я тоже взялся за рукоять, думая, что шансов победить у нас маловато.

– Ррры, – сказала собака, а потом чихнула с такой силой, что едва не села на задницу.

Гоблины зареготали, а псина утратила к нам интерес и затрусила дальше.

– Годится, – прошептал Рапошан, стоило разведчикам удалиться. – А вон и они…

Только тут я обратил внимание, что небо над дорогой к югу от нас затянуто желтой полупрозрачной кисеей. Ого, и сколько же понадобилось сотен или даже тысяч всадников, чтобы поднять такое количество пыли?

И топот копыт на этот раз звучал совсем иначе, не так, как у передового разъезда – уверенно и слитно, без всякой торопливости.

Для начала из-за поворота объявилась дюжина тяжеловооруженных воинов – шлемы сняты, но все остальное на месте, начиная от стальных рукавиц и заканчивая сабатонами, металлическими ботинками. Лежат на крупах длинные плащи, смотрят в небо упертые в специальный крюк длинные копья.

За ними ехал некто жирный, точно хряк в окружении телохранителей – лишь с мечами, но зато с огромными щитами, чтобы в любой момент прикрыть ими хозяина. За боссом везли огромное знамя – половина желтая, половина белая, и на каждой черный диск, окруженный венцом из молний.

Второй стяг, куда более мелкий, я заметил не сразу – темно-синий, расшитый серебристыми полосами так, что получалось изображение двух глаз, похожих на кошачьи.

Еще дюжина рыцарей с копьями, и полилась настоящая река из конницы – частью на конях, но большинство на раргах, такие же смуглые, тощие и лохматые типы, с какими мы сражались у Лявера.

– Войска герцога Примейна, – сообщил Рапошан, нагнувшись ко мне. – Видел флаг? Черное солнце, его в этом роду носят с давних времен…

– А второй? – спросил я.

– Знамя Синеглазого. Теперь давай считай, сколько их, потом сравним.

Глава 5

В яме под палящим солнцем мы пролежали до самого вечера – поначалу пересчитывая войска и телеги, а потом лишь дурея от скуки, поскольку дорога опустела. Заметить нас никто не заметил, даже близко не подошел, но зато вода во фляге закончилась как-то слишком быстро.

Ближе к вечеру от жары в голове у меня начало понемногу звенеть, поэтому слова Рапошана о том, что «все, сваливаем», я воспринял с нескрываемой радостью.

– Давай, бегом, – добавил мой напарник, когда я свернул украшенный пучками травы плащ.

Уговаривать меня не пришлось.

На том месте, где мы оставили лошадей, обнаружился Хахаль и еще один разведчик, жилистый молодой парень по прозвищу Вилы, ну и сами наши скакуны никуда, к счастью, не делись.

– Где остальные? – спросил Рапошан, когда мы напились, а я еще и смочил голову.

– Скоро придут, – отозвался Вилы с ленивой ухмылкой и продолжил разглядывать стрелы из своего колчана, что-то подправлять в оперении, щупать крепление наконечников.

Ждать долго не пришлось, где-то через полчаса явился Вихрь со всей честной компанией, а Оо приволок на спине находящегося без памяти чужака – дородного и могучего и, судя по дорогому, украшенному золотом чешуйчатому панцирю не простого воина.

– Уходим, – велел десятник, и мы принялись седлать лошадей.

Иггена пока не было, но я уже научился держать язык за зубами и спрашивать о нем не стал. Наверняка этот парень в состоянии отыскать нас по следам, или с ним просто назначена встреча в обусловленном месте… в любом случае это не мое дело, пусть болит эльфийская башка.

Мы оставили поле с деревней за ним позади и углубились в знакомый уже лес.

Я ждал, что ночевать будем там же, где и в предыдущий раз, но Вихрь увел нас в сторону.

– Привал, – велел он, останавливая лошадь посреди небольшой поляны.

Трава густая, чащоба дикая, то, что надо, и наверняка где-нибудь рядом есть вода.

В том, что дело так и обстоит, я убедился, когда меня вместе с Оо и Рапошаном отправили поить лошадей. Поэтому допроса пленника я не слышал. Когда вернулся, Хахаль уволакивал труп в золоченом панцире в заросли, а десятник беседовал с Мухомором.

Тот избрал тот же способ общения, что и Семерка, и его физиономия возникла на коре одного из деревьев. Появилась даже шляпа с привешенными к полям корешками – то ли колдун перестарался, то ли настолько сжился со своим головным убором, что без него себя и не мыслил.

– Ага, вот и враг инквизиторов, – сказал Мухомор, увидев меня, и щель в коре, изображавшая рот, растянулась в ухмылке. – Как он, ничего странного не замечаете?

– Порядок, – ответил Вихрь, а у меня хватило ума промолчать.

Затем эльф принялся докладывать о том, что мы узнали за день, а меня отправили помогать взявшемуся за готовку Оо – сегодня решили поужинать горячим и даже развели костер, но таким хитрым образом, что пламени не было видно с десяти шагов, да и дыму он почти не давал.

Великан оказался отличным поваром, из надоевшей уже колбасы и каких-то ядовитых на вид клубней, которые мне пришлось чистить, он сварил отличный суп. Проглотив свою порцию, я пожалел, что она такая маленькая, и принялся жевать доставшийся мне сухарь.

Дежурил в эту ночь Рапошан и еще кто-то, а я безмятежно дрых, и кошмары меня не мучили.

Даже проснулся сам, без пинка под зад, едва начали шевелиться поднимающиеся соратники. Еще немного, и стану настоящим разведчиком, только вот научусь стрелять из лука и визжать, точно грызец.

Утро вышло просто роскошное, во-первых, с завтраком, а во-вторых, после еды мы никуда не поехали. Почему, я понял, когда из чащобы явился Игген и принялся делиться сведениями с десятником.

– Ну вот, теперь, похоже, обратно двинем, – сказал мне Рапошан.

Новость, честно говоря, меня не обрадовала – там, где рота, там и инквизиторы, и невзлюбивший меня непонятно отчего Верховный Носитель Света Южной Четверти, чтобы ему провалиться.

– А потом что? – спросил я, стараясь не выдать своего настроения.

– Как что? Война, – он пожал плечами. – Там подмога должна подойти от Кляйбера. Сойдемся с ратью герцога где-нибудь поближе к реке и будем выяснять, кто сильнее, а поскольку Проклятая рота вот уже десять лет поражений не терпела, то и в этот раз нам придется одолеть.

Учитывая, сколько войска я видел вчера, замучаемся мечами махать.

Хотя и другие ребята под флагами Желтого Садовника тоже на что-то сгодятся, наверное.

Игген переоделся, и мы позабирались в седла, но поехали, вопреки прогнозу Рапошана, не на север, а на запад. Что да к чему, мне никто объяснить не удосужился, но я заподозрил, что командир наш хочет разузнать еще что-то и поэтому ведет нас к дороге, по которой движутся войска Синеглазого.

Вскоре мы уперлись в болото, поросшее мелкими разлапистыми деревцами.

Огибать его Вихрь и не подумал, а двинулся прямо в воняющую тухлыми яйцами коричневую жижу. Лошадь его фыркнула, но пошла и провалилась немного выше копыт – похоже, тут имелась тропа, но чтобы разглядеть ее, нужно было быть опытным разведчиком или даже эльфом.

Вскоре болото оказалось со всех сторон, и поглазеть на нас вылезли местные обитатели. На кочках объявились здоровенные, с откормленного кота жабы, темно-синие и лиловые, все в бородавках, с возбужденным жужжанием закружились стрекозы, мелкие и шустрые.

– Ай! – воскликнул я, ощутив болезненный укол в шею.

Хлопнул себя пониже затылка и с удивлением уставился на раздавленное насекомое – это ж не стрекоза, а комар, только очень большой, счастье еще, что без зубов.

– Они не ядовитые, – сказал Рапошан, ехавший, как и в предыдущие дни, замыкающим.

– Хоть что-то радует, – буркнул я и прибил еще одного комара, на этот раз на предплечье.

Прокусить кожаный панцирь они не могли, но вот рукам и ногам доставалось здорово. Видно в клубившейся над топью вонючей дымке было метров на двадцать, вдали что-то ухало и стрекотало, порой доносилось смачное бульканье, словно выливали кастрюлю с бассейн размером.

Солнце казалось щитом из меди, подвешенным на обесцвеченном пологе неба.

Судя по поведению моих спутников, болото не было столь опасным, как лес с развалинами – беспечными разведчики, конечно, не были, но и напряженным никто не казался, нападения не ждали.

Поэтому когда слева от нас с шумом вырос столб мутной воды, на всех физиономиях, даже на невозмутимой морде Вихря появилось изумление. Почти тут же второй такой же фонтан поднялся справа, куда ближе, и нас обдало горячими смрадными брызгами.

– Ходу! – приказал десятник, а я подумал, что все это похоже на артобстрел.

Перелет, недолет, а затем должно быть попадание…

Но разве в этом мире есть пушки, и кому придет в голову палить по трясине?

Лошади пошли быстрее, заплескала под копытами вода, но я понимал, что нам не успеть, что вот сейчас…

Третий столб, меньше прежних, вздыбился в каком-то десятке метров от меня, полетели в стороны стебли болотных растений, с отчаянным кваканьем прыснули с кочек жабы. Но рушиться это составленное из воды архитектурное украшение и не подумало, застыло вопреки всем законам гравитации, а затем его верхняя часть словно раскололась.

Две ленты из жирно поблескивающей грязной жидкости опустились к поверхности топи, а основание ожившего фонтана с хлюпаньем и чавканьем начало перемещаться в нашу сторону. Эта здоровенная тварь, похожая на гидру с парой щупалец, собралась напасть на нас, демоны ее забери!

Хлопнула тетива, но выпущенная Вилами стрела прошла сквозь водяной столб.

– Проклятье! – заорал Рапошан.

«Гидра» продвинулась еще, изогнулась, выбрасывая ленты щупалец.

Одно не достало до меня какого-то метра, второе ударило по спине моего коня, шедшего в заводе, и переломило его хребет как тростинку. Еще две стрелы попали точно в цель, но не причинили чудовищу никакого вреда, не оставили даже крошечной дырки!

Лошадь с ржанием рухнула в трясину, меня за привязанный к седлу повод дернуло назад. И только это спасло меня от очередного удара «гидры» – она целенаправленно атаковала меня, не обращая внимания на остальных.

Понятно, что это магическое создание… Неужели мои «друзья» в желтых плащах?

Я вытащил нож и перерезал повод. Получивший шпоры рыжий скакнул вперед и в сторону. Позади плеснуло, травянистые кочки затряслись – новый выпад громадной твари пришелся по болоту.

А слева из трясины с рокотом выпирал новый гейзер, еще больше прежнего.

Верхушка его развалилась уже на четыре части, в небо ударили струи белоснежного пара.

– Ну нет, ребята, я так не играю, – я дал шпоры еще раз.

Но подгонять коня нужды не было, он сам чуял опасность и мчался со всех ног.

Прыжок, другой, я обогнал Оо, краем глаза заметил, что тот замахивается дубиной. Остальные разведчики метнулись врассыпную, похоже, Вихрь отдал приказ, но я его не услышал.

Эх, где там наши колдуны?.. Сейчас я бы обрадовался и Семерке!

Конь споткнулся, я чуть не кувырнулся через его голову, но тут же мы помчались дальше. Только в этот момент я вспомнил о мече – пусть он окажется столь же бесполезным, как и стрелы, так хоть умру с оружием в руке.

Страха не было вовсе – все происходило так быстро, что я просто не успел испугаться.

Вытащив клинок, я оглянулся – выросшие из болота твари продолжали двигаться за мной, размахивая щупальцами, но перемещались они медленно; мои соратники, раздавшись в стороны, стреляли из луков, но толку от этого не было; спешившийся Оо подбирался к первой «гидре», собираясь, похоже, от души вмазать по ее серовато-бурому змеиному туловищу.

– Отвлекай ее! Отвлекай! – ого, оказывается Вихрь тоже умеет повышать голос.

Но даже крик у него прозвучал спокойно, без надрыва.

Конь мой истошно заржал, прыгнул в сторону, и я обнаружил, что болото вокруг нас кипит. Вздулся пузырь размером с большой таз, рядом с ним другой, еще больше, третий с шумом лопнул, и из него полезло вверх нечто вроде стремительно растущего деревца из воды.

Я рванул за повод, но скакун мой совсем обезумел, помчался не разбирая дороги.

– Йок! – только и смог сказать я, после чего мне осталось лишь держаться.

Плеск и вопли стихали за спиной, мимо проносились низкорослые уродливые деревца. Ветки лупили по лицу, по лбу сползали капли то ли пота, то ли слизи, а я молился только об одном – как бы глупая животина не занесла нас в трясину, куда мы оба и ухнем с головой.

Еще одна гидра появилась сбоку, но она двигалась слишком медленно, чтобы перехватить нас. Чудовище упало, щупальца его удлинились, истончились, одно я срубил мечом, второе хлестнуло меня по плечу, но слабо, на излете.

Впереди в дымке показалось нечто темное, и я сообразил, что это край болота.

– Давай! Нажми! – я похлопал сбавившего шаг коня по шее и оглянулся еще раз.

Атаковавшая меня тварь распалась, ушла в трясину, других видно не было, как и моих соратников.

Копыта застучали по твердой земле, я натянул поводья, и на этот раз мой скакун послушался. Он весь дрожал, с удил падала пена, а бока под моими сапогами ходили ходуном – да уж, как бы не запалить животину, а то если падет, придется топать на своих двоих.

Я поспешно выпрыгнул из седла и для начала вытер физиономию.

Уф, вроде бы ушел… «гидры» из твердой земли не вылупятся, разве что какие-нибудь големы, но об этом даже думать не хочется. Пока нет опасности, придумывать ее не будем.

– Тихо, тихо, – сказал я, поглаживая коня по морде, а затем вспомнил, что его вроде бы надо поводить, чтобы животное не остыло резко, и мы принялись ходить туда-сюда между деревьями.

Осталось дождаться, когда меня нагонят остальные разведчики – Вихрь отыщет наш след даже на болоте, и они припрутся сюда, за мной, все живые и целые, ведь «гидрам» был нужен только я.

Или нет?..

Конь вроде бы успокоился, перестал трястись, но зато я занервничал – где эти засранцы? Захотелось есть, и я полез в седельные сумки – там должны были остаться сухари, еще что-то вроде сушеного мяса.

Но вытащить еду я не успел – послышались голоса, но вовсе не с той стороны, откуда я ждал.

– Это они что, крюка дали? – пробормотал я, вглядываясь в сумрак между деревьев.

Когда между стволов показался человек, я понял свою ошибку, но оказалось слишком поздно…

Второй, третий, но все пешком, лошадей не видно, и снаряжены по-другому: никаких мечей, шлемов или кольчуг, на поясах топоры, а в руках очень длинные луки, каких я до сих пор не видел.

Если вскочу в седло, то из такого меня с легкостью достанут… что же делать?

Меня заметили, и чужаки, которых было около дюжины, двинулись в мою сторону. Подошли ближе, и стало ясно, что все они молоды, но подбородок каждого украшает остроконечная бородка.

– Ты кто таков будешь, мил человек? – спросил, судя по всему, предводитель, кряжистый и рыжий, почти как я.

Прозвучали его слова беззлобно, но нацеленные в мою сторону стрелы не оставляли сомнений, что я для них скорее всего враг и что оружие пойдет в ход, едва я дам повод.

– Да вот, заблудился, – сказал я, улыбаясь. – Конь понес и утащил в лес.

И надо же, сказал чистую правду.

– Нет, я о другом спрашиваю, – кряжистый поморщился. – Ты кто такой будешь? Какого знамени?

Ага, эти парни, похоже, из армии Синеглазого и пытаются выяснить, от какого отряда я отбился – там наверняка полно всяких ополчений, дружин, а мундиров с погонами и всякой подобной требухи в этом мире еще не придумали, так что отличить друга от врага порой довольно сложно.

Ладно бы еще языки были разными, да ведь нет, и в армии Синеглазого говорят на том же наречии, что и в нашей роте, и среди инквизиторов Лявера.

– Нашего, с черным солнцем, – попробовал изобразить я полного идиота.

– Это понятно, мил человек, – мой собеседник отличался немалым терпением. – Командир твой кто?

– Э… барон Стамп, – брякнул я, решив, что раз тут есть герцог, то могут быть и другие феодалы.

– Не знаю такого, – пробормотал рыжий.

– Да вы чего, мужики? – я деланно удивился. – Здоровенный такой, орет всегда! Неужели не слышали?

Эх, блин, жалко, что я ни бельмеса не смыслю в окрестной «истории с географией», не знаю, какие по соседству расположены города, кто где правит и обязан выставлять войско для герцога.

Предводитель чужаков пожал плечами, а также, похоже, подал своим какой-то знак, поскольку сразу трое стрелков подняли луки, нацелившись мне в лицо, а двое обошли меня сзади и начали снимать с меня пояс с мечом.

– Эй, это зачем? – заканючил я. – Все ж мы одна семья, надо доверять друг другу!

– Доверяй, но проверяй, – сказал рыжий. – Отведем тебя к сотнику, пусть разбирается, он за то и получает столько золота, чтобы думать и всякие приказы отдавать.

Вот ерунда какая, и на кой фиг этих добрых молодцев понесло в лес?

Шли бы по дороге, как все остальные… и вообще, где наши, где Вихрь и все прочие?

– Ну ладно, ладно, – уныло согласился я. – И руки свяжете?

– Ну нет, зачем, мил человек? – к этому моменту меня обезоружили, обыскали и принялись изучать поклажу на спине моего коня – ничего интересного или ценного там нет, и бумажки с надписью «я враг Синеглазого» я с собой тоже не вожу. – Пойдешь с нами, а если вздумаешь дать деру, так ведь далеко не убежишь… без стрелы в заднице, ха.

Бородатые лучники дружно рассмеялись, но вот я шутки почему-то не оценил.

Двое чужаков пристроились ко мне с боков, еще один взял лошадь под уздцы, и мы зашагали дальше на запад, прочь от болота и от моих запропастившихся неведомо куда соратников. То ли эльф все же не сумел отыскать мой след, то ли случилось еще что-то… в то, что весь десяток мог полечь в схватке с «гидрами», мне верить не хотелось, такого просто не могло быть.

Шагал я, все время улыбаясь как можно более по-идиотски – чем глупее ты выглядишь, тем менее опасным тебя будут считать. Я молчал, опасаясь брякнуть чего-нибудь не то, и надеялся из разговоров моих пленителей узнать хоть что-то для себя полезное. Но они, к сожалению, ртов вовсе не открывали.

Вскоре мы вышли к обочине дороги, наверняка той же самой, которую я наблюдал вчера. Свернули на север. Еще через километр показалась деревня, и рядом с ней, прямо на поле, большой воинский лагерь – стреноженные лошади, от костров поднимаются дымки, несколько шатров для начальства, и надо всем этим два знамени на толстых древках, одно уже мне знакомое, с двумя глазами, а другое все какое-то пестрое, в разноцветных цветочках.

– Кого это вы привели? – спросил дюжий часовой, когда мы проходили мимо. – Лазутчик?

– Кто же его знает, может, и лазутчик? – отозвался рыжий, и внутри у меня все похолодело.

Да уж, тут вам не цивилизация, здесь церемониться не будут, просто вгонят иголки под ногти или повесят на дыбу, ну а с нее дорога одна – на кладбище под дерновое одеяльце, если тут мертвецов закапывают, а не сжигают, скажем.

Как-то я еще не успел разобраться с этим вопросом.

Сотник оказался длинным и чернокожим, так что он вполне нормально смотрелся бы где-нибудь в НБА.

– Это кто? – осведомился он, глядя на меня маленькими колючими глазками.

– Боец особой дружины! – выпалил я, вытягиваясь в струнку, прежде чем командир лучников успел хотя бы открыть рот. – Выполнял в окрестных чащобах особое задание командования, за чем и был застигнут вашими людьми!

Уж играть в идиота, так до конца… победа или смерть, как говорится.

– Помолчи пока, – велел сотник и принялся слушать доклад подчиненного.

Тот рассказал все честь по чести – увидели, взяли на прицел, задержали, привели для дальнейшего разбирательства.

– Идиоты, – черное лицо исказилось от недовольства. – Он мог быть не один! Устроили бы засаду и подождали, глядишь, еще кто-нибудь попался бы!

Затем сотник посмотрел на меня.

– Барон Стамп… Никогда о таком не слышал, хотя это может быть какой-нибудь мелкий вассал герцога, приведший на войну дюжину слуг… Хотя ты-то вроде не слуга. Опиши-ка его герб.

– Э, хм… – я наморщил лоб, судорожно выдумывая, что бы такое брякнуть. – Вооруженный алебардой медведь в короне.

Какая-та схожая хрень изображена на гербе Ярославля, мы как-то ездили туда на турнир.

– Да? – сотник покачал головой и вдруг с размаха врезал мне по физиономии.

В зубах что-то хрустнуло, занемели губы… Очень захотелось ответить, но я сдержался. Погоди, Рыжий, это еще ягодки, это так, пока тебя только проверяют, даже не взялись всерьез.

– А что ты делал в лесу? – поинтересовался чернокожий, поглаживая кулак.

Небольшой вроде бы, но твердый, почти как у Юр Палыча.

– Выполнял особое задание командования, – повторил я.

В этот раз удара я ждал и поэтому сумел немного его смягчить, отвернув физиономию. Но тут же получил еще, под ложечку, так что боль хлестнула от горла до паха, и немедленно согнулся.

Перед глазами потемнело, сообразил только, что меня подхватили под руки и заломили их за спину.

– Что еще скажешь? – проговорил сотник, когда я более-менее продышался.

– Что ты сука черномазая, – буркнул я. – Своим не веришь… Как так можно?

– Сдается мне, что ты никакой не свой, – он нагнулся поближе, к самому моему лицу, так что я уловил слабый сладковатый аромат – это чего, он травку какую курит? – Лазутчик ты Желтого Садовника, а судя по выправке и прочему, из самой Проклятой роты.

Вот «повезло» мне, наткнулся на сообразительного врага… и почему во всех фильмах они такие тупые, что не могут двух мыслей связать, а если и связывают, то неправильно?

– Какой из меня лазутчик? – вполне искренне спросил я.

– Вот и я удивляюсь…

От удара коленом по физиономии я увернуться не смог, даже если бы захотел, поскольку держали меня крепко. Это оказалось больно, кровь из разбитого носа потекла по лицу, на губах я ощутил соленое.

Действительно, сука… вот встретимся мы с тобой в темном переулочке.

– Подумай, стоит ли запираться, – сказал сотник. – Расскажешь все как есть, мы тебя отпустим, честное слово, ну а будешь запираться, так изуродуем и убьем. Не веришь?

– Верю, – прохрипел я. – Вот только я все уже сказал.

На этот раз он ударил сверху, по затылку, и то ли я ослаб башкой, то ли этот тип удачно попал, но сознание я потерял. Очнулся через пару минут от основательных хлопков по щекам, дернулся и осознал, что по-прежнему нахожусь в крепких вражеских руках.

– Поднимите его, – велел сотник, и мне позволили распрямиться: вот она, ненавистная черная рожа. – Подумай еще, у тебя есть время до вечера. Сейчас у меня дела, а на закате я займусь тобой всерьез.

Я промолчал.

Затем меня повели куда-то в сторону, мимо палаток, туда, где из земли торчали несколько толстых столбов. Сначала я не понял, для чего они, но мое невежество оказалось недолгим – меня усадили к одной такой хрени, спиной к ней, и связали руки за вкопанным в землю бревнышком.

– Вот так, сиди, – сказал рыжий предводитель лучников. – И думай, мил человек.

Ага, сейчас, вот только кровь бы с морды утереть и водички попить…

Но озвучивать все эти требования я не стал – надо мной разве что посмеются да еще разок врежут, чтобы не городил ерунды. Подождал, когда мои пленители уберутся прочь, и принялся изучать обстановку… вроде бы никто меня не охраняет, но удрать проблематично, столб слишком высокий, руки с веревкой через него не перекинуть, даже если встанешь.

Перетереть веревку?

Я попытался заглянуть за спину, жалея, что шея у меня не как у жирафа… да, этот канат можно перетереть, если заниматься этим делом примерно месяц без перерывов на сон и еду.

Или все же попробовать встать?

Но едва я поднялся, как выяснилось, что за мной все же наблюдают – от ближайшего костра, вокруг которого сидели бородатые вояки, ко мне двинулся один из них, плечистый, голый по пояс.

– Ты слышь, эта, не рыпайся особо, – сказал он, недружелюбно глядя на меня.

– Да я просто размяться решил, – буркнул я, но поспешно шлепнулся обратно на задницу – и так вся морда разбита, не хватало получить по ней еще и от этого хмыря. – Слушай, а чего делать, если я отлить захочу?

– Так отливай, – он посмотрел на меня непонимающе.

Мда, гуманностью тут даже и не пахнет, зато скоро запахнет чем-то иным.

– Так вонять от меня будет, – сказал я, глядя в тусклые тупые глаза цвета олова. – Сотник вряд ли останется доволен, ведь он собирался меня еще раз допрашивать, без вопросов. Ну а кроме того мухи на смрад налетят, будут жужжать и все такое, неужели вам это надо?

Но тут я перестарался, мозгов у моего собеседника, похоже, вовсе не имелось.

– Сиди смирно, – велел он и убрел обратно, туда, где жарили на костре мясо и гоготали во всю глотку.

Вот зараза, а мне даже попить нечего!

Ну ладно, попробуем чего-нибудь придумать из сидячего положения и для начала осмотримся еще разок. С одной стороны шатры, с другой расположились простые воины, незаметно там проскользнет только невидимка; между мной и дорогой пасутся лошади, и их охраняют, на западе темнеет лес, и по прямой до него всего метров сорок. Но как эти метры преодолеть?

Я выругался, вспомнив родной русский мат, и навалился всем весом на столб – вдруг тот подгнил или закопан плохо? Но бревно толщиной сантиметров в тридцать не скрипнуло, не качнулось – врыли его на совесть, и челюсти жуков-древоточцев не коснулись этого куска дерева.

Попробовать все же перетереть веревку? Ну, раз ничего другого не остается…

И я принялся водить руками вверх-вниз, стараясь разлохматить путы о шершавую кору – не слишком яростно, чтобы не заметили, но в то же время достаточно энергично, чтобы надеяться хоть на какой-то успех.

В одиночестве я оставался недолго – вскоре обвешанные оружием бородачи привели старика в рубахе до колен и привязали его к соседнему столбу, посадив, правда, к нему лицом.

– Ты кто такой, дед? – спросил я, когда недруги ушли. – За что взяли?

– Местные мы, – отозвался старик, глядя на меня с нескрываемым ужасом. – Отказался я… Спросили они, куда внучку дел, успели ее заметить, когда к деревне подъезжали… Она в лес утекла, и вот они хотят, чтобы я сказал, где она прячется… Снасильничают ведь, уроды проклятые.

Он всхлипнул, по морщинистым щекам потекли слезы.

Да, эти ребята под цветастым знаменем вовсе не ангелы, но не уверен, что мои соратники из Проклятой роты ведут себя лучше. Наверняка и грабежом не чураются, и девок по сараям прижимают, и убить кого случая не упустят, просто чтобы рука навык не теряла и меч не ржавел.

Ладно, лясы точить потом будем, на свободе, сейчас надо дело делать… и я вновь задвигал руками. Не знаю, что я сделал с веревкой, но запястья, похоже, ободрал в кровь – вскоре их начало саднить.

Старик плакать перестал, прижался лицом к столбу и, похоже, вообще заснул.

Солнце палило, в сортир мне, к счастью, особо не хотелось, все выходило через пот, но зато жажда все усиливалась. В горле пересохло, язык казался обрубком сухого дерева, который куда не сунешь, все неудобно, хоть в задницу его запихивай.

Внимания на нас никто не обращал, сотник больше не показывался, и вообще лагерь выглядел мертвым. Я все думал, зачем эти ребята вообще тут торчат, но загадка разрешилась ближе к вечеру, когда начали подходить нагруженные телеги в сопровождении верховых.

Все ясно, тут у них что-то вроде фуражирской базы – должны как можно больше награбить в соседних деревнях, а затем двинуться вдогонку остальному войску, ушагавшему на север.

Но если это все фуражиры, то на кой рыжего с его бойцами понесло в лес?

Лягушек они там собирались ловить, что ли? Или удравшую девку искали?

От колес поднялась пыль, от тележного скрипа, воплей и ржания я слегка оглох, зато солнце валилось к горизонту, и стало немножко полегче. Сосед мой, судя по запаху, обделался, и мухи не заставили себя долго ждать – налетели толпой, принялись садиться на лицо, щекотать кожу, вынуждая меня мотать башкой.

Длинный сотник явился в сумерках, причем не один, со свитой из десятка крепышей.

– Это кто? – спросил он, удивленно глядя на старика.

– Тутошний я, милостивый господин, тутошний, – заканючил тот. – Отпустите! Жена дома ждет!

– Отказался помогать, – доложил один из крепышей, чернобородый и злобный.

– Да внучку они хотели мою! Внучку! – продолжал вопить дед, порываясь упасть на колени.

Столб ему в этом деле здорово мешал.

– Отвязать и отпустить, – приказал сотник и обратил внимание на меня.

Честно сознаюсь, мелькнула у меня в этот момент трусливая мысль – что мне Проклятая рота, я в ее рядах несколько дней, и ради спасения от мучений можно рассказать все, что я знаю; и тогда меня отпустят, позволят уйти на все четыре стороны. Неужели в целом мире не найдется места для меня? Я, конечно, ничего не умею, но силен и здоров и найду, где устроиться.

«Ага, отпустят, – сказал ехидный внутренний голос. – Ты идиот, если в это веришь. Позволят отойти на сотню шагов, чтобы слова не нарушать, а потом всадят стрелу в спину! Или вообще не станут возиться с данным тебе обещанием, убьют на месте! Одумайся!».

Мда, «подозрительность» – мое второе имя, а первое, кстати – «большая».

– Ну, что надумал? – спросил сотник.

– Барон Стамп будет сильно сердиться, что вы меня тут держите, – сказал я, изображая праведный гнев.

Да, рассказать все, конечно, можно, но даже если меня не зарежут, точно свинью, как жить с сознанием того, что я предал всех, начиная с Оо и заканчивая Лордом Проклятым? Подставил тех, кто не стал меня убивать, принял в свои ряды, сражался со мной плечом к плечу? Не выдал инквизиторам, слугам Желтого Садовника, хотя это был самый простой выход для роты!

– Опять эта сказка про белого бегемота, – сотник вздохнул. – Отвяжите его.

Нас со столбом разлучили, и я оказался стоящим с заломленными за спину руками.

Первый удар последовал в пах, и я просто не знаю, отчего я не заорал, должно быть лишь потому, что от боли у меня перехватило горло. Захрустели под кулаками ребра, досталось моему многострадальному носу, а после увесистого тычка в живот мой мочевой пузырь все же не выдержал.

Эх, блин, последний раз я такое себе позволял года в три, наверное… Стыдно, проклятье, но с одной стороны, а с другой, немного жаль, что не нассал сотнику на сапоги.

– Ну что, тебе не стало думаться лучше? Кто ты такой? Что делал в лесу?

– Выполнял задание… – выдавил я через сжатые зубы. – Особое…

От ударов башка у меня загудела, возникло ощущение, что я сижу в огромном колоколе, а тот качается туда-сюда. Нет, мне довелось получать по физиономии, и не раз, но в обычных драках, не особенно долгих, и там я всегда мог ответить или увернуться, или удрать, если все сложилось очень уж плохо.

Сейчас мне оставалось только терпеть.

– Ну что? Ничего не хочешь мне сказать? – голос сотника звучал скучно, садистом он не был и удовольствия от моего избиения не получал – это было лишь частью работы, точно такой же, как сражения, долгие переходы и мародерство по деревням.

Зато его подопечные веселились вовсю, гыгыкали и хихикали точно идиоты.

Сил на то, чтобы говорить, у меня не осталось, и я помотал головой – эх, суки, дайте мне только шанс, отпустите на секундочку, я вас всех голыми руками передавлю, одного за другим…

Что бы ни говорили о любви, ненависть тоже большая сила.

– Скажешь… позже… зачем… упорствуешь? – каждое слово сопровождалось ударом, и бил он туда, где уже имелись синяки, и казалось, что от макушки до паха у меня на организме не осталось целого места.

Ага, а вот и по колену… по одному, по другому… они ж у меня травмированные!

Хотя нет, это в другом теле, у этого вроде бы здоровые… Пока.

Я терпел, поплотнее стискивал зубы, держался на упрямстве и еще на убежденности, что терять мне, в общем, нечего – мое путешествие из тела в тело доказало, что такая штука, как душа, существует в самом деле, а значит, если я тут сдохну, то запросто могу угодить еще в какой-нибудь мир, скажем, типа мусульманского рая, где текут реки из вина, а на берегах сидят готовые на все симпатичные девчонки.

Как долго это продолжалось, сказать не могу, но когда я выплыл из багрового тумана боли, вокруг было темно.

– Упорный, – протянул сотник с некоторой, как мне показалось, долей уважения. – Подумай до утра, если на рассвете не заговоришь, то мы распорем тебе брюхо и бросим подыхать.

Все ясно, фуражиры, они же мародеры, собрались сваливать.

Физиономии сотника я во мраке видеть не мог, черная кожа делала его почти невидимкой, но то, что он потирает отбитые об меня кулаки, разглядел, и это принесло мне некоторое удовлетворение.

Меня привязали обратно к столбу, стянув запястья так, что я закряхтел от боли. Кто-то шлепнул меня по макушке, раздался довольный смешок, за ним топот, и я обнаружил, что остался один.

Самый момент, чтобы провести инвентаризацию, понять, что мне отбили.

Болело все, но как-то равномерно, без очагов, зубы все находились на местах, хотя два или три шатались. Ноги и руки сгибались, в ребрах не кололо, голову поворачивать я мог, видел и слышал нормально, разве что мешала корка из засохшей крови на физиономии.

По первому впечатлению я дешево отделался, хотя, может быть, мне отбили почки или еще чего похуже, так что я обречен теперь всю жизнь провести около туалета, а на женщин глядеть лишь в эстетических целях.

На костре неподалеку вновь что-то жарили, но на этот раз запах горелого мяса и жира вызывал у меня лишь отвращение. Хотелось пить, и понемногу начинали неметь пальцы рук – эти уроды затянули веревки слишком туго, и если так дело пойдет, то к утру кисти отвалятся сами.

Затем я вроде бы провалился в беспамятство, а когда очнулся, то обнаружил, что вокруг глухая ночь. Костры погасли, в шатрах затихло всякое движение, остались только часовые, около лошадей, у телег и по периметру лагеря я мог видеть троих, как они ходят туда-сюда, зевают, трут физиономии.

На донесшийся из леса визгливый стон я не обратил внимания, но когда он повторился, я насторожился – это же голос грызца, а им пользуются разведчики Вихря! Часовые на этот звук внимания не обратили, привыкли, что такое постоянно раздается из чащи.

Еще через какое-то время я уловил шорох, а через миг жесткая ладонь зажал мне рот, и знакомый голос прошептал в ухо:

– Тихо. Свои.

Надо же, Игген! Меня пришли выручать!

Сердце забилось с бешеной силой, облегчение накатило горячей волной, и я чуть не засмеялся.

– Сейчас я тебя освобожу, только не дергайся, – продолжил он, и я ощутил холодное прикосновение ножа к запястьям. – Чем от тебя воняет, Рыжий? Неужели ты обоссался?

– От радости, когда тебя заметил, – ответил я и тут же прикусил губу, чтобы не вскрикнуть.

Освобожденные руки закололо так, словно они угодили в пасть хищнику с очень мелкими зубами. Я сумел перевернуться на живот и лечь на землю, хотя тело отозвалось на это движение вспышкой боли.

– Ползти сможешь? – спросил Игген.

– Сейчас, только очухаюсь немного.

Но когда я попробовал двигаться, отталкиваясь от земли, выяснилось, что мышцы меня не слушаются. Идти бы я, пожалуй, еще смог, но вот изобразить тихое передвижение по-пластунски оказался не в силах.

– Ясно. Лежи пока, – и Игген издал негромкий мелодичный свист, какой может произвести ночное насекомое.

Один из часовых глянул в сторону столбов.

Из леса в ответ прилетел вопль недовольного жизнью грызца, и тут же второй принесся с другой стороны дороги. Мгновение ничего не происходило, а затем за телегами поднялась суматоха – кто-то заорал, кто-то затопал сапожищами.

– Давай, – Игген помог мне подняться, и мы побежали прочь.

Точнее он побежал, а я заковылял, мечтая только об одном – не упасть.

Рядом оказался еще кто-то, я не сообразил, кто именно, и тут уж меня подхватили и практически потащили. По лицу задела ветка, я уловил запах листвы, попытался оглядеться, но увидел лишь очертания деревьев и мерцающие вверху, в просветах между листьями звезды.

Метров через сто меня отпустили, и я смог идти сам, морщась и кусая губы.

– Нормально? – спросил второй из моих освободителей, и я узнал голос – Хахаль.

– Ничего, – выдавил я. – Спасибо, парни, что пришли за мной… я уж не ждал.

– Проклятая рота своих не бросает, – ответили они в один голос и очень серьезно.

Когда впереди во мраке заворочалось нечто гигантское, я поначалу решил, что у меня начались галлюцинации, но только потом сообразил, что это Оо. Рядом с ним обнаружился Вихрь, еще кто-то, а также лошади. На спину одной из них меня поспешно и усадили.

Тут я вновь потерял сознание, но ненадолго, очнулся, врезавшись мордой в гриву скакуну. Попытался нащупать флягу там, где всегда возил ее, и только тут сообразил, что это не моя рыжая лошадка, что она осталась у тех засранцев под цветастым флагом.

– Пить есть у кого? – спросил я, и голос мой прозвучал очень слабо.

– Да, – кто-то протянул мне флягу, и я опустошил ее в один глоток.

Потом мы долго ехали, и я периодически отрубался, словно уплывал куда-то. Удивительно, как при этом не выпадал из седла, но тело мое, похоже, умело ездить верхом и без участия мозгов.

– Стоп, – сказал Вихрь где-то впереди, и я сообразил натянуть поводья.

Спешиваясь, я едва не упал, а сделав пару шагов, без сил опустился наземь.

– Костер, – приказал десятник, и пламя оказалось разожжено с удивительной быстротой.

– Давай раздевайся, – захлопотал подошедший ко мне Рапошан. – Посмотрим, что там… а штаны тебе вообще сменить надо, там у кого-то были запасные. Хахаль, у тебя?

От чужих прикосновений меня начала бить дрожь, зато голова стала горячей и большой, словно наполненный горячей водой воздушный шарик. Я позволил себя раздеть и уложить на расстеленное одеяло, затем в ход пошла резко пахнущая мазь, которой мазали мои ушибы.

– Нормально, вроде жить будешь, – сказал Рапошан, закончив этот медосмотр. – Жрать хочешь?

– Нет, – сказал я.

– Лучше поешь, – заметил подошедший к нам Вихрь.

Ну, раз командир приказывает, то мне остается только подчиняться, поэтому я спорить не стал и позволил накормить себя чем-то горячим, хотя вкуса не почувствовал и даже не понял, что ем. В брюхе стало приятно тяжело, боль немного ослабла, и сон обхватил меня мягкими черными ладонями.

Глава 6

Когда я проснулся, меня по-прежнему трясло, хотя и меньше, чем ночью.

Стояло раннее утро, между стволов плыли клубы серого тумана, лесные птицы прочищали глотки. Соратники мои сидели кружком и негромко переговаривались, переступали копытами лошади.

– Он очнулся! – объявил Рапошан с улыбкой, и все посмотрели в мою сторону.

Только в этот момент я сообразил, что народу тут несколько меньше, чем полагается… нет двоих или троих. Похоже, мысли эти отразились на моей изрядно побитой физиономии, поскольку Вихрь сказал:

– Трес и Векта погибли.

Проклятье, та схватка на болоте не обошлась без жертв!

– Что это были за существа? – спросил я, после чего откинул одеяло и попытался сесть.

Боль вспыхнула сразу в дюжине мест, причем там, где вчера все было тихо.

– Колдовство, – буркнул Хахаль.

– Такое, каким владеют только очень сильные маги, вроде верховных инквизиторов, – добавил Рапошан. – Мы вчера разговаривали с Мухомором, он обещал посмотреть следы и покопаться в этом деле.

– Ну… хорошо, – я несколько раз глубоко вздохнул, и вроде бы немного полегчало. – Это ведь из-за меня?

Вихрь пожал плечами, остальные разведчики отвели глаза, и я понял – что да, «гидры» атаковали наш десяток лишь потому, что в нем находится один невезучий парень по кличке Рыжий.

– Может быть, мне отделиться от вас? Хотя бы временно? – предложил я.

– Проклятая рота своих не бросает, – сказал сам десятник, и после этого мне осталось только заткнуться.

Встать я сумел с первой попытки и головокружение одолел тоже почти сразу. Прочее оказалось несколько хуже – синяки за ночь распухли, несмотря на мазь, и боль в них отдавалась при каждом движении.

Шевелился я более-менее, но вот о том, чтобы взяться за меч, и речи не было.

Хотя и самого меча у меня тоже не было, он остался в лапах моих пленителей.

– А нас тут не отыщут? – спросил я у Рапошана после того, как оделся, умылся и присоединился к остальным.

– Эти-то? – он презрительно фыркнул. – Да не… Это же Цветочный батальон!

Понятное дело – еще одна толпа наемников, вроде нас, только с более гламурным названием.

Убедившись, что я не падаю в обморок и вообще жив, Вихрь отдал приказ садиться в седла. Мне достался заводной конь Оо, такой же могучий, как и его хозяин, а Хахаль выдал запасной меч, не очень удобный, с непривычным балансом, но зато хорошо заточенный.

Ну и мне сейчас не до того, чтобы предъявлять претензии.

Езда верхом оказалась настоящей пыткой – ушибленные места отзывались на каждый шаг лошади, и первые полчаса я привыкал, ерзал в седле, пытаясь найти наименее болезненную посадку. Но потом как-то притерпелся.

Когда оказался в состоянии глядеть по сторонам, то обнаружил, что едем мы через тот молчаливый лес, где обитают локсы. Мне вспомнились слова Рапошана – «это нечто вроде кладбища, огромного, древнего и заселенного всякой пакостью… Хоть и не Шелудивый лес, но место тоже не очень приятное».

Но кто тут похоронен, неужели боги, которым раньше поклонялись в этом мире?

К счастью, двигались мы не той дорогой, что в прошлый раз, огромной каменной головы с двумя лицами не видели, и никакие странные ощущения меня не преследовали. Крылатые и рогатые уроды сегодня тоже тусовались где-то в другом месте, и мы не встретили вообще никого.

– Стоять, – неожиданно приказал Вихрь, когда я уже уверился, что все, опасный участок позади.

Мы придержали коней.

Что такое? Опасности вроде бы нет – справа поляна, кружком стоят серые валуны, слева ничего не видно, впереди тоже вроде все чисто, хотя странно, там чаща почему-то затянута туманом, и тот густеет, несмотря на то что солнце поднялось высоко и жарит точно печка!

Дымка стала молочно-белой, а затем в ней наметилось движение – закачались из стороны в сторону толстые столбы, похожие на огромных пиявок, заструилось что-то над самой землей. А затем поверхность почвы дрогнула, с чавканьем разошлась, и вверх полезло нечто черное, остроконечное.

– Нормально… – протянул Рапошан. – Это чего за хрень?

Пирамида из гладкого, без щелей материала цвета угля выдавилась точно гигантский прыщ. Хрустнуло, заваливаясь набок, дерево, громыхнулось другое, закружились в воздухе листья.

Туман исчез мгновенно, будто занавес из плотной ткани отдернула рука исполина.

Оо что-то заворчал, Игген принялся оглядываться – даже для них, опытных наемников и разведчиков, да еще и уроженцев мира, где магия в порядке вещей, происходившее казалось странным.

– Назад и в сторону, – скомандовал Вихрь, натягивая поводья.

Мудрое решение – черную «хрень», от которой так и веяло угрозой, лучше объехать десятой дорогой.

Но не успел я развернуть коня, как земля содрогнулась вновь, и на острой верхушке пирамиды появился наколотый на нее, точно бабочка на иголку, человек. Замолотил руками и ногами, тряхнул темными длинными волосами, и по лесу пронесся крик боли.

На мгновение я оглох, честное слово.

А затем мы рванули прочь с такой скоростью, будто за нами мчался голодный дракон. Даже Вихрь поддался общему порыву, и немудрено – человек, вообще разумное существо так орать не может, а кроме того, в голосе наколотого звучала угроза, злобное, мрачное торжество.

От него по телу бежали мурашки, хотелось забиться в какую-нибудь щель поглубже, завалить ее сверху, чтобы никто не добрался, и просидеть там сутки-другие, а можно и полгода.

Скачка эта далась мне нелегко – когда мы наконец остановились, я чувствовал себя так, словно меня исколотили еще раз, вернулась дрожь, начала кружиться голова. Демоны подери, но ничего не поделаешь, придется терпеть.

– Все тут? – спросил Вихрь, оглядываясь.

Вроде бы никто не отстал, не потерялся по дороге.

Мы дали небольшого крюка, но в конечном итоге вернулись на нужный курс – прямиком на север, туда, где за рекой ждала нас Проклятая рота, а меня персонально поджидали инквизиторы. Хотя, может быть, они решили, что те твари на болоте преуспели и я перестал быть проблемой?

Ладно, об этом будем размышлять потом, сейчас все равно думается хреново.

Увидев черную пирамиду снова, я решил, что у меня начались галлюцинации – она же должна остаться далеко позади! Или нас потащило по кругу, несмотря на то что ведет отряд эльф, да и вообще в десятке следопыт на следопыте?

– Агась… опять? – пророкотал Оо, и я понял, что нет, эта штука мне не мерещится.

На этот раз пирамида находилась в стороне, дороги не загораживала, никого на ее верхушке не было, и все же она казалась жуткой. Возникало ощущение, что сейчас она уйдет в землю, а затем вынырнет перед самыми мордами коней, и орущий мужик радостно ухмыльнется нам окровавленным ртом.

Брр, вот это точно глюки! Откуда я придумал этот рот?

Я же не видел ничего подобного!

Но Вихрь на пирамиду даже не глянул, не повернул коня и на десятую долю градуса. Мы проехали мимо пирамиды, оставив ее каким-то десятком метров правее, и никто на нас не напал, ничего не случилось.

Затем впереди показалась река, и я облегченно вздохнул.

Слава богам, упавшим и стоящим, но кладбище с его жуткими чудесами осталось позади.

– Игген – право, Хахаль – лево, – приказал Вихрь точно так же, как и во время прошлой переправы.

Разве что вперед на этот раз отправили Рапошана.

Облизавшая сапоги вода показалась мне жутко холодной, зато солнце жарило так, что мозги едва не вскипали. На крутой берег я взобрался с трудом и, чтобы не упасть, вынужден был опереться о ствол дерева.

– Привал, – велел десятник, и я посмотрел на него с удивлением: неужто это ради того, чтобы я мог прийти в себя? Не похоже на нашего бесстрастного и безжалостного эльфа.

Но, похоже или нет, стоило пользоваться его добротой, так что я брякнулся прямо на траву и закрыл глаза. Полежу, подремлю, – подумалось мне, – а там, глядишь, и сил прибавится, и синяки болеть будут поменьше…

Заснул я мгновенно, а проснулся от звучавших рядом возбужденных голосов. Приподняв голову, обнаружил, что Вихрь разговаривает с сидящим на лошади сутулым типом, облаченным в широкополую шляпу.

Ба, да это же Мухомор! Откуда он тут взялся?

– Ну что, где Рыжий? – спросил колдун и завертел головой.

– Тут, – ответил я, приподнявшись.

Мухомор уставился на меня так, словно увидел привидение, на морщинистой физиономии возникла улыбка.

– Что вы с ним сделали? – спросил он. – За что?

Разведчики захохотали, даже десятник улыбнулся.

– Да я просто пива попросил, холодного, – буркнул я. – А они сразу драться.

– И неудивительно, – Мухомор спрыгнул со спины лошади, ловко, точно молодой. – Вы можете ехать, – сказал он Вихрю, а затем вновь посмотрел на меня. – А мы останемся.

Мне очень хотелось спросить «зачем?», но я хорошо усвоил, что от лишнего любопытства бывают только проблемы, и поэтому смолчал. В тишине пронаблюдал, как разведчики рассаживаются в седла, машут нам руками и удаляются почему-то не на север, а на запад, вдоль реки.

– Теперь займемся тобой, – сказал Мухомор, вновь улыбаясь во все тридцать шесть гнилых зубов.

– В смысле? – я насторожился.

С него станется превратить меня в лягушку и оставить «на поселении» в каком-нибудь болоте – так меня инквизиторы точно не найдут.

– В благоприятном, – колдун подошел ближе. – Хочешь взглянуть на себя? Вставай.

Я поднялся, а он развел ладони, и воздух между ними замерцал, в стороны полетели искры. Миг, и между рук Мухомора повисло нечто вроде прямоугольного зеркала без рамки.

А в нем я увидел свою физиономию.

Да, родная мама Рыжего вряд ли бы узнала в этой образине собственного сына – рожа опухла от синяков, глаза едва видно, нос свернут набок. Единственное, что осталось таким же, как и раньше, – яркие и густые волосы, торчавшие во все стороны, изображая взрыв на макаронной фабрике.

– Потом еще разок глянешь, после всех, хе-хе, операций, – заявил Мухомор. – Останешься доволен, если я чего понимаю в этой поганой жизни.

– Ты собираешься изменить мою внешность с помощью магии? – догадался я.

– Нет, – он покачал головой. – Любые чары будут заметны тому, кто сильнее меня, а Арсаир ва-Рингос, Верховный Носитель Света Южной Четверти, обладает большим могуществом, чем есть у меня и жирного любителя железных побрякушек.

Это он так «приласкал» Семерку.

– Есть другие методы, попроще, – Мухомор встряхнул руками, и «зеркало» исчезло. – Начнем с волос.

Первым делом он вытащил из сумки на поясе большие, тупые на вид ножницы. Усаженный на подходящий пенек, я подставил голову, и рыжие пряди полетели на траву, на плечи. Шею вскоре защекотало.

Колдун обошел меня кругом, встал спереди, и я увидел, что он держит уже не ножницы, а бритву, мало похожую на «Жилетты» моего родного мира – устрашающее приспособление, острое и длинное, больше подходящее для того, чтобы перерезать глотки, чем для бритья.

«Ну, все, сейчас буду весь в порезах», – подумал я.

Но Мухомор обращался с бритвой на удивление ловко и ни разу не причинил мне боли.

– Теперь вот это, – сказал он, вытаскивая из той же сумки флакон темного стекла. – Выливай на ладонь и втирай в кожу… голову, лицо, шею, чтобы до самого ворота. Одежду лучше снять.

Пришлось мне раздеться до пояса.

Во флаконе обнаружилась темно-алая густая мазь совершенно без запаха, и, нанося ее на себя, я ничего не ощутил. Но в один момент глянул на ладони, и сообразил, что кожа на них потемнела, стала куда более смуглой.

– Вот так неплохо, – Мухомор отступил на шаг, критически посмотрел на меня. – Отлично. С синяками тебя уж точно никто не узнает, даже Визерс и парни из его десятка.

– Думаешь, это поможет? – уныло спросил я. – Ведь на площади в Лявере…

Главный инквизитор углядел меня тогда за полсотни метров среди прочих наемников, меж которых я ничем не выделялся, и никто не бегал вокруг меня с воплями «Смотрите! Вот он! Вот он!».

Маги видят нечто большее, чем просто внешность, и с немалого расстояния.

– Мы еще сделаем так, чтобы ты пока не попадался на глаза ва-Рингосу, но был под присмотром, – сказал Мухомор. – Ну, теперь полюбуйся на себя, красавчик ты наш. Хе-хе.

Он вновь сотворил чародейское зеркало, и челюсть моя отвисла до самого пупка.

На меня сердито пялился унылый доходяга лет сорока, смуглый и морщинистый, совершенно лысый, а недавно вдобавок неудачно поучаствовавший в хорошей драке.

– Без вопросов, – только и произнес я.

– Я не сомневался, что тебе понравится, – в голосе колдуна появилась ехидца. – Забирайся в седло, и поехали. Так, меч отдай мне, обозному он, в общем, не нужен.

– Обозному?

– Ну да. На них никто не обращает внимания, и инквизиторы тоже. Понимаешь?

Да, это я понимал – прятать лучше всего там, где искать никому не придет в голову. Только вот очень не хотелось так резко менять статус – до сих пор я был наемник, воин, уважаемый человек, а теперь буду чуть ли не слугой, о которого любой сможет вытереть ноги.

Но лучше быть живым слугой, чем мертвым гордецом.

– Да, хорошо, – сказал я.

Оо забрал своего коня, на котором я ехал последние два дня, но колдун привел с собой другого – кобылу, чьи лучшие дни, если они когда и были, остались далеко позади, забрав с собой и стать, и прыть, и красоту.

– Она не упадет? – поинтересовался я, взгромождаясь на спину этой клячи.

– Нет. Лошадка не резвая, но вполне бодрая.

И мы двинулись – Мухомор впереди, а я за ним, созерцая широкополую шляпу с подвешенными к ней корешками и пучками травы, сутулую спину колдуна и мохнатую задницу принадлежащего ему пони.

Не знаю, то ли он между делом все же наложил какие-то чары, то ли все было в мягком шаге старой лошади, но только я куда легче переносил верховую езду, чем какой-то час назад. Синяки почти не болели, и даже опухоль вокруг глаз вроде бы начала уменьшаться.

Река все время оставалась слева от нас, и мы вместе с ней направлялись на запад.

Похоже, Проклятая рота за то время, что я провел за ее пределами, сменила место дислокации, сдвинулась южнее, навстречу идущему с другой стороны реки войску Синеглазого.

– Слушай, Мухомор, – сказал я, очень аккуратно толкнув лошадь пятками в бока. – Что там вообще? Как наши? Отряды еще какие подошли?

– Больше драк не было, – отозвался он. – Остальное сам узнаешь, и довольно скоро.

«Скоро» это затянулось на полчаса.

Для начала нам попался дозор из полудюжины вооруженных луками солдат, но Мухомора они знали, и нас пропустили. Затем спереди донесся шум – стук топора, лошадиное ржание, отдельные выкрики, и меж деревьев появились просветы.

Огромный воинский лагерь разбили на опушке, и я мгновенно увидел, где стоят наши – Белый Страх лениво колыхался на ветру, а рядом пламенел шатер Лорда. Куда менее приятно оказалось узреть знамя Желтого Садовника, под которым наверняка остановились инквизиторы.

– Спешивайся, – велел колдун, и мы запетляли между костров, пасущихся лошадей и спешащих людей.

Проклятая рота по обыкновению укрылась внутри кольца из телег, но в его пределы мы заходить не стали, а свернули в сторону.

– Дядюшка Ба! – позвал Мухомор, остановившись возле одной из телег.

– Ха? Чо? – донеслось из-под нее, и на свет божий вылез толстенький дядечка лет пятидесяти.

Нос на круглой роже оповещал окружающий мир о страсти своего хозяина к спиртному, в волосах было больше соли, чем перца, но голубые глаза смотрели хитро, а двигался дядюшка на удивление проворно.

– Вот, помощника тебе привел, – сообщил Мухомор. – Принимай. Ну, а я пошел. Только лошадь отдай.

И, забрав у меня клячу, он преспокойно удалился.

– Как же тебя звать, а? – спросил Дядюшка Ба, потирая щетинистую круглую щеку. – Нет, молчи… – это он заметил, что я открыл рот, собираясь назвать свое имя. – Знаю я. Будешь Синяк, самое то, вшивое? А?

Ну вот, был я Рыжий, и это звучало хоть и не благородно, но пристойно, а теперь прозвался так, что в пору на помойку к Сифону и Бороде из «Нашей Раши».

– Ладно, пусть так, – согласился я.

– Жрать хочешь? Нет? Как? – и, не успел я ответить, как Дядюшка Ба обрушил на меня лавину слов, чуть ли не наполовину состоявшую из прилагательного «вшивый».

Его мой красноносый начальник почему-то очень уважал.

Голодным я не был, зато зверски хотел спать, о чем немедленно и сообщил. Дядюшка Ба немного покудахтал, выдал мне одежонку вроде тулупа и разрешил ложиться под телегой.

– Сегодня никуда не двинемся, – сообщил он, – так что дрыхни хоть до вечера.

Я не преминул этим советом воспользоваться, а открыл глаза только в сумерках, и то потому, что меня ткнули в бок.

– Эй, вставай! – донесся знакомый голос. – Что за сранство столько спать?

Ярх! Это что, меня явились проведать парни из нашего десятка?

Выбравшись из-под телеги, я обнаружил не только красноглазого наемника, а еще и Визерса. Они уставились на меня во все глаза, а Ярх от восхищения даже несколько раз цокнул языком.

– Если бы я не знал, что это ты, то нипочем бы не догадался, – наконец сказал он.

– Рассказывай, что там было? – спросил десятник, но рядом объявился решительно настроенный Дядюшка Ба.

– Вы чего к нему пристали, рожи вшивые? Ему пожрать надо и оправиться!

Я думал, что сейчас обозный будет послан далеко и надолго, но, к моему удивлению, этого не произошло. Мне позволили сходить до ближайшего рва, вырытого в лесу для всяких нужд, а затем я получил от Дядюшки Ба краюху хлеба и большой кувшин молока.

– Может, вы пока расскажете? – предложил я, принимаясь за еду.

Сам я устроился на телеге, а эти двое разместились прямо на земле, на моем «тулупе».

Визерс пожал плечами:

– О чем рассказывать? Ничего же не было.

Но Ярх своего шанса не упустил, в красках описал, чем они занимались в последние дни, и как к командиру приходили инквизиторы требовать моей головы, и как рота вместе с прочим воинством шагала на юг. Из его речей я понял, что армия у нас теперь приличная и что мы вполне в состоянии встретить герцога Примейна и потягаться с ним.

Молоко и хлеб кончились, и тут уж мне пришлось поработать языком.

Говорил я тихо и время от времени оглядывался – не хватало еще, чтобы нас подслушали и каждая собака в лагере узнала, что я не скромный чувачок из обоза, а только им прикидываюсь.

– Двуликий гигант? – сказал Визерс, когда я закончил. – Это Хранитель Времени. Так его изображали.

– А кто он? – спросил я.

– Один из падших богов, чье имя теперь забыто, а осталось только прозвище, чтобы им остальные боги подтерлись, – заявил Ярх с бравадой, как мне показалось, слегка напускной. – Ладно, давай, мы пойдем, не стоит нам тут слишком долго срански торчать.

– Э, а что с этими-то?.. – и я мотнул башкой в ту сторону, где расположился Арсаир ва-Рингос со своими подчиненными.

– Есть план. Но тебе лучше о нем не знать. Пока, – тут Визерс поднялся, и я понял, что большего не добьюсь – то ли план требует моего незнания, то ли я не буду задействован при его осуществлении.

Ладно, не очень-то и хотелось.

Они ушли, а я принялся устраиваться на ночлег – хоть и продрых весь день, спать хотелось по-прежнему, да и ознобная слабость накатывала время от времени, превращая меня в трясущегося дистрофика.

Утром я обнаружил, что опух еще больше, но зато сил в организме стало больше.

Едва успел подняться, как со всех сторон запели трубы и рога и лагерь пришел в движение.

– Давай! Запрягаем! Помогай! – завопил оживившийся Дядюшка Ба.

Ну что же, назвался груздем – полезай в кузов.

Мы запрягли в телегу двух одров неопределенного цвета и устроились на облучке. Телега двинулась, и все хозяйство, наваленное за нашими спинами, заколыхалось и задребезжало.

– Что там такое? – спросил я, обернувшись.

– Шмотки десятка Литона, – ответил Дядюшка Ба. – Ну, все, как положено, вшивое. Давай позавтракаем, что ли?

На двоих, по-братски, мы разделили шмат копченого сала, еще одну краюху хлеба, вроде вчерашней, и пару луковиц. Пока жевали, телеги наши выстроились в линию и неспешно двинулись по дороге на юг, вслед остальному войску.

Белый Страх иногда мелькал впереди, знамени Желтого Садовника я видеть не мог, чему совсем не печалился. Наверняка под ним скачет Верховный Носитель Света Южной Четверти, а чем дальше он от меня, тем полезнее для моего хрупкого здоровья.

Дядюшка Ба беспрерывно болтал, большей частью со мной, но успевал перекидываться словечком с коллегами, управлявшими соседними телегами, для чего ему приходилось орать. Обозные были в основном мужчины почтенные, но совсем не «штатские», если можно так сказать, видно было, что оружие им держать так же привычно, как и вожжи.

Рядом с моим красноносым начальством лежал взведенный арбалет, а за нашими спинами меж вещей валялась кольчуга, два меча, один побольше, другой поменьше, и это только то, что я разглядел! Дядюшка Ба заявил, что «если супостат сунется, то мы найдем, чем встретить», и я склонен был ему верить.

Дорога, по которой мы ехали, шла через дикий лес вроде того, из которого я не вылезал последние дни, к счастью, безо всяких монументов и разрушенных храмов. Древние боги нас не беспокоили, локсы тут не водились, а патрули прочесывали заросли по обочинам.

Вдруг злобный враг затеет засаду?

Трясло на телеге немилосердно, и синяки мои понемногу начали напоминать о себе, а голова закружилась.

– Чего-то ты посерел. Вшивенько? – спросил меня Дядюшка Ба.

– Да, – ответил я.

– Ничего, у меня тут есть одно лекарство, подержи-ка пока вожжи, а ну-ка, – и он, передав мне «руль» от лошадей, полез назад, где принялся с грохотом возиться между сундуков.

Когда вернулся, на красноносой роже обнаружилось такое торжество, словно Дядюшка Ба только что получил «Оскара» за главную мужскую роль, в руке – огромная глиняная бутыль в оплетке.

– Горный мед! – заявил он, отбирая вожжи. – Пара глотков, и ты как новый!

Чтобы доказать это сомнительное утверждение, он вытащил пробку и отхлебнул. Затем почмокал, вытянув губы трубочкой, задрал брови и выпучил глаза, изображая величайший восторг.

Меня это все не убедило, и прежде чем пить, я понюхал. Пахло из бутыли медом и какими-то травами.

– Твое здоровье, Дядюшка Ба, – сказал я, осторожно поднося посудину к губам.

Эта хрень оказалась крепкой, но осознал я этот факт, только сделав положенные два глотка. На губах и в глотке осталась приятная сладость, зато в брюхе словно разожгли костер, и я мгновенно вспотел.

– Ну как? Вшиво ведь, да? – поинтересовался красноносый, отбирая бутыль.

– Ага… – признал я, чувствуя, как по телу разбегаются теплые волны и боль в голове утихает, рассасывается.

Но она тут же вернулась, поскольку я увидел, что по обочине нам навстречу едет некто в желтом плаще. Неужели сам ва-Рингос?.. Нет, слишком мал ростом, и конь не его, но все равно один из инквизиторов… откуда эти сволочи прознали, где меня искать?

Я поспешно опустил голову, сделав вид, что любуюсь землей под ногами лошадей. Одновременно протянул руку назад и принялся нащупывать какой-то из мечей – если тот тип явился за мной, то я просто так не дамся.

Вот силуэт всадника в желтом плаще уже рядом, вот он поворачивает голову, чтобы посмотреть на нас… И преспокойно едет дальше, не сделав попытки задержаться, не заинтересовавшись двумя обозными.

Я даже оглянулся, чтобы убедиться, что это не хитрый маневр.

Фух, слава всем богам, похоже, что только сам Верховный Носитель Света Южной Четверти в состоянии разглядеть во мне нечто для него неприятное, его подручные на это неспособны.

От этой новости и горного меда я значительно повеселел.

Вскоре инквизитор проехал в обратную сторону, но в этот раз я даже бровью не повел, зато Дядюшка Ба сердито рыгнул.

– Они у меня племянницу сожгли, – сообщил он гневным шепотом. – Я из Кляйбера родом сам, хотя не был там двадцать лет, все по миру мотаюсь… так вот у моей сестры, она меня старше, Играной кличут, дочка была, и ее эти уроды, поклонники Желтого Садовника, во вшивой ереси обвинили. Каково, а? И на костер во славу своего бога! Тьфу!

Да, средневековье как оно есть… если я попаду в лапы ва-Рингоса, меня ждут те же «очистительные» процедуры.

Ехали мы до самого вечера, часть пути я правил самостоятельно, а Дядюшка Ба дрых и храпел так, что деревья на обочинах тряслись. Лошади бежали сами, приноравливаясь к ходу идущей впереди телеги, так что их не приходилось ни подгонять, ни сдерживать.

День выдался безумно жаркий, а к вечеру на нас обрушился ливень с грозой.

Промокли до нитки, после чего пришлось вновь обратиться к горному меду. Дядюшка Ба выпил столько, что нос его сделался похожим на огромную малинину, зато голос стал еще громче.

– Ты не ссы, паря, – говорил он, проникновенно похлопывая меня по плечу. – Придет время, и мы всех этих желтых, ик… сами сожжем, ик, на огромном костре…. ик…

Тут икота совсем его замучила.

Я уже думал, что на ночь остановимся прямо на обочине, в лесу, как вдруг деревья разбежались в стороны, открывая обширную проплешину с темной и лишенной травы землей. Наша рота успела забить себе место у ее западной оконечности, и телеги начали поворачивать туда.

Едва остановились, как начали приходить парни из десятка Литона – швыряться в вещах, что-то класть, что-то забирать. Ну а после того как их паломничество закончилось, объявился Пугало, просто возник рядом, точно выскочил из-под земли.

– Привет, – сказал он, и я вздрогнул – успел отвыкнуть от его зверского шепота. – Порядок?

– Порядок, без вопросов, – отозвался я, оглядываясь: не слышит ли кто разговора. – Что у вас?

Дядюшка Ба был занят, они на пару еще с одним возчиком разводили костер, на нас не глядели, а больше рядом никого не было.

– Все как положено, – отозвался Пугало. – Завтра-то будет битва, скорее всего. Встретим их на опушке, там, немного южнее, и попробуем если не разбить, то потрепать. Не все так просто.

– Армия у Синеглазого большая, – сказал я, вспоминая, как мы с Рапошаном лежали в яме у обочины. – Герцог этот со своими, потом Цветочный батальон, и это только те, кого я сам видел… И еще драконы!

– Батальон – шваль, не стоящая внимания, – хотя лица Пугала видно не было, оно наверняка в этот момент исказилось от презрения. – Но драконы – это да, это опасно. Поэтому Верховный Носитель Света Южной Четверти решил распределить своих помощников-то по разным отрядам…

Ага, нечто вроде зенитно-магической артиллерии.

– Один пойдет с нами, – продолжил он, – ну а мы устроим ему небольшой сюрприз.

И дальше я узнал, что мои коллеги из Проклятой роты собрались, используя неразбериху, обычно возникающую во время сражения, похитить одного из инквизиторов. Семерка заглушит его магию, и гордого обладателя желтого плаща утащат куда-нибудь в сторонку, чтобы допросить.

– Хотим выяснить, что они все же имеют-то против тебя, – сказал Пугало.

– Ну а потом? Он же расскажет, что было… – еще не закончив фразу, я понял, что сморозил глупость.

– Нет, не расскажет, – он покачал головой. – Ва-Рингос получит обратно лишь труп. Плюс сожаления, что мы не уследили, злобный враг прорвался и все дела, все такое. Слуги Садовника могущественны, но они не некроманты и разговорить труп не смогут.

И то хорошо.

– При допросе тебе лучше присутствовать, – эти слова Пугала меня несколько озадачили. – Так что будь готов, когда наступит момент, один из наших колдунов выйдет с тобой на связь.

Я вспомнил возникавшие на дереве физиономии и кивнул.

– Эге, все треплетесь? – Это к нам подошел Дядюшка Ба. – Пойдем еду гоношить!

– Пойдем, – согласился я, а Пугало, кивнув на прощанье, отправился туда, где расположился наш десяток.

Ужинали мы в этот день кашей, сваренной из чего-то, похожего на кукурузу. Запивали каким-то подозрительным отваром из котелка – напоминало это чай, но голова после него дурела капитально, хуже, чем от алкоголя или даже от «травки». Помню, один раз курили ее с пацанами из команды – во время соревнований в Москве.

Эх, где та команда и кто вообще остался жив? Если кто остался…

Вслед за друзьями вспомнилась Машка, другие девчонки… блин, в этом мире у меня пока никаких женщин не было. Просто для того, чтобы заводить шашни, не появлялось возможностей. Все время едешь куда-то, мечом машешь, жрешь да спишь… или прячешься. Тут уж не до личной жизни.

Заснул я после обозного «чая» как убитый, зато проснулся от воплей и грохота. Попытался подняться и обнаружил, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой – тело будто сковало морозом, сердце билось глухо, а лицо занемело так, словно на нем осел иней.

– Что там?.. Что за вшивость? – пробормотал заворочавшийся рядом Дядюшка Ба.

Снаружи под телегу проникали багровые отблески… что, кто-то развел костер? Доносился отдаленный рев и хлопки, какие может произвести большой парус, и крики не прекращались.

– Синяк, вставай! – Дядюшка Ба толкнул меня в плечо, и цепенящий холод начал уходить. – Пойду гляну, что там за бардак. Стоит только задремать, как невесть что начинается…

Он выбрался из-под телеги, а я перевернулся на бок и не сдержал стона боли. Ощущения были, как после обморожения – я как-то в детстве отморозил руку и знаю, каково это – вот только теперь словно пострадало все тело.

С трудом сумел встать на карачки, сначала пополз не в ту сторону, уткнулся башкой в колесо.

– Демоны побери, – пробормотал я и сменил курс.

Едва выбрался на открытое место, как прямо над нами пронеслось нечто огромное. Волна теплого воздуха разбросала пепел на оставшемся от ужина кострище, пахнуло кислой вонью.

– Дракон!! – заверещал кто-то неподалеку, но я уже и сам сообразил, что творится.

Синеглазый, пять сотен червей ему в глотку, наслал на нас крылатого ящера! Воздушный налет по-местному, произведенный в темное время суток. Где же наши «зенитчики», мать их за ногу?

Что-то горело к востоку от расположения Проклятой роты, видны были силуэты бегающих людей, к человеческим голосам присоединилось истеричное лошадиное ржание. Столб багрового огня прорезал темноту, что-то вспыхнуло ярко, точно стог сена, и я на мгновение ослеп.

Едва закрытые глаза чуть отошли, как под опущенные веки вновь проник свет, но уже не темно-красный, а желтый. Ага, похоже, что в дело вступили даже не наши колдуны, а инквизиторы, а может, и сам ва-Рингос, мой первый «друг» в их стройных рядах.

Вновь захлопало, сверху обрушился полный боли рев.

Я выждал с минутку и только после этого открыл глаза – небо выглядело темным и пустым, в разных частях лагеря продолжались пожары, но воплей и ржания было уже немного меньше.

– Дракон! Слышь! Настоящий! – оглушил меня Дядюшка Ба. – Эх, жаль, отогнали! Я бы его мечом попотчевал!

Мой красноносый начальник сжимал клинок, точно и вправду собирался вступить в бой с летучей тварью. М-да, она бы об этом, наверное, так и не узнала, и спалила бы бросившегося к ней человечишку одним огненным плевком.

– Да уж, жаль, – сказал я, поднимаясь на ноги.

Тело вновь слушалось меня нормально, непонятно откуда взявшийся холод отступил без следа.

– Но больше они не прилетят! Видал, какой вшивый свет был? Каково, а? – Дядюшка Ба положил меч на телегу. – Ладно, можно, пожалуй, поспать… до утра-то еще.

И он зевнул громогласно, на зависть любому дракону.

Остаток ночи прошел спокойно, а утром к нашей телеге вновь потянулись бойцы из десятка Литона. Увидел я и их командира, низкорослого и пузатого, с огромными ручищами и гривой совершенно седых волос, хотя и не старого.

Он меня если и узнал, то виду не подал.

Облачались все в тяжелое снаряжение, надевали кирасы или бригантины поверх кольчуг, шлемы не парадные, а боевые. Проверяли лишний раз оружие, забирали щиты, и все это означало, что сегодня и в самом деле ждут битвы.

Глядя на все это, я мрачнел – я должен быть среди тех, кто будет сражаться, а не сидеть в тылу!

Но долго переживать мне не дали – оказалось, что надо готовить все для приема раненых и обозные используются на этих работах в качестве носильщиков, дровосеков, водоносов, щипателей корпии и прочая, прочая и прочая…

Загудел рог, копыта лошади, на которой сидел Лорд Проклятый, ударили в землю, и рота, выстроившаяся длинной колонной, с лязгом зашагала к дороге, а на ней повернула к югу. На уводящем в чащу тракте уже исчезли передовые конные отряды, пришли в движение и остальные.

Мы же пахали, словно рабы на плантациях, разве что кнутами нас не били.

– Ну вот, теперь здесь все, – сказал Дядюшка Ба, когда командовавший нами лекарь Сегло остался наконец доволен. – Теперь прихватываем с собой бурдюки, наполняем по дороге водой и чешем вслед за нашими.

Я удивился:

– Зачем?

Выяснилось, что в бою мы тоже участвуем – оттаскиваем своих раненых туда, где им окажут помощь. Поэтому лучше захватить меч, да и кольчужку какую-никакую накинуть, а то случайные стрелы никто не отменял.

У меня со снаряжением был полный швах, но доброта Дядюшки Ба оказалась больше, чем его болтливость.

– Держи, – сказал он, вручая мне короткий и легкий клинок, больше похожий на кинжал.

Кольчуга оказалась коротковата и тесновата, но дареному авто под капот не смотрят. Поэтому я сказал «спасибо», и мы отправились сначала за водой, а потом туда, куда ушла наша армия.

У телег осталась охрана из больных или раненых бойцов и возниц постарше.

От проплешины, где мы разбили лагерь, до опушки оказалось всего с километр. Преодолели мы это расстояние в большой компании – к месту боя торопились «коллеги» из других отрядов, кое-кто даже тащил носилки или вел лошадей, не боевых, обозных, приспособленных возить людей.

Узкая дорога была вся изрыта копытами и завалена конским навозом.

Что тут начнется, когда транспортный поток двинется в обратном направлении…

Мы уже видели задние ряды нашей армии, когда впереди громогласно запели трубы.

– Бегом! – рявкнул Дядюшка Ба. – Вон туда, левее!

Он сумел разглядеть Белый Страх, под которым будут воевать наши.

В небе закружились два дракона, войско двинулось вперед, из-под тысяч ног начала подниматься пыль. Она загустела, образовала громадное облако и целиком скрыла поле боя, так что моя надежда увидеть, как пойдут дела, благополучно скончалась.

Мы могли наблюдать лишь задние ряды нашей пехоты, а также стоявших сбоку, на небольшом пригорке лучников. Командир роты вместе с флагом располагался в самом центре боевого построения, и черное полотнище, казавшееся размытым пятном, двигалось то вправо, то влево.

– Давай! Давай!! – вопил кто-то у лучников так громко, что даже мы слышали, и десятки стрел уходили вверх.

– А как мы раненых будем вытаскивать? В схватку полезем? – спросил я.

– Ну, ты что? – Дядюшка Ба хохотнул. – Если наши вперед пойдут, то подберем… Если же отступят, то… не судьба, там и останутся.

Да, «Красный Крест» тут еще не придумали, а чужих раненых просто добивают.

Откуда-то с запада донесся металлический грохот, словно опрокинулся нагруженный железным ломом поезд. Пламенный горб вздыбился над облаком пыли, словно где-то там взорвалась ядерная бомба, но в гриб на ножке из дыма не превратился, а просел и исчез.

Потом хлынул дождь – из чистого неба, где не было ни единой тучки!

– Колдуны, чтобы их… – пробормотал Дядюшка Ба сердито.

Дождь закончился быстро, но стало еще хуже, поскольку вместо него пошел снег. Несмотря на жару, закружились настоящие большие снежинки, принялись оседать на одежде, на волосах…

Рог Проклятой роты, голос которого я уже знал, подал одиночный сигнал – значит, кто-то наседает.

И точно, вроде бы наши ряды подались назад или только показалось?

Снег пропал, зато над полем боя поднялось желтое колышущееся свечение, замелькали в нем красные искры – маги с обеих сторон вели свою схватку, и только такой же, как они, обладатель колдовских способностей был в состоянии понять, что там вообще происходит.

Пронесся в пыли растопыривший крылья дракон.

А затем рог пропел уже дважды, и Проклятая рота пошла вперед, медленно, натужно, точно прорезающий броню клинок. Вскинутый над головой Лорда меч засверкал подобно путеводной звезде – и тут не обошлось без чародейства – и из сотен глоток вырвался слитный рев.

– Давай! Шевелимся! – подбодрил меня Дядюшка Ба.

И мы вместе с прочими обозными побежали вслед наступавшим соратникам.

Там, где прошла рота, осталась земля, взрыхленная, щедро политая кровью и потом, а еще те, кому не посчастливилось в бою – вот один из наемников, раскинувший в стороны руки, лежит лицом вниз, вон всадник на рарге, оба изрублены в клочья, вон целая группа, доспехи почернели, щиты обгорели. И жутко, до тошноты сильно смердит паленым мясом.

Тут прошелся то ли драконий огонь, то ли чародейское пламя.

С карканьем кружили над нами вороны, пока мы переходили от тела к телу, проверяли, нет ли живых. Мы оба держали наготове клинки – на тот случай, если придется добить кого из врагов.

От жары и вони меня мутило, волнами накатывал озноб.

– Слышь, стонет! – сказал Дядюшка Ба, когда мы миновали рарга с распоротым брюхом.

Зверь еще шевелил конечностями, но это была агония.

– Да, точно…

Пойдя на звук, мы обнаружили могучего парня из наших в окружении нескольких врагов. Судя по ранам, им досталось от его меча, но и сам он не уберегся, получил копьем в бок, да так сильно, что оно пробило броню.

– А… братцы, – прошептал он, глядя на нас полными боли глазами, синими, как небо над горами. – Что там? Как?

– Сражаются, – ответил я.

Большего сообщить не мог при всем желании – наши наступали, лучники слева тоже снялись с места и пошли вперед, но туча пыли по-прежнему скрывала поле боя, в ней кричали и громыхали, доносился рев и конский топот, сверкало и вспыхивало.

– Давай, меч выпусти, мы его прихватим, не бойся, – принялся распоряжаться Дядюшка Ба. – Воды хочешь, но тебе нельзя, пока лекарь не посмотрит. Если вшивые кишки задеты, то пить ни-ни.

Обозный возница имел большой опыт обращения с ранеными, и мне оставалось только помогать. Мы подхватили парня – я за ноги, Дядюшка Ба под мышки – и поволокли в ту сторону, откуда недавно пришли.

Вспотел я уже на десятом шаге, а вскоре принялся задыхаться и спотыкаться. Проклятый Цветочный батальон и его чернокожий сотник… сделали из меня нечто вроде инвалида, пусть и временно.

Но о передышке я просить не стал – чем быстрее дойдем, тем больше шансов, что спасем раненого.

Поэтому я шагал и терпел, не обращая внимания на дрожащие мускулы, на то, что ноги подгибаются, а спина ноет. Сотня шагов, еще сотня, затем третья, и вот уже показалась прогалина с лагерем, и осталось добраться только до телег, а там и лекари ждут…

Сегло расположился точно так же, как и в тот день, когда я обращался к нему. Завидев нас, он замахал руками, и мы свернули в ту сторону.

– Укладывайте его вот сюда, – распоряжался лекарь. – Доспехи сейчас снимем. Давай-ка…

Раненый нашел еще силы благодарно кивнуть нам, после чего потерял сознание.

Мы же с Дядюшкой Ба развернулись и заспешили обратно, но ушли недалеко. Ветер хлестнул по лицу точно плеть, и над дорогой встал пыльный вихрь высотой метра в два.

– Еле отыскал вас в этом бедламе, – произнесла обозначившаяся в нем голова Семерки. – Рыжий, немедленно двигай за мной, а тебе, Дядюшка, придется дальше справляться самому.

Вряд ли моему красноносому начальнику понравилось, что его оставили без помощника, но спорить он не стал. Лишь досадливо крякнул и заспешил прочь, пройдя при этом прямо сквозь башку колдуна. По-моему, нарочно.

Вихрь же изогнулся и свернулся в шарик, а тот покатился в лес.

Прямо как в сказке, только там вроде был клубок ниток или что-то похожее.

Я свернул с дороги, оказался между огромных деревьев, под ногами зашуршали листья. Семерка повел меня куда-то в сторону, за левый фланг нашей армии, и я удивился – куда мы идем, неужели инквизитора, прикомандированного к Проклятой роте, уволокли за тридевять земель?

Но уже через полсотни шагов навстречу мне из зарослей вышел Пугало, и в тот же миг шарик из пыли распался.

– Быстрее, – сказал мне наемник, чье лицо скрывала черная ткань. – Тебя ждут.

Местом встречи оказалась крохотная поляна в окружении исполинских стволов – в центре ее на животе лежал человек в желтом плаще, руки его были связаны за спиной, нос упирался в землю; рядом стоял Семерка, самодовольный, как всегда, по сторонам от него располагались Визерс и Лихо.

Второй мне улыбнулся, десятник махнул рукой.

– Ну, так я начинаю? – спросил колдун, не удостоив меня даже взглядом.

– Я не знаю, на что вы надеетесь, – заговорил лежащий на животе, – но вы обречены! Мое похищение будет раскрыто, и вы все погибнете! Милостивый Светлый Владыка не прощает покушения на своих слуг, и всякого причастного к подобному преступлению ждет костер!

Голос его звучал невнятно, повернуть голову инквизитор, видимо, не мог.

– Ничего, как-нибудь перебьемся, – сказал Визерс. – Начинай.

Я думал, что пленника начнут пытать, но оказалось, что в дело пойдет магия.

Если сам Верховный Хранитель Света Южной Четверти был нашим чародеям не по зубам, то этот тип не мог противостоять и одному Семерке, хотя пытался – пыхтел, сопел и даже пускал ветры.

Лысый же колдун только ухмылялся и морщил лоб.

– Ну и напердел, – сказал Лихо после очередного, особенно громкого «выстрела». – Долго еще?

– Сейчас, – голос Семерки прозвучал напряженно.

Вокруг лежавшего на мгновение проявился лилово-синий мерцающий ореол, по телу под желтым плащом прошла судорога.

– Эххх… Это ты, Марта? – произнес он совсем другим тоном, мягким и спокойным, каким разговаривают с родными.

– Я, кто же еще, мой дорогой? – сказал Семерка, изобразив довольную улыбку. – Расскажи мне, будь добр, что там с этим парнем из Проклятой роты?

– Ну как же, его нужно убрать с лика земли, дабы он не осквернял ее.

Вот на тебе, жил не тужил, никого не трогал, почти… И, оказывается, я «оскверняю лик земли»!

Судя по рожам Визерса и Лиха, их эта новость тоже озадачила.

– Кто же он такой? – продолжал даже не допрос, а беседу Семерка. – Друг нелюди? Разрушитель храмов Светлого Владыки?

– Нет, хуже! – тут в словах инквизитора зазвучал искренний гнев, он на самом деле верил в то, что говорил. – Этот человек по прозвищу Рыжий носит на себе отпечаток силы прежних хозяев земли, падших богов.

Если я и не сел наземь, то только по недоразумению.

Лихо крякнул и принялся дергать себя за серо-рыжие волосы, Визерс скрестил голые руки на груди, и даже Семерка посмотрел на меня – с очень, очень большим удивлением.

– Но откуда взялся этот отпечаток? – спросил он.

– Мы не знаем, – отозвался инквизитор. – Но то, что он есть, не подлежит сомнению, ведь сам Верховный Носитель Света Южной Четверти обнаружил его, а ва-Рингос не может заблуждаться.

Обладатель желтого плаща внезапно напрягся, принялся корчиться.

– Все, долго он не выдержит, – проговорил Семерка, – но больше и не скажет.

– А больше и не надо, – Визерс перевел взгляд на меня. – Возвращайся в обоз.

– А вы? – спросил я.

– Будем заметать следы. Понимаешь меня?

Мне осталось только кивнуть.

Глава 7

О том, что мы победили, я узнал, добравшись до опушки – где-то там, в пыли, торжествующе вопили, а наши удалялись с такой скоростью, что не оставалось сомнений в бегстве армии Синеглазого.

Но как вскоре я понял, нам, обозным, от этого легче не стало…

Предстояло перетащить к лекарям всех раненых, а убитых из роты снести к лесу и вырыть для них яму.

Битва оказалась кровавой. Из наших погибло около полусотни человек, и с лопатами мы намаялись. Поскольку было жарко, я опрометчиво разделся и за каких-то полчаса зверски обгорел.

Теперь ко всем прочим «радостям» вроде подживающих ушибов, болей и слабости добавились покрасневшие спина и плечи, до которых просто невозможно было дотронуться.

– Была бы вшивая сметана, мы б тебя мигом исцелили, – сказал Дядюшка Ба, когда мы все же закончили работу. – Но ее пока негде взять, так что терпи, кожа слезет, тогда тебе полегче станет, только чесаться будешь как шелудивый свиненок… О, вон наши едут, хоронить. Каково, а?

К вырытой нами яме приближался Лорд Проклятый, несмотря на жару, остававшийся в доспехах, разве что без шлема. За ним топали десятники. Дальше валили все остальные, кто решил проводить погибших соратников в последний путь.

Рядом с командиром держался Мухомор, Семерки видно не было.

– Ну что же, – сказал Лорд, остановившись перед крайним из выложенных в ряд трупов.

Каждый из убитых был при мече и щите, так, как он пошел в бой сегодня.

– Они уходят из Проклятой роты со славой, так, как только и может уйти наемник, – продолжил наш командир. – Мы никогда не бросаем своих, но и обратного пути из-под Белого Страха нет, дезертир не живет долго. Поэтому отдадим тем, кто пал сегодня, последнюю честь, и пусть на той стороне им будет весело!

И он выдернул клинок из ножен.

То же самое сделали все, от десятников до последней обозной швали вроде меня. Мгновение мы постояли неподвижно, и сотни мечей сверкали багровым, отражая свет заходящего солнца.

Затем с металлическим лязгом оружие было убрано, и тела начали таскать к яме. Это делали соратники убитых, а кидать землю вновь предоставили нам.

Я очень боялся, что среди трупов окажется кто-нибудь из тех, к кому я успел привязаться – Ярх, Пугало или Рапошан, но из знакомых увидел только Вилы. Молодой разведчик погиб, угодив в пасть раргу, тот ухитрился разодрать кольчугу и выдернуть из тела кишки. Удар мечом нанес кто-то из наших, чтобы прекратить мучения.

Закончили мы, когда солнце уже зашло и понемногу начали сгущаться сумерки. Устал я так, что с трудом держался на ногах, и думал, что не сумею дотащить лопату до нашей телеги.

Но ничего, справился и с удивлением обнаружил, что там меня ждет Хахаль.

Бритый разведчик с золотым кольцом в носу сидел, прислонившись спиной к колесу, и жевал травинку, на коленях у него лежал мешок, и в нем просматривались очертания круглого предмета размером с волейбольный мяч.

Завидев нас, Хахаль неспешно встал.

– Это тебе подарок, – сказал он, глядя на меня зелеными, совершенно кошачьими глазами.

Он открыл мешок, и вывалил наземь нечто окровавленное, лохматое.

– Ничего себе кочанчик! – завопил Дядюшка Ба. – Это кто, Синяк? Друг твой?

– Он самый, – проговорил я, с содроганием поняв, что это голова сотника, допрашивавшего меня, когда я был в плену. – Что… неужели Цветочный батальон разбит?

– Расколошматили вдребезги, – Хахаль улыбнулся и похлопал меня по плечу, отчего меня всего передернуло – больно же, демоны забери, там же все обгорело на хрен! – Ладно, я пошел. Увидимся.

И он зашагал прочь, ладно хоть мешок оставил.

– Эту штуку можно закоптить и возить с собой, – Дядюшка Ба поднял голову за волосы – убитый сотник выглядел удивленным благодаря раскрытому рту и выпученным глазам, шея напоминала окровавленный, криво срубленный пень. – Хотя нет, лучше высушить, тогда она весит меньше и размером будет вообще с мой кулачок… Красотища!

– Нет уж, обойдусь, – пробормотал я, думая, что башку эту зарою где-нибудь в лесу.

Вот только отдохну для начала…

Но как быстро выяснилось, спокойно «перекурить» или даже поесть мне не дадут. Едва мы развели костер и водрузили на него котелок, чтобы сварить ужин, как из вечернего сумрака явился Пугало.

– Тьфу, урод, напугал! – завопил один из возниц, обнаружив рядом фигуру со спрятанным под черной тканью лицом.

– Нечаянно вышло, – произнес Пугало своим жутким шепотом. – Пойдем, Синяк. На пару слов.

Мы отошли в сторонку, туда, где нас не могли подслушать.

– Сегодня ночью будем решать, что с тобой делать-то, – сказал он. – И ты приходи. Сразу после восхода луны выберись за пределы лагеря и двигай в то место, где мы днем встречались.

Да, выспаться мне не удастся.

– Хорошо, – мрачно буркнул я. – Как там… с телом чего? Ну, этого…

– Порядок. Погиб в бою, а наложенные на живого чары после смерти исчезают. Никаких следов, и даже ва-Рингос ничего не найдет.

– А почему бы не собраться в шатре у командира? – спросил я.

Тащиться ночью в лес не хотелось, да и не был уверен я, что легко найду нужное место.

– Тут слишком много глаз и ушей, в том числе и тех, что служат инквизиторам, – тут Пугало развернулся и ушел, но сначала похлопал меня по плечу так, что я засипел от боли.

Это что, они сговорились, что ли?

Поел я хорошо, но от обозного «чая» отказался, после него я вырублюсь и продрыхну до рассвета. И так устал как собака, и до восхода луны, которая неизвестно когда явится, придется бороться со сном… Ох, эта схватка будет тяжелой. И если победишь – славы не стяжаешь, а, проиграв, опозоришься.

Дядюшка Ба заснул мгновенно, засвиристел носом, предоставленный сам себе костер угас. Выждав еще немного, я выбрался из-под телеги и уселся спиной к колесу, как недавно Хахаль.

Когда под спиной не мягкое и ты не лежишь, бороться с дремотой легче. А если кто меня заметит, то скажу, что бессонница… Ведь она бывает даже у возниц!

Ночь выдалась тихая, лес молчал, только изредка всхрапывали обозные лошади. От того места, где расположились инквизиторы, в небо время от времени взлетали рои голубых искр – похоже, там запускали какие-то сторожевые заклятия, чтобы не допустить налета вроде вчерашнего.

Дважды я задремывал, роняя голову на грудь, но всякий раз просыпался благодаря боли в обожженной спине – начинал съезжать по колесу, и его неровности втыкались в лопатки, так что я тут же вскакивал.

И из того, что обгорел, можно извлечь пользу.

На востоке над деревьями поднялось серебристое зарево, и я с облегчением вздохнул – вот она, луна.

– Ты куда? – окликнули меня от соседней телеги, когда я встал и пошел к лесу.

Кому-то из моих коллег не спится, чтоб его.

– Отлить, – сказал я – более уважительную причину трудно придумать.

В чащобе оказалось куда темнее, чем на открытом месте, но вскоре глаза привыкли. Я обогнул лагерь по широкой дуге, чтобы, не дай бог, не услышал никто из часовых, и очутился на дороге, ведущей в сторону опушки.

Вспомнить бы еще, где я с нее сворачивал!

Но, похоже, в моих способностях следопыта сомневался не только я сам, поскольку на обочине в зарослях что-то заворочалось, и не успел я схватиться за меч, как голос Визерса произнес:

– Это я. Иди за мной.

И то хорошо.

Шагали мы недолго, и вскоре я попал на ту крошечную поляну, где уже был сегодня. В первый момент разглядел только силуэты собравшихся людей, по шляпе узнал Мухомора, по фигуре – десятника Литона.

– Я привел его, – сообщил Визерс.

– Отлично, – это сам Лорд. – Все тут? Семерка, расскажи, что ты узнал, но коротко.

Да уж, если этого не остановить, то он будет молоть языком до самого утра.

– Как будет угодно, – с легкой обидой отозвался лысый колдун, расположившийся рядом с Мухомором. Они друг друга показательно не выносили, но на самом деле, похоже, были друзья.

Тут выяснилось, что Семерка умеет говорить по делу – он изложил все, что я уже знал, и обошелся полудюжиной фраз.

– Почему тогда вы не заметили этого отпечатка? – спросил Лорд. – Падшие боги… Проклятье!

– Наши способности имеют свои пределы, если я что-то понимаю в этой поганой жизни, – вступил Мухомор. – А кроме того, мы просто не знаем, куда смотреть, чтобы обнаружить присутствие силы прежних хозяев земли, а слуги Желтого Садовника, похоже, знают.

– Уж не сомневался, что вы придумаете оправдание, – судя по звуку, командир поскреб в затылке. – Рыжий, может быть, ты как-то сумеешь это все объяснить? Какое ты имеешь отношение к павшим богам?

– Сам бы хотел быть в курсе, – ответил я, не погрешив против истины ни на йоту.

О прежних хозяевах этого мира у меня информации было меньше, чем у любого из местных, и вопросы теснились в голове – что это вообще за существа, сколько их было, что вообще о них известно и отчего они вдруг сгинули? Вряд ли добровольно ушли на пенсию.

Но я понимал, что сейчас лучше держать язык за зубами.

– В Душеловке с ним могло что-то произойти, – заметил Семерка. – Запросто.

– Это все ерунда и болтовня, – подал голос Торил. – Надо решить, что делать. Находиться при роте ему опасно.

– Опять услать в разведку? – это Визерс.

– Можно, – ну а это Вихрь.

Надо же, не возражает, хотя я во время предыдущего «вояжа» успел показать себя не с лучшей стороны – ничего хорошего не сделал, зато ухитрился попасть в плен, так что меня пришлось выручать.

– И что это решит? – Лорд покачал головой, и, клянусь, я услышал бульканье – похоже, наш командир квасил даже сейчас, но вряд ли, конечно, из той золотой чаши, которой пользовался в шатре. – Разведчики возвращаются, а Верховный Носитель Света Южной Четверти следит за нами, рано или поздно он поймет, что Рыжий жив, не погиб тогда, на болоте, и потребует его выдачи или, чтобы не портить отношения с ротой, просто убьет, подошлет кого-то из своих или воспользуется чарами.

– И мы не сможем его защитить, – сказал Семерка. – Проклятие ударит как таран. Внутренности сгниют за один день и вывалятся через задний проход, кожа покроется язвами, мозг вытечет через ноздри.

Приятная перспектива, нечего сказать.

– Проще самим его прикончить, чтобы не мучился, – сказал Торил.

Предложение это вызвало целый шквал возгласов, были среди них и одобрительные.

– Проклятая рота своих не бросает! – отчеканил Лорд, и десятники мигом смолкли. – Казни же заслуживает только предатель или дезертир. Рыжий не тот и не другой.

Ладно, хоть кто-то здесь меня понимает!

– Нужно отослать его, но не просто так, – продолжил командир. – Добыть сведения, обратиться к тому, кто знает все о павших богах и за хорошую плату способен рассказать о них. Тогда мы поймем, что это за отпечаток, что с ним делать, и сможем действовать осознанно, а не вслепую.

– О-о, – сказал кто-то, я не понял кто, но мне этот возглас не понравился.

– Отправим с ним пару опытных людей, без них рота не станет слабее… ну, что думаете?

– Вы хотите отправить Рыжего к Затворнику? – спросил Визерс таким тоном, что мне сразу расхотелось выяснять, что это за тип такой, зато возникло подозрение, что он ест на завтрак маленьких детей.

Причем без масла и хлеба.

– Да. Ты видишь другой выход?

Визерс промолчал, но тут не выдержал я – в конце концов, речь идет о моей судьбе, и я должен иметь право голоса, пусть даже в этой компании я самый младший по возрасту и званию!

– Куда вы хотите меня послать? Кто это? – спросил я довольно нервно.

– Никто не знает, Рыжий, – Лорд не обратил на мой тон внимания, похоже, он понимал, что творится у меня в душе. – Зато он знает куда больше, чем все чародеи в мире, а живет… ну, сказки про него мой дед слышал в своем детстве, и тогда уже Затворника именовали древним.

– Он маг?

– Наверняка, но при этом, в отличие от остальных, не стремится к власти, сидит сиднем в своих горах. Уж не сомневаюсь, что Желтый Садовник, Синеглазый, Зеленая Госпожа и прочие его просто боятся. Иногда он помогает простым смертным, берет за это золотом, и твоих запасов должно хватить на один вопрос. Иногда те, кто к нему отправился, никого не находят или… – тут наш командир сделал паузу, – не возвращаются вовсе.

Да, приятный субъект – мизантроп-консультант местного разлива.

– Ну, я готов рискнуть, – сказал я.

Этот Затворник далеко, и он угроза потенциальная, а инквизиторы рядом, и они-то опасны по-настоящему.

– Тогда вопрос решен, – Лорд поднялся. – Визерс, ты обо всем позаботишься, ладно? Вечером они должны выехать.

– Хорошо, – сказал наш десятник и похлопал меня по плечу.

Да они точно сговорились!

Больше никаких приказов отдано не было, и собравшиеся начали расходиться. Сначала утопал командир с двумя колдунами, затем по одному исчезли десятники, и мы с Визерсом остались вдвоем.

Луна к этому времени поднялась, и в лесу стало если не светло, то хотя бы не так темно, как раньше.

– Пошли, – велел он. – Провожу тебя, а то еще заблудишься.

До телеги своей я добрался без проблем, и уж на этот раз ни продолжавшие ныть синяки, ни обгоревшая спина, ни опасение, что опять могу проснуться от непонятного «холода», не помешали мне уснуть.

Похоже, кто-то велел Дядюшке Ба меня не будить, поскольку, когда я открыл глаза, время подходило к полудню.

– Поднимайся, соня! – заквохтал красноносый возница, обнаружив, что я восстал к активной деятельности. – Жуй, глотай, пошли, а то все вшивые интересности пропустим!

– Какие интересности? – спросил я, подавляя зевок.

Из дальнейшего рассказа стало ясно, что главный инквизитор решил устроить нынче что-то вроде благодарственного молебна в честь вчерашней победы, ну и, как положено, спалить на костре несколько попавшихся к нам в руки вражеских полководцев.

– Кровопивец клятый, – бурчал Дядюшка Ба, пока я жевал хлеб с колбасой и запивал остывшим «чаем». – Глупость же творит! Там же ведь такие же вояки, как мы, а теперь они землю будут рыть, чтобы только нам в руки не попасть! Каково, а?

Громадную поленницу, устроенную возле самой дороги, было видно даже от наших телег, как и суетившихся возле нее желтых плащей. С той стороны долетал стук топоров, а вокруг толпился народ – самые любопытные или наиболее шустрые, спешившие занять лучшие места.

– О, идем, быстрее! – завопил Дядюшка Ба, когда от шатров под знаменем Желтого Садовника донесся гул трубы.

Доедать остатки завтрака пришлось на ходу.

Откровенно говоря, мне не очень хотелось идти смотреть на казнь: с одной стороны, я вообще не любитель кровавых зрелищ, а с другой – церемонию вести будет «ди-джей» ва-Рингос, и кто его знает, вдруг он в религиозном экстазе разглядит меня, несмотря на толпу и маскировку?

Поэтому я шлепал нога за ногу, и оказались мы в задних рядах, откуда видно было не особенно хорошо. Дядюшка Ба немедленно принялся скакать на месте, опираясь одной рукой на мое многострадальное плечо. Обгоревшая кожа, к счастью, болела не так зверски, как вчера.

Труба запела вновь, и от шатров двинулась процессия – впереди вроде бы Верховный Носитель Света, и за ним, в окружении инквизиторов помладше, пленники со связанными руками. Взгляд узколицего чародея скользнул по толпе, глаза его вспыхнули двумя звездочками, и я торопливо пригнулся.

Береженого, как известно, бог бережет, а черт не трогает.

Распрямился я только в тот момент, когда ва-Рингос оказался стоящим ко мне спиной.

– Привяжите их! – могучий голос его прокатился над рядами.

Позади поленницы, похоже, была устроена лестница, и пленников завели наверх через пару минут. Тут в ход пошли веревки, и вчерашние наши противники оказались привязаны к вертикально стоящим бревнам.

Да уж, действительно глупость, и глупость жестокая – не хочешь брать в плен, убей сразу, на поле боя, нет же, надо притащить сюда и сжечь во славу своего самозваного бога.

Инквизиторы помладше сошли вниз, а ва-Рингос, наоборот, залез на поленницу.

Я вновь пригнулся.

– Милостивый Светлый Владыка даровал победу нашему оружию! – возгласил Верховный Носитель Света, раскинув руки. – Возблагодарим же его за благоволение к нашему славному и победоносному воинству!

– Возблагодарим! – поддержали начальство прочие инквизиторы, зрители из простых воинов и их командиров промолчали.

Пленники, что выглядело странно, молчали и вообще казались сонными, точно не их собирались сжигать во славу мага-бога – то ли их опоили какой-то дрянью, то ли одурманили с помощью магии, но в любом случае сделали все, чтобы никто не испортил ва-Рингосу миг торжества.

– Помолимся же! – объявил он и, склонив голову к сложенным на груди рукам, принялся что-то бормотать.

Тут уж к нему присоединились не только обладатели желтых плащей, но и все находящиеся в войске обитатели земель под властью Желтого Садовника – только дай повод усомниться в твоей вере, как мигом окажешься на костре рядом со вчерашними врагами. Молчаливыми остались только мои собратья по Проклятой роте и еще какие-то незнакомые мне вояки, по виду тоже наемники.

Солнечный свет внезапно резанул глаза, точно светило засияло ярче, и я приложил ладонь ко лбу.

– Ух ты! Каково, а? – воскликнул Дядюшка Ба.

Прямо над поленницей вращался, выбрасывая протуберанцы, огромный шар светло-желтого огня. Парил на высоте в полсотни метров и понемногу опускался, и веяло от него хищным, злым жаром.

На мгновение мне почудилось, что это не шар, а голова и заполненные огнем глаза смотрят прямо на меня – проклятье, неужели сам Желтый Садовник явился сюда, чтобы разобраться со мной? Я торопливо пригнулся, жалея, что у меня такой высокий рост и что я вообще потащился сюда вместо того, чтобы забраться под телегу и поспать.

Но очертания искаженного гневом лица исчезли, а шар обрушился вниз двумя потоками оранжевого пламени. Стоявший в середине поленницы ва-Рингос оказался между ними, и ни единой искры не попало на его одежду, зато столбы с пленниками вспыхнули как спички.

И вот тут они заорали, а мне стало противно! Брр, мерзость какая.

– Смотрите же! – закричал Верховный Носитель Света, перекрывая гул и треск. – Мощь Милостивого Светлого Владыки явлена!

Его худую физиономию украшала торжествующая улыбка, губы подергивались – этот засранец наслаждался своим триумфом, своей властью, тем, что безнаказанно может пытать и убивать людей!

И мы вынуждены сражаться под одним знаменем с такой швалью?! Эх, почему Проклятую роту не нанял Синеглазый?!

Ва-Рингос начал пятиться, а затем развернулся и исчез из виду – бревна под его ногами уже задымились, и вряд ли инквизитор хотел сгореть вместе со своими жертвами.

– Я пойду, – сказал я Дядюшке Ба. – Все интересное закончилось.

– Да ладно? Чего это ты? – забормотал он. – Красиво горят, хоть и глупо!

Но я уже не слушал, протискивался назад, стараясь не смотреть на выпученные глаза, открытые рты соседей по толпе – телевизора здесь нет, театр в нашу армию не завезли, так что с развлечениями туго, поэтому отчего бы не посмотреть, как жгут людей, и порадоваться, что жгут не тебя?

Добраться до нашей телеги мне никто не помешал, как и проспать до вечера.

Разбудил меня Ярх в свойственной ему «деликатной» манере, пнув меня по лодыжке.

– Э, больно! – сказал я.

– Больно потом будет, это я тебе обещаю, – сообщил красноглазый наемник и засмеялся. – Давай вытаскивай свою сранскую задницу, скоро нас с тобой и еще с одним уродом ждет кое-что.

Со сна я не сразу понял, о чем он толкует, но когда сообразил, обрадовался:

– Вы едете со мной?

– Тихо-тихо, орать-то не надо, – Ярх огляделся. – Собирайся помаленьку. Понял?

– Да мне и собирать нечего.

– Тогда пожри в запас, что ли, – он погладил свое ожерелье из человеческих ушей, на котором прибавилось свежих «украшений», и ушел прочь, оставив меня в некотором недоумении.

Из вещей у меня только то, что на мне, даже лошади и оружия нет.

– Насчет пожрать это он верно сказал, – Дядюшка Ба, сидевший у нещадно дымившего костра, даже и не стал скрывать, что подслушивал. – Иди поешь, вшивски набей брюхо, потом мне спасибо скажешь, честное слово, клянусь своими сединами!

Накормили меня и вправду до отвала, а когда стемнело, Ярх появился вновь, но уже в компании – следом, ведя в поводу двух лошадей, шагал Пугало, за ним, глядя в разные стороны, топали оба ротных колдуна.

– Облачайся, – велел Мухомор, подавая мне кожаный доспех вроде того, что остался в лапах врага. – Все, что нужно в долгую дорогу, мы приготовили, если я чего понимаю в этой поганой жизни.

– Клинок под твой рост я подобрал сам! – гордо сообщил Семерка, демонстрируя меч в ножнах.

На лице Ярха появилась презрительная улыбка.

– Спасибо, сейчас, – сказал я.

Ну вот, слава всем богам, теперь мне больше не придется изображать обозного по кличке Синяк, я вновь смогу носить оружие и, самое главное, окажусь там, куда не дотянутся загребущие руки инквизиторов.

Панцирь пришелся впору, меч занял место на поясе – да, так намного лучше.

– Это возьми с собой, – сказал Мухомор, и в руках его появилось нечто вроде черного яйца. – Она нужна, чтобы я мог, хе-хе, иногда приглядывать за вами, и если что, даже поговорить.

Я взял «яйцо», оно оказалось тяжелым и горячим, как полежавший на солнце камень.

– Но разве будет толк от этого сутулого сморчка, пораженного слабоумием? – немедленно влез Семерка. – Если кто и способен быть полезным, так это я, и поэтому прими от меня в дар сей предмет!

От него я получил заколку для плаща, золотую, с зеленым камушком.

Ну, прямо Новый год, а вокруг одни Деды Морозы, жаль, что снегурок нет… пригодились бы.

– Все, счастливо, – пожелали колдуны хором и зашагали прочь, вновь как бы каждый сам по себе.

Ну а я попрощался с Дядюшкой Ба и залез на приготовленного для меня большого черного коня. Тронул поводья, поехал следом за Ярхом. Пугало оказался замыкающим. Костры лагеря начали удаляться.

Когда выехали на дорогу, я решил, что мы двинем по ней на север, но нет, красноглазый направился прямиком в лес.

– Куда мы хоть едем? – спросил я, когда со всех сторон оказались деревья.

– На восток, – вопреки моим ожиданиям, ответил Пугало.

– Нам придется пересечь реку, – тут же влез Ярх. – Зацепить самым краешком Шелудивый лес, и это, я тебе скажу, то еще сранство, ну а потом будет чуточку попроще.

Дальше я расспрашивать не стал, хотя очень хотел узнать и о нашем маршруте, и о Затворнике – для разговоров время еще будет, и не один день, так что спешить совершенно некуда.

Ехали мы неторопливо, сначала лишь под светом звезд, а потом и под луной.

За последние ночи она успела разжиреть и теперь напоминала огромный желтый блин, пришлепнутый к куполу неба – да, в моем родном мире подобное «украшение» куда мельче, хотя местный спутник запросто может быть плоским, как и сама «планета»… или как ее лучше назвать?

До реки мы добрались на рассвете, не встретив никого и ничего интересного.

Я ожидал, что переправляться будем в том же месте, где и с отрядом Вихря, но пейзаж оказался незнакомым.

– Тут что, брод есть? – осведомился я, с подозрением глядя на воду.

– Зачем брод? Вплавь одолеем, – ответил Ярх с беспечностью человека, неоднократно пересекавшего Атлантический океан на спасательном круге, причем исключительно в мечтах.

– Только сначала поедим, – добавил Пугало.

Переправа оказалась намного менее приятной, чем прошлая – холодная вода, сильное течение, причем ты вовсе не сидишь на спине лошади, а должен плыть, не выпуская при этом повод.

Я пловец не ахти какой, особенно в одежде и сапогах.

Ладно еще никакая хищная тварь, заплывшая сюда из Шелудивого леса, не цапнула за бок, и вскоре я, сырой с ног до головы, под взглядами соратников выбирался на противоположный берег.

– Я же говорил, что мы одолеем эту речушку? – оптимизма Ярха хватило бы на пятерых.

– То ли еще будет, – пробормотал я, пытаясь вытереть хотя бы физиономию.

Честно говоря, подозревал, что мы окажемся в том жутком молчаливом лесу, где водятся локсы, из-под земли растут пирамиды, а между разрушенными храмами валяются статуи падших богов, но чащоба оказалась вполне обыкновенной, с орущими птицами и скачущими по веткам обезьянами.

То, что мы не в обычных джунглях, стало ясно после полудня, когда начали встречаться островки черного мха.

Его «подушки» толщиной в полметра источали жуткую вонь, и вокруг них ничего не росло, даже трава и грибы. Голая земля казалась кожей больного, серая и безжизненная, покрытая ямками, что напоминали язвы.

– А нельзя этот Шелудивый лес вообще объехать? – поинтересовался я, когда нам попался участок мха площадью, наверное, с футбольное поле.

– Можно, только если двинуть-то на север, то это неделя пути как минимум, и все по владениям Желтого Садовника, – объяснил Пугало. – Если же на юг, то мы попадем в земли одного… хм, племени, что считается вассалом Синеглазого, и шансы выжить там-то меньше, чем здесь. Чужаков они едят, причем не сразу, а по частям, сначала ноги твои сварят, потом руки… через недельку.

– Да не ссы, прорвемся, – улыбка Ярха выглядела бодрой, но с точно такой же он полез бы и в пасть к дракону.

Вскоре сгинули обезьяны, от птиц остались лишь затихающие позади крики.

Спутники мои посерьезнели, и я на всякий случай проверил, как выходит из ножен меч. Тот оказался, насколько я мог судить, не хуже моего предыдущего, и в руке лежал хорошо, и баланс какой надо, и сталь не из дешевых, и заточка не подкачала. Только сгодится ли он против обитателей Шелудивого леса?

Среди обычных деревьев начали попадаться кривые уродцы, вместо листьев покрытые темно-зелеными и синими «сосульками», с которых сочилась белесая слизь. Зашуршала под копытами лошадей короткая, но очень жесткая трава, похожая на иголки ежа.

Я попытался вспомнить, что видел, когда мы всей ротой ехали через этот лес. Память не удержала почти ничего, поскольку я был, мягко говоря, ошеломлен, очутившись в другом мире, и запомнил только черные щупальца вроде шлангов, падавшие на нас сверху.

Пока ничего подобного нам не попадалось.

Издалека время от времени прилетало тяжелое чавканье, сменявшееся короткими взвизгами. Ветки деревьев и кустов тряслись безо всякого ветра, и это мельтешение отвлекало, утомляло глаза, а вдобавок производило мерзкий шелест, заглушавший прочие звуки.

– Стоп… – неожиданно сказал Пугало, и мы дружно остановились.

Заросли перед нами раздались, и из них, точно рыба из воды, выскользнул зверь, весь в бликующей чешуе. Распахнулась алая пасть, усаженная острыми кинжалами зубов, вскинулись лапы с когтями.

Я выхватил меч, Ярх сделал какое-то быстрое движение.

Раздался тупой стук, и зверюга с тонким сипением, какие издает сдувшийся воздушный шарик, рухнула вперед. Конь мой всхрапнул и попытался сделать шаг, но я твердой рукой удержал поводья.

Тварь лежала на земле, открыв рот, и я мог видеть воткнувшийся ей в небо метательный нож.

– Отличный бросок, – сказал Пугало.

– Ну так, сранство! – и Ярх, очень довольный собой, выпрыгнул из седла.

Пока он извлекал клинок и забирался обратно, я сумел разглядеть зверя – голова как у хищного ящера, но очень длинные передние лапы, а вот задних вообще нет, туловище ближе к концу истончается и превращается в нечто вроде корня, а тот уходит в землю.

Демоны побери, не ясно даже, животное это или растение?

Через полсотни шагов мы наехали на яму, заполненную чем-то похожим на кипящий гной. Вскоре выяснилось, что такая штуковина здесь не одна и что из-за вони рядом с ними трудно дышать.

– Неужели мы тут заночуем? – спросил я, глядя на темнеющее небо.

И сейчас-то, при свете дня, здесь было не особенно уютно, а уж что будет во мраке…

– Не хотелось бы, но придется, – Пугало оглянулся туда, где через кроны просвечивало заходящее солнце. – Скоро будем место искать и дрова рубить, их сегодня нам понадобится много, очень много.

На наше счастье вскоре попалась поляна, достаточно большая, чтобы в ее центре не бояться нападения сверху, с веток. Пугало остался сторожить лошадей, а мы с Ярхом вооружились топорами и отправились на опушку рубить трепещущие деревья.

– Горят они не хуже обычных, – рассказывал красноглазый наемник, – и только огонь может удержать тех, кто обитает в этой чащобе и очень любит человечину… Сранство!

Отлетевшая от ствола щепка ударила его прямо в лоб.

Стемнело одним махом, едва мы развели два костра, вместе с лошадьми поместившись между ними. Оказались внутри двух пересекающихся кругов из света, а за ними осталась шевелящаяся, чавкающая и шелестящая тьма.

Вода у нас была лишь та, что во флягах и бурдюках, и большая ее часть досталась лошадям.

– Сторожить будем по двое, – распорядился Пугало. – Сначала мы с тобой, Рыжий.

Очень довольный таким оборотом дела Ярх улегся и захрапел.

Мне достался тот костер, что располагался севернее, мой напарник расположился у южного – нужно кормить пламя, а также поглядывать по сторонам и держать меч наготове, вдруг кто решит, что мы вполне достойны того, чтобы стать праздничным ужином?

– Пугало, – позвал я, не оборачиваясь. – Ты можешь рассказать о Затворнике?

– Я же с Южных земель, – ответил он, – и знаю о нем немного, Ярх больше.

– Ясно, ну ладно… Будем надеяться, что он меня живьем не съест, – хотел пошутить, но вышло не особенно, даже сам не засмеялся, поскольку чувствовал, что боюсь встречи с укрывшимся в горах магом.

– Может, и съест, – Пугало некоторое время помолчал, и я уже решил, что разговор закончен, но тут он вновь подал голос. – Мы захватили все ценности из твоего сундука. Лорд добавил еще из казны, и этого-то должно хватить, чтобы купить ответы на несколько вопросов. Одно известно точно – Затворник падок на золото и драгоценности.

– Спасибо, – сказал я.

Вот уж действительно, Проклятая рота своих не бросает, если уж ради меня, чужака, неведомой прихотью судьбы ставшего одним из бойцов под Белым Страхом, идет на такие хлопоты…

От мыслей меня отвлекло высунувшееся из темноты щупальце и загоревшиеся над ним бледные буркала размером с кулак.

– Фссс! – произнес хозяин щупальца и попытался дотянуться до меня, но не сумел.

Двинулся вбок, тяжело переваливаясь во мраке и чем-то шелестя.

Лошади заволновались, хорошо, что мы их стреножили, так что шансов убежать у них не было.

– Фссс! – донеслось вновь, и уже две извивающиеся конечности потянулись ко мне.

Примерившись, я рубанул по одному из щупалец мечом.

Не попал, но зацепил, и оказалось это для ночного гостя довольно болезненным. Он засвистел громче и затем, похоже, решил, что связываться с нами не стоит. Горевшие синим буркала исчезли, звуки во тьме прекратились.

Остаток ночи прошел тихо, я отсидел вторую треть стражи с Ярхом, а затем улегся спать. Подняли меня вскоре после рассвета, и тут я сумел оценить следы того, кто к нам приходил.

Два ряда круглых ямок, оставленных чем-то острым и твердым.

– Что это такое было? – риторически вопросил Ярх, почесывая башку. – Дырокол?

Я хихикнул, вспомнив, что у нас называют этим словом, за что получил неодобрительный взгляд.

Позавтракали, как и поужинали вчера, всухомятку, и поляна с двумя черными пятнами кострищ осталась позади. Проехали участок, весь истыканный ямами с «кипящим гноем», и я понял, что в Шелудивом лесу нам осталось находиться недолго – стали попадаться обычные деревья, участки черного мха почти исчезли.

– Уф, и то хорошо, прямо радость, – сказал Ярх, оглядываясь и вытирая пот со лба. – Проехали, а ведь это только краешек, что за безумие творится в его глубинах, даже представить страшно, на дрищ пробивает.

Еще через полсотни метров мы оказались на опушке, и впереди раскинулся луг. За ним виднелась уводящая на юг дорога, дальше вновь лес, но уже обычный. Далеко же на горизонте, едва различимые в темной синеве, поднимались заснеженные горные вершины.

– Нам туда, – Пугало поднял руку, указывая на одну из них.

– Там и живет Затворник? – я приложил руку ко лбу. – И что ждет нас впереди?

Из рассказа моих спутников стало ясно, что сейчас мы находимся на одной из так называемых «вольных земель», не принадлежащих никому из магов-правителей, что властвует здесь некто Мелор Двурукий, а дальше на пути к горам нам придется пересечь кусочек владений некоей Зеленой Госпожи…

– Но для начала мы попадем в ближайший город, – сказал Ярх в завершение. – Называется он Видва, и в его пределах, клянусь задницами всех богов, есть все, что может пригодиться усталому наемнику.

И он плотоядно заухмылялся.

Ну, город так город, хоть посмотрю, как тут люди живут, а то за все время в этом мире побывал только в Лявере, да и в том провел не больше получаса, плюс еще видел парочку деревень.

Дорога, по которой мы двинулись дальше, вскоре свернула на юго-восток. Тянувшийся за левой обочиной лес сменился полем, засаженным уже знакомой мне «кукурузой». Попалась одна деревушка, расположенная чуть в стороне, вторую мы проехали насквозь.

Нас облаяли местные псы, лохматые и ушастые, голопузые детишки уставились на вооруженных всадников, открыв рты, но взрослые почти не обратили внимания. Никто не кинулся прятать отпрысков в дом, мужчины если и оторвались от работ, то лишь для того, чтобы бросить на нас быстрый взгляд.

– Мирная земля, – заметил я, когда последний дом, такой же, как и все остальные, бревенчатый, с соломенной крышей, остался позади. – Не боятся чужаков, даже с мечами.

– У них Шелудивый лес под боком, – заметил Пугало. – А мы люди, это точно-то. Кроме того, Мелор держит тут всех в железном кулаке…

Что это действительно так, мы убедились быстро.

Пятеро всадников в легких кольчугах попались нам навстречу и не проехали мимо, а выстроились в ряд, загораживая дорогу.

– Мир вам, путники, – сказал тот, что располагался посредине, усатый и круглолицый. – Хотелось бы знать, кто вы такие, куда держите путь и по какой надобности.

Вооружены и снаряжены эти парни были одинаково, в них чувствовалась выучка и сбитость, привычка действовать командой. Помимо мечей и щитов они имели при себе арканы – идеальный способ пленить кого-либо, не нанося при этом большого ущерба.

– По личной, дружище, по личной, – ответил Ярх, криво ухмыляясь и пуча красные глаза. – До Видвы, а потом дальше, и дальше, и дальше, прочь из владений вашего правителя, да не поседеет никогда его борода.

Усатый нахмурился, и я подумал, что про бороду – это, пожалуй, зря.

– Мы чтим ваши законы и порядки и не собираемся их нарушать, – поспешно вмешался Пугало.

– Хоть это хорошо, – предводитель всадников огладил усы. – Ладно, если что… Только посмейте пошалить где-нибудь, мигом окажетесь в нашей темнице.

– О чем разговор, дружище? – Ярх развел руками. – Будем вести себя тихо.

Вскоре дорога оказалась свободна. Можно сказать, мы дешево отделались – я бы на месте командира разъезда этакую подозрительную троицу просто так не отпустил, у одного морда разбита, второй прячет физиономию под черным мешком, третий и вовсе носит на шее ожерелье из человеческих ушей, и выглядят все трое не пай-девочками из школы для ботаничек!

Вскоре дорога повернула, и с вершины небольшого холма мы увидели Видву: черные стены, башни, и надо всем этим поднимается громадный светло-желтый силуэт, точно великанскую бочку поставили на попа, а затем верхний край слегка подгрызли.

– Это что? – спросил я.

– Храм Колокола, – ответил Пугало. – Поставили его тут еще в Век Богов.

Да, в те времена строили с размахом… Хотя чего мелочиться, если ты бог?

Мы обогнали обоз из дюжины телег, запряженных лохматыми коняшками вроде той, на которой ездит Мухомор, и низкорослые гривастые возницы проводили нас колючими взглядами.

– Гномы, – сказал Ярх, сплевывая. – Сранство как люблю с ними драться.

Я оглянулся – хм, бородатых уродцев из кино эти типы напоминали мало, разве что ростом.

Город приблизился. Стало видно, что дорога упирается в распахнутые ворота, а около них скучают стражники. Завидев нас, они оживились, даже поправили шлемы и взяли прислоненные к одной из створок копья.

– Пошлину платить! – пропищал старший караула, слегка косоглазый коротышка. – Серебряк с человека, медяк с коня и два серебряка с телеги!

– Телег у нас не имеется, а с остальным нет проблем, – Пугало полез в седельную сумку, в ладони его появились крупные монеты с изображением чувака в короне причудливого вида – снизу ряд зубцов, а над ними поднимается нечто похожее на две сложенные чашей ладони.

Ага, вот откуда прозвище здешнего правителя!

Косоглазый пересчитал монеты и отдал их помощнику, длинному и тощему, как жердь.

– Вы можете ехать, – признал он, вот только дорогу почему-то не освободил, – но помните, что обнаживший оружие в пределах Видвы подвергается отсечению руки, а пролившему кровь местного уроженца будут отсечены обе.

– Мы знаем, – Пугало кивнул, – не первый раз в вашем прекрасном городе.

Тут уж косоглазому ничего не оставалось, как отойти в сторону.

Сразу за воротами нас атаковали разносчики со всякой всячиной на лотках.

– Покупайте пироги! Покупайте! – заверещал кто-то, но этот вопль потонул в гомоне, а затем меня схватили за ногу, да так рьяно, что едва не стащили сапог.

Хотя кто знает, может ради этого все и затевалось?

Но галдящая толпа стихла, когда издалека донесся мягкий и очень низкий звон. «Бомм!» пронеслось над Видвой, и мне показалось, что очертания окруженной домами площади на миг расплылись перед глазами.

– Что за хрень?! – гаркнул Ярх. – А ну отлезь, гнида!

Тут все стало как раньше, вот только разносчики наседали уже не так рьяно, на их лицах я увидел растерянность.

– Надо же, – сказал Пугало, когда мы сумели выбраться из галдящей толпы. – Колокол в башне прозвонил. Он молчал, насколько я помню-то, последнее тысячелетие, и никто не мог заставить его подать голос.

– Ну, бывает, без вопросов, – заявил я с показной беспечностью, хотя на душе было неспокойно.

Вдруг этот гнусный колокол отреагировал на меня, а точнее – на «отпечаток» одного из падших богов, невесть каким образом измаравший мою чистую, практически невинную душу. И сейчас местные инквизиторы, или кто тут за них, явятся, чтобы меня сжечь.

Оказавшись на узкой извилистой улочке, где воняло как в привокзальном сортире, мы спешились и повели лошадей в поводу. Прогромыхала навстречу телега с мрачным бородачом на облучке, прошмыгнули две симпатичные девицы, в ответ на заигрывания Ярха показавшие ему языки.

А потом мы увидели вывеску, изображавшую выкрашенного в синий цвет дракона.

– «Дырявый змей», – с гордостью объявил Ярх, и только тут я понял, что отверстие посреди вывески сделано специально. – Славное местечко, если тут ничего не изменилось за последние три года… Раньше и баня была, что надо, и девочки, и жратва, и выпивон! Дырявый, открывай! Где ты там?

Расположенные за вывеской ворота вели на просторный двор – с одной стороны навес с коновязью, причем свободных мест не так много, с другой стена соседнего здания, а прямо напротив входа собственно постоялый двор, трехэтажный, весь какой-то покосившийся.

На вопль Ярха дверь открылась, и наружу выглянул чернявый мальчишка.

– Ой! – воскликнул он и скрылся.

– Тебя здесь помнят, я смотрю, – сказал Пугало. – Надеюсь, ты ничего не натворил?

– Ну, морду, может, кому набил или с девками пошалил… – красноглазый небрежно пожал плечами. – Но зато все заплатил, что с меня попросили, всяким сранством клянусь.

Дверь распахнулась вновь, и на крыльце появился высокий и широкоплечий, но очень сутулый мужчина. Встряхнул головой, откидывая с лица седые волосы, и стало видно, что на месте одного глаза чернеет дыра.

– Опять ты, – проскрипел мужчина недружелюбно. – Жрать? Пить? Дебоширить?

– Ага, – Ярх радостно закивал.

– Тогда добро пожаловать, – хозяин постоялого двора неожиданно заулыбался. – Любой каприз за ваши деньги… О лошадях не беспокойтесь, за ними присмотрят… Востряк, Сорто!

Ну надо же, а я почти поверил, что нас погонят прочь.

На зов хозяина появился давешний мальчишка и паренек немного постарше, с лишаем на щеке.

– Седельные сумки не забудьте, да, вот так, – продолжал скрипеть Дырявый, глядя, как мы разгружаемся. – Пиво сварено вчера, мяса полные кладовые, баню вот только еще не топили сегодня… Топить?

– Дурацких вопросов не задавай, – рыкнул Ярх. – Этот, черный, мыться не пойдет, – он ткнул пальцем в Пугало, – ему вера не позволяет, а Рыжий со мной отправится, так что двоих нам хватит.

– Конечно, конечно, – хозяин улыбался, только что не облизывался.

Большую часть первого этажа занимал зал, уставленный тяжелыми столами и неподъемными на вид табуретами. В очаге ревело пламя, пахло дымом и прокисшим вином, под ногами шуршала солома, а под потолком висели тележные колеса, утыканные свечными огарками.

В углу шумно гуляла какая-то компания, но вообще свободных мест хватало.

– Еще не вечер, – шепнул мне на ухо Пугало, правильно понявший мой оценивающий взгляд.

Из зала по лестнице мы поднялись на третий, верхний этаж, и хозяин привел нас в просторную комнату – три широких лежака, жаровня в углу, но пустая, холодная, сундук и пара табуретов.

– На сколько останетесь? – спросил он.

– До завтра, – решительно сказал Пугало, и Ярх спорить не стал, хотя мрачно засопел и весь скривился.

– Тогда по золотнику с человека, – решил Дырявый. – Только ради вас.

– Э, да это грабеж! – и красноглазый с одноглазым вступили в оживленный спор.

Кончился он тем, что нам за спрошенные деньги еще обещали «пива, сколько влезет», и хозяин постоялого двора удалился.

– Сколько влезет? – спросил Пугало, завалившись на один из лежаков. – Лопнешь!

– Да, но с каким удовольствием, – и Ярх погладил себя по животу.

Первые три кувшина приволокли буквально через пять минут, и то, что в них, меня и вправду порадовало – куда лучше всего, что мне приходилось пить за последние… семь?.. десять?.. вот уже и со счета сбился, в общем с того момента, как я стал зваться Рыжим.

Пиво тут варить умеют, и это хорошо.

Глава 8

Выехали мы и в самом деле следующим утром, но это меня не обрадовало.

Башка гудела, точно улей с рассерженными пчелами, очень хотелось прилечь на часок-другой. Лица Пугала я видеть не мог, но держался он прямо, а вот Ярх был возмутительно свеж и бодр, словно вчера не тискал девиц и не хлестал пиво до поздней ночи.

Барышень досталось и на мою долю, так что обиженным я себя не чувствовал.

Вот больным, это да…

Дырявый с улыбочкой на физиономии проводил нас до ворот и на прощание даже помахал. Мы пообещали заехать еще и двинулись на юго-восток по улочкам проснувшегося города.

В какой-то момент меня придавило дремотой, и, очнувшись, я обнаружил, что мы пересекаем большую площадь, а в центре ее высится колоссальная башня из блоков желтого камня, та самая, которую мы вчера видели издалека.

Несмотря на то что была частично разрушена, вблизи она выглядела еще более величественной: циклопические стены, выпирающие из них контрфорсы, бойницы и видимые через проломы лесенки. И где-то там, наверху, где полоскался на фоне неба зелено-золотой флаг Мелора Двурукого, прятался колокол, молчавший тысячу лет и подавший голос вчера.

– Круто, – сказал я, задирая голову. – Это храм?

– Он и есть, – отозвался Ярх. – Только тут никому не молятся очень давно.

– А кому молились? – спросил я, ожидая, что в разговор вмешается Пугало – пусть и уроженец Южных земель, континента по-нашему, все же знает он куда больше, чем добрая дюжина прочих наемников.

– Хранителю Времени, – проговорил наш закутанный в черную ткань приятель, и я почему-то совсем не удивился.

– Сколько же их было, этих павших богов? – спросил я, оглядываясь, чтобы бросить еще один взгляд на башню.

Торчит колоссальным наростом посреди города, толку от нее никакого, слишком большая и неудобная, но почему-то ее не осмеливаются разобрать и пустить стройматериалы в дело… Или уже пробовали, но оказалось, что себе дороже, и решили эти попытки отставить?

– Кто говорит семь, кто говорит девять, а кто и двенадцать, – зловещий шепот Пугала приобрел пугающую напевность, точно голос сказителя, принявшегося за «козырную» балладу. – Слишком давно это было, и слишком опасно знать много насчет сгинувших владык мира… нынешние-то их не очень жалуют, тебе ли этого не знать?

Это он в точку попал.

Ладно, пока смолчим, удержим любопытство, а там, глядишь, и до Затворника доберемся.

Мы доехали до ворот, и зевающие стражники проводили нас суровыми взглядами. Видва осталась позади, а когда я обернулся в следующий раз, то увидел очертания городских стен и Храм Колокола над ними.

Хоть вчера он и подал голос и, судя по вечерним разговорам в «Дырявом змее», это местный народ удивило, никто не явился за мной, не изъявил желания предать Рыжего мучительной казни…

С моим-то везением это не так мало.

Ехали мы неспешно, вскоре настигли большой обоз, но обгонять его не стали. Пристроились рядом, и Ярх затеял разговор с командиром охранявших телеги наемников. Стоило им понять, кто мы такие, как в голосах появились заискивающие нотки, а во взглядах – уважение.

Проклятую роту знали.

Ближе к полудню дорога раздвоилась, обоз покатил дальше на юг, а мы свернули на менее разбитый тракт, уводивший на запад, туда, где на горизонте понемногу вырастали горы.

Сегодня они были видны более четко, чем вчера – колоссальный забор из заснеженных пиков, чьи склоны понизу покрывала темная «щетка» лесов, глубокие проломы ущелий. Облака плыли ниже вершин, и я подумал, что там царит настоящий мороз, для схватки с которым у нас нет подходящей одежды.

Развилка скрылась из виду, мы въехали в небольшой лесок, и тут левое бедро у меня закололо.

– Ха, гляди, что за сранство! – воскликнул Ярх. – Светится!

Я опустил взгляд, и обнаружил, что одна из седельных сумок и вправду окутана лиловым сиянием.

– Там у тебя подарки колдунов? – спросил Пугало, и только тут я вспомнил, что Семерка и Мухомор вручили мне кое-что перед отъездом и что я вроде бы убрал их именно сюда.

Засунул руку в сумку, и яйцо будто само прыгнуло в ладонь.

Когда вытащил его, сияние исчезло, но зато зазвучал голос, то становящийся громче, то тише, словно в радио с гулявшей настройкой, и принадлежал он Мухомору:

– Э… как вы… что?… Где находитесь?

– Едем, недалеко от Видвы! – рявкнул Ярх. – Вчера целый вечер телок тискали и пьянствовали, так что завидуй, старый сморчок! Вы там чего, все рукоблудием балуетесь?

– Разве что лысый придурок, да поразит его проказа, хе-хе, – ну, для наших колдунов пнуть коллегу – дело святое. – Если я чего понимаю в этой поганой жизни, то у вас все нормально, никаких жутких чудес и необычайных явлений.

– Ну, если не записать в чудеса то, что вчера обошлось без драки, – ввернул Пугало.

Ярх осклабился и принялся ругаться.

В «Дырявом змее» он нарывался раз пять, и действительно странно, что никто нам так и не начистил рыло, даже не попытался, хотя хватало на постоялом дворе и больших компаний, и задиристых типов с мозолистыми кулаками… Однако никто не стал с нами связываться.

– Это да, диво дивное, – согласился Мухомор.

– Что у вас? – спросил я.

– Реку перешли… – тут голос колдуна истончился, стал напоминать писк. – Двигаемся вперед, герцог Примейн тревожит набегами, но задержать не в силах, так что вскоре мы доберемся до его столицы, – каменное яйцо квакнуло, а затем какое-то время испускало достойные кузнечика трели – да, и в магическом «эфире» бывают помехи. – «Друзья» ведут себя тихо, даже самый главный, то ли они тебя потеряли, то ли замышляют какую каверзу.

А, это речь пошла об инквизиторах!

– Руки коротки, – заявил Ярх, но Пугало только головой покачал.

– Хорошо, – сказал я. – Будем внимательно смотреть по сторонам, без вопросов. Когда трезвые, само собой.

– Ну-ну. Я… – голос Мухомора превратился в шипение. – …связи. И удачи.

– Удачи, – пробормотал я и убрал каменное яйцо обратно в седельную сумку.

В самую жару мы остановились на берегу небольшой речки, и этим я воспользовался, чтобы искупаться. Похмелье почти отпустило. Сохранилась только вялость в мышцах, ну и всякие «радости», оставшиеся с недавних времен – обгорелая спина, уже не болевшая, но зато немилосердно чесавшаяся, и синяки, что при неловком движении еще напоминали о себе.

Да и выглядел я, если верить отражению в воде, не красавцем.

Рыжая щетина на смуглой башке, ниже желто-лиловая физиономия и зеленые глаза – прямо не человек, а мечта сюрреалиста.

– Поехали, – скомандовал Пугало, и пришлось вновь забираться в седло, давать шпоры коню и глотать пыль.

Чем дальше, тем более заброшенной становилась дорога, и я понемногу начинал думать, что мы так никого и не встретим.

Но сначала мы наткнулись на деревню, а затем навстречу нам промчался дозор из пяти всадников, точно такой же, какой мы видели вчера, разве что командир не носил усов. Мы удостоились нескольких подозрительных взглядов, но останавливаться и допрашивать нас вояки Мелора не стали.

– Слышь, черномордый, давай остановимся, я зайду, пива возьму! – взмолился Ярх, когда мы углядели очередную деревню. – Я же вижу, там таверна. А то сил сранских нету.

Пугало оценивающе посмотрел на красноглазого и после паузы кивнул.

То, что Ярх назвал таверной, напоминало, на мой взгляд, сарай, в стенах которого на кой-то фиг прорезали несколько окон. Затянуты они были бычьим пузырем, и рассмотреть, что происходит внутри, сумел бы разве что колдун, да и то особенно искусный.

– Только быстро, – предупредил Пугало, когда Ярх спрыгнул с коня.

– Обижаешь, – заявил тот и скрылся за дверью.

– Думаешь, влипнет? – спросил я.

– Конечно, как пить дать. Вчера не подрался, так сегодня не удержится.

Сначала было тихо, затем изнутри донесся женский взвизг и сердитые голоса.

Я усмехнулся, Пугало покачал головой.

Вскоре появился Ярх с бурдюком в руке, но двигавшийся почему-то задом. Спустился с крыльца и стало ясно, что нашего бравого соратника преследует здоровенный, поперек себя шире мужик в грязном фартуке, вооруженный большим ножом для резки мяса.

– Да я тебяяя, да я тебяяя… – рычал мужик, надвигаясь, точно оползень.

– Убери железку, а то видят боги, порежешься, – издевательски посоветовал Ярх.

– В седло, и поехали! – Пугало первый раз за все время, что я его знал, повысил голос, и вышло это у него впечатляюще.

Ярх наверняка собирался поспорить, но, оглянувшись, проглотил все возражения. Через мгновение красноглазый оказался верхом, и наши лошади взяли с места в карьер.

– И ты, с замотанной мордой, тебя я тоже зарежу! – прокричал нам вслед мужик в фартуке.

– Что ты там натворил? – поинтересовался я, когда мы оказались за околицей и перешли на шаг.

– Всего лишь за попу ее ущипнул, – обиженно сказал Ярх. – И чего такого?

– Тут тебе не «Дырявый змей», где все девки подрабатывают своими дырками, – Пугало вздохнул так, что ткань, скрывавшая его лицо, колыхнулась. – Понимаешь? То-то.

Пиво в бурдюке оказалось не чета вчерашнему, но с похмелья и оно пошло на ура. Голове полегчало, к миру вернулись краски, и я вновь ощутил себя живым, хоть и несколько покоцаным.

Разъездов мы больше не встречали, но наткнулись на два обоза, шедших навстречу. Поля и деревни остались позади, вновь потянулся лес, но светлый, красивый и чистый, не похожий на Шелудивый или на молчаливые джунгли, где дремлют среди зарослей статуи древних богов.

Поэтому я удивился, когда перед съездом в небольшую ложбину Пугало придержал коня.

– Ага, ты тоже заметил, – сказал Ярх. – Это сранское дело…

Я ничего опасного не видел и не слышал, хотя некоторое подозрение вызывали кусты на левой обочине… И вон там, справа, ветки двух деревьев так сплетаются, что за ними может укрыться и медведь…

– Эй, скотины тупоумные! – продолжал красноглазый, понемногу повышая голос. – Вылезайте! Если бы я так прятался, как вы, то давно бы улегся под дерновое одеяльце!

Никто не ответил, но мне показалось, что в кустах негромко хрустнуло.

Пугало вытянул из сапога метательный нож, взвесил в ладони и швырнул так быстро, что я заметил лишь смазанное движение. Клинок исчез в листве на высоте метров в пять, раздался сдавленный вскрик, и под хохот Ярха некто тяжелый с треском и воплями полетел к земле.

– Не все так просто, – сказал Пугало, и я подумал, что он наверняка улыбается.

Через мгновение стало ясно, что и в кустах вовсе не безлюдно – захрустели ветки, и на дорогу выскочили два бородатых и лохматых дядьки, вооруженные топорами.

– Чегой-то вы с Ихиром сделали? – спросил тот, что покрупнее, пегий и всклокоченный.

– Жив ваш Ихир, – голос Пугала звучал совершенно спокойно. – В лоб получил. Вы-то кто такие?

– Разбойники, – ответил второй, смуглый и брюнетистый.

– Разбойники? – Ярх от хохота аж согнулся пополам. – Да куда вы годитесь? Придурки косолапые! Вам только милостыню просить, а не в лесу с оружием сидеть! Деревенщина!

Мужики засопели, наморщили лбы.

Тот, кого звали Ихиром, моложе и стройнее соратничков, поднялся на ноги и вскинул лук с наложенной на тетиву стрелой, вот только стрелять не решился – дело шло как-то не так, как положено, и лесные тати, откровенно говоря, просто не знали, что им делать.

На лбу Ихира и вправду красовался синяк – бросок у Пугала вышел на диво.

– Ладно, – сказал тот, чуть подав коня вперед. – Нож я вам оставлю на память. Будете потом хвастать, что с боя взяли, а сейчас отойдите в стороны и пропустите нас.

Мужики с топорами переглянулись, нахмурились еще сильнее.

– Или подраться хотите? – Ярх ржать перестал, зато заулыбался во всю наглую харю. – Так это запросто, я второй день кулаки почесать не могу, так что вы очень кстати. Только без оружия, а то возись еще потом, ваши трупы закапывай.

Разбойники решили, что связываться с нами не стоит, и отступили к обочине.

Мы уже проехали мимо, когда пегий вновь подал голос:

– Не ездили бы вы туда. Там, если народу мало, то и сгинуть недолго.

Ярх открыл рот, чтобы сморозить еще что-нибудь, на его взгляд, смешное, но Пугало успел раньше.

– Спасибо за совет, – сказал он, – но нам нужно ехать именно туда.

Время шло к вечеру, и вскоре после встречи с разбойниками мы начали искать место для ночлега. Очень кстати попалось лесное озеро, вытянутое и изогнутое, у берега заросшее большими красными цветами, над которыми порхали здоровенные мохнатые бабочки.

– Что он имел в виду, когда нас предупреждал? – спросил я, когда мы развели костер и принялись готовить ужин – из «Дырявого змея» захватили снеди на пару дней, кое-что осталось из старых запасов.

– Своего старшего братца, – буркнул Ярх. – Такого же большого и тупого.

– Вряд ли, – Пугало помешал ложкой в котелке. – Тут что-то иное, как мне кажется. Хотя у страха глаза велики, и крестьян напугать может даже какая-нибудь неопасная тварь вроде костоглота.

– Оборотень? – предположил я.

– Ну, не, – красноглазый махнул рукой. – Они все больше на севере попадаются, да и диких почти не осталось. А те, что есть, в приличные люди вышли, по городам живут. Один мой родич вообще бургомистром был, братец троюродный, что ли… или дядя он мне?

– А ты сам волком становиться не умеешь?

Кино про оборотней я, конечно, видел, но одно дело фильм, да еще и снятый людьми, не верящими в оборотней, а другое – реальность, да еще и в мире, где законы природы не совсем такие, как у нас, а если откровенно, то совсем не такие, как у нас, да и не только природы.

Оборотень и при этом бургомистр! Все равно, что у нас таджик станет мэром.

– Не, кровь жидковата, – Ярх потряс головой, как мне показалось, с сожалением. – Батя мой, говорили, умел еще, но не особенно этим пользовался. Сам я его не помню, убили его, когда мне три года было.

Мы поужинали, мои спутники завалились спать, а я остался сторожить.

Солнце увалилось за лес, в чаще зазвучали крики ночных птиц, в озере отразились появившиеся на небе звезды. Костер прогорел окончательно, глаза мои быстро привыкли, и вскоре я отлично видел все, что происходило вокруг, несмотря на сгустившуюся тьму, даже противоположный берег смог разглядеть.

То, что за нами следят, я обнаружил, когда поднялся, чтобы отлить.

Краем глаза заметил некую тень, более черную, чем все остальное, припавшую к земле. Повернулся в ту сторону, хватаясь за меч, но уловил только смазанное движение.

Зато принялись беспокоиться лошади – замотали гривами, затрясли хвостами.

– Что… – я не успел довести фразу до конца, поскольку сонливость ударила меня с силой кулака боксера-тяжеловеса.

Глаза закрылись, ноги задрожали и подогнулись, позвоночник словно вынули из тела. Мне даже показалось, что я уже упал, и я выставил перед собой руки, чтобы не хрястнуться мордой оземь.

Но нет, выяснилось, что я стою и даже могу двигаться. И краем глаза вижу крадущуюся ко мне тень!

Развернулся и выхватил меч из ножен я одним слитным и плавным движением. Успел даже переместиться немного в сторону, так что кинувшаяся тварь до меня даже не дотянулась, зато напоролась на клинок.

Рукоять дернулась, выворачиваясь из ладони, но я удержал ее.

Рванул на себя и ударил крест-накрест. И оба раза лезвие встретило сопротивление. Раздалось приглушенное плачущее мяуканье, и зверь размером с крупную собаку завалился на бок.

Грудь моя ходила ходуном, руки тряслись, по лбу тек пот.

– Ты чего шумишь? – сонным голосом осведомился Ярх.

– Да так, ночной кошмар пришел, – ответил я. – Не хочешь поглядеть, кто это?

– Ты чего, серьезно? – через мгновение он был уже на ногах, и на угли полетела охапка хвороста.

Пламя с треском занялось, и я сумел, наконец, рассмотреть, с кем сражался.

Хотя оно и мяукало, кошку напоминало меньше всего, скорее ящерицу на очень длинных лапах – серая чешуя, голова вроде той, что бывает у хамелеона, гребень вдоль спины, короткий и толстый хвост, а на брюхе нечто вроде шерсти.

– Ну, надо же, а тот сиволапый не врал, – протянул Ярх. – Срански опасная тварь, обычно ее называют ночницей, и она вроде бы должна уметь наводить чары… Здоровая! Зубищи, правда, мелкие, но руку откусит без труда…

Наводить чары?

Вот почему мне так зверски захотелось спать, едва я заметил крадущуюся к нашему биваку тварь. Но отчего я сумел справиться с наваждением, не упал наземь и не захрапел, а вступил в бой?!

Или дело только в моей стойкости и крутости?

– Давай разделаем зверюгу быстро, пока не завоняла, – продолжал болтать Ярх. – Любой колдун с удовольствием купит чешую, зубы, когти и прочие части ночницы, все, что сумеем сохранить…

В руках его появился нож, с хрустом вошел в брюхо твари.

Приподнял голову Пугало, но он вопросов задавать не стал, сам все понял с первого взгляда. Через мгновение он оказался рядом с Ярхом, и они разделали ночницу в четыре руки – внутренности и мясо зашвырнули подальше в заросли, а все годное для продажи сложили в мешок.

– Бизнесмены, – пробормотал я, чувствуя, что понемногу начинаю отходить: мускулы наконец-то расслабились, сердце забилось ровнее, да и мысли потекли более-менее связно.

– Чего? – спросил Ярх. – Ругаешься?

Только тут я сообразил, что последнее слово произнес на родном языке.

– А как же, – буркнул я. – Интересно, ночницы по одной ходят или парами?

– По одной, – сказал Пугало. – Никто никогда не видел их кучкой.

Ну и ладно, и на том спасибо…

Соратники мои улеглись спать, костер прогорел, и я устроился на прежнем месте. Вскоре в зарослях, в том месте, куда выкинули останки ночницы, началась возня – шорох, похрустывание, изредка прерываемые шипением, визгом или даже негромким рычанием.

Падальщики со сварой делили поздний ужин.

На востоке через кроны пробился мерцающий серебристый свет, означавший, что восходит луна, и тут я разбудил Ярха.

– А, уже, – пробурчал он. – Что ты за человек, боги тебя поимей… Спать не даешь!

Но вторая стража, в отличие от первой, прошла спокойно, и утром мы поехали дальше. Озерцо, рядом с которым мы заночевали, осталось позади, но вскоре стало ясно, что подобных в этих местах пруд пруди – крохотных, с однокомнатную квартиру, и побольше, с водой темной, словно кофе, и невероятно прозрачной, так что можно было видеть ленты водорослей на дне и снующих там рыб.

Около полудня впереди показалось нечто похожее на исполинские ворота: два дерева росли наклонно, опираясь друг на друга, и оба они были покрыты каким-то вьюном с глянцевыми листьями и мелкими красными цветами.

– Вот и граница, как видите, – сказал Пугало, когда мы подъехали вплотную. – Дальше – владения Зеленой Госпожи, она-то любит отмечать пределы своих доменов подобными знаками. Когда же нужно их переместить, то деревья выкапываются из земли и сами двигаются куда надо.

Услышав такую новость, я еще разок повнимательнее осмотрел «ворота».

На первый взгляд и не скажешь, что здесь скрыта какая-то магия – ну да, растут не совсем стандартным образом, но при этом на вид самые обычные деревья, ходить способные не больше, чем летать.

Но когда мы оказались под увитой зеленью аркой, ветви затрепетали, а с затрясшихся цветов полетела розовая пыльца. Между ветками запорхали разноцветные бабочки, а одна, самая наглая, даже попыталась усесться Ярху на голову.

– Эй, кыш! – воскликнул он, смахивая насекомое. – От тебя вши бывают! Отвали!

Бабочка вняла и улетела вверх, туда, где кружились ее подруги.

Я уже знал, что маги-правители этого мира обладали определенной «специализацией», тот же Синеглазый был хорош во всем, что касалось монстров, Желтый Садовник любил работать со светом и огнем… Зеленая Госпожа, похоже, предпочитала растения и всякое колдовство, с ними связанное.

Интересно, она тоже захочет меня убить?

Вскоре после границы мы встретили идущий навстречу обоз.

– Гномы, – заметил Пугало, когда из-за поворота вывернула тяжело нагруженная телега, а за ней показалась вторая. – Надо бы с ними поговорить, узнать, что там впереди.

– Валяй, – Ярх сплюнул, лицо его сморщилось. – Не люблю я мелких засранцев. Пойду, пока сам стану засранцем…

И он, спрыгнув с лошади, удалился в лес.

Телега подкатила ближе, и правивший конями возница натянул поводья.

– Здорово, хлопцы, – сказал он. – Каково путешествуется?

И возница, и его напарник были невелики ростом, бород не имели вовсе, зато могли похвастаться гривами, какие у нас носят звезды тяжелого рока. В волосы, имевшие странный зеленоватый оттенок, было вплетено множество металлических колец, и они время от времени позвякивали.

На нас гномы смотрели без опаски, но у каждого под рукой лежал меч.

– Хорошо, – степенно отозвался Пугало. – Ночью, правда, на наш лагерь напала одна тварь…

И он принялся рассказывать – о ночнице, о вчерашних разбойниках, о том, что во владениях Мелора Двурукого все тихо, но что западнее, за Шелудивым лесом, вовсю идет война.

– Опять эти двое сцепились, – сказал возница, а его напарник многозначительно крякнул.

– Каков был ваш путь? – в свою очередь спросил Пугало.

Гномы пожали плечами и затараторили, перебивая друг друга.

В Семанде, это, как я понял, был городок впереди, все вроде бы оставалось тихо, но дальше, в центре владений Госпожи, объявилась неведомая хворь, и там, по слухам, народ мрет сотнями, причем без разбора, люди или эльфы, гоблины и даже горные великаны, болезням обычно неподвластные.

– Поэтому вы это, аккуратнее, – сказал напарник возницы. – Пейте побольше.

– Это завсегда, – сказал выбравшийся из леса Ярх и подтянул штаны.

Гномы кивнули, тряхнули поводьями, и телега покатила дальше, за ней с места сдвинулись и остальные.

– Они не боятся ездить вот так, без охраны? – спросил я, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть груз – фигушки, мешки, а в тех, похоже, еще и ящики, а уж что внутри, и разглядеть невозможно.

– Им охрана и не нужна, сами кого хочешь отлупят, они же бешеные, страха не знают, – Ярх скривился опять. – Это гномы малые. Большие другие совсем, спокойные, их от людей отличить сложно, но их я тоже не люблю… Кровопийцы проклятые, чтоб их всех боги забрали!

Да, наш красноглазый друг имел большой зуб против гномов… Интересно, почему?

Мы пропустили обоз и двинулись дальше – через лес, правда, уже без озер, оставшихся по ту сторону границы. Вскоре очутились на развилке, где наша дорога «впадала» в другую, куда более наезженную, и тут на обочине обнаружилось некое странное сооружение.

Бревенчатый сруб, высотой по пояс, но при этом на всех стволах ветки, причем живые, с листьями. Сверху платформа из досок, закрытая дерном с травой, и из него торчит статуэтка, изображающая женщину – лицо вообще не обработано, но фигура какая надо, а кое-где даже излишне какая надо.

– Жертвенник, – сообщил Пугало. – Хочешь легкого пути, удачи и всего прочего? Положи сюда что-нибудь, и никто, кроме странствующего жреца, не рискнет-то забрать подношение, даже если это будет золотая монета или драгоценный камень с мой кулак.

– А что будет с тем, кто все же заберет? – полюбопытствовал я.

– Сгниет изнутри за несколько дней. Если, конечно, он не маг сильнее Госпожи.

Да, такие колдуны в этом мире есть, но им точно не до того, чтобы таскать подношения с жертвенников.

От развилки мы двинулись прямо на юг, немного не в том направлении, где теснились на горизонте каменные громады, похожие на памятник исполинскому цунами. На мой вопрос, туда ли мы едем, Ярх ответил, что все в порядке и после Семанды свернем куда надо.

Деревни во владениях Зеленой Госпожи ничем не отличались от тех, где жили подданные Мелора Двурукого. Те же соломенные крыши, заборы с горшками на столбах, дети, что таращили на нас любопытные глаза, женщины в длинных платьях и мужики в рубахах и коротких штанах.

Над полями носило запах нагретой солнцем земли, под ветром качались налитые колосья. Ближе к вечеру начали собираться тучи. Вскоре небо на юге затянуло совершенно, и издалека прикатил первый громовой раскат. Темно-лиловая пелена двинулась в нашу сторону, в ее недрах засверкали молнии, пусть далекие пока, но очень яркие.

– Как бы не накрыло нас, – Ярх забеспокоился, даже привстал и шею вытянул. – Остановимся?

– Впереди поселок, успеем, – отозвался Пугало.

Как он определил, что до жилья недалеко, я не понял, но самое странное, что это оказалось правдой. Мы поднялись на пригорок и обнаружили, что не далее чем в километре теснятся дома, причем их много, а это значит, что там наверняка есть таверна или постоялый двор.

– Добавили ходу, – сказал Пугало, и мы пришпорили лошадей.

Туча надвигалась быстро, мы уже чуяли запах дождя, видели его сизую пелену, наползавшую с юга.

– Успели, сранство! – бросил Ярх, когда по обеим сторонам от нас оказались дома.

Метнулся под копыта захлебывающийся лаем пес, а мы помчались дальше, к центру поселка. Вылетели на небольшую площадь с колодцем посередине… Ага, а вот и постоялый двор, коновязь под навесом, вместо вывески огромная деревянная ложка, у крыльца большая желтая лужа.

Небо рявкнуло, как тысяча злых барбосов, упали первые капли, но мы уже были под крышей.

– Ничего, сами расседлаем, – пробурчал Ярх, спешиваясь. – Дело житейское.

Навес над коновязью воду удержал, несмотря на то что на него обрушился настоящий водопад. Молния вспыхнула совсем рядом, над ближним лесом, а затем колодец и дома вокруг площади исчезли из виду, скрытые пеленой ливня.

– Вот это катаклизм, – сказал я, глядя, как капли с силой пуль лупят в землю, выбивая фонтанчики грязи.

– Видали и страшнее, – отозвался красноглазый. – Ну что, бегом?

И мы рванули в сторону крыльца.

Промок я в первые же мгновения, а пробегая мимо лужи, ощутил исходившую от нее кислую вонь – похоже, сюда блевала целая компания гуляк, ну или кто-то один с безразмерным желудком. Дверь со скрипом распахнулась, и мы оказались в тепле и сухости, но под прицелом дюжины настороженных взглядов.

– Заходите, гости дорогие, прошу-прошу, – затараторил двинувшийся навстречу толстяк.

– Пожрать у тебя есть? И выпить? – тут же поставил вопрос ребром Ярх.

– Конечно-конечно, садитесь вот сюда…

Часть столов занимали обычные селяне, каких мы сегодня видели предостаточно – крепкие, загорелые, с мозолистыми руками. Но вот в углу, рядом с разожженным, несмотря на теплый день, очагом, располагался некто в темном балахоне, лысый, но зато бородатый. И едва мы уселись за стол, как этот тип поднялся и двинулся к нам.

– Да будет над вами благословение Ее, – сказал он, остановившись рядом с нашим столом, после чего поклонился.

– А ты кто… – начал было Ярх, но глянул на бородача и осекся.

– И над тобой, – очень медленно проговорил Пугало. – Сядь с нами, отведай…

Обладатель балахона вскинул руку, и тут замолк второй из моих спутников.

Ничего себе, кто же это такой?

– Не подмена ли ты? – вопросил бородатый. – Отчего прячешь лицо? Скажи, а?

Балахон его в самом деле был темно-зеленым, но от старости так выцвел, что краска мало где сохранилась. На груди болталось изображение ветвистого дерева – из покрытой патиной меди, на черной от грязи цепочке.

Краем глаза я увидел, что толстяк-хозяин топчется поодаль, не решаясь подойти, а морда его кривится от страха.

– Потому что так велит моя вера, – так же неспешно, словно взвешивая каждое слово перед тем, как его произнести, сказал Пугало.

– Да, ты не врешь… ты живой… не подмена, – бородач перевел взгляд на Ярха. – Оборотень?

– Дедушка был, а я нет, – сообщил тот. – А то бы тебя покусал уже три раза.

Я думал, что тип в балахоне разозлится, но он остался спокойным и посмотрел на меня. Похоже, это какой-то местный чародей или священник… А, точно, бродячий жрец, о них Пугало упоминал, оттого и рожа у него такая дубленая, исхлестанная ветрами, и вид потрепанный.

– Нууу… – протянул бородач, и в темных глазах его появилась неуверенность.

Демоны его подери, неужели он тоже разглядит, что на мне есть какой-то отпечаток павших богов? Завопит дурным голосом, и меня отправят на казнь во славу Госпожи – не сожгут, наверное, а посадят на кол, да не простой, а живой, какой прорастет тебе в нутро так, что побеги из носа вылезут.

– Давай выпивку! Чего замер? – рыкнул Ярх, глядя в сторону хозяина. – Шевелись!

Толстяк несмело приблизился, брякнул об стол кувшином, поставил рядом три… нет, четыре кружки.

За окнами продолжал бушевать ливень, отблески молний проникали внутрь, отражались в зрачках бородача, а тот все продолжал смотреть, точно будучи не в силах оторваться. Ладно бы он так на грудь Анны Семенович пялился или на задницу Дженнифер Лопес… я-то что?

– Ну да, – сказал жрец и отвел взгляд. – Куда вы едете?

– Отведай нашего… – Пугало заглянул в кувшин, – вина. В Семанду.

– Ну что же, да будет над вами благословение Ее, – и бородач, развернувшись, зашагал обратно в свой угол.

Только тут я сообразил, что все это время в таверне царила полная тишина.

И лишь когда жрец уселся, она понемногу растаяла – прокашлялся один из селян, другой громогласно и сердито позвал хозяина, еще двое продолжили давно начатый спор.

– Плохо, что он не выпил-то с нами, – сказал Пугало, разливая багровое вино по кружкам. – Значит, у него остались подозрения, а только подозрений от служителей Зеленой Госпожи нам не хватало. И говорите аккуратнее, борода умеет читать по губам. Счастье, что моих он не видит.

Хоть какая-то польза от скрывающей лицо черной ткани.

Мы выпили по первой – вино оказалось очень сладким и густым, как сироп, но очень приятным. Только после этого я рискнул глянуть в сторону мрачного, точно голодный сыч, жреца – тот сидел, поглаживая бороду, время от времени брал что-то со стоявшего на столе блюда и клал в рот.

Вроде бы на меня не смотрел, но я все же ощущал его внимание, как поток холодного воздуха.

– Вот пялится, – сказал я, отвернувшись так, чтобы мои губы видеть жрец не мог.

– Недолго ему осталось, потерпи, – Пугало разлил остатки вина по кружкам, и Ярх замахал рукой.

– Сранский дождик заканчивается, скоро можно будет ехать, – сказал он. – Приволоки еще, дружище.

Последняя фраза относилась уже к хозяину. Ливень превратился в обычный дождь, гром хоть и рокотал, но намного реже.

– Пошли, – сказал Пугало, когда после очередного раската прошло минут десять. – Эй, толстый, ты где?

Подсеменивший хозяин получил серебряную монету и согнулся в угодливом поклоне. Мы же под пристальным и на этот раз откровенным взглядом жреца зашагали к дверям таверны.

Лужа у крыльца перестала быть желтой и вонючей, но зато разлилась настоящим морем. Чтобы добраться до коновязи, пришлось шагать вдоль стенки, а затем и вовсе искать брод.

Мы оседлали лошадей. Забравшись в седло, я обнаружил, что бородатый жрец стоит на крыльце и пялится на нас, многообещающе так, словно эсэсовец на семейство евреев.

– Вот сука, – сказал я по-русски, надеясь, что этого языка бородач не знает.

Мы взяли с места в галоп, и, разбрызгивая грязную воду, понеслись прочь – к колодцу и мимо него, под мелким дождем, что сеялся из разорванного в клочья одеяла сизых туч. Взгляд жреца я перестал чувствовать, только когда поселок скрылся из виду.

– Не понравилось мне, что мы ему не понравились, – сказал Пугало, придержав коня. – Эти бродяги способны создать большие неприятности, а если они еще донесут на нас Госпоже…

Ну да, женщины куда более жестоки, чем мужчины, и костры Желтого Садовника рядом с выдумками хозяйки этих мест наверняка будут, что простой острый нож рядом с дыбой, испанским сапогом, стальной девой и прочими изобретениями пыточного назначения.

Не проехали мы и пары километров, как на связь вышел Семерка.

Его подарочек принялся издавать противный тонкий свист и затих, только когда его вытащили из сумки. Зеленый камушек, вправленный в золото, вспыхнул желтым, и над моей ладонью возникла крошечная голова колдуна, сотканная из света.

– Приветствую вас, о, собратья по оружию в землях дальних, – произнес он. – Предостойно удивления наблюдать, что вы до сих пор живы и пребываете в добром здравии.

– Глумишься, сожри тебя боги? – и Ярх показал Семерке кулак. – Что у вас?

– Ничего интересного, – сказал тот. – Идем вперед, отражаем наскоки… У вас чего?

Ну, тут Пугало ему и рассказал – сначала про то, что мы узнали от встреченных на границе гномов, а затем про сегодняшнюю встречу с бородатым жрецом. Лысый колдун наморщил лоб и некоторое время шлепал губами, а когда открыл рот, выяснилось, что он через слово пищит, точно свистулька:

– Будьте пииии аккуратны… я слышал… пиии… эпидемии… Будем приглядывать…

Затем его изображение, похожее на голограмму из «Звездных войн», заколыхалось и исчезло. Я немного подождал и, только убедившись, что Семерка не собирается восстановить связь, убрал заколку на место.

– До Семанды сегодня-то не успеем, – проговорил Пугало, оглянувшись на запад, туда, где багровое солнце ныряло в облака и на полнеба разлегся алый закат. – Заночуем где придется, а там, глядишь, тот бородатый хрен наш след потеряет-то… Если повезет.

Остановились, отъехав от тракта немного в сторону по лесной просеке.

Ночь прошла спокойно, и поскольку сегодня была моя очередь отдыхать, я благополучно выспался. Утром мы вернулись на дорогу, и вновь потянулся тот же пейзаж, что и вчера – перелески, поля, деревушки. Разве что горы придвинулись ближе, да движение стало более оживленным. До полудня мы встретили добрый десяток обозов, видели множество пеших путников, в том числе и парочку жрецов вроде вчерашнего, и мимо них старались проезжать побыстрее. Один раз сдали на обочину, чтобы пропустить какого-то важного дядю с большой свитой и злобной охраной. Миновали несколько придорожных жертвенников, точно таких же, как и первый, разве что побольше.

А потом увидели впереди Семанду, чьи стены и башни сверкали, точно были сложены из снега.

– Красиво, – сказал я.

– А какие там девки! – Ярх выразительно облизнулся. – Знаю, где можно взять парочку с большой скидкой, ну и вино там куда лучше обычной кислятины, конечно, не с Синего Острова, но все одно пьешь, точно нектар сранский, и благодать в башке вскипает.

Наш красноглазый приятель знал кабаки в любом городе этого мира, а проституток мог добыть среди безлюдной пустыни.

– Мы тут не остановимся, – отрезал Пугало, и Ярх помрачнел.

Принялся бурчать что-то о жестокости и бездушии южан, об их неумении радоваться жизни.

Мы подъехали ближе, и стало видно, что с Семандой не все в порядке – ворота закрыты, а над стенами поднимаются столбы черного дыма, пушатся и уходят в небеса исполинскими лисьими хвостами.

– Чего там творится? – пробормотал Ярх. – Неужели хворь добралась. Быстро…

И в самом деле, гномы, сообщившие, что тут все в порядке, покинули Семанду не позже чем несколько дней назад, и за это время болезнь не просто достигла города, а еще и напугала местных так, что они, судя по всему, закрылись на карантин и принялись сжигать трупы.

– Эй, борода, – сказал Пугало, останавливая лошадь рядом со стоявшей у обочины телегой, на которой восседал пожилой крестьянин. – Что там происходит, знаешь?

– А как же, – старик звучно прокашлялся, в глазах его блеснула сумасшедшинка. – За наши грехи покарали нас древние боги, которых отвергли наши предки в слепоте своей, и ни Зеленая Госпожа, ни слуги ее не в силах одолеть эту напасть, и черные пятна появляются на телах совершивших зло, и от боли вопят они как резаные, и…

Дальше он понес совершенную околесицу, из которой я понял только, что бургомистр Семанды сегодня утром приказал закрыть ворота для всех, а на стены поставил стражников с луками.

– Ладно, спасибо, – голос Пугала звучал спокойно. – Придется объезжать.

– А при чем тут боги? – спросил я, когда мы свернули с дороги и двинулись на восток параллельно стенам города.

– Да бред это сранский, – Ярх сердито махнул рукой. – Мор был уж на моей памяти два раза, причем такой, что от Ледяного моря до Цветочного, и никто никогда богов не винил, так, бурчали все помаленьку, а колдуны одолевали напасть, и в этот раз сдюжат.

Ну да, очень бы хотелось в это верить… Как и в то, что мы не заболеем. Это в роте есть целых два чародея, а мы вот с собой почему-то ни одного не захватили!

Семанда осталась в стороне, и мы выехали на другую дорогу, идущую на этот раз точно в ту сторону, куда нам надо. Тут обнаружилось несколько больших обозов, вставших лагерем в виду городских ворот – лошади выпряжены, разведены костры, люди и не только люди сидят около них.

Тут я увидел родича Оо из горных великанов, такого же огромного и мрачного, и пару вооруженных эльфов, похоже, что из охраны – тонкокостных и высоких, с теми же нечеловеческими пропорциями лица, что и у Вихря.

Пока мы ехали мимо, нам достался не один подозрительный взгляд.

– Ну вот, еще пара дней, и подъедем к этим гнусным горам, – заявил Ярх, когда обозы остались позади. – Там подымемся повыше, и можно будет начинать поиски этого ублюдочного Затворника.

– Как? Вы не знаете, где точно он живет? – удивился я.

– Этого не знает никто, – сказал Пугало. – Но тот, кто его ищет, обычно находит-то. Или погибает… – тут голос его почему-то дрогнул. – Я вот что думаю, мне нет смысла с вами лезть наверх, я высоту переношу не очень хорошо, поэтому лучше подожду внизу. Лишний человек все равно там не очень нужен, если Затворник осерчает, то мой меч ничем не поможет, ну а…

Красные глаза Ярха стали чуть ли не в два раза больше обычного, брови поднялись едва не до макушки.

– Ты чего? – спросил он. – Струсил?

– Ну, нет… – ткань, скрывавшая лицо Пугала, задрожала. – Ты же меня знаешь!

– Знаю, поэтому и удивляюсь. Ты никогда не боялся ничего. И что случилось?

Нет, наш приятель, замотанный в черную ткань, боялся, это я чувствовал, но признаться в своем страхе он не мог, какой он после этого будет наемник, солдат-профессионал?

Но что вызвало этот страх?

– Высоту я переношу плохо, – повторил Пугало, но прозвучало это неуверенно.

– Ну, блеванешь пару раз, и все дела, – сказал Ярх. – Мы ж тогда были в Зеленых горах, и ты, я помню, вовсе не выглядел хилым, еще помогал Визерса тащить, когда тот в обморок хлопнулся!

Пугало отвернулся, и я понял, что ему стыдно.

– Ладно, замяли, – Ярх сообразил, что перегибать палку не стоит. – Потом решим.

Впереди показалась деревня, а подъехав ближе, мы обнаружили, что въехать в нее не получится – дорогу перегораживало нечто вроде плетня, утыканного кольями, а над ним виднелись головы укрывшихся за этой «баррикадой» мужчин.

– Эй, вы что, с дуба попадали?! – рявкнул Ярх. – А ну проезд освободили!

– И не подумаем! – отозвался кто-то голосом мрачным и гнусавым. – Пшли прочь! Нам чужаки без надобности! Всякий знает, что именно от них вся зараза происходит!

– Да мы не… – начал Пугало, но довести фразу до конца не успел.

То ли ошалевшие от страха перед эпидемией крестьяне решили, что нас словами не запугаешь, то ли у них просто не выдержали нервы. Тренькнула тетива, и стрела шлепнулась в пыль на обочине, а через мгновение плетень пополз в сторону, и вперед двинулись «ратники» с вилами и топорами. Рожи у них были решительные, а вот оружие держали так, как и положено сиволапому мужичью.

– Ах вы, козлы вонючие! – гаркнул Ярх, и меч оказался в его руке. – В драку? Научу я вас вежливости!

– Не лезь вперед, – сказал Пугало. – Еще коня поранят, что делать-то будем?

Мысль была разумная. Красноглазый, выпрыгнув из седла, ринулся в бой.

Я тоже потянул клинок из ножен, но не особенно решительно – схватки не хотелось. Немного чести «навешать люлей» такому врагу, и оставалась надежда, что Ярх справится сам.

Быстро стало ясно, что она оправдывается.

Он срубил наконечник вил с древка, врезал их хозяину локтем по физиономии. Пригнулся, уходя от удара топором, и ответным выпадом пропорол рубаху вместе со спрятанным под ней боком, причем сделал это так, чтобы не убить или не нанести серьезной раны.

Ярх пока развлекался, а крестьяне толпились вокруг него, махали оружием, пыхтели и спотыкались. Пугало взвешивал на ладони метательный нож, точно такой же, как тот, что остался у разбойников.

Мне оставалось лишь приглядывать за лошадью Ярха и смотреть по сторонам.

– Ну чего, довольно вам?! – крикнул красноглазый, когда уже третий крестьянин, зажимая рану, шлепнулся наземь и завопил дурным голосом.

Над плетнем поднялся юноша с луком, натянул тетиву, но спустить ее не успел.

– Не балуй, – сказал Пугало, и нож его оказался воткнутым в плечо незадачливого стрелка. Тот взвыл и исчез из виду.

– Хватит! – Пугало повысил голос, и этого оказалось достаточно, чтобы сиволапые вояки замерли. – Убирайтесь в свою деревню и сидите там, будто трусливые псы, поджавшие хвосты, а мы поедем дальше, и не бойтесь, даже не приблизимся к вашим хибарам!

Ого, а я и не знал, что он умеет произносить такие речи.

– Чего это не приблизимся? – Ярх с недовольством оглянулся. – Хотя да, воняет же… А ну пошли прочь! – он замахнулся, развернув меч плашмя, и крестьяне с гулом и топотом повалили обратно за плетень.

Последними удрали раненые, на поле боя остались вилы, рогатина и пара топоров.

– Еще выстрелят из-за угла, не в тебя, а в лошадь, и что тогда-то? – проговорил Пугало, вернувшись к своему обычному замогильному шепоту.

– Да понимаю я, сранство, – буркнул Ярх, возвращаясь к нам.

Он забрался верхом, и мы направились в объезд деревни – сначала полем, потом через рощу самых настоящих пальм, верхушки которых украшали уродливые бурые орехи.

Да, сегодня у нас прямо какой-то день обходных маневров.

Глава 9

Следующий поселок на нашем пути встретил странствующих наемников более дружелюбно – никто дорогу не преграждал, с оружием не бросался, и даже из луков обстрелять нас не пытались; но зато мы не видели ни единого живого существа, даже кошки или собаки.

Двери закрыты, в окнах ставни, в домах тишина, и всюду, на притолоках, на наличниках и на заборах развешены пучки пахучих трав и венки из бледно-голубых и алых цветов.

– На защиту Госпожи надеются, – сказал Пугало, когда я спросил, зачем это. – Может быть, и не зря.

После этой деревни местность стала более дикой, и мы встретили только один обоз, да и тот стоявший в стороне от дороги – телеги выстроили кругом, как у нас в роте, а внутри жгли костер, причем большой, судя по столбу дыма.

– И у них заболевшие есть, чтобы всю эту напасть боги себе в задницу затолкали, – пробормотал Ярх. – Так что не зря те сиволапые плетнями загородились, хотя зараза в любую щелку пролезть может. Помнишь, как было семь лет назад, когда мы у Белых Озер воевали?

– Как такое забыть, – Пугало покачал головой. – Такая же деревня, загороженная. Только внутри одни трупы, причем видно, что оставшиеся здоровыми убивали больных-то, резали соседей, родственников, друзей, а потом подхватывали эту мерзость сами, ну и…

Да, картинка, наверное, была та еще.

Ночевали мы вновь немного в стороне от дороги, не так далеко от жертвенника Зеленой Госпожи, и поскольку я заступил на вторую стражу, то обнаружил, что в темное время эта штука светится – столб изумрудного сияния поднимался метров на пятнадцать, так что его было видно даже от нашего бивака.

На следующий день не проехали мы и версты, как дорога раздвоилась – более наезженная свернула на северо-восток, параллельно горам, что были видны уже во всей красе, а вторая направилась прямо к ним.

– Ну что, штаны не сырые? – ехидно осведомился Ярх, глянув на Пугало. Тот ничего не ответил, но мне показалось, что я уловил скрежет зубов. – Или тут останешься?

– Нет, пока я с вами.

Меньший тракт начал понемногу забирать вверх, появились холмы, покрытые исполинскими соснами. В небе закружились птицы, и когда одна из них приблизилась, я понял, насколько эта тварь велика – размахом крыльев если не с небольшой самолет, то с планер точно. Пронеслась над нашими головами, сердито заклекотала, а в следующий момент солнечный свет показался мне болезненно ярким. Захотелось поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но сделать этого я не смог, поскольку мышцы отказались повиноваться, их свело судорогой. Из горла вырвался хрип, и я свалился с коня.

Ударился вроде бы не больно, ничего не повредил, но остался лежать, точно манекен. Непонятный «мороз», раньше приходивший только во сне, на этот раз явился среди бела дня.

– Эй, ты чего? – голос Ярха донесся как через вату.

Я пошевелил губами, но не смог произнести ни звука.

– Давай его, помогай… – это уже Пугало.

Меня перевернули на спину, я ощутил прикосновение к подбородку, и в рот потекло нечто кислое, ага, вино из фляги Ярха, жаль только, что я даже глотать как следует не могу…

Демоны побери, что это за напасть?

– Чтоб мой дед откусил мне зад! – взорвался красноглазый. – Что с ним такое? Попробуем дозваться кого из колдовских придурков? Где там эти чародейские цацки?

– Вряд ли ты с ними что-нибудь сделаешь-то, – сказал Пугало.

Но Ярх все равно забрался в мои седельные сумки, вытащил сначала заколку Семерки, затем черное яйцо, подаренное Мухомором, принялся их тереть и подбрасывать, дуть на них и прикладывать к уху.

– Да где ж вы там, когда так нужны? – проговорил он, убедившись, что ничего не помогает.

– Ни… ничего, – к этому моменту я уже начал «оттаивать», и язык с губами меня послушались.

– А, заговорил? – Пугало нагнулся ко мне поближе. – Что это было?

Им пришлось подождать еще несколько минут, пока я окончательно не приду в себя, и только потом я рассказал, что это у меня не первый подобный приступ, но что прежние я скрыл.

– И зря! – уроженец Южных земель не скрывал досады. – Мог бы и посоветоваться! С Мухомором хотя бы. Я такой болезни не знаю, да и Рыжий… прежний… ничем подобным вроде бы не страдал.

– Ладно вам болтать, – влез Ярх. – Очухался? Так поехали… – он осекся. – Ну, тихо! За нами наблюдают, чтобы мне провалиться!

Я схватился за меч и закрутил башкой, но не обнаружил никого и ничего подозрительного. Даже птичка, навестившая нас перед самым моим приступом, куда-то умотала, и ее сородичи скрылись из виду.

– Это местные, горцы, – сказал Пугало.

– Люди? – уточнил я.

– Да, но от жителей равнины они отличаются-то больше, чем те от гномов или эльфов.

Интересно чем, тем, что жарят на завтрак мирных путешественников?

Но мои спутники не казались особо встревоженными, так что успокоился и я. Взобраться в седло я смог самостоятельно, и вскоре только холодок в желудке напоминал о том, что произошло недавно.

Начали попадаться скалы, сначала одиночные, потом группами, серые и белесо-зеленоватые от покрывавшего их бока мха. Горы заслонили весь горизонт, теперь я мог видеть, чем отличаются соседние пики, как метет на вершинах поземка и как сходят по склонам лавины.

Облака ползали по хребтам, точно серые огромные слизняки.

– Ага, вот и они, – с удовлетворением сказал Пугало, когда дорога поднялась на вершину очередного холма.

Дальше шел ровный участок, и вот там, где он заканчивался и начинался еще один подъем, высились два каменных столба – черных и гладких, словно колонны, высотой метров в пять. И на вершине каждого сидело по человеку, такому неподвижному, что я сначала принял их за изваяния.

Так что когда один из них повернул голову, я едва не вздрогнул.

– Встречают, хари татуированные, – добавил Ярх.

Мы подъехали ближе, и я убедился, что красноглазый не ошибается – сидевшие на каменных столбах были облачены лишь в нечто вроде мокасин и набедренные повязки из шкур, зато кожу их, начиная от лица и до самых лодыжек, покрывала сеть из сплетающихся синих линий.

Но как эти чуваки туда залезли? По гладким-то бокам?

Аборигены поднялись на ноги одновременно, мягким текучим движением, и прыгнули вниз. Приземлились на ноги и остались стоять, довольно красноречиво загораживая дорогу. Вооружены они были луками, да еще висели на поясах ножи… Но кто сказал, что их всего двое?

– Мира и процветания, – сказал Пугало, когда до аборигенов осталось метров десять, и натянул поводья.

– И тебе того же самого, – ответил стоявший справа, сложенный покрепче сородича и с длинным носом. – Спокоен ли был ваш путь? Что нового происходит на равнинах?

Ребятки нам попались по-горски вежливые – сначала потреплемся о ерунде, и лишь выяснив, что у наших жен, прадедушек и коз все в полном ажуре, перейдем к разговору о делах. Ну, или к драке, если аборигены решат, что мы мальчиши-плохиши и нас проще убить, чем позвать в гости.

Пока Пугало обстоятельно рассказывал, что мы видели во владениях Зеленой Госпожи, я разглядывал татуировку – чрезвычайно сложная, она образовывала узор из листьев, веток и чего-то вроде сосулек, и чувствовалась во всем этом какая-то система.

Может быть, вон те отростки означают количество детей?

А «листочки» на лбу – сколько ты принес домой вражеских скальпов?

– Ну что же, мы слышали о том, что хворь пришла в нижние земли, – сказал носатый, едва Пугало замолк. – Что же вы ищете у нас, ведь вы не похожи на торговцев?

– Нам нужен тот, кто известен вам как Одинокий Ваятель.

Удивительно, но Ярх за время беседы ни разу не подал голос, а это для него настоящий подвиг на грани возможного – не иначе как понимает, что может брякнуть что-нибудь, обидеть местных, и доказывай потом воткнувшейся в пузо стреле, что ты не то имел в виду!

– Вот как… – аборигены переглянулись. – Ну что же, это понятно, идите за нами. Кров наш – ваш кров.

– Благодарю, – Пугало поклонился. – Наше оружие – ваше оружие.

Да, он знал, как обращаться с татуированными горцами.

И дальше мы двинулись в сопровождении эскорта.

Когда позади раздался какой-то шорох, я оглянулся и убедился, что сзади шлепают еще двое аборигенов, неизвестно где прятавшихся во время нашей беседы и наверняка державших луки наготове.

– Они вроде как подчиняются Госпоже, – прошептал Ярх, нагнувшись ко мне. – Только вот податей и солдат она с этих мест не получает, и сранских жертвенников ее ты здесь не найдешь.

Селение мы увидели только вечером, когда солнце повисло над самым горизонтом и снега на вершинах стали багровыми, точно их облили кровью: сложенные из валунов башни этажа в два-три, над каждой поднимается дымок, вокруг бродят собаки, козы, женщины и дети.

Нас заметили, матери тут же похватали детей и укрылись в жилищах.

– Вас надо будет очистить, чужеземцы, – сказал носатый, оглянувшись. – Вдруг вы, сами того не желая, принесли с нижних земель терзающую их хворь? Горные духи помогут нам избавиться от нее, если же нет, то мы вынуждены будем отказать вам в ночлеге.

Каким образом – прогоните или убьете и сожжете?

– Ждите тут, – закончил абориген и зашагал дальше, а трое его сородичей уселись на землю.

– Чего ждать? Жрать охота, – принялся бурчать Ярх. – Духи, тоже мне.

Но бормотал он тихо, чтобы наши хозяева его не услышали.

Носатый вернулся быстро и привел старика, одетого куда более богато, чем молодые горцы – в нечто вроде короны из огромных серо-белых перьев и плащ из шкуры барса или леопарда. Глянул он на нас недружелюбно, сердито взмахнул коротким посохом, и работа закипела.

Притащили вязанку дров и разожгли два костра, в оба полетело по пригоршне серого порошка. Дым стал багровым, затем посинел и остановился на глубоком фиолетовом цвете, после чего столбы его вверху переплелись и точно застыли, сделались твердыми.

– Вы должны пройти тут, – не сказал даже, а пролаял местный шаман или колдун.

Под его колючим взглядом мне было очень неуютно – вдруг этот дядя тоже увидит во мне какой непорядок, а падших богов тут не чтят, считают чем-то вроде демонов или кем похуже…

– Хорошо, – Пугало выпрыгнул из седла, взял лошадь за повод.

Когда прошел между столбами дыма, те качнулись, но и только.

Тот же маневр безо всяких последствий повторил Ярх, и настала моя очередь. Чувствуя, что на меня пялятся все без исключения аборигены, я сделал первый шаг, второй, и оказался под этой своеобразной аркой.

Запах дыма пощекотал ноздри, тепло от костров показалось обжигающим, конь мой недовольно всхрапнул.

– Они чисты, – гавкнул старикан, как мне показалось, с неудовольствием.

Носатый кивнул и повел нас дальше, прочие остались разбираться с кострами.

Отдали нам крайнюю с этой стороны поселка башню, видимо, предназначенную как раз для гостей. Зашли мы в нее уже в сумерках, и я с трудом разобрал, что никакого потолка внутри нет, а что сверху настоящее сплетение из лестниц и балок, и надо всем этим виднеется крыша.

– Располагайтесь, – радушно повел рукой наш провожатый, так и не назвавший своего имени.

Мы не заставили себя упрашивать.

Вскоре в качестве презента от хозяев нам притащили копченую козью ногу и круг сыра, такого соленого, что после маленького кусочка я выпил чуть ли не литр воды. Снаружи стемнело, но в башне для гостей имелись дрова, и мы развели костер, не только для света, но и чтобы сварить из козлятины суп.

Так ее жевать было довольно трудно, слишком жесткая.

– Неужели никто к нам так и не заглянет? – спросил я, выглядывая в лишенный двери проем, за которым была только тьма.

– Ты еще спроси, не приведут ли к тебе местных девок, – и Ярх захохотал, довольный своей шуткой.

– Думаю, что нет, – Пугало пожал плечами. – Мы им не особенно интересны.

Первую половину ночи я простоял на страже, точнее, просидел у входа, вслушиваясь в то, что происходит снаружи – выл ветер, изредка доносилось цоканье копыт по камню или гул отдаленного горного обвала.

Ярх сменил меня точно в нужное время.

Проснулся я от начавшегося над самым моим ухом оживленного спора.

– Ты чего, Пугало, какой фигни объелся? Или обпился? – это Ярх, ага, и у него претензии. – Проклятая рота своих не бросает, но и мы не можем бросить Белый Страх! Ты забыл, что ли, сранство?

– Нет, – шепот Пугала звучал напряженно, даже я бы сказал, нервно. – Все помню. Только я никого не оставляю, я просто подожду вас тут… или ты думаешь, что я смогу вам пригодиться-то при встрече с Затворником?

– Что за шум, а драки нет? – спросил я, поднимаясь.

Ого, а до драки-то на самом деле недалече – Ярх весь побагровел, кулаки сжаты, машет руками, а Пугало хоть и сидит неподвижно, видно, что он на взводе, что еще немного, и от его спокойствия не останется и следа.

– Да этот в штаны наклал как сосунок! – красноглазый сплюнул. – Что с ним?

– Все со мной хорошо, – отчеканил Пугало. – Я плохо переношу высоту, и все.

– Байки! – Ярх фыркнул.

– Стоп-стоп, – сказал я, поднимаясь. – Вы же сейчас броситесь друг на друга! Остановитесь!

Это их немного отрезвило.

– Какой вам смысл брать меня с собой, если вскоре придется меня тащить? – шепот Пугала зазвучал куда более спокойно, – вытаскивать из обмороков, приводить-то в себя… Оно вам надо? Не все так просто.

– Проклятая рота своих не бросает, без вопросов, – встрял я. – Но и тот, кто присягнул Белому Страху, не может отказаться выполнить приказ Лорда! Вспомни, что именно он тебе велел? Вместе со мной дойти до этих гор и отыскать прячущегося тут Затворника, чтобы он мог ответить на наши вопросы!

Ого, похоже, что ценности тех, кто волею судьбы стал моими товарищами, для меня теперь не пустой звук… Надо же, говорю так искренне и убежденно, будто сражаюсь под стягом с черепом не один год.

Пугало засопел, выругался на незнакомом мне языке – это было именно ругательство, сомнений у меня не осталось. А затем поднялся и принялся ходить от одной стены гостевой башни к другой, размахивая руками.

– Чтобы меня боги разодрали на куски, первый раз такое вижу, – признался Ярх. – Всегда думал, что наш скрытный дружок не способен даже разволноваться, не то что разозлиться. Что с ним такое?

– Ладно, – Пугало остановился. – Поедем-то… только, ладно.

И тут же, точно ждал этого момента, в дверной проем заглянул носатый абориген.

– Хорошо ли спали, гости? – спросил он.

– Отлично, – сказал я. – Спасибо, что приютили нас, но мы должны ехать дальше.

Спутники уставились на меня недоуменно – и неудивительно, я чуть ли не первый раз за все путешествие взял инициативу в разговоре на себя. Похоже, я все же привык к этому миру, одолел ту робость, что охватывает почти любого человека, оказавшегося в новом для себя месте.

– Как вам будет угодно, люди с нижних земель, – носатый величественно кивнул. – Поиски Одинокого Ваятеля могут затянуться, поэтому не откажитесь от наших даров.

В отказ в такой ситуации пошел бы только хронический идиот, и нам вручили пару кругов сыра, точно такого же, какой мы ели вчера, коробушку из бересты, наполненную полосками вяленого мяса, и бурдюк, где оказалось кислое козье молоко, один запах которого вышибал слезу.

Мы оседлали лошадей, рассовали подарки по мешкам.

– По дороге вам нет смысла ехать, – сказал носатый, вместе с еще парой мужчин наблюдавший за нашими сборами. – Отправляйтесь прямо вверх по склону и смотрите. Обиталище того, кого вы ищете, не имеет постоянного места.

Какой-то подобной пакости я почему-то и ожидал – если могучий маг не хочет, чтобы к нему регулярно шастали посетители, то проще всего каким-то образом усложнить доступ.

За тем, как мы отбывали, собралось поглазеть все селение, из домов вышли даже женщины с детьми.

– Благодарим вас, да будут ваши враги повержены, а ваши друзья сыты и довольны, – сказал более-менее успокоившийся Пугало, и мы поехали прочь от гостевой башни туда, где над деревней нависал карниз из серого камня. Прошли по нему и оказались в понемногу уходящей вниз ложбине, по дну которой бежал ручеек.

– А почему Ваятель? – спросил я, вспомнив прозвище Затворника среди местных.

– Увидишь, если мы до этого сранского типа доберемся, – Ярх расхохотался. – Рассказывают о нем всякую ерунду, но в том, что он любит всякие статуи, все сходятся.

Ложбина привела нас в лес из редко стоящих могучих деревьев, похожих на дубы, но со светло-зеленой корой. Зашуршала под копытами трава, закружились в вышине огромные птицы, а вскоре я заметил, что, несмотря на яростно сияющее солнце, мне вовсе не жарко.

Если поиски затянутся, а мы поднимемся еще выше, то и вовсе окажемся среди снегов, и, учитывая, что с теплой одеждой у нас не особенно хорошо, стоит ожидать некоторых проблем.

Вскоре горы окружили со всех сторон, недружелюбные и громадные, как великаны в белых шапках. Если бы не светило в прозрачной лазури, я бы непременно потерял направление – столько приходилось петлять, возвращаться, когда мы оказывались в тупиках, менять направление.

Пугало, несмотря на свои заявления, признаков горной болезни пока не выказывал. Ярх беззаботно насвистывал себе под нос, да и я чувствовал себя в общем хорошо, разве что дышать было тяжеловато.

В один момент мы очутились в таком месте, откуда было видно деревню, где мы ночевали, причем казалось, что до нее рукой подать, хотя мы одолели уже километров пятнадцать, не меньше.

– И стоило куда-то ехать? – пробурчал Ярх, глядя на дома-башни. – Эх, неудача! Почему у нас крыльев нет?

– Чтобы твое сквернословие еще и в небесах звучало? – сказал Пугало. – Ну уж нет. Здесь его хватит-то.

За целый день в пути из живых существ мы видели только птиц в вышине да еще стадо горных козлов, что с топотом пронеслось по противоположному склону ущелья. Солнце опустилось куда-то за вершины, и вместе с полумраком в горы явилась и прохлада.

– Брр, а топлива мы не захватили, – заметил Ярх. – Хоть бы лес какой рядом случился, а?

Но вокруг были только камни, и на ночлег мы устроились на небольшой терраске рядом с водопадом – немного шумно, но зато вода под боком, а без воды, как поется в одной древней песне, «и ни туды, и ни сюды». В ход пошел сыр, подаренный нам горцами, а также вяленое мясо, соленое и жесткое, но при этом вкусное.

– А великанов в этих горах нет? – спросил я, вспомнив Оо с его булавой.

– Нет, – отозвался Пугало. – Если они и были, то Затворник их извел или выгнал. Зачем ему такие соседи-то? Большие, шумные, вороватые, да еще и не особенно умные.

Да, от таких ребят, поселись они рядом со мной, я бы тоже постарался избавиться.

Для меня ночь была без стражи, так что я завернулся в одеяло и улегся, подложив под голову одну из сумок. Не знаю почему, вспомнился наш детский дом, Юр Палыч, тренировки и уроки, Машка, все прочее, чего я лишился после того, как наш самолет шлепнулся на взлете… или взорвался?

Я даже точно не знаю, чем там все закончилось.

Чуть ли не впервые захотелось все это вернуть, жить так, чтобы тебе не приходилось убивать, постоянно таскать у пояса меч и смотреть по сторонам и чтобы в свою очередь на тебя не охотились всякие говнюки, обладающие колдовскими способностями…

Может быть, мне поискать тут какой аналог аэроплана и с ним сверзиться в пропасть? Вот только куда я после этого вернусь – в изуродованное и наполовину сгнившее тело, ранее бывшее моим, или в чье-нибудь другое, и не факт, что в моем родном мире?

А могу и просто погибнуть.

Нет уж, этот мир теперь мой, безо всяких сомнений, и тут надо устраиваться – «начистить нюх» инквизиторам, разобраться, что за ерунда со мной произошла, ну а потом жить-поживать и добра наживать.

С этой мыслью я и отрубился.

Из сна же выплыл благодаря стуку собственных зубов – горы окутывал ледяной туман, от водопада веяло холодом, а мое одеяло, как и все наши вещи, покрывал белый налет инея.

– О-го-го, – сказал я, шевеля закоченевшими руками и ногами. – Где твое вино, Ярх?

Красноглазый сегодня дежурил вторым, и он не должен был спать.

– Хочешь глоточек? – донеслось с той стороны, где расположился часовой. – Держи.

Фляга оказалась у меня под носом, и я жадно присосался к ней – нехорошо, конечно, пить с утра, так и пьяницей недолго стать, но деваться некуда, без «допинга» можно и дуба дать.

От наших разговоров проснулся Пугало, и мы начали собираться.

Пока возились, на востоке среди гор выглянуло солнце, и туман начал понемногу рассеиваться. Белые ленты и клубы поползли в стороны, открывая величественный, но безжизненный пейзаж. Камень, вода, а еще выше снег со льдом, и это все.

На ходу вроде бы стало теплее, но что это обман, я сообразил, когда натянуло туч и пошел снег! Крупные хлопья закружились в разреженном воздухе, и вскоре мы перестали видеть, куда едем – двигались в ту сторону, где имелась более-менее удобная тропа.

– Как бы сугробов не навалило, – пробормотал Пугало, мокрая ткань на лице которого обвисла.

Но до этого не дошло, зато вскоре мы оказались на такой высоте, что облака уже не проплывали выше, а мы пробирались через их серые туманные тела. Когда из сумрака впереди показалось нечто огромное, черное, то я в первый момент решил – все, начались галлюцинации.

Обнаженная женщина, высеченная из камня цвета антрацита, стояла, вскинув руки и глядя вверх.

– Вот, а ты спрашивал, почему его сранским Ваятелем кличут, – сказал Ярх.

Скульптура была изготовлена мастерски, казалось, что она вот-вот шевельнется, заиграют мускулы под гладкой кожей и взгляд огромных глаз обратится на нас с мольбой и печалью.

Едва изваяние осталось позади, как тучи утащило ветром, и мы вновь очутились под ясным ледяным небом. Слева обнаружился уходящий вверх пологий склон, весь уставленный статуями – тут был припавший к земле тигр, рыцарь, вскинувший меч, какая-то чудовищная тварь вроде скорпиона, но с человеческой головой, жаба с приоткрытым ртом, каменное дерево!

Для Затворника, похоже, не существовало прекрасного и ужасного, он высекал то, что хотел, и делал с камнем все, что хотел – с мягким или твердым, с белым, алым и зеленым и даже желтым в черную крапинку.

– Демоны забери… – протянул я. – Это значит, что мы приехали?

– Если бы я знал, – в шепоте Пугала прозвучала тревога.

Страх его никуда не исчез, и вовсе он не был связан с боязнью стать жертвой горной болезни – уроженец Южных земель опасался Затворника, но вот почему, оставалось загадкой.

Мы ехали по тропе, что шла по склону, понемногу забирая вверх, и скульптуры провожали нас взглядами – те, у которых были глаза. Ветер дул теперь прямо в лицо, и нес он странные запахи – луговых цветов, раскаленного металла, горячего песка, свежей крови.

В один момент мне показалось, что я слышу отдаленный воющий хохот, но спутники то ли ничего не уловили, то ли никак не отреагировали на этот странный звук. Долетевший сзади гул обвала заставил меня оглянуться – всюду простирался хаос из хребтов и пиков, так что невозможно было поверить, что мы приехали с той стороны, что где-то там есть низины или хотя бы деревня аборигенов.

– Вот это ничего себе! – сказал Ярх и потащил из ножен меч.

Дорогу загораживало существо, похожее на оживший валун – округлое бугристое тело, щель рта, никаких признаков глаз, короткие ножки и свисающие до земли руки с огромным количеством пальцев, ну а на макушке топорщится жесткая рыжеватая щетина.

Я тоже взялся за эфес, и только Пугало остался спокойным.

Существо задвигало ртом, и из него донеслись клацающие, лязгающие звуки, что сложились в слова:

– Хозяин просит за мной.

– Что за хозяин такой? Затворник? – Ярх подозрительно нахмурился.

– Хозяин просит за мной, – повторил «валун», не отличавшийся, похоже, особым интеллектом.

– Кто же еще? – спросил Пугало. – Поехали. Если бы он хотел причинить вред…

Дальше можно было не продолжать – в этих горах Одинокий Ваятель был полноправным хозяином, и если бы мы ему не глянулись, то сгинули бы под оползнем или просто не нашли сюда дороги.

Я убрал меч в ножны, Ярх после некоторого колебания сделал то же самое, и мы двинулись с места. «Валун» развернулся и заковылял впереди, неуклюже подпрыгивая, но вместе с тем достаточно быстро.

Тропа превратилась в настоящую дорогу, даже с ограждением с той стороны, где склон уходил вниз. Вскоре он оборвался грандиозной пропастью, открылся вид на три исполинских водопада, седыми бородами лежавших на морщинистой физиономии горы. Большие статуи сменились мелкими, в человеческий рост или даже в половину, а затем вовсе исчезли.

Зато впереди обнаружились два изваяния – изящные крылатые создания, высеченные из белого камня, с человеческими телами, птичьими головами и тонкими клинками в руках.

– Стражи, если я чего понимаю, – сказал Ярх. – Кто сюда долезет без спроса, того эти ребята пошинкуют в капусту, а останки сбросят вот в этот красивый глубокий провал.

Эти скульптуры тоже выглядели живыми, причем опасно живыми.

Когда я оказался между ними, ушей мои достиг отдаленный рокот, и я завертел головой, пытаясь сообразить, откуда он исходит. В следующий же момент обнаружил, что перенесся в какое-то совершенно непонятное место, хотя это даже было нельзя назвать местом.

Я видел… нет, воспринимал всем телом два колоссальных потока, текущих навстречу в одном и том же русле, но при этом не мешающих друг другу. Я был снаружи них и внутри, ощущал каждую из многих тысяч капель – одни казались горячими и дрожащими, другие производили впечатление гладкой холодной маслянистости.

А затем меня словно разодрало на тысячи кусков, и я миллион раз умер, вопя от боли.

– Опять? – спросил кто-то над ухом, и я понял, что лежу на спине, а надо мной склонились спутники.

Тут же топтался «валун»-проводник, и рядом с ним стоял смуглый остролицый мужчина, одетый в безрукавку из кожи, мешковатые штаны, и с озерками расплавленного металла там, где полагалось быть глазам.

– То же самое, что и тогда? – спросил Пугало.

Ни он, ни Ярх, похоже, металлоглазого не видели.

– Вон, смотрите, – сказал я, поднимая руку. – Глаза разуйте!

Спутники мои обернулись и замерли.

– Какая приятная встреча, – сказал смуглый, приглаживая черные с сединой волосы. – Трое наемников из Проклятой роты, причем один на четверть оборотень, другой не человек, а третий вообще не пойми кто.

Это что он имеет в виду? Кто не человек?

– Никакая чуждая сила не имеет доступ в мои владения, вот ее и вытащило из твоей души, – взгляд бликующих, мерцающих, словно вращающихся глаз обратился на меня, и по спине у меня побежал холодок. – Но помимо этого… Что за штуки там у вас в сумках?

Соображал я еще хреново, поэтому первым сориентировался Ярх.

– Поделки колдунов наших, из роты, чтобы связь держать, – проговорил он сердито. – Ты – Затворник?

– Так меня называют, – смуглый поклонился. – Пойдемте, до моего жилья недалеко.

Поднялся я с некоторым трудом, конечности казались каменными. Забираться в седла мы не стали – как-то неловко показалось делать это, когда хозяин топает пешком.

Так и пошли за ним.

Через сотню метров мы оказались перед входом в исполинскую пещеру – изнутри сочился багровый свет, и можно было видеть неровные, испещренные трещинами стены, толстые как бревна сталактиты и сталагмиты.

– Лошадей оставьте здесь, – велел Затворник. – О них не беспокойтесь.

Не успел кто-то из нас поинтересоваться, что это значит, как он щелкнул пальцами и мой вороной скакун замер. Глаза его остановились, бока перестали опадать и вздыматься в такт дыханию, хвост застыл точно веник.

Да, такую лошадь ни поить, ни кормить не надо, а хищников тут быть не должно.

– Эх, сранство, тяжелые, – закряхтел Ярх, когда мы перегрузили на себя седельные сумки.

Затворник, услышав это, улыбнулся.

В пещере пахло, точно в кузнице, хозяин которой помешан на парфюмерии – тут витали сильные и сладкие ароматы, боровшиеся за первенство с горелой вонью и тем запахом горячего металла, который я ощутил еще снаружи. Шагали мы по тропинке между сталагмитов, а откуда исходил свет, я понять не мог, возникало ощущение, что светится сам воздух.

Впереди открылось нечто вроде мастерской – у стены верстак размером с комнату, напротив пышет огнем колоссальный очаг, в центре стол, заваленный инструментами из камня, дерева и металла.

Тропинка уводила дальше, но там лежал мрак.

– Выкладывайте, что принесли, – сказал Затворник, и мне показалось, что его фигура на миг потеряла плотность, утратила четкость очертаний, но зато сделалась полупрозрачной.

– Все как надо, даже не сомневайся, – заявил Ярх, и мы принялись опустошать сумки – золото в монетах мешочками и в слитках, крупные перламутровые хреновины, должно быть, жемчужины, драгоценные камни, похожие на комочки свернувшейся крови и на янтарь.

Судя по физиономии хозяина пещеры, все это ему нравилось.

Надо же, могучий чародей, едва не полубог, а корыстолюбив, точно олигарх какой. Хотя кто знает, что Затворник делает с теми богатствами, что ему приносят – может, он камни и металлы использует в экспериментах?

– Отлично, отлично, – сказал он, улыбаясь так, что стали видны черные зубы – не гнилые, а ровные и блестящие, но при этом словно выкрашенные дегтем или смолой. – Достаточно…

Затворник хлопнул в ладони, пламя в очаге взревело, и прямо из него вышел некто, похожий на нашего проводника, разве что чуть поменьше. Распахнул пасть в две трети собственной башки и длинными ручищами, что гнулись во все стороны, принялся складывать в нее золото и драгоценные камни.

Вон там, за огнем, по всему выходило, скрывалась сокровищница – хорошо спрятана, никто не догадается.

– Теперь задавайте свои вопросы, – проговорил хозяин пещеры, когда его каменный слуга утопал обратно и, заметив наши озадаченные взгляды, пояснил. – Не держу живых. Слишком быстро умирают, кроме того, подвержены желаниям, эмоциям, голоду… Вина?

Переход с темы на тему оказался так резок, что я прохлопал, но вот Ярх сориентировался мгновенно.

– А чего бы и нет? – он потер ладони друг о друга. – Хватанем по стаканчику.

Пол рядом со столом со скрежетом вспучился, словно из него с удивительной скоростью начали расти здоровенные грибы, и через минуту мы разглядывали четыре одинаковые каменные тумбы. Как появилась большая запыленная бутылка и серебряные кубки, я не заметил, но лишь потому, что произошло это безо всяких «спецэффектов».

Вино оказалось со странным зеленоватым оттенком, и отхлебнул я с осторожностью.

– Очень вкусное, – сказал Пугало.

– Иначе и быть не может, – Затворник уставился на меня, и по затылку и спине у меня вновь побежали мурашки. – Спрашивай, ты, человек, чья душа пришла из-за пределов этого мира…

Ага, значит, я «не пойми кто»… выходит, что Пугало не человек?

Но почему об этом никто не знает в роте и почему он сам утверждает обратное? Ладно, об этом потом…

– Ну, дело в следующем, – я прокашлялся и начал говорить.

Хозяин слушал молча, глядя в сторону, наверняка чтобы не смущать меня своим взглядом. Рычало пламя в очаге, пещера время от времени начинала трястись, словно под полом работал некий грандиозный механизм.

Пугало сидел неподвижно, Ярх пил вино и не забывал себе подливать.

Я вспомнил, как оказался в этом мире, обозвав самолет «железной птицей», упомянул о «морозных» приступах и о том, что происходило со мной в лесу, где прячутся заброшенные и разрушенные храмы падших богов. Поведал о том, что высмотрели во мне инквизиторы и как отнесся к моей скромной персоне странствующий жрец Зеленой Госпожи.

Рассказ оказался долгим, так что под конец я немного подвыдохся.

– Вот, вроде все, – проговорил я, промочив глотку еще одним стаканом вина. – Хотелось бы знать, что вообще со мной, почему эти уроды в желтых плащах ко мне привязались и как сделать так, чтобы они от меня отстали.

– Слов мало, – Затворник вновь на миг сделался призрачным, зато голос его усилился, из углов пещеры ему ответило эхо. – Я должен буду кое-что с тобой сделать, попытаться заглянуть тебе в душу, постичь твою суть, и тогда, возможно, дам тебе совет.

Совет? И всего-то?

Почему бы тебе просто не щелкнуть пальцами, чтобы все стало как надо, или не создать некий могущественный артефакт, при виде которого инквизиторы дружно наложат в штаны?

– Это опасно? – спросил я, стараясь не показать разочарования.

– Поиск любого знания связан с опасностью. Тело твое пострадать не должно. Рассудок… тут все сложнее.

То бишь после «опытов» у меня шарики закатятся за ролики или я просто стану овощем, способным только пускать слюни? Ничего не скажешь, перспектива заманчивая.

– Ну, хм… – протянул я. – Я не знаю…

– Вы можете уйти так, – Затворник был серьезен, точно священник на похоронах. – Прямо сейчас или дождаться утра, но только с чем вы вернетесь в свою роту, зачем было затеяно все это