/ Language: Русский / Genre:sci_politics,

Красные больше не вернутся

Олег Мороз

Летом 1996 г. во время президентских выборов у коммунистов была, по существу, последняя возможность вернуть себе владычество над страной. Многим тогда казалось, что Россия уже прочно встала на демократические рельсы, и сдвинуть ее с этих рельсов уже не сможет ничто. Однако по мере приближения выборов становилось ясно, что это, увы, не так. Популярность действующего президента Бориса Ельцина с каждым месяцем таяла, его «рейтинг» стремительно приближался к нулю, и всем становилось ясно: избрание Ельцина на второй срок — дело почти неосуществимое. А шансы его соперника коммуниста Геннадия Зюганова продолжали расти… Автор этой книги рассказывае, как протекала борьба этих двух тогдашних лидеров непримиримых политических сил.

ОЛЕГ МОРОЗ

КРАСНЫЕ БОЛЬШЕ НЕ ВЕРНУТСЯ

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ 

Если зайти сегодня в любой книжный магазин и посмотреть книги, посвященные нашей недавней политической истории, в частности девяностым годам прошлого уже столетия, в большинстве случаев испытаешь ощущение, близкое к тошноте: настолько эта история преподносится в лживом, перевернутом свете. Между тем такие книги пишутся в огромных количествах. И эти произведения читают, они находят какой-то отклик в душах российских людей. Хотя на самом деле отравляют эти души.

То, как представляют эти авторы девяностые годы, это самое извращенное представление. Самое печальное, что и наша нынешняя власть говорит примерно то же самое: в девяностые годы была, дескать, смута, происходило разрушение основ, под угрозой было само существование государства и т. д. и т. п.

Я бы сказал, что и от некоторых вполне демократически настроенных людей можно услышать соответствующие высказывания. Они осуждают, что тогда делали Ельцин, Гайдар и их соратники: все, мол, надо было делать иначе. Как иначе, никто толком сказать не может.

Что касается президентских выборов 1996 года, в этой книжной макулатуре они представляются как пример беспринципной борьбы за власть, при которой не гнушались даже массовой фальсификацией.

Поэтому я считаю то, что делает Олег Мороз, который, в числе немногих, описывает в своих книгах, в частности в книге «Красные больше не вернутся», как в действительности обстояло дело, что реально происходило в девяностые годы, это в каком-то смысле подвиг. Он возможен только при глубокой убежденности автора в справедливости того дела, которому служили главные участники событий того времени и которому он сам служит.

Если мы оглянемся на российскую историю, мы увидим там ряд событий, которые навсегда остались в памяти русского народа. Это и принятие христианства на Руси, и свержение монгольского ига, и, если ближе к нашему времени, война против Наполеона, война против Гитлера… Каких бы взглядов ни придерживался россиянин, он по поводу этих событий всегда испытывает, как говорили в советские времена, «чувство законной гордости» и «глубокого удовлетворения». Про Октябрьскую революцию никто сейчас так не говорит, но мое личное мнение: тут тоже не надо мазать все черной краской, потому что это тоже была не просто борьба за власть это был порыв духа. Сначала очень небольшого числа фанатиков, затем довольно широкого круга людей, довольно большой части народа.

События, описываемые в книгах Олега Мороза, посвященных девяностым годам, безусловно, будут отмечаться в российской истории как не менее, а гораздо более важные, чем Октябрьская революция, как события, стоящие в ряду самых важных в российской истории, как бы сейчас ни хаяли это время и что бы о нем ни говорили. Это была подлинная демократическая революция, в результате которой страна получила мощный позитивный импульс в своем развитии. Какие бы потери мы ни несли сегодня в процессе сворачивания демократии, мы не должны приходить в отчаяние: в конце концов история всегда «полосатая», как тигр. Уверен: рано или поздно тот импульс, который страна получила в результате реформ девяностых годов, выведет ее на правильную дорогу.

Что касается президентских выборов 1996 года, их особенность заключалась в том, что тогда в очередной раз возникла реальная опасность коммунистического реванша. Если бы не победа Бориса Николаевича Ельцина, доставшаяся ему с великим трудом, ценой немалой потери здоровья (пять инфарктов!), кто знает, как повернулось бы колесо российской истории. Боюсь, что поворот этот снова был бы катастрофическим.

Именно так представляет дело Олег Мороз в своей книге «Красные больше не вернутся» Еще раз большое спасибо ему за это. Мысленно жму ему руку.

Е.Г.Ясин,

профессор,  научный руководитель Высшей школы экономики

I. НА СТАРТЕ ПРЕДВЫБОРНОЙ КАМПАНИИ

ВСЕ НИЖЕ, И НИЖЕ, И НИЖЕ…

Как падал ельцинский рейтинг

Итак, к концу 1995-го началу 1996 года Ельцин подошел почти с нулевым рейтингом. Это при том, что на старте первого президентского срока его популярность была весьма высока.

Впервые политиком № 1 Ельцин стал в 1990 году. В ту пору три года подряд, ВЦИОМ распространял анкету, предлагавшую выбрать «человека года». Тогда подобные титулы входили у нас в моду. В 1988-м, согласно этой анкете, Ельцин занимал лишь третье место с четырьмя процентами (впереди Горбачев — 55 процентов и Рыжков — 13). В 1989-м он отодвинулся назад, стал четвертым, хотя в процентах прибавил — 16 (первые три места заняли: все тот же Горбачев — 46 процентов, ставший вторым Сахаров — 25, Рыжков — 17). Однако в 1990-м Ельцин вышел вперед с 32 процентами. Горбачев отъехал на вторую позицию 19 процентов.

При «лобовой» постановке вопроса «Кто вам больше нравится как политический деятель — Горбачев или Ельцин?» разрыв оказался еще более впечатляющим: 52: 21 в пользу Ельцина (опрос проводился ВЦИОМом с 7 по 19 сентября 1990 года).

Так разрешилось соревнование в популярности между этими двумя ведущими в ту пору политиками. Бунтарь, бросивший вызов партийной верхушке, беспощадно наказанный ею за это, оказался более «сродни душе народной», чем лидер перестройки, который уже начал всем надоедать своими бесконечными обтекаемыми речами и отсутствием настоящего дела. За бунтарем маячила какая-то перспектива, освобождение от семидесятилетнего коммунистического ярма…

В дальнейшем, после некоторого падения зимой 1990/91 года, рейтинг Ельцина перед первыми российскими президентскими выборами набирает максимальную высоту. По опросу Фонда «Общественное мнение», проведенному 5–7 мая 1991 года, еще до официального выдвижения кандидатур на пост президента, 52 процента россиян желают видеть Ельцина на этом посту.

Непосредственно перед выборами коммунисты предпринимают информационную атаку против наиболее реального кандидата в президенты, теперь самого лютого их врага, — в контролируемых ими газетах появляются сообщения о каких-то исследованиях общественного мнения, свидетельствующих будто бы о «резком падении» электоральной поддержки Ельцина — то ли до 36, то ли до 44 процентов. Однако опрос, проведенный 1–2 июня ВЦИОМом наиболее авторитетной в то время социологической службой, показывает, что Бориса Николаевича поддерживают 60 процентов тех, кто решил участвовать в голосовании.

ЭТО ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС ЕЛЬЦИНА. Никогда ни до, ни после он не имел такой поддержки.

12 июня 1991 года, когда его выбрали президентом, за него проголосовали 57,3 процента пришедших на избирательные участки.

Увы, в дальнейшем происходила лишь растрата этих голосов.

Впрочем, какое-то время популярность Ельцина еще оставалась достаточно высокой. Спустя год после его избрания президентом, 20–21 июня 1992 года, Фонд «Общественное мнение» задал россиянам вопрос: «Если бы сегодня проводились выборы президента России, за кого вы отдали бы свой голос?» 30 процентов ответили: за Ельцина. У Руцкого, в то время вице-президента, затеявшего со своим шефом ожесточенную схватку, лишь 13 процентов, у Хасбулатова, который, как и Руцкой, в эту пору ведет с президентом борьбу не на жизнь, а на смерть, всего три…

В начале 1993-го, согласно данным ВЦИОМа, Ельцин как политик по-прежнему пользовался наибольшим доверием 22 процента. В апреле он выигрывает всенародный референдум. Однако к концу лета из-за политической пассивности теряет своих сторонников, и в сентябре по рейтингу его впервые опережает Руцкой: у него 17 процентов, у Ельцина — 13.

События 34 октября, когда Ельцин решительно подавил реваншистский мятеж, ненадолго возвращают президенту его приверженцев о доверии ему заявляют 24 процента опрошенных ВЦИОМом.

Это был последний всплеск ельцинского рейтинга. В течение 1994 года он медленно, но неуклонно снижался.

Весьма заметно упала популярность Ельцина после начала чеченской войны. ВЦИОМ приводит такие данные. При ответе на вопрос «Если бы в ближайшее воскресенье состоялись досрочные президентские выборы, за кого бы вы отдали свой голос?» в сентябре 1994-го Ельцин еще получил наивысший среди ведущих политиков балл 15 процентов, но уже в январе 1995-го лишь 6 процентов, в феврале — 7 и в марте — снова 6 (для сравнения, у Явлинского в марте было 10 процентов).

На протяжении 1995 года рейтинг Ельцина продолжал падать. Согласно опросу, который ВЦИОМ провел с 17 по 24 октября, наибольшим доверием он пользовался лишь у трех процентов избирателей (Лебедю отдали предпочтение 13 процентов, Явлинскому — 12, Святославу Федорову — 10, Зюганову — 9, Черномырдину — 6, Жириновскому — 6; короче говоря, президент пропустил вперед всех своих основных политических соперников).

Вот на таком, почти нулевом, уровне действующий президент находился в начале новой президентской предвыборной кампании — кампании 1996 года. Мало кто верил, что он может выиграть эту кампанию. Многие сомневались, стоит ли ему вообще вступать в нее — баллотироваться на второй президентский срок.

Подъем популярности Ельцина на переломе 80-х — 90-х, как и последующее ее падение, легко объяснимы. В звездную его пору люди связывали с Ельциным надежды на улучшение и, если брать шире, на полное преобразование жизни. Он был явной альтернативой Горбачеву и всему коммунистическому режиму, при котором страна зашла в беспросветный тупик. То, что Ельцин подвергался гонениям со стороны коммунистической верхушки, лишь подтверждало его альтернативность, его опасный для этой верхушки потенциал.

Падение же ельцинской популярности, особенно после благополучного для него разрешения политического кризиса 1993 года, было прежде всего связано с тем, что никаких особенных улучшений в жизни людей не последовало. Не прибавляла президенту народной любви и очевидная деградация его имиджа, всякого рода то ли пьяные, то ли болезненные эксцессы…

МЕЖДУ БОЛЬНИЦЕЙ И САНАТОРИЕМ

Лекарства «на спиртовой основе»

Ощущение безнадежности вызывал не только низкий рейтинг Ельцина, но и его здоровье (впрочем, одно с другим в значительной мере было связано: когда перед вами на телеэкране предстает глава государства с одутловатым склеротическим лицом, невнятной речью, нетвердой походкой, это мало кого вдохновляет).

С ельцинским здоровьем постоянно что-то происходило. Начать с того, что проблемы с сердцем, по его собственному признанию, у него начались еще в молодые, институтские годы. Так что внешне вроде бы здоровенный мужик на самом деле, по-видимому, был отнюдь не так здоров.

На ишемическую болезнь сердца и прочие скрытые недуги накладывалось пристрастие к выпивке. Алкоголь не только отягощал саму болезнь, учащал ее приступы, говорили, что странные монологи, с которыми время от времени выступал Борис Николаевич, происходили из-за смешения водочных «промиллей» с разнообразными лекарственными препаратами, которые прописывали ему врачи. Вспомнить хотя бы околесицу, которую Ельцин нес на пленуме Московского горкома в 1987 году, когда его снимали с поста первого секретаря МГК, или его объяснение, как его сбросили с моста в Москву-реку возле Николиной Горы, или выступление президента на IX съезде нардепов в марте 1993-го после «плановых медицинских процедур»… Впрочем, неумеренная выпивка, наверное, вполне могла и самостоятельно приводить к затуманиванию президентского сознания, а лекарства тут притягивались так, для большей благопристойности объяснений.

Поначалу на все эти ельцинские штучки публика смотрела довольно благодушно: человек ведет тяжелую борьбу с недругами, недруги не останавливаются ни перед какими кознями. Однако со временем отношение к этим выходкам стало меняться. Всем памятен случай, когда, находясь с визитом в Германии, сильно «поддатый» Ельцин выхватил дирижерскую палочку у капельмейстера и, приплясывая, принялся дирижировать оркестром полиции Берлина. Даже помощники президента тогда расхрабрились и в осторожной, правда, форме выразили свое неудовольствие поведением шефа, направив ему коллективное письмо, где среди прочего уговаривали его «не пренебрегать своим здоровьем», отказаться от «известного русского бытового злоупотребления», от «вредных привычек», «избегать сложившегося однообразия отдыха, который сводится к спорту с последующим застольем».

Еще большее возмущение вызвал инцидент в Шенноне в сентябре того же года, когда наш президент после обильного возлияния, случившегося на встрече с американским коллегой Клинтоном, не смог выйти из самолета и побеседовать с премьер-министром Ирландии.

Кстати, уже тогда, в самолете на пути в эту страну, когда врачи отчаянно пытались привести российского президента в чувство, им на ум приходили тяжелые диагнозы и инфаркт, и инсульт. (Между прочим, диагноз «инсульт» был заподозрен не впервые еще в конце 1992-го во время визита в Китай у Ельцина произошел какой-то «инсультоподобный» приступ: отнялись рука и нога, так что визит пришлось досрочно прервать.) Что в действительности случилось тогда в Шенноне с главой российского государства (помимо сильного опьянения), широкой российской публике так и осталось неизвестно.

Одним словом, злоупотребление выпивкой тесно переплеталось у Ельцина с обычным нездоровьем и тянуло вниз его и без того стремительно пикирующий рейтинг.

Первый инфаркт

Считается, что первый инфаркт случился у Ельцина в ночь с 10-го на 11 июля 1995 года, менее чем за полгода до парламентских и за год до президентских выборов. И опять его будто бы спровоцировала обильная выпивка. Поводом стало назначение Михаила Барсукова на пост руководителя ФСБ (очередное, то и дело сменяемое название ведомства госбезопасности). В нашем отечестве, как известно, принято «обмывать» и менее значительные события, а тут такое…

С 11 июля ИТАР-ТАСС начал передавать сообщения, сильно смахивавшие на официальные медицинские бюллетени, которые выпускались в достославные советские времена и посвящались очередному необратимо угасающему генсеку: «Состояние здоровья Б. Ельцина», «О состоянии здоровья Президента РФ»…

Впрочем, авторы изо всех сил бодрились и силились доказать, что в общем-то ничего такого ужасного со здоровьем Ельцина не происходит. Начать с того, что слово «инфаркт» нигде не употреблялось. Вместо него фигурировали «приступ ишемической болезни сердца», «обострение ишемической болезни сердца»… Формально вроде бы никто не грешил против правды: инфаркт это действительно одно из проявлений ИБС, острое ее проявление. Но обыватель в подобных тонкостях не разбирается. Он знает: инфаркт это действительно страшно, а с ишемической болезнью вроде бы еще можно жить. Так что публикуемый диагноз успокаивал и убаюкивал…

В сообщениях говорилось, что помещенный в больницу президент «уже преодолел болевые ощущения, связанные с приступом ишемической болезни», «кардиограмма в норме, артериальное давление стабильное», «пациент активен, встает с постели», «попросил своего первого помощника направить ему в больницу необходимые для подписания срочные документы», «принимает посетителей». И вообще врачи утверждают, что «опасности для здоровья Бориса Ельцина нет».

Сообщалось также, что поездка президента в Норвегию и Мурманск, намеченная на 19 21 июля, не отменяется, подготовка к ней идет полным ходом. На ум сразу же приходило: если бы был инфаркт, о какой поездке тут можно говорить? как минимум несколько недель пролежишь в больнице. Стало быть, не инфаркт…

Впрочем, 14 июля Виктор Илюшин, первый помощник Ельцина, через тот же ИТАР-ТАСС сообщил, что все «крупные» мероприятия в рабочем графике Ельцина, намеченные на 1723 июля, переносятся на более поздний срок.

Президентский недуг Илюшин постарался представить чем-то вроде увечья, которое получает ратник, отважно сражающийся на поле боя со своими врагами. Обострение ишемической болезни помощник Ельцина объяснил «стрессами, психологическими и нервными перегрузками»: «Достаточно вспомнить события в Буденновске, противостояние Госдумы и правительства, начатую коммунистами процедуру импичмента президента, события в Чечне, чтобы понять, какие перегрузки испытывает Борис Ельцин ежедневно».

Оно конечно, президентская доля не сахар. И Буденновск, и импичмент, и прочие переживания… Научиться бы, однако, встречать все эти удары судьбы, как говорится, соблюдая умеренность в образе жизни.

Больше всех перепугался Черномырдин

Больше всех перепугался Черномырдин. Но перепугался, по-видимому, не столько из-за угрозы жизни своего шефа, сколько из-за того, что его, премьера, заподозрят в желании перехватить у президента бразды правления (по Конституции ведь именно к нему переходит верховная власть в случае стойкой недееспособности главы государства).

Испуг Черномырдина подстегнули сообщения в прессе, что возникла, дескать, та самая ситуация когда «ядерный чемоданчик» и прочие атрибуты власти пора передавать от первого лица второму.

Из аппарата премьера и от него самого сразу же посыпались нервные опровержения. Уже 11 июля пресс-секретарь Черномырдина Виктор Коннов заявил «Интерфаксу», что глава кабинета не планирует существенных изменений в своем рабочем графике (тоже, как видим, разговоры о графике). И пояснил: «Ни юридически, ни практически я не вижу оснований для временной передачи полномочий главы государства председателю правительства».

На следующий день сам Черномырдин на встрече с журналистами во всю мощь развернул свое знаменитое красноречие, чтобы доказать, что президент «находится в хорошей рабочей форме». Основанием для подобных утверждений премьеру послужил утренний двадцатиминутный телефонный разговор с Ельциным, в котором Борис Николаевич сообщил Виктору Степановичу, что «работает с документами» (тогда еще эта формула не звучала откровенно комично). Премьер назвал «напрасно раздутой шумихой» сообщения СМИ, будто в здоровье президента обнаружились «серьезные нарушения» (куда уж серьезней инфаркт!). «Борис Ельцин, как и все мы, нормальный человек, сказал Черномырдин, и ему может слегка нездоровиться. Не надо по этому поводу распространять досужие домыслы».

Как всегда, во всем оказались виноваты журналисты.

Надо сказать, в те дни появились сообщения, что и у самого Черномырдина нелады со здоровьем, что два года назад он сам перенес тяжелый инфаркт и ему был вставлен искусственный сердечный клапан. Виктор Степанович назвал это «полной чушью».

Помимо медицинской тематики, на встрече коснулись и темы грядущих президентских выборов. Черномырдина спросили, будет ли Ельцин в них участвовать (очень подходящий момент для подобных вопросов). Премьер ответил, что Борис Николаевич «пока не принял окончательного решения».

В те дни в полную силу зазвучали также разговоры о возможном участии самого Черномырдина в президентской гонке как ельцинского дублера и преемника. Соответствующий вопрос вновь поверг Виктора Степановича в великий испуг. Впрочем, он не отверг категорически такую возможность, сказав только словно бы отмахнувшись, что «ему пока некогда заниматься этой проблемой».

Паническую реакцию Черномырдин станет выдавать всякий раз при ухудшении ельцинского здоровья. Самой большой тревогой премьера в таких случаях опять-таки будет как бы его не заподозрили, что он желает воспользоваться статьей 92-3 Конституции, где прямо сказано: «Во всех случаях, когда Президент Российской Федерации не в состоянии выполнять свои обязанности, их временно исполняет Председатель Правительства».

Как бы то ни было, уже тот первый ельцинский инфаркт, случившийся летом 1995-го, почти окончательно подорвал в глазах многих шансы Ельцина продлить свое президентство еще на один срок. И одновременно подскочил градус напряженности в преддверии грядущих президентских выборов. Хотя до них еще оставался год, в воздухе повисла явно ощутимая тревога. От месяца к месяцу она станет нарастать.

«Непоправимый ущерб здоровью»

Лечился Ельцин небрежно…

Еще 19 июля президент говорил журналистам, что он хоть и «чувствует себя хорошо», но по поводу сроков возвращения в Кремль ничего определенного сказать не может, ибо «последнее слово за врачами», а врачи настаивают, чтобы им предоставили возможность «закончить назначенное ему лечение в условиях стационара и продолжать его затем в каком-нибудь подмосковном санатории».

Однако нормально закончить лечение Ельцин врачам не дал покинул ЦКБ, пролежав в ней лишь около двух недель. Десять дней пробыл на реабилитации в санатории «Барвиха», тоже не до конца требуемого срока, после чего вышел на службу. Все доводы, что он себя губит этим, парировал твердо: «Мне надо работать. Отлеживаться я не намерен».

Оно понятно, конечно, надвигаются выборы: кому нужна развалина, стоящая во главе государства? Если бы только болезнь считалась с подобными соображениями… «Непоправимый ущерб здоровью» такой диагноз поставили врачи уже не самому недугу, а тому результату, к которому привело легкомысленное поведение пациента. Серия дальнейших инфарктов, которые последуют один за другим в течение короткого времени, по-видимому, в немалой степени будет связана с этой ранней выпиской Ельцина из больницы и санатория после первого инфаркта.

Второй инфаркт

Второй инфаркт Ельцина не заставил себя долго ждать…

После первого президент пребывал в Кремле не очень долго. Уже в сентябре он вновь покинул свою главную московскую резиденцию и отправился в Сочи в очередной (четвертый в том году) «рабочий отпуск». Благословенный Юг, как известно, не очень располагает к соблюдению «спортивного режима». По свидетельству очевидцев, Ельцин и здесь напозволял себе многочисленные отступления от него, так что его здоровье не слишком улучшилось…

После возвращения в Москву, в октябре, Ельцин совершил поездки во Францию и США, а вскоре вслед за этим, 26-го числа, опять попал в больницу.

В прессе сообщалось, что в ЦКБ его доставили на вертолете из Завидова, после того как президент побывал на охоте, а затем в бане. И опять те же «исходные обстоятельства» очередной медицинской катастрофы: какая же охота, а тем более баня обходится на Руси без «сугрева»?

Повторилась июльская история. Как говорится, «один к одному». Информагентства снова передавали сводки о здоровье президента. В них снова фигурировало «обострение ишемической болезни сердца». Кремлевские информаторы и обслуживающие Кремль журналисты снова пытались придать сообщениям бодряческие интонации: «состояние Бориса Ельцина не вызывает опасений», «несмотря на болезнь, президент исполняет свои обязанности», «Ельцин полностью владеет информацией, которая постоянно и оперативно поступает к нему», «президент скоро поправится» и т. д. и т. п.

В то же время общие оценки этого, уже второго за последние четыре месяца, президентского сердечного приступа были противоречивы: с одной стороны, утверждалось, что состояние главы государства «отличается меньшей степенью серьезности, чем это было в июле» (какова словесная конструкция!), с другой говорилось, что это состояние «большого оптимизма у врачей не вызывает» (в июле таких слов не было).

В отличие от июльского случая сразу же было заявлено, что все президентские поездки и встречи, намеченные на ближайшее время, отменяются.

Еще более забавно, чем в июле, объяснял причины очередного «обострения ИБС» первый президентский помощник Виктор Илюшин, опять выступавший в роли главного уведомителя прессы. По его словам, «внезапный приступ ишемии миокарда», без сомнения, связан с последней поездкой Ельцина во Францию и США, во время которой президент подвергся огромной «умственной, моральной и физической» нагрузке: «Ведь несмотря на то, что подготовку переговоров с президентами Франции и США вела большая команда, пик напряжения пришелся на главу российского государства». Как полагает Илюшин, «впредь зарубежные визиты Ельцина должны предусматривать определенное время для нормальной адаптации организма к разным часовым поясам, а также несколько дней для реабилитации после связанных с перелетами нагрузок… Будем убеждать президента планировать зарубежные поездки с учетом этих корректив». А пока что, как сказал Илюшин, вместо того чтобы «восстанавливать силы после возвращения из США», Ельцин «много работал над документами, имел постоянные контакты со своим аппаратом, давал многочисленные поручения, следил за их выполнением».

Первый помощник как бы старался нас уверить: вообще-то здоровье у президента нормальное, но он подвергается таким немыслимым нагрузкам, какие не снились ни шахтеру в забое, ни космонавту во время вывода ракеты на орбиту.

Хотелось спросить: ну а как же другие-то президенты и премьеры? Все ведь ездят с визитами друг к другу и ничего. И никакой особенной адаптации при переездах и перелетах им не требуется.

Если это действительно такой адский, такой непосильный труд давать поручения и следить за их выполнением, что ж, может быть, впору добровольно покинуть президентский пост и заняться какой-нибудь другой, более легкой работой?

Коммунисты требуют медицинского освидетельствования президента

Кто действительно взбодрился при известии об очередной болезни президента, так это коммунисты. Глава думского комитета по безопасности Виктор Илюхин сразу же выступил со своим традиционным призывом создать «медицинскую комиссию по освидетельствованию высших должностных лиц». При этом он в очередной раз выразил надежду на отстранение Ельцина от власти «по состоянию здоровья».

В этих вечных попытках объявить Ельцину «медицинский импичмент» коммунистов не останавливало то соображение, что, случись в самом деле такой импичмент, власть, по Конституции, перейдет не к Зюганову, а к Черномырдину.

Впрочем, оно и понятно: свержение ненавистного Ельцина само по себе означало бы огромную политическую победу, за которой брезжила возможность все развернуть в обратном направлении, направить страну назад.

К тому же Черномырдина с давних пор, с самого первого его появления на российском правительственном горизонте, коммунисты привыкли считать «своим». Этот «крепкий хозяйственник» советского разлива представлялся им человеком, с которым, в отличие от Ельцина, в конце концов можно договориться.

Кто знает, может быть, они были не так уж неправы.

У Черномырдина снова испуг

Однако Черномырдин повел себя точно так же, как и в июле. Буквально в тех же словах об отсутствии у премьера каких-либо президентских притязаний сразу же сообщил его пресс-секретарь Виктор Коннов: «Никаких изменений в завтрашнем рабочем графике главы правительства Черномырдина в связи с госпитализацией президента Ельцина не планируется».

Сам Черномырдин, как всегда, быстро подключился к хору оптимистов, заверяющих, что у Ельцина со здоровьем ничего серьезного. Выступая 27 октября перед журналистами, он заявил, что состояние здоровья президента не вызывает опасений он-де «просто недомогает после большой нагрузки». По словам премьера, это недомогание никоим образом не отразится на подготовке страны к предстоящим парламентским выборам.

Тем не менее тема возможной передачи власти Черномырдину вновь всплыла в телеэфире и на страницах газет, так что президентский пресс-секретарь Сергей Медведев в тот же день, 27-го, на брифинге вынужден был специально остановиться на этом. Он уведомил журналистов, что «вопрос о передаче полномочий президента России премьер-министру Виктору Черномырдину в связи с болезнью Бориса Ельцина не обсуждается».

Решено удержать его в больнице

На этот раз врачи решили довести лечение президента до конца: остаток октября и весь ноябрь он должен провести «под пристальным наблюдением медиков». По-видимому, в необходимости этого удалось убедить и самого Ельцина. Консилиум, состоявшийся 27 октября в ЦКБ, констатировал, что у него «сохраняется нестабильное кровоснабжение сердечной мышцы», хотя признаков сердечной недостаточности нет.

Руководитель консилиума академик Андрей Воробьев заявил на пресс-конференции 31 октября, что до конца следующего месяца президент будет находиться в ЦКБ.

Журналисты спросили, можно ли считать нынешнее обострение ишемической болезни инфарктом. Академик напустил страшного тумана (диагноз «инфаркт» в отношении ельцинского недуга по-прежнему считался большой государственной тайной): дескать, с профессиональной медицинской точки зрения, понятие «инфаркт» «гораздо более широкое, чем с обывательской». «Ишемическая болезнь, сказал Воробьев, распадается на множество форм. Это требует детального анализа, профессионального обсуждения. Мне бы очень не хотелось уходить в детальный профессиональный анализ».

В общем, государственной тайны не выдал.

От президента Ельцина к президенту Черномырдину?

В пятницу 3 ноября ведущие мировые агентства и газеты разнесли по свету сенсацию: российский премьер Виктор Черномырдин, допущенный наконец к хворающему президенту Ельцину (а хворал он к тому времени уже больше недели с 26 октября), сообщил, что президент уступил ему часть своих полномочий, в частности неслыханное дело! поручил координировать работу силовых министерств.

Сенсация с передачей полномочий продержалась менее суток. Уже на следующий день, в субботу, посыпались опровержения. Первое мы услышали из уст пресс-секретаря Ельцина Сергея Медведева. Он заявил, что никакой передачи полномочий не было, что президент сам в полном объеме исполняет все свои обязанности, включая руководство силовыми министерствами. То же самое сказал и начальник Управления правительственной информации Сергей Колесников: дескать, журналисты просто неправильно интерпретировали слова премьер-министра. Наконец с опровержением выступил и сам Черномырдин сначала в интервью «Интерфаксу», а после американской CNN.

Откликнулся также министр обороны Павел Грачев. «Я подчиняюсь непосредственно президенту, сказал он. А с премьер-министром решаю лишь военно-экономические вопросы».

Чудны дела твои, Господи! Бывает, конечно, один журналист что-то не расслышит. Или с умыслом переврет. Раззвонит по всему свету. Ну, с двоими, с троими такое может случиться… Но чтобы все разом не так расслышали, не так поняли?..

В эти дни в дни болезни Ельцина все внимание Запада вновь оказалось привлечено к фигуре Черномырдина, который, несмотря ни на что, рассматривался как ельцинский преемник. Газеты публиковали его фотографии, послужной список, на все лады расписывали его деятельность, давали оценки. Оценки эти были в основном положительными. Черномырдин воспринимался на Западе как надежный, предсказуемый деятель, прагматик, человек умеренно-демократических взглядов. «Коммунист, ставший капиталистом» так называлась статья о нем, опубликованная в лондонской «Таймс».

Соответственно, Ельцину настоятельно советовали не слишком тянуть с передачей власти премьеру, а президентскому окружению не мешать президенту в этом. «Без деятельного президента Россия топчется на месте, писал швейцарский еженедельник «Вельтвохе». Андрей Козырев практически отстранен от дел. Переговоры по чеченской проблеме зашли в тупик… Чем дольше вокруг Ельцина будет вакуум и чем дольше останется открытым вопрос о его президентстве, тем больше угроза возникновения в России полного хаоса. Расчетливым чиновникам из аппарата президента следовало бы понять это». «Думаю, для России было бы лучше, если бы в соответствии с Конституцией Черномырдин стал исполнять обязанности президента вплоть до президентских выборов, такое мнение высказывал американский историк и социолог Роберт Такер. При этом положение в стране стало бы более определенным, а Россия укрепила бы демократическую систему правления. Если за эти несколько месяцев Черномырдин укрепит свою власть и свой авторитет, шанс избрания его в 1996 году на пост президента станет довольно высоким».

Пожалуй, такой поддержкой Запада пользовался в свое время только Горбачев… Ну, еще в какие-то периоды сам Ельцин… Гайдар… В общем-то ни в первом, ни во втором, ни в третьем при всей несхожести этих людей Запад не ошибся, достаточно высоко оценив их приверженность идеям демократии и реформ. Означало ли это, что и в случае с Черномырдиным ошибка была исключена?

Боюсь, что тогдашнего российского премьера Запад оценивал не вполне адекватно.

Конечно, могло оказаться и так, что он, случись ему занять место Ельцина, оправдал бы эти оценки. Но все могло повернуться и совсем по-другому…

Не станем забывать: в ту пору Черномырдин как государственная, политическая фигура был стопроцентной ТЕНЬЮ ЕЛЬЦИНА. И никто тогда не мог сказать, каким он стал бы, обретя полную самостоятельность.

Генетически Черномырдин «красный хозяйственник», «красный директор». Сделавшись в декабре 1993-го председателем правительства, он попытался действовать в соответствии с этой своей природой. Мы ведь помним первые его шаги гигантские госкредиты родному ТЭКу, постановление о регулировании цен… Помним его первые декларации о том, что он за рынок, но против базара. Или что для стабилизации экономики вовсе не обязательно делать упор на монетаристские методы… Всякий раз, когда в подобных нелепостях Черномырдин заходил чересчур далеко, сохранившиеся еще в правительстве компетентные люди реформаторы бежали с челобитной к президенту, после чего следовал суровый окрик Ельцина, адресованный премьеру, понуждавший его наступать на горло собственной песне и покорно становиться в кильватер флагманскому кораблю.

Уже на посту председателя правительства Черномырдину пришлось засесть за парту. По воспоминаниям бывшего министра финансов Бориса Федорова, понадобилось, по крайней мере, полгода, чтобы премьер стал более или менее уверенно ориентироваться в азах рыночной экономики.

Однако полноценно продолжить реформы Гайдара, развернуть их, как это задумывал его предшественник на посту главы правительства, Черномырдин, естественно, так и не сумел. Двигался по реформаторской тропе неуверенно, на ощупь, зигзагами… Не оказался он также в состоянии накренить в социальную сторону проводившиеся в стране перемены, чего требовала вся страна и что сделать было уже не так трудно, как в 1992 году… Не смог притормозить падение жизненного уровня… Допустил новый беспредел неплатежей…

В общем как бы кто ни ругал Ельцина, большинству людей хоть что-то в этих делах понимающих было ясно: даже будучи очень больным, даже став, не дай Бог, полупарализованным, он останется гарантом какой-никакой демократии, каких-никаких реформ. О Черномырдине такое твердо сказать мало кто бы решился.

Нужен механизм передачи власти. Его нет

И все же у главы государства в самом деле должен быть преемник. И должна быть полная прозрачность в механизме наследования власти при пожарных обстоятельствах.

После предыдущего сердечного приступа, случившегося с Ельциным в июле, много было разговоров на эту тему. Вроде бы все согласились: срочно нужен регламент передачи властных полномочий временно исполняющему обязанности президента. Одной лишь конституционной формулы, что в случае недееспособности президента его функции временно, в течение трех месяцев, исполняет председатель правительства, было явно недостаточно. Каковы критерии недееспособности? Кто ее определяет? Должна ли передача полномочий быть обязательно необратимой, или по окончании болезни все можно переиграть в обратную сторону (собственно говоря, это ведь и предполагалось сделать, после того как Ельцин оправится от недуга)? Увы, разговоры о регламенте так и остались разговорами. Ничего сделано не было. И вот новый приступ… Снова та же мельтешня. Тот же страх потерять власть… А что впереди?

8 ноября CNN со ссылкой на ЦРУ сообщило, что Ельцину для излечения требуется операция за рубежом. Забавно было наблюдать, как предупреждению американского «шпионского ведомства» решили противопоставить личные впечатления первого вице-премьера Олега Сосковца и нацминистра Вячеслава Михайлова, посетивших Ельцина соответственно 6 и 8 ноября и нашедших, что он «в хорошей форме». По старой советской привычке Сосковец даже назвал сообщение ЦРУ провокацией.

К этому времени кампания бодрячества в оценке состояния президента уже взгромоздилась на привычные накатанные рельсы и ходко покатилась по ним.

Однако болезнь есть болезнь. Она равнодушна к словесам придворных льстецов и подхалимов.

Ощущение такое, что в окружении президента существовали две фракции. Одна вполне отдавала себе отчет, что по мере ухудшения здоровья Ельцина надо освобождать его от части обязанностей не только ради него самого, но и ради страны, которой он призван руководить. Другая группа «ближних бояр», напротив, была намерена стоять до конца, никому не уступая ни грана властных полномочий.

Многие зарубежные газеты отмечали, что при всех заслугах Ельцина главный его просчет он не создал механизма передачи своей власти, и это на руку «кремлевским преторианцам», втайне мечтающим о том, чтобы отказаться от выборов и установить диктатуру секретных служб, их монополию на торговлю нефтью, металлами и оружием…

Было ясно: и в наступившем очередном цикле президентской болезни дело с разработкой подстраховочных вариантов не сдвинется с места. Градус бодрячества поднимался все выше и выше.

Можно предположить, что сам Ельцин пребывал в смятении. По-видимому, мысль о преемнике иногда приходила ему в голову, он даже предпринимал кое-какие конкретные шаги в соответствующем направлении, намечал некие формальные пути к возможной передаче власти. Затем, однако, им овладевал панический страх потерять эту власть, и он отрабатывал назад.

Между тем счетчик, отсчитывавший время до президентских выборов, звучал все громче. Все больший интерес вызывали результаты опросов, показывавшие шансы потенциальных претендентов на пост главы государства.

Впрочем, эти опросы еще мало о чем говорили.

Данные социологов

(1 декабря 1995 года)

По опросу ВЦИОМа, проведенному с 23 по 28 ноября, если бы выборы президента состоялись в следующем месяце, 6 процентов опрошенных отдали бы свой голос генералу Лебедю, по 5 процентов Зюганову и Явлинскому, по 4 Ельцину, Святославу Федорову и Жириновскому. 7 процентов заявили, что вообще не собираются идти на выборы.

ТРИУМФ КОММУНИСТОВ

Их победа была безоговорочной

Выборы президента, которые должны были пройти летом 1996 года, начались с выборов в Думу, состоявшихся 17 декабря 1995 года. Это было что-то вроде праймериз, предварительной предвыборной прикидки.

Социологи предсказывали безоговорочную победу коммунистов. Но до последнего момента теплилась надежда: вдруг ошибутся. Не ошиблись.

Не вполне точными оказались лишь предсказания, касающиеся второго, третьего и последующих мест. Согласно средним прогностическим цифрам, опубликованным накануне выборов, КПРФ, как ожидалось, наберет по общефедеральному округу 18 процентов голосов, «партия власти» «Наш дом — Россия» 12,2, «Яблоко» — 9,6, Конгресс русских общин 8,7, ЛДПР — 7,6, «Женщины России» — 7,5, «Демократический выбор России» — 5,2, Аграрная партия России, 5,1.

Как видим, согласно прогнозам пятипроцентный барьер преодолевало довольно много избирательных объединений. При этом перевес коммунистов и «патриотов» не представлялся таким уж угрожающим.

Однако уже первые предварительные результаты на пять утра 18 декабря, оглашенные ЦИКом, представили несколько иную картину. Более пяти процентов набирают лишь пять избирательных объединений: КПРФ — 23,1 процента, ЛДПР — 13,9, НДР — 7,8, «Яблоко» 6,3, «Женщины России» 5,5.

Как видим, вопреки прогнозам, ЛДПР оказалась на втором месте, опередив НДР и «Яблоко», а КРО, ДВР, АПР вообще опустились «ниже ватерлинии».

Вскоре список неудачников пополнили и «Женщины»…

На восемь утра 18 декабря картина была такая: КПРФ 21,8 процента, ЛДПР 11,7, НДР 9,2, «Яблоко» 7,9. В дальнейшем первоначальные цифры хоть и изменялись, но распределение первых четырех мест осталось неизменным.

Чуда не случилось. Коммунисты могли праздновать победу.

Ельцин расплачивается за главную свою ошибку

У всех демократически настроенных людей ощущение было одно жуткая досада. В голову лез вопрос: почему все же компартию не запретили? Почему дали вновь присосаться к истощенному телу страны?

Конечно, в 1995 году эта мера была уже невозможной, однако в 1991-м, на волне послепутчевой демократической эйфории, принять по-настоящему жесткие меры против «ордена меченосцев», принесшего столько зла России и прилежащим странам, ничего не стоило. Такие меры встретили бы тогда безоговорочную поддержку огромного большинства людей.

Однако Ельцин с великодушием победителя всего-навсего ПРИОСТАНОВИЛ деятельность компартии. Если бы он в состоянии был из августа 1991-го заглянуть в декабрь 1995-го!

Какими мотивами руководствовался тогда президент, избегая крайних мер в отношении коммунистов? Я думаю, они вполне прозрачны. Главными были два. Первый была почти полная уверенность, что народ, вдосталь натерпевшийся от миссионеров светлого будущего, более не допустит их к власти, никогда уже вновь не посадит себе на шею. Сами же коммунисты были в то время так жалки, так напуганы, что вроде бы уже и не притязали ни на что подобное. Вторая причина не хотелось осквернять запретами само слово «демократия». Демократия это ведь максимальная свобода. В том числе и для несогласных с тобой.

Время показало, что и то, и другое соображение в данном случае были ошибочны.

Осенью 1995-го, после выборов, сделалось вполне ясно, что надежда на прозорливость народа, на то, что после всего случившегося с Россией в ХХ веке он навсегда отвернется от коммунистов, была безосновательной.

Разумеется, среди тех, кто отдал голоса за большевиков, было много прежней партийно-хозяйственной номенклатуры, сладко евшей и пившей во времена оны. Тут все понятно, вопросов нет. Но немало там было и людей, которые ничего при коммунистах не имели, по всем мировым стандартам были сирыми и голыми. Их-то что так тянуло в светлое коммунистическое прошлое?

Все-таки поразительно короткая историческая память у наших соотечественников! Ладно бы еще в ней не сохранились какие-то давние события затеянная большевиками Гражданская война, раскулачивание (то есть фактическая ликвидация крестьянства), кошмарный голод тридцатых годов, повсеместно раскинутые «санатории» ГУЛАГа, ночные аресты, пытки, казни… такие провалы памяти еще можно понять. Но ведь люди запамятовали и совсем свежее то, что было всего четыре года назад. Почти никто уже не помнил, в каком беспросветном тупике в конце концов оказалась наша славная социалистическая экономика, как еженедельно и ежедневно возникали слухи о новом неминуемом голоде (теперь мы знаем, что слухи эти были небеспочвенны голод действительно стоял на пороге). У наших сограждан отшибло память о том, в какую проблему всякий раз вырастала необходимость купить любой пустяк, любую ерунду. Нет, не купить ДОСТАТЬ, другого и слова-то не было. Особенно если вы жили не в Москве, чуть не полстраны должны вы были обежать-объехать, чтобы напасть на след требуемого. А как напали на след, тут и начиналось главное стояние в очередях, ночные переклички, слюнявые номера на ладони, выведенные «химическим» карандашом… Ссоры и драки с соседями по очереди, высокомерное хамство продавцов… И если досталась тебе искомая тряпка или что-то другое унизительный праздник, торжество раба, пригнутого головой до самой земли. Дальше и пригибать некуда.

И так ведь обстояло дело со всем, что необходимо человеку для жизни. Чтобы раздобыть необходимое, аккурат целую жизнь и надо было потратить, ни на что другое ни сил, ни времени уже не оставалось.

Увы, увы, все позабыли.

Смешным нынче кажется и второй посыл, удержавший Ельцина от решительных мер против партии коммунистов, посыл, согласно которому демократия несовместима с запретами. Абсурдна сама постановка вопроса, что демократические нормы распространяются на организацию, которая, как показала вся ее история, НЕ ПРИЗНАЕТ ДЕМОКРАТИИ и, придя к власти, немедленно ликвидирует ее.

Большевики, как известно, и само слово-то «демократия» не употребляли, а только лишь с эпитетом «буржуазная». Буржуазная демократия и этим все сказано. И сразу всем понятно, как к ней относиться и что с ней делать.

«Говорить о чистой демократии, о демократии вообще, о равенстве, о свободе, о всенародности… это значит издеваться над трудящимися и эксплуатируемыми», поучал нас товарищ Ульянов-Ленин. Буржуазную демократию надо, естественно, изничтожить и заменить диктатурой пролетариата. Какая у нас была диктатура, какого пролетариата это мы хорошо знаем. Лысые, усатые и бровастые «пролетарии» преподали нам всем прекрасный исторический урок.

Изменилось ли в чем-то существенном отношение «новых» красных к демократии? Если и изменилось, то только в худшую сторону, в сторону еще большей нетерпимости. Ибо вполне очевиден был дрейф зюгановцев в направлении национализма. Национал-социализм это то, что в дурном сне не могло бы присниться идейным прародителям Зюгановых, Лукьяновых, Купцовых. Прародители, как известно, числили себя по интернациональному департаменту.

Все годы реформ коммунисты были на передовой линии борьбы с этими реформами и в парламенте, и вне его стен. Главный их принцип — «Чем хуже, тем лучше!». Сделать все возможное, чтобы реформы шли спотыкаясь, через пень-колоду, чтобы они в максимальной степени ухудшили жизнь людей, подняли волну всеобщего возмущения, а после все свалить на самих же реформаторов такова была их главная тактическая идея.

К запрету и ограничению коммунистической деятельности в разные времена прибегали несравненно более прочные демократические режимы, чем тогдашний российский. Вспомним хотя бы США, ФРГ… Финляндию…

В других странах например, во Франции, в Италии меры предосторожности находили излишними и как следствие получали немало хлопот на свою голову. Тут, однако, надо вспомнить, что еврокоммунизм совсем не то, что наш российский коммунистический фундаментализм.

Сама по себе победа большевиков на выборах в Думу это, конечно, еще не была катастрофа. Каким бы ни получился расклад сил в новом думском составе, конституционные полномочия нижней палаты парламента, как известно, были весьма ограниченны.

Опасность таилась в другом. Результаты предыдущих думских выборов, 1993 года, как мы знаем, сильно повлияли на общую обстановку в стране, хотя уже тогда было ясно, что сама по себе Дума мало на что способна. В частности, под влиянием этих результатов Ельцин отдалился от демократов. А правительство «метнулось в сторону финансовой безответственности». Следствием чего стали известные события: резкое падение курса рубля, огромная инфляционная волна осени и зимы 1994 1995 годов, резкое снижение жизненного уровня…

Эффект от только что состоявшихся выборов мог быть еще заметней, ибо они прошли в преддверии выборов президентских. В такой ситуации коммунистический триумф при голосовании 17 декабря был дурным знаком. Он придавал силы большевистским фанатикам, разворачивал в соответствующую сторону колеблющихся. Вносил смятение и растерянность в ряды тех, кто привык держать нос по ветру. В том числе и во властных кабинетах. В том числе и в прессе (омерзительно было смотреть, как в предвыборные и послевыборные дни представители «свободной печати», радио, телевидения хороводились вокруг Зюганова и иже с ним, с каким холуйским подобострастием задавали им «удобные» вопросы, как старались доказать всему миру, что эти «пролетариелюбцы» «с человеческим лицом»).

Вот в чем заключалась главная опасность этого триумфа. Вот почему его нельзя было допускать.

Подведены окончательные итоги выборов

29 декабря Центризбирком обнародовал окончательные итоги выборов. В Думу прошли лишь четыре избирательных объединения — те самые, которые с самого начала захватили лидерство: КПРФ, получившая 22,3 процента голосов (за нее проголосовали почти 15 с половиной миллионов человек), ЛДПР — 11,18 процента (7, 7 миллиона), «Наш дом Россия» 10,13 (чуть более 7 миллионов), «Яблоко» 6, 89 (4, 8 миллиона).

В результате по партийным спискам коммунисты получили в нижней палате 99 мест, жириновцы 50, НДР 45, «Яблоко» 31.

В одномандатных округах КПРФ обрела еще 58 депутатских мандатов. 20 мест оказалось у родственной ей Аграрной партии.

Иными словами, в целом избиратели предоставили марксистам-ленинцам 177 депутатских кресел. Это хоть и не контрольный, но самый внушительный пакет думских «акций».

По сравнению с Думой предыдущего, первого, созыва коммунисты значительно прибавили: в 1993-м за них проголосовали лишь 12,4 процента избирателей (6,7 миллиона человек), что дало им 32 «партийных» места. В тот выборный цикл последователи Ленина — Сталина оказались только третьими, пропустив вперед Жириновского и «Выбор России». Всего КПРФ получила 46 мест. Ее союзнице АПР досталось тогда 55 мандатов. Так что по сравнению с 1993 годом в декабре 1995-го альянс коммунистов и аграрников заметно увеличил свое присутствие в Думе…

«Яблоко» добавило к своему партийному списку 14 одномандатников, НДР — 10. По 9 мест получили в одномандатных округах не преодолевшие пятипроцентный рубикон «ДВР — Объединенные демократы» и возглавляемая Николаем Рыжковым «Власть — народу!», 5 — Конгресс русских общин (одно из этих пяти мест досталось генералу Лебедю)… 77 мест обрели независимые кандидаты.

Таков был в общих чертах расклад сил в нижней палате парламента.

После думских выборов стало вполне очевидно: представитель коммунистов будет главным фаворитом и на предстоящих в скором времени выборах президентских.

Впрочем, прямые соцопросы, проводившиеся в то время, не вполне подтверждали этот грядущий фаворитизм Зюганов еще не был явным лидером. Намеченные на лето выборы президента в то время представлялись чем-то далеким, мало кто задумывался о них всерьез.

На что невозможно было не обратить внимание, так это на крайне низкий, почти нулевой, рейтинг действующего президента.

Данные социологов

(20 декабря 1995 года)

На вопрос социологов ВЦИОМа, за кого бы они проголосовали, если бы выборы президента состоялись в следующем месяце, 7 процентов ответили за Жириновского, 6 за Зюганова, по 5 за Черномырдина и Явлинского, по 4 за Лебедя и Святослава Федорова, по 2 за Ельцина, Руцкого, Гайдара, Тулеева и Бориса Федорова (при этом, надо отметить, Черномырдин и Гайдар уже заявили: они не собираются баллотироваться в президенты). 24 процента сообщили, что не намерены участвовать в выборах.

II. ФАЛЬСТАРТ ЕЛЬЦИНА

ГИРЯ НА ШЕЕ ПРЕЗИДЕНТА

Война в Чечне на фоне предстоящих выборов

Одной из главных причин непопулярности Ельцина в ту пору была Чечня. Общество в большинстве своем реагировало на кровавую бойню совершенно здраво и адекватно.

(Как подумаешь: что с ним, с обществом, случилось потом, при Путине? Как быстро могут меняться преобладающие общественные настроения!)

Собственно говоря, никто «наверху» не предполагал, что война на Юге так затянется. Мы ведь помним хвастливые заявления Грачева после разгрома чеченской «оппозиции» (промосковской «оппозиции» режиму Дудаева): дескать, если бы дело чеченского умиротворения было поручено ему, он бы с ним справился за два часа с одним парашютно-десантным полком.

Вот ему и поручили…

Никто в ту пору не допускал даже мысли, что президентская предвыборная кампания 1996 года будет проходить на фоне войны войны неправедной, несправедливой. Проигранной еще до того, как она началась. В декабре-то 1994-го казалось: до очередных президентских выборов времени эвон еще сколько!

В последний раз перед началом выборной кампании наш великий полководец, он же министр обороны, попытался добиться стремительной победы в Чечне аккурат в новогоднюю ночь 1994 1995 года. Бросив на штурм Грозного мальчишек Майкопской мотострелковой бригады. То ли по пьянке (отмечал свой день рождения), то ли на трезвую голову, но при затуманенном рассудке послал их на верную смерть. Они и погибли почти все…

Отчего же не удалась скоропалительная виктория? Объяснения быстро отыскались: не учли то да се, недооценили противника, разведка плохо сработала… Ну да, наверное, и это было. Однако главное, конечно, заключалось в ином. В несправедливости, а потому и непопулярности этой войны, единственная причина которой бездарность, а может быть, и корыстная незаинтересованность высокопоставленных чиновников, не сумевших (или не захотевших) решить проблему мирным способом.

Была, впрочем, и еще одна причина.

В Афганистан мы вперлись, не озаботившись тем, чтобы полистать историю этой страны, хотя бы малейше познакомиться с национальным характером его народов. Не удосужились узнать тот широко известный всему миру факт, что никому еще не удавалось поставить эти народы на колени (хотя желающих было немало). Точно так же и в Чечню полезли, ничего не зная (или начисто позабыв) о кровавой истории покорения этого края Россией.

Порой мне кажется, что наши политики и генералы не читали ни «Рубки леса» Толстого, ни его «Набега», ни тем более гениального «Хаджи-Мурата». Не читали Костомарова, других русских историков… Если бы почитали, узнали бы, откуда есть пошла «конституционная законность», которую они взялись восстанавливать огнем и мечом. А пошла она двести с лишним лет назад из желания русских царей обрести вольготный доступ к своему стратегическому союзнику Грузии, для чего требовался сущий пустяк покорить «дикие» и «воинственные» горские племена. Вот, стало быть, при каких обстоятельствах начали «восстанавливать» ту самую «конституционную законность».

Короче, только при абсолютном невежестве можно было вести себя по отношению к чеченскому народу так, как повели себя эти деятели.

Даже советские энциклопедии и словари, при всей их лживости, не посмели написать про Чечню, что она добровольно вошла в состав России (как они написали, допустим, про Ингушетию). «БЫЛА ПРИСОЕДИНЕНА» вот и все, что отважились процедить сквозь зубы.

В сущности, мы словно по мановению волшебной палочки вернулись к худшим временам коммунистического режима, когда наши правители знали только один способ решения любой «национальной проблемы» при посредстве оружия.

Мы вернулись к временам безудержного вранья официальной пропаганды, когда казенные врали с утра до вечера слали и слали в эфир высосанную из пальца «информацию» о наших замечательных победах и ничтожных потерях…

Впрочем, если сравнивать очередной кровавый эпизод нашей истории, начавшийся 11 декабря 1994 года, с аналогичными случавшимися в прошлом, а они, повторяются, увы, регулярно, кое от чего нам все же удалось уйти, кое в чем, как это ни странно звучит, мы сумели хоть на миллиметр, но продвинуться вперед по цивилизованному пути.

Что я имею в виду? Какое продвижение вперед? Прежде всего, то, что в целом реакция российского общества на затеянную властями чеченскую войну была адекватной: общество не приняло, отвергло ее. Когда еще такое бывало? Во время позорной финской кампании 1939 года? Во время удушения Венгрии, Чехословакии? Во время войны в Афганистане? Конечно, и тогда было немало людей, отвергавших действия московских властей, но масштабы тогдашнего неприятия были, разумеется, несопоставимо малы. Более или менее адекватная реакция общества стала пробуждаться разве что во время тбилисских и вильнюсских событий. Но это было именно только пробуждение, только начало… После 11 декабря 1994-го реакция обрела черты зрелости. Уже через несколько дней после ввода войск в Чечню 64 процента опрошенных Фондом «Общественное мнение» заявили, что они против этого ввода. Такие же цифры сохранились и в дальнейшем. По данным ВЦИОМа, в октябре 1995-го за вывод войск были 40 процентов опрошенных и плюс к этому за то, чтобы добиваться мирного решения проблемы, 25. То есть те же шестьдесят с лишним процентов выступали против войны.

Вполне адекватной была и реакция основных политических сил на развязанную чеченскую бойню. Открытую поддержку ей оказали лишь крайне правые фашисты, ультра-националисты, националисты-державники. В оппозиции же оказались прежде всего демократы…

Все это было признаком того, что в России, худо ли бедно, образовался живой политический организм, который не только ориентируется на имена политических вождей, но и реально следует определенным принципам, с ними соразмеряет происходящие события и принимаемые решения.

Далее. Когда раньше бывало, чтобы безумная военная авантюра встречала такой дружный афронт со стороны прессы (под прессой я разумею не только газеты, но и все, что нынче называется средствами массовой информации не люблю это словесное нагромождение)? В сущности, команде лжецов под руководством Сосковца и других поставленных на это чиновников уже на первых порах удалось придушить только останкинские «Новости» и специально для такого случая вытащенное из нафталина «Время»… Ну, частью еще некоторые радиоканалы… В основном же вся информация, какую удавалось добыть (тут, разумеется, тоже чинились всяческие препоны), передавалась и печаталась свободно. Не говоря уж о комментариях.

Можете ли вы себе представить опять-таки, чтобы Хрущеву в 1956-м во время венгерских событий или Брежневу в 1968-м при вторжении в Чехословакию кто-то хотя бы одной печатной строкой резанул бы правду-матку в глаза, как в 1994-м 1995-м резали Ельцину?

Несмотря на фактическое военное положение, сохранилась и свобода социологических опросов. А также открытой публикации их результатов. Такого ведь тоже в подобные моменты отродясь не было. Как можно! Там ведь такого навыспрашивают! О процентах несогласия с вторжением в Чечню я уже говорил. Общественное мнение, опять-таки по данным ФОМ, так же четко назвало и виновников чеченской трагедии. На первом месте здесь стоял Ельцин (40 процентов опрошенных) и только на втором, с весьма заметным отрывом, Дудаев (27 процентов).

Рейтинг Ельцина падал весь 1995 год, причем самым заметным его падение оказалось как раз после ввода войск в Чечню. Если в сентябре 1994-го у президента еще был наивысший среди ведущих политиков балл 15, то в январе 1995-го только 6. К концу этого года началу следующего его рейтинг составлял лишь 2 3 процента…

В общем сейчас уже вполне ясно: российская демократия споткнулась о Чечню. Великая либеральная революция, свершившаяся в нашем отечестве в конце ХХ века, понесла огромный урон из-за войны, развязанной тогда, в середине девяностых, на Северном Кавказе. Все последующие годы имперская, милитаристская, военно-полицейская психология расползалась, как чума, по российским городам и весям и в конце концов сделалась одним из главных компонентов психологии правящей бюрократии. Соответственно, в значительной степени ею оказались пропитаны клеточки и поры всей нашей жизни. Именно война в Чечне как главенствующий, хотя и не единственный фактор в дальнейшем открыла дорогу установлению в России авторитарного режима.

ТРАГЕДИЯ ПЕРВОМАЙСКОГО

Нападение на Кизляр

В начале января 1996 года произошел один из самых нелепых и кровавых эпизодов первой чеченской войны, наложивший отпечаток на всю президентскую предвыборную кампанию. Благодаря этому эпизоду Ельцин как кандидат на второй срок стартовал из самой невыгодной позиции, какую только можно было придумать.

Рано утром 9 января в дагестанский город Кизляр проник вооруженный отряд чеченских боевиков во главе с родственником Дудаева Салманом Радуевым. Численность отряда называлась разная — от 50 до 450 человек. В конце событий вроде бы утвердилась цифра 350…

В городе начались бои. Как позже выяснилось, основной целью нападавших был захват и уничтожение военных вертолетов, находившихся на специальной площадке в аэропорту. Однако решить эту задачу им не удалось. В их руках оказались центральная городская больница, родильный дом, железнодорожный вокзал.

В больницу и роддом радуевцы согнали множество местных жителей (назывались цифры от двух до пяти тысяч), объявив их заложниками. Был выдвинут ряд политических требований. Главное: Ельцин должен вступить в переговоры с Джохаром Дудаевым и вывести из Чечни федеральные войска, признать незаконными состоявшиеся незадолго перед тем, в декабре, выборы нового чеченского «президента» (как известно, им стал бывший республиканский коммунистический вождь Доку Завгаев).

Однако к вечеру, в результате переговоров с дагестанским руководством, Радуев отказался от своих требований, согласившись покинуть республику, если ему предоставят транспорт (десять автобусов и два грузовика) и гарантируют безопасность передвижения. Руководство Дагестана готово было выполнить эти условия…

Боевики уходят из города

Надо сказать, вообще с самого начала кизлярских событий из уст многих известных деятелей зазвучали слова о том, что первейшей целью неизбежной в таких случаях силовой операции должно стать спасение ни в чем не повинных людей, оказавшихся в руках террористов. «Сейчас в Кизляре необходимы переговоры жизнь заложников превыше всех амбиций и чести мундира руководителей силовых структур», заявил, например, генерал Лебедь.

И вначале все вроде бы указывало на то, что именно это — спасение человеческих жизней — станет приоритетом для власти. Председатель Госсовета Дагестана Магомедали Магомадов связался с Черномырдиным. Очень важный момент: как сообщил журналистам депутат Госдумы Гамид Гамидов, ЧЕРНОМЫРДИН ДАЛ ДАГЕСТАНСКОМУ ЛИДЕРУ ГАРАНТИИ, ЧТО ТЕРРОРИСТЫ СМОГУТ БЕСПРЕПЯТСТВЕННО ПОКИНУТЬ ПРЕДЕЛЫ РЕСПУБЛИКИ.

Утром 10-го боевики вместе с заложниками выехали из Кизляра на предоставленном им транспорте и двинулись в сторону чеченской границы. Помимо рядовых жителей города (сообщалось, что таковых 165 человек), среди заложников находился ряд высокопоставленных дагестанских чиновников, добровольно сдавшихся боевикам в обмен на освобождение женщин и детей, министр по делам национальностей, первый зам главы МВД, министр мелиорации и водного хозяйства, первый зам председателя Народного собрания, а также депутат российской Госдумы и двое журналистов…

Вообще-то, как позднее утверждал дагестанский лидер Магомадов, согласно договоренности с боевиками, сопровождать их до блокпоста у села Первомайское на границе с Чечней должны были только заложники-добровольцы, однако вопреки соглашению радуевцы увезли с собой еще и те самые полторы с лишним сотни обычных горожан.

По разным подсчетам, приводившимся на тот момент, в Кизляре в результате радуевского нападения погибли от 20 до 33 человек. В их числе военные, милиционеры, мирные жители. В итоге всех событий была названа окончательная цифра — 35 погибших.

Если отвлечься от всего остального, сам факт беспрепятственного проникновения чеченских террористов в мирный дагестанский город — свидетельство вопиющей беспечности и разгильдяйства, царивших во властных и силовых структурах, местных и федеральных. Как сообщалось в прессе, еще 25 декабря в МВД Чечни была получена и документально зафиксирована «оперативная информация о том, что группа лиц из бандформирований, участвовавших в захвате Гудермеса (случившегося незадолго перед этим. — О.М.), намерена совершить налет на Кизляр. Об этом тут же были извещены подразделения ФСБ в Чечне, милиция в Кизляре, а через них представители военной разведки». И вот, несмотря на это предупреждение, отряд Радуева сумел спокойно попасть в город, хотя на пути его следования, как сказал потом Ельцин, распекая силовиков, были дислоцированы в разных местах несколько тысяч военнослужащих федеральных сил.

Как бы то ни было, до момента, когда налетчики покинули Кизляр, все вроде бы шло по буденновскому сценарию. Недаром же к этому делу подключился Черномырдин.

Радуева не выпускают из Дагестана

Продолжение, однако, было иным, чем в Буденновске. Когда голова колонны пересекла дагестанско-чеченскую границу, по ней неожиданно был открыт огонь с вертолета. Автобусы сразу же повернули назад и остановились в том самом расположенном неподалеку от границы дагестанском селе Первомайское. Здесь боевики разоружили и захватили 37 милиционеров новосибирского УВД, находившихся на блокпосту возле села.

В развитии событий наступил резкий перелом. Как заявили корреспонденту «Интерфакса» в руководстве Дагестана, в Кизляре им удалось достичь уникального успеха: «в течение суток договориться с террористами и освободить три тысячи заложников», и вот эти результаты «оказались сведены на нет усилиями российских военных», «своими маневрами они сорвали достигнутые договоренности».

В действительности дело, конечно, было не в военных: соответствующие распоряжения, несомненно, исходили с самого верха. Но критиковать Кремль республиканское начальство, естественно, не осмелилось.

Все говорило о том, что в Москве решили не допустить повторения Буденновска. В общем-то почти всякий раз, оказываясь перед выбором уничтожить террористов или спасти заложников? наша власть отдавала предпочтение первому. Человеческая жизнь, как известно, у нас мало что стоит. Буденновск тут стал исключением. Теперь вот опять возвращались к правилу…

К тому же Буденновск, мы знаем, оказался связан с именем Черномырдина. После него популярность премьера подскочила. Начинающаяся предвыборная кампания и скрытое соперничество между ним и президентом требовали эту популярность понизить…

Начались затяжные, длившиеся несколько дней, переговоры боевиков с властями. Власти настаивали на полном освобождении всех заложников это будто бы было оговорено еще в Кизляре: на границе заложники должны быть отпущены. Думаю, в действительности вряд ли боевики могли согласиться на такое условие, хоть в Кизляре, хоть где: со стороны Чечни приграничная территория представляла собой открытую местность уничтожить здесь колонну, оставшуюся без заложников, не составляло никакого труда…

Кстати, после начала этого нового этапа радуевской эпопеи в СМИ появилось уточненное число пленников, находившихся в руках боевиков. Оно оказалось несколько меньше, чем считали ранее: 67 (а не 165) жителей Кизляра и 13 высокопоставленных добровольцев и журналистов. Плюс к этому — уже упомянутые 37 новосибирских милиционеров.

Против задержания колонны на границе тогда протестовали многие. Всем было ясно: это неминуемо приведет к большой крови. Особенно решительно были настроены дагестанские власти, республиканские силовые структуры, местное население. Сообщалось, например, что, согласно общему мнению работников управления ФСБ Дагестана, Салман Радуев и его сообщники должны быть без промедления выпущены вместе с заложниками на территорию Чечни, не следует доводить дело до силового решения.

«Если боевиков будут атаковать до того, как освободят заложников, и кто-либо из гражданских лиц пострадает, мы не отпустим российские войска из Дагестана», заявил 12 января лидер Союза мусульман России Надир Хачилаев, прибывший в район осажденного села.

Все эти дни отчаянные попытки не допустить штурма Первомайского предпринимал заместитель председателя Совета Федерации Рамазан Абдулатипов. Уже 11 января в середине дня информагентства распространили его слова: «До сих пор никто не может объяснить причины блокирования группы вооруженных боевиков с заложниками в Первомайском, несмотря на то, что была достигнута договоренность с руководством Дагестана об их беспрепятственном продвижении в направлении к Чечне». 13 января Абдулатипов обратился к Ельцину и Черномырдину с настоятельной просьбой лично вмешаться в разрешение ситуации. В своем обращении он вновь отметил, что в результате переговоров руководства Дагестана с террористами «были освобождены более трех тысяч заложников и сам город Кизляр. Но достигнутые договоренности сорваны провокационными действиями федеральных силовых структур. В результате селение Первомайское и оставшиеся заложники блокированы вот уже несколько дней». Продолжение блокады, по словам Абдулатипова, «становится опасным фактором, который может породить несвойственные для дагестанцев антироссийские настроения… Развитие событий в этом направлении недопустимо. Уничтожение террористов необходимо — это бесспорно, но не за счет жизней заложников». Зампред Совета Федерации настаивал на том, чтобы «довести до конца» вариант освобождения заложников, «предложенный руководителем Дагестана Магомадовым», то есть предоставить боевикам возможность вернуться в Чечню.

В этот же день несколько тысяч жителей Махачкалы, Кизляра, Хасавюрта и других расположенных неподалеку населенных пунктов направились в сторону Первомайского, чтобы потребовать выполнения достигнутого в Кизляре соглашения о пропуске террористов в Чечню.

Однако федеральные власти пренебрегли всеми этими требованиями. Толпа дагестанцев числом около трех тысяч человек, пытавшаяся прорваться в Первомайское, уперлась в выставленные вокруг него войсковые кордоны…

Вечером переговоры с Радуевым и его боевиками были прерваны. Им предъявили «жесткие требования, носящие характер ультиматума».

14-го числа развернулась почти уже нескрываемая подготовка к штурму.

Начало штурма

Штурм начался 15 января в 9-00 вертолетной атакой на село. В результате артобстрела было подожжено несколько домов. Бои завязались непосредственно в Первомайском…

Накануне, как стало известно, состоялось экстренное заседание руководства Дагестана. Республиканский лидер Магомедали Магомадов сообщил, что его предложение отпустить боевиков в Чечню, к сожалению, не было поддержано на федеральном уровне, так как российские власти считают, что «нельзя каждый раз прощать террористов, нельзя, чтобы они ушли безнаказанно…».

Как мы помним, ранее у Черномырдина была другая позиция он гарантировал, что боевики, отказавшиеся от своих политических требований, будут отпущены с миром.

Иными словами, МОСКВА ВЫСТАВИЛА РЕСПУБЛИКАНСКОЕ РУКОВОДСТВО ДАГЕСТАНА В РОЛИ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ НЕ ДЕРЖАТ СВОЕГО СЛОВА, что на Кавказе считается одним из самых тяжких грехов. Но что было делать? «Не воевать же нам из-за этого с Россией», растерянно говорил Магомадов.

Вскоре после начала штурма Первомайского в Москве произошла знаменитая сцена, накрепко врезавшаяся в память всех, кто ее видел (а видели ее многие она транслировалась по телевизору). Объясняя, как здорово подготовлена операция, Ельцин сказал журналистам: «Там 38 снайперов, и у каждого своя цель». При этом «в лицах» изобразил, как цепко каждый снайпер держит эту свою цель на мушке, отслеживая все ее передвижения. Эта глупенькая детская притча про 38 снайперов навсегда прилипнет к Ельцину так же, как случай с берлинским полицейским оркестром, которым наш президент по пьяной лавочке взялся дирижировать, и происшествие в Шенноне, когда, «нагрузившись» перед этим в Америке, он не смог выйти из самолета…

Позже, когда по Первомайскому лупили «Грады» и «Шилки», сметая и сжигая всех без разбора, этот наивно-нелепый рассказ про снайперов, предполагающий «точечную» операцию, наверное, многим вспоминался.

Из сообщений информагентств:

«15 января, 10–00. Несколько групп боевых вертолетов федеральных сил подвергли обстрелу неуправляемыми реактивными снарядами позиции боевиков, окопавшихся в пределах села…».

«15 января, 13–00. Ситуация в районе села Первомайское не меняется, работают вертолеты и боевые самолеты федеральных сил… Журналисты, находящиеся в полутора километрах от села, сообщают, что отчетливо видно, как оно пылает… После того, как штурмовые группы спецподразделений вошли в Первомайское, огонь из тяжелых вооружений по селу стих. Из самого села, окутанного плотными клубами дыма, доносится автоматно-пулеметная стрельба. Изредка бьют крупнокалиберные орудия. В небе над Первомайским постоянно находятся 10 12 вертолетов огневой поддержки Ми-26… Разрывы видны в районе школы, где до сих пор удерживались заложники».

Как же так? Разве летчикам не известно, кто там удерживается (или, по крайней мере, удерживался «до сих пор»)?

«Без устали молотят по селу»

В интервью «Известиям», которое он дал через несколько часов после начала штурма Первомайского, министр по делам национальностей Дагестана Магомед-Салих Гусаев высказал принципиальную позицию руководства республики: крупномасштабную войсковую операцию в Первомайском проводить было нельзя. С боевиками, сказал министр, надо воевать, когда они только еще врываются в республику, в ее города, а не в тот момент, когда в их руках уже оказалось огромное число мирных граждан. В последнем случае война с ними неминуемо заканчивается большими жертвами. Министр вновь высказал сожаление, что полномочия по освобождению заложников, которые президент России передал руководству Дагестана, были прерваны вертолетной атакой в окрестностях Первомайского.

Протесты раздавались и в самой России. Остановить начавшиеся боевые действия призвал президента известный правозащитник депутат Госдумы Сергей Ковалев. «Борис Николаевич, заявил он, так называемая операция по освобождению заложников с огромной вероятностью превращается в операцию по уничтожению заложников… Только вы можете сейчас остановить бессмысленное уничтожение всего живого в Первомайском».

Между тем, несмотря ни на какие протесты, штурм Первомайского продолжался. Из сообщений СМИ:

«17 января. Третьи сутки авиация, артиллерия и остальные огневые средства войск без устали молотят по взятому в кольцо селу».

«17 января. Федеральные войска продолжают операцию… Утром по селу Первомайское велся непрерывный артиллерийский и ракетный огонь».

«17 января, 17–00… Примерно в 14 часов по московскому времени начался массированный обстрел села из ракетных установок «Град»… Корреспондент Франс Пресс, находящийся вблизи Первомайского, зафиксировал восемь залпов из этих установок в течение пяти минут. По селу, представляющему собой дымящиеся руины, наносят также ракетные удары российские вертолеты, слышна артиллерийская канонада».

«18 января, 13–30. Со стороны села Первомайское доносится сильная артиллерийская канонада…».

Вот такая ювелирная, «точечная» операция. Вот такие 38 снайперов. Как писали «Известия» 19 января, несколько дней «из всех видов оружия громили поселок на мирной дагестанской земле, мешая с камнем и землей тела террористов и заложников, женщин, детей и мужчин, имевших святое право на жизнь».

Информационным апофеозом всей операции в Первомайском, по-видимому, стало заявление, сделанное начальником Центра общественных связей ФСБ генералом Михайловым 17 января где-то около семи вечера. Он сказал журналистам, что в данный момент завершается последний этап войсковой операции по овладению селом, что подразделения федеральных войск при мощной артиллерийской и авиационной поддержке подавляют оставшиеся огневые точки боевиков, но… надежды на освобождение каких-либо новых заложников уже нет таковых просто не осталось в живых.

Эти слова генерала еще раз удостоверили всех, что в Первомайском была проведена не операция по спасению заложников, а обычная войсковая операция, при которой спасение невинных человеческих жизней на двадцать пятом месте.

Кстати, возможно, именно это неосмотрительное заявление Михайлова, широко растиражированное средствами массовой информации, стоило ему должности он лишился ее вскоре после Первомайского.

18 января днем, когда со стороны села еще доносилась сильная артиллерийская канонада, тот же генерал Михайлов сообщил журналистам, что операция по освобождению Первомайского «практически завершена»…

Что самое поразительное: несмотря на весь этот огненный кошмар, устроенный федеральными войсками, Радуев с большой группой сообщников в ночь с 17-го на 18-е сумел-таки вырваться из окружения. Более того, чеченцы увели с собой часть заложников тех самых, которых накануне «похоронил» генерал Михайлов. В числе этих заложников — жители Кизляра, Первомайского, новосибирские милиционеры, захваченные в момент входа радуевцев в село, всего 66 человек.

Информационная блокада

«По своей бездарности операция в Первомайском сравнима со штурмом Грозного и штурмом больницы в Буденновске, писали «Известия» 19 января. По количеству пролитой крови Грозный, конечно, на первом месте, но, будь в Первомайском столько жителей, сколько в чеченской столице, убили бы больше. Впрочем, до сих пор неизвестно, сколько людей погибло в Грозном. Постараются скрыть и размер трагедии в Первомайском. Не привыкать врать».

При освещении событий в дагестанском селе действительно была установлена жесткая цензура. Журналисты в основном вынуждены были пересказывать все со слов генералов и пресс-секретарей МВД, ФСБ и прочих спецслужб. Отсюда бесконечные противоречия в приводимых цифрах, фактах, замалчивание неприятного, не соответствующего официальной версии событий, выдумывание того, чего на самом деле нет…

Обо всем этом возмущенные журналисты говорили на специально созванной 19 января пресс-конференции. Главная ее тема почему нам опять врут? — неизменно присутствовала во всех выступлениях. По словам участников пресс-конференции, все официальные источники так или иначе искажают информацию, достоверные сведения поступают лишь от независимых журналистов, сумевших самостоятельно проникнуть на место событий. «Искажение фактов о событиях в Первомайском — намеренная и продуманная информационная политика государства» — это слова главного редактора «Известий» Игоря Голембиовского. Общий вывод: вся государственная политика в целом строится сегодня на дезинформации; но управлять Россией, основываясь на лжи, нельзя, тем более в нынешних чрезвычайных условиях.

Если бы тогдашние ораторы смогли заглянуть на несколько лет вперед, разглядеть, какой станет «информационная политика» государства во время второй чеченской войны, когда единственным «журналистом», освещающим ход тамошних событий, окажется пухлощекий генерал Шабалкин он будет вещать по всем каналам, сообщая строго дозированную информацию, на фоне неизменной маскировочной сетки!

Что касается журналистов, которые сумели на свой страх и риск проникнуть в Первомайское, одним из них был корреспондент тех же «Известий» Валерий Яков. Он находился в селе во время штурма. Его свидетельства напрочь опровергают многие заявления властей, и гражданских, и военных. Так, по утверждению журналиста, решение уничтожить отряд Радуева было принято не после провала переговоров в Первомайском, а еще до того, как автобусы с заложниками доехали до села. Десантные подразделения, дислоцированные в Чечне, получили приказ блокировать и уничтожить колонну, как только она покинет Дагестан. При этом предполагалось, правда, что заложники будут отпущены на дагестанской территории. Так что радуевцы правильно предугадали опасность. В какой-то момент, однако, судьба заложников, по словам Валерия Якова, вообще перестала волновать генералов, руководивших операцией: любой ценой уничтожить боевиков и представить наверх победный рапорт — вот что стало для них главной целью.

Журналист опроверг и еще один нелепый миф, за который, помимо мифа о «38 снайперах», охотно ухватился Ельцин, миф о хорошо оснащенном подземном «опорном пункте», будто бы заранее, «причем уже давно», устроенном боевиками в Первомайском. У людей, знающих истинное положение дел, ничего, кроме усмешки, разговоры об «опорной базе дудаевцев с бункерами, подземными ходами и арсеналами» не вызывали. Валерий Яков: «Понятно, что Ельцину об этой «базе» доложили Барсуков с Куликовым (директор ФСБ и глава МВД, командовавшие операцией. — О.М.)… Если бы они побывали в Первомайском или хотя бы в соседнем селе, они бы элементарно могли узнать, что в этих селах вообще нет подвалов». Весь свой арсенал боевики везли с собой на двух грузовиках, а подвалы там никто не копает: очень близко подходят грунтовые воды…

Одним словом, введенная властями цензура, как в большинстве случаев, оказалась малоэффективной: люди узнали то, что от них пытались скрыть. «Бездарность российской военно-полицейской машины, писали «Известия», не могла скрыться за бездарной ложью официальной пропаганды. Отсутствие военных и прочих необходимых к данному случаю талантов требовало жестокости, жестокости, жестокости… К числу полководцев, прославивших русское оружие, теперь можно отнести Ерина, Степашина, Грачева, Егорова, Барсукова…»

Каков же был итог «хорошо подготовленного» штурма и действий пресловутых «38 снайперов?» По свидетельству тогдашней прессы, это не только уничтожение боевиков (вернее, лишь части их), но и «убийство заложников, в том числе малолетних детей и женщин, разрушение школы, мечети, трехсот домов с хозяйственными постройками, имущества и скота жителей поселка, полное уничтожение всей инфраструктуры и лишение оставшихся в живых жителей всех средств к существованию».

Удар по Черномырдину

Одним из главных последствий бездарной операции, проведенной в Дагестане, стала волна всеобщего возмущения, поднявшаяся в этой республике. Обстановка здесь оказалась на грани взрыва. Характерные заголовки центральных газет той поры: «В Дагестане все громче звучат антироссийские лозунги», «Дагестанцы вооружаются и клеймят Москву», «Дагестан в трауре после «успешной операции»…

Еще свежа была в памяти история с нападением на Буденновск, закончившаяся совсем по-другому. Люди сравнивали ту историю с только что случившейся и недоумевали: чем объяснить, что здесь власти действовали так безжалостно по отношению к мирному населению?

Лидер Аварского народного фронта Гаджи Махачев:

«Почему в Буденновске не стали применять силу, а в Дагестане сочли это возможным? Теперь мы не можем считать себя гражданами России, поскольку ее руководство нас забыло. Если так будет продолжаться и дальше, мы поднимемся с оружием в руках вместе с Дудаевым против российской армии. После того, что произошло, российская армия должна немедленно покинуть республику».

Председатель Кумыкского совета Хасавюртовского района Абдулазим Хасбулатов:

«Почему в Буденновске в переговоры с террористами вступил сам Черномырдин, а в Дагестане Москва просто решила стереть с лица земли наше село, убить ни в чем не повинных людей? Я ездил по кумыкским селам, говорил с народом. После того, что сделала здесь Москва, удержать людей от стихийных выступлений будет очень трудно».

Лидер Лакского народного движения Магомет Хачилаев:

«Если российские войска и дальше так будут поступать на нашей территории, новый вооруженный конфликт будет фактически неизбежен!»

А действительно, почему в Кизляре и Первомайском решили не повторять сценарий Буденновска, почему выбрали самый жесткий вариант выхода из ситуации? Как уже говорилось, это, помимо прочего, по-видимому, объяснялось желанием Кремля не допустить, чтобы в преддверии президентских выборов вырос авторитет Черномырдина — общепризнанного героя буденновской эпопеи и одного из потенциальных претендентов на высший государственный пост. В общественное сознание следовало внедрить мысль, что буденновский сценарий, главным автором и исполнителем которого считался премьер, был ошибкой (то, что Черномырдин действовал там, конечно, не без одобрения президента, как бы предлагалось забыть). Подобное желание четко ощущалось в тогдашних выступлениях «ястребиной» части ельцинского окружения, да и в собственных выступлениях президента.

Так, ярым сторонником силового решения проблемы Первомайского был руководитель Администрации президента Николай Егоров, недавно назначенный на эту должность. На своей первой пресс-конференции 16 января он назвал «вполне оправданным» применение силы в Первомайском. При этом обрушился на тот способ выхода из тяжелой ситуации, к которому прибегли в Буденновске: по его мнению, Кизляр и Первомайское это как раз последствия политики «ни войны, ни мира», сформировавшейся после Буденновска. Как это часто бывает с деятелями такого рода, для обоснования своей позиции Егоров широко использовал философские, нравственные, психологические категории: мол, события в Буденновске, Кизляре, Первомайском «выходят за рамки понятий добра и зла» — это просто некая «патология». По словам Егорова, если бы федеральные власти поддались на «кровавый шантаж», предпринятый дудаевцами, у людей была бы потеряна вера в справедливость.

Нетрудно догадаться, чьи слова повторял потом Ельцин, публично прибегнув к аналогичной переоценке летних событий 1995 года на Ставрополье. Уже после завершения операции в Первомайском он открыто заявил, что тактика, примененная в Буденновске, была неправильной:

Упустили тогда Басаева большая часть этой банды пришла с Радуевым сюда, в Кизляр и Первомайское. Вот что мы сделали прошлым решением.

А сегодня в Дагестане гремят взрывы

Сегодня в Дагестане чуть ли не каждый день гремят взрывы, раздаются автоматные очереди. Гибнут люди. Некогда спокойная республика уже мало чем отличается от Чечни. Кто знает, может быть, истоки этого неспокойствия в значительной степени как раз в той нелепой операции по захвату Первомайского. Спрашивается, ради чего было восстанавливать против себя население целой республики? То, что республика не поддерживает эту операцию, было вполне очевидно. Люди требовали спасти заложников. Нет, надо было, упершись рогами, стоять на своем: у нас, дескать, первейшая задача дать урок боевикам, чтоб неповадно было. Вот и дали урок…

Вообще российские власти действуют на Северном Кавказе, как слон в посудной лавке. Первомайское, Беслан… Я уж не говорю обо всей Чечне… Будто бы специально наращивается заряд в пороховой бочке, подложенной под тамошние долины и горы. Возможно, до того, как во всю силу рванет, не так уж и много времени осталось…

Но никто вроде бы не задумывается об этих сроках (если б задумывались, наверное, действовали бы как-то иначе). Каждый живет одним днем.

Оно и понятно: за то, что будет завтра, никто с тебя не спросит спросят за сегодня. Завтра будут совсем другие люди им и разгребать доставшиеся от тебя завалы. Где сегодня все эти Барсуковы, Куликовы, Михайловы?.. Вряд ли кому в голову придет спрашивать с них (не только с них, конечно) за нынешнюю «чеченизацию» Северного Кавказа. За то, что до самой малости уже сократились шансы удержать его в российской орбите.

И так всякий раз. Виноватых нет. За какие-то частные ошибки еще могут спросить. Но за стратегические промахи никогда. Отсюда и происходит психология временщиков, безраздельно властвующая над всеми российскими деятелями, кто так или иначе прикасается к проблемам этого кусочка земли: после нас хоть потоп.

Перед выборами Кремль меняет курс?

Еще не начинался штурм Первомайского, а генерал Лебедь уже высказал опасение, что трагические события в Кизляре могут негативно повлиять на июньские выборы: кивая на эти события, Кремль может попытаться «ввести чрезвычайное положение по всей стране и даже ликвидировать остатки демократии».

После штурма такого рода опасения еще более усилились. Жестокие и малоосмысленные действия федеральных властей в Первомайском многих навели на мысль, что, ориентируясь на 16 июня, президент решил довольно круто изменить свою политику наладить что-то вроде компромисса с коммунистами и националистами. Такого рода подозрения укрепляло и то обстоятельство, что в это же время он произвел ряд замен в правительстве и своей администрации, усилив в них, так сказать, консервативную составляющую. Самым большим страхом в среде демократов было как бы он не покусился на курс либеральных экономических реформ, которые худо ли бедно, но проводились до сих пор.

Вряд ли, однако, самим коммунистам в тот момент нужен был какой-то компромисс с предельно ослабленным и непопулярным президентом: перед ними открывались совсем другие перспективы, реальные перспективы возвращения к власти.

Естественно, они не преминули воспользоваться топорными действиями Кремля в Первомайском. 16 января, в разгар дагестанских событий, имея эти события в виду, Зюганов заявил: для всей страны будет лучше, если Борис Ельцин на выдвинет свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах. Впрочем, добавил коммунистический вождь, события в Первомайском уже никак не повлияют на отношение народа к президенту, так как его политика давно обанкротилась и провалилась.

Как мы помним, осенью 1999-го — зимой 2000-го жесткая чеченская политика Путина, как раз напротив, стала для него трамплином, стремительно вознесшим его на президентский пост: к тому времени общественное мнение России было развернуто на 180 градусов, подготовлено таким образом, что жаждало этой жесткости и безжалостности. Однако в 1996-м наблюдалась совсем иная картина: люди требовали мира, и ни один из кандидатов в президенты не мог с этим не считаться.

Вскоре осознал это и Ельцин. Шарахнувшись в Первомайском в сторону ужесточения действий на Северном Кавказе, он затем двинулся в обратную сторону. Вынужден был двинуться.

Россия, что с тобой случилось?

Кстати, вот тоже вопрос: как могло случиться, что за каких-то три года с 1996-го по 1999-й страна, Россия, так резко переменилась? Из сообщества людей, требующих мира, мира во что бы то ни стало, превратилась в сообщество, жаждущее войны. Ну, не жаждущее мне возразят, что это сказано слишком сильно, но, по крайней мере, «большинством голосов» поддерживающее эту войну (тут уж возражений, я полагаю, быть не может опросы-то нам известны).

Думаю, как и в прежние времена, главную роль сыграла пропаганда. Наши соотечественники по-прежнему беззащитны перед ней. По-прежнему легко поддаются манипулированию. Как в тридцатые годы, когда огромные массы народа с необыкновенной легкостью удавалось уверить, что такой-то и такой-то шпионы и предатели, не заслуживающие иной участи, как только немедленного расстрела.

И то сказать, если вам каждый день демонстрируют, как «чеченские бандиты» пытают русских солдат (да и не только солдат), отрубают им головы, отстреливают пальцы, трудно не вскипеть, не заразиться ненавистью, не прийти к мысли, что иначе как только с помощью оружия с ними нельзя вести разговоры.

При этом как-то не приходит на ум: а почему же нам не показывают аналогичные или даже еще более жестокие истязания, которым подвергают чеченцев «федеральные» костоломы в различных «фильтрационных пунктах», как казнят без суда и следствия, связав по несколько человек и подрывая такую связку тротилом? Да мало ли что еще не показывают…

Вообще почему-то никому не приходит в голову: что должна пережить, например, чеченка, перед тем как надеть на себя «пояс шахида» через какие муки или созерцание мук своих близких она должна пройти? Или еще: откуда берутся «отморозки», наподобие тех, что захватили бесланскую школу? Может быть, перед этим их собственные дети были преданы такой же мученической смерти?

Им, «отморозкам», конечно, нет оправдания: верх дикости мстить ни в чем не повинному ребенку, но все же… Будь нам известна ВСЯ правда о подобных делах, а не только лишь строго очерченная часть ее, может быть, наша ненависть, наше возмущение сконцентрировались бы не только на этих бандитах, может быть, для нашей ненависти еще приоткрылась главная причина всех этих бед бесчеловечная война, более десятка лет ведущаяся на Северном Кавказе.

Но «искусство» пропаганды в том и заключается, чтобы показывать лишь половину правды, ту, которая «нужна».

…Как-то уж больно вовремя подоспели в 1999-м и взрывы домов, и вторжение Басаева в Дагестан… Ну, тут уж, думалось, вообще все ясно: агрессия! Агрессию надо отражать.

Может быть, когда-нибудь откроется, почему именно в тот момент ни раньше, ни позже взлетели на воздух дома в Москве и Волгодонске, по какой причине Басаев и K° пошли на столь очевидную глупость на это самое вторжение, в которой больше всех именно они не были заинтересованы…

ОТСТАВКА ЧУБАЙСА

По причине «низкой требовательности»

Избирательная кампания Ельцина между тем потихоньку разворачивалась. Началась она довольно странным и неожиданным образом. 16 января ушел со своего поста первый вице-премьер Анатолий Чубайс. С одной стороны, отставка произошла как бы добровольно он сам подал соответствующее заявление. Однако с другой решение его подать было принято после того, как Черномырдин, вернувшись из Кремля, сообщил своему первому заму, что президент весьма негативно оценивает его работу. То есть фактически в отставку Чубайса отправил Ельцин. Более того, в сообщении кремлевской пресс-службы прямо указывались названные самим Ельциным причины отставки: «низкая требовательность Анатолия Чубайса к подведомственным федеральным ведомствам, невыполнение ряда поручений президента».

Забавно, конечно: «низкая требовательность»… Кто знаком хотя бы отчасти со стилем работы «железного дровосека», как иногда называют Анатолия Борисовича, знает, насколько в действительности он требователен и к себе, и к другим. В то же время опровергнуть подобные формулировки невозможно: если в каком-нибудь министерстве кого-нибудь уличат в разгильдяйстве, куратора этого министерства первого вице-премьера — всегда можно обвинить в низкой требовательности.

Вечером 16 января Чубайс собрал у себя в кабинете пресс-конференцию. В тот момент его заявление вроде бы еще не было подписано Ельциным, но, как сказал Анатолий Борисович, он «рассчитывает на то, что решение президентом будет принято», что «или сегодня в конце дня, или завтра с утра соответствующий указ будет подписан» (и действительно, о подписании такого документа вскорости стало известно).

По словам Чубайса, для него «самый ключевой» вопрос в президентском решении «идет ли речь о замене фигуры», имея в виду его самого, Чубайса, или о смене всего экономического курса страны. В первом случае еще нет ничего катастрофического.

В конце концов, сказал Чубайс, замена того или иного человека в команде правительства на другого, способного проводить ту же самую линию, не является трагедией. В то же время я глубоко убежден, что смена курса, особенно в экономической сфере, особенно сейчас, за пять месяцев до проведения президентских выборов, была бы чудовищной ошибкой, ошибкой, которая накажет любого, кто попытается ее совершить. Я рассчитываю, что такая ошибка совершена не будет.

В вопросах журналистов звучала растерянность: международные организации давали деньги именно «под вас», не под Черномырдина, не под Сосковца, именно «под вас», как же теперь здесь будут обстоять дела?

Чубайс ответил: по его убеждению, деньги, которые получала Россия, она получала прежде всего под обязательства проводить ответственную экономическую политику. В прошлом году, впервые за много лет, она сумела полностью, «от начала до конца», выполнить эти обязательства, «причем в ежемесячном разрезе по каждому из контрольных показателей». Благодаря этому страна завоевала авторитет в мировых финансовых сообществах, что дорогого стоит. Он, Чубайс, надеется, что и в 1996 году все важнейшие решения будут приниматься в рамках аналогичных обязательств.

Что касается наиболее важных конкретных результатов в экономике, Чубайс упомянул такие: в 1995-м впервые был остановлен спад производства, инфляцию удалось снизить до трех процентов в месяц, валютные резервы превысили 12 миллиардов долларов, опять-таки впервые страна вошла в новый год с утвержденным бюджетом…

В таком случае с чем же связана негативная оценка, которую Ельцин дал работе Чубайса? По мнению Анатолия Борисовича, дело здесь не только в экономике, но и в политической ситуации (точнее было бы сказать «не столько, сколько»):

Ну, вот я упоминал, скажем, валютные резервы, превысившие 12 миллиардов долларов. Этот результат принципиально важен, он полностью меняет характер поведения государственных властей на всех финансовых рынках и характер самих финансовых рынков. Но что избирателю, условно скажем, Ивановской области от того, что валютные резервы в стране 12 миллиардов? Его реальная жизнь от этого не изменилась. Его реальная жизнь изменяется от того, есть ли у него вовремя зарплата или ее нет. А она есть, к сожалению, далеко не всегда. Или я сказал об утвержденном бюджете важнейшая вещь, принципиально влияющая на всю финансово-экономическую ситуацию. Но что избирателю на Камчатке, где я недавно был, от того, что бюджет страны утвержден 31 декабря? Мы сейчас находимся в такой вот коварной ситуации, когда принципиально важные экономические результаты, результаты, достичь которых было необычайно трудно, еще не могут дать реальной политической отдачи. А президент, как я понимаю, принимает решения исходя не из оценок экспертов по макроэкономической стабилизации, а исходя из настроений электората.

Чубайса спросили, сохранится ли в правительстве его команда. Ответ был: попытка удалить из кабинета собранную им команду привела бы к тяжелейшим результатам.

Сегодня в правительстве, сказал Чубайс, собрана уникальная экономическая команда. Люди, квалификация которых уникальна не только для России, но и для мира в целом. Люди с международным авторитетом в своей области. Естественно, что каждый из них, и я в том числе, допускали и допускаем какие-то неточности, совершали и совершаем ошибки, просчеты, каждого из нас критикуют, все это, безусловно, так, но сложность того, что сегодня делается, и, соответственно, уровень профессиональных требований к этим людям уникальны. Любая попытка заменить их мне представляется чудовищной ошибкой.

В угоду избирателю

Главная причина отставки Чубайса была, конечно, связана как раз с предстоящими президентскими выборами. Его противники из коммунистического, национал-патриотического лагеря, просто из среды консервативного чиновничества и директорского корпуса давно уже сумели сформировать в глазах людей соответствующий образ «отца приватизации», представить его этаким пугалом, главным виновником всех народных бед. Если раньше Ельцин еще мог закрывать на это глаза, то теперь по существу, в катастрофической предвыборной ситуации, когда его рейтинг упал почти до нуля, какие-то шансы на июньских выборах могли дать лишь некие решительные, обращенные к широкому кругу избирателей шаги. Одним из таких шагов и было сочтено удаление Чубайса из правительства, хотя оправданность этого шага была совсем не очевидна. Ситуация в экономике страны оставалась тяжелейшей, ряд вопросов требовали срочного решения, и решить их мог только Чубайс. Уход главного борца с инфляцией грозил ее ростом, общим экономическим хаосом, что вполне могло привести к еще большему падению популярности самого Ельцина накануне выборов, то есть к прямо противоположному результату, нежели тот, который пытались достичь увольнением Чубайса. Вообще найти ему эквивалентную замену было практически невозможно. Однако на все это Ельцин закрыл глаза ради того самого избирателя, одураченного чубайсовскими ненавистниками. Тем паче что этих ненавистников было достаточно и в ближнем круге президента тот же Коржаков, тот же Сосковец… Если у Ельцина и были какие-то сомнения по поводу целесообразности отстранения Чубайса от должности, с помощью этих деятелей он их преодолел.

Кстати, спустя три дня, 19 января, выступая на пресс-конференции по итогам встречи глав государств СНГ, Ельцин повесил на Чубайса довольно странное обвинение, которое, однако, в какой-то степени раскрывало истинную причину отставки, провал партии «Наш дом Россия» на думских выборах: как мы помним, НДР получила там лишь около 10 процентов голосов. Президент весьма резко отозвался, в частности, о залоговых аукционах, где, по его словам, за бесценок продавались российские предприятия. В общем, если брать приватизацию в целом, по мнению Ельцина, обманутые люди и предприятия-банкроты не могли хорошо относиться к Чубайсу, и если бы он ушел в отставку до выборов 17 декабря, за НДР проголосовали бы не менее 20 процентов избирателей. (Позднее Чубайс так ответил на это: «Борис Николаевич сильно переоценил мою роль, сказав о том, что 10 процентов голосов, недополученных НДР, это из-за Чубайса, который в НДР никогда не входил».)

Правда, Ельцин признал, что найти Чубайсу «сменщика» будет нелегко: «его интеллектуальный уровень высок». По словам президента, Чубайс был единственным руководителем «государственного масштаба», который на высоком профессиональном уровне мог, например, вникнуть в проблемы угольной отрасли, искренне стремился выполнять достигнутые договоренности и отвечать за данные обещания… (Забавно, что заменить Чубайса кем-то одним так и не сумели его обязанности были разделены: должность первого вице-премьера, курирующего экономику в целом, занял Владимир Каданников, а пост вице-премьера и председателя Госкомимущества — Александр Казаков. При этом Ельцин как-то по-детски уверял, что эти двое в совокупности, «может быть, будут даже сильнее Чубайса»).

Как бы то ни было, по словам Ельцина, отправить Чубайса в отставку необходимо было до предстоящих выборов президента.

Всех здравомыслящих людей, как и самого Чубайса, волновал вопрос, означает ли его отставка смену курса в экономике, последует ли она за этой отставкой. Такая тревога возникала всякий раз на протяжении всех лет реформ, когда Ельцин отстранял от работы очередного реформатора. Так было, например, в момент ухода Гайдара. Надежды на твердость либеральных, реформаторских взглядов самого президента не было никакой. Тем не менее после отставки Чубайса и сам Ельцин, и Черномырдин, и другие деятели правительства и президентской администрации например, помощник президента по экономическим вопросам Александр Лившиц принялись уверять, что смены курса не произойдет. Однако серия явно популистских шагов, шагов, откровенно нацеленных на то, чтобы понравиться коммунистическому и национал-патриотическому избирателю, навевала сомнения на сей счет. Как далеко Ельцин готов пойти по пути дешевого заигрывания с электоратом в ущерб выстраданному реформаторами курсу?

Одни одобряют, другие скорбят

Как и следовало ожидать, отклики на отставку Чубайса последовали полярно противоположные. Одни торжествовали, другие пребывали в печали и растерянности.

Естественно, «чувство глубокого удовлетворения» в связи с отставкой Чубайса испытали коммунисты. Так, новоиспеченный спикер Госдумы Геннадий Селезнев заявил 17 января по поводу этого события:

Мы считаем, что отставка Чубайса, а также заявление президента о необходимости немедленно приступить к выплате заработной платы и пенсий являются положительными тенденциями и дают надежду на то, что правительство и президент поворачиваются в своих реформах в сторону большинства населения.

Как видим, имя Чубайса при каждом удобном случае демагогически увязывалось со всеми бедами народными.

Обрадовались отставке Чубайса его давние недруги московский мэр Юрий Лужков и лидер Демпартии России Сергей Глазьев. По мнению Лужкова, «Чубайс ушел с запозданием, а нам остались в наследство разваленная им экономика и обманутое ваучерами население». (Тут, подобно Шурику из «Кавказской пленницы», хотелось спросить московского градоначальника: а развалины древней крепости на склоне горы это тоже дело рук Чубайса?) «Если говорить о ваучерах, заявил мэр, то нечистоплотными дельцами из разных инвестиционных фондов граждане страны ограблены на сумму порядка 60 триллионов рублей». Лужков призвал правительство пересмотреть политику ценообразования на топливно-энергетические ресурсы: «Цены должны регулироваться государством. А Чубайс их «отпустил», в результате в Москве лишь 20 процентов предприятий оказались платежеспособными, остальные лежат, сбитые реформами».

Не правда ли, у московского мэра довольно странное представление о том, кто чем должен заниматься: по его мнению, «нечистоплотных дельцов» обязан ловить первый вице-премьер правительства, курирующий экономику, а не правоохранительные органы, в том числе и столичные, наполовину подотчетные самому мэру. Эти органы проявили здесь абсолютное бессилие и бездарность.

Что касается отпуска цен на топливо, нетрудно себе представить, что было бы, если б госрегулирование этих цен сохранилось: мы ведь помним советские километровые очереди на бензоколонках, ночные рейды несчастных автолюбителей в поисках «левых» автоцистерн с ворованным бензином и прочие подобные прелести командно-административной экономики.

Глазьев тоже назвал отставку первого вице-премьера «сильно запоздавшей». В специальном заявлении, разосланном в СМИ, он объяснил экономические неудачи страны «догматизмом и некомпетентностью лично Чубайса», его приверженностью «рекомендациям Международного валютного фонда и пожеланиям иностранных инвесторов». Бывший член правительства Гайдара, позднее переметнувшийся к коммунистам, выразил надежду, что отставка Чубайса «это не политическое жертвоприношение, а признак перехода руководства России к продуманной, взвешенной и реалистичной экономической политике в интересах общества и государства».

Среди тех, кто оценивал роль Чубайса более адекватно, был директор Института экономического анализа Андрей Илларионов.

То, что Чубайс сделал на посту первого вице-премьера, а до этого на посту вице-премьера и председателя Госкомимущества, сказал он, это своего рода уникальное явление в нашей нынешней российской истории. Как бы ни относиться к нему лично, чего нельзя у него отнять, это человек, которого смело можно назвать гением административного управления, человек, который умел добиваться таких результатов, которых не мог добиться никто другой в нынешнем российском руководстве…

«Отставка Анатолия Чубайса тяжелый удар по политике реформ», заявил министр экономики Евгений Ясин. Правда, он самокритично признал, что в работе первого вице-премьера, так же как и в работе Министерства экономики, были недостатки, за которые президент был вправе их критиковать. Однако, по словам министра, возложить всю ответственность за плохое состояние экономики на Чубайса можно с тем же успехом, как возлагать на директора Гидрометеоцентра ответственность за плохую погоду…

Любопытный развернутый отклик на отставку Чубайса дал известный экономист Михаил Делягин (в прошлом он нередко критиковал Анатолия Борисовича). Этот отклик, распространенный «Интерфаксом», был снабжен примечательным заголовком «Он работал слишком хорошо, чтобы уцелеть».

«Официальная мотивировка причин отставки «последнего реформатора», говорилось в отклике Делягина, обескураживает полным игнорированием действительности. Парадоксально, но первая из предъявленных ему претензий высокая задолженность бюджета по выплате заработной платы вообще не имеет отношения к Чубайсу, так как наравне с нежеланием монополий платить налоги вызвана астрономическими (по оценкам, не менее 30 триллионов рублей в 1995 году), не предусмотренными в бюджете расходами на Чечню.

Вторая официальная претензия плохое управление федеральным пакетом акций. Нелишне напоминать, что Чубайс был и по сей день остается единственным политиком, на деле, а не на словах активно пытавшимся реализовать права государства как собственника этих акций, добиться того, чтобы принадлежащие государству предприятия хотя бы платили ему налоги и не занимались прямым саботажем его политики. Именно управление Чубайсом федеральным пакетом акций в конце 1995 года в ходе залоговой приватизации фактически спасло государство от банкротства, позволило хоть как-то рассчитаться с долгами.

Не выдерживает критики и третье обвинение, предъявленное Чубайсу, в плохой работе Госкомимущества, которым управляет уже другой человек, и в невыполнении части поручений курируемыми им ведомствами (у которых есть свои и вполне ответственные начальники).

Реальные причины отставки скорее всего ущемление интересов влиятельных коммерческих структур в ходе залоговой приватизации и крестовый поход Чубайса против крупнейших неплательщиков налогов. О том, что это именно так, можно судить по словам самого первого вице-премьера, которые он бросил в адрес одного из «нефтяных баронов»: «Или он будет платить налоги, или к Новому году один из нас будет уволен».

Те, кто рассчитывает задобрить коммунистов, «сдав» им неугодного Чубайса и обвинив его в наиболее болезненных социально-экономических проблемах, глубоко и трагически заблуждаются. На финише выборного марафона, когда оппозиция хочет власти, а не истины, компромисс с ней невозможен, и любая уступка за счет здравого смысла трусость, не имеющая оправдания. Отставка Чубайса намного более значительное достижение коммунистов, чем их победа на парламентских выборах.

Хотя его несбыточные обещания (наверное, имеются в виду пресловутые две «Волги» за ваучер. О.М.) внесли свой вклад в дискредитацию государства в глазах россиян, он оставался оплотом здравого смысла в экономике. Именно Чубайс добился кардинального снижения инфляции, которое считалось невозможным, именно он втрое — до 2,7 процента ВВП к началу декабря 1995 года сократил бюджетный дефицит. Именно он стал творцом политики, реализация которой впервые за последние семь лет стабилизировала российскую экономику и прекратила инвестиционный спад.

Он был единственным, кто всегда твердо и точно знал, что, как, когда и в какой последовательности делать. Даже ошибаясь, Чубайс вселял бодрость и мужество. Он принадлежал к тем немногим руководителям федеральных ведомств, кто действительно умел добиваться исполнения своих указаний. Уникальность «административного гения» Чубайса признавали даже его враги. Исключение его из процесса выработки и реализации экономической политики уже само по себе, вне зависимости от личности его преемника, означает существенное снижение ее эффективности, которое накануне выборов может стать роковым.

Сегодня России предстоит смягчить финансовую политику для преодоления системного кризиса, вызванного ее чрезмерным ужесточением, не перешагнув при этом «инфляционного порога». Для осуществления этого нужно сочетание высочайшего профессионализма (чтобы при смягчении политики не сорваться обратно в инфляционную пропасть) и железной воли ибо единственным резервом, которым еще располагает государство, является наведение порядка в экономике. Чубайс был единственным политиком, сочетавшим в себе эти качества. И единственным, пытавшимся навести порядок в экономике».

Наконец, понятное дело, резко отрицательно о фактическом увольнении Чубайса отозвался его ближайший соратник и друг Егор Гайдар. По его словам, отставка первого вице-премьера означает «резкое ослабление позиции правительства Виктора Черномырдина». «Это очень тяжелый удар, причем удар, последствия которого начнут сказываться немедленно в обострении текущих проблем, с которыми сталкивается правительство». Гайдар также не согласился с утверждением Ельцина, что если бы Чубайс был выведен из правительства перед выборами в Думу, то за движение «Наш дом — Россия» проголосовало бы на 10 процентов избирателей больше. «Думаю, сказал Гайдар, что у НДР больше всего голосов отнял Борис Николаевич Ельцин».

Реакция за рубежом

В те дни отставка Чубайса была главной российской новостью и для зарубежных газет. «Файнэншл таймс» (Великобритания):

«Решение российского президента сместить одного из главных реформаторов правительства, Анатолия Чубайса, с поста первого вице-премьера свидетельствует о том, что Ельцин намерен выставить свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах и победить. В нынешних тяжелых экономических условиях, когда социальное недовольство реформами определяет общественный климат в России, а победа коммунистов на декабрьских выборах яркое тому свидетельство, понятно, что Чубайс со своими жесткими антиинфляционными проектами попал под огонь критики. Но если отойти от эмоций и оперировать реальными цифрами, то станет очевидно, что антиинфляционные меры Чубайса дали неплохие результаты. Уровень месячной инфляции снизился с 17,8 процента в январе прошлого года до 3,2 процента в декабре. Разумеется, такие шаги не проходят безболезненно. В вину Чубайсу ставили задержку с выплатами зарплат и пенсий и резкое урезание дотаций государственным предприятиям, вызвавшее скачок безработицы.

Среди непосредственных причин отставки Чубайса нельзя недооценивать и борьбу за власть в высших российских структурах. Старый противник Чубайса, тоже первый вице-премьер российского правительства, Олег Сосковец, видимо, сделал все, чтобы убедить президента, что эта жертва необходима из тактических соображений для гарантий переизбрания Ельцина на июньских президентских выборах.

Главный вопрос: связана ли отставка Чубайса с грядущими изменениями экономической политики России? К сожалению, ответ будет определенно положительным. Экономические помощники Ельцина уже сообщили, что… правительство намерено замедлить темпы приватизации и уделять более пристальное внимание государственному сектору».

«Иомиури» (Япония):

«Смещение Чубайса можно прямо расценивать как качественное изменение курса, суть которого составлял переход к рыночной экономике. До сих пор этот курс, несмотря на все перипетии, все же оставался в неприкосновенности».

«Таймс» (Великобритания):

«Отставка Чубайса как последнего сильного кремлевского реформатора ставит под угрозу получение Россией кредита Международного валютного фонда в размере 9 миллиардов долларов».

Би-Би-Си:

«Пойдет ли Запад на то, чтобы открыто, на соответствующем официальном уровне сказать Ельцину, что он не одобряет отставку Чубайса? С таким вопросом мы обратились к сотруднику Госдепартамента США Николасу Бернсу. «У нас будет масса возможностей сделать это, заявил он. Во-первых, премьер-министр Черномырдин… будет на следующей неделе в США, а затем госсекретарь Уоррен Кристофер проведет свою первую встречу с новым министром иностранных дел России Примаковым. Оба российских деятеля будут, безусловно, поставлены в известность о нашей озабоченности по поводу возможного изменения российского экономического курса и отказа от реформ».

Постоянный представитель МВФ в России Томас Вульф заявил в связи с отставкой Чубайса, что именно ему Россия «в значительной мере обязана той экономической политикой, которая дала свои плоды в 1995 году». «В частности, в прошлом году инфляция снизилась с 18 процентов в январе до 3 процентов в декабре», сказал Вульф. Впрочем, он добавил при этом, что Россия будет по-прежнему получать финансовую поддержку от МВФ, ибо эта поддержка оказывается экономической политике государства, а не отдельным лицам.

Назначен виновным

(Заметки на полях)

В России ненавидят реформаторов.

Не станем вспоминать Петра, хотя, по справедливости, как раз с него и начинается их шеренга. О нем, о Петре, много понаписано. О других поменьше. Возьмем кого-нибудь более близкого к нам по времени. Михаила Сперанского, например. Именно он в пору, как было принято говорить, беспросветного самодержавия выполняя, правда, как раз поручение самодержца обратился к идее «умеренно-либеральных реформ», взялся составить «общий план преобразования общественно-политического строя» России.

Многие его идеи актуальны и поныне. Судите сами, будто для сегодняшнего дня написано:

нормальное функционирование органов государственного управления возможно только в том случае, если они несут ответственность за свои действия;

в основу государственного устройства страны следует положить принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную;

законодательная власть осуществляется через систему выборных органов: на местах создаются волостные, окружные и губернские Думы, а в центре — Государственная дума…

На самом деле, как мы знаем, Дума появилась в России лишь спустя сотню лет. И воссоздана была еще через несколько десятилетий.

Общая же идея Сперанского в стране должен властвовать закон, Конституция, а не произвол.

Довольно похожа на нашу ситуацию (точнее, на ту, которая была при развале СССР) была тогдашняя ситуация с финансами. Взять хотя бы бюджет на 1810 год: доходы 125 миллионов рублей, расходы 230 миллионов, долг 577 миллионов; никаких резервов; рубль предельно обесценен. Катастрофа. Единственный способ покрытия дефицита правительство видит в выпуске все новых и новых «пустых» ассигнаций (точно так же, как в наше время, в начале 1990-х, его видели противники гайдаровских реформ).

В кратчайший срок Сперанский составляет «План финансов», нацеленный на сокращение и ликвидацию бюджетного дефицита. Для этого предлагается ряд радикальных мер. В их числе прекращение выпуска необеспеченных денежных бумажек, изъятие «лишних» купюр из обращения, сокращение расходов всех государственных ведомств, упорядочение внутренней и внешней торговли, введение новых налогов, в том числе на дворянские имения.

Кстати, одним из шагов по погашению госрасходов, предложенных Сперанским, стала приватизация госимущества распродажа частным лицам казенных лесов, арендных имений и т. д.

В результате уже в 1811 году доходы казны возросли до 300 миллионов рублей, дефицит госбюджета сократился до шести миллионов. Страна готова была зажить нормальной финансовой жизнью.

И что же? Наградой великому реформатору стала… ссылка. Сначала в Нижний Новгород, а после в Пермь. После чего, как грустно замечает историк, «Россия в очередной раз выбрала не самый лучший путь своего развития».

Сам же Сперанский так довольно простодушно, но абсолютно точно объяснял причину своих неудач:

«Существенные преобразования, и особенно преобразования финансов, везде влекут за собой важное неудобство: прикосновение к частным интересам. Людей и интересы их никогда нельзя затрагивать безнаказанно. Наиболее опасны такие столкновения в таких государствах, где общественное мнение слишком слабо, чтобы защитить усердие и талант от нападений зависти и невежества. Вопиют против нововведений, не вникая ни в их свойства, ни в настоятельность причин».

Вот так: «вопиют против нововведений», не вникая в суть дела.

Теми же самыми словами можно было бы описать и то совершенно дикое сопротивление, на которое уже в наше время напоролись реформы Гайдара и его соратников.

Или взять нашего другого великого реформатора Александра II, давшего волю крестьянам, обеспечившего гигантский рывок вперед безнадежно отсталой стране. Казалось бы, кому еще адресовать слова благодарности, как не ему. Ан нет, только за год, когда была осуществлена великая реформа 1861-й, в стране случилось почти 1200 крестьянских волнений, связанных с нею. Крестьяне были недовольны реформой. Если суммировать в целом причины этого недовольства, вчерашние рабы попросту не знали, что делать с обрушившейся на них свободой. Они вдруг поняли, что их уже никто не опекает ни помещик, ни кто иной, они предоставлены сами себе. Это похоже на растерянность, овладевшую нашими согражданами в 1990-е годы, вызванную многократно для нас возросшими по сравнению с недавним коммунистическим временем степенями свободы. Неуютно как-то стало…

Парадокс: ни на одного из монархов не было столько покушений, как на Царя-Освободителя. Всего их случилось восемь (седьмое и восьмое произошли почти одновременно). С каким-то тупым упорством радетели народных интересов стремились убить императора, который вроде бы пошел этим интересам навстречу. В него стреляли, метали в него бомбы, взрывали мосты, по которым он должен был проехать, один раз взорвали столовую в Зимнем, где собиралась обедать царская семья… Наконец убили (взорвали) в Петербурге на набережной Екатерининского канала (здесь нынче возвышается Храм Спаса на Крови). Случилось это аккурат через 20 лет после того, как государь осуществил великую реформу. Отметили юбилей.

Поражает, кстати, сколь небрежной была охрана у прежних монархов по сравнению с монархами нынешними. Что ни говори, а тогдашние властители больше доверяли своему народу.

Еще один великий российский реформатор Петр Столыпин. Этот тоже взялся преобразовать самую тяжелую, самую неподъемную часть России село. В центр всего поставил идею его освобождения от главной в то время удавки общины. Он позволил крестьянам выходить из нее с землей, не считаясь с общинной волей, создавать хутора, отруба. Будущее сельского хозяйства виделось Столыпину как система мелких и средних фермерских хозяйств. Он делал ставку на «крепких и сильных» крестьян. За восемь лет с 1907-го по 1915 год — из общины вышло 20 процентов домохозяев, более двух миллионов. Кроме того, к 1910 году около трети общинных дворов лишь формально состояли в общине: один из столыпинских законов позволял им иметь такой, вольный, статус.

Совокупность принятых Столыпиным мер не только освобождение крестьянина от общинной петли привела к неслыханному по тем временам подъему сельского хозяйства. Товарооборот его продукции увеличился за годы реформы на 46 процентов. Еще больше на 61 процент возрос ее экспорт. Россия стала крупнейшим производителем и экспортером хлеба и льна, ряда продуктов животноводства. В 1910 году, например, экспорт российской пшеницы составлял 36,4 процента общего мирового экспорта.

Но реформы Столыпина, как и всегда в России, не были доведены до конца. Сам он считал, что для их окончательного успеха требуется 15 20 лет. Этого срока ему не дали. Наградой за все его усилия была… пуля.

…Обратимся, однако, к нашим временам. В январе 1996-го, как уже было сказано, в отставку был отправлен один из двух выдающихся реформаторов нашего времени первый вице-премьер правительства Анатолий Чубайс. Ельцин «назначил» его виновным за провал партии власти на выборах 17 декабря…

Это смещение, разумеется, означало нечто большее, чем просто одну из кадровых перестановок, ожидавшихся после думских выборов. Отстранен был последний представитель гайдаровской команды, продержавшийся в правительстве долее всех.

Как бы ни относиться к тем или иным сторонам его деятельности, Чубайс был прежде всего символом, знаком знаком того, что экономические реформы в стране а как раз они были главным объектом его попечения еще не окончательно заглохли. Всем было ясно: пока Чубайс остается на своем посту, еще сохраняются какие-то надежды, что отката на исходные, дореформенные позиции, с неизбежностью случающегося в России всякий раз после краткого периода реформ, не произойдет. После отставки Анатолия Борисовича такие надежды почти улетучились. Фраза Ельцина «Во всем виноват Чубайс!» сразу же была подхвачена и истолкована предельно широко всеми противниками российских перемен, всеми тупыми обывателями, не способными понять, где истинный источник их бед.

Разумеется, невооруженным глазом было видно, что Чубайс это чужеродный элемент в правительстве Черномырдина. Даже как психологический тип. Ну что, скажите, общего у этого молодого интеллигента, излучающего энергию, напор, оптимизм, убежденность в правоте своего дела, неподдельную заинтересованность в нем, что общего у него с другим первым вице-премьером скучным, скользким, серым Сосковцом? Или с Заверюхой? Или с Грачевым? Или, наконец, с самим премьером?.. Кабинет Гайдара был первым правительством молодых интеллигентов, случайно выскочившим на авансцену российской истории. Так вот Чубайс являл собой последний осколок этого интеллигентского правительства, опять-таки случайно задержавшийся в компании старой и новой номенклатуры.

Вообще-то, исходя из здравой логики, можно было надеяться, что выравнивание российского экономического корабля, явно произошедшее в последние перед отставкой Чубайса месяцы, несмотря на тотальную бестолковщину и разгильдяйство, массовое вдохновенное воровство, несмотря на чеченскую войну, также пожиравшую триллионы, несмотря на героическое революционное сопротивление всяческих «радетелей народных интересов», что это выравнивание зачтется и Чубайсу, позволит продолжить то дело, которому он посвятил последние годы, довести его до стадии необратимости. Ведь в том, что в стране, как уже говорилось, был остановлен наконец спад производства, максимально снизилась инфляция, до 12 миллиардов долларов выросли валютные резервы, как никогда рано был принят вполне пристойный бюджет, это в первую очередь была его заслуга. Однако окружавшие его политиканы не относились ни к числу интеллигентов, ни к числу альтруистов. Плевать они хотели на Россию, на ее экономику и на стабилизацию этой экономики. Момент выдался уж больно хороший, чтобы скинуть ненавистного чужака, поражение «партии власти» на думских выборах, поиск виноватых, надвигающиеся президентские выборы…

Впрочем, как всегда в России, дело заключалось не только в политиканах. В публичных выступлениях тех дней сам Чубайс признавал, что и в глазах рядового избирателя все эти экономические достижения последнего периода мало чего стоят. Что ему прекращение спада производства? Что ему 12 миллиардов долларов валютного резерва? На своей жизни, на своем кармане он это не ощущает.

Отчасти оно, конечно, так, хотя вряд ли подобная постановка вопроса универсально справедлива. В некоторых странах рядовой избиратель вполне осознает, что остановка спада производства прямо идет ему на пользу открывается перспектива образования новых рабочих мест. Он осознает также, что и в уменьшении инфляции имеется для него прямая выгода притормаживается рост цен; напротив, прибавка к зарплате и пенсии за счет «пустых» денег чем обычно покупают избирателя на самом деле никакой прибавки не дает, поскольку вызывает рост инфляции… Но это все, такое понимание в других странах, не у нас в России. У нас же с помощью примитивной демагогии легко представить экономиста-реформатора злейшим врагом народных масс. Что и было проделано раньше с Гайдаром, а затем вот с Чубайсом.

Одним словом, очередной российский реформатор, как всегда, пал жертвой не просто дворцовых интриг, но и умело вскипяченного недовольства «народных масс».

Что реально могло дать Ельцину смещение Чубайса? Неужели он надеялся, что его критики и ненавистники а их было великое множество в самых разных политических лагерях после очередной «сдачи» очередного порядочного человека, после нового ритуального жертвоприношения вдруг полюбят его? То были тщетные надежды. Все это напоминало судорожное хватание за соломинку.

Нельзя без конца шарахаться из стороны в сторону, вибрировать, колебаться. Смещение Гайдара в декабре 1992-го и замена его Черномырдиным по большому счету привели лишь к одному замедлению темпов реформ, бессмысленной потере времени, ухудшению жизни миллионов россиян и в конце концов к возникновению, по существу, критической ситуации, когда эти самые отчаявшиеся россияне опять, во все большем числе, стали возлагать свои надежды на политическую силу, которая завела Россию в исторический тупик. Какой бы могла быть наша дорога, не случись отставки Гайдара, отчетливо видно хотя бы на примере трех стран Балтии, сравнительно быстро и безболезненно преодолевших так называемый переходный период.

Но мы ведь не Балтия, мы Россия. Для нас непереносимо целеустремленное, последовательное движение к реально достижимой цели. Нам привычнее биться лбом в одну и ту же стену.

Будет ли когда-нибудь конец всем этим плутаниям, петляниям, колебаниям?

В томике Тютчева вслед за цитируемым нынче на всех перекрестках «Умом Россию не понять, / Аршином общим не измерить…» идет стихотворение-вопрос: «Ты долго ль будешь за туманом / Скрываться, Русская звезда?» Стихотворение-вопрос и одновременно призыв:

Все гуще мрак, все пуще горе,

Все неминуемей беда

Взгляни, чей флаг там гибнет в море,
Проснись теперь иль никогда…

Предчувствие неминуемой беды все явственнее разливалось в воздухе по мере приближения 16 июня и по мере того, как власти едва ли не каждый день совершали безумные конвульсивные движения. Был единственный способ предотвратить ее, эту беду, всем нашим соотечественникам очнуться от вековечной российской спячки.

* * *

На протяжении всех лет после крушения коммунистического режима и до установления путинского авторитарного (о нем разговор особый) мы всякий раз убеждались: выборы это, конечно, великое достижение демократии, но одновременно это и великая беда. В период, предшествующий выборам, отодвигаются в сторону все иные интересы, кроме интересов избрания того или иного кандидата. Все подчиняется этим последним. Если в стране царит стабильность, такая концентрация внимания на одном в ущерб всему остальному в общем-то не страшна. Если ж страна переживает кризис а Россия к началу 1996-го пребывала в нем уже несколько лет, проявления легкомысленной предвыборной психологии смертельно опасны…

Заслуга Ельцина в том, что в тот судьбоносный момент он все же в очередной раз твердо воспротивился изменению общего курса на демократию и реформы, не позволил развернуть корабль вспять, несмотря на огромный нажим и подталкивание в этом направлении. Хотя популистских обещаний раздал немало и бюджетных денег на их выполнение потратил тоже предостаточно.

Так что опасения, которые в ту пору высказывали многие, к счастью, не сбылись. Но, может быть, отчасти они и не сбылись потому, что высказывались вслух и громко.

Еще одна заслуга президента в том, что он вовремя осознал свою ошибку, касающуюся Чубайса, и быстро вернул его в свою команду.

Впрочем, может быть, Ельцин с самого начала понимал, что замены Чубайсу нет, и уже в тот момент, когда удалял его из правительства, предполагал в той или иной форме предпринять обратный маневр. Короче говоря, возможно, увольнение Чубайса с поста первого вице-премьера было все той же обычной «работой на публику», характерной для предвыборного времени.

Но это уже относится к области догадок.

ФАЛЬСТАРТ ЕЛЬЦИНА

На первые роли выдвигается Сосковец

Чубайса «задвинули» и одновременно принялись выдвигать и выпячивать другого первого вице-премьера Олега Сосковца. Этому немало способствовал его друг-приятель — главный ельцинский охранник Коржаков. В своих воспоминаниях он сам рассказывает, как нахваливал Ельцину Сосковца: он-де «один из немногих», кто в правительстве «по-настоящему работает»; у Олега Николаевича «стахановские показатели» он перекрывает «нормы» в несколько раз, «обрабатывает» три тысячи бумаг в год. Таков коржаковский уровень понимания существа дела: «по-настоящему» работает, допустим, не тот же Чубайс, благодаря которому в стране в 1995-м, впервые с начала реформ, удалось добиться просвета в экономике резко снизить инфляцию, увеличить валютные резервы, остановить промышленный спад, принять нормальный бюджет, а его, Коржакова, «другован» Сосковец, перелопачивающий горы бумажек.

Ну и, естественно, в тех же мемуарах бывшего начальника СБП в самом лучшем виде расписываются человеческие качества вице-премьера-«стакановца» (как говорил солженицынский Иван Денисович)…

Позже Коржаков сильно удивлялся, что после их совместной с Сосковцом и Барсуковым отставки бывший первый вице-премьер, как и управделами президента знаменитый Паша Бородин (как, наверное, многие другие), быстро предал его, Коржакова. Чего ж тут удивляться? Разве так уж трудно было распознать, какой породы эти люди? Ты им нужен, пока занимаешь пост…

А вот отрывок из книги Ельцина «Президентский марафон», повествующий о том же времени и тех же событиях:

«…В конце 1995 года в моем ближайшем окружении (а неформальным его лидером тогда был Александр Коржаков, руководитель моей охраны) стала обсуждаться идея: наследником Ельцина должен быть не проигравший думские выборы Виктор Черномырдин, а Олег Сосковец, первый вице-премьер. Статный мужчина «с открытым русским лицом», настоящий хозяйственник, бывший директор металлургического завода, по сути дела, второй человек в правительстве, он был вполне достойной представительной фигурой. Тогда я еще не до конца понимал, насколько опасен Коржаков в роли «спасителя отечества», почему он так рьяно протежировал своему ближайшему другу Олегу Сосковцу. Мне никто ничего не говорил в открытую, но я и так видел, как упорно Коржаков подталкивает меня к тому, чтобы я отправил в отставку Черномырдина. Дальнейший ход событий просматривался тоже достаточно четко: на волне борьбы с чеченским сепаратизмом, на волне «коммунистической угрозы» к власти приходит полувоенная команда постсоветских генералов: начальник службы безопасности Александр Коржаков, директор ФСБ Михаил Барсуков, которых прикрывает своим могучим телом первый вице-премьер Олег Сосковец. Найдутся и другие…»

Спрашивается: почему же при столь отчетливом видении истинных устремлений этих людей Ельцин сразу же не отстранил от себя эту группу? В короткой цитате мы видим сразу несколько противоречивых утверждений: с одной стороны, автор пишет, что ему «никто ничего не говорил», но он «и так видел…», что «дальнейший ход событий» представал перед его мысленным взором «достаточно четко», с другой тогда он «еще не до конца понимал…». На самом деле, конечно, опасность группы Коржакова Барсукова Сосковца президент разглядел много позже…

Кто управляет страной?

Между тем разглядеть, например, и амбиции самого Коржакова, и то, что он стремится продвинуть на самый верх своего друга бывшего союзного металлургического министра, не составляло большого труда. Даже и стороннему человеку, не то что президенту. Поскольку подчас соответствующие телодвижения руководителя СБП проявлялись вполне публичным и даже скандальным образом.

Забавный случай произошел, например, в конце 1994 года. 30 ноября Коржаков направил Черномырдину письмо то ли жалобу, то ли донос на бывшего министра экономики Шохина (кстати, ушедшего в отставку незадолго перед этим). Он, дескать, занимался чуть ли не вредительством, стремясь сделать более либеральным экспорт российской нефти, привлечь к этому делу иностранные инвестиции. «Но национальное хозяйство не может укрепиться за счет зарубежной инвестиции в сырьевые отрасли экономики… поучал генерал премьера. Создание так называемого «недискриминационного» доступа к нефтепроводам… означает не что иное, как ограничение свободы экспортной политики российского ТЭК и навязывание собственных, выгодных МБРР (Международному банку реконструкции и развития. О.М.), но невыгодных России финансовых соглашений».

Вот так вот: не нужны нам зарубежные инвестиции! Даром что все последние годы все российские начальники высокого ранга только и занимаются тем, что зазывают в страну зарубежных инвесторов.

Далее в письме следовали известные страшилки, касающиеся прихода на российскую землю иностранного капитала, «усиление зависимости» от этого капитала, неизбежное «свертывание развития предприятий отечественной нефтеперерабатывающей промышленности», «снижение конкурентоспособности экспортного потенциала России» и т. д. и т. п.

В общем, знакомая песня: караул, Россию хотят распродать, разорить!

В заключительном абзаце письма содержалось главное, ради чего оно, собственно говоря, и было, по-видимому, написано: автор сообщал, что «в целях нормализации положения в нефтяном секторе российской экономики» «считает целесообразным» предложить председателю правительства поручить первому вице-премьеру Сосковцу создать комиссию для проведения «экспертной оценки» этих самых зловредных шагов бывшего министра экономики по привлечению иностранных инвестиций.

Стоит ли говорить, что появление этого письма вызвало великое удивление и у нас, и за рубежом: начальник президентской охраны читает лекцию премьер-министру, причем поучает его по вопросам, совершенно не относящимся к сфере его, охранника, компетенции. «Кто управляет страной Ельцин, Черномырдин или генерал Коржаков?» вопрошали в те дни «Известия». Вдоволь наудивлявшись по поводу того, что начальник СБП берет на себя смелость растолковывать «премьер-министру и не последнему в стране газовику», каково положение дел в сырьевых отраслях экономики, автор статьи приходил к вполне логичному заключению, что «идеи, высказанные в послании к Черномырдину, на руку мощнейшей лоббистской группе: нефтяным спецэкспортерам» (был тогда такой институт особо избранных допущенных к экспортной нефтяной трубе). И еще один вывод: «выдвижение Коржаковым Олега Сосковца на роль спасителя нефтяной отрасли» это очередная попытка «вытащить из-под Черномырдина ТЭК».

Тогда еще не вполне очевидно было, что Коржаков не просто ТЭК из-под Черномырдина вытаскивает, а норовит извлечь из-под него премьерское кресло и усадить в него Сосковца.

Агентство Рейтер, комментируя письмо Коржакова, среди прочего задавало вопрос: знает ли президент об этом письме? И опять-таки выражало недоумение по поводу того, что «влияние начальника охраны, пусть даже первого лица в стране, простирается столь далеко за стены Кремля».

Все-таки нужно было обладать изрядной самоуверенностью, чтобы не скрыто, не конфиденциально, а вполне публично выступать с подобными посланиями.

Он нормальный мужик. Совершенно нормальный, говорил мне по поводу Коржакова Анатолий Чубайс, у которого, как известно, на каком-то этапе возникли непростые отношения с Коржаковым. Я не то что отторжения к нему не испытывал, но по-человечески позитивно к нему относился. Это чистая правда. Но когда ты видишь, что этот хороший мужик активно пытается управлять государством, нефтяной промышленностью и другими отраслями, то понятно, что это просто абсурд, это абсолютный абсурд. Это такая дикость, которая совершенно очевидна не только какому-то эксперту и политологу, а просто любому нормальному человеку. Ясно, что в проблемах охраны он силен, а для этих дел он совершенно не годится.

Впрочем, понятно было, что не сам Коржаков сочинял это письмо Черномырдину: вряд ли он мог знать детали и подробности, которые упоминались в его обращении к премьеру. Сочинялось оно, по-видимому, как раз теми, кто был непосредственно заинтересован в нефтяных делах, в сохранении привилегированного доступа к нефтяной трубе. Об этом тоже говорилось в откликах прессы.

Тогда же, кажется, впервые то есть в конце 1994 года в связи с этим письмом журналисты зафиксировали и «существование связки Коржаков Сосковец».

Штаб по выборам… неизвестно кого

По воспоминаниям бывшего ельцинского охранника, где-то в начале января шеф сказал ему, что решил-таки идти на выборы и хочет назначить РУКОВОДИТЕЛЕМ СВОЕЙ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ Олега Сосковца (почему я выделяю слова насчет руководителя кампании, читателю станет ясно позднее). Коржаков, естественно, одобрил оба этих ельцинских намерения и передал своему приятелю приятную новость о его предстоящем назначении. Услышав ее, Сосковец «воодушевился»: «Ну, мы завернем!»

«Завернуть», однако, не получилось, поскольку с самого начала все пошло как-то наперекосяк.

15 января Ельцин действительно сообщил корреспонденту ИТАР-ТАСС, что он создал Общероссийский штаб по выборам президента во главе с Сосковцом. Была названа также и фамилия того, кто намечается Сосковцу в заместители, бывший глава Администрации президента Сергей Филатов.

Однако сразу же возник вопрос: а чей, собственно говоря, это штаб? Ельцина? Нет, на этот раз, публично, президент не сказал, что это ЕГО предвыборный штаб, заявил, что «пока штаб занят подготовительной работой и не привязан к какой-то конкретной фамилии», сам же он, Ельцин, «продолжает размышлять», баллотироваться ли ему на второй срок: «Я все еще думаю и выскажу свое мнение примерно 1215 февраля».

По-видимому, Борис Николаевич решил еще месяцок побыть в роли этакого принца Гамлета, мучительно раздумывающего, быть или не быть (хотя, как мы теперь знаем, уже принял соответствующее решение). Возможно, на такую роль подтолкнул его своим советом кто-то из политтехнологов: дескать, пусть россияне побудут в тревожном ожидании, станет президент баллотироваться на новый срок или не станет; пусть осознают хорошенько, какие опасности их ожидают, если он уклонится от выборов, отойдет в сторону, тогда, напуганные, и голосовать будут «как надо».

С этого момента начинается цепь нелепостей и несуразиц, связанных с возникшим по велению президента странным «штабом».

В общем-то всем было ясно, что штаб создан «под Ельцина». Уже 20 января Сосковец разъяснил, чем эта структура должна заниматься в первую очередь, информировать избирателя, «какие меры руководство страны принимает для стабилизации экономического положения и начала роста промышленного производства». При отсутствии такой работы, по словам Сосковца, «сложится ситуация, когда представители партий, оппозиционных нынешнему курсу реформ, получат возможность критиковать президента и правительство».

Трудно заподозрить, чтобы такая «информационно-просветительская» работа преследовала цель принести пользу Зюганову или Жириновскому.

За самим фактом, что руководителем штаба назначен именно Сосковец, а не кто-либо, скажем, из Администрации президента что было бы логично по крайней мере с формальной точки зрения, опять-таки просматривался определенный умысел: была надежда, что первый вице-премьер сможет обеспечить Ельцину поддержку в тех регионах, где сосредоточены крупные предприятия ВПК, машиностроения и металлургии, в традиционном «красном поясе»; считалось, что у Сосковца есть необходимые рычаги, чтобы переломить, хотя бы частично, господствующие там прозюгановские настроения, повернуть их в пользу Ельцина. Без труда расшифровывалось и назначение Сергея Филатова заместителем Сосковца: Филатов более тесно связан с традиционной частью ельцинского электората демократической интеллигенцией, умеет с ней работать.

Тем не менее в Кремле продолжали настаивать, что штаб к Ельцину не привязан, а призван заниматься подготовкой президентских выборов вообще. Естественно, это вызывало недоумение у деятелей ЦИКа: никто в этой структуре не просил создавать еще одну, дублирующую структуру. Причем, возможно, собирающуюся главенствовать над основной. 22 января председатель ЦИКа Николай Рябов заявил, что Общероссийский штаб по подготовке выборов президента может лишь содействовать ЦИКу в организации этих выборов, «ни в каком другом качестве этот штаб существовать не может». Рябов категорически исключил также возможность трансформации этой структуры в избирательный штаб одного кандидата нынешнего президента.

Между тем, по сообщению «Интерфакса», на вторник 23 января была назначена пресс-конференция Олега Сосковца и нового руководителя Администрации президента Николая Егорова, на которой будто бы решили официально объявить о создании «структуры, которая займется организацией предвыборной кампании Бориса Ельцина по повторному избранию на пост Президента РФ». Однако 22-го пресс-конференцию отменили. Без объяснения причин.

В общем, с этим штабом сложилась какая-то нелепая ситуация. Было такое ощущение, что Ельцин велел его организовать, хорошенько не подумав. Его же подчиненным оставалось лишь выпутываться из этой ситуации.

Дума вызывает Сосковца «на ковер»

Известие о создании штаба, естественно, всполошило оппозиционно настроенную Думу. 23 января она приняла решение заслушать Сосковца: насколько законна эта акция и насколько законно, что он, первый вице-премьер, совмещает эту свою работу с должностью руководителя штаба?

Дальнейшее напоминало игру в кошки-мышки. 24-го Сосковец бодро сообщил журналистам, что готов выступить в Думе, разъяснить ситуацию со штабом и ответить на все вопросы, однако вскорости эта его готовность как-то растворилась и улетучилась. В этот же день ЦИК принял решение срочно запросить документы насчет штаба. Но, по словам Сосковца, «документов, которые бы регламентировали сегодня порядок организации какого-то конкретного штаба, не может быть, пока Борис Ельцин не примет решение об участии в выборах».

Вот так. Вам все понятно? Создан штаб по подготовке президентских выборов, не привязанный ни к какому конкретному кандидату, но документов на этот счет никаких нет, поскольку кандидат в президенты Ельцин еще не решил, будет ли он кандидатом. Замечательная логика, не правда ли?

31-го Сосковец в Думу не явился, а прислал нардепам письмо, в котором излагал, чем занимается возглавляемый им штаб. В нем говорилось, что в соответствии со статьей 22 закона о выборах президента государственные органы и должностные лица обязаны «оказывать содействие избирательным комиссиям в реализации их полномочий, в том числе в предоставлении необходимых материально-технических средств, сведений и материалов». «Именно этими положениями мы и руководствуемся в работе, связанной с подготовкой к выборам Президента РФ», писал первый вице-премьер.

Как видите, все очень просто: оказываем содействие, и все…

Письменный ответ не удовлетворил депутатов, и они снова пригласили Сосковца, на этот раз на 16 февраля. Сосковец снова прислал письмо. Однако и эта депеша депутатов не устроила. Следующей датой, на которую пригласили Сосковца, было 23 февраля. Как говорится в анекдоте, вы будете смеяться, но… Вы будете смеяться, но в День защитника отечества все опять повторилось один к одному — вместо первого вице-премьера его очередное послание народным избранникам: никаких официальных решений о создании штаба ни президентом, ни правительством «не принималось», «нет таких решений и по настоящее время». «Никакой иной информацией по существу рассматриваемого вопроса я не располагаю», писал Сосковец.

Не известно, как долго еще длилась бы эта канитель, если бы 15 февраля Ельцин не объявил наконец, что решил баллотироваться на второй президентский срок. А как раз 23-го было объявлено, что Сосковец на общественных началах возглавит Координационный совет по проведению избирательной кампании Бориса Ельцина. Так и не родившийся Общероссийский штаб по выборам президента России был окончательно похоронен.

Не думаю, что комедия со штабом Сосковца принесла Ельцину какие-то очки в потихоньку начинавшейся предвыборной гонке. Скорее наоборот: она ярко высветила управленческий стиль, установившийся в Кремле, воцарившиеся там сумятицу и неразбериху.

ДЕМОКРАТЫ МЕЧУТСЯ В ПОИСКАХ ЕДИНОГО КАНДИДАТА

Гайдар порывает с Ельциным

Приближение, казалось бы, неминуемой катастрофы заставило демократов начать мучительные поиски выхода из создавшейся почти тупиковой ситуации. Выход мог быть только один найти подходящего кандидата в президенты, который был бы способен остановить коммунистов в их победном марше. Представлялось вроде бы совершенно ясным, что Ельцин на эту роль не годится, не годится ни по каким параметрам.

Особенно это сделалось очевидным после того, как он уволил Чубайса, — не просто уволил, но сопроводил это увольнение нелепым утверждением, что это, мол, он, Чубайс, провалил избирательную кампанию НДР.

Метания демократов в поисках подходящего кандидата да и вообще смятение, которое переживала в тот драматический момент вся «продвинутая» часть российского общества, лучше всего видны на примере «Демвыбора России». (Я беру эту партию именно как пример, как индикатор, более или менее точно отражавший тогдашнее состояние всей демократической части российского общества: сам по себе «Демвыбор» к тому моменту уже не был в числе самых влиятельных политических сил). Эти метания начались в декабре, сразу после думских выборов, ознаменовавшихся триумфом зюгановцев, и продлились ни много ни мало пять месяцев.

22 января лидер ДВР Егор Гайдар сообщил журналистам, что Политсовет его партии намерен обратиться к Ельцину с призывом не выдвигать свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах. Как сказал Гайдар, в случае если нынешний президент решит баллотироваться на второй срок, это будет «лучшим подарком, который можно сделать коммунистам», их шансы на победу сразу же возрастут.

По словам Гайдара, последними шагами Ельцина, которые сделали поддержку его на выборах для ДВР делом «крайне проблематичным», стали штурм Первомайского и кадровые перестановки, в частности отстранение от своих должностей Анатолия Чубайса и Сергея Филатова. В Первомайском «неизвестно, чего было больше беспомощности, жестокости или лжи». Отставка же Чубайса, сказал Гайдар, «лишила правительство возможности вести какую бы то ни было осмысленную политику».

Если не Ельцин, то кто? Гайдар заявил, что пока будущим президентом России он не видит никого и надеется лишь на то, что «широкие умеренно демократические силы» найдут в своей среде единого кандидата. В числе других, по словам Гайдара, ДВР «будет готова к конструктивному обсуждению» кандидатуры премьера Виктора Черномырдина, если он примет решение баллотироваться в президенты России в июне.

В этот же день Гайдар направил Ельцину заявление о своем выходе из Президентского совета, мотивируя его несогласием с рядом последних шагов президентской власти.

То был некий рубеж в отношениях между этими двумя людьми, сыгравшими важнейшую роль в судьбах России в первой половине девяностых годов. Между ними и раньше не раз пробегала кошка, но до открытого разрыва дело не доходило. И вот этот разрыв произошел — по словам Гайдара, разрыв окончательный и бесповоротный.

«Не представляю ситуации, при которой я бы мог вернуться на позицию поддержки президента», категорически заявил Гайдар, выступая по телеканалу НТВ. По его признанию, он столь долго сохранял лояльность Ельцину, так как «считал необходимым до последнего использовать потенциал воздействия и влияния» на него «по некоторым принципиальным вопросам». Гайдар с сожалением констатировал, что «президент образца 1991 года и президент начала 1996 года два очень разных человека, с разным кругом общения и с разной реакцией» на происходящее, и что у него, Гайдара, «больше нет надежды отстоять Ельцина образца 1991 года».

Помимо Гайдара, из Президентского совета вышли Сергей Ковалев, Отто Лацис, Сергей Алексеев.

…На следующий день после заявления Гайдара о выходе из Президентского совета ФАПСИ обрезало у него в институтском кабинете телефон правительственной связи так называемую «вертушку» (кстати, установленную на коммерческой основе). Поразительная мелочность, мелкая мстительность…

Впрочем, убежден, что сам Ельцин к этому «телефонному обрезанию» не имел ни малейшего отношения, скорее всего, оно было сделано по инициативе Коржакова. Он люто ненавидел Егора Тимуровича и других реформаторов. По рассказам, главный президентский охранник в ту пору вообще досаждал Гайдару чем только мог заливал его квартиру на Осенней улице (они жили в одном доме), отключал электричество и вообще всячески мучил через посредство «коммунальных услуг» (здание находилось на балансе Федеральной службы охраны).

Какое из зол меньшее?

Итак, «выбороссы» решили искать какого-то своего кандидата. Насколько основательным было такое решение?

Как эмоциональный порыв после идиотской бойни в Первомайском, после связанных с ней ельцинских нелепых телевыступлений, после отстранения Чубайса все это можно понять. Однако если без эмоций…

Во-первых, ну какого такого неизвестного политика можно было вытащить из политического небытия и сделать более или менее реальным кандидатом в президенты за оставшиеся четыре с половиной месяца до выборов? Все реальные кандидаты к тому времени были известны.

Во-вторых, 3,8 процента голосов, которые «Демвыбор» получил на декабрьских выборах, не Бог весть какой подарок для того деятеля, на котором партия остановит свое благосклонное внимание.

Реально демарш Гайдара мог иметь несколько целей. Либо это было желание просто-напросто еще раз обозначить свою совестливую позицию по отношению к позорным действиям властей, имевшим место в последнее время. Эта цель вполне достойная. Многие, особенно в среде интеллигенции, сверяли тогда свою оценку происходящего «по Гайдару».

Далее, выступление «Демвыбора» могло иметь также целью оказать воздействие на самого Ельцина, запутавшегося в московской послевыборно-предвыборной и в чеченской ситуации. С некоторых пор Ельцин перестал брать трубку, когда ему звонит Гайдар, об этом сказал сам Егор Тимурович. В таком случае последнему не оставалось ничего иного, как доносить до президента свое мнение через посредство публичных выступлений.

Если же предположить, что «Демвыбор» в самом деле желал, чтобы Ельцин не выдвигал свою кандидатуру на выборах, и собирался предложить демократическим и центристским силам реального и достаточно проходного единого кандидата, то таким кандидатом мог быть, пожалуй, лишь Черномырдин.

Однако в тот момент было абсолютно неясно, отважится ли сам Виктор Степанович на такой шаг − подать в отставку с поста премьера и заявить о своем намерении баллотироваться на должность президента. Скорее, все свидетельствовало об обратном − о том, что он не станет этого делать. И не только потому, что, как говорится, кишка тонка, не только потому, что в нем глубоко засели уроки партийного воспитания, главный из которых неизменное следование принципу «не высовываться, не идти поперек начальства». Прежде всего, по той причине, что не было никакой уверенности, состоятся ли выбора вообще. Вероятность того, что Ельцин попытается отменить или отложить их, если окончательно уверится, что шансов быть переизбранным на второй срок у него нет, была весьма велика. Черномырдин не мог не принимать это в расчет.

Если же не Черномырдин, то кто? По мнению известного дэвээровца депутата Госдумы Сергея Юшенкова, которое он высказал в разговоре со мной, один из потенциальных кандидатов в президенты, которого могли бы поддержать демократы, Горбачев.

У Горби одна проблема выход во второй тур, уверял меня Юшенков. Но эта проблема решаема. Он может привлечь часть левого электората. Умеренно левого. Привлечь центристов. В конце концов интеллигенция не относится к нему резко отрицательно: на нем нет такой крови, как на Ельцине. Он в достаточно хорошей форме. У него сохранилась команда профессионалов. Если сравнивать, скажем, горбачевского соратника Бакатина и ельцинского Барсукова, ясно, на чьей стороне преимущество… Примаков из той же горбачевской команды… То есть определенные плюсы у Михаила Сергеевича имеются. Хотя, конечно, и минусов много. Мы все о них знаем.

Правда, на Политсовете ДВР Юшенкова, по его словам, «активно высмеяли», когда он затеял разговор о Горбачеве. Однако он рассчитывал вернуться к этому разговору где-нибудь в марте или апреле, когда ситуация станет более ясной.

Что-то мне не верилось, что Горбачев может стать серьезным участником президентской гонки. Ушло его время.

Более реальным кандидатом, которого мог бы поддержать ДВР, был, конечно, Явлинский. Но и тут возникала проблема. У Явлинского, полагал Юшенков, больше шансов, чем у Горбачева, хорошо выступить в первом туре, но, по-видимому, практически нет перспективы победить во втором.

Юшенков, однако, считал, что Горбачев и Явлинский могли бы сыграть в пас: первый идет в президенты, второй − в премьеры. Ну, уж тут меня и вовсе одолевали сомнения: неужели Григорий Алексеевич способен добровольно расстаться со своей хрустальной мечтой стать российским президентом, неужто он способен по собственному согласию уступить дорогу кому-то другому?

Способен, уверял меня Юшенков. Думаю, что у Горби достаточно влияния на Явлинского. И они могут договориться.

Хорошо, но Горбачев, Явлинский, скорее всего, будут выдвинуты сами по себе, независимо от «Демвыбора». Интересуюсь: станет ли все-таки ДВР представлять своего собственного, отдельного кандидата, если к тому же в числе претендентов окажется и Черномырдин? Ответ Юшенкова:

Станет. В любом случае. По крайней мере, я буду настаивать на этом. Потому что Черномырдина могут выдвинуть как ложного кандидата после он снимет свою кандидатуру в пользу Ельцина, и мы останемся ни с чем…

Предположим, однако, Ельцин, несмотря ни на что, попадет во второй тур. Скажем, в паре с Зюгановым. Как тут быть демократу?

Юшенков уверен, что нынешний президент не выйдет во второй тур, ни при каких обстоятельствах. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Если же все-таки вопреки всем выкладкам и расчетам случается чудо и Борис Николаевич во второй тур выйдет, тогда, считал Юшенков, надо «голосовать ногами» попросту бойкотировать выборы. Необходимая явка довольно высокая пятьдесят процентов. И бойкот выборов вполне может быть успешным. За те несколько месяцев, которые потребуются для организации нового выборного цикла, демократы вполне могут обрести «более внятного», «более вразумительного» кандидата.

Не знаю. Мне-то казалось, что бойкот и срыв выборов ничего не дадут. Никакого нового, единого, стопроцентно проходного кандидата за три-четыре месяца у демократов не появится, раз уж он не появился почти за три года, если считать с момента образования ДВР и «Яблока».

В общем принципиальным представлялся один вопрос какую из двух главных сил поддержать на выборах? Скрежеща зубами, преодолевая внутреннее сопротивление, но поддержать. Как меньшее зло.

Да, конечно, Ельцин развязал войну в Чечне и не знает, как из нее выпутаться…

Да и без Чечни у него много очевидных провалов. При Ельцине разбухло и совершенно обнаглело чиновничество. Масштабы коррупции сделались фантастическими. Еще более обнаглели обычные преступники. Милиция разбежалась по ларькам, по банкам…

Власть оказалась совершенно не в состоянии регулировать доходы граждан попридержать их планку у наиболее обеспеченных и приподнять у самых малоимущих. Еще более вопиющее допустила повсюду по стране многомесячную невыплату заработанного…

И все же… И все же надо ли доказывать: как бы ни был Ельцин слаб в качестве высшего руководителя, замена его президентом-коммунистом перспектива для страны в тысячу раз более мрачная. Это просто катастрофа. Просто дорога в пропасть. Страна больше не выдержит коммунистического эксперимента. Ни в материально-вещественном, ни в духовном плане. Ее хозяйство снова будет отдано во власть «социалистической экономики», которая, как сказал когда-то то ли Рейган, то ли Буш, означает смерть всякой экономики. Изломанный же за годы большевистского правления народный дух также будет окончательно разрушен.

Первое, что сделают большевики после второго своего пришествия, постараются на десятилетия закрепиться у власти. То есть сразу же уничтожат тот самый демократический выборный механизм, который их к власти и привел. А далее сделают все, чтобы уже никогда впредь никакому грядущему Горбачеву не пришла в голову даже мысль о малейшей либерализации режима не то что о масштабной перестройке.

Вот такая была у нас веселенькая перспектива…

По здравому размышлению становилось ясно, что за оставшиеся до выборов считанные недели надо попытаться сплотить не столько демократические к тому же очень плохо поддающиеся сплочению, сколько антикоммунистические силы. С тем чтобы предотвратить катастрофу.

Глядя из Парижа

Казалось бы, это так просто: когда иного выбора нет, приходится выбирать наименьшее зло (в данном случае таковым представлялся Ельцин). Важно лишь окончательно убедиться, что другого выбора действительно не существует.

Как ни странно, однако, не все тогда допускали такую возможность. Даже теоретически. Как это так: голосовать за очевидное зло! Это представлялось верхом абсурда. В том числе и людям достаточно проницательным, к каковым, безусловно, относился, например, известный писатель-диссидент Андрей Синявский. В одном из своих тогдашних интервью он и его супруга Мария Розанова стали дружно меня ругать за то, что я в своих статьях подробно пишу о многочисленных просчетах, ошибках, даже преступлениях Ельцина на посту президента (а что такое Чечня, если не преступление?), после же, в противоречие, дескать, самому себе, призываю, «скрежеща зубами, преодолевая внутреннее сопротивление», голосовать-таки за него. По словам Синявского, когда он на одной из своих лекций в США рассказал своим слушателям про такую вот странную позицию «почтенного» сотрудника московской «Литературной газеты» Олега Мороза, слушатели от души хохотали.

Оно конечно, не так-то просто разглядеть из Франции (где тогда жили Синявские) и из США, что происходит в России. Но в то же время и не настолько сложно: слушателям-студентам, может быть, здешняя ситуация действительно непонятна, но профессор, человек русский, мог бы понять, что к чему. Как говорится, не бином Ньютона. А между тем… «Во Франции… говорил Синявский, не будет трагедией, если Ширака не переизберут на второй срок. Точно так же не будет трагедии в Америке, если не выберут Клинтона. А почему в России обязательно трагедия?.. Если не Ельцин, то трагедия».

Господи, да что же сравнивать тогдашнюю Россию с Францией и с Америкой? Нет, все-таки быстро улетучивается у человека представление о здешней жизни, как только он покидает родные края.

Забавно, что интервью это было опубликовано… в газете «Правда». Казалось бы, что общего между литератором, ставшим в свое время одной из самых известных жертв брежневского коммунистического режима, и главным рупором коммунистической пропаганды?

Десять лет спустя с позицией неприятия «меньшего зла» я столкнулся тоже забавный случай в электронной переписке с одним из ведущих радио «Свобода» священником Яковом Кротовым.

«Нет, извините, писал мне отец Яков, я не приемлю концепции «меньшего зла». Мне со злом не по пути, даже с маленьким. Тем более, что оценка Ельцина как «меньшего зла» достаточно субъективна. Для родственников чеченца, которого убили в 1996-м, самое большое зло Ельцин. И, во всяком случае, делать меньшее зло символом борьбы с большим странно. Все равно что вместо Рождества Христова праздновать день рождения Ленина под лозунгом «Ну Ленин же не Гитлер!»

Хорошо, конечно, этак встать в позу «чистого философа»: признаю только добро без малейшей примеси зла! Но в реальной жизни, что делать, добро и зло в чистом виде встречаются редко. Да, считай, и вовсе не встречаются. Наверное, есть один-единственный способ обрести такую чистоту уйти от мира. Даже не в храм, даже не в монастырь (там тоже зла хватает и хватает компромиссов с ним) в иноческую келью. Если выдержишь испытание безгрешной и бескомпромиссной жизнью отшельника, тебя со временем могут посчитать святым. Но реальный мир вряд ли станет от этого намного лучше…

Что же касается критических моментов в истории страны каковым, без сомнения, был 1996 год, искать в такие моменты среди борющихся за власть политиков носителей чистого добра это значило уж точно отдать страну во власть беспросветного зла.

Данные социологов

(30 января 1996 года)

Если президентские выборы состоятся, то они обязательно пройдут в два тура, заявил директор ВЦИОМа Юрий Левада.

По словам Левады, на сегодня «бесспорный фаворит» в президентской гонке Геннадий Зюганов. За него, по данным на 26 января, высказались 11,3 процента опрошенных. Явлинский получил 7,7 процента голосов, Жириновский 7,1, Лебедь 5,5, Ельцин 5,4, Черномырдин 4,2, Святослав Федоров 3,6.

Если же исчислять проценты от тех, кто решил участвовать в выборах, Зюганов, по словам Левады, может получить 20 процентов голосов, Явлинский 13, Ельцин 8, Черномырдин 7.

Ельцин не хочет порывать с Гайдаром

В планы Ельцина, естественно, не входило утрачивать поддержку демократов, а вместе с ней и образ демократического правителя. 2 февраля, отвечая на демарш Гайдара его антиельцинские заявления, выход из Президентского совета, он направил ему письмо, в котором мягко упрекал его в излишне эмоциональной оценке событий.

«Егор Тимурович! — говорилось в письме. Судьба свела нас в один из самых ответственных и опасных для страны моментов. В немалой степени благодаря Вашему мужеству удалось начать настоящую экономическую реформу, политические преобразования. Что бы ни говорили сейчас, остаюсь верен этому курсу.

Знаю, что Вы активно заняты политикой не ради корысти. Очень надеюсь, что при решении исключительно сложных политических проблем нынешнего года Вы, как и прежде, во главу угла будете ставить не эмоции, а интересы России, что в самые критические моменты Вы проявите ясное стратегическое видение».

В ответном письме Гайдар заверил Ельцина, что всегда помнит о том мужестве, с которым он, президент, в 1991 году взял на себя ответственность за начало «жизненно необходимых для страны», хотя и «политически столь опасных реформ». Однако сегодня, писал Гайдар, ему тяжело видеть, как люди, которым президент доверяет, компрометируют его «своими лживыми донесениями и беспомощными действиями, как это было, например, при разрешении кризиса с заложниками в Первомайском». По словам Гайдара, главный приоритет во всем, что он сам делает и будет делать в ближайшие месяцы, «не допустить прихода к власти коммунистов, нового кровавого эксперимента», способного перечеркнуть многое из того, за что они вместе боролись; именно это, а не эмоции, будет определять его, Гайдара, позицию. Гайдар вновь вполне определенно подтверждал, что выдвижение кандидатуры действующего президента на предстоящих выборах «как центра противостояния коммунистам» не кажется ему правильным решением.

Есть варианты, помимо Ельцина…

11 февраля на партконференции Московской организации ДВР Гайдар предложил выдвинуть в связке двух кандидатов — на пост президента и премьер-министра. На первую должность предлагался нижегородский губернатор Борис Немцов, на вторую — Григорий Явлинский. Такой вот тандем. Правда, к тому времени сам Немцов уже заявил, что не намерен посягать на президентство. По его словам он сказал это где-то в конце января, выдвигать новых кандидатов за несколько месяцев до выборов бессмысленно: демократы должны договориться о поддержке кого-либо из уже существующих претендентов, отбросив личные симпатии и антипатии. Тем не менее надежда уломать нижегородского губернатора вроде бы еще оставалась.

Явлинский же, верный своему неизменному стремлению всегда быть первым, отказался поддерживать Немцова.

13 февраля Гайдар на пресс-конференции вновь выступил с предостережением против ельцинского выдвижения на второй президентский срок:

Если Ельцин не участвует, предстоящие выборы это голосование против коммунистов, если Ельцин участвует, это голосование против Ельцина. И исход его, к сожалению, для меня достаточно очевиден… Вот я всячески хотел бы донести мысль до общества, до окружения президента, до самого президента о том, что ответственное решение для него это не баллотироваться и что слухи о том, что нет других вариантов, способных привести к победе на выборах, не соответствуют действительности. Такие варианты есть. И у кандидатуры Черномырдина, да и того же самого Бориса Немцова, на мой взгляд (и это можно посчитать социологически), существенно больше шансов на выигрыш сегодня, чем у Бориса Николаевича Ельцина. Да, я прекрасно понимаю, что и Черномырдин, и Немцов это люди, встроенные в вертикаль исполнительной власти, что для них дать согласие баллотироваться в президенты при баллотирующемся президенте — крайне сложно, но мне хотелось бы, чтобы мы понимали и окружение Бориса Николаевича понимало, и он сам понимал, что такие возможности, такие варианты существуют. И до 15 февраля, пока окончательное решение не принято, очень важно, чтобы мы сохраняли возможность такой свободы маневра. К сожалению, это факт: если через два дня Борис Николаевич Ельцин примет решение о своем участии в выборах, это, на мой взгляд, почти предопределяет победу Зюганова во втором туре.

Кстати, довольно интересную характеристику как возможному кандидату в президенты Гайдар дал Немцову:

Немцов в этом смысле почти уникален — он достаточно широко известен и ни в чем не виноват перед российскими избирателями. Вот сочетание этих двух качеств политик, имеющий практический опыт, широко известен и ни в чем не виноват, оно почти уникально, другого такого политика нет.

Был ли Ельцин когда-либо демократом?

Гайдара попросили разъяснить поконкретнее, какие он видит различия между Ельциным 1991 года, когда он стал президентом, и им же сегодняшним.

В девяносто первом году, сказал Гайдар, Борис Николаевич Ельцин был тараном, способным сокрушить монополию коммунистов на власть, существовавшую в этой стране 75 лет. Сегодня это человек, вольно или невольно, но прокладывающий, на мой взгляд, путь коммунистам к власти… В девяносто первом году вокруг Бориса Николаевича было очень много людей, способных говорить ему «нет»: «Вы не правы, Борис Николаевич, это не так, Борис Николаевич…» Сейчас же, в основном, в его окружении остались люди, способные говорить только «да»: «Это замечательно, Борис Николаевич, это гениально, Борис Николаевич…» А это опасно для любого политического деятеля…

И еще вопрос: что Гайдар думает о характеристике, которую дал Ельцину его бывший пресс-секретарь Вячеслав Костиков, Ельцин никогда не был демократом?

Ответ Гайдара:

Вы знаете, я бы сказал так: пока я с ним работал и тесно общался, у меня не было оснований так думать. У меня и сегодня нет достаточных оснований так думать. Я очень надеюсь, что Костиков в данном случае окажется не прав…

В самом деле, был ли Ельцин когда-либо демократом? Полагаю, четкого, однозначного ответа на этот вопрос не даст никто. Думаю, мы приблизимся к истине, если разделим вопрос надвое, станем рассматривать Ельцина, с одной стороны, как человека, как некий психологический тип и с другой как политика, государственного деятеля. Думаю, психологически Борис Николаевич, всю жизнь посвятивший партийной карьере, вряд ли мог сформироваться как демократ, внутренне ощущать себя демократом. Самое прискорбное следствие этого среди близких ему людей, входивших, так сказать, в его ближний круг, не было, по сути, ни одного человека твердых демократических взглядов. Ну, какое отношение к демократии имели все эти Коржаковы, Барсуковы, Сосковцы и т. д. и т. п.? Между тем именно людьми этого круга и их протеже при Ельцине часто подпитывались официальные государственные посты. Во многом отсюда — зигзагообразное, через пень-колоду продвижение по пути демократии и реформ.

В то же время, думаю, никто не станет отрицать, что ни один политик, ни один государственный деятель НЕ СДЕЛАЛ ДЛЯ СТАНОВЛЕНИЯ ДЕМОКРАТИИ В РОССИИ СТОЛЬКО, СКОЛЬКО СДЕЛАЛ ЕЛЬЦИН. В этом смысле кого и считать демократом, как не его?

«Все ресурсы на борьбу с коммунистами»

17 февраля на конференции Петербургского отделения ДВР предпринимается очередная попытка выдвинуть единого кандидата от демократических сил. На этот раз таким кандидатом коллеги предлагают стать самому Егору Гайдару. Он решительно отказывается. По его словам, подобное выдвижение не пойдет на пользу ни ему самому, ни российской демократии:

Это будет выглядеть так сначала Гайдар не выдвигает свою кандидатуру, потом выдвигает, потом он снимает свою кандидатуру, а потом вообще не знает, что делать. Будет просто ощущение беспомощной суеты в лагере демократов.

Гайдара в его отказничестве поддержал Анатолий Чубайс, сказав, что еще есть время посмотреть, как будут развиваться события, подумать и принять взвешенное решение. Главное — не отвлекаться от основной цели.

Все ресурсы, которыми мы располагаем с вами все вместе и каждый в отдельности, сказал Чубайс, в ближайшие четыре месяца должны быть брошены на то, чтобы никаким образом, ни при каких условиях не допустить, чтобы в России победили коммунисты или фашисты.

Ради этой цели «Демвыбор России» готов объединиться и с «Яблоком», и с НДР. На конференции было подтверждено, что в оставшееся до окончания регистрации кандидатов время ДВР будет вести переговоры прежде всего с Ельциным и Явлинским.

Гайдар смягчает свою позицию

Двадцатые числа февраля. Гайдар продолжает настаивать, что своим решением участвовать в выборах Ельцин «прокладывает коммунистам дорогу к победе». Другие демократы не так категоричны в своем неприятии фигуры действующего президента в качестве кандидата на новый срок

Впрочем, и отношение Гайдара к поддержке Ельцина мало-помалу начинает меняться. На пресс-конференции 26 февраля он сообщает, что Ельцин пригласил его встретиться и такая встреча, по-видимому, состоится в ближайшее время. Гайдар сказал также, что они ведут диалог с заместителем председателя ельцинского избирательного штаба Сергеем Филатовым. «Мы открыты для диалога ситуация слишком серьезная», пояснил Гайдар.

Наконец, он разъяснил, как обстоит дело с участием его коллеги Анатолия Чубайса в работе этого штаба: Чубайс «никогда не работал и не собирается работать в штабе по избранию Ельцина президентом»; вместе с тем он, как и все его единомышленники, считает важнейшей задачей недопущение коммунистов к власти, а потому делает все, что может, чтобы ее решить. «Но это существенно иная задача, чем переизбрание Бориса Николаевича Ельцина», сказал Гайдар.

Журналисты в очередной раз поинтересовались, какие конкретные причины мешают «Демвыбору» поддержать кандидатуру Ельцина. Такой же вопрос был задан и в отношении кандидатуры Явлинского. Гайдар ответил: поддержать Ельцина им трудно потому, что он несет ответственность за продолжающуюся в России войну, «откровенно окружен людьми, которых трудно заподозрить в верности демократическим идеалам и убеждениям», наконец, потому, что в стране не ведется сколько-нибудь эффективной борьбы с коррупцией, не делаются важнейшие преобразования, которые необходимо делать, в частности, не проводится военная реформа…

Что касается Явлинского, ответ был такой: «Нам не очень понятно, в какой мере «Яблоко» исключает для себя сотрудничество с коммунистами. Нам не очень понятно, исключило ли оно из своей предвыборной платформы предложения, которые ведут к развалу денежной системы страны (здесь прежде всего имелись в виду предложения «яблочников» по инфляционному финансированию экономики. — О.М.). Нам не очень понятно, в какой степени «Яблоко» готово гарантировать незыблемость частной собственности в России».

По словам Гайдара, окончательное решение о поддержке того или иного кандидата ДВР примет исходя из того, что каждый из них будет делать на протяжении ближайших месяцев. Возможно, это будет решение, опирающееся на тот самый принцип выбора «наименьшего зла».

В те дни об этом принципе вообще много говорили.

Как бы то ни было, в словах Гайдара, мы видим, уже нет категорического неприятия кандидатуры Ельцина, которое еще совсем недавно было ему свойственно. По-видимому, влияние коллег, прежде всего Анатолия Чубайса, дало о себе знать.

Решительно против поддержки Ельцина по-прежнему выступает Сергей Ковалев. Он убежден, что в случае такой поддержки ДВР окончательно потеряет лицо и словесная фигура, привычная для бывшего политзэка, «его место будет у параши».

На противоположной точке зрения твердо стоит все тот же Анатолий Чубайс. По его словам, он не собирается агитировать за Ельцина, но призывает коллег трезво взглянуть на вещи и подумать прежде всего не о партии, а о стране, которой реально угрожает коммунистический реванш, противостоять которому Явлинский вряд ли способен.

По всем признакам, мнение Чубайса в основном совпадает с мнением большинства рядовых членов ДВР. Здесь, кстати, стоит заметить, что январское категорическое заявление Гайдара, что он никогда больше не поддержит Ельцина, вызвало явный всплеск недовольства в ряде региональных организаций партии. Одно только упоминание имени Явлинского как альтернативного Ельцину кандидата в президенты вызывает у многих дэвээровцев резко отрицательную реакцию.

На пресс-конференции 26 февраля зашел также разговор о Черномырдине. Гайдар сказал, что здесь ситуация от демократов не зависит, ДВР своей позиции не менял: если бы Виктор Степанович согласился включиться в избирательную кампанию, Гайдар и его коллеги «очень серьезно рассмотрели бы вопрос о поддержке его кандидатуры». «Нам кажется, она по многим направлениям убедительна», сказал Егор Тимурович. Однако, добавил он, насколько можно понять, Черномырдин достаточно определенно принял решение не баллотироваться.

Если коммунисты придут к власти…

На той же пресс-конференции 26 февраля Гайдар в очередной раз дал четкую характеристику рвущейся к власти зюгановской партии:

Нынешняя КПРФ, на мой взгляд, это партия, в которой доминируют национал-социалистические и просталинские тенденции. Чтобы в этом убедиться, не надо далеко ходить достаточно прочитать последние труды г-на Зюганова. Там мы, например, найдем, что, оказывается, «хрущевская оттепель» это был первый этап реализации дьявольского плана некоего врага автор называет его «международной закулисой» по развалу России. Соответственно, видимо, и хрущевская реабилитация репрессированных, возвращение их из лагерей тоже были элементами этого дьявольского плана. Отсюда вроде бы понятно, что будет делать г-н Зюганов в том случае, если его изберут президентом России. Перед нами возникнет опасность возврата к реальности до XX съезда.

Гайдара спросили, что он и его соратники станут делать, если победа коммунистов на выборах станет свершившимся фактом.

Мы сделаем все возможное, сказал Гайдар, чтобы сохранить очаги здравого смысла и демократии в отдельных регионах России (а есть регионы, где наверняка у власти будут демократические или умеренные губернаторы, главы администраций, мэры городов). Мы попытаемся использовать эти регионы для сохранения элементов гражданского общества. Мы будем вести тяжелые арьергардные бои за защиту частной собственности в России, против попыток национализации. Мы будем участвовать в местных выборах и использовать их для того, чтобы количество некоммунистических регионов увеличилось, и использовать их для антикоммунистической пропаганды и агитации. И мы абсолютно убеждены в том, что провал очередного коммунистического эксперимента в значительной степени изменит общественное отношение в стране и к коммунистам, и к демократии и к демократическим реформам…

Гайдар едет в Нижний уговаривать Немцова

Помимо Ельцина и Явлинского, Гайдар все еще держит на прицеле Бориса Немцова. 7 марта он специально едет в Нижний Новгород, чтобы уговорить тамошнего губернатора изменить свое решение не баллотироваться в президенты. Объясняя депутатам местного законодательного собрания смысл предпринимаемых им усилий, Гайдар сказал, что, по его мнению, в деле противостояния коммунистам и кандидатура Ельцина, и кандидатура Явлинского достаточно уязвимы, поэтому он, Гайдар, надеется выдвинуть от демократов другую, более сильную кандидатуру.

Увы, этим надеждам не суждено было осуществиться. Переговоры Гайдара с Немцовым, проходившие за закрытыми дверьми, длились около часа. По их окончании ни тот, ни другой ничего не сказали журналистам. Результат переговоров стал известен лишь вечером. На пресс-конференции Гайдар сообщил, что ему не удалось переубедить Немцова. Лидер ДВР был сильно расстроен и заявил, что дальнейшие поиски единого демократического кандидата считает бесперспективными.

И ВСЕ-ТАКИ, МОЖЕТ БЫТЬ, ЧЕРНОМЫРДИН?

Герой Буденновска

Был ли все-таки какой-то выход из тогдашней почти беспросветной ситуации, не связанный с поддержкой безнадежной, как тогда казалось, кандидатуры Ельцина? Один из немногих достаточно перспективных вариантов такого выхода демократы, как уже говорилось, связывали с именем Черномырдина. Сделать ставку на него как на кандидата в президенты представлялось вполне логичным шагом. В момент его назначения главой правительства в декабре 1992 года никто не воспринимал Черномырдина как демократа. Однако, попав в русло либерально-демократических реформ, он мало-помалу пообтесался, пообкатался и стал выглядеть вполне приемлемым для демократического лагеря. Надежность и основательность «крепкого хозяйственника», которые поначалу настораживали, со временем, в обстановке перманентной нестабильности, напротив, стали казаться привлекательными качествами. В реформах он хоть и не сильно продвинулся вперед, но и отката не допустил. Была надежда, что, став президентом, он, по крайней мере, будет продолжать в таком же духе.

Особенные симпатии либеральной интеллигенции Черномырдин завоевал после Буденновска. Как мы помним, в качестве приоритета — не на словах, а на деле он тогда принял спасение заложников, ради этого позволив боевикам уйти в Чечню. Такой расклад предпочтений, как известно, в общем-то совсем не характерен для российских властей. Разумеется, будучи осторожным чиновником, Черномырдин наверняка согласовал свои действия с Ельциным, не мог не согласовать, однако народная молва прочно связала этот благородный и гуманный вариант разрешения буденновской драмы именно с личностью премьера.

Отчаянная, дерзкая диверсия Басаева в Буденновске сделала то, чего не смогли сделать ни увещевания Запада, обращенные к Кремлю, ни протесты и требования отечественных демократов и правозащитников, посадила московских властителей за мирный стол переговоров. Только благодаря грубой силе в их головы, пусть и временно, вроде бы снизошло просветление.

В общем, переговоры с Басаевым, приведшие в конце концов к вызволению заложников, были большим политическим успехом Черномырдина, раскрывшим его до поры до времени не замечавшийся потенциал достаточно трезвого, достаточно демократичного политика.

Мне говорят: бросьте, все это был просто хорошо разыгранный спектакль. Черномырдину дали отличиться, чтобы настроить в его пользу депутатов перед предстоявшим тогда думским голосованием о доверии правительству. Ну что ж, спектакль так спектакль. Если он спасает сотни жизней, я за такие спектакли. Однако независимо от того, специально ли это все было разыграно или нет, та роль, которую взял на себя Черномырдин, была весьма естественна и органична для него. Он прагматик, хозяйственный практик. Эта безумная чеченская война должна была ему представляться костью в горле. Во всяком случае, и до Буденновска он не однажды позволял себе всякого рода миротворческие заявления, хотя затем всякий раз, видимо осаживаемый Ельциным, произносил свою сакраментальную фразу: «В Чечне вести переговоры не с кем».

Но вот оказалось − есть с кем.

…Премьер разговаривает с диверсантом под наставленными на него зрачками телекамер… И контраст между простоватым, демократичным председателем правительства, с одной стороны, и величественным, неприступным по виду президентом с другой, очевиден. Ельцину советники и советчики, видимо, постоянно внушают, что он не должен вести разговоры и переговоры с кем попало, чтобы не уронить свое президентское достоинство. Будь эти советники и советчики поумней, они поняли бы, что иногда для сохранения этого достоинства следует как раз наплевать на все и всяческие условности.

Разумеется, во время буденовского кризиса, в ходе тех деловых телефонных бесед премьер-министр без труда объегорил храброго и жестокого, но неискушенного в дипломатии, по-детски наивного чеченца. Условились о прекращении боевых действий… На какой срок? На один день? На два? На неделю? Насовсем? Ничего этого не было оговорено. Согласились начать переговоры… Так ведь сколько раз они уже начинались! И сколько раз заканчивались ничем. При желании все можно в одночасье прервать, поломать, порушить…

Уже на следующий день после освобождения заложников наследник генерала Ермолова милицейский полководец Куликов стал поливать из «Ураганов» район, где растворилась в горах и лесах группа Басаева, а на переговорах в Грозном предъявил чеченцам ультиматум о выдаче «террористов» в трехдневный срок. Иначе, дескать, переговоры будут прерваны. Как вы понимаете, договариваясь с Черномырдиным, Басаев совсем не такие переговоры имел в виду. В тот раз Черномырдин приструнил Ермолова-Куликова, но, разумеется, не надолго.

Черномырдина отодвигают в сторону

В дни буденновского кризиса Басаев то и дело твердил, что ему не удается найти с российской стороны ни одного человека, который отвечал бы за свои слова. Поэтому он и вынужден апеллировать на самый верх к самому Черномырдину. Однако получилось так, что и Черномырдин своему слову не хозяин. В отличие от столь презираемого и поносимого всеми чеченского диверсанта, который, однако, выполнил все, что обещал.

Было хорошо видно, как премьера, проявившего склонность к мирным переговорам, в последовавшие затем месяцы обкладывали со всех сторон. Как спокойно, методично при этом действовали. Там взрыв, здесь взрыв… Там убийство русской семьи, здесь убийство русской семьи…

В один прекрасный день Черномырдина, олицетворявшего после Буденновска мирный курс в Чечне, небрежно, плечиком вообще оттерли от чеченских дел туда отправился Лобов, один из тех, кто, собственно, и затеял там бойню год назад…

Удержаться на мирной тропе не удалось. Вновь победила партия войны. Сигналом к ее возобновлению стало назначение выборов нового чеченского «президента». В сущности, кремлевские мудрецы снова вернулись к стратегии раскола чеченского общества той самой стратегии, которую пытались реализовать до декабря 1994 года.

Конечно, расколотый народ легче скрутить в бараний рог, однако и на этот раз московские правители оказались так же далеки от достижения этой своей первоначальной цели, как год с лишним назад. Зато неисчислим был урон, который они нанесли чеченской войной России. И самим себе.

Введя войска в Чечню, Ельцин, по существу, совершил политическое самоубийство. Он поставил крест на том Ельцине, за которого голосовала страна 12 июня 1991 года. И что бы он теперь ни делал, ему всегда по контрасту припоминали тот его прежний образ.

Из-за ввода войск было подорвано доверие ко всей тогдашней правящей верхушке. За минувшие месяцы люди, в нее входящие, не раз имели возможность в этом убедиться.

Наконец, без сомнения, чеченская авантюра была одной из главных причин, почему коммунисты победили на думских выборах 1995 года.

Конечно, марксисты-ленинцы и сами никогда не останавливались перед развязыванием войны. Нападения на Польшу, Финляндию, Венгрию, Чехословакию, Афганистан это все (и многое другое) на их совести. Да и над самой Чечней они в былые времена немало поизгалялись. Однако, к их счастью, народ наш не помнит старые грехи… Как и вообще плохо помнит свое прошлое.

Многие в тот момент предсказывали: если война будет продолжаться, большевики победят и на выборах президентских.

А потому самое малое, что следовало сделать, немедленно, пока до выборов еще оставалось какое-то время, вывести войска из Чечни. Других вариантов вроде бы не было. Нелепый фарс с чеченским голосованием на тамошних «президентских выборах» представлялся последней глупостью из отпущенного российскому руководству лимита глупостей и ляпсусов.

При всем моем скептическом отношении к Черномырдину, мне, как, наверное, в ту пору многим, в голову приходила мысль: а может быть, именно он способен сыграть ключевую роль в выводе войск и, соответственно, стать главным выдвиженцем от демократических сил на президентских выборах? Возможно, все-таки он единственный, у кого есть хоть какие-то шансы остановить рвущегося в президентские апартаменты Зюганова? Укрепление приобретенного после Буденновска имиджа миротворца, без сомнения, должно было оказать ему в этом благородном деле существенную подмогу.

Ельцин не хочет никаких дублеров

Черномырдина вовсе не обязательно было выставлять как альтернативу Ельцину, их вполне можно было бы выдвинуть кандидатами одновременно. Так, чтобы премьер играл роль президентского дублера. При том безнадежном рейтинге и при том состоянии здоровья, какие в тот момент были у Ельцина, такой дублер стал бы спасением и для самого президента, и для страны. В случае чего, если бы Ельцин сошел с дистанции (а мы теперь знаем, что он в самом деле не раз бывал на волоске от этого), премьер вполне мог бы его подменить, составить достойную альтернативу рвущимся к власти коммунистам.

Собственно говоря, многие ожидали именно такого развития событий. В одной из статей, опубликованной в «Известиях» 30 января, выдвигалось как раз такое предположение что Ельцин и Черномырдин могут включиться в избирательную кампанию параллельно, что именно таков, в частности, тайный план «Нашего дома России» (официально НДР поддерживал выдвижение одного Ельцина). Благодаря одновременному вступлению Ельцина и Черномырдина в предвыборную кампанию будет обеспечена более массированная атака на коммунистов. При этом, как полагал автор, не исключено, что на каком-то этапе один из этих двоих (не обязательно Черномырдин) снимет свою кандидатуру в пользу партнера. Утверждалось, что такая схема предлагается некоторыми аналитиками даже в президентском окружении.

Увы, особенности ельцинского характера были таковы, что он и слышать не хотел ни о каком дублере. Трудно сказать, чего в этом нежелании было больше безграничной самоуверенности я, мол, и так выиграю выборы или ревности к потенциальному претенденту на его, Ельцина, кресло.

Зная об этих ельцинских настроениях и строго соблюдая правила аппаратного этикета, сам Черномырдин, как уже говорилось, руками и ногами отмахивался от предложений вступить в президентскую гонку. А таких предложений становилось все больше и больше. В конце января появились сообщения, что в Санкт-Петербурге, Оренбурге, других городах создаются инициативные группы по выдвижению Черномырдина кандидатом в президенты.

30 января в северной столице состоялось собрание такой группы. В нем участвовали представители ДВР, «ДемРоссии», Христианско-демократического союза, других организаций (представителей НДР замечено не было). В принятом заявлении говорилось, что необходимо сохранить преемственность в отношении курса реформ и объединить реформаторские силы вокруг авторитетной политической фигуры, каковой является Виктор Черномырдин. В числе главных плюсов премьера были как раз отмечены его миротворческие шаги, связанные с войной в Чечне. Черномырдина просили дать согласие баллотироваться на пост президента.

Позднее сопредседатель «ДемРоссии» Галина Старовойтова так объясняла смысл этого выдвижения: «Мы хотим ему (Черномырдину. О.М.) помочь и вбить клин между ним и Ельциным, мы играем на победу умеренных реформированных коммунистов Черномырдина, Лужкова, Сосковца, Бакатина, Вольского, Гончара…»

Однако уже на следующий день, 31 января, в интервью ИТАР-ТАСС Черномырдин, находившийся в тот момент в США, довольно резко отозвался обо всех этих хлопотах. «Я этого не приемлю, сказал он. Я об этом не слышал, и я этого не приемлю. Мы работаем с президентом, все будет идти как надо. Я в эти игрушки не играю».

3 февраля Черномырдин неожиданно отправился в двухнедельный «плановый» отпуск в Сочи. В прессе этот отъезд тоже связали с возникшей вокруг его фигуры странной предвыборной суетой. Дескать, у премьера был неприятный разговор с президентом и тот посоветовал ему на время покинуть столицу.

«Независимая газета»:

«Тот факт, что инициативная группа в Петербурге выдвинула Черномырдина кандидатом в президенты, и несмолкающие разговоры о Черномырдине как едином кандидате от демократов произвели, как утверждают, на Ельцина самое неблагоприятное впечатление. Что и ожидалось. И двухнедельный отпуск «возник» как следствие тяжелого разговора, состоявшегося между президентом и премьер-министром, в ходе которого премьеру было рекомендовано отъехать из столицы на отдых и не смущать своим присутствием, не «соблазнять» своей персоной демократов…»

Шли и еще дальше утверждали, будто зимний отпуск Черномырдина прелюдия к его скорой отставке.

Ельцинская пресс-служба все это опровергала: дескать, отпуск премьера вполне рядовое событие, за которым ничего не скрывается.

8 февраля в беседе с группой журналистов Черномырдин разъяснил свою позицию насчет президентских выборов уже более спокойно и более вежливо (по отношению к своим поклонникам):

Конечно, хотел бы поблагодарить за доверие… В то же время хочу сказать: по-человечески, да и по-мужски мне было бы нелегко, да и невозможно отступиться от принципов товарищества, от пережитого за те три года, которые я проработал бок о бок с Борисом Николаевичем Ельциным. И если действующий президент сделает свой выбор баллотироваться на второй срок, то здесь я, конечно, соперником ему быть не хочу и не буду. Как глава правительства я реализую именно президентский курс на реформы, и никакой другой. Поэтому поддержка моей кандидатуры это по сути вещей, по политической логике прежде всего поддержка президента.

В свою очередь, лидер думской фракции «Наш дом Россия» Сергей Беляев, разъясняя сложившуюся ситуацию, также упирал на этический момент: «Глубокая порядочность Черномырдина не позволяет ему выставлять самостоятельно свою кандидатуру или выставлять ее в противовес Ельцину».

Несмотря на все эти заявления, петербургская инициативная группа по выдвижению Черномырдина была в числе прочих зарегистрирована 9 февраля в Центризбиркоме. Собственное согласие кандидата на этом этапе не требовалось.

В общем-то можно сказать, что ситуация с невыдвижением Черномырдина в президенты это свидетельство тогдашнего младенческого возраста нашей политической этики, неразвитости отношений между политиками, их, так сказать, совковости. При чем здесь «принципы товарищества», «пережитое за три года», «глубокая порядочность», когда речь идет о решении важнейшей для страны задачи спасения ее от угрозы коммунистического реванша?

Впрочем, надо сказать, до момента окончания регистрации кандидатов 15 апреля у Черномырдина еще сохранялась теоретическая возможность стать-таки полноценным кандидатом в президенты ведь инициативная группа по его выдвижению действовала, собирала необходимые подписи. Случись что до этого срока с Ельциным, и премьер вполне мог бы по-настоящему вступить в игру.

Черномырдин на крючке у Коржакова

Коржаков в своих мемуарах, разумеется, все это оборачивает против премьера. «Виктор Черномырдин, пишет бывший ельцинский охранник, тоже, правда негласно, собирал подписи, чтобы выставить свою кандидатуру на грядущих президентских выборах. И собрал почти полтора миллиона. Его доверенные лица старались работать с избирателями как можно незаметнее. Но, разумеется, Служба безопасности президента о «тайной» акции премьера знала».

Трудно себе представить, как это можно «негласно» и «незаметно» собрать полтора миллиона подписей. Вот уж действительно нужно быть выдающимися Шерлоками Холмсами, чтобы эту «тайную» акцию» обнаружить. Как уже говорилось, инициативная группа собирала автографы избирателей вопреки воле Черномырдина, несмотря на его неоднократные протесты. Вряд ли он был тут неискренен.

Естественно, после того как коржаковская агентура «обнаружила» предвыборную активность Черномырдина, премьер оказался на крючке у начальника президентской охраны и стал, по уверениям Коржакова, искать с ним встречи, чтобы объясниться.

«С середины февраля, пишет Коржаков, Черномырдин постоянно предлагал мне встретиться и поговорить. Я же умышленно тянул время, дожидаясь того момента, когда будет поздно нести подписные листы в Центральную избирательную комиссию. Внутреннее чутье подсказывало: без этого разговора премьер не решится выставить свою кандидатуру на выборах».

Регистрация кандидатов закончилась, как уже было сказано, 15 апреля, а разговор Черномырдина с Коржаковым состоялся аккурат на следующий день, 16-го, в так называемом Президентском клубе заведении для избранных, которое в свое время организовал сам Коржаков. Понимая, что его подслушивают и записывают, Черномырдин изъяснялся крайне осторожно, в основном поддакивал президентскому охраннику.

Ниже приводятся фрагменты записи того разговора его Коржаков опубликовал в своей книге «Борис Ельцин: от рассвета до заката». (Кстати, занятная деталь, не правда ли: президентский охранник осуществляет несанкционированную магнитофонную запись разговора с премьер-министром Российской Федерации. После ничтоже сумняшеся предает эту запись гласности в уже упомянутой книге. Я не юрист, но, по-моему, это тянет на уголовную статью. Кстати, во втором издании своего произведения видимо, сообразив, наконец, что занимается уголовщиной, Коржаков эту запись уже не воспроизвел).

Но поскольку стенограмма беседы двух государственных мужей опубликована, посмотрим, о чем они тогда говорили… Больше всего в тот момент премьера беспокоило, что кто-то, как он полагал, «наговаривает» на него президенту. Насколько можно понять, в первую очередь он подозревал тут самого Коржакова: тот, мол, нашептывает Ельцину, что премьер собирается «подсидеть» его на президентском посту. Но прямо сказать о своих подозрениях Коржакову Черномырдин, естественно, не решался.

«Черномырдин. Еще один вопрос. Кому надо постоянно меня с шефом сталкивать?

Коржаков. В каком плане?

Черномырдин. Во всех планах. Даже, может быть, не сталкивают, а разводят. Видят во мне недруга. Мне, конечно, это по фигу, но всегда это исходило из Администрации… Я говорил Илюшину (первый помощник президента. О.М.), что не могу понять, откуда происходит сталкивание.

Коржаков. Илюшин никогда в эти дела не влезает.

Черномырдин. Да, он мне сказал.

Коржаков. Он опытный партийный работник.

Черномырдин. Единственное, он мне подтвердил, что видит все. Если это дело Батурина… Но я не думаю, что он так близок к президенту, чтобы влиять. Но кому-то вот надо».

Самый близкий к президенту человек Коржаков. Ему-то, без сомнения, прекрасно известно, кто и о чем уведомляет его шефа. Он не говорит, кто именно вкладывает в уши Ельцину негативную информацию о Черномырдине, но намекает премьеру, откуда ветер дует:

«Коржаков. Если вы едете в командировку, а люди ваши вечерком потом собираются и пьют не за здоровье нашего президента, а за здоровье президента Черномырдина… Не стесняясь.

Черномырдин. Да ты что?!

Коржаков. Да.

Черномырдин. Вот те, которые рядом со мной?

Коржаков. Да, которые рядом с вами… Окружение делает вам много вреда.

Черномырдин. Я могу только одно сказать. Я не могу ни за кого поручиться, я не тот человек… Вот так взять и просто предать (имеется в виду предать президента. О.М.) Мне это противно. У меня и возраст такой, что мне это не надо. Я сам нахожусь на пределе. У меня работа непростая.

Коржаков. Конечно.

Черномырдин. И чтобы я в это время играл еще в какую-то вторую игру?

Коржаков. По идее, вам некогда играть. Но за вас ее играют.

Черномырдин. Опять где-то проскочило: «Дайте интервью, что вы не будете баллотироваться».

Коржаков. Виктор Степанович, а вообще кто придумал, что вам нужно баллотироваться? Ведь по Конституции, если с президентом что-то случается, за него вы так и так остаетесь. Вы могли спокойно всех отмести: «При живом президенте я не могу. Если что-то случится, тогда я и так буду (президентом. О.М.

Черномырдин. Александр Васильевич, мне никто не мешал, если бы мне нужно было, я бы начал (собственную избирательную кампанию. О.М.

Забавно видеть, как председатель правительства России заискивает перед президентским охранником, убеждает его в своей девственной чистоте и невинности. И ведь на этого человека многие собирались тогда ставить!

Коржаков уверяет Черномырдина, что это не он доносит президенту на премьера: он, дескать, о Черномырдине со своим шефом «последние два года вообще не разговаривал». «Другое дело, что я свое мнение со стороны могу иметь», говорит начальник СБП.

Вряд ли Черномырдин верит этому. Прямо это неверие не выражает, но в общем-то в его речах оно проскальзывает. По его словам, «какое-то время он думал»: вся негативная информация о нем попадает к президенту именно через Коржакова, через его службу, но теперь он убедился, что зря так думал: «Нет, это не ты. Но кто-то есть, я в этом не сомневаюсь».

Кто именно «стучит» на него Ельцину, Черномырдин в том разговоре доподлинно так и не узнал.

Коржаков продолжает намекать, что все зло исходит от черномырдинского окружения, а Черномырдин уверять, что он ни сном ни духом не помышлял о «предательстве», то бишь о том, чтобы баллотироваться в президенты. Между тем, как мы видели, Коржакову известно о сборе подписей в пользу кандидатуры премьера. Такая вот игра в кошки-мышки.

«Черномырдин. …За моей спиной, может быть, есть и предатели и что хотите, но я ничего такого не сделаю. Меня пытались и сейчас уговорить: «Давай» (то есть «выдвигай свою кандидатуру в президенты». О.М.) Я говорю: «Нет, нельзя этого делать. Нам нужен сегодня Ельцин для того, чтобы удержать страну». И ему я это говорил тысячу раз: «Борис Николаевич, не надо меня толкать, не надо, только Ельцин сейчас нужен стране. Не Черномырдин и никто другой»…

Коржаков. Ваши помощники многие нечистоплотные.

Черномырдин. Согласен, наверное.

Коржаков. Ваши очень близкие люди.

Черномырдин. Меня это очень волнует… Вообще о нашей ситуации сейчас… Все смотрят и думают: «А вдруг там Черномырдин что-то выкинет». Не надо мне этого.

Коржаков. Я же говорю, что ваше окружение так говорило. Стоя выпивали не за нынешнего, а за будущего президента… Виктора Степановича Черномырдина. Чокались, не стесняясь. А я-то за нынешнего президента.

Черномырдин. Александр Васильевич, неужели вы думаете, что при мне так бывает? Никогда (во вполне партийно-советском стиле Черномырдин обращается к собеседнику то на «ты», то на «вы». О.М.).

Коржаков. Но, наверное, какой-то повод для этого дается (еще бы не было повода полтора миллиона собранных подписей! О.М.)

Черномырдин. Нет, это исключено».

Черномырдин так и не решился зарегистрироваться в качестве кандидата на президентских выборах. Коржаков вполне логично предполагает, что именно остановило «одного из самых перспективных претендентов»: «Возможно, он понимал: если Ельцин победит, то никогда не простит измены. А в свою победу Виктор Степанович не очень-то верил».

ЗЮГАНОВ В ДАВОСЕ 

Респектабельный коммунист

1 февраля 1996 года в швейцарском Давосе открылся очередной Всемирный экономический форум, ставший в 90-е годы весьма популярным. Сразу же было объявлено — об этом сказал основатель форума и его президент Клаус Шваб, что первостепенное внимание на нем будет уделено предстоящим в России президентским выборам и их влиянию на общую ситуацию в мире. Особый интерес к этой теме подогревался еще и тем, что на форуме самолично присутствовал фаворит предвыборной гонки Геннадий Зюганов.

Он впервые появился в Давосе. К своему участию в форуме лидер российских коммунистов, по-видимому, подготовился тщательно. Было вполне очевидно, какую основную цель он себе поставил, во что бы то ни стало убедить представителей западной экономической и политической элиты, что он как наиболее вероятный будущий президент России вполне приемлем для Запада, что он разделяет основные ценности западной цивилизации, более того что с ним, Зюгановым, демократическому миру будет гораздо удобнее иметь дело, чем с Ельциным или с кем-либо еще. Цель, казалось бы, недостижимая, тем не менее нельзя сказать, что Зюганов не добился успеха, преследуя ее.

На все ключевые вопросы, интересующие западных участников форума, у него были готовы ответы, ласкающие слух аудитории. Приведу некоторые их них.

О многоукладности экономики (тема, которой Зюганов касался чаще всего и с видимым удовольствием):

Надо найти правильное соотношение государственных, коллективно-долевых и частных форм собственности при условии, что все подчиняются закону, вовремя платят налоги и система организации хозяйства так построена, что выгодно работать, а не воровать и пьянствовать.

Не ясно, правда, каким конкретно представлялось Зюганову «правильное соотношение» различных форм собственности.

О национализации:

Государственный контроль необходим в ключевых отраслях экономики, но не может быть и речи о широкой национализации собственности, если наша партия придет к власти. Мы понимаем, что если завтра у кого-то начнут отнимать, то послезавтра по всей стране от Мурманска до Владивостока будут стрелять. Те приватизированные предприятия, которые хорошо работают и соблюдают трудовое законодательство, будут иметь все возможности работать и дальше. Опасность будет грозить лишь тем предприятиям, которые уничтожают, ликвидируют, разворовывают производственную базу, но этим должны заниматься соответствующие органы, как в любой стране, строго по закону.

О потенциальных инвесторах, желающих вложить деньги в российскую экономику:

Если они будут знать правила игры, если они получат свою выгоду, а мы будем развивать производство, долгосрочные программы, они с удовольствием будут вкладывать.

Еще о том же:

Мы за долгосрочные связи. За то, чтобы они, вкладывая, получали и свои прибыли, а мы развивали современные технологии, создавали дополнительные рабочие места.

О ситуации в России:

В нашей стране есть опасения у всех жителей, в том числе и у инвесторов, что положение может окончательно развалиться, дестабилизироваться. Поэтому наша точка зрения и она сформулирована во всех документах, надо без потрясений и гражданской войны нормализовать весь промышленно-производственный процесс.

Такое ощущение, что Зюганов действительно знает, как без потрясений все нормализовать и стабилизировать. Стоит только ему прийти к власти, и он обратит это знание в дело.

Отвечая тем, кто не находит больших различий между КПРФ и КПСС, Зюганов уверял, что различия между ними огромные: КПСС «была не партией, а системой управления страной», в то время как КПРФ полноценная политическая партия, в отличие от своей предшественницы она выступает за многоукладную экономику и политический плюрализм, КПРФ отказалась от атеизма, открыта для диалога с любыми политическими силами.

Интерес к Зюганову в самом деле был необычайно велик. Его нарасхват приглашали на разнообразные завтраки и обеды, его выступления собирали полные залы. Параллельно он давал многочисленные интервью зарубежной прессе. По его собственным подсчетам, уже в первый день форума их было пятнадцать. Естественно, в них он также пытался предстать современным респектабельным политиком. Так, в интервью агентству Рейтер 2 февраля он заявил, что возвращение к системе госмонополии в экономике системе, существовавшей в советские годы, ныне невозможно: это привело бы к кризису. По словам Зюганова, свою основную задачу коммунисты видят в том, чтобы создать условия, при которых люди могли бы ощутить адекватную отдачу от своего труда, независимо от того, в каком секторе экономики они работают государственном или частном.

Ну, что вы скажете? В самом деле, этакий «умеренный социал-демократ», «коммунист с человеческим лицом»!

Надо сказать, усилия Зюганова не были напрасны. Многие собравшиеся в Давосе, хотя и далеко не все, готовы были принять либеральные речи российского коммунистического вожака за чистую монету.

В дело вступает Чубайс

4 февраля на форуме состоялось заключительное пленарное заседание по российской тематике. Казалось, эта тематика закрыта. Однако на следующий день она получила неожиданное предложение, причем совсем на другом уровне накала. В этот день пресс-конференцию провел Анатолий Чубайс. Было такое ощущение, что он специально примчался на швейцарский курорт, чтобы как-то нейтрализовать Зюганова, ослабить впечатление от его речей, магически действующих на многих — доверчивых и наивных западных граждан.

Бывший первый вице-премьер 45 минут говорил по-английски и еще полтора часа по-русски. Он довольно быстро покончил с вопросом о своей отставке, сказав, что он прежде всего экономист, а не политик, и вообще президент вправе по своему усмотрению решать кадровые вопросы, после чего перешел к коммунистам и персонально к Зюганову. По словам Чубайса, сейчас, в 1996 году, у российских коммунистов есть последний, вполне реальный шанс прийти к власти, и они постараются его использовать. Этой цели подчинено, в частности, и то, что Зюганов делает здесь, в Давосе.

Существует два Зюганова, сказал Чубайс, Зюганов для международных финансовых кругов и Зюганов для внутреннего употребления.

Первый, по словам Чубайса, весьма привлекательная фигура. Он за многоукладность экономики, за частную собственность, против национализации, за зеленый свет для инвесторов, за политический плюрализм…

Посмотрите, какая душка! — воскликнул Чубайс. Просто душа радуется! Так и хочется вступить в КПРФ.

(Позднее, уже в Москве, Чубайс сказал, что за пять лет своих поездок на давосский форум он не дал столько обещаний иностранным инвесторам, сколько коммунистический вожак дал за пять дней пребывания на одном таком форуме.)

Зюганов для внутреннего употребления являет собой прямо противоположный образ. Чубайс сопоставил речи коммунистического вождя в Швейцарии с тем, что говорится по этому же поводу в программе КПРФ, принятой на III съезде этой партии в январе 1995 года, и с тем, что говорит об этом сам Зюганов, но уже в России. Так, во втором разделе партийной коммунистической программы утверждается, что необходимо «возвратить народу и взять под контроль государства имущество, присвоенное вопреки общественным интересам». Кто будет решать, вопреки оно «присвоено» или не вопреки? Надо полагать, сами же коммунисты и будут решать. Как после 1917 года. Впрочем, тогда с частными собственниками вообще не церемонились, все подряд у «эксплуататоров» отбирали. Далее в том же разделе программы говорится, что на первом этапе действительно необходимо сохранить «экономическую многоукладность» (то самое, о чем Зюганов без устали пел в Давосе), второй этап будет «переходным», а на третьем уже станут доминировать общественные, то есть в понимании коммунистов государственные, формы собственности, и мало-помалу утвердится их «господство». Согласно программе, КПРФ будет добиваться «национализации или конфискации имущества, присвоенного вопреки закону, интересам страны и правам трудящихся» (опять эта загадочная формула «вопреки интересам страны»).

Если сейчас в частном секторе производится 76 процентов ВНП, сказал Чубайс, то компартия домогается прямо противоположного национализировать не менее 75 процентов частной собственности.

В общем, получается, что на Западе «респектабельные» российские коммунисты зазывают инвесторов, а в России, у национальных инвесторов, намереваются конфисковывать собственность.

Что касается собственных «российских» высказываний Зюганова, Чубайс сослался, в частности, на его интервью газете «Завтра», опубликованное в апреле 1995 года. В этом интервью Зюганов заявил, что эмиссары из МВФ и прочих мировых финансовых центров ведут себя в России как гитлеровские гауляйтеры. А доллары, по его мнению, ударили по российской экономике сильнее фашистских танков и самолетов. Между тем в Давосе Зюганов упорно добивался — и добился-таки встречи с этими самыми «гауляйтерами» представителями МВФ.

Надо к тому же учесть, добавил Чубайс, что КПРФ входит в Союз компартий, а эта организация среди прочего планирует ввести государственную монополию на банковское дело, национализировать банковскую, биржевую и страховую деятельность. Своим кандидатом в президенты Зюганова считают и радикальные коммунисты Анпилова…

Холодный душ на разгоряченные головы

Чубайс высказал надежду, что после первой эйфории, в которую их погрузили сладкие речи Зюганова, иностранцы поймут: главное, за что он ратует, — это за возвращение Советов, национализацию предприятий, банков и т. д. Важно, чтобы западные слушатели Зюганова ясно осознавали, что стоит за его «либеральными» высказываниями.

То, что некоторые участники давосского форума приравнивают Зюганова к реформированным коммунистам, пришедшим к власти во многих восточноевропейских странах, сказал Чубайс, показывает: они «не понимают, что услышанное ими все та же старая традиционная классическая коммунистическая ложь». Первым шагом коммунистов, если их лидер будет избран президентом, станет «подавление свободной прессы»: «им не выжить в условиях свободы слова и печати». Вслед за этим президент-коммунист «отправит всех своих политических оппонентов за решетку».

Выступление Чубайса стало холодным душем для тех на Западе, кто, ничтоже сумняшеся, записал Зюганова в «умеренные социал-демократы». Чубайс прямо заявил: Запад в немалой степени будет нести ответственность за возможный приход Зюганова к власти и за реванш коммунистических сил в России. По словам Чубайса, в реальности предлагаемая коммунистами политика «неизбежно приведет к большому кровопролитию в России». Миллионы россиян, для которых собственность стала средством существования розничные торговцы, ремесленники, мелкие производители, окажутся перед выбором: бежать из страны или сражаться за нажитое.

В Давосе Анатолий Борисович в очередной раз удивил и Россию, и мир. Отбросив свои личные обиды, если они у него были, обиды, связанные с недавним отстранением от высокой правительственной должности, он предстал в новом качестве — в качестве наиболее энергичного борца против возвращения коммунистов к власти (опасность коммунистического реванша в России Чубайс оценил как очень высокую). Фактически по собственной инициативе, так сказать, на общественных началах (по его собственным словам, он находился в Давосе «в неопределенном качестве») он выступил как доверенное лицо Ельцина единственного кандидата, который, как считал Чубайс, в тот момент был способен остановить победное шествие коммунистов.

Стоило ли его разоблачать?

В разговоре с Чубайсом, который у меня состоялся по прошествии многих лет, я спросил его, действительно ли он тогда отправился в Давос специально, чтобы «дать отлуп» Зюганову, который там в это время пудрил мозги наивной западной публике, прикидываясь этаким социал-демократом, чуть ли не либералом.

Да нет, отмахнулся Анатолий Борисович. Я просто ездил туда в то время каждый год в течение нескольких лет. И вот приехал в очередной раз. И там вдруг обнаружил Геннадия Андреевича и моих друзей президентов крупнейших западных компаний, танцующих вокруг него. Они, видите ли, все для себя уже решили: вот он, будущий российский президент. И я понял, что требуется какой-то сильный ответ на зюгановские речи, выступления, интервью, в которых он говорил прямо противоположное тому, что говорил здесь, в России. Насчет свободы, демократии, частной собственности…

Так ли уж опасно было, спрашиваю, что он пудрит мозги западным джентльменам и что они ему верят: от них ведь мало что зависело?

Не скажите. От них действительно мало что зависело с точки зрения прямого электорального эффекта. Но с другой стороны, зависело многое: если Запад признает российского коммунистического лидера, это делает его фигуру более легитимной, увеличивает масштаб политических ресурсов, которые он собирает вокруг себя… Если Запад демонстрирует, что Зюганов приемлемый вариант, это сильно меняет и отношение к нему внутри российской элиты. Поэтому реагировать на давосский демарш Зюганова было предельно важно.

Это будет катастрофа!

В таком же антизюгановском духе высказался российский министр экономики Евгений Ясин, также присутствовавший в Давосе. Если в стране будет проводиться политический курс, к которому призывает КПРФ, сказал он, это будет означать крах российской экономики. Ясин, как и Чубайс, обвинил Зюганова в том, что тот по-разному излагает позицию своей партии, когда выступает перед представителями западного бизнеса и когда держит речь перед российской аудиторией. В России, по словам Ясина, коммунисты делают акцент на том, что они-де планируют увеличить социальные расходы и усилить государственное регулирование экономики; между тем, чтобы получить инвестиции, в которых страна сейчас остро нуждается, необходимо снизить уровень инфляции, а увеличение социальных расходов неизбежно привело бы к ее скачку. Об этом коммунисты умалчивают. Еще одно условие притока инвестиций, продолжал министр, создание необходимых гарантий для них. Однако программа КПРФ их не создает. Наоборот, государственное регулирование, об усилении которого хлопочут коммунисты, это прямой риск для инвестиций. Если же смотреть на дело более широко, приход КПРФ к власти в России это огромный политический риск: истории не известны случаи, когда, получив власть, коммунисты добровольно отдавали бы ее.

Сами российские предприниматели, участвовавшие в давосском форуме, по крайней мере, многие из них, к вполне возможному второму пришествию коммунистов отнеслись как к подлинному Апокалипсису. На вопрос корреспондента «Открытого радио», стоит ли российским бизнесменам опасаться прихода к власти Зюганова и его единомышленников, известный финансист и политик Константин Боровой ответил однозначно:

Я думаю, что не просто стоит опасаться, а это будет означать, что в условиях, когда и так нет полного законодательного регулирования по частной собственности, этой частной собственности вообще не будет. Значит, не будет рыночной экономики. Значит, будет такая зарегулированная коррумпированная административная система… Поэтому, как я знаю, многие предприниматели, просто на всякий случай, переводят сейчас свои капиталы за границу, готовятся к эвакуации. Это катастрофа, и никак не меньше, чем катастрофа. Это надо понимать.

Впрочем, добавил Боровой, спасение капиталов это минимальная мера: в случае победы коммунистов на президентских выборах речь пойдет о более важном о спасении своей жизни и жизни семьи.

По словам Борового, случившийся в декабре приход в Думу такого количества коммунистов и избрание Селезнева на должность спикера уже нанесли колоссальный ущерб российской экономике. Вопрос об иностранных инвестициях в нашу экономику сегодня уже вообще не стоит: всем ясно, что в Россию, где к власти могут прийти коммунисты, вкладывать деньги более чем рискованно.

Другой предприниматель, директор крупной производственной фирмы Давид Боренбойм, на тот же вопрос того же журналиста стоит ли опасаться возвращения к власти коммунистов? ответил так:

Безусловно, стоит. Памятуя о том, как сложились судьбы многих российских предпринимателей после октября 1917 года. Как предприниматели будут реагировать на аналогичное событие сейчас? Я полагаю, это зависит от темперамента. Кто-то выберет полную сдачу в плен, кто-то, очевидно, вооруженную борьбу, кто-то, вероятно, эмиграцию. Думаю, многие бизнесмены уже решили, как они поведут себя при таком нежелательном, но вполне вероятном развитии событий.

«Сделаем всем хорошо!»

Если бы было время, Чубайс, я думаю, мог бы для сравнения добавить много еще чего любопытного и из прозвучавших на родине собственных зюгановских выступлений, и из речей его верных соратников, и из партийных документов КПРФ.

Любопытно было бы посмотреть, например, на реакцию давосской аудитории, в основном состоящей из людей, так сказать, экономически грамотных, во всяком случае знающих азы экономики (как-никак Всемирный экономический форум), если бы Зюганов вздумал там воспроизвести те популистские требования к российским властям, с которыми он постоянно выступал перед думскими выборами и которые, в частности, повторил в докладе на V пленуме ЦК КПРФ 18 января 1996 года. В нем лидер коммунистов, например, потребовал вернуть долги госпредприятиям и населению, при этом проиндексировав их; профинансировать «реальные потребности» науки, культуры, образования, здравоохранения, обороны; увеличить пенсии, стипендии, зарплату, ориентируясь на прожиточный минимум; осуществить «масштабный государственный заказ» на продукцию ВПК и товары народного потребления; снизить налоги. Причем сделать все это, по мнению коммунистического вожака, необходимо через внесение соответствующих поправок в уже принятый и действующий бюджет начавшегося года. Кроме того, Зюганов потребовал установить фиксированные цены на хлеб и заморозить квартплату. То есть, суммируя все требования лидера КПРФ, необходимо всем сделать хорошо. И сделать это быстро.

Как всегда в таких случаях, Зюганов ни в малейшей степени не обременил себя вопросом, где взять деньги на эти по большей части действительно благие дела. Ответ у коммунистов и их единомышленников всегда был наготове включить печатный станок. То, что вслед за этим неизбежно последует гигантский всплеск инфляции и прежний, царствовавший в советские годы тотальный дефицит, их в таких случаях абсолютно не волновало. Главное — показать, что ты горишь желанием облагодетельствовать весь российский народ.

Однако провозглашать подобные «экономические программы» перед квалифицированной аудиторией Давоса значило бы предстать либо полным профаном, либо примитивным политическим спекулянтом. Такое, конечно, в планы Зюганова не входило.

«Суд — это слишком долго»

Со всякого рода интересными заявлениями перед своими согражданами выступал, разумеется, не только Зюганов. Например, в одном из февральских номеров «Известий» читатели могли найти довольно любопытное интервью с членом думской фракции КПРФ, зампредом Комитета по законодательству адвокатом Юрием Ивановым. Среди прочего Иванов довольно подробно излагал, как именно коммунисты, когда придут к власти, будут национализировать частную собственность.

Он сразу же признал, что национализация видится им, коммунистам, как «один из главных путей будущих перемен»: «никакой вечности и незыблемости формы собственности быть не может».

Иванов и его единомышленники уже наметили к тому времени ряд «крупнейших» предприятий, которые они, обретя власть, национализируют в первую очередь. Таковых было примерно двести. Безоговорочной национализации будут подлежать и коммерческие банки, по крайней мере 90 процентов из них (Иванов: «Тут надо быть решительными, ибо они — угроза обществу»).

Каков будет порядок национализации? Чтобы доказать, что предприятие было приватизировано «незаконно», можно, конечно, действовать через арбитражные суды, но это, по мнению коммунистов, слишком долго и муторно. Новые старые властители намерены прибегнуть к «ускоренной процедуре» — через «комиссии, наделенные особыми полномочиями». Саму эту процедуру Иванов, если ему поручат, также берется разработать ускоренными темпами: «Я бы за месяц с небольшой группой ее разработал. Я тут проблем не вижу. Процедуру в рамках комиссии, а не судебных органов».

Как тут не вспомнить сталинские годы. Тогда, как известно, «ускоренные процедуры» применялись сплошь и рядом. Это была любимая форма отправления «правосудия». Пресловутые «тройки» даже к расстрелу человека приговаривали за каких-нибудь десять-пятнадцать минут.

Кстати, сам же Иванов в этом месте беседы вспоминает 1937 год: дескать, тогда, в 1937-м, процедура все-таки тоже была, хотя и «упрощенная». Да уж, проще некуда.

А что станет при коммунистах со свободой слова? Позволено ли будет журналистам так же критиковать новую власть, как это позволяет власть нынешняя? Тут Иванов пускается в рассуждения, что, мол, сегодня существует «беспредел» «четвертой власти», что она «встала над государством». По мнению юриста-коммуниста, необходимо пересмотреть закон о СМИ, с тем чтобы устранить чрезмерную «вольницу журналистов»: «ненормально, чтобы пресса издевалась над государством». Даже, мол, над Ельциным она издевается, «а он же президент пока».

Забавно, не правда ли: сам Ельцин стойко терпит критику в свой адрес (надо сказать, он сохранил к ней терпимость на протяжении всего времени своего президентства; обеспечение свободы слова в стране стало одной из его главных неоспоримых заслуг), а вот юристы-коммунисты непрошено заботятся о защите его «чести и достоинства». Нет, не привыкли они к свободному слову. И вряд ли когда привыкнут.

Короче говоря, восстановление цензуры один из главных пунктов коммунистических мечтаний, хотя, разумеется, они и стараются не использовать это слово, «цензура», заменяя его вполне пристойным и благородным — «ответственность».

Кстати, как полагает Иванов, уже сегодня органы госбезопасности должны брать на заметку телевыступления «некоторых радикальных демократов», с тем чтобы в будущем, когда коммунисты придут к власти, можно было «со всей строгостью» с них спросить. Это вам, наверное, тоже что-то напоминает?

Как вы понимаете, в Давосе Зюганов ничего подобного не говорил. Там он благоразумно предпочел не распространяться ни о том, как он и его товарищи будут национализировать частную собственность, ни о том, как придушат свободу слова.

«Социализм» пишем, «коммунизм» в уме

Читаем уже упоминавшуюся программу зюгановской партии, принятую в январе 1995-го, как раз в преддверии двух ключевых избирательных кампаний, и приуроченную к ним. Обычные для таких коммунистических документов потоки пафосной демагогии, утопических социальных фантазий в духе «снов Веры Павловны», всякого рода красивых деклараций перемежаются с относительно редкими упоминаниями конкретных практических мер, которые коммунисты намечают осуществить в более или менее обозримом будущем. Вот эти-то вкрапления и приходится выковыривать из остального, по большей части декларативного, текста, чтобы получить представление, что реально коммунисты собираются делать, придя к власти.

Из всей программы ясно следует, что они по-прежнему намерены строить в России социализм, держа при этом и коммунизм в поле зрения как окончательную цель. Трагический семидесятилетний опыт такого строительства их ничему не научил. «Социализм как учение, массовое движение и общественная система, утверждается в их программе, обретает свое второе дыхание». Надо полагать, после будет и третье, и четвертое дыхание… Если их не остановить. Так и будут биться головой об одну и ту же стену. И бить об нее несчастную страну.

При этом выдвигается абсолютно ложная альтернатива: «либо великая держава и социализм, либо дальнейший распад страны и окончательное превращение ее в колонию». Они как бы забывают, что распад страны СССР произошел как раз при социализме, в результате его семидесятилетнего строительства. И социализм был, и «великая держава» была, а счастье так и не наступило. Весь мир, кроме Северной Кореи и Кубы, прекрасно обходится нынче без социализма — и ничего, не «распадается».

Громкий лозунг коммунистов — «Россия, труд, народовластие, социализм!». Главные «традиционные» ценности, привечаемые ими, соборность, державность, духовность, народность. Сравните со знаменитым уваровским — православие, самодержавие, народность. «Державность» тут перекликается с «самодержавием» (и в самом деле, сильно ли отличался от самодержавия, например, сталинский «державный» режим?) «Православие» же как бы воспроизводится парой «соборность» и «духовность»…

Кстати, никогда прежде понятие «соборность» коммунистами не употреблялось. Это одна из немногих зюгановских новаций. Коммунистические идеологи довольно комично ставят знак равенства между соборностью и коллективизмом. «Соборность» — это что-то такое церковное, хотя и не встречающееся ни у Даля, ни у Ожегова. «Коллективизм» же — напротив, сугубо светское, вознесенное наверх как раз коммунистами. Отождествлять соборность с коллективизмом примерно то же самое, что причислять к коммунистам Христа (что, кстати, современные коммунисты, отказавшиеся от атеизма, и делают с необыкновенным удовольствием и великой назойливостью).

В программе воспроизводится традиционная для советских времен банально-лживая оценка большевистских «достижений»: дескать, после 1917-го была установлена «власть трудящегося большинства», осуществлен переход к плановому хозяйству «на основе общественной собственности»; к достижениям, естественно, отнесены и подорвавшая народные силы форсированная индустриализация, и уничтожившая российское крестьянство насильственная коллективизация… Ну, и, разумеется, вершина всего — случившиеся в советское время «расцвет науки и художественного творчества, прорыв человека в космос». «Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей»…

Почувствуйте себя владельцем «ничьей» собственности

Впрочем, в программе содержится и некая критика в адрес коммунистических предшественников: чего-то они там недопоняли, что-то сделали не так. И в результате приехали не туда (то, что заехали в тупик, это ведь факт, от этого никуда не денешься, так что волей-неволей и критиковать их приходится). «…Был в значительной степени, говорится в коммунистической программе, деформирован, подорван один из главных принципов социализма «От каждого по способностям, каждому по результатам его труда». Поскольку широкие слои трудящихся были лишены возможности реально распоряжаться результатами своего труда, постольку они и не чувствовали себя собственниками, совладельцами общенародного достояния. Это привело к социальному иждивенчеству, безразличию, пассивности».

В общем-то, давно известно, как преодолеть это самое безразличие и пассивность: для этого надо сделать человека собственником. Вместо того чтобы признать эту простую истину, авторы программы делают вид, что есть какой-то способ заставить человека почувствовать себя «совладельцем общенародного достояния». И что им, авторам, этот способ известен, а вот их предшественники до него не додумались.

На самом деле никакого такого «общенародного достояния», общенародной собственности не существует в природе. Это не более чем литературная фигура. Есть государственная собственность — самая неэффективная из всех форм собственности. Неэффективная как раз потому, что при ней человек отчужден от реального владения предметом собственности и вследствие этого безразличен и пассивен. Вопреки всему мировому опыту, опыту стран, далеко обогнавших Россию по своему развитию, в программе вновь и вновь тупо утверждается, что «общественная собственность» «наиболее жизнеспособная».

Все время ловишь себя на мысли: вот эти люди, писавшие эту программу, они действительно не понимают то, что давно известно любому грамотному человеку, что без частной собственности не может быть никакой экономики, или за годы советской власти они так привыкли врать, что не могут уже остановиться?

Уже из одного этого ясна сокровенная стратегическая цель коммунистов. Сколько бы они ни распинались о том, что они признают все виды собственности, что они за развитие частной собственности, частного предпринимательства, — все это не более чем тактические уловки. Понятно, что при первой же возможности они придушат ростки частнособственнической экономики и в полном объеме восстановят свою любимую «социалистическую». Пусть абсолютно неэффективную, но зато соответствующую их «самой верной», «самой правильной» «теории».

Восстановят дефицит и будут его распределять

В программе подробно описывается, какой конкретно «социалистический» порядок коммунисты желают восстановить в стране. Порядок все тот же, который и был до перестройки и до реформ. Так что напрасно давосские слушатели Зюганова решили, что будет нечто новое. Естественно, коммунисты восстановят Советы «и другие формы народовластия» (на самом деле являвшие собой ширму, которая прикрывала всевластие партийной бюрократии). Будет восстановлено «научное планирование», то бишь, очевидно, Госплан. Введут «государственную монополию внешней торговли на товары стратегического назначения, в том числе на сырье, дефицитные виды продовольствия и другие предметы потребления»…

Стоит напомнить читателю, что к этому времени абсолютное большинство видов продовольствия и предметов потребления перестали быть дефицитными каковыми они были в советское время, так что само понятие «дефицит» исчезло из употребления, но авторы программы, видимо, вполне обоснованно предвидят, что, когда они придут к власти, большинство этих видов неминуемо снова превратятся в дефицит, и вот предусмотрительно собираются ввести госмонополию на их вывоз из страны.

Среди главных обещаний, призванных привлечь народные массы на сторону коммунистов, «стабилизация и снижение цен на все основные виды продукции, прежде всего на продовольственные и промышленные товары первой необходимости». Вот вам верный путь к воссозданию того самого совкового тотального дефицита регулирование цен. А вы говорите, что Зюганов «умеренный социал-демократ».

Еще один замечательный пункт, разворачивающий экономику в том же обратном направлении, «государственный контроль за деятельностью коммерческих банков и других кредитно-финансовых учреждений, различных фондов; сосредоточение валютных операций в государственных банках». Выступая в Давосе, Чубайс, как мы помним, сказал, что национализация банков, введение госмонополии на банковское дело числятся среди задач, провозглашаемых Союзом компартий, куда входит и КПРФ. Но, как видим, та же цель записана и непосредственно в программе самой зюгановской партии.

А паразиты никогда!

В числе первостепенных задач в случае победы коммуниста (Зюганова, естественно) на президентских выборах перечисляются такие, что не оставляют сомнения: коммунисты не мечтают ни о чем ином, как только о реставрации «социализма» в прежнем виде. Читаем:

«1. Провести новый экономический курс… путем принятия экстренных мер прямого государственного регулирования в целях стимулирования товаропроизводителей, капиталовложений в отечественное производство…»

Государственное регулирование вот единственный способ оживления экономики, известный коммунистам. Они использовали его 70 с лишним лет, и единственный результат этого — полный крах этой экономики, полный развал страны. Никаких уроков из этого они извлекать не желают.

Далее в программе читаем:

«4. Восстановить контроль народа за деятельностью… производственных предприятий независимо от формы собственности, коммерческих структур, банков и других кредитно-финансовых учреждений, использующих сбережения населения. Ликвидировать все лазейки для получения нетрудовых доходов».

Никакой «народный контроль» никому никогда ни над чем установить не удавалось. Чиновничий контроль — это да. Приди коммунисты к власти, чиновники тут же и приберут к рукам предприятия всех форм собственности, коммерческие структуры, банки и т. д. На этом многоукладность экономики и закончится.

Что касается «нетрудовых доходов» к трудовым коммунисты относят лишь зарплату наемных работников. Скульптура Мухиной «Рабочий и колхозница», где колхозница сжимает в руке серп, а рабочий — молот, вот олицетворение их, коммунистов, подхода к этому делу. Труд бизнесменов, финансистов на котором сегодня держится экономика всех нормальных стран они и трудом-то не считают вовсе.

Нет, не зря предприниматели сидят на чемоданах, готовые покинуть страну в случае воцарения коммунистического лидера.

Разжигают ксенофобию

Зюганов и его компаньоны обещают, когда придут к власти, «прекратить насаждение западничества и американизма». Интересно было бы посмотреть на реакцию слушателей Зюганова, если бы он в Давосе упомянул об этом пункте своей программы. Одно дело, когда ты выступаешь против бездуховности, цинизма, пошлости, распространяемых средствами масскульта, и другое — когда накрепко пристегиваешь их к США и вообще к Западу (как будто отечественный масскульт не производит ту же самую отраву). Ясно, что главная забота этих борцов против «вандализма, культа наживы, насилия и разврата, эгоизма и индивидуализма» разжечь в стране ксенофобию, ненависть к наиболее «продвинутым», наиболее развитым странам и народам.

Понятное дело, коммунистический вождь в Давосе благоразумно об этом умолчал.

«У нас огромный политический опыт», хвастаются авторы программы. Какой же такой опыт? Никакого другого опыта, кроме опыта работы в КПСС, у них нет. Но Зюганов от КПСС отрекся, упорно настаивая (впрочем, вполне справедливо), что она была не партией, а системой управления страной (крайне неэффективной системой, естественно). Собственный же их опыт в таком случае — крохотный, с 1990 года, когда была создана Компартия РСФСР, признаваемая ими предшественницей КПРФ. Так что похваляться огромным опытом вроде бы нет ни малейших оснований.

Кстати, забавно читать в коммунистической программе то, что неоднократно утверждали противники коммунистов, что на самом деле никакого пришествия демократов во власть после 1991–1992 годов не было, что у власти как была, так и осталась в основном партийная номенклатура. Одно из «крыльев» расколовшейся КПСС, «получившее наименование «президентской вертикали», говорится в программе, «претерпело незначительные кадровые изменения и укрепило свои позиции в управленческих структурах. Оно превратилась в партию национальной измены и сегодня бесконтрольно хозяйничает в стране».

Так что же вы, спрашивается, хотите чтобы оба «крыла» партноменклатуры восстановились у власти?

Наследники Ильи Муромца

Есть в коммунистической программе и высокая литература:

«Товарищи, друзья, соотечественники!

Былинный Илья Муромец, прежде чем поднялся во весь богатырский рост, просидел сиднем тридцать лет и три года. Ныне народ, одурманенный демложью и алкогольной сивухой, просидел сиднем почти десять лет. Пробуждаясь, обобранным и униженным стоит он у развилки трех дорог, с ужасом смотрит на то, что натворили временщики в родной стороне, и мучительно выбирает путь…

Россия ныне замерла над бездной. Она просит о помощи. Если придем все вместе поддержать ее, убережем от драки, она возродится, выйдет, как и ранее, из всех смут еще более могучей.

Вспомним, как собирались вокруг Москвы русские земли после тевтонских и монгольских нашествий. Как земские соборы помогли избыть лихолетье Смутного времени. Как прорубал Петр Великий «окно в Европу». Как воссоздавалось под руководством Ленина могучее государство после краха царизма в 1917 году. Как, сплоченные вокруг партии, одолели мы фашистского зверя и стремительно вышли на передовые позиции в мире.

Нам есть с чего брать пример. Главный урок наших предков в том, что без Сильного Государства не бывать Сильной России. Спасти и возродить страну можно, только поставив общенародные, общегосударственные интересы выше всех других ценностей, только сплотив на их защиту большинство народа.

Мы для России Россия для нас!»

Это уже не Зюганов. Тот так красиво писать не умеет. Это, скорее, Проханов. Или кто-то из его «школы». Читая, хочется плакать и воздавать хвалу наследникам Ильи Муромца, Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского, наследникам Петра Великого, напрочь позабыв, что именно они, эти наследники — имея в виду российских коммунистов, за десятилетия своего правления довели страну до величайшего разора и позора и вот теперь как ни в чем не бывало снова рвутся к власти.

Зюганов отказывается от диалога

В тот день, когда Чубайс выступил на пресс-конференции в Давосе, Зюганов как раз покинул этот швейцарский курорт. Уже в Москве журналисты его спросили, как он относится к утверждению Чубайса, что в России он, Зюганов, — одно, а за границей — совсем другое. Лидер коммунистов ответил, как всегда с важностью надувая щеки: дескать, Чубайс просто не понимает, что говорит.

За мной по всей стране ездят иностранные корреспонденты, сказал Зюганов. Я в ходе выборов (в Думу. — О.М.) почти три сотни встреч провел, на которых минимум пять-шесть корреспондентов были, которые все видели, все слышали, все засняли и все давно нам показали и напечатали.

Надо полагать, показанное и напечатанное однозначно свидетельствует, что никакого такого двуличия в поведении и в речах коммунистического вожака нет.

Зюганов утверждал, что у Чубайса «просто страх сработал»: он прекрасно понимает, что «любой промышленник, предприниматель или политик на Западе с уважением относится к той партии, которая имеет почти 40 процентов голосов в законодательном собрании или парламенте; за этим стоит политика, налоги, финансы, инвестиции и многое другое».

Страх не страх, но тревогу, вызванную лицезрением того, с какой доверчивостью многие на Западе воспринимают зюгановскую демагогию, Чубайс да и не только он в самом деле тогда испытывал.

Кстати, Зюганов не преминул обвинить Чубайса в том, что тот, мол, решил «воспитывать» его заочно, уже после отъезда «воспитуемого» из Швейцарии:

Если бы он при мне все это сказал, он бы получил сполна…

Вышло этак по-молодецки: будь я там, в Давосе, я бы ему показал! Знаете, как это бывает в уличных деревенских «разборках»: держите меня, а то я сам за себя не отвечаю! На самом деле Зюганов вскоре получил реальную возможность дать Чубайсу «сдачи»: ведущий телепрограммы «Итоги» Евгений Киселев предложил Чубайсу и Зюганову провести диалог в прямом эфире. Первый охотно дал согласие, второй… наотрез отказался. Вот вам и «получил бы сполна»! Впрочем, оно понятно: трудновато коммунистическому вождю тягаться с такими людьми, как Чубайс (несколько ранее он точно так же отказался и от диалога с Егором Гайдаром). Он все больше на монологи нажимал и нажимает (на демагогические монологи — так бы я назвал этот излюбленный Зюгановым ораторский жанр).

Может быть, предположил телеведущий уже в эфире «Итогов» с Чубайсом, Геннадий Андреевич просто понимает свои возможности как полемиста? Есть люди, которые способны вести дискуссию в прямом эфире, а есть такие, которые не обладают достаточным красноречием, хорошей реакцией и понимают, что в силу этих обстоятельств могут проиграть и потерять политические очки.

Возможно, что и так, отвечал на это Чубайс. Я не берусь определять уровень полемических способностей г-на Зюганова и предъявлять требования к его красноречию, но я берусь предъявить требования к Зюганову как к политическому деятелю. Это уже не вопрос полемического мастерства, умения подбирать слова. Это вопрос элементарной ответственности. Любой политик должен отвечать за свои слова, тем более политик, который претендует стать ни много ни мало президентом страны. Если уж ты, дорогой, заявляешь что-то, будь добр отвечать за свои слова. Если такой человек лжет, говорит совсем разное, прямо противоположное, в зависимости от того, где он это говорит, это должно служить тревожным знаком для всех тех, кто с ним собирается иметь дело, и для тех, кто думает поддержать этого человека на президентских выборах.

Так в чем же все-таки дело? Почему Зюганов испугался острой прямой дискуссии? Здесь стоит заметить, что Александр Николаевич Яковлев, бывший начальник Зюганова по цековскому Агитпропу, отвечая как-то на вопрос журналиста о своем бывшем подчиненном, охарактеризовал его как обыкновенного верхогляда. «Мы хотели его уволить, сказал Яковлев, но он был капитаном волейбольной команды, весьма успешным, вот и держался».

Что ж, можно сказать, далеко пошел цековский волейболист.

Кстати, убоявшись прямого теледиалога с Чубайсом, Зюганов потом, непосредственно перед выборами, постоянно вызывал на такой диалог Ельцина, заведомо зная, что тот на него не пойдет. Трусость, проявленную в первом случае, он как бы компенсировал «храбростью», демонстрируемой во втором.

Что касается Ельцина, тот отказывался от телеполемики с Зюгановым, поскольку помощники не советовали ему «опускаться до уровня» своих конкурентов. Да и вообще, по его признанию, за годы своего членства в партии он столько наслушался коммунистической демагогии, что его от нее уже тошнит.

Здесь я его вполне понимаю: зюгановскую демагогию не каждый может вынести, не ощутив приступа тошноты.

Анпилова зюгановский «либерализм» не смущает

Многие предполагали, что весьма остро, остро негативно, отреагируют на давосские «социал-демократические», «ревизионистские» выступления Зюганова коммунистические радикалы. Однако, как ни удивительно, этого не случилось. 11 февраля своего кандидата на пост президента выдвигали национал-патриотические движения России. В списке — единственный претендент на такую роль вождь КПРФ. Выступающие уверяли, что этот претендент приемлем для всех, «почти ни у кого» нет на него аллергии. Даже у Анпилова.

На мой взгляд, заявил он, это (выступления Зюганова в Давосе. — О.М.) тактический ход лидера КПРФ для того, чтобы привлечь на свою сторону Европу в борьбе против США. В любом случае я не рассматриваю тактику Зюганова в Давосе как капитулянтскую.

Вот ведь, оказывается, какой глубокий замысел, какая тонкая геополитика: привлечь на свою сторону Европу в борьбе против США. Ну, прямо не Зюганов, а какой-то Наполеон.

На самом деле, как разъяснили знающие люди, Анпилову просто выкрутили руки: если будешь оттягивать электорат у Зюганова, смотри… окажешься в полной изоляции! Пришлось подчиниться.

Чубайс так прокомментировал единство «коммунистического интернационала» во лжи:

Это означает только одно что ложь, которую использует Зюганов, является для лидеров коммунистического движения в стране как бы нормальным, естественным приемом. Причем этот стиль поведения председателя КПРФ и людей, его поддерживающих, полностью воспроизводит хорошо всем нам известный, десятилетиями отработанный стиль поведения матерых аппаратчиков еще той, старой компартии.

Нас уверяют: коммунисты это совсем не больно

Флирт Зюганова с Западом, разыгранный в Давосе, был рассчитан, конечно, не только на Запад, но и на Россию. Все в России должны были увидеть: если уж коммунисты приняты в высшем свете, если к ним такое внимание, значит, их приход к власти дело совсем не страшное.

Впрочем, тут и убеждать никого не требовалось. К тому времени процесс, как говорится, пошел. Пошел сам собой. То, что «заря коммунизма» вскорости опять загорится на российском горизонте и, кто знает, может, и не принесет с собой никаких бед, это уже воспринималось многими как некое общее место, как сообщение о впадении Волги в Каспийское море.

Как-то незаметно, исподволь изменилась тональность газет, теле- и радиоэфира, еще недавно беспощадно обличавших тоталитарную коммунистическую систему. Ощущение было такое, что внутренне почти все уже изготовились к появлению на небосклоне этой самой зари.

И вот пошло словесное журчание, стрекотание… Чревовещание.

Г. Валюжевич («АиФ радиоверсия»):

«Нашим людям абсолютно все равно, как будет называться тот, кто станет президентом. Кто придет в Думу, хоть кришнаитом. Им нужна просто человеческая, нормальная жизнь…»

Ну уж если кришнаита готовы принять, что же говорить о коммунисте!

Т. Белоконь («Общая газета»):

«Наш народ заставляют платить за свободу слишком большую цену. Настала острая необходимость в защите интересов большинства… Если КПРФ сумеет превратиться в социал-демократическую партию западного образца и пойдет не назад, в социалистическое прошлое, а вперед, к политическим и экономическим свободам, но вместе с тем к защите большинства населения, то расширение круга ее приверженцев будет неизбежно».

Ясное дело: давайте отдадим коммунистам власть в расчете, что со временем они станут социал-демократами западного образца. Одна только незадача а вдруг не станут? Расписку с них взять, что ли?

В. Никонов («Труд»):

«Коммунисты, продемонстрировавшие крепость своей позиции назначением Геннадия Селезнева на пост спикера, готовятся к фронтальному наступлению. Только вот будут ли сдвиги, вызванные напором КПРФ, во благо России это большой вопрос».

Какие же тут в самом деле могли быть вопросы? Конечно, во благо. Сразу после второго пришествия коммунистов, надо полагать, был бы назначен новый срок построения коммунизма (предыдущий, как мы помним, истек в 1980 году), и нам осталось бы только его дожидаться.

«Новая ежедневная газета» из номера в номер изгалялась над теми, кто будто бы, пугая призраком коммунизма, стремится протащить Ельцина на второй срок. И в самом деле, подумаешь, какой страх коммунисты. Жили ведь под ними 70 лет, и ничего. Не все передохли.

«Куранты» тоже шутействовали: давайте, мол, до июня предельно развалим экономику, чтобы после воцарения коммунистов полная экономическая катастрофа наступила бы не через полгода, как ожидалось, а сразу же.

Это было похоже на юмор висельников.

Кстати, новый, девятимиллиардный кредит МВФ, который «Куранты» предлагали быстро, не дожидаясь выборов, раздать под всякого рода популистские обещания, кредиторы на самом деле намеревались предоставить только под реформы, ни подо что другое. Так что коммунисты в любом случае его не увидели бы.

Л. Баткин в «Литгазете» уверяел, что «коммунист почти ортодоксальный», то бишь Зюганов, во многих отношениях предпочтительней на посту президента, нежели «коммунист антикоммунистический» стало быть, Ельцин. Тоже своего рода шутка: хотел бы я посмотреть, как при Зюганове Баткин стал бы печатать свои статьи, поносящие «преступную власть». Но не пора ли было покончить с шутками? Момент уж больно наступал серьезный.

Баткин набросал предвыборную программу для всех демократов голосовать за Явлинского. Неважно, что он не пройдет в президенты, что президентом станет Зюганов. Важно, чтобы у Явлинского в этом выборном цикле образовалась внушительная цифра голосов скажем, не менее 45 процентов: это послужило бы ему хорошим трамплином на следующих президентских выборах.

Замечательно! Да откуда вы взяли, что после победы коммунистов следующие президентские выборы вообще состоятся? А оттуда… При таком соотношении сил в стране (у Явлинского 45 процентов, у Зюганова несколько больше) коммунисты, полагал автор, не в состоянии будут «наломать дров слишком уж много». «Примерно по той же причине, по которой Ельцин и его советники сейчас, как ни хотелось бы, не могут рискнуть переносом выборов».

Господи, да что же опять сравнивать коммунистов с Ельциным и строить разные умозрительные предположения! Вы когда-нибудь видели, чтобы коммунисты добровольно, мирно, путем выборов, отдавали бы власть? И что для них «соотношение сил»! Через месяц-другой после их второго пришествия благодаря вновь запущенной на полную катушку машине лжи и фальсификации, машине репрессий вы напрочь забудете обо всех этих соотношениях, кроме одного «Народ и партия едины!»

Впрочем, даже если бы все пошло нормально и демократично, у Явлинского все равно не было бы никаких шансов стать президентом ни через пять, ни через десять, ни через двадцать лет… Не надо строить воздушных замков. Надо хоть немного понимать, в какой стране вы живете.

П. Вощанов в «Комсомольской правде» рисовал совсем уж фантастический вариант событий. У него тоже не было сомнений, что именно коммунисты грядущие хозяева положения. Пользуясь этим, они, согласно Вощанову, постараются сорвать президентские выборы (не Ельцин, которого подозревают в таких намерениях, а как раз коммунисты), вообще отменить президентство и восстановить «парламентскую республику», наподобие той, какую представлял собой СССР…

Приведенные мнения − это все мнения журналистов и политологов. Интересно было послушать также высказывания различных политических деятелей, которых мы привыкли держать в своем представлении поодаль от большевиков. Тут тоже был заметен явный дрейф в большевистскую сторону.

Офтальмолог Святослав Федоров, построивший, если судить по его словам, райскую жизнь в одном отдельно взятом учреждении МНТК «Микрохирургия глаза», готов был подружиться с теми коммунистами, кто стоит на позиции «юного Маркса», провозгласившего принцип «От каждого по способности, каждому по труду». Что ж, «младомарксисты» у нас и раньше были. При Брежневе их считали чуть ли не диссидентами исключали из партии, выгоняли с работы… Однако, если Святослав Николаевич взял из «юного Маркса» только лозунг насчет способностей и труда, ему после возвращения коммунистов преследования в самом деле не грозили бы: как известно, это был лозунг «реального», «развитого», «с человеческим лицом» и всех прочих построенных у нас социализмов. Никто, разумеется, подобные лозунги всерьез не воспринимал, но в качестве красивых флажков для размахивания на официальных праздничных демонстрациях они вполне годились.

Депутат Госдумы от «Яблока» Вячеслав Игрунов:

«С Зюгановым, который, на мой взгляд, движется в сторону социал-демократии, можно обсуждать ряд проектов и направлений в развитии страны… Коммунистов нельзя считать нашими устойчивыми союзниками, но они вызывают у меня меньшую неприязнь, чем другие фракции НДР, ЛДПР».

То, что Зюганов движется в сторону социал-демократии, мы слышали уже много раз. А вот куда катилось «Яблоко» это нам предстояло узнать в ближайшие месяцы.

Министр экономики Евгений Ясин:

«Я надеюсь, что приход коммунистов к власти не сможет остановить процесс реформ».

Что ж, как говорится, надежды юношей питают, отраду старым подают.

Московский мэр Юрий Лужков в ответ на вопрос корреспондента «Московских новостей», сможет ли он лично сработаться с коммунистами, коротко бросил: «Посмотрим». Характерная позиция людей, как бы не вовлеченных прямо в политику, но занимающих крупные хозяйственные посты.

В один из тех дней мне довелось встретиться с руководителем могучей организации, называемой Управление делами президента РФ, знаменитым Пал Палычем Бородиным. Спросил его, чем он будет заниматься, если власть на дворе сменится. Мой собеседник ответил, что никакой смены власти не будет ни при каких обстоятельствах, что никого, кроме Бориса Николаевича, кто мог бы сейчас занять президентское кресло, в природе не существует, а все рейтинги просто-напросто заказная оплаченная продукция. Такой вот оптимистический ответ. После, однако, мой визави как ни в чем не бывало добавил: мол, без дела в случае чего он не останется хозяйственные работники всякой власти требуются.

И уж самое забавное: даже Дудаев принялся заигрывать с наследниками Маркса Энгельса Ленина Сталина, заявив, что он лично свой партбилет не сдавал. Так что они с Зюгановым вполне могут встретиться и побеседовать «на партийной основе» (в прежние времена это словосочетание подразумевало с коньяком) и решить дело, как встарь, в духе соблюдения партийной дисциплины.

Один же из чеченских полевых командиров прямо заявил: «Конечно, нам выгоднее, чтобы победили коммунисты. Это вообще единственные приличные политики в России. Уж с ними-то мы договоримся без больших проблем».

Видно, забыли ребята, кто их депортировал в 1944-м. Память отшибло.

Кстати, и с федеральной стороны в Чечне наблюдалось явное покраснение. БТРы разъезжали под красными флагами, а над местами дислокации войск нередко развевался не российский триколор, а все тот же серпастый-молоткастый.

Говорили, что на швейных фабриках уже подскочили заказы на красные знамена.

Назад в стойло?

Вот такая была ситуация…

На излете горбачевской перестройки мы на мгновение почувствовали себя баловнями истории: как же, именно нам довелось стать свидетелями крушения коммунистического режима, о чем еще недавно никто и помыслить не мог этот режим казался вечным. И вот теперь готовы были возвратиться в коммунистическое стойло. Да еще как возвратиться по собственной доброй воле.

Перспективу представить было нетрудно. Вслед за экономическим обвалом, карточками, голодом все пойдет по обычному коммунистическому сценарию: жесткая цензура, репрессии, лагеря… Не потому, что так хочет лично товарищ Зюганов или кто-либо еще (в принципе кто-то из этой братии может такого сценария и не очень желать), этого объективно потребуют интересы удержания власти. После ее захвата «социал-демократическая» и вообще вся мягкотелая составляющая мгновенно исчезает из коммунистической правящей верхушки, как будто ее вовсе не было. Помните, как исчезли меньшевики и эсеры вскоре после 1917-го? В отношениях с Западом возобновляется «холодная война», причем такая, которая постоянно грозит перейти в «горячую». (Вот этот-то вариант событий и пытаются сегодня предусмотреть западные, восточноевропейские, прибалтийские политики, которые настаивают на продвижении НАТО на восток.) От Давоса остаются одни воспоминания…

Короче говоря, восстанавливается большевистский режим в худших его проявлениях.

Была, однако, существенная разница между первым и вторым − вот-вот готовым наступить − пришествием большевиков. В первое они захватили власть путем вооруженного переворота. Никто тогда нас народ не спрашивал, хотим ли мы их. Более того, выборы в Учредительное собрание ясно показали: не хотим! Наплевали на выборы, разогнали «Учредиловку». И в течение всех 70 лет большевистского правления ни один из них данным вопросом желанны ли коммунисты для народа? всерьез не заинтересовался. В самые худшие минуты это для нас служило оправданием: что поделать, против силы не попрешь. Теперь, в 1996-м, никакого оправдания у нас уже быть не могло. Мы сами, многие из нас, были готовы за ручку привести марксистов-ленинцев во власть.

Вот уж поистине: имеем то, чего заслуживаем.

Ни раскаяния, ни покаяния

Кто-то меня упрекнет: дескать, сгущаете краски, расписывая тогдашнюю опасность возвращения коммунистов во власть. Ну, и далее, догадываюсь, последует все та же аргументация: дескать, коммунисты тогда уже были другие и т. д. и т. п. Ни тогда, ни теперь я так не считал и не считаю. Если б были другие, они бы как минимум не таскали на своих шествиях портреты Ленина и Сталина, не уверяли, что никаких таких массовых репрессий при этих людоедах не было. Ну, и многое другое сделали бы, чтобы уж всем раз и навсегда доказать, что они теперь «другие».

А то ведь как получается… В феврале 1996-го Зюганов выступает в Давосе, стремясь представить себя и своих однопартийцев вполне цивилизованными людьми, этакими красными джентльменами, а чуть раньше, в январе того же года в интервью журналу «Шпигель» доказывает, что разговоры о сталинских репрессиях это все разговоры, в основном сажали за дело: «В моей родной деревне в то время арестовали двоих, и оба были преступниками. Надо бы точно изучить, кто находился в ГУЛАГах и по каким причинам». Как будто к тому времени не было все предостаточно изучено. Ни раскаяния, ни покаяния…

Если же не было раскаяния, значит, и не существовало гарантии, что все не повторится, да к тому же еще и в худшем варианте.

III. ЕЛЬЦИН ИДЕТ НА ВЫБОРЫ

«ЦАРЬ БОРИС» ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ 

Третий инфаркт президента

Как мы видели, весь период перед выборами в Думу Ельцин провел либо в больнице, либо в санатории, либо в отпуске на юге. Такая «интенсивная работа», конечно, не могла не сказаться и на его собственном рейтинге, и на голосах, которые достались 17 декабря пропрезидентской партии «Наш дом Россия». Однако в том, что на думских выборах НДР фактически потерпела провал получила лишь 10 процентов голосов, как мы знаем, был обвинен не Ельцин, а совсем другой человек. Ельцин как раз выступил в роли обвинителя.

Перед президентскими, еще более серьезными выборами всех волновал вопрос: стоит ли Борису Николаевичу при таком здоровье принимать в них участие?

Очередной, третий, инфаркт случился у него, по разным источникам, то ли накануне нового, 1996-го, года, то ли в самом начале его. Как пишет Коржаков, Ельцина «спрятали в санатории в Барвихе».

На этот раз о болезни сообщалось скупо: ясно было, что все это как бы уже вообще выходит за рамки приличий президенту впору не о новом сроке помышлять, а уходить на пенсию и оформлять инвалидность. Ельцина то переводили из санатория в ЦКБ, то возвращали обратно в санаторий…

Хотя в пресс-релизах, выпускавшихся президентской пресс-службой, присутствовали традиционные духоподъемные интонации «состояние пациента стабилизировалось, несколько возросла его активность», ясно было, что дела у кремлевского начальника обстоят неважно: третий сердечный приступ за полгода… (Слово «инфаркт», естественно, и на этот раз не употреблялось.)

Тем не менее Ельцин не оставлял намерения баллотироваться на второй срок. Как уже говорилось, он сообщил об этом своему главному охраннику где-то в начале января. Коржаков:

«В одно из моих посещений Борис Николаевич с трудом приподнял голову с подушки и тихо произнес:

Александр Васильевич, я решил идти на выборы.

Я тут же поддержал его:

Борис Николаевич, мы в этом никогда не сомневались. Другого, равного, кандидата все равно нет…»

Правда, несколькими строчками раньше в своих мемуарах тот же Коржаков пишет прямо противоположное что всех в окружении президента как раз «одолевали сомнения», «можно ли в таком состоянии выдвигать Ельцина?» но кто же из царедворцев осмелится открыто сказать об этих сомнениях самому царю!

«Выиграю, несмотря на низкие рейтинги»

Сам Ельцин в «Президентском марафоне» пишет, что решение идти на выборы он принял чуть раньше в конце декабря 1995-го и что решение это далось ему нелегко. Но повествует он об этом, разумеется, более пафосно, чем его бывший охранник:

«…Я стоял перед жизнью, продуваемый всеми ветрами, сквозняками, стоял и почти падал от порывов ветра: крепкий организм подвел; «ближайшие друзья» уже нашли тебе замену, как стая, которая исподволь, постепенно намечает нового вожака; наконец, отвернулись от тебя и те, на кого ты всегда опирался, кто был твоим последним рубежом, резервом, духовные лидеры нации. А народ… Народ не может простить ни «шоковой терапии», ни позора в Буденновске и Грозном. Казалось бы, все проиграно.

В такие мгновения приходит прозрение. И вот с ясной головой я сказал себе: если иду на выборы выигрываю их, вне всяких сомнений. Это я знаю точно. Несмотря на все прогнозы, несмотря на рейтинги, несмотря на политическую изоляцию. Но вот вопрос: иду ли? Может, действительно пора мне сойти с политической сцены?

НО МЫСЛЬ О ТОМ, ЧТО Я ТЕМ САМЫМ БУДУ СПОСОБСТВОВАТЬ ПРИХОДУ К ВЛАСТИ КОММУНИСТОВ, ПОКАЗАЛАСЬ НЕСТЕРПИМОЙ (выделено мной. − О.М.)

Вероятно, выручила моя всегдашняя страсть, воля к сопротивлению.

В конце декабря я свой выбор сделал…»

Явные признаки предвыборного поведения Ельцин начинает проявлять примерно через месяц, в конце января: чаще мелькает на экране, направо и налево раздает всевозможные обещания и щедрые подарки.

В одном из его телевизионных появлений 27 января слышим:

Я подписал сегодня указ о повышении стипендий студентам и аспирантам по всей России на 20 процентов…

Заметьте «по всей России». Этакая в самом деле широта и щедрость души.

Вместе с Лужковым наведывается в «Русское бистро», демонстративно, как бы в пику «Макдональдсу», на радость «патриотам» (это как раз тот электорат, который предстоит привлечь). Нахваливает тамошнее питье:

Хорош квасок, ядреный. С хренком.

Наверное, впервые за долгие годы по-видимому, как раз с того времени, когда он, подобно рядовому горожанину, совершил поездку в троллейбусе, держит в руках деньги и, расплачиваясь, осторожно пересчитывает их. Все должны видеть: президенту близки и понятны нужды простых людей.

В этот день президент сообщил, что о своем решении идти или не идти на выборы он объявит 15 февраля. Каким будет это решение, нетрудно было догадаться…

Всем было понятно, что без урегулирования чеченской проблемы или, по крайней мере, без каких-то серьезных шагов в этом направлении, нечего и думать об успехе на выборах. И вот 2 февраля появляется сообщение, что Ельцин на днях предложит свой вариант решения чеченского кризиса, причем основной упор будет сделан на мирное его урегулирование.

Люди замерли в ожидании.

Ельцин — кандидат националистов

Забавное происшествие случилось 11 февраля. В этот день в Петербурге состоялся Всероссийский съезд националистических партий. Основная цель съезда согласовать действия накануне президентских выборов и выдвинуть единого кандидата на высший государственный пост.

Всего обсуждалось десять кандидатур. В их числе — Зюганов, Лебедь, Жириновский, Руцкой, Владимир Лысенко, Баркашов, Юрий Власов…

Накануне на съезде Национал-республиканской партии выбор пал на лидера КПРФ. Эту кандидатуру представители НРП и попытались навязать общему националистическому форуму. Как ни странно, однако, поддержки не встретили. В результате долгих дискуссий участники съезда пришли к «тяжелому, нелегко доставшемуся решению», к решению поистине сенсационному «в кандидаты от националистов целесообразно выдвинуть Ельцина Бориса Николаевича».

Я уверен, что многих это решение шокирует, объяснял такой шаг лидер национал-большевиков Эдуард Лимонов, но основой для него послужили ввод войск в Чечню, борьба с преступностью и так далее и тому подобное…

Объяснение, как видим, не очень внятное. Никакой такой особенной борьбы с преступностью ни в те годы, ни позже в России не велось. Напротив, неудержимо растущая повсеместная коррупция все больше подпитывала прочие формы преступности, наращивая ее общий вал. А вот чеченская война — это да. Кровавая каша, на долгие годы заваренная на Северном Кавказе, в глазах националистов в самом деле могла выглядеть выдающейся заслугой действующего президента.

Ну и, конечно, очень понравилось им, что Ельцин отправил в отставку таких людей, как Чубайс, Козырев, Филатов, Шахрай. По мнению участников съезда, все это свидетельствовало, что президент «на верном пути» и что он нуждается в новых людях: сейчас, когда от него «бегут демократы», его «социальной базой» могут стать «национально настроенные силы российского общества».

Так что исторический казус: националисты оказались в числе первых, кто выдвинул Ельцина на новый президентский срок.

Торжественный ритуал в Екатеринбурге

О своем вступлении в избирательную кампанию Ельцин решил оповестить мир из Екатеринбурга. Так сказать, из родных пенат. Этакая трогательная патриотическая символика.

Бывший министр внутренних дел Анатолий Куликов в своих мемуарах так описывает отлет президента на Урал для участия в ритуале исторической важности:

«…Он обвел всех провожавших его чиновников знаменитым ельцинским взглядом и задушевно спросил: «Ну что скажете, может, мне не стоит ввязываться в это дело?» В ответ, конечно, прозвучал дружный хор голосов: «Ну что вы, Борис Николаевич, как же так? Обязательно надо!»

Проверка на лояльность, кажется, не столько убедила президента в искренности людей из его ближайшего окружения, сколько в том, что он по-прежнему контролирует обстановку. «Раз надо значит, надо!» сказал он так твердо, что ни у кого не осталось сомнений, что этот большой, мощный и очень упрямый человек давным-давно все для себя решил и не потерпит рядом с собой никого, кто бы сомневался в его силах».

15 февраля Ельцин выступил во Дворце молодежи Екатеринбурга.

Я решил баллотироваться на пост президента России, сказал он, и объявляю об этом здесь, в дорогом для меня зале, родном городе, вам, моим землякам, всем гражданам России, для сведения всего мира.

Ельцин подчеркнул, что 16 июня состоятся не просто выборы президента в этот день россиянам предстоит определить судьбу России, свою собственную жизнь. Стране грозит опасность возврата в исходное коммунистическое состояние.

Столько пережить, стоять на пороге цивилизованной жизни и снова откатиться назад? воскликнул Ельцин. Это будет нашим общим поражением и позором. Можно ли мне в этой ситуации не участвовать в президентских выборах? Пока есть угроза столкновения «красных» и «белых», мой человеческий, гражданский долг, мой долг политика, стоявшего у истока реформ, добиться консолидации всех здоровых сил общества и предотвратить возможные потрясения, вплоть до гражданской войны.

Как видим, позиция Ельцина противоречива: с одной стороны, он идет на выборы, чтобы не допустить возврата «в исходное коммунистическое состояние», а с другой на этот раз как бы не принимает твердо сторону «белых», на которой стоял еще недавно, а выбирает для себя роль миротворца, консолидатора нации, возвышающегося над схваткой.

С начала реформ прошло уже четыре года. Жизнь людей по-прежнему тяжела. Полностью отождествлять себя с реформаторами в этой ситуации опасно. Поэтому Ельцин растолковывает слушателям, что он «за реформы, но не любой ценой», он «за коррекцию курса, но не за возврат назад».

Вновь и вновь Ельцин провозглашает: «Нам надо сделать все возможное, чтобы и мы, россияне, и наша страна не погибли под красным колесом прошлого».

Главная задача следующих пятилетий, по Ельцину, «добиться, чтобы свобода стала достоянием всех граждан, чтобы она обернулась справедливостью, демократией и достатком, прежде всего для всех немощных и слабых». Однако на этом пути опять-таки встала угроза коммунистического реванша: уже три месяца, как иностранцы практически перестали инвестировать, вкладывать свои капиталы в Россию. Почему? Ждут президентских выборов. Хотят убедиться, останутся ли реформы или пойдут вспять. Сохранятся ли результаты приватизации или их уничтожат.

Говорил, естественно, Ельцин и о том, что «необходимо покончить с позорной практикой задержек заработной платы и пенсий». Пообещал, что все долги по зарплате будут выплачены уже в марте. При этом дал слово, что ни одного «деревянного», то есть не обеспеченного, рубля напечатано не будет.

Пообещал усилить борьбу с коррупцией. При этом сослался на уголовные дела, возбужденные против бывшего и.о. генпрокурора Ильюшенко, председателя Роскомдрагмета Бычкова и главы администрации Вологодской области Подгорнова.

О Чечне сказал обтекаемо: этот кризис должен быть разрешен в максимально короткий срок, в ближайшие месяцы.

Закончил с пафосом:

Мы сильнее тех, кто все эти годы вставлял палки в колеса, мешал нашему движению к великой и свободной России, к достойной жизни всех россиян. Мы сильнее собственных разочарований и сомнений. Мы устали, но мы вместе, и мы победим!

«Настроен я крепко»

После выступления в Екатеринбурге Ельцин совершил короткую предвыборную поездку по Уралу. Опять-таки делал бодрые заявления по волнующим людей социальным проблемам, по Чечне, по укрощению нерадивых и нечистых на руку чиновников…

Настроен я крепко, уверял он рабочих Челябинского трубопрокатного завода, выступая перед ними прямо в цехе. Сейчас нескольких министров снял за то, что не выполняют указы, несколько глав администраций снял за то, что не выполняют указы и законы. И будем так же действовать. Должны быть дисциплина и порядок, как у металлургов. Любая неточность и уже авария. Так и у нас. Любая ошибка и уже авария.

Пообещал, что в ближайшую неделю будет подписан указ о помощи обманутым вкладчикам, а с марта, повторил, наступит полный порядок с выплатой зарплаты.

О Чечне на этот раз сказал кое-что конкретное:

Если только оттуда армию вывести, перережут они друг друга. Но и не выводить тоже нельзя. Поэтому мы хотим постепенно на край границы чеченской вывести, чтобы если они будут баловаться опять, мы опять их прихватим.

Рабочие реагировали на президентские обещания сдержанно. Не раз уже слышали подобное из разных уст.

…Предполагалось, что такие поездки Ельцин теперь будет совершать, по крайней мере, раз в месяц.

Зюганов идет в «последний и решительный»

В тот же самый день, 15 февраля, когда Ельцин объявил, что включается в избирательную кампанию, конференция КПРФ приняла решение поддержать выдвижение Зюганова единым кандидатом в президенты от коммунистов и народно-патриотических сил (само его выдвижение от имени «инициативной группы граждан» произошло еще 9 января, так что Зюганов тут более чем на месяц опередил Ельцина).

Как писали газеты, коммунисты четко осознают значение предстоящих выборов для собственного будущего. Они понимают, что президентская кампания 1996 года их «последний и решительный бой». Другого такого шанса у них уже не будет.

Чубайс объединяется с предпринимателями

То, что Чубайс так энергично и непримиримо выступил в Давосе против зюгановской лжи, имело весьма важные последствия для всей президентской избирательной кампании. Так получилось, что именно после этого выступления поток событий вовлек его в активную борьбу против избрания Зюганова на пост президента, так что он быстро оказался на самом ее острие.

Первым, однако, об этом сообщил не сам Чубайс, а президент Ельцин. В своем выступлении в Екатеринбурге 15 февраля он, среди прочего, упомянул и бывшего первого вице-премьера. Сказав, что тот «допустил ошибки в приватизации, акционировании и особенно в продаже акций предприятий», президент вместе с тем заявил, что Чубайс «остается в президентской команде» и «будет агитировать за президента», то есть за него, Ельцина. При этом Борис Николаевич разъяснил, в каком именно качестве Анатолий Борисович будет этим заниматься: он возглавил неформальное объединение бизнесменов, которые намерены оказывать помощь действующему президенту в переизбрании на второй срок.

У всех сложилось впечатление, что Чубайс чуть ли не приглашен работать в ельцинский предвыборный штаб. Однако на следующий день сам Анатолий Борисович опроверг распространившиеся слухи об этом, хотя и подтвердил: да, действительно после его давосской пресс-конференции к нему обратилась «группа серьезных российских предпринимателей», которые попросили его взять на себя роль объединителя «всех, кто выступает против избрания Зюганова на пост президента России».

17 февраля по прибытии в Петербург на региональную конференцию «Демвыбора России» Чубайс все разъяснил журналистам еще более определенно. В интерпретации корреспондента РИА «Новости» это звучало так. После недавней поездки в Швейцарию у Чубайса была встреча с группой «ключевых российских предпринимателей банкиров и бизнесменов, обладающих большими, даже уникальными возможностями влиять на политическую и экономическую ситуацию». Эти люди, сказал Чубайс, прекрасно понимают, что с приходом к власти Зюганова в стране произойдет катастрофа, поэтому они готовы сделать все, чтобы этого не случилось. Речь, в частности, идет о создании центра по консолидации «всех имеющихся ресурсов» для недопущения победы на выборах кандидата-коммуниста. Чубайс, по его словам, принял предложение взяться за организацию такого центра и возглавить его.

По признанию Чубайса, ранее, уйдя в отставку, он планировал заняться совсем другим деятельностью в сфере экономики и производства, но теперь его планы коренным образом изменились.

Сегодня каждый здравомыслящий человек, сказал Чубайс, должен сделать все, чтобы не допустить прихода к власти в России коммунистов или фашистов.

При этом Чубайс особо подчеркнул: «группа поддержки демократического кандидата на президентских выборах», которую он возглавил, не обязательно будет поддерживать Бориса Ельцина «есть и другие демократические кандидаты, которых она могла бы поддержать». Иными словами, получалось, что Борис Николаевич несколько поторопился, зачислив Чубайса со товарищи исключительно в свои помощники.

То, что президент с этим сообщением поспешил, вроде бы подтверждалось и другим обстоятельством: в тот момент в ДВР все еще продолжалась активная дискуссия, на кого именно стоит сделать ставку. Как уже говорилось, лидер партии Егор Гайдар убедил единомышленников, что не следует «суетиться» выдвигать на пост президента его самого, Гайдара, или кого-либо другого от ДВР: это бесполезно и бессмысленно. Отпал в качестве потенциального кандидата и Черномырдин, поскольку вроде бы сделалось окончательно ясно: стать кандидатом он не согласится ни при каких обстоятельствах. Остановились на том, что сейчас необходимо четко обозначить условия, при которых ДВР поддержит того или иного кандидата, и продолжить переговоры с наиболее вероятными претендентами на эту роль. Таковыми были Борис Ельцин и Григорий Явлинский.

И все же несмотря на публичное уточнение Чубайса — о том, что он и его друзья-бизнесмены не обязательно будут поддерживать на выборах действующего президента, Ельцин продолжал гнуть свое. 21 февраля на встрече с руководителями СМИ он вновь заявил, что Чубайс будет работать в его предвыборной команде. Дескать, уже в ближайшие часы у него состоится встреча с бывшим первым вице-премьером, на которой они обсудят тактику избирательной кампании.

По всему было видно, что Ельцин твердо решил привлечь Чубайса к работе своего предвыборного штаба, более того, по-видимому, считает, что он должен сыграть в этой работе центральную роль. В общем-то оно и понятно: вряд ли он смог бы найти другого человека с такой целеустремленной энергией, с таким организаторским, менеджерским потенциалом.

Однако и Чубайс, со своей стороны, продолжал отрицать однозначную жесткую привязку собственной персоны к персоне Ельцина. 24 февраля на заседании политсовета ДВР (на нем снова обсуждалась возможность поддержки Ельцина или Явлинского) он заявил, что «не создавал и не создает штаба по ведению избирательной кампании Бориса Ельцина», не является и «заместителем Олега Сосковца по избирательному штабу Ельцина». По словам Чубайса, два дня назад он сказал об этом «лично Ельцину с глазу на глаз» во время их встречи. Анатолий Борисович в очередной раз повторил, что члены группы из ведущих российских предпринимателей, которую он возглавил, прежде всего намерены не допустить, чтобы на июньских выборах победил лидер КПРФ. По словам Чубайса, «в случае, если президентом станет Зюганов, этим людям придется либо бороться против существующей власти, либо эмигрировать, поэтому они постараются сделать все, чтобы этого не произошло». «Я, со своей стороны, добавил Чубайс, постараюсь направить все ресурсы, которыми располагают эти люди, на то, чтобы Зюганов никогда не стал президентом».

Эти заявления Чубайса, неоднократно повторявшиеся в те дни, придавали импульс бодрости, уверенности всем, кто с ужасом смотрел на вполне реальную перспективу возвращения коммунистов во власть. Думалось: уж если Чубайс возглавил противостояние большевикам, так легко они эту власть не получат.

На пресс-конференции 26 февраля Егор Гайдар заявил об окончательно определившейся на тот момент позиции его партии в отношении наиболее приемлемого кандидата в президенты. Точнее говоря, эта позиция так и не определилась: по словам Гайдара, решение о поддержке того или иного кандидата ДВР примет «в ближайшие месяцы» и скорее всего выбирать будет по-прежнему между Ельциным и Явлинским.

Очень трудно себе представить, сказал Гайдар, как после всего, что было сделано президентом за последние полтора года, ДВР и его единомышленники могли бы поддержать кандидатуру Бориса Ельцина. Но ясно, что если ценой неподдержки будет очередной коммунистический эксперимент, то мы можем поддержать его.

Гайдар разъяснил, какие именно требования ДВР предъявляет Ельцину и Явлинскому: действующий президент прежде всего должен создать условия для прекращения войны на Северном Кавказе и освободиться «от самых одиозных фигур в своем окружении»; что касается Явлинского, ему следует «решительно исключить» любую возможность сотрудничества с коммунистами и изъять из экономической программы «Яблока» все меры, которые могут привести к развалу денежной системы страны.

Гайдар вновь, причем в категорической форме, опроверг все еще циркулирующие слухи о том, что Чубайс намерен работать в ельцинском предвыборном штабе.

Между тем сам Чубайс для себя, по-видимому, все-таки давно уже решил, что единственный человек, который может остановить Зюганова, это Ельцин. Между ним и Гайдаром двумя соратниками и близкими друзьями постоянно шёл острый спор по этому поводу. Гайдар утверждал, что к кандидатуре Ельцина следует обратиться в самом крайнем случае, если будут исчерпаны все другие варианты, а они пока не исчерпаны. Чубайс возражал, что нельзя терять время, его и так осталось слишком мало…

Чубайса прячут от избирателей

Недавно я спросил Чубайса, как все-таки обстояло дело с вот этим новым, предвыборным союзом между ним и Ельциным: действительно ли он, Чубайс, ничего не знал о том, что президент привлекает его к своей избирательной кампании, когда он громогласно объявил об этом в Екатеринбурге 15 февраля? А если все же такой союз в тот момент уже был заключен, кто был его инициатором он или Ельцин?

Нельзя сказать, будто я не знал, что Ельцин собирается выступить с таким заявлением, ответил Анатолий Борисович, что без меня меня женили. Мне об этом было известно. Инициатива исходила от президента, потому что я тогда вообще не имел возможности что-то предлагать: собственно говоря, я в ту пору был никем. Ко мне пришла Татьяна Борисовна с неким посланием от президента…

А чем объяснить, что Чубайс долго отрицал, что участвует в избирательной кампании Ельцина? И что Гайдар отрицал то же самое?

По словам Чубайса, все объясняется просто: это был один из элементов пиар-стратегии. Было ведь очевидно, что его публичное участие в избирательной кампании Ельцина дает больше минусов, чем плюсов в электоральном смысле. Поэтому они это дело всячески затуманивали.

Думаю, помимо прочего, туман напускался еще и потому, что «Демвыбор», как уже говорилось, вообще долго не мог решить, кого ему поддерживать на выборах.

Интересуюсь у Чубайса: включаясь в избирательную кампанию Ельцина, беря на себя в ней центральную роль, не тяжело все-таки было преодолеть обиду за недавнюю отставку?

Нет, отвечает Чубайс.

Вы не обидчивый человек?

Да нет, не в этом дело. Дело в том, что я совершенно четко провожу черту между тем, что касается меня лично, и тем, что происходит в стране, какова в ней ситуация. Мало ли, какие у меня обиды на Бориса Николаевича или у него на меня. Есть вопросы поважнее. Тем более, что в тот момент я ясно понимал, что мы стоим в миллиметре от большой крови… Кстати, на пресс-конференции, которую я провел после увольнения, я сказал, что думаю о Борисе Николаевиче. Естественно, не о наших личных отношениях, а о его реальной роли в истории страны. Моя позиция и тогда, и теперь была и остается той же самой: это выдающаяся историческая личность… Хотя, конечно, обидно, когда тебя увольняют, но это другая тема. Это другая тема.

Данные социологов

(25 февраля 1996 года)

В конце февраля ВЦИОМ по заказу телепрограммы «Итоги» канала НТВ провел очередной опрос на тему «Если бы президентские выборы состоялись сегодня…» На первом месте по-прежнему Зюганов 18 процентов голосов опрошенных. 10 процентов − у Жириновского. На третье место поднялся Ельцин 8 процентов. Столько же у Явлинского. У Лебедя 7 процентов. Далее идут: Святослав Федоров (6), Черномырдин (4), Гайдар (3), Горбачев (0,5).

В пересчете на тех, кто решил участвовать в выборах (их 63 процента), цифры получаются такие: Зюганов 24 процента, Жириновский 12, Ельцин 11, Явлинский 9, Лебедь 8, Святослав Федоров 7, Черномырдин 5, Гайдар 4, Горбачев 0,6.

По мнению ВЦИОМа, шансы Ельцина на выход во второй тур теперь можно считать реальными, хотя в самом этом туре он пока не сможет выиграть у Зюганова.

Что касается деятельности на посту президента, наиболее резкую негативную оценку вызывает его политика по отношению к Чечне.

ДУМА ОТМЕНЯЕТ БЕЛОВЕЖСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ 

Коммунисты желают возродить Советский Союз

О намерении коммунистов поднять в Думе вопрос о денонсации Беловежских соглашений было известно давно. Реальные контуры оно стало обретать к середине марта. Эта акция казалась зюгановцам весьма удачным предвыборным ходом: как же, ведь столько людей испытывает ностальгию по почившему в Бозе Советскому Союзу!

Если бы хоть кто-нибудь из авторов этой замечательной идеи способен был хотя бы на два хода просчитать последствия ее реализации!

Планы Зюганова и K° вызвали в Кремле великое раздражение. 14 марта в интервью Российскому телевидению Ельцин заявил, что в случае, если Дума денонсирует Беловежские соглашения, он вынужден будет «принять крайние меры». Коммунисты идут на этот шаг, сказал президент, «понимая, что мы серьезно набираем очки государства, входящие в СНГ, объединяются; для коммунистов это неприятный и неожиданный поворот».

Никакого серьезного объединения в рамках СНГ, разумеется, не произошло ни тогда, ни после. Однако некие телодвижения в этом направлении по инициативе Ельцина в ту пору действительно делались. Перехватить эту инициативу в преддверии выборов и стремились коммунисты.

Тут стоит напомнить, что марксисты-ленинцы участвовали во всех формальных шагах (не говоря уже о неформальных), которые привели к ликвидации СССР: голосовали 12 июня 1990 года на I съезде нардепов РСФСР за «Декларацию о суверенитете России», а 12 декабря 1991 года в Верховном Совете РСФСР за ратификацию Беловежских соглашений… Однако в дальнейшем, уповая на забывчивость наших граждан, делали вид, что они тут ни при чем, что это кто-то другой прежде всего Ельцин виноват, что Союз перестал существовать. И вот, дескать, этот могильщик великой страны снова желает стать российским президентом.

Соглашения денонсированы

15 марта нижняя палата с подачи коммунистов, несмотря на предупреждения Ельцина, приняла-таки постановление, согласно которому решение Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года о денонсации Договора об образовании СССР признавалось утратившим силу. «За» проголосовали 250 депутатов (коммунисты, фракция народовластия, аграрии), «против» 98 (Яблоко», НДР и другие демократы).

С этого дня, 15 марта 1996 года, СССР как бы считался восстановленным. По крайней мере, частично в думской интерпретации.

Вряд ли думцы предвидели реакцию в самой России, в СНГ, в дальнем зарубежье, которую вызовет это их постановление. Если бы предвидели, еще и еще раз подумали бы…

Что касается реакции Ельцина, ее нетрудно было предугадать. Отвечая в этот же день на вопросы журналистов, он сказал, что у него, «кроме возмущения, ничего нет».

Впрочем, дал он и более развернутую оценку думскому решению. По его словам, последствия этого решения непредсказуемы. В частности, становится непонятным статус всей России, а значит, и самой Думы. «Что такое Россия? Что такое Госдума? риторически вопрошал Ельцин. В случае признания такого решения они не существуют».

(Несколько позже, подчеркивая абсурдность принятого Думой решения, депутат Сергей Юшенков выступит с предложением созвать Верховный Совет СССР, с тем чтобы он, следуя этому решению, распустил Думу. А другой депутат, Сергей Шахрай, продолжая ту же линию, предложит пересмотреть договор царской России о продаже Аляски Североамериканским Соединенным Штатам.)

По словам Ельцина, денонсацией Беловежских соглашений коммунисты рассчитывают поднять шум и сорвать президентские выборы. Но из этого ничего не получится. Он, президент, не позволит, чтобы таким «безответственным актом» был остановлен процесс развития демократии в России.

Ельцин сообщил журналистам, что по его распоряжению были собраны послы стран СНГ, которым разъяснили, что никаких последствий это решение Государственной думы иметь не будет на этот счет они могут быть спокойны.

От думского постановления открестились Александр Лебедь, Святослав Федоров, Григорий Явлинский депутаты, собирающиеся баллотироваться в президенты. «Беловежские соглашения имели широкомасштабные политические последствия, говорилось в их совместном заявлении. Новые независимые государства стали элементом международного правового и политического порядка. Односторонние попытки изменить этот порядок не могут привести ни к чему другому, кроме взрыва напряженности в мировом масштабе и резкого ухудшения отношений между нашими братскими народами».

Не хотят возвращаться в стойло

Несмотря на успокоительные речи, обращенные к послам СНГ, волна возмущения прокатилась по странам Содружества и Балтии. Первые отклики пришли уже 15 марта. «Решение российской Государственной думы о денонсации Беловежских соглашений следует расценить не иначе, как провокационную акцию, направленную против суверенитета стран участниц Содружества Независимых Государств», говорилось в заявлении президента Армении Левона Тер-Петросяна. «Постановление Государственной думы России может подорвать хрупкие ростки взаимного доверия и начавшиеся интеграционные процессы в Содружестве Независимых Государств», отозвался об известии из Москвы президент Грузии Эдуард Шеварднадзе. Лидер Народного Руха Украины Вячеслав Чорновил назвал решение Госдумы «чисто пропагандистским трюком». Власти Казахстана категорично заявили, что возврат к прежнему Союзу невозможен…

На следующий день гневные или, напротив, презрительно-спокойные отклики бывших «братьев», которых насильно пытаются вернуть в «единую семью братских народов» (ох уж эти навязшие в зубах совковые пропагандистские клише!) продолжали приходить в российскую столицу. Несмотря на вчерашнее решение российской Государственной думы, «Азербайджан остается верен избранному курсу, взятому на политический суверенитет и самостоятельное государственное развитие», заявил корреспонденту РИА «Новости» заместитель председателя Национального меджлиса парламента Азербайджана Яшар Алиев. Как «прямое покушение на независимость и суверенитет Молдавии» расценил МИД этой страны решение о денонсации Беловежских соглашений, принятое Госдумой России. Вчерашнее решение Госдумы это внутреннее дело России, сказал на пресс-конференции в Ташкенте председатель олий мажлиса (парламента) Узбекистана Эркин Халилов. Он напомнил, что Узбекистан провозгласил свою независимость еще до Беловежских соглашений, а 31 декабря 1991 года в республике был проведен референдум, на котором свыше 98 процентов граждан высказались за независимость.

Президент Украины Леонид Кучма заявил, что решение российской Думы лишь подогревает желание бывших советских республик вступить в НАТО. «С правовой и юридической точки зрения такие решения не имеют для нас никаких последствий», сказал украинский президент.

В таком же духе отозвались о думском решении и другие страны СНГ и Балтии. «Достаточно однозначная реакция почти всех государств, сформированных на базе бывшего Советского Союза, заявил по этому поводу Егор Гайдар, продемонстрировала обществу иллюзорность существующих надежд, что можно так вот попросту взять и восстановить СССР».

Отрицательно реагировали на постановление Госдумы и ведущие страны Запада. Госсекретарь США Уоррен Кристофер в ходе визита на Украину заявил, что решение российской Думы о восстановлении Советского Союза крайне безответственное. Соединенные Штаты, по его словам, встревожены им не меньше, чем Украина. Кристофер напомнил, что Украина и другие страны, образовавшиеся на месте СССР, это суверенные независимые государства, и любые попытки в одностороннем порядке изменить существующее положение будут отвергнуты международным сообществом. Министр иностранных дел ФРГ Клаус Кинкель, комментируя постановление Думы, предостерег своих западных коллег, сказав, что в создавшейся обстановке Западу надо проявлять «осторожность и бдительность».

Обеспокоенность решением Госдумы выразил Генсек ООН Бутрос Бутрос Гали.

Первое реальное дело коммунистов

В сущности, денонсация Беловежских соглашений была первым реальным делом зюгановцев. Не риторикой, не предвыборной демагогией, а реальным, практическим шагом, который они предприняли, пользуясь своим доминирующим положением в Госдуме.

Для меня здесь важно то, что, по сути дела, это первый случай, когда зюгановцы, российская коммунистическая партия приняла официальное государственное решение, сказал в интервью РТР Анатолий Чубайс. Это уже не речь на митинге, это не программа партии, это решение одного из высших государственных органов, которое было продиктовано коммунистами. Иными словами, впервые страна, весь мир получили возможность не просто услышать то, что задумано, что обещается, что произносится, а увидеть то, что делается коммунистами как партией, которая сегодня реально руководит Госдумой… Это показывает, а что же будет делаться и что будет происходить в действительности, если вдруг коммунисты окажутся у власти в июне 1996 года… Впервые лозунги, призывы, обещания восстановить Союз, великое государство оказались облечены в форму практического решения, которое в действительности ведет ровно к противоположному результату. Все то, что нарабатывалось все эти годы, с трудом, с ошибками, но тем не менее нарабатывалось шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком по выстраиванию взаимоотношений между Россией и Белоруссией, Россией и Казахстаном, другими бывшими союзными республиками по формированию таможенного союза, десяткам других направлений все это сегодня поставлено под вопрос… То же самое будет с любыми другими решениями. Когда эти люди хотят восстановить связи между государствами, они их разрушают. Когда эти люди пытаются защитить пенсионеров, они их наказывают. Когда эти люди пытаются поднять зарплату, в действительности они снижают уровень жизни и т. д.

ЕЛЬЦИН: «РАЗОГНАТЬ ДУМУ И ЗАПРЕТИТЬ КПРФ!» 

Контратака президента

Словесной перепалкой, однако, дело не ограничилось, хотя на слуху у широкой публики была лишь она. Что происходило помимо нее, в то время мало кто знал. О том, какие тучи вновь нависли в те дни над Россией, стало известно лишь позже. В середине марта 1996 года страна в очередной раз прошла по краю пропасти…

Коржаков и K° давно подбивали Ельцина на силовое разрешение вопроса об удержании власти. Отмена прокоммунистической Думой Беловежских соглашений вроде бы предоставляла удобный повод для этого. Ельцин в «Президентском марафоне» приводит тогдашний совет своего главного охранника: «С трехпроцентным рейтингом бороться бессмысленно, Борис Николаевич. Сейчас упустим время за всеми этими предвыборными играми, а потом что?»

Не уверен, что Ельцин (или его литзаписчик Юмашев) здесь точно цитирует Коржакова. Тот скорее говорил не о трехпроцентном рейтинге (правда о низком рейтинге от президента скрывалась), а о том, что выборы несут с собой большую степень неопределенности, так что лучше их просто-напросто отложить.

«Чего греха таить: я всегда был склонен к простым решениям, признается Ельцин. Всегда мне казалось, что разрубить гордиев узел легче, чем распутывать его годами. На каком-то этапе, сравнивая две стратегии, предложенные мне разными по менталитету и по подходу к ситуации командами, я почувствовал: ждать результата выборов в июне нельзя… Действовать надо сейчас!».

Главные действия намечались такие запретить компартию, распустить Думу, перенести президентские выборы на более поздний срок… При этом Ельцин четко осознавал, что он снова, как в 1993-м, «выходит за конституционное поле». Оправданием для него, как он считал, было то, что наконец-то он решает «одну из своих главных задач», поставленных им перед собой «еще в начале президентства», но так до сих пор и не решенных, «навсегда покончить с компартией в России».

Напомню, Дума денонсировала Беловежские соглашения 15 марта. А подготовку к ответным силовым акциям Кремль начал уже через день. По воспоминаниям одного из главных участников тех событий бывшего министра внутренних дел Анатолия Куликова, в воскресенье 17 марта рано утром ему позвонил Коржаков и пригласил к одиннадцати в Кремль на встречу с президентом. Среди приглашенных были и другие высокие чины министр юстиции Валентин Ковалев, генпрокурор Юрий Скуратов, директор ФСБ Михаил Барсуков, председатель Конституционного Суда Владимир Туманов… В кабинет все заходили поодиночке. Куликов оказался у президента после Скуратова.

«Ельцин показался мне взбудораженным, вспоминает Анатолий Сергеевич. Пожал руку и без лишних разговоров объявил: «Я решил распустить Государственную думу. Она превысила свои полномочия. Я больше не намерен терпеть этого. Нужно запретить коммунистическую партию, перенести выборы». «Мне нужно два года, он несколько раз, как заклинание, повторил эту фразу: «Мне нужно два года», и я такое решение принял. Во второй половине дня вы получите указ».

Первой реакцией Куликова была реакция военного служаки, привыкшего беспрекословно подчиняться начальству:

«Борис Николаевич, сказал я, вы президент и верховный главнокомандующий и можете принимать такие решения. Мы все обязаны им подчиниться. Я прямо сейчас отдам все необходимые распоряжения на этот счет».

Однако вслед за этим последовала и вторая реакция.

«Но если вы не возражаете, сказал министр президенту, я бы хотел продумать и доложить вам сегодня, к 17 часам, свои соображения более подробно».

Ельцин не возражал.

После посещения президентского кабинета был еще некий сбор в кабинете Коржакова для уточнения «деталей замысла». На нем бурно обсуждали принятое Ельциным решение. Среди прочего, чтобы предотвратить развитие событий по сценарию 1993 года, когда здание Верховного Совета оказалось набитым людьми, которых так и не удалось оттуда выкурить, решили, по предложению Куликова, объявить депутатское прибежище на Охотном Ряду заминированным, эвакуировать всех оттуда и взять здание под охрану.

Приехав в свое министерство, Куликов собрал коллегию, рассказал о решении президента и приказал «готовить расчет сил и средств». То есть машина очередного серьезнейшего гражданского конфликта по крайней мере, в том, что касается МВД, была запущена на полный ход.

Бунт на корабле

В полдень в кабинет к Ельцину были приглашены его помощники Илюшин, Сатаров, Краснов, Батурин, а также депутат Госдумы Сергей Шахрай, по существу также игравший тогда роль президентского помощника. Ельцин сообщил им о своих намерениях, дал поручение подготовить соответствующий указ и обращение к народу. Реакция помощников на президентские планы была отрицательной, однако Ельцин не стал слушать их возражений и выпроводил из кабинета.

Помощники принялись за работу, однако неслыханное дело! к 17 часам вместо указа и обращения из-под их перьев вышел совсем другой документ, в котором доказывалась пагубность и бесперспективность ельцинских намерений. Документ назывался «Контрдоводы и альтернатива». Привожу его текст с некоторыми сокращениями:

«1. Правовых обоснований жесткого варианта практически нет.

2. Такой вариант реакция на решения Думы не адекватными реальной опасности средствами.

Оба постановления Думы (о денонсации Беловежских соглашений. О.М.) вполне могут быть отменены Конституционным Судом…

К тому же весьма вероятно, что Совет Федерации осудит постановления Думы и предложит Президенту принять меры либо сам обратится в КС.

3. Судя по всему, принятие постановлений это заранее спланированное провоцирование Президента на силовые действия…

4. Ответные шаги по постановлениям вызовут, скорее всего, отторжение и у многих некоммунистических слоев. Мотив: Президентом приняты неадекватные меры. Кризиса нет. Дума просто сама себя высекла. Короче, действительно на угрозу конституционному строю постановления не тянут

Тем более Президент РФ сам сказал, что юридических последствий постановления Думы не имеют.

5. Нельзя назвать оптимистическими прогнозы относительно реакции законодательных собраний регионов (и провинции вообще). Если не через СМИ, то через законодательные собрания может быть организовано сопротивление исполнению Указа. Тем самым нависает угроза гражданской войны. В этом случае придется открыто вводить президентское правление и отменить действие Конституции РФ.

Альтернатива:

Письмо Президента в Совет Федерации.

Понедельник (напомню, этот документ писался в воскресенье 17 марта. О.М.) работа среди членов СФ.

Вторник заявление СФ с оценкой решения ГД и о невозможности в создавшейся ситуации проводить выборы Президента РФ.

4. На основе решения СФ Указ Президента о переносе выборов Президента на 2 года и о прекращении деятельности КПРФ + Обращение к народу».

Как видим, у помощников все же не хватило духа полностью отвергнуть «план Коржакова». В качестве альтернативных шагов они лишь предложили, заручившись соответствующим решением Совета Федерации, отложить выборы президента и запретить деятельность КПРФ. Думу же трогать поостереглись.

Свою записку помощники передали Ельцину то ли вечером 17-го, то ли утром 18 марта.

Министр сомневается, министр возражает

В промежутке между 11-ю и 17-ю часами 17 марта министр внутренних дел также стал обдумывать ситуацию. У него тоже появились вполне естественные сомнения:

«Приказ мы выполним, но что станет со страной? Запрет компартии всколыхнет всю Россию, и на улицу выйдут сотни тысяч ее сторонников. Обязательно выйдут и те, кого доняли «сильные» ходы Бориса Ельцина. Общество, уставшее от перманентного политического кризиса, от военных потерь, от ежедневного чувства безнадежности, уже не связывает своих надежд с первым российским президентом и не встанет на его защиту. В обстановке хаоса возникает кровавый облик братоубийственной гражданской войны. Впереди тысячи погибших и искалеченных соотечественников. Распад Федерации. Изоляция страны. Невосполнимые потери в экономике.

Вывод один: этого делать нельзя! Нельзя ни в коем случае!»

Куликов принялся искать, как он пишет, «союзников и сторонников». Выяснилось, что примерно такого же мнения о ельцинских планах и другие высокопоставленные чиновники Скуратов, Туманов… А кто «за»?

«Что-то говорило мне, вспоминает Куликов, президента кто-то здорово накручивает. На это указывало излишнее возбуждение Олега Сосковца и Александра Коржакова. Делая вид, что решение президента для них столь же неожиданно, как и для остальных, они немного переигрывали. И было понятно: Сосковец провалил первоначальный этап предвыборной кампании, а его штаб не был в состоянии привести Ельцина к победе. Война, которую затевал президент, могла списать все эти промахи, а Коржаков, который, как оказалось потом, чуть ли не выращивал из Сосковца будущего российского президента, действовал с ним заодно. Ради власти этих людей сегодняшней и будущей в принципе и была придумана вся эта комбинация. Ельцина попросту провоцировали, играли на его слабых струнах. И в какой-то момент он поддался на уговоры, приняв, как это он сам говорил впоследствии, вот эту «стратегию».

На прием к Ельцину к 17–00, не спросив разрешения у самого президента, Куликов пригласил генпрокурора и председателя Конституционного Суда. Сцена последовала тяжелая:

«Президент… был мрачен: лицо землистого цвета, неприветлив… Я коротко доложил: «Борис Николаевич, работа по выполнению вашего решения идет, расчеты производятся. Но мы, я указал на Юрия Скуратова и Владимира Туманова, считаем его ошибочным». Предлагаю высказаться своим коллегам они говорят в принципе то же самое.

Президенту страшно не понравилось, что мы пришли втроем. Вроде как я подбил остальных на групповое неповиновение. Говорит мне с упреком: «Но вы же утром мне ничего не сказали». Уточняю: «Борис Николаевич, я ничего и не мог вам сказать. Поэтому попросил принять меня в 17 часов и выслушать предложения. Так вот наше предложение заключается в том, что этого делать нельзя. Я готов объяснить, почему». Начал с того, что до выборов еще много времени, что рейтинг еще можно поднять. Но самая главная опасность заключается в том, что в стране возможен социальный взрыв, а вот сил, для того чтобы контролировать ситуацию, у нас нет и не предвидится… Они в Чечне. Они еще воюют. Сказал, что нам проще всего было щелкнуть каблуками, а потом все свалить на президента. Но мы решили не скрывать своих опасений.

Ельцин меня прервал: «Министр, я вами недоволен! Указ последует. Идите! Готовьтесь и выполняйте!».

Вскоре Куликов узнал, что против ельцинских планов настроены и люди, которым поручено непосредственно подготовить президентский указ. Позже ему стало известно также, что к команде несогласных присоединился Виктор Черномырдин…

Здание Думы занято вооруженными людьми

Между тем план Ельцина вроде бы начал уже осуществляться. 17-го числа ближе к вечеру здание Госдумы было занято подразделениями ОМОНа и ГУО (Главного управления охраны). Всего, по оценкам свидетелей, в нем оказалось около полутора сотен человек с оружием. Всех служащих и депутатов, кто находился в этот момент в здании, оттуда выдворили. Снаружи никого не пускали. Ко всему прочему в Думе еще выключили и свет (это совсем уж напоминало осень 1993-го в Белом доме).

За связь с силовыми структурами в Думе отвечал вице-спикер, известный армянский полярный мореплаватель Артур Чилингаров. Ему и пришлось первому реагировать на разворачивающиеся события.

«В воскресенье в 18 часов, рассказывал он, я получил звонок от ответственного дежурного по Государственной думе, что в помещении ищут бомбу (был некий анонимный звонок или даже несколько звонков. О.М.). Я подъехал, так как по распределению обязанностей отвечаю за взаимодействие с этими структурами. Меня не пустили в Думу. Было сказано, что депутатов приказано не пускать. Пришлось проявить максимум настойчивости, чтобы все-таки вызвать ответственных лиц… Поднялся к ответственному дежурному, получил информацию. Да, действительно, собаки ходят, ищут бомбу… В это время я встретил здесь руководство ГУВД Москвы и Главного управления охраны, которые сказали, что, кроме того, в Подмосковье находятся террористы, не исключено, что придется защищаться и организовывать защиту здания… Я еще раз вернулся, но больше меня в Государственную думу не пустили…»

Какое-то время здание Госдумы оставалось недоступным для депутатов и думских чиновников и на следующий день, 18-го. Депутат Владимир Гусев:

«В 6-50 в понедельник я пришел на работу… меня встретили молодые люди в милицейской форме… На все мои вопросы они отвечали, что в здании высокий уровень радиации, получен приказ: не пускать никого. Десять минут моего разговора, беседы с военными… Их было очень много я думаю, несколько сотен человек вооруженных стояли у здания… Рассуждения привели к тому, что депутатам дан отдых в понедельник. Чтобы шли они домой…»

Вот, оказывается, как просто захватить здание парламента достаточно одного телефонного звонка о заложенной бомбе. Так, чтобы этот звонок раздался в субботу или воскресенье. Как подумаешь, чего стоило реализовать такой сценарий в сентябре 1993-го! Не было бы этого моря пролитой крови. Впрочем, тогда его реализовать не удалось бы, обстановка была совсем другая. Депутаты не покидали свои места даже в выходные, вместе с толпами сочувствующих готовились к вооруженному отпору.

Помимо сообщений о «минировании» и захвате здания Госдумы была и другая тревожная информация. Ряд зарубежных информагентств сообщили, что в повышенную боевую готовность приведены воинские части, которые обычно участвуют во внутренних конфликтах, дивизия Дзержинского, Таманская, Кантемировская дивизии, бригада, дислоцированная в Теплом Стане…

«Идите. Ждите команды»

На следующий день очередное совещание у Ельцина состоялось уже совсем рано в шесть утра. Куликов вновь попытался отговорить президента от «решительных действий». Вот как описывает это совещание бывший глава МВД:

«Заходим в кабинет. Президент еще мрачнее, чем был накануне. Ни с кем не поздоровался. Когда сели, я спросил: «Борис Николаевич, разрешите доложить?» «Нет. Садитесь, я не с вас хочу начать, Ельцин сразу обозначил свое отрицательное отношение ко мне, я сейчас послушаю московских…» А Коржаков тем временем подсовывает ему под руку записочку с именами-отчествами милицейских генералов (двоих однофамильцев министра внутренних дел начальника ГУВД Москвы генерал-полковника милиции Николая Куликова и его коллеги из Московской области генерал-полковника милиции Александра Куликова. О.М.). Ельцин прочел ее и поднял с места начальника ГУВД Московской области: «Доложите, Александр Николаевич, как идет подготовка!» Тот сообщил о работе, которая уже проведена: «В соответствии с полученной от министра задачей произведен расчет сил и средств, взяты под охрану объекты, 16 тысяч человек задействованы, требуются дополнительно еще как минимум 13 тысяч».

Президент с деланным удовлетворением на лице: «Ну вот, хорошо идут дела в Московской области, не то что в Министерстве внутренних дел!..» Я понял, что на столе перед ним лежит еще один указ о моем освобождении от занимаемой должности. Это обычные листки бумаги, только перевернутые, чтобы никто не мог прочитать их содержание. Но один из них, верхний, все-таки просвечивался, и было видно, что там совсем немного текста. Один абзац освободить прежнего министра. Другой абзац назначить следующего. Но мне в тот момент это было абсолютно безразлично. Я для себя решил, что в этой авантюре я участвовать не буду.

Когда президент посадил моих однофамильцев, я все-таки еще раз попросил разрешения доложить. Говорю: «Борис Николаевич, это ведь не только мое мнение, но и моих заместителей».

Он тут же меня прерывает. Смотрит зло, раздраженно: «Они у вас что, все коммунисты?..» «Нет, не коммунисты, парирую я, но в 91-м и в 93-м годах у вас были все основания для подобных действий. Сейчас их нет. Это похоже на авантюру. Последствия не просчитаны. Разгон Думы антиконституционный акт, а сегодняшняя Конституция это ваша, Борис Николаевич, Конституция…»

Ельцин прерывает меня и говорит: «Это уже мое, а не ваше дело, какой это акт!» Я не сдаюсь: «Разрешите продолжить?» Молчит. «Привлечь коммунистов к уголовной ответственности не за что. Если вести речь об уголовной статье за измену Родине, то ведь они выступают за сохранение целостности СССР… За что их привлекать?» После этого президент не выдерживает, вскипает: «Вы как себя здесь ведете? Что вы мне не даете слово сказать?! Это вы там, у себя, совещания проводите, как хотите, а здесь вы находитесь у меня в кабинете!» Подавил гнев, смотрит на меня разочарованно. Я гну свое: «Разрешите продолжить?» Молчит. «Уход коммунистов в подполье создаст им образ гонимых властью людей. Сейчас у них пять различных направлений, но они будут консолидированы. Это будет мощная сила. Туда пойдет молодежь».

Пользуюсь тем, что Ельцин меня не останавливает, и задаю очень важный вопрос: «А почему на этом совещании нет Грачева? Кто просчитал реакцию Вооруженных Сил? У меня нет уверенности, что они вас поддержат. Спросите у Барсукова, он подтвердит, что у военной контрразведки имеются данные о том, что в случае выступления некоторых частей Вооруженных Сил им обещана поддержка. Расчет делается на инертность народа, на то, что никто не выйдет поддержать коммунистов. На это же рассчитывал и Крючков в 91-м году… И проиграл. Он тоже говорил, что народ не выйдет, и уповал на демонстрацию военной силы. Сейчас это делаем уже мы».

И тут выкладываю последние козыри: «Здесь должны присутствовать генеральный прокурор и председатель Конституционного Суда. Они разделяют мою позицию». Ельцин уже просто ворчит: «Вы за себя говорите! Вы за других не говорите! Я знаю их точку зрения». Мне тоже приходится перейти на более мирные тона: «Ответственность в данном случае будет лежать на вас. Президент России это объединитель нации, а вам, Борис Николаевич, навязывают войну. Даже непонятно, кто дает такие советы!..»

…Я ожидал, что именно сейчас президент перевернет лист на столе и подпишет указ о моем освобождении. После тяжелой паузы Ельцин произнес, как мне показалось, через силу: «Да, их нужно разогнать. Мне нужны два этих года. Указ готов к подписанию. Проблему решим, наверно, так: поэтапно… Помещение Госдумы и компартии пока не занимать! (Между тем здание Госдумы уже занято. О.М.) Сегодня я буду говорить со Строевым и с Лужковым. Идите. Ждите команды».

Когда Ельцин это сказал, я понял, что ничего страшного уже не случится. У президента хватило мудрости перешагнуть через себя, через свой характер. Он понял, что затея может кончиться трагически, что его пытаются использовать. Я не сомневался, что ельцинская фраза «Ждите команды» это уже слабый отголосок пролетевшей грозы. Последними раскатами грома были и начатое блокирование здания Госдумы, и объявление, что оно заминировано. Но уже около 8-00 Крапивин (начальник Главного управления охраны. О.М.), позвонивший мне в министерство, начисто рассеял все мои сомнения: «Дана команда думцев запускать!»

В довершение всего сразу после совещания Куликов попросил одного из своих генералов-однофамильцев начальника столичного ГУВД встретить в аэропорту московского мэра Юрия Лужкова, возвращающегося из какой-то поездки, и рассказать ему, о чем говорилось на совещании у президента, чтобы он был готов к разговору с Ельциным. Лужков, по словам Куликова, также категорично высказался против разгона Думы и запрета компартии.

Почти всякий автор мемуаров стремится представить в них себя в наилучшем свете. Так что читать их, мемуары, надо, всегда имея это в виду, делая на это скидку. Может быть, в реальности, возражая Ельцину, Куликов и не был так настойчив и храбр. В частности, не уверен, что он, находясь в кабинете президента, мог в глаза ему сказать, что задуманное им «похоже на авантюру». Однако в целом, думаю, примерно так оно в действительности и было, как пишет Куликов. Подтверждением тому служат слова самого Ельцина что против его планов «неожиданно резко» выступил министр внутренних дел и что ту же позицию занял премьер Черномырдин.

И все-таки большинство «за»

Однако в целом сам Ельцин то утреннее совещание 18 марта (он ошибочно датирует его 23-м), его исход и настроение большинства тех, кто на нем присутствовал, описывает несколько иначе. Упомянув, что против его планов высказались Куликов и Черномырдин, президент пишет, что большинство участников совещания поддержали идею переноса выборов:

«Борис Николаевич, говорили мне, вы же не отказываетесь от выборов, вы только переносите их на два года, поэтому обвинить вас в нарушении демократических принципов нельзя. Народ не хочет никаких выборов. Все привыкли к вам. И с коммунистами можно покончить только решительными действиями. Сколько лет они будут людям головы морочить, отравлять всем мозги?! Сейчас, может быть, тот самый благоприятный момент, когда это можно сделать. У вас пошел рейтинг вверх, за вами все пойдут».

Наконец я сказал: «Все понятно. Большинство — «за». Совещание закончено. Идите, я подумаю сам».

Последнюю точку ставит Чубайс

Перелом в своем настроении Ельцин объясняет не возражениями помощников, не сопротивлением Куликова и других высокопоставленных чиновников. По крайней мере, считает он, не это сыграло решающую роль. После описанного совещания он все еще продолжал раздумывать, как поступить. Окончательное решение надо было принять быстро, в течение суток, пока информация о его планах не распространилась за пределы узкого круга посвященных. В этот момент, как пишет Ельцин, инициативу взяла на себя его дочь Татьяна. Она пригласила в Кремль Анатолия Чубайса, не занимавшего, как мы знаем, в ту пору никаких официальных постов, и попросила отца принять его и выслушать «другое мнение». По словам Ельцина, именно разговор с Чубайсом оказался решающим. Сам президент так излагает его:

«Борис Николаевич, сказал Чубайс, это не девяносто третий год. Отличие нынешнего момента в том, что сейчас сгорит первым тот, кто выйдет за конституционное поле. Хотя, в сущности, и в девяносто третьем первыми за флажки вышли они. Это безумная идея таким образом расправиться с коммунистами. Коммунистическая идеология она же в головах у людей. Указом президента людям новые головы не приставишь. Когда мы выстроим нормальную, сильную, богатую страну, тогда только с коммунизмом будет покончено. Отменять выборы нельзя».

…Мы разговаривали около часа. Я возражал. Повышал голос. Практически кричал, чего вообще никогда не делаю. И все-таки отменил уже почти принятое решение. До сих пор я благодарен судьбе, благодарен Анатолию Борисовичу и Тане за то, что в этот момент прозвучал другой голос и мне, обладающему огромной властью и силой, стало стыдно перед теми, кто в меня верил…»

Кстати, Ельцин добавляет, что именно после этого разговора напомню, состоявшегося 18 марта, после этой «важной психологической и идеологической победы», одержанной Чубайсом, вскоре созданная и возглавленная им аналитическая группа «стала главным центром принятия всех политических решений». В то время как «предвыборный штаб Сосковца перестал существовать».

«Он не хотел меня видеть, не хотел со мной говорить»

У Чубайса в тот год было несколько критически важных разговоров с Ельциным. Один из них 20 июня, когда по распоряжению Коржакова были задержаны два сотрудника Чубайса по избирательному штабу Евстафьев и Лисовский. Другой, который напрашивается на сравнение с тем, июньским, вот этот, 18 марта, когда на Россию надвигались события, похожие на 3 4 октября 1993 года. Спрашиваю Анатолия Борисовича, какой из этих двух разговоров был для него сложнее?

-Пожалуй, 18 марта, отвечает мне Чубайс. Я бы не сказал, что 20 июня дело обстояло так: вот я пришел к Ельцину и переубедил его. Я думаю, что, располагая той информацией, которую он уже получил к моменту моего прихода, он всю картину достаточно хорошо понимал. Вернее, может быть, не понимал, а чувствовал своим исключительным чутьем. И я со своими словами мог оказаться тут всего лишь последней каплей… Гораздо более тяжелым был мой разговор с Ельциным 18 марта, когда я уговаривал его не распускать Думу и не запрещать КПРФ. Там я попал в ситуацию абсолютного открытого противостояния с ним. Было совершенно очевидно, что он просто не хочет меня видеть, не хочет со мной говорить, не хочет обсуждать эту тему, не хочет слушать моих аргументов… У него все уже сложилось в голове. А когда у него сложится в голове, изменить здесь что-то это, я вам скажу, задача такая, практически невыполнимая. В общем тогда мне приходилось давать всему делу некий стартовый импульс.

- А вам не кажется, говорю, что в той ситуации подход, которого придерживался Коржаков и его друзья, отменить (перенести) выборы имел право на существование: ведь положение Ельцина (низкий рейтинг, череда инфарктов) было практически безнадежным?

- Категорически нет. И тогда так считал, и сейчас считаю. По двум группам причин. Первая группа чисто юридическая: юридической технологии, с помощью которой можно было бы реализовать это решение отменить или перенести выборы, не существовало. Это было совершенно очевидно…

- В 1993-м такой технологии тоже ведь не существовало…

Это не совсем так. Если вы имеете в виду, что Указ президента № 1400 о приостановке действия Съезда и Верховного Совета нарушал Конституцию, это чистая правда. Но есть еще политическая группа причин. В общем нетрудно было спрогнозировать: если бы тогда, в 1996-м, Ельцин отменил или перенес выборы, его действия получили бы совершенно однозначную трактовку не только со стороны коммунистов, но и со стороны большей части политических сил. Эта трактовка очевидна: президент испугался прямых выборов, он испугался той самой демократии, которую сам создал, он сворачивает эту демократию. Таким образом мы получили бы ситуацию, когда против нас были бы не только наши традиционные оппоненты, но у нас был бы и абсолютно расколотый собственный лагерь. Политические последствия этого были бы просто чудовищные. Коржаков этого просто не мог понять. Я как-то обсуждал с ним это. Разговор был примерно таким. «Александр Васильевич, говорю, ну хорошо, вы предлагаете отменить или перенести выборы… А как это сделать?» «Да ну как указ написал: перенести, и все». «Подожди, указ, но ведь есть Конституция, есть закон о президенте… Там прописан срок его полномочий. Когда срок истекает, полномочия прекращаются…» «Да ладно, указ написал и все». «Ну хорошо, а что делать с Конституционным Судом, в который, естественно, сразу же обратится та сторона? Мы это дело проиграем, указ будет отменен мгновенно, в течение семи-восьми суток. Что мы тогда будем делать?» «Что делать? Да указ написал и все. О чем там еще говорить!» То есть обсуждение было бессмысленным. Это была абсолютно убийственная стратегия, которая привела бы Ельцина к политической катастрофе практически мгновенно.

Когда у вас испортились отношения с Коржаковым сразу, как только вы включились в избирательную кампанию, или через какое-то время? Что было тому причиной взаимная личная неприязнь, психологическая несовместимость или разница во взглядах на ситуацию он гнул в сторону переноса выборов, а вы были категорически против этого?

Нет, ну я же к этому времени уже много лет его знал, и отношения между нами уже вполне сложились. Мы десятки, сотни раз встречались по сотням различных текущих вопросов. Парадокс состоит в том, что как раз ничего личностного в наших отношениях не было.

Ельцин все время колебался в выборе между вами и Коржаковым или сначала в основном ориентировался на своего охранника, а в дальнейшем, особенно после 18 марта, когда вы уговорили его не распускать Думу и не запрещать КПРФ, на вас (кстати, он сам отмечает эту веху в своих мемуарах)?

Мне трудно сказать, колебался ли он. Я думаю, выбор был для него непростым… Дело в том, что на старте избирательной кампании Ельцин был уверен, что она идет хорошо. Ему же докладывали Сосковец и Коржаков: все классно, все замечательно, ваш рейтинг растет, народ требует, чтобы вы оставались президентом. Это продолжалось, пока не пришли мы и не показали ему, что рейтинги катастрофически низкие. Тогда он развернулся…

В сущности, 17 марта Ельцин ведь фактически уже начал осуществлять план Коржакова. Как мы знаем, в 6 часов вечера Думу захватили омоновцы и сотрудники Главного управления охраны под предлогом проверки анонимного звонка о том, что она заминирована. Всех депутатов, кто там находился, чиновников, технических работников удалили из здания и никого не пускали.

Да, то, что Борис Николаевич на это согласился, можно трактовать как колебания, которые он постоянно испытывал. Конечно, два этих больших сценария провести нормальные выборы или отложить их года на два он всегда держал в голове и так или иначе соотносил друг с другом. И должен был это делать. А в тот момент 17 18 марта мы просто прошли по краю пропасти.

Многие считают, что главным факельщиком, главным зачинателем всех этих интриг был не сам Коржаков, а Сосковец. Собственно говоря, к нему и прилепился кажется, с вашей подачи соответствующий титул: «их духовный отец Сосковец»…

Безусловно. Сосковец по своему потенциалу был из них самым масштабным. Но в принципе существовала целостная группировка, очень мощная и сплоченная. Группировка, которая объединяла по политическим интересам Сосковца, Коржакова, Барсукова… Это была серьезная политическая сила, аппаратная политическая сила. Они уже могли поставить Генерального прокурора, какого хотели, других высоких должностных лиц… В числе их главных задач было добиться отмены или, по крайней мере, переноса президентских выборов. И с определенного момента я для этой группировки стал врагом номер один.

Да, это уже был не 1993 год

Почему все-таки в марте 1996-го не повторилось то, что случилось в сентябре октябре 1993-го? Вроде бы все было готово к такому повтору. Оставалось сделать последний шаг подмахнуть указ, аналог того прежнего Указа № 1400. Ельцин его не подмахнул…

Сам он не объясняет, что именно побудило его отказаться от этого шага слова ли Чубайса о том, что «указом президента людям новые головы не приставишь», или что-то еще. Тот давнишний Указ № 1400 тоже ведь не был рассчитан на то, чтобы приставить кому-то новую голову, но он сделал свое дело.

Думаю, ситуация на этот раз была совсем другая, не та, что в 1993 году… И Ельцин не тот… В 1993-м было достаточно очевидно: реформы возможно, главное жизненное дело президента уперлись в глухую стену. Надо было эту стену взорвать, разрушить. И он ее взорвал. Теперь же, в 1996-м, никакой глухой стены не было. Противников реформ оставалось достаточно, но их сопротивление не представлялось смертельно опасным, вполне преодолевалось в рамках Конституции. Выходить за ее пределы не требовалось. Угроза была не реформам, а его, ельцинскому, второму президентскому сроку. Подпиши он «разгонный» указ, указ о переносе выборов на два года, все бы восприняли это однозначно: а, он не в силах победить соперника-коммуниста законно вот и использует незаконные силовые методы! Ресурс поддержки Ельцина народом, силовыми структурами, уже и в 1993 году пребывавший «на грани», теперь, в 1996-м, сделался бы отрицательным.

Не тем уже был и сам Ельцин. Вроде бы ну что такое три года! Даже два с половиной… Но за это время он сильно сдал. Победа 1993 года оказала на него сильное разрушающее действие. Неприятные казусы в Пекине… Берлине… Шенноне… Следующие один за другим инфаркты… Все еще низкий (хотя и несколько подросший в последнее время) рейтинг… Вряд ли на этот раз, из очередного лобового столкновения с противником, он смог бы выйти триумфатором…

Коммунисты встревожены

Как всегда, тайные планы Ельцина не удалось утаить от его противников: слишком многие и на этот раз, как накануне 21 сентября 1993 года, в них оказались посвящены, в том числе те, кто отнюдь не симпатизировал президенту.

К тому же агрессивные ельцинские намерения не особенно и пытались скрывать: в воздухе носилось готовится что-то серьезное. Для принятия неких чрезвычайных мер был как бы создан соответствующий фон (хотя истинная причина тревоги, естественно, утаивалась): как уже говорилось, 17 марта пришел сигнал, что взрывчатка заложена в Думе, и из здания пришлось всех спешно эвакуировать. В этот же день в одном из московских автобусов обнаружили мощное взрывное устройство. В общем, якобы из-за угрозы терактов в столице были приняты дополнительные меры безопасности, а московская милиция в очередной раз переведена на усиленный режим несения службы. Тему поддержания правопорядка Ельцин принялся обсуждать с только что приехавшим из аэропорта московским мэром Лужковым…

Правда, реакция ельцинских оппонентов на нависшую над ними угрозу оказалась несколько запоздалой. Лишь 18 марта, когда, по сути, уже был дан отбой, Зюганов выступил перед журналистами с предупреждением, что в Кремле готовится «силовой вариант» ответа на решение Государственной думы по Беловежью.

Бывший российский вице-президент Руцкой, большой знаток по части силовых кремлевских действий, напротив, высказывал сомнение, что Ельцин на этот раз на подобные действия решится:

Если это и готовится, то это просто сумасшедшие в окружении президента. Потому что сегодня ситуация в России это не 1993 год, тут можно и в ответ получить так, что потом не успеешь и ноги унести.

В Кремле, естественно, отрицали «силовые» намерения. Об этом, в частности, сказал 18 марта сам Ельцин, отвечая на вопрос Интерфакса: дескать, опасения коммунистов «лишены оснований».

Вполне адекватно, хотя тоже несколько запоздало, оценили коммунисты историю с «минированием» Госдумы

«Ни о каких учениях по поиску бомбы (была запущена еще одна версия учения. О.М.) в здании Государственной думы речи вести нельзя, заявил 20 марта по «Эху Москвы» председатель Комитета Госдумы по безопасности Виктор Илюхин, слишком они совпали с теми решениями, которые принимала Дума 15 марта, и с той негативной реакцией, которая последовала со стороны президентских структур». По словам Илюхина, «речь идет о попытке разрешить ситуацию силовыми методами». «Это был первый шаг к тому, чтобы блокировать вообще работу Государственной думы, сказал Илюхин. Просто на каком-то этапе развитие силового варианта было приостановлено… По моей информации, произошла борьба двух групп в окружении президента. Одна из них выступала за конституционное разрешение конфликта, а другая настаивала на его силовом разрешении. Сегодня можно с удовлетворением сказать, что в этой борьбе победил разум… Если бы это было учение, то оно должно быть согласовано хотя бы с руководством Государственной думы… Кроме того, действия в Думе совпали по времени с определенными командами в войска, спецслужбы, спецназ, которые последовали чуть раньше и в процессе этих так называемых учений. В повышенную боеготовность были приведены некоторые подразделения, в том числе 2-я и 4-я дивизии Московского военного округа. Некоторые милицейские части были введены в Москву дополнительно… Все это совпало по времени, и это не случайно».

Тревога, однако, улеглась не сразу. 23 марта Жириновский, известный игрок на политической бирже, выступая на пленарном заседании Госдумы, сообщил, что, по его данным, в Администрации президента «подготовлен указ о роспуске нижней палаты парламента»

В этот день ряд депутатов Госдумы главным образом коммунисты и их союзники (Зюганов, Жириновский, Бабурин, Горячева, Илюхин и др.) выступили с обращением «к генералам, офицерам и военнослужащим всех родов войск». Авторы уверяли, что постановление Думы по Беловежским соглашениям «ни малейшим образом не посягает на суверенитет государств — участников СНГ, на добровольный, поэтапный характер их взаимного сближения», оно является «справедливым актом», который «поддержал народ». Депутаты призвали военных «быть бдительными и не поддаваться на возможные провокации». «Оставайтесь в рамках закона и верности своему народу!» говорилось в обращении.

Помимо прочего, думцы поручили соответствующим службам подыскать в Москве резервный зал, где бы они могли проводить заседания в случае, если их не пустят в здание на Охотном Ряду.

Совет Федерации призывает Думу еще раз подумать

Отказавшись от силового варианта, Ельцин решил действовать мирными, парламентскими средствами. 18 марта он направил в Совет Федерации письмо, осуждающее решение Думы по Беловежским соглашениям. К обсуждению его верхняя палата приступила уже на следующий день, 19-го. Во время этого, многочасового, обсуждения в адрес Думы было высказано немало резких слов. Президент Татарстана Минтимер Шаймиев, например, назвал думское постановление «попыткой дестабилизировать обстановку в России», а глава администрации Московской области Анатолий Тяжлов даже не исключил, что «это — начало готовящегося государственного переворота».

Впрочем, раздавались и слова в поддержку…

В итоге верхняя палата обратилась к нижней с довольно мягкой просьбой «еще раз тщательно проанализировать возможные последствия» принятого постановления. Видимо, учитывая эту мягкость, думцы отказались вернуться к обсуждению своего постановления и направили обращение сенаторов во фракции и депутатские группы для «предварительного рассмотрения». Дело легло в долгий ящик…

Они не понимают: поезд ушел

Однако в целом реакция на думское постановление, как уже говорилось, была весьма резкой. Судя по всему коммунисты и их союзники не ожидали такой реакции и не знали, как выпутаться из сложившейся ситуации. Их разъяснения, что они-де не хотели ликвидировать СНГ и восстанавливать Советский Союз, напоминали детский лепет.

Вообще эту историю с «восстановлением» СССР, обернувшуюся жалкой комедией, неплохо бы вспоминать всякий раз, когда очередной «советский патриот», бия себя в грудь, начинает перед телекамерой рыдать по погибшей империи и призывать немедленно, ну прямо вот сейчас, сию минуту воссоздать ее в целости и сохранности (а свидетелями таких сцен мы до сих пор регулярно становимся). Ясно ведь всем: ну нет на просторах бывшего Союза сколько-нибудь существенного числа желающих заниматься таким воссозданием, способствовать ему! Нет и нет! Особенно таковых желающих не наскребешь за пределами России, в бывших советских республиках, ставших суверенными и независимыми. Но и в самой Российской Федерации их немного: понимают люди всю несбыточность подобных мечтаний все, поезд ушел.

Впрочем, подобная ситуация была вполне оформившейся уже тогда, в начале 1996-го. Так что «предвыборная» затея коммунистов с денонсацией Беловежских соглашений оказалась совершенно провальной. Как отмечали тогда российские и зарубежные СМИ, Ельцин «выиграл этот раунд» избирательной кампании.

Всякому приходило на ум: если левые не в состоянии просчитать последствия хотя бы одного своего решения, как же они собираются справляться со всем государственным управлением в случае своей победы на выборах?

Впрочем, сами коммунисты, по-видимому, считали иначе. Наиболее вероятную логику их рассуждений и дальнейших действий в интервью РИА «Новости» изложил депутат Госдумы Сергей Шахрай. По его мнению, Дума не пересмотрит своего постановления, по крайней мере до выборов. «Компартии РФ и ее союзникам, инициировавшим принятие Думой нашумевшего постановления, нужна конфронтация с властью в период предвыборной кампании, сказал Шахрай, на этом пути коммунисты собираются мобилизовать, консолидировать свой электорат». Как считал депутат, ошибка коммунистов заключалась в двух вещах: «Во-первых, они дезавуировали Думу, которая теперь, исходя из принятых ею же постановлений, не конституционна, и ее решения могут не выполняться. А во-вторых, компартия, судя по всему, рассчитывала или на силовой ответ президента, или на игнорирование им принятых документов». Шахрай выразил удовлетворение тем, что Ельцин не пошел ни по первому, ни по второму пути: «Реакция президента была выдержанной и конструктивной…»

Сегодня мы знаем, что в действительности это совсем не так. Ельцин собирался-таки предпринять мощную силовую акцию, и лишь несогласие части его окружения в том числе силовиков, уговоры Чубайса помешали этому.

Данные социологов

(17 марта 1996 года)

9 10 марта независимый институт Российского общественного мнения и исследования рынка (РОМИР) по заказу «Итогов» провел опрос на тему «За кого вы отдали бы голос, если бы выборы президента были сегодня?». По данным института, Зюганов получил бы 26 процентов активной части электората (то есть тех, кто собирается участвовать в выборах), Ельцин 17, Явлинский 9, Жириновский 7, Лебедь 6, Святослав Федоров 5, Черномырдин 4, Гайдар 3, Руцкой 2, Горбачев менее одного процента.

Примерно такие же цифры получил и ВЦИОМ, проведший аналогичный опрос 13 марта: Зюганов 25 процентов, Ельцин 15, Явлинский 11, Жириновский 9, Лебедь 8, Святослав Федоров 7, Черномырдин 4, Гайдар 3, Горбачев 1.

Социологи отмечают: у Зюганова рейтинг уже не растет так быстро, в то время как у Ельцина он увеличивается довольно значительными темпами. Как считает Юрий Левада, рейтинг Зюганова, «почти подошел к своему пределу», тогда как у нынешнего президента «еще есть возможности, и его предел около 30 процентов». Однако, несмотря на разницу в темпах роста, к середине июня рейтинг Зюганова, по прогнозу ВЦИОМа, все же будет опережать рейтинг Ельцина на 3 5 процентов. Вообще позиции Зюганова пока весьма прочны. Если бы второй тур президентских выборов проводился сейчас, он, по опросу РОМИРа, победил бы любого из потенциальных соперников: Жириновского с соотношением голосов 44: 13, Лебедя 40: 22, Явлинского 38: 29, Ельцина 40: 31.

По словам Левады, главное, чего население ждет от Ельцина и чего требует от него, покончить с войной в Чечне. Нерешенность этой проблемы социологи считают самым большим препятствием для победы Ельцина на выборах. Далее следуют такие требования: он должен обеспечить законность и порядок, возродить статус России как великой державы, добиться справедливого распределения доходов, вернуть людям потерянное в ходе реформ и продолжить их без социальных издержек. Воссоединение республик бывшего СССР к числу приоритетных задач относят лишь около 13 процентов населения…

КОМАНДА ЧУБАЙСА СТАНОВИТСЯ У РУЛЯ

Ельцину раскрывают глаза

19 марта произошло весьма важное событие, резко изменившее весь ход избирательной кампании Ельцина. В этот день президент вновь принял у себя в Кремле Чубайса. Вместе с ним приема удостоились предприниматели, которые сгруппировались вокруг Анатолия Борисовича после Давоса. Ельцин так описывает это рандеву:

«…Я встретился в Кремле с руководителями крупнейших банковских и медиа-групп: с Гусинским, Ходорковским, Потаниным, Березовским, Фридманом и другими известными бизнесменами… Это была первая моя встреча с представителями российского бизнеса в таком составе. Она состоялась по их инициативе, к которой я поначалу отнесся довольно сдержанно. Понимал, что деваться им некуда, все равно будут меня поддерживать, и думал, что речь пойдет, видимо, о финансировании моей предвыборной кампании. Но речь пошла совсем о другом. «Борис Николаевич, то, что происходит в вашем предвыборном штабе во главе с Сосковцом, в вашем окружении, это уже почти крах. Именно эта ситуация заставляет одних бизнесменов идти договариваться с коммунистами, других упаковывать чемоданы. Нам договариваться не с кем. Нас коммунисты на столбах повесят. Если сейчас кардинально не переломить ситуацию, через месяц будет поздно» Такого жесткого разговора я, конечно, не ожидал».

Ельцин здесь не уточняет, кому принадлежали эти (или похожие) слова о том, что Сосковец довел его избирательную кампанию почти до краха, до катастрофы. Вообще-то требовалась немалая храбрость, чтобы взять на себя роль гонца, приносящего дурную весть, в данном случае попытаться раскрыть президенту глаза на истинное, весьма плачевное положение дел: до сих пор ведь его уверяли, что эти дела обстоят прекрасно, народная поддержка ширится, рейтинг растет… Кто же был этот смельчак?

В книге американского автора Дэвида Хоффмана «Олигархи: капитал и власть в новой России», вышедшей в Нью-Йорке в 2002 году, читаем:

«…Кто-то должен был сказать Ельцину горькую правду он больше не популярен. Кто конкретно? Чубайс водрузил портфель на элегантно сервированный стол, открыл и вытащил бумаги. «Борис Hиколаевич, бесстрашно начал он, ситуация непростая. Ваш рейтинг пять процентов!» Президент глянул на бумаги, отшвырнул в сторону: «Полная чушь!» Затем медленно, сдерживая гнев, но сильно покраснев, проговорил: «Анатолий Борисович, надо выяснить, кто подготовил эти рейтинги. Я думаю, они не верны». Он сделал ударение на последних словах «не верны». Пришла очередь краснеть Чубайсу. Повисла долгая пауза. Затем голос подал Гусинский: «Борис Hиколаевич, все, что ваши люди говорят вам, это все ложь». Ельцин повернулся и впился взглядом в Гусинского. «А откуда вы знаете, что мои люди говорят мне?» «Борис Hиколаевич, ответил Гусинский, я это вижу по тому, как вы себя ведете. Они дают вам неверные сведения». Еще одна долгая пауза… Однако разговор через пень-колоду, но все-таки продолжился. Банкиры предложили Чубайса в качестве ответственного за ведение избирательной кампании. И ушли, обменявшись на прощание с Ельциным рукопожатием, но так и не поняв, с каким результатом закончилась встреча».

Спрашиваю Чубайса, так ли все было на самом деле.

В принципе Хоффман прав, отвечает Анатолий Борисович, но с одним уточнением: я произнес не одну фразу, а небольшую речь — минут на пять-семь, но очень наступательно. Потом уже меня поддержал Гусинский.

Я бы еще добавил, что в тот момент в середине марта рейтинг Ельцина составлял уже не пять, а, как мы видели, 15 17 процентов (думаю, неточность здесь допустил скорее автор книги, а не Чубайс). Но это все равно было примерно на 10 процентов ниже зюгановского рейтинга.

Сам Ельцин, понятное дело, не упоминает о приступе ярости, охватившей его в первые минуты после того, как ему сообщили «пренеприятное известие» (кто не помнит, это из Гоголя, из «Ревизора») о катастрофической ситуации с его избирательной кампанией. Сообщает только, что после неожиданного для него «жесткого разговора» его посетители «предложили использовать в предвыборной кампании весь их ресурс информационный, региональный, финансовый, но самое главное человеческий». «Они, пишет Ельцин, рекомендовали в штаб своих лучших людей. Тогда и появилась так называемая аналитическая группа, куда вошли Игорь Малашенко, Сергей Зверев, Василий Шахновский, независимый социолог Александр Ослон и другие молодые, сильные аналитики…»

По словам Ельцина, в этот же момент, согласно общему пожеланию его посетителей, свершилось и назначение Анатолия Чубайса руководителем этой аналитической группы. Одним из лидеров президентского избирательного штаба главным его идеологом и стратегом стал человек, который, как считает нужным напомнить Ельцин, «буквально за два месяца до этого был в очередной раз с треском уволен из правительства» («в очередной раз группа Коржакова Сосковца сумела меня с ним поссорить»).

«Вульгарное и бесплодное администрирование»

Надо сказать, удар по Сосковцу был тогда нанесен с двух сторон. Параллельно с демаршем, который предприняли Чубайс и олигархи (впрочем, тогда их еще так не называли), весьма резкое письмо с сугубо негативной оценкой деятельности руководителя ельцинского избирательного штаба подготовили эксперты и аналитики при Службе помощников президента.

«Уважаемый Борис Николаевич! говорилось в нем. Наше обращение к Вам вызвано глубокой обеспокоенностью ходом подготовки и проведения Вашей избирательной кампании. Наблюдения аналитиков и наши собственные убеждают нас в том, что проблемы кампании упираются в личность и деятельность О.Н. Сосковца.

Ясно, что он не специалист в публичной политике и избирательных технологиях, и это сразу проявилось. Но это не компенсировалось его возможными достоинствами, на которые Вы, видимо, рассчитывали.

О.Н. Сосковец не проявил организационных способностей нормальная работа штаба до сих пор не началась. Он не может контактировать с людьми, отличными от него по складу ума, но необходимыми в кампании. Его влияние на руководство регионов обернулось вульгарным и бесплодным администрированием, которое не только компрометирует Президента, но и отталкивает от него возможных сторонников. Те же методы с тем же результатом применяются им и в работе с правительственными ведомствами, представителями СМИ, коммерческих и банковских кругов. Самое странное, что О.Н.Сосковец не смог решить самую важную задачу: мобилизовать за короткое время необходимые финансовые ресурсы для проведения кампании.

В результате безвозвратно потеряно больше месяца; не организована и не скоординирована работа всех предвыборных структур; в большинстве регионов подготовка кампании еще не начиналась, а в остальных создались конкурирующие, мешающие друг другу структуры. Внешние проявления бездеятельности или непрофессиональной деятельности штаба создают у одних ощущение обреченности, а у других нежелание поддерживать Президента.

В обществе начали курсировать два слуха, рожденных, видимо, попытками объяснить странную деятельность О.Н. Сосковца: первый президента «сдали» коммунистам и потому предатели саботируют развертывание кампании; второй плохой организацией (а точнее провалом) избирательной кампании Президента затаскивают в ситуацию, в которой он вынужден будет отменить либо выборы, либо их результаты.

Борис Николаевич, мы, уверенные, что спасение России только в Вашей победе на выборах, обязаны сказать: положение катастрофическое. Времени для терапевтических мер уже нет. Сейчас Вашу избирательную кампанию можно спасти только немедленной ампутацией О.Н. Сосковец должен быть отстранен от руководства штабом…

Борис Николаевич, это обращение к Вам наша последняя возможность сегодня помочь Вам в победе на выборах. Если О.Н. Сосковец продолжит руководить кампанией, то любые наши усилия, направленные на организацию избирательной кампании, агитацию и т. п., будут напрасными. В этом случае нам останется искать другие сферы, в которых мы могли бы быть Вам полезны.

Мы надеемся на Вашу мудрость и решительность».

Вместо штаба Сосковца авторы предлагали создать «небольшой штаб из энергичных людей, знающих, что такое выборы, и отвечающих за определенные направления в кампании». В качестве одного из возможных кандидатов на роль руководителя штаба они предлагали Юрия Ярова (в то время вице-премьера правительства).

Вместо штаба Совет

На деле все повернулось несколько иначе. 19 марта после встречи с Чубайсом и олигархами Ельцин подписал документ, согласно которому вместо штаба Сосковца создавался Совет избирательной кампании под председательством самого Бориса Ельцина. Известно об этом стало 20-го числа.

Кое у кого, правда, возникли сомнения, имеет ли Ельцин право брать на себя руководство собственной избирательной кампанией: вроде бы подобные прецеденты не известны в мировой практике. Однако помощник президента по юридическим вопросам Михаил Краснов подобные сомнения пресек: что не запрещено, то разрешено; дескать, то, что Ельцин выделяется тут среди глав других государств, «этим мы, может быть, даже должны гордиться»: «это решение президента показывает, что он не боится брать на себя ответственность в критические для страны дни».

Государственные информагентства со ссылкой на «источники в Кремле и правительстве» в те дни усиленно распространяли версию о том, что, мол, намерение Ельцина возглавить свою избирательную кампанию знаменует собой «начало нового этапа» подготовки главы государства к выборам и «должно сплотить пока еще разрозненные реформаторские силы».

23 марта Ельцин собрал вновь созданный Совет на первое заседание. Собрал в Кремле, подчеркивая тем самым особое значение этого мероприятия.

В тот же день впервые был обнародован состав Совета. В него вошли Виктор Илюшин (в роли зампреда), Виктор Черномырдин, а также «ущемленный в правах» первый вице-премьер Олег Сосковец, директор ФСБ Михаил Барсуков, дочь Ельцина Татьяна Дьяченко, руководитель Администрации президента Николай Егоров, начальник президентской Службы безопасности Александр Коржаков (как видим, вся коржаковская троица сохранилась в избирательном штабе Совете, хотя и была отодвинута несколько в сторону), мэр Москвы Юрий Лужков, президент НТВ Игорь Малашенко, вице-премьер Юрий Яров и руководитель Общероссийского движения общественной поддержки президента (ОДОПП) Сергей Филатов.

Как нетрудно заметить, в Совет избирательной кампании президента без особых затей, без какого-либо камуфляжа был включен ряд высокопоставленных государственных мужей, пребывающих «при должности».

Впрочем, кое-какую маскировку все же навели. Было объявлено, например, что Виктор Илюшин (второе лицо в Совете после Ельцина) уходит в отпуск «без сохранения содержания». Про других говорилось, что они работают в Совете «на общественных началах». Но все это, конечно, было именно легкой маскировкой. На самом деле административный ресурс предполагалось использовать на полную катушку и не особенно скрываясь. В ходе кампании и сам Ельцин, и члены его избирательного Совета прямо давали различные распоряжения и членам правительства, и руководителям федеральных органов исполнительной власти, и прочим, более мелким чиновникам…

В заседании 23 марта участвовал также Анатолий Чубайс, хотя его имя в составе Совета опять-таки не упоминалось. На самом деле он, разумеется, тоже входил в этот состав.

В Совете избирательной кампании были три основные структуры: аналитическая группа, возглавляемая Чубайсом, исполком во главе с Яровым (он должен был взять на себя всю организационную работу) и Координационный совет ОДОПП во главе с Филатовым.

Как пишет в своих мемуарах Ельцин, «главным центром принятия всех политических решений» стала аналитическая группа Чубайса. В нее, помимо руководителя, вошли Георгий Сатаров, Борис Березовский, Сергей Шахрай, Татьяна Дьяченко, Игорь Малашенко, Василий Шахновский, Александр Ослон, Вячеслав Никонов, Сергей Зверев.

Здесь я снова хочу привести слова Ельцина, подчеркивающие главенствующую роль этой группы:

«Предвыборный штаб Сосковца перестал существовать, команда Чубайса развернулась в полной мере».

Заметьте, Ельцин делает ударение именно на такой «рокировке»: на смену штабу Сосковца пришел не Совет избирательной кампании (хотя формально это было именно так), а «команда Чубайса».

Российская Клод Ширак

В недавнем разговоре, зная, что во время избирательной кампании Анатолий Борисович тесно сотрудничал с дочерью президента, спросил его:

Привлечь к предвыборной работе Татьяну Дьяченко это была ваша идея?

Нет, прежде я не был знаком с Таней. Если я не ошибаюсь, это была идея Юмашева.

(После посмотрел: эту версию подтверждает и сам Ельцин в «Президентском марафоне», подробно описывая, как ему в качестве ближайшей помощницы сосватал его дочь ее будущий муж. Правда, Ельцин допускает некоторую неточность, говоря, что он включил свою дочь лишь в свой «новый» предвыборный Совет Совет избирательной кампании, созданный 19 марта. На самом деле Татьяна Дьяченко входила и в «старый» избирательный штаб штаб Сосковца.)

Дочь президента сыграла свою роль в избирательной кампании отца?

Она сыграла фантастическую роль. Просто фантастическую.

Обеспечила вашей команде прямой доступ к Ельцину?

Конечно, но ее огромная роль заключалась не только в этом. Она привнесла здравый смысл во всю кампанию. Это главное, чего не хватало.

Даже так?

Конечно. Ей достаточно было один раз прийти на заседание штаба Сосковца, на котором произносились эти победные рапорты… Допустим, вставал министр путей сообщения и докладывал: столько-то миллионов железнодорожников, работающих у нас, все как один поддерживают Бориса Николаевича; а вместе с членами семей это еще больше. Замечательно! А как у нас в металлургии? В металлургии такая же единодушная поддержка. Замечательно! Ситуация была доведена до такого абсурда, что нужен был просто элементарный здравый смысл, чтобы показать, что это полная чушь от начала до конца. Не имеющая никакого отношения к жизни. Для Тани это все было очевидно. И она об этом сказала. Если бы это сказал, допустим, я, это было бы понято так: Борис Николаевич, смотрите, какие они плохие, а мы какие хорошие, вы их выгоните, а нас возьмите. А когда это сказала Таня, которая просто пришла послушать, это имело гораздо больший эффект.

Включая дочь в состав избирательного штаба, а затем назначая своим советником, Ельцин, по его словам, ориентировался тут, так сказать, на «западноевропейский опыт»: как известно, дочь французского президента Клод Ширак активно помогала отцу и во время избирательной кампании, и после. Ельцин даже посылал к ней Татьяну «за опытом».

Главное — защитить собственность

Поскольку Анатолий Чубайс стал главным идеологом и стратегом избирательной кампании Ельцина, общественное внимание, естественно, в очередной раз оказалось приковано к его персоне.

26 марта сразу две газеты «Коммерсант» и «Труд» напечатали обширные, текстуально весьма похожие интервью с Анатолием Борисовичем. Можно сказать, что этот дуплет был его программным выступлением.

В обоих интервью Чубайс сообщает читателям, что «вместе с коллегами и друзьями» он создал «Фонд защиты частной собственности», что такая защита — это сейчас «глубинная наша проблема», не только экономическая, но и политическая, она касается десятков миллионов людей не только держателей крупных пакетов акций, но и любого простого человека, который приватизировал свою квартиру и завещал ее детям или внукам, человека, у которого есть садовый участок, где он отдыхает или выращивает картошку…

Защита частной собственности сейчас прямо стыкуется с предвыборной политической борьбой.

Позиция наша проста, сказал Чубайс. Мы исходим из того, что тем политическим силам, которые требуют пересмотра прав собственности, ее перераспределения, конфискации у одних и передачи другим, таким политическим силам в цивилизованной России места быть не должно. Мы сделаем все для того, чтобы эти силы не победили на июньских президентских выборах. Для нас это прежде всего зюгановцы, которые напрямую с этим выступают, открыто этого требуют…

По словам Чубайса, главное даже не в том, что, придя к власти, коммунисты собираются прибегнуть к конфискации собственности, а в том, как именно они собираются ее конфисковывать. Использовать нормальную судебную процедуру они не намерены. Чубайс тут сослался на слова «одного из главных идеологов зюгановского движения» Юрия Иванова в том самом, уже цитированном мною интервью в «Известиях»: дескать, какие там суды, зачем такая волокита? мы будем действовать через специальные комиссии, которые и решат, что правильно приватизировано, а что нет.

Вот это для меня и есть самое главное, продолжал Чубайс, мы ведь хорошо знаем, что это за комиссии, которые создаются обкомами, райкомами и горкомами. Хорошо знаем, как они действуют. Уж не будем вспоминать комиссии сталинского времени, но совершенно очевидно: конфискация, планируемая зюгановцами, также никакого отношения к закону не имеет. Если завтра такая комиссия, неизвестная мне, созданная неизвестно по каким законам, придет в мою квартиру и скажет мне, что эта квартира приватизирована неправильно и из нее нужно выехать, мне некуда будет жаловаться, я не смогу защитить себя и свои права…

Возврат коммунистов вполне реален

И вновь Чубайсу задают вопрос, насколько серьезна сейчас, по его мнению, коммунистическая угроза. Следует все тот же совершенно определенный ответ:

Я оцениваю ее как вполне реальную.

Неужели в конце XX века люди по-прежнему готовы следовать за ветхозаветным марксистским призывом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»? Да нет, разумеется. Смешно об этом говорить. Главное здесь то, полагает Чубайс, что у миллионов пенсионеров сегодня действительно тяжелейшая жизнь, мизерные пенсии, да и те постоянно задерживают. Пенсионеры не могут подработать, как молодые, у них нет никаких других доходов. Конечно, для них это целая трагедия. Кто-то из них включает телевизор и слышит выступление того же Зюганова, который говорит: «Защитим, поддержим, поможем!» В этом-то все и дело. Пенсионеру трудно доказать, что обещания, которыми коммунисты его кормят, невозможно реализовать. Что ни один из принципов экономической программы Зюганова не приведет к тому результату, который он обещает. Это все одни слова.

Такая тревожная ситуация сохранится до тех пор, пока экономический кризис не будет преодолен. Сейчас мы проходим его низшую точку, констатирует Чубайс, и в этом главная опасность. По всем направлениям экономики эта низшая точка пришлась как раз на первую половину 1996 года. Наверное, можно было преодолеть ее раньше, как это сделали, например, в Польше, Чехии, где рост производства сегодня уже составляет 8 10 процентов. Но именно их опыт нас и вдохновляет, говорит Чубайс: они смогли преодолеть нижнюю точку кризиса, когда инфляция в стране упала, и войти в стадию подъема. По всем признакам, мы идем по пятам за ними, следуем тому же сценарию, тоже вот-вот войдем в период роста. Но это все-таки завтрашний день. А сегодня плохо. И голосовать люди будут сегодня. Именно в этом главная опасность, главное, что открывает зюгановцам дорогу к власти.

Фантики вместо денег

Все-таки что конкретно произойдет с экономикой, если они придут к власти? В обоих интервью Чубайс довольно подробно останавливается на этом. Прежде всего коммунисты против жесткого бюджета, они считают, что его дефицит должен быть увеличен. А это означает кредитную эмиссию, печатание пустых денег. Как только принимается соответствующее решение, на финансовых рынках страны сразу же начинается паника, потому что бюджет государства устроен так же, как и обыкновенный семейный бюджет: если у вас не хватает до получки денег, вы у кого-то одалживаете, причем вам дают в долг только в том случае, если уверены, что вы отдадите. То же самое и с федеральным бюджетом: для покрытия дефицита государство заимствует средства на внутреннем и внешнем рынках. На внутреннем рынке банки и другие финансовые структуры дают государству в долг только тогда, когда они понимают, что им вернут одолженные деньги. Так, гигантский рынок ГКО (70 триллионов рублей), возникший в последнее время, функционирует только потому, что те, кто на нем работает, верят государству, не сомневаются, что оно отдаст им деньги, вложенные ими в ценные бумаги. А верят потому, что знают характер проводимой политики. Как только эта политика изменится, как только государство начнет печатать пустые деньги, первое, что произойдет, банки унесут ноги с этого рынка. Произойдет катастрофа колоссальных масштабов. Заткнуть образовавшуюся дыру в 70 триллионов рублей можно будет единственным способом — опять-таки пустыми деньгами, напечатанными Центробанком. Маховик станет раскручиваться еще сильней. Вслед за этим разразится катастрофа в банковской системе. Возникнет ситуация, когда через банки не проходят платежи из одного банка в другой не проходит ни одна платежка. Это означает, например, что завод ничего не получает за отгруженную продукцию, нет денег на заработную плату, начинаются забастовки и массовые протесты. Как исправлять это положение? Тем же самым способом печатать еще больше пустых денег. В общем, как только сделают первый шаг, начнут покрывать дефицит бюджета пустыми деньгами, начнет раскручиваться жесткая экономическая спираль, которая на каждом следующем витке будет приводить ко все более тяжелым последствиям.

Они будут следовать своей программе

Что еще будут делать коммунисты, обосновавшись во власти? Все то, что записано в их программе, отвечает Чубайс на соответствующий вопрос корреспондента. Примут решение о замораживании цен. Прежде всего, как они говорят, на продовольствие. На первый взгляд, вроде бы очень хорошо цены перестанут расти. А что в реальной жизни? А в реальной жизни будет то, что мы все уже проходили, все уже хорошо знаем. Как только вводятся государственные цены на продукты, они тут же исчезают из продажи. И вместо того чтобы просто пойти и купить их в магазине, вы будете покупать их с заднего хода, переплачивая в несколько раз. Потом будете вспоминать, кто из ваших родственников или знакомых работает на базе или в магазине, через кого можно что-то добыть. Далее возникают еще более тяжелые проблемы, которые, может быть, не очень видны простому покупателю, но видны экономисту. Если вы вводите фиксированную цену на продовольствие, скоро оказывается, что тот, кто его производит, не покрывает свои затраты. Их не в состоянии возмещать весь АПК страны. В результате в эту отрасль, чтобы она могла существовать, придется бросать десятки триллионов рублей дополнительных дотаций. Само собой разумеется, иностранные государства прекращают все кредитование российской экономики, останавливает кредиты МВФ. Лондонский клуб, с которым российское правительство при Чубайсе договорилось на крайне выгодных для России условиях о 25-летней отсрочке выплаты долга, и Парижский клуб, с которым уже практически договорилось о том же, естественно, отказываются от этих договоренностей. Дальше начинается признание России страной-должником, после чего следует арест российской собственности судов, недвижимости и т. д., находящейся за рубежом. В общем, стремительно приближается коллапс, на грани которого мы стояли в конце 1991 года и от которого с громадным трудом и с большими потерями, в результате осуществления правительством Гайдара базовых рыночных реформ сумели уйти. Сегодня вся программа коммунистов, говорит Чубайс, ведет к повторению этой ситуации, причем в еще более тяжелом варианте.

Могут ли коммунисты всего этого избежать? Могут, но только при одном непременном условии что они полностью откажутся от всей своей программы, от всех своих обещаний, полностью забудут о них и вместо этого начнут проводить прямо противоположную политику. Можно ли на это рассчитывать? Вряд ли.

Все решают кадры

В обоих интервью Чубайса собеседники коснулись и вопроса о кадрах: какие кадры сегодня требуются экономике и на какие могут рассчитывать коммунисты в случае прихода к власти? Анатолий Борисович сослался на собственный опыт работы в правительстве. Чтобы принимать сложнейшие профессиональные решения, сказал он, мне абсолютно необходимо было иметь минимум 20 25 ключевых специалистов высшей квалификации. Эти люди работали в основных министерствах и ведомствах на уровне заместителей начальников подразделений, главков. Без них невозможно было выбрать правильный сценарий поведения в финансово-экономической политике. Так вот, ни один из этих людей не будет работать с коммунистами, это невозможно. А у самих коммунистов просто нет людей подобной квалификации. И не может быть, потому что для них макроэкономика это ругательное слово, это «чикагский монетаризм», который составляет «основу антинародной политики правительства Ельцина — Черномырдина». При таком подходе у них в принципе не может быть людей, которые во всем этом профессионально разбираются. И наоборот, у них много людей с опытом работы в советской экономике. Например, главный их экономист товарищ Маслюков бывший председатель советского Госплана. Но сегодня у нас совершенно другая страна, которая требует совершенно других знаний.

В общем, признался Чубайс, как я ни старался, не смог представить себе сценарий, при котором Зюганов как президент не разрушил бы до основания экономику России. Такого сценария просто не существует…

Зюганов — это российский Квасьневский?

Один из козырей, к которым часто прибегали тогда Зюганов и K°, вот ведь в ряде стран Восточной Европы к власти сейчас пришли левые, и ничего ужасного не произошло… По этому поводу Чубайс в своих интервью заметил, что для него позиция тех левых «находится в пределах здравого смысла». Те левые способны отвечать за решения, которые принимают. Эти люди не называют себя коммунистами, они называют себя социалистами, социал-демократами, Партией труда и т. д. Уже одним этим российская ситуация принципиально отличается, например, от ситуации в Польше. Когда говорят, что Зюганов это российский Квасьневский, сказал Чубайс, мне становится смешно. Если уж подбирать какие-то аналогии, российский Квасьневский это Черномырдин, хотя все это весьма условно. Квасьневский социал-демократ, он никогда не провозглашал лозунгов конфискации частной собственности. У него мощная команда высокообразованных экономистов-профессионалов, макроэкономистов, прекрасно знающих и теорию, и практику, и монетаризм, и альтернативную концепцию, умеющих воплощать все это в жизнь. Ничего подобного нет и не может быть у Зюганова. В России всегда все происходит несколько иначе, чем даже в Восточной Европе. При всем драматизме тех же самых польских выборов там никогда не возникал вопрос: пойдет ли страна вперед или она будет возвращаться назад? Там решался другой вопрос будет ли существующий курс изменен серьезно или только слегка откорректирован. И экономисты из команды Квасьневского разговаривали на одном языке с экономистами команды Леха Валенсы. Это люди одного образования, одной культуры, одного уровня профессионализма. Просто у них несколько различные взгляды. У нас же ситуация, как всегда, черно-белая все решается по принципу «вперед или назад?».

Можно ли было все сделать по-другому?

Интервьюер «Труда» вновь задал Чубайсу вопрос, который много раз задавался российским реформаторам: насколько неизбежны были невзгоды, под прессом которым оказались при проведении реформ самые слабые, самые незащищенные люди, нельзя ли было как-то их скорректировать, чтобы уменьшить эту тяжесть?

Анатолий Борисович признал, что да, цена тех реформ, которые произошли в России, наверное, могла быть меньше, плата за них могла бы быть распределена не так несправедливо, как это произошло на деле; действительно больше всего страдают самые слабые пожилые или больные — люди: реформы идут уже несколько лет, а социальная защита до сих пор не сформирована. Причем в глазах многих, как всегда, во всем «виноват Чубайс», он олицетворяет собой вселенское зло.

И все же, сказал Чубайс, для меня очень важно, за что заплачена столь высокая цена, что в результате получено. Если бы в итоге реформ мы вновь оказались в той точке, где находились в конце 1991 года, валютные резервы разорены, капиталы отсутствуют, разрушительно, катастрофически нарастает инфляция, тогда действительно можно было бы ставить на себе и на всем, что я сделал, жирный крест. Однако, к счастью, это совсем не так. Ситуация сейчас несопоставима с той. И, повторяю, я убежден, что мы стоим на пороге экономического роста.

«Мы сделали все, что смогли»

Несколько позже Чубайс написал более четко и определенно, действительно ли реформы и реформаторы были истинными виновниками народных бед и действительно ли нельзя все было сделать как-то по-другому.

Впрочем, поскольку в начале 1990-х Анатолий Борисович отвечал главным образом за приватизацию, речь в том тексте, который я собираюсь процитировать, идет прежде всего о ней. Этот текст из знаменитой книги «Приватизация по-российски», вызвавшей в свое время известный «писательский скандал». Читаем в ней:

«Приватизация состоялась. Мы ее сделали

Теперь нам часто говорят: «Плохо сделали. Не то. И не так». К нам и к нашей приватизации предъявляют длинный список претензий. И самая болезненная для нас: приватизация привела к жесточайшему расслоению, к обнищанию большей части населения; приватизация оказалась несправедливой.

Это очень неоднозначная, зыбкая тема: «справедливость несправедливость», «расслоение равенство». Не будем утверждать, что по итогам приватизации собственность досталась всем поровну. Не будем говорить также о том, что стартовые шансы были у всех равны. Конечно, заранее было понятно, что возможность получить хороший кусок собственности у работников промышленных предприятий была больше, чем у учителей и врачей, а у директоров больше, чем у рабочих.

Но такая несправедливость была обусловлена (и мы уже не раз говорили об этом в книге) объективным раскладом сил накануне приватизации: слабое государство сильные группы влияния. В той ситуации мы делали все от нас зависящее, чтобы максимально возможно выровнять стартовые шансы. Жесткие правила игры, конкурсное начало, контроль, контроль и еще раз контроль эти позиции мы отстаивали вопреки многочисленным желающим закрепить за собой иные приоритеты.

Но усилия КУЧКИ ПРИВАТИЗАТОРОВ (выделено мной. О.М.) не могли компенсировать слабость и, извиняюсь, недалекость всей государственной власти. В то время как наша команда (тоже часть государственной власти) отстаивала принцип равного доступа к собственности всех социальных групп населения, другая часть государственной власти (Верховный Совет, высокопоставленные и не очень чиновники из аппарата правительства) упорно протаскивали всевозможные льготы для избранных, а то и вообще откровенно боролись с приватизацией.

Сложившуюся в итоге ситуацию можно охарактеризовать так: МЫ ПОЛУЧИЛИ ПРИВАТИЗАЦИЮ, СПРАВЕДЛИВУЮ РОВНО НАСТОЛЬКО, НАСКОЛЬКО СОСТОЯТЕЛЬНОЙ И ВМЕНЯЕМОЙ БЫЛА САМА ГОСУДАРСТВЕННАЯ СИСТЕМА (выделено мной. О.М.).

Беремся утверждать, что в той ситуации у России не было альтернативы: приватизация справедливая несправедливая. Альтернатива была: приватизация справедливая по возможности отсутствие приватизации вообще. Последнее автоматически означало полный крах экономического механизма, возврат к «красной диктатуре».

Конечно, приватизация привела к расслоению населения. Но если бы ее не было, растаскивание страны происходило бы в неуправляемом режиме и расслоение было бы еще более сильным.

Вообще реальная проблема, требующая внимания и активных действий, заключается не в том, что кто-то богаче, а кто-то беднее. Страшно другое: когда в результате чудовищного расслоения часть населения нищает и оказывается за гранью достойного человеческого существования. И в этом смысле мы категорически не согласны с тезисом о том, что приватизация породила нищету.

Проблема беднейших в России это вовсе не приватизационная проблема. Многолетняя накачка экономики пустыми деньгами и связанная с этим инфляция; отсутствие сбалансированной бюджетной политики; оголтелое лоббирование интересов самых различных групп влияния и возникающие в результате бесконечные льготы для избранных и приближенных; наконец, слабость государственных программ по защите беднейших вот далеко не полный перечень причин, вызвавших в конечном счете обнищание значительной части российского населения.

О том, почему проблемы эти не решались годами, в нескольких словах не объяснишь…

Демократическая общественность бросает нам: вы построили номенклатурный капитализм. Извините, каково общество, таков и капитализм. Приватизация не выращивалась в инкубаторе, в специально создаваемой идеальной среде. Она возникла и проходила в реальном обществе со всеми его плюсами и минусами, ужасами и прелестями.

Российское общество уже в 1992 году было крайне неоднородно стратифицированно, выражаясь ученым языком. Страты социальные и политические группы в радикальной степени отличались друг от друга. И в ходе приватизации они не изменили своих свойств и характеристик. Наивно было бы полагать, что с помощью приватизации мы уничтожим, например, класс бывших работников райкомов и обкомов. Так что эта проблема существует. Но мы не считали бы ее роковой.

Главное вовсе не в том, участвует или не участвует номенклатура в приватизации. Вопрос в другом: создана ли в экономике ситуация, когда:

а) собственник защищен,

б) эффективный собственник выживает и растет,

в) неэффективный собственник разоряется.

При соблюдении этих трех условий любой собственник будь он номенклатурный или не номенклатурный, если он обнаруживает неспособность защитить и нарастить свою собственность, оказывается на улице. И наоборот, удача приходит к тому, кто в нормальных условиях способен работать эффективно. В этом же контексте мы склонны рассматривать и обвинение приватизации в том, что она не создала эффективного собственника. Да, пока не создала, согласны. Но, разрабатывая концепцию приватизации, мы и не мечтали о том, что этот собственник возникнет немедленно.

Для формирования эффективного собственника нужны годы. Приватизация же только запустила этот процесс. Но уже сейчас видно, что он не стоит на месте…

В России начал формироваться стратегический инвестор. Это уже не бабочки-однодневки, готовые сорвать куш и бросить растерзанное предприятие на произвол судьбы. Стратегический инвестор заинтересован в эффективном производстве, в завтрашнем дне предприятия.

Но опять говорят нам: не тот инвестор, не такой! Не любят в России «новых русских». Что ответить? Чудес на свете не бывает. Стратегический инвестор, кристально чистый и честный, не спустится к нам из некоей заоблачной выси. И наши «новые русские» они либо из старого советского директората, со всеми его минусами и плюсами. Либо из бывших кооператоров и всяких прочих коммерсантов от перестройки. Либо из представителей бывших региональных политических элит. У всех у них свои «родимые пятна», но именно из них и рекрутируется реальный стратегический собственник».

Данные социологов

(31 марта 1996 года)

Результаты опроса, проведенного в конце марта ВЦИОМом по заказу «Итогов»: Зюганов 25 процентов тех, кто твердо решил идти на выборы, Ельцин 18, Лебедь 10, Явлинский и Жириновский по 9, Черномырдин и Гайдар по 3, Горбачев 1.

Социологи отмечают ту же тенденцию: рейтинг Зюганова застыл на месте, у Ельцина он продолжает расти.

Результаты, полученные в этот же период РОМИРом: Зюганов 27, Ельцин 19, Лебедь 9, Явлинский 8, Жириновский 7, Святослав Федоров 7, Черномырдин 3, Гайдар 2, Руцкой 1, Горбачев 1.

По данным РОМИРа, Зюганов по-прежнему побеждает во втором туре всех своих возможных соперников: Жириновского 45: 12, Лебедя 38: 24, Явлинского 38: 29, Ельцина 40: 30.

Однако у ВЦИОМа другие данные: если в январе Зюганов победил бы Ельцина во втором туре с разрывом в 20 процентов голосов, в феврале с разрывом в 12 процентов, в первом половине марта 8, то во второй половине этого месяца такой разрыв составил бы лишь 3 процента (36: 33). По словам Юрия Левады, учитывая статистическую погрешность результатов опросов, у обоих претендентов «практически равные шансы» на победу во втором туре.

Трудно сказать, чем объяснялась такая разница в данных, полученных двумя разными группами социологов.

По данным ВЦИОМа, в конце марта 35 процентов опрошенных высказали мнение, что президентом станет все-таки Ельцин, 28 что им будет Зюганов. По мнению социологов, наиболее существенный вывод, который можно было сделать из этого: шансы Ельцина остаться президентом на второй срок в результате законных конкурентных выборов, которые казались призрачными в конце 1995 года и сомнительными в январе 1996-го, уже в феврале стали реальными, а к концу марта — весьма серьезными.

ВДОГОНКУ ЗА ЗЮГАНОВЫМ

Операция «Зарплата»

Пожалуй, самой болезненной проблемой для людей в то время была задержка с выплатой зарплат, пенсий, пособий… Представлялось очевидным: для президента, желающего оказаться избранным на второй срок, решить эту проблему необходимо было в первую очередь. Операция «Зарплата» началась еще в конце января. Но особенно энергично за нее взялись где-то с середины марта.

В книге «Эпоха Ельцина» бывшие помощники президента так вспоминают об этой поре:

«Ликвидацию долгов по пенсиям и зарплатам Президент контролировал ежедневно. Особенно интересовался тем, доходят ли деньги до получателей. Давал грозные поручения. Каждый руководитель знал, что за умыкание бюджетных денег можно незамедлительно лишиться поста. Тем более что для острастки Президент действительно снял с работы несколько губернаторов и федеральных чиновников…

Поскольку народ понял, что деньги действительно дают, объем обращений к Президенту превысил все мыслимые пределы. Приходилось чуть ли не вручную регулировать финансовые потоки, устанавливая губернаторам сроки для погашения долгов по зарплате в отдельной школе, больнице и т. д. Был налажен ежедневный контакт с Минфином (бюджетники), Пенсионным фондом (пенсионеры), Минтопэнерго (никого не отключать!), МПС (не повышать цены на билеты в электричках!), «силовиками» (зарплата), аппаратом правительства, губернаторами.

Каждое утро Президенту надо было докладывать о том, как идут дела у пенсионеров, бюджетников, военных, шахтеров. Это была изнурительная процедура. Ельцин нервничал, стал приезжать в Кремль все раньше и раньше. Как-то Лившица (помощник президента по экономическим вопросам. О.М.) вызвали на доклад к 7-00. Тогда и случился небольшой конфуз. Помощник пожаловался, что приходится доходить чуть ли не до каждого райцентра, а особенно донимает какой-то поселок Бутка в Свердловской области. «Вовсе не какой-то, обиделся Президент, я там родился».

Естественно, как всегда в таких случаях на земле российской, только часть рассылаемых денег достигала тех, кому они предназначались. Огромные же их суммы, несмотря на угрозы и реальные кары, оседали в чиновничьих карманах:

«Воровали повсюду, и порой казалось, что воровали все… В целом под дымовой завесой избирательной кампании «при массированном передвижении денег в регионы» были разворованы огромные средства. Но рейтинг Президента снова начал расти».

«Драть губернаторов!»

Естественно, кампания по выплате зарплаты, пенсии и т. д., развернутая именно в пору избирательной кампании, была ярким примером использования административного ресурса. Немало было и других подобных действий со стороны президентской команды.

Особенно большими поклонниками административных методов привлечения избирателей были все те же Сосковец, Коржаков, а также его ставленник на посту главы Администрации президента Николай Егоров (бывший полпред президента в Чечне, в 37 лет заочно закончивший сельхозинститут).

Еще в ту пору, когда Сосковец возглавлял избирательный штаб, случилось несколько «электоральных» скандалов. Стало известно, например, что в ряде мест железнодорожникам не выдавали зарплату, пока она не поставят подпись в поддержку Ельцина…

Сам Ельцин формально открещивался от таких методов. И даже постарался извлечь для себя выгоду, оттаскав за чубы чиновников, допустивших подобные фокусы: дескать, царь хороший, бояре плохие. «Я сделал хорошую накачку и Сосковцу, начальнику штаба, и Фадееву, министру путей сообщения, за такое администрирование», заявил он тогда.

Кстати, такого рода «проколы» Ельцин позже упоминал в числе причин, почему он отстранил Сосковца от руководства избирательной кампанией.

Но, разумеется, администрирование продолжалось и позже, когда кампанию формально возглавил сам Ельцин. Например, в начале апреля стало известно, что группа высокопоставленных офицеров Московского гарнизона решила обратиться в Конституционный Суд и Генпрокуратуру с требованием дать правовую оценку действиям бывшего главы Администрации президента Сергея Филатова, министра обороны Павла Грачева, а также ряда чиновников Минобороны, которые в ходе встреч в военных округах, частях и гарнизонах открыто призывали военнослужащих на предстоящих выборах голосовать за Ельцина. Как известно, агитация в армии а как еще расценить такие призывы? категорически запрещена законом. Но и это еще не все. В ряде гарнизонов командование просто приказывало офицерам собирать подписи солдат в пользу одного из кандидатов (понятно, какого).

В общем, безобразие. Хотя, если посмотреть на дело несколько шире… Попробовали бы эти жалобщики при Путине пикнуть о чем-нибудь подобном… «Голосование строем» это обычная для нас особенность армейского «волеизъявления».

Кстати, вот забавный фрагмент из уже цитировавшегося разговора Коржакова с Черномырдиным в Президентском клубе. Этот разговор, как уже говорилось, состоялся 16 апреля и был записан президентским охранником на пленку. Коржаков приводит его в своих воспоминаниях. Фрагмент не относится к армейской тематике, но имеет прямое отношение к использованию административного ресурса вообще. Начальник СБП упрекает премьера за то, что тот недостаточно «агитирует» за президента. Премьер оправдывается, прямо-таки как нашкодивший школьник:

«Коржаков. Если вы вызовете какого-нибудь губернатора и ему скажете: «Ну-ка давай, чтобы у Ельцина все было хорошо». Но вы же их не вызываете. Вы со всеми хороший, со всеми мирный…

Черномырдин. А кто тебе сказал, что я не вызываю и не говорю? Тебе кто-нибудь говорил, что я так не говорю?

Коржаков. Нет. Но вы практически никогда не говорили, официально не заявляли: «Давайте голосовать за Ельцина».

Черномырдин. Да ты что?

Коржаков. Да ничего. Практически всегда такая немножко сторонняя позиция.

Черномырдин. У меня?

Коржаков. Если вы считаете, что я на вас напраслину возвожу, можете поинтересоваться у Бориса Николаевича…

Черномырдин. …Кто тебе говорит, что я не говорю как надо с губернаторами на правительстве и на совещаниях?

Коржаков. Может, я не так выразился. Просто губернаторы вас слушаются, они знают, что по вашему представлению назначают, по вашему представлению снимают, и они вас боятся. Причем не нужно говорить: «Давайте агитируйте». Вы можете просто сказать: «Чтобы 60 процентов голосов было за Ельцина». И выполнят… Я по их пассивной позиции делаю нормальный вывод, что работа не ведется.

Черномырдин. Нет, неправда».

В пример Черномырдину Коржаков ставит того же Егорова, который, в соответствии с вверенным ему «участком» избирательной кампании, уже не однажды «вызывал губернаторов, драл на месте», «вызывал к себе министров…».

Вот так надо работать. Вызывать и «драть», вызывать и «драть»…

Ельцин кандидат

3 апреля Ельцин был официально зарегистрирован кандидатом на пост президента, вторым после Зюганова. После церемонии регистрации кто-то из журналистов его спросил, не боится ли он проиграть выборы. «Конечно, я волнуюсь… признался Ельцин. Борьба будет непростая, поскольку соперник достался сильный. Но я не боюсь».

Трудно сказать, что в действительности испытывал Борис Николаевич в тот момент. Сомнения и даже состояние, близкое к депрессии, конечно, у него бывали, если судить по свидетельствам близко знавших его людей. Но он их никогда не выказывал, никогда в них не признавался. Напротив, всегда демонстрировал уверенность в себе, убежденность в успехе того, что делает. Так и теперь постоянно твердил, что выиграет выборы, даже в первом туре (тут уж он повергал в изумление даже самых близких своих соратников).

Кстати, Ельцин похвастался журналистам, что свое первое «кандидатское» обещание он уже выполнил «все долги федерального бюджета по зарплате погашены; полностью на сто процентов все регионы получили что полагается».

«Не торопитесь менять портреты!»

Спустя три дня, 6 апреля, Ельцин выступил на съезде Общероссийского движения общественной поддержки президента (ОДОПП) детища Сергея Филатова. На этот раз тон его выступления был скорее покаянный и озабоченный (сменить тон ему посоветовали специалисты из аналитической группы). Президент откровенно заявил, что не удовлетворен тем, что сделал за время руководства страной: «Почти половина населения живет плохо, а десять процентов очень хорошо. Начал образовываться паразитический капитал и раздел национального богатства вместо его преумножения». Впрочем, за этим признанием последовала обычная обтекаемая формула, к которой Ельцин постоянно прибегал с самого начала реформ, с 1992 года, необходимо «несколько скорректировать» курс, не менять его, а внести лишь некоторые поправки.

Увы, обещанное тогда Ельциным до сих пор не реализовано. Вопиющий разрыв между бедным большинством и богатым меньшинством не только не сократился, но продолжает разрастаться.

Остановился Ельцин и на Чечне одной из главных болевых тем, волновавших тогда россиян. Сказал, что видит свой долг в том, чтобы сдвинуть этот кризис с мертвой точки. Напомнил: он предложил Дудаеву начать переговоры через посредников. Посредники Минтимер Шаймиев и Нурсултан Назарбаев «уже начали свою деятельность»…

В целом, завершая выступление, Ельцин выделил десять главных направлений предстоящей работы: борьба с бедностью на основе экономического роста; защита семьи, материнства и детства; развитие культуры, образования и науки; борьба с преступностью и коррупцией; правовая реформа; мир в Чечне; военная реформа; отстаивание российских интересов за рубежом; интеграция с соседями по СНГ; установление гражданского мира в России.

Под самый конец вновь перешел на уверенный наступательный тон:

Слабонервных прошу не суетиться, не торопиться со сменой портретов в кабинетах. В этот переломный для страны момент я не имею права отпускать штурвал управления российским государством. Этому не бывать!

«Россия сыта революциями»

В тот же день, несколько позже, беседуя с журналистами, Ельцин объявил, что именно сегодня «дан старт предвыборной кампании и с настоящего момента начинается вся пропагандистская работа». Через своих собеседников президент призвал россиян голосовать на выборах за него, «чтобы не было смены курса, не было революций». «Россия сыта революциями», сказал он. При этом напомнил, что «ни в одном веке ни одни реформы» в России не были доведены до конца. «Поэтому дайте довести реформу до конца тому, кто ее начал! И тогда будет все в порядке и экономика, и уровень жизни, как в цивилизованных странах. Возможность для этого есть, так как самый тяжелый период в реформировании мы прошли».

Увы, «довести реформу до конца» и на этот раз не удалось. По крайней мере, самому Ельцину. Сил не хватило. Так и смотрим, облизываясь, оставаясь далеко позади, на уровень жизни «как в цивилизованных странах». Всерьез наша правящая бюрократия озабочена только собственным уровнем жизни. Там дела обстоят по-другому. Там большого разрыва с цивилизованными странами давно уже нет. Напротив, по сравнению с их средней отметкой уже вырвались далеко вперед…

Естественно, голосовать за Ельцина призвал и сам съезд как за «единственную фигуру общероссийского масштаба, которая может сегодня гарантировать гражданский мир, обеспечить преемственность во внутренней и внешней политике». «Никто из нынешних претендентов на пост главы государства, говорилось в обращении, принятом на съезде, не может сравниться с Борисом Ельциным по опыту, по проводимому им взвешенному курсу…»

«Только глядя людям в глаза…»

Ясно было, что самый эффективный способ «пропагандистской работы», о которой говорил Ельцин, это его собственные поездки по стране, живое общение с людьми. Слова самого президента: «Только глядя людям в глаза, можно повлиять на них, ответить на волнующие их вопросы, рассказать о будущем устройстве России».

Но как на это решиться? Такие поездки тяжелая нагрузка даже для здорового человека, а в том состоянии, в котором пребывал Ельцин, совершавший в ту пору другой, скорбный, путь от инфаркта к инфаркту, то была прямая дорога к могиле.

Против таких поездок категорически возражал Коржаков: «…Интенсивные предвыборные мероприятия могли уложить шефа в могилу и привести к политическому кризису… Риск казался неоправданным и кощунственным по отношению к гражданам России».

И все же Ельцин решился, как он говорил, в рамках предвыборной кампании объехать «почти всю Россию». На поездки, на живые встречи с людьми президента настраивала и аналитическая группа. Люди, в нее входившие, конечно, не были злодеями, желавшими во что бы то ни стало погубить Ельцина, но… Предвыборная ситуация была такова, что другого выхода не существовало.

Ельцин ломает себя

Вообще, надо сказать, избирательная кампания 1996 года очень дорого далась Борису Ельцину. И не только потому, что он вел ее на пределе физических сил. Ему пришлось ломать свою психику, свое представление о том, каков должен быть имидж президента. Во многом эта ломка происходила под влиянием уговоров, увещеваний, настояний тех самых специалистов из аналитической группы специалистов-политтехнологов (тогда эти слова «политтехнолог», «политтехнология» только еще входили в России в обиход). Президент сам дал этим людям карт-бланш и теперь вынужден был следовать их «мягким, но твердым» советам. Хотя все его существо существо, никуда не денешься, сформировавшееся в недрах советской еще бюрократической среды, привыкшее следовать ее строгим иерархическим правилам, по-видимому, протестовало против этого. Ибо здесь никакие иерархические принципы не соблюдались: тот, кому предстоит избираться, оказывался в положении ученика, будь он по чину как угодно выше того, кто профессионально владеет навыками и знаниями, касающимися предвыборной борьбы; последний же, как бы он ни был молод и невысок чином, обретал роль учителя, наставника. Таков непреложный закон выборных технологий.

То, что для Ельцина это была ломка, тяжелое психологическое испытание, которое, однако, он сумел выдержать, отмечают многие. Александр Ослон, один из ведущих ельцинских политтехнологов той поры, так пишет об этом:

«Ельцин совершил тогда один из своих самых НЕПРЕДСКАЗУЕМЫХ (выделено мной. О.М.) поступков, выбрал именно тот путь, который выбрал, — согласился создать аналитическую группу, назначил ее руководителем известного своей мощной энергетикой и целеустремленностью Чубайса, наделил ее и только ее всеми штабными полномочиями и согласился следовать всем ее рекомендациям. Он хорошо понимал, что лишь нетривиальные решения могут спасти ситуацию, и поэтому доверился в общем-то малознакомым людям, по большей части никогда не работавшим у него в подчинении. Что это было — отчаянный шаг или интуитивно выверенный расчет? Трудно сказать…»

Однако после того, как Ельцин, хоть и с великой неохотой, с великим трудом принял предложенные ему правила игры, он мало-помалу сам в нее втянулся, стал с азартом в ней участвовать.

Ослон:

«В 1996 году президент Ельцин на три месяца отказался от роли первого лица (это при его-то характере!), стал «всего лишь» кандидатом, действовал в полной синхронности с аналитической группой…»

Вернуться к прежнему Ельцину!

Центральной идеей членов аналитической группы было: Ельцин должен вернуться к прежнему своему образу, постараться, насколько это возможно, предстать перед людьми тем, кем он был в лучшую свою пору, «когда он был народным кумиром и для десятков миллионов людей воплощал в себе надежды на обновление». Условно говоря предстать таким, каким он был, когда, «торжествуя, стоял на танке около Белого дома 21 августа 1991 года после поражения путча».

Но как реально осуществить эту идею? Как «омолодить» усталого, нездорового человека, состарившегося не на пять реально минувших лет, а, может быть, на десять, на пятнадцать… (В то время один год для Ельцина можно было зачитывать за два, за три…) Как пишет Александр Ослон, «надо было в полном соответствии с этой идеей «сконструировать» публичные выступления президента, поездки и встречи с избирателями…»

Такое «конструирование» пошло полным ходом. Ослон:

«В начале апреля были запущены обширные исследования, фронт которых должен был, во-первых, охватить как население в целом, так и отдельные массовые социальные группы… и, во-вторых, выявить основные «болевые точки», воспринимаемые населением в целом и отдельными группами как острые социальные проблемы… Из результатов этих исследований извлекались темы, о которых следовало говорить в ходе предвыборной кампании, вопросы, на которые следовало отвечать, слова, которыми надо было изъясняться, недоумения, которые следовало развеивать, причем это все намечалось делать так, чтобы любая аудитория в зависимости от ее состава услышала бы не только то, что волновало всех, но и что-то специфическое, интересующее именно ее. Более того, на основе анализа опросов планировалось, какие крупные решения, должен принять Борис Ельцин как действующий президент в расчете на максимальный электоральный эффект в тех или иных социальных группах. Все усилия аналитической группы… были направлены на решение сформулированной с самого начала центральной задачи: Ельцин, во-первых, должен успеть до выборов заметно удивить страну и, во-вторых, это удивление должно сопровождаться «по-человечески теплым» информационным потоком, включая собственные дела и слова президента. На внутреннем политтехнологическом жаргоне это так и называлось — «очеловечивание кандидата».

Непрерывно проводились опросы, как люди реагируют на те или иные слова Ельцина, те или иные поступки… После чего, при необходимости, быстро вносились соответствующие коррективы, проводилась работа с кандидатом, чтобы он соответствующим образом перестроил свое поведение, свои речи, привел их в соответствие с ожиданиями той или иной конкретной группы избирателей. Как правило, Ельцин послушно следовал этим рекомендациям (хотя иногда, человек азартный, волевой, своенравный, отклонялся от них, импровизировал, что не всегда вело к желаемому результату).

Ослон:

«Сейчас трудно представить себе степень изумления публики, когда Ельцин уже в первой предвыбоой публичной речи в начале апреля (на том самом съезде ОДОПП. О.М.) вдруг заговорил о проблемах женщин, пенсионеров, детей, о массовом обнищании и т. д., да еще простыми, неказенными словами, да еще с выражением искреннего сочувствия. Еще больший эффект произвела его официальная предвыборная рекламная кампания, где ключевыми слоганами были знаменитые «Выбирай сердцем!» и «Верю! Люблю! Надеюсь!» Это настолько контрастировало со сложившимся после 1993 года образом жесткого и даже жестокого человека, что начало его разрушать, на что и рассчитывала аналитическая группа. Этот рекламный «ход», основанный на контрасте существующего и предъявляемого образов и вызывающий у избирателя изумленное «Ах!!!», был разработан привлеченными аналитической группой профессионалами рекламы…»

На юг, к казакам

Об одной из первых предстоящих своих поездок на том начальном (по определению самого Ельцина) этапе его избирательной кампании, в первой половине апреля, поездке на юг, в Краснодарский и Ставропольский края президент объявил при посещении московского НПО «Энергомаш». Здесь он продолжал предаваться бодряческой, наступательной риторике: «Я не сдамся. Я в хорошей физической форме и отлично себя чувствую».

Твердя раз за разом о своей «хорошей физической форме», Ельцин, возможно, старался убедить не столько своих слушателей, сколько самого себя.

Краснодарский, Ставропольский края регион традиционно консервативный, слабо поддерживающий Ельцина: на президентских выборах 1991 года в обоих краях за него проголосовало всего лишь по 46 процентов избирателей (это при том, что на родине президента, в Свердловской области, 85, в Самарской 68, в Москве 72…).

Предстояло эти края завоевать. Характерный для Ельцина прием: 16 апреля в Краснодаре, поинтересовавшись для проформы (будто прежде не знал), что волнует местных казаков весьма влиятельную, как известно, часть тамошнего населения, президент лихо, прямо на площади, перед строем казаков подписал три жизненно важных для них указа о вопросах Главного управления казачьих войск при Президенте РФ, о предоставлении земель казачьим обществам, включенным в государственный реестр, о льготах казачьим обществам, взявшим на себя обязательство по несению государственной службы…

Зная особое, более жесткое, чем в других местах, отношение тамошних жителей к чеченской проблеме, Ельцин заверил их, что «никогда не сядет за стол переговоров с Дудаевым», поскольку лидер чеченских сепаратистов «бандит» (это при том, что совсем еще недавно, в Москве, напирал на другое мол, переговоры с чеченским генералом уже ведутся, правда, через посредников).

В Краснодаре же Ельцин разоткровенничался (неизвестно, правда, насколько откровенно извините за тавтологию) о главном, что будто бы побудило его баллотироваться на второй срок. «Если начистоту, сказал он, нет достойного преемника».

Как известно, «достойный преемник» появился лишь спустя три с половиной года.

Кстати, как после оказалось, эта поездка Ельцина на юг по своему предвыборному эффекту оказалась не слишком удачной. По данным социологов, лишь 15 процентов опрошенных жителей Краснодарского края ответили, что их отношение к президенту после его пребывания здесь улучшилось, а 13 заявили, что ухудшилось. На Ставрополье результат был еще хуже соответственно 9 и 19 процентов. В чем дело?

На ближайшем заседании Совета избирательной кампании Чубайс положил перед Ельциным две фотографии: на одной Борис Николаевич во время президентской кампании 1991 года, стремительно идет куда-то, окруженный тесным кольцом преданных сторонников, смотрящих на него с восторгом; на другой тот же Ельцин во время последней поездки на Ставрополье: вокруг него плотная стена охранников и лишь где-то вдали отсеченная от кандидата хмурая толпа рядовых избирателей.

Ельцин все понял. Дал нагоняй Коржакову за то, что подчиненное ему «население в штатском» препятствует его, Ельцина, контактам с обычным населением. С той поры «общение президента с народом» стало больше походить на то, каким оно было в прежние времена.

Всего во время своей предвыборной кампании Ельцин, преодолевая нездоровье, совершил более тридцати поездок по стране. На востоке добрался до Хабаровского края, на севере до Архангельска и Сыктывкара… Последний его маршрут перед выборами был тот же, что и первый, на родину, в Екатеринбург.

А ведь кроме этого были еще и зарубежные поездки в Египет (в марте), Китай и Казахстан (в конце апреля).

Данные социологов

(14 апреля 1996 года)

Очередной опрос, проведенный ВЦИОМом по заказу «Итогов» с 4 по 10 апреля, дал такие результаты. На выборы собираются пойти 68 процентов опрошенных. 26 процентов из их числа готовы проголосовать за Зюганова, 18 за Ельцина, по 10 за Явлинского и Лебедя, по 8 за Жириновского и Святослава Федорова, 4 за Черномырдина, 3 за Гайдара, 1 за Горбачева.

Согласно опросу РОМИРа (6 7 апреля), у Зюганова 27 процентов потенциальных голосов, у Ельцина 22, у Лебедя 8, у Явлинского 7, у Жириновского и Святослава Федорова по 6, у Руцкого 2, у Черномырдина, Гайдара и Горбачева по одному.

Во втором туре выборов, если бы он состоялся в начале апреля, согласно опросу РОМИРа, Зюганов победил бы Ельцина с соотношением голосов 40: 34 (две недели назад это соотношение составляло 40: 30).

Разрыв сокращается

Как видим, от опроса к опросу Ельцин сокращал отставание от Зюганова. Хотя догнать своего главного соперника он в первой декаде апреля еще не сумел, многие сходились во мнении, что задачу выхода во второй тур он скорее всего уже решил.

Анатолий Чубайс:

Ельцину пришлось совершить длинный рывок. Еще пару месяцев назад многие потенциальные избиратели просто не верили в его перспективы и потому выбирали себе других фаворитов. Ельцин, вырвавшись на твердое второе место, заставил поверить в реальность своего переизбрания и воспринимать себя как наиболее сильного, проходного соперника коммунистов… Да, негативный рейтинг Ельцина выше, чем у Зюганова, однако не следует забывать, что во втором туре, в ситуации жесткого выбора, к относительно небольшому числу людей, не приемлющих лично коммунистического вождя, прибавится значительно большее число избирателей, не желающих возвращения власти коммунистической партии в целом.

Кому ресторан, кому столовая…

Пока Ельцин разъезжал по стране, его московский штаб (назовем его все-таки этим словом), естественно, продолжал работать. Любопытную зарисовку об этой работе сделала в двадцатых числах апреля корреспондентка «Коммерсанта»:

«Через проходную «Президент-отеля» вереницей идут знаменитости: Александр Абдулов, Александр Малинин, Элина Быстрицкая доверенные лица президента Ельцина. В гостинице расположен его избирательный штаб, занимая там три этажа: восьмой, девятый и десятый…

На восьмом этаже располагается служба Георгия Рогозина, замначальника президентской службы безопасности. Его задача, понятное дело, обеспечивать безопасность штабистов, среди которых есть весьма высокопоставленные. Но в свободное от прямых обязанностей время он принимает активное участие в работе над имиджем кандидата. В частности, как утверждают, дает весьма дельные советы по поводу цвета костюмов.

На девятом этаже разместился исполком штаба во главе с Юрием Яровым, а также первый помощник Ельцина Виктор Илюшин… Здесь же кабинет дочери президента Татьяны Дьяченко, которая, как известно, вошла в совет по переизбранию. Неформальной, но, по сути, основной целью ее присутствия здесь является осуществление прямой связи между избирательным штабом и кандидатом.

Десятый этаж занял аппарат Общероссийского движения общественной поддержки президента (ОДОПП) во главе с Сергеем Филатовым. Этот плацдарм ему удалось отстоять в конкуренции с руководством НДР, претендовавшим на особую роль в кампании. Положение дел таково: силами НДР в ельцинском штабе обеспечивается только функционирование пресс-центра. Вся остальная практическая работа возложена на людей из филатовского движения, основная задача которых привлечение демократической общественности к поддержке на предстоящих выборах кандидатуры Ельцина.

Аппарат ОДОПП не сплошь состоит из чиновников: там есть люди, обладающие опытом ведения избирательных кампаний кадры в нынешних условиях наиболее ценные. Однако быт их устроен хуже, чем быт соседей: у них более тесно и меньше комфорта. Кормят их в столовой для обслуживающего персонала гостиницы, где за более или менее приемлемую цену можно получить комплексный обед. А их коллеги с восьмого и девятого этажей обедают в гостиничном ресторане.

Конечно, эти подробности принципиального значения не имеют, но в них все же дает о себе знать номенклатурный подход к делу…

Служба Вячеслава Никонова это первая инстанция, через которую идут платежки на финансирование предвыборных мероприятий.

Обычно платежные документы проходят по такой цепочке: Никонов Филатов Яров Чубайс. Но не всякий документ, попавший к Чубайсу, обязательно будет оплачен. У него есть группа аналитиков, которые дают рекомендации относительно судьбы той или иной платежки. Кто эти люди неизвестно. Высказываются предположения, что это могут быть представители структур, финансирующих избирательную кампанию Ельцина.

В принципе «звено Чубайса», по многим оценкам, в предвыборной команде одно из самых эффективных (тогда еще не все знали, что функция команды Чубайса отнюдь не сводится к финансированию избирательной кампании Ельцина, что это не просто «одно из самых эффективных» звеньев, а что это и есть настоящий штаб избирательной кампании, ее мозговой центр. О.М.).

На посту главного имиджмейкера, видимо, окончательно закрепился сегодня Игорь Минтусов, исполнительный директор «Никколо М»…

В прошлую пятницу на пост первого заместителя Филатова была назначена Виктория Митина, о которой рядовым работникам было известно лишь, что она дружна с дочерью Ельцина. Однако за прошедшую неделю штабисты убедились, что дружба с Татьяной Дьяченко не единственное достоинство г-жи Митиной: она оказалась толковым и расторопным организатором, хорошо знакомым с избирательными технологиями. Из личной беседы с г-жой Митиной я выяснила, что она работает с Ельциным в качестве доверенного лица уже в третий раз с 1989 года. Она для Ельцина почти уже талисман».

Диагноз: чубайсофобия

Внутри Совета постоянно шли распри. Основной их фронт пролегал между группой Коржакова и все той же компанией либеральных интеллигентов все той же командой Чубайса.

Конечно, главным поводом было стремление главного телохранителя во что бы то ни стало, несмотря на мартовское поражение, удержаться вблизи главного государственного «тела» и удержать в соответствующей позиции свою креатуру Сосковца, протолкнуть его в премьерское кресло. Но была тут и просто ненависть, лютая ненависть крестьянина, мещанина (по генотипу, по психологии, отчасти по жизненному опыту) к интеллигентам. Желая польстить Черномырдину, Коржаков говорит: «…Кем бы был Чубайс, если бы не Ельцин?.. Они все (Чубайс, Гайдар и др. О.М.) вышли откуда? Из лаборатории. Черномырдин прошел все ступенечки от и до, Ельцин прошел. А эти студенты, аспиранты».

Студенты, аспиранты… «Ученые мальчики в розовых штанишках»… А туда же, лезут на высокие государственные посты. Вы одолейте всю лестницу, какую положено, от рядового рабочего, мастера до начальника цеха, директора завода а тогда уж претендуйте на правительственные кабинеты и машины с мигалками!

Удивительно, что с обратной стороны со стороны Чубайса аналогичной ненависти к президентскому охраннику не было. Во всяком случае сам Чубайс именно так излагает дело. Я уже приводил характеристику, которую он дал Коржакову: «Нормальный мужик. Совершенно нормальный. Я не то что отторжения к нему не испытывал, но по-человечески позитивно к нему относился». Спрашиваю Анатолия Борисовича, неужто он не чувствовал той лютой, той животной ненависти, какую этот «нормальный мужик», «хороший мужик», испытывал к нему, Чубайсу, неужто при личном общении Коржаков так хорошо это скрывал.

Да, конечно, чувствовал, отвечает Чубайс. Просто я всегда стараюсь отделять отношение человека ко мне от оценки его личностных качеств.

Ненависть Коржакова к Чубайсу возникла задолго до избирательной кампании, проявившись, в частности, в «телегах», которые обер-охранник регулярно писал на «выскочку-приватизатора». Так, еще в начале 1995-го он положил на стол Ельцину бумагу под вроде бы невинным названием «О некоторых аспектах функционирования российских средств массовой информации». «Некоторые аспекты» сводились главным образом к тому, что российские СМИ и государственные, и негосударственные «успешно задействует в собственных интересах» первый вице-премьер Чубайс. По утверждению автора, он, Чубайс, не только «эффективно работает в отношении региональных СМИ», распространяет на них свое влияние, но и «разворачивает борьбу за центральные средства массовой информации». Пресс-секретарь Чубайса Аркадий Евстафьев «с прямой подачи своего шефа» назначен заместителем гендиректора ОРТ, «опекаемое Чубайсом» Госкомимущество стало стопроцентным держателем акций компании «РТВ-пресс», его руководителю Егору Яковлеву предоставлены «значительные материальные средства», на базе которых он выпускает, в частности, «Общую газету», «отличающуюся антипрезидентской направленностью». Кроме того, Чубайс «вынашивает» различные злокозненные планы в частности, планы «полного подчинения Госкомимуществу, а следовательно, собственным интересам», трех информационно-издательских концернов, которые еще только создаются. Ну, и т. д. и т. п.

Из всего этого автор депеши делает «однозначный вывод»: государственные рычаги влияния на СМИ «концентрируются в одних руках и используются не во благо государству, но во благо одной персоне и группе стоящих за ней лиц». В результате этого, как полагает автор, «существует опасность того, что в ходе предвыборной кампании Президент может оказаться заложником этих людей и их амбициозных корыстных интересов».

Вот ведь что забавно: Коржаков не допускает даже мысли, что Чубайсом могут двигать не «амбициозные корыстные интересы», а элементарное стремление усилить демократическую струю в хаотичном броуновском движении российских СМИ.

Как видим, вон еще когда, за год с лишним до того, как они вместе начали работать в ельцинском избирательном Совете, Коржаков узрел в лице Чубайса опасного конкурента и принялся отодвигать его от возможного участия в избирательной кампании. Уже тогда были созданы предпосылки к тому, что ельцинский предвыборный штаб в какой-то степени будет действовать по принципу «лебедь, рак и щука».

Во время самой кампании нападки на Чубайса, естественно, продолжились с новой силой. Чубайс, будучи прагматиком, старался не допустить, чтобы распри внутри ельцинского штаба снижали эффективность его работы. «Сейчас все известные и неизвестные противоречия нужно завернуть в тряпочку и забыть про них, если нас интересуют не взаимоотношения, а победа Ельцина на выборах, заявил он 15 апреля в интервью «Эху Москвы». Именно такое требование выдвигает и сам Борис Ельцин». Увы, эти призывы к миру остались без ответа.

Коржаковская сторона обвиняла своих конкурентов не только в неправильной тактике заставляют кандидата, полуживого старика, таскаться по городам и весям, толкать длинные речевки, плясать твист и шейк вместе с девицами в мини-юбках (упрек, отчасти, наверное, справедливый), но и в ошибочной «идеологической» линии.

Грехи НТВ

Помимо Чубайса, особенно доставалось здесь Игорю Малашенко и руководимому им каналу НТВ. От этого канала требовали, чтобы он прекратил «травлю» Ельцина. В качестве примеров «травли» приводились репортажи о кроваво-бездарных побоищах в Чечне. Это, мол, «глумление над Россией, властью, нашими солдатами». Таким же «глумлением» считались и сюжеты о казнокрадстве в правительстве Завгаева. Дескать, в предвыборную пору об этом лучше бы помолчать. Каналу НТВ ставилось также в вину, что он «в упор расстреливает» белорусского батьку Лукашенко, тем самым бросая тень и на российского президента, подписавшего с ним договор о Сообществе двух государств. Неважно, что все нормальные люди смотрели и смотрят на этого батьку как на некое историческое недоразумение, как на «последнего диктатора Европы», ожидая лишь момента, когда ветер-сквозняк проснувшейся народной воли сдунет его в политическое небытие.

Обвинялся телеканал и в том, что он выпячивает антикоммунизм Ельцина а ведь у коммунистов «30 40 миллионов сочувствующих».

Короче говоря, от НТВ требовали отказаться от объективности, независимости, критичности, сделаться пропагандистским рупором «ястребиной» части президентского окружения. Уступи НТВ этим требованиям, это бы фактически означало конец его существования как независимого телеканала. Что, собственно, и произошло позднее, уже при Путине.

Наконец, еще один «грех» НТВ чересчур лояльное отношение к премьеру. Так, в одном из интервью Черномырдин, дескать, был представлен как «гарант президента» на случай, если «не дай Бог, с ним что-то произойдет». Неспроста это! Здесь явно какой-то умысел, какой-то подвох. Хотя, казалось бы, функция премьера как президентского дублера и преемника достаточно четко прописана в Конституции. Коржаков и K° постоянно и с недоверием следили за председателем правительства, подозревая, что тот готовится самостоятельно включиться в избирательную кампанию.

На одном из заседаний Совета, посвященном пропаганде, Коржаков прямо процитировал «гадости», посвященные Ельцину. Предполагал, что президент его поддержит, возмутится. Но тот неожиданно занял сторону президента НТВ.

Я полностью согласен с Малашенко, сказал Ельцин. Это раньше так было, что генсеков воспевали, нахваливали, а теперь нужна другая политика, нужно быть умнее.

Ельцин нередко бывал неожиданным.

Замена главного лозунга

Тем не менее кое-какие коржаковские идеи брались на вооружение. Либо же так получалось, что его предложения совпадали с предложениями других штабистов и получали одобрение. Например, в середине апреля главный антикоммунистический лозунг кампании был заменен другим, менее наступательным, более миролюбивым. Глашатаем этой замены выступил Сергей Филатов. «Не борьба против коммунистической оппозиции, а единство и согласие общества вот основной стратегический девиз предвыборной кампании Бориса Ельцина», заявил он 16 апреля в Ярославле. По его словам, главная задача президента консолидация общества. Эту свою концепцию Ельцин противопоставил домогательствам коммунистической оппозиции, которая снова «навязывает обществу борьбу и образ врага». Сейчас общество настолько накалено, сказал Филатов, что необходимо отказаться от «монополии антикоммунистической пропаганды». «Мы единый народ, хотя у всех свои взгляды и политические пристрастия». Соответственно, по мнению Филатова, на выборах не должно быть победителей, «не должно быть подавления инакомыслия». В общем «Ребята, давайте жить дружно!».

Председатель Координационного комитета ОДОПП заявил, что эта миролюбивая концепция ельцинской избирательной кампании разработана различными специалистами политологами, психологами, социологами и «является документом, обязательным для всех».

Надо сказать, лично я в ту пору обозреватель «Литературной газеты», естественно, ни в малейшей мере не считал себя обязанным следовать этому «документу» и продолжал публиковать антикоммунистические статьи. При этом, однако, и я испытал на себе определенное давление со стороны коллег, читателей, начальства: ну, что ты, дескать, зациклился на коммунистах, они уже лежат кверху лапками, не представляют никакой реальной опасности… Интересное кино: «кверху лапками». Да они вот-вот придут к власти и всех нас передавят и передушат! Единственная возможность открыть дорогу к победе Ельцина, полагал я (как, впрочем, и многие), мобилизовать электорат, категорически не приемлющий коммунистов.

24 апреля состоялся III съезд движения НДР одной из политических сил, поддерживающих кандидатство Ельцина. Он подтвердил смену лозунгов, хотя и в более мягкой форме: дескать, «антикоммунистические лозунги, используемые активистами НДР в пропагандистской работе, окончательно не сняты, но основными уже не являются». Причина все та же: «Ельцин выдвигается как кандидат, который может устроить максимально широкие слои общества, предотвратить в нем раскол».

На вопрос корреспондента ИМА-пресс, не ослабит ли отказ от антикоммунистической пропаганды позиции Ельцина, тот же Филатов, участвовавший в работе съезда, ответил: «Мы не отказываемся от такой пропаганды полностью, но сегодня для нас важнее убедить избирателей в необходимости продолжить курс реформ». Как будто одно противоречит другому.

Впрочем, не все в избирательном штабе Ельцина восприняли разговоры об отходе от «антикоммунистической линии» как руководство к действию. Анатолий Чубайс в недавнем моем с ним разговоре интерпретировал эту тогдашнюю «смену вех» по-своему.

— Проект по разоблачению коммунистов и коммунизма, говорит он, был, если можно так сказать, моим любимым проектом. Он всегда осуществлялся очень тщательно и мощно. Я считаю, что это было одним из самых удачных направлений кампании. Другое дело, что в рамках этого проекта Борису Николаевичу отводилась особая роль: он сам не должен был нападать, набрасываться на коммунистов, ему следовало держаться достаточно отстраненно от этого. Ельцин президент. А если президент, то есть человек сильный, нападает на кого-то, это интерпретируется так: сильный нападает на слабого. Все симпатии разворачиваются в сторону этого слабого. Поэтому напрямую Ельцин, как правило, на коммунистов не нападал. Хотя и над схваткой не оставался. Его антикоммунистическая позиция тоже четко обозначалась.

IV. НАКАНУНЕ ГОЛОСОВАНИЯ

А НЕ ЛУЧШЕ ЛИ ВЫБОРЫ ВСЕ ЖЕ ОТМЕНИТЬ? 

Самое простое решение

В принципе, несмотря ни на что, выборы в том году вполне могли все-таки не состояться. Низкий рейтинг Ельцина, его плохое физическое состояние вроде бы подсказывали простой выход из положения отменить их или, по крайней мере, перенести их года на два. Эта идея носилась в воздухе. Как уже говорилось, ее активно продвигала часть президентского окружения та, что группировалась вокруг начальника Службы безопасности президента Коржакова. Политики демократического толка эту идею, естественно, отвергали. Так, Егор Гайдар уже в самом начале избирательной кампании, 22 января, заявил в интервью «Интерфаксу», что если кто и попытается отменить выборы, успех такой попытки «абсолютно исключен». «Это был бы предельно непопулярный шаг, сказал Гайдар, который толком никто бы не поддержал и который поставил бы власть в полную зависимость от силовых структур».

Как мы видели, Ельцин попытался реализовать эту идею 17 18 марта. Соответственно на эти и последующие дни пришелся наибольший всплеск разговоров о возможной отмене выборов. Одни просто считали, что наиболее вероятной реакцией Ельцина на денонсацию Думой Беловежских соглашений будет именно такой шаг, другие вполне достоверно знали, что президент реально готов пойти на это. Так, Сергей Филатов на пресс-конференции в Калуге 18 марта, отвечая на вопрос по поводу упомянутой денонсации, сказал, что она направлена на конфронтацию и на то, чтобы подтолкнуть Ельцина на тот или иной резкий шаг в отношении коммунистов, в частности на изменение сроков проведения выборов.

На следующий день слово взяли сами коммунисты. Зюганов заявил журналистам: у него, мол, «есть основания полагать, что сегодня на заседании Совета Федерации будет поднят вопрос о продлении полномочий президента еще на два года и отмене в связи с этим выборов». «Власти, сказал Зюганов, стараются торпедировать президентские выборы, ухватившись за постановление Думы от 15 марта о денонсации Беловежских соглашений…»

20 марта состоялась встреча Ельцина с политологами и экспертами. В сообщении президентской пресс-службы об этой встрече среди прочего говорилось: дескать, на ней «было отмечено» (неизвестно, правда, кем), что постановление Госдумы по Беловежским соглашениям «ставит под вопрос проведение президентских выборов в июне этого года».

Однако пик публичных высказываний на тему возможной отмены или переноса выборов почему-то пришелся на 21 марта. Высказывания, естественно, были разные. Так, председатель ЦИКа Николай Рябов заявил в этот день, что оснований для переноса сроков президентских выборов пока нет, однако эти основания пытались создать депутаты Госдумы, принимая постановление относительно Беловежских соглашений. Рябов сказал, что «только благодаря спокойной, взвешенной реакции президента и Совета Федерации удается пока держать ситуацию в строгих рамках».

Мы знаем, какой «спокойной и взвешенной» была на самом деле реакция Ельцина.

Сергей Шахрай в уже упоминавшемся интервью корреспонденту РИА «Новости» выразил надежду, что президентские выборы состоятся точно в намеченный срок, хотя он и не исключает возможности их переноса. «Если конфронтация будет раскручиваться, предположил Шахрай, и Дума не станет идти ни на какие компромиссы по поводу принятых ею документов (о денонсации Беловежских соглашений. О.М.) ни с Советом Федерации, ни с президентом, то значительная часть общества может усомниться в целесообразности проведения выборов в такой ситуации».

Помощник президента по правовым вопросам Михаил Краснов также не исключил, что президентские выборы могут быть перенесены в случае «возникновения в стране кризиса». По словам Краснова, пока для этого нет никаких юридических оснований, однако ситуация может измениться. «Я боюсь, что в стране может возникнуть кризис», заявил помощник президента, добавив, что уже сейчас видно, кто подталкивает страну к этому. Комментируя постановление Думы о денонсации Беловежских соглашений, Краснов констатировал: депутаты «фактически приняли поправку к Конституции» и подорвали основу, на которой базируется сама нижняя палата.

Еще один именитый депутат, председатель Фонда «Стратегия» Геннадий Бурбулис, выступая 22 марта по «Радио России», сказал, что сегодня ни у одного кандидата в президенты нет уверенности в безусловной победе на выборах, и отсюда как бы общая негласная заинтересованность: лучше бы их вообще не проводить.

Иными словами, по крайней мере пять дней с 18 по 22 марта тема отмены выборов звучала в публичных речах непрерывно.

В дальнейшем все вроде бы поутихло и успокоилось: после того как Ельцина удалось убедить не предпринимать резких шагов и кризис миновал, эта идея должна была потихоньку затухнуть.

О том, что некоторое успокоение на этот счет действительно наступило, говорит, в частности, заявление, сделанное 13 апреля на пресс-конференции лидеров питерского отделения ДВР: «Если бы не позиция Гайдара и не конкретная работа Чубайса, мы бы на сегодняшний день могли иметь указ президента о переносе выборов на два года и о роспуске Госдумы, со всеми вытекающими отсюда последствиями».

Коржаков торгуется с коммунистами

В действительности, однако, никакого успокоения не произошло. Коржаков и его единомышленники продолжали носиться с этой идеей.

Тема отмены переноса выборов всплыла в уже упоминавшемся разговоре Коржакова с Черномырдиным в Президентском клубе 16 апреля.

Забавная деталь. Хотя Черномырдина никто, естественно, не уведомил, что все говоримое им записывается, он, без сомнения, догадывался об этом. Не ребенок. Прекрасно знал, что все заведения такого рода нашпигованы «жучками». По этой причине отвечал односложно, междометиями, в основном поддакивал собеседнику, невинно переспрашивал… Так что, получилось, Коржаков как бы записывает сам себя.

Читая эту запись, видишь, как начальник СБП пытается склонить премьера в свою веру, рассказывает, что ведет соответствующие переговоры с коммунистами. И вроде бы склоняет…

«Коржаков. …Я за то, чтобы выборы отменить.

Черномырдин. … (Надо полагать, этот проставленный Коржаковым знак пунктуации отточие выражает что-то вроде недоумения, испытанного Черномырдиным. О.М.)

Коржаков. Потому что думаю, Ельцин победит с небольшим перевесом, наберет 51 52 процента голосов. Тут оппозиция начнет орать: «Это подтасовка!» Еще начнут все громить…

Черномырдин. Да ну.

Коржаков. Запросто. Этот сценарий мы прошли уже в октябре (1993 года. О.М.). Если же Ельцин проиграет, то этого тем более допустить нельзя. Инициатива о переносе выборов должна исходить от коммунистов. Я им сказал: «Смотрите, ребята, не шутите, мы власть не отдадим».

Вот так: «мы», то есть Ельцин и Коржаков. Вряд ли человек, незнакомый с тогдашней российской действительностью, поверил бы, что все это говорит начальник президентской охраны, чьи функции, по идее, должны ограничиваться сбережением в целости главного «тела» страны и не распространяться за пределы этого.

Черномырдин, естественно, опять «…». Слишком ответственное заявление «власть не отдадим», чтобы как-то его комментировать, под магнитофон проявлять свою позицию.

Далее идет подробный разговор о том, как уломать коммунистов, чтобы они сами выступили с инициативой отмены (переноса) выборов.

«Коржаков. Но Зоркальцев (один из тогдашних коммунистических руководителей. О.М.) меня убеждает, что коммунисты теперь хорошие. Почему тогда у них Руцкой, Умалатова, Анпилов?..

Черномырдин. А как с Зоркальцевым?

Коржаков. С Зоркальцевым мы договорились, что будем еще встречаться. Он сам пришел ко мне организовать встречу Зюганова с шефом. Шеф пока не отказался. И было бы неплохо это устроить 22 апреля, поздравить Зюганова в день рождения Ленина. Но коммунисты должны с чем-то прийти…

Черномырдин. Мы вчера как раз обсуждали, что такие попытки Борису Николаевичу самому инициировать нельзя. Он может пригласить, допустим, руководителей фракций.

Коржаков. Он встречается с ним как с руководителем фракции. Только так.

Черномырдин. А Зоркальцев приходил, чтобы организовать встречу?

Коржаков. Да.

Черномырдин. Тогда надо делать.

Коржаков. Я ему прямо сказал: «Вы думаете, мы вам власть отдадим? Вы поняли, что у нас намерения серьезные, когда Думу захватили в воскресенье, 17-го числа (то есть 17 марта. О.М.). Так что не отдадим. Давайте по-хорошему договариваться. Может, портфели поделим какие-то».

Черномырдин. У коммунистов самая лучшая позиция быть в оппозиции.

Коржаков. Если бы они от этих дураков крайних отмежевались, то, пожалуйста, берите портфели в правительстве, какие нужны, и работайте. В Италии компартия самая большая, но там никаких революций нет, спокойно все существуют. Во Франции тоже никаких проблем. А почему мы не можем так же?»

Вот опять: начальник президентской охраны, призванный всего лишь обеспечивать безопасность главы государства, торгуется с политическими противниками президента, предлагает им министерские должности в обмен на перенос выборов… Чудны дела твои, Господи!

Знал ли Ельцин об этих переговорах? Может, и знал. Даже наверняка знал: недаром же он «пока не отказался» от встречи с Зюгановым, которую предлагал провести Зоркальцев. (Кстати, замечу в скобках, что один из ведущих членов ельцинского штаба Сергей Филатов еще 5 апреля уверял журналистов, что «какие-либо контакты» Ельцина «с представителями КПРФ» исключены. Видимо, Коржакову все-таки лучше было известно, что исключено, что не исключено.) О чем предполагалось говорить на этой встрече? Возможно, как раз о «портфелях в правительстве» как плате, которую могут получить коммунисты, если согласятся на перенос выборов.

Правда, потом Ельцин начнет одергивать своего охранника: не лезь в политику! Но это еще ничего не значит: публично можно одергивать, а за кулисами, втихую поощрять такое «залезание». Или, по крайней мере, просто закрывать на него глаза…

Председатель правительства охотно поддакивает своему собеседнику. И несмотря на магнитофонную запись! соглашается, что выборы надо отменять, даже если ценой такой отмены станет предоставление коммунистам министерских постов.

«Черномырдин. Для меня никакой разницы нет, красный министр или еще какой-нибудь. Все равно будет делать то, что мне надо… Да-а… Самый лучший вариант это отменить выборы.

Коржаков. Инициатива должна идти от коммунистов.

Черномырдин. Как это сделать?..

Коржаков. Я поставил коммунистам жесткое условие: если готовы обсуждать идею по отмене выборов, то давайте конкретные предложения. 70 лет рулили, теперь дайте нам 70 лет порулить. Вот если мы за этот срок не вырулим, тогда обратно власть отдадим».

Вот такой циничный разговор. Предельно циничный. По всему видно: Коржаков плохо понимает, какова суть перемен, происходящих в стране. Для него все просто: одна группировка к которой принадлежит и он сам перехватила власть у другой и не собирается ее отдавать. В крайнем случае, отдаст лет через семьдесят, если очередной эксперимент по «рулению» окажется столь же неудачным, как и коммунистический.

А Черномырдин? Тоже не понимает?

Впрочем, скорее, оба они все прекрасно понимают, но… Плевать они на все это хотели! Главное для них как для многих, дорвавшихся до высоких постов, власть! В этом и заключается цинизм деятелей такого рода.

В отличие от своего визави, Черномырдин не согласен отдавать эту самую власть обратно. Ни при каких обстоятельствах. Даже и через 70 лет.

«Черномырдин. Обратно (отдавать власть. О.М.) нет.

Коржаков. Да это я условно говорю. Но Зоркальцев, чувствуется, испуган. Хочет мирного исхода.

Черномырдин. Значит, это серьезно у них.

Коржаков. Они дрогнули. Шеф сказал, что от идеи запрета компартии еще не отказался.

Черномырдин. Правильно, надо запрещать и думать выше. Конечно, нам выборы не нужны.

Коржаков. Будоражить людей, отрывать от работы…

Черномырдин. Все равно готовиться надо.

Коржаков. Самое главное, что шеф сам будет против этой идеи (то есть против отмены выборов. О.М.). Но его можно уломать.

Черномырдин. Конечно, все согласятся.

Коржаков. Коммунисты сейчас уже не те, на «Ауди» катаются, в Снегирях живут. Это те, кому от власти что-то досталось. А вот те, кому ничего…

Черномырдин. Те и орут.

Коржаков. А через два года у каждого будет свое дело.

Черномырдин. Только выборы не отменять, а переносить.

Коржаков. Только перенос… Какая отмена, у нас демократия!..

Черномырдин. Тогда давай давить. Тогда я сейчас это буду Борису Николаевичу говорить…»

Эти циники никогда не воспринимали слово «демократия» всерьез. Если и употребляли его, то лишь в насмешливом контексте.

На протяжении разговора они еще раз возвращаются к теме отмены — переноса выборов. Причем инициатором возврата уже выступает Черномырдин, по всей видимости к этому времени окончательно созревший для соответствующего направления мыслей. Утратив осторожность, он как бы со всей широтой души устремляется навстречу своему собеседнику (у него для этого есть свои особые резоны). Впрочем, не исключено, что тут сказывается действие виски, употребляемого премьером в процессе разговора.

«Черномырдин. Александр Васильевич, надо нам стратегию разработать. Сейчас наступают решающие дни. Если мы с коммунистами выйдем на какой-то диалог, то лучше выборы перенести. Это лучший вариант (вроде бы уже обо всем договорились переносить; казалось бы, чего снова о том же самом талдычить? О.М.).

Коржаков. Коммунисты же видят, как народ Ельцина поддерживает. Краснодар встречал шефа, как будто это Белодар! Город весь высыпал на улицы. Мы обалдели! Мы приехали-то ночью. Молодежь вообще вся за Ельцина, просто влюблена. С народом шеф не боится общаться, он полемист известный! (На самом деле реакция краснодарцев, как и ставропольцев, на пребывание Ельцина в их краях, как мы видели, была не такой уж благоприятной для него. О.М.)

Черномырдин. Как бы устроить встречу с Зюгановым до 22-го? Нельзя затягивать.

Коржаков. День рождения Ленина. Коммунисты наверняка венок возложат к Мавзолею, это святое дело. А наше дело не довести до бунта. Я Зоркальцеву говорю: «Я больше всех заинтересован в мире, потому что наши чубы прежде всего полетят»…».

Через некоторое время Коржаков уже в открытую, не только за рюмкой в Президентском клубе, примется проталкивать свою идею о переносе выборов. Как говорится, пойдет ва-банк…

Знал ли об этом Ельцин?

Тот же самый вопрос знал ли Ельцин об этих переговорах своего охранника с коммунистами? задаю Чубайсу. И знал ли о них он сам, Чубайс? Пытался ли как-то противодействовать этой торговле: отмена (перенос) выборов в обмен на посты в правительстве?

Честно говоря, я об этом толком ничего не знал, признается Анатолий Борисович. Хотя предполагал, что такое возможно. Знал ли об этом Борис Николаевич, тоже не могу сказать. Но мне было совершенно ясно, что как переговорщик и как политик Коржаков на несколько уровней слабее, чем даже Зюганов. Так что у Коржакова были нулевые шансы в ходе этих переговоров выстроить какую-то выгодную для ельцинской стороны политическую конструкцию. Это было нереально.

Он с Зоркальцевым вел переговоры.

Неважно, с кем. То, что вы называете переговорами, я думаю, выглядело примерно так: «Слушай, Витя, ну чего ты? Давай договоримся!» «Да как, Александр Васильевич, да у нас же выборы…» «Да ладно, кончай ты! Выборы… Что мы с тобой договориться не можем, что ли?» Это вот примерно такого уровня разговор. Он по определению не может дать результатов.

ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ В ЧЕЧНЕ!

Главное условие победы на выборах

Преобладающее общественное настроение относительно президентских выборов в у пору было вполне определенное: Ельцину нечего и думать об успехе на этих выборах, если он не предпримет каких-то решительных шагов по прекращению чеченской войны. Как мы знаем, Путин спустя всего лишь три года, напротив, стал президентом именно благодаря возобновлению этой войны. Главным образом благодаря ей же долгое время поддерживался его высокий рейтинг. В 1996-м все было в точности наоборот. Требование установить мир в Чечне считалось как бы само собой разумеющимся. Даже такие острожные политики, как Шаймиев, высказывали его едва ли не в каждом своем публичном выступлении.

Уже 2 февраля 1996-го после первой встречи с Ельциным недавно избранный спикер Госдумы Геннадий Селезнев сообщил, что президент на днях «предложит свой вариант по разрешению чеченского кризиса», причем, как он, Селезнев, понял, «во главу угла будет поставлено мирное решение проблемы».

17 февраля на встрече с редакторами центральных СМИ, состоявшейся в ИТАР-ТАСС, Ельцин представил семь (!) вариантов урегулирования конфликта в Чечне. Впрочем, все это были наметки одного плана, который мало-помалу вызревал в головах различных групп экспертов.

7 марта состоялось заседание Совета безопасности, на котором, по словам Ельцина, стоял один вопрос утверждение программы урегулирования чеченского кризиса. Программа была составлена с учетом предложений двух комиссий правительственной во главе с Черномырдиным и Президентского совета под руководством Эмиля Паина, а также «предложений президентских структур». Однако окончательное политическое решение и на этот раз не приняли. Как сказал Ельцин, договорились «в общем одобрить программу», но за неделю ее «подкорректировать», после чего окончательно утвердить на Совете безопасности.