/ Language: Русский / Genre:sf_horror,sf_fantasy,

Время мёртвых

Олег Небогатов

Предупреждаем сразу, что это не фанфик по Андрею Крузу. Хотя ходячие мертвецы здесь есть. А как же, ведь Апокалипсис это и есть "Время мёртвых". Да-да это именно Апокалипсис, но не воплощение фантазий Иоанна Богослова, навеянных ему грозой над островом Патмос. Хотя есть и ангелы и демоны, а ещё Воины Света и Вестники Смерти. Правда есть и Спаситель, но есть и Королева Проклятых. А что живые? Ну, да есть и живые, поначалу. И они даже пытаются остаться в живых. Или, хотя бы выбрать сторону на которой придётся сражаться. Хотя за многих выбор уже сделали. Остальным же может что-то удастся...

Квартира семьи Фаерман. 28 апреля, четверг, раннее утро

 Алиса Фаерман, живая

 Промозглый апрельский ветерок тихонько гулял за окном. Жалюзи были подняты к потолку, и солнечный свет свободно проникал  на кухню. Воздух был наполнен весенней сыростью. Он не сильно отличался от того же тяжелого и мокрого воздуха, коим были одарены люди в одну из самых теплых зим за последние десять лет. Даже в январе шел дождь. Люди праздновали приход нового года под зонтиками, снега было совсем не много. На этот раз, он уступил свою очередь тоненьким коркам льда, да и то, не везде. В лесу, как водится, снег все же был, окрестные леса были богаты разного рода животными, посему о его наличии было кому рассказать. Например, охотникам. У бывшего бой-френда Алисы отец увлекался охотой. Он, вообще, много чем увлекался. Поговаривали, что в лихие девяностые тот был бандитом, причем не средней руки – серьезным и опасным человеком. Девочке никогда не доводилось поговорить с ним, да и не очень-то хотелось, честно говоря. Боялась она его страшно, было в нем что-то такое ... не хорошее. Зато, сынок его, любил похвастать отцовскими успехами. Виталика явно забавляло то, что отец убивает животных, а потом обо всем в подробностях рассказывает сыну. Он даже водил его на стрельбище пару раз и всегда звал с собой на охоту. Однако, изнеженный городской жизнью представитель золотой молодежи, почему-то не шибко рвался в бой. Ему больше нравилось рассказывать, а не делать. Болтать, одним словом. Все интересы сводились к двум или трем банальностям, вроде того, как бы поинтереснее «тусануть» с друзьями в выходные, или погонять по набережной на новенькой иномарке с опущенными стеклами и музыкой на полную громкость. Таков уж он был – мужчина, которого она полюбила. Но, больше всего в жизни, даже больше Виталика, Алиса любила солнце. То, как оно играет яркими искорками на сугробах свежего снега зимой, пусть и не прошлой, были и другие зимы, не страшно. Как согревает теплом и убаюкивает загорающих летом – надежда на жару и благодать не оставляла, хотя, можно бы было не удивляться, если долгожданный снег таки выпадет, но уже в июне. Таков уж он – суровый климат России. То, одеваешь по десять штанов, комбинезон и теплую куртку, и все равно мерзнешь, а то, хоть в купальнике по улицам гуляй - пот в три ручья. Девочка не любила потеть, когда это случалось, она чувствовала себя какой-то «свинофермой», но и мерзнуть до стука в зубах также любить не могла, не из моржей, знаете ли. Свет полностью освещал немалых размеров кухню, с навороченной дорогой техникой и дизайнерским оформлением, играя на хроме огромного холодильника Bork цвета «металлик», массивной кофе-машине той же фирмы и ... вообще, отец девочки ужасно любил технику именно этой фирмы. Она внушала ему уверенность и, просто нравилась своим дизайном и дороговизной. Для Александра Назаровича, вообще, все, что дороже аналогов входило в разряд лучшего. Однако ему случалось и ошибаться, когда дорогущая техника совершала рейды в сервисный центр из-за какой-либо недоработки. Благо, кухонная техника пока бреши не давала. Правда, мнение Алисы было полной противоположностью мнению ее отца – не в дорогих вещах счастье! На свете есть столько прекрасных вещей и явлений! Зачем сидеть перед огромным экраном бездушного телевизора, когда на улице так светло и интересно? Да, даже свою жизнь Алиса любила меньше, чем солнце! Худенькая чуть сутулая девочка двадцати лет, с черными, как смоль волосами, ярко-голубыми большими глазами над маленьким аккуратным носиком была исключением из правил – не походила она на сверстников, не те ценности трепетали в ее маленькой и доброй душе. Алису нельзя было назвать красавицей, но и страшненькой язык бы не повернулся. Она была очень милой и приятной внешности, телосложением и чертами лица скорее походя на пятнадцатилетнего подростка. Ее субтильное телосложение полностью соответствовало характеру слабой и беззащитной девочки и такой же манере поведения. Она всегда старалась доверять людям, открываться им на столько, настолько это возможно и ждать от них того же. И, не смотря на то, что она не раз разочаровывалась в людях – замкнутых и сложных существах, девочка постоянно наступала на одни и те же грабли. Очередной удар «древка» случился совсем недавно, он подкосил ее окончательно, и она все-таки упала на грязную и жестокую землю. Все старые обиды вновь предстали перед глазами, все ошибки и разочарования впились зубами в ее маленькое и доброе сердце. Алиса сидела за кухонным столом и вглядывалась в красочные изображения разнообразных фруктов на гладкой клеенке. На столе стояла резная хлебница из светлого дерева, солонка, большая тарелка с темным виноградом, ярко желтая кружка с еще не остывшим кофе и смайликом, высунувшим набок розовый язык ... а еще там лежал разобранный на составляющие бритвенный станок Александра Назаровича. Чуть поодаль от плоского, почти прозрачного, не будь оно металлическим, лезвия бритвы с черной, чуть смытой надписью Gillette, лежали остальные части станка. Именно лезвие во всем этом нехитром приспособлении мужской гигиены сейчас интересовало Алису больше всего. Она попыталась аккуратно ухватить острую сталь двумя тонкими пальчиками и ... порезалась. Так, не сильно, но весьма ощутимо. Две увесистые капли крови окропили стол, прежде чем девочка отдернула руку и прихватила пораненный палец губами. Взгляд Алисы был прикован к тем двум капелькам – аккуратным полу-шарикам красного цвета, недвижимым на ровной глади массивного стола. И лезвие – уголок окрашен в тот же цвет – это же ее кровь! Она – живая! Живет, дышит, плачет и смеется, гуляет с друзьями, ходит в институт, наслаждается светом и красотой этого сложного и запутанного мира! А надолго ли? В любом случае, это уже ей решать! Лишь ей одной даровано право решать за себя, взрослого и ответственного человека, коим она себя совершенно честно признавала, нисколько не лукавя даже наедине с собственными мыслями. Не была она склонна преувеличивать. Или, все же была? Ведь, если все так, то, какого черта она забыла на кухне с папиным лезвием и порезанными пальцами?  Хватит! Довольно размышлять! Жизнь удручает, все плохо и никогда уже не станет лучше! Нет любви в этом мире! НЕТ! Он не смел так с ней поступать и теперь заплатит! Ой, как же дорого он заплатит - ее кровь будет на его руках! Слезы подступили незаметно, Алиса лишь стиснула покрепче зубы, хватаясь за лезвие бритвы во второй раз. Она снова порезалась, но уже не обратила на это никакого внимания. Черт с ним, все равно этот порез не последний ... не финальный и не фатальный в ее короткой, но такой несчастной маленькой жизни. Ах, как сладки объятья смерти! Алиса частенько задумывалась, что же там, по ту сторону мироздания? И сейчас она это узнает. А будет ли Виталик лить слезы от того, что потерял такого чудесного и доброго человека? Наверное, нет. Но, он должен! Должен понять, пусть и ценой ее собственной жизни, что нельзя так поступать с теми, кому он был дорог. Они не встречались годами. Черт, да они почти не знали друг друга! Тогда, почему же так разрывает в груди? Почему эта сволочь запала к ней в душу так глубоко? Сволочь! Острое лезвие коснулось запястья левой руки. Больно, до звона в ушах, до слез больно! Вот так ... сделано ... Теплые струйки до черноты темной крови текут по запястью. В глазах помутилось, ощущение, словно Алису накрывало какой-то томной пеленой. Она слабела. Боль не отпускала ее, но стала другой, не пульсирующе-рвущей, а какой-то тянучей ... вернее сказать, затягивающей, уносящей куда-то далеко-далеко. Тошнота подкатила к горлу, но на спазмы уже не хватало сил. Свет, который она так сильно любила, померк. Померк навсегда. Девочка уже не слышала, как открывается входная дверь, как грубый мужской голос испуганно кричит «Да, что ж ты, млять, делаешь!». Чьи-то сильные руки схватили ее за плечи, куда-то утащили, перетянули чем-то рану. Затем все померкло окончательно. Алиса не знала, сколько прошло времени, когда на секунду приоткрыла глаза. Она ехала в машине отца, немного трясло, и было очень холодно, тот что-то говорил ей успокаивающе, провел рукой по ее нежным, как шелк, волосам, на гладко выбритых щеках его, казалось, поблескивали слезы. И снова стало темно.

 Александр Назарович Фаерман. Предприниматель, заботливый муж, любящий отец

 В то прохладное апрельское утро, Александр Назарович, по обыкновению своему, встал очень рано. Он хорошенько побрился, потом, на скорую руку приготовил омлет, уже в который раз сожалея об отъезде жены. Тот получился сопливым и недосоленным. В то время как Алеся готовила его с маринованными помидорками и ветчиной практически идеально. Даже и не подкопаться. Любое, даже самое банальное блюдо, с ее легкой руки становилось деликатесом. Еще семь дней жена пробудет в Москве, по долгу службы – она у него маркетолог и уехала на очередной тренинг для повышения квалификации. И зачем только все эти тренинги проводят именно в столице? Разве наш город не достаточно хорош? Что, свет клином на ней сошелся, что ли? А Александру еще неделю придется есть то, на что сгодятся его собственные кулинарные таланты? Оценивая эти самые «таланты», Фаерман-старший справедливо представлял слово на букву «Г», и никогда не обманывал себя в обратном. Дочка в маму не пошла и всегда сжигала или переваривала все, к чему не прикоснутся ее маленькие и нежные ручки. Чего поделать, не для кухни создана ... бывает. Путь от многоэтажки, в которой жила чета Фаерманов, до автостоянки был не близкий. Совсем недавно семейство въехало в этот новый кирпичный дом с просторными квартирами. Вокруг уже достроенного дома располагалось множество недостроенных, потому и автостоянка находилась довольно далеко. Во дворе свой солидный автомобиль Александр Назарович не ставил. Вернее, ставил по началу, а потом у соседа угнали его Pathfinder, что навело на крайне неприятные мысли. Во избежание кражи, свой новенький Land Rover Фаерман решил ставить исключительно на стоянку. Пусть далеко, но зато гораздо спокойнее, чем в том же дворе, где "ниссаны" пропадают. Даже спать стал лучше, когда решение реализовал. Конечно, была КАСКО, однако, Александр прекрасно понимал, что страховка в нашей стране - отнюдь не панацея от всех бед. И, вместо того, чтобы потом нервничать и бегать по судам, оспаривая присужденные копейки за нанесенный ущерб, лучше подстраховаться по-своему. Береженого, знаете ли, Бог бережет. Не зря же поговорку придумали? Наконец, добравшись до машины, Фаерман-старший со всей строгостью отметил свою забывчивость, выругался про себя красным словцом и поплелся медленной недовольной походкой домой за ключами. Ногтем такую машину не вскроешь, да еще Black Bug смело пошлет на три жирные буквы, взмахнув своими электронными черными крылышками. Хорошая система, стоит отметить. Кто чужой заберется – голову сломает вскрывать. Полная блокировка всех систем, и чего ты тут сделаешь? Вообще, новая машина Александру Назаровичу нравилась безумно. Мощный трехлитровый турбодизель с v-образным расположением цилиндров и двухстах пятидесяти лошадях под капотом справлялся с любой дорогой и любыми условиями. И, врали те люди, что говорили ему о крайней ломучести приобретаемой машины. Может «третья» серия и ломалась, этого Фаерман не знал, посему и не говорил ничего. Но, себе-то он брал Discovery 4! К чему оглядываться назад? Тем более что «советчики» ездили на машинах гораздо дешевле! А стоимость любого изделия значило для преуспевающего бизнесмена довольно много. Приятно осознавать, что едешь на трехкомнатной квартире с колесиками, а не на двух третях однушки, например? Техническое обслуживание, признаться честно, все же весьма ощутимо било по карману. Но, Александр Назарович всегда считал, что за комфорт надо платить. Любишь кататься – люби и саночки возить. Но, все равно, было очень дорого. Когда ему впервые озвучили сумму за замену фильтра, масла и еще какую-то ерунду, у него аж глаза на лоб полезли. Но, заплатил ... не мог не заплатить – смотрели же все! И любить свою машину не перестал, черт с ним с обслуживанием, зато оборачиваются все, когда мимо проносишься – любуются. И гаишники не останавливают – еще один плюс! Еще и номера умудрилось «666» достать, старый приятель в ГИБДД подсобил. Хотел еще, чтоб все буквы на номере «Х» были, но, это, кроме как мечтами и не назовешь вовсе. А жаль.

 Когда Фаерман-старший уходил из дома, его любимая дочь уже встала и заперлась в ванной. Она даже и не пыталась приготовить любимому отцу завтрак, но тот и не винил ее за это. Привык уже. Дочь у него была, так сказать, с некоторыми странностями – чересчур впечатлительная, слишком замкнутая в себе, а вернее, на себе любимой. Артистичная натура, так сказать, хиппи нового времени. И, как она только в Театральный Институт поступать не захотела? Ей бы там все к месту было. Может, звездой бы стала, на радость папе с мамой. Так нет же, все из огня да в полымя! Например, когда было модно, она гордо именовала себя Эмо. Напокупала черных шмоток и сумок со всякими там анимэ и большеглазыми кошечками, носила черные в обтяжку джинсы с широкими кедами на толстой подошве. Фаерман, как их увидел, лишь посочувствовал бедному ребенку – в них же, наверно, совсем неудобно ходить! Заработает себе плоскостопие, а потом лечи ее, дурочку. Слава Богу, мода на эмо-кидов довольно быстро прошла, и Алиса снова пошла, так сказать, на поправку. Похожий на готический, макияж сменил старый добрый стиль «утопленница» - опять ходила бледная, как поганка. Но, всяко лучше, чем этот идиотский культ самоубийц. Хоть чуть-чуть голова на место сдвинулась. Она даже повстречала какого-то парня! Александр Назарович его толком не видел, но по рассказам дочери и супруги был заблаговременно под хорошим впечатлением. Знал, что мальчик из хорошей семьи, что ездит на новеньком Ford Focus и ведет себя с молодой девушкой очень обходительно. Не менее радовал факт, что тот не носил женские обтягивающие джинсы, и не подводил глаза карандашом. Строить подозрения и представлять всех ухажеров дочери, как помешанных на сексе лгунов и повес, Фаерман не любил. Он был слишком занят на работе, обязанностями кормильца семьи и ее защитника, чтобы забивать себе голову всякой ерундой. Да, и при характере дочери, вряд ли стоило опасаться, что она «пойдет по рукам». Дочке хотелось романтики, а пустой секс таковой совершенно не гарантировал. Слава Богу, хоть тут нашелся солидный «плюс». Ко всему прочему, жена неустанно следила за дочкой, обводя получившийся «плюс» жирным красным «кружком» бдительного родителя. Вообще, львиная доля в воспитании ребенка была на плечах Олеси, а уж та следила за Алисой непрестанно и не позволила бы ей встречаться с этим парнем, не будь уверена, что все будет хорошо. К слову сказать, она видела этого мальчика много раз и даже знакомилась с ним. Фаерман всего раз слышал фамилию Виталика, но, потом позабыл ее за кучей других забот и дел, хоть та и показалась ему очень знакомой. Вызывала какое-то беспокойство. Жаль, что он не удосужился таки вспомнить о бывшем смотрящем за городом с такой же простой русской фамилией, Семенов. Ну, знал бы, где упадешь – сена бы подстелил, как говорится. Да и речь-то шла о парне на «фокусе», а не на Porsche Cayenne, о коем бы Фаерман действительно постарался не позабыть. И проверить, каким макаром молодой парнишка умудрился посадить свой зад, в модных брендовых джинсах, за руль такого дорогого автомобиля? Он и сам подумывал о таком, но Rover ему почему-то понравился больше. Ну, не видел он себя в этой машине. Не нравилось ему. Плюс, огромное количество автомобилистов с кавказской внешностью, столь полюбивших бренд Porsche, добавляло негативных эмоций по отношению к этому автомобилю. Ну, кто он по-вашему? Чеченский князь? Он ведь и на Hummer не заглядывался - на вкус и цвет, знаете ли, товарища нет. Алеся, в отличие от мужа, наоборот хотела, чтобы тот подарил ей Porsche на день рожденья. Но, Фаерман-старший, хоть и безумно любил свою ненаглядную супругу, счел, что «жирновато» ей будет ездить на таком автомобиле. Он помнил, сколько раз ему приходилось заказывать, латать и красить бампера на ее Toyota Rav-4. Плюс ко всему, зачем ему лишние вопросы из налоговой? Да, и бандитов в нашей стране еще никто не отменял. Одно дело, он на своем Land Rover – аккуратно ездит и везде, где надо, может любой вопрос решить на месте и без последствий. Другое дело – его супруга, с ее боевым характером и чувством полнейшей неприкосновенности под широким и теплым крылом мужа, будет форсить на Cayenne, обильно снабжая любимого новыми неприятностями. А бандиты, к слову сказать, хоть и переквалифицировались в честных бизнесменов, не отучились примечать лакомые куски и находить способы по их изъятию. В общем, купил он ей новенькую Honda CR-V с кожаным салоном кремового цвета, и та, будучи далеко не дурой, от души поблагодарила супруга за столь щедрый подарок. Хотя, с сексом в ту ночь все было весьма прозаично – может, все-таки дура? Ну, да ладно. Машина ей, так или иначе, понравилась. Остальное – излишки, скажем так, производства. Ох, и избаловал же он своих женщин! Сколько раз себе говорил – не надо баловать!

 Когда Александр Назарович открыл входную дверь, припоминая, куда мог положить ключи от автомобиля, он даже не представлял, какая картина предстанет перед его глазами. За кухонным столом, накрытым ненавистной клеенкой с изображением фруктов, подаренной сослуживицей и подругой Олеси и, посему, до сих пор не выброшенной в мусоропровод, сидела его любимая дочь. Голова ее была откинута назад через спинку стула, кожа приняла отвратительный бледно серый оттенок, под стулом растекалась внушительного размера лужа багряно красного цвета. Фаерман бросился к телу дочери, чуть не поскользнувшись на луже ее собственной крови. Он схватил практически бездыханную дочку на руки, побежал с ней в ванну и перетянул рану, отвратительно раскрывшуюся на запястье, лежащей на стиральной машине, в купе с прочим постельным бельем, наволочкой с изображением переплетающихся полевых цветов. Местами, кожу Алисы покрывали синие пятна, под глазами образовались страшные темные круги. Александр Назарович понимал, что не успевает ей помочь. Девочка уже стояла на пороге костлявой Смерти, и та не собиралась ее так просто отпускать. Он уложил дочь на кровать, схватил телефон и вызвал скорую помощь. Подождал пять минут и сам рванул за машиной, нельзя терять не секунды, врачам, по большому счету, наплевать. Кто для них Алиса? Очередной подросток-самоубийца? Еще одна сумасшедшая девчонка, ищущая приключения на свою ... Фаерман хлопнул себя по внутреннему карману куртки, вот же они – ключи! Он не оставил их дома, они всегда были с ним! Будто, чья-то неведомая сила потянула его домой как раз в тот момент, когда его дочь нуждалась в нем больше всего на свете. И он не имеет права сейчас подвести ее ... Боже, только не сейчас ...

Центр, элитный пятиэтажный дом у здания администрации города. 28 апреля, четверг, раннее утро

 Виталик Семенов, студент, тусовщик, сын влиятельного человека

 К девушкам Виталик относился довольно легкомысленно. Он считал, что еще слишком молод для серьезных отношений. Ведь молодость на то и дана, чтобы отрываться по полной в преддверии того этапа жизни, когда ветреность сменит ответственность, а тусовки – обязанности и работа. Он чувствовал, что этот этап не за горами. Потому в последние несколько месяцев интенсивность его гулянок усилилась многократно. Был короткий период, когда Виталику показалось, будто он встретил ту ЕДИНСТВЕННУЮ, ради которой можно завязать с оторванным образом жизни. Однако несколько недель ухаживаний завели парочку влюбленных в тупик. Алиса, так звали эту скромную, застенчивую и слегка не уверенную в себе девочку, больше заботилась о «бабочках» в ее животе и не желала ... довериться Виталику полностью ... раскрыться ему ... в общем, в плане секса к себе не подпускала. Алисе хотелось романтики, прогулок под луной и по-театральному красочных признаний в любви. «Ромео! Где же ты, Ромео!» - вот чего хотела она, а молодость-то уходила, эти часики не остановить! Пришлось молодому повесе выбирать между немалым удовольствием от секса, случайными связями и холостяцкой свободой, и серьезными отношениями с хорошо воспитанной, доброй, честной, симпатичной девочкой из хорошей семьи ... и он выбрал. Момент расставания был довольно болезненным. Не для Виталика, конечно, у него в этом плане был не малый опыт. Алиса плакала и истерила, кричала на него, что больше никогда и никого не полюбит. Любовь. Дано ли Виталику познать это чувство по-настоящему? Он точно понимал, что в ближайшее время этого не узнает. Вот и сейчас, проснувшись у себя дома в постели с молоденькой ... Леной, Олей, Светой? .. девушкой, все мысли его были лишь о том, как бы побыстрее спровадить ее домой и поехать к парням в тренажерку? Спорт, к слову, Виталик любил во всех его проявлениях. Будь то тренажерный зал, футбол, баскетбол или все тот же банальный пикап -  дух соревнования пробуждал в нем немалый интерес. Он был безмерно азартен. До того, как власти закрыли все залы игровых автоматов – Семенов-младший спускал там огромные суммы. Даже выигрывая, он не завершал игру, а лишь увеличивал ставку. Ему не важен был выигрыш - денег и так хватало, отец ни в чем не отказывал единственному наследнику. Важен был тот адреналин, что поступал в его кровь с каждой секундой, что проводилась в риске остаться без единой копейки в кармане. Он стал зависим от этого риска, адреналин был нужен ему, как воздух. Когда источник получения удовольствия был перекрыт законом, Виталику пришлось искать новые способы разогреть молодецкую кровь. Спорт, хоть и давал некое ощущение удовлетворенности, не мог полностью заменить те переживания, что он получал в азартных играх. Покер не помогал совсем, ибо в этой игре нужно было думать и сохранять спокойствие, а Семенову хотелось урагана эмоций. Ответ пришел сам по себе, нежданно и негаданно – пикап! Причем, не просто пикап, а ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ пикап! Виталик ставил перед собой цели недостижимые и опасные. Все обманутые им девушки были либо женаты, либо в паре с какими-нибудь сильными или влиятельными людьми! Возраст его нисколечко не смущал. В его коллекцию входили девушки и женщины от пятнадцати до сорока семи лет. Встречи с Алисой ему совершенно не мешали продолжать заниматься любимым видом «спорта». Самой старшей из его жертв была учительница средней школы, номер восемнадцать. Она преподавала французский язык и ... был сделан вывод, что она, вообще, весьма сильна во владении языком. В том числе и французским. А муж ее работал охранником в каком-то там банке и мастером спорта по боксу – адреналин на лицо! Однако в это самое лицо от рогатого мужа Виталик так и не получил. Валентина Петровна оказалась весьма ... продвинутым человеком, в плане измен любимому муженьку. По всему видать, ей приходилось делать это много раз. Они так и не попались, хотя, занимались ЭТИМ даже у нее дома. Когда приходил уставший и голодный муж, Виталик становился прилежным учеником, берущим репетиторский курс иностранного языка на дому у Валентины Петровны. С любимым преподавателем, старательный ученик умудрялся переспать даже тогда, когда за стенкой на кухне ужинал ее несчастный супруг. И, как только рогами в потолок не упирался? А в двери-то, хоть, как пролезал? Рога-то, небось, до неба уже простирались?

 Блин, как же зовут эту девочку? Лежит себе, понимаешь, в его собственной кровати и не признается! Хоть бы визитку, что ли какую на тумбочку положила, или беджик с именем на ... а на что этой обнаженной красотке нацепить беджик? Ладно, придется пойти ва-банк!

 - Оленька ...

 - Даша, - быстро поправила его сонная девушка, продирая свои заспанные зеленые глазки. Что ничуть не смутило Виталика ... только развеселило чуток. «Какая же я скотина», подумалось ему грешным делом, но, не с укором, а скорее ... будто он констатировал забавный факт своей «поросячьей» жизни. Стоило отметить, что девчонка, действительно была не дурна собой. Молодое стройное тело, довольно большая грудь, двумя упругими бугорками, которые вздымались и опускались под покровом тоненькой простыни. Виталику даже подумалось, не стоит ли еще разок воспользоваться ее красотой в собственных корыстных целях. Но, не входило в его правило завтракать в компании своей жертвы. За редким исключением, конечно. Но, это не тот случай. Поговорить будет не о чем, а неловкое молчание – это кошмар! Решено было продолжать действовать по старому и потрепанному сценарию – помахать девочке ручкой и ... наслаждаться свободой, конечно!

 - Дашенька ... ммм ... тут такое дело ... скоро придут мои родители, и ... ммм ... они очень трепетно относятся к неприкасаемости спальни их единственного сына ... вот я и подумал, - к чему уж тут стесняться, ведь Виталик не планировал больше пересекаться с этой легкодоступной девицей. Этот рубеж уже пройден, Эверест Даши покорен, - в общем, тебе нужно собираться, - нацепив дежурную улыбку, больше нахальную, чем дружескую, завершил он.

 Далее, как обычно, вспыхнул небольшой скандальчик, которому не суждено было разгореться. По крайней мере, при участии двух. Хочет скандалить – пусть орет в пустую стену. Даша кричала, что Виталик козел, что заманил ее хитростью, что «она-то думала, что у них все серьезно» ... в общем, все то, что Виталий слышал не раз. А потом, она ушла, напоследок громко хлопнув входной дверью и, наконец, воцарилась благословенная тишина. Голова немного гудела от выпитого вчера спиртного, с лестничной клетки слегка доносилась террада спускающейся по ступенькам Даши ... но, это уже излишки производства, так сказать ... должна же она, рано или поздно выйти из подъезда? А соседи ... а что соседи? Те уже давно привыкли к утренним крикам разъяренных девиц. Не один Виталик такой в этом доме живет. Вон, Борис Сергеевич с верхнего этажа, так и ночью девушку может выпроводить, если с утра рано вставать. Или, мало ли, что там ему может не понравиться? Толстый банкир в пикаперстве гораздо сильнее молодого Семенова. а уж в «свинстве», тот вообще «хрюкает» не переставая. Поговаривают, что не стесняется и ударить особо упрямую девку, если та бастовать начинает. В жизни Бориса Сергеевича есть место лишь для одной женщины – его матери. Она-то и вытащила этого хряка буквально за уши к вершинам финансовой свободы и полнейшей безнаказанности. Она где-то в муниципалитете не на последнем счету, надо полагать, находит способы помочь единственному отпрыску?

 Квартира семьи Фаерман. 28 апреля, четверг, день

 Александр Назарович Фаерман. Предприниматель, заботливый муж, любящий отец

 Бутылка Jack Daniels была уже на две трети пуста, когда Александр Назарович отметил, что ничуть не опьянел. Горе давило ему на грудь, и даже тонне выпитого виски не растопить ее, не унять боль, грызущую изнутри. На полпути в больницу, Фаерман-старший встретился с проезжавшей на встречу с включенными проблесковыми маячками машиной скорой помощи. Он не посигналил им, не сбавил ходу. И все же, в больницу Алиса приехала уже мертвой, о чем несколько раз пытался пояснить, глядя в выпученные не верящие глаза Фаермана, выбежавший к машине врач. Александр Назарович стоял неподвижно, уставившись в белую стену здания больницы, когда из Land Rover-а вытаскивали холодное тело его единственной дочери, когда укладывали его на носилки, когда закрывали простыней ее мертвецки бледное лицо. Нужно было звонить Олесе, жена обязана знать о случившейся трагедии, но руки отказывались набирать ее номер. Как рассказать ей о том, что спустя всего пару дней после ее отъезда, глава семьи допустил смерть их единственной дочери? Да и чего уж тут говорить, когда руки не способны были даже удержать этот несчастный телефон? Ноги стали ватными, во рту пересохло, язык, будто присох к небу. Домой Фаерман шел пешком, так и бросив машину открытой у подъезда к дверям больницы. По пути он зашел в большой винный магазин и купил бутылку виски. Конечно же, старину «Джека». Этот виски стал излюбленным напитком Александра, запав к нему в душу после услышанного рассказа о его создателе - мистере Джеке Дэниэле. Который умер от банального невезения и не достаточной развитости медицины в одна тысяча девятьсот одиннадцатом году. Однажды, мистер Дэниэл пришел в свой офис, чтобы что-то достать из сейфа. Но, он не смог его открыть, потому что забыл комбинацию цифр. Освирепев от злости, Джек со всей силы двинул по сейфу ногой и сломал большой палец. Сквозь рану в кровь попала инфекция, а она, в свою очередь, его и убила. Какой можно было вынести из данного рассказа вывод? Да, выводов можно было бы сделать очень много. Говорить о контроле гнева или о том, что пароль следует запоминать тщательнее. И подбирать пароль надо такой, чтоб ассоциировался с чем-нибудь еще, например, с датой рождения супруги. Но, Фаерман, поразмыслив над историей гибели талантливейшего винокурщика, сделал один – главный вывод, следуя которому, с той поры покупал виски только под этой маркой. Почему именно «винокурщика», а не винодела? Потому что, мистер Дэниэл содержал именно винокурню – помещение для производства спирта, как водилось в те далекие времена, кустарным способом. Выйдя из магазина с бутылкой «Old No.7» - тем самым, за который мистер Джек получил на всемирной выставке, проходящей в штате Миссури, золотую медаль, и который тогда же был признан лучшим в мире - пить ее он начал еще с порога. Жгучая горькая смесь лилась в горло, как вода, не оставляя следов. Все выглядело так, словно не виски пил Фаерман, а вовсе, яблочный сок, или холодный чай, более подходящий тому по цвету. Дома было тихо ... непривычно тихо, казалось, даже большие настенные часы, висящие в зале, решили, что сегодня будут «тикать» шепотом. Несчастный отец семейства сидел на том же месте, где еще утром нашел свою дочь и завидовал невезучей судьбе Джека Дэниэла. Ему хотелось бы иметь дома большой прочный сейф, чтобы сломать о тот ногу и тоже скончаться от заражения крови, ибо наложить на себя руки был не в силах. Путь домой сопровождался сигналами множества автомобилей, чуть было не сбивших его, выходящего на дорогу на красный свет. Но, ни одна из машин так его и не сбила - а ведь он искренне желал этого. Как назло, Фаерману не встретилась, какая-нибудь шабутная группа подростков или уголовников, на которых бы он смог нарваться и встретить смерть из их рук. И даже сейчас, смотря на лежащее прямо перед ним на столе лезвие, то самое, коим Алиса покончила с собой, Александр Назарович не смел к нему прикасаться. Его ноги скользили в еще не до конца высохшей крови. Он потянулся к столу за бутылкой и не смог удержать ее. Бутылка со звоном разбилась о пол, смешав свое содержимое с кровью, но не размыв, а лишь увеличив и без того огромную багряную лужу. Александр протянул руку к полу и провел по нему ладонью, не обращая внимания на впивающиеся в кожу осколки, поднял ее к глазам, посмотрел на окрашенную в красный цвет ладонь. Кровь дочери, виски, собственная кровь – коктейль Дьявола, ни больше, ни меньше. Что ж, патентуй скорее, Сатана, пока, удивительно постаревший за последние несколько часов и уставший, подобно вьючной лошади, человек празднует свое горе!  

 - Ты со мной, моя милая. Папа всегда будет любить тебя. Ты всегда со мной, - выдохнул он, проводя окровавленной ладонью по бледному морщинистому лицу.

 - Я тоже люблю тебя, папочка, - сердце защемило, когда голос дочери раздался откуда-то из коридора. Без выражения, холодный и прямой, но, все же, такой родной и любимый, что слезы ... горя ли, радости ли? Или, скорее, негодования, если вообще можно было отнести к ним это слово, казалось, совсем не подходящее по смыслу. Но, именно оно и отражалось на лице убитого горем отца. Он не смел верить в происходящее и, в то же время, всем сердцем желал этого. Так, как же тогда назвать эти чертовы слезы?.. предательски защипав покрасневшие глаза, соленая жидкость текла по щекам Фаермана.

Место, более известное среди живых, как «Чистилище». Безвременье

 Алиса Фаерман, мертвая

 Алиса очнулась от того, что кто-то с силой пнул ее в ребра. Боль пронзила мозг, она открыла глаза и испуганно уставилась на стоящую над ней фигуру. Рот открылся в порыве крика, но существо громко пробасило, «Заорешь – съем!». Голос его доносился не из закрытой искривленной пасти, простирающейся от уха до уха на огромной картофелеобразной башке. Он будто врезался в голову испуганной девочки, давя на барабанные перепонки изнутри. Алиса не закричала, а существо разразилось громким смехом, уже использовав для этого клыкастую пасть, раскрыв ее широко-широко, так, что половина головы запрокинулась назад. Похоже, что края челюсти картофелеголового граничили с затылком. Девочке сразу вспомнилась старая игрушка «PacMan», в которую она играла еще на «Dendy» -  в то время, венце технологической мысли игровой индустрии. Эта игрушка была хитом, круглая желтая голова без рук и ног, со ртом во всю голову бегает по коридорам и кушает вишенки. Голова существа была бледного кожного цвета, кожа покрыта жировиками и волосатыми бородавками. Глаза большие, с черными, как смоль, зрачками, постоянно бегающими в разные стороны, порой расходясь между собой в направлениях. Носа у существа не было вовсе, только две продольные дырочки над огромным ртом, в самом центре морды. Руки и ноги у картофелеголового имелись, а вот туловища Алиса не разглядела, будто и не было его вовсе. Руки и ноги произрастали из толстой шеи, с массивным волосатым кадыком. Может быть, шея и была туловищем? Девочка хотела было спросить, кто он, но вспомнила про предупреждение существа слопать ее за малейший писк и сдержалась.

 - Крапнек. Меня зовут Крапнек, девочка, - прочитал ее мысли картофелеголовый, - ладно, можешь говорить, как смертная. Ментально общаться еще успеешь научиться, времени у тебя теперь мно-о-ого, - протянул он и вновь захохотал.

 - Где я? Где папа? Что случилось?

 - Ты умерла, - коротко и исчерпывающе заявил Крапнек.

 Алиса закатила глаза и упала в обморок, попутно подумав, что в загробном мире тоже случаются обмороки и это как раз один из них..

Центральное управление полиции. 28 апреля, четверг, день

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 ВАЗ 2109 после капитального ремонта двигателя и подвески мчался по дороге необычайно шустро. Егор Алексеевич даже не побоялся, как только выехал на окружную дорогу, разогнать его до ста сорока километров в час. Машина досталась ему от деда и была дорога, как память. Потому капитан милиции, ныне гордо носивший звание «полицейского», не торопился менять её на какую-нибудь лощеную иномарку. Да и притязаний со стороны отдела внутренней безопасности заметно меньше, чем у того же Рудковского, по глупости ... или из наглости ... подкатившего недавно к участку на новеньком Nissan Teana. Тем не менее, в сервисе над старенькой «девяточкой» поработали на славу, заменив всю ходовую и детали двигателя на импортные аналоги. При этом не на абы какие аналоги, а на самые дорогие и качественные. Амортизаторы, например, капитан полиции ждал аж две недели из США. И пусть внешне ВАЗ не отличался от своих собратьев, внутрянка у него получилась самая, что ни на есть иномарочная. Еще на сервисе установили полную шумоизоляцию, все ржавые детали кузова заменили новыми, покрасили, отполировали, заменили оптику. От «армянского тюнинга», типа скорпиона на заднем стекле, неоновой подсветки днища, ксенона и сабвуфера величиной с багажник, Егор наотрез отказался. Для него очень важно было сохранить внешний вид автомобиля такой, с каким он сошел с конвейера в далеком 1988-ом ... будь тот год прямо сейчас, конечно. Подъехав к зданию центрального управления, Егор мастерски припарковался, почти не снижая скорость, выдернул ключ из замка зажигания и направился ко входу. В прихожей скопилось много народа, Гриша Вишневский с «укоротом» за спиной стоял в сторонке и наблюдал, чтобы стоящие в очереди в паспортный стол старушки не настучали по голове молодому поколению, стоящему по той же причине. От коридора толпу паспортистов отделяла тоненькая фанерная перегородка, на которой красовались карта города и портреты первых государственных лиц – президента, премьер-министра и министра обороны. С плоскости перегородки, вожди нации с отеческой любовью и заботой смотрели на свой народ, толкающийся и кричащий на свой лад. Следом за Егором вошла пожилая женщина, скорее всего цыганской национальности. Она обвела взглядом прихожую и медленно подошла к Грише.

 - Ой, какая очередь большая. А можьно я без очереди пройду? – Гриша посмотрел на нее веселыми глазами.

 - Конечно же ... очередь займите, и пройдете, как подойдет ...

 - Ну, можьно я без очереди пройду, - продолжала жалобно клянчить цыганка.

 - Ну, конечно же! – ничуть не смутившись, вновь повторил Гриша, - Очередь займите и, как ваша подойдет, пройдете.

 Егор поздоровался с Гришей за руку, цыганка нехотя, ворча что-то под нос на родном языке, отошла в конец очереди.

 - Как дела?

 - Да, как видишь. С утра народу набежало, дак еще всякого разного,- с улыбкой ответил Вишневский, - Мало, что у магазина трутся, проходу не дают, так и здесь еще канючить пытаются. Хорошо, хоть, без ребенка пришла, я б совсем тогда чеканулся.

 Сам по себе, Гриша был здоровенным мужиком лет сорока, с огненно рыжими волосами и ухоженными густыми усами. Не смотря на то, что в прошлом Вишневский служил наемником в рядах российской армии, воевал во множестве горячих точек и повидал такое, от чего у любого человека крышу бы снесло – он всегда выглядел веселым и добродушным мужичком с румяными щеками и добрыми голубыми глазами. Добродушный вид Вишневского не раз приводил к разного рода неприятностям. Когда преступники решали, что с Гришей можно разобраться на понтах и голом базаре, напугать его, например, или права качать начинали, добродушие у бывшего наемника исчезало мгновенно. Он превращался в боевую машину, и преступным элементам приходилось очень туго. Многих он прописывал в больницу на долгие месяцы.

 - А что тебя над очередью следить заставили? Дежурный же дядя Коля сегодня?

 - Так он и есть. Отошел ненадолго, а я синяка привез. Вон он за перегородкой лежит. Буйный был очень, сейчас его ребята оформят, и я дальше по делам поеду.

 Егор направился к перегородке, и нос к носу столкнулся с лицом кавказской национальности, лет тридцати. Наглое выражение лица, руки в карманах, старается держаться по-хозяйски. Сзади к нему подошел Миша Сторожев – коренастый лысый мужичок из убойного отдела. Он был похож на известного актера Голливуда, знал это и старался приблизить схожесть по максимуму. Скажем, когда Дуейн Джонсон появился в новом «Форсаже» с усами и бородкой – Сторожев тут же отпустил такие же. Миша схватил кавказца за шиворот куртки из тонкой коричневой кожи и рывком забросил куда-то за перегородку. Тот попытался подняться, крича что-то на родном языке, на что Сторожев ответил увесистым пинком. Больше кавказец не проявил желания выступать. «Видимо, сильно напортачил. Миша просто так не звереет, даже с кавказцами», подумал Егор.

 - Что натворил? – спросил он Мишу, здороваясь за руку и кивая в сторону кавказца.

 - К девочке в общежитии приставал, чутли не в рабство ее запрячь пытался. Хотел, чтоб мусульманство приняла и ублажала его всячески. Хорошо, что она с дочкой моей в группе вместе учится. Я этого козла по тихому у общаги выцепил, в машину загрузил, теперь учить обращению с девушками буду.

 - А оформишь как?

 - Да, какая разница, Алексеич? – отмахнулся он, - Попытка изнасилования есть, а от попытки до преступления полшага. Засажу, скотину. В тюрьме сам бабой будет. Ну, а пока ... поучу Артурчика уму разуму, - последнюю фразу он специально сказал громко, чтобы Артурчик, сидящий сейчас в углу и держащийся за живот, все слышал. Наглость в глазах кавказца угасала, на смену ей приходил страх.

 - Так и надо. Совсем оборзели, скоты.

 На полу за перегородкой сейчас лежали двое – Артурчик и, какой-то старый седой бомж. Тот, которого Гриша притащил. Рация на поясе Вишневского зашипела, чей-то голос сквозь шипение произнес, «Гриш, заводи ...». Гриша обошел Егора и направился к лежащему на полу бомжу. Не скрывая брезгливости, грубо схватил его за плечи изодранной куртки и развернул, приговаривая «Вставай, давай! Просыпайся!». Бомж резко открыл глаза, вцепился почерневшими от грязи пальцами в форменную кожанку Вишневского и затараторил:

 «Грядет пора, угаснет свет,
 Для смертных в Мире места нет.
 Пойдут все черти по земле,
 Мир сгинет в грязной черной мгле.
 Все это видел я во сне ...»

 - Хек, оракул, блин, - усмехнулся Гриша, ловко вырвавшись из цепких лап старика, при этом, чуть не переломав тому кисти, - Подъем! Сейчас скорую вызывать будем.

 Старик, тяжело дыша, поднялся на ноги и поплелся за Вишневским вдоль по коридору. Проходя мимо Егора, он посмотрел ему в глаза и прошептал чуть слышно – «И мертвые пойдут по земле». При этом губы его не шевелились, а слова ножом врезались, казалось, в самую душу Егора.

 Квартира семьи Фаерман. 28 апреля, четверг, день

 Александр Назарович Фаерман. Предприниматель, заботливый муж, любящий отец

 В ванной комнате был погашен свет. Дверь чуть приоткрыта. Александр Назарович готов был поклясться, что слышал за дверью чье-то тяжелое хриплое дыхание. Сперва он включил свет, а потом стал медленно, крадучись просачиваться в небольшое отверстие приоткрытой двери. Габариты у Фаермана-старшего были довольно большими, потому, когда он протискивался, все же пришлось толкнуть дверь, и та противно заскрипела. По телу Александра пробежала мелкая дрожь, а мозг напрочь отказывался верить глазам. В зеркале ванной комнаты отражалась Алиса. Лицо ее было бледным, полностью обнаженное тело было испещрено резкими молниями синих венозных путей. Она чуть подрагивала, периодически ее голова начинала очень быстро трястись в разные стороны так, что очертания лица превращались в размытую страшную физиономию какого-то неведомого существа.

 - А-алиса? – спросил, заикаясь, Фаерман.

 Голова Алисы вновь затряслась, а потом резко остановилась и большие налитые кровью глаза заглянули Александру Назаровичу в самую душу.

 - Ты что, не узнаешь меня, папочка? – губы мертвеца еле заметно разошлись в легкой улыбке ... нет, скорее ухмылке. «Ухмылка мертвеца», подумал тогда Фаерман, «Похоже, я схожу с ума. Господи, я не верю тому, что вижу!»

 - О, лучше поверь, папочка. Ты совершенно здоров, - прочитало его мысли отражение Алисы. Она снова затрясла головой, и страшное скулящее хрипение врезалось в уши Александра. Звук был настолько невыносимым, что Фаерман не удержался, закрыл ладонями уши и истошно закричал.

 - Что тебе от меня нужно?! Прекрати! Что тебе нужно?!

 - О, ты знаешь, папочка, что мне нужно, - протянула Алиса, - мне нужна кровь!

 - Кровь? – колеблясь, переспросил Фаерман, опуская руки.

 - Да, кровь! – закричало отражение, - Кровь виновных в моей смерти!

 Неведомо откуда в груди Александра Назаровича начала нарастать дикая злоба. Он был серьезным человеком, но злым себя никогда не считал. А тут, его обуяла такая неестественно сильная ярость, что чуть пар из ушей не пошел. Он догадывался, что каким-то образом Алиса подбрасывает в его душу дровишки, заставляя злобу расти, но сопротивляться этому был не в силах. Фаерман ухватился за волосы обеими руками, с силой потянул, вырывая целые клоки, и зарычал.

 - Кто?!

 - Я расскажу тебе, - спокойным голосом сказало отражение, - Мы начнем с человека, по имени Виталий Семенов, - злобная ухмылка не сходила с лица твари, отражающейся в зеркале. Сейчас существо выглядело совсем не как покончившая жизнь самоубийством дочь Фаермана. Но, Александр Назарович уже не смотрел в зеркало, он катался по холодному кафельному полу, бился в конвульсиях, клок за клоком, вырывая из покрасневшей и кровоточащей макушки в одночасье поседевшие волосы.

 Место, более известное среди живых, как «Чистилище». Безвременье

 Алиса Фаерман, мертвая

 Крапнек не постеснялся снова разбудить Алису увесистым пинком. Девочка застонала от пронзившей бок боли. Все есть в этом загробном мире, и обмороки и боль. Да, и чувствует она себя совершенно живой. Разве что ... ну, где она еще могла повстречать такую уродливую громадину, как эта картофельная голова?

 - Поднимайся, давай! – рявкнул Крапнек, - Тебя зовут.

 - Кто? – спросила Алиса, поднимаясь на ноги и растирая пораненный бок. Там уже вовсю расползалось пятно гематомы, видать, сломал-таки пару ребер картофелеголовый ублюдок.

 - Не обзывайся, - прочитал ее мысли Крапнек, - А-то, так приложу, что к святоше поползешь на карачках!

 - К кому?

 - Пойдем со мной, сейчас сама все увидишь. Да, побыстрее давай, шевелись!

 Крапнек повернулся к Алисе спиной. Тошнота подкатила к ее горлу. Во всю спину картофельной головы ... вернее, во весь его затылок красовались две половинки волосатых ягодиц. «Вот уж точно, голова – что жопа», подумала Алиса и тут же свалилась на землю от сильного удара по голове.

 - Я тебя предупреждал, мертвячка? – со злостью в голосе пробасил Крапнек.

 - Прости-прости, - поспешила успокоить обидчика Алиса, - я не хотела!

 - Последнее предупреждение, и ... сожру. Наплевать на святошу, сожру и все!

 Всю дорогу по длинному пустому коридору Алиса старалась ни о чем не думать. Вернее, думала о том, чтобы ни о чем не думать. Ее мучения, которые непрерывно читал Крапнек, его очень забавляли. Он все время издавал глухие клокочущие звуки ... Алиса полагала, что так он пытается сдержать смех. Да, было тут над чем посмеяться. Как можно заставить человека, пусть даже не совсем живого, перестать думать? Наконец, впереди показалась самая, что ни на есть обыкновенная деревянная дверь. Дверь была уже довольно потрескавшейся, синяя краска с нее облуплялась, вместо ручки торчал ржавый болт, на котором, собственно, она когда-то и держалась. Алиса задумалась, хоть сама того не хотела, о том, что говорил картофелеголовый. Что за «святоша» ждал ее по ту сторону двери? Он будет решать, куда Алисе двигаться дальше – в Рай, или в Ад? Или нет никакого Рая и Ада, и она останется здесь слоняться по пустым коридорам со старыми обшарпанными дверями на веки вечные?

 - Заходи, сама все узнаешь, - пробасил Крапнек, в очередной раз прочитавший мысли девочки. Он открыл дверь, и грубо втолкнул Алису внутрь. Дверь захлопнулась за спиной маленькой мертвой девочки с такой силой, что штукатурка (да, на потолке была штукатурка), посыпалась ей на голову, а уши заложило. Внешним видом комната напоминала самый обычный кабинет советских времен, со старой мебелью, поблекшими обоями и огромным дубовым секретарским столом по центру. Похожий кабинет Алиса видела у Анны Сергеевны – директора школы, в которой когда-то училась. За столом сидела милая пожилая старушка, на вид лет восьмидесяти, с ухоженными седыми кудряшками на голове, мягкими розоватыми щеками и добрыми зелеными глазами. Именно такой Алиса всегда представляла себе идеальную бабушку, которой у нее, к сожалению, отродясь не было. Обе бабушки умерли еще до рождения внучки, так и не успев поиграть с ней и поучаствовать в ее воспитании. «Интересно, они тоже здесь?», задумалась на долю секунды Алиса.

 - Ну, конечно же, моя дорогая, - произнесла мягким убаюкивающим и удивительно родным голосом старушка, - Я и есть твоя бабушка.

Где-то на окраине города. 28 апреля, четверг, вечер

 Лидочка. Студентка третьего курса театрального университета, Мисс Весна по версии ТРК «Государь». Убежденная атеистка, вегетарианка

 Лидочкина мама не успевала удивляться тому, как ловко ее любимая дочурка справляется с таким количеством дел, навалившимися практически одновременно и везде успевает? Постоянные репетиции спектаклей, пробы на разнообразнейшие показы кинематографической индустрии и индустрии мод, толпы поклонников. Сессия за сессией сдаются, пробы проходятся … с разнообразным исходом — от радости до истерики, как говорится, один шаг … ухажеры меняются с такой скоростью, что всех и не упомнишь. И при этом, ни на секунду Светлана Анатольевна не посмела задуматься о том, что у Лидочки с этими мужчинами могли быть хоть какие-то … близкие, скажем так, отношения. Разве можно было подозревать эту милую юную девочку, в блудливости и вообще — аморальному образу жизни? Нет, нет и еще раз НЕТ! Она просто гуляет, встречается с интересными людьми, ухаживает за собой и позволяет ухаживать избранным. Взять хотя бы того же Рамзанчика? Красавец мужчина, рослый, плечистый, брови черные, а улыбка … будь Лидочкина мама помоложе, и та бы не устояла. Как он ухаживал, а какие красивые букеты дарил! Бизнесмен! Пять цветочных ларьков открыл, денег куры не клюют. Так нет же, поссорилась с ним Лидочка. Теперь с Глебом встречается. Тоже юноша интересный, но … студент … бедный студент. В свое время Светлана Анатольевна тоже любила бедного студента из Красноярска. Вместе окончили университет, отгуляли выпускной, а потом ... он улетел — а она, залетела. Аборт делать не стала, не принято тогда это было. Да и сейчас, честно говоря, не особо … пока, по крайней мере. Уж не как в Америке, слава Богу! Родилась дочка-лапочка, назвали Лидочкой. Крохотная такая была, а сейчас, глянь, как выросла! Красавица!

 Мясо Лидочка отказывалась есть из глубоких убеждений. Она была на сто процентов уверена в том, что: во-первых, мясо едят только толстые дуры; во-вторых, чем больше мяса съешь, тем в большем количестве убийств бедных коровушек, или свинок примешь участие; и, наконец, в-третьих,.. Третьего Лида и сама, признаться честно, не придумала. Но, всегда и всем говорила, что не ест мясных продуктов именно по трем причинам и не причиной меньше. Возможно, третью она оставляла про запас, но, тогда бы были на этот счет хоть какие-то мысли, а их не было. Стоит отметить, что Мисс Весна ТРК «Государь» была не просто вегетарианкой, она была веганом — не ела мяса, не кушала яички, не пила молоко, не кушала творог — употребляла только овощи, фрукты и … все. Да, случалось иногда падать в обмороки по непонятным причинам, но, к мясному и молочному от этой мелочи неприязнь не исчезла. Лидочка даже решила начать бегать по вечерам, чтобы доказать себе и другим, что веганы еще «ого-го какие здоровые и сильные». Вот и сегодняшний вечер не стал для начинающей актрисы исключением.

 - Я побежала, ма! - крикнула Лидочка, надевая набегу легкую спортивную курточку на худенькие плечи.

 - Только не бегай слишком долго, как в прошлый раз, - протянула Светлана Анатольевна из кухни, - а-то вчера до часа ночи бегала, а ушла в девять!

 - Я постараюсь не задерживаться, - Лидочка уже надевала кроссовки, сдерживая легкий смешок в пользу маминой наивности. Она действительно верила, что прошлым вечером ее дочка бегала целых четыре часа без передышки! Если бы хоть раз сама попыталась жирок растрясти с дочуркой, поняла бы, что больше часа бегать просто не реально. Можно и два, конечно, но, это если не выкладываться на все сто процентов. А Лиду легкий бег не прельщал — уж если бегать, так бежать на всю катушку, набирая скорость и ставя рекорды! Вот и вчера, ее маленькая дочурка всего за час, вместо обычных часа пятнадцати, добежала до Глебовского дома, и, уже в его постели, еще два часа ставила совсем другие рекорды. Потом, пол часа на кофе и сигареты, а до дома уже Глеб довез на автомобиле.

 - Ну, все. Пока, мам! - бросила на прощанье Лидочка, громко хлопая дверью. Спускаясь по лестничной площадке с родного пятого этажа девятиэтажки, девочка уже набирала телефон возлюбленного. «Ну, что? Ждешь?», «Ну, тогда я бегу. Давай, засекай время»

 Большая металлическая дверь подъезда распахнулась, противно запиликав электронным замком. Лидочка выбежала во двор и огляделась. Девять вечера, а на улице всех как корова языком слизала. Странно все это. Вчера, например, во дворе был настоящий тусняк. Дедушка Егор играл в нарды с местным алкашом Витей, баба Шура с подружками сидели на лавочках и галдели о … о чем там пенсионеры галдят? Да, все о том же, что и всегда. Одно плохо, «Санта Барбара» закончилась, тем для разговоров стало немного меньше. Ох, уж этот Сиси Кэпвелл. Мальчишки на турниках играли в «американку», кто больше всех подтянется. Вернее, в ту версию игры, где подтягивания не заканчиваются, пока усталость не отсеет всех, кроме одного. Лида не понимала, почему игра называется «американка», как, наверняка не понимали и мальчишки, но, играть этот пунктик не мешал. Сегодня же, двор пустовал, тишина наполнила его … такая тяжелая тишина, что дыхание Лиды эхом отталкивалось от стен стоявших неровным квадратом домов, улетая куда-то далеко. Туда, где, похоже, тоже никого не было. «Что, новый сериал какой по телику? Бригада 2?», подумала Лида, а потом решила, что не тусить вышла, а бегать … по крайней мере, час — точно бегать, а дальше, как пойдет. Включила плеер на любимую «Like a virgin» Мадонны и побежала к Глебу.

 ***

 Добраться до дома Глеба можно было двумя путями. Первый вел вдоль главной автомобильной дороги, огибая многочисленные постройки, в том числе школу и детский садик, в которые еще маленькой девочкой ходила Лида. А вот второй вел напрямую сквозь груды бетонных плит неоконченной стройки. Года два назад строительная компания, ходившая под крылом власть имущих городских управленцев, затеяла здесь строительство, а потом случились выборы и львиная доля «соучредителей» ушла на покой. Естественно, стройка была заморожена по причине нехватки средств. Жители района уже успели привыкнуть к развалинам, как к неотъемлемой части пейзажа, а молодежь со всего города взялась устраивать там соревнования по паркуру - получившему широкую известность виду экстремального спорта, со времен фильма «Ямакаси», в котором компания французской молодежи вытворяла сногсшибательные трюки, коим позавидовал бы сам Джеки Чан. Нередко у развалин случалось наблюдать машины скорой помощи, когда кто-нибудь из доморожденных паркурщиков получал серьезную травму. Пару раз в машину загружали носилки с телом, с головой укрытым простыней. Но, не смотря на высокую травмоопасность и явный риск для жизни, паркурщики не успокоились – наоборот, их стало еще больше! Опасность и угроза для жизни лишь подогрели их желание поиграть со смертью. Лида считала этих ребят идиотами конченными, не смотря на то, что не раз была приглашена посмотреть на их трюки и поболеть за местную команду ... и соглашалась. Выбор направления пал, как и всегда, на второй вариант. Лида свернула с дороги и пересекла приоткрытые ворота строительного участка. Пробежав всего несколько метров, она услышала, как кто-то окрикивает ее откуда-то сверху.

 - Лида!- она посмотрела на верх стоявшего слева недостроенного кирпичного дома. Высотой стен строение было на два с половиной этажа. С высоты на нее смотрели два молодых парня, обоих она хорошо знала.

 - Паша, Сёма! Вы тренировку затеяли что ли? – улыбнувшись, спросила Лида.

 - Так, а то! – крикнул Паша, высокий крепкого телосложения белобрысый паренек восемнадцати лет, - Скоро соревнование, надо быть готовым на все сто!

 - Ага, и чтоб без травм всяких, как в прошлый раз, - пробасил Семён, маленький юркий парень, при этом не менее крепкого и внушительного телосложения, чем товарищ. А уж в паркуре он такие трюки выделывал, на зависть соперникам. И это в его семнадцать .., - Данила Прыткин на прошлом соревновании так приложился макушкой, что опять на скорой увозили. Весь вечер испортил, - довольно жестоко высказался он, сплюнув куда-то в сторону.

 - Очень грубо! – возмутилась Лида, при этом, не переставая лучезарно улыбаться.

 - Мы новый трюк отрабатываем, не хочешь заценить? – Паша подпрыгивал на месте, разминая икры ... и, от нетерпения. Уж очень ему хотелось поразить ту, в кого он уже почти год был по уши влюблен.

 - Мне к Глебу надо. Может в другой раз? – говоря про Глеба, Лида нарочно дразнила Пашу. Она видела, как он смотрит на нее, как пытается ухаживать. Дразнила не со зла, а просто потому, что у нее был такой характер – любила, когда за ней ухаживали, даже если ухажер ни капельки не нравился.

 - Да ладно тебе. Это быстро! Успеешь еще к качку своему, - протяжным ноющим голосом продолжал уговаривать девушку Паша.

 Внутри у Паши все бурлило и переворачивалось от одного лишь упоминания о студенте спортсмене, сумевшему заинтересовать Лиду больше, чем он. И чем? Ну, постарше чуток. Ну, бодибилдингом увлекается. Паша мог дать ему фору во всем! Учился он в университете на «отлично», телосложением спортивным не обделен, на лицо не урод, так в чем же дело? Почему Лида не выбрала его? Почему ни к нему домой сейчас, в буквальном смысле, бежит?

 - Ну, ладно ... давай, только быстро.

 ***

 Трюк ребята готовили как раз на недостроенной половине третьего этажа, с которого говорили с Лидой. Он заключался в том, что Паша перепрыгнет с постройки, находившейся слева от дороги, где стояла девушка, на недостроенный первый этаж справа. Прыгнув, он должен был схватиться за трубу стоявших рядом металлических лесов, крутануться для ускорения и, оторвавшись от нее, пролететь добрый десяток метров, приземлившись в намеченном месте, сквозь, наполовину выложенный из кирпича, оконный разъем. Сумасшедший трюк – очень опасный. Когда Лиде в красках обрисовали его подробности, она не удержалась и прокомментировала идею, как сумасшедшую, а Пашу назвала «конченым дундуком». Но, это его нисколечко не задело.

 - Ты же разобьешься, дебил! – искренне волнуясь, прокричала Лида.

 - Если у меня получится сделать это, на соревнованиях я просто всех порву! – крикнул Паша, раззадоривая себя для смелости. Его уже начинало потряхивать от выпущенного в кровь адреналина. На место приземления уже перебрался Семен, чтобы подстраховать товарища. Стоя у недостроенного окна, он крикнул «Можно» и Паша отошел назад для разбега.

 - Готов! – крикнул Паша. Он уже не слышал, что еще кричала ему вдогонку перепугавшаяся девушка. Предельно разогнавшись, Паша оттолкнулся сразу двумя ногами от края и полетел в сторону лесов. Он уже дотронулся до трубы руками, когда отметил, насколько же скользкой она оказалась. Руки соскользнули, тело перевернуло ногами к верху, и Паша вниз головой упал на гору песка и щебня. Песок мог спасти ему жизнь, но хруст шейных позвонков громким эхом прокатился по стенам недостроенных домов, улетая куда-то далеко-далеко, унося за собой душу юного паркурщика. Лида закричала, закрыв лицо руками. Ей никогда еще не доводилось видеть смерть так близко. Смерть знакомого человека. Смерть влюбленного в нее человека. Смерть человека!

 Лида подбежала к бездыханному телу Паши, краем глаза заметив искаженное от ужаса лицо Семена. Он стоял неподвижно возле недостроенного окна и, кажется, даже не дышал. Девочка опустилась на колени перед тем, кто совсем недавно хвастался новым опасным трюком, не обращая внимания на ее протест, и заплакала. Глаза залили слезы, туш потекла, и стало совсем ничего не видно, к Лиде подкатывала истерика. Она дрожала всем телом, всхлипывала и что-то бубнила себе под нос. Лида не услышала, как Семен закричал «Смотри!», каким-то не своим тоненьким визгливым голоском. А потом острая боль пронзила ее ладонь. Слезы мешали разглядеть побледневшее лицо Паши, впившегося зубами в руку той, кого совсем недавно боготворил. Его ничего не выражающие глаза с побелевшими зрачками смотрели куда-то в пустоту. Зубы оторвали кусок мяса, руки крепко держали запястье, чтобы Лида не смогла вырваться и убежать. Судорожно, с отвратительным гульканьем, заглотив кусок сочащегося кровью мяса, мертвец снова вцепился в ладонь девушки дико визжащей от непередаваемой боли. Лида потеряла сознание, даже не подозревая, что очнется нежитью и постарается съесть Семена, безрезультатно старавшегося оттащить голодную тварь в сторону, чтобы спасти ее.

Центр, элитный пятиэтажный дом у здания администрации города. 28 апреля, четверг, вечер

 Борис Сергеевич, банкир, сын влиятельной мамы

 Борис Сергеевич не был великого ума или хотя бы приятной наружности. Толстый, сутулый и всегда дурно пахнущий, он имел потрясающий успех среди многих молоденьких девушек. Особенно тех, что приехали в этот город учиться, откуда-нибудь издалека. Лучше всего, какой-нибудь деревушки – такие вообще смотрели на молодого банкира, как на икону. Вонял Борис Сергеевич не потому, что не мылся, даже наоборот, он был весьма чистоплотен. Мылся по несколько раз на дню, обливался дорогущими одеколонами, втирал благовония и лосьоны, но кожа все равно продолжала вонять. Запах был похож на жженое сало, противный и въедливый. К слову сказать, его мамаша, не на шаг не оставлявшая любимого детинушку, тоже наполняла все и вся подобным запахом. Семейная хворь, так сказать. Мама у Бориса тоже была тучна. Но, это нисколечко не означало, что все толстяки пахнут подобным образом. Нет. Проблема была зарыта куда глубже, в генах. Своеобразная болезнь. Неизлечимая и жутко неприятная. Однако хоть и тревожило душу банкира, свойственное его семье проклятье, красивые молодые девушки помогали ему забыть обо всех бедах. Правда, последнее время начались проблемы с потенцией. Не потому, что здоровье толстяка пошатывалось и моджо дало брешь. Нет. Когда Борис Сергеевич просматривал разнообразнейшие порно-сайты, или ходил к личной Госпоже, его либидо было подобно флагштоку. Приелись банкиру легкодоступные тощие малолетки, хотелось чего-то особенного, с перчинкой так сказать. Пробил у своих в полиции, пообщался с верным адвокатом, позвонил нужным людям, не страдающим излишними угрызениями совести, и нашел в одном из городских детских домов девочку лет пятнадцати. К педофилии Борис Сергеевич склонен пока не был, потому и попросил «тех, кто решает вопросы», чтобы подыскали «постарше и без последствий». Леночка Сафронова слыла круглой сиротой и частенько убегала из детского дома. Бывало, пропадала неделями. Потом возвращалась вся зареванная, голодная, грязная и злая. При этом не слыла наркоманкой и ничем не болела. В том самом плане, который был интересен Борису Сергеевичу. Остальное было делом техники и денег. Поймали, связали, тайно привезли в квартиру, кого надо подмаслили ... и, бедняжка Леночка Сафронова заблаговременно попала в список пропавших безвести, а позже и дело закроют, приписав несчастную к умершим. Нету девочки, все, умерла! Однако, сейчас она, вполне живая, лежала на огромной и мягкой кровати Бориса Сергеевича, привязанная за руки и ноги к специально вмонтированным в пол металлическим перекладинам. Их установили задолго до возникновения у банкира мыслей о похищении и сексуальном рабстве. Он сделал это для несколько иных целей – обычно, к кровати привязывали именно его. Уже второй день Леночка «гостила» у Бориса. Была ужасно измотана, практически мертва. Борис Сергеевич не бил и не пытал ее, не считая сексуальных пыток, к которым привлек в обязательном порядке. Ну, не был он живодером, не хотел причинять ей боль! Кроме того случая, с анальным сексом, конечно. Вот тогда-то Леночка вдоволь накричалась. Тут пригодилась полная звукоизоляция квартиры, которая, к слову, обошлась не дешево.

 Еды в доме было навалом, алкоголя тоже. Банкир взял себе бессрочный отпуск и не только не выходил на улицу, что для него было весьма трудоемким и изматывающим процессом, даже телевизор не включал. Конечно же, он не мог знать, что творилось снаружи. Сейчас Борис Сергеевич стоял в «костюме Адама» перед кроватью, на которой, совершенно неподвижно, лежала его жертва.

 - Надоела ты мне, - процедил он сквозь зубы своим визгливым поросячьим голоском.

 Банкир подошел ближе и отстегнул из оков Леночкины ноги. Подождал, посмотрел, ничего не произошло. Девушка все еще не двигалась. Подошел еще ближе и проверил, бьется ли сердце, приложив два пальца к сонной артерии на ее шее. Сердце не билось!

 - Млять! – закричал он, развязывая узлы на посиневших запястьях, - Ты не должна была сегодня умирать, сука! Тебя должны забрать только завтра!

 Отвязав вторую руку, Борис поспешил к телефону. Выудил из записной книжки номер за подписью «Шульц» и вдавил жирным пальцем кнопку вызова.

 «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети»

 Нашел другой номер «Максим Валдай»

 «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети»

 Последний шанс, хоть и не хотелось набирать, «Мамочка»

 «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети»

 - Да, что вы, млять, все делаете? Нахера вам телефоны!?

 В сердцах, банкир со всей силы метнул телефон в стену, как раз туда, где стояла и смотрела на него Леночка. Ее зрачки были белыми, как снег, лицо обвисшее, рот чуть приоткрыт. Она пошла прямиком на, разом побледневшего, толстяка. Тот попятился и запнулся об угол красивого и пышного ковра. Упав на спину, банкир постарался сразу же встать, но для него это было не так легко. Подобно черепахе, Борис Сергеевич пытался перевернуться на бок и помочь тяжелому телу руками. Подобно кукле-неваляшке, его опрокидывало обратно. Банкир визжал, словно связанный боров, завидевший мясника, или волка. Скорее волка, увидь он его, точно бы визжал. Леночка не спешила, она медленно шла, волоча ногами, страшные глаза неустанно следили за движениями толстяка. Тогда Борис Сергеевич принялся кричать и звать на помощь. Но, полная шумоизоляция знала свое дело, да и некому было услышать его в этом мертвом доме. Равно, как и криков от боли и ужаса, когда Леночка добралась до рыхлых покрытых целлюлитом ляшек и впилась зубами в Борисово мужское начало.

Место, более известное среди живых, как «Чистилище». Безвременье

 Алиса Фаерман, мертвая

 Алиса не верила, что умерла. Она, как ни в чем не бывало, сидела в кабинете на мягком диване и пила кофе с молоком. Ну и что с того, что диван в кабинете материализовался прямо из воздуха? Самый, что ни на есть обыкновенный диван – мягкий, удобный. Девочку совершенно не смущало, что напротив сидела ее родная бабушка по отцовской линии. Даром, что бабушку свою она никогда не видела. Любовь Алексеевна тоже пила кофе, ароматный и терпкий. И где только она его в этом месте доставала? Может, тоже материализовала из пустоты? Если так, то она, наверное, и на большее способна? Видно же было, как Крапнек побаивается ее, даже не зашел вслед за Алисой в комнату. Хотя, что ему, на самом деле тут делать?

 - Крапнек не вхож в эти стены, - прочитав мысли Алисы, сказала Любовь Алексеевна.

 - А кто он вообще такой? – поинтересовалась девочка, чертыхнувшись про себя, что забыла, как любят здесь все читать чужие мысли.

 - Он приходил съесть тебя, а я его остановила. Крапнек – пожиратель самоубийц. Вы для него деликатес, - сказала бабушка, непонятно чему улыбаясь. Алиса покраснела от стыда. Она представила, кем является в этом мире. Самоубийца, грешница, падаль. Человек, не дорожащий собственной жизнью – никто.

 - Тот, кто попадет в желудок Крапнека, познает Ад, - продолжила Любовь Алексеевна, - не тот Ад, что для простых грешников. Истинный Ад слишком сложен и разнообразен, в нем есть уровни, подключена жестокая фантазия Творца. Ад Крапнека однообразен – вечная мука от разложения в его пищеварительном тракте. Эта мука сравнима с четвертым уровнем истинного Ада. Как, если бы ты, например, убила старушку, а потом раскаялась в церкви и сдалась властям. Раскаяние – не есть Спасение, что бы ни говорила о том церковь. Да, ты не пойдешь на вилы третьего уровня, а вот четвертый для тебя – самое то.

 - А сколько всего этих уровней? – вдруг заинтересовалась Алиса.

 - В том измерении, про которое мы сейчас говорим – шесть. А самих измерений, по-моему, восемь или семь, - сказала Любовь Алексеевна задумчиво, - Даже я знаю, как устроены лишь два из них. Про остальные же в Чистилище ходят лишь легенды.

 - Какие легенды?

 - Ну, - снова задумалась бабушка, - поговаривают, например, что Творец ... я имею в виду творца Ада, конечно. Не Бога, - решила уточнить она, - Вернее, конечно, Бога. Но ... как бы тебе объяснить?.. О, у тебя остыл кофе, секунду...

 Любовь Алексеевна чуть приподняла указательный палец, указывая на кружку Алисы, и та моментально до самых краев наполнилась ароматным горячим кофе.

 - Только не обожгись, моя милая, - предупредила она внучку и, явно обдумав в сложившейся паузе продолжение своего повествования, слегка улыбнулась, - Алисонька, Бог многолик. Представь себе человека, разделенного разными сущностями на две равные половины. Одна половина лица добрая и красивая, вторая – злая и уродливая. Одна рука нежная и мягкая, с ровно подстриженными аккуратными ноготками, другая – испещренная шрамами, волосатая когтистая лапа. И так далее, - Любовь Алексеевна остановилась и вопросительно посмотрела на внучку. Та, понимающе кивнула и снова приложилась губами к чуть остывшей кружке.

 - На любой вопрос у Бога найдется два ответа, для любой проблемы – два решения. Представляешь, как сложно ему дается каждое решение? – Алиса снова кивнула, - Таким образом, сохраняется шаткое равновесие, поскольку на любое свое действие, Бог совершает противодействие. Создав Рай, он сотворил и Ад. В Раю парят Ангелы, в Аду ползают Демоны ...

 - А Чистилище? – не удержавшись, перебила ее Алиса.

 - Чистилище – это коридор, который всегда должен оставаться пуст, - уловив непонимание в глазах внучки, Любовь Алексеевна поспешила объяснить, - Учения земной церкви гласят, что в Чистилище люди получают шанс искупить содеянные грехи, прежде чем отправиться в Рай. Или в Ад, если грехи их слишком тяжелы для искупления. Изначально, все планировалось именно так, но Мы столкнулись с некоторыми трудностями. Людям свойственно воевать, а в войнах гибнут миллионы. Чистилище наполнялось с огромной скоростью, люди страдали, Крапнек жрал одних, других просто пугал, воцарилась паника. Люди не молились об искуплении, они не понимали, чего от них хотят. Первую из моих предшественниц Творец назначил все с теми же словами. «Этот коридор должен быть всегда пуст» Святую звали Ангелина. Она вела праведную жизнь и заслужила любовь Господа, когда ценой собственной жизни спасла из горящей церковной школы несколько десятков детей. Ангелине были переданы полномочия решать, что есть грех – а что нет. И она приняла решение. Все люди – грешники. Грехи их разделили на три группы – тяжелые, легкие и.., - бабушка с выражением посмотрела в глаза внучки, - самоубийцы. Последних Ангелина подарила Крапнеку, обязав поедать только их. Первые же две группы либо получали прощение автоматически и отправлялись в Рай, либо – не имели права на прощение вообще. Как только они попадали в Чистилище, их сразу же отправляли в первое измерение. А там уже свое подобие Чистилища имеется, понимаешь? Не зря же столько измерений только под адские границы отдано. В Раю тоже самое – свой отбор.

 - То есть, получается, что Чистилище – это всего-навсего первый фильтр?

 - Все верно. Самая грязная работа на нас, а потом уже легче и тщательнее.

 Алиса допила уже третью по счету кружку кофе, но точно осознавала, что сердце рвется из груди не из-за переизбытка кофеина. Переживания ее нельзя было описать словами. Получить столько информации, да еще ТАКОЙ! Встретить родную бабушку в должности Святой, спастись от вечных мук в желудке пожирателя самоубийц, пить кофе в Чистилище! Всего этого Алиса и представить себе не могла.

 Из размышлений Алису вывел стук тяжело приложившейся о стол кружки. Любовь Алексеевна может и не хотела поставить ее с такой силой, но почему-то не смогла себя сдержать. Сейчас внучка смотрела на нее с испугом, ибо лицо ее исказилось от злости. Бабушка глубоко задышала, стараясь себя успокоить, и у нее это получилось. Спустя секунду, перед Алисой сидела все та же милая старушка с румяными пухлыми щечками.

 - Конечно, я помогла тебе с Крапнеком, потому что ты моя родная внучка. Но, мы обязаны подчиняться тем же законам равновесия, что и сам Творец. Мне понадобится твоя помощь, внучка. Не стану врать, тебя ждет очень опасное задание, от выполнения которого зависит не только участь твоей бессмертной души, но и жизнь того мира, что ты недавно отвергла. А сейчас, позволь мне рассказать тебе еще одну историю ...

 Стены комнаты, как и все, что находилось в ней, растворились в слепящем белом свете. Спустя секунду, Алиса и Любовь Алексеевна стояли посреди большой автомобильной трассы, расчерченной белыми светоотражающими линиями, а по обе стороны от нее была пустота. Картина напоминала себе рисунок ребенка, пожелавшего нарисовать дорогу, но поленившегося пририсовать к ней пейзаж. Белый свет и ничего более.

 -Надоело сидеть в затхлом кабинете, - постаралась объяснить бабушка, - гораздо удобнее вести беседу, когда куда-то идешь. Идти нам здесь особо некуда, потому мы просто побредем, куда глаза глядят. Вот туда, например – она указала рукой в одном из направлений дороги, на конце которой из пустоты материализовался парк развлечений. Над парком возвышалось колесо обозрения, были там клоунские шатры и американские горки. Видно было, что парк работает, маленькие фигурки людей сновали по нему взад вперед, катались на аттракционах, чуть слышна была музыка и детский смех.

 - А мы покатаемся? – не удержавшись, стыдясь собственной несдержанности, спросила Алиса. Уж, больно она любила парки аттракционов, с их пугающими аттракционами, веселыми клоунами, салютом по вечерам и сахарной ватой. Бабушка рассмеялась.

 - Ну, если хочешь, можно потом и покататься. Но, сначала давай пройдемся, она пропустила Алису вперед себя и улыбнулась. Но, не той милой бабушкиной улыбкой, что озаряла румяное пухленькое лицо всего секунду назад. Уголки рта расползлись от уха до уха, обнажая острые, как бритва зубы. Глаза при этом налились кровью, ядрышки зрачков вытянулись, как у рептилии. Алиса сделала пару шагов в сторону парка развлечений и обернулась. Милая ухоженная бабушка смотрела на нее теплыми заботливыми глазами.

 - Пойдем моя милая, пойдем ...

Квартира Егора Алексеевича Митрофанова. 28 апреля, четверг, поздний вечер

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 Трехкомнатная квартира досталась Егору Алексеевичу по наследству от усопших бабушки и дедушки. В ней он практически ничего не менял – все та же старая мебель, все тот же обшарпанный кухонный гарнитур советских времен. Изменилась лишь обстановка в одной из комнат, Егор устроил там собственный тренажерный зал. Была там скамья со штангой, беговая дорожка, турник, гантели разного веса на металлической подставке и боксерская груша. Именно по ней Егор сейчас дубасил со всей силы, прогоняя накопившиеся с рабочего дня стресс и злобу. Он злился на глупость и непорядочность людей, что его окружают, злился на маленькую зарплату, заставляющую его брать взятки, чтобы не умереть с голоду. Вообще, в жизни капитана полиции хватало причин для злости. И эта его тупая убежденность в холостятском образе жизни. А все от чего? Почему он до сих пор не женился? Почему никто не родил ему сына? Сына, которому бы смог передать все свои знания и умения, которого бы охранял и поддерживал, ставил на ноги и подготавливал к суровой и жестокой жизни этого несправедливого мира. Мира, в котором сильный жрет слабого. Мира, в котором, пока сильный жрет слабого, слабому никто не поможет – ни сильный, ни слабый. Сильнее всего злило то, что у него были ответы на эти вопросы. Страшная правда, что мешала жить. Будь он женщиной, рыдал бы каждую ночь в подушку, не зная спокойствия, не жалея слез. Проблема была слишком глубоко зарытой и не давала возможности выжечь, искоренить ее, отделить зерна от плевел и жить спокойной счастливой жизнью. Из трех сыновей четы Митрофановых, Егор был единственным, кто родился без врожденных дефектов и получил возможность жить нормальной жизнью, без врачей, лекарств и пожизненной родительской опеки. Старший брат, Алешка, страдал синдромом дауна. А средний, Николай, и вовсе был мертворожденным. Егор молился на своих родителей, нашедших в себе смелость предпринять третью попытку и даровать ему жизнь. Но, Алексей до сих пор живет с родителями, и в сущий кошмар превращает каждый день их существования. Мать истерит и запирается в ванной, отец все чаще и чаще прикладывается к бутылке. А ведь они уже старики. Еще одной причиной, почему Егору приходилось поступать со своими принципами и брать взятки, была семья, которой он просто обязан был помогать материально. Он не мог заставить себя помогать им физически, ухаживая за братом или просто находясь у них дома. Ну, не мог он всего этого вынести! Конечно же, Егор не смел допустить даже на секундочку мысль о том, чтобы встать на место своих родителей и подарить миру еще одно недоразвитое потомство.

 Капитан, не сбавляя темп со всей дури колотил грушу, поочередно меняя стойку, как учили в секции бокса, и иногда приподнимая правое колено, встречая летящий на него мешок после особо сильного прямого удара. Пот градом лился с лица, майка прилипла к спине, но Егор не останавливался. Боль не уходила с потом, как это случалось обычно. Она лишь усиливалась. Причиной тому был звонок родителей сегодня днем. Они просили, чтобы завтра Егор приехал и помог перевезти старшего брата в специальную клинику. Видимо, остатки христианской добродетели Зои Максимовны и Алексея Витальевича, наконец иссякли и они решились отказаться от своего нерадивого сына. Егор не смел винить их за это. Сколько ему? Сорок пять? А им? Они уже давно пенсионеры, старые больные люди. Им пора лечить свои собственные болячки, а не нянчится со слюнявым мужиком, самой жизнью приносящим одно лишь горе своей семье. Однако разговор воскресил давно зарытые в глубине души воспоминания. То, как Егор покинул родительский дом. Слезы матери и разочарованный взгляд отца. Тот будто говорил ему, «Не оставляй нас, сынок. Не оставляй нас одних» Да, капитан полиции сбежал из дома! Он сбежал от всех неприятностей, от боли, от горя, скандалов и пьяных драк. Оставил все это за плечами, стараясь как можно реже напоминать себе о том, кто он и как попал в этот мир. Через что ему пришлось пройти и, через что еще придется. Неожиданно для самого себя, Егор ощутил волной накатившую усталость, в глазах потемнело, ноги подкосились, и он ничком рухнул на пол. Видимо, совсем измотал себя упорной тренировкой сегодня. Сознание пришло в норму, капитан лежал на полу неподвижно и лишь глазами нащупал маленькие настенные часы. Он работал с грушей уже почти три часа без передышки, а до того рвал мышцы со штангой. А еще раньше, бежал на беговой дорожке около часа. Почти пять часов тренировки, а на часах уже за полночь. И он ничего не поел, когда пришел с работы – кусок не лез в горло. Егор закрыл глаза, погружаясь в тяжелый тянучий и неспокойный сон. Во сне он стоял в каком-то сером и пыльном коридоре с обшарпанными обоями на стенах. С другого конца коридора на него смотрел Алешка. Лицо его было искажено от злобы, из приоткрытого рта текли слюни. Брат протянул к Егору кривую руку с погрызенными почти до самого основания ногтями и издал утробный рык.

 - Ты никада меня не лубил! – закричал он, - Ты совсем забыл про мыня!

 Секунду спустя, Алешка возник прямо у самого носа Егора. Его зловонное дыхание врезалось в ноздри, глаза были бешеные и ... голодные?

 - Ты никада меня не лубил!!! – снова закричал Алешка и вгрызся зубами в лицо своего брата.

 Егор открыл глаза и посмотрел на часы. Полвторого ночи. Он все еще лежал на полу и очень замерз. Весь влажный от пота, липкий и испуганный. Это был не первый раз, когда Егора мучили кошмары про собственного брата. Но, такие – никогда. Обычно, кошмар сводился к далеким воспоминаниям детства, в которых Алешка вел себя, как и подобает человеку, страдающему синдромом дауна. А «монстром кошмара» становилась их мать, которая обвиняла во всех своих бедах Егора, а потом хваталась за нож или пыталась отстричь ему ухо садовыми ножницами, приговаривая «Сейчас ты все услышишь!». Из состояния сна его выдернула спасительная трель телефонного звона. Егор с немалым трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел в гостиную, туда, где у кресла на тумбочке стоял телефон.

 - Митрофанов, - выдохнул он в трубку.

 - Егор, срочный вызов! Начальство собирает всех! В городе творится что-то ужасное! – закричал с другого конца провода хорошо знакомый голос. Это был Гриша. Гриша Вишневский.

 - Гриша? – все же переспросил Егор, - Ты чего так поздно? – все еще отходя ото сна, Егор не смог усвоить протараторенную скороговоркой информацию.

 - Начальство собирает всех! В городе настоящая война! Уже семь убийств, телефоны срываются, ты нужен, срочно!

Центр, элитный пятиэтажный дом у здания администрации города. 28 апреля, четверг,  ночь

 Сергей Юрьевич Семенов. Отец Виталика, влиятельный человек

 Сергей Юрьевич уже крепко спал, когда зазвонил телефон. Он лениво приоткрыл один глаз, жена тоже проснулась и, в отличие от супруга, даже глаз открывать не захотела. Она лишь пошарила рукой по тумбочке в поисках телефона, нащупала его, сняла трубку и приложила к уху.

 -  Кто так поздно? – спросил, зевая Семенов. Жена молчала, из трубки доносился громкий визгливый голос. Человек что-то тараторил скороговоркой. Наконец Люба, так звали мать семейства Семеновых, разобрала, что ей пытались сказать и, как ошпаренная, вскочила с кровати, чем очень напугала супруга.

 - Это друзья нашего мальчика, его похитили! – закричала она.

 -Кто?! – теперь с кровати вскочил и Сергей. Он подбежал к жене и вырвал из ее рук телефон, - Кто?! – снова закричал он, но уже в трубку. Тот же визгливый голос быстро обрисовал ситуацию. Какой-то мужик, страшный, на Land Rover-е, ударил, закинул в машину, номер машины имеется. С каждой секундой Сергей Юрьевич становился бледнее. Он схватил блокнот и записал номер машины, затем, не прощаясь, положил трубку. Стоя у кровати в одних трусах, не обращая внимания на всхлипывания сидящей на полу жены, Семенов думал. Все знакомые знали, что Сергея Юрьевича нельзя относить к людям, способным в тяжелой ситуации поддаться эмоциям и наломать дров. Нет, этот человек всю свою жизнь, подобно шахматисту обдумывал и взвешивал каждый последующий шаг. Именно поэтому, сейчас бывший смотрящий за городом по прозвищу Булат не гнил на нарах, как большинство коллег, а держал под собой вполне легальный и преуспевающий концерн. А управлять группировкой можно было и на вполне законных основаниях – открыв частное охранное агентство «Булат», например. В «Булате» работало свыше двухсот преданных хозяину человек с недюжей физической и боевой подготовкой. Агентство подмяло под свою «крышу» практически всех бизнесменов города, полностью вытеснив конкурентов. Пусть, те тоже принадлежали людям не совсем чистой руки, но, большинство закрылось сразу же, как только узнало, кому именно принадлежит «Булат». А бывшие военные превратились в бывших живых хозяев охранных предприятий. К Булату никаких претензий, естественно, при этом не предъявлялось. Телефон в ладони нагрелся, нужно сделать несколько звонков, привлечь лучших, подключить к поискам полицию, разузнать, кто осмелился похитить его сына. А главное, с какой целью он это сделал? У Булата хватало врагов, новых и тех, что остались из прошлой, почти позабытой жизни. Все они могли решиться на крайние меры. Похищение – нормальная практика. А потом пришлют Сергею мизинец сына и попытаются диктовать свои условия. Именно «попытаются» - как бы при этом не было жалко пальцев собственного отпрыска, слишком тяжелые последствия может привести даже малейшая уступка похитителям. Этого нельзя допустить, никак нельзя. На кону была не только жизнь его собственного сына, но и много большее, чем просто жизнь. Огромные деньги, недвижимость, концерн. «Я этих гадов на ремни порежу», процедил сквозь зубы Булат, выуживая из памяти номер прикормленного оперативника. Лучшего в своем роде. Перво-наперво надо звонить ему. Не стоит распространять информацию по телефону, пусть лучше сам приедет. Вообще, надо всех собрать дома на охраняемой территории, выезжать куда-то самому сейчас слишком опасно.

Окрестности городского морга, окраина города. 28 апреля, четверг, ночь

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 Когда Егор Алексеевич приехал на обозначенное место, его глазам явилась нереальная картина происходящего. Отряд ОМОНа стоял полукольцом перед полицейскими машинами и прицельно стрелял мелкими очередями в разные стороны. Из-за машин и спин сотрудников отряда особого назначения Егор ничего не мог рассмотреть. Он направился прямиком к стрелявшим, выхватывая из кобуры пистолет, когда взгляд поймал фигуру товарища. У личного автомобиля, красной трехдверной «Нивы», нервно курил Вишневский. Он выбросил сигарету и схватился за телефон. Подбежав к Грише, Егор уловил только обрывок из разговора. «Люба, не спорь! Собери детей и на дачу к отцу! Я подъеду ... Люба! Я подъеду, как только смогу! Делай, что говорю! За вами уже едет машина. Жди!.. Я буду ...», он обратил внимание на подбежавшего товарища и положил трубку.

 - Я не верю во все это! – закричал он, снова закуривая. Судя по количеству окурков под его ногами, уже пятую.

 - Во что? – искренне растерявшись, спросил Егор.

 - Ты еще не видел? – Гриша схватил Егора под руку и потащил к полицейскому заслону. Он отобрал у какого-то молодого коллеги бинокль и протянул товарищу, - Смотри туда! – он указал рукой направление.

 Егор приложил бинокль к глазам и направил его в сторону стоявшего метрах в двухстах на небольшом возвышении зданию городского морга. Из дверей и окон здания выпадали, выползали и выходили на заплетающихся ногах люди. Большей частью обнаженные. Поразило то, что все они двигались в сторону города, а значит и на стоявший стеной отряд полиции, сотрудники которой без малейших колебаний старались перестрелять их всех.

 - Это кто? – ошарашено спросил Егор.

 - Как это, кто? – возмутился Гриша, - Дед Пыхто! Мертвые, Алексеич! Это трупы из морга бегут!

 Егор опустил бинокль и посмотрел на товарища так, будто в дурдом пришел его навестить.

 - Кто?

 - Мертвые, Егич! Я и сам не поверил! Так они, мля, еще и голодные! Двух наших ребят загрызли, как собаки, а те, мля, встали и на своих бросились! Мы в фильм ужасов попали! Писец, апокалипсис пришел! Смотри! – Гриша вскинул свой «укорот» наизготовку, а Егор проследил за его взглядом. Откуда-то с боку к ним медленно на заплетающихся ногах шла девочка лет двенадцати. Голая, кожа бледного иссиня-серого оттенка, вертикально по грудной клетке красовался огромный разрез, зашитый толстыми прорезиненными нитками. Тяжело вздохнув в рыжие усы и прицелившись, Гриша открыл огонь. Несколько пуль ударили в грудь аккурат по свежему шву, девочку отбросило на лопатки. Шов разошелся, грудная клетка раскрылась, как большая книга, явив полицейским то месиво, в которое превратились от пуль сердце и легкие. Егор, хоть и немало повидал в этой жизни, не смог сдержать рвотных позывов, и извергнулся на землю наскоро проглоченным дома бутербродом и чашкой растворимого кофе.

 - Млять! – только и сумел вымолвить он. Вишневский посмотрел на него, качая головой, затем взгляд его вернулся к девочке. Та не желала погибать, перевернулась на живот, от чего внутренности ее выпали из раскрытой груди, заставив Егора снова закрыть рот руками, дергаясь в рвотных позывах.

 - Только в голову дохнут, - произнес Гриша, наводя прицел аккурат промеж глаз мертвячки и нажимая на спусковой крючок. Брызг черепной крошки, мозгов и какой-то слизи из затылка, аккуратное отверстие во лбу, и маленькая девочка снова упокоилась ... теперь уже навсегда.

 - Что делать? – спросил Егор, вытирая рот рукавом куртки.

 - Снимать штаны, мля, и бегать! Приди в себя, Алексеич! – он схватил его руками за плечи и встряхнул, - Че, жмуриков никогда не видел, что ли? – он постарался улыбнуться, скорее подбадривая себя, а не товарища. Видно было, что сам Вишневский уже находился на грани нервного срыва, - а если серьезно, валить из города надо, пока мы одни из первых все узнали. Потом начнется такое, что не в сказке сказать ... не топором вырубить...

 Двое полицейских, недолго думая, погрузились, каждый в свою машину, и поспешили уехать подальше от опасного места. Если наступает Конец Света, то у них найдутся дела поважнее, чем отбивать у мертвецов здание, законно построенное специально под них. Машины были уже далеко, когда мертвецы добрались до сотрудников ОМОНа, а позднее, уже с ними, напали на подъехавшую подмогу.

 Егор уже выехал на трассу и втопил педаль газа в пол, когда в кармане куртки любимой «smells like teen spirit» распелся телефон. «Сергей Юрьевич Семенов», сверкала надпись на дисплее.

 - Млять! – в сердцах крикнул Егор, саданув ладонью по баранке. В голове его уже созрел четкий план последовательности дальнейших действий – заехать в управление за оружием, затариться макаронами с тушенкой, заполнить бензином канистру в багажнике и бак под пробку, забрать родителей, выбраться из города, пока дороги не перекрыли. Вишневский зовет к себе на дачу, это на данный момент лучший вариант спасения из возможных, в городе находиться опасно для жизни. Все вроде решено, но не ответить на вызов ТАКОГО важного человека было бы, по меньшей мере, глупо. Он никогда не привлекал его по пустякам, значит, произошло что-то очень важное. И это по-любому не связано с бродячими трупами на улице. Егор почему-то был в этом уверен. У бывшего смотрящего по кличке Булат охраны - маленькая армия – собственное охранное агентство. Люди ему преданы, в глаза, как к отцу родному смотрят, так что этот таракан выживет по-любому. Тогда, в чем же дело? Нужны подробности? Тогда, как он сумел так быстро узнать, что начался писец? По идее, никак не мог узнать. Егор и сам еще не до конца разобрался, ему вообще кажется, что он видит какой-то дурацкий сон. А может и вправду сон? Капитан ущипнул себя за ногу. Больно. Черт! Значит все наяву. В любом случае, не стоит рассказывать ему про зомби – решит, что забухал, или с катушек слетел. Пусть другие расскажут, а Егор просто предупредит о беспорядках. Так будет лучше, мало ли что ...

 «Егор Алексеевич, будьте добры, заедьте ко мне, пожалуйста ... Я понимаю, что не самое подходящее время, но все же ... беспорядки?.. расскажете по приезду ... очень важно, Егор ... отблагодарю ... жду.»

 Капитан развернул машину. Нет, точно не станет он ему рассказывать про мертвецов. Скажет, что психи по городу бегают, так и правдоподобнее и ... не хотелось капитану полиции козыри в руки бандита отдавать. Иначе тот быстро смекнет, что к чему и в кротчайшие сроки примется подминать под себя все, что можно, сколачивая собственное княжество. Именно княжества ждут нас всех впереди, так как протирающие штаны в кабинетах чиновники власть удержать не смогут. Грядет настоящий хаос и Егор – первый из тех, кто знает о приходе Конца. Его дальнейшие действия? Узнает, что захотел Булат, постарается вытянуть из него как можно больше полезных бонусов и рванет загород, пока не пожрал все проклятый хомяк ... вернее, мертвяк. Капитан полиции проезжал мимо домов с изредка горящими окнами. Большей частью, все жители города сейчас спокойно спят дома в своих теплых кроватках и даже не подозревают, какой сюрприз будет ждать их поутру. Интересно, только свежие мертвецы оживают, или еще тысячи голодных тварей повылезают из своих могил и волной гнилья заполонят город? В городском морге, как правило, хранятся десятки, даже сотни – если взять такой, как тот, от которого он только что уехал. И, правда ли, что только выстрел в голову сможет убить живого мертвеца? Это, вроде, правда. Ведь, когда  Гриша выстрелил той девочке в грудь, она оставалась жива. И, когда сквозь грудь вылезли внутренности тоже. Только выстрел в голову упокоил ее навсегда. Так ... значит, стрелять в голову. Чем стрелять? В кобуре табельный «Макаров». Егор остановился у обочины и достал пистолет. Состояние отличное, весь почищенный и смазанный – следить за оружием капитан полиции умел. Сколько раз старый добрый «Макарыч» спасал жизнь своему хозяину? И не сосчитаешь даже! А при нынешней обстановке дел, оружие вообще на вес золота станет. Без него теперь никуда. Нажал крючок, достал магазин ... половина. В специальном кармашке на кобуре еще один полный. Все равно, этого очень мало. Нужно разжиться хотя бы патронами. Где взять? В Управлении? А дадут? Егор вроде спланировал уже все, да только вот вопросы в голове не умолкают. Кто он теперь, когда уехал с места преступления? Вернее, от здания морга, где нежить разгулялась. Дезертир! Вот кто он теперь! Пусть, если и не знают в Управлении о его с Григорием бегстве, оружие все равно не дадут. Скорее, запрягут на какой-нибудь выезд. А пока он будет разбираться «по долгу службы», его родных будут жрать зомби? Ну, уж нет! Управление отпадает сразу. На крайняк и купить можно, только ждать открытия оружейных магазинов времени нет. Да, и вряд ли они вообще откроются. Вернее, вряд ли его продавцы и хозяева теперь хоть одну патронину из своих запасов продадут. Если не дураки, конечно. Ну, и если к утру уже будут знать о восстании мертвячины. Егору было известно только о том, что на окраине города, в окрестностях морга опасно. Не стоит там гулять, особенно ночью. А что творится в центре? Что на другом конце города? Мертвецы оживают везде, или только здесь? Ему сразу представился сумасшедший ученый, каких показывают в ужастиках. Представилось, как он, тайно работавший в морге, вводит из шприца светящуюся зеленую жидкость в мозг мертвеца. Тот оживает и начинает кричать, а ученый громко смеется, созерцая свое ужасное детище. Бррр ... аж мурашки по коже пробежали. Как бы то ни было, деньгам скоро грош цена будет, потому нужно их тратить и как можно быстрее. Желательно, на всякие полезности. Вряд ли правительство сумеет правильно отреагировать на происходящее, а журналисты донести до народа верную информацию. Разведут бодягу, как обычно. Машина снова тронулась, скоро у дороги появится развилка, а там метров сто до торгового центра «Государь». Он круглосуточный, там-то и потратит Егор всю свою наличность. Снимет деньги с зарплатной и ... никому не известной, другой карты. А еще имеется кредитка московского банка с лимитом в пятьдесят тысяч. Как раз в ТРК «Государь» недавно оформил, на всякий случай. Пять минут и карта на руках. А активировать ее, или нет – это уж дело пятое. Вот сейчас и активируем, все равно отдавать долги скоро будет некому. Значит, плюс пятьдесят тысяч в кармане. Совсем не дурно, можно ехать затариваться. Подождет Булат, никуда не денется, для Егора же сейчас счет пошел на секунды. «Девятка» свернула к почти пустой парковке торгового центра. Вот, наконец, Егор устроит себе шопинг во всей красе этого слова, одежду же тоже нужно будет купить. Он пожалел лишь о том, что не весь ТРК сейчас работает. В том отделе, где были продукты и химия, одежда и обувь не блистала разнообразием и красотой. Зато практичной была и недорогой, а ему как раз такая сейчас и будет нужна. «Эх, достать бы военную форму», горестно подумалось ему. Ну, да ладно, полезностей и так много наберется. Странно было то, что все происходящее Егор воспринял так спокойно и даже чувствовал себя бодро и весело. Возможно, именно Конца Света не хватало ему в его несчастливой жизни? Похоже на то. Да, и какая разница, откуда взялись все эти зомби? Важно лишь то, что теперь они постараются завоевать мир, и нужно быть готовым сохранить в этом мире хоть малый кусочек для себя и своих близких.

28 апреля, четверг, ночь

 Петр Анатольевич Лисаков. Бывший милиционер, ныне Лис – бандит, вышибала, сборщик долгов.

 Петр, по своему обычаю, напивался в баре, через дорогу от дома. В баре его все хорошо знали, бывший милиционер в отставке, частенько заходит пропустить кружечку-другую пива, а если подвернется хороший собеседник, то и чего покрепче. Когда-то Петр славился своими способностями разобраться в любом деле, он ловил убийц, грабителей и насильников, иногда после встречи с ним тех привозили в участок с отстреленными гениталиями или раскрошенными суставами. А что еще делать с насильниками и ворами? Ну, посадит Петр насильника в тюрьму. Тот отсидит срок, выйдет на свободу. А где гарантия, что опять никого насиловать не станет? Ну, а если насиловать будет нечем? Или взять, к примеру, вора. Как с такими в стародавние времена обходились? Украл – отрубили одну руку. Снова украл – отрубили вторую. Вот она, настоящая справедливость! Преступник – грязь. Он, как бельмо на глазу, как ложка дегтя в бочке меда. Его нужно выжечь с лица земли, вырвать, как сорняк, чтобы не мешал нормальным растениям развиваться, не сосал из них жизненные соки. Петру всегда представлялся одуванчик. Снаружи такой красивый, а в земле толстый стебель и мощный корень. Чуть подождешь, не вырвешь с корнем, и уже летят его споры дальше по полю. А если оторвешь одну лишь головку, а корень оставишь – на ее месте вырастет сразу две. Вот и выдирал Лисаков преступность с корнями – да ему памятник за это поставить надо! А доказать, что превысил таки полномочия оперативник, никто не мог. Друзья и коллеги как могли прикрывали, да и сам Петр в дураках не числился. Никогда не удавалось отыскать свидетелей происходящего. А насильнику и пистолет подбросить не жалко. Так и вершил он свой праведный суд пока не случилось страшное. Лисаков ошибся в своих выводах и искалечил ни в чем не повинного парнишку. Мало того, у парнишки отец очень влиятельный оказался, пошуршал связями, за тем последовал суд и жесткое наказание. Превышение полномочий, особая жестокость, пресса назвала его «слепым мясником», объясняя все тем, что правосудие слепо, а его слуга заигрался и спятил, упиваясь властью и безнаказанностью. Влиятельные друзья помогли Петру не попасть на красную зону, вместо этого он больше года провел в психиатрической лечебнице, где к нему хорошо относились и не пичкали психотропными препаратами. Не превратили в овощ, написали чудо-бумажку о выздоровлении и отпустили восвояси. Но, старой доброй жизни пришел конец. Конец этот ознаменовал рождение нового человека – бандита, по кличке Лис - отброса общества, пьяницы и дебошира. Чтобы зарабатывать на жизнь, Петр стал работать на людей, оказавших ему тогда неоценимую услугу. Дела темные и неприятные, преступления с разной тяжестью ответственности. Теперь Лисаков выколачивал долги, калечил и избивал людей, угрожал и раскулачивал, от чего все чаще и чаще прикладывался к бутылке. Всю свою жизнь он посвятил правому делу, карал тех, кто заслуживал этой участи. Теперь же он сам среди таких людей и пути назад нет, и не будет.

   Над барной стойкой был на кронштейн закреплен небольшой телевизор. Обычно по нему посетители смотрели футбол или хоккей, в этот раз бармен решил отдать предпочтение центральному телевиденью, какой-то глупый сериал про бандитов и доблестную полицию. Петр сплюнул на пол и полез в карман за пачкой сигарет.

   - Эй, друже! В моем баре нельзя плевать, еще раз замечу за тобой такое, заставлю вымыть весь пол и туалет в придачу! – бармен не любил шутить, кандидат в мастера по боксу в молодости, он не утратил своих навыков и сейчас, спустя тридцать с лишним лет. Пускай, не боялся его Лисаков. Он бы играючи свернул этому хаму шею. Но, не в том настроении был сейчас бывший милиционер. Слишком тяжело на душе, заиграется – убьет, и что потом?

 - Хорошо, Федя, извини. Я не специально. Просто сериал этот немного выбил из колеи, городят, мля, что попало. Крутые полицейские, глупые преступники, а правда никого не интересует. Пустышки, мля! Я побывал в этом дерьме – знаю, о чем говорю.

 - У каждого своя правда, а если тебе не нравится, что я смотрю, можешь валить домой. Ты хоть дойти сам сможешь, или уже успел глаз залить?

   Лис только закрыл глаза и тяжело вздохнул. Не представляет этот дурак, с кем так разговаривает. Нет, сегодня точно нарвется. Придется искать другой бар ... жаль. Докурив сигарету, бывший опер поднялся со стула и, уже было открыл рот, чтобы окрикнуть бармена, как, внезапно, раскрылась входная дверь, и в бар вбежал человек. Из рваной раны на его руке текла кровь, он упал на колени и закричал. Это был, скорее, крик страха, нежели боли. Визгливый такой крик. От такого уши закладывать начинает. Следом за ним в бар вошла какая-то женщина лет сорока, одежда на ней была изодрана в лохмотья, грязные волосы взъерошены, с половины лица свезена кожа. Ее остекленевшие глаза с белыми, как мел, зрачками смотрели на кричащего на полу мужчину. Она медленно подошла к нему со спины, схватила за плечи, дернула к себе и вонзила желтые зубы в его шею. Крик превратился в отвратительный булькающий звук, человек захлебывался собственной кровью. Все посетители бара стояли как вкопанные, не в силах отвести взгляд от происходящего. Петр схватил с барной стойки недопитую кружку пива и с размаху опустил ее на голову страшной женщины. Попытка не принесла желаемого результата, надо было донышком бить, а попал ребром, однако помогла привести в сознание посетителей бара. Один из них, рослый коренастый бородач, попытался оттащить женщину в сторону, в ответ та укусила его за руку. А когда бородач ослабил хватку, резко развернулась и вцепилась зубами в его живот. Здоровяк завизжал, будто кабан на мясокомбинате. Бармен достал из-под стойки пистолет, прицелился и выстрелил. Пуля попала женщине прямиком в затылок, однако оставаться там не собиралась, она прошла на вылет сквозь ее глаз и врезалась в живот бородача. Руки Федора тряслись, он выронил пистолет и отошел на два шага назад. Петр поднял оружие с пола и приказал стоящим ближе к выходу посетителям закрыть дверь. Ключей у них, конечно же, не было, благо та открывалась вовнутрь, и ее удалось заслонить парой громоздких столов и, стоящим неподалеку музыкальным автоматом. Снаружи послышалось чье-то монотонное мычание, и что-то тяжелое врезалось в дверь. Заслон выдержал натиск, однако на том попытки пробиться с улицы не прекратились. Петр проверил количество патронов в магазине пистолета, поставил на предохранитель и засунул его за пояс. Бармен медленно вышел из-за стойки и подошел к лежащим на полу трупам. Женщина лежала на бородаче, Федор оттолкнул ее ногой и в ужасе подпрыгнул на месте, издав короткий крик. С пола за ним пристально следил остекленевшими глазами здоровяк. Он приподнялся и сел, оглядывая всех присутствующих. Складывалось такое впечатление, будто на полу сидит потерявшийся ребенок, пытающийся понять, как он вообще попал в это место и кто столпился вокруг него. Или, скорее, роботизированная кукла, управляемая скрывшимся от посторонних глаз кукловодом. Движения рывками, будто впервые в жизни. Хотя, какой уж там «жизни»? Петр медленно подошел к бородачу и направил на него ствол пистолета, здоровяк оскалился, словно дикий зверь и предпринял попытку встать на ноги. Палец утопил курок ... выстрела не прозвучало. Предохранитель! Все еще на предохранителе! Бородач схватил бармена за штанину, притянул к себе и хватанул, вырвав зубами здоровенный кусок мяса и сухожилий. Федор взвыл от боли, тем временем Петр уже нажимал на курок второй раз, пуля вошла в макушку здоровяка, и тот упал на пол как грузный мешок с картошкой. Бармен упал на бок и застонал, пытаясь перекрыть руками струящуюся из ноги кровь.

 В кармане Лиса завибрировал сотовый. Бывшего милиционера сперва хорошенько передернуло, не столько от страха, сколько от нервного напряжения – совсем забыл про телефон, вот и прикинул, что мертвяк за ногу ухватил. А уж сомнений относительно того, что весь шухер из-за ходячих мертвецов, у него не осталось. Он вообще любил ужастики про зомби посмотреть, а тут и сам в такой же попал. Так, чего уж теперь Фому Неверующего включать – выживать надо! Достав телефон, Петр посмотрел на дисплей и скривился так, будто пять лимонов разом сжевал и выплюнул. «Булат», ему-то чего могло понадобиться? Телохранителей у мужика больше, чем у Элтона Джона, когда тот в турне по России приезжает. Но, все же по пустым вопросам этот человек не звонит никогда, особенно собственноручно. Может чего дельного предложит? Например, как Петру из этой жопы выбираться, да в какую дальше залезать – такие люди только так помогать умеют, по-другому у них просто не получается. Из жопы в жопу, если целым и невредимым – похоже, не самый худший вариант на сегодняшний день? Бывший опер нажал на зеленую кнопку и поднес старенькую Nokia к уху.

 «Лис, ты мне нужен. Срочно ... я ничерта не понимаю, какие зомби?.. Чтобы через час трезвый был у меня!» Лисаков стиснул от злости зубы, но перечить своему работодателю не стал. Теперь, главное, чтобы запасный выход в баре не перекрыли мертвецы. А там и до машины не далеко. А остальные пускай в баре сидят, черт с ними. Осталось только еще одно не законченное дельце. Лис приставил ствол пистолета к затылку ревущего от боли бармена и втопил курок. «Так тебе, скотина! Теперь буду плевать в твоем баре, когда захочу ...»

 ***

 К счастью Петра, задняя дверь бара запиралась на простую задвижку, а не на ключ, чего он очень опасался. Искать ключи в помещении, которое в любой момент может заполниться кровожадными монстрами. Нет, конечно, не факт, что со стороны главного входа может быть много таких тварей. Пистолет-то при нем. Но, Лису, как человеку осторожному, не очень-то хотелось проверять. Плюс ко всему, старенький Land Cruiser Петра стоял как раз за зданием, а не перед главным входом. Конспирация. Не хотел, чтобы кто-либо знакомый, увидев его «восьмидесятку», решил проведать спасающегося от депресняка выпивкой товарища. Или врага, что и того хуже. Посетители бара, молча, двинулись вслед за Петром. Лис, с замиранием сердца, открыл запасную дверь – толкнул вперед, сам при этом отскочил назад, чуть не сшибив с ног какого-то зазевавшегося полупьяного паренька, и вскинул пистолет наизготовку. За дверью никого. Теперь рывок до машины и прочь от опасности. Вот только куда? Куда ему ехать? Домой, собирать барахло? В магазин за продуктами? Громить оружейный магазин? Или, все-таки подчиниться боссу, и приехать к нему в гости? Вообще, разумное решение, ведь Булат живет на охраняемой территории. С ним наверняка будет безопасней, чем в гордом одиночестве. Родных и близких у Лисакова все равно не было – круглый сирота, женой и детьми не обзавелся. Кого спасать? Себя – любимого, и только. Да и милостей от барина Лису всегда доставалось много. Оставшиеся связи в полиции, плюс, готовность взяться за любое грязное дельце и выполнить, не допуская ошибок, сыграли свою роль. Петр у Сергея Юрьевича на хорошем счету. Хоть и обращается тот с ним, как со скотиной! «Через час, чтоб был у меня!», кричал он в трубку. Ну, и хрен с ним. Надо оставаться при барине. По крайней мере, пока. Только, с пустыми руками к нему лучше не приезжать. Булат еще не в курсе того, что Писец Света наступает, значит, не готовится. Надо затариться. Консервы и макароны для ребят – дорогое бухло, сигары и деликатесы для босса. Багажник в Cruiser-е вместительный, кабанчика жирного положить можно. Блин! Из бара с пустыми руками убежал. Надо вернуться. Плохая примета, но ... Петр сдал задним ходом ко входу в бар, благо не далеко отъехал, и огляделся. Тишина. Ни единой души. Кроме кучки бывших клиентов бара, разбегающихся кто куда решать свои проблемы. Избранные, стоит отметить. И в столкновении с зомби выжили и одни из первых об опасности узнали. Если голова на плечах есть, сумеют правильно шансом распорядиться и выживут. Как распорядиться? Для начала, свалить из города, запасшись необходимыми продуктами и вооружившись хоть чем-то. А что потом? К силе прибиваться надо. Вот Петр, например, сейчас к Булату прибьется. А этим ... ну, либо тоже к бандитам придется, либо к военным. Главное сейчас – выжить и выждать. Ну, а если дураки они все же, тогда профукают момент и станут завтраком для какого-нибудь мертвяка. Пир у последних грядет не слабый. Лис был уверен, если уж Сергею Юрьевичу не доложили о происходящем, значит, заварушка еще только началась – никто не в курсе. Вскоре последняя спина убегавшего скрылась за домом и вновь воцарилась мертвая тишина. Не хорошее определение, в данном случае. Глубокая ночь, дорога не главная, чего тут кому понадобится? Разве что зомбарям этим, трижды их етить! Половина магазина в пистолете – обыкновенный Макаров, а большего и не надо, на предохранитель не ставить.

 ***

 Выбежал из машины, не глуша мотор, проскочил в полуоткрытую дверь, замер, прислушался. Как в могиле. Перепрыгнул через стойку бара. Сумку бы где достать. А вот же она, под стойкой. Фирменная спортивная сумка с рекламой пива «Bud», а сверху еще две кепки. Поставщик подогнал, и, похоже, недавно. Потому и лежит все под стойкой, а не где-нибудь еще. Стоп. А что Петр мог забыть за стойкой? Нужно бежать на склад, аккурат у запасного выхода. Вот, блин, идиот! Там бы и остался, так нет, млять, по бару надо бегать! Ну, да ладно. Интересно, а у бармена кроме «макарыча» еще оружие имелось? Петр заглянул под стойку, чуть левее. Есть! На деревянных кронштейнах к стенке приделан помповик. Достал, взвесил в руках. Прочитал на рукоятке «Mossberg». Многозарядное ружье с перезарядкой подвижным цевьем. С таким, вспомнилось Лисакову, Шварценеггер в «Терминатор 2» ходил. Пятисотая серия не охотничьей модификации, с пистолетной рукояткой, без приклада. В общем, то, что надо. А где Федор хранил к нему патроны? А вот же они, в маленьком шкафчике, там же под стойкой. Видать, насмотрелся бармен американских боевиков – ствол под стойкой, это Петру повезло. Даже очень повезло, судя по нынешней обстановке. Аккуратно выглянув за дверь и убедившись, что все чисто, Лис вернулся к машине и бросил на коврик заднего сиденья ружье с патронами. Потом, обратно в бар за алкоголем. Загрузил полную сумку самым дорогим, что имелось в питейном заведении, прихватил ящик все того же «Bud» и загрузил это все в багажник. Теперь нужно ехать за съестным. Закрыл дверь багажника и, практически нос к носу столкнулся с бредущим в его сторону мертвяком. Старичок, хромающий на правую ногу с переломленной ступней, выворачивал из-за угла здания со стороны главного входа в бар. Это он, что ли ломился тогда в заслоненную столами дверь? В грязной одежде, с пышной путающейся бородой и усами. Длинные седые волосы спадают на плечи. В общем, просто какой-то старый бомж. И без того грязная одежда пропитана запекшейся бурой кровью. Из шеи выдран кусок, одного уха просто нет, левая рука обгрызена до основания. В общем, его кто-то хорошенько обгрыз, а потом, похоже, наелся. Или старик воскрес и стал не интересен другим мертвецам? Да, какая разница? Петр направил дуло пистолета в лоб бомжа и втопил указательным пальцем курок. Легкая отдача чуть дернула руку, мертвяк осел на землю с дырой во лбу и больше не поднимался. Лисаков сел за руль, дизельный движок мощно рычал, стрелка бензобака указывала ровно половину. Нужно будет заправиться. Вдали показались фары какой-то машины. Водитель спокойно, без паники вез себя домой. Похоже, что не так уж пока много мертвецов разгуливает по городу. Народ находится в сладком неведении. Ну, ничего, скоро узнают. Машина ехала прямиком к Петру и лежащему поперек дороги мертвому бомжу. Фары осветили мертвеца, водитель резко нажал на тормоза. Следующую минуту водитель минивена Volkswagen оставался на месте, смотря то на лежащий на дороге труп, то на Петра, сидящего за рулем. Бывший опер решил, что ждать ему, собственно, нечего. А убивать ни в чем не повинного случайного свидетеля не было смысла. Скоро тот еще не такое увидит, мигом про Петра с его бомжем забудет. Лис врубил передачу, включил дальний свет и нажал на газ. Cruiser, набирая скорость, с рычанием промчался мимо побледневшего от страха человека и скрылся за первым поворотом.

 Торгово-развлекательный комплекс «Государь». 28 апреля, четверг, ночь

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 Егор медленно шел между рядами со всякого рода снедью, пополняя катящуюся впереди корзину продуктами первой необходимости. Он тщательно выбирал, что требуется загрузить в автомобиль в первую очередь, резонно полагая, что второй может и не статься. А если внезапно в торговый центр припрутся мертвяки, если их будет много? Убегать, спасая собственную жизнь, не солу нахлебавши не хотелось. Значит первой партией пойдет еда долгосрочного хранения. Консервы и макароны до верха загружены в корзину. Что еще? Вода. В отделение под корзиной поместилось пять пятилитровых бутылей «Святого Источника». Егор улыбался, укладывая их - немного «святости» сейчас бы и в правду не помешало. Если бы еще эта вода могла обращать мертвяков в прах, а не только названием блистать. Кассирша, женщина в годах, не задавая лишних вопросов, просто посмотрев, как-то так ... удивленно ... приняла кредитную карточку, полосонула терминал и выдала чек для подписи. Содержимое тележки заняло весь багажник, спустя несколько минут, Егор снова прохаживался по торговому залу, загружаясь новой партией провизии. На этот раз в корзину была положена соль, а вдогонку сахар и спички. В оставшееся место Егор погрузил четыре пары резиновых сапог, приблизительно прикинув размеры ног родственников. Теплые фуфайки и свитера, не смотря на то, что на дворе уже апрель. Еще май впереди, мало ли что? Проходя мимо отдела спортивного инвентаря, Егор не удержался и прихватил увесистую биту. Женщина на кассе снова посмотрела на капитана полиции, на этот раз вопросительно.

 - К войне готовлюсь, – не стал лукавить Егор, - чего и вам советую.

 Женщина дежурно улыбнулась, приняв сказанное за шутку, и решила парировать выпад клиента. Она помотала перед собой кредиткой Егора и с ехидцей в голосе протянула.

 - В кредит воюете, как я погляжу? Не хорошо, свои резервы иметь надо.

 - Так потому и в кредит, чтоб свои пока приберечь, - улыбнулся Егор, - и, возьму ка я, пожалуй, блок «Marlboro» ... красных ... и, вот эти жвачки. Так ... а еще вот это! – Егор снял с прикассового стенда пять упаковок пластыря, больше там просто не было.

 - Ну, а как же воевать без пластыря-то? – смеясь, подколола кассирша.

 - Вот и я про то, - сказал Егор, совершенно не смутившись.

 Снедь, привезенная к машине со второго захода, пошла на заднее сиденье. Теперь нужно определиться, куда поехать в начале? К родителям, которым он, кстати, еще не звонил. Или к Булату сперва заявиться? Терзали его подозрения, что у бывшего смотрящего придется задержаться, а родители поутру могут куда-нибудь лыжи навострить. Не к добру о родных забывать. Не достойно это. А куда он их посадит? Машина-то битком забита. Нужна машина повместительнее, или выгрузиться куда сперва? Телефонный звонок прервал размышления Егора. «Егор Алексеевич, вы скоро ко мне придете? Я вас жду ...» Ну, что ж ... ждет, значит будем. Егор поднажал на газ и двинулся в сторону резиденции Семеновых. Попутно он набрал номер телефона родителей. Пора будить стариков. Трубку поднял отец.

 - Да? – прозвучал в трубке его сонный голос

 - Пап, просыпайся, буди маму и брата. Мне нужно, чтобы вы собрали вещи на пару дней и все, что найдется съестное в доме. Ждите меня, я часа через полтора за вами заеду.

 - Сынок, что случилось? – в голосе волнение, от сна и следа не осталось. Жалко старика, не стоит его сейчас ересью всякой загружать. Подумает грешным делом, что сынок у него с катушек сдвинулся.

 - Пап, в городе беспорядки начались. Террористы активизировались, война настоящая грядет. Оставаться в городе будет опасно, потому и хочу увезти вас загород. Есть куда, но, об этом позже. Главное, никуда не выходите из квартиры и ждите меня собранные. Можно даже обуться заранее.

 - Но, ...

 - Па, все потом расскажу, когда приеду. Делай, как я говорю. Это очень серьезно. Хорошо? – перебил отца Егор.

 - Хорошо, я все сделаю, сынок ... только ... ты уж там поосторожнее, хорошо?

 - Хорошо, па.

 Светало ...

Ферма семьи Фаерман. 29 апреля, пятница, раннее утро

 Виталик Семенов. Меченый смертью

 «Скоро ты будешшшшь моиииим ...»

 Слова ножом врезались в уши Виталика. Вот только врезались с обратной стороны, будто иголки из мозга решили прорости сквозь ушные перепонки. Он кричал. Долго кричал, но никто не приходил на его крики. Один в темноте, связанный по рукам и ногам, вокруг сырость, лежит на голой земле в каком-то сарае. Сквозь маленькую щелку в стене, на землю падает лучик красного света. Значит рассвет. Где он? Как попал сюда? Голова страшно болела, на шее чувствовалось что-то засохшее. Это кровь, она стягивала кожу.

 «Скоро ты будешшшшь моиииим ...»

 - Кто здесь? – Виталик кричал, казалось, не своим голосом. Каким-то тонким и жалостливым, не в пример мужественному басу, каким наградил его отец.

 «Скоро ты будешшшшь моиииим, мальчииик ... Твое тело станет моииииим ...»

 Голос стих, как только за воротами сарая послышались шаги. Брякнула связка ключей, послышался хруст отпираемого амбарного замка. Ворота распахнулись, ослепляя Виталика яркими лучами солнца. Он сощурил глаза, пытаясь разглядеть фигуру стоявшего перед ним человека. Рослый мужчина солидного возраста с лысой, покрытой кровавой коркой головой, кое-где проросшей клочками седых волос. «Похоже, что он рвал на себе волосы», подумалось Виталику. Он огляделся и заметил, что лежит в центре здорового амбара с чуть подгнившими стопами сена, а прямо рядом с ним, повернутое лицевой частью к воротам, возвышается зеркало, длиной с человеческий рост. Сейчас мужчина смотрел не на него, а именно в это зеркало. Он заговорил ... и голос его был точь-в-точь, как тот, что всего минуту назад резал уши Виталика, доводя его до сумасшествия.

 «Еще раааано. Найди книиигу. Я подскажууууу», говорил он себе. Затем, его голова затряслась с огромной скоростью. Она вертелась взад-вперед, влево и вправо, каждый раз балансируя на грани вывихнутой шеи. Мужчина повернулся к зеркалу спиной и вышел из амбара, затворив за собой ворота. Его голова все еще тряслась, пока последний лучик солнца тонул в темноте закрываемых дверц, вновь погружая Виталика в кромешную вязкую тьму.

 «Скоро ты будешшшшь моиииим ...»

 Ферма семьи Фаерман. 29 апреля, пятница, раннее утро

 Александр Назарович Фаерман. Вестник смерти

 С детства Александр Назарович мечтал о собственной ферме. Еще ребенком, он с упоением зачитывал до дыр книги классиков, в которых упоминалось про огромные плантации кукурузы и мака, про негров-рабов, пасущих стада коров и про романтику фермерской жизни во всей ее красе. Особенно любил перечитывать произведения Марка Твена и Майн Рида. Совсем недавно ему представилась возможность почти даром купить заброшенное фермерское хозяйство. И он, ни минуты не колеблясь, рассчитался с продавцом наличными, почти полностью опустошив свой лицевой счет. Фаерман не планировал использовать купленное хозяйство в коммерческих целях. Он вообще ничего не планировал относительно приобретенной недвижимости. Его радовал сам факт того, что детская мечта осуществилась. Приезжая на собственную землю, он представлял себя заядлым фермером, переодевался в рабочую одежду, осматривал угодья. А потом начинался подсчет затрат. Мечтательность разом исчезала, когда перед глазами пробегали суммы с пятью, а то и с шестью нулями на конце. Крышу на доме требовалось переложить, прокопать новый колодец, а то старый давно высох, а вода – это жизнь. Очистить территорию от сорняков и мусора. Сломать старый прогнивший амбар и построить новый, купить хотя бы один трактор, завести скот, нанять рабочих. Заботам не было конца. В итоге, Александр Назарович принимал волевое решение, перенести требуемые затраты «на потом», так как: впереди конец налогового периода; дочку нужно одеть, обуть и вывести в люди; жене обещал новую шубу; пора автомобиль на техническое обслуживание загонять; инфляция взбесилась, кризис на носу и так далее.

 Виталика, как главного обвиняемого в смерти любимой доченьки, долго искать не пришлось. Она же, любимая доченька, подсказала папе сквозь зеркало заднего вида Land Rover-а, где негодяя можно найти. Паренек тусовался с друзьями неподалеку от скейтбордистской рампы – в месте сбора практически всей городской молодежи. Неподалеку находилась набережная, вокруг рампы, ставшей своеобразным камнем преткновения, росли и возвышались разнообразнейшие кафе, бары, ночные клубы и бывшие казино. Ныне, силой власть имущих, казино пустовали, но здания сохранили красочные вывески и плакаты, переливающиеся всеми цветами радуги. Раньше они завлекали простачков и лудоманов, а ныне просто украшали пейзаж. Возле одного из ночных клубов, под названием «От заката», с намеком на культовый ужастик, Виталик стоял в обществе друзей и подруг. Он пил пиво, завернутое в бумажный пакет, и ни о чем не подозревал, когда получил обрезком металлической трубы, закутанным в полотенце, по голове и потерял сознание. Друзья и подруги не решились мешать Александру Назаровичу кутать товарища в простыню и запихивать получившийся сверток в машину. Они отбежали подальше и что-то выкрикивали визгливыми голосками. Но, Фаерман не слышал их криков. В его ушах играла невесть откуда взявшаяся музыка, слышался смех дочери и ее похвала, «Ты все делаешь правильно, папочка. Я люблю тебя»

 Необходимо было найти укромное место, куда можно вывести находку и спрятать до следующих распоряжений Алисы. Единственно верным вариантом оказалась ферма. Она находилась достаточно далеко от города, и не граничила ни с какими соседними участками. Вернее, участки были, но пустовали уже много лет. Соответственно, соседей не имелось, а значит и ненужных свидетелей. Идеальное место! Туда-то и направил Александр Назарович свою машину. На пути к намеченной цели, ему пришлось сделать лишь одну остановку. Второпях, любящий отец запихнул сверток с Виталиком на заднее сиденье автомобиля. Это было не правильно, ведь на дороге мог стоять ДПС, и, черт его знает, остановят или нет. Он переложил тело в багажник и со спокойной душой продолжил свой путь.

 Доехать до фермы удалось без приключений. Фаерман не превышал скорость и вел машину уверенно, потому не вызвал у инспекторов ДПС, которые все таки встретились на пути, никаких подозрений. Те лишь проводили его скучающими взглядами. По-видимому, улов нарушителей у них сегодня был скудный, потому, оба сотрудника сидели в машине. Да и с чего бы ему сегодня быть большим? Вечер четверга, на дачи никто не едет, трасса пустует, пятница – рабочий день, всем с утра на работу. Не смотря на то, что Александр Назарович с прошлого дня ничего не ел, чувства голода он не испытывал. И макушка, покрытая коркой запекшейся крови, как ни странно не болела совсем. В душе теплилось чувство уверенности в собственных силах и делах, на которые эти силы были направлены. Было еще какое-то чувство ... странное такое, не реальное. Чувство неуязвимости. Чувство безнаказанности. Будто, не Александр Назарович – предприниматель средней руки, ехал сейчас за рулем, а бесстрашное божество спустилось с небес, или могучий демон вылез из преисподней, дабы вершить страшный суд на земле. Фаерман припарковал машину возле амбара и улыбнулся. Скоро Виталик ответит за все свои грехи. Ох, как же тяжко он ответит за смерть Алисы! Сукин сын даже не подозревает, какие муки его ждут впереди. Вот он пьет пиво с друзьями, а вот уже лежит мордой в грязи в амбаре семейства Фаерман. Судьба – злодейка, или, скорее, убитый горем отец – злодей. Вот кто будет теперь распоряжаться его жизнью и ... смертью.

Женский православный монастырь Пресвятой Богородицы. 29 апреля, пятница, раннее утро

 Илария (в миру Любовь Митрофановна). Мать-настоятельница

 Этой ночью Иларии спалось очень плохо, дурные сны не желали отступать. Особенно запомнился один из них. Ей снилась девушка. Она знала, что зовут ее Лида, знала и тех, на кого смотрела ее глазами. Два молодых человека хотели удивить ее каким-то невиданным трюком. Один из мальчиков упал на землю и сломал шею. А спустя несколько минут, открыл глаза и вцепился зубами в Лидину ладонь. Второй попытался оттащить первого, и у него это почти получилось, когда Лида схватила его за воротник куртки и вгрызлась в щеку. Илария почувствовала во рту соленый металлический привкус крови, чувствовала, что ей нравится этот вкус. А когда проснулась, этот привкус не желал уходить вслед за сном. Она еще долго чувствовала его, равно, как тошноту, подступившую к горлу. Светало, пора сбора и утренней молитвы. Она обязательно поговорит об увиденном с батюшкой Гавриилом, что служил при соборе. Но, это потом. Женский православный монастырь Пресвятой Богородицы был основан в 1610-ом году. Тогда был возведен храм из дерева и перевезена чудотворная икона Пресвятой Богородицы. За приписанные иконе случаи чудесного исцеления, была она богато украшена. А пережив нашествие поляков, после двадцати четырех дневной осады, ее стали почитать, как покровительницу города. При храме были построены келии семидесяти двум монахиням из другого монастыря, который в дни осады сожгли поляки. Позднее на его месте был возведен собор. Спустя двести лет, монастырь населяло около трехсот монахинь. Так же, он был известен золотошвейным и иконописным мастерством и, конечно же, своим пением. После белогвардейского выступления 1918-го года, подавленного силами рабоче-крестьянской Красной Армии, монастырь упразднили, а собор перестроили в архив. Вновь открыли монастырь аж в 1999-ом году, участь иконы Пресвятой Богородицы до сих пор осталась неизвестной. Обширный архив сохранился и по сей день, в подвале собора были найдены чудом сохранившиеся древние святые писания, свитки и книги огромной исторической и материальной стоимости. Красноармейцам не дано было знать о предусмотрительно заложенном кирпичом входе в подвальные помещения, потому и сохранились эти реликвии. Часть из них была вывезена в другие епархии, часть же так и осталась при возрожденном соборе и монастыре.

 Илария подошла к окну и выглянула наружу. К собору уже подходили прихожане. В основном пенсионеры – это в порядке вещей. К сожалению, в мирской жизни, люди вспоминают о Боге, библейском писании и небесах лишь тогда, когда чувствуют, что жизненный путь их подходит к концу. Взгляд настоятельницы привлекли две шатающиеся фигуры, переваливаясь на заплетающихся ногах, бредущих в сторону монастыря. Они были еще довольно далеко, потому, разглядеть их не представлялось возможным. Чуть поодаль от собора с прилегающим к нему монастырем протягивалась широкая автомобильная дорога. Фигуры вышли на нее, даже не посмотрев по сторонам. Какая-то иномарка резко затормозила и надавила на клаксон, но те даже не дрогнули. Потом еще одна с другой стороны и еще, сразу за ней. Здоровенный лысый мужчина выбежал из зеленой легковушки, марку мать-настоятельница не разглядела, да, в общем, и не разглядывала. Здоровяк подбежал к бредущим через дорогу людям, но вдруг резко остановился и попятился назад. Один из «пьяниц», как заранее окрестила странных людей Илария, повернулся к лысому и пошел ему навстречу. Мужчина все еще пятился назад, когда пьяный схватил его за плечи и повалил на дорогу. Люди повылезали из своих машин, вокруг действия образовалась внушительной длины пробка, и показывали руками на борющихся на асфальте людей, при этом о чем-то перекрикиваясь. Никто не спешил их разнимать. Иларии показалось, что пьяница пытается поцеловать лысого мужчину – он постоянно опускал голову к его лицу, чему мужчина усиленно сопротивлялся. Наконец, находящийся сверху прорвал оборону лысого, и шум моторов не смог поглотить его крик. Крик боли, страха и отчаяния. Прихожане внизу засуетились. Кто-то побежал в сторону дороги, кто-то подальше от нее, но львиная доля решила укрыться в стенах собора. Отец Гавриил, готовый к утренней службе, запустил всех желающих, сам же вышел на улицу и стал следить за происходящим. Взгляд Иларии вновь обратился к дороге. Люди бросали свои машины, разбегаясь в разные стороны. Им навстречу, огибая машины, бежали двое в полицейской форме с автоматами в руках. Полицейские подбежали к уже поднявшемуся на ноги пьянице, один из них выстрелил ему в голову. Илария отчетливо видела, как кровавое облако вспыхнуло у его головы, и закрыла рот ладонями, чтобы не закричать. В суете все забыли о втором человеке, что тоже шел через дорогу. Настоятельница искала его глазами, но никак не могла найти. Вот же он, подкрался к одному из полицейских со спины, схватил его и ... укусил за плечо! Теперь сомнений быть не могло. Не укуси человек полицейского – не закричал бы тот от боли! Длинная автоматная очередь сотрясла воздух, выстрел отбросил назад и нападавшего и его жертву. Странно, получается, что полицейский подстрелил и своего напарника? Но почему? Ответ не заставил себя ждать. Правда, Илария еще не понимала, что произошедшее далее являлось ответом. В голове не укладывалось. Лысый мужчина, доселе неподвижно лежавший на асфальте, вдруг поднялся на ноги и набросился на стоявшего к нему спиной автоматчика. Несколько коротких очередей были выпущены вверх. Не специально, просто от боли, полицейский палил в воздух и кричал. А потом его крик затих, автомат выпал из рук, ноги подкосились, и обмякшее тело повалилось на землю. Лысый мужчина навалился на полицейского сверху и ... начал его кусать. «Боже мой, он его ест!», молотом ударила в голову нереальная мысль. Но, ведь это правда! Ранее, мужчина, которого настоятельница приняла за пьяницу, напал на лысого здоровяка и перегрыз ему горло. А сейчас, каким-то непостижимым образом, лысый сам воскрес и старается поступать так же, как и его убийца! «Мертвые пошли по земле», прошептала Илария, боясь даже звука собственного голоса. Те «пьяные» были мертвы! Ну, если и не поверить в это, тогда как объяснить, что лысый мужчина встал на ноги с перегрызенной шеей, шлепая подошвами ботинок по луже собственной крови? Почему полицейский застрелил и пьяницу и своего напарника? Он сделал это от страха! Он стоял совсем рядом и видел весь этот ужас собственными глазами! За окном снова прозвучали длинные и короткие очереди из автоматов, но Илария уже не обращала на это никакого внимания. Ей стало душно, пелена темноты накрыла с головой, глаза закатились. Она больно стукнулась лбом о подоконник, когда ноги отказались слушаться и подкосились. Мать-настоятельница потеряла сознание, успев лишь прошептать, выдыхая, «это наш суд...».

Место, более известное среди живых, как «Чистилище». Безвременье

 Алиса Фаерман, мертвая

 Широкая автомобильная трасса не имела конца и края. Вот уже полчаса Алиса и Любовь Алексеевна медленно шли вдоль серой расчерченной полосы и молчали. Девочка даже заволновалась, она несколько раз окликала бабушку, задавала ей какие-то вопросы, но та упорно молчала и не обращала никакого внимания даже на ее прикосновение. Подобно роботу, она шагала и шагала вперед. Алиса остановилась, и Любовь Алексеевна тоже. Алиса побежала, та догнала ее в два счета. А еще этот мистический парк развлечений. Он не приближался и на метр, сколько к нему не иди. Внезапно, лицо бабушки приняло осмысленное выражение, она повернула голову к девочке и заговорила мягким стариковским голосом.

 - Ты неверное испугалась, моя милая? – действительно, Алиса была на грани истерики. Она уже представляла себе, как руки робота-бабушки смыкаются на ее шее и душат, пока весь дух из нее не вытрясут, - не бойся ... я просто отлучилась ненадолго по делам, оставив с тобой свою оболочку. Не знаю, зачем я ее оставила, глупая я, глупая, - запричитала Любовь Алексеевна,- ты наверно страшно испугалась. Я вижу, что ты представляешь в своей умной голове. Прости старую дуру! Я настолько привыкла к тому, что подобным фокусам никто в этом мире не удивляется, что и не подумала даже, какую психологическую травму тебе нанесу.

 Алиса смотрела на бабушку ошалевшими глазами, потихоньку успокаиваясь и приходя в себя. Действительно, девочка попала в Чистилище, она убила себя, перерезав вены, повстречала пожирателя самоубийц, с головой картошкой и задом во всю спину. Чему тут еще удивляться? Не оставь Любовь Алексеевна свою оболочку на этой дороге, а просто исчезни, какой был бы эффект? Одиночество на нескончаемой дороге, парк развлечений, что не приближается, сколько не иди. Все верно. Надо успокаиваться и привыкать.

 - Все в порядке, Любовь Алексеевна, - тихонько сказала она, - Вы не виноваты. Дело во мне. Я не привыкла еще к таким ... к такому ... ко всему этому!

 - Ну, хорошо, моя милая. Хорошо, что ты так быстро осваиваешься в этом мире. Но, все равно, прости. Постараюсь больше тебя не пугать, ладно?

 - Ладно! – кивнула Алиса и улыбнулась в ответ на мягкую улыбку бабушки, - Вы хотели мне что-то еще рассказать. Давайте поговорим об этом, а то от молчания мне уже тошно.

 - Давай, моя хорошая. Если хочешь, можем вернуться в кабинет?

 - Нет, нет! – поспешила высказать протест Алиса, - Уж лучше останемся здесь, - уж чего-чего, а пить кофе, пусть и очень хороший, в совдеповского вида кабинете она точно больше не хотела. Куда лучше, оставить все как есть сейчас.

 - Хорошо, - не стала возражать Любовь Алексеевна, - Тем более что я еще обещала тебе покататься на аттракционах, - вспомнила она.

 Бабушка продолжила свой рассказ. Алиса отметила, что парк развлечений, в сторону которого они шли, наконец-то стал приближаться, от чего настроение явно улучшилось. А то, сон сумасшедшего, какой-то, а не ... реальность? Ну, в какой-то степени РЕАЛЬНОСТЬ, это точно. А вот величина этой «степени» девочке пока не была известна. Одно она знала точно, в мире, где парки развлечений появляются из воздуха, где каждый день, как в известном блокбастере «Матрица», и кофе в кружках не кончается никогда, можно увидеть, сотворить и ... натворить очень многое. Возможности безграничны! Не знала она и того, что весь мир вокруг – всего лишь иллюзия. Ничего этого на самом деле не было. Пустота – вот имя, что способно носить Чистилище. В этом месте все превращается в пустоту, растворяется в ней и становится «ничем». Но, откуда ей было все это знать? Сейчас она шла с милой старушкой, представившейся ее родной бабушкой, была спасена от пожирателя самоубийц и идет кататься на аттракционах. А еще, она – живая. Не в том понимании, как раньше, но все же. Алиса дышит, ходит, разговаривает. Разве могла она себе представить, что действительно после смерти существует иная жизнь? а кто мог? Вот, только бок побаливал. Видать, хорошенько приложился к нему Крапнек. Ублюдок, еще съесть хотел, жопоголовый.

 - Помнишь, я говорила тебе, что Бог многолик? – спросила Любовь Алексеевна. Алиса, молча, кивнула, - И равновесие в мире поддерживается строгим законом. А рассказывала я, откуда вообще появился этот закон? – Алиса покачала головой.

 - Ты читала библию, моя милая? – девочка снова кивнула. Ей доводилось листать эту книгу в детстве. Мама считала, что это будет очень важно для ее воспитания. А еще смотрела мультик про Иисуса, - В библии описан процесс сотворения того мира, в котором ты родилась и жила. Хоть и не слишком долго. Процесс описан довольно скупо, но очень близок к тому, что на самом деле происходило. Вот только не описано там все то, что было до того, как Бог произнес легендарную фразу «Да будет свет!» - Алиса вопросительно посмотрела на Любовь Алексеевну, специально выдержавшую паузу после знаменитого изречения, - Да, не описано. Мрачные времена тогда были, милая моя, очень мрачные. Бог всегда был многолик, но не всегда был закон равновесия. Когда мир, подаренный смертным, был погружен во мрак, на земле царствовали демоны. Они возводили города, строили дороги и жили, почти так же, как люди живут сейчас. Но, немного иначе, конечно. Ад тоже существовал, равно как и Рай ... буду объяснять все терминами, которые ты поймешь, ладно? – Алиса, не замечая для самой себя, шла с открытым ртом, погрузившись в раздумья. Она представляла себе картину земли, населенной отвратительными созданиями. Представляла магазины, типа «Дьявол и Габана» с модной одеждой, или «Аддлянас» с кроссовками и спортивными костюмами. Фантазия завела ее дальше, и она уже представляла себя, стоящую в модном клубе «Пламя Ада», где за широкой стойкой бара сидят демоны и пьют коктейль «Кровь Ангела», а на танцполе играет Дем-Джей, с наушниками на рогатой голове.

 - В общем-то, ты почти правильно себе это представила. Только слишком очеловечила. «Цивилизация» демонов сильно отличается от того, что ты вообще можешь определить для себя этим словом. Но, если смотреть с точки зрения смертного, ты права, - поддержала ее бабушка, - так ты не против?

 - Чего? – растерявшись, спросила Алиса.

 - Термины, - терпеливо напомнила Любовь Алексеевна, - упрощу рассказ ...

 - а да-да, конечно ... извините ...

 - Так вот, - продолжила бабушка, - Ад существовал. И на земле тоже, по своей сути, был Ад. Два Ада и один Рай. Ангелы – полная противоположность Демонам, выразили протест, моля светлую сторону Бога вмешаться и уравновесить силы света и тьмы. И Бог сказал «Да будет свет!», и изменил прежний мир, запретив Ангелам и Демонам претендовать на него. И сказал он «Да будет закон!» и соединил две расы воедино, создав существо, способное жить как в мире Света, так и в мире Тьмы – человека, и заселил им землю. С той поры, ваш мир стал запретным плодом для Ангелов и Демонов, а человек – ключом к этому плоду. Слуги Тьмы научились проходить в ваш мир, вселяясь в тела людей, а Закон Равновесия наделил той же способностью воинов Света. Уже тысячи лет в мире смертных идет война, а смертные о том даже не подозревают. Дальше – больше, моя дорогая ... дальше - больше ...

 Любовь Алексеевна остановилась, Алиса последовала ее примеру.

 - Ты слышала о Втором Пришествии? Сын божий вернется на землю и покарает грешников. Те же, что сердцем чисты, отправятся в Рай, - Алиса кивнула, - Все это правда. Приход миссии был предначертан. Не была учтена лишь одна маленькая подробность. Все знают о сыне господнем Иисусе, не так ли? – девочка снова кивнула, всю дорогу она молча слушала старушку, чувствуя, как ее мозги медленно завязываются в узелок, - Но, никому не известно о его старшей сестре, Ришоне, убитой еще в младенческом возрасте во имя Света, и в назидание Тьме ...

 Центр города. 29 апреля, пятница,  раннее утро

 Петр Анатольевич Лисаков. Бывший милиционер, ныне Лис – бандит, вышибала, сборщик долгов.

 Сонные улочки города потихоньку оживали. Не смотря на довольно раннее время, на дорогах уже появились машины, а по тротуарам спешили по своим делам люди. Еще совсем немного людей, однако, голову Петра посетила тяжелая мысль, что скоро на земле может остаться и того меньше. То тут, то там Лисаков замечал нежить, они ковыляли на заплетающихся ногах, куда глаза глядят. Один из мертвяков попытался схватить рукой пробегающую мимо девушку в спортивном костюме и с плеером в ушах. Та, не поведя и ухом, просто обогнула зомби и побежала дальше, крикнув тому что-то на прощанье. Люди не знали. Девушка приняла потрепанного мертвяка за какого-нибудь бомжа и бесстрашно проскочила мимо. Она безусловно испытала чувство брезгливости, скоро ей предстоит испытать совсем другое чувство. Благо, мертвецов по дорогам ходило еще совсем мало. За весь проделанный на машине путь с окраины города до его центра, с остановкой у круглосуточного продуктового магазина, Лис насчитал не больше пяти. И даже видел, как у одного из них остановился полицейский УАЗ. Из машины выбрались двое крепких полицейских, один отвлек мертвеца на себя, а второй выстрелил ему в висок. После этого, тело спокойно загрузили в багажник и куда-то увезли. Странное дело, подумалось Петру. Видать, власти отдали приказ всеми силами сдерживать информацию о зомби, чтобы не допустить среди горожан панику. Верное решение. С одной стороны – хорошо, что полиция работает, а власть имущие в курсе дел. Если по городу пробежит паника, начнется хаос. На дорогах в одночасье вырастут пробки, улицы заполнятся людьми. Начнется настоящая толкучка, и тогда в нее пулей ворвутся мертвецы. Они будут жрать беспомощных, ошалевших от страха горожан, а полиция и, скорее всего, армия не смогут уничтожить нежить, затерявшуюся в толпе. С другой стороны – своими указами, держатели власти обезопасивали самих себя. Паника в любом своем проявлении опасна. Чем раньше горожане узнают о нависшей над головами угрозе, тем скорее зададутся вопросом, «А, что предпримут власти для нашей безопасности?». И, что бы власти ни предпринимали, паникующим этого будет мало. Беспорядки, грабежи, убийства обрушатся на плечи и без того не успевающих разобраться с кризисом властей.

 Land Cruiser Петра был загружен разного рода запасами под завязку. Топливный бак заправлен и еще две канистры в придачу. Незачем будить лихо, пока оно тихо. Все первостепенные задачи выполнены, пришла пора ехать к Сергею Юрьевичу. Интересно было узнать его мнение по поводу всего происходящего. Что дальше делать? Куда двигаться? На чем спасаться от полчища кровожадных тварей? Неплохо было бы еще разжиться оружием, но для магазинов было еще слишком рано, а сидеть в изоляторе за грабеж в то время, как мертвецы разгуливают по его городу – этого Лис позволить себе никак не мог.

Центр города. Высшая Экономическая Академия Бизнеса и Права.  29 апреля, пятница,  раннее утро

 Никита Курочкин, студент, безнадежный романтик

 Никто и представить себе не мог, как сильно Никита любил эту девушку. Каждое утро он не просто шел на учебу в Академию, он на нее бежал. Конечно, а кто бы на его месте не побежал, случись ему учиться с такой девочкой, как Марина? Красивая, умная, стройная, очаровательная Марина! Да он с ума по ней сходил!

 Но, как это часто бывает среди молодых и горячих сердец, он любил её, а она не отвечала ему взаимностью. Что только Никита не предпринимал, чтобы обратить на себя внимание холодной красавицы. Он дарил ей цветы, писал стихи, приносил на праздники дорогие подарки, назанимал кучу денег и все впустую. Цветы девушка любила, над стихами звонко хихикала, а дорогих подарков просто не принимала. Видно, такая у Никиты судьба, Ромео без Джульетты, эх, где же ты, Шекспир?

 И вот она, очередная «пара» в обществе тридцати студентов и красавицы Марины. Долгие, мучительные «час двадцать» самоистязания и сердечных стенаний. Марина, как всегда, за первой партой прямо по центру. Никита, как обычно, не успел занять место поближе к героине своих грез. Сидит, смотрит на нее, лекцию не слушает, будто уши ватой набиты. Ну, сколько же можно все это терпеть? Как же заставить ее полюбить? «Заставить» - это слово юноше не нравилось, но оно постоянно крутилось в его голове.

 Неожиданно, стекла в аудитории задрожали от громкого сигнала городской сирены МЧС. Что это? Война? Воздушная атака? В наше время? Студенты повыскакивали со своих мест и ринулись к выходу. Никита сомневался, что они так уж сильно испугались. Скорее всего, решили воспользоваться возможностью удрать с лекции, полагая, что это учебная тревога. Но строгий преподаватель Эдуард Максимович отреагировал моментально и приказал всем занять свои места и не выходить из аудитории до его возвращения. Как только он удалился, чтобы выяснять всю возможную серьезность ситуации, в аудитории загудело. Все тридцать с небольшим студентов принялись обсуждать друг с другом горячую новость. Никита слышал разные варианты объяснения прозвучавшей сирены. Кто-то кричал, что это просто учебная тревога, кто-то утверждал, что на нас напали Американцы. Вова Шенкевич растянул во весь рот глупую улыбку и предположил, что на людей напали инопланетяне. Спор был прерван еще одним сигналом надвигавшейся опасности. Тот был настолько сильным, что некоторым студентам пришлось закрыть уши руками. Шенкевич уже не смеялся, он тихо сидел за партой и, быстро перебирая большим пальцем, набирал номер родителей на своем Nokia. Его примеру последовали все без исключения. Никита наблюдал за поведением Марины. Она была на удивление спокойна. Говорила по телефону с кем-то из близких и даже чуть улыбнулась в конце разговора. По-видимому, родные, как могли ее успокаивали и говорили, что все будет хорошо, что ее любят и ждут домой сразу, как только их отпустит Эдуард Максимович. Сигнал прозвучал в третий раз. В коридоре за дверью послышались чьи-то крики и топот множества ног. Люди куда-то бежали, сломя голову, или от чего-то бежали. Тут и не поймешь толком.

 - Может и нам, а? – Вова оглядел аудиторию. Ответить ему никто не решился. Страх в этом зале пробежал по спине каждого, он сковывал, связывал по рукам и ногам. Никита все еще смотрел на Марину, глаза ее были широко раскрыты, ей явно тоже было страшно. Она растерянно смотрела то на одного, то на другого однокурсника, нигде не находя и намека на хоть какую-то поддержку. Может, стоило подойти к ней? Постараться успокоить? Возможно, сейчас настал тот самый шанс, которого он ждал? А что он ей скажет? Что все будет хорошо? А будет? В любом случае, и себя занять хоть чем-нибудь было просто необходимо. Не сидеть же тут, как вросшему в этот чертов стул? Он начал медленно подниматься из-за своего места. За дверью стихало. Одинокий топот запоздало пронесся по коридору. И воцарилась окончательная, бесповоротная тишина. Студенты погрузились в нее с головой, каждый на своем месте, каждый в своих мыслях. Никита был готов поклясться, что любое резкое движение может заставить кого-нибудь немедля выпрыгнуть из окна. Он почти бесшумно, аккуратно прокрался мимо своих товарищей. Еще пара шагов и цель будет достигнута. Марина, как в прочем и всегда, не обратила на крадущегося к ней юношу никакого внимания. Она сжимала трясущейся рукой свой маленький розовый телефон и неотрывно смотрела в сторону двери. Никита проследовал за ее взглядом и прислушался. Где-то далеко, тишину нарушали чуть слышные шаги. Медленные, шаркающие, они становились все ближе и ближе. За дверным стеклом промелькнула чья-то тень. Она не задерживаясь проскользила мимо двери дальше по коридору. В этот момент, казалось, все затаили дыхание. По крайней мере, Никита мог поручиться в этом за себя самого. Он и после не решался вдохнуть спертый воздух аудитории, пока Шенкевич, его не окликнул, выводя тем самым из странного и какого-то мутного состояния.

 - Ник! Может, пойдем? Все пойдем! Слышите?

 Удаляющиеся звуки шагов мгновенно стихли. Кто-то остановился по ту сторону стены, похоже, отреагировав на голос Шенкевича. Спустя секунду, человек или, что там еще было, стал возвращаться к двери. За стеклом показался овал чьей-то головы. Оно не было прозрачным, сепиевая вставка, для красоты. Хотя, о какой уж тут красоте можно было вести речь? Аудитория, как аудитория. Дверь, как дверь. Стекло, млять, как стекло. Дверь чуть скрипнула, отворившись, и в зал буквально ввалился Эдуард Максимович. Лицо его, казалось, искажала ужасная рвущая боль. Одна нога была вывихнута в ступне, он шаркал ребром ботинка, оглядывая аудиторию страшными побелевшими зрачками. Вова медленно встал. Его рот был открыт от неожиданности и ... да, проще сказать, он оторопел! Все в аудитории оторопели! Не веря собственным глазам, Шинкевич попытался заговорить. У него это получилось, хотя и с некоторыми запинками. Будто тот уж лет десять хранил обет молчания, и вот, наконец, решился его нарушить.

 - Э-эдуард Мак-ксимович! Мы Вас уже за-аждались! Что происх-ходит? Куда все уб-бежали? Вы что-нибудь узнали?

 Преподаватель хранил молчание. Он медленно двинулся в сторону первой парты по центру, как раз той самой, за которой сидела бледная и испуганная Марина. Никита стоял чуть позади и краем глаза видел, как сильно дрожали ее плечи. Он не мог заставить себя сдвинуться с места - увиденное не укладывалось в голове. Ему страшно хотелось проснуться, оглядеть свою небольшую уютную спальню и тяжело выдохнуть заветную фразу, что все происходящее вокруг всего лишь дурной сон. Что все будет хорошо, и никогда уже не будет плохо. По крайней мере, ТАК плохо! Эдуард Максимович подошел к парте вплотную, чуть не лег на нее животом, и посмотрел на Марину не моргающим и ... по настоящему мертвым взглядом. Его рот чуть раскрылся, разрывая воздух страшным, нечеловеческим утробным рыком. В следующее мгновение, Никита, явно теряя рассудок, смотрел за тем, как Эдуард Максимович хватает скрюченными руками Марину за волосы, подтягивает к себе и с силой впивается зубами в ее побледневшую щеку. Крик, преисполненный боли и страха, привел юношу в чувства. Он бросился к девушке, схватил преподавателя за воротник клетчатой рубашки и со всей силы потянул на себя. С треском рубашка порвалась и вырвавшийся, словно голодный пес с привязи, преподаватель бросился на сидящих парней соседней парты. Их крики и мертвого были способны разбудить. Как бы странно и, в то же время, актуально это не прозвучало. Несколько секунд замешательства, крик, шум, еще пара секунд и аудитория осталась совершенно пуста. В ней остался лишь Никита, Эдуард Максимович, противно чавкающий над своей жертвой возле парты, и еще один паренек, сидящий на ступеньках и дикими округленными глазами взирающий на того, как пожирают его друга. И, конечно же, уже мертвая девочка – несбывная мечта печального романтика. Ну что, Шекспир? Как тебе понравится ТАКОЙ финал? А? Все еще считаешь, что нет повести печальнее на свете? Щеки Никиты были мокры от горьких горячих слез.

 На преподавательском столе лежала тяжелая железная указка, явно оставшаяся еще с советских времен. Когда студенты перебивали Эдуарда Максимовича своей болтовней, он любил хорошенько припечатать этой указкой по краю стола. Тяжелый глухой стук пробуждал-таки в болтунах жажду к знаниям, хотя и ненадолго. Потому, концы преподавательского стола были испещрены множеством зазубрин. Ребята даже пытались сосчитать, сколько же раз в этой аудитории старого препода выводили из себя? Так и не смогли, уж больно много ... да и запутано там все. Больше ста, короче.

 Никита схватил указку и со всего размаху вонзил ее острым концом в глаз ... слетевшего с катушек преподавателя-людоеда – что хоть и ужасно дико звучало и больше походило на название малобюджетного американского ужастика, как никогда подходило к этому отвратительному существу, с размазанной по лицу кровью и набитым человеческим мясом ртом. Тело Эдуарда Максимовича обмякло на полу, не подавая больше признаков жизни.

 Никита опустился на колени перед телом возлюбленной и заплакал еще сильнее. Ее же всего лишь укусили за щеку! От такой раны не умирают! Пусть, прекрасное лицо Марины было теперь изуродовано и, вряд ли кто-либо смог бы вернуть девушке прежнюю красоту – юноша все равно бы любил ее! Он закрыл глаза руками и безмолвно страдал по страшной утрате всей своей жизни. Никите даже не приходило в голову, что прямо сейчас где-то в городе мертвецы могут жрать его родных и близких – его родителей. Нет, все внимание, вся любовь и тоска принадлежала холодной бледной девушке, что лежала у его ног. Никита, продолжая фыркать носом и всхлипывать, вытер слезы тыльной стороной ладони, мутная пелена расступилась и перед его глазами, будто из сна, явилось лицо Марины. Прямо перед ним, стоящая на коленях с ничего не выражающим лицом, смотрящая мертвыми глазами, сквозь холод белоснежных зрачков. В них не было ничего, кроме ужасающей пустоты. Маленькие аккуратные зубки впились в подбородок. Никита с криком отполз в сторону, оттолкнув от себя безмолвное существо с окровавленным ртом. С кровью, стекающей по подбородку прямиком на белую чуть прозрачную блузку. Это была ЕГО кровь! Юноша еще долго смотрел за тем, как небольшой кусок его собственной плоти прожевывается и проглатывается той несчастной, что не успела дожить до большой перемены. Позади послышалось какое-то шуршание, затем отчаянный крик. Это тот парень, что пал последней жертвой преподавателя очнулся и принялся пожирать своего товарища. Тот так и сидел в опасном и фатальном нервном ступоре, глядя дикими выпученными глазами на оживающий труп, не находя в себе сил для рывка к спасению. Сперва мертвец схватил его ногу и подтянул к себе, а потом вцепился в бедро и рывком, прямо с куском джинсов рванул плоть. Крики, кровь и боль. Тем временем, Марина медленно подбиралась к Никите. Он заметил ее, но ... не стал сопротивляться. Лицо исказилось от боли, девушка принялась за его плечо, насев сверху, будто желая заняться с юношей любовью. Наконец-то она обратила на него внимание, наконец, он в буквальном смысле принадлежит ей каждым миллиметром своего тела. Когда боль не разжигала пожар в голове, заставляя кривиться, юноша улыбался. Да, он сошел с ума – Никита был без ума с самого начала, как увидел Марину. Так, чему тут теперь удивляться? Юноша взял девушку за руку и крепко сжал, погружаясь в томные объятия смерти. Боль ушла. Его больше нет.

 Не прошло и получаса, как держащаяся за руки парочка вышла из кабинета и медленно поплелась по коридору. Они уже не походили на тех людей, какими были раньше, и не могли подарить этому миру ничего кроме смерти. И, все же, они были вместе, навсегда. Никита уже не помнил и не понимал, почему так крепко сжимает руку молодой мертвячки. Но, он все равно ее не отпускал ... и уже никогда не отпустит...

 Центр, элитный пятиэтажный дом у здания администрации города. 29 апреля, пятница,  раннее утро

 Сергей Юрьевич Семенов. Бывший смотрящий за городом по кличке Булат, отец Виталика, бизнесмен, очень влиятельный человек.

 Этой ночью телефон Сергея Юрьевича практически не умолкал. С начала он звонил нужным людям, чтобы озадачить тех поисками пропавшего сына. Потом уже эти люди звонили Сергею Юрьевичу для того, чтобы предупредить его о надвигающейся катастрофе. Сперва Семенов не верил в откровенную ересь, которую ему говорили. Но, когда позвонили люди, в высшей степени серьезные и не склонные преувеличивать действительность, мозг начал тихонечко закипать. Со слов компетентных источников выяснялось, что по городу бродят живые мертвецы, неизвестным образом восставшие из мертвых, и нападают на простых людей. Не просто нападают – убивают людей, поедая их плоть. Мало того, жертвы нежити становятся их союзниками, воскресают и идут убивать. Все это напоминало старый малобюджетный ужастик. Ну, и кто тому виной? Вояки доигрались с бактериальным оружием, или матушка-природа, наконец, решилась дать своим эксплуататорам увесистого пинка под зад? а может это инопланетяне играются? Как бы то ни было, нужно было предпринимать какие-то шаги. Главным вопросом теперь оставалось определить, какие именно? Не то, чтобы Сергей Юрьевич забыл про собственного сына, он будет его искать, но тут наклевывалось дельце поопаснее ставших банальными происков врагов. Мертвые не знают страха, ими движет только одна цель – уничтожить, разорвать в клочья, сожрать все живое на планете Земля. За городом у бывшего бандита достраивался неплохой загородный домик из цельного кирпича за мощным забором. Четыре этажа, шесть спален, тренажерный зал, бассейн, во дворе детская площадка, теннисный корт, гостевой двухэтажный домик. Неплохой вариант для удержания обороны. Не достроен лишь четвертый этаж, электричество и вода подведены, первые три этажа подготовлены для жизни. Семенов с семьей готовился переезжать со дня на день. Придется поторопиться. Внутри он сумет разместить часть самых толковых и квалифицированных ребят из охранного агентства с их семьями. Для оставшихся придется захватывать поселок и огораживать территорию. В принципе, неплохо может получиться, если заняться этим вопросом прямо сейчас. В поселке жили не последние люди, многие дома походили на строение семейства Семеновых, а некоторые и вовсе превосходили его. Что ж, придется потеснить хозяев. Не впервой, вспомним девяностые.

 Олег Родионов уже находился в квартире Булата и ждал, разместившись в гостиной. Олег Евгеньевич был правой рукой бывшего «смотрящего» по вопросам безопасности. Он же, соответственно, руководил агентством и улаживал различного рода вопросы. Скажем, как сейчас с Виталиком. Одному из первых Сергей Юрьевич позвонил именно ему, тот не заставил себя долго ждать. Сейчас Булат попросил товарища отправить за своими родными «ребят», чтобы те привезли их сюда. То же он порекомендовал двоим приближенным, которые еще не успели приехать. Тем пришлось разворачивать машины, но из разговора, не изобилующего подробностями, им все равно стало ясно, что так будет лучше. Не приехали еще двое. Еще ночью Булат попросил их незамедлительно явиться к нему, но те почему-то не спешили. Стоило отметить, что Лис пытался предупредить Сергея Юрьевича о мертвецах, а Егор говорил о беспорядках в городе. Выходит зря он их тогда не послушал. Но, как уж такому поверишь, когда всю свою жизнь тратишь на разговоры с лгунами и мошенниками. В этом мире никому нельзя верить. Бывший смотрящий за городом жил этим принципом, именно потому сейчас был силен и влиятелен, а не находился на нарах или в могиле с себе подобными. Интересно, а из могил тоже мертвецы повылезали или восстают только свеженькие? Тьфу, какая мерзость! Булат схватил трубку, нашел в телефонной книге строчку «Петр Лис» и нажал кнопку вызова.

 - Да, босс?

 - Лис, твою мать, где тебя носит?

 - Вы уже в курсе событий в городе?

 - Да, я знаю про мертвецов.

 - Тогда вы поймете, если я скажу, что ездил за припасами?

 - Какого рода?

 - Машина забита консервами, макаронами, сахаром, солью и ... для вас еще кое-что прихватил ... лично.

 - Хорошо, молодец ... скоро у меня?

 - Минут десять.

 - Давай, - с этими словами Булат положил трубку. Нет, все же не зря он тогда этого мента от тюрьмы отмазывал. Кланялся власть имущим, деньги платил. Хорошее вложение получилось – специалист очень высокого уровня, при связях и голова варит. Нужно его приблизить. Наперед думает, значит, стоит подключать к работе. Хватит ему среди быков сидеть. Только ... Сергей Юрьевич точно знал, какое задание поручить своему человеку. Все то же, за которым он его вызванивал в первый раз. Найдет сына, отойдет в замы Родионова. Не найдет ... там видно будет. Даст Бог, переживем нашествие мертвецов - не пропадем.

 Осталось набрать еще один номер, а потом идти собирать вещи для переезда. Егор Митрофанов тоже потерялся, хотя должен был быть уже здесь. Но, тут дело понятное, у него, в отличие от Лисакова, есть родные. Наверняка капитан полиции решил сперва обезопасить их, а уж потом почтить присутствием своего «кормильца». Почему Сергей Юрьевич разговаривал с продажным полицейским «на вы», он и сам не помнил. Не то, чтобы он относился к Егору с большим уважением. Просто, почему-то так повелось.

 - Егор Алексеевич, вы где пропадаете?

 - Еду к вам, Сергей Юрьевич, я ...

 - Семью увезли в безопасное место?

 - Хорошо, что вы в курсе происходящего. Нет, еще не успел. Решил сперва к вам заехать.

 - Тут «сперва» вряд ли  получится, вы мне на совсем нужны. Мы готовимся к переезду в мой загородный дом. Если хотите, я могу распорядиться, и за вашими родными заедут.

 Центр города. 29 апреля, пятница,  раннее утро

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 - ... я могу распорядиться, и за вашими родными заедут, - голос в трубке предлагал очень даже не плохую альтернативу даче Вишневских. Действительно, загородный дом у Булата был подобен непреступной крепости. Кирпичный забор, стальные ворота. Егору доводилось поглядеть на него всего одним глазком, когда Сергей Юрьевич назначил там встречу. Он был очень занят, потому решил совместить контрольный выезд на стройку и свидание с подкупленным капитаном. Дом был достроен лишь на половину, однако общая картина и представление перспективы Егора более чем впечатлила. Уж где-где, а у Булата под крылышком чета Митрофановых будет, как у Христа за пазухой. А будет ли? Попав в руки Булата, семья Егора станет гарантом того, что Егор останется при Сергее Юрьевиче и будет верой и правдой служить его, бог весть каким, целям. Скажет убить – пойдет убивать, скажет украсть – будет красть. Нет ... так нельзя. Пускай Булат – не самый худший вариант защиты, но все же не стоит торопиться с выводами. Мир катится в прорву, не стоит катиться вслед за ним. Того же Булата могут расстрелять за прошлые и будущие заслуги военные, а заодно и тех, кто при нем служил. Вот так, просто приедут на танке и пальнут по дому разок, а у Егора там семья. Раз, и нет семейства Митрофановых. Или, и того хуже – на каторжные работы сошлют. И будут старики по колени в грязи да впроголодь работать, пока не помрут. Темное дело, не стоит торопиться под Сергея Юрьевича уходить.

 - Сергей Юрьевич, спасибо большое за предложение. Но, не хотелось бы стать для вас обузой. Я своих в деревню увезу. Судя по обстоятельствам, если позволите, прями сейчас этим займусь, - на другом конце провода тишина, Булат думал. На обдумывание пожелания подчиненного у него ушло порядка десяти секунд.

 - Хорошо. Где дом мой знаешь? – резкий переход на «ты» немного выбил Егора из колеи.

 - Конечно ...

 - Разбирайся с родными, убедись, что они в должной безопасности и ко мне на дом ... Если передумаешь – бери их с собой. Мое предложение еще в силе.

 - Спасибо, Сергей Юрьевич, я хорошенько подумаю.

 Мозг уже обдумывал план по спасению родных. У отца в гараже стоит старенький «УАЗик». Машина хоть и старая, но в очень хорошем состоянии. А еще, с помощью молотка и какой-то там матери в нем можно отремонтировать все, что угодно. Одна проблема – в отличие от любой иномарки, УАЗ ломается постоянно. Ну, да ладно. До дачи доехать хватит, а там видно будет. Угнать пару новеньких внедорожников Егор с Гришей всегда успеют. Скоро в городе такой бардак начнется ... уже местами начался. Капитан полиции видел на улицах мертвяков. Парочку он даже застрелил, не вылезая из машины. Уж больно близко те к людям подбирались. Люди испугались и бросились в рассыпную, кто куда, зато нежить осталась лежать на дороге. Очень трудно было сдержать себя от желания помочь тем людям, которые таки умудрились попасться в лапы мертвецов. Они кричали, пытались отбиваться, а нежить просто жрала их, не обращая на потуги никакого внимания. Егор не останавливался. У него есть семья, он должен помочь им во что бы то ни стало. Пытаться помочь всем не реально и очень опасно. Суровая правда жизни, мать ее – спасайся сам, спаси близких, отдай врагу тех, кого не жалко. Дача Вишневских находилась в поселке Харино. Не достаточно далеко от города, но, все же за его пределами. Жильцов в деревне было не много, в основном дачи, а сезон еще не начался. Значит, там должно быть спокойно. Однако, мертвецы все равно смогут до туда добраться, да и домик сам хиленький – не забора тебе нормального, ничего толком. Грядки. Грядки – это хорошо, когда за высоким забором. Попробуй засеять да собрать урожай отстреливаясь от полчища голодных тварей? Егор резонно полагал, что в деревне укрытие будет временным, после первой волны паники нужно будет спешно менять дислокацию. Вопрос только, куда? а вот после той самой волны и станет понятно. Надежда на армию не угасала, хотя и теплилась совсем слабо. У военных есть ресурсы, оружие, строения. Они всю жизнь свою посвящают ожиданию и подготовке к войне. Война уже началась, посмотрим, насколько они готовы. Не разграблены ли до основания склады неприкосновенного запаса, не распродано ли оружие и патроны? Все возможно. Да, и скорее всего это так. Но, все равно должно остаться очень много. Егор достал мобильный и набрал сотовый отца. Именно сотовый, потому что надеялся, что именно он возьмет трубку. Нужно было, чтобы взял ее именно он. Не хотелось выслушивать причитания испуганной матери или ... нет, Алешка редко подходит к телефону.

 - Сынок? – взволнованный голос отца.

 - Пап, все хорошо, еду за вами. Послушай. Мне нужно, чтобы ты нашел прочный пакет, желательно красный. Посмотри, - с другого конца провода какое-то шуршание, отец без пререкания сразу пошел на поиски пакета. Это хорошо.

 - Нашел!

 - Отлично! Теперь кинь в него ключи от гаража и «УАЗика». Он на ходу? Бак полный, не помнишь?

 - Конечно на ходу! И бак под пробку. Я ж с Михалычем на охоту собирался! – охота, точно! Егор совсем забыл про ружье отца. Значит, одним стволом в семействе Митрофановых стало больше!

 - Отлично! Ружье дома?

 - Дома. Взять с собой?

 - Да, и все, что есть патроны!

 - Хорошо.

 - Так, положи ключи в пакет, завяжи его и скинь из окна со стороны дороги. Я через пять минут подъеду и заберу. Потом подкачу на «девятке» к подъезду и сбегаю за твоей машиной. Когда все будет готово, скомандую выходить. Будьте готовы!

 - Сынок, все ТАК серьезно? – мрачно спросил отец.

 - Ты телевизор не смотрел? Ничего про беспорядки не передают?

 - Нет.

 - Черт! – выругался Егор, стало быть еще скрывают, - Беспорядки страшные в городе, и, ДА, все серьезно. Жди моего звонка, строй там всех, - с этими словами Егор отключился.

 Алексей Витальевич сделал все, как сказал ему сын. Большой красный пакет лежал у стены дома. Мертвяков поблизости видно не было, Егор рывком добежал до пакета, схватил его и вернулся в машину. Въехав во двор, он припарковался у второго подъезда. Родители живут на третьем этаже. Не так далеко, чтобы добраться. А добираться, похоже, придется, вдруг из какой-нибудь квартиры мертвяк покажется? И встретит тогда Егор у подъезда троих замертвяченных родственников, вместо живых. Машину заглушил, вылез, огляделся. Тишина. Вдалеке виднеются фигуры людей. Живых людей, похоже – мертвяки так шустро не передвигаются. И дети играют в футбол. Совсем маленькие, класса из третьего, наверно. Чертова пресса! Вот тебе «свобода слова»! Конец Света за окном, мертвецы жрут живых, а родители смело отпускают детей поиграть на улице, даже не подозревая, что домой они могут не вернуться. Гараж находился чуть поодаль от дома, прямиком во дворе. Егору сейчас туда, заводить УАЗ, прогревать карбюраторный движок и подъезжать к дому. Попутно надо будет поглядеть, чего полезного можно захватить из гаража? Насколько представлялось капитану полиции, в гараже обязательно должен был лежать разнообразный инструмент, какие-нибудь запчасти и автомобильные жидкости. Алексей Витальевич слесарил прямо в гараже, значит, все необходимое обязательно найдется. Так и оказалось. Егор забросил в багажник «УАЗика» все, что удалось найти, в том числе и пару пачек легкого «LD», что курил отец. Давно пора было ему бросать эту вредную привычку. Но, солидный стаж курения не желал опускать руки, глядя на попытки хозяина отказаться от табака. Да, еще алкоголь, с завидной периодичностью попадавший в организм Алексея Витальевича, был искренне ЗА пару тройку сигарет, поверх собственного расположения. Егор отметил, что за сигаретами ему, все-таки придется съездить. Война войной, а отец ведь не отстанет. В один прекрасный момент, может отправиться на поиски табака и попасть в лапы мертвякам. Эх, до чего же мы – люди, слабые. Сила есть, воля есть, а вот силы воли – нет. Ну, у каждого человека свои слабости. Когда мир писцом накрывается, не страшно и покурить, честно говоря. Егор запомнил марку и крепость сигарет, при первой же возможности загрузится ими по максимуму. Но, все же, вперед всех дел ставить не станет.

 УАЗ хорошенько прогрелся, двигатель работал ровно. Сидеть в нем было неудобно, отсутствие усилителя мешало рассчитывать траекторию поворота, каждый камешек на дороге отдавался в поясницу, но ... машина ехала, а большего от нее и не требовалось. Подъехав к подъезду, Егор набрал отца.

 - Пап, машины готовы, сейчас я позвоню в домофон, открой дверь и жди, пока я поднимусь к вам.

 - Хорошо, - язык немного заплетается, беда!

 - Пап, ни пей ничего крепче воды, ты меня понял? – Егор орал в трубку, позабыв про всякую осторожность. Если отец напьется, а он уже напился, вся операция по спасению полетит в тартарары. Нужен водитель. Не сможет Егор раздвоиться и управлять сразу и «девяткой» и «УАЗиком». Мать отродясь за рулем не сидела, чего уж говорить о больном Алешке? – Черт! Отец! Мне ты нужен трезвый! Ты поедешь на УАЗе!

 - Ой, - только и сумел произнести Алексей Витальевич.

 - Вот тебе, млять, и «ой», - передразнил отца Егор, - Значит так. Сейчас быстро идешь в душ и голову под холодную воду. Матери скажи, пусть откроет мне дверь. Когда поднимусь, чтобы был, как стекло, понял?

 - Все понял, сынок, - уже более трезвым голосом произнес Алексей Витальевич.

 Егор огляделся. Со стороны дома, стоявшего по отношению к родительскому вертикально, появилось несколько фигур. Шли они медленно, чуть пошатываясь. Сомнения в том, что это мертвецы идут по его душу, у Егора не оставалось. В дополнение ко всему, с противоположной стороны, уже совсем близко, ковылял еще один мертвяк. Молодой человек с зияющей на плече раной, явно от укуса – иначе, поранить так, чтобы клока мяса не было, надо постараться. Егор выругался про себя, отдельно поблагодарив незадачливого спасателя за особую осторожность и соблюдение тишины. В спасательной операции наметились непредвиденные осложнения – отец напился, зомби подбираются к дому. Для полного счастья не хватало еще машинам заглохнуть и роялю с балкона упасть на Егорову голову. Ладонь греет рукоять табельного «ПМ», дуло направлено в лоб ближайшего противника. Сохранять остатки тишины не имеет никакого смысла, про Егора знают, его услышали и уже идут полакомиться свежей плотью. Звук выстрела сотряс дворовые стены. Дети, что играли во дворе, остановились и принялись оглядываться по сторонам в поисках источника шума. Дураки, домой надо бежать! Как бы ни пошли в сторону Егора, поглазеть на происходящее. Ноги мертвеца подкосились и он упал мордой в пыльный асфальт. До бредущих с другой стороны оставалось довольно большое расстояние, с Макаровым нужно либо идти на встречу, либо ждать, когда враг подойдет поближе. Черт с ними, решил Егор и набрал номер квартиры на домофоне. Раздались короткие гудки, сигнал прошел. Мать подняла трубку домофона почти сразу.

 - Сынок?

 - Мам, открывай скорее! – крикнул Егор, не сводя взгляд с плетущихся на встречу мертвецов.

 Раздался сигнал, дверь подалась. С пистолетом наизготовку, Егор прошел в прохладу подъезда. На лестнице тишина, никто не собирается нападать на Егора. Пока, по крайней мере. Стараясь идти как можно бесшумнее, Егор принялся подниматься по ступенькам. Проверил двери квартир первого этажа – закрыто, пошел дальше. В проходе между этажами посмотрел в окно. Мертвецы подобрались совсем близко. Вдруг, раздалось пиликанье домофона, и из соседнего подъезда вышел какой-то мужичок. Повидавшие все циклы стирки, брюки, Большой живот свисается с края ремня, легкая курточка поверх узких плеч, круглые очки на носу картошкой над густыми усами и бородой. Мужчина прошел пару шагов от замкнувшейся двери и остановился. Взгляд его обратился к двум потрепанным мертвецам, плетущимся в его сторону и вытягивающим вперед себя руки, жаждя схватить удачно подвернувшуюся добычу.

 - Беги! – Закричал в приоткрытую форточку Егор, клеймя себя, уже во второй раз, за отсутствие осторожности. Не смотря на крики Егора, мужичок оставался неподвижен. Он смотрел выпученными глазами, рот скривился в преддверии истошного крика. Мертвецы схватили дрожащего бородача, повалили на землю и принялись рвать зубами его плоть, совершенно не обращая внимания на визгливые крики.

 Егор повернулся к лестнице и глаза чуть не вылезли у него из орбит от неожиданности. По лестнице со второго этажа к нему ползла женщина с начисто отгрызенными ногами. Молоденькая и очень красивая при жизни, сейчас она скользила по ступеням на собственной крови абсолютно обнаженная. Егор вскинул пистолет и втопил курок. От оглушительного выстрела заложило уши и поплыло перед глазами. Нельзя было терять контроль, следом за мертвячкой на лестнице появился еще один плотоядный. Парень, явно ровесник безногой девушки с почерневшим укусом на запястье смотрел на Егора белыми, как снег зрачками мертвых глаз. Шагнув на ступень, нога его подвернулось, и мертвец кубарем свалился вниз. Это и спасло Егора, пока мертвец пытался подняться на ноги, он успел прийти в себя и сделать еще один выстрел. Нужно было взять с собой какую-нибудь дубинку, хоть ту же биту, если на то пошло. Еще минуты три Егор приходил в себя, после чего принялся осторожно подниматься по ступеням дальше вверх. Он посмотрел на мертвеца с укусом на запястье. Больше никаких ранений на его теле не нашлось, на втором этаже полуоткрытая дверь в квартиру. Похоже, что именно оттуда вышла эта парочка. По-видимому, парень отбился от мертвяка где-то на улице и прибежал домой, а там уже обратился в такого же и хорошенько обглодал ноги своей возлюбленной. Выходит, что одного укуса достаточно, чтобы присоединиться к армии мертвых. Да, у человечества практически не осталось шанса на выживание. Егор заглянул в квартиру. Пусто, тихо. Слава богу, что у молодой пары не было детей. Убить ребенка Егор, наверное, не смог бы. Хотя, кто его теперь знает, на что он способен. Он и сам того не знал. Дальше подняться удалось без приключений. Мать с выпученными от страха глазами открыла дверь и впустила Егора в квартиру.

 - Где отец?

 - В-в ванной, - чуть заикаясь от волнения пролепетала Зоя Максимовна, тучная пожилая женщина в зеленом спортивном костюме совдеповских времен.

 - Все, что нужно собрали?

 - В-вроде д-да.

 - Я к отцу ...

 Проходя в ванную, Егор скользнул краем глаза по сидевшему за кухонным столом Алешке. Он пил что-то из большой желтой кружки, жидкость струйками стекала из уголков его рта прямиком к подбородку, а с него уже и на чистую наглаженную рубашку. Ком подошел к горлу, но Егор быстро отогнал от себя это постыдное чувство. Чувство стыда за члена своей семьи. Отец стоял, склонившись над ванной, и поливал голову из душа холодной водой.

 - Простудишься, пап, - сказал Егор, улыбаясь.

 - Брр, - Алексей Витальевич потряс мокрой головой и обернулся на сына, опуская душ, - Сам виноват, ежели заболею, рожа пропойная, - пробасил он, сплевывая воду, затекшую с седых волос в рот, - Не удержался, сынок, прости батю, - он выпрямился, снял с крючка полотенце и стал быстро вытирать им голову, - Больше не буду.

 - Ладно, бать. Давай, вытирайся поскорее и пойдем. Внизу уже ... в общем, опасно там скоро будет, быстрее надо.

 - Ты гараж закрыл?

 - Конечно! Собирайся быстрей! – обнадежил отца Егор, вспоминая, что гараж все-таки не закрыл. Да, и зачем теперь? Уж, если вернутся когда-нибудь обратно, Егор лично у кого угодно гараж бате у захватчика отобьет. Хотя, маловероятно все это. Скорее всего, навсегда уезжают. Опасно в городах теперь будет, очень опасно.

 Наконец, все собрались и ждали команды выходить. Егор пошел первым, держа пистолет наизготовку. Шагнул на лестничную клетку, все вроде тихо, только с улицы доносится чье-то пугающее до дрожи в коленках мычание. Егор махнул своим рукой, приглашая выходить следом. Алешка вел себя крайне не осторожно, но проскользнул мимо брата и понесся по лестнице вниз.

 - Куда?! – закричал Егор, - Назад!

 Снизу послышалось пиликанье домофона. Алешка выбежал на улицу, Егор подскочил к окну. Чудом проскочив мимо потянувшихся было к нему мертвецов, брат запрыгнул в «девятку» Егора и захлопнул дверь. За спиной Егора послышался тяжелый выдох матери, отец, казалось, не дышал вовсе.

 - Все нормально, - поспешил успокоить мать Егор и тут же осекся. Мертвецы не желали сдаваться. Один из них – весь измазанный кровью мужичок средних лет в драном костюме с белой сорочкой под дорогим пиджаком и галстуком подковылял к машине и рванул дверь на себя. Дверь открылась, слышно было, как закричал Алеша. Егор молнией помчался вниз по ступеням, выскочил во двор и разрядил все оставшиеся в магазине патроны в спину вгрызшегося в брата мертвеца. Алешка кричал, а нежить продолжала жевать его руку, вытянутую для самообороны. Справа к Егору уже шла пожилая женщина с измазанным кровью подбородком. Следов укусов на ней не замечалось, возможно, умерла своей смертью. От сердечного приступа, например. Зато, она успела хорошенько перекусить еще не очнувшимся бородачом, так и оставшимся лежать в луже собственной крови у соседнего подъезда. Егор быстро и без малейших ошибок поменял магазин, перевел затвором и всадил пулю в голову подбирающейся старушки. Он успел отметить, что двигалась та почти, как человек. Не ковыляла, перебирая заплетающимися ногами, а просто шла. Целенаправленно шла к намеченной цели. Не к добру это, может, хорошенько подкрепившись человечиной, они становятся сильнее? Тогда совсем плохо. Палец уже сдавил курок пистолета, наведенного на показавшего голову мертвяка у машины. Брат не переставал истошно кричать. Пуля прошла аккурат по центру затылка, забрызгав Алешку кровью и мозгами нежити. Алешка кричал, зажимая здоровой рукой запястье раненой. Егор подбежал к нему, снял ремень с джинсов и стянул руку брата чуть выше раны. «Хана ему», прозвучал в голове голос. Если предположения верны, подобно примеру того паренька на лестничной клетке, Алешка скоро пополнит ряды армии мертвых. За спиной Егора уже стояли родители, отец качал бессильно головой, из глаз матери лились слезы. Она закрыла рот руками и тихонько подвывала в такт пролетевшему ветерку. Позади послышалось шевеление, бородач очнулся ото «сна», и он явно голоден. Потому что, как только увидел стоявших возле машины людей, пополз прямо на них, не утруждая себя даже подъемом на ноги. Егор упокоил его двумя выстрелами в голову. Почему двумя? Да ему вообще весь магазин хотелось в того выпустить, так он был зол. Но, нельзя было допускать еще одну ошибку. Слишком много их и так уже допущено. Мертвецов позвал, брата не уберег, осталось только родителей еще скормить голодным тварям и, считай, план косяков на сегодня выполнил!

 - Садитесь в «УАЗик» и езжайте за мной. Брат поедет в моей машине, - реакции не последовало, - Ради Бога! Садитесь, млять, в машину и езжайте за мной! – нервы сдают, перед глазами темнеет, адреналин в крови колотит, как припадочного. Еще немного и сорвется, все бросит, убежит в пасть голодной нежити. Черт! Интересно, как дела сейчас у Вишневского? Вот уж кто точно не потерял самообладания. Машина для убийства, хладнокровный ветеран, явно выдержит и нашествие мертвецов. Не того поля ягода, чтобы теряться. Нужно скорее ехать к нему, а там уже думать, что делать дальше.

Окраина города. 29 апреля, пятница, утро

 Артем Пирожков. Ученик 10-го класса средней общеобразовательной школы №54

 Промозглое, но удивительно солнечное утро. Артем, как всегда, пешком от дома до школы. Не любит он маршрутные такси, большое скопление народа его реально пугает! Ну, ничего страшного - пара кварталов и он на месте. Опять же, чем не спорт? Спортивную ходьбу еще никто не отменял! Вот и родная школа. Только бы не натолкнуться на этого бугая, Артура, который уже второй год не может перейти в десятый класс. Артем-то уже перешел, он хорошо учится, на медаль идет. А вот Артур Хачатурян - двоечник, каких мало! Да еще и обижает всех, деньги на обед отнимает, к девчонкам пристает. Что за противный тип?! Папой все своим на Porsche Cayenne кичится, хоть и нет у того человека ничего, кроме этой машины. С тех пор, как правительство, наконец-то прикрыло казино и залы игровых автоматов, в карманах многих изрядно поубавилось деньжат. А присущее горцам, желание показать окружающим, какие они успешные и крутые осталось. Оно никогда не пропадет. Таков уж менталитет у этого народа. Артем помнил тот день, когда, вопреки страху проехался на почти пустой маршрутке – опаздывал очень. Рядом с ним стоящим, на пассажирских местах сидели двое. Лицо кавказской национальности, лет пятидесяти и молодая русская девочка. Из разгоревшейся между ними дискуссии, Артем понял, что парочка сожительствует вместе. Так частенько бывает, когда русские дурочки пригревают на груди горца – неужто среди своих нормальных мужиков не найти? А у тех, естественно ни прописки, ни регистрации. А все заработанные деньги на родину отправляют. Живут, значится, за счет все тех же дурочек. Но, особенно поразил Артема предмет их разговора.

 - Завтра у тиба зарплата? – спросил у маленькой пухленькой девочки усатый, одетый в неизменные потертую кожаную куртку и серые брюки горец.

 - Да, а что? – с вызовом, явно понимая к чему клонит спутник, спросила темноволосая пухляшка.

 - В субботу у Рафика дэнь рождэнья! Мэня пригласили! Возьмем дэнег, он хотель, чтоби я ему подарил телефон.

 - Он всем рассказал, от кого чего хочет?

 - Канэшна.

 - И сколько телефон стоит?

 - Восэмь ...

 - Восемь тысяч? Это почти все!

 - Он минэ очэнь помог в свое врэмя. Приехат, устроица ...

 - Это я тебе помогла устроиться! Ты вообще денег не зарабатываешь!

 - Луди будут смотрэть! Вера, надо!

 - Ты выпендриваться перед друзьями будешь, а нам потом жрать нечего будет ...

 Что, собственно, и утвердило высказанное выше мнение мальчика окончательно. И так тоскливо стало на его душе – на весь день настроение испортилось.

 Сегодня пять уроков, первые два для Артема пролетели незаметно. Время пронеслось мимо со скоростью железнодорожного экспресса. Оно и понятно, готовился же, отвечал у доски, три пятерки получил. Настало время большой перемены. Это могло означать только одно, Артур поджидает в столовой. Побить бы его хорошенько, да не по нему это дело. Умом-то Тема блистал, а вот физическая подготовка, не смотря на «спортивную ходьбу», изрядно хромала. На физкультуру он не ходил по состоянию здоровья, астма, плоскостопие. За отличную учебу и пару олимпиад, ему заочно поставили «пять». Но одним лишь умом с Артуром не справиться, это ж не сказка, какая, где заяц волка вокруг пальца обводит. Это реальная жизнь, где волк зайцем обедает.

 Длинный коридор, в конце дверь в столовую, а у подоконника, стоит Артурчик и поглаживает костяшки правой руки. Его взгляд остановился на Артеме, ну вот и все - до свиданья родители, увидимся, когда выйду из комы.

 - Эй, парэнь! Как тибя там? Артом, да? Пади-ка суда …

 Боже, какой же ужасный у него был акцент? В свои шестнадцать, Артур выглядел на все двадцать пять. Плечистый, небритый ... волосатый весь ... Вот так, приехали, пообедал.

 - Здравствуй, Артур. Как дела? Как прошли выходные?

 - Ты минэ зубы не заговаривай, виворачивай карманы, мине трэнер режим питания нарушать запрещает, - сам пошутил, сам посмеялся. Артур грозно смотрел на маленького и щуплого паренька, наслаждаясь своим физическим превосходством. Вот, мол, он какой сильный и успешный! Весь в папочку, мля ...

 Артем смотрел на рослого балбеса со злыми волчьими глазами и носом картошкой, и в голове его закипала ярость. Сколько можно пресмыкаться перед этим тупым качком? В конце концов, Артем тоже имеет право на спокойный обед в стенах родной школы. Он заслужил этот ужин! Он заработал его отличной учебой и хорошим поведением! Почему учителя не обращают внимания на этого террориста? Где справедливость?!! Не отдам! Пусть потом пожалею, но своего не отдам!

 Руки Артема сжались в маленькие кулачки, костяшки пальцев побелели. Артур смотрел спокойно, он был уверен в том, что деньги на обед уже в его кармане.

 - Нет, - стараясь говорить максимально спокойно и уверенно, сказал Тема.

 - Чито ты сказал? Повтори-ка? – Артур положил огромную ладонь на плечо Артема.

 Тот с силой отбросил его руку и повторил свое историческое для всех присутствующих в школьном коридоре слово «Нет!».

 - Я не отдам тебе деньги. Ты больше не получишь от меня ни копейки! Я иду есть, а ты стой тут и думай о том, что сейчас произошло. Теперь говорить «Нет» тебе будет каждый. И не только среди мальчишек нашей школы, понимаешь, о чем я?

 Артем злорадно улыбнулся, поражаясь своему спокойствию. Он уже собирался развернуться и пойти в столовую, как сильный удар в голову сбил его с ног. Через секунду, Артур уже восседал на нем сверху и со скрипом в зубах наносил один за другим удары своими руками-молотами. Мальчик не мог осознать, кричит ли он, просит ли помощи? Сколько еще ему осталось жить? Ответом на этот вопрос стал последний, решающий удар. Он пришелся прямиком под нос,  переносица не замедлила треснуть и косточка вошла в мозг. Голову пронзила страшная боль, в глазах начало темнеть. Артема накрыла тишина.

 Артур, еще не осознав, насколько серьезные последствия несет за собой эта драка, гордо выпрямился над поверженным противником и злобно ухмыльнулся.

 - Вирубил, козла! – констатировал он.

 Вокруг собралась толпа школьников. По коридору бежал директор с двумя учителями. Все бросились к поверженному мальчику.

 - Ты убил его! – глаза директора школы наполнялись слезами. Артур лишь раскрыл рот и уставился на распластанного в растекающейся луже крови Артема. – Вызывай милицию, Алла Сергеевна, и скорую. Я сама позвоню родителям мальчика. С-сама п-позвоню.

 Горец не двигался, он стоял и смотрел с открытым ртом на убитого собственными руками человека. Смотрел на залитое кровью лицо. Он не испытывал жалости к погибшему, нет, его не наполняло чувство стыда или совестливости. Он не думал о родителях мальчика, о будущем, которое так легко разбил на куски. Страх! Вот что поселилось в сердце Артура. Страх! Что если отец не сможет отмазать? Что, если не сможет выслать на родину, пока все утихнет? В тюрьму он не хотел ... да и на родину, признаться честно, тоже. Что ему там делать? Здесь, страна больших возможностей, страна свободы! Никаких моральных устоев, никто не следит, все боятся. Что может быть прекрасней? Глаза наливались красным, Артуру захотелось пнуть распластанное перед ним бездыханное тело. Это его вина! Он виноват в том, что у славного горца, кандидата в мастера спорта, красавца Артура будут проблемы!

 Там, где у мальчика должен был находиться нос, зияла кровавая дыра. Внезапно сердце Артура забилось чаще.

 - Жьивой! Алла Сэргеевна! Елэна Андрэвна! Он жьивой!

 С пола, на Артура смотрел Артем. Глаза его были широко раскрыты, он не моргал. Просто смотрел побелевшими зрачками, с чуть согнутой в бок головой.

 - Живой! Живой! – толпа вокруг закричала в один голос, все радовались, некоторые девочки даже заплакали от счастья, - Артем выжил! Ему помогут! Скорая приедет и отвезет его в больницу!

 Мальчик медленно приподнялся на локтях и чуть задрал верхнюю губу, открыв залитые кровью зубы. Пока еще, собственной кровью. Он встал на ноги, осмотрел толпу и остановил взгляд на прыгавшем от счастья Артуре – тот находился к нему ближе всего. Всего один шаг. Один шаг, который он конечно сделал. Сделал лишь для того, чтобы насладиться вкусом чужой плоти и крови. Схватив горца за плечи, существо, некогда бывшее отличником, рванула его на себя, завалив на пол. Артур ничего не понимал, сверху на нем восседал Артем, клацал зубами и пытался укусить. Стоящие вокруг решили, что мальчик мстит за разбитый нос и это еще одна обычная драка. Кое-кто даже крикнул из толпы, «Наваляй ему! Бей!». Рука горца, доселе упертая в грудь, ставшего необычайно сильным Артема, соскользнула. Зубы впились в его шею, истошный крик эхом пронесся по длинному коридору. Шум толпы разом прекратился, все смотрели то на борющихся на полу то друг на друга в полнейшей растерянности. Те же, что оказались более прозорливы, уже бежали домой, позабыв обо всем на свете. Кто знал, что теперь Жизнь станет подобна привилегии? Кто знал, что Артем не единственный, и скоро их становится больше с каждой минутой, на много больше?

 Артур открыл глаза …

Деревня Харино. 29 апреля, пятница, утро

 Григорий Вишневский, бывший наемник, ныне, дезертир из рядов полиции, просто пытающийся спасти свою семью.

 До деревни семейство Вишневских добралось практически без приключений. Товарищи помогли вывезти из города стариков. Супругу и детей Гриша забирал сам. По пути заехали в продуктовый и запаслись всем необходимым. Даже прокладки, о которых отец семейства и думать забыл, были куплены в огромном количестве. Оно и понятно, жена, да еще две дочки близняшки по пятнадцать лет. Себе Гриша прихватил блок красных «Marlboro», больше брать не стал, решив, что пора бы уже бросать курить, учитывая складывающуюся в стране обстановку. Позднее, он все же остановил свою Ниву у ларька и купил еще пять блоков. По приезду, товарищи на служебном Fiat Albea попрощались, сказав, что скорее всего не свидятся больше с Гришей. Сказали, поедут своих спасать, чего бы сразу стоило сделать, а не «рыжему» помогать. С улыбками говорили, эти не робкого десятка, с одним Гриша служил в Чечне, второй ... да, просто хороший человек. Такие своих в беде не бросают. По рации им сообщили, что все сотрудники побросали свои посты и занимаются спасением родных и близких, что весь транспорт в руках дезертиров, оружие тоже. На вопрос, что собираются делать военные, ответили дословно: «Всех срочным порядком направили в столицу, там настоящая война. На нас правительству наср...», и в том же духе. Еще бы полиции не уехать решать свои проблемы, когда власть имущие разом отмахнулись и от города и от собственных подчиненных? Вопрос решенный, хватай, что успеешь и беги к своим. Что все незамедлительно и сделали.

 Домик у Вишневских старших был дряхленький – самая обыкновенная дача без прикрас. Вячеслав Сергеевич, отец Гриши, своими силами провел в домик электричество, благо, был электриком со стажем. А вот водопроводчиком не числился, потому воду приходилось качать из общей колонки, одно хорошо, та стояла неподалеку, всего через один участок. Все собрались во дворе и принялись осматривать угодья на предмет надежности в случае нападения зомби. Утаивать чего-либо от родных Гриша не хотел, посему рассказал все как есть. Михаил Евгеньевич, отец Любы, и Вячеслав Сергеевич перенесли пояснение обстановки стоически. А вот Анастасия Евгеньевна, мать Гриши, схватилась за сердце и попросила воды. Люба сразу достала бутыль из багажника и протянула свекрови. Они вообще ладили между собой, можно даже сказать, дружили. Ходили друг к другу в гости, пили чай, обсуждали Гришу. «Гриша то, Гриша сё», на что сам Григорий внимания особого не обращал. Пусть себе кудахтают потихоньку, лишь бы не мешали. Потихоньку перетащили в дом припасы,  загнали за шаткий забор машину. Бензина под пробку, состояние сносное. Словом, если надо будет, довезет куда скажут. Да, хоть до Китая, а уж там и сдохнет ... но, сперва доедет. По крайней мере, Григорию искренне хотелось в это верить. Сам-то он с радостью бы поменял этот драндулет на что-нибудь посерьезнее да поудобнее, типа Suzuki Grand Vitara или Toyota RAV4, но, семья выжимала из него все честным и нечестным способом заработанные деньги без остатка. Дочки подрастали, их потребности росли с каждым днем. Ну, не в лапы же «спонсоров» девочек отдавать? На работе такого насмотришься, никого к дочерям на пушечный выстрел не подпустишь.  Вот и получается, на мороженое, на поесть, на одеться, на обуться, на учебу, на секцию пилатеса, на кино ... В общем, денег надо тьму-тьмущую. А еще жена имеется, той тоже много что нужно. Гриша вошел в дом и огляделся. Одна большая комната, кладовка, посредине стоит добротная кирпичная печь, три окна, лестница на чердак. При желании, укрепиться и держать оборону не сложно. На чердаке Гриша, посменно с отцами, будет нести вахту. Окна нужно будет забить бревнами, благо тех на крыше сарая пруд пруди. Двери слабоваты, но их, если припрет, тоже заколотить можно, а пока не стоит.

 - Люба, нужна тара, я пойду, воды натаскаю.

 - Зачем? – удивилась супруга, - Мы же купили сорок литров питьевой в магазине.

 - Ты и умываться ей думаешь? Или все-таки эту пить будем? – Гриша покрутил у виска указательным пальцем, на что Люба, совершенно по-ребячески показала ему язык. Он закатил глаза и повернулся к родным, - Отцы! Я пойду за водой, а вы пока бревна с сарая снимайте. Только аккуратно, если тяжело будет ... – тут он остановился и обвел глазами стариков. Нет, явно тяжело им будет, слабенькие они и старенькие, - Эх, ладно, ничего не делайте, прибирайтесь в доме, готовьте пожрать. Я приду и сам все сделаю, - он сделал пару шагов к выходу и обернулся, - Друг с семьей должны приехать, не пугайтесь если что. Люба, ты их знаешь – Егор Митрофанов, - Люба кивнула, Егор хлопнул дверью и уже с улицы крикнул, - Кроме них, больше ни с кем не контактируйте и ни о чем не рассказывайте. Я скоро!

Женский православный монастырь Пресвятой Богородицы. 29 апреля, пятница, день

 Илария (в миру Любовь Митрофановна). Мать-настоятельница

 Илария очнулась на полу в своей комнате. Лоб сильно болел, она провела по нему ладонью – на нем засохло немного крови, но это не смертельно. Попробовала пошевелить ногами, все шевелится, ничего не сломала и не повредила. Встала на ноги, машинально выглянув в окно, и будто примерзла к полу. На улице толпился народ, очень много людей, все монотонно стонали и мычали, каждый на свой лад. Все в крови, многие сильно ранены. В толпе Илария разглядела батюшку Гавриила. Лицо измазано кровью, на протянутых вперед руках рваные раны, рот искривлен в страшной гримасе. «Мертвецы», прошептала чуть слышно мать-настоятельница. Мертвецы тем временем пытались проломить двери собора, запертые изнутри. «Там люди, они молят о спасении, о прощении грехов. Им нужно помочь!», Илария перекрестилась. Она уже собиралась отойти от окна, когда услышала шум мотора, доносящийся с дороги. Большой черный Land Rover, не сбавляя скорости, съехал с дороги на газон и помчался прямиком к собору. Мертвецы, будто повинуясь чьему-то приказу, разошлись в стороны и внедорожник, со всего маха влетел в запертые двери. Разбив их, машина сдала назад, предоставляя нежити возможность пробраться внутрь. Крики ужаса и боли наполнили воздух. Иларии даже пришлось закрыть ладонями уши, но крики не исчезли. Она всем телом, всей душой ощущала потерю каждой живой души, чувствовала на себе боль их тел, укусы голодных тварей. Слуга Господа упала на пол и из глаз ее потекли кровавые слезы. «Боже, за что?», кричала Илария, извиваясь от боли, «За что?!». Также внезапно, как появилась, боль отступила. Илария вновь поднялась на ноги и поспешила к окну, попутно вытирая с лица кровавые потеки слез. Мужчина уже выбрался из машины, коренастый, с запекшейся на лысине кровью. Он шел в собор, и мертвецы уступали ему дорогу. «Вестник смерти», произнес незнакомый голос в голове матери-настоятельницы, «Ему нужна книга ...»

 - Какая книга? – громко спросила Илария

 «Книга судеб, книга жизни, книга смерти, книга страха, книга радости, книга печали, книга отчаяния, книга выбора, книга рабства, книга свободы, книга ликования, книга слез, книга снов, книга мрака, книга света, закон равновесия ...», часто заговорили в ее голове разные голоса, мужские и женские, старческие и молодые, «Ты должна остановить его!», Илария кинулась к двери, но чья-то тяжелая рука легла на ее плечо, «Не сейчас», произнес мужской голос, «Дай уйти», дополнил женский.

 Спустя всего несколько минут из дверей собора вышел владелец внедорожника, в руке он нес какую-то коробочку из темного дерева. Илария сумела разглядеть, как мужчина сел за руль, посмотрел в зеркало заднего вида, улыбнулся, что-то сказал и, резко развернув автомобиль, вернулся на дорогу. Еще несколько секунд и Land Rover совсем скрылся из виду матери-настоятельницы. Она стояла у окна, провожая машину взглядом. С двух боков от нее стояли двое, мужчина и женщина. Были они очень высокого роста, потому чуть пригибали головы, дабы не стукнуться ими о потолок. Точеные правильные черты лица, широкие плечи и массивное мускулистое телосложение. Лучи солнца весело играли на раковинах, защищавших торс, небесно-голубые глаза следили за беснующимися на земле мертвецами.

 Мужчина, стоявший слева от Иларии, посмотрел на свою спутницу и спросил, не открывая рта, «Может, зачистим?». Спутница поймала его взгляд, «Еще рано. Нам велено только наблюдать»

 Парк аттракционов «Последний путь» в месте, более известном среди смертных, как «Чистилище». Безвременье

 Алиса Фаерман, мертвая

 Над входом в парк развлечений - большой арке с широкими золотыми вратами, как любят рисовать в мультиках врата в Рай – красовалась яркая, мигающая всеми цветами радуги надпись «Последний путь».

 - Остроумно, - отметила Алиса, глядя на улыбающуюся рядом старушку.

 - Это я придумала, - заявила Любовь Алексеевна, - Недолго думала, честно говоря. Тебе не нравится?

 - Очень нравится, - призналась Алиса, - Идеальное название для парка аттракционов, для тех, что любят покататься на чем-нибудь по-настоящему страшном.

 - Ну, таких тут хватает, поверь мне. Только в комнату страха даже не просись, у тебя и так нервишки пошаливают, а там вообще с ума сойдешь, гарантирую.

 Любовь Алексеевна взяла Алису под руку и повела к маленькому ларечку у входа в парк под надписью «Касса». В ларьке сидел самый натуральный демон. Именно таким его Алиса и представляла. Испугалась она сильно, в то время как демон сидел себе приспокойненько и улыбался новоприбывшим. Он был пропорциями похож на человека, внешностью на черта из «Вечеров на хуторе ...», а голос его походил на голос диктора из выпуска новостей. Приятный баритон с легким кавказским акцентом.

 - Чего изволите? – спросил рогатый, внимательно вглядываясь в новоприбывших.

 - Нам билетов, да побольше, - весело произнесла Любовь Алексеевна, подтягивая к себе поближе Алису. Демон продолжал улыбаться клыкастой пастью и подался чуть вперед к окошку.

 - а на что брать будете?

 - На аттракционы, - не поняла вопроса Алиса. Демон зашелся хриплым хохотом.

 - Вы не поняли. На ЧТО, - выделил он слово, - брать будете?

 Старушка повернулась к Алисе и вопросительно посмотрела.

 - Любовь Алексеевна, разве не вы этот парк создали? Нам нужно будет платить?

 - У Чистилища есть свои законы, моя милая. Мне не нужно, а ты хотела посетить парк, значит, тебе придется дать что-то в замен на билеты.

 Алиса хорошенько задумалась. Ей было обидно, что все в этом мире могли читать ее мысли, в то время, как она не обладала подобными способностями. Все происходящее походило на бандитский развод в стиле «Дай телефон позвонить?». Если Любовь Алексеевна – ее бабушка, почему она сейчас это делает? И ... не попала ли Алиса в какую-то адскую игру? Быть может она уже в желудке Крапнека, а демоны играют с ней, прежде чем разорвать на маленькие кусочки? Старушка мягко засмеялась.

 - Милая моя, ты все не так поняла, - с этими словами она сняла с запястья Алисы маленький золотой браслетик, который на шестнадцатилетие ей дарил отец, и протянула его в кассу, - Никто не собирается рвать тебя на части. По крайней мере, пока я забочусь о твоей безопасности. Пойдем.

 Демон протянул когтистой иссиня-черной лапой охапку билетов. Любовь Алексеевна, ничуть не поморщась, приняла ее и повела Алису ко входу. Девочка не поняла, что именно произошло. Был ли это знак в пользу доверия к женщине, называющей себя ее бабушкой? Или она столкнулась с еще одним законом Чистилища, как утверждает Любовь Алексеевна?

 - Я понимаю, что тебе трудно поверить во все происходящее. Но, для нас обоих будет лучше, если ты перестанешь удивляться, а просто постараешься запомнить все то, чему я тебя учу, - произнесла серьезным тоном Любовь Алексеевна, - Все это пригодится тебе в твоей миссии. Ничто, будь то в Чистилище, Аду или даже Раю, не дается бесплатно. Души платят частицей себя за те услуги, что им предоставляются. Это, всего-навсего, еще один Закон мироздания. Ты представляешь, сколько людей гибнет ежедневно? Ни один из миров не способен разместить такое количество. Посему, существует Закон, по которому души растрачивают самих себя, пока вовсе не исчезнут. Потратив последнюю частичку себя, душа растворяется, превращаясь в воздух, в большое «ничто», из которого, собственно, и состоят наши миры. Например, все это, - Любовь Алексеевна обвела рукой вокруг, указывая на карусели, снующий мимо народ, веселых клоунов на ходулях, жонглирующих кеглями и уютные кафе с шашлыками и пивом, - материализовано из растраченных душ. Их энергия позволяет достраивать миры по воле тех, кто уполномочен это делать.

 - И сколько же от своей души я сейчас потратила? – потихоньку входя в курс дела, спросила девочка.

 - Крупицу. Совсем мало, - сказала бабушка, - Если каждый день с тебя брать столько – сможешь две тысячи лет жить в парке аттракционов припеваючи. Но, не волнуйся, я наделю тебя способностью питаться из чаши большого «ничто», ибо в твоей миссии эта способность более чем пригодится. Иначе, ты не дойдешь даже до середины предстоящего тебе пути.

 - Какого пути? – наконец, спросила Алиса.

 - Пути, к спасению мира, что ты отвергла.

 - Вы уже говорили это, - осторожно заметила девочка, - и все же, расскажите, к чему вы меня подготавливаете?

 Любовь Алексеевна тяжело вздохнула.

 - Ну, пошли в шашлычную, перекусим. А за трапезой я тебе все подробно расскажу.

 ***

 Алиса и не ожидала, что у нее так сильно разыграется аппетит. Она заглотила на одном дыхании мяса с целого шампура, запила все это большой кружкой светлого пива. В животе появилась приятная тяжесть. Все это время Любовь Алексеевна, молча, сидела у уголка стола и наблюдала за тем, как девочка за обе щеки уплетает шашлык. Когда Алиса закончила свою трапезу и сыто откинулась на спинку пластикового сиденья, бабушка вновь заговорила.

 - В день рождения Христа, на другом конце мира родилась девочка. Нарекли ее Ришоной. Родители, все время с начала зачатия находились во власти Тьмы, а ребенку тому предрекали властвовать над миром смертных до дня возвращения демонов на землю и после того. Будучи Королевой Проклятых, девочка должна была все время находиться под охраной и не общаться ни с одним смертным.

 - А почему она родилась одновременно с Иисусом? - Алиса заинтересованно наклонилась вперед и облокотилась локтями о стол. Пустые блюда из-под шашлыка и допитая кружка пива с него уже исчезли. Так просто, растворились в воздухе, и все. Этому девочка уже нисколечко не удивилась.

 - Закон равновесия, моя дорогая. Свет не может существовать без Тьмы, и наоборот. Посему, родилась Ришона, дабы творить зло на земле и причинять ужасные страдания всем смертным существам. Так бы и было, если б люди, сами того не ведая, не спасли свои жизни, убив Христа. Тот же, зная о Ришоне, принес себя в жертву, зная, что если умрет он – девочка тоже будет обречена на смерть. Спустя всего долю секунды, после того, как сын Божий отошел от земной жизни, Ангелы ворвались в покои Ришоны, разбили тщетные попытки демонов к сопротивлению и вонзили клинок в сердце красивой и очень злой девушки. Стоит отметить, что та, сопротивляясь, убила одного из ангелов его собственным мечом, настолько сильной была дочь темной половины Бога. Все было сделано, мир смертных спасен, а дети Света и Тьмы погребены. Одного только не смогли учесть ангелы – на третий день сын Божий воскрес и вознесся на небеса, став еще сильнее в своем бессмертии. То же произошло и с Ришоной. Обиженная на всех вокруг, рассерженная душа поклялась найти способ обойти все Законы и вернуть себе царство смертных, во что бы то ни стало. И она нашла его. Будучи рожденной на земле, Ришона сохранила способность овладевать душами смертных, подчиняя своей воли их хрупкие тела. Ей оставалось лишь дождаться рождения того, чье тело будет способно удержать в себе силу демона, без лишних потерь, - Алиса вопросительно скривила одну бровь, на что Любовь Алексеевна поспешила разъяснить, что хотела сказать, - Видишь ли, демону трудно ужиться в теле смертного. Во-первых, тело должно быть пустым. То есть, душа должна покинуть его, прежде чем демон решит это тело ... надеть. Во-вторых, демон теряет уйму энергии и возможностей. Смертное тело просыпается ... глупым и неповоротливым. Будь демон трижды силен в Аду, на земле он все равно превратится в безмозглого живого мертвеца. В-третьих, не всякое тело подойдет – оно должно быть свежим.

 - И какой тогда смысл демону вселяться в тело человека, если он будет слабым и тупым? – спросила Алиса.

 - Смысл есть. Вселяясь в мертвое тело, демон идет на риск. Будучи ожившим мертвецом, он начинает питаться живыми людьми, а из полученного материала достраивать захваченное тело по своему образу и подобию. Сперва он становится умнее, затем наращивает силу, а после ... модифицирует само тело – увеличивает в размерах, удлиняет конечности, отращивает острые зубы. В прочем, демон волен самостоятельно выбирать, в какой последовательности тратить полученный материал, на мозги или силу. Главное, что, чем больше мертвец сожрет мяса своего вида - в частности человеческого, но ведь демоны вселяются не только в людей – тем сильнее и умнее станет. С фантазией у демонов не все хорошо, потому они будут стремиться, в конечном счете, превратить захваченное тело, как я уже говорила, в свою точную копию. Скажем, если демон в Аду был лупусом, то и на земле постарается им стать, или ...

 - Кем? – не удержавшись, перебила старушку Алиса.

 - Лупусом – волком. Это латынь, моя милая. Знаешь поговорку «Lupus pilum mutat, non mores»? – Алиса отрицательно покачала головой, - Это поговорка, несколько переделанная под нашу с тобой ситуацию. Обычно в ней говорят не о «lupus» – волке, а о «vulpes» - лисе. И в переводе на твой язык она звучит так: «Лиса меняет шкуру, но не нрав». Я поменяла лису на волка, так как рассказываю тебе о демоне-лупусе, способном вселяться в тело человека. Он меняет внешность, но не перестает быть порождением Тьмы. И, при первой же возможности, он отрастит человеку волчью пасть, покроет его тело густой шерстью и увеличит раза на два в размерах, чтобы походить на самого себя, живущего в Аду. Все ваши легенды об оборотных и вампирах можно свести лишь к одному утверждению – демону удалось завершить свое перевоплощение. Теперь поняла? – Алиса кивнула. Все услышанное было бы гораздо интереснее, будь она живой. А так ... И тут ее голову пронзила ошеломляющая мысль.

 - Так что, получается, мертвые уже пошли по земле? – Любовь Алексеевна кивнула, - В мире смертных наступает Конец Света?

 - Ну, не совсем так, - поспешила успокоить Алису старушка. К глазам девочки уже подступали слезы, - Во-первых, не вини себя в этом, ты тут не причем. Во-вторых, мы с тобой сможем остановить это безобразие, потому что Ришона еще не взошла на престол смертного царства, она все еще здесь в Аду, - зрачки Алисы расширились. Ей показалось, что она начала понимать, чего от нее хотят, - Именно, - подтвердила ее догадки бабушка, - Ты отправишься в Ад, найдешь и остановишь это отродье. А я тебе в этом помогу.

 Окрестности деревни Харино. 29 апреля, пятница,  день

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 Проезжая по дорогам еще не совсем мертвого, но изрядно раненного города, Егору явилась ужасная картина. Мертвые бродили по улицам, нападая на, в панике спасавших свою жизнь, живых, хватали их, валили на землю и жрали. Разрывали руками в клочья, глотали сочащуюся кровью плоть. Воздух прошибали звуки выстрелов, люди пытались отбиваться, но большинство попыток оказывались тщетны. То тут, то там возле тротуаров горели машины, некоторые же были просто разбиты в авариях с другими машинами, либо, просто о столб или стену. На выездах из города собирались огромные пробки. Машины забили и полосы встречного движения, Егору пришлось изрядно покрутиться дворами и вне дороги, чтобы выбраться на загородную трассу, которая, к счастью хоть как-то двигалась. УАЗ, неотступно следовавший за «девяткой» капитана полиции, преодолевал возникающие на пути преграды гораздо легче, нежели простая легковушка, пусть и в отличном состоянии. Благо, ВАЗ нигде не застрял и не задержал путь к спасению четы Митрофановых. Алешке было совсем плохо, он сидел на пассажирском сиденье, сжимая пораненную руку. Весь бледный, глаза мутные, слезы градом текут по щекам. Несколько раз Алешку тошнило прямо в ноги, от чего салон автомобиля наполнился непереносимой вонью, заставляя самого Егора сдерживать рвотные позывы. Но, деваться было некуда. Куда тут денешься с подводной лодки? Пришлось немного приоткрыть окно и закурить, будучи некурящим, чтобы хоть как-то заглушить тошнотворный запах. Егор прикурил сигарету и бросил тлеть в пепельницу. Алешке стало еще хуже, но по-другому его брат поступить не мог, некогда останавливаться. Да и знал Егор, что недолго его старшему брату осталось, в любую секунду обернуться нежитью может и придется добавить к запаху рвоты еще один не менее приятный – запах паленых мозгов и крови. Пистолет заблаговременно был снят с предохранителя.

 - Эх, и как же тебя угораздило так, а? – с тоской произнес Егор, глядя на изнывающего от боли и подскочившего жара брата.

 - Ты никада меня не лубил, - пробурчал, задыхаясь, Алешка. Егор посмотрел на него выпученными от страха глазами. Перед глазами встала картина из недавнего сна. Он вспомнил, что тогда последовало за этими словами, - Ты никада меня не лубил! – закричал Алешка и попытался вцепиться зубами в горло родного брата. Егор уже доставал из кобуры пистолет и локтем уперся в грудь набросившегося брата. Руки Алешки крепко схватили куртку Егора, машина юзом пошла по дороге, расталкивая ехавшие по бокам машины и лишь благодаря этому, еще не съехавшая в кювет. Родительский УАЗ засигналил. Что, они думают, Егор уснул? Или как тогда обозначить то, что они делают? Быть может Алексей Витальевич своим гудком пытается вразумить нерадивого сына? Типа «ай-ай, Алешка, не балуй»? Дуло пистолета уперлось в нос Алешки. Егор заглянул в побелевшие зрачки его глаз и не увидел в них собственного брата. Все что он видел, лишь голод и пустоту. Палец втопил курок, голова дернулась назад и упала на выставленный вперед локоть Егора. Капитан полиции выровнял машину, открыл пассажирскую дверь и молча вытолкнул бездыханное тело на дорогу. Из идущего позади УАЗа послышался протяжный страдальческий крик Зои Максимовны, но Егор ничего уже не мог сделать, слезы текли по щекам, перед глазами становилось мутно. Он все-таки не удержал рвоты и вывернул желчью на пассажирский коврик, туда, где и без него хватало крови, рвоты и мозгов. Алешка обратился и попытался съесть собственного брата. Он умудрился даже сказать ему что-то, хотя, Егору казалось, что это не возможно. А может и не говорил тот вовсе? Может быть его слова лишь вспомнились Егору в нужный момент, предвещая опасность? Он не знал ответа на эти вопросы. Он не хотел их задавать. Егор знал, что еще чуть-чуть, и он сойдет с ума и следующей пулей вышибет собственные мозги в потолок и без того загаженной кровью «девятки». Ему хотелось дико орать во все горло, рвать на голове волосы, кататься по земле, бежать куда глаза глядят, пока тело совсем не выбьется из сил и не рухнет на землю. Пока какой-нибудь мертвец не найдет его тело и не вгрызется зубами в его плоть. Егор не хотел больше жить, но что-то держало его, не давая сделать того, что могло бы поставить точку во всем этом нескончаемом кошмаре. В кармане завибрировал телефон. Егор посмотрел на дисплей – звонит отец. Он не стал поднимать трубку, просто нажал на сброс и поехал дальше. До деревни оставалось всего несколько километров, хотелось доехать до туда, не произнося ни единого слова.

 ***

 Наконец Егор увидел табличку, указывающую, что если повернуть на право, через три километра можно будет приехать в деревню Харино. А если повернуть налево, то через километр будет поселок Красное. Так и получалось, что надпись на табличке читалась не иначе, как «Красное Харино», что при иных обстоятельствах хоть чуть-чуть позабавило бы Егора. Однако, он оставил этот забавный момент без внимания и просто свернул на второстепенную дорогу, посигналив поворотником идущему позади УАЗу. Чем дальше от города отъезжали Митрофановы, тем меньше мертвецов появлялось в поле зрения. После того, как Егор свернул на второстепенку, мертвецов и вовсе не стало. Дачный сезон еще не открылся, а коренных жителей в деревне Харино давно не осталось. Можно было предположить, что из живых в деревне будут лишь родственники Вишневского, да Егор с семьей. Это немного успокаивало, хотя нужно было учесть, что домик в деревне – лишь первая остановка на пути к полной безопасности ... или неминуемой смерти, тут уж, как повезет. Дома Григория Егор никогда не видел, потому решил высмотреть его Ниву, стоящую во дворе. Искать долго не пришлось. Машина стояла во дворе домика, второго от дороги. Егор припарковался у шаткого забора и посигналил. Гриша, выйдя на звук из дома, широко улыбнулся и сделал руками приглашающий жест.

 - Что-то вы долго, - произнес он, здороваясь за руку с Егором и его отцом.

 - Долгая история, - буркнул Егор

 - А где брат?

 - Нет брата. Больше нет ...

Деревня Харино. 29 апреля, пятница,  вечер

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 Егор с Григорием сидели на чердаке и несли вахту. Дом мало-мальски был готов к обороне, все окна забиты досками, продукты перенесены внутрь. Женщины хлопотали на кухне ужин, старшее поколение мужчин спало перед предстоящим дежурством. Откуда-то из домовых деревенских запасов Вишневский достал большой бутыль самогона. Из привезенной провизии были выужены две упаковки нарезки и головка лука. В стельку друзья напиваться не собирались, однако нервишки подлечить им не мешало. Боевые сто грамм для поддержания боевого же, мать его, духа только на пользу будут ... а лучше, все двести. Укорот Гриши лежал у его левого бедра, готовый в любой момент заплевать тяжелыми пулями любую нежить на расстоянии ... ну, по технической характеристике, до пятисот метров, однако Вишневский сомневался, что разглядит в вечерних сумерках мертвеца на таком солидном расстоянии. Да и не стоит открывать огонь заблаговременно, можно беду накликать. Захочет мертвец мимо пройти, не заметит живых, а Гриша ему в след «Эй, мы тут! Нас много, а патронов мало! Зови братву!». Так что, дальше ста метров даже и думать забыть о стрельбе надо. О том же и старикам будет сказано. Если с толком рассудить, то именно молодому поколению надо бы ночью вахту тянуть. Но, уж сильно соскучились что-то друзья друг по другу. Сильно поболтать хотелось, да и отходящий адреналин Егору бы все равно уснуть не дал. Так что, сам Бог велел, как говорится. Старики у обоих полицейских были боевые, служивые. Да и самогончику им плеснуть не забудут. Только совсем чуть-чуть. Не из жадности, а чтоб не заснули на посту, или деревенских мертвяков не перебудили. Вдруг песню спеть захотят, или в меткости поупражняться. Да, мало ли что?

 - Слышал, правительство все войска в столицу подтянуло. Нет у нас в городе мощи боевой, хана городу, - сказал Гриша, закусывая принятый стопарь самогона луком с колбаской.

 - Нет. Я ничего не слышал. В суматохе даже радио в машине не включал. Знаю только то, что своими глазами видел. А видел много. Писец в городе творится. Мертвецы на живых масштабную охоту открыли. Хватают, жрут, рвут, - тут Егор в сердцах плюнул в сторону и засадил содержимое стопарика прямиком к себе в глотку. Закусывать не стал, - Хороший самогон. Кто у вас тут такой гонит?

 - Да сами и гоним. Вон там, - Гриша указал неопределенно, куда-то за спину, - в бане.

 - Прям в бане, что ли?

 - Ну, не совсем. Отец там комнатку за баней пристроил - полноценное производство получилось. Там и гонит, - Гриша хлопнул себя по ноге ладонью и засмеялся.

 - Тихо ты, - остановил его Егор, - всю деревню разбудишь!

 - Да, кого тут будить то? Я проверял, пустая деревня, никого вокруг. Небоись, не скоро сюда мертвяки забредут, - Гриша погладил густые рыжие усы, стирая с них капли самогона и многозначительно продолжил, - Однако ж, забредут, сукины дети. Совсем близко деревня от всего этого дерьма. Предлагали мне, мля, в глухомани землю за три копейки. Так нет, мля, решил далеко! – Гриша снова захохотал, но уже потише, прикрывая рот кулаком.

 Выпив еще по стопке, друзья, не сговариваясь, сидели молча. Каждый думал о своем. Гриша даже головой покачал однажды, в такт своим размышлениям. Молча, налили еще. Выпили. Закусили.

 - Мне отъехать нужно будет, - тихо сказал Егор, - Надеюсь, ненадолго. Вахту досижу, помою машину и отправлюсь в дорогу.

 - Куда? - Гриша смотрел в окно не отрываясь, - Куда ехать-то?

 - К шишке одной за бонусами, - решил не лукавить с другом Егор, - дело незаконченное есть. Какое? Я и сам пока не знаю. Знаю только, что затягивать нельзя. Не много, в сущности, но ... там за Булата тема.

 Гришу как кипятком ошпарило, он, выпучив глаза, посмотрел на товарища, и рука сама потянулась к бутылю самогона.

 - Не надо, - остановил его Егор, - и так уже перебор. Хватит бухать, а то смерть придет, а мы дрыхнем. Пошли стариков будить.

 ***

 В деревне было тихо, будто в могиле. Егор не без опаски сходил до колонки и наполнил два ведра воды. Нужно было хоть немного почистить машину. В идеале, как бы не было сложно это принять, нужно было поменять старую добрую «девятку» на что-то посерьезнее. Как только представится такая возможность, Егор обзаведется каким-нибудь джипарем. Иномаркой, конечно. Ремонтировать отечественные колымаги не было ни желания, ни времени. Не сложно было представить себе, как тот же новенький UAZ Patriot встает на середине дороги с полетевшей раздаткой. И что тогда делать? Сдаться мертвецам, или просить их подождать, пока разберешься в причине поломки и устранишь ее? Нет, зомби на уступки не пойдут. В идеале, прихватизировать что-нибудь простенькое и надежное от импортного производителя. Suzuki Grand Vitara, например. Или, наоборот, гипер-навороченное новенькое из салона. Егору всегда нравился Mitsubishi Pajero. Машина с забавной историей. В Мексику она поставляется под именем Montero, потому что на испанском языке слово «pajero» означает ... мягко выражаясь, человек нетрадиционной ориентации. Эту историю капитану полиции рассказал менеджер в салоне Mitsubishi. Вроде пустячок, не относящийся к внедорожнику в целом, но запоминается. А если запомнилось, значит, если есть деньги, человек его купит. Вот и Егор долго прикидывал, как бы так приобрести эту машину, чтобы не привлечь внимания товарищей из отдела внутренней безопасности. В итоге пришел к выводу, что никак не сможет это провернуть и остыл к Pajero, до поры. Сейчас же, было бы не плохо заехать в, однозначно пустующий автомобильный салон и выбрать себе «спутницу» понадежнее, не взирая на цену и мнение окружающих. «Хороший автомобиль – новый автомобиль», говаривал Генри Форд, и был на все сто процентов прав. Ни новенький Mitsubishi, ни Suzuki ломаться не будут года три точно, чего уж не скажешь об отечественном «УАЗике». Решено, на «девятке» только до случая, а там видно будет. Тем более, что вонь тошноты и крови из машины не выветрится, наверное, уже никогда. Егор уже заканчивал приготовления к отъезду, когда во двор вышла Зоя Максимовна. Казалось, что за последние несколько часов она постарела на несколько лет. Уставшее морщинистое лицо, помутневший взгляд. Егор присмотрелся повнимательнее и отметил, что Зоя явно злоупотребила алкоголем. Он не в силах был винить ее в том, что она старается укрыться от навалившихся проблем и переживаний за вуалью пьяной дремы. Однако Егор не мог допустить, чтобы она нанесла вред себе или окружающим. Достаточно того, что он потерял брата, не хватало, до полного комплекта, лишиться еще и матери.

 - Мам, ты пила? – спросил он спокойно, с долькой сочувствия в выражении.

 - Я? – Зоя Максимовна картинно удивилась, - Я пила, - подтвердила она, хорошенько кивнув, - Я еще и курить буду, чтобы уж на полную ...

 - Мам, - перебил ее Егор, - Послушай. Я ничего не мог сделать.

 - Нет, ты мог! – закричала она, - Ты убил его! Убил моего мальчика! Он же никому ... никогда.., - Зоя Максимовна зарыдала, проглатывая слова, - никогда ...

 Егор, молча, подошел к матери и обнял ее. Сперва, она отпрянула от него, но потом прижалась к нему всем телом и уткнулась в плечо. Они стояли долго, Егор гладил мать по спине, шептал успокаивающие слова. Она, периодически пыталась вырваться и ударить его кулаком, но снова возвращалась в объятия сына. Потом во двор вышел отец и увел Зою, придерживая за плечи. Алексей Витальевич посмотрел на сына, и в глазах его не было злости или обиды.

 - Возвращайся скорее, сынок, - произнес он спокойно, и ушел в дом. Вместе с захлопнутой дверью, перестали быть слышны всхлипывания матери. Егор тяжело вздохнул и уселся в отвратительно пахнущий салон «девятки». Нужно скорее разобраться с делами и приезжать за родными. Если повезет, приедет за ними на танке.

 ***

 Егор выехал на пустую трассу. Мысль о том, что ему приходится двигаться ночью давила под сердцем. Но, он был мужчиной. А мужчина, уж если решил, что добраться до Булата может быть важным, сделает все так, как считает нужным. До резиденции Семенова было совсем не далеко. Обогнуть город справа, и по окружной километров десять. Не то расстояние, чтобы бояться ехать туда на машине. Кузов «девятки» был изрядно покарябан, после драки с Алешкой, но, на ходовую и движок, что были отремонтированы совсем недавно, это совсем не влияло. Егор включил радио, впервые за все время, несколько станций встретили белым шумом. «Эхо Москвы» работало. По радио передавали ситуацию в столице в режиме прямого эфира. Ситуация была ужасающей. Прежде раздражающие дороги, не соответствующие ежедневно увеличивающемуся потоку машин, оказались смертельной ловушкой для москвичей и тех, кто попал в этот город по каким-либо обстоятельствам. Толпы мертвецов заполонили город, пожирая все на своем пути. Сотрудники радиостанции оказались в ловушке в собственном здании, и им не оставалось ничего большего, чем поддерживать эфир и принимать звонки. Номер телефона постоянно напоминался. Звонили не только из столицы, но и из других городов. Был звонок из Ярославля, там тоже все было плохо. Однако, те, что оказались понаходчивее, сумели запереться в торговых центрах, которых в их городе было даже слишком много. Если их никто не станет тревожить, например мародеры, которых теперь не просто много, а очень много, то запасов одной лишь «Карусели» может хватить на годы сытой жизни. По сути, если бы Егор не смог выбраться с семьей из города, то первым же местом, куда он направил бы свою машину, был какой-нибудь торговый центр. Хороший комплекс может стать городом в городе, кишащем мертвецами. Ярославец рассказывал, как его чуть не съела собственная бабушка, которая умерла от разрыва сердца прямо в гостиной на диване у телевизора. Потом позвонил москвич. Он застрял в пробке и спрятался в собственной машине между задними и передними сиденьями.

 - Что происходит вокруг? Вам есть куда бежать? – взволнованно спросила ведущая.

 - Нет. Вокруг машины, я ничего не могу разглядеть. «Они» проходят мимо. Я для них пока не заметен.

 - Скажите, в машинах вокруг вас тоже есть люди?

 - Да, они тоже спрятались. Но ... не все. Некоторых уже вытащили и ... загрызли.

 - Мертвецы могут открыть машину, или им хватает сил разбить стекло? Нам говорили, что они глупые и слабые.

 - Обычные мертвецы, наверно. Но здесь ... здесь другие, - москвич перешел на шепот, - Они совсем не похожи на обычных людей. Все, какие-то ... страшные.

 - Страшные? Что вы имеете ввиду?

 - Совсем недавно между машинами гулял самый настоящий монстр! – Егор не смог бы описать голос москвича иначе, как кричащего шепотом. Он натужно хрипел в трубку, - Очень высокий, с длинными когтистыми лапами и широченной зубастой пастью. Это чудовище засекло двоих молодых людей, девушку и парня в Nissan Micra, рванула дверь с петель и разом вытошнило обоих. О, Боже ... оно откусило им головы, а потом потащило тела куда-то в сторону, - человек начал молиться. Классической молитвы он, к сожалению, не знал. Потому бормотал всякую неразбериху. Его голос дрожал, как осиновый лист на ветру. Егору стало жалко беднягу. Не хотел бы он оказаться на его месте.

 - Вы все еще с нами? – спросила ведущая.

 - Да ... да, я все еще с вами, черт бы меня побрал ... О, нет, Господи, я не хотел этого говорить! Прошу, убереги меня от лукавого! – запричитал он,- Нет ... нет! Меня заметил один из них! Этот похож на человека, разве что скулы немного деформированы. Его лицо все измазано кровью! О, Боже! Он что-то кричит! Он зовет кого-то! Нет, нет, не-ет! – послышался шум разбитого стекла, мужчина кричал диким испуганным голосом, - Не надо! Прошу вас! – потом крик перешел на визг, отвратительное хлюпанье и совсем затих.

 - Я обращаюсь ко всем тем, кто сумел выжить. Пожалуйста, не совершайте никаких перемещений из укромных мест. Не отключайте радио. Как только станет известно о возможных путях к спасению, мы тут же известим вас. Будьте осторожны. Да хранит вас всех Господь. Мы вернемся в эфир через несколько минут.

 Егор не стал отключать радио. Он узнал слишком мало. Что за существа терроризируют Москву? Егор видел мертвецов, много мертвецов. Но, ему не встречались подобные твари, как та, что описал несчастный москвич. Кто это? Демон? Черт? Может, сам Сатана почтил смертных своим присутствием? И, почему именно сейчас? Какие только даты Конца Света не называли ученые разных мастей и шарлатаны. Голливуд предрекал потопы и землятресения, метеориты и кару с небес, но ... все это «планировалось» гораздо позже. Тогда, почему мертвые пошли по земле именно сейчас? Может быть, какой-нибудь доморощенный Ведьмак доигрался? Или, все-таки стоит следовать голливудским штампам? Венные, ученые, нелегальные эксперименты? Егор, неспеша, ехал по дороге, опасаясь встретить на пути препятствие в виде колонным бредущих мертвецов или громоздкой аварии. Но, все вокруг было спокойно. Радио снова заговорило приятным женским голосом. Разве что, сильно уставшим и немного ... пьяным? Почему бы и нет? Если на радиостанции отыскалась бутылка-другая спиртного, не было сомнений, что в данной ситуации к алкоголю приложатся даже потомственные трезвенники.

 - Нам стало известно, что военные предпринимают попытки по спасению выживших. В город вошла колонна из бронетехники. В настоящий момент освобождаются пригородные районы и окраина Москвы. Известно так же, что силами кантемировской танковой дивизии удается сдерживать поток мертвецов, пытающихся покинуть город. Это объясняется тем, что войскам гораздо удобнее нейтрализовать опасность, когда враг стеснен в движениях. Цитируя слава командующего операцией «зачистки» полковника Огурцова, сбив мертвецов в кучу их можно будет «прихлопнуть разом». От лица всех сотрудников радиостанции, хотелось бы высказать благодарность тем бравым ребятам, что сейчас рискуют своими жизнями ради простых граждан. Спасибо вам ...

 Егор отключил радио. Ага, спасибо огромное. Особенно за то, что вывели все вооруженные силы из его родного города. Москва всегда отличалась собственной обособленностью от других городов. А на прочие регионы распространяются одни лишь крошки с барского стола. Останься военные в городе, может, смогли бы горожане отбиться от голодных тварей. Городок-то, в принципе, не большой. Явно меньше Москвы. Ну, да ладно, Бог им всем судья. Интересно, где сейчас находится правительство? Что-то о нем совсем не говорят. Да, какая разница? В сложившейся ситуации – нет больше правительства. Если и выживет кто, то будет строить собственные законы, или, что правдоподобнее, творить беззаконие. Егору было интересно, когда же военные допрут, что пока там отбивают белокаменную, здесь жрут их родных и близких? Нет, не долго воякам сплоченность держать осталось, скоро массовое дезертирство пойдет. Будут тащить все, что не приколочено и мчаться на помощь родным. Или, и того хуже, в преступные группировки сбиваться. Все-таки странное существо – человек. Чуть подопрет, и из интеллигента выбирается на свободу самый настоящий дикарь, отъявленный преступник и убийца. Взять хотя бы серийных убийц и маньяков. Сидит себе библиотекарь, добренький мужичек, никого не трогает. А дома в кладовке сидит похищенная им для сексуальных утех девочка лет семи и плачет, умирая от побоев и голода. Егору доводилось видеть таких мужичков собственными глазами. Жалел он лишь о том, что не хватало ему смелости поступать так, как в свое время поступал Петр Лисаков. Тот не стеснялся насильникам яйца отрезать без суда и следствия. Жалко его даже, настоящим героем был – волк одиночка, гроза преступности. Ныне же, бандит с погонялом Лис – такая же грязь, как и те, с кем он когда-то боролся. Кстати, в какой-то степени – коллега Егора. Как бы ни было противно ему это признавать, они с Петром оба работали на одного человека – Булата. Бывшего смотрящего за городом, влиятельного и жестокого человека. Разница была лишь в том, что Лис отдался тому с потрохами, а Егор еще хоть как-то держался в стороне. Согласись он привести родных в резиденцию Сергея Юрьевича, и стал бы совсем таким же, как Лис. Даже работал бы с ним плечом к плечу. Не исключено, что сейчас придется-таки с ним пересечься. Насколько Егор мог предполагать, Лис был достаточно умен, чтобы пережить первую волну нашествия мертвецов и добраться до своего босса. Возможно, даже с подарками. Он умел найти подход к новому начальству. Насколько мог быть осведомлен Митрофанов, у Булата Лисаков находился на хорошем счету.

Ферма семьи Фаерман. 29 апреля, пятница,  вечер

 Александр Назарович Фаерман. Вестник смерти

 Land Rover Фаермана уже совсем остыл во дворе его дома. Мимо с отрешенными выражениями лиц прохаживались мертвецы. Некоторые из них сидели прямо под воротами амбара, охраняя пленника. Виталика Александр Назарович навещать не стал. Он точно знал, что мальчик жив ... пока, и с голоду умирать не собирается. Но, есть хочет, однозначно. Ну, ничего, голодный или сытый, это для дела не главное. Сейчас Фаерман-старший сидел в кресле у большой кирпичной печи и разглядывал добытую реликвию. «Закон равновесия», так нарекла ее Алиса, смотрящая на отца сквозь небольшое зеркало, прислоненное к стене напротив кресла.

 Александр Назарович открыл первую страницу книги, подняв тяжелую потрескавшуюся обложку из дерева с металлическими углами, и не смог разобрать ни слова. Предложения были выведены чернилами красивым почерком, но язык был совсем не знакомым для нового обладателя книги.

 - Что это за язык? – спросил он, посмотрев в зеркало.

 - Язык древних народов. Демонов, если быть точным, - ответило хрипящим голосом отражение.

 - Зачем нам книга демонов? – Фаерман чуть отодвинул голову от книги, будто опасаясь, что сейчас из нее выпрыгнет монстр.

 - Она не принадлежит одним лишь демонам, папочка. Ангелы тоже приложили к ней руку.

 - Но, как я смогу прочитать ее, если не знаю этого языка?

 - Это не проблема, папочка. Я помогу тебе прочитать ее, - отражение Алисы изошлось страшным визгливым хохотом, в то время как глаза Александра Назаровича заслезились и он, крича от боли, попытался прикрыть их ладонями. Фаерман упал с кресла на деревянный пол, страшная жгучая боль пронзала его глаза снова и снова.

 - Хватит! Прекрати! Молю тебя!

 - Все нормально, папочка. Все будет хорошо, - успокаивало хриплым голосом отражение, - Смотри не подпали дом!

 Глаза Фаермана загорелись синим пламенем, они просто выгорали в его глазницах. Истошный вопль заставил мертвецов, бродящих снаружи, насторожиться. Спустя несколько секунд, они снова поплелись по своим делам. На месте остался лишь один из них. На лице демона почти не осталось кожи, он открыл пасть с обнаженными зубами и деснами, издав протяжный глухой стон, и поплелся к дому. Подойдя достаточно близко, мертвец заглянул в окно, туда, где медленно вставал на ноги Фаерман. В его глазницах тихонечко пылали синие огоньки, кожа вокруг была сильно опалена. Он походил на одного из них – проклятых мертвецов, но был гораздо сильнее. Потому слуги Тьмы и подчинялись его воле. Воле Вестника Смерти. Того, кому суждено оказать демонам неоценимую услугу, разрушив свой собственный мир до самого основания.

 ***

 Фаерман держал книгу перед собой и читал, пролистывая страницу за страницей с огромной скоростью. Наконец он дочитал ее до конца и посмотрел горящими глазами в зеркало. Существо, бывшее когда-то простым человеком, заговорило незнакомым самому себе сильным хрипящим голосом.

 - Значит, мы будем ждать до ночи третьего дня, прежде чем принесем мальчишку в жертву?

 - Все верно, мой дорогой, - Ришона более не скрывала своего демонического облика. От образа маленькой безобидной девочки по имени Алиса не осталось и следа. Перед Фаерманом стояло существо неописуемой красоты. Естественно, красоты, по меркам демона, не человека. Александр Назарович обладал способностью видеть эту красоту своими новыми глазами. Его сердце колотилось все чаще, эрекция грозилась разорвать брюки. Он хотел ее. Хотел так, как никого еще никогда не хотел. Даже собственную жену, о которой совсем позабыл и вспоминать более никогда не собирался. Одна лишь мысль о том, чтобы обладать этой демоницей, сводила его с ума.

 - Ради тебя, моя госпожа, я переверну этот проклятый мир вверх дном и стрясу с него всех нерадивых людишек! – Фаерман согнул руку в локте и сжал кулак с такой силой, что захрустели кости, - Эти земли снова вернутся к своим хозяевам по праву, и ты будешь править ими ...

 - Вместе с тобой? – ласково мурлыча, будто сытая кошка, перебила его Ришона.

 - Моя госпожа! – воскликнул Вестник Смерти и упал на колени, - Если вы пожелаете, я буду верным псом у ваших ног!

 - Я пожелаю ... возможно ...

Женский православный монастырь Пресвятой Богородицы. 29 апреля, пятница,  вечер

 Илария (в миру Любовь Митрофановна). Мать-настоятельница

 - Почему вы бездействуете? Они же там поедают людскую плоть! – кричала Илария на двух ангелов, стоящих напротив нее у окна. Они то и дело выглядывали наружу, на беснующихся внизу мертвецов, которых становилось все больше и больше.

 - Мы не вмешиваемся, - произнесла ровным голосом высокая девушка в блестящем доспехе.

 - Мы должны наблюдать, - дополнил ее мужчина.

 - Я уже слышала это сотню раз! – не унималась мать-настоятельница. Она целый день просидела в своей комнате не испытывая ни голода, ни желания пойти в туалет. Ангелы то были с ней, то исчезали куда-то ненадолго, но всегда возвращались обратно, - Объясните хотя бы, что происходит?

 - Конец Света, - коротко ответила девушка, - Мертвые идут по земле. Это все, что тебе нужно знать.

 - Равно, как и то, что мирозданием тебе предначертана великая судьба!

 - Какая судьба? – ангелы хранили молчание. Илария упала на кровать, зарылась лицом в подушку и заплакала. Ангелы переглянулись. Девушка подошла к кровати и присела на уголок. Под ее весом кровать взмолилась страшным треском, но выдержала.

 - Меня зовут, Септима, - представилась девушка, - Я – наблюдатель. Он, - ангел указала рукой на своего спутника, - Терций, воин. Мы присланы сюда в поисках информации и ... тебя. Мы обязаны хранить тебя ценой собственных жизней. К сожалению, нам не следовало указа рассказывать тебе обо всем, ибо ВСЕ известно лишь Богу, - Илария подняла голову с подушки и посмотрела на Септиму заплаканными глазами.

 - Я умру?

 - Нет, - ответил Терций, - ты должна жить.

 - Вы можете ответить мне хотя бы на пару вопросов?

 - Еще не время. Когда наступит час истины, мы с радостью все тебе расскажем. Сейчас же, чем меньше ты узнаешь, тем лучше для тебя.

 - а если я решу сбежать от вас?

 - Ты не пройдешь и двух шагов за дверью этой комнаты, ибо за ней уже ждут мертвецы. Только мы сдерживаем их от того, чтобы они ворвались сюда и устроили кровавую расправу.

 - Прямо за дверью? – Илария испуганно покосилась на дверь.

 - Не бойся. Покуда ты под нашими крыльями, нежити не видать твоей плоти.

 Внезапно Терций насторожился, а следом за ним закатила глаза и Септима.

 - Нам пора, - сказала она, посмотрев на Иларию, - Ты идешь с нами.

 Единственное окно кельи распахнулось, разбитые стекла дождем посыпались на головы беснующихся мертвецов. Первой из окна выпрыгнула Септима. Большие белоснежные крылья в мгновение ока выросли за ее спиной. Треций аккуратно поднял на руки Иларию, и последовал вслед за спутницей. Стоило лишь троице покинуть стены комнаты, как она вмиг наполнилась мертвецами, выломавшими дверь. Но, Илария не видела этого. Она смотрела вниз на мертвые тела грешников, протягивающих к ней свои изгнившие руки. Мать настоятельница летела над улицами любимого города, то взмывая вверх над крышами домов, то опускаясь на расстояние верхушки фонарного столба. Всюду, куда только не смотрела Илария, она видела смерть, беды и разруху. Разбитые машины, толпы живых мертвецов, пожары и ... демоны. Сомнений нет – это были именно демоны. Как еще можно описать этих чудовищ? Огромные мохнатые волки, бегущие на двух лапах, запрыгивали в окна домов в поисках выживших людей. Существо, похожее на паука с торсом человека ползло по стене. Ангелы пролетели от него совсем близко, паук зашипел, обнажая длинные и острые клыки. Он провожал, пролетавших мимо, взглядом, источающим ненависть. Нет, это уже не те глупые и неповоротливые мертвецы, что толпились у монастыря.

 - Ты права, Илария. Это демоны, - добавил в такт ее рассуждениям Терций, - Сейчас ты видела самых низших из них. Существуют виды гораздо страшнее тех же лукморов.

 - Лукморов?

 - Существ, похожих на пауков. Как вон тот на стене, - пояснил Треций. Дальше они летели молча, пока Илария, наконец, не спросила.

 - Куда вы меня ...

 - В безопасное место, - ответил ангел, не дав настоятельнице закончить вопрос, - Слишком много мертвецов, мы бы не отбились. Плюс, некоторые уже завершили метаморфозу и стали гораздо сильнее.

 - Вы имеете ввиду, что тот паук был когда-то человеком?

 - Конечно, - подтвердил Треций, - Он наелся человеческой плоти и получил материал для достраивания. Чем больше материала, тем сильнее и умнее становится мертвец.

 - а кто они тогда, если не люди?

 - Демоны. Они вселяются в тела усопших и стараются слепить из них подобие себе. Их уже очень много, скоро ваш мир превратится в еще один Ад.

 - Господи, помилуй, - выдохнула Илария, - Когда в Аду не хватит места, мертвые пойдут по земле.

 - Именно так. Только ... – ангел помедлил немного, обдумывая, стоит ли распространять информацию дальше. Он и так сказал слишком много. Он не должен был быть настолько болтлив. Хотя, к чему Воину Света скрытность? Он же не наблюдатель, его учили совсем иным премудростям. И все же, Треций решил промолчать.

 - Прошу тебя, Треций, скажи, - взмолилась Илария, - Я уже с ума схожу. Пожалуйста.

 Ангел посмотрел в глаза матери-настоятельницы. Если бы она только знала, какая ответственность, волей высших сил, падет на ее плечи в скором времени. Илария даже не представляла, насколько ценной является для Воинов Света. Да, и с чего бы ей это представлять? Бедная женщина. Весь мир, к которому она привыкла, в одночасье перевернулся с ног на голову. Странно, что она до сих пор не впала в сумасшествие, как это бывает обычно. Человеку трудно поверить в то, что он не один во вселенной. Даже те люди, что пытаются убедить окружающих в существовании инопланетных рас, демонов и колдовства, зачастую, сами не верят в то, о чем говорят. Многочисленные фильмы про добродушных вампиров, любящих смертных девушек, или оборотней, скрывающихся в обличии простых людей – все это сладкая ложь. Плоды неверия человечества в их собственные фантазии. Желание привнести человечности в образы монстров из древних легенд с целью банальной наживы. Они называют это – бизнес. Они заставляют простых людей верить в романтику зла. Зло не знает такого слова, как «романтика». Зло – это ЗЛО и ничего более. О какой человечности может идти речь, когда огромный волк грызет твои ноги, пока ты еще жив? Или паук обволакивает твое тело прочными нитями паутины, нагревающейся с каждой секундой все сильнее и прожигающей кожу насквозь. С тем же успехом можно засунуть руку в микроволновую печь и нажать на пуск. Есть в этом романтика? Или, когда огромные щупальца с шипами, пропитанными ядом, вызывающим паралич врезаются в вас на огромной скорости. А потом, пасть с острыми, как бритва, зубами медленно откусывает от вашего онемевшего тела по кусочку, прижигая каждую рану, чтобы вы не умирали. Есть и такие демоны, есть и страшнее. И все они скоро заполонят землю. Военные разойдутся по домам, чтобы защищать близких. Власти попытаются укрыться в безопасном месте, принося в жертву всех тех, кто верил им. Кто надеялся на то, что власть имущие думают о них. Треций не мог поступиться с принципами правды и справедливости. Он - ангел. Ему не ведома злоба, лишь праведный гнев. А это не одно и то же!

 - Я расскажу тебе все, - спокойным ровным голосом произнес ангел. И тут, что-то врезалось в его бок со страшной силой. Треций потерял воздушный поток, его крыло заломилось. Ангел закричал от пронзающей ключицу боли, но не отпустил Иларию из рук. Наоборот, он крепче прижал ее тело к груди и приготовился к посадке. Нанесшего удар видно не было, да и некогда было оглядываться по сторонам. Крик Септимы ножом врезался в уши Треция. Ангелы успели вылететь за пределы захваченного мертвецами города и никак не ожидали нападения. Все демоны должны были остаться внутри, равно, как и сильные демоны, что могли отъесться лишь там, где скапливается много народа. Треций приземлился на ноги, ударная волна кольцом разлетелась в стороны, сметая все, что попадается на пути. Ангел огляделся. Они приземлились в центре какой-то опустевшей деревушки. Септиму нигде не было видно. Куда она подевалась?

 - Треций! – послышался крик Септимы откуда-то из-за покосившихся обветшалых домов, - Помоги! – девушка-ангел не посылала ментальных призывов, она звала, используя человеческий голос. Значит, кто-то гасит ее силу, отрывает от сил мироздания. Должно быть, Септима попала в лапы очень сильного демона, но как? Земля еще не готова к их приходу! Ришона не освободилась из заточения глубинного измерения и не могла призвать демонов, обладающих достаточной силой, - Треций!

 У ангела не было времени на раздумья. Крыло страшно болело, он не мог взлететь и посмотреть, что происходит за домами. Нужно было бежать. Иларию тоже не оставишь, вдруг враг специально отвлекает его, чтобы утащить мать-настоятельницу в свое логово? Выбора нет, женщина должна оставаться рядом. Треций схватил Иларию на руки и побежал на крик спутницы. Бежать пришлось долго, пустые домики сменялись один за другим. Наконец, ангел выбежал на заасфальтированную трассу, проходящую мимо деревни. Он увидел две фигуры, борющиеся по другую сторону дороги. Фигура, налегшая на противника сверху, была явно не Септимой. Грузный ... человек? Треций не чувствовал присутствия демона, значит это был простой человек. Простой ли? Откуда тогда взялась эта аура всепоглощающей силы, исходящая от него? Воин поставил Иларию на ноги, перебежал через дорогу и застыл в нерешительности. Септима была буквально вбита в землю. Ее тело зарылось глубоко, оба крыла были сломаны. Она старалась оттолкнуть от себя нависшее над ней чудовище. Совсем по-женски отбиваясь нежными руками от нападающего и выплевывая попавшую в рот грязь. Септима слабела с каждой секундой. Еще немного и человек одержит победу.

 - Стой! – закричал Треций, прейдя в себя, - Кто бы ты ни был, остановись, или я уничтожу тебя!

 Существо подняло, горящие синим огнем, глаза на смелого ангела, стоявшего на дороге, и зарычало, подобно дикому зверю. Септима совсем выбилась из сил, Трецию показалось, что на щеках ее, в свете луны, блестят ручейки слез. Но, ведь ангелы не плачут, верно? Разве такое возможно? Девушка ослабила хватку, человек тут же вырвался из ее рук, схватил свою жертву за волосы и отшвырнул в заросли придорожных кустов, к стоящим за ними деревьям. За кустами послышался треск, несколько деревьев повалились на землю. Треций не мог рассмотреть, сильно ли монстр повредил его спутницу. Однако он смог разглядеть, как огонь в глазницах монстра сменил цвет на кроваво-красный.

 - Ты посмел угрожать мне, чертова птица? – глубокий хриплый голос источал дьявольскую силу, - Посмел мешать Вестнику Смерти?!

 В груди Треция будто что-то оборвалось. Он успел лишь прошептать «Мавэт …», как тот оказался возле него, схватил за гордо и с силой вдавил в холодный асфальт. По дороге прошла трещина, мелкие куски асфальта разлетелись в стороны. Треций слабел, Мавэт выкачивал из него жизненную энергию. Вестник Смерти пожирал ауру ангела слой за слоем, как слоеный пирог. Треций был не в силах ему сопротивляться. Перед его глазами промелькнули воспоминания о былой жизни. Века, потраченные в военной академии, длань Господа, лежащая на его плече, при принятии в сонм Воинов Света. И Септима. То, как они познакомились. Как бок обок выполняли возложенные на них миссии. Треций любил Септиму. Не той любовью, какую представляют себе люди, произнося это слово. Самым подходящим определением этого чувства, с точки людского понимания, была бы любовь годовалого ребенка к своей матери. Он еще многого не понимает, но, когда мама уходит, ему становится холодно, грустно и одиноко. А когда она появляется снова – ребенок сияет простым чистым счастьем. Просто, потому, что она пришла. Эту чувство не опошлить, не продать. Его не купишь дорогими подарками или крутым автомобилем. Оно просто есть. Так же и Треций любил Септиму, и не мог представить своего существования без нее. Мысли о возлюбленной пробудили силы, до поры скрытые глубоко внутри ангела. Если Мавэт одержит победу, следующей его жертвой станет Септима. А потом, он уничтожит Иларию – последнюю надежду человечества на спасение. Нет, этого Воин Света позволить не мог. Вестник Смерти не ожидал такого прилива энергии. Но, хватки не ослабил. Треций осознавал, кому пытается противостоять. Вестник Смерти, он же – сама смерть. Имя ему Мавэт – человек с душой, горящей всепоглощающей ненавистью. Смертный, силой сравнимый лишь с высшими демонами миров Преисподней. Этой силой не наделяют абы кого. По-видимому, Мавэт стал правой рукой Ришоны в мире смертных. Но, что он забыл в этих краях? Почему не охраняет плененного юношу? Ответ лежал на самой поверхности – Илария! Ему нужна избранница Света! Треций не знал, хочет ли Ришона ее смерти, или жаждет переманить на сторону Тьмы. В любом случае, случись такое и Свет проиграет зародившуюся войну. Ангел не был уверен, но если смерть или предательство Иларии окажется способным нарушить Закон Равновесия, портал миров Рая не откроется, и Воинство Света не сможет принять бой!  Звуки выстрелов сотрясли воздух. Мавэт задергался от пуль, пронзающих его плоть. Зверь обернулся назад, оглушающе громко взревел и исчез. Треций не сразу осознал, что опасность миновала. Вестник Смерти испугался пуль простого оружия смертных? Этого не может быть! Тогда, какие цели преследовало это существо? Ангел огляделся в поисках Иларии, но ее нигде не было. Мавэт забрал ее с собой. Треций посмотрел в заволоченное серыми тучами небо и закричал. Вторя крику отчаяния, небо взорвалось раскатами грома и молнии. Пошел дождь. Капли студеной воды не смогут смыть с души Воина Света его позора.

 Безвременье

 Алиса Фаерман, душа в царстве теней

 - Встань, Indefletae Vagantur Animae! Стань лучом света в царстве теней! Исправь то, что должна исправить и покарай тех, кто этого заслуживает! – Любовь Алексеевна зависла в пустоте. Ее седые волосы вздымались вверх, глаза горели огнем. Ничего вокруг, лишь пустота - глухая и холодная пустошь. Алиса стояла на коленях, приклонив голову. На фоне большого «ничто», особенно четко выделялась новая аура бирюзового цвета, исходящая от нее. Алиса стала гораздо большим в этом мире, нежели клейменная самоубийством душа. По-своему проклята, ибо скована возложенной на нее миссией, но, все же, вольная выбирать свой собственный путь. Любовь Алексеевна заверила ее в том, что в случае успеха, Алиса возвысится до небывалых для смертного высот душевной силы и, возможно, займет ее место в царстве пустоты. За отсутствием других предложений, это казалось весьма и весьма привлекательным. Действительно, кем Алиса попала в Чистилище? Самоубийцей? Завтраком для Крапнека? Чудом уцелевшей от вечных страданий проклятой душой. Сейчас же, ей предложили стать практически ангелом! Питаться энергией проклятых душ, направляя полученные силы во имя Света! Никому и никогда не предлагали подобного шанса, ведь так?

 Алиса встала с колен и посмотрела в горящие светом глаза Любови Алексеевны.

 - Нарекаю тебя, Ива – душа в царстве теней! – произнесла старушка, опускаясь на землю, - Отринь свое людское имя, ибо оно делает тебя слабее! Прими новое, ибо оно – и есть сила! – продолжала она. Бабушка указала рукой в пустоту и та разверзлась воронкой пространственного портала. Воронка походила на закрутившиеся темно-серые тучи, молнии скользили по ее стенкам.

 - Пройдя сквозь портал, твоя душа избирает путь, свернуть с которого уже не сможет. Пока не свершится то, ради чего ты ступила на земли Тьмы, пути обратно не будет. Ты понимаешь? – Алиса кивнула. Любовь Алексеевна улыбнулась, - Тогда ступай, Indefletae Vagantur Animae! Ступай и никогда не сомневайся в принятом решении, ибо ты выбрала путь, достойный Великих!

 Алисе уже становилось скучновато от тона официозности, к которому так легко перешла Любовь Алексеевна. Да, девушка чувствовала себя чутли не всесильной. Ей казалось, что, захоти она, смогла бы сровнять с землей целый город! Еще, Алиса отметила к собственному удовольствию, что легко блокирует доступ к своим мыслям для других созданий. Даже более того, сама сможет легко прочитать чужие мысли! Ну, где же этот Крапнек? Где бродит картофельная голова? Алиса бы провела с ним разъяснительную беседу. Да, ничего. Если все пройдет гладко – еще свидятся. Хотелось бы посмотреть в его глаза, когда он все ЭТО увидит. Вот смеху-то будет! Правда, Крапнеку явно повеселиться не удастся. Порвет безжалостную скотину на кусочки! Пора приступать к действиям. Как говорилось в любимом фильме смертной Алисы Фаерман, «Большая сила, влечет за собой большую ответственность». Девушка шагнула в воронку, сопровождаемая какими-то заклинаниями, произносимыми старушкой на незнакомом языке. Странно, ведь Алиса уже могла различать все возможные языки Бесконечности, но услышанного не понимала. Быть может, это и не язык был вовсе? Или язык, но настолько древний, что знаком только Высшим? Получается, когда Алиса уничтожит Ришону и спасет мир смертных, она тоже сможет говорить на этом языке? Значит, есть к чему стремиться! Воронка закружила девушку, являя ее глазам картины жестокости, пыток и вселенского ужаса. Она отправлялась в самое сердце Ада. Любовь Алексеевна хорошо проинструктировала Алису. Предупредила и о видениях, посему девушка нисколечко не испугалась. Да еще эта сила, согревающая изнутри, придающая уверенности. Как можно бояться чего-то, когда даже самые страшные демоны станут опасаться тебя?

 ***

 По словам хранительницы Чистилища, Ришона находилась в мире Има-Адита, куда сразу телепортироваться не представлялось возможным. Любовь Алексеевна отправила Иву в соседствующий мир, из которого нужно было найти проход. Сделать это душе предстояло самостоятельно, благо, она знала, где надо искать. Город Ларвалис, стоящий в центре бескрайней пустыни раскаленных песков обладал порталом в иные миры. Он был своеобразным центром торговли, потому без портала обходиться никак не мог. Старушка предупредила Алису о двух моментах. Во-первых, она не должна была удивляться тому, что увидит в том городе. Как бы отвратительно не было то, что в нем происходит. И второе. Девушка, ни при каких обстоятельствах не должна произносить своего первородного имени. Узнав его, демоны узрят истинное лицо души и получат возможность ее уничтожить. Отныне Алису зовут иначе. Внешне город практически не отличался от человеческого. Разве что, архитектурой больше походил на древний арабский, который Алиса, еще не разу не побывавшая за границей, могла представлять лишь по знаменитому диснеевскому мультфильму про приключения Алладина. Плоские пестрые стены из песка и глины, небольшие двух и трехэтажные здания, ограничивающие пространство, сливающиеся воедино. Не хватало только огромного дворца султана, возвышающегося над городом. Узкие пыльные улочки были заполнены торговыми лавками с широкими матерчатыми навесами и снующими во все стороны демонами. Здесь были и маленькие, похожие на ящериц, уродцы и огромные исполины, с большими рогатыми головами на мощных жилистых шеях. Иногда, попадались существа, очень похожие на тех, что изображают в фильмах. Прямоходящие волки, тролли, летучие мыши. Все походили на рисунки пьяного художника, изуродованные его трясущейся рукой. Подобные монстры могли приходить в кошмарах маленьких детей или в бреду сумасшедшего. Были и очень похожие на людей, практически ничем не отличающиеся, если не брать в расчет несоразмерность пропорций некоторых частей тел. Это были большие головы на тонких шеях, огромные животы, короткие, или, наоборот, чересчур длинные руки и ноги. Встречались и с нормальными, по человеческим меркам, пропорциями, но, изуродованные. Например, с поросячьими рылами вместо носов, или большими слоновьими ушами. Алиса старалась не показывать удивления, а страха, почему-то, вовсе не испытывала. Еще, чувствовалось некое отвращение и брезгливость к некоторым из них, но и это пыталось искусно скрывать. Демоны не обращали на девушку никакого внимания. Все занимались своими делами, болтали между собой и пытались что-то предлагать на продажу. А товар был весьма и весьма специфический. Бутыли с багряной жидкостью, части тел, вареные сердца каких-то животных, амулеты, разнообразнейшее оружие. В основном, холодное и дубины, однако, встречалось и огнестрельное. Алиса взяла посмотреть пистолет причудливой формы и конфигурации. Рукоять у него напоминала стальной рукав, в который всовывалась рука. В рукаве располагалось три клавиши, огня, перезарядки и хранения. Все это пытался объяснить Алисе старый седой демон, походящий более на какого-то бабуина-переростка.

 - Отличный консумптор! – уверял душу старый демон, - Совсем новенький, только с завода! Заряжен пятью магазинами по двадцать патронов в каждом! Броню самого барруса, Драгодон его забери, пробьет! Тот даже опомниться не успеет!

 - Сколько? – коротко перебила торгаша Алиса.

 - Зависит от того, чем ты собираешься расплатиться – демон притворно улыбнулся. Девушка не особо представляла, что может быть в цене в этом мире. Но, подозревала, что единой валюты у них не существует. Вопрос демона подтолкнул ее к выводу, что в мире Тьмы преобладает бартер. Нужно было пощупать этого торгаша, а то может и обмануть. А обманывают в этих мирах жестоко. Об этом Любовь Алексеевна предупреждала Алису неоднократно. Одна малейшая ошибка может привести к неминуемой гибели, или и того хуже, чего и представлять-то не хотелось.

 Алиса вытянула вверх руку, одетую в консумптор и нажала на клавишу огня. Выстрела не прозвучало. Тогда, девочка нажала еще раз - и вновь осечка!

 - Ну, надо немного подмазать..,- заулыбался седовласый, - Или, заряд испортился …

 - Как тебя зовут? – спокойно спросила Алиса. Она и не задумывалась сейчас о тайне имени. Просто, хотела послать на три буквы того, чье имя хотя бы знает. Но реакция торгаша навела Алису на подозрения. Демон чуть замялся и отодвинул волосатую морду назад. Его уши поджались, было видно, что бабуин хорошенько задумался. Похоже, что тайна имени здесь значит очень много. До этого момента, Алиса была уверена, что это условие распространяется только на нее. Похоже, что она ошибалась. Только бы не обидеть своим поведением старого демона. Неизвестно еще, как он может отреагировать. Бабуин продолжал пристально разглядывать незнакомку, рот его был приоткрыт, чуть обнажая массивные желтые клыки. Было похоже, что он тщательно подбирает слова, но на ум ему ничего удовлетворяющего ситуации не приходит. Наконец, демон решил, что лучше будет задать встречный вопрос, нежели отвечать на поставленный.

 - Ты разве не знаешь, какую цену представляют для нас имена? – спросил бабуин, прищурившись.

 - Знаю! – ничуть не растерялась Алиса, - Если желаешь, я первой назову тебе свое имя.

 Бабуин аж подпрыгнул на месте, его рожа разошлась в кривой ухмылке.

 - Давай, скажи мне свое имя, душа. А потом, если сумеешь уцелеть, я скажу тебе свое, - предупреждение демона девушку не испугало, она знала, как разочаровать, потирающего мохнатые лапы бабуина.

 - Мое имя, Ива, демон! – выкрикнула она, сама не понимая, когда ее голос успел стать таким сильным? Демон выпучил глаза и попятился назад, поднимая лапы в жесте примирения. Он пятился до тех пор, пока его сгорбившаяся спина не уперлась в мощеную точеным камнем серую стену.

 - Куда же ты? – уже спокойным тоном спросила девушка, - Даже не думай убегать. За тобой должок, демон.

 Бабуин постарался придать выражению своей морды добродушия и покорности. Он улыбался кривыми желтыми зубами и смотрел на стоящую перед ним душу с благоговением. Эффект от банального «поименного знакомства» был поразительным. Даже не верилось, что такое возможно!

 - Хочешь консумптор? Даром отдам!

 - Нет, - отрезала Ива, - Имя!

 - Хочешь, еще беллатрикс в придачу? – демон достал откуда-то из-под прилавка широкий меч с длинным обоюдоострым лезвием. На двуручной рукояти была выгравирована картина из ангелов и демонов, воюющих между собой. В мускулистой руке, Ангел держал очень похожее оружие, - Это ангельский клинок, он наделен особой силой.

 Ива взглядом измерила ауру меча, тот действительно источал немалую энергию. Вообще, девушке очень нравились ее новые способности. Большей части того, на что она была теперь способна, Алиса даже не представляла. Но, пока все, что нужно получалось на отлично! А вообще, странно все это. Может новая Алиса и вправду обладает достаточной силой, чтобы подчинить себе этого безобразного демона, как только узнает его имя? И, почему он просто не послал ее ко всем чертям, а пытается договориться? Столько вопросов, а ответов пока и нет. Нужно пошерстить этого торгаша и выведать, что ему известно. Брать на «понт», как делали в девяностые, в стиле «дай телефон позвонить, у меня зарядка кончилась». Вроде, глупость глупостью, но срабатывало же! Была - не была, пока демон озадачен и испуган, нужно выжать из него, как можно больше.

 - Так просто отдашь, чтобы не называть свое имя? – спросила Алиса, в изумлении приподняв одну бровь.

 - Да, уважаемая, просто так, - подтвердил бабуин, закивав мохнатой головой.

 - А если я не соглашусь и подчиню твою волю себе, ты ведь и так мне все это отдашь? – наудачу, совсем от балды, спросила Алиса. Эффект от вопроса был еще более поражающим. Похоже, что отсутствие девяностых в мире демонов не подготовило их к банальным разводам. С чего бы ему вообще верить этой неизвестной девушке, просто прокричавшей свое имя? Может и не свое имя она прокричала? Он же не паспорт попросил! Как могут демоны славиться хитростью и коварством, когда простая девочка из мира смертных их так легко «разводит»? Ну, по крайней мере, одного из них. Или, все это игра? И кто же из них в роли марионетки? Пускай, Любовь Алексеевна предупреждала, что новое «имя» имеет под собой определенный вес. Но, не настолько же?..

 Бабуин упал на колени и взмолился жалостливым голосом. Вот тут-то он явно переиграл. Особых вариантов к дальнейшим действиям Алисе в голову все равно не приходило. Она решила идти до конца. В конце концов, чем бы могла окончиться эта комедия, возьми да развернись сейчас Алиса спиной к торгашу, и попытайся спокойно уйти?

 - Прошу тебя, госпожа! Не заставляй меня говорить тебе мое имя! Бери все, что хочешь! Пощади, о великий дух!

 Подобное обращение искренне льстило. Быть может, обещание демона значит больше пустого слова? Все равно, чувство, что демон притворяется, прочно поселилось в душе Алисы. Она постаралась приготовиться к внезапному нападению и опоздала, за собственными рассуждениями, буквально на какую-то несчастную долю секунды.

 Чьи-то крепкие лапы прижали ее руки к туловищу и подняли тело в воздух. Огромный монстр с мордой, как у жабы, прорычал тяжелым голосом ей на ухо.

 - Даже, не думай, сопротивляться ...

 Бабуин, смеясь, поднялся с земли и отряхнул мохнатые колени от пыли.

 - И, ничего-то ты про наш мир не знаешь, глупая душа. Ты, Драгодон тебя побери, станешь украшением в моей коллекции наложниц! – сказал он, - Стигрог! – обратился бабуин к демону, держащему Алису, - Встряхни ка ее, как следует, чтоб не рыпалась!

 - Хорошо! – пробасил гигант с мордой, как у жабы и еще выше поднял над землей девушку. Глаза Алисы загорелись огнем, дарованные силы вскипели где-то глубоко внутри, волосы взметнулись вверх, повинуясь невидимому потоку энергии.

 - Ты совершил большую ошибку, демон, - прозвучал совсем незнакомый для Алисы голос, хотя говорила им именно она. Девушка легко освободилась от захвата гиганта, ухватила его за массивный мохнатый загривок и зашвырнула куда-то далеко-далеко за окрестные дома. Ива вытянула вперед руку и беллатрикс, повинуясь зову, соскользнул со стола и влетел в ее раскрытую ладонь. Девушка взмахнула мечом, и прилавок седого демона разлетелся в щепки. Бабуин пытался сбежать, но неведомая сила будто приковала его ноги к земле. Он выпученными глазами смотрел на ту, чью силу действительно недооценил и считал секунды до того, как его уродливое тело распрощается с жизнью, а душа присоединится к Великому Потоку. Алиса с отвращением посмотрела на прижавшегося к стене и дрожащего всем маленьким телом демона.

 - Так, все-таки, как твое имя? – спросила она, недобро, улыбнувшись.

 - Астутус, - проблеял перепуганный демон и еще сильнее вжался затылком в стену. Он почувствовал себя как-то странно. По телу пробежали мурашки, волной накрыла усталость. Ноги стали ватными, демон упал бы на землю от бессилия, если бы девушка не держала его ментально. Астутус терял свою черную душу. Он видел, как она отсоединяется от тела и плавно перекочевывает в сверкающий беллатрикс Ивы.

 Алиса не верила, что у нее получилось овладеть душой испуганного демона. Она даже и не думала этого делать, если честно. Но, у нее получилось! Душа покинула мохнатое тело и перешла в тяжелый двуручный меч. Стараясь не выглядеть изумленной, девушка серьезно нахмурилась, придавая лицу более грозное выражение.

 - Теперь ты мой, Астутус! Твоя черная душа принадлежит мне!

 - Да кто же ты, Троицу с тобой на века, такая? – выдавил усталым голосом демон.

 - Я – душа в царстве теней! И твоя хозяйка! Большего тебе знать не нужно, - с этими словами Алиса ослабила ментальную хватку, и Астутус упал в придорожную пыль, - Встань на ноги, раб! Нам еще есть, чем заняться!

 На улице появился Стигрог. Огромный, с длинными мощными конечностями, когтистыми лапами и, казалось, непробиваемым костяным панцирем туловища, покрытым густой шерстью. Эдакое Чудо-Юдо! Взъерошенный и грязный, он опасливо взирал на происходящее, не решаясь подойти ближе.

 - Стирог! – позвала его радостно девушка, - Живой! Как же хорошо! Поди ка сюда, не бойся!

 Чувство превосходства до краев захлестнуло юную душу. Она и не ожидала, что все будет получаться так легко. Громадный монстр послушался ее и медленно подковылял поближе. Когда он подошел совсем близко, Алиса отметила, что выражения страха в его глазах не читалось. Этот, либо нападет сейчас неожиданно ... либо есть веская причина, почему не будет сейчас этого делать?

 - Послушай ка, жабья морда, - обратилась к Стирогу Алиса, - Кто для тебя Астутус?

 - Хозяин, - пробасил гигант. Алиса так и думала. Хотя, продолжение ее порадовало чуть меньше, - Друг!

 - Меня зовут, Ива. Я, хозяйка души твоего господина, - Стирог посмотрел на сломленного Астутуса, затем перевел взгляд обратно на девушку, - Все верно, Стирог, теперь я твоя госпожа! – провозгласила Алиса.

 - У Стирога нет господ, - отозвался гигант, - Только хозяин, он – друг!

 Тем не менее, гигант приклонил колено. Странное существо, со странными мыслями в башке. Тем не менее, дело, которое совершенно не планировалось, сделано. У Ивы появились помощники, теперь вопрос перехода в другое измерение становится практически решенным. Астутус наверняка знает, где находится переход и проведет ее к нему. Стирог подстрахует своей исполинской силой, в случае возникновения каких-либо проблем с местным населением. А девочку он … по крайней мере, пока трогать не осмелится. Хозяин-то пленен. Алиса посмотрела на пыльного взъерошенного бабуина, с грустно обвисшей физиономией.

 - Астутус! – окликнула его девушка. Тот чуть приподнял глаза, беспомощно взирая на новую хозяйку, - Мне нужно, чтобы ты провел меня к переходу в мир Има-Адита, - на морде демона отразилось неподдельное волнение. Он замотал седой головой в знак протеста, - Отведи меня к переходу и я верну тебе свободу, - спокойно продолжила Алиса. Исчерпывающий аргумент, не так ли?

Загородный дом Сергея Юрьевича Семенова.  29 апреля, пятница, вечер

 Петр Анатольевич Лисаков. Бывший милиционер, ныне Лис – бандит, вышибала, сборщик долгов

 - Утром снарядим несколько машин, и ты отправишься за моим сыном, - приказным тоном, обратился к Петру Сергей Юрьевич. Петр сидел на диване в гостиной загородного дома. Огонь в камине приятно согревал, не хватало только стаканчика виски со льдом, или хотя бы бутылки пива, чтобы создать для себя ощущение, что жизнь удалась. Лис понимал, где и почему находится, равно, как и то, что творится снаружи. Отряд Булата захватил поселок. Тех, кто укрывался от опасности в соседних домах, просто перебили. У подъездов к поселку были выставлены посты охраны. С оружием проблем не возникло, ибо Сергей Юрьевич позаботился о запасах еще много лет назад, когда водил дружбу с одним генералом. Автоматы Калашникова, пистолеты, несколько гранатометов и даже пулемет. Все это было, почти за копейки, любезно предоставлено смотрящему за городом из запасов Министерства Обороны. Времена тогда такие были. Не трудно было что-либо достать. Сейчас, конечно, сложнее. Но, все же. Булату незачем было беспокоиться за состояние военных складов сегодня, когда у него уже был собственный. Тем и вооружили ребят из охранного предприятия – ныне воспринимаемых не иначе, как воинство новорожденного князя Семенова. В глубине души, Сергею Юрьевичу даже нравилось, что произошел обвал зародившейся системы. Спокойствие и легальный бизнес ему уже успели надоесть. Он скучал по лихим девяностым, как командированный сын скучает по матери и родным краям. Там остались его молодость, суета и опасные приключения. И вот, наконец, эти времена возвращались назад. И были они еще опаснее. Азарт захлестывал бывшего смотрящего с головой. Появились новые возможности, еще не покоренные вершины. Сергей Юрьевич чувствовал, что может перевернуть этот мир, хорошенько встряхнуть его и вытряхнуть из его карманов все, что бы там не скрывалось. Но, оставался еще один вопрос, требующий скорейшего решения. Зачем Булату княжество, если его некому передать по наследству? Для кого он будет стараться? У него есть сын, который в беде. Его нужно спасти и вернуть к заботливому отцу. Вернуть сына в семью. С большим трудом, на фоне всепоглощающего писца, Сергею Юрьевичу удалось разузнать адрес похитителя. Он, резонно, полагал, что искать злоумышленника нужно не в его собственной квартире, а где-нибудь за пределами города. Удалось раздобыть координаты недавно приобретенной загородной фермы некого «Фаермана А.Н.». Так же стало известно, что камеры ГИБДД зафиксировали автомобиль Land Rover  с превышением скорости двигавшегося в сторону нахождения обозначенного объекта. Это подтверждение стало исчерпывающим доказательством того, что Фаерман решил скрыться на своей ферме. И, Виталика, он точно прихватил с собой. Зачем? Да, черт его знает. Сергей Юрьевич не знал никаких Фаерманов. Человек не числился среди его знакомых или врагов. Они никак не пересекались интересами, никогда не встречались. Тогда, какого лешего, ему потребовался Виталик? Быть может, парню просто не повезло оказаться на пути очередного свихнувшегося маньяка? Тогда, дело может оказаться еще печальнее. Уж, не кормит ли Виталик бродячих мертвецов, под радостные восклицания Александра Назаровича? Булат всеми силами прогонял от себя подобные мысли. Нужно было срочно отправлять на ферму ребят и во главе поставить надежного человека. Спасательная операция должна пройти без сучка, без задоринки. Даже если с Виталиком что-либо произошло, Петр должен привести назад хотя бы его останки.

 - Вот адрес, - Сергей Юрьевич протянул Петру дорожную карту, с обведенным красным маркером местом.

 - Сколько со мной?

 - Я решил отправить три машины. Вооружу до зубов. Ты – главный, - Лис улыбнулся.

 - Я не подведу, Сергей Юрьевич.

 - Знаю, что не подведешь, - протянул Булат, - Иначе ... сам понимаешь?

 - А если.., - Петр замялся немного.

 - Если он мертв, привезешь то, что от него осталось ко мне.

 Рядом с камином на большом столе из красного дерева, покрытом толстым слоем лака, стояла рация. Она была включена, периодически в ней слышались переговоры между постами во дворе и у подъездов к поселку. В очередной раз, сквозь шипение пробился грубый мужской голос, однако сообщение заставило насторожиться.

 «Пятый. У нас тут проблемы ...»

 «Что у вас?»

 «Мертвые ... много, идут на нас ...»

 «Высылаем подмогу ... Стоп ... У нас тоже ... Третий, что у вас?»

 «К нам тоже гости. Ждем указаний»

 Булат схватил рацию, нажал на кнопку приема и заорал во все горло.

 - Родионов! Всех свободных распределить по объектам. Усилить охрану у дома. Огонь по мертвякам! Косите их, не подпускайте близко!

 Эфир перебивали сообщения о приказах, размещении на точки и действиях. Сотрудники охранного агентства на удивление сплоченно и профессионально выполняли команды. Олег Родионов лично руководил распределением бойцов и командовал операцией. Воздух разрывало рокотание выстрелов, откуда-то справа раздался взрыв. Кто-то пальнул из гранатомета. За ним послышались еще взрывы. Ситуация не располагала к экономии боеприпасов. Петр стоял возле стены, на которой располагалось дорогое красивое зеркало в позолоченной резной оправе. Он посмотрел в него и чуть ни сел на пол от неожиданности. Вместо собственного отражения, Лисаков увидел обнаженную девушку лет двадцати, смотрящую на него с интересом и улыбающуюся.

 - Им всем скоро придет конец, - прохрипело страшным загробным голосом отражение, - Я сохраню тебе жизнь, Лис. Если, конечно, попросишь хорошенько.

 Петр обескуражено пялился в зеркало, приоткрыв рот. Слова не срывались с его языка, как бы он не старался. Он хотел было спросить, кто эта прекрасная девушка с ужасным голосом, что так его испугала? Но, отражение, будто прочитало его мысли. Голос сменился на приятный и, даже, нежный женский голосок. Мягкий, как прикосновение матери. Согревающий душу.

 - Меня зовут, Ришона. Я здесь, чтобы помочь. Через несколько секунд мои ... друзья ворвутся в ваш дом и уничтожат всех, кто в нем живет. Хочешь быть одним из них? – Лис быстро замотал головой, всем естеством протестуя против безвременной кончины, - Я так и думала.

 - Ч-что делать? – заикаясь, спросил Петр. От волнения в его горле сильно пересохло. Язык прилипал к небу.

 - Поклянись служить мне, и все, - приподняв тонкие плечики, произнесла Ришона. Лис понимал, что времени у него не много. Из рации уже доносилась информация о том, что мертвецы прорвали один из постов.

 - Клянусь быть тебе верен! – крикнул Лис. Сергей Юрьевич, доселе смотрящий на то, как его подчиненный общается с собственным отражением в зеркале, вздрогнул от этого крика. Ришоны он, конечно же, не видел. Бывший смотрящий подошел к Петру, схватил его за плечи и хорошенько встряхнул, в надежде привести в чувства.

 - Что с тобой, идиот? – рычал на него Булат, но тот не обращал на хозяина никакого внимания. Взгляд Петра был прикован к зеркалу. Ришона от души хохотала, втягивая сквозь стекло душу нового раба. Ее голос снова стал прежним. Хриплым и до седины пугающим.

 - Забудь про свое смертное имя, Лис. Отныне ты принадлежишь мне! – прокричала она.

 Петр перехватил руки Булата и посмотрел на него звериными глазами. Он, зарычав, бросился на Сергея Юрьевича и вгрызся острыми зубами в его шею. Насев на распростертое на полу испуганное тело бывшего босса, Лис продолжал с кровью и мясом высасывать из того жизненную энергию. Чем больше крови попадало в организм нового Мавэт Ришоны, тем сильнее и опаснее он становился. Королева Проклятых взирала на происходящее сквозь отражение в зеркале и смеялась. Глупые люди не смогли отличить правду от вымысла. Во дворе дома все было спокойно, люди стояли на своих постах, вглядываясь в тишину подступившей ночи, даже не подозревая, что их начальника разрывает на части, переродившийся в зверя, Лисаков. Все услышанное Петром и Сергеем Юрьевичем было простой иллюзией. Ришоне всего лишь нужен был еще один Вестник Смерти. Она узнала, что Светлые послали на землю двух ангелов, наблюдателя и воина. Значит, в соответствии с Законом Равновесия, Ришона получила возможность воплотить еще одного Мавэт. Не такого сильного, как ее предыдущее создание, но все же. Первый Вестник был нарушением Равновесия, что позволило открыть слабый портал силам Света, рассчитанный на одного воина. Однако они сумели провести сквозь него целых двух. Теперь, пусть сами пеняют на себя. Оставалось лишь выбрать кандидатуру. Жребий указал на то, что некий Петр Лисаков, более прочих выживших, подходит на эту роль. Его смертное тело было способно удержать в себе силу оборотня. Остальное – лишь технические вопросы. Напугать, пригрозить, пообещать жизнь и пленить душу - ребячество для такого сильного демона, как Королева Проклятых. Оглушительный вой раздался со второго этажа поместья Семеновых. Из окна, разнеся в дребезги стекло, выпрыгнул здоровенный мохнатый зверь. Он мягко приземлился на передние лапы, перекувыркнулся и встал на ноги в обличии человека. За исключением небольших отличий, таких как горящие в темноте зрачки звериных глаз и острые когти на концах пальцев. Охрана не успела разобрать, что же на самом деле убило их, настолько быстро и безжалостно было это существо. Уничтожать стоящих на постах не было никакого смысла. Оборотень предпочел скрыться в лесу, и, развив нечеловеческую скорость, направился к логову новой хозяйки. Жизнь обрела небывалый смысл в служении силам Тьмы. Петр привык относиться к любым задачам с ответственностью и всегда доводить начатое до конца. Своими талантами он приглянулся самой Королеве. Лис отдастся хозяйке без остатка, защищая ее интересы ценой собственной жизни. Вот, в чем счастье! Это не просто преданность – это любовь!

Трасса, неподалеку от  поселка Кормилицыно.  29 апреля, пятница, вечер

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, сотрудник убойного отдела

 Егор осторожно ехал по дороге, слушая «Эхо Москвы». Радиостанция все еще работала в прямом эфире, принимая звонки от выживших в столице и других регионах. Ни одного ободряющего сообщения не прозвучало. Мертвецы и монстры захватили города и уничтожили большую часть в них живущих. Редких выживших выслеживали и уничтожали. Нередко звонки прерывались криками и шумом борьбы. Человечество вымирало. Нет, даже не вымирало. Оно – выжигалось. Подобно тому, как неразумный ребенок направляет сквозь большую лупу горячий солнечный луч на ни в чем не повинный муравейник.

 - Вас укусил мертвец? – переспросил уставший голос радио-ведущей.

 - Да, я заперлась с детьми в квартире, а они ломятся с той стороны! Нам, так страшно! Господи, нам так страшно! – рыдала в трубку какая-то женщина.

 - Так вот, слушайте нас внимательно. Светлана, да?

 - Да, - ответила женщина, - Светлана Семеновна, я ...

 - Светлана Семеновна, - грубо перебила ее ведущая, - Очень скоро, яд мертвеца овладеет вашим телом, и вы убьете собственных детей! Слышите меня?

 - Ч-что? – запинаясь, переспросил женский голос.

 - Именно! – прокричала ведущая, - И, если вы желаете добра собственным детям, вам нужно что-то предпринять!

 - Но, что?

 Ответ поразил Егора в самое сердце. Времена диктовали новые законы. Законы жестокости и суровой правды. Хочешь выжить? Придерживайся их. Иначе, ты всего лишь еще один кусок мяса для какой-нибудь прожорливой твари.

 - Вы должны выпрыгнуть в окно. На каком вы этаже?

 - Н-на четвертом ...

 - Отлично! Выпрыгивайте в окно и чем быстрее, тем лучше! Если вирус овладеет вами, вы сожрете своих детей! Вы слышите меня? – на другом конце трубки воцарилась тишина.

 - Идите вы к черту! Чокнутая! Дура! – прокричала женщина и связь оборвалась.

 - Идиотка! Спасай детей! Прыгай в окно! – кричала ведущая, но звонящая, похоже, уже ее не слушала. Она положила трубку и осталась со своими детьми. Очень скоро они дружной семьей мертвецов будут искать, кем бы пожирнее подкрепиться. а ведь у детей еще был шанс на выживание. Совсем шаткий шанс, но, все же, он у них был.

 Внезапно, дальний свет фар осветил на дороге две яростно борющиеся фигуры. Егор присмотрелся получше и увидел, что из-под спины одного из людей в стороны расстелились большие белые крылья. Он резко нажал на тормоз и выбежал из машины. Рука машинально выхватила из кобуры пистолет. Неужели, глаза не обманывают его? Нависшее сверху существо борется с самым настоящим ангелом? Ангелы спустились с небес на землю, чтобы помочь смертным в борьбе со злом? Тут ум за разум заходит от таких вестей. Хотя, чему тут было удивляться? Мертвые же пошли по земле. Почему бы по ней, грешной, не походить и воинству Божьему? Ангел, однозначно, проигрывал сопернику. Если он на нашей стороне, ему нужно помочь! Егор прицелился и расстрелял в монстра все оставшиеся в магазине патроны. Затем он отвлекся на перезарядку, а когда поднял глаза, существо исчезло. Исчезла и женщина, что стояла у дороги, взирая на схватку. Ангел тоже заметил пропажу и изошелся в истошном крике. Вторя ему, небо сотряслось раскатами грома, и пошел дождь. Егор не спешил приближаться, он заметил, как со стороны леса медленно бредет еще один ангел – женщина. Она вся была измазана в крови, крылья неестественно изогнуты. Значит кто-то, или что-то уже потрудилось переломать бедному ангелу крылья. Девушка подошла к стоящему на коленях и обессилено упала возле него. Егор все же решил подойти поближе. Он шел медленно, не скрывая своего присутствия. Мужчина посмотрел на него пристально. Капитану полиции показалось, будто кто-то забрался к нему в самое сердце, нащупывая что-либо подозрительное - ангел, подозревая опасность.

 - Не бойтесь! – прокричал сквозь шум проливного дождя Егор, - Я не враг! Я помогу!

 Ангел поднял на руки крылатое тело девушки и, прихрамывая, пошел на встречу. Примерно на середине пути они встретились. Человек изумленно смотрел на большое и крепкое тело девушки, в глазах его читалось искреннее беспокойство.

 - Она жива?

 - Жива, - коротко ответил ангел.

 - Я могу помочь?

 - Есть место в машине? – ангел указал на стоящий позади автомобиль.

 - Да, я еду один.

 - Тогда нам действительно может понадобиться твоя помощь.

 ***

 ВАЗ 2109 – не самая вместительная машина, о которой можно было мечтать. Однако ее хватило для того, чтобы вместить два крупных мускулистых ангельских тела, и с крыльями в придачу. Мужчина сел справа от Егора, ему было особенно неудобно. Бесчувственное тело девушки в полусогнутом состоянии разместилось на заднем сиденье. Машина изрядно просела под навалившейся тяжестью, но импортные пружины и амортизаторы выдержали неожиданный натиск.  Ехали молча. Егор не был уверен, что ему следует продолжать движение в том направлении, куда он собирался. Лишние вопросы, лишние проблемы. Было похоже, будто само провидение постоянно препятствует капитану полиции  на его пути к дому главы преступности. Да и самому Егору, если быть честным, затея визита к Булату уже не казалась такой удачной. Да, и пес бы с ним. Если что, у Сергея Юрьевича еще Лисаков имеется. Тот и к кормушке ближе, и преданнее. Егору-то, по сути, плевать с высокой колокольни, как в преддверии глобального писца идут дела у местных преступных элементов. Изломанное крыло девушки щекотало перьями лицо Егора, норовя залезть прямиком в рот.

 - Я извиняюсь за доставленное неудобство, - сказал Треций, посмотрев на своего изможденного спасителя, - Нам нужно отъехать подальше от того места, где ты подобрал нас и сделать остановку. Если ты решишь оставить нас у дороги и уехать по своим делам, мы не станем винить тебя в этом.

 Егор вопросительно посмотрел в глаза ангела. Ночь уже вступила в свои права, и ему не хотелось останавливаться на ночлег в опасной темноте неосвещенной дороги. Но, и оставлять самых настоящих ангелов у обочины никак не представлялось допустимым.

 - Я не могу убрать крылья, пока они сломаны, - постарался объяснить ангел, - Равно, как не может сделать этого Септима, - он взглядом указал на заднее сиденье.

 - Да, кто вы вообще такие? – тяжело выдохнув, спросил Егор.

 - А ты еще не догадался? – Треций попытался изобразить на лице улыбку, - Ангелы. Меня зовут, Треций. Я – воин. А позади лежит Септима – наблюдатель. Мы первыми были присланы в ваш мир, чтобы собственными глазами убедиться в ... Конце Света.

 - То есть, вы не верили до последнего?

 - Нет, верили. Но, тут все сложнее. Представь бюрократические устои в правлении своего народа и умножь получившееся на пять. Тогда ты поймешь, насколько сложно решаются вопросы в нашем мире.

 - Ладно, а где же тогда кавалерия? Почему ваше воинство до сих пор бездействует? Ведь вы собирались помочь нам? Или не убедились до сих пор, что писец настал? – нервы сдавали, Егор постепенно переходил на крик. Он чувствовал, что выдержки не хватает. После всего пережитого, встречи с ожившими мертвецами и ангелами и еще каким-то непонятным монстром, умеющим растворяться в воздухе, прихватывая с собой женщин, у любого другого крыша бы давно уж слетела. А Егор еще держится. Ну, подумаешь, покричит немного? Треция крик нисколько не удивил. Он понимал, что у смертных с психикой всегда неважнец был. Иначе, как объяснить приход Гитлера? Или толпы маньяков-убийц, издевающихся над своими жертвами, прежде чем убить их? Если хорошенько подумать, Ад с земли никуда не уходил. Он лишь немного преобразился.

 - Они не могут попасть в ваш мир.

 - Что?

 - Им нет хода в ваш мир, и в людей вселяться тоже поздно. Мы не были готовы к захвату вашего мира. Не ожидали, что пророчество обернется в пользу Тьмы.

 - Какое пророчество?

 - Ну, как же? – удивленно произнес ангел, - Прихода Миссии, конечно! Уж кому, как не людям знать об этом пророчестве?

 Егор резко нажал на педаль тормоза. Повинуясь законам инерции, Треций хорошенько приложился лбом о лобовое стекло, но не издал при этом ни звука. Хотя, было больно. И не столько лбу, сколько поломанному крылу, на котором приходилось сидеть в этой тесной машине. По стеклу разбежалось множество трещин.

 - Все, приехали, - констатировал Егор, - Никуда не сдвинусь, пока мне толком не объяснят, что, млять, вообще происходит!

 - Очень могущественный демон по имени Ришона стремится завладеть вашим миром. Он желает внести сумятицу в Закон Равновесия, чтобы силы Света не смогли противостоять его приходу, - рот Егора тихонечко открывался, глаза выпучивались, щека предательски подрагивала. Ангел при этом спокойствия не терял и говорил ровным голосом, подобно лектору в университете, - Мертвецы, что пошли по земле, тоже демоны, но гораздо слабее. Ришона жаждет властвовать вашим миром, и сохранение человека, как вида, в ее планы не входит. Равно, как и любые другие живые организмы на земле. Демон уничтожит все без остатка. 

 - Но, почему?

 - Извечный вопрос человечества, - чуть улыбнулся Треций, - Скажем, потому что демоны считают ваш мир своим по праву, - не дожидаясь повторения вопроса от смертного, ангел продолжил, - Они властвовали на земле задолго до вашего появления. Этот мир был отобран у них и теперь, они хотят его обратно ... Раз уж мы остановились, ты позволишь нам выйти и подождешь, пока мы попытаемся исцелиться?

 Егор молчал. Его лицо было бледным, бешеный ритм, отбиваемый сердцем, невозможно было унять. Но, он не втопил педаль газа, как только существа покинули его машину. Даже наоборот, вышел следом, достал с заднего сиденья завалившуюся пачку сигарет и закурил. Егор сразу закашлялся, но продолжил травить организм, делая все новые и новые затяжки. Ему было жаль, что в машине не оказалось бутылки водки – вот уж, что бы точно помогло справиться с накатившей трясучкой. Треций уложил тело спутницы на землю и сел рядом. Егор медленно подошел к ним со спины и сел на капот машины. Он проверил оружие, патронов почти не осталось. И где бы разжиться боеприпасами?

 - Скоро ваше оружие станет совсем бесполезным, - прочитав мысли Егора, ответил на незаданный вопрос ангел, - Ты уже видел, в кого превращаются мертвецы, когда хорошенько поедят? Они развиваются, становятся сильнее. А вскоре, и вовсе станут для вас неуязвимыми. Последние из выживших будут найдены и уничтожены. Смирись с этим. Только так ты сможешь выжить.

 - а кто та женщина, что была похищена этим ... ну ... демоном?

 - То был не демон, - со вздохом ответил Треций, - Это существо было человеком. Живым человеком. А женщина – избранная Светом во спасение вашего мира. Как только мы восстановим силы.., - ангел посмотрел на неподвижное тело Септимы, лежащее перед ним, - Нам нужно будет попытаться спасти ее. Иначе, силы Тьмы смогут праздновать победу, даже не начав настоящего боя.

 - Не начав боя? – переспросил Егор.

 - Не начав, - подтвердил Треций, - Сейчас идет лишь стадия зачистки, - холодно объяснил он, - Расширяются границы, растет численность войск, возрастает сила тех первых, кому удалось сожрать достаточно материала для метаморфозы.

 - У человечества не осталось шансов?

 - К сожалению, нет. Совсем ...

 Вдали послышались какие-то шорохи и звуки. Егор соскочил с капота и приготовился. Он и сам не знал, к чему готовиться, знал только, что так просто не сдастся никому. Если вернется похититель, капитан полиции выпустит в него все оставшиеся патроны, а потом, если потребуется, вцепится в существо зубами. Он перегрызет горло этому монстру и умрет достойно настоящего живого человека. Это гораздо лучший исход, чем сдаться без боя и погибнуть, как самый последний трус. Это его земля, его мир, его люди гибнут, становясь кормом для армии демонов! Дикие мысли вкрадывались в череп. Егору представилось, как мертвые твари жрут его родных и близких, как в агонии кричит его мать, как пытается отбиваться Гриша. Они зовут его. Зовут сына и друга. А он стоит здесь, в какой-то глуши, крепко сжимая пистолет и сходя с ума от собственного бессилия!

 - Не бойся, - будто из глубокого ущелья, раздался голос Треция, - Они не подойдут близко, - Егор стал потихоньку возвращаться в действительность, - Демоны еще не настолько сильны, чтобы осмелиться нападать даже на раненного ангела. Но, они уже понемногу пытаются манипулировать твоим сознанием. Давай угадаю, прислали образ гибели близких? Это они специально, чтобы дезориентировать и запугать тебя. Странно, что с тобой «запугать» у них не получилось. Возможно, ты гораздо сильнее, чем кажешься на первый взгляд? Потому и жив, до сих пор ... наверное ...

 - И, что же мы будем делать? – Егор заставил себя чуть опустить пистолет.

 - Мы будем ждать рассвета.

 ***

 Солнце отходило ото сна, наощупь проверяя подвластные земли своими теплыми лучами. Нежно касаясь крон деревьев, скользя по пыльному серому асфальту дороги, шурша листвой придорожных кустов и освещая фигуры, находящихся в опасной близости от мертвецов, так и оставшихся с ночи топтаться на одном месте. Ожидали ли бродячие трупы, что ангелы, излечившись под лучами Творца, улетят, оставив им на завтрак, сидящего на капоте, Егора? Или, просто, им было некуда пойти этим студеным утром? Солнце не задавало вопросов и не просило ответов. Даже сейчас, когда его лучи подняли над землей двух ангелов и принялись исцелять их, наполняя энергией и выправляя кости сломанных крыльев, солнцу не было дела до того, что произойдет потом. Оно просто делало свою работу, ибо так было предначертано мирозданием – это была его работа. Опустившись на землю, два ангела, абсолютно здоровых и сильных, крепко обнялись и посмотрели друг другу в небесного цвета глаза.

 - Я боялся за тебя, - произнес Треций.

 - Не нужно было рисковать всем, ради моей жизни. Я прочитала в твоих глазах правду, и знаю, насколько усложнился наш путь с момента исчезновения Иларии.

 Треций поник головой и закрыл лицо руками. Септима провела ладонью по тыльной стороне его руки. Ангел опустил руки, и ласковая ладонь легла на его щеку.

 - Ты не виноват, Треций. Ты сделал все, что мог.

 - С возвращением! – глуповато радуясь, сам не зная чему, прокричал Егор. Нервы и бессонная ночь в конец выбили его из колеи. Он чувствовал себя шутом на карнавале. А еще ему казалось, что за деревьями разместился помост со зрителями и он, в каком-то дурацком ток шоу. Сейчас загорится табличка «applause» и съемочная площадка взорвется аплодисментами.

 - Это Егор, - пояснил напарнице Треций, - Он спас нас. Отвлек зверя.

 Септима отпустила Треция, медленно подошла к Егору и поцеловала его в щеку. Усталость, как рукой сняло. Нервы успокоились, Егор почувствовал небывалый прилив сил. Так, будто только что из отпуска приехал, где хорошенько высыпался и очень вкусно питался. Капитан полиции соскочил с капота и потянулся.

 - Что это со мной? Я как заново родился!

 - Это тебе, в знак благодарности, - улыбнувшись, ответила Септима, - И это еще не все!

 Она поцеловала Егора во вторую щеку. Зрение улучшилось, мышцы стали еще крепче.

 - Попробуй поднять машину, - посоветовал Треций. Егор с сомнением посмотрел на ангела, но противиться не стал. Он подошел к заднему бамперу, схватился за низ обеими руками и потянул вверх. С удивительной легкостью, колеса оторвались от земли. Егор поднял еще выше, нырнул под днище и полностью оторвал машину от дороги, подняв над головой на вытянутых руках, попутно замечая, что масляный картер пробит и без масла на «девятке» далеко не уедешь. А масла-то, как раз и не было. Забыл он про него, когда продуктами в торговом центре закупался. Вот, калоши резиновые не забыл, а жидкость автомобильную, которой там пруд пруди ...

 - Охренеть, - только и нашелся, что сказать Егор. Выражая тем самым оба противоречивых чувства. С одной стороны, восхищаясь собственной силой. А с другой стороны, расстраиваясь из-за того, что помирает любимый автомобиль.

 - Нам понадобится твоя сила, когда ты отправишься с нами спасать Иларию, - Треций и Егор, в недоумении, одновременно обернулись на подводящую итог Септиму. А Егор так, вообще, чуть на голову себе не уронил собственную «девятку». Девушка, нисколько не смутившись, продолжила, - а что? Нам лишние руки не помешают. Тем более что силы в этих руках теперь предостаточно.

 Бывший капитан полиции аккуратно вернул автомобиль на прежнее место, затем, стряхнул с ладоней пыль и хорошенько задумался. Пускай, на размышления у него ушла всего пара секунд, мыслей пролететь успела тьма тьмущая. Ангел подарил ему огромную силу и вопрос выживания на земле, наполненной кровожадными демонами, перестал быть слишком удручающим. Теперь не должно возникнуть проблемы в случае самообороны. Если хорошенько разобраться в пределах собственной мощи, можно играючи справляться с отродьями Тьмы, зная, когда стоит отступать или менять дислокацию. Однако, что делать с теми, кому не повезло обзавестись сверхспособностями? Взять хотя бы того же Вишневского, оставленного охранять свою родню и родителей Егора. Что произойдет, если мертвые учуют в деревне живых и решат с ними покончить? а если к ним присоединятся уже отъевшиеся в полноценных демонов твари? Гриша не сможет противостоять армии живых мертвецов с одним укороченным Калашниковым и охотничьим дробовиком. Перед глазами Егора снова возникли те образы, увиденные совсем недавно в затуманенном мертвецами сознании. Его родных и близких рвали на куски. Крики, кровь, грязь, боль и горе. Картины настолько живые, что их можно назвать пророческими. По крайней мере, сомнения в том, что, случись такое, все будет происходить именно так, у Егора не возникало. Он обернулся к ангелам, пристально смотрящим на него.

 - Я помогу вам, но и мне понадобится ваша помощь в одном деле.

 - Летим! – произнес Треций, не задавая никаких вопросов. Видать, привычка у них такая, чужие мысли читать. Полезная способность, между прочим. Егор бы тоже не прочь такому научиться. Почему бы и нет? В этом мире теперь всякое стало возможным.

 30 апреля, суббота, утро. День, когда время перестало существовать

 Петр Анатольевич Лисаков. Бывший милиционер, ныне Лис – Вестник Смерти, оборотень, прирожденный следопыт и убийца

 В лесу было тихо и спокойно. Не смотря на самый настоящий Конец Света, кое-где все еще можно было услышать пение птиц или стрекот кузнечиков. Лис позволил себе остановиться и принюхался. Совсем недалеко находилась заячья нора. Была самая пора перекусить, так как, бежал Лисаков уже много часов, и силы потихоньку начали оставлять его новое тело. Заяц не успел понять, что же его накрыло, как оказался с откушенной головой, лежащей в траве и следящей еще не омертвевшими глазами за тем, как его маленькое пушистое тельце съедает огромный неведомый хищник. Будучи очень похожим на лиса, габаритами Петр больше походил на медведя. А приняв обличие человека, был сложен, подобно титану из древних легенд. Массивное мускулистое тело, широкие мощные плечи, огромные икры на крепких ногах. Посмотри сейчас в зеркало, Лис бы не нашел и малейшего сходства с прежним пузатым милицейским, с испорченной репутацией и сединой в густых черных волосах. Хотя, маленькими габаритами Лисаков не страдал никогда. Он всегда был крупным и рослым мужчиной. Но, все равно, если сравнить то, что было, с тем, что стало ... Даже черты лица его изменились. Стали грубыми и резкими, с широкой горбинкой на носу и почти квадратной челюстью. Глубоко посаженными глазами под выпуклым и прочным лбом, как у неандертальца. Именно на палеоантропа он и походил более всего. Те, как раз отличались массивным телосложением, крепкими мускулами и поразительной приспосабливаемостью к любым погодным условиям. То были не люди – истинные хищники. Охотники и следопыты. В их времена не существовало огнестрельного оружия, охотиться приходилось своими руками. Только ростиком неандертальцы были маловаты. Всего, около полутора метров. Не в пример тому же Лису. Подобно гризли, одному из самых свирепых североамериканских хищников, он возвышался почти на три метра в длину. Лисаков бы и рад был измерить свой рост более точно, но «измерялки», к сожалению, под рукой не оказалось. Ему нравилось то, что, преобразившись, он не утратил способности к здравому мышлению. Петр помнил себя в детстве, в академии милиции и в более зрелые годы. Мог назвать свой домашний адрес и номер телефона. И, в то же время, знал, как выследить дикого зверя. Точно представлял, куда нужно вцепиться, чтобы моментально обезвредить противника. Мог учуять запах на огромном расстоянии и распознать его. Наскоро перекусив, зверь издал победный вой и побежал дальше. До временного пристанища Ришоны оставалось менее тридцати минут бега. Интересно было взглянуть на своего собрата, ранее созданного госпожой, еще, когда Петр был простым слабым смертным. Лис задумывался, оборотень ли тот, кого ему предстоит встретить, или нашел какую-нибудь другую ипостась для воплощения? Быть может, он колдун или некромант? а может, пожиратель душ? Так или иначе, еще немного и зверь получит ответы на все интересующие его вопросы. Внезапно, на пути его возник бродячий мертвец. Какого черта он забыл в этой глуши? Принюхавшись, Лис учуял запах горящего автомобиля. Так и есть! Совсем неподалеку от леса расположилась дорога, на ней случилась авария. Запах не способен был объяснить ее причины, но выгорела машина основательно. Пахло и сгоревшими внутри телами. Судя по разбитой голове и свезенному лицу, мертвеца выбросило сквозь лобовое стекло. Однако и это не смогло спасти ему жизнь. Водитель погиб, и демон овладел его телом. Лис «заглянул» в глубину омертвевшего тела и выяснил, что внутри скрывается довольно сильный демон. Саротус – всеядная крыса. В мире демонов, это простой падальщик. Но, не потому, что ему не хватает сил убить живую жертву. Нет. Просто, большинство демонов предпочитают отступить и отдать свою добычу ему, как только он появляется рядом. Если бродячему мертвецу повезет - он сумеет воплотиться в неплохого бойца. По крайней мере, оборотню бы было приятно руководить армией с отрядом саротусов, когда они выступят против Сил Света, в решающем бою. Себя же Лисаков, вполне справедливо, отнес к генеральскому чину. Ибо, Вестник Смерти – это далеко не самое низкое из происхождений. Если начнется война, что, практически, вопрос решенный, именно он поведет воинство Ришоны во имя всепоглощающей Тьмы. Он и его брат – второй Мавэт Королевы Проклятых. По отношению к себе, Петр испытывал истинную гордость. Благодарности же к своей повелительнице и вовсе не имелось конца.

 - Пошел вон! – рявкнул на мертвеца Лис. Тот послушно развернулся и потопал в противоположную сторону, куда глаза глядят. Ему еще рано думать. Пускай сперва подкрепится смертным мясцом, если повезет найти таковое. Воины Тьмы добивают остатки человечества. Тех немногих, что, по чистой случайности, уцелел после первой волны, найдут в кротчайшие сроки и уничтожат. Да и сам Лисаков был бы не прочь полакомиться человечиной. Быть может, стоило на денек задержаться в том коттеджном поселке?

 Деревня Харино. 30 апреля, суббота, утро

 Григорий Вишневский, бывший наемник, ныне, дезертир из рядов полиции, просто пытающийся спасти свою семью.

 Осада деревенского домика началась еще ночью. Григорий нес пост на чердаке, давая отдохнуть старикам, когда заметил первых мертвецов, бредущих в его сторону. Поразило то, что нежить, будто зная наверняка, что в доме укрылись живые, двигалась к нему целенаправленно. Вскоре, вдали показались еще мертвые, а за ними какие-то странные существа, крупные и обросшие шерстью. «Мохначей» было трое, но у Вишневского сложилось твердое убеждение, что в отличие от зомби, эти сумеют пробраться в дом. Времени на размышления уже не оставалось, Гриша вскинул автомат и открыл огонь по тварям. К счастью, сразить двух ему удалось почти сразу. Несколько очередей в голову и те полегли на землю. Звери, все же, не ожидали сопротивления со стороны укрывающихся в доме людей. Ну, ничего, будет им уроком. С третьим пришлось повозиться, но и того удалось достать. Сменив магазин, Вишневский принялся вглядываться в темноту, оставляя без внимания переваливающихся с ноги на ногу зомби. Он выискивал иных существ, более опасных, но безрезультатно. Мертвецы подошли к дому и принялись колотить руками в дверь и окна. Забитые досками, проходы выдержали первую волну нападения. В доме все проснулись, послышались испуганные женские крики. Мужчины поднялись к Грише на подмогу. Хотя, признаться честно, в большей степени мешали. Слишком тесным оказался чердак для такого количества взрослых человек. Алексею Витальевичу Вишневский строго-настрого запретил открывать огонь из ружья.

 - Припасы расходуем экономично. Мертвецы в дом не войдут, но появились еще какие-то твари. Они быстрые и сильные. Я их еле уложил. Если подтянутся еще - туго будет. Очень, млять, туго.

 Вдали раздались еще чьи-то крики, звуки выстрелов сотрясли воздух. Стало быть, еще кто-то пытался укрыться в деревне. Мертвецы нашли и их. Интересно, как им это удается? Может, есть у этих тварей какое-то особое чутье на тех, в чьих жилах еще течет горячая кровь?

 Позже, отстреливаться стало гораздо сложнее. Только с рассветом, когда солнце осветило деревню, Григорию удалось в полной мере оценить бедственность своего положения. Вся деревня просто кишела бродячими трупами. Иногда появлялись и более опасные существа, но Вишневскому удавалось их отстреливать, или хотя бы не подпускать слишком близко. Умные твари успевали скрыться за домами и умели выжидать. Вот и сейчас, по подсчетам бывшего полицейского, около десятка супер существ, находилось на расстоянии, достаточном, чтобы хорошенько нервничать и постоянно оглядываться в их поиске. Вишневским овладевала паранойя. Усталость накрывала тяжелым покрывалом, адреналин то бил в голову, то снова начинал отходить. Гришу начало сильно трясти. Целиться становилось невозможно. Старики принесли стакан самогона, после его принятия стало немного легче.

 Внезапно, из-за угла покосившейся хижины выползло отвратительное существо с торсом человека и ужасными лапами паука. Существо быстро поползло в сторону дома, совершенно не реагируя на пули, попадавшие в его черное, покрытое мелкими грубыми волосками, тело. Казалось, будто они попусту отскакивали от этой твари. Гриша палил без остановки, нервы сдавали. Вновь накативший адреналин позволил совладать с тряской в руках, собрать последние силы. Он и не представлял, как же много матершинных слов помнит его голова. И вот, когда чудище оказалось стоящим прямо перед его окном, Вишневский выпустил последний патрон и приготовился возносить мольбы к небу. Паук издал протяжный крик, от которого закладывало уши, и уже приготовился запрыгнуть в окно чердака, когда что-то тяжелое с силой приземлилось прямиком на его спину. Черная слизь фонтаном плеснула в стороны. Обрызгала снующих неподалеку мертвецов, которые никак не отреагировали на это. Горящие ненавистью глаза потухли навсегда, приоткрытая зубастая пасть застыла, так и не издав предсмертного крика. Тело паука обмякло. Вишневский не верил собственным глазам.

 - Прихлопнули букашку! – послышался до боли знакомый голос. Гриша посмотрел на небо, в котором кругами парили два белокрылых ангела. Мертвецы потянулись к Егору, еще стоявшему на неподвижном расплющенном теле паука. Секунда, и он подпрыгнул высоко вверх, где тут же был подхвачен одним из ангелов. Вишневскому не верилось в реальность происходящего. Допустим, в восставших мертвецов и человекообразных пауков он уже поверил. Но, в ангелов! Неужели глаз Господа действительно смотрит на них свысока? Будучи потомственным атеистом, побывав в море горячих точек, где жизнь не стоит дороже одного патрона, насмотревшись на смерти, голод и разруху, он пытался убедить себя в том, что все происходящее – следствие действия опасного вируса и происки террористов. Ему охотнее верилось в то, что интеллект, возвысивший человека до необычайных высот за столь короткие сроки, и явился причиной его уничтожения. Но, никак не допускал даже мысли о том, что это божественное вмешательство. Человечеству подвластен космос, он способен парить в облаках на летательных машинах, ездит по дорогам на автомобилях, убивает бактериальным и огнестрельным оружием. Давно минули те дни, когда люди поднимали свои головы к небу и думали, а что же там, за облаками? Или боялись грома и молнии, веря в то, что прогневались боги. Вишневский сумел найти лишь одно объяснение тому, что увидел. Он сошел с ума. Прямо сейчас ужасный паук жрет его тело, а он, закатив глаза, пускает изо рта густую пену и глупо улыбается, не чувствуя боли.

 Тем временем, ангелы принялись кружить вокруг дома, отгоняя нечисть. Мертвецы заковыляли врассыпную, образуя тесный замкнутый круг. Для пущего ускорения, Септима материализовала в руках беллатрикс и на лету скосила несколько изгнивших голов. Отъевшихся мертвяков почти не было, однако уже встречались немного измененные существа. У одних были сильно деформированы челюсти, другие успели отрастить острые когти и даже рога. Некоторые из зомби были быстрее и, явно, умнее прочих. Они старались увернуться от меча Септимы, или подставить под ее клинок своих собратьев. Когда вокруг дома образовалось достаточно места для безопасного приземления, Треций разжал пальцы, и Егор аккуратно и плавно, подобно кошке, приземлился у входных дверей. Ангелы опустились на землю по краям лицевой части дома, никто из нежити не осмелился сдвинуться с места в их сторону.

 - Гриша, открой дверь! – прокричал Егор. Его голос не возымел никакого результата. Вишневский застыл в окне и что-то бормотал себе под нос, - Гриха, твою мать! Очнись!

 За спиной рыжего полицейского появились старики, они трясли его за плечи, приводя в чувства, но, безрезультатно. Бедняга никак не желал возвращаться в действительность.

 - Если мы бросим посты, мертвецы попытаются снова сократить расстояние, - крикнула Егору Септима, - Ломай дверь, приводи друга в чувства и выводи всех на улицу. Мы пока сдержим нежить и поможем перевезти твоих в более безопасное место.

 - Они все туда не поместятся, - прокричал в ответ Егор, кивая в сторону стоящей возле дома Нивы, - Нужен транспорт повместительнее.

 - На окраине деревни я видел автобус, - откликнулся Треций, - Септима, сдержишь мертвецов, пока мы за ним слетаем?

 - Не знаю, - честно призналась Наблюдатель, - Я не настолько сильна, как ты. Эти твари чуют силу.

 - Тогда залетай на крышу, мы постараемся управиться как можно быстрее, потом еще раз разгоним нечисть.

 Септима послушалась Треция и одним махом оказалась на крыше. Воин подхватил Егора и взлетел высоко над домом. Нечисть тут же зашевелилась и двинулась в атаку.

 - Воплотившихся демонов не видно, Септима справится, если что-то пойдет не так, - успокоил не на шутку разволновавшегося Егора ангел.

 - Где ты видел автобус?

 - Вон он, - взглядом указал Треций, - В такой все уместятся?

 Егор посмотрел в указанном направлении. Действительно, на окраине стояла добротный ПАЗ 32054 – автобус с одной автоматической дверью для пригородных маршрутов. Три люка в крыше и форточки на боковых окнах. Если над таким поколдовать, поставить решетки на чересчур большие окна, проверить мощный карбюраторный движок да заправить под пробку, никакие зомби такому не будут страшны. На переделки и модификации времени не было, зато, для спасения близких Егора лучше варианта было не найти. Оставалось лишь надеяться, что автобус в исправном состоянии и в его баке плещется хоть немного бензина. Мертвецов по близости не наблюдалось, все их внимание было направлено на дом Вишневского. Там были живые – пища для воплощения. При не слабой конкуренции, кому-нибудь из зомби бы явно повезло достроить свое хиленькое тельце. Этого допускать нельзя. Не только потому, что в доме укрылись дорогие Егору люди. Вообще нельзя. Чем больше пауков, волков, всякого рода троллей и прочей нечисти разведется на земле, тем скорее будут уничтожены оставшиеся люди. До последнего, всех изведут голодные твари. Только сейчас бывший полицейский стал понимать, насколько сильно любил людей. Именно любил, хоть и встречались среди них разные личности. Многие, так вообще, места на земле не заслуживали. Но, стоило ему только представить, что он всех потеряет, а вокруг будут лишь полчища монстров – хотелось выть на луну и рыдать от непередаваемого горя. Нельзя допускать, чтобы из всех людей, что населяли планету, остался один Егор. И тот, уже, не совсем нормальный, ибо его наделили несколько большими силами, чем у простого смертного.

 Шел только третий день, а человечество практически истреблено. Ну, и где же армия? Где эти огромные запасы оружия, на случай нападения врагов? Егор был уверен, что, прикажи власти раздать населению хотя бы по маленькому пистолету и снабди запасом патронов, люди вломили бы мертвецам по первое число, не давая множиться и откармливаться в настоящих монстров. Но, нет. Войска отозвали в Москву. Сами власти из столицы наверняка уехали в какие-нибудь убежища. Но, честно говоря, бывшему полицейскому было плевать с высокой колокольни на тех, что столько лет кормили народ обещаниями, при этом умудряясь отстраивать замки за рубежом и отдыхать по триста дней в году. Егору нужно было спасать своих, и только этот вопрос занимал сейчас его голову. Приземлившись на землю, ангел огляделся в готовности дать отпор любому вставшему на пути врагу. Егор побежал в автобус, ключи, к счастью, были найдены под козырьком. Завел, мотор довольно зарычал, стрелка указала на почти полный бак. Ну, слава Богу! Хоть тут повезло. А где же хозяин автобуса? ПАЗ явно припаркован у его жилища. Треций окликнул Егора и показал рукой в окно дома, откуда на ангела взирал побелевшими зрачками мертвец. Молодой парень с искусанными плечами и шеей стоял неподвижно. Позади показалась какая-то девушка, полностью ли она была обнажена, Егор не видел. Видел лишь то, что верхняя половина тела была без одежды. Красивая молодая девушка с измазанными в крови ртом и подбородком оказалась умнее своего любовника. Успев полакомиться его мясом, девушка улучшила свои интеллектуальные способности. Потому, она нашла выход из дома и вышла на улицу в чем мать родила. За ней медленно плелся парень. Тоже голый, вся спина была изъедена до позвонков и ребер. Куски мяса и жил свисали с боков. Девушка издала отвратительный рык, но подходить к ангелу опасалась. Егор вылез из «ПАЗика» и встал рядом с Трецием.

 - На девушке ни царапинки, как она умудрилась помереть? – недоумевая, спросил бывший полицейский.

 - Все просто, - ровным голосом ответил ангел, - Глянь на шею. Видишь, посиневшие следы от рук? Парень ее за что-то придушил, чуть шею не сломал.

 Егор пригляделся. Действительно, на побледневшей шее девушки были отчетливо видны кровоподтеки. Парень никак не ожидал, что после убийства жертва восстанет из мертвых и сама набросится на него. Тот даже сообразить ничего не смог, как его свалили на живот и сожрали. А потом и сам восстал. Вместе навсегда, убийца и жертва, бывшие любовники снова заодно! Будь бывший оперативник романтиком, даже какую-нибудь пугающую красоту и романтичность в этом нашел. Но, он не был романтиком. Стрелять было опасно, звуки выстрелов могли привлечь лишнее внимание. Потому, Егор спокойно принял из рук ангела его тяжелый двуручный меч и, одним махом, снес головы обоим прожорливым тварям.

 - Вместе и сдохнете ... во второй раз, - вслух заключил свои рассуждения оперативник.

 Ангел лишь усмехнулся, мысли нового товарища были для него подобны открытой книге. Чтение их забавляли. Иногда, там заваривалась такая каша, что и пером не описать. Эмоции, человеческие эмоции, переживания – вот чем, порой, так сильно хотелось обладать Воину Света. Но, увы, Создатель не предусмотрел подобную необходимость, когда создавал свой крылатый народ. Да, и зачем? Ведь в наборе с прекрасными и волнующими чувствами смертных обязательно закрадутся и иные, низменные чувства. В жизни  Воина Света не требуются чувства страха, жадности, зависти, похоти и отчаяния. Хотя, «отчаяние» Трецию уже доводилось испытать. Он не ведал, как? Но, когда Вестник Смерти забросил изломанную Септиму в заросли деревьев, именно «отчаяние» заставило ангела лезть на рожон. Он мог распорядиться свободой действий и маневров совсем иначе, нежели напрямую лезть в лапы очень сильного и опасного врага - отродья Ришоны. Возможно, пребывание на земле, в мире смертных, так сказывается на нем? Треций слышал, что такое бывало и раньше, когда ангелы спускались на землю. Легенды гласили, что некоторые из них даже отказывались от бессмертия ради смертных женщин. Не к добру все это. Ангелу нельзя терять своих сил. У него еще столько опасностей впереди. Можно подстраховаться и отдать часть силы новому товарищу, как это уже сделала Септима. Но, выдержит ли его смертное тело столько могущества? Не обернется ли оно против задач Света? Вдруг Ришона возжелает захватить рассудок Егора и воплотить в нем еще одного Вестника Смерти? Слишком большой риск и неоправданные надежды. Егор – всего лишь еще один смертный. Не стоит спешить делать из него подобие маленького божества. Время еще есть. Нужно за ним приглядеть.

 - Автобус работает как надо, - обратился к ангелу Егор, - Как поступим дальше? Мне просто растолкать мертвецов и подъехать ко входу?

 - Нет. Ты можешь не проехать, или сильно повредить транспорт. Мы поступим иначе.

 Егор сел за руль, а Треций вскочил на крышу автобуса. От навалившейся тяжести, передок «ПАЗика» чуть наклонился к земле. И, сколько же весит этот ангел? Егор повел машину в сторону дома, ненарочно переехав ноги обезглавленного демона, распростертого поперек дороги. Такая красивая девушка была, так нет же. Додумалась найти себе парня – убийцу, душегуба. Как будто перевелись нормальные мужчины на земле. А может и правда, что их осталось совсем мало? Ведь порядочность нынче не в цене, каждый думает только о себе любимом. Даже молодые семьи не ссорятся между собой, потому что всем друг на друга наплевать. По статистике, каждый седьмой мужчина воспитывает не своего ребенка. Так, о какой порядочности тогда заводить речь? Получается не выбор спутника жизни, которого будешь любить, который будет оберегать, а какая-то странная лотерея. Лохотрон. И что теперь, после рождения ребенка тащить его на генетическую экспертизу? а если ты и есть «седьмой», что будешь делать? Пошлешь все к черту, уйдешь, задушишь жену или останешься растить ребенка, не виновного в распутстве матери? Сложно делать выбор из двух зол. Совсем не осталось добра.

 Мертвецы старались скорее убраться с дороги, уступая ее автобусу. Егор старался двигаться с максимально допустимой в такой ситуации скоростью. Так, чтобы и по мертвецам не ехать и возможности напасть не допускать. Подъехали к дому. Септима, предусмотрительно, наворачивала круги вокруг него, отгоняя нежить. Позже к ней присоединился и Треций. Когда пространство стало достаточным для дальнейших действий, Егор вышел из автобуса и мощным прямым ударом ноги выбил забитую досками дверь, не слабо перепугав прятавшихся внутри женщин. Гриша все еще находился в бреду. Он бормотал чуть различимые слова в густые рыжие усы. «Не ешь ... не надо ... ангел ... не ешь меня, ангел ...»

 Егор с грустью глядел на товарища, за тем взял его на руки и понес в кабину автобуса. Ангелы все еще кружили вокруг, срубая беллатриксами головы мертвецов. Следом за Вишневским, в ПАЗ погрузились оставшиеся обитатели дома. На крышу уселись ангелы. Припасы съестного и прочую утварь положили в конце салона. Из топливных баков Нивы и УАЗа, насухо выкачали весь бензин. Благо, канистры под него нашлась в сарае. Егор не рискнул брать с собой эти машины из резонных побуждений – лишний расход топлива. Автобус в хорошем состоянии и не ломается так часто и, по нынешним меркам, опасно, как тот же УАЗ. Да, и не было ни времени ни желания на запасливость по принципу «все свое ношу с собой». Надо жизни спасать, а не автопарк заводить. Нет никакой коммерческой подоплеки, которая могла бы хоть как-то изменить ход решения. Человечество уничтожено за какие-то три дня, кому нужна эта рухлядь? Если уж на то пошло – миллионы автомобилей сейчас стоят на улицах, дорогах и трассах без хозяев. Тот же ПАЗ, например – не куплен, не выменян, а просто взят в постоянное пользование. Исходя из тех же побуждений, Егор с легкостью расстался со своим любимым ВАЗ 2109, бросив его на дороге со всем содержимым. Не привязал же трос к бамперу – не заставил ангелов тащить машину, подобно коням в упряжке. Наконец, когда все было готово для отъезда, Егор нажал на газ. Оставался еще один не решенный вопрос, куда? Куда ехать? Где, в нынешнем писце сможет укрыться маленькая группка выживших? И не просто укрыться – полноценно уцелеть, выжить, ЖИТЬ! Автобус выехал на трассу и понесся, куда глаза глядят, подальше от города, вперед, в поисках лучшей участи, чем обед для прожорливых зомби.

 - А как же Илария? – спросила Септима, разглядывая глухую пустошь некогда шумевшей моторами грузовиков и легковушек дороги.

 - Мы не можем оставить этих людей без поддержки. Мы должны отыскать достойное убежище. Я мыслил на счет Иларии и пришел к выводу, что Ришона не станет ее убивать. Пока ...

 - Почему ты так решил? А тогда, в монастыре, мертвецы собирались напасть на нее.

 - Ришона не могла знать наверняка, на кого из смертных выпадет участь стать избранным. Только наше появление подле Иларии выдало ее предназначение. А не убьет ее Ришона потому, что смерть женщины повлечет за собой выбор нового человека, достойного понести сей крест на своих плечах. Королева Проклятых хочет дождаться прихода миссии Света. И, лишь тогда, когда тело Иларии примет в себя истинную силу, Ришона постарается сдержать ее, дабы ее планы не были нарушены. Представляешь, какой цены заложник будет укрыт в чертогах Тьмы?

 Септима задумалась. Действительно, начинать войну, когда в заложниках главнокомандующий враждующей стороны гораздо проще. Это практически победа, посему и убивать мать настоятельницу никто не станет.

 - Значит, у нас еще есть время.

 - Не много, но, чтобы спасти родных и близких нашего союзника, хватит с лихвой.

 Солнце стояло высоко над горизонтом, полноценный день, светлый, немного промозглый в преддверии грядущего лета. Но, такой яркий и добрый. Сейчас, на пустующей дороге, где нет ни Вестников Смерти, ни мертвецов, жаждущих разорвать тебя на куски, плохое отступает, сея в душу зерна надежды. Надежды на лучшее. Казалось, что сбудется все, чего только можно пожелать. Победа в войне, возрождение рода людского, новая вера в небеса. Люди стали забывать о Боге, отказывались верить в то, что кто-то создал их нести добро, а не уничтожать друг друга, изобретая все более и более ухищренное оружие. Демоны встряхнули этот мир. Кучка людей, да два ангела – вот, практически все, что осталось от него старого. Грядет новый мир. И, лишь выжившим дано решать, каким этот мир станет. Быть может, не все еще потеряно. Треций был избран первым ступить на, практически покоренную демонами, землю, но он не увидел фатальности в происходящем на ее просторах. Да, Тьма побеждает. Но, это не значит, что она победит. Она просто не может одержать верх. Добро всегда побеждает. Это не киношный штамп – это правда. Вот то, во что свято верил сын Света, глядя на горечь и разруху, что принесла этому несовершенному миру война.

Измерение Тьмы. Неподалеку от города Ларвалис. Безвременье

 Алиса Фаерман, душа в царстве теней

 По словам Астутуса, портал в мир Има-Адита находился за чертой города на хорошо охраняемой территории, принадлежащей Торговому Совету. Именно его правители решали, что, где, когда и за сколько продавать в «славной столице торговли». Не все управленцы Торгового Совета являли собой Высших демонов. Многие из них были такими же торгашами, как и сам Астутус, но сумели пробиться в Совет благодаря своей прозорливости и банальной удаче. Судя по интонации, с которой старый бабуин говорил о представителях городского управления, относился он к ним с не большим уважением, чем ко вчерашнему навозу.

 - а ты всегда такой храбрый, когда никого рядом нет? – поддела его Алиса. Бабуин хотел было огрызнуться, но вовремя осекся и замолчал, - Ладно, не кипятись, - успокоила его девушка, - Долго еще?

 - Мы почти пришли. Как только увидишь большие стальные ворота, одиноко стоящие посреди песков, считай, на месте!

 - Одиноко? В смысле, без стен что ли?

 - Именно! Вот почему Торговый Совет, Драгодон их побери, слывет своей хитростью и практически неуязвим! Потому что, ворота – это лишь очередной портал, приводящий в микро-измерение, созданное эмиссарами Тьмы специально для их нужд. И нет в то измерение входа, кроме как через те ворота, к которым мы сейчас и идем.

 - Интересно, - задумалась Алиса, - А если уничтожить эти ворота, все управленцы застрянут в своем микро-измерении?

 - К сожалению, нет, - с неподдельной горечью произнес Астутус и сплюнул в горячий песок, - Ворота ведут только внутрь. А внутри у них, что? – он не удержался и скривил Алисе гримасу, как бы говорящую, «пораскинь мозгами, дура!».

 - А внутри у них портал, - заключила Ива, признаваясь в глубине души в глупости собственного вопроса. Потому и простила бабуину его гримасничество, но, все равно решила его немного осадить, - А если еще раз такую рожу мне состроишь – с ней же и помрешь! – угроза возымела действие и всю оставшуюся дорогу бабуин шел, сохраняя хоть и гордое молчание, но, без кривлячества. Позади, тяжело шагая и задыхаясь от жары, плелся Стирог. Он, явно, был сильно измотан. Возможно, потому, что не только мордой был похож на земноводное. Под палящими лучами солнца, его кожа сильно иссохла и местами потрескалась. В глаза забился песок, от чего они казались совсем сухими и мертвыми. Похоже, что слезных желез у существа не было и в помине.

 Алиса задумалась. Действительно, Торговый Совет устроился очень выгодно. Готовый бизнес! Их портал – это, как железная дорога и авиалинии в одном месте. Торговля, транспортировка, путешествия в другие миры, все было замкнуто на них. Совет был самым настоящим монополистом. И, надо полагать, антимонопольного комитета у демонов не имелось. Вообще, жили они, как дикари. Всяческая нравственность, понятие справедливости и законность были неведомы этому миру. В нем уважали лишь силу, а страх становился двигателем экономики. Торговцы должны были каждый раз ходить к Совету на поклон и ожидать, когда его «мудрые» члены решат, разрешить тебе торговать в этом сезоне, или послать к чертовой матери. Еще было интересно, а чем занимаются в этом мире те, кто не держит собственных лавочек? И, откуда берутся клиенты, если все рвутся торговать? Ведь это крайне не выгодно, если все торговые отношения сводить к банальному бартеру. Получается, одна ошибка и в наводнение стакана воды не допросишься. Алиса немного понимала в экономике, например, в школе это был обязательный предмет. Им рассказывали о временах, когда только зарождались экономические отношения между людьми. Если предположить, что модель поведения демонов можно наложить на модель поведения людей, получится, что денежные знаки у них, либо уже появились, но еще не в большом ходу. Либо, очень скоро появятся.

 - Астутус! – окликнула она седовласого, - а в вашем мире денежные знаки водятся?

 - Да, есть сульфиевые монеты, но, пока не в большом ходу.

 - Я так и думала, - подтвердила свои предположения Алиса, - А что за сульфиевые монеты такие?

 - Сульфий – сплав дорогих металлов наших миров. Они бывают разной цены, в зависимости от количества того или иного метала в их сплаве. Вообще, глупая затея, честно говоря, - признался Астутус.

 - Почему? – удивилась Ива.

 - Ну, представь. Жила ты себе спокойно, пасла трецирогов ...

 - Трецирогов?

 - Ага, такие здоровые жирные скотины, с рогами на башке.

 - Как коровы?

 - Как трецироги, - заключил бабуин, - И, вот пасешь ты их, откармливаешь, зарубаешь, разделываешь, привозишь мясо на базар, и что?

 - Что?

 - Дают тебе за твой труд мешочек таких монеток, которые пекарю, например, нахрен не нужны! И ходишь ты с ними от одного торгаша к другому, а тебе говорят, мол, мяса неси! А ты им эти вшивые монетки под нос суешь. И, что мне теперь, монетки эти жрать? – седой демон снова смачно плюнул в песок и потер мохнатой лапой мокрый от пота лоб

 - Ага, значит не в ходу они у вас еще?

 - Да, в ходу, только ... Пришел я, значит, к Совету с этими монетами и говорю. Сколько, мол, я у них мяса трецирога на эти монеты купить могу? И, что они мне сказали? Знаешь? – Алиса развела руками, - Не знаешь! – довольно подчеркнул бабуин, - В два раза меньше! Вот тебе и денежные знаки, мать их!

 - Погоди, но они же из ценных металлов. Разве, это не эквивалент их стоимости? Ты же сам говорил!

 - Ага, говорил, - подтвердил демон, снова сплюнув, - Попробуй из этих монет кубок выплавить! Что ты получишь? А? Навоз моих трецирогов дороже стоить будет!

 - Ну, у вас хоть монеты плавят. В моем мире вообще на бумаге печатают. Как туалетная бумага получаются. Трутся, мнутся, рвутся, - заключила Алиса.

 - Послушай, - перевел разговор Астутус, - а как простая душа смертной такой силой завладеть умудрилась?

 - Связи у меня хорошие, демон, - спокойно ответила девушка, - Очень хорошие связи.

 Больше бабуин вопросов не задавал. Похоже, что заключение девушки о больших связях в загробном мире его мало удивило. Еще бы, при той организации дел, что творилась в их жизни, понятие «связи» решали практически все. Алиса задалась вопросом, а разве в ее смертном мире не так же? Пускай, люди гордо называют свои отношения рыночными, но, даже в них, тот, кто знает нужных людей, становится более успешным. У него легче идут дела, быстрее решаются вопросы. Элементарно, даже в детский садик ребенка устроить без связей и конверта с деньгами гораздо сложнее. Встаешь в бесплатную очередь и ждешь, пока блатных детишек вперед пропускают. Это уже совсем иная сторона рыночных отношений получается – теневая экономика. Полноценная система, без которой ни одному человеку не прожить, как бы он ни старался. Чем больше будет качать права, судиться и выяснять отношения, тем глубже зароется в проблемы, и система его просто задавит. Сожрет и даже глазом не моргнет. Даже в Чистилище, не сгинуть в животе монстра, по имени Крапнек, Алисе помогло родство с персоной высокого чина. Бюрократия чистейшей воды. Так что, нечему тут удивляться. Люди скрывают свою теневую экономическую систему, пытаясь казаться честными и неподкупными в глазах окружающих, а демоны просто по ней живут. Вот и вся разница. Они просто не запариваются! Нет у них такого существа, что покажет пальцем на взяточника, обличая его в неправильном поведении.

 - Пришли! – радостно изрек Астутус, указывая на краешек ворот, торчащий из-за огромного бархана. Громоздкие и ржавые ворота никак не походили на проход в другое измерение. Скорее, на выпавший из огромного грузовика мусор со свалки. Только, где найдется грузовик с таким огромным кузовом, чтоб поместить в грузовое отделение ворота высотой с пятиэтажный дом? Да и ширины были не менее титанической.

 - Уж, не пытаешься ли ты меня обмануть? – спросила Алиса, поигрывая клинком беллатрикса в лучах высоко стоящего солнца.

 - Нет-нет! Все верно, я сюда каждую вторую луну приезжаю за товаром. А иногда и чаще, если торговля идет! – поспешил уверить свою повелительницу бабуин, - Ты вернешь мне душу? – он посмотрел на Алису с надеждой.

 - Ты что, бурдюк седой, предоплатой брать собрался? Ты обещал, что? Что проведешь к порталу в Има-Адита. А ты куда привел? Давай, открывай проход, да пошевеливайся! – Ива с силой пнула хитрого торгаша под зад, для пущего ускорения. Тот вприпрыжку побежал к воротам, при этом, чуть не покатился кубарем по раскаленному бархану, и принялся ходить рядом с ними взад- вперед, бормоча под нос какие-то заклинания. Алиса услышала позади себя тяжелое дыхание Стирога. Бедняга был совсем не в себе, еле стоял на ногах, длинный сухой язык безжизненно болтался почти у самых песков.

 - Ты в порядке? – сочувственно спросила Алиса.

 - Пи-ить! – выдохнул монстр, - Пи-ить!

 Ива вспомнила, что в бурдюке, воплощенном Любовью Алексеевной в Чистилище, еще осталось немного воды. Девушка протянула бурдюк изнывающему от жары громиле. Стирог с жадностью схватился за кожаную сумку, прокусил брюшко и проглотил все, что в ней плескалось. Благо, заговором хранительницы, в него вмещалось куда больше жидкости, чем могло показаться. Монстр воспрял духом, язык втянулся обратно в пасть, а в глазах засияли счастливые искорки. Хоть и виднелись они совсем чуть-чуть, из-за того, что все еще были забиты песком. Он схватил, неожидавшую такого поворота, Алису в охапку своими огромными лапами и с силой прижал к груди с шелушавой сухой кожей.

 - Спасла! Спасла! – радостно закричал он. Вовремя опомнясь, что мог слишком сильно сжать свою спасительницу, он ослабил хватку. Алиса тяжело вдохнула в себя выдавленный из легких воздух. Стирог аккуратно поставил девушку на прежнее место и вежливо отошел на два шага назад.

 - А ты не такой уж и злой, правда? – спросила Алиса, потихоньку приходя в себя и глядя на радостного великана. Тот помотал головой и протянул к девушке свою огромную лапу. Ива тоже протянула к ней свою руку, но не успела коснуться, так как ее отвлек довольный крик Астутуса. Ворота были открыты, между створками волнами играла энергия. В волнах искаженно отражалась спина бабуина и желтизна песков.

 - Готово! – прокричал он, потирая лапы, - Можно идти!

 Алиса спустилась с бархана и, подозрительно прищурившись, взглянула в мутные глаза Астутуса. Тот, всем своим видом пытался изобразить покорность и услужливость верного раба обожаемой госпожи. Но, явно переигрывал.

 - Ты идешь первым, - сказала бабуину Алиса, - Я за тобой. Стирог! – громила издал непонятный звук, сигнализируя, что он весь во внимании, -  Ты заходишь последним, - зверь послушно закивал, с обожанием смотря на новую хозяйку, чем вызвал волну раздражения на морде Астутуса. Он пытался убрать ее, но у него ничего не получилось и тогда, коротко рыкнув, бабуин прыгнул в портал. Ива подождала немного, затем пожала плечами, закрыла глаза, и шагнула следом.

 ***

 К своему немалому удивлению, пройдя сквозь портал, Алиса попала не на очередную пыльную улочку, как в том же Ларвалисе, например. Портал перенес ее в большую комнату с грязными серыми стенами, точеными из грубого камня, без какой-либо мебели и предметов интерьера. Вдоль них были прикованы на толстые цепи кандалы, единственный выход был перекрыт решеткой из  прочных стальных прутьев. У входа, внутри комнаты стояли пятеро высоких и широкоплечих охранников в легких кожаных доспехах и какой-то низкорослый старикашка, очень похожий на представителя китайской империи древности. Старик очень походил на простого человека, был одет в расшитый желтыми и зелеными нитями халат с широкими рукавами, с лица его свисали длинные седые усы и тонкая козлиная бородка. На голове старика была одета продолговатая прямоугольная шляпа с висящими на концах кисточками, убранная драгоценными камнями. Кисти рук он спрятал в широкие рукава и стоял неподвижно, внимательно осматривая каждого новоприбывшего. Астутус не переставая, кланялся и пытался улыбаться, всем своим видом показывая уважение, покорность и, даже, радость от встречи. Стирог был неспокоен, зверя явно раздражали замкнутые стены без окон. Он оглядывал широкоплечую охрану, подобно загнанному в угол медведю. У Алисы сложилось такое впечатление, что, еще не много и Стирог бросится на охранников с криками, пытаясь уничтожить как можно больше, пока его не проткнет множество острых копий, что держали в руках эти суровые стражи. Старик пристально вглядывался в лицо юной девушки, появившейся, практически, у его порога в сопровождении двух демонов. Ему не внушал уверенности внешний вид этой души, вооруженной столь грозным оружием и не испытывающей неудобства от его тяжести. Один только меч весил чутли не столько же, сколько должна была весить она сама. Сканировать Алису было невозможно, способностей старика явно не хватало, чтобы пробиться сквозь плотную ауру. Безусловно, перед ним стоял настоящий воин, лишь, по чистой случайности, видом принявший облик невинного и слабого ребенка.

 - Назови мне свое имя, девочка, - попросил он скрипучим старческим голосом.

 - Мое имя, Ива, - ничуть не смутившись, ответила Алиса.

 - Indefletae Vagantur Animae, - медленно произнес старик, глядя на избранную с несколько удивленным выражением лица, - а Астутуса ты, стало быть, пленила? – спросил он, сощуря глаза и лукаво улыбаясь.

 - Он мне помогает, - призналась девушка, понимая, что лгать этому старому мудрецу бесполезно. Не нужно было быть провидцем или экстрасенсом, чтобы догадаться, что этот демон знает гораздо больше многих.

 - Чудесно! Чудесно! Попался-таки, старый плут! – обратился он к Астутусу. Тот мгновенно изменился в лице и склонил голову, видимо, понимая, что ему сейчас непоздоровится. Алисе было очень интересно, почему у него была именно такая реакция. Старик, похоже, угадал вопрос девушки, так как, читать ее мысли не мог, сколько ни старался.

 - Астутус задолжал нашему Совету ... не много ... жизнь, если быть точным, - бабуин тяжело вздохнул, - Он забыл, что обещал вернуться к нам с одной вещицей. И, что поклялся жизнью, не переступать порог Дворца Совета без нее! – старик перешел на визгливый крик. За тем, взгляд его снова перешел на девушку-воина, - Отдай его нам, Ива, и мы выполним любое твое пожелание.

 Вот он – шанс! Простая передача старого демона в руки новых хозяев, и она перенесется в королевство проклятой Ришоны. В идеале, Алиса сумеет уничтожить Королеву и спасти мир смертных. Но, почему ее гложили сомнения на счет простоты и честности этого маленького старикашки? Если он сумел распознать в ней Indefletae Vagantur Animae, значит, легко мог догадаться о цели ее появления в этом мире. А когда Алиса сама признается в том, что ей нужно в Има-Адита, и вовсе исчерпает всякие сомнения. Позволит ли этот хитрец допустить угрозу жизни своей повелительницы? Скорее всего, нет. По крайней мере, жизнь простого старого демона по имени Астутус будет несравнимо низкой ценой за подобное упущение. Что мешает запереть душу в этой темнице и спокойно подыскать способ расправиться с ее защитой, найти брешь в ауре и выковырять беззащитную девушку из ее прочного панциря?

 - Если я отдам тебе этого торгаша, что вы сделаете с ним? Просто убьете?

 - О, не-ет, - протянул старик, - Мы будем пытать его до тех пор, пока тело этого лжеца сумеет выдержать пытки. Заставим его молить о смерти, чтобы та была чудесным избавлением от мук. Но, после того, как тело Астутуса умрет, мы будем пытать его бессмертную душу ... вечно! – Астутус упал на колени и горько зарыдал. Этого и добивалась Алиса, ей как раз нужно было такое подробное описание от старика, дабы дать понять бабуину, чего будет стоить для него ее следующий поступок.

 - А если я предложу тебе иную плату за свою просьбу и жизнь этого несчастного демона?

 В комнате воцарилась тишина, даже охранники переглянулись между собой, не в силах скрыть негодования от предложения девушки. Быть может старик и не врал, когда пообещал ей выполнение любых пожеланий? Нет. Он бы все равно передумал, узнай лишь про Има-Адита. Нужно продолжать действовать по продуманному, хоть и на скорую руку, плану.

 - Что же ты можешь такого предложить, и зачем предлагаешь, если я уже высказал наши пожелания? – с неподдельным интересом проскрипел старик.

 - Мне нужно попасть в глубинные миры, а если быть точной, в Има-Адита, - доселе узкие, как у китайца, глаза старика широко раскрылись, - Я полагаю, что душа моего пленника будет слишком низкой платой за мою просьбу?

 - Глубинные миры? – переспросил старик, - Я отправлял туда лишь раз за всю жизнь. А ты даже не представляешь, сколько мне лет ... Я полагаю, что ты хочешь предложить мне ту вещь, что пообещал привезти Астутус и его душу в качестве оплаты перемещения?

 - Лишь эту вещь. Астутус будет со мной, стало быть, выполнит свое обещание, пусть и с чужой помощью. Это его душа, я обещала ему ее за некую услугу, которую он почти выполнил. Торговец обещал провести меня к вашему порталу в обмен на свою душу. Получается, что я не в силах нарушить одно обещание в пользу другого. Думаю, вы сможете меня понять? Замкнутый круг получается.

 - Замкнутый круг ... – повторил старик, пребывая в раздумьях. Он обратил свой взгляд куда-то к пестрому потолку и поглаживал сухой старческой кистью с длинными и грязными ногтями седую бородку. Астутус подполз на коленях к ногам Алисы и уткнулся в ее коленку, подобно благодарной собаке. Он что-то бурчал себе под нос жалостливым голосом и лил слезы. Девушка спасала его жизнь. Зачем? Честно говоря, благородства в этом поступке не было – голый расчет. Однако она действительно спасала жизнь и, даже, душу этого седого бабуина. Так или иначе, совершала акт благого дела. Хотя, опять же, насколько серьезно можно применять слово «благого» к демонам, Алиса не представляла.

 - Хорошо! – хлопнул в ладоши старик, - Ты привезешь кубок огня в наш дворец ... и, еще кое-что захватишь по дороге. И тогда мы переправим тебя в Има-Адита! – заключил он.

 - Еще одну вещь? Кубок огня?

 - Именно! Этот кубок значит для нашего Совета очень много. Равно, как и то, что ты должна будешь привезти вместе с ним.

 - И что же я ...

 - Одну маленькую безделушку ... древний медальон, но об этом позже, - оборвал ее старик, жестом морщинистой руки призывая остановиться – Сегодня вы будете нашими дорогими гостями. За ужином я вам все расскажу. Охрана проводит вас туда, где вы сможете отдохнуть и обсудить предстоящие дела ... в безопасности.

Ферма семьи Фаерман. День, когда время перестало существовать

 Ришона, Королева Проклятых, и ее преданное воинство мертвецов, во главе с Вестником Смерти Фаерманом и оборотнем, некогда, бандитом по кличке Лис

 - На заходе солнца мы завершим наш ритуал, и я снова обрету тело!

 Большое зеркало из амбара перенесли прямо на улицу. Возле дома Фаермана был воздвигнут живой алтарь из лежащих друг на друге четырех мертвецов. Прямо на этот алтарь был возложен Виталик, дергавшийся и бормотавший что-то неразберимое в больном бреду. Бедняга сошел с ума, пролежав в амбаре под пристальным взглядом Королевы Проклятых. Она изводила его постепенно, упиваясь терзаниями узника, словно терпким вином. Ришона посылала мальчику видения, заставляла верить в то, что его тело медленно пожирают трое отвратительно смердящих мертвецов. Он чувствовал боль, но спасительная смерть не приходила. Сейчас, возложенный на жертвенный алтарь и скованный цепкими холодными руками, Виталик все еще видел себя лежащим в амбаре в компании ненасытных и бессердечных чудовищ. Его тело жрали без остановки, боль пульсировала в голове, слезы нескончаемым потоком лились из воспаленных красных глаз.

 - Моя госпожа, до захода солнца еще несколько часов. Почему мы вытащили этого смертного так рано? – Лис, в отличии от Фаермана, не читал Закон Равновесия и не знал, что ритуал, способный возродить Королеву Проклятых, слишком сложен и продолжителен. На него требуется полная концентрация и произношение заклинаний без малейшей ошибки. Единая промашка могла отнести все старания к самому началу ритуала. Ришоне требовалось пленить душу Виталика особым способом, а не так, как она делала это обычно. Ее нужно было скомкать в маленький комочек и запрятать глубоко-глубоко внутри жертвы так, чтобы можно было питаться от нее, не испытывая при этом тесноты. Это была очень тонкая работа. Если что-то пойдет не так, Виталик может превратиться в Вестника Смерти или тупого зомби, но никак не подойти на роль сосуда для проклятой сущности Королевы. Более того, если она случайно уничтожит его душу во время «скомкивания», тело опять же можно будет выбросить на помойку. Ришона слишком долго ждала этого часа, чтобы так просто его упустить. Заклинания были выучены наизусть, а те, что скрывались даже от Древних, были написаны в добытой книге. Ошибки быть не может, ритуал свершится, демоны получат назад то, что так бессовестно было отобрано Создателем. Померкнет свет, погружая мир смертных в вечную тьму, столь сладкую и чарующую для демонов, что и не передать словами. Близок час возвращения домой! Так было предначертано древними прорицателями, тому суждено сбыться, ибо сама Ришона пожелала вернуться на землю!

 Из дома слышались женские крики. Это еще одна пленница Королевы. Илария – избранная Светом для прихода миссии. Вот будет потеха, когда столь огромная сила вселится в плененное Тьмой тело! Ришона еще не решила, как следует поступить с этой женщиной. Быть может, она четвертует ее, оставив при этом в живых? Без рук и ног миссия не сумеет далеко от нее уйти. Мысли об этом грели проклятую душу, ей хотелось петь и танцевать от счастья – настолько четко и качественно выполнялся каждый пункт продуманного плана. Глупые ангелы, сами того не подозревая, указали Тьме на Иларию, позволяя с легкостью организовать ее похищение. Как бы ни кичился Свет своими крылатыми воинами, им трудно тягаться с Вестником Смерти. Фаерман играючи расправился с обоими и забрал женщину к Ришоне. Однако убить их ему помешал какой-то смертный. Тот, к стыду Фаермана, сумел напугать его земным оружием. Вестник решил завершить лишь одну часть плана – похищение избранной, оставив ангелов в живых. Досадная ошибка, с рассветом Воины Света, наверняка, залечили все раны и отправились на поиски Иларии. Странно было то, что они еще не объявились возле фермы. Ришона не могла утаить от Света своего местоположения. Или, мерзавцы догадались, что Ришона не будет безрассудно убивать избранницу и предпочтет окончить ритуал, держа ее в заложницах? Конечно же, они догадались, ведь ответ лежал на раскрытой ладони! Тогда, не стоит удивляться, что Воины решили хорошенько обдумать свои дальнейшие действия. В любом случае, они проиграют. Королеве не было смысла волноваться из-за парочки бессмертных, когда Вестники Смерти и целая армия мертвецов охраняли подступы к ее обители.

 Был еще один маленький вопрос, требующий решения. Алиса. Чертовка отправилась в измерения Тьмы, чтобы помешать ее планам. Бедняжка даже не подозревает, что попытка нападения не осталась без внимания и Ришона готова к ее приходу. Не знает она и того, что, сама того не желая, как никто другой, поможет воплотиться коварным планам Королевы. Наделенная огромной силой девочка находится в безопасности лишь тогда, когда демонам не известно ее истинное имя. Как же она сама не понимает, что Ришоне оно хорошо известно? Наивный инфальтивный подросток послушно идет в расставленный для нее капкан. Как это прозаично, однако, не все еще сделано. Пришло время начать ритуал воплощения.

 Виталик кричал и извивался от боли, а Королева, не обращая на мучения юноши никакого внимания, громким и тяжелым голосом, принялась читать первые строки заклинания. Слова ее улетали далеко над землей, заставляя мертвецов замереть на месте, а оставшихся в живых животных попрятаться по своим норам и дрожать от страха в ожидании неминуемой смерти.

Дорога из деревни Харино. День, когда время перестало существовать

 Егор Алексеевич Митрофанов, капитан полиции, убежденный холостяк, бывший сотрудник убойного отдела

 Автобус долго гнал по опустевшей трассе в неизвестном направлении, подальше от города и поселков, кишащих мертвецами и прочей дрянью. Один лишь раз, ему на встречу проехал зарешеченый Mitsubishi L200 с набитым разной снедью открытым багажником и семейством из двух взрослых и двух детей в салоне. Дети аж носами прижались к окну, разглядывая сидящих верхом на автобусе ангелов. Взрослые же, коренастый мужчина с бритой налысо головой и очках, в дорогой позолоченной оправе, на носу, и спящая на пассажирском сиденье женщина лет сорока, к удивлению Егора, не обратили на ПАЗ никакого внимания. Мужчина смотрел прямо перед собой, не моргая, лишь сильнее втопив педаль газа для ускорения, и без того несущегося со страшной скоростью автомобиля.

 - Зачарованные, - пояснил Егору Треций, обратившись к нему ментально, - Едут на смерть.

 - Может остановить? – попытался таким же способом ответить Егор, и у него это получилось.

 - Нет, нельзя. Окажут яростное сопротивление, а если и удастся связать и закинуть в салон, послужат маячком для мертвецов. Им станет легче найти нас, а ведь впереди ждут еще населенные пункты.

 - Почему тогда они из них удирают?

 - В тех пунктах нет достаточно сильного демона, чтобы создать «магнит», притягивающий жертв. Я его чувствую и блокирую действия, направленные на вас.

 - Что же это за монстр такой?

 - Тебе лучше не знать. Это слишком тяжело. Радует лишь то, что впереди таких существ пока что не водится.

 Егор чуть притормозил, осматривая угодья какого-то маленького частного завода. Чуть поодаль от дороги за мощным бетонным ограждением стояли два здания, производственное и ... складское, надо полагать? Из крыши здания, отведенного под производство, торчало две толстых трубы, одна длиннее другой, но дыма не было. Значит производство остановлено и, скорее всего, внутри никого нет.

 - Вот, как мне кажется, хорошее место, - отправил послание Егор.

 - Я проверю, - ответил Треций. Автобус чуть качнуло, в окне показался ангел, удаляющийся в сторону завода, махая белоснежными крыльями. Он взял завод в кольцо, затем спустился ниже, чтобы заглянуть в окна. Несколько минут еще покружил вокруг, то опускаясь ниже, то поднимаясь над зданиями. Затем, вернулся обратно и вновь уселся на крыше.

 - Похоже, все чисто. Я не почувствовал присутствия живых, равно, как и мертвецов. Возможна ошибка, но, пока не войдем, большего сказать не могу.

 - Тогда едем.

 Егор свернул на прилегающую к трассе дорогу и покатил в сторону запертых ворот. Открыть их было не сложно, эту задачу приняли на себя ангелы. На территории завода было тихо. Даже слишком тихо, как показалось наученному за эти дни, что осторожность лишней не бывает, Егору. Он не стал заезжать внутрь, решив сперва оглядеться. Егор, неспеша, вышел из автобуса, приказав родным и близким оставаться на месте, и пошел вслед за Септимой. Ангелы закрыли ворота и подлетели к насторожившемуся товарищу.

 - Что? – спросил ровным голосом Треций.

 - Не знаю, - честно ответил Егор, - Не спокойно мне как-то.

 - Я тоже это чувствую, - поддержала Септима.

 Земля под ногами задрожала, по асфальту пошли толстые и глубокие трещины. Дорога вздулась, подобно пузырю, разрыхлилась, из образовавшегося отверстия брызнула грязь. Треций схватил Егора и рывком поднялся в воздух. Из щели в земле, наружу лезло что-то ужасное.

 - Это раука – земляной червь! – закричала Септима, указывая рукой в брешь.

 Огромный монстр, похожий на червя, был выстроен из множества человеческих и звериных тел. Тела двигались, шевеля руками, ногами и лапами. Их рты и пасти то открывались, то закрывались вновь. Среди прочих, Егор разглядел верблюда! Можно был лишь гадать, каким образом зверь из арабских стран умудрился стать частью этого монстра? Похоже, что догадки полицейского о глобальной катастрофе во всем мире подтвердились. Информации о том, что подобное происходит во всем мире, а не только в России не было, Егору очень хотелось предполагать, что на земле еще остались безопасные уголки. Мозг не желал смиряться с происходящим, не хотел верить в то, что везде один и тот же писец, и ничего более. Теперь же, все стало яснее. Можно было продолжать строить иллюзорные надежды, ведь в России существует немало зоопарков и цирков, и зверь, скорее всего, попался червю именно там.

 - Нет, Егор, - прочитал мысли товарища Треций, - Зверь, конечно же, слился с червем именно в этой стране. Однако волна началась во всем мире одновременно. Прости ...

 Бывшему капитану захотелось орать во все горло. Но, зачем? Тут криком делу не поможешь. Чем меньше иллюзий, тем лучше. Надежда, как водится, умирает последней. Но, на этот раз, она воскресла голодной тварью и отправилась на поиски свежего мяса. Будучи наделенным нечеловеческой силой, Егор так же впитал в себя стальное самообладание и трезвый расчет, свойственный всем высшим существам. Вот и сейчас, он не испытывал страха, глядя на чудовище, длиной с восьмиэтажный дом и шириной с добротных два с половиной этажа. Он лишь прикидывал, как бы поэффективнее нанести гадине удар. Пасти у монстра видно не было, вернее, ему не требовалась пасть, когда столько мертвых ртов были готовы разорвать любого, кто попадется у них на пути. Руки схватят крепко, а зубы вопьются в плоть. Если червь состоит из сотен существ, то он вполне удовлетворится, насытив любое из них. Да и не в насыщении цель этого чудовища, он рожден лишь для того, чтобы нести разрушение и смерть всем и вся. Другого смысла жизни для него просто не существует. Наконец, раука полностью выполз на огороженную территорию завода, заняв чутли не всю ее площадь.

 - Что будем делать? – встревожено спросила у Треция Септима.

 - Я не знаю, - честно признался он, - По чести, стоит вступить в бой с этой тварью. Она слишком опасна, чтобы отпустить ее на свободу.

 - А как его убить? – поинтересовался Егор. Ему было жутко неудобно висеть, поддерживаемому за подмышки, будто младенцу в руках родителей. Да, еще и ухватился Треций не очень удачно. Больно прищемил кожу. Ну, на войне, как на войне.

 - Эту тварь не убить, пока не погаснет огонь жизни в последнем врожденном существе его тела. Нам, скорее всего не хватит сил, чтобы ...

 - Стойте! – прокричал Егор, - Я знаю! «Пока не погаснет огонь», - процитировал он слова ангела, - Огонь! Мы должны поджечь его! Летим к автобусу!

 Червь будто просыпался от долгого сна. Он не поспешил вдогонку улетающим ангелам, не выбил запертые ворота, а просто лежал, исходя багряными волнами смерти в лучах еще не прогретого солнца.

 Две двадцати литровые канистры полные бензина были изъяты из салона. К счастью Егора, Гриша начинал потихоньку приходить в себя. Он сидел на сумках с утварью, куда был аккуратно положен, и тряс головой, пытаясь окончательно вернуться в реальность. Когда Егор протянул руку к канистре, Вишневский посмотрел на него совершенно вменяемым взглядом и спросил, дословно, «что, млять, происходит?».

 - Все хорошо, дружище. Рад, что ты возвращаешься к нам, давай, приходи скорее в себя, лишние руки скоро не помешают! – Егор подмигнул Грише и поспешил к выходу. Он выдал по канистре ангелам, которые незамедлительно поднялись в воздух и скрылись за воротами завода. Там они, уворачиваясь от периодических атак окончательно проснувшегося червя, обильно поливали монстра бензином. Издалека казалось, будто зверь оброс множеством длинных волосков. Вблизи же, это были тела мертвецов, слипшихся между собой, извивающихся по воле единого разума и старающихся схватить или хотя бы укусить пролетавших мимо ангелов. Любимая зажигалка Zippo, благородно пожертвованная Михаилом Евгеньевичем в пользу благого дела, идеально сгодилась для поджога. Треций чиркнул барабан, удостоверился, что фитиль разгорелся в полную силу и кинул блеснувшую на солнце металлическую коробочку прямиком в готовящегося к очередной атаке червя. Металлическая коробочка угодила в разинутую пасть одного из мертвяков и окружила себя ореолом чуть синеватого пламени. Дальнейшее сложно было описать словами. Тысячи голосов визжали и кричали от боли. Такого не замечалось за обычными мертвецами, они просто умирали, практически не издавая ни единого звука. Тут же, получалось обратное. Червь не просто был слеплен из нежити – он по-настоящему жил! Раука чувствовал боль, и имел возможность выразить это чувство. Забившись в агонии, червь дернулся в сторону стены производственного здания, разом обрушив ее своим тяжелым телом. Он сгорал, превращаясь в гору обгоревших трупов, с каждой секундой отделявшихся и опадавших из общей массы хозяина. Некоторые из не сгоревших до конца мертвецов – те, что находились глубже зоны поражения огнем, но все равно отделились от червя, вставали на ноги и разбредались в стороны.

 - Надо бы зачистить, - предложила Септима, паря над воротами рядом с Трецием.

 - Пусть сперва догорит, потом и зачищать пойдем. Ты как, не задета? – несколько раз Трецию казалось, что «мертвые волоски» червя попадали в его напарницу.

 - Пытались схватить, но укусить не удалось, - к немалому облегчению напарника, уверила его Септима, - Интересно, а что произойдет с ангелом, если его укусят?

 - Странно, но я тоже никогда не задавался этим вопросом, - признался Воин, - По идее, мы должны быть устойчивы к их яду. А вселиться демону в тело ангела ... это не реально, мы не люди, - с уверенностью заключил он.

 Червь догорал, по закрытой воротами территории с полуразрушенным производственным зданием болталось с три десятка уцелевших зомби. Все они были вялыми и неповоротливыми, что явно свидетельствовало о том, что демонам внутри них так и не удосужилось подкрепиться новым материалом для воплощения. Поскольку в теле червя они находились за другими мертвецами, которые жрали все без остатка, ничуть не заботясь о своих менее удачливых коллегах. Остальное же полчище голодных существ благополучно сгорело, что не могло ни радовать, ибо конца и края не было их числу. К слову, Треций еще раз возвращался к автобусу за оставшимися двумя канистрами и щедро оросил уже горящую тварь, для верности. Исключая увеличение числа выживших зомби на периметре, так сказать.

 Егор все это время находился у ПАЗа, родня, по его же настоянию, на улицу не выходила. Однако Григорий не причислял свою персону к общему запрету, вооружился ружьем и встал рядом с товарищем.

 - Что там происходит? – поинтересовался он уже окрепшим твердым голосом.

 - Охота на червя, - без доли иронии сообщил Егор.

 - Червя?

 - Ага. И лучше бы тебе его не видеть. И так, чуть с катушек не слетел.

 - А ты бы не слетел? – с обидой пробасил Вишневский.

 - А я и слетел, - признался Егор, - Меня ангелы лечили. Ей Богу, чуть в лапы мертвецов не побежал! Чудом уцелел, можно сказать. Потому и не удивился, когда тебя в таком состоянии нашел.

 Над забором, спинами к беседующим, в воздухе зависли ангелы. Внезапно, крылатый мужчина в сверкающем доспехе обернулся к людям и прокричал, что все в порядке.

 - ... будем зачищать! – продолжал кричать он, - Держитесь пока у автобуса и смотрите по сторонам. Как бы еще кто не заявился, мало ли?

 Пистолета у Егора уже не было, и отбирать ружье у друга он не стал. И так сила била из него через край, при необходимости, найдет, как и чем отбиться. Вишневскому же желательно обвеситься разного рода оружием, подобно Джону Рембо ... и гранат бы пара десятков тоже не помешала. Да только, где их сейчас возьмешь?

 Спустя всего несколько минут, Треций уже стоял возле смертных знакомых и улыбался, потирая руки.

 - Все готово! – явно довольный проделанной работой, произнес он, - Сейчас Септима запихнет останки чудовища обратно в нору, из которой тот вылез и можно будет заходить.

 - А зачем убирать? – поинтересовался Гриша.

 - За тем, что проехать надо будет. А еще, на месиво это вам, людям, с вашей шаткой психикой лучше не смотреть.

 - Сможем там укрыть родных? – задал главный вопрос Егор.

 - Сможете, если еще червей не придет. Но, мне кажется, что не должно их в этих краях появиться.

 - Это почему?

 - Потому, что эти твари по чужим тропам не ходят, а всегда прорывают свои. Тропа ЭТОГО, - Треций кивнул в сторону забора, - приводит на завод. Территория слишком маленькая для еще одного такого же, значит, будем надеяться на лучшее. Меня больше волнует другое, - задумался ангел, - Я видел животных на теле червя.

 - И? – с неподдельным интересом спросил Вишневский. Егор не стал вторить его звучному «и», хотя и сам был не прочь узнать подробнее о суждении Треция.

 - И ... и, значит это, что демоны начали вселяться в животных. Такое происходит лишь тогда ...  когда ...

 - Когда не осталось людей? – постарался завершить его мысль Егор.

 - К сожалению, да.

 - То есть, мы – последние из выживших? Единственные? – чуть заикаясь спросил Григорий.

 - Не могу утверждать однозначно, - покачал головой Треций, - Даже, думаю, что нет. Но, те, что сумели выжить, явно очень хорошо спрятались от сенсоров мертвецов. Это возможно, не думайте, что возможности демонов не имеют границ. У них тоже есть свои слабости, только Вы, люди, к сожалению о них не знали. И не были готовы дать отпор, когда все началось. Честно говоря, я думаю, что, явись я лично к главам всех стран, покажи им крылья и расскажи о том, что всех вас ждет – люди все равно бы не поверили мне. Или поверили бы, но напортачили с решениями.

 Ангел был прав. Что бы случилось, узнай о грядущей беде власть имущие? А что они сделали, когда узнали? Гриша рассказал Егору о том, что ему рассказывали подвозившие коллеги. Власти узнали о нападении зомби еще той ночью, когда друзья пытались удержать побег, если это можно было так назвать, мертвецов из окружного морга. И, что же сделали те самые власти? Они приказали полиции всеми силами максимально долго скрывать от населения нападение нежити. Так же, поступил приказ изъять у гражданских все оружие, что сумеют обнаружить. Зачем? Почему приказ об изъятии оружия поступил раньше приказа об эвакуации из городов в безопасные зоны? Почему не были созданы эти самые «зоны»? Насколько было известно Вишневскому, попытка эвакуации все же имела место быть. Но, как провести полноценную операцию по спасению мирного населения, когда весь военный резерв был отозван в столицу? И не имелось достоверной информации о том, где и как была организована эта самая «безопасность». В общем, со всеми вооружениями, техническими совершенствованиями и прочими прибамбасами, человечество было уничтожено за три дня. Мы, считавшие себя венцом творения природы и единственными разумными существами во вселенной, не смогли остаться на вершине горы и семидесяти двух часов. Формально, даже меньше, ведь третий день еще не прошел.

 - Значит, нам пришел бесповоротный конец? Нет больше человечества?

 - Не бесповоротный, - задумчиво произнес Треций. Он явно о чем-то думал, но не решался произносить вслух, о чем, - Нам надо остановить Ришону! – вдруг заявил он, - Есть зыбкая теория, что человечеству можно будет дать еще один шанс, но, сперва, нам нужно будет уничтожить Тьму. Лишь победив Королеву Проклятых, можно будет думать об остальных проблемах. Тьма побеждает, питая свои силы из резервов демоницы. Уничтожив ее, мы, словно вилку из розетки выдернем! Воплотившиеся демоны практически обессилят. Те же, что не успели достроить мертвую плоть, сразу вернутся в мир Тьмы. Но, и тут есть одна проблема.

 - Вы о чем? – спросила подлетевшая к автобусу Септима.

 - Я говорю о том, что, возможно, нам стоит немного подкорректировать наши дальнейшие планы по спасению Иларии, - обратился к ней Треций.

 - Каким образом?

 - Попытаться уничтожить Ришону до того, как она вселится в смертное тело. Тогда, мы сможем выиграть войну еще до ее начала.

 - Но, как ты себе это представляешь? Она же в Има-Адита, если я не ошибаюсь?

 - Ты не ошибаешься, - спокойно ответил Воин, - Об этом мне хотелось бы поговорить с тобой наедине.

 Ангел отвел Септиму в сторону, а потом они взлетели высоко над автобусом и принялись активно что-то обсуждать. При этом Треций размахивал руками, объясняя что-то связавшей на груди узлом руки девушке. Издали картина напоминала ссору супругов, к сожалению, ни Егору, ни Грише из их разговора ничего слышно не было.

 - Как ты думаешь, о чем это они? – спросил у Егора Вишневский.

 - Не знаю, - сказал Егор, - Решают, как лучше спасти наши задницы. Думаю, об этом.

 Двери автобуса открылись, и из них показалась Любовь Михайловна. Как самая молодая из взрослых и старшая из молодых, она обратилась к стоящим возле него мужчинам.

 - Ребят, у нас все уже в туалет хотят. Вера и Надя особенно, - напомнила она Грише о его дочерях. Причем, подчеркнуто. Как бы спрашивая, не забыл ли тот о двух перепуганных и описывающихся от переполненных пузырей девочках, которым пятнадцать лет назад даровал жизнь? Вишневский посмотрел на Егора со скорбным выражением на лице, дескать, «были годы молодые – все женою сожжены», вздохнул и поплелся ко входу в автобус.

 - Сейчас организуем выход в туалет, - прокричал он в салон, - Выходи по одному, стройся!

 Родня выбралась из автобуса, девочки не решались убежать, лишь топтались на месте от нетерпения. Видимо, действительно, очень сильно хотели облегчиться.

 - Значит так, - продолжил командирским тоном Вишневский, - Далеко уходить не будем, про стеснения рекомендую забыть. Делать свои дела будем хоть и по очереди, но сплоченно, как единый организм! – чувствуя, что товарищ разошелся не на шутку, Егор решил вмешаться в разговор.

 - В общем, - произнес он, положа руку на плечо Гриши, - Идем все вместе, находим кустики. Я буду охранять очередь, а этот хохмач, - Егор хлопнул ладонью по плечу Вишневского, - будет нести караул в этих самых кустиках ...

 - Чтоб никто вас за попу не укусил, - завершил Вишневский, подняв вверх указательный палец, сам не понимая, от чего на душе посветлело. Может, от того, что родных и близких видел в целости и сохранности?

 Егору вдруг вспомнился брат, и тяжелый камень упал на сердце. Улыбка сошла с губ.

 - Возражения есть?

 - Есть! – крикнула подпрыгивающая на месте близняшка, - Я стесняюсь при папе!

 - Это не возражение, - отрезал Егор, - Иначе сейчас никак. Пойдем, пока ангелы не вернулись.

 ***

 Ангелы не поделились с Егором и прочими людьми о предмете своей недавней беседы. Они открыли ворота и запустили автобус на территорию завода. Затем Треций проверил складское здание и, убедившись в его безопасности, разрешил разместиться в нем. Кроме складских помещений, в здании оказалось немало комнат, предназначенных под офисы и весьма подходящих для временного пристанища. Там даже были компьютеры, чему особенно обрадовались близняшки. Интернет не работал, как и телефон. Даже радио не ловило сигнала. Мир умер. Зато на офисных машинах было установлено множество игр и электричество имелось. На случай же его отключения, в технической комнате стоял нехилый генератор с достаточным запасом солярки и масла. Ангелы улетели и, около часа где-то пропадали, после чего, невесть откуда, притащили немалый запас продуктов питания, воды и даже несколько ящиков с пивом.

 - В одной деревушке неподалеку был продуктовый магазин, - объяснил негодующим смертным Треций, - Мертвецов там почти не было. Этих запасов, на первое время, вам должно хватить. Надеюсь, вы понимаете, почему лучше укрыться на огороженной территории, а не в той же деревне? – этого вопроса можно было не задавать.

 Еще, ангелы слили с нескольких машин бензин, наполнив им опустевшие канистры. Одним словом, создали все возможные условия для жизни. Смеркалось. Септима взяла Егора за руку и отвела в соседнюю комнату. Туда, где в «Angry Birds» адаптированную для ПК играли близняшки.

 - Нам нужно с тобой о чем-то поговорить, - произнесла она, - О чем-то очень серьезном. Ты не против? Девочки, вы не оставите нас ненадолго?

 - Конечно, - хором ответили близняшки и послушно покинули комнату.

 - О чем будет разговор? – поинтересовался Егор, подозревая, что точно не о погоде или событиях бразильского сериала.

 - Присядь, Егор, - сказал вошедший в комнату Треций и протянул полицейскому банку холодного пива, - Мы расскажем тебе, о чем так спорили недавно. Нам очень интересно твое мнение. Если позволишь, конечно?

 - Я согласен, - с готовностью, хоть и немного устало, отозвался Егор, откупоривая замок на банке. Та открылась с хлопком и шипением, заставляя его рот наполниться густой слюной. Ужасно хотелось выпить! И не просто выпить – напиться в стельку и валяться где-нибудь в «состоянии нестояния» до следующего утра.

 - Боюсь, что у тебя это не получится сделать, - прочитала его мысли Септима, улыбнувшись, и сразу перешла к делу, - Помнишь твой разговор с Трецием? – Егор кивнул, не отрываясь от банки. До чего же вкусным показалось ему пиво. Сейчас, это была не просто банка с холодным напитком – это была сама Свобода, говорящая с ним на одном языке, - Треций рассказал тебе о том, что все демоны получили возможность массово ворваться в ваш мир, потому что черпали силы из источника Ришоны? Именно она удерживает их в вашем измерении и, если ее не станет – теоретически, не станет и их.

 - Это я понял, - подтвердил серьезным тоном Егор.

 - Так вот, - на этот раз, продолжил рассказ Треций, - Ришона находится в глубинном измерении, под названием Има-Адита. Это своеобразный уровень Ада, где водятся существа, куда страшнее того червя, что встретился нам сегодня. К сожалению, мы не можем помешать ей прийти в этот мир, потому что не можем отправиться в это измерение. Мы скованы Законом Равновесия, и стоит лишь нам преступить грань миров Тьмы, как Ришона получит возможность явиться в ваш мир в своем истинном облике, не прибегая ни к каким ритуалам.

 - Королева Проклятых уже начала читать заклятья из книги, которую выкрала из хранилища со святой земли, - поддержала Септима, - Мы лично следили за тем, как книга попала в руки ее раба – Вестника Смерти.

 - Это того парня, что чуть не убил вас на дороге? – догадался Егор, - Тогда, почему вы позволили ему взять ее? И, кто была та женщина, что он похитил?

 - Существует Закон, по которому врата Рая не откроются до тех пор, пока Тьма не нарушит его границы. К сожалению, захват демонами тел умерших – это лазейка в законе. Эти действия давали возможность ангелам проделать то же самое, но, когда мы все узнали, стало слишком поздно. Более того, Свет не может идти по стопам Тьмы, у него свой путь. Мы не можем вселяться в тела мертвецов и поедать живых, а они могут. Испокон веков, Воины и Наблюдатели Света вселялись в живых людей. Они, даже, не управляли ими на все сто процентов, а лишь направляли по нужной тропе. За редкими случаями, конечно.

 - И ваше начальство прислало вас, как наблюдателей за ... ммм ... законностью действий демонов? – предположил Егор.

 - Все верно.

 - То есть, все это, - полицейский развел руками в неопределенном жесте, - Все это соответствует вашему Закону?

 - К сожалению, да. Мы смогли пройти в ваш мир лишь потому, что Ришона создала Вестника для своих коварных целей.

 - Не пытайся сейчас понять Закон, - перебил напарницу Треций, - Мы знаем, что он не совершенен. Но, смертный мир тысячелетия живет под его защитой. Приход Ришоны был предначертан. Вопрос в том, кто теперь победит? Илария – та женщина, что была похищена, была избрана Светом принять в себя дух Миссии. Равно, как и Королева пытается завладеть телом похищенного юноши. Она читает заклятья, выстраивая коридор между мирами, и мы не имеем права ей помешать. В то же время, избранная Светом не должна находиться в заточении Тьмы, когда ее тело наполнится святым духом. Понимаешь, насколько сложна ситуация, в которую мы попали?

 - То есть, вы говорите о том, что второе пришествие Христа – это Илария?

 - Именно! А, некий, Виталий Семенов – это второе пришествие дочери Тьмы, Ришоны.

 - Мозги узлом завязываются, - сказал Егор, закрыв глаза и массируя двумя пальцами переносицу. Банка пива была уже пуста, и Треций протянул ему новую, - Хочешь меня напоить?

 - Даже если б хотел – не смог бы, - констатировал ангел.

 - Это еще почему?

 - Потому что ты перестал быть простым смертным и, чтобы тебя напоить не хватит и двух бочонков самого крепкого эля. Не говоря уж об этом, - Треций указал на банку в руках Егора.

 - У нас теперь два варианта дальнейших действий, - Септима подошла к двери и резко ее распахнула. За стеной послышался топот маленьких ножек. Близняшки пытались подслушать разговор бессмертных. Дети.., - Первый вариант, это попытаться выкрасть Иларию из лап демонов, дождаться конца ритуала воплощения и открыть портал для Воинства Света, когда Ришона полностью воплотится в теле Виталия.

 - А второй?

 - Второй – помешать Ришоне в ее собственном мире, отрезать от источника силы ее воинство, бродящее по земле и попробовать исправить все то, что натворило это отродье Тьмы, - удивительно, но Треций, сохранивший доселе спокойствие, в сердцах, ударил кулаком по столу, возле которого сидел Егор. Стол раскололся пополам, компьютер улетел в стену, клавиатура упала полицейскому на колени. Ангел был в гневе, столь сильно он ненавидел Королеву Проклятых и всех тех, что, так или иначе были связаны с силами Тьмы.

 - В том мире царствует безвременье. Секунда может длиться часами, потому, можно спокойно добраться до мира Ришоны и вонзить беллатрикс в ее черное сердце! Мы можем понести поражение в попытке спасти Иларию. Тогда весь ваш мир погрузится в вечную ночь! Вероятность победы сил Тьмы в грядущей войне станет практически сто процентной. И неважно будет, открылся ли портал, и явились ли Воины Света защитить ваш мир. Он уже уничтожен. Руины, смерть, кровь и боль – вот, что мы увидим впереди.

 -  Грядет пора, угаснет свет, - вспомнил Егор слова бездомного в полицейском управлении.

 - Для смертных в Мире места нет, - продолжил за него Треций, - Ты встречал проповедника?

 - Похоже, что так.

 - В вашем мире полно таких людей, ибо смертные так устроены, что вхожи в миры Ада и Рая, без особого труда.

 - Это, как так?

 - Вас учили, что Вы были созданы по образу и подобию Бога. Однако, Творец создавал вас, соединив в одно две сущности – демона и ангела. А уж они и были созданы по образу и подобию его темной и светлой половин.

 - Половин?

 - Это долго объяснять, - отмахнулся Треций, - Главное, что Вы, смертные, от рождения получаете допуск в любое измерение наших миров. Единственным условием, ограничивающим вше право, является, так называемый «грех». Существует Чистилище, в котором начинается отбор ... а вернее, деление душ на те, что принадлежат Раю и те, чья участь питать Ад... Я не рассказываю для тебя практически ничего нового, лишь добавляю некоторую информацию к тому, что описано в библии. Ты читал библию? – Егор утвердительно кивнул, был такой период в его жизни, когда рука потянулась к Новому и Ветхому заветам, - Так вот, к тому, о чем мы хотели тебя спросить.

 - Ответь нам честно, будь у тебя достаточно силы, чтобы сразить любого демона Преисподней, согласился бы ты послужить силам Света и спасти собственный мир? – Септима присела напротив Егора и заглянула в его глаза. Полицейский, признаться честно, ожидал подобного вопроса. Потому и не было в его глазах растерянности или удивления. Он был готов пожертвовать собой ради благого дела, но сомневался, осталось ли то, ради чего стоило пойти на такую жертву? От мира людей остались руины. Рано или поздно, демоны станут достаточно сильны, чтобы добраться и до последних из выживших – его семьи, семьи Вишневского ... быть может, еще кого-то, кто обзавелся достаточным арсеналом и базой для укрепления и сидит сейчас в своем укрытии, планируя, как из пепла возродить старую цивилизацию. Или, не думает ни о чем, сидит себе в тепле, пьет чай и ждет прихода смерти. А то, и того хуже, сидит в дерьме по уши и боится шевельнуться. Ангелы прочитали его сомнения и, как-то подозрительно переглянулись.

 - Расскажи ему, - попросила Септима.

 - Стоит ли обнадеживать? – вздохнул Треций.

 - Стоит, - безапелляционно заявил Егор. Ему как раз не хватало, какого-нибудь весомого мотиватора, чтобы принять уже это несчастное решение и отправиться в новую кучу навоза ради туманных надежд и ... мира во всем мире, в рот его ногой!

 - Есть шанс ... откатить назад все то, что произошло за последние три дня. Но, не просто откатить. Изменить ход истории, пустить по новой ветви, где не будет прихода Тьмы, а жизнь течет своим чередом. Спокойно и ... настолько же безопасно, как раньше.

 - Это, как это? – Егор даже придвинулся на своем стуле поближе, чтобы лучше расслышать историю ангела. Удивляться чему-либо он уже давно перестал.

 - Ну ... существует поверие, что где-то в срединных измерениях скрывается старый артефакт, способный управлять временем ... но, насколько я знаю, демоны ищут его уже много веков и так и не могут найти ... будь у них ТАКОЕ сокровище, они давно бы уничтожили все миры вокруг ... Тьма бы царила в округе, а людей бы не было и в помине ...

 - А как с возвратом назад? Да, и вообще, как выглядит процедура моего отправления в эти ваши ... глубинные миры?

 - Ты должен будешь умереть ... и, возможно, у тебя появится возможность вернуться в этот мир, но ... прежним Егором ты уже никогда не будешь ...

 - Постой, постой, - перебил ангела Егор, вставая со стула, - Старая сказка, которую рассказывают детишкам-ангелам перед сном, по-твоему, может стоить того дерьма, в которое вы пытаетесь меня запихнуть? – ангелы снова переглянулись. Затянулась молчаливая пауза, Септима смотрела куда-то в пол, затем разглядывала носки своих легких сапог из тонкой кожи какого-то диковинного зверя. Диковинного потому, что расцветка у нее была какая-то странная. Вроде зебры, полосатая, но цвета ни белый и черный, а пурпурный и серый. И где такие бегают, интересно? «Возможно, как раз там, куда эти два ангела пытаются меня отправить?», подумалось Егору. Треций, чуть заметно, кивнул. «Черт, они же мысли читают! Стою тут, понимаешь, как голый!», - Так, я правильно вас понял, друзья?

 - Да.., - честно признался Треций. Егор подошел к нему ближе. Ангел был выше на полторы головы, и бывший полицейский рядом с ним всегда чувствовал себя каким-то карапузом, а не здоровым мужиком, почти под два метра ростом, с широкими плечами и крепкими мускулами. Которые, к слову сказать, стали еще крепче после полученного от Септимы дара. «Бойся данайцев, дары приносящих ... запихнут в жопу глубинного мира», перефразировал он для себя общеизвестное изречение.

 - Timeo Danaos et dona ferentes, - повторил его мысли, хоть и пропустив додуманное про «жопу» предложение, Треций.

 - Знаешь, что мне надоело? – спросил Егор, задумчиво.

 - Что? – спросила за Треция Септима. Егор обвел взглядом их обоих.

 - Во-первых, естественно, куча новых названий и имен всякого рода монстров и латынь, на которой вы так сильно любите общаться, это ведь латынь? – ангелы дружно кивнули, Егор выдержал паузу и продолжил, - А во-вторых, мне надоело убегать от этих голодных тварей и смотреть, как гибнут близкие мне люди ... да, как все, млять, гибнут, мне надоело! – он не сдержался и перешел на крик. Ангелы молчали, сохраняя на лицах холодное спокойствие, от чего Егору захотелось кричать еще сильнее. Орать во все горло, пока его голос не соберет чемоданы и не уедет куда-нибудь в жаркие страны, оставив записку «Ты никогда меня не ценил, я бросаю тебя! И, даже, не звони!». Но силы, что были подарены недавно, действовали на него успокаивающе. Он превращался в такого же холодного и расчетливого воина, как и те, что стояли сейчас напротив. Егор тяжело выдохнул, - Я согласен. Но, не рассчитывайте на то, что я пройдусь по мирам, подобно секире Господа и спасу этот мир. Я нихрена не смыслю в той силе, что получил. Я не знаю, на что способен и, хватит ли тех самых сил на то, чтобы добраться до этой сучки ...

 - Ришоны, - не удержавшись, поправила его Септима.

 - Ришоны, - снова выдохнул Егор, - И, что я смогу ее победить. И, еще одно, - ангелы напрягли все свое внимание, - Я хочу получить максимально, исчерпывающе точную и достоверную информацию о том, что именно и как мне надо будет сделать. Должен знать, кого из обитателей какого мира опасаться, а кого и вовсе стоит обходить стороной. Мне нужен четкий план, от которого я не буду отступать, во что бы то ни стало. Только тогда, возможно, моя жертва не станет напрасной.

 - Мы расскажем тебе все, что знаем.

 - И дадим столько сил, сколько ты сможешь унести с собой.

 - И мой беллатрикс! – прогремел Треций, материализуя огромный двуручный меч в своих руках. Септима посмотрела на него с негодованием.

 - Треций, это же твой «спутник», тебе нельзя расставаться с ним до самого исхода! Ты же не сможешь вернуться домой!

 - Ему он сейчас нужнее, чем мне, - отрезал Воин, - Даст Бог, свидимся, и ты вернешь мне моего товарища, - обратился он к Егору, похлопывая ладонью по широкому обоюдоострому клинку, - Ты же не подведешь? – улыбнулся он, скорее мечу, нежели человеку, стоящему прямо перед ним.

 - Мы постараемся, - произнес Егор, принимая из рук ангела неимоверно тяжелое оружие, - Что теперь?

 - Ты поешь, мы разработаем план и проинформируем тебя максимально подробно, а потом ... ты умрешь.

 ***

 Стоило отметить, что ужин получился отменным. В выборе продуктов, ангелы не поскупились прихватить с собой разнообразные колбасы и нарезки, консервы с разными яствами от тушенки до кукурузы и зеленого горошка. Благо, в одном из офисов стояла микроволновая печь и кофеварка, что позволяло легко разогреть еду и сварить напитки. Мужчины, правда, все больше налегали на пиво. Для стариков оказалась печальной новость о полнейшем отсутствии сигарет в продовольственных запасах. Но, ангелы и думать не думали о том, как бы отравить, с немалым трудом, спасенных ими людей. Весь ужин Егор сидел молча. Наконец, доев разогретую тушенку с гречей и зеленым горошком и допив банку чуть теплого пива, он обратился ко всем, сидящим за столом.

 - Друзья, родные и близкие, мне бы хотелось кое о чем вам сообщить, - гомон голосов разом прекратился, все присутствующие посмотрели на него. Даже девочки перестали хихикать и с вниманием и уважением смотрели на Егора. Он тяжело вздохнул. Никак не ожидал, что настанет такой момент, когда надо будет сказать «Через пять минут, я умру. Всем пока!» и помахать ручкой. Да, он, наверно, с ума сошел, что вообще согласился на все это! Подумать только, ведь ему нужно будет УМЕРЕТЬ. И он вряд ли сможет вернуться из этого состояния даже в образе безмозглого зомби! А вот какой-нибудь демон обязательно воспользуется возможностью надеть на себя бездыханное тело Егора и попытается съесть его родных! Ну, допустим, ангелы предусмотрят этот момент и убьют зомби, а его родители будут на все это смотреть! Бред какой-то. Ей-богу, бред! – Ангелы предоставили мне возможность спасти вас всех, и я согласился принять на себя эту ношу. Есть один момент, для исполнения задуманного мне придется умереть.

 Создалось такое ощущение, будто все сидящие за столом одновременно вдохнули и затаили дыхание. Никто не ожидал услышать такое. Но, никто не решился ничего возразить. Только Зоя Максимовна тихо заплакала, уткнувшись носом в плечо Алексея Витальевича. Тот обнял ее осторожно за плечи. Было видно, что и старик пытается сдержать слезы. Потерять второго, а вернее – третьего сына, пережить своих детей. Это камень, который не всякая душа будет способна выдержать.

 - Мама, папа, - обратился Егор к родителям, - Не нужно лить слезы, ведь я не умру. Теперь, мы точно знаем, что смерть – это не конец и ...

 - Он не умрет, - перебил его Треций, только что вошедший в комнату и стоящий у порога, не решаясь пройти дальше, - Ваш сын переродится в Воина Света и сможет вернуться назад, но, к сожалению, лишь тогда, когда выполнит свое предназначение ... лишь в том случае, если выполнит, - поправился он, - Егор – наш последний шанс на то, что мир, который был дарован вам Создателем не уйдет в лапы монстров. На то, что человечество не станет сокрушенной древней расой существ, о которых будут вспоминать лишь в сказаниях и легендах, а потом и вовсе забудут, как какой-нибудь миф.

 - Я обязательно вернусь, - не веря собственным словам, уверил родных Егор, - я вернусь ...

 ***

 Егор попрощался с родными и близкими, крепко пожал руку несдержавшего таки слез отца, обнял мать и удалился с ангелами в соседнюю комнату, где на полу возле разрушенного стола лежал разбитый компьютер. За окном уже стемнело, хотя до полночи оставалось чуть больше трех часов.

 - Когда я умру ...

 - Демон попытается прорваться в ваш мир с помощью твоего тела, - закончил за него предложение Треций, - Не волнуйся, мы его остановим.

 - А что будет, если я не успею и Ришона перенесется в ваш мир раньше, чем я найду ее?

 - Ты не сможешь опоздать, потому что твоя задача заключается в том, чтобы отсечь демонов от источника силы. Этот же источник будет нужен Королеве, чтобы вершить свои дела на земле. В какой-то степени, было бы лучше, что бы Ришона успела воплотиться до твоего прихода.

 - То есть, она все равно частично будет оставаться в своем мире?

 - Именно. С этой частицей тебе и придется сразиться. В этом случае тебе будет гораздо легче справиться с заданием, ибо львиную долю своей сущности Ришона перенесет в этот мир.

 - Прости, что мы просим тебя пройти через все это. Мы бы никогда не осмелились на подобную просьбу, не будь уверены в том, что ситуация на столько критична.

 - Да, ладно, я понимаю, - произнес машинально Егор, но потом осекся, - Я лишь не понимаю, почему вы до сих пор не летите спасать ту женщину? И, если в нее вселится Миссия, разве не сможет она испепелить всех демонов одним взглядом?

 - К сожалению, нет. Видишь ли, Илария нужна Ришоне живой. По крайней мере ... пока.

 - Не понял?

 - Закон Равновесия гласит, что дочь Тьмы не сможет жить в вашем мире, если сын Света умрет. Но, существует определенное таинство, которое ведомо провести, чтобы свершился Закон. Ришона хочет удержать Иларию взаперти и контролировать ее тело, поддерживая в нем жизнь, дабы и самой не убегать от неминуемой гибели. Она сможет уничтожить ее лишь тогда, когда будет на сто процентов уверена в том, что буква Закона не покарает ее за это. Для этого ей нужно будет победить в войне и запечатать ваш мир, дабы силы Света больше никогда не смогли проникнуть в него. Каким именно образом она сделает это, нам не ведомо, ибо мы не можем представить ни единого способа обойти приказ самого Создателя. Но, чувствуем, что Ришона, будучи тысячи лет плененной в Има-Адита, прознала что-то, о чем не знаем мы. Иначе, она не решилась бы развязывать войну.

 - Да-а, - протянул Егор, присвистнув, - А я еще, дурак, думал, у нас с бюрократией беда. Как же вы так живете, когда кругом одни таинства, знаки, предания и ритуалы? Если ангел сходил в туалет, демону тоже бежать надо будет?

 - К сожалению, если это произойдет на земле – да, побежит, - без малейшей доли иронии ответил ангел.

 - Черт! – выругался Егор, тут же подняв взгляд, чтобы оценить реакцию ангелов. Те нисколечко не отреагировали на произношение этого слова. Ну, стоило проверить, мало ли? – А если демон умрет? Ангел тоже ...

 - Нет, существуют особые поправки на этот счет, - вмешалась в разговор Септима.

 - Нам нужно выждать момент, когда Ришона завершит ритуал и перенесется в тело юноши. Тогда, на мгновение, ослабеет ее контроль над охраняющими территорию демонами, и мы сможем выкрасть Иларию из ее цепких лап. Портал нашего мира откроется, и армия Света ступит на землю. Тем временем, мы надеемся, что ты сможешь оборвать связь Королевы с Тьмой, и мы уничтожим ее воинство в два счета.

 - Да, хорошо, если я найду артефакт, что мне с ним делать?

 Треций и Септима подробно рассказали Егору о том, что конкретно он должен сделать, где стоит поискать затерянный артефакт, каких монстров опасаться и все, все, все, что успели позабыть и вспомнить в этот вечер. К концу их рассказа, голова у бывшего полицейского страшно болела и, казалось, что совсем распухла.

 - Хорошо, что делать дальше?

 - По Закону, в данной ситуации, ты приравниваешься к тем, кто, не задерживаясь в Чистилище, отправляется сразу в Рай. А тебе нужно ... в другую сторону. Посему, ты должен совершить самоубийство, чтобы задержаться в царстве Великого Ничто.

 - Где?.. Мне надо еще пива.

 - В Чистилище, - поправилась Септима, протягивая Егору третью по счету банку. На часах было около одиннадцати. Подходило время сворачивать разговор и отправляться на спасение Иларии, - У нас осталось не так много времени, не отвлекайся. В Чистилище ты встретишь существо, что всем там заправляет. Его зовут Лукирий. Он любит обманывать души людей, являясь им в образе невинных детей или стариков. Не верь ни единому его слову, понимаешь?

 - Это какой-то демон?

 - Нет, он не принадлежит ни к одному из родов. Демоны и ангелы не имеют к нему отношения, хотя, порой, устанавливают с Лукирием соглашения относительно некоторых вопросов.

 - Мы не удивимся, если Ришона уже виделась с этим двуличным шутом. Потому и рекомендуем тебе быть с ним максимально осторожным, - дополнил Треций.

 - Если мне случится подраться с этим ... Лукирием? Мне хватит сил?

 - Тех, что мы добавим перед твоим уходом, тебе хватит с лихвой. Однако, не стоит вступать в открытые сражения, не добравшись до хоть какого-нибудь из измерений Ада. Ты рискнешь остаться в Чистилище навсегда, и мы не сможем тебе отсюда помочь.

 - Понятно. И все же, что это за существо?

 - Когда-то Лукирий был таким же человеком, как ты. Но, судьба его сложилась таким образом, что он вознесся к рангу бессмертного ... это очень длинная история, а у нас слишком мало времени, чтобы ее рассказать. В общем, существо в Чистилище находится в некоем подобии ссылки. Оно управляет Пустотой и обязано вечно служить ее интересам.

 - По-онятненько, - протянул Егор, - Что еще?

 - Еще, - чуть замялась Септима, строго поглядев на Треция, - Еще, тебе не удастся последовать совету Треция, потому что, на пути твоем возникнет еще одно существо – Крапнек. Ты его сразу узнаешь, он похож на большую картофелину. Это очень опасный монстр. Он находится в подчинение Хранителя ... Лукирия. Это существо питается грешниками, совершившими самоубийство, чтобы они не оставались в Чистилище, а приняли вечные муки в его желудке. С ним в диалоги не вступай, сразу руби мечом. Беллатрикс будет материализовываться в твоих руках в любой момент, когда ты только этого пожелаешь.

 -  Значит, Крапнек? – переспросил, для порядка, Егор, - Понятно. Все?

 - Нет! – Септима заглянула Егору в глаза, прочитав там усталость и печаль и постаралась улыбнуться, - Будь осторожен. Ты не сможешь убить это существо, его охраняет сам Создатель. Но, утвердить свое право на проход к Лукирию сможешь вполне. Смотри только, чтобы Крапнек не ухитрился все же тебя сожрать.

 - Господи, я уже на грани отказа, отправляйте меня, куда надо скорее, на месте сам во всем разберусь!

 Ангелы встали по обоим бокам Егора и положили руки на его плечи и голову. Он почувствовал, как огромная сила вливается в него, наполняя душу неведомым светом и теплом. Страхи и сомнения растворились так, будто и не было их вовсе. Беллатрикс, доселе лежащий на его коленях, подернулся дымкой и впитался куда-то под кожу. Усталость ушла, память окрепла. Сейчас, он мог вспомнить даже то, как впервые открыл глаза в комнате с белыми стенами и увидел врача в марлевой повязке на носу. Он помнил свое рождение. Мог с точностью передать те ощущения, что испытывал, впервые вдохнув немного влажный воздух родильной палаты, после того, как испытал боль от шлепка врача и из глаз его полились слезы. Егор и сейчас заплакал, не сумев сдержать подкативший к горлу ком. Он любил жизнь. Только сейчас понял, как же сильно она ему дорога. Вообще, было трудно передать словами, сколько же нового он узнал и как сильно изменился всего за какие-то три неполных дня. Он полюбил людей, полюбил жизнь, полюбил свет ...

 - Теперь, ты – Воин Света! – произнес Треций, убирая руки от его тела, - Прости, что не смогли отдать тебе больше силы. Нам еще спасать Иларию, посему, пришлось оставить немного себе. До утра еще долгая ночь, и велика вероятность, что его и вовсе не наступит. Да! Я чуть не забыл предупредить тебя. Придумай себе какой-нибудь имя. Демонам нельзя раскрывать его тайну, иначе ты дашь им возможность подобраться к твоим слабым местам и победить тебя. Как же мало времени, Септима, нам нужно было раньше обо всем этом ...

 - Ничего. Все хорошо, - успокоил его Егор, - Я готов.

 Его руки обхватили голову за затылок и подбородок и с силой рванули по кругу. Раздался глухой хруст шейных позвонков, взгляд накрыло пеленой, комната медленно темнела. Егор чувствовал, как душа покидает его тело. Слышал голоса ангелов, желавших ему удачи. «Все это какая-то глупая шутка! Мать вашу, я сам себя убил!», только и успел подумать бывший полицейский, прежде чем последние искорки жизни угасли в его недвижимом теле.

 - Он справится, - сказал Треций, обращаясь к Септиме.

 - А мы? – спросила она, взглянув на Воина своими небесно-голубыми глазами.

 - И мы должны ... мы должны ...

 С дивана медленно поднимался Егор. Шея свернута на бок, сквозь побелевшие зрачки голодных глаз читалось холодное дыхание Тьмы.

 - Саротус – крыса! – радостно воскликнул Треций, - Тебе сегодня страшно не везет!

 Септима одним махом рубанула беллатриксом по голове Егора. Брызги мозгов и крови разлетелись в стороны, тело обмякло, ноги подкосились и тварь, что скрывалась в теле погибшего, вернулась в чертоги Тьмы.

 - Прости, Егор, - произнесла Септима, опуская к полу свое тяжелое оружие, - Мне жаль, что пришлось изуродовать твое красивое и мужественное лицо.

 Она не заметила, как искра ревности проблеснула в глазах стоявшего неподалеку ангела. Чем больше времени они проводят на земле – тем больше человечности вселяется в их души.

 - Летим? – спросил Треций, чуть улыбнувшись возлюбленной. Та ничего не ответила, лишь заперла дверь офиса, чтобы никто не сумел войти и обнаружить лежащее возле дивана тело, а затем медленно подошла к окну и расправила белоснежные крылья

Место, более известное среди живых, как «Чистилище». Безвременье

 Егор Алексеевич Митрофанов, мертвый

 Егор открыл глаза от увесистого пинка в бок. Оглядев белоснежный пустующий коридор, он остановил взгляд на здоровенном существе, походящем на картофелину мутанта. Отвратительное создание пробасило, не открывая широкой зубастой пасти «Подъем! Время ужина!». Егор изобразил растерянность и, неспеша, привстал на одно колено, опершись локтем левой руки о пол. В его правой руке материализовался длинный обоюдоострый меч и сверкнул в глазах Крапнека, смешиваясь с выражением недюжего беспокойства. Не страха, стоит отметить. Монстр, казалось, лишь озадачился, что теперь гостя будет труднее проглотить, если тот попадет к нему в пасть вместе с острым оружием. Позднее, догадки Егора подтвердились.

 - Тяжело же мне будет глотать тебя с этой зубочисткой! – пробасил Крапнек.

 - Не придется! – не растерялся Егор и со всего маху рубанул беллатриксом сверху вниз по картофельной голове монстра. Тот на удивление шустро отскочил назад, уходя от удара, и поднял лапы в примирительном жесте. Вроде как, «Погоди, я еще не договорил с тобой. Сразиться еще успеем». Бывший полицейский отметил для себя тот факт, что сумел прочитать мысли Крапнека. Не те, что специально посылались существом при ментальном разговоре, а те, что скрывались гораздо глубже – переживания, команды к какому-либо действию, размышления. Это практически исключало вероятность внезапного нападения картофелеголового, но не исключало самой вероятности оного. Еще Егору показалось, что Крапнек догадался о его способности проникать в его уродливую башку и, что ему это оказалось совсем не по нраву. Еще бы ....

 - Что могло понадобиться в нашей пустоши Воину Света?

 - Мне нужен Лукирий. От тебя, Крапнек, кстати, мне нужно лишь, чтобы ты проводил меня до него. Потом сможешь пойти по своим делам ... Сожрать кого-нибудь, например.

 - Зачем покончил с собой?

 - А как, по-твоему, еще можно было попасть в обитель Хранителя?

 - Ну да, - совсем по-человечески отреагировал монстр, - Хорошо, я отведу тебя к нему.

 Картофель-переросток повел Егора по длинному коридору, по обе стороны от идущих располагалось множество дверей. Наконец, они подошли к старой обшарпанной двери, ведущей в кабинет Лукирия.

 - Здесь наши пути расходятся, - пробасил Крапнек, - Но, не советую тебе поворачиваться ко мне спиной.

 - Тогда я подожду, когда это сделаешь ты, - Егор изобразил рукой вежливый жест, будто пропускал вперед себя обаятельную красотку, и улыбнулся. Монстр лишь поморщился, повернулся и медленно поплелся по коридору подальше от незваного гостя. Дверь за спиной Егора открылась сама собой.

 - Входите, - послышался мягкий и нежный женский голос. За дверью, возле большого секретарского стола стояла миловидная старушка и добро улыбалась.

 - Лукирий, можешь не притворяться, - решил не тянуть Егор, лучше сразу расставить все по своим местам, - Я – Воин Света.

 Старушка моментально преобразилась, ее нежное морщинистое лицо вытянулось ввысь, губы расползлись от уха до уха в подобии ужасающей усмешки. Тело тоже удлинилось, руки превратились в когтистые лапы с двумя локтями на каждой. Большие черные глаза без век с интересом уставились на Егора.

 - Я разве назначал встречу? – спросил Лукирий раздражающе скрипучим голосом.

 - Нет, я позволил себе роскошь прийти без приглашения.

 - Зачем?

 - За помощью, - прямо ответил Егор. В кабинете Хранителя воцарилось молчание. Воин Света не мог прочитать мысли стоящего перед ним существа. Каждая попытка проникнуть в его вытянутую лысую голову заканчивалась неудачей. Лишь Лукирий подрагивал чуток, отгоняя от себя ментальные нити гостя.

 - Бесполезно, Воин, - наконец сказал он раздраженно, - Заканчивай бесполезные попытки, или я прогоню тебя навсегда, - предупреждение было исчерпывающим. Честно говоря, Егор бы и рад был с самого начала не делать этих попыток, он просто не мог еще совладать с той силой, что совсем недавно обрел, - Хорошо, говори, что тебе нужно? – произнес Лукирий, когда затянувшаяся пауза переступила через все возможные пределы.

 - Мне нужно попасть в измерение Тьмы.

 И без того широкие черные глаза Лукирия расширились еще сильнее.

 - Зачем тебе туда? – проскрипел он.

 - Я ищу потерянный артефакт и ...

 - Медальон Времени, - протянул Хранитель.

 - Именно, - подтвердил Егор, разумно опуская подробности о Королеве Проклятых и даже блокируя эту информацию в своей голове так, что Лукирий никак не мог ее прочитать, - И, к слову, не надо копаться в моей голове, это действительно очень неприятно.

 - Хорошо! Значит, тебе нужен проход в Аркерию?

 - Говорят, что он был утерян именно там.

 - А зачем тебе медальон?

 - Я был рожден человеком и хочу попытаться спасти народ, к которому когда-то принадлежал.

 - Человек, - протянул с насмешкой Лукирий, - Став Воином Света, ты еще не потерял человеческих чувств. Бросаешься в авантюру, рискуя застрять в мирах Тьмы навсегда.

 - Это последняя надежда. Если ради нее мне приходится рисковать собственной шкурой, я к этому готов.

 - А если я откажу тебе и растворю в Великом Ничто? – вопросительно проскрипел Лукирий. Егор замолчал на некоторое время, обдумывая услышанное. Должно было быть что-то в словах Хранителя, за что можно было зацепиться. Быть может, тот просто набивает себе цену? Ведь за все нужно платить, эту истину Егор усвоил уже давно.

 - Назови свою цену, - твердым голосом произнес Воин.

 - Душа-а, - скрипучий голос сменился змеиным шепотом. Протяжным,  холодящим душу.

 - Моя?

 - Не-ет ... мне нужна душа Королевы.

 - Ришоны? Разве у Королевы Проклятых тоже есть душа?

 - А как же, во Тьме у всех есть души. И тот кусочек души, что остался в мире под названием Има-Адита мне бы очень пригодился.

 - Но это слишком высокая цена за мою просьбу. Слишком большую силу ты получишь, если овладеешь душой высшего демона, - Егор и сам не знал, откуда в его голове появляется эта информация. Он, подобно компьютеру, подключенному к Интернет и качающему материалы с глобального сервера, легко представлял последствия овладения душами Тьмы. И те возможности, что способны при этом открыться. Видимо, с силой ангелов пришла и такая способность. Что же оставили себе Треций и Септима, если Егор получил такую огромную власть?

 - Ты достоин нести бремя Света, мой мальчик, - произнес Лукирий, сменив змеиный шепот на мягкий старческий голосок, - Я не только открою для тебя портал в миры Тьмы, но и наделю способностью создавать оные самому. Ни один Воин Света не наделен такой силой, какой будешь наделен ты. Подумай об этом, мой мальчик. Подумай, Стренус!

 - Стренус? – на секунду отвлекся от размышлений Егор.

 - Стренус! – вновь перейдя на скрип, повысил голос Лукирий, - Это имя я дарую тебе вместе с силой!

 После стычки с Крапнеком, беллатрикс растворился в воздухе, а сейчас, снова вырос в руке Егора и завибрировал. Что бы это могло означать? Уж не предупреждает ли он своего нового хозяина о возможной опасности?

 - Вибрирует? – хитро молвил Лукирий, - Я чувствую твое беспокойство, Егор, - Хранитель знал его имя, видать сумел-таки прорваться сквозь ментальный барьер, сотканный Егором, дабы не пускать того в свои мысли, - Не бойся меня ... Меч не предупреждает об опасности, он лишь пытается связать тебя со своим бывшим господином.

 - Треций? – стоило лишь произнести имя ангела, как его образ тут же возник перед глазами. Тем временем, меч перестал вибрировать, и клинок его наполнился небесной синевой.

 - Егор, тебе нельзя принимать дары от этого плута. Ни в коем случае не соглашайся на его условия.

 - Треций, он просит душу Ришоны взамен на свои услуги и способность открывать собственные порталы в другие миры, - ангел повернулся к стоящему за спиной Хранителю.

 - Лукирий, ты разве забыл о своем долге? Забыл, как я вытянул тебя из глубинных миров? Как спас твою хитрую шкуру?

 Лукирий снова преобразился, приняв облик молодого черноволосого юноши лет двадцати пяти.

 - Треций, я не знал, что Стренус – твой протеже ...

Ферма семьи Фаерман. День, когда время перестало существовать

 Треций и Септима – Воины Света

 Подлетев на достаточное расстояние, чтобы можно было наблюдать за происходящим на ферме без опаски, ангелы оглядели место будущего боя. Вокруг дома Фаерманов скопились сотни мертвецов, из них многие уже обратились в полноценных монстров. Среди воинства были видны и преобразившиеся звери – три здоровенных гаргулии, отдаленно напоминавших голубей сидели на крыше и огладывались по сторонам в поисках опасности. Волки, кабаны и крысы – все значительно увеличены и изменены. Хищные твари были наделены мощными когтистыми лапами, хищными зубастыми пастями. Особенно беспокоило несколько десятков Саротусов, снующих тут и там в обход территории. Илария сидела на земле в центре кольца из мертвецов и рыдала, в то время как Королева Проклятых завершала ритуал, вливаясь в тело истошно вопящего от боли юноши.

 - Уже скоро, - прошептал Треций, - Я отвлеку сатронов, - он указал на сидящих на крыше крылатых монстров, - а ты постараешься выхватить избранную из кольца. Слава Создателю, они ее не покалечили.

 - А как быть с саротусами и прочими воплотившимися? – без малейшего намека на страх, но все же с некоторым беспокойством спросила Септима.

 - Я постараюсь отвлечь их всех. Не знаю, получится ли у нас спасти Иларию, но так просто мы это не оставим. Если нам суждено сегодня погибнуть.., - Треций заглянул в глаза Септимы, - Знай, что я всегда любил тебя ...

 - Интересно ... как там дела у Егора, - совсем по-человечески покраснев и отведя взгляд, постаралась уйти от волнующего момента Септима. Она хотела рассказать Трецию, что чувствует по отношению к нему то же самое. Но, боялась тех чувств, что расцвели в ней за время пребывания в мире смертных.

 - Егор, - со вздохом произнес Треций, - Я не знаю что с ним. Я пытался связаться с мечом, но кто-то или что-то гасило мои нити с другой стороны. Надеюсь лишь на то, что ему все-таки удалось добраться до измерения Тьмы, или ... хотя бы не сгинуть в желудке Крапнека, - нотка ревности проблеснула в глазах ангела, но Септима не заметила этого. Она посмотрела вдаль на сидящую в оцеплении мертвецов женщину и тяжело вздохнула.

 - Помнишь, как мы оказались в похожей ситуации тогда, в горах Торгарда?

 - Да, славный был бой.

 - Мы вырвали победу и сумели уцелеть в том бою.

 - Попробуем и в этот раз не подвести Создателя, - заводясь перед боем, произнес Воин.

 Ангелы уже приготовились к нападению, когда случилось непредвиденное. В тот самый момент, когда Ришона произносила последние слова заклинания, Илария схватилась обеими руками за голову и с силой рванула в сторону. Ее безжизненное тело упало в грязь, крик сотен демонов заглушил даже голос Королевы.

 - Она убила себя, - в изумлении произнес Треций, - Убила еще до того, как миссия вошел в ее тело.

 - Значит, нашелся еще один смертный, способный вобрать в себя силу Света и мы обязаны скорее найти его, пока это не сделала Тьма.

 Заклятие было прочитано. Избранная мертва. Каких еще сюрпризов ожидать? Ответом этому явилось растерзанное мертвецами тело Виталика. Жертвенное ложе из нежити распахнулось, подобно пасти отвратительного монстра и вобрало в себя тело страдающего юноши.

 - Ришона не вселилась в его тело! – с волнением, чуть не крича, произнес Треций. Не было предела его негодованию. В мгновение ока от Виталика остались лишь обглоданные кости.

 - Тогда в кого? В кого, во имя Создателя, вселилась Королева?!

Москва, гостиница «Багратион». День, когда время перестало существовать

 Алеся Фаерман, жена Александра Назаровича, мать Алисы

 В пределах Садового кольца на Сеченовском переулке стояла гостиница с величественным названием «Багратион». Уже не в первый раз компания Олеси устраивала тренинги и конференции именно в этом месте. По-видимому, у руководства Алесиной фирмы имелась какая-то договоренность именно с этой гостиницей, посему, лично Фаерман приезжала сюда уже в третий раз и дважды располагалась в одном и том же номере. Сейчас же, она осталась единственной выжившей в наводнившем «Багратион» кошмаре и пыталась укрыться в одном из номеров, на третьем этаже. Тело ее изнывало от усталости, жажды и голода. Сама же Алеся решительно и бесповоротно сходила с ума, правда еще боролась, не желая признавать этого. Забившись мышкой в самый дальний угол комнаты, она не отрывала взгляд от двери, за которой, вне всякого сомнения, бродило множество плотоядной мертвячины.

 ***

 Все началось два дня назад, когда Алеся завтракала в гостиничном ресторане и разглядывала фотографию. С небольшой цветной фотокарточки на нее смотрели обнявшиеся муж и дочь. Алеся безумно скучала по дому. Да еще это странное чувство, что что-то не так, беспокойство, гнетущее изнутри, необъяснимое ... Алеся звонила домой вчера, и все было хорошо, однако сегодня трубку никто не брал. Домашний телефон был подключен к автоответчику, мобильный и вовсе был отключен! Уехать из Москвы было равносильно увольнению по собственному желанию, а муж не был из тех, что могут хоть что-то выпустить из-под контроля. За ним Алеся чувствовала себя, как за каменной стеной, и отключенный телефон не мог заставить рассудительную женщину сорваться, позабыв про все и вся, домой выяснять, все ли там в порядке?

 Она уже доедала свой омлет, когда к ней за столик подсел Петр Михайлович – Алесин начальник.

 - Ммм... ты уже доедаешь? – спросил он с ноткой огорчения в голосе. Конечно, наигранного. Петру Михайловичу вообще доверять было трудно. Он был подобен ветру, то в одну сторону подует – то в другую. То устраивает истерику и грозится всех уволить, то, ни с того, ни с сего, выписывает громадные премии. Тяжелый человек. Петр был тучного телосложения, очень высок, и казался этаким исполином. Однако ручки у него были тоненькие, довольно слабые. Да и сам был трусоват. А еще, Петр Михайлович неровно дышал к Олесе. Даже приставал по пьянке пару раз. Алеся не сдавалась под натиском босса. Она не была праведницей и, бывало, изменяла супругу. За что потом себя сильно корила, но ничего поделать с этим влечением не могла. А вот с боссом она совершенно спокойно могла сказать «Нет!» и даже влепить пощечину. Вообще, у Фаерман, Петр вызывал сильное чувство отвращения. Которое, в прочем, приходилось тщательно скрывать – босс же все-таки.

 - Да, Петр Михайлович, уже заканчиваю.

 - Хорошо, - теперь его тону предались нотки задумчивости, - Я бы хотел тебя кое о чем попросить ... ну, как ведущего сотрудника. Ты не против?

 - Конечно, слушаю вас.

 - Я бы хотел, чтобы вы, наравне с приглашенными лекторами, рассказали о своем маркетинговом исследовании. Том самом, которое недавно показывали мне, помните?

 - О глубокой мотивации в сфере телевизионной рекламы?

 - Именно! – Петр придвинулся поближе к столу, - То, как вы изучили влияние товаров производимых корпорациями на мышление молодежи и взрослых.

 - Я с удовольствием, - улыбнулась Алеся. Всем нравится, когда их работу оценивают по достоинству.

 - Отлично! А потом мы сможем отметить премьеру вас, как лектора за бокалом шампанского!

 - Ммм ... коллективом, надеюсь? – с подозрением спросила Алеся. Петр Михайлович тяжело вздохнул и заметно погрустнел.

 - С коллективом, конечно. Как же иначе?

 ***

 Как и подобало любому американизированному тренингу – зал, стулья, кофе и закуски ... и глобальный мозговой штурм, преследующий огромное количество разнообразнейших целей. Тут тебе и «тим-билдинг», и «паблик релейшенс», и «сейлс промоушен», и куча всякой не нужной белиберды, которую Алеся крайне не переваривала. А еще у нее начинала страшно болеть голова от всего этого ... зомбирования. Наконец пришла очередь выступать самой Фаерман. Все присутствующие уже набурыздались кофе и подпортили желудок печенюшками, крекерами, пирожными и прочей снедью – словом, были готовы слушать завершающего лектора. Алеся, будучи опытным психологом, начала свой доклад с шутки. Шутка удалась, слушатели расслабились. Очень болела голова. Внезапно, в коридоре раздался чей-то испуганный крик, и в зал вбежала побледневшая от страха девушка. Алеся не знала ее, это, скорее всего, была работница гостиницы. Одета она была, как буфетчица, или горничная. Туш размазана по щекам, глаза опухшие, она рыдала и была на грани истерики. К ней тут же подбежало несколько человек, чтобы подхватить истощенное тело – девушка падала в обморок. На вопросы, «что же произошло?», она ответить не могла. Лишь рыдала и, время от времени, мелко вздрагивала. К сожалению, ответ пришел в распахнутые двери зала самостоятельно. Это был изрядно покусанный мужчина средних лет, в дорогом костюме, с бледным, как сама смерть лицом, с обвисшими щеками и чуть приоткрытым ртом. Зрачки его глаз были неестественно-белого цвета. Во взгляде читался лишь голод.

 - Это ОН! Он! – девушка попятилась назад, уводя за собой держащих ее мужчин и чуть не падая. Она указывала пальцем вытянутой вперед руки прямо в лицо вошедшего чудища, - Спасайтесь! Он вас съест! Съест!

 Следом за мужчиной в зал вошла молодая девушка, одетая так же, как и недавняя перепуганная гостья. Шея ее была перекушена в области сонной артерии. Из предплечья вырван солидный кусок мяса. Она двигалась медленнее мужчины, подобно пьяной, потерявшейся дурочке, что не может понять, как сюда попала и, где она вообще? И снова эти ужасные белоснежные зрачки. Следом за мертвой девушкой вошел мужчина в костюме охранника. По виду, вполне здоровый. Он выхватил с пояса электрошокер и приложил искрящуюся полосу к спине горничной. Тело ее затряслось от пробегающих по мышцам разрядов, но она не желала сдаваться. Круто развернувшись, девушка набросилась на охранника и вцепилась зубами в его щеку. В глазах Олеси темнело, сердце было готово выпрыгнуть из груди.

 - Что-то происх-ходит? – выдохнула она заикаясь. Присутствующие в зале стояли, как вкопанные, не в силах пошевелиться и ошалело смотрели на борющихся на земле ... людей. Тем временем, мужчина в дорогом костюме схватил за волосы первую подвернувшуюся под руку девушку и та истошно закричала. Крик ее, позднее перемешавшийся с захлебывающимися гортанными звуками, когда тварь вцепилась зубами в ее глотку, вывел из ступора практически всех в зале. Люди бросились к выходу, буквально перепрыгивая через охранника и горничную. Охранник же смотрел на пробегающих побелевшими зрачками и даже ухватил одного мужичка за ногу, дернул и притянул к себе. Где, наравне с горничной вцепился в попавшегося беднягу мертвой хваткой зубов.

 - Они жрут меня! – завизжал мужичок, но никто не решился ему помогать. Даже наоборот, Олесе показалось, что все только рады были, что монстры заняты и не обращают на них внимания. Алеся медленно спустилась под трибуну и забилась в нее, свернувшись в три погибели. Бежать куда-либо она не собиралась, резонно полагая, что у нее попусту не хватит моральных сил вырваться из этой западни. Из коридора послышался крик множества людей, кто-то прокричал «Бежим! Скорее! К лестнице!». Визгливый женский голос, «Боже! Как их много! Они на лестнице!». Людям были отрезаны все пути к отступлению. Алеся дрожала, подобно осиновому листу на ветру. Она подняла глаза к потолку и увидела решетку вентиляционного канала. Она ведь спокойно пролезет в него, с ее-то фигурой! К слову сказать, своим субтильным телосложением Алиса была обязана именно материнским генам. Тянуть было некогда. Алеся вылезла из своего укрытия и принялась двигать трибуну под вентиляционный проход. Несколько мертвецов, а именно мужчина в дорогом костюме, горничная, охранник и попавшийся к нему на растерзание мужичок покинули зал. По-видимому, они поспешили вдогонку мечущейся в разные стороны в поисках спасения толпе. Это сыграло Олесе на руку. Она аккуратно залезла на трибуну, что было не так уж и просто - не девочка уже, знаете ли, да еще и на каблуках. Открыла решетку вентиляции и полезла внутрь канала. Она боялась, что вот-вот и труба обвалится под ее весом, и она свалится на голову какого-нибудь мертвяка, но этого не произошло. Проход вывел Олесю из зала в коридор, где творился самый настоящий мертвячий пир. Спасавшихся бегством друзей и коллег Олеси поймали в кольцо. Мертвецов было слишком много и с каждой минутой становилось все больше и больше. Крики ужаса и боли сотрясали стены. Олесе даже пришлось закрыть руками уши, но не смотреть на все происходящее она почему-то не могла – страх сковал мышцы шеи, мешая отвернуться.

 - Боже! – дрогнули в шепоте побледневшие губы.

 Кто-то с криками пробился сквозь кусающих и рвущих плоть мертвецов к окну и выбросился, пробив собой стекло. Ужасало и то, что многие присоединялись к мертвецам и набрасывались на оставшихся в живых. У людей просто не было шансов. Стиснув зубы, Алеся поползла дальше. Комнаты и коридоры сменялись один за другим, однако картина происходящего в них была неизменна – всюду царствовала смерть. Кровавый пир, боль и страх, казалось, пропитали стены этого проклятого места. Наконец, Олесе удалось найти пустой номер. Надежда на то, что весь кошмар происходит лишь в стенах «Багратиона», не отпускала ее. Она спешила выглянуть в окно, найти, быть может, пожарную лестницу или сливную трубу и спуститься по ней на землю. А потом бежать. Бежать, куда глаза глядят. Надежды не оправдались. Одна в пустом безжизненном номере, без телефона, без еды и питья, Алеся смотрела в окно на кострища пожаров, разбитые машины и бегущих людей. Толпы мертвецов заполонили улицы. Они хватали, рвали на куски и жрали всех, кто попадался им под костлявые бледно-синие руки. «Москва умерла», эта мысль иглой пронзила мозг женщины. Она ясно представила себе картину происходящего в городе, вспомнила те ужасные фильмы про зомби, что смотрела с мужем в молодости. «Возвращение живых мертвецов», «Демоны», «Ночь живых мертвецов». Вспомнила, как прижималась к крепкому плечу Александра, чувствуя на себе его твердое и надежное крыло. Где же он сейчас? Жив ли? В порядке ли дочка? В глазах снова потемнело, Алеся не смогла удержаться на ногах и упала на пол.

 - Телефон ... – простонала она. Вспомнились утренние попытки дозвониться до близких. А что если, пока исходился трелью телефон, Александра жрали мертвецы? – Алиса! – с этими словами, Алеся окончательно потеряла сознание.

 ***

 Дверь с треском отворилась. Ее попусту выбили сильным ударом чьей-то дьявольской руки. Огромный монстр с трудом втиснулся в дверной проем и отыскал взглядом маленькое трясущееся тельце. Олесь закрыла глаза и приготовилась встретить неминуемую смерть, наверняка сопровождаемую предварительной пыткой от поедания заживо ... или еще чего хуже. Но существо не спешило нападать. Напротив, оно даже отступило на шаг назад, врезавшись спиной в стену, да так, что штукатурка посыпалась на его изуродованную башку. Алеся встала с пола и выпрямилась. Она посмотрела на свои руки – от них исходил свет. Чувство потрясающей легкости наполнило тело. Олесе даже показалось ... или не показалось, а так оно и было! Она парила над полом! Наблюдая за собой будто со стороны, не отдавая отчета собственным действиям, женщина поплыла по воздуху в направлении к монстру. Тот вжимался в стену все сильнее, пока, наконец, не схватился лапами за огромную башку и не сжал ее в ладонях. Он сделал это с такой силой, что зеленая жижа прорвала черепушку и фонтаном ударила в потолок. Чудовище сползло по стене и обмякло на залитом отвратительной жижей полу.

 - Что происходит? -  спросила Алеся, не открывая рта.

 - Ты избранна! Теперь нас двое, - ответил спокойный и мягкий мужской голос.

 - Избранна? Но, для чего?

 - Загляни внутрь себя, и ты найдешь ответ! Ведь мы едины, ты и я. А это значит – что знаю я, то можешь знать и ты.

 Алеся напрягла память, будто пытаясь вспомнить что-то, что давно позабыла. Вроде выпускного бала в школе, или имени любимого преподавателя по физкультуре. Такого накаченного и мужественного, как ее муж сейчас. И она увидела, почувствовала ... осознала.

 - У нас проблемы? – спросила себя Алеся.

 - О, да! Еще какие! Нарушен Закон, и мы тому виной ... не бойся, мы найдем способ исправить то, о чем сожалеем сейчас. Ибо, нет вопросов, что не имеют ответа, а остальное утечет водой ... нам нужно найти кое-кого, я покажу дорогу ...

 Мертвецы спешили убраться с ее пути, подобно тараканам на кухне, где только что включили свет. Они прятались, ползли, стонали. Никто не решался напасть на светящуюся женщину, плывущую по коридору навстречу нерешенным проблемам и неминуемой войне.

Городской морг, окраина города, ночь

 Алиса Фаерман, неупокоенная

 Одно лишь мертвое тело не покинуло своего ложа в городском морге в ту ночь, двадцать восьмого апреля. Это была девочка небольшого роста, поступившая в отделение морга после самоубийства. На мертвом запястье красовался зашитый разрез. Настал тот час, когда Алисе было суждено наконец-то открыть налитые багряной кровью глаза. Вот только не Алиса смотрела сквозь них. То была Королева Проклятых – Ришона Архонт Капуларис – демон, движимый тягой к власти, способный, наконец, вернуть смертные земли потомкам гонимых в чертоги Ада предков. И горе тому, что осмелится встать на ее пути! Сперва Ришона пошевелила пальцами рук и ног, затем приподняла голову и огляделась. По бледной коже пробежали мурашки, холодно, лампа дневного света на потолке больно обжигает глаза, заставляет прищуриваться. Алиса села, в животе что-то больно отозвалось. Термометр пронзал плоть на всю длину иглы, вытаскивая его, Ришона испытала сладостные отклики боли. Она живет! В отличие от демонов, что вселяются в мертвые тела и оживают мертвецами, Ришона нашла способ воскресить угасшую плоть, заставить сердце биться, пустив по венам черную энергию глубинного мира. Ей удалось обмануть силы Света. Портал не откроется, ибо наследником миссии выбрана женщина! Не важно, что Илария покончила с собой, Свет не отступится от своих убеждений. Прямо сейчас, где-то там, миссия понимает свою ошибку, и рвет длинные женские волосы из поникшей головы. Закон нарушен и нарушили его ангелы! Значит, проход в смертный мир теперь для них запечатан. Осталась еще Алиса, что бродит по ту сторону черты в поисках частицы Королевы. Пускай. Сил даже той капли, что держит связь Ришоны с глубинными мирами, хватит для того, чтобы подчинить себе силу глупой души. Лукирий не подведет, он искусно рассчитал количество силы, дарованной ИВА, дабы доставить ее в Има-Адита целой и невредимой. А там уж Ришона найдет ей достойное применение. О, да! Она знает, как поступить с маленькой Алисой. В конце концов, не стоит останавливаться лишь на одном из смертных миров ... Ришона подчинит своей воле их все.

 Измерение Тьмы. Неподалеку от города Ларвалис. Безвременье

 Алиса Фаерман, душа в царстве теней

 За большим прямоугольным столом, убранным разнообразнейшими яствами, собрались все члены совета и особы, приближенные к ним. Алисе было интересно, женятся ли демоны? Она не увидела ни одной особи женского пола, на сколько, конечно, могла различить этих загадочных, порой, весьма отвратных существ. Астутус сидел от нее по левую руку и старался преданно заглянуть в глаза. Это уже начинало раздражать. Нужно было вытаскивать бабуина из этого раздражающего унизительного состояния.

 - Астутус, - обратилась к нему Алиса, - А демоны женятся? – эффект удался, седой демон отвел взгляд и задумался. Какая-то грусть отразилась на лице ... непонятная тоска.

 - О, да, - протянул он, - Один раз и на века.

 - А ты женат? – Астутус легонько вздрогнул.

 - Был.., - молвил он печально, - Но судьба, или как вы ее там называете, отняла ее у меня.

 - Что случилось? – спросила Алиса с сочувствием.

 - Это было во времена последней внутренней войны. Когда глубинные миры возжелали утянуть за собой срединные, а за ними и верхние миры Преисподней. Демоны глубинных миров, таких как Има-Адита, находятся в них, словно в ссылке. Они заперты там на вечно, и не смеют покинуть дозволенных пределов, под страхом неминуемой кары. Самые страшные и сильные существа, порой, близкие Верховенству по силе, вынуждены прозябать в грязи и лишении по воле Создателя. И вот, однажды, демон по имени Варенг из мира Эльрибонэ, того, что ближе всех к срединным мирам, решился поднять бунт. Поговаривали, что в том ему помогал Хранитель Царства Пустоты, которое смертным более известно, как Чистилище ...

 - Постой! – перебила Астутуса Алиса, - Хранитель? Та добрая старушка?

 - А, ты тоже знакома с Лукирием? – скривился демон.

 - Лукирием?

 - Великий обманщик и плут, вчерашний помет Стирога! – при упоминании своего имени, громила, тихонько стоявший у стены за спинами хозяев, насторожился и чуть склонил голову набок, - Так вот, Варенг ...

 - Подожди, подожди, - вновь прервала Астутуса Алиса, - То есть, Хранитель Чистилища – демон в обличии старушки?

 - Ну ... не обязательно старушки ... да и не демон он, скорее, из ваших ... в далеком прошлом .., - озадаченно молвил бабуин, - А что?

 - Да так, ничего ... так, что там с Варенгом? – Астутус продолжил свой рассказ о могущественном демоне, развязавшем войну. О том, как его войска практически разгромили сопротивление срединных миров, а, затем, двинулись к верхним. Тогда-то, один из воинов Варенга, ради забавы, изнасиловал и убил жену Астутуса. Седой бабуин плакал, рассказывая об этом. Он ничего не мог сделать, чтобы спасти любимую. Его сильно ранили и лишь вовремя подоспевшие войска Торгового Совета спасли ему жизнь. Бабуина попусту не успели добить. В конечном итоге, Варенг был сражен, а его воины прогнаны обратно в глубинные миры. Но, Алиса уже не слушала рассказ седого демона, она погрузилась в глубокие размышления. Случайность дала девочке ответ, на доселе не вызывавший сомнения вопрос – действительно ли все увиденное и услышанное в Чистилище было правдой? Если это не так, то почему Лукирий, или как его там, наделил Алису столь большой силой? Какую цель он мог преследовать? А она-то еще, дура, поверила в то, что существо – ее родная бабушка! Не глупость? Подумать только! Но ... зачем? Спас от Крапнека, влил силу, просветил, отправил на бой с Королевой Тьмы ... Королева! Потихоньку, все кусочки пазла стали складываться в картинку. Еще не целую, но все же можно было угадать, что на ней изображено. А не Ришона ли попросила Лукирия привести к ней Алису? А сила тогда зачем? А, как, по-вашему, она должна без достаточной силы пробраться сквозь кишащие опасностями миры в саму Има-Адита? Один лишь вопрос остается крайне загадочным ... зачем Королеве душа девочки-самоубийцы? И почему именно ее душа?

 - ... и тогда я похоронил любимую под тем самым древом, где мы впервые повстречались.., - продолжал заливаться слезами Астутус, - Проклятый Варенг! Жаль, что мне так и не удалось вонзить когти в его наглые, горящие жаждой власти глаза! Но, все же, мы отстояли тогда наше право на жизнь в верхних мирах. Срединным мирам досталось не сладко, до сих пор там бродит множество разных тварей из глубин Тьмы. Тех, что успели укрыться при наступлении наших воинов. Их, конечно, истребляют. Множество охотников посвятили уничтожению монстров свои жизни. Но, эти гады оказались на удивление плодовиты. Размножаются, как куникулусы!

 - Куникулусы? – переспросила Алиса, возвращаясь из размышлений.

 - Таких маленьких мохнатых тварей с длинными ушами. У них очень сытное мясо и плодятся чертовски быстро.

 - Кролики, - догадалась Алиса.

 - Куникулусы, - поправил ее Астутус.

 - Расскажи мне, а что за Кубок Огня мы должны найти?

 - Это древний артефакт очень большой силы. По легенде, он захоронен где-то в горах Аркерии, одного из срединных миров. Утерян он был во времена древних сражений. Столь древних, что и прадед мой их не застал.

 - И что же он делает?

 Разговор был прерван скрипучим голоском старика с козлиной бородкой. Судя по всему, он был главным в Торговом Совете. Что подтвердил Астутус, когда Алиса задала ему этот вопрос. Старика звали Дхвалингом. Он был самым старым демоном, каких только мог знать седой бабуин. Дхвалинг – создатель Торгового Совета и его полноправный глава. Именно ему принадлежала гениальная идея о создании подмира, и лишь его умом и сноровкой удалось построить единственный торговый портал, да еще и на собственной территории.

 - Сегодня нас посетил особенный гость! – обратился Дхвалинг к сидящим в зале собратьям, - Indefletae Vagantur Animae, почтила нас своим присутствием! – все обернулись к Алисе, смотря на нее с неподдельным интересом, Стирог за спиной хозяев издал утробный рык. Не нравились ему эти разношерстные демоны с хитрыми глазками и черт его знает чем в уродливых бошках, - Она пообещала раздобыть для нас Кубок Огня! – гул голосов пронесся по залу, «Кубок Огня», будто завороженные, повторяли демоны, - И.., - Дхвалинг выдержал паузу, - Медальон Времени! – на сей раз, гул стал еще сильнее, и продолжительность его была несравнимо дольше. Более того, старику не удавалось успокоить собратьев. Он несколько раз призывал тех к тишине, но демоны, казалось, и вовсе забыли о его существовании.

 - Достопочтенные торговцы, прошу вас! – скрипел в гомон старик. В конце концов, его терпение иссякло, и он взмахнул тонкими жилистыми ручонками, сотворив прямо над столом голову огромного дракона. Тот обвел взглядом разом стихнувшую толпу, выбрал одного демона, что никак не мог успокоиться и продолжал что-то объяснять уже не обращавшему на него внимание собрату, и изрыгнул пламя из огромной клыкастой пасти. Демон сгорел, не успев и пискнуть, моментально обратившись в пепел. Странно, что его соседей по столу даже не опалило.

 - Зигторн, мой давнишний друг, - сказал старик, обращаясь к кучке пепла возле стола, - Нам всем будет сильно не хватать тебя, - тем временем голова дракона растворилась в воздухе, подернувшись зеленоватой дымкой, - Продолжим? – спросил Дхвалинг, больше не удостаивая горстку пепла вниманием. Более никто не осмеливался перебивать старика, - Мы заключили договоренность с Ива. Она принесет нам утерянные реликвии, а мы перенесем ее в глубинный мир Има-Адита. Возражения? – конечно же, возражений не возникло, - Тогда к делу.

 Старик вышел из-за стола и медленно подошел к Алисе.

 - Легенда гласит, что Кубок и Медальон находятся в срединных мирах, вернее, в месте под названием Аркерия. Мы переправим тебя и твоих спутников с помощью нашего портала, а добраться обратно поможет тот самый Кубок, что ты должна будешь разыскать. Я расскажу тебе, как им пользоваться. Если ты достаточно подкрепилась и не желаешь терять времени даром. А я искренне надеюсь, что это так. Позволь мне проводить тебя к нашим Торговым Вратам. По дороге я тебе все и расскажу.

 ***

 Дхвалинг явно не собирался терять драгоценное время и силы на незваных гостей. Пускай, сегодня они действительно являлись довольно важными персонами, способными очень помочь делам Торгового Совета. Но, в целом, старому Дхвалингу было глубоко наплевать на их дальнейшую судьбу. Принесут ли они Кубок и Медальон, или только Кубок, или ничего не принесут – в любом случае, старик ничего не теряет. Он лишь приобретет, если артефакты попадут-таки в руки Совета. Ну, а если не попадут ... да и пес с ними, «нас и здесь неплохо кормят», ответил бы он цитатой из мультика, если бы ему довелось его когда-либо видеть. Алиса шла по правую руку от старика, стараясь запомнить все то, что он ей рассказывает. На самом деле, получаемая информация была, хоть явно и не полной, но ужасно интересной.

 Кубок Огня нес в себе страшную силу. Создан он был во времена первых войн между мирами, когда трое верховных демонов объединили свои усилия в попытке подчинить себе срединные миры. Сила одного из Верховных была настолько велика, что ему удалось подчинить себе ужасного дракона по имени Нирог. Того, что, как и все его собратья, свободно летал меж мирами и измерениями, не желая подчиняться кому либо. Будь то демоны, или ангелы. Даже Создатель не имел над драконами власти, ибо не он сотворил их. И вот, великий Нирог попал в плен чал ужасной троицы. Они запечатали его силу в Кубке, а обессиленное тело сожгли. Чашу кубка наполнили прахом Нирога, дабы его душа не смогла вернуться в глубинные миры и отомстить своим убийцам. Тех демонов звали Акторн, Свает и Драгодон ...

 «Так вот о ком вечно вспоминает Астутус в своих ругательствах», вспомнила Алиса. Тем временем, Дхвалинг продолжал свой рассказ.

 - Последний из Троицы, Драгодон и сумел подчинить себе силу дракона, поскольку был самым сильным и умным среди своих собратьев. При помощи Кубка Огня, демоны, во главе своей беспощадной армии, в которой состояли практически одни лишь саротусы – отвратительные и беспощадные твари, напали на воинство срединных миров со спины. Воспользовавшись эффектом неожиданности, Троица поработила большую часть срединных миров. И тогда в битву вступили силы верхних. Они собрали Большой Совет из всех Верховных демонов, что небыли порабощены и не перешли на сторону Драгодона. Вместе они решили объединить силы в создании артефакта, способного обратить все попытки глубинных миров вспять. Сила Кубка была воистину непобедима и Верховные не смогли бы побороть ее в открытом сражении. Потому, решено было пойти на хитрость. Большой Совет создал Медальон Времени, способный обращать время вспять. Медальон действовал лишь на тот мир, в котором непосредственно находится. Для этого, избранным воинам Совета требовалось пройти сквозь опасности каждого порабощенного мира, дабы вернуть им времена спокойствия и мира. А за тем, воины отправились в глубинный мир, в коем и был сотворен столь Кубок Огня, дабы предотвратить гибель Нирога. В конечном итоге, им удалось вернуть свободу порабощенным мирам, но не удалось избежать создания Кубка. Вместе с Медальоном, оба артефакта были захоронили в горах Аркерии. И приставили к ним стражей неимоверной силы – драконов, что самостоятельно вызвались охранять душу павшего товарища.

 - А что же случилось с троицей? – спросила старика Алиса.

 - Никто не знает, - печально ответил Дхвалинг, - Они просто исчезли. Растворились в глубинных мирах. Легенды гласят, что Драгодон уничтожил своих собратьев и впитал в себя их силу, дабы в грядущий час отомстить за свое поражение. Но, этому мне верится с трудом ...

 - Почему?

 - Потому что с тех пор прошли тысячи лет. Возжелай Драгодон мести, он бы уже явился ... и уничтожил нас всех. Скорее всего, демонов убили. Иначе, каким образом в руки Большого Совета сумел попасть этот Кубок?

 - Да, наверное, вы правы. А откуда у вас сохранилась уверенность в том, что этот артефакт вообще существует? Я так поняла, что вы основываетесь на легендах?

 - Легенды не рождаются голословно, - Дхвалинг поднял к небу морщинистый палец, - Не так давно, нам удалось раздобыть интереснейшую штуковину. Старую карту, на которой четко указано расположение артефактов. Вот она, - старик раскрыл ладонь и в ней материализовался свиток из желтой бумаги. Скорее папируса, какой использовали в древнем Египте. Дхвалинг развернул карту и на ней тут же вспыхнули синим и алым две маленькие точки. Точки эти были расположены на довольно близком расстоянии друг от друга. Они сверкали на нарисованных горах. По горам большими красивыми буквами древнего языка была выведена надпись «Аркерия». Алиса смогла прочитать ее, без каких-либо проблем. Бабушка ... вернее, Лукирий в ее обличие, наделил девочку способностью распознавать подобные тексты. Вопрос, зачем он это с ней сделал, все еще оставался открытым.

 - Горы Аркерии, - проскрипел старик, - Опасное местечко. Не передумала еще туда отправляться? – он с любопытством взглянул в глаза Алисы.

 - Если легенды не врут, то нам предстоит встреча с драконами? – пропустив вопрос мимо ушей уточнила девочка.

 - Получается так, - подернул плечами Дхвалинг, - Боишься?

 - Нет. Меня интересует, как справиться с драконом. Вы наверняка знаете это?

 - Знаю, - подумав немного, ответил старик, - Я постараюсь рассказать тебе все, что знаю об этих загадочных существах.

 Позади Алисы плелся Астутус, а за ним и Стирог, который непрерывно оглядывался по сторонам в поисках опасности. Племя браксусов, к которому он когда-то принадлежал, являлись лучшими охранниками и сильными воинами верхних миров. Зачастую, их нанимали сопровождать особо ценные грузы или особо важных персон. Это, конечно, когда не с кем было воевать. Эти существа всегда отличались высокой исполнительностью и глубокой преданностью к своим нанимателям или хозяевам. Астутусу очень повезло повстречать одинокого Стирога, сбежавшего из своего племени, и переманить к себе на службу.

 Тем временем, Дхвалинг продолжал рассказывать Алисе о драконах, практически полностью перечеркивая ее представление об этих существах. Девочка помнила о драконах, охранявших принцесс, или спящих на золоте в своих глубоких пещерах. В общем, основывалась на фильмах, сказках и мультиках, которые любила смотреть в детстве. Истинные же происхождение, повадки и возможности этих величественных животных, поведанные стариком, поразили Алису до глубины души. Дхвалинг поведал девочке о том, что драконы существовали в мирах задолго до появления Создателя. Якобы Создатель не материализовывал большую часть миров, а занял их своими творениями по договоренности с благородными крылатыми существами. В обмен, он пообещал им вечный мир и спокойствие оговоренных границ, а так же свободное перемещение между собственными и новыми мирами без каких-либо препятствий. Было, конечно, странным то, что драконы согласились, чтобы их земли заняли демоны и ангелы, а Создатель ими правил. Но, из услышанного следовал вывод, что за всю историю существования демонов убить дракона удалось лишь раз, и сделал это Драгодон. И то, он не сумел полностью уничтожить это существо. Ему пришлось поработить его дух, отнять бессмертие, запечатать душу, создав Кубок Огня.

 - И что же тогда делать? – спросила старика Алиса.

 - Усыпить, - спокойно ответил Дхвалинг, - Есть одно средство ...

 Место, более известное среди живых, как «Чистилище». Безвременье

 Егор Алексеевич Митрофанов, мертвый

 Вопреки ожиданиям Егора, Лукирий все же наделил его необычайной способностью путешествия между мирами и информацией, необходимой для выполнения его задания. Однако в задании том неожиданно прибавилось задач.

 - Недавно в глубинные миры отправился еще один Воин. Девочка, по имени Ива. Ты должен отыскать ее.

 - Зачем?

 - Нельзя недооценивать силу Королевы Проклятых! – раздраженно ответил Лукирий. Он уже принял любимый облик доброй старушки, при этом, не меняя скрипучего отвратительного голоса, - Она тебя в порошок сотрет, если ты должным образом не подготовишься!

 - И как же мне пройти подготовку?

 - По принципу, чем больше силы – тем больше шансов. По моим сведениям, Ива отправилась в Аркерию на поиски двух очень сильных артефактов – Кубка Огня и Медальона Времени, - тут Егор насторожился, - Ты тоже отправишься туда и поможешь девочке добыть артефакты. К слову сказать, это задачка не из легких. А потом вы, с помощью твоих новеньких способностей, перенесетесь прямиком в Има-Адита, где уничтожите эту проклятую суку и спасете свой мир.

 - Ты тоже имеешь счеты к Королеве? – заметил Егор, глядя на покрасневшее от гнева лицо старушки. К слову, довольно страшную картину.

 - Я ненавижу эту тварь, - процедил сквозь зубы Лукирий, в прочем, решив на том и прекратить обсуждение данного вопроса, - Тебе нужно торопиться, - старушка взмахнула руками и в воздухе материализовалась воронка портала. Егор пошел к воронке, услышав в след, - Не забудь! Теперь тебя зовут, Стренус! Никому, даже самым близким не называй своего первородного имени!

Окраина города. Первый день прихода вечной ночи

 Треций и Септима – Воины Света

 На крыше двенадцати этажного дома ангелы ждали рассвета. Но он так и не настал. Солнце не поднялось над горизонтом, не осветило разрушенный город, с бредущими по его улицам мертвецами. Но, самое главное, оно не зарядило своих вассалов столь необходимыми силами, в восполнении которых они так нуждались.

 - Портал не открылся, - Треций находился на грани отчаяния, но всеми силами старался не терять самообладания, - Мы остались одни в этом проклятом мире.

 - Почему же портал не открылся? – Септима, казалось, не потеряла присущего ангелам спокойствия и невозмутимости. Однако так только казалось. Она, как и Треций находилась на грани. Слишком много времени проведено в смертном мире. Слишком много человечности вселилось в их сердца. Человечность туманит рассудок, вселяет сомнения и страх. Это слишком опасное заболевание для существ из поднебесных миров.

 - Что-то пошло не так, как задумывалось. Я больше не чувствую присутствия Ришоны в этом мире. Он тщательно скрывается от нашего Ока. Если воинство Света не может проникнуть в мир смертных, значит того им не позволяет Закон. Лишь он способен ограничить их действия. Но, почему они ограничены? Разве Свет нарушал закон? Солнце не встало, значит, Ришона уже пробралась в этот мир, так в чем же тогда дело?

 - Я знаю, - ответила незнакомая женщина, парящая за спинами ангелов в строгом деловом костюме и с босыми ногами. Треций от неожиданности чуть не свалился с крыши, вовремя расправленные крылья помогли удержать равновесие.

 - Кто ты? – спросила Септима.

 - Я – Свет, - спокойно ответила женщина, - Но вы можете звать меня Олесей. Так зовут хозяина этого тела.

 - Спаситель, - выдохнул Треций, - Ты все же пришел.

 - Не мог не прийти, - подернула плечами Алеся, - Однако, как ты уже верно подметил, кто-то нарушил закон и теперь лишь троица представляет Свет в этом проклятом мире.

 - Но, кто? – спросила Септима, делая шаг на встречу висящему в небе Спасителю.

 - Я ... Ришона обманула Свет, вселившись в тело юной девушки по имени Алиса. По странному стечению обстоятельств, дочери хозяйки этого тела, - при этих словах мышцы Алесиного лица дрогнули, душа-хозяйка была шокирована услышанным заявлением. Спаситель же просто не обратил на это никакого внимания. Чему суждено было произойти, уже произошло. Нет смысла думать о прошлом, когда впереди все так туманно, -  Равновесие было нарушено. Я тоже, как видите, вселился в тело женщины. Эта маленькая оплошность повлекла за собой проблемы вселенского масштаба. Никогда еще силы Света не нарушали закон, в создании которого собственноручно принимали участие.

 - И что же нам теперь делать? – растерянно спросила Септима.

 - Для начала, вы расскажете мне все, что знаете о том, что происходило в этом мире до моего прихода. Затем, мы будем думать над нашими следующими шагами ... мы должны уничтожить Ришону, во что бы то ни стало.

 Ангелы рассказали  Спасителю обо всем что видели, о последних выживших людях, укрывшихся на складе завода, о Егоре, пожертвовавшему собственной жизнью ради поиска Медальона Времени и уничтожения частицы Королевы, оставшейся в Има-Адита. Треций поведал и о том, что потерял связь с человеком и знает лишь то, что тот отправился в Чистилище, где должен был договориться о переходе в глубинные миры с Хранителем.

 - Судьба человечества на плечах человека, - произнесла Алеся, - Впервые за тысячи лет, смертные пытаются спасти себя сами. Небывало. Я думаю, что у храброго Егора все получится. Нам же необходимо разыскать пропавшее воплощение Ришоны и уничтожить его. Мне хватит сил, чтобы подготовить вас к бою, равно, как и уничтожить нежить, что встанет на нашем пути. Однако с Мавэт вам придется разбираться самим. Я бы мог уничтожить и их, но тогда сила Света нарушит Закон во второй раз. Вы прошли в этот мир благодаря созданным Королевой Вестникам Смерти. И именно вам суждено забрать у них жизнь. Я даже полагаю, что уничтожив Вестников, мы сможем открыть Небесный Портал. Это лишь теория, ибо витиеватость нашего Закона вам хорошо известна. Однако, в нашем случае стоит хвататься даже за самый крошечный шанс, ибо силы наши не ровны а возможности оставляют желать лучшего.

 - Вы верите в нас, Спаситель? – с надеждой в голосе спросил Треций.

 - Я всегда верил вам, мои ангелы.

 - Как нам отыскать Ришону?

 - Тут все просто. Око ищет смертное тело мужского пола. А Королева прячется в девочке. Более того, мы знаем, кем именно она овладела. По какой-то неизвестной нам причине, она выбрала тело без души – мертвое тело. Значит, она еще слишком слаба, чтобы полноправно распорядиться миром смертных. Я смогу отыскать ее местоположение, если встану у истоков ее пути. Я полагаю, что мертвое тело было отвезено в место, под названием «Городской морг». Туда-то мы и отправимся в первую очередь. Нельзя терять ни минуты. Летим!

 Два ангела и Спаситель на развалинах смертного мира - печальная картина, достойная кисти художника. Тьма поглотила мертвые земли. Она не желала отступать. Придется силой прогонять этого незваного гостя. Прикосновение рук Спасителя вернуло Трецию прежнюю уверенность и силу. Человечность покинула его сердце. Он снова стал Воином великого Света и не вправе подвести его благородные цели. Септима тоже стала прежней – расчетливый, внимательный, сильный Наблюдатель – лучший ученик в классе, отличник боевой подготовки. Она всегда была самой сильной среди равных. В ней осталось лишь одно человеческое чувство, которое Спаситель почему-то не искоренил ... любовь ... так странно ...

 ***

 Морг, как и его окрестности, был накрыт покрывалом тишины. Мертвые покинули его пределы, а живых и вовсе почти не осталось на этой проклятой земле. Треций более не мог утверждать, что та маленькая горстка людей, что была спасена ими в той деревне и перевезена в более-менее безопасное место, все еще жива. Времени проведать их не было, однако, трезвое ангельское рассуждение гласило, что ... вряд ли стены склада уберегли смертных от демонических сенсоров. Скорее всего их нашли в скором времени, после того как Треций с Септимой оставили временное укрытие и улетели на поиски Иларии. Бедная женщина, ей пришлос