/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Дочь Кузнеца

Хозяин Стаи

Ольга Сергеева

Слова, однажды написанные, уже не принадлежат тебе. А сказка, в которую хоть раз поверил, имеет обыкновение воплощаться в реальность. Сегодня я расскажу вам, как жертва станет охотником. Эта сказка о том, как одна цель может заменить собой жизнь. Как решение, однажды принятое, уже не позволит свернуть с пути, заставляя идти по нему, куда бы он ни вел. А свобода лишь призрачно маячит впереди, манит болотным огоньком посреди летней ночи. И к ней существует только один путь - смерть. Твоя или твоего врага - оба варианта одинаково хороши. Страшно только в самом начале. А стоит сделать первый шаг, и весь мир перестает иметь значение! Выбор сделан. Дорога ложится под ноги. Надежная сталь клинков за спиной. Нужно лишь не задумываться: что останется от тебя после того, как цель будет достигнута.

Сергеева Ольга

Хозяин Стаи (Дочь Кузнеца-2)

В этой жизни я слишком ненавижу, чтобы любить, но может быть в следующей...

Часть I. Звон стали.

Глава 1. Арена

Город-государство Годрум. 1278 год от Сотворения мира.

В Годруме, городе-государстве, зацепившемся за мыс Ветров - самую западную оконечность материка, был праздник. Середина лета - самое время, чтобы в очередной раз почтить Богов-покровителей - так было официально объявлено. Неделю назад один из пиратских адмиралов - владелец двух десятков хищных остроносых кораблей, вернулся из крупного похода с громкой победой и богатой добычей и решил отблагодарить Богов-покровителей - так было на самом деле. Хотя была ли разница? Для граждан полиса, гордо именующих себя воинами и готовых прозвище "пират" вбить в глотку любому, кто осмелится его произнести, - уж точно никакой.

Пиратский адмирал объявил праздник, и горожане охотно поддержали его идею. А почему не поддержать, если он за все платит? Главным событием этого праздника, как и любого праздника в Годруме, должны были стать гладиаторские бои. Местный цирк по праву считался самым огромным на юге материка, а устраиваемые в нем представления - самыми кровавыми. Гордость горожан. Пиратский адмирал пообещал, что сегодня на его арене на радость зрителям умрут не меньше двух сотен рабов. Славу нужно поддерживать.

Сегодня с самого раннего утра по дороге, ведущей с одного холма на другой, от городских стен к массивному зданию цирка, тянулись люди - добраться, пока солнце не взошло слишком высоко, а в воздухе не повисла удушливая взвесь пыли, да и места получше занять. Конечно, для богатых и знатных горожан отведены специальные трибуны, но и простой народ не хочет пропустить ничего из сегодняшнего зрелища.

Трибуны цирка постепенно заполнялись народом. Сами трибуны представляли собой простые ступени из белого камня, поднимавшиеся одна над другой, на которых и рассаживались зрители, кто положив специально принесенную подушку, а кто - и просто так. В двух местах роскошными мягкими креслами и тентами, бросавшими на них тень, выделялись ложи знатных годрумцев - места, с которых открывался самый лучший вид. Пиратский адмирал обещал, что сегодня на арену выйдут не только простые рабы - обыкновенное мясо, способное лишь на жалкую смерть, но и известные бойцы, прославившие цирк - достойное зрелище на самый изысканный вкус! И трибуны заполнялись народом. Над огромным сверкающим на солнце белокаменным сооружением уже начинал подниматься гул голосов.

На трибунах собирались и начинали шуметь зрители, но глубоко под ними, в служебных помещениях цирка, там, где ждали установленного срока рабы, было тихо. Словно ничего и не происходило снаружи. Во всяком случае, так было в ее комнате. Невиданная роскошь для раба-гладиатора годрумского цирка - отдельная комната, в которой он живет. Она такую получила почти сразу, еще три года назад, и сейчас могла спокойно наслаждаться тишиной. Словно сегодняшним утром ей и не придется вовсе выходить на арену.

А вода остыла.

Это снаружи цирка уже можно было задохнуться от летней жары, а в глубоких катакомбах, уходивших чуть ли не под землю, всегда было прохладно. То есть достаточно комфортно, чтобы начать утро с принятия горячей ванны, но недостаточно, чтобы продолжать сидеть в воде, когда та уже совсем остыла. Зан подняла, что дальше нежиться не получится и открыла глаза. В них не было ни капли сонной мути и даже обычной ленивой расслабленности не было: нет, она точно знала, что ей сегодня сражаться. Зан легко поднялась и вылезла из деревянной бадьи, в которой сидела. На каменный пол с ее тела стремительно побежали струйки воды. Она взяла со стула специально приготовленное чистое полотно и, развернув, принялась вытираться. Сначала убрала капли с лица и шеи, промокнула руки и грудь, потом, легко нагнувшись, снизу вверх провела по ногам. И брезгливо, словно кошка, переступила по полу туда, где еще было сухо. Она, первые десять лет своей жизни проведшая в деревянной избе, хорошо относиться к каменным полам так и не научилась.

Дверь за спиной Зан отворилась, и в комнату бесшумными дрессированными тенями скользнули два мужчины-раба. Она не обернулась к ним, продолжая вытираться, словно и вовсе не обратила на них внимания, и они, тоже ни о чем не спрашивая ее, подняли бадью с водой и вынесли из комнаты, прикрыв за собой дверь. Эти рослые рабы появлялись так каждый день: сначала принести воду для купания, потом забрать. Зан не звала их: они успели хорошо выучить, сколько же времени требуется их... Нет, не госпоже. И не хозяйке: рабыня не может ею быть. Той, кому они прислуживали. В догатской школе ее учили, что только рабыням - любимицам своих хозяев и только в самых богатых домах салевской* [*Салева - царство, северо-восточный сосед Годрума. Столица Салевы - Догата - город-порт на побережье Ражского моря.] столицы могут прислуживать другие рабы. Оказалось, что и годрумский цирк в этом отношении ничуть не хуже! Изящно очерченные губы тронула усмешка - единственный известный ей вариант улыбки.

А еще в школе говорили, что нет хуже участи, чем стать гладиатором. Салева, школа... Как давно это было? Три года назад. В прошлой жизни. А ведь была еще и позапрошлая. Та самая с теплым деревянным полом под босыми ногами... Зан запретила себе вспоминать.

Ее звали тогда по-другому.

Зан - имя как звон стали. Это имя ей дал Али-Хазир - старший надсмотрщик годрумского цирка. Он научил ее драться так, чтобы хрупкая шестнадцатилетняя девочка могла биться на равных со здоровенными мужиками и не просто выходить живой из этих поединков, но еще и побеждать. И еще он объяснил ей, как сделать каждое движение ярким и эффектным, чтобы публика на трибунах выла от восторга. Он учил ее убивать. И она научилась так, как не ожидал никто от такой слабой и на вид такой неопасной рабыни. Даже он сам?

Зан не знала ответа на этот вопрос. Она была преступницей, посягнувшей на жизнь свободного - своего господина. Она должна была умереть. И только самому господину старшему надсмотрщику было известно, почему он решил дать ей шанс. Даже два шанса: оружие и умение им владеть. Однажды, когда она уже несколько месяцев выходила на арену годрумского цирка, одерживая одну победу за другой, она спросила его об этом. Он не удивился вопросу, словно все эти месяцы ждал, когда же она его задаст.

"Вспомни, как толпа орет и беснуется, когда ты посвящаешь им жизнь очередного раба.

Ты знал, что так будет?"

Он промолчал и усмехнулся в ответ. Она запомнила тот разговор.

Тогда, три с лишним года назад, в ее первый бой на арене годрумского цирка, ее и еще четверых рабов выкинули на белоснежный песок вообще безо всякого оружия и натравили против них зверей. Десять минут спустя она оказалась единственной, кто выжил. Из той пятерки и вообще из всех рабов, которых когда-либо выпускали на съедение специально выдрессированных псов, на развлечение черни.

Да, это считалось зрелищем для черни. А знатные годрумцы предпочитали бои гладиаторов-профессионалов, которые умели показать настоящее сражение, продемонстрировать свое мастерство во владении различным оружием, умереть красиво.

Все верно, они умирали. Или просто надоедали публике, постоянно требовавшей все новых и новых развлечений. И Али-Хазир искал, кого можно показать толпе в следующий раз. Он обратил внимание на нее: девчонке удалось прогнать псов - весьма необычно; девчонка молода и смазлива - еще интереснее! Али-Хазир не ошибся. Он что, просто не умел ошибаться, этот старый надсмотрщик?

Рабыня-гладиатор Зан, прозванная Звон Стали, - любимица публики была из тех бойцов, чье выступление приберегали на финал как самое интересное. Она еще готовилась к выходу в своей комнате, глубоко под трибунами годрумского цирка, а на его арене уже пролилась первая кровь.

Тайко-Сид, высокий статный мужчина, в коротко остриженных волосах которого уже начала появляться седина, но которому еще очень далеко было до настоящей старости - пиратский адмирал, владелец двух десятков прекрасных боевых кораблей и один из устроителей этого праздника, поморщился и отвернулся от арены, на которую как раз выгнали с полдюжины совсем никуда не годных рабов и сейчас должны были выпустить псов. Гладиаторские бои традиционно должны были начаться с кормления зверей - зрелища, безусловно, довольно забавного, но уж слишком примитивного! На белоснежный песок арены один за другим вышли огромные тощие псы, и чернь на трибунах взвыла от восторга. Там, под безжалостным солнцем, уже давно не было свободных мест: толпа не желала пропустить ни минуты из сегодняшней кровавой бойни. А вот в почетных ложах было еще пустовато. Среди знатных жителей Годрума считалось правилом хорошего тона появляться к началу основного представления - сражениям профессиональных бойцов. И уж конечно ему, Тайко-Сиду, одному из самых богатых горожан, незачем было торчать здесь с самого начала!

А на арене представление разворачивалось по привычному сценарию. Псы окружили рабов и теперь постепенно сужали круг, наскакивая то на одного, то на другого. Рабы еще пытались как-то отбиваться, но продержаться им удастся недолго - это Тайко-Сид видел прекрасно. Еще немного и прольется первая кровь, и тогда разъяренных псов уже ничто не остановит!

Тайко-Сиду не нравилось это зрелище, оно вызывало у него только скуку: этих рабов даже отдаленно нельзя было назвать бойцами - никакой отваги, никакой изобретательности! Псы и то проявляли больше сообразительности. Впрочем, они и выходили на арену не в первый раз. И не в последний. Но Тайко-Сид был здесь и не ради псов. Он никогда не пришел бы в цирк так рано, если бы не пригласил на сегодня к себе в ложу весьма важного и знатного гостя. А гостя, как известно, полагается встречать, а для этого нужно прийти раньше него.

В ложе, соседней с адмиральской, появился знакомый купец со своим семейством. Тайко-Сид раскланялся с ними и уже собирался вновь опуститься на свое удобное мягкое кресло, как дверь за его спиной распахнулся, и раб пропустил человека, которого так ждал его господин. Это был мужчина еще довольно молодой на вид, высокий и стройный. Прекрасная осанка и уверенные полные силы движения выдавали в нем великолепного бойца ничуть не хуже, чем меч в черных бархатных ножнах у его правого бедра. Из такой же черной ткани была и одежды на мужчине - узкие брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, и короткий плащ, который он откинул за плечи, демонстрируя прекрасно сшитую рубашку из жемчужно-серого тончайшего шелка. Эта переливающаяся светлая ткань еще больше подчеркивала оттенок кожи гостя - золотистый, такой, каким становится кожа северян после многолетнего загара, а не тот смуглый, который был присущ коренным жителям Годрума. А вот глаза и волосы мужчины могли бы принадлежать и уроженцу южных земель - абсолютно черные. Волосы, прямые, гладкие и довольно длинные были собраны в хвост, перевязанный черной же шелковой лентой, оставляя открытым его гладко выбритое лицо: высокий лоб, прямой нос с изящно вырезанными ноздрями, резко очерченные скулы и подбородок. Глаза мужчины, в которых не отделить было зрачка от радужки, лишь мельком скользнули по арене, на которую открывался такой прекрасный вид из ложи Тайко-Сида. Адмирал радушно распахнул объятия навстречу гостю.

- Приветствую тебя, боярин Родослав!

Рабыня по имени Зан закончила вытираться, отбросила повлажневшее полотно и направилась к кровати. До нее четыре шага. А вообще комната почти в десять аммов* [*Амм - мера длины, примерно равная 50 см. В Годруме, как и других государствах того времени, использовались естественные меры, то есть устанавливаемые по отношению к длине человеческих конечностей, емкости сосудов, средней поклаже животных и т. д. Так амм считался равным длине руки от локтя до конца среднего пальца.] - невиданная роскошь для рабыни. Но об этом уже, кажется, было сказано?

В ногах кровати на специальной вешалке были разложены ее доспехи, вычищенные и приготовленные еще с вечера. Доспехи... Громко звучит, как у настоящего воина. Выглядит, впрочем, также. Ну, почти.

Зан принялась одеваться. За три прошедших года движения стали привычными, выверенными до мелочей. Сначала кожаный корсет. Кожа хорошая, рыжевато-коричневая, отличной выделки. Вот только закрывает он лишь грудь и живот, а на спине шнуровка - переплетение ремешков. Зан привычно затянула их и завязала хитрым узлом: ей теперь достаточно просто потянуть за один из кончиков, чтобы распустить всю конструкцию, но сам собой в неподходящий момент узел ни за что не развяжется. Корсет переходил в короткую, такую же кожаную юбку, едва прикрывающую бедра. Али-Хазир, впервые увидев ее в этом наряде, восхищенно зацокал языком: такие ноги, как у нее, просто нельзя скрывать. Зан лишь равнодушно пожала плечами: юбка достаточно короткая, чтобы не мешать двигаться, а значит, сгодится. А ноги у нее найдется, чем закрыть.

Выгнутые листы стали на кожаном подкладе обхватили ее ноги от колена до самых бедер. По два листа на каждую ногу, закрывавших ее тело спереди и сзади и скрепленных между собой ремнями с пряжками - можно затянуть так, как нужно. Доспехи были подогнаны уже давно, и поэтому сейчас Зан просто застегнула их. Дальше следовало обуться, потому что доспехи на лодыжки одевались уже поверх сапог. Конечно, большинство рабов в Годруме не видели другой обуви кроме сандалий. Зан тоже признавала их удобство в повседневно жизни, но носиться в них по арене, засыпанной мельчайшим песком? То еще удовольствие. Поэтому очень скоро их сменили сапоги длиною почти до колена на очень тонкой и гибкой подошве, не мешавшей ей чувствовать песок под ногами.

Скоро? Это сейчас, три года спустя, ей кажется, что все произошло очень быстро. Впрочем, времени действительно прошло совсем немного до того, как Али-Хазир заказал у мастеров собственный доспех для новой рабыни и даже прислушался к ее собственному мнению (это о сапогах вместо сандалий). Большинство рабов, выходящих на арену годрумского цирка, такой чести (и таких затрат) не удостаивались вовсе: умирали раньше. "Умирали" - какое мирное слово.

Зан достаточно оказалось четыре раза выйти на арену и вернуться с нее победительницей, чтобы стать любимицей толпы на трибунах. "Толпа на трибунах" - она никогда не называла годрумцев по-другому и не думала тоже никогда иначе.

Да, старый надсмотрщик оказался прав: публике надоело видеть одно и то же. Раб выходит против раба, или три раба выходят против трех рабов, или десяток рабов выходит против десятка рабов, или "мясо" выкидываю против зверей... Публика хотела чего-нибудь новенького. И Али-Хазир угадал, что именно эта девчонка, слишком хрупкая и слишком красивая, чтобы казаться опасной, чтобы поверить - она действительно смертоносна, заставит публику вопить от восторга! Когда она убивает.

А на руки тоже доспехи: на запястья и на предплечья. Они крепились так же, как и на ногах, и застегнуть пряжки одной рукой было не так уж и просто, но Зан научилась справляться: всего то и нужно - придержать стальные листы подбородком. Вначале Али-Хазир присылал ей рабов помогать с доспехами перед выходом на арену, но Зан отсылала их назад. Девочка, пять лет проучившаяся в школе для рабынь, не выносила чужих прикосновений. И никогда ни к кому не прикасалась сама. Только когда била. Впрочем, она и драться предпочитала с оружием в руках. Али-Хазир научил ее рукопашному бою, и много раз видел, как она на тренировке или на арене, по какой-то причине оставшись без оружия, легко использовала это умение, оказываясь ничуть не менее опасной. Она вообще могла драться как угодно и чем угодно: запустить противнику песком в глаза, завладеть его же собственным оружием, просто ударить ногой или рукой с разворота. Она была способна на очень неожиданные вещи. И очень часто ее противники оказывались не готовы к ее безумному напору и бешеной скорости. А второй шанс они получали редко.

И еще она не умела сдаваться. Конечно, в самом начале на тренировочных боях с наставниками, она много раз оказывалась побежденной. Но на арене... Она словно не догадывалась, что можно остановиться, обессилев от боли и ран, или просто испугаться и попросить пощады, понадеявшись на милость зрителей. Она не умела, а Али-Хазир не пытался ее научить. Ведь именно такой она особенно нравилась публике: не останавливающейся, не знающей страха и, казалось, неуязвимой!

Боярин Родослав шагнул в ложу, позволив рабу-прислужнику закрывать за собой дверь.

- И тебе привет, адмирал Тайко-Сид!

Мужчины обнялись, хлопнув друг дружку по плечам. И в этот момент стало понятно, что Тайко-Сид, который даже среди своих моряков выделялся и огромным ростом и могучим телосложением, ни на эцб* [*Эцб - мера длины, равная ширине пальца, то есть примерно 1,8 см.] не выше своего гостя. Родослав был уже в плечах и по сравнению с пиратом казался чуть ли не хрупким, но сам Тайко-Сид, который успел почувствовать на себе крепость его объятий, знал, что это отнюдь не так.

Они обнялись, как и полагалось давнишним знакомым. Старым приятелям? Друзьям? Кто знает, кем считали друг друга эти два человека, слишком сильных и могущественных, чтобы разбрасываться своим расположением? Адмирал Тайко-Сид был одним из неофициальных правителей Годрума. Конечно, считалось, что независимым полисом управляет совет из пяти наиболее старых аристократических семей - потомков его основателей. Но на самом деле аристократия, не подкрепленная деньгами, уже давно потеряла свое влияние, и власть в городе перешла к тем, кто смог за нее заплатить - к купцам и владельцам кораблей. К пиратам? К таким, как Тайко-Сид.

Боярин Родослав не был коренным годрумцем. Он появился в городе сравнительно недавно. Никто вообще не знал, откуда он родом. Поговаривали, что откуда-то с севера Вольных Княжеств. Знали, что у него есть собственность в Салеве. Он появился в Годруме внезапно со своей дружиной и со своими деньгами и сразу повел дела умно и умело. Он тоже был купцом, но вот собственных кораблей у него не было. И именно из-за этого Тайко-Сид недооценил его поначалу. Что поделать, если старый адмирал привык именно корабли считать мерилом не только богатства, но и власти? Он отправился в большой поход, как и всегда за последние двадцать лет сам возглавив свою эскадру. А когда вернулся, положение в городе уже переменилось. Боярин Родослав не был уже просто заезжим купцом. Он вкладывал деньги, перекупал доли. Он много чего еще делал, этот северный боярин с непроизносимым именем. Тайко-Сид решил присмотреться к нему. Он должен был выяснить, что собой представляет этот человек! Нет, они не были друзьями. Но полис, кажется, мог вздохнуть с облегчением, потому что и врагами они решили пока не становиться.

Хозяин ложи широким жестом указал своему гостю на кресло, приглашая присаживаться. Боярин Родослав расстегнул брошь-фибулу, скреплявшую его плащ у горла, и небрежно бросил его на спинку кресла, потом сел и сам на одно из лучших мест на трибунах годрумского цирка, с которого открывался такой прекрасный вид на происходящее на арене. Впрочем, как раз сейчас так не было ничего интересного. Представление со зверями уже закончилось. Надсмотрщики с длинными шестами и хлыстами загнали назад псов, и теперь рабы разравнивали и вычищали песок, засыпая оставшиеся пятна крови новым белоснежным. Почетные ложи на трибунах понемногу начинали заполняться народом. Все верно, следующее представление должно было быть гораздо более интересным.

Тайко-Сид опустился в свое кресло, а к боярину Родославу подступил его раб, пришедший вместе с ним. Он поставил на небольшой столик перед мужчинами широкую плоскую шкатулку и раскрыл ее. Потом один за другим достал два куска великолепного тонкого шелка: черный и белый, закрепленные на специальных серебряных планочках, чтобы их удобнее было держать. В гладиаторских цирках существовал обычай: если проигравший раб сдался и попросил пощады, зрители могли подарить ему жизнь, а могли приказать его убить - показать белую ткань, или черную. Собираясь на представление, каждый житель Годрума брал с собой два платка, а в последнее время среди самых богатых распространилась новая мода - такие вот специальные наборы: шелковая ткань, натянутая на серебряные рамки, шкатулки, инкрустированные перламутром или дорогими породами дерева. Сам Тайко-Сид, хоть и был известным любителем гладиаторских боев, еще не успел приобрести себе такую и теперь не без любопытства смотрел, как раб боярина раскладывает перед своим господином платки. Он быстро привыкал к местным обычаям, этот северный боярин.

Потом внимание Тайко-Сида невольно привлек и сам раб: молодой парень, высокий стройный и прекрасно сложенный с очень светлыми, почти белыми, коротко остриженными волосами, голубыми глазами и такой же светлой почти не тронутой загаром кожей - настоящий северянин. Тайко-Сид прикинул в уме, сколько боярину пришлось заплатить за такого. Выходило, что много. Если, конечно, он приобретал его здесь. Если же он привез его с собой откуда-то из северных земель, то сам боярин может не знать его реальной стоимости. Попробовать перекупить? Тайко-Сид оценил такую возможность и тут же отказался от нее: незачем. Он не знал, какой боец из этого раба, а покупать себе сопровождающего, а значит, охранника только из-за его бросающейся в глаза внешности, только чтобы выставить напоказ свое богатство - это было не в стиле пиратского адмирала. Было ли это в стиле его гостя? Тайко-Сид задумался: было бы не плохо, если бы у этого человека оказалась такая слабость!

Его собственный раб, появившийся незаметно из-за спин господ, предложил гостю бокал легкого вина и засахаренные фрукты, но тот лишь небрежным жестом отослал его прочь.

Тайко-Сид словно бы невзначай скользнул взглядом по своему гостю. Одежда того была простой. Шелк, из которого была пошита рубашка, стоил, конечно, безумных денег, но в остальном... Словно и не собирался боярин Родослав на главный городской праздник этого лета! Сам Тайко-Сид одевался также: удобно и просто. Его в Годруме знали и так - ему незачем было заявлять о своем богатстве во всеуслышание. Боярин Родослав поступал также? Взгляд адмирала зацепился за плащ, брошенный на спинку кресла, а точнее на брошь-фибулу, предназначенную скреплять его ворот. Серебристый металл, очень простая форма, никаких завитушек и вензелей, огромный темный ослепительно сверкающий камень - черный бриллиант размером с ноготь большого пальца. Причем, с ноготь большого пальца самого Тайко-Сида! Боярину Родославу незачем кричать о своем богатстве? Да уж.

Кстати и на одежду раба тоже стоило посмотреть - сапоги, вместо положенных сандалий, холщовые штаны и шелковая рубашка. Ткань, конечно, попроще, чем у его хозяина, но все же! К тому же рубашка была с длинными рукавами и воротником-стойкой, закрывающим шею. Боярин Родослав не просто одел своего раба как свободного, он еще и позволил ему скрыть ошейник!

- Что тебя так заинтересовало, почтенный Тайко-Сид? - боярин Родослав проследил взгляд адмирала. В его голосе, очень низком и немного хрипловатом, явно звучала улыбка, не добравшаяся, правда, до глаз. - Эта забавная игрушка? - он указал на шкатулку с платками.

- Твой раб, - Тайко-Сид постарался добавить в свой голос той же шутливой беззаботности. Выдавать раба за свободного считалось серьезным оскорблением. С другой стороны, его гостю, знатному боярину из далеких северных земель, позволено многое, хотя бы потому, что он не годрумец. Вот и думай, Тайко-Сид, чего хотел твой гость: намеренно оскорбить тебя? Или он действительно просто не знает местных обычаев? А портить с ним отношения из-за глупости не хотелось бы. - Он скрывает свой ошейник, - совсем шутливым тон не получился.

- Мой кто? - изящная темная бровь приподнялась, изобразив искреннее недоумение. Родослав перевел взгляд с хозяина ложи на парня, что пришел вместе с ним. И тот словно зеркало повторил жест своего хозяина. Потом вздохнул, словно эта сцена повторялась уже не в первый раз, и принялся расстегивать ворот рубахи, раздвинул края шелковой ткани достаточно для того, чтобы Тайко-Сид увидел: ошейника на нем не было.

- Лука - не раб, - пояснил боярин. - Он один из моих людей.

- Тогда почему он тебе прислуживает?

На этот раз вздохнул сам боярин:

- Он не прислуживает. Он служит у меня.

- Не понимаю! - Тайко-Сид даже не пытался скрыть своего недоумения.

- А я не понимаю, почему вы, южане, окружаете себя таким количеством рабов, почему верите в их преданность? - тон боярина ничуть не изменился: все то же легкое любопытство с оттенком дружелюбной улыбки. Но Тайко-Сид не был бы пиратским адмиралом и одним из правителей Годрума, если бы не умел понять, когда его собеседник говорит серьезно.

- Мы считаем, что это унизительно для свободного человека прислуживать другому свободному человеку, - осторожно проговорил он.

- Ты считаешь себя униженным в чем-либо, Лука? - боярин Родослав обратился к своему... слуге?

- Это честь для меня служить вам,.. боярин! - светловолосый парень на долю секунды запнулся перед тем, как произнести "боярин", словно задумался, как обратиться к своему господину. Но даже внимательный Тайко-Сид не заметил этого, потому что Родослав заговорил вновь:

- В моем доме нет ни одного раба! Меня окружают только те, кто хочет быть рядом со мной, кто сам это выбрал! Только им я доверяю.

А Тайко-Сид вдруг вспомнил, какие слухи ходили о его сегодняшнем госте по городу. О странном северном боярине и его не менее странных людях. Кажется, Тайко-Сид начинал узнавать что-то по-настоящему интересное. Беловолосый парень застегнул воротник рубашки. Тайко-Сид машинально следил за этим движением, задумавшись о своем. А парень усмехнулся. На долю секунду между его губ мелькнули два ряда белоснежных длинных и очень острых клыков! Совсем не человеческих... Тайко-Сид вздогнул и попытался присмотреться повнимательнее, но парень уже отступил за спину господ, чтобы не мешать им видеть арену, на которой как раз начиналось новое представление.

На плечи и грудь Зан надела что-то вроде воротника - сложную конструкцию из металлических пластин. Плотные стальные лепестки привычной прохладной тяжестью легли на обнаженную кожу, немного не дойдя до верхнего края кожаного корсета. А на шее была своя защита, не снимавшаяся, даже когда Зан уходила с арены, - рабский ошейник. Уже давно не просто полоска мягкой кожи, не только знак ее принадлежности. Простую кожу заменило светлое золото - полоса высотой в целых три эцба. Год назад она получила из рук старшего надсмотрщика этот особый знак. Тяжелое украшение. Дорогое. Далеко не у каждого свободного нашлось бы столько денег, сколько хозяева цирка потратили на него. Зан не знала, сколько она сама может сейчас стоить, но после этого хотя бы догадывалась.

А новый ошейник очень даже неплохо защищал от возможных ударов в шею. Зан поняла это сразу. Она усмехнулась тогда, представив, как понравятся старшему надсмотрщику глубокие царапины на дорогом украшении - золото все-таки мягкий металл. Она усмехалась и сейчас, снова вспомнив это: действительно не понравились! Особенно с учетом того, что ее противника угораздило попасть прямо по гравировке, изображавшей герб годрумского цирка. А спросить после окончания боя было уже не с кого...

Ошейник, конечно, заново отшлифовали, и герб подправили. Потом делали это еще пару раз. Причем последний - совсем недавно. Так что сегодня ее "украшение" блестело и сияло совсем как новенькое, даже герб. Герб, кстати, представлял собой изображение головы хищной птицы с распахнутым клювом. Вообще птицы были на гербах множества знатных домов Годрума, ведь именно с этими хищниками, внезапно падающими с неба на беззащитную жертву, и ассоциировали себя пираты. Впрочем, птица на цирковом гербе самой Зан больше всего напоминала падальщика. Она не говорила об этом никому, даже Али-Хазиру: конечно, рабыне-гладиатору полагалось думать больше, чем рабыне для утех, но не настолько же?!

А еще новый широкий ошейник закрывал один из шрамов на теле Зан. Собственно их и было-то всего два и оба на шее, с левой стороны: один оказался под ошейником, а второй прямо над ним, как раз на том самом месте, где под нежной кожей билась синеватая жилка. Тонкие, белые, почти не видимые. Их никто и не замечал кроме самой Зан. Их не замечала и она сама, пока жила в Догате, в школе для рабынь. Все изменилось только здесь в Годруме, когда ее кожа после постоянного пребывания на солнце потемнела от загара. Конечно, она по-прежнему оставалась очень светлой, намного светлее, чем у местных жителей, но все-таки загорела достаточно, чтобы на ней проявились тонкие белые ниточки шрамов - единственных шрамов на ее теле.

Зан не пыталась их скрывать. Хозяин оставил на ней глубокие отметины. Куда уж там каким-то шрамам?! Никто не замечает вокруг и не пристает с расспросами - уже достаточно! Недоумение окружающих вызывало другое: почему эти шрамы по-прежнему оставались единственными. Зан видела рабов, проведших по столько же боев, сколько и она. Их кожа была покрыта страшными рубцами: по одному, а то и по несколько новых после каждого выхода на арену. Только на ней все полученные раны заживали, не оставляя никаких следов, да еще и затягивались в несколько раз быстрее! Али-Хазир вначале заинтересовался. Зан сказала, что не знает, почему так. Али-Хазир усомнился. Зан предпочла промолчать. Али-Хазир решил оставить ее в покое: в конце концов, рабыня с красивым молодым телом нравилась публике гораздо больше, чем рабыня с телом изуродованным. А уж то, что ей не приходилось подолгу восстанавливаться после каждой травмы, пропуская бои, было и вовсе замечательно.

Поверх воротника из стальных пластинок Зан прикрепила наспинные ножны, сначала правые, потом левые. Широкие ремни крест-накрест легли через грудь. Зан привычным движение подтянула пряжки, подергала за ремни, проверяя, надежно ли они закреплены, не перекосятся ли в самый неподходящий момент. От этого зависело, насколько легко и быстро она сможет вытащить из них оружие. Что еще нужно для успеха гладиатору?

Умение им владеть. Разным. Самым сложным и необычным. За пять лет в догатской школе Зан пришлось изучить множество разных наук, в годрумском цирке ее учили владению оружием. Али-Хазир не жалел на это ни времени, ни ее сил, ни собственных. Он знал: молодая смазливая рабыня понравится зрителям, но еще больше им понравится рабыня вооруженная.

На арене годрумского цирка начиналось новое представление. В нем друг против друга должны были сойтись двадцать рабов, разделенных на две команды. Одни были вооружены копьями и продолговатыми щитами, у других были круглые щиты и мечи. Еще у каждого из гладиаторов на правой руке были повязаны куски ткани красного или синего цветов.

- Это что-то вроде опознавательных знаков? - поинтересовался боярин Родослав у пиратского адмирала Тайко-Сида, в ложе которого на трибунах годрумского цирка они сейчас и сидели. Гость все-таки принял угощение - стакан охлажденной воды - и теперь сделал из него небольшой глоток.

- Да, - пожал плечами Тайко-Сид, наблюдая, как на арене рабы выстраиваются в две шеренги друг напротив друга. Скоро главный распорядитель боев - известный всему Годруму надсмотрщик Али-Хазир подаст знак, и они бросятся в атаку. - Сейчас их, конечно, еще можно отличить по оружию, но потом такая свалка начнется, - Тайко-Сид махнул рукой. - Да вы сами увидите!

Откровенно говоря, он не очень понимал, как ему следует себя вести: он не знал, бывал ли его гость когда-либо раньше на гладиаторских боях. Насколько подробно ему следует объяснять правила, чтобы с одной стороны не показаться навязчивым, а с другой не проявить невнимание к гостю?

Сигнал к началу был подан. Рабы бросились друг на друга, что-то громко закричав, очевидно чтобы подбодрить самих себя. Толпа на трибунах в ответ завопила еще больше. Им уж точно было веселее, чем рабам на арене.

Тайко-Сид покосился на своего гостя: как тому нравится представление. А лицо боярина Родослава ничуть не изменилась. Он смотрел на арену все также, словно там и не было двух дюжин рабов, режущих друг друга. Две человеческие стенки столкнулись. Крик сменился звуками глухих ударов оружия о щиты, звоном металла о металл, предсмертными хрипами, алой кровью, брызнувшей на белоснежный песок...

- Я слышал, что рабов-гладиаторов иногда выкупают? - поинтересовался боярин Родослав. Он произнес это, не повернувшись к адмиралу. Просто поднес к губам стакан с ледяной водой и сделал из него еще один небольшой глоток. Взгляд его не отрывался от происходящего на арене. Совершенно равнодушный взгляд. Хотя кто его разберет, что там, в этих глазах, в которых даже зрачка от радужки не отделить?! - Тех, кто хорошо дерется, покупают матросами на корабли или даже охранниками, - продолжил он свою мысль.

- На самом деле такое происходит довольно редко, - покачал головой Тайко-Сид, удивляясь, чем мог быть вызван такой вопрос. - Цирк постоянно покупает много рабов, а вот продают из него лишь единиц. Да и то в основном инвалидов и стариков, которым только милостью Темных Богов удалось выжить!

- Почему? - в голосе боярина Тайко-Сиду почудилась нотка любопытства. - Люди, для которых сражаться - профессия. Среди них наверняка есть стоящие бойцы. Почему бы не использовать их с большей пользой, чем просто ради развлечения? - он по-прежнему смотрел на арену, как будто был по-настоящему увлечен кровавым зрелищем, словно один из тех простолюдинов, что вопили на трибунах вокруг почетных лож. Но они-то вопили, а он задавал вопросы. Сложные. Тайко-Сид поморщился.

- Посмотри на них! - он указал на арену. К этому моменту на ногах осталось лишь пятеро рабов: четверо с красными повязками на руках и один - с синей. Четверо, окружившие одного, и один, еще пытающийся отбиваться. - А ты бы сам купил кого-нибудь из них? Нет, я помню, - Тайко-Сид остановил боярина, хотевшего возразить - ты не держишь рабов. Но если бы это было не так? Посмотри: до сегодняшнего дня они ведь были знакомы, жили в одной клетке, вместе ели, вместе тренировались, может быть, даже друзьями друг друга считали. А потом им надели на руки одним синие повязки, а другим красные, дали оружие и сказали идти убивать друг друга. И они пошли убивать! Ты бы взял такого на свой корабль? На один корабль с собой!

На арене последний раб с синей повязкой упал, разрубленный мечом чуть ли не пополам, а оставшиеся четверо принимали восторженные крики публики. Наверное, заслуженные.

Боярин Родослав отвернулся от арены, наконец-то переведя на своего собеседника отсвечивающие алым глаза.

Отсвечивающие алым?!.. Нет. Никакого алого. Сплошная чернота. Обычные темные глаза! Тайко-Сид заставил себя успокоиться и даже продолжить:

- Вот эта четверка, - он указал на арену. - Сегодня они дрались вместе и выиграли. Они одна команда. Но если сейчас старший надсмотрщик прикажет им развернуться и начать сражаться друг против друга, они сделают это! Ни на секунду не задумавшись!

- Что, неужели гладиаторы никогда не отказываются сражаться? - поинтересовался Родослав и уточнил с легкой насмешкой в голосе. - Ну, хотя бы не пытаются отказаться?

- Практически нет, - Тайко-Сид брезгливо пожал плечами. - Я же говорю - рабы.

Боярин Родослав усмехнулся на этот раз уже открыто.

- И ты еще удивлялся, почему я предпочитаю обходиться без них!

Зан согнула руки в локтях, проверяя, не мешают ли доспехи. Доспехи сидели хорошо. Правильно, то есть не сковывая движений. Мастерам, делавшим их для рабыни, пришлось немало повозиться, подбирая и придумывая нужную конструкцию, прежде чем она осталась довольна. Зан считала: защита защитой, но только пока она не мешает ей двигаться. Прямого удара здоровенного мужика в два раза тяжелее ее она все равно не выдержит хоть в доспехах хоть без них, а вот если ей не хватит ловкости, чтобы увернуться, или скорости, чтобы ударить первой...

Следующую деталь своего "боевого" облачения Зан не любила. Точнее, она не любила ее вначале, пока не придумала, как использовать. А тогда, два года назад, Али-Хазир настоял на своем, напомнив, что Зан позволили самой выбрать себе обувь. Он мог бы и не напоминать, а просто приказать. Но старый надсмотрщик вообще был не из тех, кто просто отдавал приказы рабам, когда можно было доказать свою правоту. Или это Зан была не из таких рабынь, которым можно было просто приказать и забыть, будучи уверенным, что она все выполнит?

Зан сняла с вешалки плащ, сшитый из шкуры кахашинского леопарда. Хотя, "сшитый" - это несколько громко сказано: от шкуры в нем осталось гораздо больше, чем появилось от плаща! Распластанная шкура, четыре лапы, на которых даже когти сохранены, длинный хвост. Не было только головы - Али-Хазир решил, что капюшон будет уже лишним. Зан перекинула шкуру через левое плечо, лапы с помощью золотой застежки крепились на правом, а сама шкура свисала у нее за спиной.

Этого леопарда Зан убила сама. Наверное, поэтому Али-Хазир и настоял, чтобы она забрала себе эту шкуру: охотница, демонстрирующая свою добычу, нравится публике больше, чем просто охотница!

Зан уже не очень хорошо помнила тот бой. Он слился для нее с десятками других боев, что были позже, воспоминания расплылись, утратили четкость. Она помнила, что к тому моменту она уже четыре или пять раз сражалась на арене против людей - настоящих бойцов. Она всех их победила, и толпа на трибунах уже начала узнавать ее. И когда старший надсмотрщик объявил, что в очередном бою против нее выпустят не человека, а кахашинского леопарда, Зан... обиделась. Да, наверное, это странное, такое незнакомое чувство можно было назвать именно обидой. Она помнила, что в первый раз ее выкинули на арену как кусок мяса именно против зверей. Но сейчас она куском мяса уже не была! Она знала, что достойна большего, настоящих противников!

Зан попыталась объяснить это Али-Хазиру. Он, кажется, даже что-то понял. Он сказал, что леопард будет всего один. Он сказал, что ей дадут оружие. Он сказал, что ей понравится. Он не обманул.

Кахашинский леопард оказался достойным противником. Он был сильным, ловким и очень быстрым, и казалось, что когти на его лапах ничуть не короче кинжалов в ее руках. А еще он был кошкой, огромной и очень умной. В какой-то момент Зан поймала себя на мысли, что он напоминает ей тех, что когда-то давно пришли в ее родную деревню. Шкура леопарда была золотистой с коричневыми не то кружочками, не то пятнышками. Ничего общего с белоснежной роскошью в полночно черных разводах. Но разве в этом дело?

Зан убила его. Когда поняла, что перед ней на арене цирка всего лишь зверь. Там, в деревне, были Звери. И даже больше.

А плащ получился роскошным: легким и совсем не мешающим. Он струился за ее спиной, летел, когда она двигалась, а уж когда она дралась... Зан распорядилась нашить на край шкуры специальные заклепки с острыми шипами. А потом два месяца тренировалась, придумывая и отрабатывая удары, при которых плащ своим утяжеленным острым краем ударял бы по противнику. Проще всего получалось по ногам. Зан показала новый прием Али-Хазиру. Ему понравилось, но самой Зан нет: это было просто, а значит не интересно. Она осталась довольна, только когда у нее стало получаться попасть плащом в лицо противнику, по глазам. После особенно удачных ударов глаз у ее противника уже не оставалось.

Зан нравилось. К тому моменту она успела полюбить свой плащ, да и он уже не был просто плащом и даже не просто трофеем. Оружие. Вообще ничего, не являющегося оружием или защитой, на Зан, когда она выходила на арену годрумского цирка, не оставалось. А по поводу плаща недовольны (правда, исключительно молча) были только рабы, приставленные к ней следить за доспехами: им приходилось его чистить после каждого боя. А отчистить леопардовый мех - это вам не стальные доспехи тряпочкой протереть!

Зан вынула две длинные шпильки, удерживавшие пучок на затылке, и распустила волосы поверх плаща. Никто из рабов-гладиаторов больше не носил таких длинных волос. Большинство людей, кому регулярно приходилось сражаться, вообще предпочитали брить голову наголо. Зан знала, что так делали не только рабы-гладиаторы, но и воины из свободных: считалось, что за длинные волосы противнику очень удобно тебя схватить. Али-Хазир когда-то и ей предложил их обрезать. Зан вспомнила надсмотрщицу из догатской школы. Она была воином и регулярно сбривала волосы, демонстрирую всем идеально гладкий череп, даже не смотря на то, что достойных противников для нее давно уже не было. Зан отказалась. Али-Хазир не стал настаивать: в конце концов, он ведь намеревался продемонстрировать публике нечто по-настоящему необычное.

Зан подошла к зеркалу, установленному возле одной из стен. Огромное, в целый человеческий рост - дорогая вещица, даже для пиратского Годрума, привыкшего к показной роскоши, - еще одно свидетельство того, что она отнюдь не простая рабыня.

Волосы Зан густой волной сияющее-светлого серебра спускались ниже бедер. На ярком годрумском солнце, когда она выходила на арену, они казались слегка золотистыми, но сама Зан знала, волосы какого именно цвета достались ей от матери. Редкий оттенок. Даже для севера Махейна* [*Махейн - одно из Вольных Княжеств. Вольные Княжества - группа небольших независимых государств, расположенных на севере материка. Непосредственной границы с Годрумом не имеют].

Основная масса ее волос оставалась распущенной, но отдельные пряди, выбранные, казалось, без всякой системы, были заплетены в тонкие косички, закрепленные на концах кожаными ремешками. Их заплетанием Зан занималась еще с самого утра, сразу, как проснулась, до того, как рабы принесли воду для ее ванны. Сейчас оставалось прическу только закончить. Зан раскрыла ларец, установленный на небольшом столике, и принялась, выбирая одну за другой прикреплять к косичкам прямо поверх полосок кожи металлические подвески. Каждая подвеска была около тефаха* [*Тефах - мера длины, равная ширине ладони, то есть примерно 7,4 см.] в длину, не слишком тяжелая, но зато с острым кончиком и гранями.

Да, за длинные волосы твой противник, конечно, может схватить тебя. Но к Зан для этого сначала придется подобраться! В общем, волосы были не хуже плаща. В смысле: ничуть не менее полезны.

Пиратский адмирал Тайко-Сид взял с подноса, предложенного ему рабом, очередной бокал белого охлажденного вина - прекрасный напиток в жаркий день. Он думал о том, что сказал ему его гость - боярин Родослав - о том, что можно жить, не имея в своей собственности ни одного раба. Тайко-Сид, конечно, знал, что в северных Вольных Княжествах рабство распространено намного меньше, чем в его родном Годруме, но чтобы настолько?! Он мог себе представить, что охранники будут свободными, что просто вольнонаемными работниками станут его лекарь и портной. Но как быть с теми, кто прислуживает в его огромном поместье? А рабыни в его гареме? Интересно, а как сам Родослав решил эту проблему? Не может же он обходиться без гарема?

- Я хотел у тебя спросить... - Тайко-Сид повернулся к своему гостю, решив задать так заинтересовавший его вопрос.

- Да? - боярин отставил на столик стакан с ледяной водой, опустевший едва ли наполовину.

"Впрочем, наверное, может", - решил адмирал.

- Как тебе последнее представление?

Родослав взглянул на арену так, словно успел уже забыть, что там происходит. А на ней как раз заканчивалось самое масштабное из сегодняшних зрелищ: какая-то историческая инсценировка с огромным количеством рабов, колесницами и даже подобием укреплений, которые гладиаторам пришлось брать. Чем они не слишком-то успешно и занимались последние полчаса.

- Год назад, когда я был в Догате, там как раз входили в моду такие инсценировки, - проговорил боярин Родослав. - Я помню, считалось особым шиком поставить гладиаторское представление как можно ближе к реальному историческому бою, - он усмехнулся. - Я вижу, эта мода докатилась и до вас. Неужели даже в Годруме верят, что настоящая драка может быть красивой?

Тайко-Сид поморщился: "Али-Хазир обещал, что зрелище будет впечатляющим. После того, как назвал его стоимость!"

- Красоты здесь не больше, чем в любом другом гладиаторском бою, - пожал плечами он. - Но, по крайней мере, исторические факты восстановлены весьма точно. Колесницы делались вручную по старым чертежам, да и костюмы...

- А какое сражение они здесь пытаются разыграть? - поинтересовался Родослав. - Я, может быть, не очень хорошо разбираюсь в годрумской истории... - он спрашивал вполне серьезно, но почему же Тайко-Сиду чудились насмешливые нотки в низком хрипловатом голосе?

- Взятие Россы - этивийской столицы - войсками Салевы, - ответил он.

- Хм? - боярин еще раз задумчиво оглядел происходящее на арене. - Если мне не изменяет память, это сражение произошло около двухсот пятидесяти лет назад?

- Да.

- И вы говорите, что чертежи колесниц сохранились с тех времен, и мастера не поленились и воссоздали их специально для этого представления?

- Да, - адмирал кивнул, уже чувствуя, что его гость к чему-то клонит. Еще бы знать, к чему?

- А никому не пришло в голову съездить в Этиву? Росса по-прежнему стоит на том же месте, что и двести пятьдесят лет назад: на берегу высоченного холма в излучине двух рек! К ней не то что на колесницах, к ее стенам даже просто верхом не подъехать! Последний дневной переход до Россы салевской армии пришлось проделать пешком и также, силами пехоты, ее и брать. И кстати... - боярин Родослав небрежно махнул рукой в сторону арены. На ней рабы, изображавшие защитников этивской столицы, камнями, длинными копьями и растянутыми цепями сумели опрокинуть колесницы и окружили выбитых из них "салевцев", которые, сразу же став совершенно беспомощными, уже сдавались и просили зрителей сохранить им жизни. - И кстати, - продолжил боярин, - двести пятьдесят лет назад салевцы город взяли.

Он протянул руку к столику, на котором были разложены шелковые платки, и, выбрав черный, перекинул его через край ложи.

- Глупости все это, - произнес он. - Какие вы, люди, странные: просто смерти вам уже недостаточно.

Зан снова вернулась к стойке возле кровати и на секунду замерла. Все, что она делала до этого, было рутиной, но каждый раз, когда ей предстояло прикоснуться к оружию, она испытывала странное благоговение, как тогда, в самый первый раз.

Что самое важное для раба-гладиатора? Большинство тех, кто выходил на арену годрумского цирка, считали, что главное - иметь свое личное оружие. Зан соглашалась с ними, не раздумывая!

Вначале Али-Хазир учил ее драться на деревянных мечах. Зан послушно выполняла все упражнения, но считать деревянные палки оружием?! Конечно, и им можно было убить, если хорошенько размахнуться и стукнуть посильнее! Зан усмехнулась. Но те приемы, которые пытался вложить в ее тело старший надсмотрщик, они были красивыми и требовали правильного владения своим телом и правильного оружия - настоящего оружия!

В тот день, когда Али-Хазир впервые позволил ей взять в руки стальной меч, Зан почувствовала себя свободной!

Свободной? Рабыня-гладиатор, рискующая своей жизнью на потеху толпе? Зан знала, что это звучит смешно. Она бы и сама посмеялась, но она не привыкла отмахиваться от собственных ощущений. Каждый раз, когда она выходила на арену и вынимала из ножен клинок, она была свободна.

Али-Хазир изначально разрабатывал для Зан особую манеру боя. Он знал, что девушка, даже несмотря на то, что на самом деле она гораздо сильнее, чем кажется на вид, никогда не сможет драться, использую те же приемы, что и здоровые мужчины, полагавшиеся на силу своего удара. Поэтому ей нужна была своя система. И никакого щита. Старший надсмотрщик сказал: если ты научишься драться достаточно хорошо, твой меч сумеет защитить тебя, если нет - тебе и щит не поможет. Зан согласилась: ей заранее не нравилась идея таскать за собой по арене здоровенную тяжесть.

Правда, скоро выяснилось, что и большинство мечей из оружейных годрумского цирка слишком тяжелы для нее. Тогда Али-Хазир нашел для нее кинжалы. Два кинжала довольно длинные, почти в локоть длиной, они были совершенно одинаковыми. Большинство бойцов, если и отваживались на двуручный бой, выбирали для себя старшее и младшее оружие: для правой и для левой руки. Но Зан обеими руками владела одинаково! Али-Хазир был доволен! Толпа на трибунах, впрочем, была довольна тоже.

Но это еще не было ее личным оружием. Зан нравились ее клинки, но в глубине души она всегда мечтала о чем-то большем. Правда, поняла она это только в тот день, когда Али-Хазир вызвал ее к себе и сказал, что специально для нее пригласил в цирк купцов, привезших оружие. Купцы приехали не откуда-нибудь, а из Махейна.

Старший надсмотрщик уже давно выяснил, откуда родом его рабыня. А может быть, выбор пал именно на этих купцов просто потому, что махейнские кузнецы славились лучшими мастерами на всем материке. Зан не спросила. Али-Хазир не объяснил. Но ей показалось, что старый надсмотрщик очень внимательно наблюдал за ней. Зан не возражала: при виде купцов, светловолосых и бородатых, при звуках их мягкого северного выговора... она не почувствовала ничего.

А что она должна была почувствовать? Просто свободные люди, просто купцы... Совсем иное впечатление произвело на нее оружие, разложенное перед ней.

Зан внимательно рассматривала его стальную смертоносную красоту, изучала, прикасалась, брала в руки, взвешивая и оценивая балансировку. Заезжие купцы и сам Али-Хазир смотрели на нее с немым изумлением. Они-то думали, что им придется объяснять ей и советовать! Откуда девчонка, которую пять лет учили как рабыню для утех, могла разбираться в качестве оружейной стали?!

А Зан и не разбиралась в том смысле, в каком разбираются профессиональные оружейники. Она просто спрашивала, и сталь отвечала ей, а она понимала. Наверное, так когда-то разговаривал с металлом ее отец, не зря же слава о его мастерстве разлетелась далеко за пределы их деревни. Слишком далеко. Зан запретила себе вспоминать. Сейчас и здесь ей нужно было просто выбрать себе оружие. Такое, чтобы показалось публике достаточно эффектным? Ну уж нет! Оружие предназначено только для нее. А публике она уж как-нибудь сумеет понравиться!

Зан остановила свой выбор на норле. Точнее, тогда она еще не знала, как называются эти две узкие стальные полосы в полтора амма длиной, скрепленные между собой удобной рукоятью почти в три тефаха. Зан, уставшей от коротких кинжалов и необходимости постоянно беспокоиться, не подпустила ли она противника слишком близко, этот своеобразный смертоносно острый шест понравился в первую очередь именно своей длиной - почти в человеческий рост. А уж когда Али-Хазир показал ей, как после легкого нажима рукоять с тихим щелчком распадается на равные половинки, а норла превращается в два длинных прекрасных меча, Зан только усилием воли удержала себя, чтобы прямо сейчас не выхватить свою новую любимицу у него из рук и не отправить тренироваться!

И еще она была легкой. Сталь была настолько высокого качества, что неизвестный мастер смог позволить себе сделать клинки очень тонкими. Они слегка дрожали, словно трепетали, при каждом замахе. Прекрасная, длинная, тонкая, изящная - то, что нужно было для Зан!

Вообще-то норла сразу привлекла ее внимание среди всего разложенного товара: было в ней что-то странное и, пожалуй, даже неуместное - оружие, встречавшееся только среди кочевников из далеких южных степей... Далеких и южных даже по отношению к Годруму! Что уж говорить о Махейне? Откуда же северный купец мог узнать о существовании подобного орудия убийства? Почему он решил изготовить его?

Но эта чуждость и нарочитая неправильность как раз и была тем, что привлекло Зан в норле. Словно она нашла в ней частичку собственной потерянной души. И за прошедшие годы это ощущение ничуть не стало слабее. Может быть, поэтому она каждый раз замирала в нерешительности, прежде чем прикоснуться к ней, словно боялась, что стальное чудо исчезнет под ее рукой?

Зан заставила себя встряхнуться и решительно взяла оружие с подставки. Хранилась норла в разобранном виде, и носила в ножнах Зан ее также. А дралась? По-разному. Соединить две рукояти в одну или снова разъединить их было так просто и так быстро! И противник никогда не знал, что встретит его в следующее мгновение: два длинных меча или один очень длинный шест. Публика любит неожиданности!

Зан плавно опустила обе части норлы в ножны за своей спиной. Потом потянула назад, попробовав, плавно ли они выходят. Осталась довольна.

Ну вот, кажется, все. Зан почти готова. Осталась лишь одна совсем незначительная деталь. Наверное, единственная часть ее снаряжения, не несущая никакой функциональной нагрузки - простая дань толпе на трибунах, которая любит таинственность.

Зан вернулась к столику возле зеркала, взяла с него замшевую коричневую маску и закрепила у себя на лице: две тонких тесемки по бокам прошли за ушами, а декоративная золотая цепочка легла сверху головы, как раз по пробору между волосами. Пряди волос Зан вытащила из-под завязок, чтобы прикрыть их.

Маску придумал Али-Хазир. Он сказал, что немного таинственности вызовет к ней еще больший интерес. Мягкая коричневая замша закрывала ее лоб, нос и щеки, не доходя до подбородка и оставляя открытыми ее губы, которые так почему-то начинали казаться более пухлыми. Маска не мешала Зан ни видеть, ни говорить. По ее мнению, она и ее облик не сильно изменяла. Большинство ее противников, с которыми ей приходилось встречаться на арене, видели ее в коридорах годрумского цирка, поэтому тоже прекрасно узнавали ее. Да и как не узнать? Второй такой в Годруме не было! А вот публика за три прошедших года так и не увидела лица своей любимицы. Это подогревало интерес - Али-Хазир оказался прав. Сама Зан и не пыталась понять его логику и уж тем более толпы: тело слишком красивое, чтобы его скрывать, а лицо - слишком красивое, чтобы показывать?

Пять лет в годрумской школе маленькую рабыню учили, как соблазнять мужчин. Она ничего не забыла из тех уроков, она просто применяла сейчас свои знания в несколько иной области! Зан не боялась демонстрировать свою красоту и выглядеть привлекательной: толпа на трибунах всегда достаточно далеко от нее. Они могут только смотреть, а для тех, кто решит попробовать прикоснуться, у нее всегда найдется ее норла!

Боярин Родослав, почетный гость Тайко-Сида, вывесил черный платок, приговаривая два десятка проигравших рабов к смерти, и самому адмиралу тоже ничего другого не оставалось. Не оскорблять же своего гостя, выражая другое мнение?!

Второй черный платок, появившейся на перилах почетной ложи, был уже вполне достаточным приговором. Тайко-Сид - устроитель сегодняшних боев: ему и решать. Впрочем, и остальные зрители, похоже, не собирались возражать: "салевцы" проявили себя не слишком-то доблестными бойцами.

Тайко-Сид вздохнул: добивание гладиаторов на арене теперь займет какое-то время. Определенно, сегодня он еще не видел ничего по-настоящему интересного!

- Не знал, что ты увлекаешься историей? - поинтересовался он у боярина Родослава, пытаясь восстановить прервавшийся разговор.

- Нет, не особенно, - возразил тот. - У меня в этой жизни только одна страсть - оружие!

- А, - Тайко-Сид изобразил понимание. - Вот откуда ты знал о колесницах!

- Нет, - Родослав еще раз покачал головой, усмехнувшись. - Я предпочитаю благородную сталь!

- В Годруме ты уже успел прославиться, как поставщик самого лучшего оружия! - на этот раз адмиралу пришлось приложить усилие, чтобы испытываемое им раздражение не проскользнуло ни в голосе, ни в словах. До того, как в городе появился этот северный боярин, все богатые годрумцы покупали оружие только у него!

- Просто я везу оружие напрямую из Махейна, - Родослав пожал плечами, словно не обратив внимания ни на похвалу, ни на то, что скрывалось за ней на самом деле. - Сам знаешь, таких мастеров, как там, нигде больше не найти!

- А еще уже ходят легенды о твоем собственном клинке, - Тайко-Сид выразительно покосился на меч, висящий у бедра боярина. Родослав переложил ножны с клинком к себе на колени, медленно провел рукой по уже немного вытертой бархатной отделке, по очень простой, обвитой кожаными ремешками рукояти.

- Если все оружие - моя страсть, - проговорил он, - то это... У меня нет слов, чтобы выразить... - адмирал молчал, ожидая продолжения, но его гость вдруг усмехнулся и закончил уже совсем иным тоном. - Иногда я становлюсь просто на диво сентиментальным!

- А могу я взглянуть на него? - осторожно поинтересовался Тайко-Сид. Он не преувеличивал, когда говорил, что об этом клинке в городе чего только не рассказывают. Даже то, что это последнее творение какого-то великого мастера. И сейчас он не собирался упускать такого прекрасного шанса лично взглянуть на него.

Родослав задумчиво посмотрел на адмирала, потом перевел взгляд на меч, лежавший у него на коленях, и медленно покачал головой.

- Извини, но думаю, это не лучшая идея. Когда-то на севере Махейна существовала легенда: если ты обнажил меч, то должен непременно пустить его в дело. А любоваться им, как каким-нибудь пустым украшением, оскорбление для благородного клинка! - он взглянул на Тайко-Сида. - Надеюсь, ты не сочтешь это невежливостью с моей стороны?

Адмирал поспешил покачать головой, а сам подумал, что когда боярина называли странным человек, это, пожалуй, было еще преуменьшением!

- А знаешь, - Родослав вдруг усмехнулся, - главное в клинке - дать ему напиться достойной крови! Хотя тому, чем дерутся здесь, даже это вряд ли поможет!

Рабы-прислужники укатывали с арены остатки колесниц, а вслед за ними уходили и победившие гладиаторы.

- Впрочем, при таких бойцах... - хмыкнул Родослав, а Тайко-Сид мог с ним только согласиться. Хотя, если верить Али-Хазиру, как раз сейчас должно было начаться нечто по-настоящему интересное! Все верно, вот уже поднимается решетка на дальнем конце арены. Тайко-Сид повернулся к своему гостю:

- Посмотрим, как тебе понравится это!

Для тех, кто решит прикоснуться к ней, у нее всегда найдется норла. Зан усмехнулась своему отражению в зеркале, и полюбовалась, как изгибаются ее губы под плотной коричневой замшей полумаски. Слишком мягкие на фоне рукоятей норлы за плечами. Слишком изящные для шкуры убитого ее руками леопарда, спадающей за спину. Слишком красивые для блистающей стали доспехов. Слишком...

"Кор-р-р-р и щелк-щелк-щелк", - раздалось за ее спиной. Зан обернулась. На ее постели на задних лапках, сложив на круглом животике передние и внимательно глядя на нее чуть выпуклыми темно-фиолетовыми глазками, сидел Кор - ее иглозубый сурикат. В двери ее комнаты для него был устроен специальный лаз, и он научился исчезать на ночную охоту и возвращаться по утрам совершенно бесшумно. Зан подошла к кровати и протянула зверенышу руки.

- Появился, наконец-то. А я уже думала: мне сегодня выходить без тебя! - она даже не пыталась придать голосу суровости. Какой смысл, если Кор с легкостью считывает ее эмоции, как и она его? Зверек ухватился передними лапками с длинными чуткими пальчиками за протянутые ему руки и по ним, а потом по меховому плащу, вцепляясь в него длинными острыми коготками (как ему удается не поцарапать ее кожу, Зан не знала до сих пор), взобрался на ее плечо и уселся там, обвив своим невозможно длинным лысым хвостом с пушистой кисточкой на самом кончике ее шею.

Зан последний раз кинула взгляд на свое отражение в зеркале. Да, вот теперь она совершенно готова. Она никогда не выходила на арену цирка без Кора. Когда он появился в первый раз, Али-Хазир очень удивился, но потом согласился, что это неплохая идея. Толпа на трибунах выла от восторга, увидев на плече рабыни жуткого уродливого и зубастого зверька. Ее тогдашний противник? Хм... Зан не успела спросить.

Они всегда выходили на арену только вдвоем. И каждый раз Зан знала, что для драки у нее есть не только ее собственное тело и ее оружие, но еще с десяток острых когтей и, наверное, сотня не менее острых зубов! И так было не потому, что она чего-то боялась или не умела. Просто Кор, как и ее норла, был потерянной частичкой ее собственной души! Потерянной и найденной. И неотделимой.

Рабыня-гладиатор - любимица годрумской публики шагнула за порог комнаты: через полчаса ее выход на арену.

Али-Хазир ждал ее в конце коридора, возле самой решетки, отделявшей его от залитой ослепительным солнечным светом арены. Зан мельком взглянула на то, что происходило на ней. Предыдущее представление уже закончилось, и рабы-прислужники даже успели убрать тела проигравших гладиаторов, а теперь укатывали какие-то странные транспортные средства, напомнившие Зан древние колесницы. Впрочем, все это происходило на дальнем конце арены, и расстояние не давало ей разглядеть все как следует, а здесь, возле этих ворот, они с Али-Хазиром были одни. Ну, еще пара младших надсмотрщиков возле ворота, подымавшего решетку, но на них Зан привычно не обращала внимания.

- Ты готова? - Али-Хазир оглядел ее придирчивым взглядом. Рабыня промолчала, лишь слегка развела руки в стороны, позволяя ему самому оценить степень своей подготовки. Она уже давно не была той маленькой девочкой, что попала в рабство, но по-прежнему предпочитала промолчать, когда не видела смысла в словах. Тем более что ее последний хозяин просто предпочел привыкнуть, больше не пытаясь переделать под себя характер своей рабыни. - Хорошо, - Али-Хазир удовлетворенно кивнул. - Не волнуйся: уже скоро твой выход. Я помню, что ты не любишь ждать.

- Ну, раз уж мы все равно ждем, Али-Хазир, - усмехнулась Зан, - может, раскроешь мне страшную тайну, кого мне придется убить сегодня?

Зан, рабыня, которую так обожала годрумская публика, всегда обращалась к старшему надсмотрщику только по имени. В первый день их знакомства ей было все равно, ударит он ее за непозволительную для рабыни наглость или нет, убьет или оставит в живых. А когда они встретились в следующий раз, она решила, что уже слишком поздно начинать звать его господином. Впрочем, в присутствии других рабов она все-таки делала это: разрушать авторитет старшего надсмотрщика никогда не входило в ее планы.

- Нет. Ты же знаешь, что не положено, - Али-Хазир качнул головой.

- Для других рабов делают исключения, я уверена.

Если честно, она и сама не понимала, зачем настаивает: не так уж ей и хотелось знать. За три года она привыкла выходить на арену, даже не предполагая, что ждет ее там. Вначале она действительно пыталась разузнать заранее, но потом ей это даже понравилось: она выходила и убивала, и ей не было разницы кого! Но сегодня она снова задала этот вопрос. А Али-Хазир не собирался отвечать:

- Других рабов не зовут "Звон Стали".

Зан прислушалась к реву толпы, раздававшемуся с трибун. Все верно, они уже знали, кто должен выйти на арену следующим, и словно удары огромного барабана, вздымалось и падало в воздух ее имя, выкрикиваемое тысячами голосов:

- Зан! Зан! Зан!

Имя как звон стали...

- За-а-ан!

Имя как звон клинков...

Рабыня отвернулась от решетки, словно так она переставала слышать.

- Мне все равно, как меня называют, что кричат: они - на трибунах. А на арене я всегда одна.

- Я помню, - Али-Хазир кивнул головой. - Ты, твой звереныш и оружие в твоих руках.

- И противник, посмевший выйти на мою арену.

- Сегодня все также. Ничего не изменилось, - они говорили, словно продолжая фразы друг друга.

- Я знаю, - Зан медленно прикрыла глаза, пряча их от ослепительного сияния белого песка на арене. - Поднимай решетку.

Али-Хазир усмехнулся и махнул рукой надсмотрщикам, замершим у ворота. Его лучшая рабыня. Его самая талантливая ученица. Он никогда, с самого первого дня, не пытался сломить ее, изменить характер, потому что дураком он не был! Зачем? Она и так убивает лучше всех!

Зан, как всегда не дожидаясь, пока решетка поднимется до конца, шагнула на арену. Али-Хазир не договорил. На арене - она, живое тепло Кора на плече, привычная тяжесть оружия в руках и безумная свобода, бегущая по жилам!

Адмирал Тайко-Сид и боярин Родослав одновременно оглянулись на ворота, через которые на арену шагнул новый гладиатор. И вместе с ними его заметили и другие зрители, и по трибунам, нарастая, покатился многоголосый восторженный вой: публика приветствовала свою любимицу!

- Ее называют Звон Стали, - улыбаясь, пояснил Тайко-Сид. Он был доволен, что теперь наконец-то сумеет предложить своему гостю достойное зрелище.

- Женщина? - недоверчиво уточнил боярин, вглядываясь в фигуру гладиатора, шагавшего через арену.

- Да. Как тебе?

- Ну, ее оружие сложно оценить, пока оно в ножнах, - Родослав усмехнулся, напоминая адмиралу, на чем остановился их разговор. - Как и самого бойца. Если честно, она выглядит не слишком-то внушительно.

Звон Стали как раз остановилась перед ложами и коротко поклонилась почетным гостям, как того требовал годрумский обычай. Поклон больше походил на кивок, но Тайко-Сид не обратил внимания на непочтительность рабыни, с удовольствием разглядывая ее саму. Кожаный корсет плотно облегал стройную фигуру, больше подчеркивая, чем скрывая, да и пластины доспехов прилегали друг к другу не плотно, выставляя напоказ нежную светлую кожу. Причем именно там, где она больше всего привлекала внимание: на внутренней поверхности бедер и рук, на груди... Длинные светлые распущенные волосы тоже не добавляли внушительности. Родослав прав: меньше всего она напоминала рабыню-гладиатора. Тайко-Сид видел таких: если не знаешь, что перед тобой женщина, от мужика не отличишь! А на личико этой длинноногой красотки адмирал не отказался бы взглянуть! Он уже не раз делал недвусмысленные намеки Али-Хазиру, но старший надсмотрщик предпочитал пока отмалчиваться.

Тайко-Сид мотнул головой, прогоняя ненужные мысли: он-то, в отличие от своего гостя, видел, как эта девчонка умеет драться!

- За последние три года она не проиграла ни одного боя, - произнес он. Боярин Родослав недоверчиво изогнул темную бровь, а Тайко-Сид продолжил. - Последние два месяца ее не выставляли, потому что не могли найти для нее достойного противника. Никто больше не хотел ставить против нее!

- Почему же сейчас она здесь?

Рабыня направилась к противоположному краю арены, чтобы поприветствовать зрителей, собравшихся там, и предоставив мужчинам возможность полюбоваться роскошным пятнистым плащом, струящимся за ее спиной, и оскаленной звериной мордочкой, выглянувшей из-под ее волос.

- Я обеспечил ей достойных противников, - Тайко-Сид улыбнулся, довольный собой. Он ждал, что боярин начнет расспрашивать его, но тот только выжидательно молчал. - Мы ходили к Патийским островам и встретили там местный корабль, - начал рассказывать адмирал. - Всего один корабль. А у меня было двадцать. Мы окружили их и предложили сдаваться. А они не просто отказались, а еще и первыми напали на нас! - он усмехнулся. - Представляешь, у них на борту даже товара особого не было! - пират сделал паузу, предоставляя своему гостю оценить его рассказ. Родослав кивнул, показывая, что слушает. - Они знатно дрались! Я дюжину своих там положил. А когда нам все-таки удалось захватить корабль, оказалось, что это и не купцы вовсе, а какой-то мелкий местный князек со своей дружиной. Он сам остался в живых и предложил мне за себя выкуп. Я уже хотел было согласиться: с его корабля нам никакой добычи взять не удалось. А потом я вспомнил, как он дрался, и об этой рабыне подумал. И решил, что свой выкуп он будет отрабатывать на годрумской арене!

Родослав вдруг рассмеялся:

- А ты хорош, адмирал! Посреди боевого похода думаешь о рабыне-гладиаторше!

Тайко-Сид, ничуть не обидевшись, рассмеялся вместе с ним.

- Зато теперь нас ждет достойное зрелище! Я выбрал самого князька и еще двоих лучших бойцов из его дружины! - он отсмеялся и закончил уже серьезно. - Я пообещал им свободу, если они победят. И я поставил на них.

- А она? - темные глаза боярина в упор посмотрели на пирата.

- Что она? - не понял Тайко-Сид.

- Если твои патийцы победят, они получат свободу, - пояснил Родослав. - А что в случае победы получит она?

- Ничего. Она же рабыня-гладиатор! - Тайко-Сид хотел произнести это с недоумением, но под пристальным взглядом непроглядно черных глаз недоумения не получилось.

- Сколько ты поставил? - поинтересовался боярин.

- Сотню золотых.

- Я ставлю сто пятьдесят. На нее. Если она проиграет - деньги твои. Если выиграет - ты отпустишь ее.

- Но ты ведь даже не видел моих бойцов! - воскликнул Тайко-Сид. Родослав лишь усмехнулся. - Я не понимаю, зачем тебе это нужно?

- Просто я сегодня еще не видел ничего по-настоящему интересного! - боярин протянул руку. Пиратский адмирал задумался на две секунды, а потом пожал ее.

Зан остановилась посреди арены и огляделась по сторонам. От этой, самой центральной точки, трибуны, полные зрителей, были уже довольно далеко. Достаточно далеко, чтобы она могла перестать обращать на них внимания. Зан медленно выдохнула, чувствуя, как хвост Кора щекочет полоску обнаженной кожи на ее предплечье. Она подумала было перейти на другой уровень зрения прямо сейчас, чтобы не тратить на это время потом, посреди боя. С другой стороны, нельзя сказать, что сделать это было так уж долго. За последние годы у нее было достаточно возможностей тренироваться, чтобы сейчас у нее получалось практически без усилий. Да и на своего противника сначала все же лучше посмотреть обычным взглядом. Зан еще раз огляделась по сторонам, гадая, из каких ворот он появится. И когда это произойдет? Ей приходилось прилагать усилия, чтобы просто стоять, по-прежнему спокойно опустив руки вдоль тела, и не вытаскивать норлы-мечи из ножен. Али-Хазир знает, как она не любит ждать!

Решетка на воротах справа от нее начала медленно подниматься вверх. Зан повернулась лицом в ту сторону. Пространство за воротами казалось черным провалом, и ей оставалось только ждать, когда ее противник шагнет на арену. Еще немного!

Она дождалась. Из ворот под лучи ослепительно сияющего солнца шагнул мужчина. Даже с отделявшего их расстояния в сотню аммов Зан смогла оценить, насколько он высокий и широкий в плечах. О таких принято говорить - мощный. И кожаная броня, плотно расшитая металлическими пластинками, только добавляла его фигуре массивности. Он был закован в нее весь - вплоть до латных перчаток, открытой оставалась только голова. Словно специально для того, чтобы зрители могли оценить широкое лицо с выдающимся вперед подбородком и длинные светло-серые волосы, собранные в высокий хвост на затылке. Зан мельком вспомнила, что такую прическу обычно носят патийские воины. Причем только те из них, кто уже успел прославить свое имя каким-либо достойным деянием. Вооружен мужчина был широким длинным мечом, не менее огромным, чем его хозяин.

Нет, Зан, конечно, знала, что Али-Хазир для сегодняшнего боя нашел для нее по-настоящему достойного противника. Но не перестарался ли он?

Вслед за первым мужчиной из ворот вышли еще двое, и только после этого решетка начала медленно опускаться. Зан молча выругалась, помянув Темных Богов. Эти двое ничем не уступали первому: высокие, мощные, закованные в кожано-стальную броню, вооруженные длинными мечами. Каждый из них был в два раза тяжелее Зан. А вместе они, наверное, раз в шесть сильнее!

Что ж. Она привычным движением закинула руки за плечи и вынула из ножен мечи-норлы. Улыбнулась, услышав такой знакомый тихий шорох. Кор на ее плече завозился и воинственно защелкал, скаля острые клыки. Похоже, не одна она думает, что будет интересно! Звон Стали шагнула вперед, навстречу своим противникам.

Испугалась ли она? Она, наверное, испугалась бы, если бы тот, самый первый, мужчина вышел один. Но раз их трое, это будет... Интересно!

А они тоже шли ей навстречу, так и держась небольшим клином: один на острие и двое по бокам и немного сзади. Зан успела отметить, что те двое на вид кажутся немного моложе первого, и их волосы, гораздо более короткие, свободно рассыпаны по плечам. Значит, она все угадала верно: именно первый - главный среди них. Уделим ему немного больше внимания!

Зан поняла, что перешла на бег, только когда леопардовый плащ хлопнул за ее спиной. И мужчина-патиец тоже побежал ей на встречу. За ним бросились и двое других, но они - на пару секунд позже. И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы первый вырвался вперед, оставаясь один. Не на много. Но ей много и не было нужно!

Они налетели друг на друга. Два тонких, гибких, казавшихся такими хрупкими клинка столкнулись с тяжелым мечом. Оплели, остановили. Патиец замахнулся сверху вниз безо всяких изысков. Он что, правда, надеялся разрубить ее одним ударом? Зан усмехнулась. Ему ничего не рассказали о ней. Или он просто не поверил, когда увидел ее! Если так ему недолго осталось: дураки на арене годрумского цирка не живут!

А мужчина ударил конечно без изысков, зато вложив в удар всю свою силу да еще и с разбега. Так что, расчет был не так уж и глуп: ни одна девчонка ее комплекции такой удар отразить не смогла бы. Мастерство там или не мастерство. Но отражать его Зан и не собиралась!

Полшага в сторону, влево, поворот вокруг своей оси. А клинки сдвигаются, словно лезвия закрывающихся ножниц. И меч патийца, по-прежнему зажатый между них, просто соскальзывает. Зан довершила разворот, оказавшись к мужчине чуть ли не спиной, и, вложив всю инерцию своего движения, двумя руками толкнула клинок патийца в сторону, со своих. Мужчину повело, утягивая весом собственного клинка, а Зан развела норлы в стороны. Сейчас все еще раз увидят, в чем преимущество парного оружия! Одна половина норлы - в левой руке, осталась блокировать возможный удар патийца, если тому вдруг удастся остановить движение, а правая рука уже привычным движением пальцев переворачивала рукоять в обратный хват. Она толкнула клинок назад над своим плечом, туда, где должно было находиться плечо мужчины, или даже его шея, если повезет. В любом случае, увернуться ему не успеть: он слишком тяжелый для этого!

Клинок прошел над ее плечом, распоров лишь воздух. Патиец увернулся!

Темные Боги! Не должны быть здоровые мужики такими верткими! Не должны, иначе хрупким маленьким рабыням приходится плохо!

Двое других патийцев подбежали к ним одновременно, и Зан повезло, что ударил из них только один. Второй побоялся задеть своего предводителя. Им там понадобится пара секунд, чтобы выйти на позицию, с которой они смогут нападать, не мешаясь друг другу.

Или не понадобится... Зан затылком почувствовала волну воздуха за спиной от стремительно приближающегося меча. Кто же там опять оказался таким быстрым?!

А патиец, что был перед ней, тоже атаковал совсем не просто. Сначала его меч шел почти горизонтально - обычный удар, направленный в шею. Но в последний момент мужчина вдруг резко изменил его траекторию, крутанув запястьем. И клинок обошел ее норлы, выставленные, чтобы блокировать высокий удар, и уже летел вбок и немного вниз. Подлый замах: если не пробьет доспех на животе, распорет незащищенную кожу на бедре.

И лишь доля секунды, чтобы соединить рукояти норлы, щелкнув хитрым замком, и чтобы крутануть получившийся шест, разворачивая перед собой сверкающую мельницу. Чтобы понять по звону металла, что меч патийца отброшен в сторону, натолкнувшись на призрачно плотную защиту.

И нет больше ни секунды, чтобы отразить удар, который сейчас обрушится сзади...

Кор метнулся с плеча. Не издав ни единого звука, как делал это всегда, когда дело доходило до настоящей драки. А Зан уже делала сальто в сторону - просто прыжок через голову, не касаясь руками земли. Уйти с траектории возможного удара. Хотя бы на пару секунд занять такую позицию, чтобы все противники оказались с одной стороны. Они конечно перегруппируются. Они умеют это делать - Зан уже успела понять! Но ей сейчас нужно было хотя бы такое призрачное ускользающее преимущество.

Зан приземлилась на ноги, еще в воздухе развернувшись лицом к своим соперникам, и вновь размыкая норлу на два клинка. Она еще успела заметить, как старший патиец стряхнул со своей руки Кора, когтями и зубами вцепившегося в кожаный доспех. Зверек отлетел в песок под ногами мужчин, но ни один из них даже не подумал добить его. Все они смотрели на Зан и шли к ней, расходясь полукольцом, стремясь окружить ее. Кор гневно защелкал, топорща шерстку на спине: его сочли недостойным противником!

"Ничего, меня они тоже, похоже, недооценивают!"

Зан не стала отступать: эти патийцы слишком хорошо выучены, ей все равно не удастся держать их всех с одной стороны. Она шагнула вперед. Правая рука поднята на уровень плеча, и норла-клинок смотрит вперед и немного вниз. Левая - возле бедра, и клинок направлен в сторону и верх. Защита? Нападение? Все вместе. Стальной смерч!

Мужчина напали на нее одновременно. О да, они были прекрасными воинами! Сильными, быстрыми, тренированными драться как одна команда. Три огромных меча, каждый длиннее, чем ее норлы-клинки. И тяжелее. И, кажется, ничуть не медленнее.

Или все-таки медленнее? Три против двух в ее руках, а она еще жива?

Зрители на трибунах выли от восторга. Разбирали ли они хоть что-нибудь? Могли ли отделить один удар от другого? Серебряная паутина клинков, налетающих друг на друга, сталкивающихся, скользящих лезвиями... Словно их не пять всего - на четверых человек. Их не может быть всего лишь пять! Фигуры мужчин, закованные в плотные доспехи. Высокие, огромные, слишком, невероятно, быстрые... Плотным кольцом. И не могут сомкнуться! Им осталось сделать всего один шаг, но та, что в центре, обжигает сильнее пламени.

За движениями девчонки не уследить. Никто больше не дерется так, как она! Ее клинки плетут немыслимый узор, каждую секунду меняя направление, успевая не только отражать удары трех мужчин, но еще и атаковать, проскальзывая между их мечей, находя щели в казалось бы непробиваемой обороне. Ее тело ни секунду не стоит на месте. Она двигается, перетекая из стойки в стойку. Она отклоняется, пропуская удары над собой, подпрыгивает, перекатывается по песку и вновь поднимается на ноги еще до того, как они успевают понять, что она упала! Плащ мечется за ее спиной, острыми жалящими крыльями взлетают и падают волосы. Губы приоткрыты, но плотная маска мешает разглядеть выражение ее лица. Боится ли она? Понимает ли, что ей пора испугаться? Ей не вырваться из зажавшего кольца. Но и им его пока не сомкнуть!

Толпа на трибунах выла от восторга. Такого боя можно было ждать вечность! Но Зан их не слышала. Клинки в ее руках сверкали смертоносным вихрем. И безумное, сжигающее душу чувство свободы бежало по венам. Здесь и сейчас только она была властна над собой! Свобода решить за себя: убить. Или свобода погибнуть!

Ей не пришлось даже прикрывать глаза - этого ей уже давно не было нужно. В долю секунды мир вокруг выцвел и тут же налился новыми красками, силуэты вокруг расплылись, обрастая цветными тенями. Она привычно шагнула на другой уровень зрения. Отметила сияние вокруг своих противников: бледно-зеленое у двоих младших и ярко желтое у старшего патийца. За прошедшие годы она успела заметить, что именное такое бывает у самых лучших бойцов. Желтое свечение было когда-то у Эзры. Ну, так она танцевала!

Воздух наполнен сияющим перламутром, таким густым, что остается лишь удивляться, как людям удается им дышать! Ярко-рыжее сияющее кружево Кора на самом краю восприятия. Он привычно не лезет под ноги к дерущимся гладиаторам, ожидая сигнала от хозяйки.

"Сейчас!"

Когда-то, чтобы сказать что-нибудь Кору, ей нужно было ловить нити перламутра, плывущие в воздухе, соединяться с ними собственным кружевом и по ним отправлять послание зверенышу. Наверное, впрочем, она и сейчас проделывала все то же самое. Хорошо, что ей уже не требовалось над этим задумываться. Три клинка против двух твоих - серьезный отвлекающий фактор!

Кор метнулся к тому патийцу, на которого она указала. Вначале боя она решила, что сегодня от зверька особой пользы не будет: плотные кожаные доспехи ему не прогрызть. Но сейчас все изменилось: минуту назад ее клинок достал ногу мужчины. Всего лишь царапина - тот даже скорости не замедлил. Но как раз то, что нужно для Кора!

Мужчина взвыл и сбился с атаки, когда тонкие и очень острые зубы рванули рану, выдирая из нее кусок плоти. Он попытался стряхнуть с себя звереныша, мигом забыв о своей основной противнице. Зан бы сейчас развернуться и одним ударом добить его. Но двое других патийцев были выучены действительно хорошо: ни один из них не прервал свою атаку, не бросился на помощь другу, даже не взглянул в его сторону! Но Зан не зря переходила на этот уровень зрения. Сейчас они увидят еще один фокус. Из ее любимых.

Раньше у нее такое получалось только с неразумными животными. Но три года боев - достаточное время для тренировок!

Кор рвал рану на ноге патийца. Тот вопил, пытаясь сбросить его с себя. Ему бы один раз махнуть мечом по крошечному меховому тельцу, но мужчина не делал этого, очевидно не слишком-то надеясь не попасть по собственной ноге. Зан все-таки пришлось ухватиться сознанием за взвешенные в воздухе нити перламутра и по ним потянуться к мужчине. Его сознание полыхало болью, его нога, которую рвали острые зубы, превратилась для него в центр мироздания. Голубое сияние, ровное почти над всем его остальным телом, вокруг ноги светилось грязными серовато-синими всполохами. Главное - помнить, что это только его боль. Зачерпнуть ее. Не нужно ничего представлять: ни рук, сложенных ковшиком, ни густой жидкости, которую можно было бы почувствовать на ощупь. Просто вот есть боль, вот она перетекает по воздушным кружевам перламутра. Немного усилия, и Зан кидает ее на другого патийца, на одного из тех, что еще нападает на нее.

Мужчина вскрикивает от боли. И от неожиданности выпускает меч из самих собой разжавшихся пальцев. Зан специально не прицеливалась. Так уж получилось, что ее удар пришелся по его правой руке! Рабыня упала вниз, пропуская чей-то меч над собой, и кувырком перекатилась под ноги мужчины. Не подымаясь, прямо с земли двумя мечами сразу крест-накрест полоснула по его ноге. Стальные пластинки доспехов, толстая кожа штанов, человеческая плоть, кость, хрустнувшая под клинками... Кровь горячей волной плеснувшая на Зан. Она по-кошачьи фыркнула и мотнула головой, стряхивая с волос густые темные капли, и одним плавным движением перетекла на ноги.

А мужчина вопил, уже как-то совсем по-другому, захлебываясь собственным криком. Он упал на землю. И его нога тоже упала. Раньше него. Отдельно. Его бывшая нога. Зан знала, что большинство ее коллег-гладиаторов на этом посчитали бы свою работу выполненной и оставили противника в покое: повезет и дотянет до конца боя - зрители, может быть, решат его не добивать. Он, конечно, останется калекой, но ведь выживет! Но еще Зан знала, что сама, оказавшись на его месте, предпочла бы, чтобы ее добили прямо сейчас.

Она шагнула к мужчине и с размаху вертикально опустила клинок в его грудь. Он прошел между стальных пластинок, между ребер и так же легко вышел назад, взметнув новый фонтанчик крови.

Крик, раздавшийся за ее спиной, заставил Зан обернуться. На этот раз в крике не было боли, а бы... Гнев? Патиец, тот, кого она определила как старшего из трех, несся на нее, подняв меч в замахе. Он хотел помешать ей добить того раба? Он ненавидел ее сейчас потому, что не успел? Кажется, их драка переставала быть просто представлением для толпы на трибунах!

Зан подумала, что не знает больше ни одного гладиатора, который на его месте пытался бы помешать ей добить другого раба, даже дравшегося на одной стороне с ним. Зан смотрела в широко распахнутые глаза мужчины и почему-то думала: это не оттого, что теперь их оставалось лишь двое против нее.

Мужчина налетел, она перетекла в сторону, косым замахом отбив его меч. Это у нее всегда получалось лучше всего - неожиданными движениями уходить из-под ударов, сбивая противников с толку. Но, похоже, сегодня ей этого не позволят.

И еще, против нее их снова было двое.

Второму патийцу наконец-то удалось отбиться от Кора. Звереныш отлетел в песок и, развернувшись еще в полете, ничуть не хуже чем это умела делать его хозяйка, приземлился на лапы и хотел снова кинуться на своего врага. Зан остановила его. Он сделал уже достаточно, а она теперь справиться и сама. С двумя - справится!

Клинки столкнулись с пронзительным звоном. "Звон Стали" - это, кажется, кричит толпа ни трибунах? "Что ж. Надеюсь, им нравится!"

А Зан не собиралась больше позволять втягивать себя в это бесконечное фехтование. Она шагнула назад, отступив от первого патийца, и развернулась лицом ко второму. Тот несся на нее. Меч в двуручном хвате поднят над головой. Отличный получится удар, когда он его завершит. Если завершит, потому что прямо сейчас он полностью открылся. Он, конечно, не ожидал, что она развернется к нему, что шагнет навстречу... Отличный у него получится удар - ей не устоять. А значит он не должен его завершить. И он так раскрылся! Только вот он еще слишком далеко, ей не дотянуться. А когда он окажется ближе, его удар уже будет завершен...

Руки, не дожидаясь приказания разума, начали действовать сами. Соединить клинки вместе, щелкнуть хитрым замком в рукояти... Норла, конечно, не обычный шест - ее не перехватишь за один конец. Но рукоять, собранная из двух, становится длиннее на целых полтора тефаха. Всего на полтора тефаха... И если взяться за нее вот так, совсем вплотную к лезвию, и толкнуть другим лезвием вперед, как толкают шест или копье...

Все верно, этих полутора тефахов оказалось достаточно.

Патиец повалился на песок, пытаясь зажать руками распоротый живот.

Но еще один, самый главный, самый опасный из них, по-прежнему оставался на ногах. И он был сзади.

И снова, как в самом начале боя, ощущение приближающегося удара за спиной. И даже Кора нет, чтобы зубами и когтями повиснуть на руке с мечом, отводя удар от неуспевающей развернуться хозяйки.

Зан перекинула норлу в левую руку, крутанула ее вокруг запястья и одновременно шагнула назад. За весь бой она не делала еще ничего более опасного: она могла просто налететь на несущийся навстречу меч! Но если не сделать этого, не сбить противника с рассчитанного им удара, у него останется слишком много времени, чтобы подумать, чтобы изменить траекторию... Для обычного человека скорректировать траекторию в процессе удара, конечно, было бы невозможно, но этот-то обычным не был! Зан уже успела выяснить.

А ее собственная рука уже закидывает норлу за плечо, положив ее на спину... Поперек обрушившегося меча. Сталь по стали...

Боль была такая, что Зан показалось: патиец ее все-таки достал.

Ее отбросило вперед на песок. Она упала и заставила себя, не останавливаясь откатиться еще дальше. Только потом поднялась на четвереньки, вскинув норлу над головой, готовая отразить любой удар, с какой бы стороны он ни пришел.

Хотя, если она по-прежнему может двигаться, значит не все так плохо...

Патиец шел к ней. Его меч был опущен в землю. Он больше не хотел с ней драться. Просто убить.

А Зан вдруг поняла: если бы она оказалась слабой добычей, если бы в самом начале боя позволила себя ранить, сдалась - они не стали бы ее убивать. Эти мужчины шли на арену, чтобы показать зрителям красивый спектакль. Они действительно не знали, кого выпустят против них!

Зан взвилась вверх, даже не потрудившись сначала встать на ноги, оттолкнувшись норлой от земли. Она, конечно, не шест - слишком острая, кончик клинка успел уйти в песок. Но Зан уже летела, вперед и вверх, прямо над головой патийца. Тело извернулось под немыслимым углом, правая рука вцепилась в длинные светло-серые волосы, собранные в высокий хвост, а левая привычным движением крутанула норлу вокруг запястья, почти не заметив встретившегося сопротивления.

Зан приземлилась, немного согнув ноги в коленях, гася удар. Перекосившийся плащ хлопнул ее по спине, и она откинула его за плечо. Все-таки не слишком-то это удобная штука, когда приходится кувыркаться через голову. И не только через свою.

Тело слева от нее грузно рухнуло на песок, заливая его темной кровью. Зан перевела взгляд на то, что держала в правой руке - голова патийца. Длинные светло-серые волосы, собранные в хвост, глаза открыты и смотрят куда-то в песок...

И никто больше не нападает. Некому. И арена вдруг снова кажется совершенно, абсолютно, нереально пустой...

Зан зажмурилась, выталкивая себя на первый уровень зрения. Это о чем-то говорило, если ей приходилось прикладывать для этого такие ощутимые усилия. Она вскинула над головой левую руку с норлой и правую тоже подняла повыше: ей же еще нужно поприветствовать толпу на трибунах, скандирующую ее имя.

Зан повернулась к ложам почетных гостей. На перилах центральной, самой роскошной из них, был вывешен белый флаг.

Зан с недоумением покосилась на голову патийца в своей руке, перевела взгляд на тела двух других гладиаторов, тоже не подававших признаков жизни. Кого они собираются помиловать?

Как раньше на трибунах поднимался гул, также сейчас по ним волной раскатилась тишина. Словно толпа тоже не могла осознать, что происходит!

А на перилах той самой ложи рядом с первым флагом появился второй. И тоже белый.

Зан смотрела, не в силах оторвать взгляд. Она слышала когда-то давно об этой традиции: если белый флаг показывали гладиатору, выигравшему бой, это значит, ему дарили свободу!

Они не могли бы дать ей больше, даже если бы подарили жизнь!

Трибуны взорвались восторженным ревом. Зан смотрела, как один за другим люди вскакивали со своих мест, размахивая над головой белыми платками. Она медленно опустила норлу к земле, словно только сейчас понимая, что ей больше не с кем драться, и разжала пальцы на правой руке, выпуская из них свой, уже не нужный трофей.

Трибуны вопили и орали, и размахивали платками, сразу побелев, словно оказавшись присыпанными снегом. Самым белым снегом самого первого дня зимы...

Когтистые лапки уцепились за плащ, и Кор привычной теплой тяжестью забрался по нему и уселся на своем привычном месте у нее на плече, напомнив, что она еще умеет дышать!

Она, Кор, оружие в ее руках и свобода, бегущая по венам!..

Зан повернулась и пошла прочь с арены. Как можно дальше от годрумского цирка.

Глава 2. Свободна

На сборы ушло меньше получаса. Никто не торопил ее и не выгонял. Она сама больше не могла находиться здесь, словно все восемь лет рабства вдруг свернулись в тугую пружину и распрямились, не давая ей больше оставаться на месте. Она должна уйти из цирка. Сегодня. Сейчас. Просто потому, что она свободна из него уйти! Ни разу за все три года, проведенные в цирке, она не испытывала такого острого всепоглощающего желания. Может быть, потому, что просто не позволяла себе задуматься?

Оказалось, что собирать особо и нечего. Какое имущество может быть у рабыни? Она переоделась, сменив костюм для выступлений на обычное платье из легкого шелка. Еще одну смену одежды завязала в узелок. Вот, пожалуй, и все. Доспехи придется оставить - они не принадлежат ей. Также как и леопардовый плащ. Но Зан не жалела. Если честно, она сейчас все, что угодно оставила, лишь бы уйти отсюда прямо сейчас, больше не задерживаясь! Хорошо, что норлу не придется бросать. Бойцы такого уровня, как Зан, за каждый выигранный бой получали немного денег - часть от ставок, делавшихся на них. Сумма, конечно, смешная. Но от боя к бою, если не тратить, скопить можно было достаточно. Именно на такие деньги она в свое время и приобрела свое оружие - прекрасную тонкую норлу. Зан привычным движением закинула ножны за спину, застегнув ремни на груди. Рукояти клинков, казавшиеся из-за плеч, конечно, не слишком-то сочетались с платьем. Зато с ними сочетался Кор, уже взобравшийся ей на руки. Он тоже больше не хотел ждать.

Зан оглядела свою комнату глубоко под трибунами годрумского цирка, в которой провела последние три года, равнодушно скользнула взглядом по куче вещей, оставленных ею валяться на полу, и закрыла за собой дверь. Ей еще нужно зайти к Али-Хазиру - он должен снять с нее ошейник.

От ее бывшей комнаты до покоев старшего надсмотрщика идти было не так уж далеко, особенно если разбираться во всех хитросплетениях коридоров годрумского цирка. А их Зан за прошедшие годы успела выучить наизусть. Она и собиралась дойти за каких-нибудь пару минут. Она просто не учла, что весть о ее освобождении уже успела прогреметь по всему цирку. И чуть ли не каждый из рабов, который считал себя ее знакомым, теперь спешил подойти к ней, поздравить, прикоснуться, словно она была каким-то талисманом! Зан и в обычные-то дни не была особо общительной, а уж сегодня!.. Она чувствовала, как надетая на лицо улыбка медленно превращается в оскал, а руки сами собой тянутся к клинкам, висящим за спиной. Эти люди тратят ее время! Как они смеют, ведь ей осталось только уйти!

Кор выглянул из-под ее волос, длинные оскаленные клыки угрожающе клацнули в тефахе от лица очередного приблизившегося раба. Тот отшатнулся назад, чуть не налетев на стену, а Зан поспешила пройти мимо, пока кто-нибудь еще ее не перехватил. Она прикоснулась рукой к пушистой кисточке на конце длинного хвоста:

"Молодец, звереныш! Отлично справляешься!"

Кабинет старшего надсмотрщика располагался уже над поверхностью земли, на первом этаже цирка. И чтобы добраться до него, Зан пришлось подняться по небольшой лестнице. Она, не стучась, распахнула дверь и вошла. Али-Хазир ждал ее, стоя у окна, выходившего куда-то на прибрежные скалы. Впрочем, самого моря отсюда видно не было, и слышно тоже, только ветер доносил едва заметный солоноватый запах. Зан прошла в центр комнаты, положила на стол свой узелок с вещами, на него посадила Кора, не без труда выпутав его из волос. Али-Хазир, молча наблюдавший за ее действиями, усмехнулся. Он все прекрасно понял: она сделала все, чтобы ему было удобно снять с нее ошейник. И ей не надо было ничего говорить - нетерпение, сиявшее в ее темно-серых глазах, было уже достаточно красноречивым. Что ж, она права.

Старший надсмотрщик достал из специального кошеля на поясе ключ и, приблизившись к девушке, отпер замочек на ее ошейнике. Он постарался не прикоснуться к ней, но Зан все равно вздрогнула, словно едва слышный щелчок причинил ей боль. Широкая золотая полоска распалась в руках мужчины на две полукруглые половинки. Он протянул их ей:

- Возьми.

Зан машинально приняла кольцо гладкого светло-желтого металла и только потом посмотрела на то, что держала в руках.

- Зачем? Разве это принадлежит мне?

Ала-Хазир неопределенно покачал головой:

- Хозяева цирка подарили его своей рабыне в знак особого расположения. Я думаю, ты вполне имеешь право его себе оставить.

Зан в недоумении приподняла тонкую серебристо-светлую бровь.

- Я правильно поняла: твоя бывшая, а теперь освобожденная рабыня пришла к тебе, чтобы ты снял с нее ошейник, а ты предлагаешь ей его оставить? - ее губы как-то странно кривились, словно не могли решить, стоит ли им усмехнуться.

- Я просто хочу, чтобы ты подумала, как ты собираешься жить дальше! - прикрикнул на нее Али-Хазир. Хотя, если уж его крик ее и раньше никогда не впечатлял... - У тебя ведь совсем нет денег!

- Это не деньги, - Зан задумчиво покачивала на пальцах раскрытое кольцо ошейника.

- Это золото. Его можно продать на переплавку. На первое время тебе хватит.

- Это не деньги, - повторила девчонка. - Не деньги для меня, Али-Хазир. И ты это знаешь, - она вдруг осторожно, словно еще не смогла поверить до конца, прикоснулась кончиками пальцев к своей шее, к тому месту, где еще совсем недавно был золотой ошейник. Нащупала тонкую ниточку шрама, почти незаметную.

- У тебя кожа здесь немного светлее, - Али-Хазир заметил ее жест.

- Какое-то время все будут знать, что перед ними бывшая рабыня, - кивнула Зан.

- Это ненадолго, - Али-Хазир вздохнул, возвращая себе деловой тон, и провел рукой по лицу, по гладко зачесанным и заплетенным в косу серо-седым волосам. - К тому же я дам тебе специальные бумаги, подтверждающие твою свободу, - он прошел мимо Зан, и обогнув стол, уселся за него. - Я их уже подготовил. Я только... - он на мгновение запнулся, словно подыскивая слова. - Я хотел спросить у тебя, какое имя мне туда записать?

- Зан Звон Стали, - она недоуменно пожала плечами. Точнее, постаралась пожать недоуменно. На самом деле она явно ждала этого вопроса. И ответ на него уже знала. А от этого Али-Хазиру отнюдь не становилось легче. Он бросил назад на стол перо, которое уже успел взять.

- Это не имя! Это прозвище, которое я тебе придумал!

Еще более недоуменное пожатие плечами.

- Меня устраивает.

- Но у тебя ведь есть настоящее имя? - Али-Хазир задумчиво смотрел на нее. Кажется, он действительно перестал понимать, что происходит с его рабыней. С его бывшей рабыней. - Я помню, ты называла его. Занила.

Она вскинула руку к губам, словно просила его замолчать.

- Но почему?! - старший надсмотрщик уже не скрывал, что ничего не понимает.

- Оно больше не принадлежит мне. Или я - ему.

Они смотрели друг на друга, пристально, словно испытывая волю. И взгляд темно-серых глаз даже не думал опускаться. В нем не было ни страха, ни сомнения, только спокойная, какая-то равнодушная уверенность. Али-Хазир подобрал перо, развернул сворачивающийся в трубочку пергамент и, придерживая его край одной рукой, вписал на положенное место имя бывшей рабыни.

Спокойствие в темно-серых глазах дрогнуло, раскалываясь, словно корочка тонкого льда. Она протянула руку. Али-Хазир неторопливо подул на пергамент, словно ожидая, пока чернила высохнут, и посмотрел на свою бывшую рабыню.

- Скажи мне все-таки, чем ты собираешься заниматься?

Кор, по-прежнему сидевший на столе, весьма заинтересованно посматривал на покачивающийся в руке пергамент. Но старшего надсмотрщика было не так-то просто застать врасплох. Зан опустила руку.

- Не знаю. Я еще не решила.

- Ты можешь остаться здесь. Хозяева цирка поручили мне предложить: ты можешь снова продать себя. Они предлагают сотню золотых!

- И зачем мне тогда будет нужна сотня золотых? - недоверчиво переспросила Зан, не решив, стоит ли вообще воспринимать эти слова серьезно.

- Даже рабам есть, на что потратить золото, если оно у них появляется! - взвился Али-Хазир.

- Я не спрашиваю тебя про других рабов! - вместо того, чтобы испугаться Зан тоже повысила голос. - Я спрашивала: зачем мне сотня золотых?!

- Не хочешь снова становиться рабыней - прекрасно! - Али-Хазир не собирался давать ответа на вопросы, которые в этом не нуждались. - Давай тогда просто подпишем договор, как свободный со свободным: ты будешь драться на арене, как делала это раньше, и получать за это деньги. Много денег! Я бы мог, конечно, предложить тебе стать учителем. Но учитель из тебя не получится - ты и сама знаешь. А дерешься ты как никто другой!..

Она смеялась. Али-Хазир резко замолчал, словно натолкнувшись на стену этого смеха. Зан хохотала, больше не слушая его слов. И Кор, жуткий звереныш, скалил да ряда своих длинных бритвенно острых зубов, словно ему тоже было весело.

- Темные Боги, Али-Хазир, просто дай мне уйти! - Зан закусила губу, заставив себя остановиться, и вновь протянула руку. - Прощай, Али-Хазир. Мне действительно пора. Ты ведь и сам знаешь, что я не соглашусь остаться.

Старший надсмотрщик вложил свиток в ее руку. Тонкие пальцы сомкнулись на мягком пергаменте. Но Али-Хазир не выпустил своего конца.

- Я знал, что ты не согласишься остаться, - повторил он, кивнув головой, словно подтверждая свои мысли. - Но еще я знаю, что у тебя нет денег даже на то, чтобы сесть на корабль в порту! И в Годруме тебе тоже нечего делать.

- Я умею сражаться. Ты хорошо научил меня!

- Вот именно, - Али-Хазир наконец-то отпустил свой конец свитка, и Зан поспешно перехватила его, развернула и принялась изучать, словно не доверяла старшему надсмотрщику годрумского цирка. Али-Хазир полюбовался на это зрелище: нечасто увидишь рабыню, пусть и бывшую, умеющую читать. Нечасто увидишь рабыню для утех вне стен какого-нибудь богатого дома. - У меня есть один старый знакомый, - заговорил он, когда Зан, налюбовавшись пергаментом, аккуратно убрала его в свой узелок. - Его зовут Зуру. Он служит управляющим в доме одного богатого господина, который не держит рабов. Не доверяет им, особенно если дело касается охраны. Скажешь Зуру, что ты от меня, и может быть, он возьмет тебя на работу. Это поместье на северной окраине Годрума, на берегу залива, который называют Скоба.

- Что это за имя такое Зуру? Он не годрумец? - спросила Зан, которая за три года, проведенных в полисе успела привыкнуть к двойным именам местных жителей.

- Он не годрумец. И это не имя. Так ты знаешь, где это?

Зан кивнула.

- Ты пойдешь туда?

Зан пожала плечами.

Старший надсмотрщик грязно выругался.

- Ты не хочешь остаться здесь! Ты не собираешься наниматься на работу! Куда вообще ты пойдешь?

Он смотрел на ра... на свободную, стоявшую перед ним и улыбавшуюся, и думал о том, сколько же раз ему удавалось видеть на ее лице такую улыбку? Хватит пальцев на одной руке, чтобы пересчитать. Такое выражение у нее бывало только после самых лучших ее боев. Что ж, наверное, сегодня действительно был самый удачный.

- Ты знаешь. У меня есть только один путь, - Зан посадила Кора на плечо, взяла почти невесомый узелок со своими вещами и направилась к двери.- Я иду вперед.

Она приостановилась, словно вспомнив о чем-то, положила на стол надсмотрщика разомкнутое золотое кольцо ошейника, которое все это время машинально вертела в руках, и вышла из кабинета.

От массивного сооружения цирка к Годруму вела прекрасная мощеная камнем дорога. Она сбегала с холма и, причудливо извиваясь, скрывалась в небольшой рощице, деревья в которой обещали путнику немного тени в этот послеполуденный час. Зан не пошла по ней: ей не нужно было в город. Поместье, в которое она направлялась, располагалось на северной окраине Годрума, вне его крепостных стен. Конечно, к заливу Скоба можно было выйти и, пройдя полис насквозь, но бывшая рабыня, никогда не любившая толпы, решительно предпочла проселочную дорогу, отходившую в сторону от главной. Тем более что там через сотню аммов ходьбы тоже начиналась уютная рощица.

Зан направлялась в поместье, управляющим в котором работал старый приятель Али-Хазира, некто по прозвищу Зуру. Если честно, она ни на секунду не задумалась прежде, чем принять предложение старшего надсмотрщика годрумского цирка: ей действительно просто некуда было идти. А точнее, ей было абсолютно все равно, куда податься. Служба в поместье, хозяин которого не держит рабов, - это точно не самый плохой из возможных вариантов!

Зан подумала о том, почему не созналась в этом Али-Хазиру сразу же. И даже самой себе не смогла дать ответ. Не захотелось признаваться в том, что она принимает его помощь? Глупость! Гордость никогда не была главной чертой в ее характере. Гордые рабыни, знаете ли, не выживают. Непокорные, правда, обычно тоже! Зан усмехнулась.

В рощице, деревья которой давали небольшую, но все же тень, дышалось немного легче, и она прибавила шаг. Она не торопилась попасть в поместье. Но ей хотелось идти, бежать, лететь вперед по дороге просто потому, что она могла это сделать!

Кор бежал рядом с ней, то исчезая в придорожных кустах, то вновь выскакивая прямо ей под ноги, словно проверяя, достаточно ли хорошо она чувствует его, чтобы не наступить. Зан чувствовала, даже не особо задумываясь над этим. А Кору не понравилось ее платье: ткань оказалась слишком тонкой для его когтей. Пару раз зацепившись и выпутавшись только при помощи Зан, он предпочел спрыгнуть на землю, выразив громким щелканьем все, что он думал о ее новой одежке.

"Зато мне в нем не жарко!" - резонно возразила она.

Дорога постепенно спускалась к морю, и в разогретом летнем воздухе все отчетливее ощущался его горьковато-соленый аромат. Зан не знала, сколько времени занимает дорога от цирка до залива Скоба, или как сказали бы местные жители, просто до Скобы. Для этого она слишком редко выходила за пределы цирка. Так уж получалось в ее жизни: она пять лет прожила в Догате, три - в Годруме, но ни один город не смогла изучить достаточно хорошо, чтобы свободно ориентироваться в нем. Что ж, может быть, теперь она сделает это. Теперь она свободна это сделать!

А мысли в голове летели также легко, как и дорога под ее ногами. Они кружились, цеплялись друг за друга, вытаскивая все новые и новые. Слишком много мыслей.

Али-Хазир сказал, что этот Зуру возможно возьмет ее на работу. Интересно, ключевое слово здесь "возьмет" или "возможно"? Что она будет делать, если управляющий не примет ее, если она покажется ему недостаточно подходящей для работы охранником? Охранницей?.. Может быть, ей не стоило надевать платье?

"На редкость женская мысль! - Зан фыркнула и продолжила. - Ага, а еще сбрить волосы и вставить в левое ухо сотню колечек!" Она вспомнила госпожу Дарину - надсмотрщицу в салевской школе для рабынь. При виде ее ни у кого не возникало сомнений в ее воинских способностях. А у кого возникали, Дарина быстро находила способ разубедить.

Кор недоуменно поднял на нее темно-фиолетовые глаза: о чем это его хозяйка смеется сама с собой? Зан бросила ему образ себя с прической, как у госпожи Дарины. Кор возмущенно фыркнул и убежал вперед по дороге, демонстративно помахивая хвостом с пушистой кисточкой.

Что она будет делать, если ее не примут в этот дом? Да все, что угодно! Просто потому, что она свободна это делать!

Зан не знала, как выглядит поместье, в которое она направляется. Но когда увидела перед собой, то сразу узнала. Просто потому, что это не могло быть ничем иным.

Ее встретила ограда, довольно странная на вид: низ примерно на два амма в высоту был сложен из весьма приличного размера небрежно обтесанных глыб желтоватого песчаника, а дальше, совершенно непонятно как вплавленная в камень, еще амма на четыре поднималась кованая решетка, оканчивающаяся острыми пиками, загнутыми во все стороны, хотя неизвестный мастер, наверное, пытался изобразить декоративные листики. Весьма внушительная стена. Ничего особо уж неприступного, конечно. Взбреди Зан в голову такая идея, и она перебралась бы через нее без особого труда. Вот только начинать устройство на работу с проникновения в чужое поместье - это, пожалуй, было не лучшей идеей даже с точки зрения Зан. Тем более что и дорожка, сворачивая вправо, шла вдоль ограды. Зан продолжила идти по ней: рано или поздно она выведет ее к воротам - ведь именно для этого она здесь и проложена. Не так ли?

Зан шла, разглядывая то, что могла рассмотреть через прутья решетки. За стеной был парк. Ну, наверное, это был парк. Потому что кто же будет ограждать лес, хотя именно на лес эта растительность больше всего и походила! Высокие деревья с прямыми ровными стволами, дающие густую тень, из-за которой под ними нет никакого подлеска, даже трава растет, кажется, с трудом. Зан подняла голову, разглядывая вершины деревьев, слегка покачивающиеся где-то высоко в небе. Больше всего они напоминали ей туи: на ветках не иголки и не листочки, а что-то среднее, плоское, темно-зеленое и кружевное. Только вот откуда взяться туям в жарком и засушливом климате Годрума? Откуда здесь вообще взяться деревьям таких гигантских размеров?! Зан никогда раньше не слышала, чтобы вблизи Годрума был какой-нибудь лес, или, очевидно, все-таки парк: высаженный и заботливо выращенный. Хозяином поместья, в которое она шла? Вполне вероятно.

Дорога повернула еще раз, теперь налево. К воротам. Кованым, решетчатым, с листиками-пиками поверху. Дорога проходила через ворота или под воротами, поскольку они все-таки были закрыты, и скрывалась в глубине парка, и никуда дальше не шла, словно оставляла лишь два возможных варианта путнику: войти в поместье или вернуться, пока еще не поздно. Зан шагнула к воротам.

С другой стороны решетки навстречу ей появились двое мужчин. Очевидно, привратники, подошедшие, чтобы открыть пожаловавшему гостю. Все просто, если не вспоминать, что Зан не успела даже подойти к воротам, не то что в них постучать! Значит, за дорогой следят. Интересно только, как они это делают: за решеткой ограды особо не спрячешься! Зан представила, как бы глупо выглядела, если бы все-таки полезла через забор, а спускаться пришлось прямо в руки этим молодчикам! Она оглядела мужчин, спокойно дожидавшихся, пока она приблизится. С виду обычные охранники: высокие, далеко не хрупкого телосложения, одеты в темные суконные штаны и куртки. Вот только лица выдавали в них явно не местных, не Годрумцев: слишком светлая, хоть и загорелая кожа и волосы, тоже светлые, у одного - русые, а у другого - отдающие немного в рыжину.

Зан подошла к решетке практически вплотную и коротко приветственно поклонилась мужчинам за ней:

- Я ищу человека, которого зовут Зуру, - произнесла она. - Мне сказали, что он работает управляющим в этом поместье.

- Человека? - один из охранников, тот, что показался Зан немного моложе, окинул ее странным взглядом.

- Кто вам сказал? - тут же перебил его второй. Резко. Как показалось Зан, пожалуй, излишне резко. И поспешно. И во взгляде, которым он наградил младшего, явно читалось сомнение в умственных способностях того. И Зан, пожалуй, даже с этим взглядом согласилась: второй вопрос был, по крайней мере, понятным.

- Я от человека по имени Али-Хазир, - ответила она, на это раз обращаясь исключительно к старшему охраннику. Тот еще раз окинул ее внимательным взглядом, остановившись на рукоятях клинков, казавшихся из-за плеч. Зан подумала, что он высматривает, не припрятано ли где-нибудь на ее теле еще какое оружие. Ничего, кроме норлы, у нее с собой не было, поэтому она спокойно подождала, пока охранник закончит свой осмотр, и даже постаралась сдержать усмешку, так и просящуюся на губы. Али-Хазир когда-то учил ее, как спрятать под одеждой небольшие кинжалы. Зан было интересно, сумел бы этот мужчина обнаружить их, если бы она воспользовалась старыми уроками?

Охранник щелкнул какой-то хитрой задвижкой на воротах и открыл одну из створок, а сам отступил чуть в сторону, приглашая Зан войти.

Хотя какой смысл прятать кинжалы, если у нее и норлу пока не отобрали? Или это только пока?

Зан шагнула в ворота. Знакомое громкое щелканье за спиной заставило ее остановиться. Она так привыкла, что Кор без напоминаний следует за своей хозяйкой, что не беспокоилась за него. Очевидно, следовало. Звереныш сидел на повороте дороги и смотрел на нее своими круглыми темно-фиолетовыми глазами. И то, что было в них, Зан не понравилось. Да еще и длинный тонкий хвост, нервно метущий по дороге... Зан шагнула назад и протянула Кору руки, одновременно мысленно спрашивая, что случилось. Кор беспокоился. Именно так можно было понять образ, что он послал ей. Что ж, это было понятно и без чтения мыслей. Зан сделала еще один шаг в его сторону. Ей вдруг показалось, что он успокаивается. Становится тем спокойнее, чем дальше она отходит от ворот?

Кор длинными загнутыми когтями уцепился за подол ее платья и проворно забрался по нему к ней на плечо, спрятался под волосами. Зан успокаивающе погладила пушистую кисточку, свесившуюся вдоль руки, и решительно шагнула опять к воротам.

- Это ваш зверь? - спросил один из охранников, когда она поравнялась с ним, тот самый, младший. Вот уж точно - любитель задавать странные вопросы.

- Нет. Я только что подобрала на дороге первого попавшегося иглозубого суриката! - огрызнулась Зан и тут же пожалела: наверное, не стоило так начинать отношения с людьми, с которыми она хотела вместе работать.

- Кого? - переспросил парень, очевидно, не в меру любопытный или не в меру любящий животных. Он приблизился к Зан и даже наклонился, собираясь получше рассмотреть зверька на ее плече. Кор метнулся из-под ее волос, в страшном оскале обнажив два ряда острейших клыков, метя прямо в лицо мужчины. Зан поймала его, успев перехватить за живот, но звереныш заверещал, вырываясь из ее рук, полосуя воздух страшными когтями. Больше всего сейчас напоминая маленького демона, кем его и считали все рабы в годрумском цирке, кто хоть раз испытывал на себе его клыки. Никогда еще ни на одного противника Кор не бросался с таким остервенением, даже на тех, кто по глупости пытался его потрогать, и уж точно никогда не вырывался из рук своей хозяйки, забыв даже, что может случайно задеть и ее! Парень отшатнулся назад, очевидно, и сам уже пожалев, что сунулся к этому жуткому созданию. Зан так жестко, как только могла, хлестнула по сознанию Кора приказом немедленно успокоиться. Звереныш наконец-то затих в ее руках и позволил вновь усадить себя на плечо.

- Я отведу вас к... Зуру, - произнес другой охранник, который похоже решил не обращать внимания ни на Кора, ни на ее короткую стычку со своим молодым напарником. А вот сделанная им пауза перед именем здешнего управляющего показалась Зан странной. Вообще что-то слишком много вокруг набиралось... странностей: и лес около Годрума, и поведение Кора. Может быть, просто все дело в том, что она за восемь лет рабства разучилась, а если честно, никогда и не умела, общаться с людьми?

Зан думала об этом, шагая за охранником по дорожке через парк. К дому. Мысли кончились, когда она его увидела. Зато вернулись другие, о "странном".

Дом производил впечатление. Нет, не "странного". Он просто был... впечатляющим. Огромным - это было первое слово, которое приходило на ум, а второе?.. Дальше мысли разбегались, упорно отказываясь формулироваться в слова, оставались только эмоции и стойкое ощущение нездешности, нереальности происходящего.

Может быть, все дело было в том, что Зан и сопровождавший ее охранник подходили к дому сбоку? Если, конечно, к строению, четыре крыла которого образовывали почти правильный квадрат, вообще применимо понятие "бок". Но суть была в том, что одной стороной четырехугольника дом почти вплотную подходил к каменистому обрыву, за которым шумело и билось о скалы Ражское море. Там было солнце, светившее с безупречно чистого неба, песчано-каменистый берег, ветер и соленые брызги серо-стальных волн. А противоположное крыло окутывал, словно обнимая, густой парк из высоченных туй. Там была тишина и какая-то влажная мягкая прохлада, которую не встретишь нигде, только в очень старом лесу. А с дорожки, по которой шли Зан и мужчина, были видны и сияюще солнечный берег и мрачный лес - оба этих мира, в которых стоял дом, к которым он принадлежал. Иначе не скажешь, потому что и на пронзительном морском ветру, и в тишине вековых деревьев он смотрелся удивительно уместным, уютным, словно был неотделимой частью окружающей природы. Дом был разным. И с того места, на котором невольно замерла Зан, это было отчетливо видно.

То крыло, которое примыкало к парку, было трехэтажным, сложенным из крупных каменных глыб. Из какого именно камня, определить было сложно, потому что весь фасад густо зарос темно-зеленым и даже на вид мягким мхом. Прямоугольные окна украшали вычурные розетки, вырезанные прямо в камне, а полукруглые балкончики второго этажа поддерживали статуи, весьма реалистично изображавшие каких-то странных существ - не то людей, не то животных, не то чудовищ. А над последним третьим этажом поднималась крыша, покатая, покрытая темно-красной черепицей, по которой то там, то здесь расползлись кудрявые побеги плюща. Зан никогда не видела ничего подобного, в смысле таких крыш. И таких домов вообще. И в этом отношении то крыло, что выходило к морю, смотрелось несколько привычнее: светло-желтый, почти белый камень, гладко обтесанный, то ли руками человеческих мастеров, то ли ветрами, непрерывно дующими с моря. Прямые ясные четкие линии, никаких излишеств, никаких украшений, никакой растительности - под безжалостным солнцем, на каменистой почве, в засушливом климате Годрума ни мох, ни плющ вообще-то не выживают. И здесь, в отличие от противоположной стороны дома, природа помнила об этом!

Да, это крыло казалось обычным. Казалось бы. Если бы не окна. Огромные, от пола до потолка комнат, которых Зан себе даже представить не могла, занимающие практически весь фасад, выходящий к морю. И вставлено в них было стекло. Гладкое и прозрачное. Зан даже вообразить себе не могла, во сколько хозяевам поместья обошлась такая роскошь!

А стекло блестело и сверкало на солнце, словно улыбалось изо всех окон. Это крыло дома было всего двухэтажным. И крыша плоская, а на ней, вдоль всего фасада, невысокая ажурная ограда. Что там на крыше? Смотровая площадка? И ни на минуту не возникает ощущения, что противоположное крыло дома, то, что более высокое, подавляет это своими размерами. Наоборот, кажется, что оно защищает светлое стеклянное чудо от так близко подступившего сумрачного леса, охраняет, не подпуская ничего плохого, позволяет безмятежно греться на солнце.

Но самым странным кажется именно то крыло, что между ними, что соединяет их. Зан сначала подумала и только потом поняла, как удивительно верна была эта мысль: соединяет, а не разделяет.

Тоже всего два этажа. Ряд окон на втором, а в первом этаже арка, открывающая проход во внутренний двор. Та часть, что примыкает к "лесному" крылу, из более темного камня, на нее заползают неугомонные побеги плюща, кое-где на фасаде даже видны лепные украшения. А противоположная сторона отделана явно более светлым камнем, может быть, потому, что освещена солнцем? И не понять, не заметить, сколько не присматривайся, где один стиль переходит в другой! Граница размыта, элементы сливаются, переходя один в другой. И только очень ясное чувство правильности и удивительной уместности всего, что видишь! Но ведь так не может быть?

А ведь есть еще и четвертое крыло, то, что скрыто на противоположной половине дома. Такое же? Еще более странное?

Охранник обогнал ее и, заметив, что она остановилась, окликнул и позвал за собой. Пришлось идти, оставив загадки дома на потом. Зан порадовалась, что они пошли не к "лесному" крылу, которое, очевидно, было главным, потому что прямо в центре фасада вздымалась внушительная многоступенчатая громада парадного крыльца, - слишком уж мрачным оно выглядело. Они прошли под аркой, попав во внутренний двор, пересекли его. Еще одна арка, и они оказались на противоположной стороне поместья. Зан облегченно вздохнула: наконец-то она видела хоть что-то... нормальное. Аммах в двухстах от главного дома начинались хозяйственные постройки вполне обычного для Годрума или, например, Салевы вида. Зан опознала конюшню и казармы для дружинников-охранников. Мельком подумала, что если повезет, она тоже будет в них жить. А еще там был плац, на котором сейчас тренировались около двух дюжин бойцов. Зан только сейчас поняла, что это первые люди, которых она видит после того, как оказалась в поместье, если не считать тех двух, что встретили ее у ворот. И сопровождающий целенаправленно вел ее именно к ним.

Зан почувствовала, как напрягся Кор на ее плече. Вцепились в тонкую ткань платья его длинные острые коготки. Хорошо, хоть не в кожу! Да что же с ним такое? Зан попыталась понять, но образы, которыми он отвечал ей, были настолько невразумительными, что она оставила эту затею. Зверенышу не нравилось это место, а люди ему не нравились еще больше! Но ничего конкретного он выразить не мог, а сама Зан не чувствовала ничего. Нет, в поместье, конечно, было странно. Но все эти странности были какими-то... правильными. Глупо как! Но, Темные Боги, по-другому не скажешь!

На плацу, разбившись на пары, тренировались две дюжины бойцов, отрабатывая друг на друге удары длинными деревянными палками, очевидно изображавшими мечи. И еще один человек наблюдал за ними, прохаживаясь между парами и время от времени делая замечания. Это к нему ведут Зан? Разве в обязанности управляющего поместьем входит тренировать бойцов из хозяйской гвардии? Похоже, странности не собирались заканчиваться!

Их заметили. Бойцы продолжили свою тренировку, лишь задев их взглядами, а вот тот мужчина, резко изменив свой маршрут, приблизился к ним. Охранник, что привел Зан, приветственно поклонился ему. И было в этом коротком почти кивке сталь почтительного уважения, сколько и не снилось большинству господ, заставляющих своих рабов простираться перед ними ниц! Мужчина ответил на приветствие, а Зан воспользовалась этим коротким мгновением, чтобы рассмотреть того, к кому ее привели.

Мужчина чем-то неуловимо напоминал Али-Хазира. Не внешностью, а скорее манерой держать себя, осанкой, выражением глаз. Боец, знающий свою силу? Да. Нет. Не только! Такой взгляд может быть у человека, изо дня в день заходящего в клетку с хищниками, настолько опасными, что могут перекусить пополам, убить одним ударом лапы. Али-Хазир был старшим надсмотрщиком годрумского цирка, на арене которого сражались и умирали сотни рабов-гладиаторов. Но с какими зверьми приходится уживаться этому человеку?

А в целом в его внешности не было ничего выдающегося. Ростом с Зан, телосложение сухощавое, то есть скорее жилистый, чем мускулистый, кожа светлая, хоть и загорелая, и волосы тоже светлые. Причем такого странного оттенка, что не понять - то ли седые, то ли просто такие серые от природы, собраны в хвостик, но настолько короткий, что непонятно, как его удерживает серая кожаная веревочка. И по лицу возраста тоже не определить. Морщин нет, только тонкие лучики в уголках прищуренных глаз. Но и молодым его, определенно, не назовешь.

А глаза, цвета которых Зан не смогла понять, уже смотрят на нее. Она коротко поклонилась и уточнила:

- Почтенный Зуру? - подумала еще, что если Зуру - не имя, а прозвище, то обращение "почтенный" звучит на редкость нелепо. Но другого имени она не знала, да и мужчина кивнул, подтверждая, что она обращается по адресу, поэтому продолжила. - Али-Хазир сказал, что вы набираете бойцов в свою дружину.

А вот перед именем Али-Хазир поставить "почтенный" следовало непременно. А ведь рабынь для утех в догатской школе учили правильно говорить! Зан выругалась на себя. Или за три года, что она училась драться, она позабыла все остальное?! Мужчина внимательно посмотрел на нее. Как-то уж слишком внимательно. И не разобрать, что скрывается в его прищуренных от солнца глазах!

- Дружина не моя, - произнес тот, кого называли Зуру. - И я никого не набираю. И с чего Али-Хазир взял, что меня заинтересует рабыня, хоть и бывшая?

Зан вздрогнула. Сколько она была свободной? Пару часов? И уже успела забыть об этом? Ну, так ей напомнили.

А теперь она напомнит самой себе: она была свободной всю свою жизнь!

Осталось только убедить в этом других!

- Значит, Али-Хазир ошибся, - произнесла Зан, прямо и твердо глядя в глаза мужчины, в глаза, выражения которых не могла разобрать. - Мне жаль, что я зря потратила ваше время. И свое, очевидно, тоже, - она коротко поклонилась и огляделась по сторонам, выискивая того охранника, что привел ее сюда: если ей сейчас уходить, она не уверена, что найдет дорогу.

- Стой! - Зуру окликнул ее. Кор на ее плече завозился и раздраженно защелкал, словно снова собирался нападать. Зан положила руку на круглую головку с огромными кожистыми ушами, пытаясь успокоить своего демона, и вновь повернулась к мужчине, который произнес. - Ты даже не спросила, как я понял, что ты бывшая рабыня.

Зан пожала плечами:

- По-моему это очевидно. Было бы глупо спрашивать! Во-первых, это, - ее пальцы прикоснулись к коже на шее, к чуть более светлой полоске: далеко не каждый обратит внимание. Но тот, кто знает, на что нужно смотреть, заметит. Зуру знал. - К тому же, - Зан продолжила, - кого еще может отправить к вам старший надсмотрщик годрумского цирка? Своего бывшего коллегу, который только и умеет, что приказывать рабам? К вам?! - Зан ждала, как мужчина отреагирует на эмоции, которые она постаралась вложить в свой полный насмешливой иронии вопрос. Но Зуру предпочел не отвечать никак.

- И еще у тебя странный выговор, - произнес он. - Слишком мягкий для Годрума. Слишком медленный для Салевы. Я не могу понять, откуда ты родом.

- А какое это имеет отношение? - Зан удивилась вполне искренне. - Может быть, я просто давно путешествую.

Зуру усмехнулся.

- Ты слишком молода, чтобы путешествовать давно, - он подчеркнул последнее слово. - По собственной воле.

На этот раз без комментариев последнее замечание решила оставить Зан. Она просто смотрела на Зуру, предлагая ему продолжить. Или позвать охранника, чтобы тот проводил ее.

- Почему ты решила, что подходишь нам? - спросил он. На этот раз настало время Зан усмехаться.

- Подхожу для чего? Вы же никого не набираете!

Зуру коротко хохотнул:

- А ты точно была рабыней? Я всегда считал, что там такие не выживают.

- Мне это говорили, - Зан поморщилась.

- Сколько ты сражалась на арене годрумского цирка?

- Три года.

Взгляд мужчины скользнул по ней, словно заново оценивая:

- Ты не похожа на... - он замялся, словно подыскивая подходящее слово. - На гладиатора.

- И это мне тоже уже говорили не раз.

- И ты все равно утверждаешь, что умеешь драться? - цепкий взгляд Зуру не отпускал, словно хотел прочесть ответ в ее реакции.

- Сегодня утром я получила свободу, потому что толпе на трибунах понравилось, как я билась! - Зан пожала плечами, но голос, как она ни старалась, звучал отнюдь не равнодушно.

- Что ж, тогда ты не откажешься нам показать.

- Что именно? - уточнила она.

- Как ты дерешься, естественно.

Зан не ответила. Она просто стояла и смотрела на Зуру: пусть прочтет ответ в ее глазах. Хотя, он ведь и не спрашивал! Он утверждал: она не откажется. Зуру повернулся к своим бойцам, что тренировались на плацу. Правда те уже некоторое время назад закончили свои спарринги и просто стояли поодаль, разбившись на небольшие группки. Прислушивались ли они к разговору своего командира и этой новой страной девчонки? Зан почему-то была уверена, что да. Среди них, кстати, она заметила четырех женщин. Это внушало некоторый оптимизм: хоть только из-за ее пола ей не откажут. С другой стороны, эти женщины больше всего напоминали... мужчин. Нет, в отличие от госпожи Дарины (что-то не к добру Зан ее стала так часто вспоминать!) волосы с головы никто не сбривал, ну так здесь этого и за мужчинами не водилось! А вот фигуры у них были действительно мощные, мускулистые и широкоплечие. Зан посмотрела на этих женщин, потом вспомнила, как выглядит сама. Да, на бойца она действительно походила мало. Значит, ей всегда и всем придется это доказывать!

- Ты! - Зуру указал рукой на одного из парней, потом на другого. - И ты! - те, кого он выбрал, приблизились к ним, а Зуру обернулся на Зан. - Надеюсь, ты не возражаешь, что против тебя будут драться мужчины?

- Нет никакой разницы.

Она в очередной раз пожала плечами. Сейчас вполне искренне. Она действительно не считала, что боец женщина в чем-то уступает бойцу мужчине. Если речь идет, конечно, о бойцах. Когда она только начинала драться на арене цирка, против нее несколько раз выставляли других женщин: такие драки вызывали у публики какой-то болезненный интерес. Конечно, они были физически слабее мужчин. Но физическая сила не решает никогда и ничего! Кому как не Зан Звон Стали знать это!

- Отлично! - Зуру кивнул головой. - В рукопашную или с оружием?

- С оружием! - ответила Зан и тут же прикусила себе язык: слишком поспешно. Но Зуру не стал возражать.

- Обойдетесь деревянным. Трупы мне тут не нужны, - он кивнул в сторону небольшого навеса, под которым было сложено деревянное тренировочное оружие различного вида. Зан кивнула и пошла туда. Если честно, ей эта идея, конечно, не нравилась: ну не любила она этой насмешки над настоящими клинками! Хотя возражение про трупы было весьма резонным.

Зан принялась изучать гладко оструганные деревяшки. Большинство изображало мечи различной длины. Они Зан не нравились. Она прошла вдоль всего навеса, пока наконец не остановила свой выбор на простом шесте трех аммов в длину. Он был гладкий, словно отполированный множеством рук, и уютно устроился в ее ладони. Зан покрутила кистью, прикидывая балансировку, привыкая к разнице с ее норлой. Она не сражалась на стальных мечах, потому что большинство из них были тяжелы для нее. С деревянным она бы справилась. Но деревянный меч - это просто издевательство какое-то над благородной сталью! Да, к мечам у Зан всегда будет особое отношение. А шест - он шест и есть.

Зан расстегнула ремни ножен, чтобы они не мешались ей во время боя, и аккуратно опустила клинки-норлы на землю. Сверху на них посадила Кора. Он не хотел отпускать ее, но с другой стороны сторожить норлу - тоже весьма ответственное дело. Как ни странно, но Кор относился к ее оружию ничуть не менее трепетно, чем их общая хозяйка. Зан повернулась и пошла назад к плацу, на котором ее уже ждали два ее будущих противника, а также Зуру и все остальные его бойцы, приготовившиеся смотреть.

Ряд зрителей расступился, пропуская ее, и Зан вошла в оставленный для бойцов круг. Остановилась напротив своих соперников. Зуру не уточнил, как именно они должны драться. Но ясно, что бой тренировочный, только для того, чтобы она могла показать свои способности. Это значит: никаких убийств, и даже серьезные раны наносить нельзя! Это создавало определенные сложности - Зан любила бои, где решающим оказывался один удар. Всего один, но великолепный, мастерски выполненный и безупречно красивый, потому что достиг цели. Получится ли красивым удар, который не предназначен убивать?

А еще этот показательный бой был устроен ради нее. А это значит, что нападать придется именно ей: ее-то противникам ничего и никому не нужно доказывать! Зан вздохнула и медленно двинулась вперед, одновременно отступая вправо. Противники повторили ее маневр. Они втроем начали неспешное кружение по арене. Все верно: нельзя же бросаться в атаку сразу же. Сначала нужно хотя бы посмотреть, как двигается твой противник.

Зан заставила себя перестать замечать людей, окруживших трех бойцов. Почти отключила сознание, растворяясь в ощущениях собственного тела: упругая мягкость утоптанной земли под ногами, отделенная от них только тонкими подошвами сандалий, не мешающих чувствовать попадающиеся камешки и корешки. Лучи солнца, проникающие сквозь вершины деревьев, косые и слишком высокие. Хорошо - не слепят глаза. Плохо - не слепят глаза ее противникам. Тяжесть деревянного шеста в правой, чуть отведенной в сторону, руке. Не норла. Это нельзя забывать. Как и то, что противников убивать не следует. По краю сознания на секунду мелькнуло сожаление о ее боевом костюме, оставленном в годрумском цирке. Мелькнуло и прошло: юбка у ее шелкового платья хоть и длинная, зато с разрезами до бедер - двигаться точно не помешает. Зан проверяла, когда покупала его. А что еще нужно? Противник, оружие, свобода! И собственное тело, полное скрученной в тугую пружину силы!

Шест метнулся вперед, как змея, в стремительном броске вытягивающая тело в стальную струну. В смертельном броске. Зан метила в грудь одного из мужчин. Такой удар должен был выбить дыхание, на какое-то время лишив возможности не только двигаться, но и вообще воспринимать окружающие. Если бы достиг цели. Деревянный меч встретил ее шест на подлете, отбил скользящим ударом снизу вверх, причем с такой силой, что Зан невольно повело в сторону вслед за ее оружием. А сзади, не дожидаясь, пока она развернется, не давая ей передышки, уже подступал второй ее противник.

Зан выбрала шест и еще по одной причине: большинство бойцов, привыкших драться мечом против меча, просто не знали, какие удары можно наносить шестом, и были не готовы к ним. Эти знали. И, похоже, были готовы ко всему!

Что же они за бойцы?!

Зан крутанула шест вокруг запястья, одновременно, благодаря его инерции, разворачиваясь и сама. Сверху вниз наотмашь рубанула по деревянному мечу, метившему ей в живот. Перехватила свое оружие двумя руками, продолжая раскручивать его. Отступила на полшага в сторону, просто чтобы не останавливать движения. Противник не должен знать, где она. Не угадать, где окажется в следующее мгновение. А руки уже меняют плоскость, в которой вращается шест, разворачивая ее горизонтально. Скорость такая, что дерево рассекает воздух со свистом не хуже, чем получается у металла.

А теперь самый любимый момент: на секунду шест нужно выпустить. Обеими руками сразу. Слегка подбросить, чтобы уже через долю секунды вновь поймать, но уже другим хватом. Потом все будет совсем просто: как копье толкнуть шест вперед, врезав в подбородок парня, так неосмотрительно приблизившегося к ней. И тут же обратное движение назад, потому что второй противник сзади!

Пальцы подбрасывают гладкую рукоять шеста. Руки успевают сменить положение... Деревянный меч одного из противников врезается в шест, и тот, именно в эту долю мгновения, не удерживаемый ничем, отлетает в сторону, с глухим стуком врезавшись в землю.

И руки хватают воздух, не находя в нем оружия. Руки, движение которых сознание не успевает остановить. Или тело, опережающее разум, потому что именно оно понимает, что осталось безоружным, беззащитным. Как парню это удалось?! Даже, противник, знающий это удар, не сможет выбрать именно тот, единственно верный момент, потому что в любой другой меч, столкнувшийся с бешено вращающимся шестом, просто отлетел бы в сторону, сметенный его инерцией! Ни увидеть этот момент, ни предугадать просто невозможно! Для человека невозможно.

Что же они за люди?!

Сальто в сторону, туда, куда улетел шест. Зан не стала приземляться на ноги, наоборот, присела на корточки, чтобы сразу оказаться как можно ближе к своему оружию. Не отрывая глаз от лиц парней, уже двинувшихся в ее сторону, не выпуская их из поля зрения! Пальцы нащупали шест и вцепились в него, рванули с земли. И одновременно Зан прыжком взвилась в воздух.

Деревянный шест столкнулся с деревянными мечами. Сначала с одним, потом с другим. Почти сразу. Одновременно?.. Сознание Зан не смогло вспомнить тот момент, когда ей каким-то невероятным усилием удалось вывернуть руки, отражая еще и второй удар. Скрежет, хруст, вой дерева, вбитого друг друга... Зан краем сознания успела отметить удивление: как их оружие выдержало это столкновение, не разлетевшись в щепки! Ведь это же не металл, чтобы им так бить!

Дерево выдержало, а вот сама Зан, кажется, нет. Руки, принявшие и отразившие страшный удар, словно онемели, на долю секунды отказавшись слушаться. И этого мгновения ее противникам будет достаточно!

Еще один прыжок через голову, на этот раз назад. Ей нужно лишь немного времени - немного расстояния между нею и ее соперниками. Зан не знала никого, кто бы мог повторить этот прыжок, никого кроме себя, также владеющего своим телом. Но эти двое мужчин вместе с ней взвились в воздух. Два деревянных меча одновременно врезались в ее тело: по ребрам и поперек спины.

Кто же они?

Зан рухнула на землю, чуть в голос не взвыв от боли. Если бы мечи были настоящими, ее бы уже разрубили пополам. Дважды. Но и дерево оказалось достаточно твердым, чтобы на какое-то мгновение потемнело в глазах, и мир вокруг перестал существовать. Весь мир, кроме кричащего и корчащегося от боли тела. По краю сознания мелькнула мысль, что можно ведь и не подниматься! Просто вот прямо сейчас отбросить оружие, которое все еще сжимают сведенные судорогой пальцы, признавая свое поражение. Она не на арене: никто не станет ее добивать. Просто не примут в дружину. Да и хочет ли она еще в нее попасть?

Разум не знал. А тело уже вновь взвивалось вверх, прямо в воздухе разворачиваясь для нового каскада ударов. Тело, просто не знающее, что можно сдаться!..

И одновременно Зан прикрыла глаза, выводя себя на другой уровень зрения. Почему не делала этого раньше? Зачем ей это сейчас?

Зан чуть не забыла, что нужно бить: отражать удары и нападать, потому что тела противников, двигавшихся к ней, сияли паутиной кружева!..

Ее собственное тело двигалось, шест принимал и отражал удары. А Зан смотрела, потому что все остальное перестало иметь хоть какое-то значение. Просто перестало существовать в этом месте и этом времени! Не ровное сияние вокруг тела, которое Зан привыкла видеть у всех людей, а сложное, ветвящееся, сияющее кружево. Такое, как было только у нее... и у Кора. Ни у кого больше. Никогда! Ни разу Зан не видела ничего подобного. А теперь одновременно у двух людей! У обоих - желтое, у одного чуть ярче, у другого чуть слабее. У двоих?

Взгляд Зан скользнул дальше, по людям, окружившим бойцов, по цветным сияющим, переливающимся силой кружевам... У каждого. Без исключения.

Темные Боги, да кто же они такие?!

Вихрь ударов сплелся в один смертельный кокон. Как ей еще удавалось отражать их? Уже не нападать. Лишь бы продержаться. Да это и не важно. Больше ничего уже не важно! Эти люди обладают кружевами силы, такими же, как у нее. Или другими?.. Подробностей сейчас точно не разглядеть, но цвета другие.

И в тот момент, когда Зан осознала это, серебристо-серый всполох на самом краю сознания. Новый человек, приближающийся к ним, еще не видимый из-за плотного кольца, окружившего дерущихся. Серебристое кружево? И как ярко сияет! Гораздо ярче, чем у всех остальных. Или точнее - насыщеннее. Зан вынырнула на первый уровень зрения: она должна посмотреть на него! Должна увидеть! Еще бы ей дали остановиться.

Шест в ее руках наконец-то треснул, не выдержав очередного столкновения дерева об дерево. Один конец расщепился вдоль почти на амм. Зан отбила удар. Какой по счету? Если бы последний! Попыталась уклониться. Это у нее всегда хорошо получалось: уходить, ускользать из-под ударов. Если твой противник хоть немного медленнее!

Шест, оказавшийся вдруг слишком коротким, не смог перехватить удар, и деревянный меч врезался ей в шею, сзади, в основание затылка. Если бы меч был настоящим, она бы уже была мертва. Зан рухнула на землю, чувствуя, что мир перед глазами расплывается, теряя четкость очертаний, но упрямо отказываясь закрывать глаза: она должна видеть своих противников. На тот случай если они вдруг решат нанести еще один удар.

Новый человек шагнул внутрь круга. Не тот ли, кого она ждала? Новое лицо. Незнакомое... Знакомое? Известное? Непроглядно-темные глаза, удивительно спокойные, непередаваемо насмешливые...

Темный Боги, куда же вы привели ее?!

Черные глаза встретились с ее серыми. Заглянули ей в душу. Отвернулись. Высокий темноволосый мужчина, одетый в жемчужно-серую рубашку, отступил назад, исчезнув из поля ее зрения. Больше никто к ней не подходил. И ее противники не нападали, очевидно решив, что бой закончен. Что ж, вполне справедливо: ее оружие сломано, сама она беспомощно валяется на земле. Зан прислушалась к собственным ощущениям: боль от основания черепа расползлась по всему позвоночнику, но при этом, кажется, стала слабее. Словно в ее организме боли было лишь ограниченное количество и, распределяясь, она теряла концентрацию. Взглянуть бы сейчас на собственное кружево. И при этом увидеть кружева остальных? Почему-то от этой мысли Зан стало жутко. Словно граница между уровнями зрения превратилась в границу, отделяющую ее от них. От этих...

Зан медленно, осторожно, еще не зная, получится ли у нее двигаться, попыталась сесть. Получилось. Значит, нужно вставать. Она поднялась на ноги и огляделась по сторонам. Ее противники действительно уже покинули круг, в котором они сражались, и присоединились к остальным людям... Людям?! Ну уж нет! Хватит их так называть!

Зан повернулась вправо, туда, где аммах в двадцати от нее беседовали Зуру и... Хозяин. Тот, кого она искала восемь лет, за кем следовала, теряла, находила... Нашла.

Она знала, что должна его убить. Она хотела этого, мечтала, планировала. Восемь лет. Всю свою жизнь... Сейчас.

Почему же она продолжает стоять посреди плаца и смотреть на него, ничего не предпринимая, словно ее душу, ее мысли, ее тело сковало какое-то странное оцепенение? Зан много раз представляла себе, как вновь встретит Хозяина. Восемь лет она мечтала, как станет свободной, потратит много лет на его поиски, объездит много стран... Найдет его наконец. Она придет к нему, заглянет в его темные глаза и перед тем, как убить, объяснит ему, кто она, напомнит о своих родных, что он и его звери растерзали в той деревни много лет назад. И только потом убьет. И никогда в своих мечтах Зан не предполагала, что столкнется с Хозяином вот так, случайно, просто забредя в странное поместье! Хотя могла бы... Ведь их вторая встреча тоже оказалась совсем неожиданной...

И всегда, представляя их новую встречу, мечтая о том, как она будет напоминать Хозяину имена убитых им людей, Зан чувствовала жгучую ненависть! Это чувство на восемь лет стало смыслом ее жизни. Почему же сейчас, глядя на этого высокого темноволосого мужчину, черты лица которого намертво впечатались в ее память, Зан чувствовала лишь пустоту, затопившую ее разум, сковавшую тело, невыносимыми тисками сжавшую сердце?! Пустота расширилась до предела, заполнив всю ее, и в следующее мгновение хлынула наружу болью! Клыки Хозяина, рвущие ее плоть; тяжелые кулаки и хищные плети всех владельцев маленькой рабыни, пытавшихся научить ее послушанию; пылающий металл клейма, сжигающий ее кожу; острые мечи всех тех, против кого она выходила на арене... Вся боль, которую он причинил ей, которую ей причинили по его вине. Та боль, о которой он не знал и даже та, о которой он не мог догадываться! Из-за него. Вся ее жизнь превратилась в боль, в Путь, растянувшийся на восемь лет. Закончившийся сегодня! Сейчас!

Ее норла осталась лежать под навесом. Но ведь никто не запрещает ей ее забрать! Она может сходить туда, взять ее и просто вернуться. Никто не поймет, что она собирается сделать, прежде чем она нанесет удар!

Темные Боги! Как получилось, что этим утром она забрела в стаю Хозяев? Среди всех этих мужчин и женщин, что окружили ее, нет ни одного человека! Даже те, кто дрались с ней. Кто победили ее. Победили. А ведь их было всего двое, и бились они по правилам, не собираясь причинять ей, человеку, особого вреда. Интересно, будут ли они также вежливы, если она нападет на их Хозяина?

Тот, кого называли Зуру, повернулся к ней, смерил долгим взглядом, кажется, немного удивившись, что ей так быстро удалось подняться, да еще и без посторонней помощи.

- Ты показала нам все, что хотела? - произнес он. В его голосе не было особой насмешки, но сами слова не оставляли места для сомнений. Зан не стала отвечать. Она повернулась и не спеша направилась к навесу, туда, где оставила норлу и Кора. Сейчас Зуру прикажет кому-нибудь проводить ее. Если она уйдет сейчас из этого поместья, она никогда больше не получит возможности оказаться среди стаи, так близко к Хозяину. Нет, она не собирается уходить. Она не отказывается от возможностей, которые дарит ей судьба! Даже если это всего лишь шанс ударить, приравненный к шансу умереть с оружием в руках!

Давно выученная истина рабыни, не умеющей сдаваться. Теперь она свободна. Точнее, будет свободна после того, как не станет ее последнего Хозяина.

Она подобрала ножны с клинками, но не стала пристегивать их на место и Кора тоже не взяла на руки. Сколько у нее еще есть времени? А сколько аммов отделяет ее от Хозяина?

Темноволосый мужчина вдруг обернулся, словно почувствовав ее взгляд. Эти глаза - Зан помнила - единственное, что осталось в нем неизменным, когда он обернулся в огромную белоснежную кошку. Она никогда не забывала их. А в ней самой осталось ли хоть что-нибудь от той маленькой девочки на холодном снегу, залитом ее собственной кровью? Наверное, нет, потому что Хозяин, в отличие от нее, ее не узнал! В этом Зан даже не сомневалась. Если она сейчас нанесет удар, он даже не узнает за что! Нет, узнает, когда окажется за Чертой. Зан почувствовала, как ее пальцы судорожно сжимаются на рукояти клинка.

- Ты еще хочешь вступить в дружину? - тонкие красиво очерченные губы сложились в насмешливую улыбку, словно отражающую огонь в его темных глазах. Зан вздрогнула от звука его голоса, такого глубокого. - Теперь еще хочешь? - уточнил он, указав взглядом на тех двух парней, с которыми она дралась.

- Да! - слово вырвалось у Зан быстрее, чем она успела осознать. Но она не собиралась ни жалеть, ни идти на попятную: она не отказывается от выпадающих ей шансов. - Теперь особенно хочу! - она встретила темный взгляд Хозяина. Только вот она вкладывала в слово "теперь" совсем иной смысл!

Дорожка, мощенная плитами желтоватого песчаника, шла от тренировочного плаца к главному дому. Каменные плиты были неодинаковыми и неровными, словно положенными на землю совершенно небрежно. Нет, сами собой их края так идеально не дополняли бы друг друга. Плиты песчаника были скорее огромной мозаикой. Это становилось ясно, если присмотреться, но двое мужчин, что шли по ней, не обращали внимания на такие мелочи, как камень у них под ногами.

- Почему вы взяли ее? - тот, кого называют Зуру, внимательно смотрит на своего Хозяина. Он уже достаточно времени служит управляющим его поместья и его правой рукой во всех делах, чтобы иметь право задавать вопросы. И получать ответы на них.

- Она хорошо дерется, - высокий темноволосый мужчины пожимает плечами. Они идут по дорожке рядом, хотя он мог бы идти на полшага впереди, как и положено Хозяину. Но ведь так неудобно разговаривать?

- Не так уж и хорошо, - возражает Зуру.

Темная тонкая бровь изгибается вверх, демонстрируя недоумение:

- Она вполне приличное время в одиночку продержалась против двух твоих не самых слабых бойцов, и ты говоришь, что она дерется недостаточно хорошо? Для человека, - уточнил он. Зуру насмешливо хмыкает.

- С каких это пор вы стали оценивать умение сражаться человеческими мерками?

- Для людей у меня всегда были только человеческие мерки. Не недооценивай меня, Зуру!

- А вы не переоценивайте эту девчонку!

- Я видел, как она сражалась сегодня на арене годрумского цирка. Ее там прозвали Звон Стали. Как тебе?

- Она действительно была так хороша, что ей дали свободу? - недоверчиво уточняет Зуру. Он не слишком любит бывать среди людей, но кое-что об их обычаях знает.

- Ничуть не хуже, чем здесь! - небрежный кивок в сторону плаца. Зуру морщится.

- И все равно вы зря оставили ее: нам слишком много придется скрывать от нее, Хозяин.

- В Годруме меня знают под именем боярина Родослава.

- Вот именно, - произносит Зуру, уже сам себе, потому что его Хозяин легко взбежал по ступеням крыльца и скрылся за услужливо распахнувшимися перед ним массивными дверьми. А управляющий развернулся и пошел назад в сторону плаца: у него сегодня было еще слишком много дел.

Глава 3. Чужая стая

Окраина Годрума, побережье залива Скоба. Лето 1278 года от Сотворения мира (три недели спустя).

Зан присела на нагретые солнцем каменные ступени, и Кор тут же взобрался ей на колени. За последние дни ей не так уж много времени удавалось проводить вместе с ним. И дело было не в бесконечных тренировках, длившихся с утра до вечера, а в том, что сам звереныш все чаще предпочитал убегать охотится: ему не нравилось это новое место их обитания. Зан говорила себе, что просто вокруг великолепный лес с огромным количеством всякой живности. Естественно, ее хищнику нравится пропадать там. Зан понимала: все дело в хозяевах поместья, среди которых они оказались. В Хозяевах.

Зан не знала, как ей называть их, даже в собственных мыслях. Не люди. Это точно. В страшных сказках, что рассказывали у нее дома, в тех самых сказках, что однажды осенним утром стали реальностью, их называли Хозяевами Леса. Потому что они приходили из древнего Леса, росшего на северной границе княжества Махейн. И уходили снова в него, собрав свою дань. Здесь леса не было. Был парк из вековых туй. Именно парк: аккуратный, ухоженный, просматривающийся практически насквозь. Он словно обнимал поместье с одной стороны. К тому месту, где сидела Зан, он подступал почти вплотную, но все же не доходил до самой верхней ступени на десяток аммов. А сразу после лестницы начинался каменистый залитый солнцем берег, обрывающийся в вечно беспокойное Ражское море. Зан выбрала эту широкую пологую лестницу не случайно - она была словно границей двух миров: сумрачного тихого лесного и пронзительно солнечного. И сейчас она сидела на ступенях, сложенных из желтоватого чуть шершавого песчаника, с удовольствием подставив лицо солнцу, радуясь выдавшейся сегодня передышке.

Да, Леса возле поместья не было. Но те, кто жили в нем, оставались Хозяевами. Хотя они, конечно, неплохо притворялись людьми. Зан оценила. Если бы она не знала точно, среди кого оказалась, она ни за что не догадалась бы. И ни один человек на ее месте не понял бы тоже. Да и что они могли заподозрить? Зан понимала: и в Годруме, и в Салеве о Хозяевах не знали ничего! И даже в Махейне их считают просто сказкой, которую родители рассказывают на ночь своим непослушным чадам, чтобы те не убегали далеко от дома. Еще вопрос, какой из вариантов хуже?

А то, как Звери вели себя, было почти безупречным. Ну да, они тренируются с утра до вечера, почти не выказывая усталости. Они великолепно владеют оружием. Они очень сильные, быстрые, ловкие. Но разве этого достаточно, чтобы заподозрить глупую детскую страшилку в реальности? Даже если они сильнее обычного человека? Если они двигаются настолько быстрее, что обычный человек не всегда в состоянии уследить за ними? Если их тела способны на такое, чего просто не могут обычные люди?!

Да, именно пластика движений как раз и выдавала их чаще всего. Слишком гибкие, слишком... Зан не могла найти слов, но когда она смотрела на них, она понимала: человеческое тело так двигаться не может. Для этого нужно быть зверем, хищным и очень сильным. Мог бы кто-нибудь еще заподозрить что-нибудь неладное в этих просто очень хороших бойцах? Зан не знала. А для нее они могли бы и не скрываться.

Кор завозился у нее на коленях и нетерпеливо защелкал. Зан провела рукой по его мохнатой спинке. Все верно, они ведь пришли сюда не просто посидеть вдали от странных хозяев этого странного поместья. Зан утащила с кухни спелый зейтун* [*Зейтун - фрукт с очень сладкой, немного вяжущей мясистой мякотью, плотной шкуркой и несколькими тонкими продолговатыми косточками внутри. В спелом виде имеет яркий красновато-оранжевый цвет. Выращивается практически повсеместно на юге материка. На рынках Годрума появляется примерно к середине лета. Дерево зейтун влаголюбиво, поэтому его плоды достаточно дороги.], и сейчас они собирались разделить это лакомство на двоих.

Хозяева скрывали от нее свою суть, претворяясь людьми. Создавали для себя неудобства - наверняка. Зачем? Почему ее взяли в дружину, или как здесь принято было говорить, в гвардию боярина Родослава? Зачем? С какой целью?

Зан провела лезвием ножичка по плотной немного пушистой кожуре, разрезая спелый исходящий соком плод на две части.

Зачем?

Еще пополам.

Зачем?

Тонкая полоска для Кора. Острый нож режет так легко.

Зачем? В чем же причина? Три недели Зан пыталась найти ответ на этот вопрос и не могла. Самое непонятное было то, что решение оставить ее принял именно Хозяин. Когда Зуру - управляющий его поместьем и командир его гвардии - был уже готов выставить ее - глупую девчонку, случайно забредшую, куда не следует. А Хозяин приказал ее взять. И Зан оставалось только гадать почему. Он не узнал ее, не вспомнил. Разве он может помнить всех, кого когда-либо убивал? Все верно: даже если он не забыл ту деревню и ту маленькую одинокую девочку на холме, поросшем елями, - для него она мертва! Была, конечно, еще одна встреча, когда она, маленькая рабыня, набросилась на... А ведь тогда все решили, что напала она на махейнского князя! Зан усмехнулась: да, таких боярин Родослав тоже вряд ли запоминает.

Значит, ему понравилось, как она дерется. Зан недоверчиво покачала головой. Что он мог увидеть в ней? По сравнению с его собственными бойцами? Не людьми.

"Ты неплохо дерешься для человека", - это сказал ей Зуру.

Зан наконец-то закончила полосовать зейтун и протянула ломтик Кору, одновременно ссадив зверька с собственных коленей. Он никогда не умел есть аккуратно, так что пусть уж лучше заливает липким соком каменные ступени, чем ее платье.

Нет, вчера после очередной тренировки Зуру, конечно, сказал не так. Он произнес: "Ты неплохо дерешься." Но пауза, которая за этим последовала, была настолько многозначительна, что Зан прекрасно продолжила за него.

Он тренировал ее отдельно от остальных бойцов. Конечно, она занималась и вместе с другими: разминки, силовые комплексы, растяжки, спарринги... Но с ней он всегда занимался еще и сам. Подтягивая до уровня остальных бойцов? Разрабатывая для нее, человека, другую систему боя? Да. Скорее всего, и то и другое предположение было верным. Щадил ли он ее? Зан потерла вывернутое вчера запястье, которое до сих пор ныло. Возможно. Очевидно. Наверняка! Хотя в тот момент ей так не показалось.

И поселили ее, кстати, тоже отдельно. В той же казарме, что и остальных гвардейцев, но в отдельной комнате. А комната была рассчитана на двоих: две кровати, стол, шкаф для одежды, оружия, доспехов ну и чего-нибудь там еще. Зан в такой жила одна. Ей, конечно, объяснили: женщин на данный момент в гвардии вместе с ней пять человек, то есть оставшиеся четыре как раз и занимают две комнаты. Простая арифметика. Элементарная. Логичная.

Ей объяснили. Но именно в этом и было все дело! Ей объяснили вещь, в этом совершенно не нуждающуюся! А это, согласитесь, наводит на размышления. Это могло бы вызвать подозрения, если бы Зан было, что подозревать, но она-то во всем была точно уверена!

Кстати, нельзя сказать, чтобы Зан по поводу отдельной комнаты расстроилась. Да и Кор тоже новым жилищем оказался вполне доволен. Звереныш сгрыз выделенную ему дольку зейтуна и потянулся за следующей, многозначительно шевеля подвижным носиком. Зан без возражений протянула ему кусочек. И этот сластена еще считает себя хищником?! Вот их Хозяева...

У них такое же кружево, как у нее. И у Кора. Каждый раз, когда Зан вспоминала об этом, ей становилось не по себе. За прошедшие недели она еще несколько раз выбирала моменты и переходила на другой уровень зрения, чтобы рассмотреть как следует. Формы кружев отличались от ее, цвета другие, но сама суть! У них есть кружево. Они не люди. Значит ли это, что и она не человек?

Но она и не Хозяин! Она не оборачивается в зверя, не становится огромной белоснежной кошкой, не выходит на охоту, не... Зан чуть не продолжила: "не убивает людей" и сама себе мысленно стукнула по лбу. Да уж! Ляпнуть такое! Вот и нашла одно сходство среди множества различий. Точнее, второе. Первое - кружево.

Но она не охотится на людей и не убивает их ради еды! И не превращается в огромную кошку - это главное! Еще одно успокаивало: у Кора было такое же кружево. А уж он-то на Хозяина Леса точно не тянул!

Темные Боги, кто бы объяснил ей, что все это значит?!

Зан так задумалась, что очередную дольку зейтуна отправила себе в рот. Поморщилась: и как Кору может нравиться эта приторная сладость?!

Ни в одной сказке не говорится, откуда приходят Хозяева.

Из Леса. Это понятно. Но что они делают в лесу? Если звери способны становиться людьми... Нет, не так: если Хозяева - это люди, которые имеют способность оборачиваться зверьми, то должны же они приходить откуда-то? Это только страшная сказка может воплощаться из ничего. А Хозяева - это существа из плоти и крови. За те три недели, что она жила рядом с ними, Зан в этом прекрасно убедилась. И так и не смогла понять, кто же они на самом деле? Откуда взялись?

Как стали такими, как они есть?

В первый раз Зан позволила себе задать этот вопрос, сформулировав его именно таким образом. Если она найдет на него ответ, может быть, она сумеет понять, какая связь между ней и ее Хозяином. Почему их кружева так похожи? Или не поймет этого никогда.

Зан вздрогнула, почувствовав, как острые коготки царапнули по ее ноге. Это Кор настойчиво тянулся за очередным кусочком своего любимого лакомства. И на светлом платье Зан от его лапок, перепачканных в липком соке, уже остались темные пятна.

- Да доедай все! - Зан вручила зверенышу остававшуюся половину зейтуна, и он, довольно пощелкивая, вгрызся в нее своими длинными острыми клыками. - Интересно, зачем я вообще резала? - задумчиво проговорила Зан, наблюдая за ним.

Кор не ответил: он был занят.

Раньше ее никогда не интересовало: кто такие Хозяева Леса. Восемь лет она знала только одно: она должна найти одного из них, самого главного, и убить его. Все очень просто.

Зан вытерла ножик специально припасенной тряпочкой и отложила его на ступени.

Все и сейчас просто. Она убьет Хозяина. И если ее вопросы при этом останутся без ответов - значит, так тому и быть. Это ничего не изменит. Осталось только его найти.

Зан ругнулась, помянув всех Темных Богов разом. Восемь лет она искала Хозяина и считала: стоит лишь проникнуть в его дом, и дальше все будет просто. Кто же знал, что он не сидит в своем поместье?! Боярин Родослав уехал на следующее же утро, как ее приняли в гвардию. Зан узнала об этом от тренировавшихся вместе с ней бойцов. Они не говорили куда и на сколько. Может быть, потому что не знали: им, в отличие от Зан, ничего не было от него нужно! Что ж, после восьми лет подождать еще три недели совсем не сложно. А тренировки - это хорошо. Это тогда, восемь лет назад, маленькая девочка считала, что ей достаточно внезапно броситься с ножом на своего врага. Ей тогда же весьма популярно и объяснили ее заблуждения. Она поняла. Она вообще очень хорошо умела усваивать уроки. Она пять лет в догатской школе приобретала навыки, необходимы, чтобы проникнуть в дом Родослава. Три года в годрумском цирке она училась убивать. А ненависть, сжигающая ее, - это ничего. Три лишних недели после восьми лет - совсем ничего! Она уже в поместье, осталось лишь дождаться и нанести удар!

Зан улыбнулась: сегодня утром прошел слух, что боярин вернулся. Не зря же Зуру отменил все тренировки, предоставив гвардейцам незапланированный выходной. Зан обернулась на главный дом, темно-светлой громадой поднимавшийся за ее спиной. Может быть, ее Хозяин уже там!

Высокий темноволосый мужчина отступил от окна. Он знал: яркое полуденное солнце заливает фасад своим светом, заставляя многочисленные стекла нестерпимо сверкать, а значит девчонка, за которой он наблюдал последние десять минут, не может видеть его. Но когда она вот так обернулась и взглянула на дом, именно на то окно, за которым в своем кабинете стоял Хозяин, он невольно отступил в сторону, словно она действительно могла его видеть.

- Вы звали меня, Хозяин? - дверь за его спиной бесшумно открылась, и на пороге появился Зуру. Родослав кивнул и сделал приглашающий жест рукой в сторону одного из даже на вид удобных кожаных кресел, стоящих перед массивным столом. Он действительно звал его, командира своей гвардии и просто своего очень старого друга, как только на рассвете вернулся в поместье. Но, пригласив в свой кабинет, сразу же уточнил: после обеда. Ему нужно было подумать, выстроить в единую схему все, что ему удалось узнать, принять решение. Почему же последние десять минут он, замерев, стоял у окна, наблюдая за этой странной человеческой девчонкой, забыв о тех проблемах, что ему еще предстояло решать? Может быть потому, что схема сложилась: некрасивая, но идеально вобравшая в себя все кусочки головоломки, потому, что решение уже было принято?

- Как съездили, Хозяин? - Зуру занял предложенное ему кресло. Родослав поморщился:

- Да спроси ты уже то, что хочешь! Я же знаю, как ты не любишь ходить вокруг да около.

- Вы вернулись один. Это значит, что караван так и не пришел, верно?

А девчонка, сидевшая на ступенях лестницы, полого спускавшейся к берегу, вновь повернулась к своему зверенышу. Она кормила его зейтуном. Крошечные лапки с почти по-человечески подвижными когтистыми пальчиками ловко хватали кусочки исходящей соком мякоти, а острые клыки вгрызались в нее, быстро расправляясь со спелым фруктом. Короткая коричневая шерстка на тыльной стороне лапок вся уже слиплась от сладкого сока. Конечно, лестница, на которой расположилась девчонка и ее зверек, находилась достаточно далеко от главного дома, и обычный человек никогда не разглядел бы таких подробностей, но Хозяин человеком не был.

- Нет, в порт караван пришел, - произнес Родослав, отворачиваясь от окна.

Боярин Родослав был известен в Годруме как один из самых успешных торговцев. Его люди водили караваны из самых северных Вольных Княжеств. Ему удалось наладить дело таким образом, чтобы обходиться без посредников. Поэтому его товары доставлялись не только быстро, но еще и стоили дешевле, чем у перекупщиков. Полтора месяца назад они ждали груз серебра из их рудника на востоке Махейна. Три недели назад, когда стало ясно, что вышли все возможные сроки и ждать больше не имеет смысла, боярин Родослав собрался и отправился в Россу, лично выяснять, что случилось с грузом. Именно в порту столицы Этивы серебро с подвод планировалось перегрузить на корабль. Оттуда он должен был спуститься вниз по Сае - полноводной реке, до Ражского моря, а оттуда уже, мимо побережья Салевы, идти в Годрум.

- Караван добрался до Россы без приключений, он был там в установленный срок и на корабль погрузился, как и было запланировано, - боярин Родослав рассказывал командиру своей гвардии, что ему удалось выяснить.

- Значит, напали уже на корабль, - сделал вывод Зуру.

- Верно, - его Хозяин кивнул головой. Сам он так и не сел, продолжая стоять возле высокого окна, время от времени бросая взгляды на человеческую девчонку за ним и ее звереныша. Правда, теперь они были не одни.

Тень легла на ступени рядом с Зан, поэтому она совсем не удивилась, услышав позади себя голос:

- Привет! А я тебе еще зейтунов принес. Угощайся!

Зан подняла глаза на парня, остановившегося рядом с ней. Это был Байд - тот самый рыжеволосый охранник, что в первый день встречал ее у ворот поместья и не слишком удачно познакомился с Кором. Впрочем, похоже, тот случай ничему его не научил. Парень держал в руках три красновато-оранжевых спелых плода и неуверенно переводил взгляд с девушки на ее зверька, гадая, кто из них бросится на него первым. Во всяком случае, Зан на его месте гадала бы. И не подошла так близко.

- Мне показалось, что ты их любишь, - продолжил парень, не дождавшись от нее ответа на свою первую реплику. - Ты бери на кухне все, что тебе нравится, - щедро предложил он. - Не стесняйся!

Байд протянул ей один из зейтунов. Зан внимательно посмотрела на фрукт, а потом на самого парня. Хозяин Леса, который пытается подружиться с ней, человеком! Зан почувствовала, как к горлу подступает комок истерического хохота. Нет, определенно отстраненное равнодушие, с которым до этого дня к ней относились остальные обитатели поместья, было ей как-то понятнее!

Да, и она отвечала им тем же. Отстраненное равнодушие... За ним так просто прятать ненависть. Гораздо проще, чем когда с тобой пытаются подружиться! Зан вдруг вспомнила, как восемь лет назад на лесной дороге, ведущей в Салеву, на караван, в котором везли маленькую рабыню, напали три огромные белые кошки - три Хозяина Леса. Зан тогда сделала все, чтобы убить хотя бы одну из них. Она не знала, были ли те кошки среди напавших на ее родную деревню. И ее это не волновало. Она просто знала, что на земле не должно остаться в живых ни одной такой твари!

За восемь лет ее мнение не изменилось. Но последние три недели она жила рядом с ними и не предпринимала ничего, чтобы им навредить. Она опять, как и тогда, не знала, может быть, вместе с ней в этом поместье живут те, кто убивал ее родных? Здороваются с ней по утрам, выполняют команды Зуру на тренировках. Да и сам Зуру... Ей, возможно, никогда этого не выяснить, потому что в лицо она знала только одного - Хозяина, потому что только его видела тогда в человеческом облике.

Зан смотрела на парня, стоявшего перед ней. Такой обыкновенный, совсем не похожий на жуткого зверя - на Хозяина Леса. Просто человек.

Нет, она не передумала. Просто девочка выросла и научилась расставлять для себя приоритеты. Сначала она убьет Хозяина. А потом можно будет позаботиться о мелочах.

Зан постаралась, чтобы горькая усмешка не коснулась ее губ, оставшись лишь тенью в глазах.

- Ты Кору предложи, - она кивнула головой в сторону звереныша, сидевшего на ступенях рядом с ней. - Это он у нас сладкое любит!

Байд неуверенно перевел взгляд с нее на зверька, оскалившего два ряда острейших зубов. Он вряд ли фруктом так заинтересовался.

- Вы разговаривали с Ледем, Хозяин? - голос Зуру заставил Родослава отвлечься от весьма любопытной сценки, разворачивающейся за окном.

- Нет, - он присел на край массивного стола, уперев правую ногу, обутую в высокий мягкий сапог, в перекладину, соединяющую ножки одного из кресел. - Я разговаривал только с местными. Ледь и его люди сопровождали караван от самого рудника, в Россе проследили за погрузкой корабля, дождались, пока он отплывет, и отправились назад, в Махейн.

- Значит, мальчик до сих пор не знает, что произошло?

"Мальчик"! - Родослав хмыкнул: хорошо, что Ледь - молодой вождь, уже несколько лет практически самостоятельно управляющий северной общиной, не слышит этого. Хотя, может быть, своему старому наставнику он простил бы еще и не такое.

- Я отправил к нему Луку, - Родослав бросил взгляд в окно, убедился, что двое на ступенях лестницы пока просто разговаривают, и вновь посмотрел на командира своей гвардии. Коса, в которую сегодня были заплетены длинные темные волосы, скользнула по черному шелку рубашки. - Он должен рассказать все Ледю. И привезти его сюда. Рудник находится под управлением Ледя, значит пропажа груза - это и его дело тоже!

- И когда он будет здесь?

Родослав задумался, подсчитывая в уме, сколько дней Лука будет добираться до севера Махейна и сколько еще займет вся дорога назад. Зависело еще от того, как они будут добираться. Как люди или?.. От Россы до Годрума, понятно, быстрее всего именно как люди - на кораблях. А вот по Вольным Княжествам...

- Я думаю, уже через несколько дней, - ответил он.

А сидя на ступенях лестницы, Зан по-прежнему выжидательно смотрела на Байда, гадая, решится он сунуться к Кору или нет. Парень неуверенно топтался на месте.

- Я вообще-то тебе принес. Они вкусные! - в последней фразе была почти просьба.

Зан с трудом удерживала усмешку, очень надеясь, что ей удается сохранять спокойное выражение лица. Хозяин Леса, боящийся приблизиться к зверенышу в два тефаха ростом!

- Не знаю, - протянула Зан, сделав вид, что задумалась. - По мне они слишком сладкие. Я и первый-то только для Кора и взяла. Угости его! Видишь, как он смотрит!

Она изогнула бровь, постаравшись изобразить самое невинное выражение лица. Ну, или хотя бы просто насмешливое: за насмешкой тоже хорошо прятать ненависть. Лишь бы улыбка на губах не стала оскалом. А Кор действительно смотрел, только не на зейтун, а на Байда - на Хозяина Леса, на одного из тех, кого он ненавидел, казалось, сильнее даже, чем сама Зан! Хотя можно ли было сильнее? Никогда ни одного человека она не стала бы подначивать вот так сунуться к разозленному Кору. Но парень, стоящий перед ней, человеком не был!

Боярин Родослав, выгнувшись назад, перебирал пергаментные свитки, валявшиеся на столе. За три недели его отсутствия в городе дел накопилось не мало. Зуру, конечно, очень многие вопросы мог решить и самостоятельно, и решал, но Хозяином все равно оставался Родослав.

- Вы уже знаете, кто напал на корабль с нашим грузом? - спросил начальник гвардии. Он не делал никаких замечаний по поводу свитков на столе, значит, в них нет ничего важного или интересного.

- Есть определенные предположения, - Родослав задумчиво кивнул головой. Он не стал ждать, пока Зуру начнет задавать наводящие вопросы, и продолжил сам. - Я поговорил кое с кем в Россе. Они вспомнили, что за пару дней до прибытия нашего корабля из порта вышла Заноза. Пустая. А до этого ее капитан почти неделю слонялся по городу, что-то выспрашивая и вынюхивая. Делал вид, будто ждет какой-то свой груз. Не дождался и отплыл.

- "Заноза"? Дурацкое название, даже для корабля, - проговорил Зуру. - Подождите! - он вдруг резко поднялся со своего кресла и заходил по кабинету. За ним, старым командиром гвардии, это иногда водилось - потребность двигаться, невозможность усидеть на месте. Особенно, когда он переставал быть человеком. - Заноза - это один из кораблей флота местного адмирала - Тайко-Сида, так, кажется, его зовут!

- Ну, - задумчиво протянул Родослав, - официально она в его флот не входит. Его капитан, скажем так, - вольный охотник, пользующийся покровительством адмирала. За определенное вознаграждение, разумеется.

- Я думал, у вас с этим Тайко-Сидом что-то вроде договора о ненападении? - поинтересовался Зуру. Родослав поморщился: командир его гвардии умел задавать очень правильные вопросы.

- Корабль, на котором плыл наш груз, нам не принадлежит, шел не под нашим флагом, его капитан также точно не знал, чей товар перевозит. Мы поборов на салевской границе хотели избежать! - Родослав усмехнулся. - А получилось: Тайко-Сид мог просто не знать, чей кусок он перехватил!

- Вы действительно в это верите, Хозяин? - уточнил Зуру. Очень осторожно уточнил. Родослав резко перестал улыбаться.

- Скажем так, я допускаю такую возможность. И я очень хочу все выяснить. Потому что если это так, у нас с Тайко-Сидом еще остается возможность поделить этот город. Если же адмирал знал, на кого нападает, - лицо Родослава резко изменилось. Черты остались теми же, но в них больше не было ничего человеческого, - я придумаю для него наказание.

Зуру помолчал, дожидаясь пока черты лица его Хозяина вновь обретут человеческое выражение. Ему было тяжело в такие моменты находиться рядом с ним: сила Хозяина была слишком велика. И Зверь внутри каждого из его слуг невольно пробуждался ему навстречу.

- У вас уже есть какой-то план, Хозяин? - наконец произнес он. Родослав усмехнулся:

- Мы придем к Тайко-Сиду и спросим у него.

- Вы думаете, что ваш друг так легко впустит нас к себе в дом? - Зуру решил поддержать игру своего Хозяина. - Особенно если он знает, кому на самом деле принадлежал груз?

- Значит, нужно найти того, кого он не побоится впустить, - взгляд Хозяина скользнул по двору, видному сквозь окно кабинета, и словно зацепился за что-то, происходящее там. - Посмотри!

Байд, похоже, наконец-то понял, что девчонка не собирается брать у него принесенные ей фрукты. А значит, у него остается всего два выхода: либо отдать их ее зверенышу, злобно скалящему зубы, либо просто уйти. С позором, признавшись, что испугался человеческой девки и ее ручного зверька.

Байд сделал шаг в сторону суриката, стараясь не двигаться слишком резко и вообще всем своим видом демонстрируя дружелюбность своих намерений. Кор выжидательно смотрел на него, не собираясь убегать, но и не пряча оскаленных клыков. Парень решительно шагнул вперед и опустился на корточки в двух аммах от Кора, вытянул вперед руку с зажатым в ней зейтуном. Звереныш вздыбил шерстку на загривке и оскалился, издав угрожающее "Кор-р-р-р". Он честно предупреждал, что не нужно к нему соваться. Обычно люди понимали и убирались подальше. Байд останавливаться не собирался. Зан позволила себе просто наблюдать.

Рука парня с злополучным фруктом приблизилась к морде Кора.

- Ну же, возьми! - начал говорить Байд, и в этот момент Кор метнулся вперед. Он умел бросаться так, одним молниеносным движением, напоминая всем вокруг, забывшим и зарвавшимся, что его не зря называют хищником. Изогнутые серые когти и длинные острые зубы впились в руку парня. Звереныш даже не посмотрел на зажатый в пальцах зейтун, вцепившись выше, в запястье. Лапы обхватили руку, удерживая, не выпуская, а клыки уже рвали плоть, в стремлении добраться до вен.

Парень взвыл, вскакивая на ноги, увлекая за собой и Кора, повисшего на его руке. Зейтуны покатились по ступеням. Байд тряхнул рукой, пытаясь освободиться, но звереныш вцепился намертво. С когтями, как у него, это было не так уж сложно сделать. Зан не раз наблюдала подобные сцены. Правда, раньше все больше на арене годрумского цирка. Она знала, что выдрать изогнутые когти можно теперь, только разорвав кожу и мышцы. Обычные люди редко решались сотворить такое с собственной плотью. Она поднялась на ноги, не зная, что будет дальше.

Байд свободной рукой схватил Кора за шерсть на загривке и с силой дернул его от себя. Взвыл в голос, когда из разодранной руки хлестнула кровь. Кор покатился по ступеням, бесцеремонно отброшенный в сторону. Зан шагнула вперед, вставая между ним и парнем, присевшим на корточки, сжавшимся в комок, баюкая раненую руку: она не слишком-то хотела, чтобы Кор бросился на него еще раз: он совсем не так страшен, ее звереныш, как хочет казаться.

Голос парня изменился, вдруг вмиг утратив какое-либо сходство с человеческим. Мышцы на его спине закаменели так, что это было заметно даже сквозь ткань рубашки. Зан вздрогнула, почувствовав, что что-то происходит.

Здесь и сейчас прямо перед ней Хозяин Леса решил принять свое истинное обличие.

Зуру подошел к своему Хозяину и встал возле окна рядом с ним.

- Что? - он посмотрел туда, куда указывал ему Родослав. - А, эта девчонка. А Байд, интересно, что там делает?

- Очевидно, решил познакомиться поближе, - Родослав усмехнулся. - Девчонка красива. Длинные ноги, пухлые губы...

- И взгляд, способный остудить любую страсть, даже самую пылкую!

Мужчины рассмеялись, потом Родослав спросил:

- Как она?

Зуру пожал плечами. Вопрос был слишком неопределенным, чтобы отвечать на него что-то конкретное.

- Она действительно хорошо дерется, - произнес наконец он.

- Для человека? - уточнил Хозяин.

- Для человека - слишком хорошо! - поморщился Зуру. - Так хорошо, что я начинаю задумываться, а человек ли она на самом деле!

Родослав недоуменно обернулся к командиру своей гвардии, словно не был уверен, что понял его правильно. Потом тонко вырезанные ноздри породистого носа дрогнули, словно хищник принюхивался к чему-то. Нет, на таком расстоянии, на каком они сейчас находились от девчонки, да еще и отделенные стеклом, даже Хозяин не был способен различить запах. Он просто вспоминал, что ощущал, когда она находилась рядом с ним.

- Нет, она человек, - он задумчиво покачал головой. - Она не одна из нас, я уверен.

Байд, за которым они наблюдали, наконец-то решился протянуть зейтун зверенышу, и тот вместо предложенного фрукта вцепился в его руку.

- Что он делает?! - в голосе Хозяина полыхнуло раздражение. Зуру усмехнулся. Он прекрасно понял, что Родослав интересуется причинами действий отнюдь не звереныша, но все равно произнес:

- Иглозубые сурикаты не любят кошек.

- Животные вообще умнее людей!

Мужчины смотрели, как звереныш рвет руку парня, как тому наконец все же удается освободиться, как девчонка преграждает дорогу своему зверьку, чтобы он не набросился еще раз, как Байд замер, зажав окровавленную руку...

Глаза Хозяина, и без того черные, вдруг страшно расширились, словно полыхнув темнотой. Из его горла вырвались сдавленные ругательства на каком-то странном гортанном наречии, перешедшие в глухой рык. Мужчина стремительно рванулся из комнаты, перемахнув через массивное кожаное кресло.

Зан стояла всего в четырех аммах от парня, который прямо у нее на глазах переставал быть человеком. Внешне еще ничего не происходило, ничего, что мог бы заметить или понять обычный человек. Но Зан всей кожей чувствовала силу, исходящую от него. Такую горячую, словно порыв раскаленного ветра... Только вот воздух вокруг оставался неподвижным!

Зан заставила себя посмотреть с другого уровня зрения. Да, вот здесь было намного интереснее. Кружево в теле Лесного Хозяина двигалось, изменяя форму. Она никогда еще не видела ничего подобного. В ее собственном теле узлы и нити всегда оставались на своих местах, кружево сохраняло свою конфигурацию неизменной. Значит, вот в чем заключается главное отличие между ней и Хозяевами!

Кружево медленно изменялось у нее на глазах. Отдельные нити и узлы становились бледнее, словно тая или, точнее, сжимаясь, как будто уходя внутрь тела. А из глубины, будто разворачиваясь, поднимались новые, занимая место во внешнем каркасе.

Вдруг поток силы, который Зан воспринимала как горячий ветер, колыхнулся и замер. И одновременно с этим движение кружева остановилось. На секунду замерло в этом странном неправильном положении "между" и, словно качнувшись, начало изменяться назад.

Зан вернулась на первый уровень зрения. Байд все также сидел на корточках, сжавшись в комок, и тихо покачивался взад и вперед.

"Он остановил изменение! - мгновенно поняла Зан. - Хозяин Леса не хотел здесь и сейчас становиться зверем. Не при ней! Он не собирался этого делать, но эта дурацкая стычка с Кором, боль, кровь... Кто знает, что именно спровоцировало его, привело к началу изменения?"

Зан шагнула вперед к Байду. Она знала, что его кружево еще не успело снова стать таким, как у человека. Сумеет ли она различить зверя в очертаниях его тела?

- Не подходи ко мне! - хриплый рык, вырвавшийся из горла парня, даже отдаленно не напоминал звуки человеческой речи. Зан сделала еще один шаг вперед: она хотела видеть, ей нужно было все знать о своих врагах! Ее рука приподнялась и замерла на полпути к рукоятям норлы, привычно прикрепленной за плечами...

- Отойди от него! - крик за ее спиной. Голос, намного более человеческий и гораздо более страшный. Сильные руки схватили ее за плечи и почти отшвырнули назад и в сторону. Боярин Родослав одним движением, настолько быстрым, что оно показалось смазанным, метнулся между ней и Байдом. Парень вскинул лицо на своего Хозяина. Резко заострившиеся черты, еще человеческие, но уже неузнаваемые.

Родослав что-то сказал ему на наречии, которого Зан не поняла. Его голос был настолько низким, настолько близким к рыку, что ей казалось, будто он отдается у нее в позвоночнике. Но на Байда это, кажется, подействовало. Парень моргнул, и в следующее мгновение его глаза вновь стали вполне по-человечески осмысленными.

- Иди и займись своей рукой! - голос боярина теперь тоже звучал вполне обычно. Он все еще был очень низким и немного хриплым, но в нем, по крайней мере, не прорывалось рычание! - Иди! - он повторил приказ.

Байд кое-как поднялся на ноги, по-прежнему прижимая руку к груди, попытался еще изобразить поклон в сторону Хозяина и пошел прочь, к казармам дружинников.

Боярин Родослав развернулся к Зан, замершей за его спиной. А она только сейчас заметила, что у этой сцены был еще один участник - Зуру. Он, правда, стоял немного в стороне, словно все происходящее его и не касалось вовсе. Темные глаза Хозяина скользнули по фигуре Зан, внимательно изучая ее. Остановились, встретившись с ней взглядом.

Родослав смотрел на девчонку, замершую перед ним. Такая молодая, такая красивая, казалось, совсем безобидная. И только глаза, огромные, пристальные, внимательные, замечающие каждую мелочь, видящие, казалось, насквозь... И даже дальше. Темно-серые, того цвета, какого бывает вода в зимней реке, еще не замерзшая, но уже словно загустевшая, готовая в любую секунду покрыться хрустким твердым льдом.

Зан ждала, что Хозяин сейчас потребует объяснений того, что произошло между ней и Байдом. Может быть, накажет ее. Но вместо этого Родослав вдруг произнес:

- Ты сможешь притвориться кем-нибудь... - боярин задумался, словно подыскивая нужное слово, - кем-нибудь неопасным? Ну, например... - еще одна пауза, полная перебираемых вариантов, - танцовщицей?

Зан постаралась не выразить своего удивления таким странным вопросом Хозяина.

- Казаться безобидной просто, - машинально произнесла она, - главное не поднимать глаз, - такая привычная фраза, уже давно ставшая для нее чем-то вроде литании. Боярин Родослав еще минуту всматривался в ее лицо, а потом вдруг усмехнулся. Перевел взгляд на командира своей гвардии, словно предлагая и ему оценить ответ. Зуру улыбнулся, покачав головой. Зан посмотрела сначала на одного мужчину, потом на другого. Они явно вели между собой какой-то разговор, которого она не понимала.

- Займись подготовкой! - распорядился боярин, обращаясь к Зуру, и направился в сторону дома. Бывшая рабыня и командир гвардии остались стоять на залитой солнцем лестнице.

- Что боярин сказал Байду? - спросила вдруг Зан. - Ну, перед тем, как приказал уйти? Я никогда не слышала языка, на котором он говорил.

Зуру смерил ее отнюдь не дружелюбным взглядом.

- Да то же самое он и сказал, только на махейнском, - процедил Зуру.

- Понятно, - Зан кивнула. Кто как, а люди на севере Махейна на этом языке не разговаривали. Интересно, а какой ответ она ожидала услышать?

Солнце уже село, и бледно-сиреневые сумерки опустились на Годрум, когда к воротам дома адмирала Тайко-Сида приблизилась девушка. Она была высокой и стройной. Сказать что-то еще было сложно, потому что ее фигуру с ног до головы скрывал плащ из тонкой, но плотной шелковой ткани. Такой же светло-сиреневый, как и ночь, обнимающая город.

Тонкие каблучки открытых сандалий процокали по каменной мостовой, и девушка остановилась перед глухими воротами. В такой обуви не слишком удобно ходить по выпуклым глыбам брусчатки, а значит, либо девушка шла недалеко, либо ей было очень важно, как она выглядит. Тонкая обнаженная рука выскользнула из-под плаща и несколько раз уверенно стукнула в медную колотушку на двери. Звякнули золотые браслеты на запястье и предплечье, отозвавшись на это движение.

Девушка ждала совсем недолго. Ворота распахнулись, и появившийся в них высокий и широкоплечий охранник-раб поинтересовался, что ей угодно.

Зан спокойно встретила изучающий взгляд мужчины. Она знала, что капюшон плаща и вечерние сумерки надежно прячут ее лицо, позволяя рассмотреть только пухлые губы и изящно очерченный подбородок.

- Передай своему господину, - произнесла она, изогнув губы в легкой улыбке, - что Зан, прозванная Звон Стали, просит уделить ей немного его драгоценного времени.

- По какому вопросу вы пришли? - спросил охранник, пытаясь рассмотреть ее лицо под тенью капюшона, но не решаясь попросить его снять. Зан мысленно усмехнулась: определенно, некоторые годрумские обычаи весьма полезны.

- По личному, - Зан понизила голос, заставив зазвучать низкие грудные нотки. Три последних года она не делала ничего подобного, но в свое время в догатской школе ее научили многому! - Так и скажи своему господину.

Бархатный голос, улыбка влажных губ в тени капюшона, ласкающийся к телу тонкий плащ, оставляющий так много простора воображению!.. Мужчина переглотнул мгновенно пересохшим горлом и метнулся в дом докладывать своему господину. Пропустив при этом Зан в ворота.

Она осталась ждать во внутреннем дворике адмиральского дома, вымощенном мраморной мозаикой и уставленном деревцами в кадках. На подготовку всей операции ушло два дня. Много это или мало? Зан не знала: она никогда не занималась ничем подобным. Зуру и Хозяин... боярин Родослав... были настроены уверенно. С чего же Зан тогда сомневаться? Потому что сейчас она одна в доме адмирала Тайко-Сида и, если что-то пойдет не так, как задумано, ей никто не придет на помощь? Зан усмехнулась: она не умела бояться. Людей - не умела.

Первоначально когда Зуру и боярин описывали Зан предстоящую операцию, они планировали, что она придет в дом Тайко-Сида под видом танцовщицы, посланной кем-нибудь из приятелей адмирала, пожелавшим остаться неизвестным. Да, была среди годрумской знати мода на такие подарки! Оказавшись в доме, она затем должна была впустить и других гвардейцев боярина. Зан выслушала план и сказала, что Тайко-Сид часто приходил в годрумский цирк смотреть на нее и даже уговаривал Али-Хазира, чтобы она пришла к нему после выступления. Она, конечно, ни разу не согласилась, и ее лица без маски он так и не видел, но все же... Родослав выслушал и кивнул, соглашаясь. Внешность Зан была, безусловно, слишком необычна, чтобы какая-то маска могла помешать узнать ее. Одни только волосы чего стоят?! Можно было, конечно, попытаться внешность изменить, например, спрятав волосы под темный парик... Сложно, слишком сложно.

Они сидели и думали. Двое мужчин и женщина - два Хозяина Леса и человек. Зан, правда, думала немного о другом. Как получилось, что она, находясь в одной комнате с Хозяином, не пытается его убить, а решает его проблемы как самый верный из его гвардейцев?!

"Если у тебя всего один удар, бей наверняка!"

За прошедшие восемь лет ей пришлось выучить очень много уроков. Например, ждать.

- Я не буду скрываться, - произнесла вдруг Зан, заставив обоих мужчин обернуться на нее. - Я приду в дом Тайко-Сида, назову свое имя и попрошу меня принять. Никто не знает, что я служу у вас. Может же бывшая рабыня отблагодарить того, кто ее освободил? Или поискать себе новую работу, не такую беспокойную, как убийства?

Зан ждала, как будет воспринято ее предложение. Она видела, что губы Хозяина раздвигаются в довольную многообещающую улыбку. Да, кажется, теперь осталось обсудить только детали!

Два дня спустя Зан стояла во дворе адмиральского дома и ждала. Если бы не еще один раб-охранник, оставшийся у ворот, она могла бы открыть их прямо сейчас, пропуская в дом гвардейцев боярина, растворившихся среди густых теней где-то на противоположной стороне улицы. Но охранник был, а значит, ей придется навестить Тайко-Сида. О, а вот и второй раб возвращается, чтобы проводить ее к нему!

Зан угадала: ее больше не стали заставлять ждать. Раб почтительно поклонился и пригласил ее следовать за собой. Он провел ее в дом, довольно большой, роскошно обставленный, но по случаю позднего часа почти не освещенный. Зан шла, так и не откинув с головы капюшона, и запоминала дорогу: залы, лестницы, повороты. Раб вел ее по, так называемой, мужской половине дома. В другом крыле, скрытом в довольно просторном саду, располагалась женская. В ней обитала жена адмирала, а также многочисленные рабыни-наложницы его гарема. Интересно, как они уживаются все вместе? Да, прекрасно уживаются! Только так, как угодно Тайко-Сиду.

Зан хмыкнула, правда, совсем тихо, не привлекая внимания раба, показывавшего ей дорогу. Она до сих пор не понимала, как кому-то могло прийти в голову, что хорошая рабыня для утех получится из нее?

Раб распахнул перед ней очередные двери, но на этот раз внутрь не вошел. Замер на пороге, склонившись в почтительном поклоне и пропуская Зан. Она ответила ему небрежным кивком и вошла.

Комната, в которой она оказалась, была освещена довольно ярко, особенно по сравнению с полутемными коридорами. Зан попыталась определить ее предназначение, но не смогла выбрать между гостиной и кабинетом. Возле окна массивный стол, заваленный пергаментными свитками и толстенными фолиантами, в углу искусно выполненная модель корабля в амм размером, на стене - карта побережья Ражского моря, а в противоположной стороне комнаты низкая мягкая тахта и еще более низкий столик, ножки которого утопают в густом ворсе ковра. На тахте - Тайко-Сид. Сидит, небрежно облокотившись на груду подушек. Он одет в домашний шелковый костюм, но от этого не кажется ничуть не менее мощным и ничуть не менее внушительным. Он и не пытается.

Зан дождалась, пока вышколенный раб закроет дверь за ее спиной, и только потом откинула с головы капюшон, расстегнула фибулу, скреплявшую ее плащ у горла, и позволила шелковой ткани упасть на пол за своей спиной. Внутренне усмехнулась, заметив, как глаза Тайко-Сида вспыхнули интересом, который тому не удалось скрыть. Превратила усмешку в улыбку и позволила ей отразиться на губах.

Зан и самой нравился ее костюм. Зуру принес его сегодня утром - он, очевидно, сам ездил за ним в Годрум и, может быть, даже сам выбирал. Она помнила, как он развернул бумажный сверток и выложил его содержимое на кровать. Оглянулся на Зан, ожидая ее реакции. Она не совсем поняла, какое выражение плескалось в глазах у Хозяина Леса. Чего он ждал от нее? Хотя, с другой стороны, какая реакция может быть на эту, с позволения сказать, одежду у рабыни-гладиатора, привыкшей убивать за любой не понравившийся взгляд?! Зан знала, что именно такие слухи ходили о ней по годрумскому цирку. Они были неправдой. За взгляды она не убивала. Только за прикосновения.

Зан принялась расстегивать пояс своего платья, намериваясь примерить костюм для танцев. Зуру поинтересовался, не прислать ли ей в помощь кого-нибудь из женщин-гвардейцев. Зан отказалась: она не любила чужих прикосновений, и женщины в этом отношении были ничуть не лучше мужчин. А справиться с костюмом для танцев после догатской школы она могла не только самостоятельно, но и вообще с завязанными глазами! Похоже, сегодня ей удастся удивить Хозяев Леса. Не в последний раз!

Костюм пришелся впору. Короткий корсет из плотной ткани, сплошь расшитый перламутром и самоцветами нежно-лилового оттенка. С плеч спускались шелковые ленты, соединенные на уровне локтя широкой каймой, образуя таким образом рукав. Юбка тоже состояла из полос сиреневого шелка, перемежающихся нитями с нанизанными на них синими и серебряными бусинами, шуршащими и звенящими при каждом движении.

Зан не танцевала целых три года. Она повела бедрами, прислушиваясь к нежному перезвону бусинок, и улыбнулась, забыв даже о том, что на нее смотрит один из Хозяев Леса. В этой жизни было слишком мало вещей, которые бы она любила также искренне, как танцевать. И сейчас ее не волновало даже то, что вновь в ее движения вплетутся боль и страх. Чужие боль и страх.

Что ж, адмирал Тайко-Сид, сегодня она станцует для тебя свой танец! Ты ведь этого добивался столько времени, изводя ее своими намеками, посланиями, требованиями, угрозами?.. Зан догадывалась, каких усилий Али-Хазиру стоило удерживать его на расстоянии от нее.

А под корсетом на груди нашлось место для ножен с узким кинжалом. Оружие, конечно, так себе, но с учетом того, что норлу с собой Зан взять не удастся, - совсем не лишнее. А без норлы, с которой она привыкла не расставаться ни на минуту, Зан чувствовала себя крайне неуверенно, словно раздетой. Зан хмыкнула. Нет, совсем без одежды она бы чувствовала себя свободнее, чем оставшись без оружия!

Зан выждала паузу, давая Тайко-Сиду рассмотреть себя.

- Приветствую тебя, почтенный адмирал Тайко-Сид! - произнесла она, сложив руки перед грудью в традиционном жесте, свидетельствующем ее уважение. Тонкие золотые браслеты на ее запястьях призывно звякнули.

- И тебе привет, доблестная Зан Звон Стали! - голос мужчины звучал немного хрипло, так что ему пришлось прокашляться. Девушка усмехнулась: "Доблестная Зан Звон Стали!" Как же неуместно звучало ее имя в этой обстановке, но Тайко-Сида, похоже, это ничуть не смущало!

- Позволь узнать, что за дело привело тебя ко мне в столь поздний час? - произнес он. Зан позволила улыбке скользнуть по губам:

- Вечер тих и ночь длинна, доблестный адмирал. А для дел существует день. Разве хочешь ты говорить о них?

- И все же, каким Богам я обязан удовольствию видеть тебя? - усмехнулся мужчина, поддерживая ее игру.

- Только себе самому! - Зан всерьез засомневалась, а существуют ли для ее голоса предел, за которым он уже не сможет звучать еще более сладко. - Если бы не твое великодушие, почтенный Тайко-Сид, я до сих пор была бы рабыней в годрумском цирке! - она коснулась кончиками пальцев своей шеи, намекая на отсутствие рабского ошейника, на обратном пути словно случайно проведя рукой по груди. Взгляд адмирала невольно скользнул вслед за ней.

- Значит, ты решила отблагодарить меня? - мужчина все же нашел в себе силы вновь поднять взгляд на ее лицо.

- Твоя мудрость заслуживает восхищения, почтенный Тайко-Сид! - если бы Зан хотя бы на минуту позволила себе задуматься о смысле того, что она говорила, она бы рассмеялась. Но разве важны слова? Только звук голоса - очень низкий и немного хрипловатый... Просто позволить мужчине любоваться, как улыбаются твои губы, выговаривая слова. Старая игра для двоих. И если обоим известны правила, это же не значит, что они не будут играть?

- Отчего же ты ждала почти целый месяц прежде, чем прийти ко мне?

- Ты задаешь так много вопросов, Тайко-Сид, - на этот раз рука Зан скользнула по шелковым полоскам, заменявшим юбку у ее наряда, запуталась в звякнувших бусинках, на долю мгновения открыв белоснежную кожу бедра. - Я могу подумать, что ты не рад видеть меня?

Мужчина переглотнул пересохшим горлом, уже не в силах оторвать взгляд от ее рук, от плавно качнувшихся бедер - еще не приглашение, но уже так много...

- Какой же подарок ты приготовила для меня?

- Танец...

Какие еще слова? Их и так сказано было слишком много для этой комнаты, в которой всего двое. Руки взлетают вверх, звоном браслетов отбивая ритм. Длинные волосы серебристой шелковой волной рассыпаются по плечам. Все тело танцовщицы соблазнительно изгибается, заставляя шелковые ленты колыхаться. Разве это одежда? Не может одежда открывать больше, чем скрывать. Изящные ступни тонут в пушистом ковре. Мелькание белоснежной сияющей кожи завораживает, уже не позволяя оторвать взгляда.

Зан повернулась к адмиралу спиной и до предела выгнулась назад, метя кончиками волос по пушистому ковру, позволяя мужчине скользить взглядом по выставленным на показ линиям ее тела. Вновь поднялась, нарочито медленными движениями открепила от своего пояса одну из шелковых лент, не преминув пройтись пальцами по коже ног, дразня: я касаюсь, а ты можешь только смотреть!

Тайко-Сид не выдержал, поднялся со своих подушек и шагнул к ней. По сравнению с ним Зан сразу же показалось маленькой и хрупкой. При ее росте в 3 амма и 15 эцбов он был на полтора тефаха выше ее, а с учетом каблуков на сандалиях Зан - значит и того больше! И не менее чем в два раза шире ее. Он подавлял бы своей мощью, если бы за три года на арене годрумского цирка Зан не привыкла встречаться лицом к лицу с мужчинами намного крупнее ее. Жаль, что сейчас ей нельзя просто его убить!

Она выскользнула из рук мужчины, попытавшихся поймать ее. Не касаться! Ты можешь только смотреть! Не прекращая движения, не ломая узора танца, скользнула ему за спину. Опустила руку за корсет, вынимая из ножен тонкий длинный кинжал.

Тайко-Сид начал разворачиваться, желая все-таки поймать девушку, которая двигалась так близко от него, но почему-то еще не в его объятиях. Лезвие кинжала уперлось в его шею, заставив его замереть. А левой рукой Зан перехватила его руку, потянула на себя, до предела выворачивая из сустава большой палец. Мужчина взвыл от боли и гнева, мгновенно понимая, что происходит, и попытался вырваться.

- Не дергайся, облезлый жирный пес! - приказала она. Хотя нет, жирным он не был. Под кожей перекатывались тугие мускулы, и Зан прекрасно могла это почувствовать. Если он решится сбросить ее с себя, Зан не удержать его. А значит, он не должен попытаться! Она усилила хватку на его левой руке: еще немного и она просто сломает ему палец. И почему в болевой захват всегда пытаются поймать руку? Палец ничуть не хуже с точки зрения эффективности воздействия! А уж с учетом затрачиваемых на удержание усилий! Ну как, скажите, хрупкая девушка смогла бы удержать такую здоровенную мускулистую руку?

Зан острым каблуком пнула Тайко-Сида по лодыжке, не сильно, лишь чтобы вынулить немного расставить ноги, и сильнее надавила на кинжал, выпустив алую струйку крови. Он должен почувствовать, что она не шутит и готова с легкостью перерезать ему горло. Он должен испугаться. Может быть, и хорошо, что он видел ее на арене?

- Я сказала, не дергайся, адмирал! - прошипела она, и его звание прозвучало как самое грязное из ругательств.

- Что тебе нужно, мразь?! Деньги? - вывернутая рука Тайко-Сида наливалась синюшной бледностью, а лицо наоборот побагровело от ярости.

- Вас мужчин так просто обмануть. Вы так легко верите в вещи, которые кажутся вам очевидными! - мурлыкнула Зан. Она могла позволить себе это маленькое удовольствие. После того, как она танцевала для него.

- На кого ты служишь, мразь?

А он быстро схватывал, адмирал. Зан усмехнулась, чувствуя, как улыбка застывает на ее губах, превращаясь в оскал.

- Ты скоро встретишься с моим Хозяином! - она с новой силой вывернула, удерживаемый в захвате палец, заставив мужчину скрежетнуть зубами от боли. - А для этого нам придется спуститься вниз!

- Там охрана. Тебе не пробраться мимо них не замеченной!

- Не притворяйся глупее, чем ты есть, адмирал! - Зан слегка подтолкнула его по направлению к выходу из комнаты. Толкнула бы и сильнее, да обе руки были заняты. - Я не собираюсь проходить незаметно, иначе мне не понадобился бы ты!

Они вышли в коридор. Зан все же надеялась, что какую-то часть дороги им удастся пройти без свидетелей. Не вышло: в смежной зале, ожидая возможных распоряжений своего господина, дежурил раб. Он на минуту замер, расширенными от ужаса глазами глядя на странную пару, показавшуюся из дверей, потом метнулся в коридор, очевидно, звать на помощь. Точнее, попытался.

- Стоять! - рыкнула Зан и тут же сильнее вывернула руку адмирала, заставив того от боли резко втянуть воздух сквозь сжатые зубы. - Прикажи ему остановиться!

- Стой.

А Тайко-Сид оказался разумным мужчиной: колебался всего мгновение прежде, чем выполнить ее приказ. Ей даже не пришлось сильнее вдавливать нож в его горло. Раб послушно остановился и повернулся к ним, переводя взгляд с нее на адмирала. "Интересно, чьи распоряжения он будет выполнять, если мы прикажем ему разное?" - мельком подумала Зан.

-Прикажи ему идти перед нами! - вот так-то лучше: она отдает приказы адмиралу, а он уже своим рабам. Все логично.

- Иди вперед! - сквозь зубы выдавил из себя Тайко-Сид. Слуга изобразил почтительный поклон, больше похожий на судорожный кивок.

- Пошли! - Зан подтолкнула вперед адмирала. Не так уж легко на самом деле ей было удерживать его, как должны думать эти мужчины: он был настолько выше ее, что ей самой приходилось идти, практически упираясь ему в спину, при этом еще удерживая обе руки в напряжении - не дать ему почувствовать слабины, но и не перерезать случайно горло!

Пока они выбирались из дома во двор, они встретили еще двух рабов. И теперь они уже втроем шли перед ними почетным кортежем. Или кортеж обычно сзади? Зан могла только надеяться, что никто, не замеченный ею, не остался за ее спиной. Еще и обыскивать дом по дороге было бы уже слишком, даже для нее. Они вышли во двор, и Зан приказала всем остановиться. У ворот по-прежнему дежурили двое охранников, и они были гораздо более опасны: это вам не рабы в доме, только и способные, что накрыть на стол да подать вино. Но и они покорно замерли, увидев нож у горла своего господина.

- Прикажи им открыть ворота! - распорядилась Зан, но Тайко-Сид, который до этого послушно выполнял все ее распоряжения, молчал. И она даже понимала почему: пока ворота закрыты, она в доме одна, а значит, еще остается возможность справиться с ней. - Если ты немедленно не прикажешь своим рабам открыть ворота, - отчетливо и совершенно спокойно проговорила Зан, - я перережу тебе глотку. После этого твои рабы, конечно, скрутят меня, но вот тебе это уже не поможет! - она сделала паузу, ожидая, пока до него дойдет весь смысл ее слов. - Что, по-твоему, адмирал, помешает мне убить тебя?

- Делайте, как эта дрянь говорит! - заорал на рабов Тайко-Сид. - Открывайте ворота!

Охранники послушались практически мгновенно. Есть все-таки польза в хорошо вышколенных рабах: они даже не подумали, что те, кто сейчас ворвутся в дом, могут убить не только адмирала, но и их самих.

Охранники открыли ворота, и в них мгновенно скользнули два десятка теней. Да, именно так они и выглядели: темные, стремительные, смертоносные. Зан смотрела на Хозяев Леса, берущих под свой контроль двор и мгновенно рассыпающихся по дому, и думала о том, насколько бесполезно им притворяться людьми. Хоть они и сохраняли человеческий облик, двигались они все равно с грацией и силой диких зверей.

Гвардейцы боярина были одеты в одинаковые черные брюки и рубашки, с плотными черными масками на лицах. Хозяин хочет, чтобы осталось в тайне, кто именно напал на дом почтенного адмирала? Двое гвардейцев подбежали к Зан, приняв у нее Тайко-Сида, и моментально скрутили его, поставив на колени. Тот даже дернуться не успел. Зан тряхнула рукой, с удовольствием разминая затекшие от удержания захвата пальцы. А к ним уже шел сам боярин Родослав и его верный помощник Зуру. Их лица, в отличие от лиц гвардейцев, не были скрыты масками. Значит, он хочет, чтобы неизвестными остались только те, кто ему служит?

Ворота во двор снова были закрыты и заперты: незачем соседям знать о происходящем здесь. Гвардейцы сгоняли в одну кучу выловленных по всему дому рабов. Зуру руководил их действиями, время от времени отдавая короткие распоряжения. А Родослав вплотную приблизился к Тайко-Сиду. Тот дернулся, выворачивая запястья из стягивавших их веревок и вырываясь из рук крепко державших его гвардейцев.

- Что ты себе позволяешь, Родослав?!

Тонкие губы Хозяина тронула жесткая усмешка, холодом отразившаяся в темных глазах:

- Нам есть, о чем поговорить. Это хорошо, что ты тоже так считаешь! - он перевел взгляд на двух гвардейцев, державших адмирала. - В дом его!

Гвардейцы подняли Тайко-Сида на ноги и поволокли в распахнутые настежь двери. Боярин и Зуру, отправились следом за ними, но на пороге Родослав вдруг обернулся и кивнул Зан.

- Ты тоже пошли!

Зан кивнула и шагнула в дом следом за ним. Зачем она понадобилась Хозяину? Об этом она подумает позже.

Гвардейцы заволокли адмирала в первую попавшуюся комнату. Наверное, это была столовая, потому что посередине стоял стол, правда совсем небольшой. Его бесцеремонно отпихнули в сторону, а хозяина дома усадили на высокий, по северной моде, стул с массивной гнутой спинкой. К этой самой спинке веревками прикрутили его руки. Зан еще раз подумала об удобстве "нормальной" мебели: ну как бы они привязывали его к какой-нибудь тахте?!

Гвардейцы остались стоять по бокам адмирала на случай, если тот начнет дергаться, Родослав присел на краешек стола, Зуру остался стоять в дверях, а сама Зан прислонилась к одной из стен, надеясь раствориться в тени.

- Ты не желаешь объяснить мне, Родослав, что здесь, к Темным Богам, происходит?! - адмирал не стал больше ждать. Гвардейцы, скручивая его, пару раз заехали ему по лицу, разбив губу. Из порезанной Зан шеи продолжала сочиться кровь. По шелковой домашней рубахе уже расползлось темное пятно. А он все еще вел себя так, словно не испугался. Или он на самом деле так самоуверен?

- Это я собираюсь задать тебе несколько вопросов, Тайко-Сид, - произнес Родослав.

- Так пришел бы и задал! Что ты творишь?! - адмирал дернулся на своем стуле. Боярин едва заметно кивнул головой, и гвардеец, замерший справа за спиной адмирала, врезал тому кулаком в челюсть. Голова мужчины мотнулась, но он снова поднял взгляд на Родослава.

- Слушай меня внимательно, адмирал! Слушай и отвечай на вопросы, - в голосе боярина льдом звенела угроза. - Иначе что еще помешает мне убить тебя?

Зан вздрогнула, услышав, как Хозяин почти дословно повторяет ее собственные слова. А Тайко-Сид нашел в себе силы усмехнуться. Он вывернул голову, отыскав глазами Зан:

- Вот теперь мне ясно, кому ты на самом деле благодарна!

Боярин Родослав тоже перевел взгляд на нее, и Зан поняла, что зря понадеялась на тень. Какое-то время он просто смотрел, но так ничего и не сказал. Зан тоже молчала: ей и вовсе говорить было нечего.

- Четыре недели назад, - медленно заговорил Родослав, вновь обращаясь к Тайко-Сиду, - из Россы вниз по Сае вышел корабль - Каленая Стрела. Не смотри, что название такое грозное, - обычный купец с обычным грузом на борту. С моим грузом. Он должен был идти в Годрум мимо побережья Салевы, но здесь мы его так и не дождались. На борту было серебро из моего махейнского рудника, и я очень хочу знать, где оно.

Зан с интересом слушала. Когда они готовили операцию, ей сказали только, что адмирал напал на караван, перевозивший их товар, а теперь она узнавала подробности. Впрочем, как бы мало ей не сказали, прежде чем послать в этот дом, ее не оставляло ощущение, что остальным гвардейцам объяснили еще меньше!

- А причем здесь я?! - очень сильно удивился Тайко-Сид. - Темные Боги помутили твой разум, боярин?! Четыре недели назад я вместе со всем моим флотом был у берегов Патии, и ты это прекрасно знаешь!

Боярин Родослав поморщился:

- А ты знаешь, и не хуже меня, адмирал, что к Патии с тобой пошли только те корабли, что принадлежат тебе официально. А вольные охотники, которые обычно кормятся объедками с твоего стола, предпочли остаться щипать побережье! Название "Заноза" тебе ничего не говорит? Ее видели слишком близко от моего корабля.

- Я не слышал ни о какой "Занозе"!

- И с ее капитаном ты тоже не знаком?

- Я многих капитанов в Годруме знаю!

- Ты начинаешь запутываться Тайко-Сид, - проговорил Родослав, вставая со стола и делая шаг к связанному адмиралу. Наклонился к нему, непроглядно темными глазами всматриваясь в его лицо, ловя его взгляд. - Ты мог не знать, кому на самом деле принадлежал товар на борту. Просто верни мне его, и я, может быть, поверю в это.

На лбу и верхней губе адмирала выступила испарина.

- Я не знаю, где твое проклятое всеми Богами серебро, Родослав! - выдавил из себя он. - Чем мне поклясться?

- Поклясться? - переспросил Хозяин, усмехнувшись, словно ему очень понравилась эта мысль. Зан почувствовала, как у не мурашки бегут по спине: слишком мало человеческого оставалось в этой усмешке. Он обернулся к Зуру и кивнул ему головой, а тот, словно только и ждал этого знака, отступил от двери, припуская внутрь еще двух гвардейцев, волочивших девчонку лет пятнадцати. На гвардейцев Зан обратила мало внимания: она все равно знала их недостаточно долго, чтобы узнать под масками. Ее больше заинтересовала девчонка. Смуглая кожа и длинные волосы южанки. Одета в шелковый костюм, в каких поголовно ходят чуть ли не все местные женщины: длинная юбка, блузка с рукавами, скрывающими руки. Босая. Лицо скуластое, тонкогубое. Карие глаза до предела расширены. Не красавица, особенно теперь, когда черты лица кривит гримаса страха. Ошейника нет - свободная. Кто она и зачем здесь?

А Тайко-Сид вдруг рванулся со стула, забыв о веревках и о гвардейцах за спиной. Впрочем, ему быстро напомнили.

- Ты хотел клясться? - голос Родослава звучал еще ниже. - Можешь клясться ее жизнью! - он кивнул головой в сторону девчонки, удерживаемой двумя гвардейцами. Они закрутили ей руки за спину, хотя она и не пыталась вырываться: слишком была напугана. - Это ведь твоя единственная дочь, Тайко-Сид? Есть, конечно, еще байстрюки от твоих рабынь-наложниц, но от законной жены только она одна. Хочешь рискнуть ее жизнью? - голос боярина звучал так вкрадчиво. - У тебя есть ровно десять дней, адмирал, чтобы выяснить, где мой товар, и вернуть его мне. А чтобы у тебя был стимул для более эффективных поисков, твоя дочь пока погостит в моем поместье.

Слова, такие мирные, такие вежливые.., никак не вяжущиеся с ледяным блеском темных глаз. И угроза в них была реальной, не нуждающейся ни в каких словах.

- Не смей! - заорал Тайко-Сид и чуть не вскочил на ноги, увлекая стул вместе с собой, но был вновь остановлен гвардейцами. - Не смей прикасаться к моей дочери, мразь!

Хозяин смотрел на адмирала и спокойно слушал. Сам он сказал уже все, что хотел, и прекрасно знал, что тот его понял.

- Да будь ты проклят, Родослав! - Тайко-Сид не собирался молчать. - Ты еще пожалеешь о том, что творишь! Я тебя заставлю пожалеть! Я доберусь до тебя, до твоих псов и до твоей шлюшки тоже! - он мотнул головой в сторону Зан. И Родослав снова, словно только сейчас вспомнил о ее существовании, посмотрел на нее. Тонкие губы едва заметно усмехнулись, когда он встретился со взглядом ее глаз.

- Зан, будь добра, объясни нашему почтенному адмиралу, какие слова можно употреблять по отношению к тебе, а какие нельзя, - ледяная улыбка, ледяная ярость, ледяная угроза. Белоснежная кошка на первом, самом белом снегу. Глаза - единственное, что оставалось в кошке от человека. Глаза зверя на человеческом лице...

Зан коротко кивнула и шагнула вперед, отделяясь от стены. Она придвинулась вплотную к адмиралу, сверху вниз всматриваясь в его лицо. Отвела в сторону правую руку с по-прежнему зажатым в ней кинжалом и резко замахнулась, метя ему прямо в лицо. Тайко-Сид непроизвольно зажмурил глаза и попытался отдернуть голову назад от удара несущегося в лицо лезвия. Зан пристально смотрела в лицо мужчины, такого огромного, такого важного, такого сильного... такого жалкого! Пальцы привычным жестом перевернули кинжал в тефахе от его лица, и тупая твердая рукоять с размаху впечаталась в нос адмирала, свернув его на сторону. Хруст ломающейся кости был слышен даже сквозь вой адмирала. Кровь из разбитого носа волной хлестнула на его одежду, на руку одного из боярских гвардейцев, сжимавшую его плечо. Пронзительно завизжала девчонка за спиной Зан, о которой она уже успела забыть. Зан не обернулась, она смотрела, как гвардеец поднес свою руку, перепачканную в крови адмирала к лицу, словно нюхая. Его лицо было надежно скрыто маской, но горячую силу, плеснувшую от Хозяина Леса, Зан не могла не почувствовать.

- Даэни артах! - рыкнул Родослав, и гвардеец послушно остановился, не стал слизывать кровь с руки, как явно хотел сделать, а просто вытер ее о рубашку адмирала. - Все, уходим! - даже на человеческом языке в голосе Хозяина было слышно глухое рычание. - Этого оставьте: пусть его рабы развязывают.

Они вышли из комнаты, оставив Тайко-Сида прикрученным к стулу. Сначала два гвардейца, выволакивающих его дочь, потом Родослав и Зуру, а за ними Зан и остальные гвардейцы. А на дворе ничего не изменилось: кучка насмерть перепуганных рабов, еще одна, в которую согнали женщин с их половины дома, и повсюду совершенно невозмутимые и до зубов вооруженные Хозяева Леса.

При их появлении с той стороны двора, где были собраны женщины, раздался крик. Зан обернулась. Сквозь строй гвардейцев к ним пыталась прорваться женщина, немолодая, толстая, встрепанная. Мать девчонки, жена адмирала? "Если так, неудивительно, почему у него целый гарем наложниц!" - хмыкнула Зан. А девчонка тоже рванулась из рук гвардейцев, закричала. Но крик тут же оборвался, потому что один из мужчин походя смазал ее по лицу. Совсем не сильно, просто дал пощечину, но голова девчонки мотнулась, из разбитой губы струйкой потекла кровь, а сама она вся обмякла, повиснув на руках гвардейцев, уже без сознания.

Зан рванулась к ним прежде, чем успела осознать, что делает. Она не знала, кого ей напомнила эта темноволосая девчонка, слишком худая, чтобы казаться взрослой. Ребенок, девочка... Просто человек! А эти двое, что вот так, не задумываясь, что они делают, били ее, людьми не были! Они были чудовищами, которых нужно уничтожить! Сейчас! Они просто не имеют право существовать!

Вся ненависть, дремавшая в ней, спрятанная в ожидании одного подходящего момента, плеснула наружу, затопив разум темной волной. Рука вновь перехватила кинжал лезвием вперед. Она бросилась на мужчин... Но девчонка вдруг открыла глаза, приходя в себя. Ее взгляд встретился с глазами Зан, скользнул по ее перекошенному от ярости лицу, по ее руке, сжимавшей кинжал. Девчонка дернулась в руках держащих ее гвардейцев, пытаясь отшатнуться, скрыться от Зан! Не от Хозяев Леса, от которых та хотела ее защитить, а от нее самой. Потому что именно она, человек, сейчас была страшнее самого жуткого кошмара махейнских лесов.

Конечно, откуда насмерть перепуганной девчонке разобрать, на кого направлен нож, если этого даже сами гвардейцы не успели понять, потому что даже не попытались остановить? Подойти к ней, объяснить, успокоить, пообещать, что не даст ее в обиду? Зан замерла, словно натолкнувшись на стену ее взгляда, испуганного взгляда ребенка, на глазах которого она только что сломала нос ее отцу. Не ей, проникшей в их дом, впустившей врагов, теперь кого-то защищать. Ярость потухла, покрывшись корочкой льда. Рука, сжимавшая кинжал, медленно опустилась. Крик Хозяина заставил Зан очнуться. Боярин Родослав и его гвардейцы уходили из поместья адмирала Тайко-Сида, и Хозяин звал Зан.

Глава 4. Золото

Сегодняшняя тренировка вымотала Зан до предела. Зуру, похоже, всерьез задался целью сделать из нее, человека, бойца, ничуть не уступающего Хозяевам Леса. После того, как он закончил заниматься с остальными гвардейцами и отпустил их, он еще целый час гонял по плацу ее одну. Он считал, что она слишком медленно двигается, да и силовые элементы ей даются плохо. Когда он наконец-то решил, что на сегодня с нее хватит, Зан только усилием воли заставила себя дотащиться до купальни и ополоснуться в бадье с холодной водой. Ей хотелось только одного: упасть прямо там, где Зуру позволил ей остановиться, и не вставать как минимум жизни две подряд! Нет, на самом деле было кое-что еще, чего ей хотелось ничуть не меньше, чем просто лечь. Она хотела Есть! Именно так, с большой буквы. "Если я не съем что-нибудь, я съем кого-нибудь! - Зан хмыкнула. - Мысль, достойная Хозяев Леса!" Кажется, она начинала по-настоящему ценить порядок, заведенный в поместье боярина Родослава, где каждый мог в любое время суток прийти на кухню и взять там все, что ему хочется. И продукты никогда не переводились, всегда можно было поживиться свежими овощами-фруктами или чем-нибудь более существенным.

Зан вошла с внутреннего двора, распахнув двустворчатую дверь, открывавшуюся в обе стороны, и шагнула в просторное светлое помещение. Когда Зан оказалась здесь в первый раз, она искренне поразилась огромному количеству всевозможной утвари, шкафов, шкафчиков и, конечно же, невообразимых размеров печи. Сейчас она лишь мельком скользнула взглядом, отметив, что в кухне кроме обычно находившихся там трех женщин-поварих (тоже, кстати, совсем не людей), были еще и двое гвардейцев, тренировавшихся с ней утром, но закончивших еще час назад. Они уже успели наесться и теперь просто болтали с поварихами. Один присел на подоконник, чуть не касаясь макушкой развешанных над ним головок чеснока, а второй просто облокотился на разделочный стол.

Зан коротко кивнула им и прямиком прошла к специальному шкафу-леднику, где хранились всевозможные скоропортящиеся продукты, выудила оттуда копченый окорок, сняла с полки краюху мягкого белого хлеба, вооружилась внушительных размеров тесаком и уселась за массивный дубовый стол, занимавший чуть не половину кухни. От восхитительного аромата, который исходил от мяса, у Зан потекли слюнки. Она с трудом удержала себя, чтобы не вгрызться в него прямо так, зубами, не позаботившись отрезать. Зан давно уже знала за собой эту особенность: безумный голод после того, как приходилось вымотаться физически. Правда, стоило ей как следует поесть, и силы восстанавливались очень быстро. Гораздо быстрее, чем у других людей. Зан усмехнулась, вспомнив, какими глазами смотрел Али-Хазир на хрупкую, казалось, ничего не весящую девушку, поглощающую столько же пищи, сколько трое здоровенных мужиков-гладиаторов. Потом, когда она на арене расправилась с теми рабами, он смотрел на нее уже совсем другим взглядом.

Острый нож легко полосовал мясо на ровные дольки, а вот хлеб крошился. Зан водрузила ломоть мяса на кусок хлеба и вгрызлась зубами в свое нехитрое лакомство, чуть не заурчав от удовольствия. Поймала на себе слегка удивленный взгляд одной из женщин-поварих, улыбнулась ей, буркнув с набитым ртом:

- Вкусно!

Та улыбнулась в ответ. Зан отметила, что за три дня, прошедшие с захвата адмиральского дома, отношение хозяев поместья к ней немного изменилось. Словно после того, как она дралась вместе с ними, она по-настоящему стала одной из них. Или это потому, что боярин выказал ей свое доверие? В любом случае Зан это устраивало: она сумела подобраться к своим врагам еще ближе. Она дождется, пока они станут полностью ей доверять. Вот тогда она окажется на расстоянии удара!

Зан вернулась из своих мыслей к реальности, уже приканчивая второй кусок. Сгрызла основательно подкопченную корочку, мельком подумав, что она как раз понравилась бы Кору. Но звереныш, вернувшись с ночной охоты, отсыпался в их комнате, прямо на подушке Зан, и не пожелал составить ей компанию в набеге на кухню. "Значит, мне больше достанется!" Мысль была уже не жадной. Голод отступил, и силы тоже начали восстанавливаться. Во всяком случае, рухнуть плашмя и не двигаться больше не хотелось. Зан для порядка отрезала себе еще один кусок, но прежде чем взяться за него, поднялась и достала с полки кувшин с водой и кружку: копченый окорок был довольно соленым.

Она как раз возвращалась на свое место к недоеденному мясу, когда в кухню вошел еще один мужчина, а точнее, еще довольно молодой парень. Хозяин Леса - мгновенно определила Зан. Она научилась безошибочно выделять их среди людей по совершенно нечеловеческой пластике движений. Стол, за которым расположилась Зан, находился в стороне от двери, поэтому вошедший парень не обратил на нее внимания, а может быть по тому, что к нему сразу же кинулись другие два гвардейца. Мужчины обнялись как старые друзья, хлопая друг друга по плечам и обмениваясь приветствиями.

- Какими судьбами, Намо?!

Зан наблюдала за ними, механически дожевывая кусок мяса и запивая его холодной и очень вкусной водой.

- Я с Ледем приехал, - объяснил тот, кого назвали Намо.

- Где он тебя нашел: ты же вроде в Догате был?

- Вот там и встретились. А из Догаты уже вместе на корабле плыли.

- Значит Ледь наконец приехал?

Зан доела мясо и теперь не спеша пила воду. Последний вопрос ее тоже интересовал. Во время подготовки к нападению на адмиральский дом (Зуру предпочитал говорить "операция", но Зан называла вещи своими именами) она несколько раз слышала, что они ждут приезда какого-то Ледя. Зуру даже предлагал отложить операцию, но боярин не стал ждать. Значит, теперь этот самый Ледь появился.

- Он к Хозяину пошел, - кивнул головой Намо. Один из гвардейцев покосился на Зан, как-то сразу ощутимо напрягся, встретившись с ней взглядом. Все верно, при ней они всегда говорили "боярин Родослав" и никак иначе. Намо проследил направление взгляда гвардейца и обернулся.

- Это Зан Звон Стали, - объяснил тот. - Она недавно в гвардии.

Намо шагнул в ее сторону, внимательно вглядываясь в лицо девушки, словно пытался в нем что-то разглядеть. Его ноздри вдруг дрогнули, будто он... принюхивался. Зан напряглась, уже понимая, что происходит что-то странное. Другие Хозяева Леса, хоть и были зверьми, никогда не делали так. Может быть, потому, что скрывались от нее: уж слишком странным на человеческом лице выглядело это совсем не человеческое движение!

- Верно. Это она! - парень вдруг взялся за рукоять меча, висевшего на поясе, и потянул, вынимая его из ножен. Зан вскочила из-за стола, опрокинув табуретку, на которой сидела, тоже тянясь к рукоятям норлы, привычно висящей за спиной. Когда на нее нападали, ее тело начинало двигаться даже быстрее разума.

- Ты что, Намо?! - один из гвардейцев попытался его остановить, но тот лишь небрежно стряхнул его руку со своего плеча.

- Это она! Я узнал. Это ее я искал в Догате!

- Эй, Намо, или как тебя там, ты вообще о чем? - вступила в разговор Зан, она совершенно не понимала, почему именно этот Хозяин Леса вдруг решил начать убивать ее, а в его намерениях сомневаться не приходилось!

- Ты меня забыла? А я на всю жизнь запомнил твой запах, человечка! - взгляд темно-серых глаз, впившийся в ее лицо. Темнее, чем у Зан, цвета стали его меча, уже поднятого в боевую стойку. - Восемь лет назад. Лесная дорога где-то на границе Вольных Княжеств и Салевы, жалкий караван в две телеги и почти без охраны... Ты не помнишь, как вы убили мою мать?!

Зан грязно выругалась, помянув всех Темных Богов. А она-то думала, что это только с Хозяином ей удается встречаться в самых неожиданных местах! Жизни скольких же еще Зверей вплетены в ее судьбу?

Она вспомнила. Восемь лет назад; лесная дорога, ведущая на юг; маленький караван, почти не опасавшийся разбойников, потому что брать у них было особо нечего. Три белоснежные кошки - трое Лесных Хозяев, напавшие на него. Мать и двое подросших котят, выведенных ею, наверное, на первую настоящую охоту. Две маленькие рабыни, забившиеся в самый дальний угол телеги, в надежде, что там их не учуют, и третья, решившая, что следует убить хотя бы одну из кошек. Ножом загрызенного охранника она ранила одного из котят. Просто поцарапала, но кошка-мать бросилась на выручку своему детенышу, забыв об осторожности. Тогда-то ее и достал меч другого уцелевшего охранника. Котята убежали в лес - их никто не преследовал, а тело женщины (да, теперь уже женщины) осталось лежать на лесной дороге.

Зан всмотрелась в парня, стоявшего перед ней, невольно отмечая сходство. Высокий, худой, с ярко-рыжими волосами. Только вот у той женщины они казались потухшими, словно опавшая осенняя листва, а у него горели в лучах проникавшего сквозь высокие окна солнца.

- Твою мать убила не я! Ты знаешь это, - Зан отступила в сторону от стола, перешагнула через валявшийся табурет. Ей нужно было свободное место.

- Не волнуйся! - усмешка в уже совсем не человечьих глазах. - Ты просто осталась последней из того маленького каравана на лесной дороге.

Он метнулся к ней гораздо быстрее, чем мог уловить глаз простого человека. Стальным росчерком сверкнул меч, сверху и слева несущийся на Зан. Норлы-клинки, мгновенно оказавшиеся в ее руках, серебряными змеями метнулись ему наперерез. Встретили, перехватили, оплели. Зан могла бы своим коронным приемом свести лезвия, сбрасывая с них чужой клинок, но вместо этого повернула руки, вынуждая своего противника либо выпустить меч, либо продолжать удерживать, вывернув запястье под совсем не удобным углом. Она переместила вес всего тела на левую ногу, а правой с размаха ударила по запястью мужчины. Он вскрикнул, невольно выпуская меч, хотя, наверное, это больше было похоже на рык. Зан развела клинки-норлы в свою любимую двуручную стойку: один метит в живот, а второй в шею, и ринулась на мужчину. Ей ни на минуту не пришло в голову, что с потерей оружия тот успокоится!

Мужчина стремительно отступил назад, уходя из-под удара ее клинков. Позади него был стол, и человек, налетев на него спиной, наверняка потерял бы равновесие. На это и рассчитывала Зан, тесня его. Но Намо, даже не оборачиваясь, а словно почувствовав препятствие за спиной, просто вскочил на стол и тут же спрыгнул по другую сторону от него.

- Прекратите немедленно! Я Хозяина позову! - один из гвардейцев, воспользовавшись тем, что между противниками оказалось естественное препятствие в виде стола, попытался вклиниться между ними.

- Убирайся! - зарычал на него Намо. Он тряхнул рукой, на которой повис парень, и тот кубарем покатился по полу. Зан ругнулась, хотя она ведь и не думала, что без оружия он стал менее опасен.

Словно в подтверждение ее мыслей по кухне прокатилась волна раскаленной силы. Намо замер, сосредоточенно глядя в одну точку, а в следующее мгновение контуры его тела вздрогнули и поплыли, словно капля чернил, упавшая в воду. Он не пытался вернуть потерянный меч, он выбрал более действенное оружие - собственное тело.

Гвардейцы, которые до этого оттеснили женщин-поварих в угол кухни и оттуда наблюдали за происходящим, ринулись к выходу. Зан некуда было идти. Она смотрела, как человеческое тело на ее глазах переплавлялось в тело огромной кошки. Белоснежной с черными разводами на спине и боках, с серыми человечьими глазами. Еще доля секунды и смена облика будет завершена, и зверь бросится на нее.

Зан щелкнула рукоятями клинков, соединяя их в стальной шест, и прыгнула вперед через стол, двумя руками раскручивая перед собой сверкающую смертоносную мельницу. И кошка метнулась ей навстречу. Зан вскочила на стол и тут же присела на корточки, выставив над собой руки с зажатой в них норлой. Огромная лапа шире, чем ее предплечье, с когтями в два эцба длинной полоснула по рукояти, как раз по тому месту, где за долю секунды до этого находились пальцы Зан.

Девушка вновь схватила норлу, так вовремя подброшенную в воздух, и метнулась со стола. В первый раз кошка пролетела над ней, но кто знает, сколько ей нужно времени, чтобы развернуться? Нисколько! Зан почувствовала ее приближение: огромной смертоносной тяжести, несущейся на нее. И стремительно развернулась, выставляя перед собой норлу. Не на нее? Похоже, на этот раз Хозяин Леса решил избрать другую тактику. Побоялся, что человечка все-таки успеет развернуть свое оружие клинком вперед?

Огромная кошка с пола скакнула на шкаф, стоявший у стены слева от Зан. Оттолкнулась от него лапами, оставив на деревянной поверхности глубокие борозды от когтей, и уже оттуда, сверху и сбоку, метнулась на Зан. Слишком быстро! Так быстро, что черные разводы на ее шкуре слились в смазанное пятно. Зан поняла, что она не успевает развернуться. Значит, обойдемся так!

Она крутанула норлу вокруг запястья, перехватывая одной рукой поверх другой для большей надежности, и укладывая длинный клинок вдоль своего предплечья. Клинок, ставший и щитом и доспехом...

Когти кошки со страшным скрежетом полоснули по стали норлы, и Зан, не выдержав удара, принятого на плечо, покатилась по полу. Налетела затылком и плечом на угол какой-то тумбы, и только потом поняла, что остановив кошку, все-таки не смогла удержать свое оружие: даже двойной хват не помог. Ее норла валялась под столом в четырех аммах от нее. И она не успевала до нее дотянуться, потому что прямо на нее, через стол уже летел Хозяин Леса, похоже, твердо решивший расправиться с ней!

Зан зашарила руками по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то оружие. Наткнулась на табуретку. Ничего такую, увесистую, - из цельного дуба. Ухватила ее за ножку. Белоснежный зверь летел на нее, и Зан не успевала даже перекатиться по полу, уходя от удара когтей, от клыков в огромной раззявленной пасти... Только ударить навстречу своим жалким дубовым оружием! Интересно, почувствует ли он вообще удара?

Другой уровень зрения рухнул на нее, мгновенно изменив мир вокруг. Ярко рыжее, до умопомрачения сложное и такое красивое кружево кошки, падающей на нее... Ее собственное, серебряное и кажущееся таким бледным. Зан нырнула вглубь него, безжалостно зачерпывая плещущуюся там силу. Она не думала, что будет после: если не сделать ничего сейчас, то "после" просто не будет! Сила из глубинных узлов хлынула к поверхности, в руку, уже замахнувшуюся табуреткой, в ноги, поджатые к груди, готовые принять удар огромного тела. Рухнувшего...

Массивная деревянная доска впечаталась в череп кошки и со страшным треском разлетелась в щепки. Человек не может бить с такой силой! Хозяин Леса взвыл от боли, а Зан в стремительном толчке распрямила ноги, ступнями, обутыми в легкие сандалии, - прямо в белоснежное беззащитное брюхо. Зверь был раза в два тяжелее ее, у нее просто не должно было получиться скинуть его с себя! Но кошка отлетела к стене, тяжело приложившись об пол боком. У человека просто не может быть столько силы!

Зан взвилась на ноги, одним движением перемахнув через стол, стремясь, чтобы он вновь оказался между ней и зверем. Не об этом ли говорил Зуру, когда утверждал, что она может быть сильнее? Зан вынырнула на первый уровень зрения: в кухне было слишком много мебели, и на том уровне она не слишком хорошо ее различала. Под ногой что-то звякнуло. Зан нагнулась и подхватила меч Намо, который выбила у него еще в самом начале. Железяка, судя по ее размеру, наверняка была тяжеловатой для нее, но сейчас она просто не почувствовала ее веса!

Кошка, мотая тяжелой головой и продолжая скалить огромные клыки, двинулась на нее. Один шаг, такой плавный, кажущийся таким медленным... Обманчиво медленным! Потому что уже второй переходит в стремительный прыжок, покрывший расстояние до стола. Всего один остался до девчонки, так спокойно стоящей посреди свернутых со шкафа кастрюль. Обманчиво спокойно! Потому что меч, небрежно опущенный и отведенный чуть в сторону, готов взвиться в любой момент. Хозяин Леса не может этого знать, но она-то чувствует, как серебристая сила густой волной растекается по ее кружеву, пульсирует в нитях, скапливается в узлах... Она сможет ударить, и предела не будет!

Кошка прыгает... Через двустворчатые двери, распахнувшиеся на этот раз внутрь, наперерез ей влетает еще одна, такая же белоснежная, в темных разводах.

Два зверя рычащим клубком тел покатились по полу. И воздух словно вспух, взрываясь горячей волной, дрогнул маревом, смазывая очертания. По полу катились двое людей. Нет, не так: два Хозяина Леса, принявшие человеческий облик! Один, рыжеволосый, полностью обнаженный, в котором Зан опознала Намо, оказался внизу, а второй, в темной одежде с такими же темными волосами, схватил его за плечи, с силой тряхнул, приложив затылком об пол. Зан не видела его лица, но в его фигуре, развороте плеч было что-то очень знакомое... Хозяин Родослав? Если бы не волосы, также собранные в хвост, но гораздо более длинные.

Сквозь двери в кухню ввалились, наверное, сразу с десяток гвардейцев, окружили и Зан, и двух мужчин на полу. Просто рассыпались по помещению, не доставая оружия, не собираясь ни на кого нападать, даже не догадываясь о том, что еще долю секунды назад она готова была броситься на любого Хозяина Леса! Долю секунды назад... Зан взглянула на свою руку, все еще сжимавшую чужой меч. Она, кажется, начинала чувствовать и его тяжесть, и неудобство слишком вычурной, изукрашенной драгоценными камнями рукояти. Зан с недоумением отбросила его прочь. Бой окончен. Кажется, самый бестолковый бой в ее жизни. Зан усмехнулась: она пришла в это поместье, чтобы отомстить Хозяину, а в результате мстить начали ей!

- Как ты? - перед ней остановился один из гвардейцев. Зан недоуменно посмотрела на него. Она протягивал ей ее норлу. Их взгляды встретились, и мужчина опустил глаза. Ей больше не удастся скрывать, что она знает, кто они такие. Сегодня она видела слишком много, и они знают это. И могут лишь предполагать, как она себя поведет! Зан приняла из рук мужчины норлу, повернула рукоять, раскрепляя ее на две, и привычным движением закинула клинки в ножны за спиной. Сжала кулаки, стараясь справиться с непрошеной дрожью.

- Нормально.

Зан шагнула в сторону, обходя гвардейца: она хотела видеть, что происходит в другом углу кухни. Темноволосый мужчина, тот самый, что был второй кошкой, уже поднялся на ноги и отряхивал свою черную одежду: суконные штаны и шелковую рубашку. Завязки на ее вороте разошлись, глубоко открывая обнаженную кожу на его груди, более светлую, чем у Родослава. Но в остальном как же он был на него похож! Зан скользнула по нему внимательным взглядом, забыв даже о Намо, которому гвардейцы, окружившие его, тоже помогли подняться.

Да, парень был похож на Родослава, но все же не он. Во-первых, он был моложе. Конечно, если старые сказки, приписывавшие Хозяевам Леса бессмертие, не врут, то разговор о возрасте звучит достаточно глупо. Но это было так: парень, стоявший перед ней, выглядел не больше чем лет на двадцать пять. Следующее, что бросалось в глаза, была его фигура - более стройная, гибкая, хотя нисколько не производящая впечатление более слабой. И он уже сегодня это доказал! И черты лица тоже словно более тонкие. Также аристократически правильные, но нос чуть менее массивный, губы чуть более пухлые. И как последний штрих - его волосы длиной ниже талии, выбившиеся из хвоста и рассыпавшиеся по плечам.

Словно почувствовав взгляд Зан, он вдруг тоже поднял на нее глаза, но ничего не сказал. Они вообще, все гвардейцы, не знали, что говорить. Как объясняться с человеком, почти месяц прожившим с ними под одной крышей и внезапно узнавшим об их истинной сути? И Зан ничем не могла им помочь.

Гвардейцы, стоявшие у двери, расступились, пропуская Родослава. Он цепким взглядом оглядел разгром, учиненный на кухне, отметил, очевидно, что все живы, и обернулся к тому темноволосому парню.

- Что здесь происходит, Ледь?

Парень коротко пожал плечами - ставший уже таким знакомым жест!

- Уже ничего, отец!

Зан вздрогнула. Как она могла не догадаться об этом сразу?! Кому еще мог доверить Родослав вести свои дела в Вольных Княжествах? Ради кого еще чуть не отложили операцию в доме адмирала? Только ради сына Хозяина. Сына ее врага!

Зан вышла из кухни, толкнув перед собой двери. Никто не стал ее останавливать: похоже, они тоже считали, что ей есть, о чем подумать.

А в комнате даже Кора не было. Очевидно, звереныш выспался, заскучал и отправился на очередную охоту, не дожидаясь возвращения своей хозяйки. Зан села на кровать, прижав пальцы к вискам. Как будто это могло помочь ей думать!

И с чего она была так уверена, что у боярина Родослава, у ее врага, нет детей, и вообще никаких родственников?! Никого, для кого он был бы дорог? Она просто никогда не задумывалась об этом. Потому что если бы подумала, расхотела его убивать? Зан хмыкнула: глупость какая! Если у него и есть родные, то они такие же Хозяева Леса, как и он, те же звери, заслуживающие только смерти! И тот темноволосый парень тоже?..

Она должна сказать: да! Она не может сомневаться!

Зан ругнулась, заметив темное пятно, расползающееся по подолу ее платья - это кровь капала с ее руки. От запястья до локтя шли три глубокие царапины, и они начинали болеть. И когда только этому Намо удалось зацепить ее? Зан вывернула локоть, стараясь рассмотреть их получше. Хорошо, что зацепил лишь слегка, иначе она бы осталась без руки. Погрузиться на другой уровень зрения, заставить разорванные нити кружева соединиться между собой, вновь наполнить их серебристой силой - слишком простая работа, слишком привычная и знакомая, чтобы отвлечь от мыслей.

Стук в дверь заставил Зан вскинуть голову, одновременно возвращаясь на первый уровень зрения. От глубоких царапин на ее руке остались только полоски молодой розовой кожи, да темное пятно сбоку платья.

Раньше никто из гвардейцев не стучал вот так в ее комнату. Они не заходили к ней, недвусмысленно давая ей понять, что и ее визиты к ним нежелательны. Что ж, сегодня все действительно изменилось!

Зан поднялась с кровати и распахнула дверь. Не убивать же они ее пришли? Для этого не стучат!

На пороге стоял Ледь. И Зан невольно отметила, что ростом он ничуть не ниже своего отца, то есть почти на два тефаха выше ее самой. Он развязал хвост, скреплявший волосы, и теперь они просто рассыпались по плечам - темные по темному шелку его рубахи. Он провел рукой по лбу, убирая за ухо выбившуюся прядь. Несмотря на всю свою ненависть. Зан всегда считала, что Хозяева Леса в зверином облике - самые великолепные существа в этом мире - смертоносные, но невероятно красивые! Кажется, сейчас она начала понимать, что это совершенство может распространяться и на человеческий облик.

- Могу я войти? - спросил он. Зан отступила в сторону, пропуская странного визитера, и закрыла за ним дверь. Задержала на ней руку: ей почему-то не хотелось оборачиваться, снова встречаться с ним взглядом, с непроглядно-темными, но совсем не страшными глазами! Она обернулась, но продолжала молчать, предоставляя ему право начать разговор, раз уж он зачем-то пришел.

- Я хотел бы принести извинения за действия Намо, - начал он. - Он не является моим вассалом, но тем не менее именно я привел его в этот дом, а значит мне и отвечать за все его поступки, - он замолчал, словно сказал то, что было заготовлено заранее, а теперь с трудом подбирая слова. - И еще мне, наверное, следует многое объяснить тебе? Мой отец, Хозяин Родослав, сказал, что ты служишь в его гвардии, но не знаешь... не знала о нашей истинной сути?

Зан хотела кивнуть головой, потом качнула: если честно, она, кажется, тоже начинала запутываться с временами глаголов!

- Ты ни о чем не хочешь спросить? - он, похоже, надеялся, что она поможет ему.

- Я предпочитаю не задавать вопросов, - проговорила она. - Потому что тебе могут не ответить. А могут, наоборот, - ответить. И заранее никогда не знаешь, что окажется хуже.

- Прости, но ты не выглядишь удивленной, - вдруг выдал он, - Зан. Тебя ведь так зовут? Ох, - он прикоснулся рукой ко лбу, - наверное, с этого и надо было начинать? Представиться...

Зан смотрела, как он прикоснулся рукой ко лбу. У его отца она никогда не видела этого жеста, совсем человеческого... Перед ней стоял один из Хозяев Леса, а она не могла поверить в это! Нет, ей, наверное, все же удастся заставить своей разум поверить, но вот возненавидеть... Зан попыталась представить его в далекой деревне на севере Махейна в образе огромной белой кошки, с шерстью, перепачканной в крови ее родных...

Восемь лет - это, кажется, слишком большой срок. Даже для нее, для которой тот опустевший сруб, запорошенный белым снегом, был единственным домом.

Что же случилось, если она смотрит на того, кто меньше часа назад был зверем у нее на глазах, и не может ненавидеть его?! Темные Боги, разве это возможно?!

- Я с севера Махейна, - проговорила Зан. Ледь качнул головой, не понимая, о чем она говорит, а она продолжила. - Я просто всегда знала о вашем существовании. В нашей деревне сказания о вас передавали из поколения в поколение. Восемь лет назад опять же видела, - Зан чувствовала, что теперь ей с трудом удается подбирать слова. Она опустилась на свою кровать, указав своему гостю на противоположную, пустующую. Ледь послушно сел. - Я удивлена, но, наверное, меньше, чем удивился бы кто-нибудь из местных жителей, которые никогда о вас не слышали, или из салевцев, которые считают вас просто глупой сказкой!

Ледь кивнул, показывая, что понимает, о чем она говорит.

- Вы Хозяева, - Зан в первый раз произносила эти слова вслух. Словно от этого они могли приобрести какую-то магическую силу? Она смотрела в глаза парня, сидящего напротив нее. Сейчас, когда он уже не возвышался над ней, было гораздо проще заглянуть в его глаза - такие черные, что в них не отличить зрачка от радужки, такие мягкие... Точно такие же, как у его отца. Ничуть не похожие. Как же ей заставить себя помнить: он Хозяин Леса. Сейчас он превратится в огромную кошку, смертоносную, способную только убивать!.. Ледь недоуменно усмехнулся.

- "Хозяева"? Так называют нас люди, крестьяне, прячущиеся по деревням и рассказывающие о нас страшные сказки. Мы оборотни! А "Хозяин" - это титул. Да и то так он звучит в переводе на человеческий язык. "Кай'е лэ" - это на Древнем языке, - он на секунду запнулся, словно вспомнив о чем-то. - Кай'е лэ Родослав.

- Кай'е лэ, - повторила Зан непривычный титул, словно прислушиваясь к его звучанию. - Правильно,.. Ледь?

- Я так и забыл, что сначала нужно... - он вновь прикоснулся ко лбу.

- Представиться! - невольно улыбнулась Зан.

- Мое имя Златополк, а Ледь - это мое прозвище для своих. Ты, конечно, тоже можешь меня так называть! - поспешно добавил он. А Зан вдруг только сейчас обратила внимание, что он пришел к ней совсем без оружия. Его отец никогда не расставался с мечом, который носил у бедра. У нее самой из-за плеч казались рукояти норлы... Может быть, поэтому ей не удается поверить, что он опасен, во всяком случае - для нее? Или это потому, что сегодня он бросился на одного из своих, чтобы защитить ее?..

- А почему "Ледь"? Какая связь со "Злотополком"? - спросила она.

- "Ледья" в переводе с Древнего языка - "золото", - он пожал плечами. - Вот и вся связь!

- А мое имя Зан, - теперь была ее очередь представляться. - Еще меня называют Звон Стали. Называли...

- Тебе это подходит, - вдруг произнес он, и Зан в первый раз за весь разговор почувствовала себя неуютно под взглядом его темных глаз. - Я никогда раньше не встречал человека, который смог бы справиться с оборотнем, да еще и с высшим! - принялся объяснять Ледь. - Ну, почти справиться, - замялся он. Зан не стала его разубеждать: может быть, именно этого Хозяина Леса она сейчас и не может представить своим врагом, но ключевое слово "сейчас"! Она не знает, что может быть дальше, и она слишком привыкла быть осторожной. Она не расскажет, насколько близко была к тому, чтобы убить уже летящую на нее кошку!

- Что значит "высший"? - вместо этого спросила Зан. Кажется, за один этот разговор она узнает о своих врагах больше, чем за всю предыдущую жизнь!

- Высший значит рожденный оборотнем, - принялся объяснять Ледь. - Они сильнее обычных. В здешней гвардии таких нет. Именно поэтому те гвардейцы, что были на кухне, когда Намо напал, не попытались тебе помочь. Они просто не смогли бы!.. Они, наверное, еще захотят лично объяснить тебе это.

Зан почувствовала, как на ее лицо наползает выражение недоумения, которое она не смогла скрыть. Хозяева Леса, которых она планирует убивать, собираются извиняться перед ней за то, что не защитили ее от одного из своих же! Она, кажется, вообще переставала что-либо понимать! Не одну себя...

- Там было двое гвардейцев и еще три женщины - тоже... оборотни, - она на секунду запнулась перед непривычным словом, - если я не ошибаюсь. И они бы не справились с ним? То есть один высший оборотень сильнее пяти просто оборотней? - если уж ей отвечают на вопросы, надо воспользоваться возможностью их задавать. - Или я говорю что-то не так?

Ледь качнул головой, словно раздумывая, отвечать ли ей, или просто подбирая нужные слова.

- Дело не в физической силе, - начал он. - Когда высший оборотень меняет суть, это провоцирует обращение других оборотней, не высших, которые оказались в непосредственной близости от него. А обычные оборотни, в отличие от высших, в зверином облике перестают контролировать себя, - Ледь запустил руку в волосы, откидывая их с лица, и так, из-под руки, посмотрел на нее, проверяя, понимает ли она хоть слово из того, что он говорит. - В общем, они побоялись, что скорее навредят тебе, чем помогут, если останутся! Они все правильно сделали, - закончил он, потом вдруг усмехнулся. - Я ответил на все твои вопросы?

- А ты пришел сюда отвечать на вопросы?

Он недоуменно пожал плечами, словно предоставлял ей решать.

- Я думала, ты пришел требовать жизнь за жизнь? - Зан и сама не поняла, почему произнесла это. Почему сейчас высказала ту мысль, что мелькала у нее в голове в самом начале, когда она только услышала стук в дверь. Потому что она уже и сама в это не верила? Или потому, что пыталась заставить себя вновь поверить? Ледь какое-то время недоуменно смотрел на нее, пытаясь понять, о чем она говорит. Потом раздраженно мотнул головой:

- Нет. Кроме того, что Намо, как я уже говорил, не мой вассал, ты ведь и не убила его.

- И что? - Зан упрямо качнула головой.

- Ты сама сказала: жизнь за жизнь. Ты ничего не сделала ему. Он не причинил вреда тебе.

- Я сказала уже ему, - поморщилась Зан, - могу повторить и для тебя: я не убивала его мать.

- Вот именно! - ей показалось или в темных глазах мелькнула искорка веселья? Она усмехнулась:

- Если следовать твоей логике, цепочку можно до бесконечности продолжать в обе стороны: его мать лично меня в том нападении даже не ранила!

- И именно поэтому я ничего и не собираюсь от тебя требовать! - на этот раз он уже действительно смеялся. Зан улыбнулась в ответ. А глаза Ледя вдруг резко стали холодными и очень серьезными, мгновенно напомнив его отца. - И тем не менее, я пришел предложить тебе жизнь за жизнь.

Зан молча смотрела на него, ожидая, пока он продолжит, объяснит свои странные слова. Если он считает, что она поняла что-то, то он ошибается. Она даже очередной вопрос не может задать, потому что не знает какой!

- Я предлагаю тебе стать одной из нас. Такой же, как мы.

Тишина в воздухе сгустилась, став плотной, словно осязаемой, и очень тяжелой. Зан попыталась выровнять внезапно сбившееся дыхание. Она должна была возмутиться в негодовании, она должна была в ярости броситься на него. Она, как минимум, должна была истерически расхохотаться...

- Как? - горло перехватило. Она бы не смогла продолжить, даже если бы захотела.

- Ты же говорила, что знаешь о нас?

- В сказках такого нет, - Зан мотнула головой, словно отбрасывая ненужные вопросы. - Я ведь правильно поняла, ты сейчас предлагаешь мне стать одной из Хоз... из оборотней?

- Да.

Его голос был так спокоен, словно он говорил о чем-то само собой разумеющемся! И за эту уверенность она должна была его ненавидеть! Она должна была броситься на него в ярости... Только вот ненависть еще не желала разгораться, словно костер, уставший за ночь. Только пепел пустоты, забивший все уголки ее души, и боль, дымом повисшая в воздухе, мешающая дышать.

- Как?

Кажется, она это уже говорила?

- Ну, это происходит в результате инициации, - проговорил Ледь. Кажется, ему тоже этот разговор давался нелегко. - Это достаточно сложный обряд. Если честно, я просто не имею права раскрывать тебе его суть, пока ты точно не решила. Но ты ведь согласишься?

- Нет.

- Почему?

Искреннее недоумение в голосе! Чего он ждал от нее? Восторга, радости, благодарности?..

Она должна была ненавидеть. О да, кажется, сейчас она начинала понимать, как именно она должна его ненавидеть! Как должна хотеть в ярости броситься на него, попытаться убить!

Только боль мешала вздохнуть, комком застревая в горле, мутной пеленой застилая глаза. Она же ведь не умеет плакать? С детства не научилась! Зан встала с кровати, словно просто больше не могла сохранять неподвижность. Ледь тоже встал вслед за ней. Поднялся. Плавно перетек. Люди так не двигаются! Зан не хотела смотреть. Просто не могла больше на него смотреть! Она отвернулась к окну - единственный способ в крошечной комнатке не видеть того, кто находится в ней вместе с тобой. И все равно она ощущала его присутствие, словно его взгляд, упершийся в спину, прямо в перекрестье клинков. Сейчас им не защитить ее и не спасти...

- Я уеду завтра утром. Хозяин Родослав, наверное, этого хочет?

- Мой отец приказал уехать Намо, сегодня же! Он, конечно, один из нас, но с другой стороны, его семья всегда предпочитала жить в Салеве отдельно от стаи. И он не имеет никакого права нападать на гвардейцев моего отца! - он вдруг резко замолчал и продолжил уже совсем другим тоном. - Ты не ответила мне?

- Я ответила, - она так и не повернулась к нему. Боли было слишком много. Всего было слишком. Слишком много узнала, слишком много поняла... Просто слишком! Настолько, что это уже невозможно было держать в себе, только выплеснуть криком!

Ледь что-то еще говорил. Зан не понимала его слов. Она, наверное, могла бы удивиться, что в ссоре между ней и одним из оборотней Хозяин Родослав встал на ее сторону... Она вздрогнула от звука закрывшейся двери. Он ушел. Он понял, что она больше не в состоянии продолжать этот разговор. И только тогда она решилась обернуться. Обхватила себя руками и медленно сползла на пол, спрятав голову в колени.

Какой ответ он ожидал от нее услышать? Она должна была быть благодарна за оказанную ей честь?!

Восемь лет - один путь, одна цель. Ненависть, заменившая судьбу. Один разговор, заставивший весь ее мир пошатнуться! Словно на дороге, по которой она шла, внезапно появился поворот. А за ним ее ждал дом. Не тот, который она оставила позади, другой... Но зато с гостеприимно распахнутой дверью.

Только вот она слишком хорошо успела узнать, что дома у нее нет и быть не может! Ее дом остался призраком под саваном снега.

Она верила, что ее семью убили Звери, чудовища, которых она должна уничтожить. Кто же знал, что они такие же, как она? Что у них тоже есть дом, семья, друзья? Что им не понаслышке знакомы такие понятия как верность и честь! И что они распространятся и на нее, если она примет их предложение стать одной из них! Они разрушили ее мир и теперь приглашали ее в новый? Стала ли она ненавидеть их меньше?

Такое искреннее недоумение в темных глазах в ответ на ее отказ! Конечно, как же она могла не понять: она же должна быть им благодарна! За все, что привело ее сюда; за все свою жизнь, сделавшую ее достойной оказываемой ей чести!

Усмешка кривила губы в оскале, истерический хохот комком застревал в горле, яда в ее мыслях хватило бы, чтобы заполнить океан...

Один день. Один разговор. Один человек... Не человек - Ледь. Златополк. Золото. Хозяин Леса. Сын ее врага!

А она не могла его ненавидеть. И от этого, кажется, боли было еще больше.

Она не могла его ненавидеть. Вот только его отца она ненавидела все также! И даже больше. И этого не изменить. Ни ей, ни ему.

После полудня в окна кабинета уже не заглядывало солнце, но от этого еще ослепительнее казалось сияние бликов на волнах залива, видного сквозь темную зелень деревьев. Мужчина, сидящий за массивным столом, вскидывает голову на звук открывшейся двери. Этому посетителю не нужно разрешения, чтобы войти. Сын, наследник, помощник... Он опускается в кресло с другой стороны стола, привычно перекинув через плечо длинные волосы. Хозяин ни о чем не спрашивает его, просто ждет, когда тот сам начнет разговор.

- Я предложил ей стать одной из нас, - Ледь прикасается рукой ко лбу - жест усталости, непонимания и чего-то еще, ускользающего в темноте взгляда.

- Зачем? - хотя Хозяин, кажется, ничуть не удивлен этим сообщением.

- Что значит зачем?! - вскидывается Ледь. - Ты же сам меня учил: я должен видеть людей, достойных быть в нашей стае! И только не говори мне, что она не подходит! Я не понимаю, почему ты сам не сделал этого раньше?

Пожатие плечами - не отказ от ответа, просто предоставленная возможность найти ответ самому:

- Что она ответила?

- Она отказалась! - искреннее недоумение в темных глазах.

- Поэтому я и не предлагал.

Глава 5. Два врага

А утро снова началось со стука в дверь. Зан открыла глаза еще до того, как поняла, что проснулась. Небо за окном было светло-розовым. Рассвет. А летом светает так рано... Зан мысленно стукнула себя рукой по лбу: это в ее родном Махейне летом солнце встает намного раньше, чем зимой, а здесь в южном Годруме в любой сезон рассветы примерно в одно и тоже время. И за восемь лет пора бы уже это запомнить! И проснуться наконец тоже не мешало бы.

Стук в дверь повторился. Не слишком требовательный, спокойный такой, но не оставляющий ни малейшего сомнения, что в покое ее не оставят. Зан вытянула руку из-под одеяла, намериваясь протереть глаза. Вместо лица рука встретилась с чем-то теплым и мохнатым, лежащим на той же подушке. Теплое и мохнатое зашевелилось и недовольно защелкало. Кор, только под утро вернувшийся с ночной охоты, однозначно считал, что рассвет не самое лучшее время для пробуждения.

Зан села на кровати, кое-как вытащив волосы из-под звереныша и выслушав в свой адрес еще одну порцию раздраженного щелканья. Со второй попытки протерла глаза. Помогло мало: это за окном уже рассвет и совсем светлое небо, а в ее комнатке по-прежнему висели густые темно-серые сумерки. Не дожидаясь очередного стука в дверь, Зан встала с кровати, завернувшись в одеяло, и пошла открывать. От кровати до порога была всего пара шагов, но пара шагов босиком по обжигающе холодному с ночи каменному полу... Так что дверь открывала уже вполне проснувшаяся Зан.

Открыв, она увидела одного из боярских гвардейцев, служивших вместе с ней. Судя по тому, что он был полностью одет и вооружен, сейчас как раз была его смена стоять на посту. Всем остальным в такую рань полагалось спать. Как и ей, впрочем, тоже.

Зан прислонилась лбом к распахнутой двери и молча уставилась на гвардейца. Тот, похоже, все понял из ее взгляда, потому что, коротко приветственно кивнув, сразу же перешел к делу:

- Зан, Хозяин велел передать, что ждет тебя у себя в кабинете. Прямо сейчас.

Вопреки стремительно заледеневавшим от соприкосновения с полом ступням Зан вновь начала сомневаться, а проснулась ли она?

- Меня?

То ли гвардеец сделал скидку на то, что она только что проснулась, то ли на то, что она просто человек, но взялся терпеливо объяснять:

- Зуру и Ледь у него уже час совещаются. Сказали позвать тебя.

Родослав, Зуру и Ледь совещаются. Это понятно. Но зачем она им? Не затем же, чтобы сделать ей еще какое-нибудь предложение в стиле вчерашнего?! Зан не уехала, как обещала: уехать сейчас означало бы отказаться от своей цели. Но она не знала, как долго еще сможет здесь оставаться. Зан медленно закрыла дверь. Потом вдруг спохватилась и, распахнув ее назад, окликнула гвардейца:

- Подожди, проводишь меня: я не знаю, где его кабинет!

Она не успела как следует изучить главный дом. Гвардейцам было особо нечего там делать, и ее слишком частые визиты могли бы показаться странными. Что ж, зачем бы ее не вызывали, по крайней мере она посмотрит на дом изнутри и особенно на те места, где любит бывать Хозяин Родослав.

Собиралась Зан недолго: натянула через голову платье, застегнула ремни сандалий, привычно закинула за спину ножны с клинками, пару раз махнула щеткой по волосам. Идти в купальню и приводить себя в порядок как следует было бесконечно лень. Да потом, ее ведь ждут? Острые коготки впились в подол ее платья, и звереныш, проворно перебирая лапками, забрался ей на плечо.

- Ты же спал? - Зан во второй раз за утро вытащила из-под него волосы. - А, понимаю, ты хочешь сказать: "Это тебе надо идти, а я прекрасно высплюсь и на твоем плече!"

Зан вышла в коридор к дожидавшемуся ее охраннику.

А в кабинете Хозяина горели свечи. Вместе с краешком солнца, показавшимся из воды в заливе, на которое выходило окно, впечатление было довольно странное. Как будто трое мужчин не выходили отсюда всю ночь. Гвардеец сказал, они совещаются час. Что ж, час назад было еще темно. А гвардеец, пропустив ее внутрь, закрыл за ней дверь, ничего не докладывая и не дожидаясь никаких указаний. Трое мужчин обернулись к ней почти одновременно: Родослав, стоявший возле огромной карты, занимавшей одну из боковых стен, и два его ближайших помощника, сидевших в креслах возле массивного стола. Ледь при ее появлении привстал, а Зуру ограничился приветственным кивком. Все верно: если из гвардии ее пока не выгнали, он ее непосредственный командир, а значит и кланяться надлежит ей. Зан и поклонилась. Ну, так, как она всегда это и делала... Да, Ледь и то поклонился ниже! Интересно, а он ее командиром себя не считает?

- Доброе утро! - Хозяин указал ей на еще одно кресло возле стола. - Мы бы хотели услышать твое мнение по поводу некоторых фактов. Это касается всем нам известного адмирала Тайко-Сида.

Хозяин и его помощники не смогли прийти к единому решению и решили спросить у нее? "Вслух бы такого не сказать!" - хмыкнула Зан, опускаясь в указанное ей кресло: командир не может чего-то не знать, он может поинтересоваться мнением подчиненного!

Кор на ее плече зашевелился, устраиваясь поудобнее, но не желая вылазить из-под волос. На столе, на подносе, стоял сервиз и чайник, исходящий паром. Ледь привстал со своего кресла, взял с подноса одну из чашек и, наполнив ее, протянул Зан. Нет, он определенно не считал себя ее командиром, раз уж взялся поить чаем! Зан аккуратно приняла протянутую ей чашку. Аккуратно не потому, что боялась расплескать дымящуюся паром жидкость, а чтобы не соприкоснуться с ним руками, такими близкими на хрупком фарфоре. Ледь заметил ее жест? Что-то дрогнуло в выражении его темных глаз, но говорить он ничего не стал. Зан приподняла чашку над блюдцем и поднесла ее к лицу, вдохнув аромат. Чай пах гвоздикой, анисом, бадьяном, цитрусовыми и чем-то еще, названия чему она даже не знала. С ума сойти! Зан отхлебнула, с головой погрузившись в аромат.

- Посмотри сюда! - Зан с сожалением отставила чашку на стол и подняла глаза на карту, на которую ей указывал Родослав. Карта была великолепная. Зан невольно сравнила ее с той, что она видела в кабинете у адмирала, и та от сравнения явно проиграла. Во-первых, эта была почти в три раза больше, а во-вторых, гораздо более точной и подробной. Побережье Ражского моря было прорисовано до мельчайших деталей, до каждой, даже самой незначительной, бухточки. А чего стоили, воткнутые в нее то тут, то там, специальные булавки с головками из темно-красного мрамора! То тут, то там... Зан задумалась. А ведь в их размещении была система! Для начала они были помещены только на те части карты, что изображали море, ни одна не заходила на сушу. Следующим бросалось в глаза то, что размещены они были неравномерно, а словно группками. Причем самые большие их сборища были в районах наиболее удобных заливов, бухт, крупных городов. А самая многочисленная, естественно, - у места, обозначавшего Годрум.

- Это корабли Тайко-Сида, - пояснил Родослав, указав на булавки, и Зан мысленно улыбнулась своей сообразительности. - На этой карте условно изображена их дислокация в прибрежных водах Ражского моря. Точнее, - он обернулся от карты на Зан, словно проверяя, понимает ли она его, - так они были размещены еще некоторое время назад. Сегодня ночью Зуру в городе встречался с одним человеком. И тот рассказал ему, что адмирал стягивает все свои корабли к Годруму. Так, - Родослав вынул одну из булавок и воткнул ее в новое место на карте, возле Годрума - как и было сказано. - Так, так и так.

Большая часть карты очистилась от темно-красных булавочных головок, зато возле мыса Ветров их втыкать было уже просто некуда.

- Два десятка его собственных кораблей плюс еще с полдюжины присоединившихся к нему вольных охотников, - задумчиво проговорил Родослав, скрестив руки на груди и любуясь на свое творчество.

- Мы считаем, что он собирается высадить своих пиратов на берег, чтобы напасть на нас! - произнес вдруг Зуру, до этого все время молчавший. Он встал со своего кресла и тоже подошел к карте. - Пираты не будут просто собираться в каком-то месте, если они не верят, что их там ожидает пожива! И очень не хотелось бы думать, что их добыча здесь, - Узловатый палец ткнулся в удивительно ровный полукруг, который боярин Родослав словно специально оставил свободным от булавок - залив Скоба. А Зан невольно отметила, что покрытым твердыми мозолями рукам этого вояки гораздо больше подходит рукоять меча, чем хрупкие изящные булавки. Да, о Хозяине такого точно не скажешь. Как, впрочем, не скажешь и обратного! Словно он будет уместно смотреться в любой ситуации, даже по уши в человеческой крови! Все равно у него на губах будет скользить эта усмешка того, кто знает больше других. Как же ей хочется стереть эту усмешку, содрать с его лица вместе с кожей!..

- Подожди! - Хозяин обернулся к Зуру и жестом руки попросил его замолчать. - Мы все здесь сказали уже все, что думаем. И не по одному разу. Теперь пусть свое мнение скажет Зан. Пока не наслушалась наших! - тонкие губы усмехнулись, а глаза в упор смотрели на нее. Она тоже поднялась с кресла. Как будто и ее заразила традиция этого маленького собрания выступать стоя. Она подошла к карте, и мужчины послушно шагнули в стороны, освобождая ей место возле нее. Кор выглянул из-под ее волос, приподняв голову с плеча, посмотрел круглыми темно-фиолетовыми глазами сначала на одного мужчину, потом на другого, беззвучно оскалил клыки и вновь свесил голову с шеи Зан. Он просто предупредил, чтобы Хозяева Леса не совались ни к нему, ни к ней. Зан только сейчас подумала: может быть, он отправился вместе с ней не потому, что не хотел оставаться один, а потому, что не хотел отпускать ее без присмотра?

Зан наклонилась, рассматривая аккуратную круглую точку с надписью "Годрум, город-порт" и зубчатый овал поменьше совсем рядом - "Цирк". Словно если она приблизится к карте вплотную, она сумеет разглядеть улицы города, миниатюрные дома и даже крошечных людей. Она смогла рассмотреть только волокна великолепно выделанного пергамента, на котором карта была нарисована.

- Сколько пиратов на его кораблях? - спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно. Ей ответил Родослав:

- Больше тысячи.

- Высадить их всех на берег, - покачала головой Зан, - означает начать настоящую войну. Он не пойдет на это.

- Почему?

Они втроем от карты обернулись к Ледю, задавшему этот вопрос. Он по-прежнему оставался сидеть в кресле, баюкая в одной руке фарфоровую чашку, а другой машинально перебирал длинные темные пряди своих волос, перекинутых через плечо. Темные Боги! Словно кошка, вылизывающая шерстку на лапе, для которой весь мир сосредоточился до одного этого самого уместного в мире движения!

- Потому что ему не позволят сделать это, - произнесла она, глядя в глаза Ледю, хотя обращалась скорее к его отцу. - Кто такой Тайко-Сид? - начала она объяснять свое мнение. - Мы называем его адмиралом. Его все так называют, но это лишь прозвище, неофициальный титул в пиратском кругу. На самом деле никакого звания у него нет! Официально он просто купец. Да, очень богатый и от этого очень влиятельный. Ему принадлежат доли во многих предприятиях города, цирк опять же, - Зан не удержалась от того, чтобы поморщиться. - Но на этом все. Никакой особой власти у него нет! Городом управляют пять аристократических семей. Тайко-Сид может бесконечно кичиться своим влиянием на них, но на то, чтобы развязать в городе войну, этого влияния не хватит!

Зан оглянулась сначала на боярина, потом на Зуру. Мужчины смотрели мимо нее друг на друга, словно молча обсуждали услышанное. А Зан вновь повернулась к карте, будто в хитросплетении линий, выведенных тушью по пергаменту, и россыпи темно-красных булавок могла найти подтверждение своей идеи. Возле идеально ровного полукруга, изображавшего залив Скоба, она увидела крошечный рисунок: стилизованный щит, а в нем клинок и отпечаток кошачьей лапы.

- Тогда зачем он стягивает корабли к Годруму? - спросил Зуру, и Зан вздрогнула от звука его голоса.

- Все зависит от того, насколько сам Тайко-Сид осознает истинные границы своей власти, - она пожала плечами. - Если не осознает, то он мог стягивать корабли в надежде развязать войну. Если же оценивал свое положение трезво с самого начала, то, возможно, рассчитывал оказать давление на совет города. Они ведь, если захотят, могут доставить вам определенные неприятности, Хозяин? - Зан подняла глаза на боярина Родослава. Тот улыбнулся ее словам, словно слышать это обращение от нее доставляло ему особенное удовольствие. Знал бы он, как давно она его так называет и какой смысл вкладывает в это слово!

- А что он будет делать, если все-таки планировал напасть, но ему не позволят? - Ледь отставил чашку на стол, переплел пальцы рук и потянулся, выгибая спину, до предела кошачьим жестом разминая уставшие от долгого сидения мышцы.

- Нападет, - Зан прикоснулась к пушистой кисточке хвоста ее иглозубого суриката, свисавшей с ее плеча, пропустила меж пальцев. - Отберет самых лучших своих бойцов, столько, чтобы отряд не бросался в глаза, и нападет.

- Без вариантов?

- Если бы дело было только в серебре... - пожала плечами Зан.

- А в чем еще?

Родослав и Зан повернулись к нему одновременно. И, похоже, даже с одинаковым выражением в глазах.

- Я захватил дочь Тайко-Сида, чтобы у него было больше причин вернуть нам серебро, - но ответил все же Хозяин. Ледь одним стремительным плавным движением поднялся с кресла (из глубокого мягкого и очень низкого кресла - даже не опершись руками!), шагнул к отцу, явно намереваясь ему что-то сказать. Остановился, не дойдя одного шага. Откинул с лица непокорные темные пряди волос и взглянул на Зан, словно понял, что об этом говорить просто не имеет смысла.

- Когда он нападет?

- Я не знаю, - она покачала головой. Смотреть на них - на двух оборотней, отца и сына, таких похожих, таких неуловимо разных... В этом было что-то, просто сводящее с ума! - Я недостаточно знакома с обычаями местной аристократии, чтобы сказать, сколько времени у них займет высказать ему отказ.

Родослав через ее голову посмотрел на Зуру, словно переадресовывал вопрос Ледя своему помощнику.

- Мы были в его доме четыре дня назад, - принялся вслух размышлять тот, зачем-то даже загибая пальцы, чтобы вдруг выдать. - Вчера.

На этот раз переглянулись Зан и Ледь, проверяя, правильно ли они поняли.

- То есть, конечно, нападение, скорее всего, будет ночью, - уточнил Зуру. Он поднял глаза на своего Хозяина. - Я прикажу увеличить караулы?

- Прикажи, - кивнул Родослав. Он явно считал, что уж с чем, а с караулами командир его гвардии разберется и без посторонних указаний. Ледь отошел от карты к столу, облизал два пальца и одну за другой загасил догоравшие свечи, словно подводя итог их совещанию. Как бы нелепо это ни звучало, Зан показалось, будто в комнате сразу стало светлее, словно до этого горевшие свечи не позволяли лучам взошедшего солнца заглянуть в кабинет.

Зуру коротко кивнул, принимая к сведению распоряжение своего Хозяина, потом вдруг перевел взгляд на Зан:

- Я признаю справедливость твоего мнения. Очевидно, мы не зря позвали тебя: ты достаточно хорошо знаешь адмирала.

Зан только кивнула в ответ, зарывшись пальцами в мягкую шерстку Кора на его спинке, пряча за этим жестом свое недоумение. Такое ощущение, что слова старого оборотня предназначались отнюдь не ей, а его Хозяину. Он что же, возражал, чтобы ее звали на это совещание? А Родослав настаивал? Хм, жаль, что она этого не видела! Было бы неплохо, если бы Хозяева Леса перегрызлись между собой. Хотя вряд ли дождешься!

- Я не была знакома с Тайко-Сидом, - качнула головой Зан и уточнила, - до того визита в его дом. Я просто старалась очень внимательно слушать то, что говорили о нем другие гладиаторы да и Али-Хазир тоже. Старший надсмотрщик часто общался с ним, а рабы... Как минимум половина из них попала на арену благодаря Тайко-Сиду, так что особо гоняться за информацией мне не приходилось, - объяснила она.

- Тогда почему ты его так ненавидишь? - голос Родослава заставил ее повернуться к нему. В темных глазах Хозяина словно отражением стояло воспоминание о лице Тайко-Сида, залитом кровью, хлещущей из разбитого носа. Ею разбитого. Зан поморщилась: как можно объяснить, за что ненавидишь человека, с которым ни разу не встречалась? Разве ненависть нуждается в аргументах? Вот если прощаешь, тогда стоит задуматься почему!

А ведь правда, забавно получалось: она помогает одному своему врагу в его борьбе против другого своего врага! Жаль только: когда боярин Родослав уничтожит Тайко-Сида, это не доставит ей такого удовольствия, как доставило бы, получись наоборот! Хм... А над этим можно подумать.

- Я была гладиатором на арене его цирка, - заговорила Зан, отвечая на вопрос Родослава. - Ему принадлежало мое умение драться, моя жизнь и моя смерть. А он все время хотел большего.

"Есть рабы, которые никогда не смиряются со своей судьбой", - эти слова когда-то давно сказал ей один старый раб. Он был прав. Зан видела достаточно таких - пленников, привезенных пиратами из их набегов. Они говорили, что не могут быть рабами, потому что этого не позволяет им их гордость. Зан не понимала, о чем они говорят. Она не знала, что такое гордость. Ей известно было только одно слово - свобода! И кожаного ремешка на ее шее точно так же, как и полоски золота, было слишком мало, чтобы ее свобода перестала принадлежать ей! И четыре дня назад она объяснила это Тайко-Сиду.

- Я до сих пор не могу понять, почему он решил освободить меня? - произнесла Зан.

- А он и не освобождал! - усмехнулся Зуру. Зан обернулась к нему так быстро, что Кор на ее плече недовольно заворочался, заново устраиваясь поудобнее. Родослав за ее спиной поморщился, всем своим видом приказывая командиру своей гвардии замолчать. Зан этого не видела. Она обернулась к нему, только когда он произнес:

- Он проиграл тебя. Сделал ставку на победу тех патийцев и проиграл.

- Ясно, - Зан кивнула. Она и раньше подозревала, что освободили ее не просто так. И уж точно она не собиралась благодарить Тайко-Сида! Хотя, с другой стороны, она ведь все же танцевала для него. Это ли не благодарность? Ее губы тронула едва заметная усмешка - так любимый ею вариант улыбки. Ее еще в школе учили тому, что она очень дорогая рабыня!

- А вот я не понимаю, о чем вы говорите! - Ледь обернулся к ним от стола. - Может быть, объясните? - в лучах рассветного солнца, падающих из окна, его волосы отливали сиреневым.

- Ну уж нет! - усмехнулся Родослав. - У меня для тебя на сегодня другие планы, чем пересказывать никому не интересные истории!

Ледь явно привычным движением собрал свои волосы в хвост и, вытащив из кармана кожаный ремешок, перетянул их.

- И что же это за планы такие?

- Идем! И ты, Зан, тоже! - больше всего ей захотелось удивленно вскинуть брови: ну, что еще? Но она лишь коротко кивнула, безоговорочно соглашаясь выполнять приказы своего Хозяина. - Зуру, займись усилением караулов.

Кивок командира гвардейцев мало чем отличался от ее кивка.

На плацу было пусто: тренировки гвардейцев должны были начаться лишь через час. Впрочем, только что принятое решение об усилении караулов фактически означало перевод поместья на военное положение. И как следствие могло значить и вовсе отмену всех тренировок. Но, похоже, не для нее. Иначе зачем было приходить на плац?

День здесь еще не начался. Косые лучи недавно вставшего солнца еще не добрались сюда из-за дома, и твердая утоптанная земля под их ногами казалась темно-серой. От подступавшего почти вплотную к плацу леса долетал аромат хвои, зато в воздухе не было такого привычного для окрестностей Годрума запаха пыли. Родослав прошел на середину плаца, а Ледь и Зан остановились на краю, ожидая его указаний.

- Я решил, Зан, что тебе нужна тренировка, - произнес Хозяин, объясняя, зачем они пришли сюда. - Ледь сегодня будет твоим противником. Так что выбирай себе оружие, - он кивнул головой на деревянный сарай, выстроенный сбоку от плаца, в котором хранились всевозможные деревянные мечи и прочие палки, которыми боярские гвардейцы увлеченно размахивали во время тренировок. Зан мысленно пожала плечами, но послушно двинулась в сторону указанного сарая.

- Мне тоже понадобится оружие? - спросил Ледь.

- Нет. Ты справишься и так, - услышала Зан, а потом Хозяин Родослав подошел к своему сыну, объясняя ему что-то еще, но этого Зан разобрать уже не могла, и ей это не понравилось. Что за тренировку придумал для нее Хозяин, в которой будет участвовать Ледь, но зато Зуру присутствовать не должен?

Она распахнула дверь сарая, как всегда не запертую, оглядела ставшие за месяц уже знакомыми полки и подставки, уходящие к потолку, остановила свой взгляд на длинном шесте - точной копии того, что сломала на первой же тренировке. Если ее можно было назвать тренировкой?.. За прошедший месяц ее отношения с деревянными мечами так и не сложились, и, похоже, даже Зуру уже успел с этим смириться.

"Надеюсь, Родослав не собирается меня переучивать?"

Зан вышла из сарая, расстегнула ремни ножен и пристроила свои клинки-норлы под навесом. Теперь ее оружием будет деревянный шест. Это было главное правило, действовавшее на плацу в поместье Хозяина - выходя на него, стальное оружие оставлять за его пределами.

А на вытоптанном прямоугольнике земли все немного изменилось: теперь в центре ее ждал Ледь, а Родослав отошел к краю. Зан шагнула к ним, но голос Хозяина заставил ее остановиться:

- Суриката тоже лучше оставь!

Кор вцепился коготками в ткань платья на плече Зан, едва не царапая ей кожу. Он прекрасно почувствовал, что именно сказал Родослав, и это ему отнюдь не понравилось!

"Ты все равно будешь рядом!" - попыталась успокоить его Зан: если звереныш не согласиться отпустить ее, просто так от платья его не отцепить. Заинтересовавшись происходящим, Ледь шагнул к ней.

- Кто у тебя там? - спросил он, остановившись в полушаге от нее и наклоняя к ее плечу. Зан отшатнулась так стремительно, словно его прикосновение было для нее смертельно опасным, а Кор наоборот метнулся в лицо оборотню, вырываясь из рук Зан, успевшей перехватить его. Шерсть на загривке звереныша вздыбилась, длинный хвост метался, лупя воздух и все, что попадалось по дороге, пасть оскалилась, демонстрируя два ряда острейших клыков. Ледь отступил назад, оценив реакцию и звереныша, и его хозяйки. В его темных глазах застыло странное выражение, которое у Зан никак не получалось истолковать. Сожаление?.. А ведь он нисколько не испугался.

- Это иглозубый сурикат, - пояснила Зан, тоже делая шаг назад и только после этого останавливаясь, решив, очевидно, что три шага, отделявшие ее теперь от Ледя, вполне достаточное расстояние. Кор, похоже, так не считал, продолжая угрожающе щелкать. - Он ненавидит кошек.

- И оборотней тоже! - хмыкнул Родослав, наблюдавший эту сцену со стороны.

"И он, в отличие от меня, не считает нужным это скрывать, дожидаясь одного единственного подходящего момента! Как же я иногда ему завидую!"

Воспользовавшись тем, что Кор, бросившись на оборотня, вытащил когти из ее платья, Зан ссадила его на землю на краю плаца. На противоположном от того, на котором стоял Родослав. И послав ему еще один успокаивающий образ, шагнула на утоптанную до твердости землю, где ее уже снова ждал Ледь. Она остановилась, не дойдя до него аммов шести, качнула в чуть отведенной в сторону руке шест, привыкая к его тяжести и балансировке. Все деревянные шесты, конечно, были практически одинаковыми, но в той манере боя, которую предпочитала Зан, оказаться существенными могли даже самые незначительные отличия. Она замерла, глядя на своего... противника? Ледь тоже не двигался. Просто стоял, также спокойно опустив руки, без оружия. Зан знала, что он должен быть без оружия. И все равно, повинуясь многолетней привычке, выработавшейся на арене цирка, скользнула взглядом по его фигуре, отыскивая тайники, где могли быть припрятаны ножи и другие неприятные для нее сюрпризы. Высокие сапоги из даже на вид мягкой кожи, доходящие до колен, брюки, заправленные в них, шелковая рубашка с как всегда расстегнутым воротом и рукавами, закрывающими запястья. Все черного цвета. И все равно, черное по черному, выделяются волосы, собранные в хвост и перекинутые через плечо. Он одет почти так же, как его отец, и от этого еще сильнее бросается в глаза различие между ними: Ледь выглядит более стройным, более гибким...

"Плащ скрыл бы это", - Зан вздрогнула от собственных мыслей, мелькнувших в голове. Хотя она ведь знает и так: ей никогда не забыть того дня, когда она впервые увидела Хозяина Леса. Ледь смотрел на нее темными глазами, такими похожими на глаза его отца, какими она запомнила их...

Интересно, она уже может начинать нападать на него? Хоть бы сигнал какой дали!

- Аммах ферте! - крикнул Родослав. И судя по тому, что Зан слов не поняла, предназначались они отнюдь не ей.

Они предназначались Ледю, и он-то их понял. Зан показалось, что он просто нагнулся зачем-то к земле, но волна жара, тут же докатившаяся до нее, все расставила по своим местам. Контуры человеческого тела дрогнули и расплылись, как будто Зан на минуту погрузилась на другой уровень зрения и тут же вынырнула назад. И поняла, что вернулась не туда... Потому что посреди плаца, в шести аммах от нее стояла огромная кошка. Роскошная белоснежная шерсть в лучах первого рассветного солнца отливала розовым, по бокам расходились причудливые извивы непроглядно-черных полос. Таких же темных, как волосы Ледя... И глаза тоже остались прежними. Абсолютно темные глаза, в которых не отличить зрачка от радужки, человеческие глаза на морде огромного зверя почти в три амма ростом... Кошки, замершей посреди крошечной лесной долины, занесенной первым снегом, защищенной от ледяного ветра темными елями, не сумевшими отвести беду от своих жителей. А где-то там, возле лап Хозяина Леса, бесформенной окровавленной грудой валяется тело человека. Уже мертвого... Уже не интересного! Особенно, когда перед ним такая забавная игрушка - маленькая девочка, беспомощно замершая на склоне холма! А между ними всего шесть аммов - лишь один прыжок для такой огромной кошки.

Зан шагнула назад, отступая, пытаясь увеличить разделяющее их расстояние. Почти бегство, почти паника... Много ли нужно маленькой испуганной девочке?..

Ей нужно свободное место для удара!

И одной этой мысли, вбитой в ее тело до автоматизма, одного ощущения чуть шершавого теплого дерева в ладони оказалось достаточно, чтобы Зан остановилась. Не Махейн - Годрум. Не первый день зимы - середина лета. Не Хозяин Родослав - всего лишь его сын. Не перепуганная насмерть маленькая девочка Занила. У нее теперь другое имя. И она еще тогда, восемь лет назад разучилась бояться. Теперь - только ненавидеть за то, что она вновь стала забавной игрушкой для Хозяев Леса!

Поиграем...

Зан отвела руку в сторону, привычно раскручивая палку вокруг запястья, прислушалась к мерному тихому свисту рассекаемого воздуха, плавно перекинула шест в другую руку - эффектный жест, отвлекающий внимание противника. И кошка послушно скользнула взглядом, провожая мелькание деревянной палки. Безотказный прием! А Зан уже скользнула на другой уровень зрения: именно для этого она и старалась выиграть время. И чуть не ослепла, взглянув на Ледя. "Хм, ослепла?.." Как будто здесь это было возможно! Вот что бывает, когда забываешь, что смотришь уже не глазами. Но, с другой стороны, как еще это описать? Кружево оборотня было настолько сложным и светилось так ярко, что Зан с трудом различала отдельные нити и узлы, а уж когда он прыгнул на нее!..

Темные Боги, да разве за этим она сюда ныряла?! Видеть, а не отвлекаться!

Стремительное серебристо-сверкающее пятно летело на нее - кошка раза в три тяжелее Зан. Ей не понадобятся ни когти, ни клыки. Она просто сшибет ее своим весом. Если попадет!

Зан пригнулась и скользнула в сторону, пропуская над собой вытянутые лапы зверя. Шест резко остановил свое вращение, перехваченный сразу двумя руками, и с размаху с глухим стуком впечатался в плечо оборотня. Собственная серебристая сила Зан, текущая по нитям ее кружева, на мгновение ярко полыхнула, вся сосредотачиваясь в одном месте - в ее руках от плеча до кончиков пальцев, слившихся с деревом палки, превратившихся в один блок, принявший на себя весь вес огромного тела, отшвырнувший его прочь!..

Оборотень, издав сдавленный мявк, покатился по земле, а Зан довершила разворот и остановилась, выставив перед собой шест. Она вдруг поняла, что видит не только кружево Ледя. Но и его самого: белоснежная кошка, темные разводы на боках, черные глаза, смотрящие на нее с совсем не звериным изумлением, кружево, казалось, словно просвечивающее сквозь шкуру. Будто она застряла между уровнями зрения! "Еще выше. Так", - теперь Зан совершенно отчетливо видела вся вокруг, а внутренние кружева (и Ледя, и ее собственное) казались лишь едва заметными тенями. Она очень надеялась, что этого окажется достаточно, когда он снова прыгнет... Сейчас! Темные Боги, как же быстро он двигается! Даже для нее - слишком быстро!

Шест блоком прямо перед собой, потому что оборотень прыгает точно также, словно надеясь пробить ее оборону простой силой, как будто предыдущий бросок ничему его не научил! Глупо... Невозможно! Но догадывается об этом Зан уже слишком поздно, когда огромная кошка совершенно не мыслимым ни для человека, ни для зверя движением, развернулась, прямо в воздухе меняя траекторию прыжка. И удар вытянутых лап пришелся не в тело девушки, а по выставленной вперед палке. На секунду показавшиеся когти в два эцба длинной впились в дерево, с глухим треском распавшееся на две неравные части. Зан отдачей повело в сторону, и удар, пришедшийся ей в плечо, отбросил ее на землю, хорошенько приложив спиной.

От удара о слишком твердый плац Зан задохнулась, словно рыба, распахнув рот. Ей удалось всего раз глотнуть воздух, и тут огромная кошка всей тяжестью рухнула на нее сверху. Широченные лапы впечатали ее плечи в землю, огромная морда наклонилась над ее лицом, темно-серый влажно блестящий нос замер совсем близко. Черные глаза, в упор смотревшие в ее, были полны такого веселья... Довольные победой над своей забавной игрушкой! Немного любопытные, почему победить ее удалось не сразу? Но ведь удалось же! Разве слабая человечишка может быть достойным противником?! Все, что в ней есть, это вкусная, горячая кровь!

Зан слишком хорошо помнит, как выглядит алая кровь, стекающая с белоснежной шерсти. Кровь ее матери, ее сестер на морде этой кошки! Не этой? Другой? Такой же! Как же она ненавидит их, тех, для кого они - всего лишь забавные игрушки, на которых можно охотится! Как же она ненавидит себя за то, что позволяет играть с собой, за то, что вынуждена ждать подходящего момента для одного единственного удара! Слишком слабая, чтобы ударить прямо сейчас!..

- Оба хороши! - косая черная тень Родослава пересекла плац и заползла на две по-прежнему лежащие на нем фигуры: зверя и человека. - Ты, Зан, купилась на старый трюк с двумя одинаковыми бросками. А ты вообще забыл, что в настоящем бою в руках у нее будет не шест, а норла! - Родослав подошел еще ближе, так что Зан смогла увидеть не только его тень. - Ты куда ударил? Не в середину, не по ее рукам, где у норлы рукоять, а в бок. Лапами, Ледь, ты бы угодил как раз по лезвию!

Оборотень наконец-то соскочил с Зан, и через минуту с земли плаца уже поднялся Ледь:

- Но ведь получилось же!

Просто котенок, играющий с мышью, которую принесла ему мать, даже не понимающий, что мышь под его лапой умирает по-настоящему! Интересно, а мыши умеют ненавидеть? Или они как люди, могут лишь бояться?!

Зан тоже встала, подобрала обломки своего шеста и, не оглядываясь, направилась за норлой. На краю плаца остановилась возле Кора, протянула ему руки и привычным движением посадила себе на плечо.

"Ты прав. Ты был прав с самого начала! Мы больше не будем ждать!"

Глава 6. Охота

Оказалось, что принятое на импровизированном утреннем совете решение об усилении караулов, коснулось и Зан тоже. Она уже месяц считалась гвардейцем боярина Родослава, но до этого ее никогда не ставили в дежурства. Ей говорили: это потому, что она недостаточно опытна. Зан знала: это потому, что она человек. Она не возражала: ее это вполне устраивало. Уж точно гораздо больше, чем необходимость полночи мотаться по поместью вдвоем с каким-нибудь оборотнем, гадая, то ли он нападет на тебя, то ли все же ты на него. Но сегодня, собрав после обеда всех боярских гвардейцев и раздавая им задания, Зуру объявил, что этой ночью Зан выйдет на свое первое дежурство. Он сказал: это потому, что поместье переведено на военное положение. Зан догадывалась: это потому, что вчера им пришлось раскрыть перед ней свою суть.

Она не расстроилась: для того, что она задумала, несение караула отнюдь не было помехой. Скорее даже наоборот - прекрасный повод выйти ночью из казарм, не опасаясь любопытных взглядов. К тому же был и еще один несомненный плюс: ее наконец-то пустили в оружейную и позволили ей выбрать для себя все необходимую экипировку! Жаль только, что Зуру отправился вместе с ней - вдоволь не побродишь, разглядывая и примеривая на себя все хранящееся здесь звенящее стальное богатство. У старого оборотня на сегодня была еще куча дел, и он не собирался тратить время на Зан. А в оружейной было на что посмотреть. Огромная зала, уставленная стеллажами, доверху забитыми всевозможным оружием и доспехами. Нет, в оружейной годрумского цирка его, конечно, было ничуть не меньше, но такого количества первоклассного оружия там точно не было!

Менять свое основное оружие, норлу, Зан, разумеется, не стала. Да, Зуру и не предлагал: он тоже считал, что даже среди окружающего их колюще-режущего великолепия найти что-то более качественное будет трудно. Зан ограничилась тем, что выбрала для себя пару длинных узких кинжалов и ножны к ним - одни крепились на запястье, а вторые - на бедро. Зуру кивнул, одобряя ее выбор, а потом предложил ей взять еще и метательные ножи. Зан задумалась, но потом все же согласилась. Метать ножи она не любила, и как следствие, не умела. (Хотя, может быть, и наоборот?) Но зато у нее прекрасно получалось прятать крошечные ножички между пальцев, нанося предательские, но от того не менее опасные удары. Довершил набор кожаный жилет с нашитыми стальными пластинами, который Зан выбрала вместо доспеха в основном за то, что надежно защищая грудь, живот и спину, он практически не стеснял движений. Зуру не стал возражать. Как успела уже заметить Зан, оборотни тоже не любили тяжелых громоздких доспехов. Они и так были достаточно сильны и выносливы, чтобы быть в состоянии принять удар, а терять из-за груды нацепленного на себя железа свое главное преимущество - скорость они явно не собирались. Может быть, Зан уже пора было жалеть, что оборотни не носили доспехов?

В свою комнату она вернулась, неся еще и сверток с выданной ей гвардейской формой: черные рубаха, брюки и отличные сапоги из тонкой кожи. Надев все это на себя, Зан взглянула в зеркало на свое отражение и усмехнулась. Они предложили ей стать оборотнем. Она отказалась. Тогда они сделали ее одним из гвардейцев... Она очень надеялась, что это лишь на одну ночь. Последнюю ночь... Эту ночь!

Волосы заплетены в косу. Ножны с разобранной на две половинки норлой на их законное место - на спине. Чтобы застегнуть ремни поверх укрепленного стальными пластинами жилета, пряжки пришлось передвинуть, увеличивая длину, но зато теперь они снова сидели как влитые. Ножны с кинжалом - на запястье левой руки. С другим - на правое бедро. Зан попрыгала, нагнулась, присела, проверяя, не давят ли ремни. Не без сожаления вспомнила о золотом ошейнике, так надежно защищавшем горло рабыни-гладиатора. Удобная все-таки была штука!

Ее смена должна была начаться на закате, а это значит, что ей пора выходить, если она собирается успеть все, что задумала. Зан оглядела комнату. Ее не оставляло ощущение, будто она что-то забыла. Что же такого важного она не взяла с собой? Зан усмехнулась, сообразив, чего же ей не достает. Одной неизменной части ее боевой экипировки - Кора!

Все верно, но его и не должно было быть. Она уходила одна: звереныш еще несколько минут назад серо-коричневой тенью выскользнул в окно. И отправился он совсем не на обычную ночную охоту. Сегодня охотиться будет его хозяйка, а он всего лишь немного поможет ей! Перед тем, как исчезнуть в опускающихся на поместье закатных сумерках сурикат пожелал ей достойной добычи. Зан усмехнулась, вспоминая: вообще-то оригинальный образ звереныша означал большую и вкусную добычу!

Зан вышла из комнаты, по-прежнему едва заметно улыбаясь: что-что, а вкусовые качества того, на кого она собралась охотиться, ее уж точно волновали меньше всего!

Она вышла из комнаты как раз вовремя, чтобы заметить оборотня-гвардейца - еще одного караульного на сегодняшнюю ночь, завернувшего в караулку - небольшую каморку возле выхода, в которой положено было хранить мечи тем гвардейцам, кто не имел своего оружия. Зан усмехнулась краешком губ: уж слишком сильно местная система напоминала ту, что была в годрумском цирке! Гвардейцы, конечно, были свободны и могли уйти из поместья в любой момент, но пока они служили боярину, они должны были беспрекословно выполнять все его приказы. Ночное дежурство, конечно, не арена, только вот того, кого следует бить, им указывали точно так же, как и рабам!

Своего противника Зан сегодня выбрала сама.

Она прислонилась к стене в коридоре, выбрав угол, куда не попадал свет из распахнутой двери, и принялась ждать, пока гвардеец, вооружившись, вернется из караулки и отправится на свой пост. Зан собиралась последовать за ним. Сегодня на разводе караулов она специально заметила, кто из оборотней в первую ночную смену будет дежурить у западной границы поместья. Ее собственный пост был на востоке - на побережье залива, но до темноты, когда должна была начаться ее смена, еще было достаточно времени, чтобы успеть прогуляться вслед за оборотнем к стене, ограждающей роскошный парк от внешнего мира.

Зан сквозь раскрытую дверь выглянула на улицу. Вот только как она пойдет за оборотнем, если солнце еще только собиралось садиться, и даже в лесу еще слишком светло, чтобы можно было просто красться вслед за ним. Мужчине достаточно будет всего лишь обернуться, чтобы заметить ее. Зан мысленно фыркнула, представив себя, объясняющей, что перепутала парк из туй с побережьем залива!

И вперед уходить бессмысленно: поджидать возле поста не получится. Лес там просматривается на многие аммы вокруг, и она не Кор, чтобы суметь там спрятаться. Значит, нужно искать решение. "В этом мире все проблемы решаются просто: ты их либо решаешь, либо не решаешь", - Зан хмыкнула, припомнив высказывание какого-то давно забытого философа, и погрузилась на другой уровень зрения.

Она уже примерно представляла, что собирается сделать. Она даже уже делала это однажды. Зан мысленно одернула себя. Кого она собирается обмануть? Именно это она не делала! Точнее, она пыталась, но ощущения в тот раз оказались настолько неприятными, что она немедленно прекратила эксперимент и предпочла к нему не возвращаться. Что ж, значит, сегодня она попробует еще раз. Как всегда она выбрала самое подходящее время и место для своих экспериментов!

"Отличное место и время, чтобы научиться становиться невидимой."

А проделывала она это уже с Кором. И сейчас Зан не собиралась изобретать ничего нового, только перенести уже имеющийся опыт на себя.

Зан сосредоточилась на собственном кружеве, а затем посмотрела вне себя. Воздух внутри казармы отливал уже таким привычным перламутром. Серым для разнообразия - сумерки все-таки. Зан уже давно научилась не обращать на него внимания, если ей нужно было сосредоточиться на каких-то конкретных предметах, например, на кружевах своих противников во время боя. Но сейчас ей нужна была именно сила, разлитая вокруг. Сама суть воздуха. Зан потянулась наружу своего сознания, совсем не далеко. Зачем удаляться, если воздух есть везде, он окружает ее, подступает вплотную...

Серебристо-серая сила, заточенная в ее кружеве, соприкоснулась с жидким перламутром. Жидким?.. Нет. Еще менее плотным, скорее напоминающим туман или даже дым, так и норовящий ускользнуть меж пальцев. Дым ведь невозможно поймать, схватить, притянуть к себе! Его можно только попросить, поманить, дать почувствовать, что здесь есть что-то близкое ему...

Зан заставила большую часть собственной серебристой силы собраться в глубинных узлах внутри ее тела, словно спрятаться. А меньшая часть при этом тонким сильно разреженным слоем растеклась по самой поверхности ее кожи, стремясь стать как можно более похожей на перламутровую суть силы, разлитой вокруг. Наверное, так заманивают в ловушку зверя: лакомая приманка на поверхности и основная сила, до времени спрятанная в глубине.

Перламутр, словно какая-то густая жидкость, медленно стекался к ней. Отдельные капли и целые сгустки тянулись к ее собственному серебру, разлитому по поверхности кружева. И вот первые частички силы соприкоснулись с ним, на секунду замерли, готовые в любую секунду отпрянуть, а потом, не сливаясь, заскользили по нему, растекаясь над самой поверхностью ее кожи. И тогда чуть не отшатнулась сама Зан!

Только усилием воли она заставила себя по-прежнему неподвижно стоять на месте. Зан помнила, как тогда, в самый первый раз, нервничал Кор, с каким остервенением после того, как все уже закончилось, вычищал остатки перламутра из своей шерстки. Она помнила, как в прошлый раз не выдержала сама... Но только сейчас она вспомнила почему!

Растекавшийся по ее коже перламутр отделял ее от внешнего мира. Но это было понятно: иначе как он делал ее невидимой? Но при этом Зан и сама переставала ощущать окружающий мир! Точнее, переставала делать это так, как привыкла.

Зрение, обоняние, осязание и слух никуда не делись, только вот окружающий мир Зан теперь ощущала, словно через обволокшую ее сознание пленку. Хотя, почему словно? Сила, оплетшая ее кружево, такой пленкой и была. Только вот эта пленка была живая, с собственными ощущениями и собственным сознанием, которое теперь стремилось слиться с сознанием Зан, скрыть его под собой, растворить в себе! А она должна была просто стоять и терпеть это!..

Ей пришлось терпеть всего лишь мгновение, потому что потом...

День кончился. Воздух начинает медленно остывать, освобождаясь от зноя. Хотя здесь, так близко от старого леса, он не слишком сильно раскаляется даже в полдень. Дневной бриз еще не сменился на ночной, и с залива тянет прохладой, и солью, и ароматом водорослей, выброшенных на песок. А по воде в заливе от ало-оранжевого диска солнца, коснувшегося своим краем верхушек деревьев на берегу, в Ражское море пробежала сияющая дорога расплавленного огня. Здесь, от казарм, прячущихся за лесом, этого не видно. Как не видят здесь и рассветов, купающих солнце в водах залива. Их закрывает большой дом. Солнце здесь бывает только в полдень. Но и этого оказывается достаточно, чтобы прогреть толстые стены так, чтобы они до самого вечера отдавали накопленное тепло...

Зан чуть не заорала, заставив себя мысленно встряхнуться. Это не она! Это сила, разлитая в воздухе, может знать о солнце, садящемся за лесом, о том, как пахнет морская вода на закате, и о том, как тепла на ощупь каменная стена дома...

"Темные Боги!" Зан выругалась, стараясь сосредоточиться, собрать свое сознание, растекшееся по нитям перламутра. Она должна понять: это не она! Еще бы только знать, что же осталось от нее самой?

Дверь караулки вновь распахнулась, и на пороге показался оборотень-гвардеец, уже успевший вооружиться мечом.

Она должна пойти за ним, потому что ей нужно попасть на западный наблюдательный пост. Вот это ее! Сегодня ночью она больше не будет ждать подходящего момента - это тоже принадлежит ей. Темные глаза Хозяина, в которые она наконец заглянет... О да, это может быть только ее, потому что воздух ненавидеть не умеет! Ненависть, тлеющая под казалось бы безобидными углями, - это она! Ярость, готовая взметнуться пламенем, - это она! Жажда, сжигающая желанием действовать, превратить эту ночь в последнюю, - это она! Ждать - это воздух умеет, равнодушно наблюдая, как чередуются закаты и рассветы. А она больше не будет! Ненависть, заменившая ей всю жизнь, ее суть, жидкое серебро, струящееся по ее кружеву... О да, теперь Зан больше не боялась потерять себя. Она нашла то, что было ее якорем. И это оказалось так просто - ненависть... Потому что ненавидеть умеют лишь люди. Ну, может быть, еще оборотни... И, конечно же, Зан!

Оборотень-гвардеец, вышел из казарм, равнодушно скользнув взглядом по тому месту, где она стояла. Не остановился, не спросил ничего. Не заметил ее!

Зан выдохнула, только сейчас поняв, что невольно задержала дыханье. Она ведь совсем не была уверена, что у нее получится хоть что-нибудь!

А мужчина, перешагнув через порог, повернул направо и пошел по дорожке, змеей извивающейся между огромных деревьев, ведущей к западной границе поместья, и Зан бесшумно скользнула за ним.

Слой жидкого перламутра, перетекавший над поверхностью ее кружева, вдруг задрожал, норовя расползтись, распасться отдельными каплями, разрушая всю ее маскировку. Зан ругнулась, помянув Темных Богов. Что еще она сделала не так?! Основная часть ее силы по-прежнему стянута внутрь кружева, к глубинным узлам. Она ни одной лишней капли не выпустила к поверхности. Ее сознание больше не путается с сознанием внешней силы? Нет, это вряд ли может влиять. Только вот дрожь вновь волной прошла по перламутру!

Решение пришло внезапно, родившись из мерного шелеста крон высоко в серо-сиреневом небе. Она двигается! Стремительно идет через лес. Причем идет направлено к определенной цели! Воздух не ходит через лес. Ветер может нестись между стволов, но суть того воздуха, что она собрала внутри дома, не знает, как такое возможно.

Задумавшись, Зан наступила на сухую ветку, валявшуюся на дороге, и та предательски хрустнула под ее ногой. Мужчина-оборотень, от которого она отставала не более чем на два десятка аммов, оглянулся. Зан в очередной раз грязно выругалась. Ну, не учили ее никогда бесшумно передвигаться по лесу! А если она сейчас еще и невидимость потеряет, неприятной сцены с объяснениями ей точно не избежать.

Она не умеет бесшумно ходить по лесу... Воздух не знает, как можно двигаться по лесу... А кто умеет и кто знает? Не считая ветра - еще одного слияния своего сознания не пойми с чем она сегодня точно не выдержит!

Зверь, живущий в лесу. Ну, или хотя бы в нем охотящийся. Кор!

Похоже, она подумала это громко и направленно, то есть именно так, как нужно было, чтобы ее услышали, потому что в ее сознание тут же толкнулся обеспокоенный образ, пришедший в ответ от зверька. Ему не нравилось состояние его хозяйки, и он беспокоился. Зан автоматически расшифровала образ и только потом поняла, что это было невозможно! В смысле, невозможно его получить, ведь Кор находился далеко от нее, где-то в лесу. Она даже точно не знала где. Как же ему тогда удалось почувствовать ее? Неужели это из-за того, что ее сознание все еще тесно соприкасается с сутью воздуха? Попробуем!

"Я это моя ненависть", - еще раз медленно повторила Зан. Ей не нужно была как-то специально настраивать себя, доводить до необходимого состояния. Это всегда было в ней, лишь ждало разрешения всплыть на поверхность. И этого было достаточно, чтобы уцепиться за него прежде, чем позволить своему сознанию раствориться в окружающем мире.

Лес. Огромные деревья, гордо поднимающиеся в небо. Мощные, древние, но совсем не дряхлые. Полные силы. Такие же, как и их Хозяева...

Зан вздрогнула, мгновенно вылетев назад в собственное сознание, забыв и про невидимость, и про Кора, и вообще обо всем на свете. Нет, она конечно с самого начала подозревала, что с этим лесом-парком не все так просто, но чтобы настолько!

Деревья не были живыми, не были одушевленными, как это рассказывалось в некоторых сказках. Но они Были. По-другому не скажешь!

Оборотней не зря называли Хозяевами Леса. И отнюдь не потому, что они в этом лесе жили или охотились. Они, их сила и их суть были как-то связаны с тем Древним Лесом, что стоял на северной границе княжества Махейн. С тем Лесом, что стоял на севере материка, когда ни княжества, ни даже просто людей еще вовсе не существовало! И переселившись сюда, на юго-запад, к мысу Ветров, оборотни привезли с собой частичку своего Леса. Потому что иначе просто не могло быть!

Зан не смогла бы ответить на вопрос, в чем заключается эта связь, что она дает оборотням. Она не поняла. И если честно, ей совсем не хотелось пытаться это выяснить. Ей было достаточно знать только одно: Лес не живой, не одушевленный, он не придет на помощь своим Детям, когда она начнет их убивать!

Зан потянулась сознанием к Кору. Забыв о воздухе и о лесе вокруг, просто представила себе своего звереныша. И увидела его. Он сидел на ветке какого-то дерева, очевидно, где-то довольно высоко над землей, потому что ветка едва заметно покачивалась. Темные круглые глаза смотрели прямо на Зан, словно могли ее видеть. Но ведь она же может!

"Научи меня ходить по лесу!"

Не мысль, не слова - образ. И другой образ в ответ: сухая хрусткая хвоя под лапками. Четыре или только две - не важно, главное - распределить вес и слушать. Лес - это ведь не только деревья, он полон и другой жизни, той, за которой можно охотиться. Ты ведь за этим вышла сегодня в лес? Вспомни о своей цели и иди к ней. Стремись к ней, лети к ней! Сухая хвоя под лапками... Хрусткая? Она будет мягкой словно пух, она больше не будет предательски шуметь под твоими шагами, потому что ты не человек. Ты хищник, вышедший сегодня на охоту!

Зан скользила по дороге, стелилась над дорогой. Она помнила о своей цели. Совсем не о западном наблюдательном посте. На сегодняшней охоте ее интересует совсем другая дичь!

Зан позволила себе сократить расстояние до мужчины-оборотня. Он больше не оглядывался: ведь нападать на поместье должны были извне! Он просто шел по дороге, и Зан шла за ним. Туда, где был размещен западный наблюдательный пост, и где их уже должен был ждать Кор.

Зан точно знала, что именно она собирается делать. Она долго ждала, выбирая единственно правильный момент для нападения. Было ли в этой ночи что-то, что делало ее действительно подходящей? Безусловно! Но, может быть, лишь то, что она сама решила сделать ее такой? Теперь все просто. Это принять решение было сложно. А придумать, как действовать, - это у Зан всегда хорошо получалось! Этой ночью боярин Родослав и Зуру ожидали нападения на поместье людей адмирала Тайко-Сида. Чем не подходящая ночь? Один ее враг поможет ей справиться с другим ее врагом. А она в этом поможет ему.

Оборотень и Зан вслед за ним углублялись все дальше в лес. Между широко отстоящих друг от друга деревьев, стволы которых в сумерках казались черными, призрачным светлым пятном мелькнула каменная ограда. Зан хорошо помнила, как в первый день шла по дороге, огибающей парк с той стороны каменно-чугунной стены. Деревья за ней просматривались на аммы вокруг. Парк был пуст, и тем не менее, когда Зан подошла к воротам, ее уже ждали, а это значит, что за ней следили всю дорогу. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить, как именно была устроена охранная система в поместье боярина Родослава. Все оказалось очень просто. В смысле, просто для оборотней, населявших поместье. И совершенно немыслимо для обычных людей.

На западе поместья наблюдательный пост был всего один, зато расположен он был так, что с него прекрасно просматривалась дорога - единственный путь сквозь окрестные скалы к дому Хозяев Леса. А не заметила его Зан потому, что ей, как и любому другому человеку, не пришло в голову посмотреть на два десятка аммов вверх, где возле вершины одного из деревьев и была сооружена наблюдательная площадка. Человек на нее забраться бы не смог: ветви на деревьях начинались на высоте примерно двух человеческих ростов, и ствол в полтора обхвата толщиной был абсолютно ровным. Но ведь обитатели поместья были не только людьми!

Конечно, Зуру, когда показывал своему новому гвардейцу это хитрое сооружение, сказал, что есть специальная веревочная лестница, которая спускается вниз и затем снова убирается наверх. Зан попросила разрешения подняться. Зуру отказал, сказав, что для этого еще будет время. Он был очень убедителен, но Зан знала правду: на гладкой темно-коричневой коре дерева то тут, то там были видны глубокие совсем свежие царапины от когтей. Что может быть проще для огромной кошки, чем забраться вверх по дереву или спуститься по нему? Только наблюдать за дорогой, уже человеком устроившись на площадке.

Вот на это-то наблюдательный пост Зан и нужно было пробраться. Проблема была в том, что он никогда не пустовал: один часовой не покидал своего поста, пока ему на смену не приходил новый. Во всяком случае, не должен был покидать. Но ведь Кор обещал помочь?

Зан посмотрела вверх, отыскивая среди густых ветвей знакомый навес. Да, с земли разглядеть его было непросто, даже если точно знаешь, что ищешь! Зан даже засомневалась, сумела бы она самостоятельно найти в сгущающихся сумерках нужное дерево? Только когда идущий впереди оборотень остановился, Зан поняла, что они пришли.

Сверху гвардейца заметили, может быть, даже раньше, чем мужчина подошел к дереву, потому что сразу же вниз по стволу, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, заскользила огромная кошка. Зан невольно залюбовалась на то, с какой легкостью двигается ее великолепное сильное тело. И еще она подумала о том, что скоро начнет отличать одного Хозяина Леса от другого даже в их зверином обличье, потому что у каждой кошки был свой неповторимый окрас. Например, полосы на шкуре этого оборотня были не черными, как у Хозяина или его сына, а серыми и какими-то нечеткими, словно размытыми.

С последней ветки кошка просто спрыгнула на землю, мягко спружинив об опавшую хвою четырьмя лапами. На мгновение замерла, потом ее фигура потеряла четкость очертаний, словно пытаясь раствориться в воздухе. По нервам Зан, ставшим особенно чувствительными из-за силы, соединенной с ее сутью, ударила горячая волна, которую оборотень взметнул своим изменением. И в следующее мгновение с земли поднялся уже человек - обнаженный мужчина - один из гвардейцев боярина Родослава. Наклонившись к земле, он разворошил верхний слой хвои, достал из тайника, устроенного среди корней туи, сверток с формой и принялся одеваться, одновременно рассказывая что-то своему сменщику.

Зан ждала. Она знала, что сейчас мужчины обменяются новостями, один уйдет, а второй займет место на сторожевой вышке, и тогда будет поздно - ей туда уже не пробраться. То есть, не пробраться тихо. А значит, не имеет смысла пробираться вообще. Зан чувствовала, как колотится ее сердце, где-то чуть ли не в горле. Ей снова приходится ждать, даже когда она приняла решение действовать!

"Где же Кор?!"

С одного из деревьев примерно аммах в тридцати к югу от того места, где они стояли, со страшным грохотом рухнуло что-то тяжелое. Ветка? Мужчины вздрогнули, одновременно оборачиваясь в ту сторону. А Зан усмехнулась: она не знала, как такому маленькому Кору удается поднять столько шума, но получалось это у него отлично! Мужчины замерли, вглядываясь в ту сторону, откуда раздался шум, но идти проверять пока не спешили.

Пронзительный птичий крик разорвал тишину закатного леса. Заполошное хлопанье крыльев над головой, и снова крик на этот раз уже нескольких птиц. Гомон, словно по нарастающей, покатился по лесу. Птицы одна за другой взмывали в воздух, покидая свои гнезда, так, будто к их деревьям уже подбирался огонь лесного пожара, или они учуяли какого-то огромного и очень страшного хищника, чужого в их лесу!

Мужчины переглянулись и стремительным шагом направились в сторону поднявшегося переполоха, проверять, что же все-таки происходит. Снова рухнула ветка, по пути сбив хвою со всех своих товарок, на этот раз еще дальше в лесу. И снова пронзительные вопли птиц, поднятых со своих разоренных гнезд. Кор прекрасно знал, что он должен сделать, - он уводил оборотней подальше от сторожевой вышки.

А Зан наоборот скользнула к ней. Замерла, прикоснувшись руками к стволу, дожидаясь, пока мужчины скроются за деревьями, и сбросила с себя невидимость. Для того, что она сейчас собиралась проделать, ей понадобится все ее умение и ей уж точно будет не до поддержания маскировки. Он встряхнулась всем телом, как большая собака после купания стряхивает со своей шерсти капли воды. Нестерпимо захотелось провести руками по телу, обирая остатки налипшего перламутра. Странно, она ведь одета, почему же тогда не проходит ощущение, что что-то липкое и инородное пристало к ее коже?

Зан заставила себя сосредоточиться, отбрасывая в сторону все ненужные мысли. Она достала из ножен на бедре и запястье два тонких длинных кинжала. Они были прекрасной ковки, и Зан надеялась, что они сумеют выдержать ее вес. Она подняла глаза вверх, к смотровой площадке, едва различимой сквозь перекрестье ветвей. Через пару минут она будет там. И никак иначе, потому что больше времени ей никто не даст.

А ствол толстый - не обхватишь, и гладкий. Кора, конечно, шершавая, но человеку по нему все равно не забраться. Зан хмыкнула: ее не интересовали люди. Никогда не интересовали. Только кошки.

А вместо когтей прекрасно сгодятся кинжалы!

Серебристая сила, которую она до этого старательно стягивала внутрь кружева, повинуясь ее приказу, теперь хлынула к поверхности. Глубинные узлы мгновенно побледнели и сжались опустошенные, зато нити налились и вспыхнули силой. Зан почувствовала, как необыкновенная легкость наполнила ее тело. И вместе с ней пришла уверенность в собственных силах и в успехе того, что она задумала!

Кинжалы вонзились в плоть дерева, вошли в нее так легко, словно им встретилась не твердая древесина, а растаявшее масло. Зан повисла на руках, упершись ногами в ствол дерева. Вытащила один из кинжалов и, подтянувшись, снова вогнала его в ствол на амм выше. Еще раз подтянулась и повторила то же самое с другой рукой, перебирая ногами по стволу. Главное: не позволять себе выныривать на первый уровень зрения, а силе вновь утекать к глубинным узлам. Сегодня серебру в ее кружеве придется хорошенько поработать!

А дерево оказалось не таким уж высоким. Когда стоишь на площадке, зацепившейся практически за его вершину. Уж точно ниже, чем оно кажется, когда висишь примерно на середине ствола, дыхание прерывается, мышцы закаменели, уже даже несмотря на подпитывающую их силу, и не слышишь ничего кроме шума собственной крови в ушах! Правда, после первых шести или семи аммов дело пошло немного полегче: стали попадаться ветки, за которые можно было уцепиться рукой или опереться ногой. Легче на следующие аммов десять. А потом сбившееся дыхание, сведенные судорогой мышцы и далее по списку!

Зан убрала кинжалы в ножны и огляделась. Открывающийся со сторожевой площадки вид действительно потрясал. Особенно учитывая то, что здесь солнце еще не зашло, и сквозь темно-зеленую хвою через лес протягивались кружевные лучи ало-оранжевого солнца. Зан прищурилась, подставив лицо его прикосновению. Дорога, уходящая на северо-запад, к Годруму, просматривалась чуть ли не на полфарсаха* [*Фарсах - мера длины, приблизительно равная 6 км]. И все поместье тоже было как на ладони: и дом, и берег за ним, и даже залив. Жаль времени, чтобы просто постоять здесь подольше, не было. Отсюда, наверное, потрясающе смотрится рассвет. Зан хмыкнула, представив, как она упрашивает Зуру поставить ее на дежурство в утреннюю смену, и доказывает ему, что она ничуть не хуже оборотней лазает по деревьям!

И кстати, на смотровой площадке, как Зан и предполагала, никакой веревочной лестницы и в помине не было, зато на деревянном настиле то тут, то там, виднелись следы когтей. Кажется, Зан ошиблась в своем предположении, и проводить дежурство оборотни предпочитали все в том же зверином обличье, в котором и поднимались на площадку. Что ж, в этом была определенная логика: ночью звери видят куда дальше людей!

"Интересно, а если нужно подать сигнал тревоги, они тогда уже перекидываются?"

Вопрос был совсем не праздным, потому что сигнальное устройство, придуманное хозяевами поместья, вряд ли предполагало использование с помощью звериных лап. Пожалуй, это было самое интересное во всей системе охраны. Уж точно гораздо оригинальнее смотровой площадки, спрятанной в ветвях дерева. Сообщения от одного наблюдательного пункта к другому передавались с помощью световых сигналов. А устройств для этого, строго говоря, было два - одним пользовались днем, а вторым - ночью. Ночной вариант представлял собой лампу, к которой хитрым образом крепилось несколько отражателей, что позволяло дежурящему на площадке гвардейцу в случае опасности послать сигнал тревоги строго в одну строну - к дому, где располагался главный сторожевой пункт. С земли огонь в лампе при этом оставался совершенно не заметным. Дневной вариант сигнального устройства - несколько скрепленных между собой зеркал. Где бы на небе не находилось солнце, его всегда удавалось поймать и послать лучик туда, куда нужно.

Зан спросила объяснявшего ей все это Зуру, а что будет делать гвардеец в пасмурный день: солнца нет, но слишком светло, чтобы с большого расстояния разглядеть огонек, зажженный в лампе? А Зуру вместо ответа спросил, помнит ли она, когда был последний пасмурный день в Годруме? Зан честно задумалась. В результате пришла к выводу, что систему охраны поместья можно считать вполне надежной. Сама она уж точно не собиралась ждать столько времени!

Зан подняла с дощатого настила сигнальную лампу. Небольшой резервуар для масла, закрепленный в нем фитиль, хрупкое выдутое стекло, как крылья уродливой бабочки, стальные гладко отшлифованные пластины. Они прикрывают огонь, но они не защитят, если она ударит стеклом о ствол дерева. Зан представила, как осколки звонкими брызгами разлетаются по деревянному настилу. Еще и лапы оборотню порежут!

Она заставила себя остановиться: еще не время выдавать себя. Ей нужно испортить сигнальное устройство так, чтобы гвардеец не заметил этого. Конечно, он все равно это обнаружит, когда нужно будет поднимать тревогу, но тогда будет уже слишком поздно!

Зан покрутила колесико, удерживавшее фитиль в напряжении, и вытащила из лампы промасленную веревочку. Мелкая деталь, если не присматриваться, ее отсутствия и не заметишь, но без нее лампа гореть не будет просто потому, что нечего будет поджечь. Зан размахнулась, и зашвырнула фитиль в лес. Даже оборотень не найдет! Потом аккуратно поставила лампу на прежнее место и принялась спускаться.

Она сделала на смотровой площадке все, что собиралась. Всего лишь крошечный фитилек, но теперь гвардеец, заметив приближающихся к поместью людей Тайко-Сида, не сможет подать сигнал тревоги, вовремя предупредить гвардейцев, основные силы которых стянуты к главному дому и берегу залива. Они ждут нападения с моря. Зуру говорил об этом на сегодняшнем разводе гвардейцев. Поэтому западную границу поместья охранял всего один часовой. Зан знала, что все будет по-другому. Она достаточно общалась с рабами в годрумском цирке из тех, что были захвачены адмиралом и его людьми. Они рассказывали, что он никогда не нападал на крупные хорошо вооруженные порты. На борту его кораблей просто не было необходимого тяжелого вооружения! Пираты могли высадиться возле какой-нибудь беззащитной деревушки, но в большинстве случаев они предпочитали нападать именно на корабли в открытом море. Зан знала, но не стала говорить, что адмиралу уж точно нет никакого резона идти через весь прекрасно просматриваемый и простреливаемый залив Скоба, если все равно придется высаживаться и драться на берегу. Гораздо проще бросить якорь в какой-нибудь крошечной бухточке, которых так много на сильно изрезанном близ Годрума побережье Ражского моря, и уже оттуда пешком идти на штурм поместья!

Адмирал Тайко-Сид вряд ли знает, как прекрасно налажена система наблюдения и оповещения в поместье боярина Родослава. Была налажена. Теперь гвардейцу, который будет дежурить на площадке, оставшейся над головой Зан, останется только беспомощно смотреть, как люди Тайко-Сида приблизятся к поместью, переберутся через огораживающую его стену и двинутся в сторону главного дома, внезапно обрушившись на ожидающих их совсем с другой стороны оборотней! Зан не открыла перед адмиралом ворота, но она сделала что-то очень близкое к этому.

Она повисла на руках на нижней ветке дерева, спрыгнула и перекатом погасила силу удара. Тут же вскочила на ноги и бросилась прочь. Она уже видела, что к смотровой площадке возвращаются гвардейцы, и ей совсем не хотелось с ними встречаться. Зан бежала через лес, стремительно погружающийся в ночной мрак. Скоро совсем стемнеет, и ей нужно успеть к этому времени быть на берегу залива: ей этой ночью еще стоять на страже.

Она добралась до берега Скобы, когда стемнело, то есть как раз успела к началу своего дежурства. Кор догнал ее, когда она огибала дом, ярко освещенный масляными лампами, и по лестнице на каменистый пляж они спускались уже вместе. Мордочка у зверька была донельзя довольная: похоже, ему и самому пришелся по душе устроенный в лесу переполох. Над лесом небо было еще светлым, а на залив уже успела опуститься ночь с частой россыпью ярких звезд. Сегодня было безветренно, и волны с тихим шорохом перекатывали гальку, слышно было, как шипит, расползаясь, оставленная очередной волной пена.

Зан огляделась. Если честно, она весьма слабо представляла себе, как должно проходить несение ночной стражи. Во всяком случае, с чего оно должно начаться. На пляже не было разведено ни одного костра, вообще ни одного огня - очевидно, чтобы не мешать гвардейцам наблюдать за заливом. Ничего, что бы указало Зан, куда ей следует идти.

Кор, сидевший возле ее ног, раздраженно защелкал. Зан обернулась в ту сторону, куда он смотрел, и увидела трех мужчин, приближающихся к ним. Не пираты Тайко-Сида - гвардейцы. Оборотни. Хвост Кора скользил по земле, обметая с камней песок, - первый признак его плохого настроения. Дальше будут оскаленные клыки и выпущенные когти. Ну, а потом уже можно и напасть. На тех, кто не понимает предупреждений.

"Не дичь!" - приказала ему Зан. Звереныш был слишком возбужден недавней охотой. "Пока не дичь", - добавила Зан.

Она стояла на месте, просто позволив мужчинам подойти к ней. Когда между ними оставалось не более десятка аммов, Зан наконец-то узнала их: двое боярских гвардейцев, а третий - Ледь. Зан внутренне напряглась. Что он здесь делает? Зуру не говорил, что сын Хозяина тоже будет в ночном карауле.

Мужчины подошли к Зан, коротко кивнули, здороваясь.

- Ну, теперь можешь принимать пост, - произнес один из гвардейцев, обращаясь к Ледю. Тот пожал плечами:

- Рассказывай.

- Да я тебе все уже сказал, - усмехнулся гвардеец, потом вдруг повернулся к Зан. - Ну, ладно, для твоей напарницы повторю. Все тихо и спокойно. Ваш участок берега отсюда и до тех скал, - мужчина махнул рукой на север. Зан послушно оглянулась, но ничего кроме бархатной черноты ночи разглядеть в том направлении не смогла. А Ледь кивнул. Он-то явно что-то видел! - На другой половине пляжа Байд и Руим.

- Да, Зуру обещал пройтись ближе к полуночи посты проверить, - вступил в разговор второй гвардеец.

- Так что не спите! - усмехнулся первый. Он явно хотел добавить еще какую-то скабрезную шуточку, но натолкнулся на взгляд Зан и предпочел заткнуться, заметив, что оружия на ней против обычного сегодня еще прибавилось. Она вдруг узнала его: он был одним из тех, кто видел, как она сломала нос Тайко-Сиду. Ей понравилось, как он заткнулся, и выражение его глаз тоже! Не часто человеку удается увидеть такое во взгляде оборотня. Гвардеец предпочел вновь повернуться к Ледю.

- Ну что? Пост сдал? - с полувопросительной интонацией произнес он.

- Пост принял! - усмехнулся Ледь, дружески хлопнув его по плечу. - Идите уже, отдыхайте.

- А ты думаешь, нам сегодня дадут поспать? - спросил второй из мужчин, сдававших им смену, вопросительно глядя на Ледя. Зан почувствовала, как тот напрягся. Он сын Хозяина стаи. Ему положено давать ответы на вопросы гвардейцев. Даже если он их и не знает.

- Ладно, пойдем уже! - первый гвардеец хлопнул своего товарища по плечу. - Пока будить не начали, можно и поспать!

Зан усмехнулась: ей однозначно нравился такой подход к делу. Мужчины поднялись по лестнице и вскоре скрылись за углом дома.

- Ну что, пойдем осмотрим вверенную нам территорию?

Зан обернулась к Ледю, но тот уже шагал прочь. Ей ничего не оставалось делать, как последовать за своим напарником.

"Напарником..." - ей однозначно не слишком-то нравилась эта мысль!

Ледь вооружился. На спине в ножнах, почти таких же, как у самой Зан, был закреплен меч. Длина около двух аммов - мгновенно оценила она. И еще ее заинтересовала рукоять, поднимавшаяся над плечом оборотня. Она никогда не видела ничего подобного: обычное перекрестье, часто заменявшее в мечах эфес, рукоять, отделанная чем-то светлым, возможно, поделочной костью, а дальше шишка противовеса, изображавшая из себя что-то вроде полураспустившегося цветка с изящно выкованными и однозначно очень острыми лепестками. Удар таким украшением в лицо вполне мог оказаться смертельным!

"Интересно, как хорошо он фехтует? Насколько с мечом он опаснее, чем без него?"

Словно почувствовав ее взгляд, Ледь обернулся. Волосы, собранные в хвост и перекинутые через плечо, скользнули ему на спину и рассыпались поверх ножен.

- Надеюсь, ты не очень недовольна необходимостью сегодня ночью быть в карауле? - спросил он. - Зуру снова не хотел тебя ставить. Он считает, что для обычных оборотней ты можешь стать скорее помехой. Мне пришлось сказать, что я пойду с тобой.

- Ночная прогулка - ничуть не худший, чем остальные, способ провести время, - пожала плечами Зан. Интересно, а что еще она могла ответить? Изображать из себя тупого ленивого гвардейца, который предпочел бы всю ночь проспать в казарме? Не поверит. У Зан неплохо получалось претворяться безобидной, но безобидной дурой?.. Ледь остановился, и она невольно отметила, что взгляд его при этом скользнул по водам залива, темным, спокойным и глянцевым, отражающим особенно яркие сегодня в отсутствие луны звезды. Для нее залив просматривался где-то на треть фарсаха. А Ледь наверняка видел даже дальше. Что если она ошиблась, и адмирал Тайко-Сид все-таки решит штурмовать поместье отсюда? Зан мысленно усмехнулась: неприятно было думать, что она взялась помогать кому-то со столь удручающе низкими мыслительными способностями! Правда, был возможен и еще один вариант: нападение могло состояться вовсе и не сегодня ночью. Это было бы не так неприятно: по крайней мере, просчиталась не одна Зан!

- Ты злишься на меня? - вдруг спросил Ледь. Зан вместо ответа недоуменно приподняла бровь. - Ну, из-за нашей драки, - принялся он объяснять.

Зан усмехнулась: знал бы он, из-за чего она на самом деле злится на него! На них. А эта нелепая утренняя тренировка, устроенная Хозяином Родославом, просто все расставила по своим местам, заставила ее вспомнить, зачем она здесь, вынудила начать действовать. И ей очень не нравилось, что этой ночью возле нее постоянно будет Ледь! Это грозило сорвать все ее планы. Она не знала, в какой момент ей придется сбросить маску преданного боярину гвардейца, и не попытается ли этот оборотень остановить ее? Она не была уверена, что сумеет быстро справиться с ним. Темные Боги, она совсем не уверена, что хочет с ним драться!

- Я не хотел напугать тебя, - произнес Ледь, по-прежнему стоя к ней вполоборота. - Мой отец посчитал, что тебе будет полезна такая тренировка - сразиться с оборотнем в зверином обличье.

- Я не испугалась, - проговорила Зан. Она не боялась. Испугалась маленькая девочка Занила, вновь оказавшаяся на засыпанной первым снегом вершине холма. Зан, прозванная Звон Стали, не может позволить себе такую роскошь, как страх. Только ненависть, болью остывшую в сердце, горечью застывшую на губах.

- Ты испугалась, - повторил Ледь. - Ты почти сразу справилась с собой, но я почувствовал, - Зан повернулась к нему: если уж Ледь не видит в заливе ничего подозрительного, то ей и вовсе нет смысла туда смотреть. Он сказал, что сумел почувствовать ее страх. И вряд ли это было иносказанием. Чего еще она не знает о способностях оборотней? Зан почувствовала, как в ней закипает раздражение: больше всего она не любила ощущать собственное бессилие! Интересно, а ее ненависть он тоже сумеет почувствовать заранее, до того, как она нанесет удар? Ледь повернулся и снова пошел вперед. - Любой человек на твоем месте испугался бы. А сейчас ты испытываешь что-то вроде недоумения, - бросил он, не оборачиваясь. - Примерно то же ты чувствовала, и когда в первый раз увидела меня, ну, после твоей драки с Намо, - а теперь он шел спиной вперед и смотрел на Зан. Она не могла понять выражения, плескавшегося в его темных глазах. Определенно, ей больше нравилось, когда все его внимание было сосредоточено на воде в заливе. И как ему, интересно, удается идти так, что под его ногами не шуршит галька?!

- Намо уехал? - спросила Зан потому, что хотела сменить тему разговора, и потому, что как бы ей не неприятно было общаться с одним из оборотней, есть одна вещь, которую ей необходимо выяснить.

- Еще вчера вечером, - кивнул Ледь, сделав вид, что такая неожиданная смена темы в разговоре - самая естественная на свете вещь. Внезапно перед ними из темноты, окружавшей пляж, выделились более светлые скалы, отвесно поднимавшиеся вверх - граница территории, которую они должны были охранять. И здесь, так же, как и на остальном участке берега, все было спокойно. Зан хотела уже развернуться и отправиться назад, но Ледь вдруг подошел к сухому дереву, когда-то давно, очевидно в особенно сильную бурю, упавшему со скалы, да так и оставшемуся лежать на пляже, медленно заносимым песком. В темноте его лишенный коры и гладко отшлифованный ветром и водой ствол казался словно светящимся изнутри. Судя по виду, на нем было довольно удобно сидеть. Наверное, за этим Ледь к нему и направлялся.

"Что, ему ходить надоело?"

А вот Кор, похоже, тоже был не против посидеть. Как только Зан опустилась на ствол дерева, он тут же забрался ей на колени. А может быть, ему просто надоело, что на него, бегущего возле ног, не обращают внимания.

- Я сам с ним не разговаривал, - продолжил рассказ Ледь. - но Седой сказал, что Намо был очень недоволен тем, как его выставляют.

- Кто сказал? - переспросила Зан, запуская пальцы в мягкую шерстку Кора. Звереныш отозвался тихим довольным пощелкиванием. Улегся он, кстати, не как-нибудь, а мордой к Ледю: чтобы не выпускать своего врага из виду. Впрочем, Зан ведь тоже не поворачивалась к нему спиной.

- Зуру, - пояснил Ледь. Он скользнул взглядом по зверьку, улегшемуся на коленях Зан, но ничего не стал говорить. - Я просто перевел его прозвище с Древнего языка. Или ты думала, что это его имя?

- Нет, - качнула головой Зан. - Я догадывалась, что это прозвище, просто не знала, что оно означает, - она задумалась на мгновение. - А у вас у всех есть прозвища, которые что-то значат на этом вашем Древнем Языке?

Ледь усмехнулся:

- Древний язык действительно наш, в смысле - оборотней. А прозвища есть у всех взрослых.

- И что они означают?

- А кто тебя интересует?

- Ну, Байд, например.

- Байд значит Рыжий.

Зан усмехнулась, отмечая верность подмеченного, а Ледь продолжил:

- А Намо - "Старший". У его брата прозвище соответственно - "младший", - пояснил он. - Достаточно забавно с учетом того, что они близнецы.

- А почему у твоего отца нет прозвища? - спросила вдруг Зан.

- Как это нет? - удивился Ледь. - У него прозвище приравнивается к титулу - Хозяин.

Зан замерла. Кор завозился, почувствовав, как закаменела ее рука у него на спине. Ледь прав: такому, как его отец, другого прозвища и не надо! Разве можно придумать что-то более точное? Когда он напал на ее деревню, Зан не знала его титула, даже не слышала о Древнем языке, но она всю свою жизнь называла его именно так - Хозяин. Ее Хозяин. Она перестала быть рабыней, но это отнюдь не значит, что она стала свободной! Сегодня станет.

- Там ничего нет.

- Что? - Зан недоуменно обернулась к Ледю.

- Ты смотришь на залив так, будто по нему уже на всех парусах идут корабли Тайко-Сида, и ты готовишься сразиться с пиратами на них. Так вот, там никого нет, - Ледь привычным жестом убрал за ухо выбившуюся прядь темных волос. - Это был мой способ спросить, о чем ты задумалась? - пояснил он.

- Жаль, что Намо уехал, - вот о чем.

- Ты с ним недодралась? - усмехнулся Ледь.

- Я с ним недоговорила! - поморщилась Зан. Кор перевернулся на бок, устраиваясь на ее коленях поудобнее, вытянув заднюю ногу. Зан не удержалась и прикоснулась пальцем к темно-серой немного шершавой подушечке на когтистой лапке. Нога тут же недовольно отдернулась. - Ты этого не слышал, - принялась объяснять Зан, - но он сказал, что из того злополучного каравана на лесной дороге я последняя, кто остался в живых. Охранники меня волнуют мало, но в телеге вместе со мной тогда ехали еще две девочки. Я хотела бы узнать их судьбу.

Ледь задумался, потом качнул головой:

- Он не говорил ни о каких девочках. Когда мы плыли из Догаты, - пояснил он, - Намо рассказывал, что ему удалось разыскать купца. Он, кажется, называл имя Мабек Дагар, - Ледь посмотрел на Зан, та кивнула: да, это имя было ей знакомо. - Он убил его.

Мабек Дагар мертв. Почему-то Зан трудно было поверить в это. Нет, она не сомневалась в правдивости слов оборотня, но просто... Слишком ярким в ее памяти был образ этого человека. Вечная улыбка, прячущаяся в пушистых усах... Зан не знала больше никого, чья улыбка значила бы так мало! Сожалела ли она о его смерти? Если только о том, что сделала это не сама.

- Надеюсь, он не был тебе дорог? - уточнил Ледь. - Намо имел право мстить за смерть своей матери!

Зан почувствовала, как кривоватая усмешка, которую она не смогла сдержать, изгибает ее губы. Ледь верит в право мести! Может быть, он не будет возражать, и когда она начнет убивать его отца?! Или на людей это право не распространяется?

- Не волнуйся, за жизнь купца я мстить не собираюсь! - огрызнулась Зан. - Я уже сказала: меня волнует судьба девочек, которые ехали вместе со мной.

- И ты собиралась спросить о них у Намо? - недоверчиво поинтересовался Ледь. Зан фыркнула. Кор поднял голову, прислушиваясь к странным звукам, издаваемым его хозяйкой!

- А если он о них не знает - рассказать ему? Чтобы эта ненормальная кошка пошла их убивать?!

- Как ты его назвала?! - Ледь тоже издал какой-то странный звук. Подавился смехом?

- "Ненормальная кошка", - не слишком уверено повторила Зан. Интересно, что его так рассмешило: "ненормальная" или "кошка"? Решила, что безопаснее будет предположить ошибку во втором слове. - Я не знаю, как называется зверь, в которого вы оборачиваетесь. Тигров с такой окраской не бывает.

На этот раз Ледь действительно рассмеялся.

- Ты только не скажи такого еще кому-нибудь, тому же Зуру, например. Мы оборотни. И мы ни в какое животное не превращаемся. Точно так же, как мы никогда не становимся и людьми, - его темные глаза в противовес улыбке, играющей на изящно очерченных губах, вдруг стали очень серьезными. Какое-то время он просто смотрел на Зан, потом вновь весело рассмеялся. - Хотя твое предположение про кошек мне нравится: они такие пушистые, ласковые... - он вдруг протянул руку к Зан, словно собирался прикоснуться к ее лицу. Кор бросился наперерез. Но Ледь не был бы оборотнем, если бы не успел отдернуть руку. Острые клыки угрожающе щелкнули возле самых пальцев.

- Темные Боги! - ругнулся Ледь. - Твой звереныш когда-нибудь перестанет на меня бросаться?!

Кор поднял мордочку к лицу Зан, заглядывая в ее глаза своими круглыми темно-фиолетовыми глазами, словно его тоже интересовал ответ на этот вопрос. Может ли ненависть пройти, просто исчезнуть? Такая, как у Кора, - существующая на уровне инстинктов? А вызванная такой причиной, как у нее? Зан поднялась с сухого ствола дерева, подхватив Кора на руки, и пошла вдоль по берегу, делая вид, что старательно вглядывается в воды залива в поисках кораблей адмирала. Она знает ответ. Она уже восемь лет, как знает его, Темные Боги свидетели!

Ледь тоже поднялся и пошел следом. Зан не слышала его шагов, опять совершенно бесшумных. Но она просто чувствовала, что он идет позади нее.

- Значит, оборотни остаются собой, даже принимая облик животного? - спросила она, не оборачиваясь, твердо уверенная, что Ледь ее прекрасно расслышит.

- Да, - судя по голосу, он шел прямо позади нее. И Зан вдруг захотелось увеличить это расстояние. - Конечно, Намо знал, что делает, когда нападал на тебя, если ты спрашиваешь об этом, - его голос звучал бы так, если бы он недовольно поморщился.

И мать Намо тоже знала, что делает, когда выводила своих котят на охоту на маленький караван на лесной дороге. Зан знала это. И те оборотни, что одного за другим убивали людей в ее деревне, ее отца, мать, сестер, - они тоже понимали, что они делают! И он еще спрашивает, можно ли перестать ненавидеть?! Нет. И мстить она тоже не прекратит.

- Ледь, а как давно ты замещаешь своего отца в Махейне?

Похоже, на этот раз ему все же надоели внезапные смены ею темы разговора, потому что он решил задаьб свой вопрос:

- А почему ты спрашиваешь?

Зан пожала плечами и обернулась на Ледя. Он теперь шел не сзади, а сбоку от нее. И она сомневалась: видел ли он ее жест.

- Всего пару лет, - ответил он. Значит, видел. - А до этого я почти десять лет прожил здесь, - значит, его не было в той деревне, которую его отец выбрал для своих развлечений. - Поместьем, как и сейчас, управлял Зуру, а отец хотел, чтобы он был моим наставником, - значит, хорошо, что ей не придется драться еще и с ним. Если ей, конечно, удастся этого избежать. Потому что тот, кого драться учил Зуру, будет очень серьезным противником. Как будто она рассчитывает, что его отец дерется намного хуже! Зан усмехнулась: как будто это имеет для нее какое-то значение?!

Воздух разорвал пронзительный птичий крик, донесшийся откуда-то со стороны поместья. Ледь вздрогнул и повернулся на звук. Все его тело мгновенно вытянулось в струнку, как у зверя, увидевшего добычу и приготовившегося к прыжку. И по выражению его лица Зан догадалась, что кричала отнюдь не птица.

- Это сигнал тревоги! - отозвался на ее мысли Ледь. - Но почему его подают от ворот?

- Адмирал решил напасть с суши, - тоном полу вопроса полу утверждения произнесла Зан. Сейчас она уже могла высказать свои предположения вслух.

- И все равно, почему от ворот?! Они не могли пройти незаметно мимо западного поста! - Ледь обернулся на Зан, словно спрашивая ее мнение, но она молчала, лишь стараясь, чтобы никаких эмоций не отразилось на ее лице. Ледь кивнул головой, очевидно, приняв какое-то решение - Идем!

Он сорвался с места и бегом бросился в сторону поместья. Зан последовала за ним, ссадив Кора на землю. Они находились довольно далеко от главного дома и от того места, где к пляжу спускалась удобная широкая лестница, но Ледь не собирался делать крюк. Он взобрался прямо по склону холма, придерживаясь рукой за низкий кустарник. Зан бежала за ним, стараясь не отставать. Песок и мелкие камешки, перемешанные с опавшей хвоей, осыпались из-под ног, заставляя поминутно оскальзываться. Очередной раз оступившись и только чудом повиснув на каком-то чахлом кустике, Зан выругалась сквозь зубы. А Ледь вдруг остановился и протянул ей руку. Зан недоуменно подняла на него глаза, взобралась на злополучный холм и побежала вперед.

Они неслись сквозь лес, безо всякой дороги, лишь огибая стволы деревьев. Ледь закинул руку за плечо и вытащил из ножен клинок. А Зан потребовалось еще несколько мгновений прежде, чем она различила крики. А потом между деревьев, далеко видимые в ночной темноте, полыхнули отсветы пламени. Ледь еще прибавил скорость. Теперь он несся огромными скачками, и Зан с трудом поспевала за ним. Мелькнула мысль отстать и отправиться туда, куда она собиралась с самого начала. Но Зан не знала, где они сейчас находятся, в какой стороне главный дом, и главное - куда уже успели добраться люди адмирала. Хотя последнее вполне можно было установить по доносившимся крикам.

Лес резко кончился. Деревья расступились, пропуская их, и они вывалились на дорогу. Только сейчас Зан смогла сориентироваться: это была та самая дорожка, что вела от ворот к главному дому. А полыхала караулка - небольшое помещение, выстроенное у ворот. Пираты Тайко-Сида уже побывали там. А сейчас они неслись к ним. Ледь поднял руку с мечом, принимая боевую стойку, и Зан тоже потянула клинки из ножен. Пираты, никак не меньше сотни человек, бежали к ним, размахивая обнаженным оружием и что-то крича, уже разгоряченные первым сопротивлением и, очевидно, первой пролившейся кровью. И сейчас уж точно было не время пытаться объяснить, что это она помогла им пробраться в поместье. Только драться. Вдвоем, потому что сейчас только они двое оказались на дороге между пиратами и главным домом.

"И где эти проклятые Темными Богами кошки?!" - ругнулась Зан: определенно, говорить о боярских гвардейцах "оборотень, принявший звериную ипостась" было слишком длинно. Она отступила на шаг от Ледя, давая и ему и себе больше места, и в следующее мгновение пираты налетели на них.

Зан шагнула вперед и в сторону, поднырнув под меч того, кого угораздило добежать до нее первым. Клинок в ее правой руке легко, почти не заметив сопротивления, вошел ему в живот, под ребра, выпуская наружу внутренности. Зан едва не застонала, ощутив такое до безумия знакомое ощущение: плоть встретилась с клинком, расступилась под ним, принимая его в себя. Мягкая человеческая кровь, твердые хрупкие кости. Она уже целый месяц не ощущала подобного. Этого горького, сладкого, тошнотворного в запахе теплой крови и человеческих внутренностей чувства! Как она могла жить без него? Кажется, она сегодня наверстает упущенное.

Зан локтем оттолкнула пирата от себя, высвобождая норлу. Изогнулась назад, пропуская над собой что-то свистнувшее стальное и смертоносное, поймала на левый клинок меч еще одного пирата, а ногой со всей силы врезала по коленной чашечке третьего. Мужчина завопил и пошатнулся, теряя равновесие, а Зан крутанулась на месте, одним ударом клинка снеся ему голову. Теперь обе половинки норлы были алыми от крови, и в ближайшее время Зан не собиралась давать им отдыха.

Клинки в ее руках мелькали, отбивая атаки сразу двух противников. Краем глаза она заметила какое-то движение сбоку от себя: еще один пират, решивший подобраться сзади и ударить по ногам. Зан взвилась в воздух, пропуская клинок под собой. Те противники, что были перед ней, тоже такого не ожидали. Зан не стала давать им времени опомниться. Клинки свистнули, проскальзывая между их мечами, находя плоть. Правый пират повалился навзничь, закатив глаза и выпуская из приоткрывшегося рта пузыри крови. С левым получилось не так удачно: клинок скользнул вдоль плеча, перерубив ему ключицу. Меч свой мужчина выронил, тщетно пытаясь зажать страшную рану, но остался стоять на ногах. Зан врезала ему в подбородок рукоятью норлы: ей было уже не до него.

Их окружали. Все-таки дорожка, проходящая по лесу, если лес растет недостаточно густо, - не самое удобное место для драки. Она и Ледь, вокруг которого на земле уже тоже валялось несколько окровавленных тел, стали словно двумя волнорезами, на которые налетали пираты, но их было слишком мало, чтобы остановить всех. Часть людей Тайко-Сида просто прошла мимо них между деревьями.

"А где, интересно, сам главный пират?" - подумала Зан, но найти своего врага ей не дали: на нее снова напали и опять втроем. Зан щелкнула рукоятями, соединив клинки в один шест, перебросила его в левую руку и крутанула вокруг запястья. Двое мужчин отшатнулись от смертоносного вихря. Зан выхватила из ножен на бедре кинжал и обратным хватом воткнула его в шею третьего.

"Определенно, оружия никогда не бывает слишком много!" - Зан шагнула вперед, оказавшись между двумя своими оставшимися противниками, забросив кинжал назад в ножны, и снова перехватила норлу обеими руками. Наклониться назад, подняв шест над собой, резко остановить вращение и толкнуть себе за спину, туда, где как раз раскрылся противник, не ожидавший от нее удара. Легкое сопротивление на пути норлы, хлюпающий звук, захлебывающийся крик, расширенные глаза пирата, стоящего перед ней и видящего смерть своего напарника. И тоже не успевающего ударить, потому что с земли, откуда-то из-под ног дерущихся, серо-коричневой молнией метнулся Кор. Мужчина вскинул руки к лицу, пытаясь отцепить звереныша. Зан ругнулась, уже в полете корректируя удар: не в грудь, по которой остервенело метался длинный хвост с пушистой кисточкой, а ниже, чтобы не задеть звереныша. Пират согнулся, перерубленный практически пополам, и начал падать. Зан перехватила Кора, спрыгнувшего с заваливающегося тела, и закинула себе на плечо.

Новая волна криков заставила ее обернуться. Рядом с отведенным в сторону клинком, с которого капала кровь, отпихнув от себя очередного противника, замер Ледь. А от дома к ним бежали гвардейцы боярина Родослава. Меньше двух дюжин. Слишком мало по сравнению с накатывавшей от ворот волной пиратов. Скольких им с Ледем удалось убить? А сколько всего их адмирал привел штурмовать поместье? У Зан мелькнула мысль, что Тайко-Сид пожалуй справится с другим ее врагом и без ее помощи. А потом очередь дойдет и до нее.

Ледь вскинул меч, отбивая удар налетевшего на него противника. Черты его лица заострились, утратив обычную мягкость, по лбу рассыпались выбившиеся из хвоста темные пряди волос. Он дышал, приоткрыв рот. И между губ были видны два ряда идеальных белых зубов. Еще человеческих, не звериных клыков, но вот человеком он уже не был. Он никогда им не был, но именно сейчас никто бы в этом не усомнился! Клинки столкнулись с пронзительным звоном, выбив сноп искр, и пират от силы этого удара просто отлетел назад, чуть не рухнув на спину. Его собственный меч, уведенный тяжестью удара, нелепо взметнулся над головой. Ледь сделал выпад вперед, шишкой-цветком на рукояти меча ударив в лицо пирата, с хрустом и брызнувшей во все стороны кровью проламывая ему нос, вбивая осколки костей в мозг.

Зан перехватила норлу обеими руками, выставила ее перед собой, правым клинком пытаясь перехватить стремительно несущийся ей в лицо боевой топор. Но пират оказался умелым воякой. Он в последнее мгновение перекинул свое тяжелое оружие в другую руку, наклонился, подныривая под защиту Зан, пытаясь ударить ее в бок. Если бы у нее в руках был обыкновенный меч, она бы не успела его остановить. Но ведь Зан не просто так предпочитала всем мечам свою норлу! Левый клинок с звонким лязгом встретился с лезвием топора, отводя его в сторону. Зан сделала крошечный шажок, пропуская и разогнавшегося противника и его оружие сбоку от себя, и слегка толкнула норлу, наклоняя ее верхним концом вперед. Она не сделала ничего особенного, пират практически сам налетел на клинок, захрипел, когда лезвие вошло ему под подбородок. Кор не выдержал, метнулся с плеча Зан на его голову, четырьмя лапами, всеми когтями полосуя его лицо. Зан поймала его за холку и закинула назад на плечо:

"Сиди уж!"

Волна жара дохнула в спину Зан, словно там вспыхнул гигантский костер, или словно из глубокой ночи она оказалась в раскаленном полдне. Ей несколько секунд потребовалось, что осознать, что именно она ощущает. А потом из-за ее спины, наперерез пиратам, метнулись огромные белые кошки. Боярские гвардейцы, принявшие звериную ипостась. Оборотни. Хотя сейчас язык у Зан не повернулся бы назвать их иначе, чем Хозяева Леса! Их по-прежнему было меньше двух дюжин, только теперь уже не казалось, что этого слишком мало!

Белоснежные в черно-серых разводах кошки врезались в строй пиратов, практически остановившихся на лесной дорожке. Они видели, как им навстречу из главного дома выбежали обычные люди, всего лишь гвардия боярина Родослава, против которых адмирал и привел их драться, и они видели, как те вдруг перестали быть людьми! Оборотни вспороли толпу пиратов, когтями и клыками очищая себе дорогу, мгновенно оттеснив их на десяток аммов назад. Зан замерла с поднятой над головой норлой: ей просто не с кем стало драться, потому что вокруг нее не осталось никого из людей, только море белоснежных, меховых, великолепных, смертоносных тел, обтекающих ее, касающихся ее своими боками. Пираты отступали, пока еще сохраняя видимость порядка. Но отступление это готово было в любую минуту перерасти в паническое бегство.

Крик разнесся над рядами пиратов. Зан не разобрала слов, но интонации было достаточно: кто-то очень сильный и очень смелый, кто-то умеющий командовать приказал своим людям остановиться. Зан почувствовала, как волна оборотней замерла. Нет, их еще не оттесняли назад, но и рывок их закончился. Пираты пришли в себя и вновь взялись за оружие. Они были профессиональными военными. А может быть, когда клыки тебе в лицо скалит сама смерть, становится все равно, против кого драться: против обычных людей или против воплотившегося вдруг ночного кошмара.

Зан ринулась вперед, раскручивая над головой смертоносную мельницу норлы. Сверху вниз опустила ее на пирата, сумевшего проскочить между двух оборотней. Клинок перерубил ему плечо и половину груди, и Зан пришлось отпихнуть его ногой, чтобы вытащить застрявшее лезвие. Еще один пират. Она развернула норлу горизонтально и толкнула ее вперед. Но там, где еще секунду назад был мужчина, его не оказалось. Нет, он не успел увернуться, просто огромная кошка смела его в сторону, одним ударом мощной лапы превратив его лицо в кровавую маску, кубарем вместе со своей жертвой покатилась по земле, вгрызаясь клыками в такое хрупкое человеческое горло.

Зан отклонилась, пропуская сбоку и над собой удар длинного и, наверное, очень тяжелого меча, даже не пытаясь остановить или отбить его. Присела и полоснула клинком по ногам. Пират заметил ее маневр и попытался подпрыгнуть, пропуская лезвие под собой, но не успел. Не успела и Зан: клинок не перерубил ноги, оставил лишь глубокую царапину на лодыжках, но этого оказалось достаточно, чтобы мужчина потерял равновесие и рухнул на землю. Огромное мощное тело оборотня накрыло его сверху. Лапы с длиннющими когтями припечатали его грудь, под клыками хрустнули ребра. Мужчина захрипел, но из последних сил замахнулся рукой, в которой все еще продолжал удерживать клинок, намереваясь ударить им по спине кошки. Зан подскочила к ним и одним ударом отсекла руку мужчины, отпихнула ее вместе с мечом подальше, как будто та и сама по себе могла двигаться. Еще один клинок вонзился в шею мужчины, отсекая его голову, заставил ее тяжелым шаром покатиться по земле, разбрызгивая густую темную кровь. Не ее клинок. Чей тогда?

Зан вскинула голову. В трех аммах от нее стоял Ледь, весь залитый кровью так, что это стало заметно даже на темной одежде, с окончательно растрепавшимися волосами, в прилипшей к телу влажной рубашке. Зан мельком подумала, что и сама сейчас выглядит также. Его взгляд мазнул по ее лицу, и в следующее мгновение он вновь поднял клинок, изогнулся, подныривая под руку налетевшего на него пирата, взрезая ему бок сквозь кольчугу и кожаную куртку, сквозь хруст ребер добираясь до сердца.

А оборотни вновь наступали, тесня пиратов. И вокруг Зан снова не было противников, только колышущееся море белоснежных спин и голов. Уже не белоснежных - залитых кровью. Оскаленные морды, когти и клыки. Рычание, перекрывающее хрипы разрываемых на части людей. Зан обернулась в сторону Ледя. Их по-прежнему только двое - два человека среди стаи. Нет, нельзя забывать: человек здесь только она одна, да и это еще под вопросом! А люди? Вот они - перед ней. Такие медленные, такие слабые, такие неуклюжие! Их плоть так легко расступается под клинком!

Один из оборотней остановился между Зан и Ледем, пригнулся к земле, а в следующее мгновение распрямился, поднявшись на задние ноги уже человеком. Зан не сразу узнала Зуру в этом обнаженном, с ног до головы залитом кровью, встрепанном мужчине. А когда все-таки узнала, подумала, что нет ничего более странного, чем видеть на этом человеческом теле кровь, только что заливавшую шкуру кошки.

Зуру шагнул к Ледю. Тот как раз отпихнул от себя очередного противника, предоставив какому-то оборотню добивать его.

- Иди в дом! - прокричал он, стараясь перекрыть царящие вокруг вопли и рычание. - Мы здесь дальше справимся и без тебя!

Ледь обернулся на главный дом, и Зан проследила за его взглядом. Грязно выругалась: их все-таки обошли! По лесу или еще как-то, но несколько пиратов как раз выбили парадную дверь и вломились в дом. Одна фигура, массивная, почти на целую голову возвышавшаяся над остальными, показалась Зан знакомой. Адмирал Тайко-Сид?

- Хозяин еще там! - добавил Зуру.

- Почему мой отец не ушел? - Зан не узнала голоса Ледя: слишком низкий, слишком хриплый, слишком нечеловеческий.

- Там эта девчонка - дочка адмирала! Ты же не думаешь, что он притащит ее сюда?!

Ледь огляделся по сторонам. Оборотням удалось потеснить пиратов Тайко-Сида, но до конца сражения было еще очень далеко. И совсем еще не ясно, на чьей стороне будет победа! Ледь выругался:

- Я не могу сейчас уйти!

- Ты нужен своему отцу! Он запретил обычным оборотням оставаться рядом с ним!

- Я пойду! - Зан шагнула к ним, встав между оборотней. Они повернулись к ней одновременно. И под перекрестьем их взглядов Зан порадовалась, что норла у нее в руках.

- Там слишком опасно! - отрезал Ледь.

- Ты все равно не справишься! - Зуру был не менее категоричен. Зан ничего не стала возражать, просто чуть отступила в сторону, позволив двум мужчинам увидеть трупы, оставшиеся на дорожке возле того места, где она сражалась. Наступление оборотней в очередной раз захлебнулось. Зуру глянул в ту сторону, демонстрируя Ледю, что ему уже пора принимать решение и возвращаться в бой.

- Иди!

Зан в ответ вскинула норлу, отсалютовав предводителям гвардейцев, и бегом бросилась к дому. Она успела еще заметить, как Зуру вновь обернулся в зверя, а вслед за ним, закинув меч в ножны, то же сделал и Ледь. Теперь среди дерущихся против пиратов не осталось никого, кто хотя бы выглядел как человек.

А в доме было тихо. Или это просто так казалось после оглушающего шума, царящего в самом сердце сражения? Зан прошла сквозь дверной проем. Сама выломанная дверь валялась на полу. Нет, в ярко освещенном холле было действительно тихо.

"Куда же делись пираты?" - Зан видела никак не меньше шестерых. Кор, еще возбужденный недавней битвой, попытался взобраться ей на голову. Зан зашипела не хуже кошки, выдирая его из волос и усаживая назад на плечо. Она вновь раскрепила норлу на два клинка и шагнула вперед. Она не знала, где в огромном доме искать пиратов. Вообще единственным знакомым ей здесь местом был кабинет Хозяина.

"Что ж, вот туда и пойдем!" - Кор поддержал идею тихим, но очень воинственным щелканьем.

Первого пирата Зан нашла быстро. Он валялся поперек коридора, нелепо закинув одну ногу на стену. Голову, вывернутую под неестественным углом, с шеей соединял только лоскут кожи. В амме от него коридор изгибался. Очевидно, за этот угол он и пытался повернуть. Зан перешагнула через пирата и за угол заглянула, прижавшись к противоположной стене и подняв клинки в боевую стойку. Зря старалась: здесь также не было никого. Никого живого. Аммах в двадцати от поворота валялся труп еще одного пирата. И также с перерезанным горлом.

"По крайней мере, мы идем верной дорогой!" - хмыкнула Зан. Следующий труп не заставил себя ждать. У этого для разнообразия были выпущены кишки. И запах в коридоре стоял соответствующий. Зан принялась брезгливо обходить растекшуюся лужу крови. Она, конечно, уже была перемазана ею с ног до головы, но почему-то именно в эту наступать особенно не хотелось. Тихо ругнулась, чуть не поскользнувшись на мокрых мраморных плитах. Нечего быть такой щепетильной!

А за следующим поворотом была дверь в кабинет боярина Родослава. Зан мысленно приказала Кору не издавать ни звука и заглянула за угол. Тоже никого. Дверь открыта настежь, на пороге очередной труп. С того места, где стоит Зан, видна только голова с выкаченными глазами и закинутая за нее рука, уже не удерживающая клинок. А в кабинете тихо не было. Оттуда раздавалась какая-то возня, звуки ударов, приглушенная ругань. Драка... Пронзительный женский крик заставил Зан вздрогнуть.

Она прижалась спиной к стене, отделявшей кабинет от коридора, и боком приблизилась к распахнутой двери. Осторожно, стараясь остаться незамеченной, заглянула за угол. В кабинете было четверо. Точнее, трое и еще один труп на полу - пират Тайко-Сида. Если Зан не ошиблась, и в дом их действительно вошло только шестеро, значит ей некого больше искать. Потому что последний - сам адмирал, стоял посреди кабинета, спиной к Зан, тяжело опустив к ноге огромный боевой топор. Напротив него, сбоку от опрокинутого массивного стола, был Родослав. Спиной к своей груди он прижимал девчонку - дочь Тайко-Сида, которую несколько дней назад они увели из его дома в качестве залога, и за которой адмирал пришел теперь. Она уже не кричала, только огромными, особенно темными на бледном осунувшемся лице глазами смотрела на своего отца, может быть, потому, что к ее шее, чуть продавив кожу, прижимался тонкий длинный кинжал. Другая рука Хозяина, державшая меч, была опущена к полу, и с лезвия на темно-коричневый ковер одна за другой медленно стекали редкие капли крови - того пирата, валявшегося на полу. Последнего из пришедших вместе с Тайко-Сидом. Следующим будет он сам. Или сначала его дочь?

- Отдай мне Дапри, Родослав! - хриплым, словно сорванным голосом произнес Тайко-Сид. - Зачем она тебе? Ты все равно проиграл!

"А вот последнее ты сказал зря!" - усмехнулась Зан. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, небрежно отпихнув мешавшую ей руку трупа. Она не боялась, что мужчины в комнате заметят ее: слишком они увлечены были друг другом. Родослав вскинул голову, коротко хохотнув:

- Проиграл?! Еще нет! Вот если отдам ее тебе, тогда проиграю. Если отдам живой!

Кинжал впился в тонкую кожу чуть сильнее, выдавив крошечную каплю крови. Девчонка зажмурилась и закусила губу, слишком напуганная даже чтобы плакать. Тайко-Сид дернулся от этих слов, словно это его горло резал клинок. Зан видела, как на его руках взбухли и опали мощные мускулы.

- Отдай мне ее, Родослав: ты все равно ничего не добьешься! Я не знаю, где твое серебро!

Еще один короткий смешок в ответ. Глаза Хозяина блеснули, поймав свет масляной лампы, словно были не глазами живого существа, а темными драгоценными камнями.

- Поздно говорить о серебре, Тайко-Сид. Мы с тобой начали войну, а для нее повод нужен лишь в самом начале!

- А, ты решил стать хозяином Годрума! - взревел адмирал.

- По-моему ему не помешает хозяйская рука!

Родослав вдруг резко оттолкнул от себя девчонку. Вперед и в сторону. Та, не ожидав такого, потеряла равновесие, а его левая рука, сжимавшая кинжал, его твердой костяной рукоятью ударила ее в висок. Дапри тихо охнула и повалилась на пол. Родослав даже не посмотрел на нее: пусть полежит там, пока взрослые мужчины решают свои большие дела. Тайко-Сид ринулся вперед. Не к своей дочери, бесчувственной куклой валявшейся на полу, - на Родослава. Огромный топор с совершенно немыслимой легкостью взвился в воздух, грозя разрубить оборотня пополам. Родослав отбросил кинжал и перехватил свой меч обеими руками. Не пытаясь увернуться, просто выставил его перед собой, принимая на него страшный удар. Тайко-Сид глухо зарычал. Зан видела, как на его обнаженных предплечьях вздулись жилы. Он не ожидал, что не слишком мощный с виду Родослав будет способен отразить такой удар. А тот не только отразил, он всем телом качнулся вперед, толкнув перед собой свой меч, слегка повернул его. Стальное лезвие прошло под острием топора, сплетаясь с ним. Тайко-Сид дернулся, стараясь освободить оружие, но они оказались плотно сцепленными между собой. Два врага, человек и оборотень.

Зан шагнула в комнату, переступив через два тела: убитого пирата и оглушенной девчонки. Родослав увидел ее. Темные глаза встретились с ее глазами, и по его губам скользнула улыбка. И в ответ на нее Зан тоже усмехнулась. Адмирал попытался развернуться, чтобы увидеть, на что же такое смотрит его противник, но не успел. Зан почти осторожно приставила клинок к его спине, к тому самому месту, где под кожано-стальной броней, за клеткой из хрупких ребер билось человеческое сердце, и надавила на него, всем своим весом упав вперед. Тайко-Сид охнул и начал оседать на пол. Зан отступила, высвобождая клинок, выплеснув фонтанчик крови. Несколько крупных капель попали на пушистую кисточку хвоста Кора, свисавшего вдоль руки Зан. Звереныш брезгливо щелкнул и прямо с ее плеча скакнул на стоявший возле стены шкаф.

"Раз я тебе пока не нужен, я оттуда понаблюдаю", - Зан бегло расшифровала посланный ей образ. Родослав тоже повернул свой меч, отцепляя его от адмиральского топора.

Они стояли друг напротив друга, разделенные телом убитого ими врага. Взгляд Зан вдруг скользнул по мечу в руке Хозяина. Он никогда не расставался с ним. Зан привыкла видеть его в черных замшевых ножнах у его бедра. Но сегодня она в первый раз увидела его обнаженным. Длинный, узкий, идеально ровный клинок. Серебряная, гладкая, почти зеркальная сталь, а по ней, как будто в ней, внутри, переплетаясь с ее сутью, угольно черные матовые, словно поглощающие любой свет извивы. Длинные сильные пальцы Хозяина твердо сжимают простую рукоять, обвитую кожаным шнуром, слегка истершимся за восемь лет. И не нужно этому мечу никаких украшений. Он сам - величайшая ценность, лучшее творение мастера. Ярче любых драгоценных камней на нем сверкает человеческая кровь.

Зан знала, чьей была самая первая кровь на этом клинке, - его создателя. Ее отца.

- Отлично сработано, Зан! - голос Хозяина звучал совсем близко, но словно не приникал за возникшую вдруг стену. - Можешь опустить клинки.

Зан подняла голову, чтобы встретится с взглядом насмешливых непроницаемо-черных глаз. Она усмехнулась в ответ на его улыбку. И ударила.

Руки сами развели клинки в привычную любимую стойку: один от бедра направлен чуть вверх, а второй поднят над головой и хищно, словно хвост ядовитого насекомого, целит вниз. Стремительный выпад, не давая противнику опомниться, двумя клинками сразу. Нижний должен распороть живот и войти под ребра, а верхний - перерубить шею. Они должны достигнуть цели одновременно. Ну, хотя бы один просто обязан достигнуть цели!

В темных глазах Хозяина, словно блик по поверхности зеркала, скользнуло недоумение, но это не помешало ему среагировать на удар. От верхнего клинка Зан он просто уклонился и выставил блок против нижнего. Меч и норла столкнулись с пронзительным ярким звоном. Меч и топор звучали вместе совсем по-иному, гораздо менее радостно! Родослав повернул свой меч так, чтобы клинок Зан соскользнул с него. Ее повело влево благодаря помощи Родослава и из-за ее собственного не встретившего сопротивления замаха правой рукой. Зан не стала бороться, наоборот позволила инерции ударов развернуть себя. И оказавшись к оборотню спиной, одновременно вскинула руки вверх, обоими клинками одновременно ударяя назад над своими плечами. Какую-то долю секунды она надеялась почувствовать сопротивление живой плоти под ними, потому что люди от таких предательских ударов уворачивались обычно плохо. Как будто он человек?!

Клинки с пронзительным свистом взрезали воздух. А значит Родослав был где-то уже не за ее спиной. И она не знала где! Откуда на нее обрушится удар? Уже сейчас!

Зан сделала сальто назад, не опираясь на руки, занятые клинками. Просто перекинула свое тело, заставив его перевернуться в воздухе. Она уже давно научилась безошибочно приземляться на ноги. Хотела сделать так и сейчас, но боковое зрение выхватило какое-то движение. Тот самый удар! Зан рухнула на пол, на одно колено, прижавшись грудью к ногам. Над головой, чуть не срезав волосы, свистнуло лезвие меча. И в ту же секунду Зан, одновременно поднимаясь в полный рост, выбросила обе руки вперед: одну прямо, а вторую чуть подкрученным ударом сбоку. Она угадала: Родослав был прямо перед ней, и она дотягивалась! Левая рука нет, а вот правая обязательно полоснет по ноге, подрубая колено.

Лезвия вспороли воздух, снова не встретившись с живой плотью. Хозяин действительно был там, но лишь секунду назад. А секунда - это слишком много! Потому что в следующее мгновение он оказался уже за пределами досягаемости Зан. А она даже не могла понять, как он это сделал: то ли отпрыгнул, то ли просто отступил. Движение оборотня было настолько стремительным, что она не смогла его заметить! Впрочем, она уже и сама стояла на ногах, вновь разведя клинки в боевую стойку. Кровь на них уже успела засохнуть мутно-темной корочкой. Зан не любила этого. Она не любила долгих сражений.

Она крутанула правый, поднятый над головой, клинок вокруг запястья. Так она обычно поступала с норлой, но и одно лезвие образовало ничуть не худшую стальную мельницу. Не худшую, значит - не менее смертоносную. Она шагнула на Родослава. На этот раз у него не получится отступить: он сам себя загнал в угол между стеной и опрокинутым столом. Смертоносное лезвие сплетало круг как раз на уровне его шеи.

Удар. Блок. Звон стали. Сноп выбитых искр, от которых не принято уворачиваться. Если ты, конечно, та, кого прозвали Звон Стали! Обход. Удар. Блок. Отступление, потому что теперь атакует сам Родослав. Блок, который теперь приходится выстраивать уже тебе. Удар. Не твой - его. Страшный, предательский, проходящий твою защиту, змеей проскальзывающий между клинков. А его меч длиннее твоей норлы, разобранной на два клинка, а это значит, что он сейчас дотянется до тебя. Сейчас! Когда ты достать уже не можешь.

Зан отскочила назад, лихорадочно пытаясь вспомнить расположение валяющихся на полу тел, чтобы не споткнуться ни об одно из них. А меч Родослава свистнул в каком-нибудь эцбе от ее живота. Теперь уже он перешел в наступление, и Зан оставалось радоваться, что у него в руках всего один клинок. Потому что она даже с двумя своими едва успевала за ним!

Резкая боль обожгла предплечье правой руки, и рукав рубахи начал стремительно набухать кровью. Зан зашипела: не любила она этих царапин на руках, так отвлекающих от дела. Хотя, с другой стороны, двигать она ею еще может, а значит, все остальное не важно! Вот и рубашка, кстати, пригодилась: была бы она в чем-нибудь без рукавов, и кровь уже заливала бы рукоять норлы, делая ту предательски скользкой.

Удар. Блок. Зан ругается, поминая всех Темных Богов, сама не понимая, как ей удается увернуться. Лезвие меча едва не задевает ее левое предплечье.

"Нет, Хозяин! - серо-стальные глаза сверкаю гораздо ярче залитого кровью клинка. - Ты сам учил меня не попадаться два раза на один и тот же удар!"

Закрученный удар по косой. Не отразить, потому что не понятно, куда он ударит. Не отступить, потому что нога задевает за что-то мягкое и тяжелое, валяющееся на полу. Сальто в бок, не выпуская из рук клинков. Удобнее было бы назад, но и ей самой не стоит повторять одни и те же приемы дважды. Но и этого прыжка должно с избытком хватить, чтобы он не сумел ее достать, потому что люди так прыгать не могут. Люди - не могут, а Хозяин взвивается в воздух. Огромной белоснежной кошкой... Над Зан, наперерез ей! И снова опускается на пол, именно там, где должна была приземлиться она. Уже человеком, Хозяином Родославом, встречающим ее выставленным вперед клинком. Он дважды сменил облик так стремительно, что Зан даже не успела увидеть этого, только почувствовала - две волны раскаленной энергии - одна за другой, одна над другой. Зан совершенно немыслимым образом развернулась в полете, выставив клинки перед собой, отбив удар, и, приземлившись в паре аммов от Родослава, сразу снова вскинула норлы в боевую стойку.

Боковое зрение отметило какое-то движение рядом с перевернутым столом. Зан невольно посмотрела туда, стараясь одновременно не выпускать из виду и боярина Родослава. Дапри, дочь убитого адмирала, очнулась и, приподнявшись на локтях, оглядывала комнату. Вот ее взгляд остановился на отце. Он лежит лицом вверх, но лужа крови, расползшаяся вокруг него, и неподвижный закатившийся взгляд не оставляют сомнения, что он мертв. Сейчас девчонка поймет это и закричит - Зан видела это по ее лицу, по уже искривившимся губам.

Родослав проследил за ее взглядом и тоже заметил девчонку. И он был ближе к ней. Даже если бы Зан захотела его остановить, она бы просто не успела ничего сделать. Один стремительный шаг в сторону, и Родослав уже вздергивает девчонку на ноги, вновь прижимая ее к своей груди и приставляя к ее шее остро отточенное лезвие. На этот раз меча. Кинжал, конечно, был ничуть не менее эффективен, зато меч уж точно смотрится куда как более впечатляюще!

- Вот теперь мы поговорим! - он нисколько не запыхался, словно последние десять минут они не носились по комнате, обмениваясь градом стремительных ударов. Зан выругалась по себя: она-то надеялась, устраивая сегодняшнюю охоту и помогая людям адмирала Тайко-Сида прорваться в поместье, что драка с ними измотает его, сделает более легкой добычей для нее. А вот Зан пришлось глубоко вздохнуть, прежде чем ее голос вновь зазвучал ровно.

- О чем?

- Ты пытаешься меня убить и считаешь, что это недостойная тема для разговора?! - и насмешки в его голосе тоже ничуть не убавилось. Зан видела, как во взгляде Дапри плескалось безумие, готовое в любую минуту вырваться наружу криком или слезами: два убийцы ее отца стояли, то ли обмениваясь шуточками, то ли готовые теперь прирезать друг друга! "Интересно, а она видела, как этот человек, держащий меч у ее горла, пару минут назад прыгал тут в виде кошки?"

Вообще-то девчонка не интересовала Зан. Ее отец - тот да! Пока был жив - интересовал. А она? Ну, если только собирается ей мстить за него. Зан усмехнулась, еще раз мазнув взглядом по лицу девчонки: нет, вряд ли. Такие, как она, могут только кричать и плакать от страха. Она опустила норлы-клинки. Не потому, что не собиралась больше драться, просто давая рукам отдохнуть, если уж ее Хозяин решил поговорить с ней. Царапина на ее правой руке уже почти не болела, ее только слегка пощипывало. Родослав смотрел на нее, и Зан нравилась возможность заглянуть в ответ в его глаза. И усмехнуться.

- А ты считал себя бессмертным?

- Нет, всего лишь нестареющим, - Родослав пожал плечами, отчего лезвие меча слегка прикоснулось к тонкой коже на шее девчонки. Не порезало, но та все равно придушено пискнула. Ни Зан, ни Хозяин не обратили на нее внимания. Они смотрели друг на друга, и усмешка в темных глазах Родослава была отражением ее усмешки. И его взгляд искренне недоумевал, неужели она собирается соперничать с ним! - А ты, надеюсь, смогла себе что-то доказать?

- Только мне решать, что и кому я буду доказывать! - вызверилась Зан, а ее взгляд вдруг снова невольно скользнул на клинок в руке Хозяина. Такой светлый, такой чистый, словно им еще никого не убили сегодня. Словно им вообще никогда и никого не убивали! Точно такой же, каким Зан увидела его в первый раз, когда отец развернул перед ней грубо выделанную кожу - слишком жалкую для того сокровища, что она скрывала. Да и сама кузница... Тогда маленькая девочка Занила не смогла понять этого, выразить в словах, она просто как завороженная смотрела на извивы первородной тьмы, клубящейся внутри лезвия. Она не могла оторвать от него взгляд. Так же, как и сейчас. Но сейчас - уже совсем по другой причине.

- Ты дочь кузнеца, - голос Родослава заставил ее вздрогнуть и поднять взгляд на него, - того, что выковал для меня мой меч? - в голосе вопрос, но в непроглядно-темных глазах уже не осталось сомнения.

- Ты вспомнил меня?! - она бы удивилась, если бы нахлынувшая ярость не смыла прочь все остальные чувства. Он соизволил ее запомнить!

- А ты ничуть не изменилась - все та же маленькая напуганная девчонка!

Он думает, он ее оскорбил? Он думает, она в ярости набросится на него? Костяшки пальцев, сжимавших рукояти норлы, п