/ / Language: Русский / Genre:dramaturgy

Идеальный муж

Оскар Уайльд

Блестящие, остроумные, полные парадоксов и афоризмов пьесы Оскара Уайльда, великого эстета, имели большой успех на сцене, газеты называли его "лучшим из современных драматургов". После премьеры комедии "Веер леди Уиндермир" автор обратился к публике: "Я поздравляю вас с большим успехом спектакля; это убедило меня, что вы почти столь же высокого мнения о моей пьесе, как и я сам". Премьера пьесы "Идеальный муж" состоялась в 1895 году, а в апреле того же года Уайльд был арестован за "непристойное поведение" и имя автора исчезло с афиш.

Оскар Уайльд

Идеальный муж

ВЕЕР ЛЕДИ УИНДЕРМИР

Пьеса о хорошей женщине

Действующие лица

Лорд Уиндермир.

Лорд Дарлингтон.

Лорд Огастус Лортон.

Мистер Дамби.

Мистер Сесил Грэхем.

Мистер Хоппер.

Паркер, дворецкий.

Леди Уиндермир.

Герцогиня Бервик.

Леди Агата Карлайл.

Леди Плимдэйл.

Леди Статфилд.

Леди Джедбер.

Миссис Каупер-Каупер.

Миссис Эрлин.

Розали, горничная.

Место действия:

Действие первое — малая гостиная в доме лорда Уиндермира.

Действие второе — парадная гостиная в доме лорда Уиндермира.

Действие третье — холостая квартира лорда Дарлингтона.

Действие четвертое — там же, где первое.

Действие происходит в Лондоне, в наши дни.

Действие пьесы занимает меньше суток — от пяти часов дня во вторник до половины второго на следующий день.

Действие первое

Малая гостиная в доме лорда Уиндермира на Карлтон-Хаус-Террас. В центре и справа двери. Справа бюро, на нем бумаги и книги. Слева диван, перед ним чайный столик. В глубине слева стеклянная дверь на террасу. Справа стол.

Леди Уиндермир у стола справа ставит букет роз в синюю вазу. Входит Паркер.

Паркер. Ваша милость принимает?

Леди Уиндермир. Да. Кто приехал?

Паркер. Лорд Дарлингтон, миледи.

Леди Уиндермир (чуть заколебавшись). Просите… и если еще кто-нибудь приедет — я принимаю.

Паркер. Слушаю, миледи. (Уходит в среднюю дверь.)

Леди Уиндермир. Я рада, что он приехал. Мне лучше повидаться с ним еще до вечера.

Входит Паркер.

Паркер. Лорд Дарлингтон!

Входит лорд Дарлингтон. Паркер уходит.

Лорд Дарлингтон. Здравствуйте, леди Уиндермир.

Леди Уиндермир. Здравствуйте, лорд Дарлингтон. Нет, руку подать не могу. У меня все руки мокрые от этих роз. А правда, хороши? Их только сегодня утром прислали из Селби.

Лорд Дарлингтон. Розы великолепные. (Замечает на столе веер.) А какой чудесный веер! Можно взглянуть поближе?

Леди Уиндермир. Конечно. Не правда ли, прелесть? На нем мое имя и дата. Я сама его только что увидела. Это подарок ко дню рождения от моего мужа. Вы ведь знаете, что сегодня мой день рождения?

Лорд Дарлингтон. Что вы говорите? Я не знал.

Леди Уиндермир. Да, мне сегодня исполнился двадцать один год. Как-никак, совершеннолетие, важный день в моей жизни, правда? Поэтому у меня сегодня и будут гости. Да садитесь же! (Продолжает возиться с цветами.)

Лорд Дарлингтон (садясь). Знай я, что сегодня ваш день рождения, леди Уиндермир, я бы всю улицу перед вашим домом усыпал цветами. Они созданы для вас.

Короткая пауза.

Леди Уиндермир. Лорд Дарлингтон, вы вчера плохо вели себя на приеме в министерстве иностранных дел. Боюсь, что вы намерены продолжать в том же духе.

Лорд Дарлингтон. Я, леди Уиндермир?

Входят Паркер и лакей с подносом.

Леди Уиндермир. Вот здесь поставьте, Паркер. Спасибо. (Вытирает руки носовым платком, идет к столику налево и садится.) Переходите сюда, лорд Дарлингтон.

Паркер и лакей уходят.

Лорд Дарлингтон (берет стул и идет к чайному столику). Не мучьте меня, леди Уиндермир. Скажите, чем я провинился. (Садится за столик.)

Леди Уиндермир. Весь вечер вы преподносили мне комплименты, один замысловатее другого.

Лорд Дарлингтон (с улыбкой). Да, все мы сейчас так обеднели, что комплименты — это единственное подношение, какое мы можем себе позволить. Ничего другого мы просто не в состоянии преподнести.

Леди Уиндермир (качая головой). Нет, нет, я не шучу. Не смейтесь, я говорю совершенно серьезно. Я не люблю комплиментов, и мне непонятно, почему мужчины воображают, что делают женщине приятное, когда говорят ей всякую чепуху, которой вовсе не думают.

Лорд Дарлингтон. Но я-то думаю то, что говорю. (Принимает у нее из рук чашку с чаем.)

Леди Уиндермир (очень серьезно). Надеюсь, что это не так. Мне бы не хотелось с вами ссориться,

Лорд Дарлингтон. Я к вам очень хорошо отношусь, вы это знаете. Но если вы окажетесь таким же, как большинство мужчин, я изменюсь к вам совершенно. Поверьте мне, вы лучше, чем большинство мужчин, а вам, по-моему, иногда хочется, чтобы вас считали хуже.

Лорд Дарлингтон. У каждого из нас свои слабости, леди Уиндермир.

Леди Уиндермир. Зачем же вы выбрали себе именно эту?

Лорд Дарлингтон. Да знаете, сейчас в обществе столько самодовольных людей притворяются хорошими, что притворяться плохим — это, по-моему, проявление милого и скромного нрава. А кроме того, тех, кто притворяется хорошим, свет принимает всерьез. Тех, кто притворяется плохим, — нет. Такова безграничная глупость оптимистов.

Леди Уиндермир. Так вы, значит, не хотите, чтобы свет принимал вас всерьез?

Лорд Дарлингтон. Свет? Нет, не хочу. Кого свет вообще принимает всерьез? Всех самых нудных людей, от епископов до фатов. Чего мне хочется, леди Уиндермир, — это чтобы вы принимали меня всерьез, именно вы, и никто другой.

Леди Уиндермир. Почему же… почему именно я?

Лорд Дарлингтон (после минутного колебания). Потому что мы, думается мне, могли бы быть большими друзьями. Давайте будем друзьями. В один прекрасный день вам может понадобиться друг.

Леди Уиндермир. Для чего вы это сказали?

Лорд Дарлингтон. Ну… каждому иногда нужен друг.

Леди Уиндермир. По-моему, мы с вами и так друзья, лорд Дарлингтон. И можем остаться друзьями, если только вы не…

Лорд Дарлингтон. Если я не?..

Леди Уиндермир. Не испортите все тем, что будете говорить мне разные глупости. Вы, наверно, считаете меня пуританкой? И правда, что-то пуританское во мне есть. Так меня воспитали. И я этому рада. Моя мать умерла, когда я была еще совсем маленькая. Я всегда жила у леди Джулии, вы знаете, это старшая сестра моего отца. Она была со мной очень строга, но она научила меня тому, о чем в свете сейчас забывают, — отличать хорошее от дурного. Она не признавала компромиссов. И я их не признаю.

Лорд Дарлингтон. Леди Уиндермир, дорогая!

Леди Уиндермир (откинувшись на спинку дивана). Вы, видно, считаете, что я отстала от века? Ну и пусть. Меня не прельщает идти в ногу с таким веком.

Лорд Дарлингтон. Вы находите его очень дурным?

Леди Уиндермир. Да. Люди сейчас смотрят на жизнь как на азартную игру. А жизнь — не игра. Жизнь — таинство. Ее идеал — любовь. Ее очищение жертва.

Лорд Дарлингтон (с улыбкой). Не дай бог быть принесенным в жертву!

Леди Уиндермир (выпрямляясь). Не говорите этого!

Лорд Дарлингтон. А я это говорю. Я это чувствую… я это знаю.

Входит Паркер.

Паркер. Там спрашивают, миледи, — ковры на террасе стелить?

Леди Уиндермир. По-моему, дождя не будет. Лорд Дарлингтон, как вам кажется?

Лорд Дарлингтон. Я и мысли не допускаю, чтобы в день вашего рождения пошел дождь.

Леди Уиндермир. Скажите им, Паркер, пускай стелят.

Паркер уходит.

Лорд Дарлингтон. Так вы, значит, полагаете, что, если двое, — я, конечно, только привожу воображаемый случай, — если двое недавно женаты, к примеру года два, и муж ни с того ни с сего заводит тесную дружбу с женщиной… ну, скажем, не безупречной репутации — постоянно у нее бывает, завтракает у нее и, вероятно, оплачивает ее счета, — вы полагаете, что и в таком случае жена не должна искать утешения?

Леди Уиндермир (нахмурившись). Утешения?

Лорд Дарлингтон. Да. По-моему, должна, по-моему, у нее есть на то право.

Леди Уиндермир. Оттого, что муж поступает подло, и жене нужно так поступать?

Лорд Дарлингтон. Подлость — страшное слово, леди Уиндермир.

Леди Уиндермир. Это страшное свойство, лорд Дарлингтон.

Лорд Дарлингтон. Вы знаете — мне кажется, хорошие люди приносят много вреда в жизни… И главный вред в том, что они придают такое огромное значение дурному. Бессмысленно делить людей на хороших и дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо скучны. Я предпочитаю очаровательных, а вы, леди Уиндермир, хотите вы того или нет, к ним принадлежите.

Леди Уиндермир. Лорд Дарлингтон! Опять? (Встает.) Сидите, сидите, я хочу только поправить букет. (Идет к столу направо.)

Лорд Дарлингтон (встает и относит на место стул). И должен сказать, что вы, по-моему, очень уж сурово судите о нашем времени. Конечно, кое в чем оно заслуживает упрека. Например, большинство женщин сейчас корыстолюбивы.

Леди Уиндермир. Не говорите мне о таких людях.

Лорд Дарлингтон. Ну хорошо, оставим в стороне людей корыстолюбивых они, разумеется, очень неприятны. Но скажите, неужели вы серьезно считаете, что женщину, которая, как говорят в свете, согрешила, нельзя простить?

Леди Уиндермир (стоя у стола). Я считаю, что нельзя.

Лорд Дарлингтон. А мужчину? По-вашему, для мужчин должны быть те же законы, что и для женщин?

Леди Уиндермир. Конечно!

Лорд Дарлингтон. Мне кажется, жизнь слишком сложна, чтобы подходить к ней с такими жесткими правилами.

Леди Уиндермир. Если бы мы держались этих «жестких правил», жизнь была бы много проще.

Лорд Дарлингтон. Исключений вы не допускаете?

Леди Уиндермир. Нет!

Лорд Дарлингтон. Ах, леди Уиндермир, какая же вы обворожительная пуританка!

Леди Уиндермир. Вы могли обойтись без эпитета, лорд Дарлингтон.

Лорд Дарлингтон. Нет, не мог. Я могу противостоять всему, кроме соблазна.

Леди Уиндермир. Вы притворяетесь слабовольным — это сейчас модно.

Лорд Дарлингтон (глядя на нее). Я только притворяюсь, леди Уиндермир.

Входит Паркер.

Паркер. Герцогиня Бервик и леди Агата Карлайл.

Входят герцогиня Бервик и леди Агата Карлайл. Паркер уходит.

Герцогиня Бервик (идет к леди Уиндермир, пожимает ей руку). Милая Маргарет, до чего же я рада вас видеть. Вы ведь помните мою Агату? (Идет к лорду Дарлингтону.) Здравствуйте, лорд Дарлингтон. Не стану вас знакомить с моей дочерью, вы слишком испорченный человек.

Лорд Дарлингтон. Полно, герцогиня. Испорченного человека из меня не вышло. Многие даже утверждают, что я за всю жизнь не совершил ни одного по-настоящему дурного поступка. Разумеется, они говорят это только за моей спиной.

Герцогиня Бервик. Ну не чудовище ли? Агата, познакомься, это лорд Дарлингтон. Только смотри, не верь ни единому его слову.

Лорд Дарлингтон здоровается с леди Агатой.

Нет, благодарю, милая, чаю не хочу. (Садится на диван.) Мы только что пили чай у леди Маркби. Чай, кстати сказать, на редкость невкусный. Впрочем, удивляться тут нечему — его поставляет ее зять. Дорогая Маргарет, Агата ждет не дождется вашего бала.

Леди Уиндермир. Ах, герцогиня, но бала не будет. Просто решили потанцевать по случаю моего рождения. Приглашено совсем мало народу.

Лорд Дарлингтон (стоя возле ее кресла). Небольшое, но избранное общество, герцогиня.

Герцогиня Бервик. Ну разумеется, избранное. У вас в доме, дорогая Маргарет, иного и не бывает. Это один из немногих домов, куда я могу вывозить Агату и где я всегда спокойна за Бервика. Не понимаю, что происходит с обществом. Самые ужасные особы позволяют себе бывать где угодно. Во всяком случае, ко мне на вечера они являются — если их не пригласишь, мужчины просто из себя выходят. Нет, в самом деле, кто-то должен этому воспротивиться.

Леди Уиндермир. Положитесь на меня, герцогиня. Я не потерплю в своем доме никого, о ком идет дурная слава.

Лорд Дарлингтон. Пощадите, леди Уиндермир! Ведь тогда, значит, и для меня ваши двери закрыты.

Герцогиня Бервик. О, мужчины не в счет. Женщины — совсем другое дело. Мы хорошие. По крайней мере некоторые из нас. Но нас положительно затирают. Наши мужья забыли бы о нашем существовании, если бы мы время от времени их не пилили — просто чтобы напомнить им, что имеем на это законное право.

Лорд Дарлингтон. Любопытная вещь брак, герцогиня, — тоже своего рода игра, хотя она, между прочим, выходит из моды, — у жен на руках все онеры, и все-таки они неизбежно отдают решающую взятку.

Герцогиня Бервик. Решающую взятку? Это что же такое, лорд Дарлингтон — муж?

Лорд Дарлингтон. А неплохое было бы название для современного мужа.

Герцогиня Бервик. Дорогой лорд Дарлингтон, как вы развратны!

Леди Уиндермир. Лорд Дарлингтон просто фриволен.

Лорд Дарлингтон. Ну что вы, леди Уиндермир!

Леди Уиндермир. А почему же вы так фривольно рассуждаете о жизни?

Лорд Дарлингтон. Потому что жизнь, на мой взгляд, слишком важна, чтобы рассуждать о ней серьезно.

Герцогиня Бервик. Что это значит? Снизойдите к моему скудоумию, лорд Дарлингтон, объясните мне, что вы хотели сказать?

Лорд Дарлингтон. Лучше не стоит, герцогиня. Если в наше время говорить понятно, тебя, того и гляди, разгадают. До свидания! (Прощается за руку с герцогиней.) До свидания, леди Уиндермир. Вы позволите быть у вас вечером? Ну пожалуйста!

Леди Уиндермир (идет с ним к двери). Да, конечно. Но с условием — не говорить глупостей, в которые вы сами не верите.

Лорд Дарлингтон (с улыбкой). А, вы взялись за мое воспитание? Воспитывать человека — опасное дело, леди Уиндермир. (Кланяется и уходит.)

Герцогиня Бервик (встает и прохаживается по комнате). Какой он прелестный и какой испорченный! Он мне ужасно нравится. Я страшно рада, что он ушел. Как вы сегодня мило выглядите! У кого вы шьете? А теперь, дорогая Маргарет, я должна вам выразить, как мне вас жаль. (Идет к дивану, садится рядом с леди Уиндермир.) Агата, милочка!

Леди Агата. Да, мама? (Встает.)

Герцогиня Бервик. Вон там я вижу альбом с фотографиями, пойди посмотри его.

Леди Агата. Хорошо, мама. (Идет к столу в глубине комнаты.)

Герцогиня Бервик. Милое дитя! Она так любит фотографии, особенно виды Швейцарии. На редкость целомудренный вкус. Но, право же, Маргарет, мне вас так жаль.

Леди Уиндермир (улыбаясь). Почему, герцогиня?

Герцогиня Бервик. Да из-за этой ужасной женщины. К тому же она так изумительно одевается, а это уж совсем плохо — подумайте, какой пример для других. Огастус — вы ведь знаете моего непутевого братца — так вот он по уши в нее влюблен. Это просто неприлично: ведь принимать ее в обществе — нечего и думать. У многих женщин есть прошлое, но у нее их, говорят, не меньше дюжины, и ни в одном нет причин сомневаться.

Леди Уиндермир. О ком вы говорите, герцогиня?

Герцогиня Бервик. О миссис Эрлин.

Леди Уиндермир. Миссис Эрлин? Я о ней даже не слышала. А какое отношение она имеет ко мне?

Герцогиня Бервик. Бедняжка!.. Агата, милочка!

Леди Агата. Да, мама?

Герцогиня Бервик. Ты не хочешь ли выйти на террасу полюбоваться закатом?

Леди Агата. Хорошо, мама. (Уходит через стеклянную дверь, налево.)

Герцогиня Бервик. Прелестное дитя! Она обожает закаты. Сразу видна тонкая душа, не правда ли? Ведь что ни говори, лучше природы нет ничего, вы со мной не согласны?

Леди Уиндермир. Но что случилось, герцогиня? Почему вы заговорили со мной об этой женщине?

Герцогиня Бервик. Нет, вы в самом деле не знаете? Уверяю вас, мы все страшно огорчены. Не далее как вчера у леди Джансен только и разговору было что об этом. Кто-кто, но чтобы Уиндермир так себя вел — это всех поражает.

Леди Уиндермир. Мой муж? А ему-то что за дело до такой женщины?

Герцогиня Бервик. Вот именно, дорогая. В этом вся суть. Он постоянно к ней ездит, часами сидит у нее, и, пока он там, она никого другого не принимает. Дамы, правда, не часто к ней наведываются, но у нее есть множество непутевых приятелей — например, мой братец, как я уже вам говорила, — и потому-то с Уиндермиром получается особенно некрасиво. Мы всегда считали его образцовым мужем, но на этот раз, боюсь, сомнений быть не может. Мои племянницы — вы ведь знаете девочек Сэвил? — они такие милые, такие домоседки, некрасивы, правда, до крайности, но доброты необыкновенной, — так вот они все время сидят у окна, вышивают, или шьют какую-то уродскую одежду для бедных, и правильно делают, как же иначе, когда кругом полно этих ужасных социалистов, — а эта невозможная женщина сняла дом прямо напротив них, на Керзон-стрит — такая респектабельная улица… Не понимаю, куда мы идем? Вот они мне и рассказали, что Уиндермир бывает там четыре-пять раз в неделю, они сами это видят, просто не могут не видеть, и хотя они вовсе не сплетницы, но, конечно, всем об этом рассказывают. Но самое ужасное вот что: мне передавали, что эта женщина вытянула из кого-то очень много денег. Полгода назад она, говорят, приехала в Лондон без всяких средств, а теперь у нее этот прелестный дом в Мейфэрэ, и каждый день она появляется в Хайд-парке в собственной коляске, и все это… все это с тех пор как она познакомилась с нашим бедным Уиндермиром.

Леди Уиндермир. Нет, я не могу этому поверить.

Герцогиня Бервик. Но это сущая правда, дорогая. Весь Лондон это знает. Потому я и решила, что нужно побывать у вас и дать вам добрый совет увезите вы Уиндермира в Висбаден или в Аахен, там и ему будет не скучно, и вы сможете следить за ним с утра до вечера. Поверьте мне, дорогая, вскоре после того как я вышла замуж, мне несколько раз пришлось притвориться тяжелобольной и пить тошнотворные минеральные воды — а все для того, чтобы увезти Бервика из Лондона. Очень уж он был впечатлителен. Впрочем, должна сказать, что много денег он никогда никому не давал. Это несовместимо с его принципами.

Леди Уиндермир (перебивает ее). Но этого не может быть! (Встает с места.) Подумайте, герцогиня, мы только два года женаты. Нашему ребенку всего шесть месяцев. (Садится на стул у столика налево.)

Герцогиня Бервик. Ах, такой очаровательный ребеночек! Ну, как малютка себя чувствует? Это мальчик или девочка? Надеюсь, что девочка… впрочем, нет, я припоминаю, это мальчик. Такая жалость! Все мальчики ведут себя ужасно. Мой сын, например, совершенно безнравственный. Вы не представляете себе, в котором часу он приходит домой. А ведь всего несколько месяцев как из Оксфорда — просто не понимаю, чему их там учат!

Леди Уиндермир. Что же, все мужчины дурные?

Герцогиня Бервик. Все, дорогая, все без исключения. И они никогда не исправляются. Мужчины стареют, но лучше не становятся.

Леди Уиндермир. Наш брак был брак по любви.

Герцогиня Бервик. Да, мы все с этого начинали. Бервик только тем и добился моего согласия, что упорно и тупо грозил покончить с собой. А не прошло и года, как он уже бегал за каждой юбкой — любого цвета, любого фасона, любой материи. Да что там, я еще во время медового месяца заметила, как он подмигивал моей горничной, такая была миловидная, порядочная девушка. Я ее тут же рассчитала и рекомендации не дала… Нет, теперь я вспоминаю, я ее уступила своей сестре: бедный сэр Джордж страшно близорук, и я решила, что вреда не будет. Но я ошиблась… очень получилось неприятно. (Встает.) А теперь, моя дорогая, я должна вас покинуть — мы приглашены к обеду. И право же, не принимайте близко к сердцу этот мимолетный каприз Уиндермира. Увезите его за границу, и увидите — он к вам вернется.

Леди Уиндермир. Вернется?

Герцогиня Бервик. Ну да. Эти скверные женщины отнимают у нас мужей, но потом они всегда к нам возвращаются, хотя конечно, в слегка попорченном виде. И смотрите не устраивайте сцен, мужчины этого терпеть не могут!

Леди Уиндермир. Вы очень добры, герцогиня, что приехали сообщить мне все это. Но в измену моего мужа я не верю.

Герцогиня Бервик. Прелесть моя! И я когда-то была такая. Теперь-то я знаю, что все мужчины — чудовища.

Леди Уиндермир звонит.

Нам остается одно — кормить их получше. Хорошая кухарка способна творить чудеса, а ваша, я знаю, готовит превосходно. Маргарет, дорогая, вы уж не плачете ли?

Леди Уиндермир. Не бойтесь, герцогиня, я никогда не плачу.

Герцогиня Бервик. И правильно делаете. Слезы — это спасение для дурнушек, а красавицам они только во вред… Агата, милочка!

Леди Агата (входит слева). Да, мама? (Останавливается позади чайного столика.)

Герцогиня Бервик. Простись с леди Уиндермир и поблагодари за приятно проведенное время. (Снова идет к авансцене.) Чуть не забыла — большое вам спасибо, что послали приглашение мистеру Хопперу, — вы знаете, этот богатый молодой австралиец, который сейчас так на виду. Отец его нажил огромное состояние продажей каких-то консервов… в круглых банках, и, кажется, они очень вкусные… наверно, это те самые, от которых всегда отказывается прислуга. Но сын — очень интересный молодой человек. Кажется, его пленили умные речи моей милой Агаты. Нам, разумеется, будет очень больно с ней расстаться, но я считаю, что, если мать каждый сезон не расстается по крайней мере с одной дочерью, значит у нее нет сердца. До вечера, дорогая.

Паркер отворяет дверь.

И попомните мои слова — немедленно увезите беднягу из Лондона, это единственный выход. Еще раз до свидания. Пойдем, Агата.

Герцогиня Бервик и леди Агата уходят.

Леди Уиндермир. Какая низость! Теперь-то я понимаю, зачем лорд Дарлингтон приводил этот воображаемый случай — про мужа и жену, которые женаты всего два года. Но нет, это не может быть правдой!.. Она говорила, что кто-то дает этой женщине массу денег. Я знаю, где Артур хранит свою банковскую книжку — вот в этом бюро, в одном из ящиков. Можно бы узнать таким способом. Ну что ж, и узнаю. (Выдвигает ящик.) Нет, тут какое-то гадкое недоразумение. (Встает, отходит от бюро.) Какая-нибудь глупая сплетня! Он любит меня! Меня! Но почему и не взглянуть? Я его жена, я имею право. (Возвращается к бюро, достает книжку, проглядывает страницу за страницей, потом улыбается и говорит со вздохом облегчения.) Так я и знала! Ни слова правды нет в этой нелепой истории. (Кладет книжку обратно в ящик. Внезапно вздрагивает и достает другую книжку.) Еще одна… секретная… с замком! (Пытается открыть ее, но безуспешно. Замечает разрезной нож и с помощью его сдирает обложку. При виде первой же страницы в ужасе отшатывается.) «Миссис Эрлин — шестьсот фунтов… миссис Эрлин — семьсот фунтов… миссис Эрлин — четыреста фунтов». Ах, это правда! Это правда! Какая низость! (Бросает книжку на пол.)

Входит лорд Уиндермир.

Лорд Уиндермир. Ну что, дорогая, веер прислали? (Замечает книжку.) Маргарет, ты вскрыла мою банковскую книжку. Ты не имела на это никакого права.

Леди Уиндермир. Тебе не нравится, что тебя разоблачили, да?

Лорд Уиндермир. Мне не нравится, когда жена шпионит за мужем.

Леди Уиндермир. Я за тобой не шпионила. Я всего полчаса как узнала о существовании этой женщины. Надо мной сжалились и рассказали мне то, что уже известно всему Лондону, — про твои ежедневные визиты на Керзон-стрит, про твое безумное увлечение, про то, как ты осыпаешь деньгами эту мерзкую женщину!

Лорд Уиндермир. Маргарет, не говори в таком тоне о миссис Эрлин, ты не знаешь, как это незаслуженно!

Леди Уиндермир (резко поворачиваясь к нему). Честь миссис Эрлин тебе, видно, очень дорога. А о моей чести ты подумал?

Лорд Уиндермир. Твоя честь не задета, Маргарет. Ты же не считаешь, что я…

Леди Уиндермир. Я считаю, что ты своеобразно тратишь деньги. Только и всего. Не пойми меня так, будто для меня важны самые деньги. По мне — можешь растранжирить хоть все, что у нас есть. Важно другое — как ты, человек, который меня любил, который меня научил любить тебя, — как ты мог променять искреннюю любовь на любовь продажную. Ах, это невыносимо! (Садится на диван.) И я же чувствую себя опозоренной. Ты-то ничего не чувствуешь. А меня точно грязью вымазали. Тебе не понять, как противны мне теперь эти последние полгода… каждый твой поцелуй осквернен в моей памяти.

Лорд Уиндермир (подходит к ней). Не надо, Маргарет. Я никогда никого не любил, кроме тебя.

Леди Уиндермир (вставая). Так кто же тогда эта женщина? Почему ты снял для нее дом?

Лорд Уиндермир. Я не снимал для нее дома.

Леди Уиндермир. Ты дал ей на это денег, а это одно и то же.

Лорд Уиндермир. Маргарет, с тех пор как я знаком с миссис Эрлин…

Леди Уиндермир. А мистер Эрлин тоже существует, или это мифическая личность?

Лорд Уиндермир. Ее муж умер много лет назад. Она совсем одна на свете.

Леди Уиндермир. Никаких родственников?

Лорд Уиндермир. Никаких.

Леди Уиндермир. Немножко странно, правда?

Лорд Уиндермир. Маргарет, я начал тебе говорить — и очень прошу тебя, дослушай, — что с тех пор как я знаком с миссис Эрлин, она ведет себя безупречно. Если когда-то…

Леди Уиндермир. Ах, меня не интересуют подробности ее биографии.

Лорд Уиндермир. Я не собираюсь тебе рассказывать подробности ее биографии. Я просто говорю: когда-то миссис Эрлин пользовалась почетом, любовью, уважением. Она была из хорошей семьи, занимала положение в обществе — и всего лишилась, если хочешь — сама все выбросила за борт. А это особенно страшно. Можно снести любые невзгоды — они приходят извне, они случайны. Но страдать за собственные ошибки — это самое горькое, что может быть в жизни. К тому же с тех пор прошло двадцать лет. Она тогда была совсем юной, а замужем была еще меньше, чем ты.

Леди Уиндермир. Она меня не интересует… и… и напрасно ты сопоставляешь ее со мной. Это нетактично. (Садится у бюро.)

Лорд Уиндермир. Маргарет, ты можешь спасти эту женщину. Она хочет вернуться в порядочное общество и хочет, чтобы ты ей помогла. (Подходит к ней).

Леди Уиндермир. Я?!

Лорд Уиндермир. Да, ты.

Леди Уиндермир. Ну, это просто наглость!

Пауза.

Лорд Уиндермир. Маргарет, я хотел просить тебя о большом одолжении, и прошу, хотя ты узнала то, что я намерен был навсегда сохранить от тебя втайне, — что я дал миссис Эрлин крупную сумму денег. Я прошу тебя послать ей приглашение на наш сегодняшний вечер.

Леди Уиндермир. Ты с ума сошел! (Встает.)

Лорд Уиндермир. Я тебя умоляю. О ней судачат, это верно, но ничего определенного, что могло бы ее опорочить, никто не знает. Ее уже принимают в нескольких домах — пусть не в таких, куда бы ты согласилась поехать, но все же в домах, где бывают женщины из общества — в том смысле, как это сейчас понимают, — однако этого ей мало. Она хочет, чтобы ты один-единственный раз приняла ее у себя.

Леди Уиндермир. Хочет упиться своей победой?

Лорд Уиндермир. Нет, не потому. Она знает, что ты — хорошая женщина, и что если она побывает однажды у тебя в доме, это откроет ей путь к более счастливой и спокойной жизни. Неужели ты не поможешь женщине, которая хочет всплыть на поверхность?

Леди Уиндермир. Нет! Если женщина в самом деле раскаивается, она не захочет вернуться в общество, которое видело ее позор или само ее погубило.

Лорд Уиндермир. Я тебя очень прошу.

Леди Уиндермир (идет к двери направо). Я иду переодеваться к обеду, и, пожалуйста, оставим на сегодня этот разговор. Артур! (Подходит к нему.) Ты думаешь, раз у меня нет ни отца, ни матери, значит, я одна на свете и ты можешь поступать со мной, как тебе заблагорассудится. Но ты ошибаешься, у меня есть друзья, много друзей.

Лорд Уиндермир. Маргарет, твои слова неумны и опрометчивы. Я не стану с тобою спорить, но повторяю: ты пригласишь миссис Эрлин на наш сегодняшний вечер.

Леди Уиндермир. И не подумаю.

Лорд Уиндермир. Ты решительно отказываешься?

Леди Уиндермир. Да!

Лорд Уиндермир. Ах, Маргарет, ну сделай это ради меня. Для нее это последний шанс.

Леди Уиндермир. А при чем тут я?

Лорд Уиндермир. Как жестоки хорошие женщины!

Леди Уиндермир. Как слабы дурные мужчины!

Лорд Уиндермир. Маргарет, пусть все мы недостойны тех женщин, на которых женимся, — так оно и есть, — но не вообразила же ты, что я могу… нет, это уж слишком!

Леди Уиндермир. А почему ты должен быть не такой, как другие? Мне говорят, что в Лондоне трудно найти женатого человека, который не растрачивал бы себя на какую-нибудь низменную страсть.

Лорд Уиндермир. Я не таков.

Леди Уиндермир. Я в этом не уверена.

Лорд Уиндермир. В душе ты уверена. Но не создавай между нами еще и еще преград. Видит бог, за последние несколько минут мы достаточно отдалились друг от друга. Сядь и напиши приглашение.

Леди Уиндермир. Ни за что на свете.

Лорд Уиндермир (идет к бюро). Тогда я сам напишу! (Звонит, потом садится и пишет пригласительную карточку.)

Леди Уиндермир. Ты решил пригласить эту женщину? (Делает шаг к нему.)

Лорд Уиндермир. Да.

Пауза. Входит Паркер.

Паркер. Слушаю, милорд?

Лорд Уиндермир. Распорядитесь, чтобы это письмо доставили миссис Эрлин, Керзон-стрит, 84-а. (Отдает письмо Паркеру.) Ответа не нужно.

Паркер уходит.

Леди Уиндермир. Артур, имей в виду: если эта женщина сюда явится, я ее оскорблю.

Лорд Уиндермир. Не говори этого, Маргарет.

Леди Уиндермир. Я не шучу.

Лорд Уиндермир. Дитя мое, если ты это сделаешь, все женщины Лондона убьют тебя своей жалостью.

Леди Уиндермир. Все хорошие женщины Лондона меня одобрят. Мы слишком снисходительны. Мы должны подавать пример. Сегодня вечером я положу этому начало. (Берет со стола веер.) Да, ты подарил мне этот веер ко дню рождения. Если эта женщина переступит порог моего дома, я ударю ее по лицу.

Лорд Уиндермир. Маргарет, ты на это неспособна.

Леди Уиндермир. Ты меня еще не знаешь! (Идет к двери направо.)

Входит Паркер.

Паркер!

Паркер. Слушаю, миледи?

Леди Уиндермир. Я буду обедать у себя. Впрочем, я совсем не хочу обедать. Последите, чтобы к половине одиннадцатого все было готово. И пожалуйста, Паркер, произносите имена гостей как можно отчетливее. Иногда вы докладываете так быстро, что я не разбираю. А мне очень важно расслышать все имена совершенно ясно, чтобы не ошибиться. Вы меня поняли, Паркер?

Паркер. Да, миледи.

Леди Уиндермир. Можете идти.

Паркер уходит.

Артур, предупреждаю тебя… если эта женщина сюда явится…

Лорд Уиндермир. Маргарет, ты нас погубишь!

Леди Уиндермир. Нас? Отныне наши жизни расходятся. Но если ты хочешь избежать публичного скандала, сейчас же напиши этой женщине, что я запрещаю ей сюда являться!

Лорд Уиндермир. Нет, я не хочу… не могу… она должна приехать!

Леди Уиндермир. Тогда все будет в точности так, как я сказала. (Идет к двери направо.) Ты мне не оставил выбора. (Уходит.)

Лорд Уиндермир (ей вслед). Маргарет! Маргарет! (Пауза.) О господи! Как же мне быть? Я не смею сказать ей, кто эта женщина. Она бы умерла от стыда. (Опускается на стул и закрывает лицо руками.)

Занавес

Действие второе

Парадная гостиная в доме лорда Уиндермира. В глубине направо дверь в бальную залу, где играет оркестр. Слева дверь, в которую входят гости. В глубине налево дверь на освещенную террасу. Пальмы, цветы, яркий свет. Комната полна гостей. Леди Уиндермир их встречает.

Герцогиня Бервик. Где же лорд Уиндермир. Странно, что его нет. И мистер Хоппер сильно запаздывает. Агата, ты оставила для него пять танцев? (Идет к авансцене.)

Леди Агата. Да, мама.

Герцогиня Бервик (садится на диван). Покажи-ка мне свою книжечку. Я так рада, что леди Уиндермир опять ввела бальные книжечки — без них матери совершенно беспомощны. Ах ты, моя простушка! (Вычеркивает две фамилии.) Порядочной девушке не пристало вальсировать с такими явно младшими сыновьями. Это выглядит легкомысленно. Вместо последних двух танцев тебе лучше посидеть на террасе с мистером Хоппером.

Входят из бальной залы мистер Дамби и леди Плимдэйл.

Леди Агата. Хорошо, мама,

Герцогиня Бервик (обмахиваясь веером). Здесь такой приятный воздух.

Паркер (докладывает). Миссис Каупер-Каупер. Леди Статфилд. Сэр Джеймс Ройстон. Мистер Гай Беркли.

Гости входят.

Дамби. Добрый вечер, леди Статфилд. Надо полагать, это последний бал в нынешнем сезоне?

Леди Статфилд. Думаю, что так, мистер Дамби. А сезон был прелестный, не правда ли?

Дамби. Ну еще бы! Прелестный! Добрый вечер, герцогиня. Надо полагать, это последний бал в нынешнем сезоне?

Герцогиня Бервик. Думаю, что так, мистер Дамби. Очень скучный был сезон, не правда ли?

Дамби. Смертельно скучный! Смертельно!

Миссис Каупер-Каупер. Добрый вечер, мистер Дамби. Надо полагать, это последний бал в нынешнем сезоне?

Дамби. О нет, едва ли. Кажется, будут еще два. (Не спеша возвращается к леди Плимдэйл.)

Паркер (докладывает). Мистер Раффорд. Леди Джедбер и мисс Грэхем. Мистер Хоппер.

Гости входят.

Хоппер. Здравствуйте, леди Уиндермир! Здравствуйте, герцогиня! (Кланяется леди Агате.)

Герцогиня Бервик. Дорогой мистер Хоппер, вы так рано? До чего же это мило с вашей стороны. Все мы знаем, что вы в Лондоне нарасхват.

Хоппер. Лондон — необычайно приятный город. Высшее общество здесь куда доступнее, чем в Сиднее.

Герцогиня Бервик. О, мы вас ценим по достоинству, мистер Хоппер. Побольше бы таких, как вы. Жизнь была бы тогда несравненно легче. Вы знаете, мистер Хоппер, мы с Агатой страшно интересуемся Австралией. Как там, должно быть, красиво, когда кругом порхают такие миленькие кенгуру! Агата даже нашла Австралию на карте. Она очень причудливой формы — похожа на большой ящик. Но ведь это, кажется, очень молодая страна?

Хоппер. Разве она была сотворена не одновременно с остальными, герцогиня?

Герцогиня Бервик. Какой вы остроумный, мистер Хоппер. И остроумие у вас совершенно самобытное. Впрочем, не хочу вас задерживать.

Хоппер. Но мне хочется потанцевать с леди Агатой, герцогиня.

Герцогиня Бервик. Ну, что ж, я надеюсь, у нее остался свободный танец. У тебя остался свободный танец, Агата?

Леди Агата. Да, мама.

Герцогиня Бервик. Следующий?

Леди Агата. Да, мама.

Хоппер. Разрешите вас пригласить?

Леди Агата кланяется.

Герцогиня Бервик. Смотрите, мистер Хоппер, не обижайте мою маленькую болтушку.

Леди Агата и Мистер Хоппер уходят в бальную залу. Слева входит лорд Уиндермир.

Лорд Уиндермир. Маргарет, мне нужно с тобой поговорить.

Леди Уиндермир. Сейчас.

Музыка смолкает.

Паркер (докладывает). Лорд Огастус Лортон.

Входит лорд Огастус.

Лорд Огастус. Добрый вечер, леди Уиндермир.

Герцогиня Бервик. Сэр Джеймс, пойдемте в залу. Огастус сегодня у нас обедал, так что хватит с меня пока нашего милого Огастуса. (Берет сэра Джеймса Ройстона под руку и уходит с ним в залу.)

Паркер (докладывает). Мистер и миссис Артур Бауден. Лорд и леди Пейсли. Лорд Дарлингтон.

Гости входят.

Лорд Огастус. (подходит к лорду Уиндермиру). Мне нужно сказать вам два слова по секрету, мой милый. От меня осталась одна тень. На вид не скажешь, я знаю. На вид мы все не такие, как на самом деле. Это, между прочим, хорошо. Но мне вот что нужно узнать. Кто она такая, черт побери? Откуда она взялась? Почему у нее нет родных? Вообще-то родные — это бич божий, но они, черт побери, придают человеку известный вес.

Лорд Уиндермир. Вы, надо полагать, говорите о миссис Эрлин? Я всего полгода как с ней познакомился, а до этого и не слышал о ней.

Лорд Огастус. Но с тех пор вы довольно часто с ней виделись.

Лорд Уиндермир (холодно). Да, с тех пор я довольно часто с ней виделся. Я и сейчас только от нее.

Лорд Огастус. Наши женщины, черт побери, ужасно ее невзлюбили. Я сегодня обедал у Арабеллы — боже ты мой, послушали бы вы, что она плела про миссис Эрлин! Сорвала с нее, как говорится, все покровы. (Понизив голос.) Мы с Бервиком сказали ей, что это не страшно — фигура у этой дамы, видимо, превосходная. Видели бы вы, какое было лицо у Арабеллы!.. Но серьезно, мой дорогой, я ума не приложу, как мне быть с миссис Эрлин. Она, черт побери, до того ко мне равнодушна, точно я ей муж. А как умна! Она может все объяснить. Ха-ха! Она и вас объясняет. У нее для вас целая куча объяснений, и все разные.

Лорд Уиндермир. Для моей дружбы с миссис Эрлин не требуется никаких объяснений.

Лорд Огастус. Гм! Ну, хорошо, мой милый, а как вы думаете, попадет она когда-нибудь в наше так называемое общество, черт его побери? Вот вы, познакомили бы вы ее с вашей женой? Давайте без обиняков. Познакомили бы?

Лорд Уиндермир. Миссис Эрлин сегодня будет здесь.

Лорд Огастус. Ваша жена ее пригласила?

Лорд Уиндермир. Миссис Эрлин получила приглашение.

Лорд Огастус. Ну, значит, она вне подозрений! Но почему, голубчик, вы не сказали мне об этом раньше? А я-то, черт побери, тревожился! Это избавило бы меня от кучи всяких недоразумений.

Леди Агата и мистер Хоппер проходят из залы на террасу.

Паркер (докладывает). Мистер Сесил Грэхем!

Входит мистер Сесил Грэхем.

Сесил Грэхем. (кланяется леди Уиндермир, потом идет к лорду Уиндермиру и здоровается с ним за руку). Добрый вечер, Артур. Что же вы не спросите, как я поживаю? Я люблю, когда меня об этом спрашивают. Это доказывает, что люди интересуются моим здоровьем. А я сегодня поживаю плохо. Обедал у родителей. И почему это с родителями всегда так скучно? После обеда мой отец пожелал пуститься в нравоучения. Я ему сказал, что стыдно, надо бы понимать, в его-то годы. Но я уже давно убедился — как только человек доживет до таких лет, когда надо понимать, он перестает понимать что бы то ни было. Здорово, Таппи! Ты, говорят, опять собираешься жениться? Я думал, это занятие тебе надоело.

Лорд Огастус. Ты очень фриволен, мой милый, очень фриволен!

Сесил Грэхем. А кстати, Таппи, как было дело? Ты был женат два раза и развелся один раз, или два раза разводился и один раз был женат? Я всем говорю, что ты два раза разводился и один раз был женат. Это звучит как-то правдоподобнее.

Лорд Огастус. Не могу тебе сказать — забыл. Память у меня никудышная. (Отходит.)

Леди Плимдэйл. Лорд Уиндермир, я хочу спросить вас кое о чем по секрету.

Лорд Уиндермир. Простите… если можно, не сейчас… мне нужно поговорить с женой.

Леди Плимдэйл. Ни в коем случае! На людях муж не должен обращать на свою жену ни малейшего внимания — в наше время это очень опасно. Людям всегда кажется, что наедине он ее бьет. За последнее время свет перестал верить в счастливые браки. Но оставим наш разговор до ужина. (Идет к двери в залу.)

Лорд Уиндермир. Маргарет, мне необходимо с тобой поговорить.

Леди Уиндермир. Будьте добры, лорд Дарлингтон, подержите мой веер. Спасибо. (Идет к авансцене.)

Лорд Уиндермир (идет ей навстречу). Маргарет, то, что ты сказала перед обедом, я надеюсь, забыто?

Леди Уиндермир. Этой женщины сегодня здесь не будет.

Лорд Уиндермир. Миссис Эрлин сюда едет, и если ты хоть чем-нибудь оскорбишь или обидишь ее, ты навлечешь на нас обоих беду и позор. Помни это. Ах, Маргарет, верь мне! Жена должна верить своему мужу!

Леди Уиндермир. В Лондоне слишком много женщин, которые верят своим мужьям. Их сразу можно узнать — у них такой несчастный вид. Меня их пример не прельщает. (Отходит от лорда Уиндермира.) Лорд Дарлингтон, отдайте мне, пожалуйста, мой веер. Спасибо… Полезная вещь — веер, правда?.. Мне сегодня нужен друг, лорд Дарлингтон. Не думала я, что он мне понадобится так скоро.

Лорд Дарлингтон. Леди Уиндермир! Я знал, что такое время настанет. Но почему сегодня?

Лорд Уиндермир. Нет, я ей скажу. Иначе нельзя. Если разыграется скандал, это будет ужасно. Маргарет…

Паркер (докладывает). Миссис Эрлин!

Лорд Уиндермир вздрагивает. Входит миссис Эрлин, прекрасно одета, держится с большим достоинством. Леди Уиндермир стискивает в руке веер, потом роняет его на пол. Холодно кланяется миссис Эрлин, та с сияющей улыбкой кланяется в ответ и вплывает в комнату.

Лорд Дарлингтон. Вы уронили веер, леди Уиндермир. (Поднимает веер и подает ей.)

Миссис Эрлин. Еще раз здравствуйте, лорд Уиндермир. Ваша жена очаровательна. Просто картинка.

Лорд Уиндермир (вполголоса). Вы все-таки приехали! Как это неосторожно!

Миссис Эрлин (с улыбкой). Это самый разумный поступок в моей жизни. И, между прочим, вы сегодня должны быть ко мне очень внимательны. Я боюсь женщин. Вы должны меня кое с кем из них познакомить. С мужчинами я справлюсь сама… Лорд Огастус, добрый вечер! Вы меня что-то совсем забыли. Я вас со вчерашнего дня не видела. Боюсь, вы мне изменяете. Я это слышу со всех сторон.

Лорд Огастус. Что вы, помилуйте, миссис Эрлин! Разрешите мне объяснить…

Миссис Эрлин. Нет, милейший лорд Огастус, вы ничего не умеете объяснить. В этом ваше главное очарование.

Лорд Огастус. Ну, если вы находите очарование во мне, миссис Эрлин…

Продолжают разговор. Лорд Уиндермир беспокойно бродит по комнате, поглядывая на миссис Эрлин.

Лорд Дарлингтон (обращаясь к леди Уиндермир). Вы побледнели!

Леди Уиндермир. Как все трусы.

Лорд Дарлингтон. Вам дурно? Выйдем на террасу.

Леди Уиндермир. Да… Паркер, скажите, чтобы мне принесли манто.

Миссис Эрлин (подходя к ней). Леди Уиндермир, как прелестно освещена ваша терраса! Мне вспомнился дворец принца Дориа в Риме.

Леди Уиндермир холодно кланяется и уходит на террасу с лордом Дарлингтоном.

А, мистер Грэхем, добрый вечер! Это ведь ваша тетушка, леди Джедбер? Мне так хотелось бы с ней познакомиться.

Сесил Грэхем (смущен, минуту колеблется). Ну, разумеется, если вам угодно… Тетя Кэролайн, позвольте познакомить вас с миссис Эрлин.

Миссис Эрлин. Я так рада, леди Джедбер… (Садится рядом с ней на диван.) С вашим племянником мы большие друзья. Меня страшно интересует его политическая карьера. Мне кажется, он многого добьется. Он мыслит как консерватор, а рассуждает как радикал — это в наши дни очень важно. К тому же он блестящий оратор. Впрочем, удивляться тут нечему — мы все знаем, от кого он унаследовал дар слова. Не далее как вчера мы беседовали в Хайд-парке с лордом Алландэйлем, и он сказал, что мистер Грэхем говорит почти так же хорошо, как его тетушка.

Леди Джедбер. Вы очень любезны, мне так приятно это слышать!

Миссис Эрлин улыбается и продолжает разговор.

Дамби (Сесилу Грэхему). Ты познакомил миссис Эрлин с леди Джедбер?

Сесил Грэхем. Пришлось, мой милый. Я просто не мог иначе. Эта женщина что угодно заставит сделать. Как ей это удается — уму непостижимо.

Дамби. Не хватало еще, чтобы она заговорила со мной! (Направляется к леди Плимдэйл.)

Миссис Эрлин (обращаясь к леди Джедбер). В четверг? С большим удовольствием. (Встает, подходит к лорду Уиндермиру и говорит смеясь.) Какая тоска — любезничать с титулованными старухами! Но они без этого не могут.

Леди Плимдэйл (мистеру Дамби). С кем это разговаривает Уиндермир? Она удивительно хорошо одета.

Дамби. Понятия не имею. Похожа на edition de luxe[1] неприличного французского романа, предназначенного для английского рынка.

Миссис Эрлин. Так значит, бедный Дамби тут с леди Плимдэйл? Говорят, она отчаянно его ревнует. Он, кажется, не жаждет сегодня со мной разговаривать. Наверно, боится ее. Эти соломенные блондинки ужасно вспыльчивы. А знаете, Уиндермир, первый тур вальса я, пожалуй, сделаю с вами.

Лорд Уиндермир хмурится, прикусив губу.

То-то лорд Огастус будет ревновать! Лорд Огастус!

Лорд Огастус подходит к ней.

Лорд Уиндермир настаивает, чтобы первый вальс я танцевала с ним. Ну как мне отказаться — ведь мы у него в доме! Вы знаете, что я охотнее пошла бы с вами.

Лорд Огастус (с низким поклоном). Ах, если бы я мог этому верить, миссис Эрлин!

Миссис Эрлин. Вы прекрасно это знаете. Мне кажется, с вами можно бы провальсировать целую жизнь и не соскучиться.

Лорд Огастус (прижав руку к своему белому жилету). О, благодарю вас, благодарю! Из всех женщин вы — самая восхитительная!

Миссис Эрлин. Как славно вы это сказали — просто, искренне. Именно так, как я люблю. Ну, держите пока мой букет. (Под руку с лордом Уиндермиром направляется к бальной зале.) А, мистер Дамби, добрый вечер! Какая жалость, что вы три раза подряд не заставали меня дома. Приходите ко мне завтракать в пятницу.

Дамби (ни мало не смутившись). Сочту за честь.

Леди Плимдэйл устремляет на мистера Дамби негодующий взор.

Лорд Огастус , с букетом в руках, идет в залу следом за миссис Эрлин и лордом Уиндермиром.

Леди Плимдэйл (мистеру Дамби). Презренный человек! Ни единому вашему слову нельзя верить! Зачем вы мне сказали, что незнакомы с ней? Зачем вы были у нее три раза кряду? Вы не поедете к ней завтракать. Надеюсь, вам это понятно?

Дамби. Дорогая моя Лора, ну разумеется, не поеду.

Леди Плимдэйл. И вы мне еще не сказали ее имени. Кто она такая?

Дамби (покашливает, приглаживает волосы). Это некая миссис Эрлин.

Леди Плимдэйл. Та самая?!

Дамби. Да. Так все ее почему-то называют.

Леди Плимдэйл. Как интересно! Нет, это страшно интересно! Надо ее как следует разглядеть. (Идет к двери и заглядывает в бальную залу.) Я слышала про нее бог знает что. Говорят, она буквально разоряет Уиндермира. А леди Уиндермир тоже хороша. Слывет такой строгой, а сама приглашает ее. Не забавно ли? Только воистину хорошая женщина способна на такой воистину идиотский поступок. Непременно поезжайте к ней в пятницу.

Дамби. Почему?

Леди Плимдэйл. Потому что я хочу, чтобы вы забрали с собой моего мужа. Он последнее время так ко мне внимателен, что стал просто невыносим. Ну, а эта женщина — как раз то, что ему нужно. Он будет ходить перед ней на задних лапках, пока ей это не надоест, а меня оставит в покое. Уверяю вас, такие женщины очень полезны. Ими держатся чужие браки.

Дамби. Вы просто загадка!

Леди Плимдэйл (глядя ему в лицо). Хорошо, кабы вы-то были загадкой!

Дамби. А я и есть загадка — для самого себя. Я — единственный на свете человек, которого мне бы хотелось узнать получше. Но пока я не вижу к тому возможностей.

Уходят в залу. С террасы входят леди Уиндермир и лорд Дарлингтон.

Леди Уиндермир. Да. Ее появление здесь — это что-то ужасное, нестерпимое. Теперь я поняла, о чем вы говорили сегодня за чаем. Почему вы мне прямо не сказали?

Лорд Дарлингтон. Я не мог. Не может мужчина говорить такие вещи про другого мужчину! Но знай я, что он заставит вас пригласить ее, я бы, кажется, вам сказал. Хоть от этого оскорбления вы были бы избавлены.

Леди Уиндермир. Я ее не приглашала. Это он захотел — вопреки моей воле… несмотря на мои мольбы. Ах, мне нечем дышать в этом доме! Я чувствую, как все женщины здесь злорадствуют, когда она танцует с моим мужем. Чем я это заслужила? Я отдала ему всю мою жизнь. Он взял ее… испортил… сломал! Я унижена в собственных глазах. И мне недостает мужества. Я трусиха. (Садится на диван.)

Лорд Дарлингтон. Либо я вас совсем не знаю, либо вы не станете жить с человеком, который с вами так обращается. Разве это жизнь? День и ночь, каждую минуту вы будете чувствовать, что он вас обманывает. Вы будете чувствовать, что глаза его лгут, и голос лжет, и лживо его прикосновение, и лжива его страсть. Он будет приходить к вам, наскучив другими, и вам же придется утешать его. Он будет приходить к вам, всеми помыслами оставаясь с другими, и вам придется его пленять. Вы станете ширмой для его подлинной жизни, маской, скрывающей его тайны.

Леди Уиндермир. Вы правы — безнадежно правы. Но как от этого спастись? Вы обещали быть мне другом, лорд Дарлингтон. Будьте же мне другом, скажите, что мне делать?

Лорд Дарлингтон. Дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Страсть, вражда, обожание, любовь — только не дружба. Я вас люблю…

Леди Уиндермир. Нет, нет! (Встает.)

Лорд Дарлингтон. Да, люблю! Вы мне дороже всего на свете. Что может дать вам ваш муж? Ничего. Все, что в нем есть, он отдает этой злосчастной женщине, да еще навязал вам ее общество, ввел ее в ваш дом, чтобы при всех опозорить вас. Я предлагаю вам свою жизнь…

Леди Уиндермир. Лорд Дарлингтон!

Лорд Дарлингтон. …всю свою жизнь. Возьмите ее, делайте с ней что хотите… Я вас люблю… люблю, как не любил никогда и никого. С той минуты как я вас встретил, я вас полюбил безумно, слепо, без памяти! Тогда вы этого не знали — теперь знаете. Сегодня же покиньте этот дом. Я не стану вас уверять, что мнение света, мнение общества ничего не значит, что это пустяки. Это не пустяки, оно много значит, слишком много. Но бывают минуты, когда нужно выбирать: либо жить своей жизнью — смело, свободно, до конца, либо влачить унизительное, фальшивое, жалкое существование, какое свет в своем ханжестве нам предписывает. Сейчас для вас настала такая минута. Выбирайте же! О любовь моя, выбирайте!

Леди Уиндермир (медленно отступает от него, не сводя с его лица широко открытых испуганных глаз). У меня недостанет мужества…

Лорд Дарлингтон (идет за ней). Достанет! Пусть впереди трудное время, пусть даже унижения, но через шесть месяцев, когда вы перестанете носить его имя, когда примете мое — все забудется. Маргарет, любовь моя, моя будущая жена… да, жена, и вы знаете, что так будет! Что вы сейчас? Эта женщина заняла место, которое принадлежит вам по праву. Ах, уходите из этого дома, уходите с гордо поднятой головой, с улыбкой на губах, с решимостью во взоре. Весь Лондон будет знать, почему вы так поступили. И кто вас осудит? Никто. А если и осудят? За какие грехи? И что такое грех? Грешно мужчине бросать свою жену ради бесстыдной женщины. Грешно жене оставаться с человеком, который ее бесчестит. Вы сказали, что не признаете компромиссов. Так докажите это. Будьте смелее! Будьте сами собой!

Леди Уиндермир. Я боюсь быть собой. Дайте мне подумать. Дайте подождать. Может быть, муж вернется ко мне. (Садится на диван.)

Лорд Дарлингтон. И вы его не прогоните? Значит, я в вас обманулся. Вы самая обыкновенная женщина, как все другие. Вы готовы на любые муки, лишь бы не заслужить хулу света, чье одобрение вам не нужно. Через неделю вы будете кататься с этой женщиной в Хайд-парке. Она станет у вас частой гостьей, вашей закадычной подругой. Вы готовы на все, лишь бы не разрубить этот безобразный узел одним ударом. Вы правы. У вас нет мужества. Ни капли.

Леди Уиндермир. Ах, дайте мне подумать. Сейчас я не могу вам ответить. (Нервно проводит рукою по лбу.)

Лорд Дарлингтон. Ответ мне нужен сейчас, либо уж никогда.

Леди Уиндермир (вставая). Значит, никогда.

Пауза.

Лорд Дарлингтон. Не разбивайте мне сердце!

Леди Уиндермир. Мое уже разбито…

Пауза.

Лорд Дарлингтон. Завтра я уезжаю из Англии. Я смотрю на вас в последний раз. Больше вы меня никогда не увидите. На мгновение наши жизни скрестились, наши души коснулись друг друга. Это не повторится. Прощайте, Маргарет. (Уходит.)

Леди Уиндермир. Я одна. Совсем одна в жизни. Как страшно!

Музыка смолкает. Из залы, смеясь и разговаривая, выходят герцогиня Бервик , лорд Пэйсли и другие гости.

Герцогиня Бервик. Маргарет, дорогая, мы только что премило поболтали с миссис Эрлин. Не сердитесь на меня за то, что я вам нынче про нее наговорила. Раз вы ее приглашаете — значит, она того достойна. Очень интересная женщина, и взгляды, на жизнь у нее чрезвычайно разумные. Она сказала, что не одобряет людей, которые вступают в брак больше одного раза, так что за бедного Огастуса я теперь спокойна. Не понимаю, почему о ней столько судачат. Это все мои противные племянницы — девочки Сэвил — только и делают, что сплетничают. И все же, моя дорогая, я бы на вашем месте уехала в Висбаден. Она, пожалуй, даже чересчур интересна. Но где же Агата? Ах, вот она.

Леди Агата и мистер Хоппер входят с террасы.

Мистер Хоппер, я на вас очень, очень сердита. Вы увели Агату на террасу, а она так легко схватывает простуду.

Хоппер. Виноват, герцогиня. Мы вышли только на минутку, а потом заговорились.

Герцогиня Бервик. Вероятно, об Австралии?

Хоппер. Да!

Герцогиня Бервик. Агата, милочка! (Отзывает ее в сторону.)

Леди Агата. Да, мама?

Герцогиня Бервик. Ну что, мистер Хоппер окончательно…

Леди Агата. Да, мама.

Герцогиня Бервик. И что же ты ему ответила, дитя мое?

Леди Агата. Да, мама.

Герцогиня Бервик (ласково). Ах ты, моя радость! Ты всегда говоришь то, что нужно… Мистер Хоппер! Джеймс! Агата мне все сказала. Как ловко вы оба держали это в секрете!

Хоппер. Значит, герцогиня, вы не против того, чтобы я увез Агату в Австралию?

Герцогиня Бервик (возмущенно). В Австралию? Не говорите мне об этой ужасной, вульгарной стране.

Хоппер. Но она сказала, что охотно со мной поедет.

Герцогиня Бервик (строго). Ты это сказала, Агата?

Леди Агата. Да, мама.

Герцогиня Бервик. Агата, ты иногда говоришь невероятные глупости. Я считаю, что жить на Гровнор-сквер куда полезнее для здоровья. На Гровнор-сквер живет сколько угодно вульгарных людей, но там хотя бы не ползают всякие мерзкие кенгуру. Джеймс, можете пригласить Агату ужинать. Вы, конечно, будете у нас к завтраку, Джеймс. Не в два, а в половине второго. Я уверена, что герцог захочет с вами поговорить.

Хоппер. Я рад буду с ним поболтать, герцогиня. Он еще ни слова мне не сказал.

Герцогиня Бервик. Думаю, завтра у него много чего найдется вам сказать.

Леди Агата уходит с мистером Хоппером.

Ну вот, Маргарет, теперь я с вами попрощаюсь. Да, дорогая, снова повторяется старая-престарая история. Любовь… не то чтобы любовь с первого взгляда, но любовь в конце сезона, а это гораздо надежнее.

Леди Уиндермир. До свидания, герцогиня.

Герцогиня Бервик уходит под руку с лордом Пейсли.

Леди Плимдэйл. Дорогая Маргарет, с какой красавицей танцевал ваш муж! Я бы на вашем месте приревновала. Она ваша близкая знакомая?

Леди Уиндермир. Нет.

Леди Плимдэйл. Вот как? До свидания, дорогая. (Взглянув на мистера Дамби, уходит.)

Дамби. Невозможные манеры у этого Хоппера!

Сесил Грэхем. Да, Хоппер — дитя природы. Терпеть не могу этот тип.

Дамби. А леди Уиндермир неглупа. Другая на ее месте не пустила бы миссис Эрлин на порог. Но у леди Уиндермир есть здравый смысл — редчайшее качество в наш бессмысленный век.

Сесил Грэхем. А Уиндермир понимает, что нескромным поведением легче всего симулировать невинность.

Дамби. Да, наш милый Уиндермир становится прямо-таки современным мужчиной. Не ожидал от него. (Кланяется леди Уиндермир и уходит.)

Леди Джедбер. До свидания, леди Уиндермир. Какая обаятельная женщина эта миссис Эрлин! В четверг она у меня завтракает. Может быть, и вы бы приехали? Будет епископ и леди Мертон.

Леди Уиндермир. Благодарю, леди Джедбер, но четверг у меня, к сожалению, занят.

Леди Джедбер. Очень, очень жаль. Пойдем, милая.

Леди Джедбер и мисс Грэхем уходят. Входят миссис Эрлин и лорд Уиндермир.

Миссис Эрлин. Чудесный бал! Так и вспомнилось прежнее время. (Садится на диван.) И дураков в обществе не убавилось. Приятно убедиться, что все здесь по-старому. Вот только Маргарет изменилась — очень похорошела. В последний раз, что я ее видела, — двадцать лет назад — это был уродец в пеленках. Да, да, совершенный уродец. А герцогиня — какая прелесть! И эта душка леди Агата! Обожаю таких девушек. В самом деле, Уиндермир, если мне суждено породниться с герцогиней Бервик…

Лорд Уиндермир (сидит слева от нее). А разве вы…

Сесил Грэхем и другие гости уходят. Леди Уиндермир с болью и гневом смотрит на мужа и миссис Эрлин. Они ее не замечают.

Миссис Эрлин. Вот именно. Он будет у меня завтра, в двенадцать часов. Он уже сегодня хотел сделать мне предложение. Собственно, даже сделал. И не один раз. Бедный Огастус, вы же знаете, как он повторяется. Такая скверная привычка! Но я ему сказала, что ответ он получит только завтра. Я, конечно, дам согласие. И, вероятно, из меня получится превосходная жена — по нынешним-то временам! А у лорда Огастуса много достоинств. К счастью, их сразу видно, они все на поверхности. Самое подходящее для них место. Но вы, разумеется, должны мне помочь в этом деле.

Лорд Уиндермир. Надеюсь, вы не требуете, чтобы я поощрял лорда Огастуса?

Миссис Эрлин. О нет, этим занимаюсь я. А вы, Уиндермир, обеспечите мне приличный доход, хорошо?

Лорд Уиндермир (хмуро). Вы хотите говорить об этом сейчас?

Миссис Эрлин. Да.

Лорд Уиндермир (раздраженно). Здесь не место для этого разговора.

Миссис Эрлин (смеясь). Ну что ж, тогда пойдем на террасу. Для всякой сделки нужен живописный фон, разве не так, Уиндермир? Если фон подходящий, женщина всегда своего добьется.

Лорд Уиндермир. Неужели нельзя отложить до завтра?

Миссис Эрлин. Нельзя. Вы понимаете, завтра я дам ему согласие. И я считаю нелишним сообщить ему, что имею… ну, скажем, две тысячи фунтов годовых, доставшихся мне в наследство от троюродного брата, или от второго мужа, словом — от какого-то дальнего родственника. Это будет как бы приятным дополнением к прочему, верно? Вот сейчас вам представляется случай сделать мне комплимент. Но вы, Уиндермир, не мастер говорить комплименты. Боюсь, что Маргарет не поощряет в вас этой полезной привычки. Это с ее стороны большая ошибка. Когда мужчина перестает говорить приятные слова, у него и мысли меняются соответственно. Но, кроме шуток, как вы смотрите на две тысячи? Пожалуй, даже две с половиной. Всегда лучше иметь что-то про запас. Ах, Уиндермир, интересно жить на этом свете, правда? По-моему, страшно интересно! (Уходит на террасу с лордом Уиндермиром.)

В зале играет музыка.

Леди Уиндермир. Остаться в этом доме — нет! Сегодня человек, который меня любит, предложил мне свою жизнь. Я отказалась. Это было глупо. Теперь я предложу ему мою жизнь. Отдам ее ему. Пойду к нему. (Надевает манто и идет к двери, потом возвращается. Садится к столу, пишет письмо, кладет в конверт и оставляет на столе.) Артур никогда меня не понимал. Пусть прочтет это, тогда поймет. Теперь он может распоряжаться своей жизнью как хочет. Я своей распорядилась так, как мне кажется лучше, правильнее. Это он разорвал узы брака. Я только разрываю цепи рабства. (Уходит.)

Слева входит Паркер и идет через комнату к зале. С террасы входит миссис Эрлин.

Миссис Эрлин. Леди Уиндермир в зале?

Паркер. Миледи только что вышла.

Миссис Эрлин. То есть как — вышла? На террасу?

Паркер. Нет, сударыня. Миледи ушла из дому.

Миссис Эрлин (вздрогнув, озадаченно смотрит на Паркера). Из дому?

Паркер. Да, сударыня. Миледи сказала, что оставила на столе письмо для милорда.

Миссис Эрлин. Письмо лорду Уиндермиру?

Паркер. Да, сударыня.

Миссис Эрлин. Благодарю вас.

Паркер уходит. Музыка в зале смолкает.

Ушла из своего дома! Оставила мужу письмо! (Идет к столу, смотрит на письмо. Берет его, потом, содрогнувшись, кладет обратно.) Нет, нет, это невероятно! Так жизнь не повторяет своих трагедий. Ах, почему эта страшная мысль пришла мне в голову? Почему мне вспомнилась та минута моей жизни, которую мне больше всего хочется забыть? Или жизнь все-таки повторяет свои трагедии? (Разрывает конверт и читает письмо, потом с жестом отчаяния опускается на стул.) Какой ужас! Эти самые слова я двадцать лет назад написала ее отцу! И как жестоко я была за это наказана! Но нет! Настоящая кара настигла меня сегодня, сейчас!

С террасы входит лорд Уиндермир.

Лорд Уиндермир. Вы простились с моей женой?

Миссис Эрлин (скомкав письмо в кулаке). Да.

Лорд Уиндермир. Где же она?

Миссис Эрлин. Она очень устала. Решила лечь. Она сказала, что у нее разболелась голова.

Лорд Уиндермир. Я пойду к ней. Вы разрешите?

Миссис Эрлин (поспешно вставая). Ах, зачем? Ведь ничего серьезного нет. Просто она очень устала, вот и все. Да и в столовой еще ужинают. Она хотела, чтобы вы за нее извинились. Сказала, что ее не нужно беспокоить. (Роняет письмо.) Она просила меня все это вам передать.

Лорд Уиндермир (поднимая письмо). Вы что-то уронили.

Миссис Эрлин. Ах да, спасибо, дайте сюда. (Протягивает руку за письмом.)

Лорд Уиндермир (смотрит на письмо). Но это, кажется, почерк моей жены?

Миссис Эрлин (быстро берет письмо). Да, это… это один адрес. Будьте добры, скажите, чтобы позвали мою коляску.

Лорд Уиндермир. Сейчас. (Уходит.)

Миссис Эрлин. Благодарю вас… Как же теперь быть? Как быть? Во мне поднимается какое-то чувство, еще никогда не испытанное. Дочь не должна идти по стопам матери — это было бы слишком страшно. Как мне ее спасти? Как спасти мою дочь? Одна минута может загубить целую жизнь. Кому это знать, как не мне? Уиндермира нужно удалить из дома — это совершенно необходимо. (Идет к левой двери.) Но как это сделать? Что-то нужно придумать. Ах, вот оно!

Из залы входит лорд Огастус с букетом.

Лорд Огастус. Дорогая миссис Эрлин, не томите меня. Долго ли мне еще ждать ответа?

Миссис Эрлин. Лорд Огастус, послушайте. Вы должны сию же минуту увезти лорда Уиндермира к себе в клуб и держать его там как можно дольше. Вы меня поняли?

Лорд Огастус. Но вы же сами велели мне пораньше ложиться!

Миссис Эрлин (нервно). Делайте, что вам говорят.

Лорд Огастус. А награда?

Миссис Эрлин. Награда? Какая награда? Ах, об этом спросите меня завтра. А сейчас вы найдете Уиндермира и не будете спускать с него глаз. Иначе я вас никогда не прощу. Никогда больше не буду с вами разговаривать. Раззнакомлюсь с вами. Помните, вы должны держать Уиндермира у себя в клубе, и чтобы он до утра не возвращался домой. (Уходит налево.)

Лорд Огастус. Право, можно подумать, что я уже ее муж. Честное слово! (Растерянно идет за ней следом.)

Занавес

Действие третье

Холостая квартира лорда Дарлингтона. Справа, перед камином, большой диван. В глубине окно, занавешенное гардиной. Справа и слева двери. Справа стол с письменными принадлежностями. В центре столик, на нем сифоны, стаканы, погребец. На столике слева шкатулка с сигарами и папиросами. Горят лампы.

Леди Уиндермир (стоит у камина). Что же он не идет? Это ожидание невыносимо. Почему его нет? Он должен был встретить меня, хоть немножко согреть словами любви. Мне холодно… холодно и тоскливо. Артур уже, наверно, прочел мое письмо. Если б он меня любил, он бы за мною погнался, силой увез бы меня домой. Но он меня не любит. Он думает только об этой женщине… она околдовала его… подчинила себе. Чтобы завоевать мужчину, женщине достаточно разбудить самое дурное, что в нем есть. Ты делаешь из мужчины бога, и он тебя бросает. Другая делает из него зверя, и он лижет ей руки и не отстает от нее. Как уродлива жизнь!.. Ах, приехать сюда было безумием, просто безумием. А между тем… не знаю, что хуже — быть во власти человека, который тебя любит, или быть женой человека, который позорит тебя в твоем же доме? Какая женщина может ответить на этот вопрос? Но тот, кому я отдаю мою жизнь, всегда ли он будет любить меня? Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слез, холодные руки и пустое сердце. Я ничего не могу ему дать. Надо вернуться домой… Нет. Вернуться нельзя — своим письмом я дала им такое оружие… Артур меня прогонит… Ах, это злосчастное письмо! Ну, хорошо. Лорд Дарлингтон завтра уезжает из Англии. Я поеду с ним — выбора нет. (Садится, но через минуту порывисто встает и надевает манто.) Нет, нет, я поеду домой, и пусть Артур делает со мной что хочет. Я не могу больше ждать. И как я только могла сюда приехать? Прочь отсюда, скорее. Ну, а лорд Дарлингтон… ох, вот он! Что мне делать? Что я скажу ему? Может, он не выпустит меня? Я слышала, что мужчины бывают грубы, беспощадны… О! (Закрывает лицо руками.)

Входит миссис Эрлин.

Миссис Эрлин. Леди Уиндермир!

Леди Уиндермир вздрагивает, поднимает голову. Потом с презрением отшатывается.

Слава богу, я не опоздала. Вы должны немедленно вернуться домой.

Леди Уиндермир. Должна?

Миссис Эрлин (властно). Да, должны! Нельзя терять ни секунды. Лорд Дарлингтон вот-вот будет здесь.

Леди Уиндермир. Не подходите ко мне!

Миссис Эрлин. Ах, вы на краю гибели, на краю зияющей пропасти. Сейчас же уходите отсюда. Моя коляска ждет на углу. Идемте вместе, и поезжайте прямо домой.

Леди Уиндермир снимает манто и бросает на диван.

Что вы делаете?

Леди Уиндермир. Миссис Эрлин, если б вы не появились здесь, я бы уехала. Но сейчас, увидев вас, я поняла, что никакая сила не заставит меня жить под одной крышей с лордом Уиндермиром. Вы отвратительны! В вас есть что-то такое, от чего во мне закипает бешеная ярость. И я знаю, почему вы здесь. Это мой муж послал вас — заманить меня домой, чтобы я служила ширмой для ваших с ним отношений.

Миссис Эрлин. Бог с вами, вы не думаете этого, не можете думать!

Леди Уиндермир. Возвращайтесь к моему мужу, миссис Эрлин. Он ваш, а не мой. Вероятно, он боится скандала. Мужчины такие трусы. Преступают все законы света, а сами боятся светской молвы. Но пусть готовится — скандал ему будет. Такой скандал, какого в Лондоне не было много лет. Он увидит свое имя во всех гнусных газетах, а мое — на всех бесстыдных афишах.

Миссис Эрлин. Нет, нет…

Леди Уиндермир. Да, увидит. Если б он приехал сам, не скрою, я вернулась бы к унизительному существованию, на которое вы с ним обрекли меня… я совсем уже решила вернуться… но самому остаться дома, а подослать ко мне вас — ах, это бесчестно… бесчестно!

Миссис Эрлин. Леди Уиндермир, вы жестоко меня обижаете… жестоко обижаете своего мужа. Он не знает, что вы здесь… он думает, что вы дома. Что вы спокойно спите у себя в комнате. Он не читал вашего безрассудного письма.

Леди Уиндермир. Не читал?

Миссис Эрлин. Ну да. Он о нем и не знает.

Леди Уиндермир. Неужели я, по-вашему, так легковерна? (Подходит к ней.) Вы мне лжете!

Миссис Эрлин (сдерживая гнев). Нет. Я говорю вам правду.

Леди Уиндермир. Если муж не читал моего письма, как же вы здесь очутились? Кто вам сказал, что я покинула дом, в который у вас достало наглости явиться? Кто вам сказал, куда я пошла? Мой муж. И он послал вас за мной.

Миссис Эрлин. Ваш муж не видел этого письма. Это я увидела его, вскрыла… я прочла его.

Леди Уиндермир (резко оборачиваясь к ней). Вы прочли мое письмо к мужу? Вы бы не посмели!

Миссис Эрлин. Не посмела? Да чтобы удержать вас на краю пропасти, в которую вы готовы упасть, я посмела бы все на свете! Вот ваше письмо. Ваш муж не читал его. И никогда не прочтет. (Идет к камину.) И лучше бы вы его не писали. (Рвет письмо и бросает в огонь.)

Леди Уиндермир (голосом и взглядом выражая бесконечное презрение). Откуда мне знать, что это было мое письмо? Вы, кажется, думаете, что я поверю любой выдумке?

Миссис Эрлин. Ах, почему вы не хотите мне верить? Для чего, по-вашему, мне было приходить сюда, если не для того, чтобы спасти вас от гибели, спасти от последствий гадкого недоразумения? То письмо, что сейчас сгорело, было ваше письмо. Клянусь вам!

Леди Уиндермир (медленно). Вы его нарочно сожгли, чтобы я не успела его разглядеть. Я не могу вам верить. Вы, чья жизнь — сплошная ложь, как вы можете сказать правду? (Садится.)

Миссис Эрлин (торопливо). Думайте обо мне что хотите… говорите все, что вам угодно, но уезжайте, уезжайте домой, к мужу, которого вы любите.

Леди Уиндермир (упрямо). Я его не люблю.

Миссис Эрлин. Нет, любите, и отлично знаете, что он тоже вас любит.

Леди Уиндермир. Он вообще не понимает, что такое любовь. Так же как и вы. Но мне ясно, чего вы добиваетесь. Если бы я вернулась, это было бы вам куда как удобно. И боже мой, какая это была бы жизнь! Сдаться на милость женщине, которой чуждо и милосердие и жалость, женщине, с которой и знакомство-то унизительно, позорно… развратной женщине, которая становится между женой и мужем.

Миссис Эрлин (с жестом отчаяния). Леди Уиндермир, ради бога, не говорите таких ужасных слов! Вы не знаете, как они ужасны и как несправедливы! Не перебивайте, вы должны меня выслушать. Только вернитесь к мужу, и я обещаю, что прекращу с ним всякие отношения… Никогда больше его не увижу… навсегда уйду из его и из вашей жизни. Те деньги, что он давал мне, он давал не из любви, а из ненависти, не поклоняясь, а презирая. Власть, которую я над ним имею…

Леди Уиндермир (вставая). Ага, вы признали, что имеете над ним власть!

Миссис Эрлин. Да, и я скажу, на чем она держится. На его любви к вам, леди Уиндермир.

Леди Уиндермир. И вы хотите, чтобы я этому поверила?

Миссис Эрлин. Должны поверить! Это правда. Только из любви к вам он терпел… ну, скажем, тиранию, угрозы, как хотите называйте. Из любви к вам. Из желания избавить вас от стыда… от стыда и позора.

Леди Уиндермир. Что это значит? Какая наглость! Что у нас с вами общего?

Миссис Эрлин (смиренно). Ничего, Я это знаю. Но говорю вам — ваш муж вас любит… такой любви вы можете больше не встретить в жизни… и если вы ее оттолкнете, настанет день, когда вы будете изнывать без любви и никто вам не поможет, будете молить о любви и мольбы ваши останутся тщетны… О, Артур вас любит!

Леди Уиндермир. Артур? И вы мне говорите, что между вами ничего нет?

Миссис Эрлин. Леди Уиндермир, клянусь богом, ваш муж ни в чем перед вами не виноват! А я… да если бы мне только пришло в голову, что у вас может зародиться такое чудовищное подозрение, я бы лучше умерла, чем подойти близко к нему или к вам, да, умерла бы, и с радостью! (Отходит к дивану.)

Леди Уиндермир. Вы говорите так, словно у вас есть сердце. У таких женщин, как вы, нет сердца. Зачем оно вам? Вас продают и покупают. (Садится.)

Миссис Эрлин (вздрагивает, как от удара. Потом, овладев собой, идет к леди Уиндермир. Говоря, несколько раз протягивает к ней руки, но не смеет ее коснуться). Думайте обо мне что хотите. Жалеть меня нечего, я того не стою. Но не губите из-за меня свою чудесную молодую жизнь! Вы не знаете, что вас ждет, если вы сейчас же не уйдете из этого дома. Вы не знаете, что значит попасться в эту ловушку — терпеть презрение, насмешки, издевательства… оказаться покинутой, всеми отверженной! Убедиться, что в дверь тебя больше не пустят, что нужно вползать неприглядными, окольными путями, каждую минуту опасаясь, что с тебя сорвут маску… и все время слышать смех, безжалостный смех толпы — смех более горестный, чем все слезы, которые льются в мире. Вы не знаете, что это такое. За свой грех расплачиваешься, а потом надо платить еще и еще, платить всю жизнь. Вы не должны это испытать. А что до меня, то если правду говорят, будто в муках можно найти искупление, значит, я сегодня искупила все свои грехи, сколько есть. Ведь сегодня вы дали сердце женщине, у которой его не было. Дали — и разбили… Но довольно об этом. Пусть я исковеркала свою жизнь, вас я до этого не допущу… Вы… да вы просто ребенок, вы пропадете. Не тот у вас ум, с каким женщина может пробиться обратно. Вам на это не хватит ни смекалки, ни мужества. Вам не снести позора. Нет! Вернитесь, леди Уиндермир, вернитесь к мужу, который вас любит, которого вы любите. У вас есть ребенок, леди Уиндермир. Вернитесь к нему. Может быть, он вот сейчас, в эту минуту, плача или смеясь, зовет вас.

Леди Уиндермир встает.

Бог дал вам это дитя. Бог требует, чтобы вы создали ему счастливую жизнь, чтобы вы берегли его. Что вы ответите богу, если из-за вас жизнь малютки будет сломана? Спешите домой, леди Уиндермир… муж вас любит! Ни разу его любовь к вам не дрогнула. Но измени он вам хоть тысячу раз, вы должны остаться со своим ребенком. Даже если он будет с вами груб, даже если будет жестоко с вами обращаться, вы должны остаться со своим ребенком. Даже если он вас бросит, — все равно ваше место возле вашего ребенка…

Леди Уиндермир рыдает, опустив лицо в ладони.

(Бросаясь к ней.) Леди Уиндермир!

Леди Уиндермир (по-детски беспомощно протягивает к ней руки). Увезите меня домой!

Миссис Эрлин (хочет ее обнять. Потом удерживает себя. Ее лицо озаряется радостью). Едем! Где ваше манто? (Берет его с дивана.) Вот. Одевайтесь. Бежим!

Идут к двери.

Леди Уиндермир. Стойте! Слышите голоса?

Миссис Эрлин. Ничего не слышу. Это вам показалось.

Леди Уиндермир. Да нет же! Послушайте. Ой, это голос моего мужа. Он идет сюда. Спасите меня! Это какой-то сговор. Вы за ним послали.

Голоса за дверью.

Миссис Эрлин. Тише! Я пришла спасти вас. Но, кажется, я опоздала. Сюда! (Указывает на занавешенное окно.) И при первой возможности, если только она представится, бегите!

Леди Уиндермир. А вы?

Миссис Эрлин. Обо мне не заботьтесь. Я сумею их встретить.

Леди Уиндермир прячется за гардину.

Лорд Огастус (за сценой). Вздор, мой милый Уиндермир. Вы меня не покинете!

Миссис Эрлин. Лорд Огастус! Так это я пропала! (Секунду колеблется, потом, оглядевшись, замечает дверь справа и уходит в соседнюю комнату.)

Входят лорд Дарлингтон, мистер Дамби, лорд Уиндермир, лорд Огастус, Лортон и мистер Сесил Грэхем.

Дамби. Вот безобразие! Выгнать нас из клуба в такую рань. Время всего два часа. (Опускается на стул.) Вечер, можно сказать, только начинается. (Зевает и закрывает глаза.)

Лорд Уиндермир. Вы очень добры, Лорд Дарлингтон, что позволили Огастусу навязать вам наше общество. Но я, к сожалению, скоро должен уйти.

Лорд Дарлингтон. В самом деле? Как досадно. Но от сигары вы не откажетесь?

Лорд Уиндермир. Благодарю. (Садится.)

Лорд Огастус (лорду Уиндермиру). Дорогой мой, и не думайте уходить. Мне еще нужно с вами побеседовать, черт побери, и об очень важном предмете. (Садится рядом с ним у столика слева.)

Сесил Грэхем. Знаем мы, что это за предмет. Таппи не может говорить ни о чем, кроме как о миссис Эрлин.

Лорд Уиндермир. Знаете, Сесил, по-моему, это не ваше дело.

Сесил Грэхем. Совершенно верно. Поэтому оно меня и интересует. Мои дела всегда нагоняют на меня тоску. Я предпочитаю чужие.

Лорд Дарлингтон. Выпьем, друзья. Сесил, хочешь виски с содовой?

Сесил Грэхем. Не откажусь. (Подходит к столу с бутылками.) А верно, миссис Эрлин была сегодня очень эффектна?

Лорд Дарлингтон. У нее много поклонников. Я не из их числа.

Сесил Грэхем. Да и я не был, а теперь вот стал. Она не более не менее как заставила меня познакомить ее с бедной тетей Кэролайн. Кажется, она приглашена туда к завтраку.

Лорд Дарлингтон (удивленно). Да ну?

Сесил Грэхем. В самом деле.

Лорд Дарлингтон. Вы меня извините, друзья. Завтра я уезжаю, мне нужно написать кое-какие письма. (Садится у стола справа.)

Дамби. Умная женщина эта миссис Эрлин.

Сесил Грэхем. Э, Дамби? Я думал, ты спишь.

Дамби. Я и сплю. Как всегда.

Лорд Огастус. Она очень умная женщина. Она знает, что я дурак. Знает, черт побери, не хуже меня знает.

Сесил Грэхем, смеясь, подходит к нему.

Смейся, смейся, мой милый, но встретить женщину, которая до конца тебя понимает, — это великое дело.

Дамби. Это очень опасное дело. Такие в конце концов всегда на себе женят.

Сесил Грэхем. Но как же, Таппи, я думал, ты не хочешь больше ее видеть? Да, да, ты сам мне это говорил вчера, в клубе. Ты сказал, что до тебя дошло… (Продолжает шепотом.)

Лорд Огастус. О, это она объяснила.

Сесил Грэхем. А висбаденскую историю?

Лорд Огастус Тоже объяснила.

Дамби. А ее доходы, Таппи? Это она объяснила?

Лорд Огастус (очень серьезно). Это она объяснит завтра.

Сесил Грэхем возвращается к столику с бутылками.

Дамби. Ужас, как женщины стали расчетливы. Спору нет, нашим бабушкам тоже случалось пускаться во все тяжкие, но их внучки непременно сначала прикинут, что это им даст.

Лорд Огастус. Послушать вас, так она дурная женщина. А это неправда.

Сесил Грэхем. С дурными женщинами не знаешь покоя, а с хорошими изнываешь от скуки. Вот и вся разница.

Лорд Огастус (попыхивая сигарой). У миссис Эрлин впереди будущее.

Дамби. У миссис Эрлин позади прошлое.

Лорд Огастус. Я предпочитаю женщин с прошлым. С ними, черт побери, хоть разговаривать интересно.

Сесил Грэхем. Ну, Таппи, с ней у тебя будет о чем поговорить. (Встает и идет к нему.)

Лорд Огастус. Это бестактно, мой милый, это очень, черт побери, бестактно.

Сесил Грэхем (кладет руки ему на плечи). Дорогой Таппи, ты уже потерял стройность фигуры и потерял доброе имя. Так не теряй терпения — нового не найдешь.

Лорд Огастус. Мой милый, не будь я самым незлобивым человеком в Лондоне…

Сесил Грэхем. …мы бы обращались с тобой более уважительно, так, что ли, Таппи? (Отходит.)

Дамби. С нынешней молодежью просто сладу нет. Никакого уважения к крашеным волосам.

Лорд Огастус сердито оглядывается.

Сесил Грэхем. Миссис Эрлин очень уважает нашего Таппи.

Дамби. В таком случае миссис Эрлин — отличный пример для подражания. Больно видеть, как большинство современных женщин третируют холостяков и чужих мужей.

Лорд Уиндермир. Дамби, хватит глупостей, а вы, Сесил, придержали бы язык. Оставьте миссис Эрлин в покое. Вы, в сущности, ничего про нее не знаете, а только и делаете, что злословите.

Сесил Грэхем (подходит к нему). Дорогой Артур, я никогда не злословлю. Не знаю, как другие, а я только сплетничаю.

Лорд Уиндермир. Какая же разница между злословием и сплетней?

Сесил Грэхем. О, сплетни — это прелесть. Вся история состоит из сплетен. А злословие — это те же сплетни, только приправленные моралью и потому смертельно скучные. Я никогда не читаю мораль. Мужчина, читающий мораль, обычно лицемер, а женщина, читающая мораль, непременно дурнушка. Меньше всего женщину красит пуританская совесть. И к счастью, большинство женщин это понимает.

Лорд Огастус. Совершенно с тобой согласен, мой милый, совершенно согласен.

Сесил Грэхем. Это печально, Таппи. Всякий раз, как со мной соглашаются, я чувствую, что сболтнул глупость.

Лорд Огастус. Когда я, мой милый, был в твоем возрасте…

Сесил Грэхем. Но ты никогда не был в моем возрасте, Таппи, и никогда не будешь. (Отходит от него.) Дарлингтон, дай-ка нам карты. Вы ведь сыграете, Артур?

Лорд Уиндермир. Нет, благодарю, Сесил.

Дамби (со вздохом). Боже правый! Вот что значит женатая жизнь! Действует так же разлагающе, как курение, а стоит куда дороже.

Сесил Грэхем. Ты-то, конечно, сыграешь, Таппи?

Лорд Огастус (наливая себе бренди с содовой). Не могу, мой милый. Обещал миссис Эрлин не пить и не играть в карты.

Сесил Грэхем. Таппи, Таппи, не дай совратить себя с пути неправедного! Добродетельный ты будешь невыносимо скучен. Это-то и злит меня в женщинах. Обязательно им подавай хорошего мужчину. Причем если он хорош с самого начала, они его ни за что не полюбят. Им нужно полюбить его неисправимо дурным, а бросить — до противности хорошим.

Лорд Дарлингтон (вставая из-за стола, за которым он писал письма). Никогда мы для них не хороши.

Дамби. А по-моему, мы не так уж плохи. По-моему, мы все хорошие, кроме Таппи.

Лорд Дарлингтон. Нет, все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас глядят на звезды. (Садится у столика с бутылками.)

Дамби. Все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас глядят на звезды? Честное слово, Дарлингтон, вы сегодня настроены романтично.

Сесил Грэхем. Чересчур романтично. Не иначе, как ты влюблен. Кто она?

Лорд Дарлингтон. Женщина, которую я люблю, не свободна или не считает себя свободной. (Невольно взглядывает на лорда Уиндермира.)

Сесил Грэхем. Ах, так! Замужняя женщина! Ну что ж, любовь замужней женщины — это великая вещь. Женатым мужчинам такое и не снилось.

Лорд Дарлингтон. О, она меня не любит. Это хорошая женщина. Единственная, какую я встретил в жизни.

Сесил Грэхем. Единственная хорошая женщина, какую ты встретил в жизни?

Лорд Дарлингтон. Да.

Сесил Грэхем (закуривая папиросу). Ну и везет же тебе! Я так встречал сотни хороших женщин. Мне в жизни только и попадаются, что хорошие женщины. Мир ими просто битком набит. Знакомство с ними — это своего рода начальное образование.

Лорд Дарлингтон. Эта женщина чиста и невинна. В ней есть все, что мы, мужчины, утратили.

Сесил Грэхем. Побойся бога, дорогой, на какого дьявола мужчине чистота и невинность? С толком подобранная бутоньерка и то нужнее.

Дамби. Значит, она вас не любит?

Лорд Дарлингтон. Нет, не любит.

Дамби. Ну, тогда поздравляю. В нашей жизни возможны только две трагедии. Одна — это когда не получаешь того, что хочешь, другая — когда получаешь. Вторая хуже, это поистине трагедия! Но вы говорите — она вас не любит? Это очень интересно. Сесил, сколько времени ты мог бы любить женщину, которая тебя не любит?

Сесил Грэхем. Которая не любит? Всю жизнь.

Дамби. Я тоже. Но как трудно такую встретить!

Лорд Дарлингтон. И хвастун же вы, Дамби!

Дамби. Я этим не хвастаюсь. Я об этом скорблю. Меня любили страстно, безумно. И очень жаль. Это невероятно мешало мне в жизни. Я бы не прочь иметь иногда немножко свободного времени.

Лорд Огастус (оборачиваясь). Чтобы кой-чему поучиться?

Дамби. Нет, чтобы забыть все, чему меня учили. Это гораздо важнее, Таппи.

Лорд Огастус беспокойно ерзает на стуле.

Лорд Дарлингтон. Ох, друзья, какие же вы циники!

Сесил Грэхем. Что есть циник? (Усаживается на спинку дивана.)

Лорд Дарлингтон. Это человек, который всему знает цену и ничего не ценит.

Сесил Грэхем. А сентиментальный романтик, дорогой мой Дарлингтон, это человек, который во всем усматривает какую-то дурацкую ценность и не знает, что почем на рынке.

Лорд Дарлингтон. Забавно тебя слушать, Сесил. Говоришь, точно у тебя богатейший опыт.

Сесил Грэхем. Так оно и есть. (Идет к камину.)

Лорд Дарлингтон. Молод ты для этого!

Сесил Грэхем. Годы здесь ни при чем. Опыт — это интуитивное понимание жизни. У меня оно есть. У Таппи его нет. Таппи называет опытом собственные ошибки. Вот и все.

Лорд Огастус, возмущенный, оборачивается.

Дамби. Все называют опытом собственные ошибки.

Сесил Грэхем (стоя спиной к камину). Не надо их совершать. (Замечает на диване веер леди Уиндермир.)

Дамби. Без них жизнь была бы не жизнь, а сплошная скука.

Сесил Грэхем. Ты, Дарлингтон, конечно, верен этой женщине, в которую влюблен, — этой хорошей женщине?

Лорд Дарлингтон. Сесил, когда любишь по-настоящему, все другие женщины ничего для тебя не значат. Любовь изменяет человека — я не тот, что был прежде.

Сесил Грэхем. Подумайте, как интересно! Таппи, мне надо с тобой поговорить.

Лорд Огастус не отзывается.

Дамби. С Таппи говорить бессмысленно. Все равно что с каменной стеной.

Сесил Грэхем. Но с каменной стеной говорить одно удовольствие — это единственный, кто мне не возражает. Таппи!

Лорд Огастус. Ну что такое? Что такое? (Встает и направляется к Сесилу Грэхему.)

Сесил Грэхем. Поди сюда. Ты мне нужен. (Вполголоса.) Дарлингтон тут читал мораль и распространялся насчет чистой любви и прочего тому подобного, а у самого в квартире прячется женщина.

Лорд Огастус. Что? Ей-богу?

Сесил Грэхем (вполголоса). Да. Вон ее веер. (Указывает.)

Лорд Огастус (со смешком). Ну и ну!

Лорд Уиндермир. Теперь, Лорд Дарлингтон, мне в самом деле пора. Очень жаль, что вы так скоро уезжаете. Когда вернетесь, милости просим к нам. Мы с женой всегда рады вас видеть.

Лорд Дарлингтон (в глубине, с лордом Уиндермиром). Скорее всего я пробуду в отлучке много лет. Всего хорошего!

Сесил Грэхем. Артур!

Лорд Уиндермир. Что?

Сесил Грэхем. На минуточку. Мне надо вам что-то сказать.

Лорд Уиндермир (надевая пальто). Не могу. Мне пора.

Сесил Грэхем. Вернитесь, не пожалеете. Вам будет страшно интересно.

Лорд Уиндермир (с улыбкой). Опять какие-нибудь проделки, Сесил.

Сесил Грэхем. Да нет же. Право, нет.

Лорд Огастус (идет к нему). Дорогой мой, не уходите. Мне много о чем надо с вами побеседовать. А Сесил хочет вам показать одну вещь.

Лорд Уиндермир (возвращаясь от двери). Ну, что там такое?

Сесил Грэхем. У Дарлингтона где-то здесь спрятана женщина. Вон ее веер. Забавно, а?

Пауза.

Лорд Уиндермир. Боже милостивый! (Хватает веер.)

Дамби встает.

Сесил Грэхем. Что случилось?

Лорд Уиндермир. Лорд Дарлингтон!

Лорд Дарлингтон (оборачивается). Да?

Лорд Уиндермир. Как очутился в вашей квартире веер моей жены? Руки прочь, Сесил! Отойдите от меня.

Лорд Дарлингтон. Веер вашей жены?

Лорд Уиндермир. Да. Вот он!

Лорд Дарлингтон (идет к нему). Не знаю.

Лорд Уиндермир. Не можете не знать. Я требую объяснения… (Сесилу Грэхему.) Да не держите меня, болван несчастный!

Лорд Дарлингтон (в сторону). Значит, она все-таки пришла!

Лорд Уиндермир. Говорите же, сэр! Почему веер моей жены здесь? Отвечайте! Какого черта, я обыщу вашу квартиру, и, если моя жена здесь, я… (Делает шаг к двери.)

Лорд Дарлингтон. Обыскать? Не имеете права. Я вам запрещаю.

Лорд Уиндермир. Негодяй! Я не уйду, пока не обыщу здесь каждый угол. Что там шевелится за занавеской? (Бросается к окну.)

Миссис Эрлин (входит из двери направо). Лорд Уиндермир!

Лорд Уиндермир. Миссис Эрлин!

Все в изумлении оборачиваются. Леди Уиндермир выскальзывает из-за гардины и, незамеченная, убегает в дверь налево.

Миссис Эрлин. Так глупо — сегодня, уходя от вас, я по ошибке захватила веер вашей жены вместо своего. Право же, мне очень неприятно. (Берет у него веер.)

Лорд Уиндермир смотрит на нее с глубоким презрением. Лорд Дарлингтон — со смешанным чувством удивления и гнева. Лорд Огастус отворачивается. Двое остальных переглядываются, улыбаясь.

Занавес

Действие четвертое

Декорация первого действия.

Леди Уиндермир (лежит на диване). Как я ему скажу? Я не могу сказать, это выше моих сил. Если б знать, что случилось после того, как я вырвалась из этой ужасной комнаты. Может, она все ему открыла — зачем она пришла и как туда попал мой злополучный веер. Ах, если он знает — какими глазами мне смотреть на него? Он мне ни за что не простит. (Звонит.) Вот живешь, и кажется, что все так прочно, спокойно, что ты недоступна соблазну, греху, безумию. А потом — вдруг… Ох, как страшна жизнь! Не мы над ней властны, а она над нами.

Справа входит Розали.

Розали. Ваша милость звонили?

Леди Уиндермир. Да. Вы узнали, в котором часу лорд Уиндермир приехал домой?

Розали. Милорд приехал домой только в пять часов утра.

Леди Уиндермир. В пять часов? И сегодня он стучал ко мне?

Розали. Да, миледи, в половине десятого. Я ему сказала, что ваша милость еще спите.

Леди Уиндермир. А он что-нибудь сказал?

Розали. Что-то насчет вашего веера, миледи… Я не очень разобрала. А что, миледи, веер пропал? Я его никак не найду, и Паркер говорит, что нигде его не видел. Он искал во всех комнатах, и на террасе тоже.

Леди Уиндермир. Это не важно. Скажите Паркеру, пусть больше не ищет. Можете идти.

Розали уходит.

(Вставая.) Конечно, она все ему рассказала. Так легко себе это представить: женщина совершает благородный, самоотверженный поступок — сгоряча, не подумав… а потом видит, что это слишком дорого ей обойдется. С чего бы ей жертвовать собой ради меня?.. Как странно! Я хотела опозорить ее при всех, в своем доме. А она, в другом доме, выставляет себя на позор, чтобы спасти меня… Сколько в этом горькой иронии! Сколько горькой иронии в том, как мы рассуждаем о хороших женщинах и о дурных. Какой урок! И как жаль, что такие уроки мы получаем слишком поздно! Ведь даже если она будет молчать, я-то должна признаться. Ох, как стыдно, как стыдно! Рассказать — значит все пережить сызнова. Поступки — первая трагедия жизни, слова — вторая. И слова, пожалуй, еще хуже. Слова жалят… Ах! (Вздрагивает при виде входящего лорда Уиндермира.)

Лорд Уиндермир (целуя ее). Маргарет, какая ты бледная!

Леди Уиндермир. Я плохо спала.

Лорд Уиндермир (садится с ней рядом на диван). Бедняжка! А я пришел домой уже под утро и не хотел тебя будить. Ты плачешь, родная?

Леди Уиндермир. Да, плачу, потому что мне нужно тебе что-то рассказать.

Лорд Уиндермир. Девочка моя, ты нездорова. Ты переутомилась. Поедем в деревню, в Селби ты сразу оживешь. Сезон почти кончился, в городе сидеть нет смысла. Бедная моя! Если хочешь, уедем хоть сегодня. (Встает.) Мы еще поспеем на три сорок. Сейчас я пошлю Феннану телеграмму. (Идет к бюро и садится писать телеграмму.)

Леди Уиндермир. Да, Артур, уедем сегодня же… Ох нет, сегодня я не могу. Мне до отъезда нужно повидаться… повидаться с одним человеком, который оказал мне услугу…

Лорд Уиндермир (подходит к дивану). Услугу?

Леди Уиндермир. Нет, неизмеримо больше. Я тебе все расскажу, Артур, только люби меня, люби как прежде.

Лорд Уиндермир. Как прежде? Ты думаешь об этой злосчастной женщине, которая была здесь вчера? (Садится рядом с ней.) Неужели ты все еще воображаешь… нет, не может этого быть!

Леди Уиндермир. Да. Я знаю, я была неправа и наговорила глупостей.

Лорд Уиндермир. Я очень ценю, что ты приняла ее вчера, но больше ты ее не увидишь.

Леди Уиндермир. Почему ты так говоришь?

Пауза.

Лорд Уиндермир (берет ее за руку). Маргарет, мне казалось, что молва чересчур сурова к миссис Эрлин. Мне казалось, что она хочет исправиться, хочет снова занять положение, которого лишилась из-за минутной слабости, снова жить, как порядочная женщина. Я ей поверил — и ошибся в ней. Она дурная женщина, она неисправима.

Леди Уиндермир. Артур, Артур, не говори так жестоко ни о ком! Я теперь поняла, что нельзя делить людей на дурных и хороших, как будто это разные сорта или породы. В женщинах, которых называют хорошими, таится много страшного — безрассудные порывы ревности, упрямства, греховные мысли. А те, так называемые дурные женщины способны на муки, раскаяние, жалость, самопожертвование. И я думаю, нет, я знаю, что миссис Эрлин нельзя назвать дурной женщиной.

Лорд Уиндермир. Дорогая моя, она невозможна. Пусть пытается вредить нам как хочет, но ты больше не должна с ней встречаться. Ей не место в обществе.

Леди Уиндермир. Но я хочу ее видеть. Я хочу, чтобы она ко мне приехала.

Лорд Уиндермир. Ни под каким видом.

Леди Уиндермир. Один раз она была здесь по твоему приглашению. Теперь я сама ее приглашу. Так будет справедливо.

Лорд Уиндермир. Ей вообще не следовало сюда являться.

Леди Уиндермир (встает). Об этом не стоит говорить, Артур. Поздно. (Отходит от него.)

Лорд Уиндермир. Маргарет, если бы ты знала, где миссис Эрлин была вчера ночью, когда уехала отсюда, ты бы не захотела оказаться с ней в одной комнате. Все это было просто безобразно.

Леди Уиндермир. Артур, я больше не могу. Я должна тебе рассказать. Вчера ночью…

Входит Паркер с подносом. На подносе веер леди Уиндермир и визитная карточка.

Паркер. Миссис Эрлин заехала возвратить веер миледи. Она вчера по ошибке его захватила. Миссис Эрлин написала несколько слов на карточке.

Леди Уиндермир. Ах, передайте миссис Эрлин, что я прошу ее зайти. (Читает написанное на карточке.) Скажите, что я буду очень рада ее видеть.

Паркер уходит.

Она хочет меня видеть, Артур.

Лорд Уиндермир (берет карточку, читает). Маргарет, убедительно тебя прошу, не нужно. Или дай я хотя бы сам с ней сначала поговорю. Она крайне опасная женщина. Самая опасная, какую я знаю. Ты не понимаешь, на что идешь.

Леди Уиндермир. И все-таки я приму ее — иначе нельзя.

Лорд Уиндермир. Дитя мое, тебе, возможно, предстоит мучительный разговор. Постарайся избежать его. Дай мне повидаться с ней первым. Это совершенно необходимо.

Леди Уиндермир. Почему?

Входит Паркер.

Паркер. Миссис Эрлин.

Входит миссис Эрлин . Паркер уходит.

Миссис Эрлин. Здравствуйте, леди Уиндермир! (Лорду Уиндермиру.) Здравствуйте! Поверьте, леди Уиндермир, мне страшно неприятна эта история с вашим веером. И как я только могла допустить такую оплошность. А тут я как раз ехала в вашу сторону, вот и решила сама возвратить вам пропажу и попросить извинения за свою рассеянность, а кстати проститься с вами.

Леди Уиндермир. Проститься? (Вместе с миссис Эрлин идет к дивану и садится с нею рядом.) Разве вы уезжаете, миссис Эрлин?

Миссис Эрлин. Да. Я опять буду жить за границей. Английский климат не по мне. Здесь меня беспокоит… сердце, это мне не нравится. Я предпочитаю жить на юге. В Лондоне слишком много тумана и… и серьезных людей, лорд Уиндермир. То ли туман порождает серьезных людей, то ли наоборот — не знаю, но все это действует мне на нервы. Я уезжаю сегодня, вечерним поездом.

Леди Уиндермир. Сегодня? А я так хотела побывать у вас!

Миссис Эрлин. Вы очень добры. Но, к сожалению, я не могу отложить отъезд.

Леди Уиндермир. И я никогда больше вас не увижу?

Миссис Эрлин. Боюсь, что так. Едва ли судьба сведет нас еще раз. Но у меня к вам есть небольшая просьба. Мне бы хотелось иметь вашу фотографию, леди Уиндермир. Вы мне не подарите? Я была бы так рада.

Леди Уиндермир. О, с удовольствием. Вон там на столе есть одна. Сейчас я вам покажу. (Идет к столу в глубине направо.)

Лорд Уиндермир (подходит к миссис Эрлин и говорит вполголоса). Это бог знает что — вторгаться сюда после того, что вы позволили себе ночью.

Миссис Эрлин (с насмешливой улыбкой). Мой милый Уиндермир, даже когда читаешь нотации, не мешает быть вежливым.

Леди Уиндермир (возвращаясь). Фотограф мне польстил — я не так красива. (Показывает снимок.)

Миссис Эрлин. Вы гораздо красивее. Но нет ли у вас фотографии, где вы сняты со своим сынишкой?

Леди Уиндермир. Есть. Вам больше хочется иметь такую?

Миссис Эрлин. Да.

Леди Уиндермир. Тогда будьте добры, подождите минутку, пока я схожу за ней. Она у меня наверху.

Миссис Эрлин. Вот видите, леди Уиндермир, сколько хлопот я вам доставляю.

Леди Уиндермир (идет к двери направо). Ну что вы, миссис Эрлин.

Миссис Эрлин. Я вам так благодарна…

Леди Уиндермир уходит.

Вы сегодня как будто не в духе, Уиндермир? С чего бы? Мы с Маргарет отлично ладим.

Лорд Уиндермир. Мне тошно видеть вас рядом с ней. Кроме того, вы мне сказали неправду, миссис Эрлин.

Миссис Эрлин. То есть я не сказала ей правды.

Лорд Уиндермир. Порой я об этом жалею. Знай она все, мне бы не нужно было полгода терзаться, жить в постоянном страхе. Но ради того, чтобы скрыть от моей жены, что ее мать жива — мать, которую она считает умершей, которую оплакивает как мертвую, — что это разведенная женщина, живущая под вымышленной фамилией, дурная женщина, хищница — теперь-то я знаю, что это так, — ради этого я был готов ссужать вас деньгами на оплату всех ваших счетов, всех ваших прихотей, я шел на то, что и произошло вчера, — на первую за все время ссору с женой. Вам не понять, что это для меня значит. Но говорю вам — единственные горькие слова, какие сорвались с ее милых губ, относились к вам, и мне противно видеть вас рядом с нею. Вы пятнаете ее невинность… И потом… я думал, что при всех своих недостатках вы прямая и честная. Но и этого нет.

Миссис Эрлин. Почему вы так решили?

Лорд Уиндермир. Вы добились от меня приглашения на бал к моей жене.

Миссис Эрлин. К моей дочери. Да.

Лорд Уиндермир. Вы явились. А не прошло и часа с вашего отъезда отсюда, как вас застают в холостой квартире и вы перед всеми опозорены.

Миссис Эрлин. Да.

Лорд Уиндермир (круто поворачиваясь к ней). Значит, я вправе считать вас тем, что вы есть, — ничтожной, порочной женщиной. Я вправе запретить вам переступать порог этого дома, запретить всякие попытки сблизиться с моей женой…

Миссис Эрлин (холодно). С моей дочерью.

Лорд Уиндермир. Вы не имеете права называть ее дочерью. Вы ее покинули, бросили ее малым ребенком, бросили ради любовника, который в свою очередь бросил вас.

Миссис Эрлин (вставая). Кому это, по-вашему, делает честь, лорд Уиндермир — ему или мне?

Лорд Уиндермир. Ему, теперь это мне ясно.

Миссис Эрлин. Берегитесь — советую вам быть поосторожнее.

Лорд Уиндермир. Ну, с вами я не намерен церемониться. Я вижу вас насквозь.

Миссис Эрлин (глядя на него в упор). Сомневаюсь.

Лорд Уиндермир. Напрасно. Двадцать лет вы жили без своей дочери, ни разу о ней не вспомнили. В один прекрасный день вы узнали из газет, что она вышла за богатого человека. Вы усмотрели в этом возможность для своих махинаций. Вы знали, что я пойду на все, лишь бы избавить ее от позора, лишь бы она не узнала, какая у нее мать. И вы принялись меня шантажировать.

Миссис Эрлин (пожимает плечами). Не употребляйте таких некрасивых слов, Уиндермир. Это вульгарно. Но вы правы — я усмотрела интересную возможность и воспользовалась ею.

Лорд Уиндермир. Да, а вчера ночью вы попались, и все пошло прахом.

Миссис Эрлин (с загадочной улыбкой). Совершенно верно. Вчера ночью все пошло прахом.

Лорд Уиндермир. А уж то, что вы натворили с веером моей жены, просто непростительно. Увезти его с собой, потом оставить на виду в комнате Дарлингтона… Я теперь видеть его не могу. Я велю жене убрать его подальше. Он словно забрызган грязью. Лучше бы вы его не привозили, а оставили себе.

Миссис Эрлин. Пожалуй, я так и сделаю. Веер очень изящный. (Берет его в руки.) Я попрошу его у Маргарет в подарок.

Лорд Уиндермир. Надеюсь, она исполнит вашу просьбу.

Миссис Эрлин. Да, я в этом уверена.

Лорд Уиндермир. Хотел бы я, чтобы она заодно подарила вам миниатюру, которую целует каждый вечер, перед тем как прочесть молитвы… Это портрет юной девушки с невинным взором и прекрасными темными волосами.

Миссис Эрлин. Да, да, припоминаю. Ох, как давно это было. (Садится на диван.) Я только еще собиралась замуж. В то время, Уиндермир, темные волосы и невинный взор были в моде.

Пауза.

Лорд Уиндермир. Зачем вы сюда приехали? С какой целью? (Садится у столика слева.)

Миссии Эрлин (с насмешкой в голосе). Ну как же, чтобы проститься с моей нежно любимой дочерью.

Лорд Уиндермир с досадой прикусывает губу.

(Смотрит на него, и тон ее становится серьезным. В голосе прорывается трагическая нота. На минуту она остается без маски.) О, не бойтесь, я не намерена разыгрывать трогательную сцену, рыдать у нее на груди и рассказывать, кто я такая. Роль матери меня не прельщает. Всего раз в жизни я испытала материнские чувства. Вчера. Это страшные чувства. Мне было больно… невыносимо больно. Вы правильно сказали — двадцать лет я жила как бездетная женщина. И дальше хочу жить так же. (Смеется, снова переходя на притворно легкомысленный тон.) К тому же, посудите сами, Уиндермир, куда это годится, я — и вдруг мать взрослой дочери! Маргарет двадцать один год, а я даю понять, что мне не больше двадцати девяти — от силы тридцать. Двадцать девять, когда лампы под розовыми абажурами, тридцать в остальных случаях. Так что видите, какие тут возникли бы затруднения. Нет, я не помешаю вашей жене хранить в памяти образ безгрешной матери, покинувшей этот мир. Зачем мне лишать ее иллюзий? Мне и свои-то, оказывается, нелегко сберечь. Одной иллюзии я лишилась вчера. Я думала, что у меня нет сердца, а оказывается есть. Но сердце мне ни к чему, Уиндермир. Как-то оно не вяжется с модными туалетами. Оно старит. (Берет со стола зеркальце, смотрится.) И в критические минуты портит вам карьеру.

Лорд Уиндермир. Вы отвратительны… просто отвратительны.

Миссис Эрлин (вставая). Вам, Уиндермир, вероятно хотелось бы, чтобы я ушла в монастырь либо стала сестрой милосердия — словом, поступила бы как героини дурацких современных романов. Это неумно, Артур. В жизни мы так не поступаем… во всяком случае если еще не растеряли свою красоту. Нет, в наше время утешаются не раскаянием, а удовольствиями. Раскаяние вышло из моды. Да к тому же, если женщина искренне раскаивается, она вынуждена шить у скверной портнихи, иначе никто ей не поверит. А на такой шаг меня ничто не подвигнет. Нет. Я окончательно уйду из вашей с Маргарет жизни. Знакомство с вами было ошибкой, вчера я в этом убедилась.

Лорд Уиндермир. Это была роковая ошибка.

Миссис Эрлин (с улыбкой). Почти что роковая!

Лорд Уиндермир. Теперь я жалею, что с самого начала не рассказал жене всю правду.

Миссис Эрлин. Я жалею о своих дурных поступках. Вы — о хороших. Этим мы и отличаемся друг от друга.

Лорд Уиндермир. Я вам не доверяю. Я все равно скажу ей. Пусть лучше знает, и притом от меня. Это причинит ей страшное горе… ей будет нестерпимо стыдно, но иначе нельзя.

Миссис Эрлин. Вы хотите ей сказать?

Лорд Уиндермир. Я это твердо решил.

Миссис Эрлин (подходит к нему вплотную). Если вы это сделаете, я так себя ославлю, что ей несдобровать. Жизнь для нее станет сплошным адом. Если вы посмеете ей сказать, я не пожалею себя — пойду на любой позор, на любое бесчестье. Вы ей не скажете — я вам запрещаю.

Лорд Уиндермир. Почему?

Миссис Эрлин (помолчав). Если бы я вам ответила, что она мне дорога, что я, быть может, люблю ее, — вы ведь рассмеялись бы мне в лицо?

Лорд Уиндермир. Я бы подумал, что вы говорите неправду. Любовь матери это преданность, самопожертвование, забвение себя. Откуда вам знать такие чувства?

Миссис Эрлин. Вы правы. Откуда мне знать такие чувства? Оставим этот разговор. Но говорить моей дочери, кто я, — этого я вам не разрешу. Это моя тайна, и только моя. Бели я сочту нужным оказать ей — а я к этому склоняюсь, — то скажу сама еще до того, как уйду отсюда. Если нет — не скажу никогда.

Лорд Уиндермир (в сердцах). В таком случае я очень прошу вас немедленно покинуть наш дом. Перед Маргарет я за вас извинюсь.

Входит леди Уиндермир. С фотографией в руке идет через комнату к миссис Эрлин. Лорд Уиндермир отступает за диван и во время последующего диалога тревожно следит за миссис Эрлин.

Леди Уиндермир. Простите, что заставила вас так долго ждать, миссис Эрлин. Никак не могла найти этот снимок. Наконец отыскала у мужа в комнате он его, оказывается, стащил.

Миссис Эрлин (берет фотографию, рассматривает). Не удивительно — снимок прелестный. (Вместе с леди Уиндермир идет к дивану и садится. Снова глядит на снимок.) А это, значит, ваш сын. Как его зовут?

Леди Уиндермир. Джерард, так звали моего отца.

Миссис Эрлин (кладет снимок на стол). В самом деле?

Леди Уиндермир. Да. Если бы родилась девочка, я бы назвала ее в честь моей матери. Маму звали так же, как меня, — Маргарет.

Миссис Эрлин. И меня зовут Маргарет.

Леди Уиндермир. Да неужели?

Миссис Эрлин. Да. (Пауза.) Ваш муж говорил мне, леди Уиндермир, что вы свято чтите память матери?

Леди Уиндермир. У всех у нас есть идеалы. Или должны быть. Для меня идеал — моя мать.

Миссис Эрлин. Идеалы — опасная вещь. Факты лучше. Они ранят, но они все же лучше.

Леди Уиндермир (качая головой). Если б я потеряла свой идеал, у меня бы ничего не осталось.

Миссис Эрлин. Ничего?

Леди Уиндермир. Да.

Пауза.

Миссис Эрлин. А отец ваш много рассказывал вам о вашей матери?

Леди Уиндермир. Нет, это было ему слишком тяжело. Он рассказал мне, что мама умерла, когда мне было несколько месяцев. Рассказал со слезами на глазах. А потом велел мне больше никогда о ней не заговаривать. Даже упоминание о ней причиняло ему боль. Мой отец… про него действительно можно сказать, что он умер от разбитого сердца. Несчастнее его я не знала человека.

Миссис Эрлин (вставая). Как ни грустно, леди Уиндермир, мне пора ехать.

Леди Уиндермир (вставая). О, посидите еще!

Миссис Эрлин. Да нет, не стоит. Коляска моя, должно быть, вернулась. Я послала кучера с письмом к леди Джедбер.

Леди Уиндермир. Артур, узнай, пожалуйста, вернулась коляска миссис Эрлин?

Миссис Эрлин. Не трудитесь, лорд Уиндермир.

Леди Уиндермир. Узнай, Артур, хорошо?

Лорд Уиндермир минуту колеблется, глядя на миссис Эрлин. Она невозмутима. Он выходит из комнаты.

Леди Уиндермир (идет к миссис Эрлин). Ах, что мне вам сказать? Вы спасли меня!

Миссис Эрлин. Тише! Не надо об этом.

Леди Уиндермир. Нет, надо. Ведь иначе вы можете подумать, что я приму вашу жертву, такую жертву! Нет, я все расскажу мужу. Это мой долг.

Миссис Эрлин. Неправда… вернее, у вас есть долг и по отношению к другим. Вы говорите, что чем-то мне обязаны?

Леди Уиндермир. Я вам обязана всем.

Миссис Эрлин. Тогда отблагодарите меня молчанием. Другого способа у вас нет. Не портите единственное доброе дело, какое я сделала в жизни, — не говорите о нем никому. Пусть то, что произошло этой ночью, останется нашей тайной, обещайте мне это. Избавьте своего мужа от лишних терзаний. Зачем отравлять его любовь? Убить любовь легко, ах, так легко! Дайте мне слово, леди Уиндермир, что никогда ему не скажете. Я этого требую.

Леди Уиндермир (опустив голову). Это ваша воля, не моя.

Миссис Эрлин. Да, это моя воля. И не забывайте о своем ребенке. Мне хочется помнить, что вы мать. Мне хочется, чтобы вы сами это помнили.

Леди Уиндермир (поднимает голову). Теперь я всегда буду это помнить. Только раз в жизни я сама забыла о своей матери — вчера ночью. Ах, если б я помнила о ней, я бы не поступила так глупо, так гадко.

Миссис Эрлин (передернувшись, точно от боли). Тсс… Вчерашняя ночь прошла и не вернется.

Входит лорд Уиндермир.

Лорд Уиндермир. Вашей коляски еще нет, миссис Эрлин.

Миссис Эрлин. Это не важно. Я возьму кэб. Ничто так не респектабельно, как хороший наемный кэб. Ну, а теперь, дорогая леди Уиндермир, нам в самом деле пора проститься. (Делает несколько шагов к двери.) Ах да, совсем забыла. Вам это покажется смешно, но, знаете, мне очень жаль расставаться с этим веером, который я умудрилась вчера унести. Не могли бы вы подарить его мне? Лорд Уиндермир не против. Я знаю, это его подарок.

Леди Уиндермир. Ну конечно, если это доставит вам удовольствие. Но только на нем мое имя. Там стоит «Маргарет».

Миссис Эрлин. А нас ведь зовут одинаково.

Леди Уиндермир. Правда, я и забыла. Разумеется, берите его. Какое совпадение, что у нас одно и то же имя, просто удивительно.

Миссис Эрлин. Да, удивительно. Ну, благодарю — он всегда будет напоминать мне о вас. (Пожимает ей руку.)

Входит Паркер.

Паркер. Лорд Огастус Лортон. Коляска миссис Эрлин ждет.

Входит лорд Огастус.

Лорд Огастус. С добрым утром, мой милый. С добрым утром, леди Уиндермир. (Замечает миссис Эрлин.) Миссис Эрлин?

Миссис Эрлин. Здравствуйте, лорд Огастус! Как вы себя чувствуете?

Лорд Огастус. (холодно). Превосходно, миссис Эрлин, благодарю вас.

Миссис Эрлин. А выглядите вы неважно, лорд Огастус. Слишком поздно ложитесь — это вам вредно. В самом деле, вы бы поберегли себя. Прощайте, лорд Уиндермир. (Кланяется лорду Огастусу. Идет к двери. Потом вдруг оглядывается на него с улыбкой.) Лорд Огастус! Может, вы проводите меня до коляски? Понесли бы мой веер.

Лорд Уиндермир. Позвольте мне!

Миссис Эрлин. Нет. Я хочу, чтобы меня проводил лорд Огастус. Мне нужно кое-что передать через него герцогине. Так как же, лорд Огастус, донесете мне веер?

Лорд Огастус. Если вам угодно…

Миссис Эрлин (смеясь). Ну разумеется, угодно. Вы так грациозно его понесете. Да вы все на свете снесете грациозно, дорогой лорд Огастус. (Дойдя до дверей, оглядывается на леди Уиндермир.)

Мгновение они смотрят друг на друга. Потом миссис Эрлин уходит, а за ней — лорд Огастус.

Леди Уиндермир. Артур, ты больше не будешь дурно говорить о миссис Эрлин?

Лорд Уиндермир (с достоинством.) Она лучше, чем я думал.

Леди Уиндермир. Она лучше, чем я.

Лорд Уиндермир (с улыбкой, гладя ее по голове). Дитя мое, вы с ней живете в разных мирах. В твой мир зло никогда не заглядывало.

Леди Уиндермир. Не говори так, Артур. Мир один для всех. Добро и зло, грех и невинность идут в нем рука об руку. Для собственного спокойствия закрывать глаза на половину жизни — то же, что идти зажмурившись среди пропастей и трясин, воображая, что это поможет миновать их.

Лорд Уиндермир. Родная моя, почему ты так говоришь?

Леди Уиндермир (садясь на диван). Потому что я, живя с повязкой на глазах, подошла к краю пропасти. А та, что едва нас не разлучила…

Лорд Уиндермир. Мы ни на минуту не разлучались.

Леди Уиндермир. Мы никогда не должны разлучаться. Ах, Артур, только люби меня, как прежде, а я буду больше тебе верить. Буду верить тебе во всем. Поедем в Селби. Там сейчас цветут розы — белые, красные…

Входит лорд Огастус.

Лорд Огастус. Артур, она все объяснила!

На лице леди Уиндермир изображается крайний испуг. Лорд Уиндермир вздрагивает. Лорд Огастус берет его под руку и отводит на авансцену. Говорит быстро, понизив голос. Леди Уиндермир в ужасе на них смотрит.

Мой милый, она, черт побери, объяснила решительно все. Мы перед ней бесконечно виноваты. Она, оказывается, поехала к Дарлингтону только из-за меня. Заезжала в клуб… не хотела больше меня томить… не застала… поехала следом… струхнула, когда мы все туда ввалились, — вполне естественно… скрылась в соседнюю комнату… уверяю вас, для меня это очень отрадно. Мы все обошлись с ней по-свински. Именно такая женщина мне и нужна. Точно для меня создана. И условие она ставит только одно — навсегда уехать из Англии. А я с радостью. Осточертели мне здешние клубы, и климат, и кухня, черт бы их побрал!

Леди Уиндермир (в испуге). Неужели миссис Эрлин…

Лорд Огастус. (идет к ней и говорит с низким поклоном). Так точно, леди Уиндермир. Миссис Эрлин сделала мне честь… дала согласие стать моей женой.

Лорд Уиндермир. Ну, что ж, могу сказать одно: вы женитесь на очень умной женщине.

Леди Уиндермир (беря мужа за руку). А главное — вы женитесь на очень хорошей женщине!

Занавес

ИДЕАЛЬНЫЙ МУЖ

Фрэнку Гаррису

Скромное приношение

талантливому и утонченному художнику,

рыцарственному и благородному другу.

Действующие лица

Граф Кавершем, кавалер ордена Подвязки.

Лорд Горинг, его сын.

Сэр Роберт Чилтерн, баронет, товарищ министра иностранных дел.

Виконт де Нанжак, атташе французского посольства в Лондоне.

Мистер Монфорд.

Mэсон, дворецкий сэра Роберта Чилтерна.

Фиппс, дворецкий лорда Горинга.

Джеймс, Харольд — лакеи.

Леди Чилтерн.

Леди Маркби.

Графиня Бэзилдон.

Миссис Марчмонт.

Мисс Мейбл Чилтерн, сестра сэра Роберта Чилтерна.

Миссис Чивли.

Место действия:

Действие первое — восьмиугольный зал в доме сэра Роберта Чилтерна на Гровнер-сквер.

Действие второе — малая гостиная в доме сэра Роберта Чилтерна.

Действие третье — библиотека в доме лорда Горннга на Керзон-стрит.

Действие четвертое — обстановка второго действия.

Время действия — наши дни.

Место действия — Лондон.

Все события пьесы совершаются в течение двадцати четырех часов.

Действие первое

Восьмиугольный зал в доме сэра Роберта Чилтерна на Гровнер-сквер. Комната ярко освещена и полна гостей. На верху лестницы стоит леди Чилтерн. Ей лет двадцать семь, она очень хороша собой — тип строгой классической красоты. Она встречает поднимающихся наверх гостей. С потолка над лестницей спускается люстра с восковыми свечами; свет ее падает на затягивающий стену вдоль лестницы большой французский гобелен XVIII века, изображающий «Торжество любви» по рисункам Буше. Справа дверь в музыкальный зал, откуда слабо слышны звуки струнного квартета. Слева дверь в другие парадные комнаты. Миссис Марчмонт и леди Бэзилдон сидят рядом на диванчике в стиле Людовика XVI. Обе очень хорошенькие, хрупкие, воздушные. Некоторая аффектация манер придает им тонкое очарование. Ватто охотно написал бы их портреты.

Миссис Марчмонт. Поедете сегодня к Хартлокам, Оливия?

Леди Бээилдон. Вероятно. А вы?

Миссис Марчмонт. Я тоже. У них всегда такая скука, правда?

Леди Бэзилдон. Ужас! Не понимаю, зачем я к ним езжу. Не понимаю, зачем я вообще куда-нибудь езжу.

Миссис Марчмонт. Я езжу сюда, чтобы узнать что-нибудь полезное.

Леди Бэзилдон. Ах, я так не люблю узнавать что-нибудь полезное.

Миссис Марчмонт. Я тоже. Это ставит нас на один уровень с деловыми кругами, вы не находите? Но милая Гертруда Чилтерн всегда говорит, что мне нужно иметь серьезную цель в жизни. Ну, я и пришла сюда в надежде ее найти.

Леди Бэзилдон (оглядывает гостей в лорнет). Но я никого здесь не вижу, кто мог бы стать серьезной целью в жизни. Этот господин, что вел меня к столу, все время говорил о своей жене.

Миссис Марчмонт. Какая пошлость!

Леди Бэзилдон. Ужасная! А ваш кавалер о чем говорил?

Миссис Марчмонт. Обо мне.

Леди Бэзилдон (томно). Вам было интересно?

Миссис Марчмонт (покачав головой). Ни капельки.

Леди Бэзилдон. Какие мы с вами мученицы, милая Маргарет!

Миссис Марчмонт (вставая). И как это нам идет, Оливия!

Обе встают и направляются к дверям в музыкальный зал. Виконт де Нанжак, молодой атташе, известный своими галстуками и своей англоманией, подходит к ним с низким поклоном; завязывается разговор.

Mэсон (стоя на площадке, докладывает о новых гостях). Мистер Барфорд и леди Джейн Барфорд. Лорд Кавершем.

Входит лорд Кавершем, представительный джентльмен лет семидесяти, с лентой и орденом Подвязки на шее. Тип старого вига. Напоминает портрет кисти Лоуренса.

Лорд Кавершем. Добрый вечер, леди Чилтерн! Что, этот бездельник, мой сын, еще у вас не был?

Леди Чилтерн (с улыбкой). Нет, лорд Горинг, кажется, еще не появлялся.

Мейбл Чилтерн (подходя к лорду Кавершему). Почему вы называете лорда Горинга бездельником?

Мейбл Чилтерн — совершенный образчик английской женской красоты, белорозовой, как цвет яблони. В ней благоуханность и свежесть цветка. Волосы отливают золотом, словно в них запутались солнечные лучи, губы маленького рта полуоткрыты, как у ребенка, который ждет чего-то приятного. Ей присущ пленительный деспотизм юности и ошеломляющая прямота невинности. Здравомыслящим людям она не напоминает никаких произведений искусства, но, если разобраться, она похожа на танагрскую статуэтку, хотя такой комплимент вряд ли пришелся бы ей по вкусу.

Лорд Кавершем. Потому что он ведет такой праздный образ жизни.

Мейбл Чилтерн. Ну как вы можете это говорить! Каждое утро, в десять часов, он катается верхом в Хайдпарке; три раза в неделю бывает в опере, переодевается по меньшей мере пять раз в день и каждый вечер обедает в гостях. А вы говорите — праздный образ жизни!

Лорд Кавершем (смотрит на нее с добродушной усмешкой в глазах). Вы весьма очаровательная молодая леди!

Мейбл Чилтерн. Как это мило с вашей стороны, лорд Кавершем! Приходите к нам почаще. Мы всегда дома по средам. А вы такой красивый с этой звездой!

Лорд Кавершем. Никуда не хожу. Не выношу лондонского общества. Не возражаю, если мне представят моего собственного портного — он всегда голосует за кого следует. Но не согласен вести к столу модистку моей жены. Всегда считал, что шляпки леди Кавершем верх безобразия.

Мейбл Чилтерн. А мне нравится лондонское общество. По-моему, за последнее время оно изменилось к лучшему. И теперь почти сплошь состоит из красивых идиотов и остроумных сумасбродов. Как раз то, чем и должно быть общество.

Лорд Кавершем. Гм! А кто же Горинг? Красивый идиот или… вот то, другое?

Мейбл Чилтерн (с важностью). Пока мне пришлось зачислить лорда Горинга в особую категорию. Но он быстро развивается.

Лорд Кавершем. В какую сторону?

Мейбл Чилтерн (с легким реверансом). Надеюсь, что вскоре смогу вам сообщить, лорд Кавершем!

Мэсон (докладывает). Леди Маркой. Миссис Чивли.

Входят леди Маркби и миссис Чивли. Леди Маркой приятная пожилая дама; седые волосы уложены в прическу a la marquise; носит великолепные кружева; добродушна и пользуется всеобщей симпатией. Сопровождающая ее миссис Чивли высока и худощава. Сухие, сильно накрашенные губы яркой чертой перерезают бледное лицо. Золотисто-рыжие волосы, орлиный нос, длинная шея. Румяна только подчеркивают ее природную бледность. Серо-зеленые беспокойные глаза. Платье цвета гелиотроп, бриллианты. Похожа на орхидею и возбуждает любопытство. Все движения очень грациозны. В целом она — произведение искусства, но со следами влияния слишком многих школ.

Леди Маркби. Добрый вечер, милая Гертруда! Я воспользовалась вашей любезностью и привела моего друга, миссис Чивли. Две такие прелестные женщины должны быть знакомы.

Леди Чилтерн (с приветливой улыбкой идет навстречу миссис Чивли, но вдруг останавливается и сдержанно кланяется). Мы, кажется, уже встречались с миссис Чивли. Я не знала, что она вторично вышла замуж.

Леди Маркби (добродушно). Да, теперь женщины стараются как можно чаще выходить замуж. Это сейчас в моде. (Обращаясь к герцогине Мэриборо.) Добрый вечер, милая герцогиня. А как здоровье герцога? Все еще страдает слабоумием? Ну, этого следовало ожидать, его покойный отец был такой же. Старинный род, знаете ли. Чистота крови — это великая вещь!

Миссис Чивли (играет веером). Разве мы уже встречались, леди Чилтерн? Но где? Что-то не помню. Я так давно не была в Англии.

Леди Чилтерн. Мы вместе учились в школе, миссис Чивли.

Миссис Чивли (свысока). Вот как? А я уже забыла свои школьные годы. Помню только, что они были очень неприятные.

Леди Чилтерн (холодно). Это меня не удивляет.

Миссис Чивли (самым любезным тоном). Заранее предвкушаю удовольствие от знакомства с вашим блестящим мужем, леди Чилтерн. С тех пор как он стал товарищем министра иностранных дел, в Вене только о нем и говорят. В газетах даже научились правильно писать его фамилию. Одно это уже доказательство его славы.

Леди Чилтерн. Вряд ли у вас найдется много общего с моим мужем, миссис Чивли. (Отходит.)

Виконт де Нанжак. Oh, chere madame, quelle surprise![2] Давно вас не видал! В последний раз мы, кажется, встречались в Берлине?

Миссис Чивли. Да. В Берлине. Пять лет назад.

Виконт де Нанжак. А вы с тех пор стали еще моложе, еще прекраснее! Чем вы этого добились?

Миссис Чивли. Тем, что взяла себе за правило разговаривать только с такими очаровательными людьми, как вы, виконт.

Виконт де Нанжак. Вы мне льстите. Вы меня маслите, как здесь говорят.

Миссис Чивли. Неужто здесь так говорят? Это ужасно!

Виконт де Нанжак. Да, у них тут очень интересный язык. Я считаю, он достоин самого широкого распространения.

Входит сэр Роберт Чилтерн. Ему сорок лет, но выглядит моложе. Бритый, с тонкими чертами лица, темноглазый и темноволосый. Ярко выраженная индивидуальность. Не внушает симпатии — выдающиеся люди редко ее внушают, но некоторые преклоняются перед ним, и все его уважают. Безукоризненные манеры, с оттенком надменности. Видно, что он сознает, каких успехов достиг в жизни, и этим гордится. Нервный темперамент, вид усталый. Поразителен контраст между твердыми линиями рта и подбородка и мечтательным выражением глубоко посаженных глаз. Эта противоречивость внешнего облика заставляет подозревать такое же противоречие в душевной жизни; догадываешься, что страсти и разум, мысль и чувство живут в нем раздельно, запертые каждое в своей сфере насильственным приказанием воли. Тонкие ноздри, бледные худые руки с заостренными пальцами тоже говорят о нервности. Было бы неточно сказать, что у него своеобразная внешность, — Палата общин стирает всякое своеобразие, — но Ван-Дейк [3] не отказался бы написать его портрет.

Сэр Роберт Чилтерн. Добрый вечер, леди Маркби! Надеюсь, сэр Джон с вами?

Леди Маркби. Я привела вам гораздо более приятную гостью, чем мой супруг. С тех пор как сэр Джон всерьез занялся политикой, у него стал невыносимый характер. Право же, ваша Палата общин чем больше старается быть полезной, тем больше приносит вреда.

Сэр Роберт Чилтерн. Надеюсь, не такой уж большой вред, леди Маркби. Мы, во всяком случае, прилагаем все усилия к тому, чтобы как можно больше времени тратить зря. Но кто же эта очаровательная гостья, которую вы так любезно к нам привели?

Леди Маркби. Ее зовут миссис Чивли. Кажется, она из дорсетширских Чивли. А впрочем, не знаю. Сейчас все так перепуталось. Каждый оказывается в конце концов кем-то другим.

Сэр Роберт Чилтерн. Миссис Чивли? Я как будто слыхал это имя.

Леди Маркби. Она только сейчас из Вены.

Сэр Роберт Чилтерн. А! Ну тогда я знаю, о ком вы говорите.

Леди Маркби. Ну конечно. У нее там множество знакомых, и она про всех рассказывает такие забавные истории. На будущий год непременно поеду в Вену. Надеюсь, в посольстве есть хороший повар?

Сэр Роберт Чилтерн. Если нет, мы отзовем посла. Будьте добры, покажите мне миссис Чивли. Я хотел бы на нее посмотреть.

Леди Маркби. Разрешите, я вас представлю. (К миссис Чивли.) Дорогая, сэр Роберт Чилтерн жаждет с вами познакомиться.

Сэр Роберт Чилтерн (с поклоном). Все жаждут познакомиться с блистательной миссис Чивли. Наши атташе в Вене только о ней нам и пишут.

Миссис Чивли. Благодарю вас, сэр Роберт. Если знакомство начинается с комплимента, оно имеет все шансы превратиться в прочную дружбу. Потому что начало было правильное. К тому же, как выяснилось, мы с леди Чилтерн старые знакомые.

Сэр Роберт Чилтерн. Вот как?

Миссис Чивли. Да. Она только что напомнила мне, что мы вместе учились в школе. Тогда и я вспомнила. Она всегда получала награды за хорошее поведение. Да, я отлично помню: леди Чилтерн всегда получала награды за хорошее поведение!

Сэр Роберт Чилтерн (улыбаясь). А вы за что получали награды, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Мои награды пришли несколько позже. И вряд ли они были за хорошее поведение. Я уже забыла за что!

Сэр Роберт Чилтерн. Во всяком случае, за что-нибудь очаровательное!

Миссис Чивли. А разве женщин награждают за то, что они очаровательны? По-моему, их за это наказывают. Сколько есть прелестных женщин, которые состарились раньше времени только оттого, что их поклонники были так им верны! Иначе я не могу объяснить совершенно замученный вид ваших лондонских красавиц.

Сэр Роберт Чилтерн. Какая мрачная философия! Я понимаю, миссис Чивли, попытаться вас классифицировать было бы дерзостью. Но скажите все-таки — в глубине души вы пессимистка или оптимистка? У нас ведь только и осталось, что эти две модные религии.

Миссис Чивли. Ну нет, я ни то ни другое. Оптимизм — это улыбка до ушей, а пессимизм — синие очки. К тому же и то и другое только поза.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы предпочитаете быть естественной?

Миссис Чивли. Иногда. Но это очень трудная поза — долго не выдержишь!

Сэр Роберт Чилтерн. А что сказали бы о такой теории авторы психологических романов, о которых мы сейчас столько слышим?

Миссис Чивли. Ах, сила женщины в том, что ее не объяснишь с помощью психологии. Мужчин можно анализировать, женщин… только обожать.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы считаете, что наука не может совладать с проблемой женщины?

Миссис Чивли. Наука не может совладать с иррациональным. Вот почему в нашем мире у науки нет будущего.

Сэр Роберт Чилтерн. А женщины в нашем мире представляют собой иррациональное?

Миссис Чивли. Да — те, что хорошо одеваются.

Сэр Роберт Чилтерн (с учтивым поклоном). Боюсь, что тут я не могу с вами согласиться. Но, прошу вас, сядьте. И расскажите мне, что побудило вас покинуть веселую Вену ради нашего скучного Лондона? Или это нескромный вопрос?

Миссис Чивли. Вопросы не бывают нескромными. Ответы иногда бывают.

Сэр Роберт Чилтерн. Все-таки скажите, что вас привело сюда — политика или жажда развлечений?

Миссис Чивли. Политика мое единственное развлечение. Теперь ведь женщине не разрешается флиртовать раньше сорока лет и питать романтические чувства раньше сорока пяти. Так что нам, кто еще не достиг — или говорит, что не достиг, — тридцатилетнего возраста, остается только благотворительность и политика. Но благотворительность — это последнее прибежище для тех, кто любит допекать своих ближних. Я предпочитаю политику. По-моему, это как-то… изящнее.

Сэр Роберт Чилтерн. Политика благородное поприще!

Миссис Чивли. Да. Иногда. А иногда это азартная игра, сэр Роберт. А иногда страшная скука.

Сэр Роберт Чилтерн. А вы что в ней нашли?

Миссис Чивли. Я?.. Всего понемножку. (Роняет веер.)

Сэр Роберт Чилтерн (наклоняется за веером). Позвольте, я… (Подает ей веер.)

Миссис Чивли. Благодарю вас.

Сэр Роберт Чилтерн. Но вы все-таки не сказали, почему вы так вдруг решили оказать нам честь своим посещением? Лондонский сезон уже идет к концу…

Миссис Чивли. Меня не интересует лондонский сезон. Он у вас какой-то чересчур… матримониальный. Женщины все либо ловят мужей, либо прячутся от них. Нет, дело в том, сэр Роберт, что я хотела вас видеть. Сознаюсь откровенно. Вы знаете, как женщины любопытны. Почти как мужчины! Я очень хотела вас видеть и… обратиться к вам с просьбой.

Сэр Роберт Чилтерн. Надеюсь, просьба не маленькая, миссис Чивли? Маленькие просьбы всегда так трудно исполнять.

Миссис Чивли (подумав). Нет, это, пожалуй, не маленькая просьба.

Сэр Роберт Чилтерн. Очень рад. Скажите же, какая?

Миссис Чивли. Потом. (Встает.) А сейчас, если позволите, я хотела бы посмотреть ваш чудесный дом. Я слышала о вашей картинной галлерее. Барон Арнгейм — вы помните барона? — он говорил мне, что в вашей коллекции есть несколько превосходных Коро.[4]

Сэр Роберт Чилтерн (чуть заметно вздрогнув) Вы хорошо знали барона Арнгейма?

Миссис Чивли (усмехаясь). Да. Очень близко. А вы?

Сэр Роберт Чилтерн. Одно время мы были знакомы.

Миссис Чивли. Правда, замечательный человек?

Сэр Роберт Чилтерн (после паузы). Да, весьма замечательный — во многих отношениях.

Миссис Чивли. Как жаль, что он не писал мемуаров. Вот было бы интересно!

Сэр Роберт Чилтерн. Да, он, как древние греки, знавал многих людей и посетил многие города.

Миссис Чивли. И не имел такой обузы, как ждущая его дома Пенелопа.[5]

Мэсон (докладывает). Лорд Горинг.

Входит лорд Горинг. Ему тридцать четыре года, но он всегда говорит, что ему меньше. Совершенно лишенное выражения лицо — маска благовоспитанности. Умен, но всячески это скрывает. Безукоризненный денди, он больше всего боится, как бы его не заподозрили в сентиментальности. Жизнь для него игра, и он в полном ладу с миром. Ему нравится быть непонятым. Это как бы возвышает его над окружающими.

Сэр Роберт Чилтерн. Здравствуйте, дорогой мой Артур! Миссис Чивли, разрешите представить вам лорда Горинга, самого праздного человека в Лондоне.

Миссис Чивли. Мы уже встречались с лордом Горингом.

Лорд Горинг (кланяется). Вот уж не думал, что вы меня помните, миссис Чивли.

Миссис Чивли. У меня прекрасная память — на то, что я хочу помнить. А вы все еще не женаты?

Лорд Горинг. Кажется… нет.

Миссис Чивли. Как романтично!

Лорд Горинг. Ах нет, я совсем не романтик. Для этого я недостаточно стар. Предоставляю романтику старшим по возрасту.

Сэр Роберт Чилтерн. Лорд Горинг типичный продукт своего клуба, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Он делает честь этому учреждению.

Лорд Горинг. Можно узнать, долго ли вы еще пробудете в Лондоне?

Миссис Чивли. Это зависит отчасти от погоды, отчасти от лондонской кухни и отчасти от сэра Роберта.

Сэр Роберт Чилтерн. Но вы, надеюсь, не собираетесь ввергнуть нас в европейскую войну?

Миссис Чивли. О нет. Эта опасность вам не угрожает. (Кивает лорду Горингу с насмешливой искоркой в глазах и выходит из зала в сопровождении сэра Роберта Чилтерна.)

Лорд Горинг не спеша подходит к Мейбл Чилтерн.

Мейбл Чилтерн. Как вы поздно!

Лорд Горинг. А вы скучали по мне?

Мейбл Чилтерн. Ужасно!

Лорд Горинг. Жаль, я не знал, а то я бы еще больше задержался. Я люблю, когда по мне скучают.

Мейбл Чилтерн. Какой вы эгоист!

Лорд Горинг. Да, я ужасный эгоист.

Мейбл Чилтерн. Вы всегда рассказываете мне о своих дурных качествах, лорд Горинг!

Лорд Горинг. Я еще и половины вам не рассказал, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн. А те, о которых вы не рассказали, тоже очень плохие?

Лорд Горинг. Чудовищные! Когда я ночью вспоминаю о них, я сейчас же опять засыпаю.

Мейбл Чилтерн. А мне нравятся ваши дурные качества. Я не хочу, чтобы вы исправлялись.

Лорд Горинг. Как это мило с вашей стороны. Но вы всегда милы. Кстати, я хочу вас спросить. Кто привел сюда эту миссис Чивли? Вон ту, в сиреневом платье, что сейчас вышла с вашим братом?

Мейбл Чилтерн. Она, кажется, приехала с леди Маркби. Почему вы спрашиваете?

Лорд Горинг. Да так просто. Я уже много лет ее не видал.

Мейбл Чилтерн. Что за нелепая причина!

Лорд Горинг. Все причины нелепы.

Мейбл Чилтерн. А что она за женщина?

Лорд Горинг. Она?.. Днем гений, вечером красавица.

Мейбл Чилтерн. Не нравится она мне.

Лорд Горинг. Это показывает, что у вас хороший вкус.

Виконт де Нанжак (подходит к ним). А у английской девушки пропасть нет, как это? — английская девушка это пропасть на хороший вкус. Настоящая пропасть на хороший вкус.

Лорд Горинг. Да, именно так пишут в газетах.

Виконт де Нанжак. Я читаю все ваши английские газеты. Они очень интересны.

Лорд Горинг. Ну, значит, дорогой мой Нанжак, вы читаете между строк.

Виконт де Нанжак. Я бы очень хотел, но мой учитель английского языка мне запрещает. (К Мейбл Чилтерн.) Разрешите проводить вас в музыкальный зал, мисс Чилтерн?

Мейбл Чилтерн (очень огорчена). С удовольствием, виконт, с большим удовольствием! (Оглядывается на лорда Горинга.) Вы тоже идете в музыкальный зал?

Лорд Горинг. Только если там сейчас нет музыки, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн (строго). Музыка будет по-немецки. Вы все равно не поймете. (Выходит с виконтом де Нанжак.)

Лорд Кавершем (подходит к сыну). Ну, сэр? А вы что тут делаете? Прожигаете жизнь, по обыкновению? Вам давно пора быть в постели. Нельзя ложиться так поздно. Я слышал, вы третьего дня танцевали у леди Реффорд и уехали в четыре часа утра.

Лорд Горинг. Было всего без четверти четыре, отец.

Лорд Кавершем. Не понимаю, как вы выносите теперешнее лондонское общество. Толпа ничтожеств, которые говорят ни о чем!

Лорд Горинг. Я люблю говорить ни о чем, отец. Это единственное, о чем я что-нибудь знаю.

Лорд Кавершем. Вы, кажется, живете только для удовольствия.

Лорд Горинг. А для чего же еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

Лорд Кавершем. Вы бессердечны, сэр, совершенно бессердечны.

Лорд Горинг. Ну что вы, отец. Добрый вечер, леди Бэзилдон.

Леди Бэзилдон (выгибает свои красивые брови). И вы тут? Я не знала, что вы посещаете политические салоны.

Лорд Горинг. Я обожаю политические салоны. Это единственное место, где не говорят о политике.

Леди Бэзилдон. Я очень люблю говорить о политике. Иногда целый день говорю. Но терпеть не могу слушать, когда о ней говорят другие. Не понимаю, как эти несчастные в парламенте выдерживают свои бесконечные прения.

Лорд Горинг. Так они же никогда не слушают.

Леди Бэзилдон. Нет, правда?

Лорд Горинг (самым серьезным тоном). Конечно. Ведь слушать — это очень опасно: тебя могут убедить. А человек, который позволяет убедить себя доводами разума, очень неразумное существо.

Леди Бэзилдон. Ах, это объясняет мне многое в мужчинах, чего я раньше не понимала, и многое в женщинах, чего их мужья совсем не ценят.

Миссис Марчмонт (со вздохом). Наши мужья ничего в нас не ценят. За этим приходится обращаться к другим.

Леди Бэзилдон (с чувством). Да, всегда к другим!.. Всегда к другим!

Лорд Горинг (улыбается). И это говорят две женщины, у которых, как всем известно, лучшие мужья во всем Лондоне!

Миссис Марчмонт. В том-то и беда. Мой Реджинальд безнадежно добродетелен. Иногда это просто невыносимо. В знакомстве с таким человеком нет ни малейшего интереса!

Лорд Горинг. Какой ужас! Об этом надо говорить!

Леди Бэзилдон. Мой Бэзилдон тоже не лучше. Он так любит сидеть дома, как будто он холостяк.

Миссис Марчмонт (пожимает руку леди Бэзилдон). Бедная моя Оливия! Мы с вами вышли замуж за примерных мужей и вот теперь страдаем.

Лорд Горинг. Я думал, что в таких случаях страдают мужья.

Миссис Марчмонт (оскорбленно выпрямляется). Как бы не так! Они совершенно счастливы и довольны. А уж до чего они нам верят — это просто трагедия!

Леди Бэзилдон. Да, истинная трагедия!

Лорд Горинг. А может быть, комедия, леди Безилдон?

Леди Бэзилдон. Комедия, лорд Горинг?.. Как вам не стыдно так говорить!

Миссис Марчмонт. Боюсь, что лорд Горинг, как всегда, в стане врагов. Я видела, он разговаривал с этой миссис Чивли.

Лорд Горинг. Она очень красива, эта миссис Чивли.

Леди Бэзилдон (натянуто). Пожалуйста, не хвалите других женщин в нашем присутствии. Могли бы подождать, пока мы ее похвалим.

Лорд Горинг. Я и ждал.

Миссис Марчмонт. Ну так не дождетесь. Мы не собираемся хвалить миссис Чивли. Мне рассказывали — она в понедельник была в опере и сказала Томми Реффорду, что лондонское общество — это сплошь куклы и пешки.

Лорд Горинг. И она права. Мужчины все пешки, а женщины все прелестны, как куколки.

Миссис Марчмонт (после паузы). Вы думаете, она это хотела сказать?

Лорд Горинг. Конечно. И, по-моему, это довольно-таки разумное замечание.

Входит Мейбл Чилтерн.

Mейбл Чилтерн (подходя к ним). Почему вы говорите о миссис Чивли? Все только о ней и говорят. Лорд Горинг сказал… что вы сказали о миссис Чивли, лорд Горинг? А, вспомнила: что днем она гений, а вечером красавица.

Леди Бэзилдон. Какое отвратительное сочетание! Совершенно противоестественное.

Миссис Марчмонт (мечтательно). Я люблю смотреть на гениев и слушать красавцев.

Лорд Горинг. Ну это уже извращение, миссис Марчмонт!

Миссис Марчмонт (просияв от удовольствия). Как я рада это слышать! Мы с Марчмрнтом семь лет женаты, и он ни разу не сказал мне, что я извращена. Мужчины так ненаблюдательны!

Леди Бэзилдон (поворачиваясь к ней). Я всегда говорила, милая Маргарет, что вы самая извращенная женщина во всем Лондоне.

Миссис Марчмонт. Да, но вы ведь всегда так добры ко мне, Оливия!

Мейбл Чилтерн. Скажите, а это извращение, если человек хочет есть? Я ужасно хочу есть. Не поведете ли вы меня ужинать, лорд Горинг?

Лорд Горинг. С удовольствием, мисс Мейбл.

Отходят вместе.

Мейбл Чилтерн. Хороши вы, нечего сказать! Даже ни разу не поговорили со мной за весь вечер.

Лорд Горинг. А как я мог? Вы ушли с этим дипломатическим младенцем.)

Мейбл Чилтерн. Вы могли пойти за нами. Навязчивость в данном случае была бы только учтивой. Вы мне сегодня совсем не нравитесь.

Лорд Горинг. А вы мне бесконечно нравитесь.

Мейбл Чилтерн. Ну так показали бы это как-нибудь более заметно!

Уходят вниз по лестнице.

Миссис Марчмонт. Оливия, я как-то странно себя чувствую — такая слабость! Я бы, пожалуй, поужинала. Да, я положительно не прочь поужинать.

Леди Бэзилдон. Я умираю от голода, Маргарет!

Миссис Марчмонт. Мужчины так бессердечны — никогда не думают о таких вещах.

Леди Бэзилдон. У них низменные инстинкты, дорогая. Грубые материалисты!

Виконт де Нанжак, вместе с другими, выходит из музыкального зала.

Внимательно оглядев всех присутствующих, подходит к леди Бэзилдон.

Виконт де Нанжак. Разрешите пригласить вас к ужину, контесса?

Леди Бэзилдон (холодно). Благодарю вас, я никогда не ужинаю, виконт.

Он хочет уйти.

(Видя это, она проворно встает и берет его под руку.) Но я охотно пройдусь с вами в столовую.

Виконт де Нанжак. Я очень люблю есть! У меня совершенно английские вкусы.

Леди Бэзилдон. Вы и по виду совсем англичанин, виконт. Как две капли воды!

Уходят. К миссис Марчмонт подходит безукоризненно одетый молодой щеголь мистер Монфорд.

Мистер Монфорд. Хотите ужинать, миссис Марчмонт?

Миссис Марчмонт (томно). Благодарю вас, мистер Монфорд, я никогда не ужинаю. (Поспешно встает и берет его под руку.) Но я посижу возле вас и буду на вас смотреть.

Мистер Монфорд. Знаете, мне как-то не очень нравится, если на меня смотрят, когда я ем.

Миссис Марчмонт. Ну я буду смотреть на кого-нибудь другого.

Мистер Монфорд. А уж это мне совсем не нравится.

Миссис Марчмонт (строго) . Пожалуйста, не устраивайте мне публично таких ужасных сцен ревности, мистер Монфорд!

Спускаются по лестнице вместе с другими гостями. Навстречу им поднимаются сэр Роберт Чилтерн и миссис Чивли и входят в зал.

Сэр Роберт Чилтерн. Предполагаете погостить у кого-нибудь за городом до вашего отъезда из Англии, миссис Чивли?

Миссис Чивли. О нет! В ваших английских поместьях всегда такая скука. Там даже пытаются острить за завтраком. Бог знает что! Только абсолютные тупицы острят за завтраком. А какой-нибудь фамильный скелет еще читает молитву перед едой. Нет уж, увольте. Мой отъезд из Англии, сэр Роберт, целиком зависит от вас. (Садится на диванчик.)

Сэр Роберт Чилтерн (садится рядом). Серьезно?

Миссис Чивли. Вполне серьезно. Мне нужно поговорить с вами об одном очень важном политическом и финансовом предприятии. А именно об акционерной компании по сооружению Аргентинского канала.

Сэр Роберт Чилтерн. Неужто вас интересуют такие скучные, практические темы, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Я очень люблю скучные практические темы. Чего я не люблю, это скучных практических людей. Но это не одно и то же. Кроме того, я знаю, что и вы интересуетесь каналами. Вы ведь были секретарем лорда Рэдли, когда наше правительство скупило акции Суэцкого канала?

Сэр Роберт Чилтерн. Да. Но Суэцкий канал — это совсем другое дело. Это был очень важный и вполне реальный план. Он открывал нам прямую дорогу в Индию. В интересах империи необходимо было взять его в свои руки. А эта аргентинская затея — обыкновенное биржевое мошенничество.

Миссис Чивли. Спекуляция, сэр Роберт! Смелая, блестящая спекуляция!

Сэр Роберт Чилтерн. Поверьте мне, миссис Чивли, чистейшее мошенничество. Будем называть вещи своими именами. Это упрощает дело. У нас в министерстве все известно об этом канале. Я даже направил туда специальную комиссию, чтобы она негласно все разузнала, и они нам сообщили, что земляные работы еще едва только начаты, а собранные деньги уже неизвестно куда девались. Это вторая Панама[6] — а шансов на успех имеет еще меньше. Надеюсь, вы не вложили в него денег? Вы слишком умны для этого.

Миссис Чивли. Я очень много в него вложила.

Сэр Роберт Чилтерн. Кто вам посоветовал такую глупость?

Миссис Чивли. Ваш бывший друг — и мой.

Сэр Роберт Чилтерн. Кто?

Миссис Чивли. Барон Арнгейм.

Сэр Роберт Чилтерн (нахмурившись). А!.. Да, я помню, — когда он умер, ходили слухи, что он как-то связан с этой аферой.

Миссис Чивли. Это был его последний роман. Точнее — предпоследний.

Сэр Роберт Чилтерн (встает). Но вы еще не видели моих Коро. Мы их повесили в музыкальном зале. Коро так подходит к музыке, правда? Разрешите, я вам их покажу?

Миссис Чивли (качает головой). Нет, я сейчас не в настроении любоваться серебряными сумерками и розовыми рассветами. Я хочу говорить о деле. (Жестом указывает ему место рядом с собой на диванчике.)

Сэр Роберт Чилтерн. Боюсь, что могу дать вам только один совет, миссис Чивли, — впредь помещать свои деньги в менее рискованные предприятия. Конечно, судьба этого канала зависит от того, какую позицию займет Англия. И завтра вечером я представлю в парламент доклад комиссии.

Миссис Чивли. Вот этого вы и не должны делать. В ваших собственных интересах — не говоря уже о моих.

Сэр Роберт Чилтерн (удивленно глядит на нее). В моих собственных интересах? Дорогая миссис Чивли, что вы этим хотите сказать? (Садится рядом с ней.)

Миссис Чивли. Хорошо, сэр Роберт, будем говорить начистоту. Я хочу, чтобы вы сняли свой доклад в парламенте — на том основании, что комиссия была плохо информирована или небеспристрастна в своих выводах или по каким хотите причинам. И чтобы вы сказали несколько слов о том, что правительство намерено пересмотреть этот вопрос и что Аргентинский канал, когда его закончат, будет иметь огромное международное значение. Ну, вы знаете, что в таких случаях говорят министры. Несколько общих мест. В наше время ничто не производит такого благоприятного впечатления на слушателей, как хорошее, совершенно затертое общее место. — Все вдруг ощущают некое родство душ. Вы сделаете это для меня, сэр Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн. Миссис Чивли! Не может быть, чтобы вы всерьез делали мне такое предложение!

Миссис Чивли. И еще как всерьез!

Сэр Роберт Чилтерн (холодно). Разрешите мне все-таки думать, что это шутка.

Миссис Чивли (говорит очень веско и выразительно). Нет, это не шутка. И если вы исполните мою просьбу, я… хорошо вам заплачу.

Сэр Роберт Чилтерн. Заплатите?.. Мне?..

Миссис Чивли. Вам.

Сэр Роберт Чилтерн. Кажется, я вас все-таки не понимаю.

Миссис Чивли (откидывается на спинку диванчика и смотрит на сэра Роберта). Как жаль!.. А я-то приехала сюда из Вены — именно для того, чтобы вы меня поняли как следует.

Сэр Роберт Чилтерн. Отказываюсь понимать.

Миссис Чивли (самым любезным тоном). Дорогой мой сэр Роберт, вы же деловой человек, и, стало быть, вас можно купить. В наши дни всякого можно купить. Только некоторые очень дороги. Я, например. Ну а вы, надеюсь, не будете слишком дорожиться.

Сэр Роберт Чилтерн (встает в негодовании). Если позволите, я вызову вашу карету. Вы так долго жили за границей, миссис Чивли, — вы очевидно сейчас просто не понимаете, что говорите с английским джентльменом.

Миссис Чивли (останавливает его, прикоснувшись веером к его руке, и держит так веер, пока говорит). Я очень хорошо понимаю, что говорю с человеком, который заложил основу своих успехов тем, что продал государственную тайну биржевому спекулянту.

Сэр Роберт Чилтерн (прикусив губу). Что это значит?..

Миссис Чивли (встав и глядя ему в лицо). Это значит, что мне известно истинное происхождение вашего богатства — и вашей карьеры — и что ваше письмо в моих руках.

Сэр Роберт Чилтерн. Какое письмо?..

Миссис Чивли (презрительно). То, которое вы написали барону Арнгейму, когда были секретарем лорда Рэдли. То, в котором вы советуете барону покупать акции Суэцкого канала. А написано оно было за три дня до того, как правительство объявило о своем решении скупить акции.

Сэр Роберт Чилтерн (хриплым голосом). Это ложь.

Миссис Чивли. Вы думали, письмо уничтожено! Какая наивность! Оно у меня.

Сэр Роберт Чилтерн. Это была просто спекуляция. Билль еще не прошел в парламент. Его могли отвергнуть.

Миссис Чивли. Это было мошенничество, сэр Роберт. Будем называть вещи своими именами. Это упрощает дело. А теперь я хочу продать вам это письмо. И в оплату требую, чтобы вы публично поддержали аргентинский проект. Вы разбогатели на одном канале. Помогите мне и моим друзьям разбогатеть на другом.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы хотите, чтобы я… Но это же подлость… подлость!

Миссис Чивли. Нет. Игра. Та игра, сэр Роберт, в которую всем нам рано или поздно приходится играть.

Сэр Роберт Чилтерн. Я не могу это сделать.

Миссис Чивли. То есть вы не можете этого не сделать. Вы отлично знаете, что стоите на краю пропасти. Не вам диктовать условия. Вам остается только их принять. Допустим, вы откажетесь…

Сэр Роберт Чилтерн. Что тогда?

Миссис Чивли. Да, дорогой сэр Роберт, что тогда? Тогда вы погибли, только и всего. Вспомните, до чего вы тут дошли, с вашим пуританством! В прежнее время никто не старался быть лучше своих ближних. Это даже считалось дурным тоном, мещанством. Но теперь вы все помешаны на морали. Каждый должен быть образцом чистоты, неподкупности и прочих семи смертных добродетелей. А результат? Вы все валитесь как кегли, один за другим. Года не проходит, чтобы кто-нибудь не исчез с горизонта. Раньше скандальная история придавала еще больший шарм человеку или хоть делала его интереснее, а теперь это гибель. А ваш скандальчик будет очень некрасивый. Вам после этого не уцелеть. Если станет известно, что вы в молодости, будучи секретарем такого важного и всеми уважаемого министра, за большие деньги продали государственную тайну, — ну, вас затравят! Носа никуда нельзя будет показать. А с какой стати вам жертвовать всем своим будущим, вместо того чтобы заключить дипломатическое соглашение с врагом? Потому что сейчас я ваш враг, это верно. И я гораздо сильнее вас. Большие батальоны на моей стороне. Вы, правда, занимаете высокое положение, но это-то и делает вас уязвимым. Трудно обороняться. А я атакую. И, заметьте, я не читаю вам мораль. Тут я вас пощадила, скажите мне за это спасибо. Ну так вот. Много лет тому назад вы совершили бесчестный, ч но очень выгодный для вас поступок. Получили все, чего хотели, — богатство, положение в обществе. А теперь надо за это платить. За все приходится платить, рано или поздно. Вам — вот сейчас. Прежде чем я уйду отсюда, вы должны мне пообещать, что снимете ваш доклад и выступите завтра в парламенте в защиту аргентинского проекта.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы требуете невозможного.

Миссис Чивли. А вы сделайте, чтобы оно стало возможным. Вам же ничего другого не остается. Сэр Роберт, вы знаете, что такое ваши английские газеты. Предположим, что я прямо отсюда поеду в редакцию какой-нибудь газеты. Все расскажу и представлю доказательства. Подумайте, как они возрадуются, с каким восторгом стащат вас в грязь и обольют помоями! Какой-нибудь жирный ханжа с самодовольной улыбкой будет писать о вас передовицу — как он все это размажет и заклеймит вас позором!

Сэр Роберт Чилтерн. Перестаньте!.. Вы хотите, чтобы я снял доклад и произнес короткую речь в палате о том, что этот проект, по-моему, имеет будущее?

Миссис Чивли (садясь на диван). Да, таковы мои условия.

Сэр Роберт Чилтерн (понизив голос). Я дам вам денег — любую сумму, какую вы назначите.

Миссис Чивли. Даже вы, сэр Роберт, недостаточно богаты, чтобы выкупить свое прошлое. Никто этого не может.

Сэр Роберт Чилтерн. Я не сделаю того, что вы просите.

Миссис Чивли. Придется. А если нет… (Встает.)

Сэр Роберт Чилтерн (он растерян и сбит с толку). Подождите! А вы-то что мне предлагаете? Вы сказали, что вернете мне письмо?..

Миссис Чивли. Да. И вы можете положиться на мое слово. Завтра вечером в половине двенадцатого я буду в парламенте, на балконе для посетителей. Если к этому времени вы сделаете такое сообщение, какое мне желательно, — а возможностей для этого будет достаточно, — я вручу вам ваше письмо — с благодарностью и наилучшими или хоть наиболее подходящими к случаю пожеланиями. Я веду с вами честную игру. Всегда надо играть честно… когда козыри у тебя на руках. Барон Арнгейм научил меня этому… и еще многому другому.

Сэр Роберт Чилтерн. Дайте мне подумать.

Миссис Чивли. Нельзя. Решайте сейчас.

Сэр Роберт Чилтерн. Неделю! Три дня!

Миссис Чивли. Нет. Я должна сегодня же телеграфировать в Вену.

Сэр Роберт Чилтерн. Господи! Что привело вас на мою дорогу?..

Миссис Чивли. Обстоятельства. (Направляется к двери.)

Сэр Роберт Чилтерн. Не уходите. Я согласен. Доклад будет снят. И я устрою, чтобы мне задали вопрос о канале.

Миссис Чивли. Благодарю вас. Я же знала, что мы договоримся. Я сразу поняла ваш характер. Я вас анализировала, хоть вы меня и не обожали. А теперь вызовите, пожалуйста, мою карету, сэр Роберт. Ваши гости уже возвращаются от ужина, а вы, англичане, всегда впадаете в сентиментальность после еды, чего я совершенно не выношу.

Сэр Роберт Чилтерн уходит. Входят гости, среди них леди Чилтерн, леди Маркби, лорд Кавершем, леди Бэзилдон, миссис Марчмонт, виконт де Нанжак, мистер Монфорд.

Леди Маркби. Ну, дорогая миссис Чивли, надеюсь, вы приятно провели время. Сэр Роберт такой занятный собеседник!

Миссис Чивли. Чрезвычайно занятный. Я получила огромное удовольствие от разговора с ним.

Леди Маркби. Он сделал такую блестящую карьеру. И так удачно женился. Леди Чилтерн замечательная женщина. У нее такие строгие принципы. Я уж стара и не берусь служить примером для других — слишком хлопотливо. Но очень уважаю тех, кто это делает. А леди Чилтерн оказывает на людей прямо-таки облагораживающее влияние. Хотя обеды у нее скучноваты. Но нельзя иметь все, правда? А теперь, милочка, мне пора домой. Заехать к вам завтра?

Миссис Чивли. Буду очень рада. Леди Маркби. Поедем в пять часов кататься в парк. Там сейчас все выглядит так свежо. Миссис Чивли. Кроме людей.

Леди Маркби. Да, люди, пожалуй, немножко выдохлись. Я замечала, что к концу сезона у многих делается что-то вроде размягчения мозга. Но и то лучше, чем высокая интеллигентность. Она очень портит наружность. У интеллигентных девушек почему-то всегда становятся большие носы. И очень трудно потом выдать их замуж — мужчинам не нравится. Доброй ночи, дорогая! (К леди Чилтерн.) Доброй ночи, Гертруда! (Уходит, опираясь на руку лорда Кавершема.)

Миссис Чивли. Какой у вас прелестный дом, леди Чилтерн! И какой очаровательный вечер я провела! Было так интересно побеседовать с вашим мужем.

Леди Чилтерн. Почему вы хотели познакомиться с моим мужем, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Я вам скажу. Мне хотелось заинтересовать его Аргентинским каналом — вы, наверно, о нем слышали. И ваш муж оказался очень податливым то есть податливым к доводам рассудка. Это так редко в мужчинах. Я мигом его уговорила. Завтра на вечернем заседании он выступит в пользу этого проекта. Мы обе должны пойти в палату и послушать его речь. Это будет событие! Леди Чилтерн. Вы, наверно, ошиблись. Мой муж не станет поддерживать эту аферу.

Миссис Чивли. Да нет, уверяю вас, это дело решенное. Теперь я уже не жалею, что совершила такую утомительную поездку из Вены. Она увенчалась полным успехом. Но пока это, конечно, секрет.

Леди Чилтерн (сдержанно). Секрет? Между кем и кем?

Миссис Чивли (с насмешливым блеском в глазах) Между мною и вашим мужем.

Сэр Роберт Чилтерн (подходя к ним). Ваша карета подана, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Благодарю! Прощайте, леди Чилтерн. Доброй ночи, лорд Горинг! Я остановилась в отеле Кларидж. Может быть, нанесете мне визит?

Лорд Горинг . Если вам угодно, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Ах, не будьте так церемонны! Не то мне самой придется нанести вам визит. А в Англии это, кажется, не принято. За границей мы уже более цивилизованы. Вы проводите меня, сэр Роберт? Теперь у нас с вами есть общие интересы, и, я надеюсь, мы будем друзьями! (Выплывает из зала, опираясь на руку сэра Роберта Чилтерна.)

Леди Чилтерн идет к лестнице и смотрит им вслед, пока они спускаются по ступенькам. Лицо ее выражает смущение и тревогу. Потом к ней, подходит кто-то из гостей, и они вместе уходят в левую дверь.

Мейбл Чилтерн. До чего она противная, эта миссис Чивли!

Лорд Горинг. Вам пора спать, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг!

Лорд Горинг. Мой отец еще час назад посоветовал мне идти спать. А теперь я вам советую то же самое. Я всегда так поступаю с добрыми советами: передаю их другим. Больше с ними нечего делать — мне самому от них никогда нет толку.

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг, вы всегда высылаете меня из комнаты. Это очень смело с вашей стороны. Тем более что я вовсе не намерена идти спать. (Идет к диванчику.) Если желаете, можете сесть рядом и говорить о чем угодно, кроме Королевской Академии, миссис Чивли и романов на шотландском диалекте. Эти темы не возвышают душу. (Замечает на диване какую-то вещицу, завалившуюся за подушки.) Что это? Смотрите, кто-то потерял бриллиантовую брошку. Какая изящная, правда? (Показывает лорду Горингу.) Мне бы такую! Но Гертруда разрешает мне носить только жемчуг, а я его терпеть не могу. В жемчугах я такая скромница, умница, пай-девочка. Интересно, чья это брошка.

Лорд Горинг. Да, и мне интересно, кто ее обронил.

Мейбл Чилтерн. Красивая брошка!

Лорд Горинг. Да, красивый браслет.

Мейбл Чилтерн. Это не браслет, это брошка.

Лорд Горинг. Ее можно носить и как браслет. (Берет брошку, достает зеленый бумажник, аккуратно укладывает ее туда и прячет во внутренний карман. Все это он проделывает с полным хладнокровием.)

Мейбл Чилтерн. Что вы делаете?

Лорд Горинг. Мисс Мейбл, я хочу обратиться к вам с несколько странной просьбой.

Мейбл Чилтерн (с живостью). Ах, наконец-то! Я целый вечер этого ждала.

Лорд Горинг (в первое мгновение сконфужен, но быстро овладевает собой). Никому не говорите, что я взял эту брошку. А если кто-нибудь напишет или вообще будет ее искать, сейчас же сообщите мне.

Мейбл Чилтерн. Действительно, странная просьба.

Лорд Горинг. Видите ли, когда-то, очень давно, я подарил эту брошку одной особе.

Мейбл Чилтерн. Вы?..

Лорд Горинг. Я.

Входит леди Чилтерн, одна. Гости уже разъехались.

Мейбл Чилтерн. В таком случае мне, конечно, ничего не остается, как только пожелать вам спокойной ночи. Доброй ночи, Гертруда! (Уходит.)

Леди Чилтерн. Доброй ночи, милочка! (Лорду Горингу.) Вы видели, кого к нам привела леди Маркби?

Лорд Горинг. Да. Неприятный сюрприз. Зачем она сюда явилась?

Леди Чилтерн. По-видимому, затем, чтобы соблазнить Роберта и заставить его поддержать дутое предприятие, в котором сама заинтересована. Аргентинский канал.

Лорд Горинг. А! Не поняла, с кем имеет дело.

Леди Чилтерн. Где уж ей понять такую чистую, возвышенную натуру, как мой муж!

Лорд Горинт. Да. Видно, ей туго пришлось, если она вздумала ловить Роберта в свои сети. Удивительно, какие ошибки совершают иной раз умные женщины!

Леди Чилтерн. Вы называете это умом? По-моему, это глупость.

Лорд Горинг. Часто это одно и то же. Спокойной ночи, леди Чилтерн!

Леди Чилтерн. Спокойной ночи!

Входит сэр Роберт Чилтерн.

Сэр Роберт Чилтерн. Уже уходите, Артур? Посидите еще немножко.

Лорд Горинг. К сожалению, не могу. Обещал еще заглянуть к Хартлокам. У них там лиловый венгерский оркестр исполняет лиловую венгерскую музыку. До скорого свиданья. Всего хорошего. (Уходит.)

Сэр Роберт Чилтерн, Какая ты сегодня красавица, Гертруда!

Леди Чилтерн. Роберт, скажи, ведь это неправда? Ты не станешь поддерживать эту аргентинскую спекуляцию? Ты на это неспособен!

Сэр Роберт Чилтерн (отшатнулся). Кто тебе сказал?

Леди Чилтерн. Эта женщина, которая только что ушла. Миссис Чивли, как она теперь себя называет. Она это говорила с издевкой, как будто смеялась надо мной. Роберт, я знаю эту женщину. А ты не знаешь. Мы вместе учились в школе. Она и тогда была лживой, бесчестной, она дурно влияла на всех, кто верил ей или дружил с ней. Я ненавидела ее и презирала. Она крала вещи. Ее выгнали из школы за воровство. А ты позволяешь ей в чем-то тебя уговаривать!

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, все это, может быть, и верно, но ведь это было очень давно. Не лучше ли об этом забыть? Миссис Чивли могла с тех пор измениться. Нельзя судить человека только по его прошлому.

Леди Чилтерн (с глубоким убеждением). Наше прошлое — это мы сами. Как же еще судить о людях, если не по их прошлому?

Сэр Роберт Чилтерн. Это жестоко, Гертруда!

Леди Чилтерн. Это справедливо, Роберт. Знаешь ли ты, что она хвастала, будто ты обещал ей поддержать своим влиянием — своим именем! — эту аргентинскую спекуляцию, о которой я знаю с твоих собственных слов, что это бессовестное мошенничество?

Сэр Роберт Чилтерн (кусает губы). Я, может быть, ошибался. Мы все иногда ошибаемся.

Леди Чилтерн. Но ты только вчера говорил мне, что получил доклад комиссии и что она решительно осуждает этот проект!

Сэр Роберт Чилтерн (ходит взад и вперед по комнате). У меня есть основания думать, что члены комиссии были предубеждены или, во всяком случае, плохо информированы. И кроме того, Гертруда, политика и частная жизнь — это разные области. В них действуют разные законы, они преследуют разные цели.

Леди Чилтерн. И в той и в другой — человек должен быть на высоте. Я не вижу разницы.

Сэр Роберт Чилтерн (останавливается). Ну так считай, что в данном случае — в этом чисто практическом вопросе — я изменил свое мнение. Вот и все.

Леди Чилтерн. Все?..

Сэр Роберт Чилтерн (жестко). Да.

Леди Чилтерн. Роберт! Это ужасно, что я задаю тебе такой вопрос, но… ты сказал мне всю правду?

Сэр Роберт Чилтерн. Почему ты спрашиваешь?

Леди Чилтерн (после паузы). Почему ты не отвечаешь?

Сэр Роберт Чилтерн (садится). Гертруда, правда очень сложная вещь, а политика очень сложный механизм. Там все связано, все цепляется одно за другое. Бывает, что тебе оказали услугу и за это надо отплатить такой же услугой. В политике часто приходится идти на компромисс. Все так делают.

Леди Чилтерн. На компромисс?.. Роберт, почему ты сегодня говоришь совсем не то, что я привыкла от тебя слышать? Почему ты вдруг так изменился?

Сэр Роберт Чилтерн. Я не изменился. Но обстоятельства иногда сильнее человека.

Леди Чилтерн. Никакие обстоятельства не могут быть сильнее нравственного закона.

Сэр Роберт Чилтерн. Ну, а если я скажу тебе…

Леди Чилтерн. Что?

Сэр Роберт Чилтерн. Что я вынужден так поступить. Что это необходимо.

Леди Чилтерн. Не может быть необходимым то, что бесчестно. А если оно необходимо, так что же я любила в тебе! Но это не так, Роберт, скажи, что это не так! Зачем тебе это делать? Что это тебе даст? Деньги? Но нам не нужны деньги. Да еще такие! Деньги из нечистого источника пятнают человека. Власть? Но власть сама по себе ничто. Только власть делать добро дает удовлетворение. Так зачем же? Роберт, скажи, зачем ты хочешь совершить эту низость?

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, ты не имеешь права так говорить. Я уже объяснил тебе, что это просто разумный компромисс. Не больше.

Леди Чилтерн. Роберт, все это хорошо для других, для тех, кто в жизни ищет только корысти. Но не для тебя, Роберт, не для тебя! Ты не то что другие. Ты всегда стоял особняком. Грязь жизни до тебя не досягала. Для всех, как и для меня, ты был идеалом чести и благородства. Так останься же этим идеалом! Не отказывайся от этого высокого наследия, не разрушай эту башню из слоновой кости. Роберт, мужчина может любить женщину, даже если она ниже его, даже если она запятнана, опозорена, бесчестна. Но для нас, женщин, любовь — это преклонение; и если нет преклонения, нет и любви. Ах, не убивай мою любовь к тебе, не убивай!

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда!

Леди Чилтерн. Я знаю, есть люди с отвратительными тайнами в прошлом бывает, что человек когда-то совершил бесчестный поступок, а потом за это надо платить другим бесчестным поступком — о! не говори мне, что и ты такой! Роберт, есть в твоей жизни какой-нибудь тайный позор или бесчестие? Скажи, скажи мне сейчас же! Потому что тогда…

Сэр Роберт Чилтерн. Что тогда?

Леди Чилтерн (очень медленно). Тогда мы должны расстаться.

Сэр Роберт Чилтерн. Расстаться?..

Леди Чилтерн. Да. Совсем и навсегда. Так будет лучше для нас обоих.

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, в моей прошлой жизни нет ничего такого, чего тебе нельзя знать.

Леди Чилтерн. Я это знала, Роберт, я была уверена. Но зачем ты сегодня говорил такие ужасные вещи, такие непохожие на тебя? Ну хорошо, не будем больше об этом говорить. Ты ведь напишешь миссис Чивли, что не станешь поддерживать этот мошеннический проект? Если ты ей обещал, так возьми обещание назад, только и всего.

Сэр Роберт Чилтерн. Непременно надо написать?

Леди Чилтерн. Как же иначе?

Сэр Роберт Чилтерн. Я могу повидаться с ней и сказать.

Леди Чилтерн. Ты не должен больше видеться с ней. Ни видеться, ни говорить. Она недостойна разговаривать с таким человеком, как ты. Нет, напиши ей — сейчас, сию минуту, — и напиши так, чтобы она поняла, что твое решение неизменно.

Сэр Роберт Чилтерн. Написать сию минуту!..

Леди Чилтерн. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. Но уже поздно. Скоро двенадцать.

Леди Чилтерн. Это ничего не значит. Она должна сейчас же узнать, что ошиблась в тебе, что ты неспособен ни на что низкое, непорядочное, нечестное. Вот, сядь за этот стол. Напиши, что отказываешься поддерживать этот проект, за который она ратует, потому что считаешь его бесчестным. Так и напиши — бесчестным. Уж ей-то понятно это слово.

Сэр Роберт Чилтерн садится и пишет письмо.

(Берет его и читает.) Да, так будет хорошо. (Звонит.) А теперь конверт.

Он медленно надписывает конверт. Входит Mэсон.

Сейчас же отошлите это письмо в отель Кларидж. Ответа не надо.

Mэсон уходит.

(Опускается на колени рядом с мужем и обнимает его.) Роберт, любовь делает человека мудрым. Я чувствую, что сегодня спасла тебя от чего-то, что могло принести тебе страшный вред, из-за чего люди стали бы меньше уважать тебя. Мне кажется, ты сам не понимаешь, насколько, благодаря тебе, стала чище вся атмосфера нашей политической жизни — благодаря твоей неподкупности, твоему бескорыстию, твоему всегдашнему стремлению к серьезным целям и высоким идеалам! А я это понимаю, и за это я люблю тебя, Роберт!

Сэр Роберт Чилтерн. Люби меня, Гертруда, люби меня всегда!

Леди Чилтерн. Я буду всегда любить тебя, потому что ты всегда будешь достоин моей любви. Как не любить то, что безупречно! (Целует его и выходит из зала.)

Сэр Роберт Чилтерн некоторое время ходит взад и вперед; потом садится и закрывает лицо руками. Входит дворецкий и начинает гасить лампы.

Сэр Роберт Чилтерн (поднимает голову). Гасите свет, Мэсон, гасите свет!

Дворецкий гасит лампы. В комнате становится темно. Осталась только люстра над лестницей; свет от нее падает на гобелен, изображающий «Торжество любви».

Занавес

Действие второе

Малая гостиная в доме сэра Роберта Чилтерна. Лорд Горинг, одетый по последней моде, полулежит в кресле. Сэр Роберт Чилтерн стоит перед камином, прислонившись спиной к каминной доске. Он, по-видимому, в сильном волнении и тревоге. В течение разговора он несколько раз принимается ходить по комнате.

Лорд Горинг. Дорогой мой Роберт, это очень неприятная история. Очень. Надо было все рассказать жене. Иметь тайны от чужих жен — это в наше время необходимая роскошь. Так, по крайней мере, мне не раз объясняли в клубе умудренные опытом старцы с лысиной во всю голову — уж они-то должны знать. Но пытаться что-нибудь скрыть от своей жены — это непростительное легкомыслие. Она же все равно узнает. У женщин на этот счет поразительный нюх. Они все видят, кроме очевидного.

Сэр Роберт Чилтерн. Артур, я не мог сказать жене. Когда я мог сказать? Вчера? Это значило бы разлучиться с ней навсегда, потерять любовь единственной женщины, которую я боготворю, единственной женщины, которая пробудила любовь в моем сердце. Нет, вчера это было невозможно. Она с ужасом отвернулась бы от меня… с ужасом и презрением.

Лорд Горинг. Леди Чилтерн до такой степени добродетельна?

Сэр Роберт Чилтерн. Да, моя жена до такой степени добродетельна.

Лорд Горинг (снимает перчатку с левой руки). Очень жаль. Простите, дорогой, я не то хотел сказать. Гм! Но если так, то мне очень хотелось бы серьезно поговорить с леди Чилтерн. О жизни.

Сэр Роберт Чилтерн. Это бесполезно.

Лорд Горинг. А можно попробовать?

Сэр Роберт Чилтерн. Пожалуйста. Но ничто не заставит ее изменить свои взгляды.

Лорд Горинг. Ну что ж, на худой конец это будет психологический эксперимент.

Сэр Роберт Чилтерн. Такие эксперименты очень опасны.

Лорд Горинг. Все, милый мой, опасно. Кабы не так, не стоило бы и жить… Да. По-моему, Роберт, вы должны были давным-давно все ей рассказать.

Сэр Роберт Чилтерн. Когда? При нашей помолвке? Так неужели вы думаете, что она вышла бы за меня замуж, если бы знала, откуда пошло мое богатство и с чего началась моя карьера, — если бы знала, что я совершил поступок, который большинство людей назвали бы постыдным и бесчестным!

Лорд Горинг (медленно). Да. Люди именно так его и назовут. В этом можно не сомневаться.

Сэр Роберт Чилтерн (с горечью). Те самые люди, которые каждый день совершают еще худшие поступки. У которых есть тайны еще похуже моей.

Лорд Горинг. Потому-то они так и любят разоблачать чужие тайны. Это отвлекает внимание от их собственных.

Сэр Роберт Чилтерн. Да кому я, в конце концов, сделал зло этим поступком? Никому.

Лорд Горинг (пристально глядя на него). Только себе, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн (после молчания). Ну хорошо. У меня были неофициальные сведения о некоторых действиях, которые тогдашнее правительство собиралось предпринять. Я их использовал. Но точно так же слагались почти все нынешние крупные состояния. Неофициальные сведения их обычное начало.

Лорд Горинг (постукивая тростью по своему башмаку). И публичный скандал их обычный конец.

Сэр Роберт Чилтерн (ходит по комнате). Артур, и вы считаете, что это справедливо — ставить мне сейчас в упрек то, что я сделал восемнадцать лет тому назад? Справедливо, чтобы вся моя карьера рухнула из-за того, что я сделал, когда был чуть ли не мальчишкой? Мне тогда было двадцать два года, я был знатного происхождения и беден — две вины, которых в нашем обществе не прощают. Разве справедливо за ошибку или пусть даже грех молодости — если уж люди желают называть это грехом, — разве справедливо за одно это разбивать такую жизнь, как моя, уничтожать все, ради чего я столько трудился, разрушать все, что я с такими усилиями создал?

Лорд Горинг. Жизнь никогда не бывает справедливой, Роберт. И пожалуй, так оно и лучше для большинства из нас.

Сэр Роберт Чилтерн. Всякий, в ком есть честолюбие, вынужден бороться оружием своего времени. Оружие нашего времени — деньги. Кумир нашего времени — деньги. Для того чтобы в наше время чего-нибудь добиться положения, власти, — нужны деньги. Деньги, деньги — во что бы то ни стало!

Лорд Горинг. Вы слишком низко себя цените, Роберт. Поверьте, вы и без денег добились бы того же.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, может быть, — к старости. Когда уже во мне угасла бы жажда власти, когда я уже не сумел бы ею насладиться. Когда я уже был бы дряхлым, усталым, разочарованным. Нет, мне нужен был успех, пока я молод. Когда же он нужен, как не в молодости? Я не мог ждать.

Лорд Горинг. Да, вы добились успеха еще молодым, это верно. Никто в наши дни не делал такой блестящей карьеры. В сорок лет — товарищ министра! Трудно желать большего.

Сэр Роберт Чилтерн. А если теперь у меня все это отнимут? Если я все потеряю из-за безобразного публичного скандала? Если всякая общественная деятельность будет для меня закрыта?..

Лорд Горинг. Роберт, как вы могли продаться за деньги!

Сэр Роберт Чилтерн (взволнованно). Я не продавался за деньги. Я купил успех дорогой ценой. Вот и все.

Лорд Горинг (серьезно). Да, вы дорогой ценой за него заплатили. Но кто вас впервые навел на эту мысль?

Сэр Роберт Чилтерн. Барон Арнгейм.

Лорд Горинг. Этот мерзавец!

Сэр Роберт Чилтерн. Нет, это был человек тонкого и острого ума. Человек с большой культурой, с огромным обаянием, с изысканными манерами. Один из самых умных людей, каких я знал.

Лорд Горинг. Ох, я предпочитаю честных дураков. В пользу глупости можно многое сказать. Я лично преклоняюсь перед глупыми людьми. У меня это, надо полагать, родственное чувство. Но как он за это взялся? Расскажите мне все по порядку.

Сэр Роберт Чилтерн (бросается в кресло возле письменного стола). Однажды вечером, после обеда у лорда Рэдли, барон заговорил об успехе и о том, что для достижения его в наше время есть точные правила, что это совершенно точная наука. Своим вкрадчивым тихим голосом он излагал — нам самую страшную из всех философий — философию силы, и проповедовал самое чудесное из всех евангелий — евангелие золота. Должно быть, он заметил, какое впечатление произвел на меня, потому что спустя несколько дней я получил от него письмо, в котором он приглашал меня зайти. Он жил тогда на Парк-Лейн в том доме, где сейчас живет лорд Вулком. Я помню, как он меня встретил — со странной улыбкой на своих бледных, изогнутых губах, как повел меня в свою великолепную картинную галерею, показал мне свои гобелены, эмали, Драгоценные камни, резные изделия из слоновой кости — дал мне почувствовать всю прелесть роскоши, среди которой жил, а затем сказал, что роскошь — это только фон, только декорация в пьесе, а единственное, ради чего стоит жить, — это власть, власть над другими людьми, власть над миром, что это высшее наслаждение, доступное человеку, и единственная радость, которая никогда не приедается. И что в наше время путь к власти только один — богатство!

Лорд Горинг (медленно, упирая на каждое слово). Очень мелкая философия.

Сэр Роберт Чилтерн. Тогда я так не думал. Да и сейчас не думаю. Богатство дало мне огромную силу. В самом начале жизни оно дало мне свободу — а свобода это все. Вы никогда не были бедны, и вам незнакомо честолюбие. Вам не понять, какие горизонты открыл передо мною барон. Людям редко выпадает такая удача.

Лорд Горинг. К счастью для них, если судить по результатам. Но скажите, как он все-таки уговорил вас сделать этот… эту… ну, одним словом, то, что вы сделали?

Сэр Роберт Чилтерн. Уже прощаясь со мною, он сказал, что, если я когда-нибудь смогу доставить ему ценные сведения — никому еще не известные и действительно ценные, — он сделает меня очень богатым человеком. Я был тогда ослеплен блестящими перспективами, которыми он меня поманил, а честолюбие и жажда власти во мне были непомерные. Месяца полтора спустя через мои руки проходили некоторые секретные документы…

Лорд Горинг (глядя на ковер у своих ног). Правительственные документы?

Сэр Роберт Чилтерн. Да.

Лорд Горинг (вздыхает, потом проводит рукой по лбу и поднимает глаза). Не думал я, Роберт, что вы — именно вы — окажетесь таким слабым… и не устоите перед соблазном.

Сэр Роберт Чилтерн. Слабым? А, бросьте. Мне противно слышать эти избитые слова. Противно, когда я сам говорю это о других. Слабым? Вы в самом деле думаете, что только слабые люди поддаются соблазну? Уверяю вас, есть такие страшные соблазны, что для того, чтобы им поддаться, нужна сила, сила и мужество. Поставить всю жизнь на карту, всем рискнуть в одно мгновение все равно, ради власти или ради удовольствия, — нет, это не слабость! Для этого нужно дьявольское мужество. У меня оно было. В тот же вечер я сел и написал письмо барону Арнгейму — то самое письмо, что сейчас в руках у этой женщины. Он нажил на этом без малого миллион.

Лорд Горинг. А вы?

Сэр Роберт Чилтерн. Я получил от него сто десять тысяч фунтов.

Лорд Горинг. Вы продешевили, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн. Нет. Эти деньги дали мне именно то, чего я хотел: власть над другими людьми. Я тотчас прошел в парламент. Барон и после время от времени давал мне финансовые советы. За пять лет я почти утроил свое состояние. Мне все удавалось, за что я ни брался. Во всем, связанном с деньгами, мне так везло, что иногда даже страшно становилось. Помню, я где-то прочитал, в какой-то старинной книге, что, когда боги хотят погубить человека, они исполняют его желания.

Лорд Горинг. И вы никогда не жалели о том, что сделали?

Сэр Роберт Чилтерн. Нет. Я боролся оружием своего времени — и победил.

Лорд Горинг. Вам казалось, что вы победили.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, тогда мне так казалось. (После продолжительного молчания.) Вы, верно, презираете меня, Артур, теперь, когда я вам все рассказал.

Лорд Горинг (с глубоким чувством). Мне жаль вас, Роберт, жаль от всего сердца.

Сэр Роберт Чилтерн. Не скажу, чтобы я когда-нибудь испытывал угрызения совести. Во всяком случае, не в обычном смысле этого слова. Нет. Но я много раз пытался откупиться… Умилостивить судьбу. За эти годы я пожертвовал на благотворительность вдвое больше, чем получил тогда от барона Арнгейма.

Лорд Горинг (поднимает к нему глаза). На благотворительность! Бог мой! Сколько зла вы, должно быть, натворили, Роберт!

Сэр Роберт Чилтерн. Не говорите так, Артур. Не надо.

Лорд Горинг. Простите, Роберт. Я постоянно говорю чего не надо. Должно быть, потому, что обычно говорю то, что думаю. А в наше время это рискованно. Люди все понимают наоборот. Ну, а что касается этой скверной истории, вы можете рассчитывать на мою помощь. Сделаю все, что смогу. Да вы и сами это знаете.

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо, Артур, спасибо. Но что делать? Что тут можно сделать?

Лорд Горинг (откидывается на спинку кресла, засунув руки в карманы). Гм! Вообще-то говоря, англичане терпеть не могут, если человек твердит, что он прав, но очень любят, если он кается в своих ошибках. Это у нас неплохая черта. Но в вашем случае, Роберт, покаяние не годится. Эти деньги… вы простите меня, Роберт, но из-за этих денег получается как-то… щекотливо, кроме того, если вы во всем покаетесь, вы уже никогда не сможете проповедовать нравственность. А в Англии, если человек не может по крайней мере два раза в неделю разглагольствовать о нравственности перед обширной и вполне безнравственной аудиторией, политическое поприще для него закрыто. В смысле профессии ему остается только ботаника или церковь. Нет, каяться вам нельзя. Это вас погубит.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, это меня погубит Артур, мне остается только одно: бороться до конца!

Лорд Горинг (встает). Я ждал, что вы это скажете Роберт. Да! Бороться! И начать надо с того, что все рассказать жене.

Сэр Роберт Чилтерн. Этого я не могу.

Лорд Горинг. Роберт, поверьте мне, вы неправы.

Сэр Роберт Чилтерн. Не могу. Это убьет ее любовь ко мне. Лучше расскажите мне об этой женщине, миссис Чивли. Как мне защититься от нее? Вы ведь, кажется ее раньше знали?

Лорд Горинг. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. Хорошо знали?

Лорд Горинг (поправляет галстук). Настолько плохо, что чуть было не женился на ней, когда гостил у Тенби. Наша помолвка продолжалась… дай бог памяти, кажется, трое суток.

Сэр Роберт Чилтерн. А почему расстроилась?

Лорд Горинг (небрежно). Сейчас уж не помню. Да это и не важно. Кстати, вы не пробовали предлагать ей денег? Когда-то она была очень падкой на деньги.

Сэр Роберт Чилтерн. Пробовал. Я предлагал ей любую сумму, какую она назовет. Она отказалась.

Лорд Горинг. А! Выходит, чудесное евангелие золота не всесильно? Богатые не все могут?

Сэр Роберт Чилтерн. Да, выходит, что не все. Вы правы. Артур, я чувствую — мне не избежать публичного позора. Это будет, будет! Раньше я не знал, что такое страх. Теперь знаю. Как будто ледяная рука сжимает тебе сердце. Как будто оно бьется в пустоте и все слабее, слабее… вот-вот остановится…

Лорд Горинг (ударяет кулаком по столу). Роберт, вы должны бороться с ней! Бороться с ней до конца!

Сэр Роберт Чилтерн. Но как?

Лорд Горинг. Пока еще не знаю. Понятия не имею. Но у каждого есть слабое место. Каждый в чем-нибудь да уязвим. (Подходит к камину и разглядывает себя в зеркале.) Мой отец говорит, что даже у меня есть недостатки. Может быть. Не знаю.

Сэр Роберт Чилтерн. В борьбе с миссис Чивли я имею право пускать в ход любое оружие? Как вы считаете?

Лорд Горинг (все еще глядя в зеркало). На вашем месте я не стал бы проявлять чрезмерную щепетильность. Она сама отнюдь не беззащитная овечка.

Сэр Роберт Чилтерн (садится к столу и берет перо). Ну так я сейчас же пошлю шифрованную телеграмму в наше посольство в Вене с просьбой сообщить, что им о ней известно. Может быть, за ней водятся какие-нибудь грешки, разоблачения которых она побоится.

Лорд Горинг. (поправляя цветок в петлице). По-моему, миссис Чивли одна из тех весьма современных женщин, которые считают, что новый скандальчик им так же к лицу, как новая шляпка, и выставляют то и другое напоказ каждый день на прогулке в парке в пять тридцать вечера. Я уверен, что она обожает скандалы, и если чем огорчается, так только тем, что их у нее еще недостаточно.

Сэр Роберт Чилтерн (пишет). Почему вы так думаете?

Лорд Горинг. А видите ли, вчера на ней румян было очень много, а платья очень мало. В женщине это всегда признак отчаяния.

Сэр Роберт Чилтерн (звонит). Но телеграфировать в Вену все-таки стоит?

Лорд Горинг. Спросить всегда стоит. Отвечать — не всегда.

Входит Mэсон.

Сэр Роберт Чилтерн. Мистер Траффорд у себя?

Mэсон. Да, сэр Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн (вкладывает записку в конверт и тщательно его заклеивает). Скажите ему, чтобы сейчас же зашифровал это и отослал. Немедленно.

Mэсон. Слушаю, сэр Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн. Постойте. Дайте сюда. (Что-то надписывает на конверте и возвращает Мэсону.)

Mэсон уходит с письмом.

Видно, она имела какую-то власть над бароном Арнгеймом. Интересно, почему.

Лорд Горинг (усмехаясь). М-мда. Интересно.

Сэр Роберт Чилтерн. Я буду бороться с ней насмерть! Только бы моя жена ничего не узнала.

Лорд Горинг (с силой). Вы все равно должны с ней бороться!

Сэр Роберт Чилтерн (с жестом отчаяния). Если жена узнает, мне не для чего будет бороться. Так вот — как только я получу ответ из Вены, я вам сообщу. Надежда очень слабая, но я все-таки надеюсь. Буду бороться с ней ее собственным оружием. Это только справедливо. Уверен, что у нее есть прошлое.

Лорд Горинг. Как у большинства красивых женщин. Вопрос в том, какое? На прошлое тоже есть мода, как и на платья. Возможно, что прошлое миссис Чивли просто несколько слишком… декольтировано. А это теперь модно. Кроме того, дорогой мой Роберт, не очень-то надейтесь, что вам удастся запугать миссис Чивли. Насколько я понимаю, она не из пугливых. Она пережила всех своих кредиторов, и она никогда не теряет голову.

Сэр Роберт Чилтерн. Я сейчас только и живу надеждой. Хватаюсь за соломинку. Я как человек на тонущем корабле. Вода уже поднялась ему до колен, кругом ревет буря… Тсс! Моя жена! Ее голос.

Входит леди Чилтерн, одетая как для прогулки.

Леди Чилтерн. Здравствуйте, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Здравствуйте, леди Чилтерн. Вы были в парке?

Леди Чилтерн. Нет, я прямо с заседания Либеральной женской ассоциации, где, кстати, твое имя, Роберт, было встречено громкими аплодисментами. А теперь я пришла пить чай. (Лорду Горингу.) Вы еще посидите, да? И выпьете с нами чаю.

Лорд Горинг. Немножко еще посижу, спасибо.

Леди Чилтерн. Я сейчас приду, только сниму шляпу.

Лорд Горинг (очень серьезно). Пожалуйста, не снимайте. Она вам так идет. Прелестная шляпка. Надеюсь, Либеральная женская ассоциация встретила ее громкими аплодисментами.

Леди Чилтерн (улыбаясь). У нас есть дела поважнее, чем разглядывать чужие шляпки, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Не может быть! Какие же?

Леди Чилтерн. Ах, очень скучные, очень полезные, но и очень увлекательные дела. Например: фабричное законодательство, восьмичасовой рабочий день, женские избирательные права… одним словом, все для вас совершенно неинтересное. Вот о чем мы говорим на наших заседаниях, лорд Горинг.

Лорд Горинг. И никогда — о шляпках?

Леди Чилтерн (с притворным негодованием). Никогда! (Уходит в дверь, ведущую в ее будуар.)

Сэр Роберт Чилтерн (берет лорда Горинга за руку). Вы настоящий друг, Артур! Настоящий друг!

Лорд Горинг. Пока я еще очень мало сделал для вас, Роберт. Ничем не сумел вам помочь. Я весьма разочарован в себе.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы помогли мне сказать правду. Это уже кое-что. До сих пор я никому не смел ее сказать, и она меня душила…

Лорд Горинг. Ну, правда это такая вещь, от которой я всегда стараюсь как можно скорее избавиться. Дурная привычка, кстати сказать. Очень вредит мне в глазах более пожилых членов клуба. Они говорят, что это у меня от самомнения. Может быть, и так.

Сэр Роберт Чилтерн. Как я хотел бы всегда говорить правду… жить по правде! Да, выше этого ничего нет — жить по правде! (Вздыхает и идет к двери.) Мы с вами еще увидимся, Артур?

Лорд Горинг. Конечно. Когда хотите. Сегодня я собираюсь на бал холостяков, если не подвернется ничего поинтереснее. Но я загляну к вам завтра утром. А если захотите еще сегодня меня видеть, пошлите записочку ко мне на Керзон-стрит.

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо.

Когда он уже у двери, из будуара выходит леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. Ты уходишь, Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн. Мне нужно написать несколько писем, дорогая.

Леди Чилтерн (идет к нему). Ты слишком много работаешь. Совсем не думаешь о себе, а у тебя такой усталый вид!

Сэр Роберт Чилтерн. Это ничего; дорогая. Пустяки! (Целует ее и уходит.)

Леди Чилтерн (лорду Горингу). Садитесь, пожалуйста. Я так рада, что вы зашли. Мне нужно поговорить с вами… Только не о шляпках и не о женской ассоциации. Первое вас слишком интересует, а второе — недостаточно.

Лорд Горинг. Вы хотите поговорить со мною о миссис Чивли?

Леди Чилтерн. Да. Вы угадали. Вчера, после того как вы ушли, я выяснила, что она говорила правду. Разумеется, я сейчас же заставила Роберта написать ей и отказаться от своего обещания.

Лорд Горинг. Да, он мне говорил. Леди Чилтерн. Если бы он сдержал свое обещание, это было бы первое пятно на его незапятнанной репутации. А Роберт должен быть безупречен. Он не то, что другие. Он не может поступать, как другие. (Она смотрит на лорда Горинга. Тот молчит.) Вы не согласны со мной? Вы же лучший друг Роберта. Вы наш самый близкий друг, лорд Горинг. Никто, кроме меня, не знает Роберта лучше, чем вы. У него нет тайн от меня, и, я думаю, у него нет тайн от вас.

Лорд Горинг. Да. От меня у него нет тайн. То есть так мне кажется.

Леди Чилтерн. Так разве я не права в моем мнении о нем? Я знаю, что я права. Но все-таки скажите мне откровенно!

Лорд Горинг (глядя ей в глаза). Совершенно откровенно?

Леди Чилтерн. Конечно. Ведь вам же нечего скрывать?

Лорд Горинг. Нечего. Но, дорогая моя леди Чилтерн, я думаю, если уж позволите мне говорить откровенно, что в практической жизни…

Леди Чилтерн (с улыбкой). О которой вы так мало знаете, лорд Горинг…

Лорд Горинг. О которой я ничего не знаю из собственного опыта, но кое-что знаю из наблюдений над другими людьми. Я думаю, что в практической жизни успех — большой успех — всегда требует некоторой неразборчивости в средствах. Честолюбие всегда несколько неразборчиво в средствах. Если человек твердо решил добраться до вершины, его ничто не остановит. Надо карабкаться по круче — он будет карабкаться. Надо пройти по грязи…

Леди Чилтерн. Ну?..

Лорд Горинг. Он пройдет по грязи. Я, конечно, говорю так, вообще.

Леди Чилтерн (с ударением). Надеюсь. Почему вы так странно смотрите на меня, лорд Горинг?

Лорд Горинг. Леди Чилтерн, я часто думал… что вы слишком уж строги в своих суждениях. Мне кажется, вы… слишком уж нетерпимы. А ведь если покопаться, так у каждого есть слабости — а то и что-нибудь похуже. Допустим, например, что какой-нибудь видный политический деятель — ну, хотя бы мой отец, или лорд Мертон, или Роберт — когда-то давно написал кому-то опрометчивое письмо…

Леди Чилтерн. Что значит — опрометчивое?

Лорд Горинг. Такое, которое его сильно компрометирует. Я, конечно, разбираю воображаемый случай.

Леди Чилтерн. Роберт неспособен на опрометчивый поступок. Тем более на дурной поступок.

Лорд Горинг (после долгого молчания). Всякий способен на опрометчивый поступок. И всякий способен на дурной поступок.

Леди Чилтерн. Вы стали пессимистом, лорд Горинг? А что скажут все прочие денди, ваши подражатели? Им всем придется надеть траур.

Лорд Горинг (встает). Нет, леди Чилтерн, я не пессимист. Да я и не знаю толком, что такое пессимизм. Но я очень хорошо знаю, что понять людей можно, только если иметь к ним милосердие. Жить с людьми можно, только имея к ним милосердие. Потому что любовь, а не немецкая философия — основа жизни. По крайней мере нашей земной жизни. Не знаю, как насчет небесной. И я хочу кое-что сказать вам, леди Чилтерн. Если когда-нибудь вас постигнет беда… если вы окажетесь в трудном положении… помните, что я всегда готов вам помочь. Доверьтесь мне — и я сделаю все, что в моих силах. Напишите мне только два слова — «хочу видеть», и я брошу все и поспешу к вам. Или придите ко мне сами. Но очень прошу вас — сейчас же обратитесь ко мне.

Леди Чилтерн (удивленно смотрит на него). Как серьезно вы это говорите, лорд Горинг! Никогда еще не видела вас серьезным!

Лорд Горинг (смеется). Простите, леди Чилтерн. Больше не буду.

Леди Чилтерн. Но вы мне нравитесь, когда вы серьезны.

Входит Мейбл Чилтерн в восхитительном платье.

Мейбл Чилтерн. Милая Гертруда, не говорите таких ужасов лорду Горингу! Серьезность ему совсем не идет. Здравствуйте, лорд Горинг. И пожалуйста, будьте как можно легкомысленней.

Лорд Горинг (оборачивается к ней). Я бы рад, мисс Мейбл… но сегодня что-то не выходит. Выбился из колеи. Да мне уж и пора уходить.

Мейбл Чилтерн. Как раз когда я пришла! Что за ужасные манеры! Вы очень плохо воспитаны.

Лорд Горинг. Очень.

Мейбл Чилтерн. Жаль, что не я вас воспитывала.

Лорд Горинг. И мне жаль.

Мейбл Чилтерн. А теперь уж, наверно, поздно?

Лорд Горинг (улыбается). А может, и нет.

Мейбл Чилтерн. Вы завтра поедете кататься?

Лорд Горинг. Да. В десять.

Мейбл Чилтерн. Смотрите не забудьте.

Лорд Горинг. Как я могу забыть! Кстати, леди Чилтерн, сегодня в «Морнинг пост» нет списка ваших вчерашних гостей. Должно быть, их вытеснил отчет о заседании городского совета, или о церковной конференции, или еще что-нибудь столь же скучное. У вас не сохранился список приглашенных? Я бы хотел посмотреть. У меня на то есть особые причины.

Леди Чилтерн. Хорошо, я скажу мистеру Траффорду. Он вам пришлет.

Лорд Горинг. Благодарю вас.

Мейбл Чилтерн. Томми самый полезный человек в Лондоне.

Лорд Горинг (оборачивается к ней). А кто самый очаровательный?

Мейбл Чилтерн (с торжеством). Я!

Лорд Горинг. Вот умница, что догадались. (Берет свою шляпу и трость.) До свидания, леди Чилтерн. Вы не забудете то, что я вам сказал?

Леди Чилтерн. Нет, не забуду. Но я не понимаю, почему вы это сказали.

Лорд Горинг. Я и сам не очень-то понимаю. До свидания, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн (с гримаской разочарования). Жаль, что вы уходите! А я хотела рассказать… у меня сегодня было четыре изумительных приключения. Даже четыре с половиной. Остались бы, послушали.

Лорд Горинг. Целых четыре и даже с половиной! Это уж эгоизм с вашей стороны. Ничего не оставить на мою долю!

Мейбл Чилтерн. Но я вовсе не хочу, чтобы у вас были приключения. Это вам вредно.

Лорд Горинг. В первый раз вы жестоки ко мне, мисс Мейбл. Но как мило вы это сказали! Так, значит, завтра в десять.

Мейбл Чилтерн. Ровно в десять.

Лорд Горинг. Ровно. Но не берите с собой мистера Траффорда.

Мейбл Чилтерн (тряхнув головой).  — Нет, Томми я не возьму. Томми сейчас в немилости.

Лорд Горинг. Рад это слышать. (Кланяется и уходит.)

Мейбл Чилтерн. Гертруда, поговорили бы вы с Томми Траффордом.

Леди Чилтерн. В чем на этот раз провинился бедный мистер Траффорд? Роберт говорит, что лучшего секретаря у него еще не бывало.

Мейбл Чилтерн. Томми опять сделал мне предложение. Он только это и делает. Вчера он сделал мне предложение во время концерта, когда я была совершенно беззащитна, потому что исполняли какое-то сложное трио, и я не смела даже рот открыть. Музыканты ведь такой неразумный народ. Хотят, чтоб мы были немы, как раз когда больше всего хочется быть глухим. А сегодня утром он сделал мне предложение на улице перед этой кошмарной статуей Ахиллеса. Возле этого произведения искусства постоянно происходят какие-нибудь ужасы. Не понимаю, куда смотрит полиция. За вторым завтраком я по блеску в глазах Томми поняла, что он опять собирается сделать мне предложение. Но я вовремя его остановила, заявив, что я биметаллистка. Я, правда, не знаю, что такое биметаллизм. И, по-моему, никто не знает. Но это заставило Томми замолчать на добрых десять минут. Вид у него был совсем растерянный. Еще если б он как-нибудь поинтереснее делал мне предложение ну например, громко, во весь голос, — это хоть произвело бы впечатление на окружающих. А то шепчет на ухо, никому не слышно. Когда Томми впадает в чувствительность, он сейчас же начинает говорить, как врач у одра больного. Я очень люблю Томми, но у него совершенно устарелая манера делать предложение. Поговорите с ним, Гертруда. Объясните ему, что незачем делать предложение чаще чем раз в неделю, и если уж делать, так по крайней мере во всеуслышание.

Леди Чилтерн. Мейбл, милочка, не болтай вздора. Ты знаешь, Роберт очень высоко ценит мистера Траффорда. Он считает, что у него блестящее будущее.

Мейбл Чилтерн. Вот уж никогда бы не вышла замуж за человека с блестящим будущим!

Леди Чилгерн. Мейбл!

Мейбл Чилтерн. Я знаю, знаю. Вы сами вышли замуж за человека с будущим. Ну так ведь Роберт гений, а у вас такая возвышенная, самоотверженная натура. Вы даже гениев можете выносить. А я ни к чему такому не способна, и Роберт единственный гений, которого я выношу. А как правило, они невыносимы. Очень уж много, говорят, правда? Дурная привычка! И всегда думают о себе, когда я хочу, чтобы они думали обо мне. Ох, мне уже пора на репетицию к леди Бэзилдон. Вы не забыли, что мы устраиваем живые картины? Торжество чего-то… не помню чего. Надеюсь, это будет мое торжество. Единственное торжество, которое меня сейчас интересует. (Целует леди Чилтерн и уходит, но тут же бегом возвращается.) Гертруда, знаете, кто к вам приехал? Эта противная миссис Чивли! В сногсшибательном платье. Вы ее приглашали?

Леди Чилтерн (встает). Миссис Чивли? Ко мне? Не может быть!

Мейбл Чилтерн. А я вам говорю, это она — в натуральную величину, хотя и не совсем в натуральном виде. Она уже поднимается по лестнице.

Леди Чилтерн. Ты иди, Мейбл, не задерживайся. Не забывай, что тебя ждет леди Бэзилдон.

Мейбл Чилтерн. Я только поздороваюсь с леди Маркби. Она такая милая. Я люблю, когда она меня бранит.

Входит Mэсон.

Mэсон (докладывает). Леди Маркби. Миссис Чивли.

Входят леди Маркби и миссис Чивли.

Леди Чилтерн (идет им навстречу). Дорогая леди Маркби, как я рада вас видеть! (Пожимает руку леди Маркби и холодно кланяется миссис Чивли.) Садитесь, пожалуйста, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Благодарю вас. А это мисс Чилтерн? Я очень хотела бы с ней познакомиться.

Леди Чилтерн. Мейбл, миссис Чивли хочет познакомиться с тобой.

Мейбл Чилтерн коротко кивает.

Миссис Чивли (садится). Вчера на вас было прелестное платье, мисс Чилтерн. Такое простенькое… и приличное.

Мейбл Чилтерн. Неужели? Непременно скажу моей портнихе. То-то она удивится! До свидания, леди Маркби!

Леди Маркби. Уже уходите?

Мейбл Чилтерн. К сожалению. Спешу на репетицию. Я там должна стоять на голове в каких-то живых картинах.

Леди Маркби. На голове, дитя мое? Не советую. Это, кажется, очень вредно. (Садится на диван рядом с леди Чилтерн.)

Мейбл Чилтерн. Но это с благотворительной целью, леди Маркби. В пользу недостойных бедняков. Единственная категория бедняков, которым я сочувствую. Я у них секретарь, а Томми Траффорд — казначей.

Миссис Чивли. А лорд Горинг?

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг — председатель.

Миссис Чивли. Самый подходящий человек для этой роли — если только он не изменился с тех пор, как я его знала.

Леди Маркби (задумчиво). Вы очень современная девица, Мейбл. Пожалуй, даже чересчур современная. А это опасно. Можно вдруг выйти из моды. Я видела тому много примеров.

Мейбл Чилтерн. Какая ужасная перспектива!

Леди Маркби. Ах, милочка, вам-то нечего бояться. Вы всегда будете хорошенькой. А это самая прочная мода. И единственная, которую установила Англия.

Мейбл Чилтерн (делает реверанс). Благодарю вас, леди Маркби, за Англию… и за себя. (Уходит.)

Леди Маркби (обращаясь к леди Чилтерн). Милая Гертруда, мы, собственно, заехали узнать, не нашлась ли бриллиантовая брошка миссис Чивли.

Леди Чилтерн. У нас?

Миссис Чивли. Да. Я хватилась ее, когда вернулась к себе в отель, и подумала — может быть, я ее здесь обронила.

Леди Чилтерн. Я ничего об этом не слышала. Но сейчас позову дворецкого и спрошу. (Звонит.)

Миссис Чивли. Ах, ради бога, не беспокойтесь, леди Чилтерн. Наверно, я потеряла ее в театре, еще до того, как приехала к вам.

Леди Маркби. Да, наверно, в театре. Мы все теперь столько суетимся и толкаемся, что удивительно, как на нас еще хоть что-нибудь остается к концу вечера. Мне всегда кажется, когда я выхожу из чьей-нибудь гостиной, что на мне ровно ничего не осталось, кроме обрывков приличной репутации, и только одно это мешает представителям низших классов делать иронические замечания, заглядывая в окна кареты. По-моему, светское общество страдает от перенаселения. Надо бы организовать правильную эмиграцию. Выдавать им подъемные, что ли. Кто-нибудь должен этим заняться. Это будет очень полезное дело.

Миссис Чивли. Я совершенно с вами согласна, леди Маркби. Я шесть лет не была в Лондоне, и должна сказать, светское общество стало с тех пор ужасно пестрым. Всюду встречаешь каких-то странных субъектов.

Леди Маркби. Сущая правда, милочка. Но, знаете, с ними можно не знакомиться. Я, например, незнакома с доброй половиной из тех, кто бывает у меня в доме. И вряд ли хотела бы познакомиться, судя по тому, что я о них слышу.

Входит Mэсон.

Леди Чилтерн. Какая она на вид, эта брошка, что вы потеряли, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Змейка из бриллиантов, а в голове у нее рубин. Довольно крупный.

Леди Маркби. А не сапфир? Вы, кажется, говорили — сапфир.

Миссис Чивли (улыбаясь). Нет, леди Маркби. Рубин.

Леди Маркби (кивает). А-а, рубин. Очень… мило.

Леди Чилтерн. Мэсон, когда убирали сегодня утром, не находилась бриллиантовая брошка с рубином?

Мэсон. Нет, миледи.

Миссис Чивли. Право же, это не важно, леди Чилтерн. Мне так совестно, что я вас затрудняю.

Леди Чилтерн (холодно). Какое же затруднение. Это все, Мэсон. Можете подавать чай.

Мэсон уходит.

Леди Маркби. Всегда так досадно, когда что-нибудь теряешь. Помню, раз в Бате, много лет назад, я потеряла в курзале очень красивый браслет с камеей, который мне подарил сэр Джон. И больше он, кажется, ничего мне не дарил. За последнее время он очень изменился к худшему. Эта ужасная палата общин невероятно портит наших мужей. Нет ничего губительнее для семейного счастья, чем парламентская деятельность. То есть не было, пока не придумали этот еще худший кошмар, который называется более высокое образование для женщин.

Леди Чилтерн (улыбается). В нашем доме это ересь, леди Маркби. Роберт горячий сторонник более высокого образования для женщин. И я тоже.

Миссис Чивли. Более высокое образование у мужчин — вот на что я хотела бы поглядеть. Им его так недостает.

Леди Маркби. Вы совершенно правы, милочка. Но боюсь, что это безнадежно. По-моему, мужчина неспособен к развитию. Он уже достиг высшей точки — и это не бог знает как высоко, не правда ли? А что касается женщин ну, вы, Гертруда, принадлежите к молодому поколению, и, наверно, все это правильно, раз вы это одобряете. В мое время было иначе. Нас учили ничего не понимать. В этом и заключалась прежняя система воспитания. И это было очень занятно. Мы с сестрой столько должны были не понимать — даже перечислить невозможно. Я всегда сбивалась. А современные женщины, говорят, все понимают.

Миссис Чивли. Кроме своих мужей. Это единственное, чего не понимают современные женщины.

Леди Маркби. И очень хорошо, что не понимают. А то вряд ли уцелел бы хоть один счастливый брак. К вам, Гертруда, это, конечно, не относится. У вас примерный супруг. Хотела бы я о себе сказать то же самое! Но с тех пор как сэр Джон стал регулярно посещать все парламентские заседания, чего в доброе старое время он никогда не делал, у него выработался совершенно чудовищный язык. Ему все кажется, что он в парламенте, и поэтому, когда он начинает рассуждать о положении сельскохозяйственных рабочих, или о методистской церкви, или еще о чем-нибудь, столь же непристойном, мне приходится высылать слуг из комнаты. Ведь неприятно видеть, как твой собственный дворецкий, прослуживший у тебя двадцать три года, краснеет, стоя возле буфета, а лакеи корчатся по углам, словно акробаты в цирке. И не знаю, чем все это кончится, если только сэра Джона не введут немедленно в палату лордов. Тогда уж он перестанет интересоваться политикой, правда? Палата лордов такое здравомыслящее учреждение. Настоящие джентльмены! Но сейчас сэр Джон — это тяжкое испытание. Не дальше как сегодня за завтраком он вдруг стал в позу перед камином и принялся во весь голос взывать к английскому народу. Я, конечно, сейчас же вышла из-за стола, как только допила вторую чашку чаю. Но его скандальные речи были слышны по всему дому. Неужели и ваш Роберт такой?

Леди Чилтерн. Но я сама очень интересуюсь политикой, леди Маркби. Я очень люблю, когда Роберт говорит о политике.

Леди Маркби. Неужели? Ну, я все-таки надеюсь, что он хоть не так увлекается Синими книгами. Сэра Джона от них не оторвешь. А это, по-моему, никому не может быть полезно.

Миссис Чивли (томно). Я никогда не читала Синих книг.[7] Я предпочитаю книги… в желтых обложках.

Леди Маркби (с полной наивностью). Ну да, желтое — гораздо более веселый цвет. Я в молодости часто носила желтое, И теперь бы носила, но сэр Джон постоянно делает такие бестактные замечания о моих туалетах. А что мужчины в этом понимают!..

Миссис Чивли. Наоборот, леди Маркби, они-то и есть настоящие судьи.

Леди Маркби. Да-а?.. Гм! Вот уж бы не сказала, если судить по тем шляпам, что они носят.

Входит дворецкий в сопровождении лакея. Они расставляют чайный прибор на столике возле леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. Можно предложить вам чаю, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Благодарю вас.

Лакей подает ей чашку на подносе.

Леди Чилтерн. А вам, леди Маркби?

Леди Маркби. Нет, дорогая, спасибо.

Слуги уходят.

Дело в том, что я обещала заглянуть на минутку к бедной леди Бранкастер. У нее ужасное несчастье. Ее дочь — и ведь такая милая девушка, вполне благовоспитанная! — выходит замуж за помощника приходского священника и Шропшире. Грустно, очень грустно. Не понимаю я этого теперешнего увлечения сельским духовенством. В мое время они, конечно, иногда попадались нам на глаза — они же там всюду шныряют, как кролики, — но мы не обращали на них ни малейшего внимания. А теперь, говорят, светское общество в провинции ими просто кишит. Я считаю, что это неуважение к религии. А старший сын леди Бранкастер поссорился с отцом, и мне рассказывали, что, когда они встречаются в клубе, лорд Бранкастер всегда прячется за финансовым листком «Таймса». Но теперь это сплошь да рядом, так что всем клубам на Сент-Джеймс-стрит пришлось увеличить подписку на «Таймс» — столько развелось сыновей, которые не желают иметь ничего общего со своими отцами, и столько отцов, которые не разговаривают с сыновьями. По-моему, это очень плохо.

Миссис Чивли. По-моему, тоже. Отцы могли бы многому научиться от своих сыновей.

Леди Маркби. Вы думаете? Чему же?

Миссис Чивли. Искусству жить. Это единственное изящное искусство, созданное нашим поколением.

Леди Маркби. Ох, насчет этого искусства лорд Бранкастер и сам не промах. Его бедная жена еще не все знает! (К леди Чилтерн.) Вы ведь знакомы с леди Бранкастер, милочка?

Леди Чилтерн. Очень мало. Она прошлой осенью была у Лэнгтонов, когда и мы тоже там гостили.

Леди Маркби. Ну, значит, вы ее видели. Как все тучные женщины, она выглядит так, словно счастливее ее нет на свете. А между тем у них в семье столько трагедий! Не одна эта история со священником. Ее родная сестра, миссис Джекилл, тоже была очень несчастлива в браке, и, к сожалению, не по своей вине. И так отчаялась под конец, что даже пошла… вот не помню, не то в монастырь, не то в оперетку. Ах нет, она занялась декоративными вышивками. В общем, потеряла всякий вкус к жизни. (Встает.) А теперь, Гертруда, разрешите, я вам подкину миссис Чивли, а через четверть часа за ней заеду. А может быть, дорогая миссис Чивли, вы посидите в коляске, пока я буду у леди Бранкастер? Мне ведь только выразить ей свое соболезнование, так что я не задержусь.

Миссис Чивли. Я ничего не имею против того, чтобы посидеть в коляске, если будет кому на меня смотреть.

Леди Маркби. Да вот, говорят, этот священник там все время крутится.

Миссис Чивли. Спасибо. Я никогда не любила… пресных блюд.

Леди Чилтерн (встает). Я буду очень рада, если миссис Чивли посидит у нас. Мне хотелось бы с ней поговорить.

Миссис Чивли. Благодарю вас, леди Чилтерн, вы так любезны! Я тоже буду счастлива с вами побеседовать.

Леди Маркби. Ну да, у вас же есть общие воспоминания. О детстве, о школьных годах. Так приятно! До свидания, милая Гертруда. Вы будете сегодня у леди Бонар? Она откопала какого-то нового гения. Он… вот забыла, что он делает. Кажется, ничего. Это большое облегчение, правда?

Леди Чилтерн. Мы с Робертом сегодня обедаем дома, а я и после никуда не поеду. Роберт, конечно, должен быть на вечернем заседании в парламенте. Но там не будет ничего интересного.

Леди Маркби. Обедаете дома? Наедине? Благоразумно ли это? Ах, я все забываю, что ваш муж исключение. Мой — общее правило. А ничто так не старит женщину, как все время иметь перед глазами общее правило. (Уходит.)

Миссис Чивли. Замечательная женщина эта леди Маркби, правда? Наговорит с три короба, а ничего не скажет. Она прямо создана быть оратором. Гораздо больше, чем ее муж, хоть он и типичный англичанин, неизменно скучный и по большей части грубый.

Леди Чилтерн продолжает стоять и ничего не отвечает. Долгая пауза. Затем глаза обеих женщин встречаются. Леди Чилтерн бледна, лицо строгое. Миссис Чивли усмехается.

Леди Чилтерн. Миссис Чивли, скажу вам откровенно: если бы я знала, кто вы, я вчера не пригласила бы вас к себе.

Миссис Чивли (с вызывающей улыбкой) . Неужели?

Леди Чилтерн. Я не могла бы это сделать.

Миссис Чивли. Я вижу, вы за все эти годы ничуть не изменились, Гертруда.

Леди Чилтерн. Я никогда не меняюсь.

Миссис Чивли (поднимает брови) . Так значит, жизнь вас ничему не научила?

Леди Чилтерн. Она научила меня помнить, что, человек, некогда совершивший бесчестный поступок, может опять совершить такой поступок и что таких людей надо избегать.

Миссис Чивли. И вы ко всем применяете это правило?

Леди Чилтерн. Ко всем без исключения.

Миссис Чивли. В таком случае мне очень жаль вас, Гертруда. Очень жаль.

Леди Чилтерн. Теперь вы, надеюсь, видите, что по многим причинам дальнейшее знакомство между нами невозможно.

Миссис Чивли (откидывается в кресле). Осуждаете меня, Гертруда? Да? Пожалуйста. Сколько вам угодно. Я не обижаюсь. Ведь это только поза, в которую мы становимся перед теми, кого не любим. Вы меня не любите, я знаю. А я всегда вас ненавидела. И все-таки пришла сюда, чтобы оказать вам услугу.

Леди Чилтерн (презрительно). Должно быть, вроде той услуги, что вы вчера хотели оказать моему мужу? Слава богу, я избавила его от ваших услуг.

Миссис Чивли (вскакивает). Так это вы заставили его написать мне это наглое письмо? Вы заставили его нарушить слово?

Леди Чилтерн. Да.

Миссис Чивли. Так сделайте же так, чтобы он его сдержал. Даю вам срок до завтрашнего утра. Если к этому времени он не заявит публично о своей готовности поддержать этот блестящий проект, в котором я заинтересована…

Леди Чилтерн. Эту мошенническую спекуляцию…

Миссис Чивли. Называйте ее как хотите. Ваш муж у меня в руках, и, если в вас есть хоть капля разума, вы заставите его сделать то, что я велю.

Леди Чилтерн (идет к ней). Вы очень дерзки. Что общего у моего мужа с вами? С такой женщиной, как вы?

Миссис Чивли (с горьким смехом). Да то, что мы с ним одного поля ягоды. Ваш муж сам бесчестный обманщик, вот почему нам с ним так легко столковаться. Между ним и вами — пропасть. А мы с ним ближе, чем друзья. Мы враги, скованные одной цепью. Одним и тем же преступлением.

Леди Чилтерн. Как вы смеете равнять себя с моим мужем? Как вы смеете грозить ему — или мне? Уходите из моего дома! Вы недостойны переступать мой порог!

Сзади входит сэр Роберт Чилтерн, слышит последние слова жены и видит, к кому они обращены. Он бледнеет как полотно.

Миссис Чивли. Вашего дома! Дома, купленного ценой бесчестия. Дома, в котором за все заплачено деньгами, полученными за предательство. (Оборачивается и видит сэра Роберта Чилтерна.) Спросите его, откуда у него богатство! Пусть он вам расскажет, как продал министерский секрет биржевому спекулянту. Узнайте от него, чему вы обязаны своим положением!

Леди Чилтерн. Это неправда! Роберт! Это неправда!

Миссис Чивли (указывает на него пальцем). Посмотрите на него! Что же он не отрицает, а? Не смеет!

Сэр Роберт Чилтерн. Уходите. Сейчас же. Вы уже сделали все, что могли.

Миссис Чивли. Все? Ну нет, я еще с вами не кончила. Ни с вами, ни с ней. Даю вам обоим срок до завтра. Если до завтра, до двенадцати часов дня, не будет сделано то, что я приказываю, весь мир узнает правду о карьере Роберта Чилтерна.

Сэр Роберт Чилтерн звонит. Входит Mэсон.

Сэр Роберт Чилтерн. Проводите миссис Чивли.

Миссис Чивли вздрагивает, как от удара. Затем с преувеличенной вежливостью кланяется леди Чилтерн; та не отвечает на поклон. Проходя мимо сэра Роберта Чилтерна, который стоит ближе к двери, миссис Чивли на мгновение останавливается и смотрит ему в лицо. Потом выходит. Слуга идет сзади и притворяет за собой дверь. Супруги остаются одни. Леди Чилтерн стоит в оцепенении. Потом оборачивается и смотрит на мужа странным взглядом, как будто видит его впервые.

Леди Чилтерн. Ты продал государственную тайну за деньги. Ты начал жизнь с обмана. Ты построил свою карьеру на бесчестии. Скажи, что это неправда! Солги мне! Солги! Скажи, что это неправда!

Сэр Роберт Чилтерн. Это правда. Эта женщина сказала правду. Но, Гертруда, выслушай меня! Ты не знаешь, какое это было искушение… Позволь мне все рассказать! (Идет к ней.)

Леди Чилтерн. Не подходи ко мне. Не трогай меня. Ты вымарал меня в грязи. Все эти годы ты носил маску. Лживую, раскрашенную маску! Ты продался за деньги. Вором, вором быть и то лучше! Ты продал себя тому, кто дал больше. Тебя купили с аукциона. Ты лгал всему миру. А мне ты не хочешь солгать!..

Сэр Роберт Чилтерн (бросаясь к ней). Гертруда! Гертруда!

Леди Чилтерн (отстраняет его вытянутыми вперед руками). Не говори… не говори ничего. Я не могу слышать твой голос… он пробуждает во мне воспоминания… страшные воспоминания… обо всем, за что я тебя любила… о всех словах, которые ты мне говорил… и за которые я тебя полюбила. Я не хочу об этом помнить, теперь все это… мерзко мне. А как я тебя любила! Я молилась на тебя! Ты был для меня что-то высшее, вне повседневной жизни, чистое, благородное, честное, без единого пятнышка. Я верила: мир стал лучше оттого, что ты живешь в нем, добродетель не пустое слово, потому что ты есть на свете. А теперь… Подумать только, кого я избрала своим идеалом! Идеалом всей моей жизни!

Сэр Роберт Чилтерн. Вот это и есть твоя ошибка. Твое заблуждение! Как у всех женщин. Почему вы, женщины, не можете любить нас такими, как мы есть, со всеми нашими недостатками? Зачем вы ставите нас на пьедестал? У нас у всех ноги из глины, как у женщин, так и у мужчин; но мужчина любит женщину, зная все ее слабости, все ее причуды и несовершенства, — и, может быть, за них-то он ее больше всего и любит. И это правильно. Потому что не тот нуждается в любви, кто силен, а тот, кто слаб. Вот когда мы раним себя или другие нас ранят, тогда должна прийти любовь и исцелить наши раны. А иначе зачем любовь? Истинная любовь прощает все преступления, кроме преступления против любви. Она освящает всякую жизнь, кроме жизни без любви. Такова любовь мужчины. Она шире, добрее, человечнее, чем любовь женщины. Вы думаете, что делаете из нас идеал. А вы только творите себе ложные кумиры. Ты из меня сотворила себе ложный кумир. А у меня недостало мужества сойти вниз, показать тебе мои раны, признаться в своих слабостях. Я боялся потерять твою любовь — и недаром, — потому что вот же я ее потерял! А чем все это кончилось? Вчера ты разбила мне жизнь. Да, разбила! То, чего требовала эта женщина, ничто по сравнению с тем, что она предлагала. Она предлагала мне безопасность, спокойствие, жизнь без страха. Грех моей юности, который я считал похороненным, вдруг встал передо мной — страшный, омерзительный — и схватил меня за горло. Я мог убить его, загнать обратно в могилу, изгладить самую память о нем, сжечь единственное свидетельство против меня. Ты мне помешала. Ты, ты, никто другой как ты, ты это знаешь. И теперь у меня нет ничего впереди — только публичный позор, гибель всех надежд, стыд, смех толпы: одинокая жизнь где-нибудь в глухом углу, с клеймом позора, и, может быть, такая же одинокая смерть, средь общего презрения. Нет уж, пусть лучше женщины не делают из нас идеала! Пусть не воздвигают нам алтарей и не преклоняют перед ними колени! А не то они погубят еще много человеческих жизней — так же как ты, которую я так страстно любил, погубила мою жизнь! (Уходит.)

Леди Чилтерн бросается за ним, но дверь захлопывается. Бледная, растерянная, без сил, она стоит, качаясь, как стебель в воде. Ее простертые руки трепещут, как цветы на ветру. Потом она опускается на пол перед диваном и прячет лицо в подушки. Ее рыдания звучат жалобно и беспомощно, как плач ребенка.

Занавес

Действие третье

Библиотека в доме лорда Горинга. Мебель и внутреннее убранство в стиле Адам [8]. Направо дверь в холл, налево — в курительную. В задней стене двустворчатая дверь в гостиную. Топится камин. Дворецкий Фиппс раскладывает газеты на письменном столе. Главная отличительная черта Фиппса бесстрастие: некоторые энтузиасты даже называют его идеальным дворецким. Сфинкс более разговорчив и общителен, чем он. Фиппс — это маска с безукоризненными манерами. О его умственной и эмоциональной жизни ничего не известно. Он воплощение господства формы. Входит лорд Горинг. Он во фраке, с бутоньеркой в петлице, в цилиндре и белых перчатках, на плечи накинут плащ, в руках трость в стиле Людовика XVI — не упущен ни единый атрибут современной моды. Видно, что он с ней теснейшим образом связан, сам ее создает и, таким образом, возвышается над нею. В истории человеческой мысли он первый философ, умеющий хорошо одеваться.

Лорд Горинг. Что, принесли уже мою вторую бутоньерку, Фиппс?

Фиппс. Да, милорд. (Берет у него цилиндр, трость и плащ и подает на подносе новую бутоньерку.)

Лорд Горинг. Довольно изящная! В настоящее время, Фиппс, из всех сколько-нибудь достойных внимания людей в Лондоне только я один ношу бутоньерки.

Фиппс. Да, милорд. Я это заметил.

Лорд Горинг (вынимает старую бутоньерку из петлицы). Видите ли, Фиппс, модно то, что носишь ты сам. А немодно то, что носят другие.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Также как вульгарность — это просто-напросто поведение других людей.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг (вдевает новую бутоньерку в петлицу). А ложь — это правда других людей.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Другие — это вообще кошмарная публика. Единственное хорошее общество — это ты сам.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Любовь к себе — это начало романа, который длится всю жизнь, Фиппс.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг (глядится в зеркало). Мне все-таки не совсем нравится эта бутоньерка, Фиппс. Чуточку старит меня. Я выгляжу с ней почти как мужчина в цвете лет. А, Фиппс?

Фиппс. Я не нахожу никаких перемен в вашей внешности, милорд.

Лорд Горинг. Не находите, Фиппс?

Фиппс. Нет, милорд.

Лорд Горинг. А я нахожу. Да. Положительно. Распорядитесь, чтобы впредь по четвергам, для вечера, мне составляли более легкомысленные бутоньерки.

Фиппс. Я поговорю с хозяйкой цветочного магазина, милорд. У нее недавно умер кто-то из родственников. Возможно, этим объясняется недостаток легкомыслия в ее бутоньерках.

Лорд Горинг. Удивительное это свойство у наших английских низших сословий — у них вечно умирают родственники.

Фиппс. Да, милорд. Им необыкновенно везет в этом отношении.

Лорд Горинг (оборачивается и смотрит на него. Фиппс сохраняет невозмутимость). Гм!.. Письма были, Фиппс?

Фиппс. Три, милорд. (Подает письма на подносе.)

Лорд Горинг (берет их). Через двадцать минут мне нужен будет кеб, Фиппс.

Фиппс. Слушаю, милорд. (Идет к двери.)

Лорд Горинг (показывает ему письмо в розовом конверте). Э-гм! Фиппс! Когда пришло это письмо?

Фиппс. Его принес посыльный сейчас же после вашего отъезда в клуб, милорд.

Лорд Горинг. Хорошо. Можете идти.

Фиппс уходит.

Почерк леди Чилтерн и розовая бумага леди Чилтерн. Странно! Я ждал, что Роберт напишет. А что может мне писать леди Чилтерн? (Садится к столу, вскрывает письмо и читает.) «Верю. Хочу видеть. Приду. Гертруда». (Откладывает письмо, удивленно подняв брови. Снова берет его и медленно перечитывает.) «Верю. Хочу видеть. Приду». Так. Значит, она все узнала! Бедняжка! Бедняжка! (Вынимает часы, смотрит на них.) Однако поздний час для визита. Десять часов! А я собирался к Беркширам. Придется отложить. Ну, это не важно. Всегда приятно не прийти туда, где тебя ждут. А в клубе холостяков меня не ждут, вот я туда и поеду. Да. Постараюсь уговорить ее, чтобы она не покидала мужа. Ее место возле мужа. Как и всякой жены. Беда, когда у женщины высоко развито моральное чувство. От этого брак и стал таким безнадежным, однобоким учреждением. Десять часов. Вероятно, скоро придет. Надо сказать Фиппсу, что ни для кого другого меня нет дома. (Идет к звонку.)

Входит Фиппс.

Фиппс. Лорд Кавершем.

Лорд Горинг. Господи, ну почему родители всегда являются не вовремя? Это какой-то просчет природы.

Входит лорд Кавершем.

Дорогой отец, как я рад вас видеть! (Идет ему навстречу.)

Лорд Кавершем. Помогите мне снять пальто.

Лорд Горинг. Стоит ли вам раздеваться, отец?

Лорд Кавершем. Конечно, стоит, сэр. Какое тут самое удобное кресло?

Лорд Горинг. Вот это. Я всегда сам в нем сижу, когда у меня гости.

Лорд Кавершем. Благодарю. Надеюсь, тут нет сквозняков?

Лорд Горинг. Нет, отец.

Лорд Кавершем (садится). Рад это слышать. Не выношу сквозняков. Дома у нас никогда не бывает сквозняков.

Лорд Горинг. Но иногда бывают бури, не правда ли?

Лорд Кавершем. А? Что? Не понимаю, что вы хотите сказать. Мне нужно серьезно поговорить с вами, сэр.

Лорд Горинг. Ну что вы, отец! В такой час?

Лорд Кавершем. Сейчас десять. Чем вам плох этот час? По-моему, час очень хороший.

Лорд Горинг. Простите, отец, но сегодня не мой день для серьезных разговоров. Очень сожалею, но… не мой день.

Лорд Кавершем. Это еще что значит, сэр?

Лорд Горинг. Во время сезона я веду серьезные разговоры только по первым вторникам каждого месяца, от четырех до семи.

Лорд Кавершем. Ну так считайте, что сегодня вторник. Считайте, что вторник.

Лорд Горинг. Но сейчас уже больше семи, отец, а мой доктор запретил мне вести серьезные разговоры после семи часов вечера. От этого я потом разговариваю во сне.

Лорд Кавершем. Разговариваете во сне? Ну и что? Какое это имеет значение? Вы ведь не женаты.

Лорд Горинг. Да, отец, я не женат.

Лорд Кавершем. Гм! Об этом я и хотел с вами поговорить. Вы должны жениться. Немедленно! В вашем возрасте, сэр, я уже три месяца был безутешным вдовцом и уже начинал ухаживать за вашей матерью. Да вы просто обязаны жениться. Это ваш долг, сэр! Нельзя жить только для удовольствия! В наше время все порядочные люди женятся. Холостяки больше не в моде. Дискредитированная публика. О них слишком много известно. Вам нужна жена. Посмотрите, чего достиг ваш друг Роберт Чилтерн честностью, усердным трудом и разумной женитьбой на хорошей женщине! Почему вы не делаете, как он? Почему не возьмете его себе за образец?

Лорд Горинг. Пожалуй, я так и сделаю, отец.

Лорд Кавершем. Очень будет хорошо. Тогда я успокоюсь. А сейчас я отравляю жизнь вашей бедной матери — и все из-за вас. Вы бессердечны, сэр, совершенно бессердечны.

Лорд Горинг. Ну что вы, отец.

Лорд Кавершем. Давно пора вам жениться. Вам уже тридцать четыре года, сэр.

Лорд Горинг. Да, отец. Но я всегда говорю, что мне тридцать два. Даже тридцать один с половиной — когда у меня хорошая бутоньерка. Эта недостаточно… легкомысленна.

Лорд Кавершем. Вздор. Вам тридцать четыре, сэр. И кроме того, в этой комнате сквозняк. Это еще ухудшает ваше поведение. Почему вы сказали, что здесь нет сквозняка? Здесь сквозит, я чувствую.

Лорд Горинг. Я тоже. Ужасный сквозняк. Давайте я лучше зайду к вам завтра. И мы обо всем поговорим. Разрешите, я вам подам пальто.

Лорд Кавершем. Нет, сэр. Я пришел сюда с определенным намерением и не уйду, пока его не выполню. Хотя бы даже ценой моего здоровья. Или вашего. Оставьте мое пальто, сэр.

Лорд Горинг. Хорошо, отец. Но перейдем, по крайней мере, в другую комнату. (Звонит.) В этой страшно сквозит.

Входит Фиппс.

Фиппс, вы затопили камин в курительной?

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Пойдемте туда, отец. Вы так чихаете, что у меня сердце разрывается.

Лорд Кавершем. Надеюсь, я имею право чихать, если мне нравится?

Лорд Горинг (виноватым тоном). Без сомнения, отец. Я только хотел выразить вам свое сочувствие.

Лорд Кавершем. На что мне ваше сочувствие. Этого добра на свете и так слишком много.

Лорд Горинг. Совершенно согласен с вами, отец. Если бы люди меньше сочувствовали друг другу, меньше было бы неприятностей.

Лорд Кавершем (направляясь в курительную). Это парадокс, сэр. Ненавижу парадоксы.

Лорд Горинг. Я тоже, — отец. В наше время что ни человек, то парадокс. Это очень скучно. Всех насквозь видно как стеклышко.

Лорд Кавершем (оборачивается и смотрит на сына из-под нависших бровей) . Вы всегда понимаете то, что говорите?

Лорд Горинг (после некоторого колебания). Да, отец. Если внимательно слушаю.

Лорд Кавершем (возмущенно). Если внимательно слушаете!.. Ха! Нахальный щенок! (Ворча себе под нос, уходит в курительную.)

Входит Фиппс.

Лорд Горинг. Фиппс, ко мне скоро должна прийти дама. По делу. Когда она придет, проводите ее в гостиную. Понятно?

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. У нее ко мне очень важное дело, Фиппс.

Фиппс. Понимаю, милорд.

Лорд Горинг. И больше никого не принимать. Ни под каким видом.

Фиппс. Понимаю, милорд.

Слышен звонок.

Лорд Горинг. А! Это, наверно, она. Я сам ее встречу. (Идет к двери.)

В эту минуту из курительной выглядывает лорд Кавершем.

Лорд Кавершем. Ну, сэр? Долго я вас буду дожидаться?

Лорд Горинг (в смущении). Я сейчас, отец. Простите.

Лорд Кавершем скрывается.

Так помните, Фиппс, — прямо в гостиную.

Фиппс. Слушаю, милорд.

Лорд Горинг уходит в курительную. Лакей Гарольд вводит миссис Чивли. Она вся в зеленом с серебром и, более чем когда-либо, змееподобна. На плечах черное атласное манто, подбитое шелком цвета увядшей розы.

Гарольд. Как прикажете о вас доложить, сударыня?

Миссис Чивли (Фиппсу, который подходит к ней). А где же лорд Горинг? Мне сказали, он дома.

Фиппс. Его милость сейчас заняты с лордом Кавершемом, сударыня. (Обращает на Гарольда холодный, уничтожающий взгляд, и тот немедленно ретируется.)

Миссис Чивли (про себя). Какой примерный сын!

Фиппс. Его милость велел мне проводить вас в гостиную, сударыня. И просить вас — не будете ли вы так добры подождать минутку. Он сейчас туда придет.

Миссис Чивли (удивлена). Лорд Горинг меня ждал?

Фиппс. Да, сударыня.

Миссис Чивли. Вы не ошибаетесь?

Фиппс. Его милость велел мне, если придет дама, просить ее подождать в гостиной. (Идет к дверям в гостиную и распахивает их.) Я имею вполне точные указания.

Миссис Чивли (про себя). Какая заботливость! Ждать нежданного — это поистине современный ум! (Идет к двери и заглядывает в гостиную.) Ух! До чего в них всегда неуютно, в этих холостяцких гостиных! Придется мне все тут переделать.

Фиппс берет лампу с письменного стола и хочет нести ее в гостиную.

Нет, не надо лампы. Слишком резкий свет. Лучше зажгите несколько свечей.

Фиппс (ставит лампу обратно). Слушаю, сударыня.

Миссис Чивли. Надеюсь, у свечей приятные абажуры?

Фиппс. Пока никто не жаловался, сударыня. (Переходит в гостиную и начинает зажигать свечи.)

Миссис Чивли (про себя). Интересно, какую это даму он ждет. Вот бы застигнуть его на любовном свидании! У мужчин всегда такой глупый вид, когда они попадаются. А они вечно попадаются. (Оглядывает комнату и подходит к письменному столу.) А эта комната недурна. И картины какие интересные. Ну-ка посмотрим, что у него тут за переписка. (Перебирает бумаги на столе.) Фу, какая скука! Счета и визитные карточки. Долги и вдовствующие герцогини! А кто это пишет ему на розовой бумаге? Смешно — розовая записочка! Похоже на начало мещанского романа. Роман не должен начинаться с излияния чувств. Он должен начинаться с трезвого расчета и кончаться дарственной записью. (Откладывает письма, потом снова их берет.) А ведь я знаю этот почерк. Это почерк Гертруды Чилтерн. Я его хорошо помню. Десять заповедей в каждом росчерке пера и высоконравственность в каждой строчке. Интересно, что она ему пишет. Наверно, какие-нибудь гадости обо мне. До чего я ненавижу эту женщину! (Читает.) «Верю. Хочу видеть. Приду. Гертруда». «Верю. Хочу видеть. Приду…». (Лицо ее освещается торжеством. Она уже хочет украсть письмо.)

Но в эту минуту входит Фиппс.

Фиппс. Свечи в гостиной зажжены, сударыня, как вы велели.

Миссис Чивли. Благодарю. (Поспешно встает, сунув письмо под большой отделанный серебром бювар, лежащий на столе.)

Фиппс. Надеюсь, абажуры вам понравятся, сударыня. Это лучшие, какие у нас есть. Его милость всегда при них одевается к обеду.

Миссис Чивли (с улыбкой). Ну, тогда они, конечно, само совершенство.

Фиппс (с важностью). Благодарю вас, сударыня.

Миссис Чивли удаляется в гостиную. Фиппс затворяет за ней дверь и уходит. Затем дверь приотворяется, миссис Чивли выходит и крадучись идет к столу. Внезапно из курительной доносятся громкие голоса. Миссис Чивли бледнеет и застывает на месте. Голоса становятся еще слышнее, и она, кусая губы, вновь скрывается в гостиной.

Входят лорд Горинг и лорд Кавершем.

Лорд Горинг (протестуя). Но, дорогой мой отец, если уж я должен жениться, то хоть позвольте мне самому выбрать время, место и жену. В особенности жену.

Лорд Кавершем (сухо). Ничего подобного, сэр. Вы не сумеете выбрать. Это я буду решать, а не вы. Тут замешаны имущественные интересы. А чувства тут ни при чем. Чувства в браке приходят позже.

Лорд Горинг. Да. Когда муж и жена ничего уже не чувствуют друг к другу, кроме отвращения. (Подает пальто лорду Кавершему.)

Лорд Кавершем. Конечно, сэр. То есть конечно нет, сэр. Вы сегодня глупости болтаете. Я только хотел сказать, что главное в браке — здравый смысл.

Лорд Горинг. Но женщины, обладающие здравым смыслом, все почему-то дурнушки. Вы не замечали? Я, конечно, так говорю с чужих слов.

Лорд Кавершем. Ни одна женщина, красавица или дурнушка, не обладает здравым смыслом. Здравый смысл — это преимущество нашего пола.

Лорд Горинг. Да. И мы, мужчины, настолько скромны, что никогда им не пользуемся.

Лорд Кавершем. Я пользуюсь, сэр. Только им и ничем другим.

Лорд Горинг. Да. Так и мама мне говорила.

Лорд Кавершем. В этом секрет ее счастья, сэр. Вы бессердечны, сэр, совершенно бессердечны.

Лорд Горинг. Ну что вы, отец.

Выходят. Через мгновение лорд Горинг, весьма смущенный, возвращается.

С ним сэр Роберт Чилтерн.

Сэр Роберт Чилтерн. Дорогой мой Артур, вот хорошо, что вы как раз вышли! Ваш дворецкий с чего-то взял, что вас нет дома. Очень странно!

Лорд Горинг. Да, видите ли, Роберт, я сегодня очень занят, ну и велел ему всем говорить, что меня нет. Мой отец и тот сегодня встретил у меня довольно холодный прием. Так что даже все время жаловался на сквозняки.

Сэр Роберт Чилтерн. Но меня вы должны принять, Артур. Вы мой лучший друг. А завтра, может быть, будете единственным моим другом. Моя жена все узнала.

Лорд Горинг. А! Я так и думал!

Сэр Роберт Чилтерн (смотрит на него). Вы так думали? Почему?

Лорд Горинг (после некоторого колебания). Да так, догадался по выражению вашего лица, когда вы вошли. А кто ей сказал?

Сэр Роберт Чилтерн. Сама миссис Чивли. И теперь женщина, которую я люблю, знает, что моя карьера началась с обмана и бесчестия, что я построил свою жизнь на песке позора, что я, как обыкновенный торгаш, продал тайну, которую мне доверили как человеку чести. Слава богу, лорд Рэдли вовремя умер — не узнав, что я его предал. Лучше бы я сам тогда умер, чем поддаться искушению и так низко пасть! (Закрывает лицо руками.)

Лорд Горинг (после паузы). А из Вены еще не ответили?

Сэр Роберт Чилтерн. Ответили. Сегодня, в восемь часов, я получил телеграмму от первого секретаря посольства.

Лорд Горинг. Ну?

Сэр Роберт Чилтерн. Против нее ничего нет. Наоборот, в тамошнем обществе она довольно видная фигура. Всем, правда, известно, что барон Арнгейм оставил ей большую часть своего огромного состояния. Но кроме этого, мне ничего не удалось узнать.

Лорд Горинг. Значит, она не шпионка?

Сэр Роберт Чилтерн. Э, кому теперь нужны шпионы. Вымирающая профессия. За них теперь все делают газеты.

Лорд Горинг. И даже очень неплохо делают.

Сэр Роберт Чилтерн. Артур, я умираю от жажды. Можно, я позвоню, чтобы мне чего-нибудь принесли? Рейнвейна с зельтерской?

Лорд Горинг. Конечно. Позвольте, я сам. (Звонит.)

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо. Я не знаю, что мне делать, Артур, я не знаю, что мне делать, и вы мой единственный друг. Но зато какой друг! Друг, которому можно верить. Ведь вам я могу верить, Артур?

Входит Фиппс.

Лорд Горинг. Ну конечно же, дорогой мой Роберт. (Фиппсу.) Принесите рейнвейна с зельтерской.

Фиппс. Слушаю, милорд.

Лорд Горинг. Ах, да! Фиппс!

Фиппс. Что прикажете, милорд?

Лорд Горинг. Извините, Роберт, я вас оставлю на минутку. Мне нужно распорядиться.

Сэр Роберт Чилтерн. Пожалуйста.

Лорд Горинг. Когда эта дама придет, скажите, что меня сегодня нет и не будет. Скажите, что меня срочно вызвали и я уехал из города. Понимаете?

Фиппс. Дама в гостиной, милорд. Ведь вы велели проводить ее в гостиную, милорд.

Лорд Горинг. Вы поступили совершенно правильно, Фиппс.

Фиппс уходит.

Вот так история! Ну, ничего. Выпутаюсь. Сделаю ей внушение сквозь дверь. Трудное, однако, положение.

Сэр Роберт Чилтерн. Артур, скажите, что мне делать? У меня сейчас такое чувство, как будто все кругом развалилось… все спуталось. Я как корабль без руля в ночи без звезд.

Лорд Горинг. Роберт, вы ведь любите свою жену?

Сэр Роберт Чилтерн. Я люблю ее больше всего на свете. Раньше я думал, что главное в жизни — честолюбие. Это неверно. Главное в жизни любовь. Любовь — это все. И я люблю свою жену. Но я опозорен в ее глазах. Я унижен в ее глазах. Теперь между нами все кончено. Она узнала, каков я есть. И осудила бесповоротно.

Лорд Горинг. Но неужели она не может простить вас? Разве сама она никогда не оступалась? Может быть, и сама она когда-нибудь, под влиянием минуты, совершила опрометчивый или нескромный поступок?

Сэр Роберт Чилтерн. Моя жена? Никогда! Она не знает, что такое слабость или искушение. Я — прах земной, как все мужчины. А она вознесена высоко над нами, как большинство хороших женщин. И она безжалостна в своей правоте, холодна, сурова и не ведает со-, страдания. Но я люблю ее, Артур. У нас нет детей, и мне некого любить, кроме нее, и меня некому любить. Если бы бог дал нам ребенка, может быть, она была бы добрее ко мне. Но мой дом пуст. А она она разорвала мне сердце пополам. Не будем говорить об этом. Сегодня я был очень груб с ней. Но когда грешники разговаривают со святыми, они, наверно, всегда бывают грубы. Я ей бог знает чего наговорил — правду, в общем, но такую низменную правду, мужскую. Не будем говорить об этом.

Лорд Горинг. Ваша жена простит вас. Может быть, сейчас, вот в эту минуту, она уже вас простила. Она любит вас, Роберт. Как же она может не простить?

Сэр Роберт Чилтерн. Дай бог! Дай бог! (Закрывает лицо руками.) Но я хочу еще что-то сказать вам, Артур.

Входит Фиппс с подносом.

Фиппс (подавал сэру Роберту Чилтерну). Рейнвейн с зельтерской, сэр.

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо.

Лорд Горинг . Коляска ждет вас, Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн. Нет, я пришел пешком из клуба.

Лорд Горинг. Сэр Роберт возьмет мой кеб, Фиппс.

Фиппс. Слушаю, милорд. (Уходит.)

Лорд Горинг. Вы не обижаетесь, Роберт, что я вас выгоняю?

Сэр Роберт Чилтерн. Потерпите еще пять минут, Артур. Слушайте. Я решил, что скажу сегодня в палате. Прения по вопросу об Аргентинском канале начинаются в одиннадцать.

В гостиной падает стул.

Что это?

Лорд Горинг. Ничего.

Сэр Роберт Чилтерн. Я слышал — в комнате рядом упал стул. Там кто-то подслушивает.

Лорд Горинг. Нет, нет. Там никого нет.

Сэр Роберт Чилтерн. Там кто-то есть. В комнате свет, дверь приотворена. Кто-то подслушал все мои тайны. Артур, что это значит?

Лорд Горинг. Роберт, вы волнуетесь, расстроены, вам послышалось. Я вам говорю — там никого нет. Сядьте, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы даете мне слово, что там никого нет?

Лорд Горинг. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. Ваше честное слово? (Садится.)

Лорд Горинг. Да.

Сэр Роберт Чилтерн (встает). Артур, дайте я сам посмотрю.

Лорд Горинг. Нет. Нет.

Сэр Роберт Чилтерн. Если там никого нет, почему мне нельзя посмотреть? Артур, позвольте, я сам приду и удостоверюсь. Я должен быть уверен, что никакой соглядатай не проник в тайну моей жизни. Вы не знаете, что я переживаю.

Лорд Горинг. Роберт, перестаньте. Я сказал, что там никого нет, — и довольно.

Сэр Роберт Чилтерн (бросается к дверям в гостиную). Нет, не довольно! Я желаю войти в эту комнату. Вы сказали, там никого нет, так почему же вы меня не пускаете?

Лорд Горинг. Ради бога, не надо! Там кто-то есть. Кто-то, кого вы не должны видеть.

Сэр Роберт Чилтерн. А! Так я и знал!

Лорд Горинг. Я запрещаю вам входить в эту комнату!

Сэр Роберт Чилтерн. Прочь с дороги! На карте моя жизнь! И плевать мне, что я кого-то там не должен видеть. Я узнаю, кому я открыл свою тайну и свой позор! (Входит в гостиную.)

Лорд Горинг. Боже мой! Там его жена!

Сэр Роберт Чилтерн возвращается. Лицо его выражает презрение и гнев.

Сэр Роберт Чилтерн. Как вы объясните присутствие здесь этой женщины?

Лорд Горинг. Роберт, клянусь вам, она чиста и невинна перед вами.

Сэр Роберт Чилтерн. Подлая, низкая тварь!

Лорд Горинг. Не говорите так, Роберт! Она пришла сюда только ради вас. Только затем, чтобы посоветоваться со мною, как спасти вас. Она любит только вас и никого другого.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы с ума сошли. Какое мне дело до ваших интрижек с этой женщиной. Пусть остается вашей любовницей. Прекрасная будет парочка! Она — бесстыжая, развратная, а вы — вероломный друг, предатель, хуже врага…

Лорд Горинг. Это неправда, Роберт. Видит бог, это неправда. Пойдемте. При вас и при ней я все объясню.

Сэр Роберт Чилтерн. Пропустите меня, сэр. Довольно вы уже мне лгали! Вы — и ваше честное слово!.. (Уходит.)

Лорд Горинг устремляется к дверям гостиной. Навстречу ему выходит миссис Чивли, сияя насмешливой улыбкой.

Миссис Чивли (делает ему реверанс). Добрый вечер, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Миссис Чивли! Бог мой!.. Позвольте узнать, что вы делали в моей гостиной?

Миссис Чивли. Подслушивала. Обожаю подслушивать сквозь замочные скважины. Узнаешь столько интересного.

Лорд Горинг. А вам не кажется, что это значит — искушать провидение?

Миссис Чивли. Ах, его уже столько раз искушали. Оно уж, наверно, привыкло. (Жестом предлагает ему снять с нее манто, что он и делает.)

Лорд Горинг. Очень рад, что вы зашли. Я хочу дать вам добрый совет.

Миссис Чивли. Ради бога, не надо. Никогда не надо дарить женщине то, чего она не может носить по вечерам.

Лорд Горинг. Я вижу, вы так же упрямы, как когда-то.

Миссис Чивли. Больше! Я очень усовершенствовалась. Приобрела опыт.

Лорд Горинг. Слишком большой опыт — опасная вещь. Не угодно ли папиросу? Половина красивых женщин в Лондоне курит. Лично я предпочитаю другую половину.

Миссис Чивли. Спасибо, я не курю. Это не понравилось бы моей портнихе. А первый долг женщины — угождать своей портнихе. В чем состоит ее второй долг, до сих пор не выяснено.

Лорд Горинг. Вы пришли, чтобы продать мне письмо Роберта Чилтерна?

Миссис Чивли. Предложить его вам — на некоторых условиях. Почему вы догадались?

Лорд Горинг. Потому что вы об этом молчите. Оно с вами?

Миссис Чивли. О нет. В хорошо сшитых платьях нет карманов.

Лорд Горинг. Ваша цена?

Миссис Чивли. До чего же вы англичанин! Англичанин думает, что чековая книжка все решает. Милый мой Артур, у меня денег гораздо больше, чем у вас. Почти столько же, как у Роберта Чилтерна. Мне нужны не деньги.

Лорд Горинг. А что же, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Почему вы не зовете меня Лорой?

Лорд Горинг. Не люблю этого имени.

Миссис Чивли. А когда-то любили.

Лорд Горинг. Да. Именно поэтому теперь не люблю.

Миссис Чивли жестом приглашает его сесть рядом с собой. Он улыбается и садится.

Миссис Чивли. Артур, когда-то вы были влюблены в меня.

Лорд Горинг. Да.

Миссис Чивли. И просили меня быть вашей женой.

Лорд Горинг. Это был естественный результат моей влюбленности.

Миссис Чивли. А потом бросили меня — и все из-за того, что будто бы видели, как покойный лорд Мортлейк очень уж страстно флиртовал со мной в зимнем саду у Тенби.

Лорд Горинг. Насколько я помню, мой адвокат уладил с вами это дело на известных условиях… которые вы сами продиктовали.

Миссис Чивли. Я тогда была бедна. А вы богаты.

Лорд Горинг. Совершенно верно. И поэтому вы притворялись, что меня любите.

Миссис Чивли (пожимает плечами). Потешный был старик этот лорд Мортлейк! У него были только две темы для разговора — его подагра и его жена. И я никогда не могла понять, о которой из двух идет речь. Он так страшно ругал и ту и другую. В общем, вы очень глупо сделали, Артур. Лорд Мортлейк был для меня только развлечение. Одно из тех унылых развлечений, которым поневоле предаешься, когда гостишь в английском помещичьем доме. Мало ли чего там не сделаешь от скуки! За это никого нельзя винить.

Лорд Горинг. Да. Многие так считают.

Миссис Чивли. Я любила вас, Артур.

Лорд Горинг. Дорогая миссис Чивли, вы всегда были слишком умны, чтобы кого-нибудь любить.

Миссис Чивли. А вот вас любила. И вы меня любили. Не спорьте, любили. А любовь — удивительное чувство. Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее. (Касается его руки.)

Лорд Горинг (осторожно убирает руку). Да. Все, кроме этого.

Миссис Чивли (после молчания). Мне надоело жить за границей. Я хочу вернуться в Лондон. Иметь здесь уютный дом. Устраивать приемы. Если б можно было англичан научить говорить, а ирландцев слушать, лондонское общество стало бы вполне цивилизованным. Кроме того, я уже вступила в романтический возраст. Когда я вчера увидела вас у Чилтернов, я поняла, Артур, что если кого любила, так только вас. Так вот, утром того дня, когда мы с вами поженимся, я вам отдам письмо Роберта Чилтерна. Таково мое предложение. Даже сейчас отдам, если вы обещаете на мне жениться.

Лорд Горинг. Сейчас?

Миссис Чивли (улыбается). Завтра.

Лорд Горинг. Вы это серьезно?

Миссис Чивли. Вполне.

Лорд Горинг. Из меня выйдет плохой муж.

Миссис Чивли. Я не боюсь плохих мужей. У меня уже два было. Они меня ужас как забавляли.

Лорд Горинг. Вы хотите сказать, что сами ужас как забавлялись?

Миссис Чивли. Что вы знаете о моей замужней жизни?

Лорд Горинг. Ничего. Но я читаю в ней как в книге.

Миссис Чивли. Какой еще книге?

Лорд Горинг. Книге Числ.[9]

Миссис Чивли. По-вашему, это деликатно — оскорблять женщину, когда она пришла к вам в дом?

Лорд Горинг. Когда женщина столь очаровательна, как вы, миссис Чивли, пол для нее не защита. Это вызов, который она бросает мужчине.

Миссис Чивли. Вы, кажется, думаете, что сказали мне комплимент. Но, милый мой Артур, женщин нельзя обезоружить комплиментами. Мужчин — да. В этом разница.

Лорд Горинг. Насколько я знаю женщин, их ничем не обезоружишь.

Миссис Чивли (помолчав). Так, значит, вы скорее согласны видеть, как ваш лучший друг, Роберт Чилтерн, гибнет, чем жениться на женщине, далеко еще не лишенной привлекательности? Я думала, вы возвыситесь до самопожертвования. Подумайте, как было бы хорошо! Вы тогда могли бы весь остаток жизни восхищаться собой.

Лорд Горинг. Ну, это я и так делаю. А самопожертвование следовало бы запретить законом. Оно развращает тех, кому приносят жертву. Они всегда сбиваются с пути.

Миссис Чивли. Как будто можно чем-нибудь развратить Роберта Чилтерна! Вы забываете, что я знаю его истинную сущность.

Лорд Горинг. То, что вы о нем знаете, это не его истинная сущность. Это опрометчивый поступок, совершенный им в юности, — дурной поступок, согласен, скверный поступок, согласен, недостойный его поступок… и потому не его истинная сущность.

Миссис Чивли. Как вы, мужчины, всегда защищаете друг друга!

Лорд Горинг. Как вы, женщины, всегда нападаете друг на друга!

Миссис Чивли (раздраженно). Я нападаю только на одну женщину. На Гертруду Чилтерн. Я ее ненавижу. Сейчас еще больше, чем всегда.

Лорд Горинг. Должно быть, потому, что превратили ее жизнь в трагедию.

Миссис Чивли (с насмешкой). Ах, в жизни женщины есть только одна настоящая трагедия. То, что для нее прошлое — это всегда ее любовник, а будущее — это, как правило, ее муж.

Лорд Горинг. Леди Чилтерн не имеет понятия о той жизни, на которую вы намекаете.

Миссис Чивли. Женщина, которая носит перчатки размером семь и три четверти, вообще ни о чем не имеет понятия. Вы знаете, что Гертруда всегда носила перчатки семь и три четверти? Это, вероятно, одна из причин, почему у нас с ней нет ничего общего… Ну что ж, Артур, значит, наше романтическое свидание кончено. Но вы согласны, что оно все-таки романтическое? Подумайте, за право быть вашей женой я готова была пожертвовать моим главным выигрышем, венцом моей дипломатической карьеры! Вы отказались. Хорошо. Если сэр Роберт не поддержит мой аргентинский проект, я его разоблачу. Voila tout.[10]

Лорд Горинг. Не делайте этого. Это подло, низко, бессовестно…

Миссис Чивли (пожимает плечами). Ах, к чему такие громкие слова. Они же ничего не значат. Это коммерческая сделка. Только и всего. И нечего припутывать сюда сентименты. Я предложила Роберту Чилтерну кое-что у меня купить. Он считает, что я прошу слишком дорого. Ну что ж, обществу он заплатит дороже. И больше не о чем говорить. А теперь мне пора. Прощайте! Вы не хотите пожать мне руку?..

Лорд Горинг. Вам? Нет. Я бы еще простил вам ваши махинации с Робертом Чилтерном — эту отвратительную коммерческую сделку, достойную нашего отвратительного коммерческого века. Но вы, кажется, забыли, что осмелились здесь говорить о любви… Вы, чьи уста оскверняют самое имя любви, вы, для кого любовь — книга за семью печатями, вы сегодня пришли в дом одной из самых благородных и чистых женщин, какие есть на свете, пришли нарочно для того, чтобы унизить ее мужа з ее глазах, чтобы убить ее любовь к нему, влить яд в ее сердце и внести раздор в ее жизнь, разбить ее кумир и, может быть, растлить ее душу! Этого я не могу вам простить. Это гнусно. Этому нет прощения.

Миссис Чивли. Артур, вы несправедливы ко мне. Уверяю вас, вы несправедливы! Я вовсе не затем к ним пошла, чтобы посмеяться над Гертрудой. Даже в мыслях не было. Мы с леди Маркби заехали, только чтобы спросить об одной вещице — драгоценности, которую я вчера где-то потеряла — и думала, что, может быть, у Чилтернов. Если не верите, спросите леди Маркби. Она подтвердит. Потом, когда леди Маркби уехала, у нас, правда, вышла неприятная сцена. Но Гертруда сама ее вызвала своими дерзостями и насмешками. А я — ну, может, во мне и была капелька злобы — но главное, я хотела узнать, не нашлась ли моя брошка. А с этого и началось.

Лорд Горинг. Бриллиантовая змейка с рубином?

Миссис Чивли. Да. Почему вы знаете?

Лорд Горинг. Потому что она нашлась. Я сам ее и нашел, но, уходя, забыл сказать дворецкому. (Идет к письменному столу и начинает выдвигать ящики.) Она в этом ящике. Нет, в этом. Эта брошка, да? (Показывает ее миссис Чивли.)

Миссис Чивли. Да. Как я рада, что она нашлась. Это… подарок.

Лорд Горинг. Вы ее наденете?

Миссис Чивли. Конечно. Если вы мне приколете.

Лорд Горинг внезапно защелкивает браслет на ее руке.

Что вы делаете?.. Я и не знала, что ее можно носить как браслет.

Лорд Горинг. Не знали?

Миссис Чивли (вытягивает свою красивую руку, любуясь). Нет. Но так тоже неплохо. Посмотрите, как он хорош на мне!

Лорд Горинг. Да. Гораздо лучше, чем когда я в последний раз его видел.

Миссис Чивли. Когда вы его видели?

Лорд Горинг (невозмутимо). Десять лет назад. На леди Беркшир, у которой вы его украли.

Миссис Чивли (отшатывается). Что?.. Что вы хотите сказать?

Лорд Горинг. Я хочу сказать, что вы украли этот браслет у моей кузины, Мэри Беркшир, которой я подарил его к свадьбе. Подозрение пало на служанку, ее выгнали с позором. Вчера я его сразу узнал. И решил ничего не говорить, пока не найду вора. Теперь я нашел воровку и слышал ее признание.

Миссис Чивли (вскидывает голову). Это неправда.

Лорд Горинг . Нет, правда. Сами знаете. Да у вас сейчас на лице написано — воровка!

Миссис Чивли. Я буду все отрицать с начала до конца. Скажу, что никогда не видела этого мерзкого браслета. Никогда и в руках не держала.

Миссис Чивли пытается снять браслет. Лорд Горинг смотрит на нее с улыбкой.

Пальцы ее тщетно дергают браслет. У нее вырывается проклятие.

Лорд Горинг. Воровство тем невыгодно, миссис Чивли, что иной раз сам не представляешь себе, что ты украл. Этот браслет нельзя снять, если не знаешь, где пружинка. А вы, я вижу, не знаете. Ее не так легко найти.

Миссис Чивли. Подлец! Скотина! (Опять старается расстегнуть браслет, но безуспешно.)

Лорд Горинг. К чему такие громкие слова. Они же ничего не значат.

Миссис Чивли (в ярости, с невнятными выкриками, рвет браслет. Постом останавливается и смотрит на лорда Горинга). Что вы намерены делать?

Лорд Горинг. Позвонить дворецкому. Он образцовый слуга, сейчас же приходит на звонок. А когда он придет, я пошлю его за полицией.

Миссис Чивли (дрожа). За полицией?.. Зачем?

Лорд Горинг. Завтра Беркширы привлекут вас к суду. А пока что я заявлю в полицию. Она для того и существует.

Миссис Чивли (подавлена страхом. Лицо ее искажено, рот перекосился. С нее спала маска. В эту минуту на нее страшно смотреть). Не надо! Я все сделаю, что вы хотите. Все на свете.

Лорд Горинг. Отдайте письмо Роберта Чилтерна.

Миссис Чивли. Нет!.. Подождите. Дайте мне подумать.

Лорд Горинг. Отдайте письмо Роберта Чилтерна.

Миссис Чивли. Его нет со мной. Я отдам вам завтра.

Лорд Горинг. Ложь! Давайте сейчас.

Миссис Чивли достает письмо и протягивает ему. Она бледна как смерть.

Это оно?

Миссис Чивли (хрипло). Да.

Лорд Горинг (берет письмо, просматривает его, вздыхает и сжигает его над лампой). Приятно, миссис Чивли, что такая элегантная женщина, как вы, не лишена все же здравого смысла. Поздравляю вас.

Миссис Чивли (замечает на столе письмо леди Чилтерн — уголок его высовывается из-под бювара). Дайте мне, пожалуйста, воды.

Лорд Горинг. Сию минуту.

Лорд Горинг идет в другой конец комнаты и наливает стакан воды. Пока он стоит спиной, миссис Чивли выкрадывает письмо. Когда он вновь подходит к ней со стаканом, она жестом его отстраняет.

Миссис Чивли. Спасибо, не надо. Вы поможете мне одеться?

Лорд Горинг. С удовольствием. (Подает ей манто.)

Миссис Чивли. Благодарю. Я больше никогда не буду делать зло Роберту Чилтерну.

Лорд Горинг. Вы, к счастью, не можете, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Даже если б могла, я бы не стала. Наоборот, я хочу оказать ему большую услугу.

Лорд Горинг. Рад это слышать. В вас, очевидно, произошел душевный переворот.

Миссис Чивли. Да. Мне просто больно видеть, что такого честного человека, истинного английского джентльмена, так бессовестно обманывают. И поэтому…

Лорд Горинг. Ну?

Миссис Чивли. Да видите ли, у меня в кармане каким-то образом очутился прелюбопытный документ. Последние слова и предсмертная исповедь Гертруды Чилтерн.

Лорд Горинг. Что это значит?

Миссис Чивли (с ноткой злобного торжества в голосе). Это значит, что я намерена послать Роберту Чилтерну любовное письмо, которое вам написала его жена.

Лорд Горинг. Любовное письмо?..

Миссис Чивли (со смехом). «Верю. Хочу видеть. Приду. Гертруда».

Лорд Горинг (делает шаг к столу, хватает конверт, видит, что он пуст. Оборачивается). Несчастная! Не можете без воровства! Отдайте письмо. Не то я отниму силой. Не выйдете из комнаты, пока не отдадите! (Бросается к ней.)

Но миссис Чивли в тот же миг нажимает кнопку электрического звонка на столе. Пронзительный звонок, раскатывается по дому. Входит Фиппс.

Миссис Чивли (после паузы). Лорд Горинг позвонил, чтобы вы меня проводили. Спокойной ночи, лорд Горинг! (Уходит в сопровождении Фиппса. Лицо ее сияет злобной радостью. Глаза искрятся. К ней словно вернулась молодость. Ее прощальный взгляд быстр как стрела.)

Лорд Горинг стоит, кусая губы; потом закуривает папиросу.

Занавес

Действие четвертое

Обстановка как во втором действии. Лорд Горинг стоит спиной к камину, засунув руки в карманы, со скучающим видом.

Лорд Горинг (достает часы, разглядывает их, потом звонит). Экая досада. Никого нет, не с кем поговорить. А у меня столько интересных новостей. Я сейчас как экстренный выпуск какой-нибудь газеты.

Входит лакей Джеймс.

Джеймс. Сэр Роберт еще в министерстве иностранных дел, милорд.

Лорд Горинг. А леди Чилтерн еще не сходила вниз?

Джеймс. Ее милость у себя. Мисс Чилтерн только что вернулась с прогулки верхом.

Лорд Горинг (про себя). А, ну это уже кое-что.

Джеймс. Лорд Кавершем дожидается сэра Роберта в библиотеке. Я сказал ему, что вы здесь, милорд.

Лорд Горинг. Благодарю вас. Не будете ли вы добры сказать ему, что я уже ушел?

Джеймс (с поклоном). Будет сделано, милорд. (Уходит.)

Лорд Горинг. Три дня подряд встречаться со своим отцом — нет, это уж слишком, даже для самого любящего сына. Чересчур много радостных волнений. Не дай бог, он еще сюда явится. Отцов вообще не должно быть ни видно, ни слышно. Только на этой основе можно построить прочную семью. Матери другое дело. Матери — душки. (Садится в кресло, берет газету и начинает читать.)

Входит лорд Кавершем.

Лорд Кавершем. Ну, сэр, что вы тут делаете? Тратите время зря по обыкновению?

Лорд Горинг (бросает газету и встает). Дорогой мой отец, когда человек приходит в гости, он тратит время хозяев, а не свое.

Лорд Кавершем. Вы подумали о том, что я вам вчера говорил?

Лорд Горинг. Только об этом и думаю.

Лорд Кавершем. Ну и что же? Вы уже помолвлены?

Лорд Горинг (благодушно). Пока еще нет, но к завтраку, вероятно, буду.

Лорд Кавершем (саркастически). Можете отложить до обеда, если это для вас удобнее.

Лорд Горинг. Очень благодарен, но я уж решил кончить это дело до завтрака.

Лорд Кавершем. Гм!.. Никогда не могу понять, серьезно вы говорите или нет.

Лорд Горинг. Я это тоже не всегда понимаю, отец.

Пауза.

Лорд Кавершем. Сегодняшний «Таймс» читали?

Лорд Горинг (беспечно). «Таймс»? Ну нет. Я читаю исключительно «Морнинг пост». Единственное, что надо знать человеку, — это где сейчас та или другая герцогиня. Все остальное только засоряет мозг.

Лорд Кавершем. Как! Вы не читали передовицы в «Таймс» о карьере Роберта Чилтерна?

Лорд Горинг. Бог мой! Нет. Что там сказано?..

Лорд Кавершем. Что там сказано? Конечно, все самое похвальное. Вчерашняя речь Чилтерна об Аргентинском канале — это блеск! Вершина ораторского искусства. Таких речей не было в палате со времен Каннинга.[11]

Лорд Горинг. А-а! Не знаю, кто такой Каннинг. И не интересуюсь знать. И что же… Роберт Чилтерн… поддержал этот проект?..

Лорд Кавершем. Поддержал! Плохо же вы его знаете. Он его разнес в пух и прах. Разгромил! И попутно всю нынешнюю систему финансирования подобных предприятий. Это выступление будет поворотным пунктом в его карьере. Так говорит «Таймс». Нет, вы должны прочитать эту статью. (Развертывает «Таймс».) «Сэр Роберт Чилтерн… самый выдающийся из наших молодых государственных деятелей… Блестящий оратор… Безупречная репутация… Известная всем честность и неподкупность… Воплощение всего лучшего в английской общественной жизни… Разительный контраст с низким моральным уровнем иностранных политиков…». Про вас такого не скажут, сэр.

Лорд Горинг. Боже сохрани! Я к этому не стремлюсь, отец. Но как я рад это слышать о Роберте Чилтерне. Я прямо в восторге. Это показывает, что у него есть мужество.

Лорд Кавершем. Больше, сэр! Гений!

Лорд Горинг. Я предпочитаю мужество. Гениями сейчас хоть пруд пруди. А мужество — редкость.

Лорд Кавершем. Почему вы сами не пройдете в парламент?

Лорд Горинг. Дорогой отец, только скучные люди проходят в парламент. И только тупицы там преуспевают.

Лорд Кавершем. Почему не займетесь чем-нибудь полезным?

Лорд Горинг. Я еще слишком молод, отец.

Лорд Кавершем (сухо). Терпеть не могу, когда человек носится со своей молодостью. Все сейчас прикидываются молодыми. Дурацкая мода!

Лорд Горинг. Молодость — это не мода, отец. Молодость — это искусство.

Лорд Кавершем. Почему вы не сделаете предложения этой хорошенькой мисс Чилтерн?

Лорд Горинг. У меня слабые нервы. Особенно по утрам.

Лорд Кавершем. Ну да, у вас нет никаких шансов, что она его примет.

Лорд Горинг. Я еще не знаю, как я сегодня котируюсь.

Лорд Кавершем. Дурочка будет, если примет.

Лорд Горинг. А я именно хочу жениться на дурочке. Умная жена за полгода довела бы меня до полного идиотизма.

Лорд Кавершем. Вы ее не стоите.

Лорд Горинг. Если бы мы, мужчины, женились только на тех женщинах, которых стоим, плохо бы нам пришлось!

Входит Мейбл Чилтерн.

Мейбл Чилтерн. Ах!.. Здравствуйте, лорд Кавершем! А как здоровье леди Кавершем?

Лорд Кавершем. Леди Кавершем чувствует себя… как обычно. Как обычно.

Лорд Горинг. Доброе утро, мисс Мейбл!

Мейбл Чилтерн (совершенно его игнорирует и обращается исключительно к лорду Кавершему). А как поживают шляпки леди Кавершем? Им не хуже?

Лорд Кавершем. Недавно было резкое ухудшение. Тяжелый рецидив.

Лорд Горинг. Доброе утро, мисс Мейбл!

Мейбл Чилтерн (по-прежнему обращаясь только к лорду Кавершему). Надеюсь, не потребуется операция?

Лорд Кавершем (усмехаясь ее задору). Если потребуется, мы дадим наркоз леди Кавершем. Иначе она не позволит коснуться ни единого перышка.

Лорд Горинг (с нажимом). Доброе утро, мисс Мейбл!

Мейбл Чилтерн (оборачивается, с притворным удивлением). Ах, это вы тут? Вы, конечно, понимаете, что, после того как вы опоздали на свидание, я уж больше никогда не буду с вами говорить?

Лорд Горинг. Не будьте так жестоки, мисс Мейбл! Вы единственный человек в Лондоне, которого я с таким удовольствием… заставляю себя слушать.

Мейбл Чилтерн. Знаете, я не верю ни единому слову из того, что вы мне говорите… или я вам.

Лорд Кавершем. И вы совершенно правы, моя дорогая, совершенно правы… То есть в том, что касается его.

Мейбл Чилтерн. Вы не могли бы заставить своего сына хоть изредка вести себя прилично — ну просто для разнообразия?

Лорд Кавершем. К сожалению, мисс Чилтерн, я не имею ни малейшего влияния на своего сына. И это очень грустно. А то я знаю, что я заставил бы его сделать.

Мейбл Чилтерн. Он, очевидно, из тех крайне слабовольных натур, которые не поддаются никакому влиянию.

Лорд Кавершем. Он бессердечен, совершенно бессердечен.

Лорд Горинг. Я, кажется, тут лишний?

Мейбл Чилтерн. Вам полезно почувствовать себя лишним и узнать, что люди говорят о вас за вашей спиной.

Лорд Горинг. Но я совсем не хочу знать, что люди говорят за моей спиной. Это слишком мне льстит.

Лорд Кавершем. Я вижу, дорогая моя, мне пора с вами проститься.

Мейбл Чилтерн. Неужели вы оставите меня вдвоем с лордом Горингом? Да еще в такой ранний час!

Лорд Кавершем. Боюсь, я не могу взять его с собой на Даунинг-стрит. Премьер-министр сегодня не принимает безработных. (Пожимает руку Мейбл Чилтерн, берет свою трость и шляпу и уходит, бросив негодующий взгляд на лорда Горинга.)

Мейбл Чилтерн (берет розы и начинает вставлять их в вазу на столе). Люди, которые не приходят на свидание, отвратительны.

Лорд Горинг. Просто негодяи.

Мейбл Чилтерн. Рада, что вы это признаете. Но не понимаю, почему у вас при этом такой довольный вид.

Лорд Горинг. Ничего не могу сделать. У меня всегда довольный вид, когда я с вами.

Мейбл Чилтерн (огорченно). Тогда, вероятно, мой долг — остаться с вами?

Лорд Горинг. Разумеется.

Мейбл Чилтерн. Но я никогда не делаю того, что является моим долгом. Из принципа. Всякая обязанность меня угнетает. Так что очень жаль, но я вынуждена вас покинуть.

Лорд Горинг. Ради бога, не уходите, мисс Мейбл. Мне нужно сказать вам что-то очень важное.

Мейбл Чилтерн (в восторге). Вы хотите сделать мне предложение?

Лорд Горинг (слегка ошарашен). Я… То есть… Ну да, хочу.

Мейбл Чилтерн (со вздохом удовольствия). Как я рада! Сегодня это уже второе.

Лорд Горинг (возмущенно). Сегодня уже второе? Какой нахальный осел… какой беспардонный наглец осмелился сделать вам предложение раньше меня?

Мейбл Чилтерн. Томми Траффорд, кто же еще! Это его день. Во время сезона он всегда делает мне предложение по вторникам и четвергам.

Лорд Горинг. Надеюсь, вы ему отказали?

Мейбл Чилтерн. Я всегда отказываю Томми Траффорду. Потому-то он и не перестает делать мне предложение. Но сегодня я так была на вас сердита, что чуть было не согласилась. Хороший был бы урок вам обоим. Авось оба научились бы вести себя приличней.

Лорд Горинг. Провались Томми Траффорд! Томми просто осел. Я люблю вас.

Мейбл Чилтерн. Я знаю. И считаю, что вам давно уж надо было это сказать. Кажется, в случаях у вас не было недостатка!

Лорд Горинг. Ну будьте же серьезны, Мейбл! Умоляю вас!

Мейбл Чилтерн. Мужчина всегда говорит это девушке, пока на ней не женился. А после уж никогда не говорит.

Лорд Горинг (хватает ее за руку). Мейбл, я сказал, что люблю вас. А вы… любите меня хоть немножко?

Мейбл Чилтерн. Ах, глупенький Артур! Если б вы хоть чуточку были умнее — хоть самую капельку, — вы давно бы знали, что я вас обожаю. Все в Лондоне это знают, кроме вас. Ведь это просто скандал — до чего я вас обожаю. Последние полгода я только и делала, что всем говорила, как я вас обожаю. Удивляюсь, что вы еще разговариваете со мной. Я же совсем погубила свою репутацию. Во всяком случае, я сейчас так счастлива, что, наверно, у меня нет никакой репутации!

Лорд Горинг хватает ее в объятия и осыпает поцелуями. Потом наступает блаженное затишье.

Лорд Горинг. Милая! Знаешь, я так боялся, что ты мне откажешь!

Мейбл Чилтерн (поднимая к нему глаза). Но, Артур, неужели тебе когда-нибудь отказывали? Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь мог тебе отказать!

Лорд Горинг (после новых поцелуев). Я, конечно, мизинца твоего не стою, Мейбл.

Мейбл Чилтерн (прижимаясь к нему). Я очень рада, милый. А то я боялась — вдруг ты именно стоишь… мизинца.

Лорд Горинг (с некоторым колебанием). И… и… мне уже немного за тридцать.

Мейбл Чилтерн. Милый, ты выглядишь на целый месяц моложе.

Лорд Горинг (в восторге). Какая ты прелесть, что так говоришь! И еще, Мейбл, должен откровенно признаться: я ужасно расточителен.

Мейбл Чилтерн. Так ведь и я тоже, Артур. Так что у нас будет полное согласие. А теперь я должна пойти поздороваться с Гертрудой.

Лорд Горинг. Неужели должна?.. (Целует ее.)

Мейбл Чилтерн. Да.

Лорд Горинг. Так скажи ей, что мне необходимо ее видеть. По важному делу. Я тут целое утро жду, чтобы поговорить либо с ней, либо с Робертом.

Мейбл Чилтерн. Как? Ты, значит, пришел по делу? А не специально затем, чтобы сделать мне предложение?

Лорд Горинг (победоносно). Нет, это был порыв вдохновения.

Мейбл Чилтерн. Рада это слышать. Ну, побудь здесь. Я вернусь через пять минут. И не поддавайся никаким соблазнам, пока меня не будет.

Лорд Горинг. Милая Мейбл, когда тебя нет, нет и соблазнов. Это ужасно, между прочим, — я так от тебя завишу.

Входит леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. С добрым утром, милочка. Какая ты сегодня хорошенькая!

Мейбл Чилтерн. А вы сегодня такая бледная, Гертруда. Но это вам идет.

Леди Чилтерн. Доброе утро, лорд Горинг!

Лорд Горинг (с поклоном). Доброе утро, леди Чилтерн.

Мейбл Чилтерн (вполголоса, лорду Горингу). Я буду в зимнем саду. Под второй пальмой слева.

Лорд Горинг. Второй слева?

Мейбл Чилтерн (с веселой насмешкой). Ну да! Под нашей обычной. (Посылает ему воздушный поцелуй тайком от леди Чилтерн и уходит.)

Лорд Горинг. Леди Чилтерн, у меня есть для вас хорошие вести. Вчера вечером миссис Чивли отдала мне письмо Роберта, и я его сжег. Роберту больше ничто не угрожает.

Леди Чилтерн (опускается на диван). Не угрожает! О! Господи, как я рада. Какое счастье, что у Роберта есть такой друг, как вы! Вы спасли его… спасли нас.

Лорд Горинг. Но теперь другому человеку угрожает опасность.

Леди Чилтерн. Кому?

Лорд Горинг (садится рядом с ней). Вам.

Леди Чилтерн . Мне? Опасность? Каким образом?

Лорд Горинг. Опасность — это, пожалуй, слишком сильно сказано. Я неправильно выразился. Но есть все-таки одно обстоятельство, которое может вас встревожить… Меня оно ужасно тревожит. Вчера вечером вы написали мне письмо — прекрасное, трогательное письмо, в котором просили меня о помощи. Вы написали мне как одному из своих старых друзей — одному из старых друзей вашего мужа. Миссис Чивли выкрала это письмо у меня из комнаты.

Леди Чилтерн. Да на что оно ей? Почему это вас тревожит?

Лорд Горинг (встает). Леди Чилтерн, я буду с вами откровенен. Миссис Чивли вкладывает в это письмо некоторый особый смысл. И намерена послать это письмо вашему мужу.

Леди Чилтерн. Да какой особый смысл она в него вкладывает… О! Нет! Только не это! Только не это! Если я — в трудную минуту — написала, что верю вам, что приду… чтобы вы посоветовали мне… помогли… Неужели есть на свете такие ужасные женщины?.. И она хочет послать мужу? Расскажите мне все! Все, как было.

Лорд Горинг. Миссис Чивли спряталась в комнате рядом с библиотекой. Я об этом не знал. Я думал, там вы, ждете, чтобы поговорить со мной. Вдруг пришел Роберт. В той комнате упал стул. Роберт ворвался туда и увидел… эту особу. У нас с ним произошел крупный разговор. Я все еще думал, что там вы. Он ушел в ярости. В конце концов миссис Чивли завладела вашим письмом попросту выкрала его, хотя не понимаю, когда и как.

Леди Чилтерн. В котором часу это было?

Лорд Горинг. В половине одиннадцатого. Я считаю, что мы должны сейчас же все рассказать Роберту.

Леди Чилтерн (смотрит на него с изумлением, почти с ужасом). Вы хотите, чтобы я сказала Роберту, что вы ждали меня, а не миссис Чивли? И думали, что это я прячусь у вас в доме в половине одиннадцатого ночи? Вы хотите, чтобы я это ему сказала?

Лорд Горинг. По-моему, лучше, если он будет знать всю правду.

Леди Чилтерн (встает). Я не могу! Не могу!

Лорд Горинг. Ну давайте я скажу.

Леди Чилтерн. Нет.

Лорд Горинг (серьезно). Вы неправы, леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. Нет. Это письмо надо перехватить. Вот и все. Но как? Письма приходят чуть ли не каждый час. Секретарь их вскрывает и передает Роберту. Я не смею просить слуг, чтобы мне приносили его письма. Это невозможно. Ах, да скажите же, что мне делать?..

Лорд Горинг. Успокойтесь, леди Чилтерн. И ответьте мне на несколько вопросов. Вы говорите — письма вскрывает секретарь?

Леди Чилтерн. Да.

Лорд Горинг. А кто сегодня дежурит? Мистер Траффорд?

Леди Чилтерн. Нет. Кажется, мистер Монфорд.

Лорд Горинг. Вы можете ему довериться?

Леди Чилтерн (с жестом отчаяния). Почем я знаю!..

Лорд Горинг. Но если вы его о чем-нибудь попросите, он сделает?

Леди Чилтерн. Вероятно.

Лорд Горинг. Ваше письмо было на розовой бумаге. Ведь он может узнать его, не читая? По цвету?

Леди Чилтерн. Вероятно.

Лорд Горинг. Он сейчас здесь?

Леди Чилтерн. Да.

Лорд Горинг. Так я пойду к нему и скажу, что в течение дня на имя Роберта придет письмо на розовой бумаге и что это письмо ни в коем случае не должно попасть ему в руки. (Идет к двери и отворяет ее.) О! Роберт сам идет сюда с письмом. Оно уже пришло.

Леди Чилтерн (с криком боли). Ах! Вы спасли его жизнь, но что вы сделали с моей!

Входит сэр Роберт Чилтерн. В руке он держит письмо и читает его. Он направляется прямо к жене, не замечая лорда Горинга.

Сэр Роберт Чилтерн. «Верю. Хочу видеть. Приду. Гертруда». Любовь моя! Это правда? Ты веришь мне, ты хочешь меня видеть? Но зачем ты пишешь приду? Это я должен прийти к тебе, а не ты ко мне — если б я знал, я давно бы пришел! Гертруда, твое письмо вдохнуло в меня такую силу! Теперь я ничего не боюсь, что бы со мной ни случилось? Ты хочешь меня видеть, Гертруда?

Лорд Горинг, за спиной сэра Роберта Чилтериа, делает знаки леди Чилтерн, умоляя ее воспользоваться таким оборотом событий и не рассеивать заблуждения мужа.

Леди Чилтерн. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. Ты веришь мне, Гертруда?

Леди Чилтерн. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. Ах!.. Но почему ты не прибавила, что любишь меня?

Леди Чилтерн