/ Language: Русский / Genre:sf_social, sf_space

На стыке времён

Олег Евсюнин

Будущее. Невелин угоняет звездолёт и отправляется на одну из диких планет в поисках своей семьи, но из-за аномалии, расположенной на этой планете, попадает в прошлое, до того, как его семья отправилась в экспедицию...

      Евсюнин Олег

      НА СТЫКЕ ВРЕМЕН

      Глава 1

      Темно. Темно, тихо и пусто. Не работает даже аварийное освещение, которое по всем канонам просто обязано быть включено в присутствии на борту человека. И не только аварийное освещение. Выключена вся контрольная сигнализация главного пульта, будто корабль все еще продолжает находиться в глубокой спячке. В трехсотлетнем анабиозе, который никак не закончится.

      И только одно место освещено неровными сполохами нескольких работающих экранов. И только оттуда, то ли насмехаясь, то ли наоборот, как бы подчеркивая всеобщую тягостную сонливость помещения, идет едва слышимое потрескивание. И там сидит человек. Сидит впервые за несколько сотен лет. Сидит на краешке кресла бортинженера, свесив вниз отвислое брюшко.

      Уже начинающий стареть. Нескладный, тучный, с непропорционально худыми руками и ногами. С залысиной на макушке, и лицом, в профиль напоминающим топорик. Он почти не двигается, просто уставившись в какую-то абстрактную точку перед собой. Не видя ничего более.

      И перед ним, чуть выше стола техника, ровными прямоугольниками висят плоские голографические проекции мониторов. Именно плоские, хотя сейчас, наверное, никто уже и не вспомнит, что так когда-то было. Да что там когда-то. Сейчас вряд ли найдется более десяти человек на всей старушке Земле, которые знают, что такой режим проецирования вообще возможен. А еще управление с клавиатуры... Анахронизм. Но как раз так все и происходит на этот раз.

      Впрочем, два из трех экранов, те, что располагаются по бокам, не показывают ровным счетом ничего. Только бледно-голубые заставки с надписью "Не выбрано" по центру левого и "Идет сканирование" внизу правого.

      Зато переливается, неся поток бесконечной информации, центральный монитор. Но на нем все летит и меняется настолько быстро, что различить не только саму эту информацию, но хотя бы прочитать отдельные буквы или цифры не представляется возможным. И именно в этот монитор направил свой взор человек. Отрешенно. Что сразу и не понять, куда же на самом деле он смотрит: в монитор или сквозь него.

      Скучно. Темно и тихо.

      Так продолжается минут десять.

      Наконец на левом экране загорается строчка. Так, ничего особенного, обычная абракадабра из букв, цифр и знаков препинания. Через некоторое время появляется еще одна такая же строка, за тем - снова и снова. Постепенно левый экран заполняется, информации на нем становится все больше, строка прокрутки указывает, что вот ее уже больше, чем способен вместить экран. И, наконец, все закончено. На правом мониторе появляется надпись: "Готово к объединению".

      Человек медленно отклоняется на спинку кресла и будто в нерешительности протягивает руку к клавиатуре, расположенной справа. Немного помедлив и что-то еще раз взвесив про себя, нажимает клавишу ввода.

      Щелчок. Команда принята. На левом экране вместо абракадабры строк появляется обычная виртуальная папка и надпись: "Вход в систему основных настроек".

      Центральный экран гаснет, становясь непроницаемо черным, правый вновь становится пустым и синим.

      А человек замирает в нерешительности. Видно, что он что-то пытается вспомнить и как это что-то ускользает от него. И явно боится. Но это состояние продолжается недолго. Справившись с охватившим волнением, он решительно и даже слишком резко набирает: "Да".

      Все. Ввод.

      Левый экран на мгновение загорается желтым, но тут же принимает свой обычный бледно-синий цвет. Строка, появившаяся на нем, гласит: "Сигнал аварийной тревоги... заблокирован, перенаправлен..."

      В комнате раздается визгливый протяжный визг несмазанной двери, такой долгий, что кажется, что эта самая дверь собралась повернуться не на девяносто или сто двадцать градусов, а на всю тысячу.

      Где-то вдалеке, во тьме каюты управления слышатся тяжелые шаги. Медленные, отчетливые, ощущаемые каждый по отдельности. Прекрасно различимо, как скрипят под тяжестью идущего старые рассохшиеся половицы, как вслед за каждым движением дребезжат шпоры. Вошедшего плохо видно, только силуэт среди мрака помещения, но и этого для первого знакомства уже достаточно. Этакая темная громадина квадратного телосложения и роста под два, а может и больше, метра. И весом не менее ста пятидесяти килограммов.

      Верзила не торопясь подходит ближе. В неясном свете мониторов его вид становится еще более устрашающим. Обветренное, грубое, сплошь покрытое оспинами лицо с тяжелым подбородком, кожаные куртка и брюки, щедро отделанные бахромой, и гора мышц под всем этим одеянием. Не человек, а машина. Машина для убийства.

      Вот он уже рядом, все также медлительно, смакуя каждое свое движение, достает из кобуры огромный револьвер и приставляет его ко лбу оцепеневшего человечка.

      - Ну, что, ты все еще имеешь желание влезть в эти настройки? - низкий хриплый голос звучит будто из ниоткуда. Громадина криво ухмыляется над ничтожностью своего противника. - А ну-ка повтори, да или нет?

      - Д-да... - еле выдавливает из себя человек.

      - А теперь еще раз, - верзила демонстративно взводит курок. Видно, как в заряженном барабане проворачиваются подсвеченные медью патроны. - С первого раза я что-то не расслышал.

      - Да! - уже более уверенно и твердо повторяет человек.

      - Так что ж, я тебя предупредил...

      Верзила начинает давить на спусковой крючок и... пропадает.

      Небольшая пауза. Человек нерешительно переводит взгляд на центральный монитор. Там открыта таблица управления всеми настройками корабля. Аккуратно, по вкладкам: движение, защита, оружие. То к чему он стремился. Глаза быстро бегут по картинке, но из-за пережитого мозг еще не способен переварить это.

      Человек снова смотрит на то место, где только что стоял монстроподобный амбал. Рука как-то сама собой тянется ко лбу. Он уверен, что почувствовал даже прикосновение холодной стали ствола...

      Ничего себе заставочка!

      Теперь можно работать. Человек наугад вносит несколько изменений в таблицу, сохраняет ее и выходит из режима настроек. При этом правый экран предупредительно пару раз вспыхивает желтым и на нем появляется все та же надпись: "Сигнал аварийной тревоги... заблокирован, перенаправлен..." Не обращая на это внимания, человек вновь входит в ту же систему и возвращает заводские настройки. Все, сделано.

      Но, черт возьми, какова заставка! Взгляд скользит по освещенному месту комнаты управления. Металлический пол, покрытый пластиком... Конечно, все, что показано - гротеск, но это когда со стороны, а вот когда в главной роли сам - это все более чем убедительно.

      Проходит еще какое-то время и, только полностью успокоившись, оператор позволяет себе продолжить. Пропадает правый монитор, меняется персоналка, комната вновь погружается в сонливую атмосферу. До первого сбоя, когда средний монитор загорается красным с бегущим по нему сообщением: "Вы превышаете свои полномочия... запрещено... сигнал отправлен надзорным органам".

      Перезапуск, новая программа и опять тот же красный экран. Так еще несколько раз.

      А вот теперь действительно финиш. Можно сворачиваться.

      Коробка персоналки, той самой, что работала в первый успешный раз, подключается к разъему бортовой высоковольтной сети. Запуск. Коробка медленно плавится, искрит и, в конце концов, превращается в бесформенную кашу. Аккуратно, чтобы не обжечься, человек выбрасывает эту кашу в корабельный утилизатор. Все. Восстановить программу, позволившую войти в штатные настройки корабля, удастся только в теории. Теперь можно и рапортовать.

      С тихим свистом включился коммуникатор.

      - Володя, это Григорий, закончил на объекте 36.

      - Жорик, - несется из трубки довольный голос Владимира. - Ну и задал ты нам жару! Ты почему не оставил заявки на выполнение работ?

      - А что, что-то произошло? - видеосвязь отключена, но Григорий и так отчетливо представляет довольное лицо оператора охраны.

      - В принципе, ничего страшного. За исключением маленького нюанса. Когда у тебя сработала сигнализация, сигнал тревоги автоматически сработал в службе экстренного реагирования, и они тут же выслали оперативную бригаду на перехват. Так что вечер тебе придется провести у них, гарантированно.

      - Не пори чепуху, я работаю согласно графику.

      - График-то я нашел и уже дал церберам отбой. Но, согласись, так не делается. Я не обязан перелопачивать груду спама ради одной задницы, которая просто поленилась выполнить инструкцию. Да и ребята были весьма недовольны моими объяснениями. Ты же прервал их благородный сон на благо родины. Грохнут они тебя, вот что я тебе скажу. И будут правы.

      - Ага, ага. Звездолет для доступа закрыт. Пробить обшивку можно только используя разрядник, и то еще надо учитывать, что это корыто также как и они находится в давней глубокой спячке. Кто его знает, чем оно может ответить на разрядник. Шандарахнет аннигиляционным лучом - и всего делов. Ладно, что там у нас по срабатыванию защит?

      - Пять раз.

      - Ладненько. Пометь там у себя, отчет представлю завтра ближе к вечеру.

      - О"кей. До связи.

      Лифт бесшумно опускается на землю и, как только человек выходит, вновь исчезает в чреве звездолета. Снаружи ветрено и нещадно палит солнце. Площадка под открытым небом, сплошь уставленная законсервированным оборудованием, не слишком приспособлена для длительного нахождения здесь людей. Хотя, и людей-то здесь практически не бывает. Спецзона, проход только по спецпропускам.

      Григорий делает несколько шагов в сторону своего скутера...

      - Григорий Невелин, приказываю вам остановиться! - жестко грохочет усиленный репродуктором голос.

      - Стою, - тихо, как бы про себя, выговаривает человек и задирает голову вверх. Точно. Как и обещал Вовка, в небе барражирует летаб.

      - Григорий Невелин, вы обвиняетесь в незаконном проникновении в особую зону. Что вы можете сказать в свое оправдание?

      - Извините... - пытаясь подражать лепету младенца, произносит Невелин. А голос-то из репродуктора кажется знакомым...

      - Извините - это ничего. Мы вынуждены привлечь вас к административной ответственности.

      - Тогда - магарыч за мной, - надо же! Это ж Пашка, сосед. Просто плохой громкоговоритель и усилок, работающий за пределом своих возможностей, так изменяют голос, что ни сразу и не поймешь.

      - Узнал все-таки! - несется довольный голос из динамика. - Так тебя подвезти?

      - Не надо, я сам.

      - Как знаешь.

      Летаб исчезает, Григорий с удовольствием располагается в мягком кресле скутера, наслаждаясь вновь наступившей прохладой кондиционированного воздуха.

      Хороший мужик Пашка. Они познакомились уже давно, лет десять назад, на родительском собрании. Тогда их, пятерых отцов, вызвали в школу для прочтения нуднейшей лекции по воспитанию детей. И было бы из-за чего. Два пацаненка и три девчонки, играя в пристенок, бросали мяч прямо в окно учительской. Чем, по мнению строгих преподавателей, могли нанести огромнейший ущерб зданию Миннауки. Жаль, что классная дама у них - преподаватель литературы. Был бы учитель физики, он бы запросто объяснил, что выбить мячом стекло, рассчитанное на удар хорошего тарана, невозможно.

      Но все происходило так, как происходило. Литературка, продержав пятерых заложников около двух часов, отметила в журнале очередную победу над нерадивыми родителями и отпустила их на все четыре стороны.

      Только вот настроение было испорчено. А главное, пропущена финальная игра за звание чемпиона мира по снукеру, который так любил смотреть Григорий, болевший за Боллистена - восходящую звезду мирового бильярда. Конечно, этот самый Боллистен победил, да и матч можно будет посмотреть в записи, но все это не то, чем прямая трансляция с ее настоящими переживаниями.

      И вот тут-то он и получил хлопок по плечу.

      - Смотрю, вас тоже оторвали от более значимых дел, чем разбор небольшой шалости наших пацанов?

      - У меня дочь.

      - Тем более, не о чем волноваться. Из девчонок редко выходят сорвиголовы.

      В отличие от Григория, который с самого детства особо не отличался красивой фигурой, говоривший с ним выглядел этаким удальцом-суперменом. Мощный треугольник в плечах, сильные руки и ладони, огрубевшие от занятий с железом в спортзале. И вместе с тем лицо его выражало откровенное добродушие.

      - Павел, Паша.

      - Григорий, Гоша.

      - Вот и познакомились. А не забуриться ли нам по этому случаю в какую-никакую кафешку?

      И они отправились в какую-никакую кафешку. Григорий увлекался снукером, Павел- регби. Григорий ничего не понимал в игре в овальный мяч, а Павел понятия не имел о правилах игры в бильярд. В общем, они неплохо провели остаток дня, предоставив женам разбираться с непутевыми детьми. А когда пришли домой, оказалось, что они - соседи по лестничной клетке. Так это часто сейчас бывает. За кутерьмой жизни люди не знают не только соседей по дому, но даже тех, кто живет у них за стеной.

      - А вообще мой Алешка не такой уж и плохой. Единственное, что смущает, так это зачем он полез играть в девчачью игру, - пытаясь загладить неловкость создавшейся ситуации, сказал Павел.

      - И зачем моей Оксанке потребовалось стучать мячом в окно именно учительской... - добавил на прощание Григорий.

      - Утрясется, - смеясь, пообещал Паша.

      Потом, случайно встретившись в одном служебном коридоре, они с удивлением узнали, что и работают они в одной и той же государственной структуре - службе безопасности. А на одном из закрытых совещаний, где им еще через некоторое время пришлось вместе присутствовать, Григорий смог догадаться, что Павел работает в отряде быстрого реагирования. Догадался ли Павел, что Григорий работает в отделе компьютерной защиты, Григорий не знал. В таких учреждениях не приняты излишние вопросы.

      Так они подружились. Иногда вместе отмечали праздники и даже выезжали на природу. Потом Пашка завел себе еще и девочку, и теперь уже их жены постоянно о чем-то шушукались, вынимая старые Оксанкины наряды с антресолей.

      Шло время. Оксана, поначалу без умолку рассказывавшая дома о том, какой Леша сильный, смелый и ловкий, к выпускным классам стала более сдержанной. После школы их пути разошлись. Дочь Григория поступила в археологический университет, Леша же подался в армию, по стопам своего отца.

      Родители продолжали встречаться, а вот дети теперь хранили жестокое молчание. Но Григорий был совсем не против официально породниться с семьей Павла, к чему все и шло...

      Если бы Оксана не погибла. Вместе с матерью.

      Оксана и Олина погибли во время перехода, что само по себе казалось почти невероятным. Ведь использование перехода было даже безопаснее, чем просто идти по улице. На улице можно случайно споткнуться и разбить себе нос или сломать руку или ногу. Но что может произойти во время перехода?

      Григорий ничего тогда не сказал Павлу, ему просто хотелось умереть. Павел сам узнал о трагедии. Сколько он прождал возле своей открытой двери - осталось за кадром. Встретив на лестничной клетке Григория, он молча пригласил его к себе в дом и там, на кухне, налил пару стопок. Выпили не чокаясь. Что это было, Григорий не распробовал, но пары рюмок хватило, чтобы перед глазами поплыло, и он упал.

      - Вот так будет лучше, - последнее, что услышал тогда Григорий. А Пашка, легко подхватив обмякшее тело друга, бережно отнес его на свою кровать.

      Позже, пользуясь служебным положением, Григорий тщательно обследовал состояние портала на Земле. Ничего. Исследовать портал на планете назначения он не мог, но и там, скорее всего, все было в норме. Ведь переходом пользовались и до и после гибели его родных. Официальных же данных расследования происшествия, таких, которые хоть что-то смогли бы объяснить, он так и не дождался.

      Говорят, время лечит. Может быть... Но вот прошло уже восемь лет, а Григорий все так же стремится на эту злосчастную РТ-308/4 чтобы узнать правду. Или уничтожить эту проклятую планету.

      Скутер, повинуясь введенной в него команде, начал неспешное движение вдоль череды поставленных на прикол звездолетов самых различных марок и назначений. Всего на этой конкретной площадке находилось в общей сложности не менее тысячи летательных аппаратов, законсервированных, но в полной готовности к взлету.

      Открытие энергетических полей и последующие научные обоснования передвижений в области "космических дыр" или, иначе, "подпространства", "надпространства", "непространства", как кто это называл, позволило человечеству осуществить свою давнюю мечту - выйти, наконец, за пределы Солнечной системы и устремиться к звездам и самым отдаленным галактикам. Тогда стало возможным, с одной стороны, строить корабли практически неограниченной мощности энергоустановок, не заботясь при этом об энергоресурсах, а с другой - за счет движения в области "космических дыр" обмануть время в преодолении расстояний в сотни и тысячи световых лет.

      Это было время бума астронавигации. Открывались и колонизировались многие планеты, схожие с перенаселенной старушкой-Землей. Наверное, невозможно было представить себе места в Млечном Пути и близлежащих галактиках, где бы ни побывали разведывательные корабли под теми или иными флагами Земли.

      Время бума закончилось около трехсот лет назад, когда впервые между Землей и планетой РН-22/3 заработал первый переход. Практически мгновенное и, что самое главное, менее затратное перемещение любых тел в любую точку Вселенной буквально за тридцать лет вытеснило все транспортные корабли с их маршрутов. Наиболее старые подвергли утилизации, а те, что поновее - законсервировали, погрузив их системы в некое подобие машинного анабиоза. Так и появились секретные консервационные площадки, расположенные, главным образом, в пустынных и малодоступных местах.

      Техники, работавшие на площадках, следили за соблюдением консервационного режима звездолетов и ругали начальство за то, что им приходится львиную долю своего времени тратить на борьбу с пылью нещадно покрывавшей этот "музей под открытым небом". В конце концов, их просьбы были услышаны и на площадки выделили киборгов-уборщиков. Конфликт был урегулирован, и теперь о существовании "неприкосновенного запаса" помнили разве только служба безопасности да некоторые ученые-астронавигаторы.

      Скутер выбрался из лабиринта хаотически расставленных звездолетов и резко набрал скорость. Указатель быстро подобрался к отметке 600 км/час. У Григория было около получаса.

      Открыв чемодан, он еще раз убедился, что персоналка не содержит никаких данных о первом удачном эксперименте на борту звездолета. Результате его нудной кропотливой работы в течение последних восьми лет. Восемь лет он добивался этого. Восемь лет. И теперь был всего лишь в шаге от заветной мечты попасть на РТ-308/4, но надо было ждать.

      О, как он хотел дать этому кораблю, который уже был в его руках, команду на взлет! Но это невозможно. Несколько лет назад он случайно узнал, что корабли, предназначенные для исследований со стороны компьютерной безопасности, специально приводятся в нерабочее состояние. С них снимается вся защита и, главное, энергетическая установка. Тот звездолет, который он посетил, являлся не более чем точной копией, макетом настоящего лайнера.

      И вот Григорий вынужден удаляться от своей мечты. Но так надо, пока надо...

      - Невелин, это Линский, ответь, - раздается в коммуникаторе.

      - Слушаю, - недовольно отвечает Григорий.

      - А что я тебя не вижу?

      - Догадайся с трех раз, - Григорий усмехается. Линский работает штатным психотерапевтом в управлении безопасности и должен понимать, что в закрытой зоне видеосвязь отключена.

      - Ну... понятно... Слушай, Невелин, заскочи как сможешь ко мне, есть интересная информация.

      - Как смогу заскочу. Послезавтра...

      - Не шути. Давай сейчас. Считай, что это приказ зама генерального...

      - Ох, какая верхотура! Сейчас, только лыжи смажу. А что он сам-то мне позвонить не смог?

      - Мне приказано, я передаю. Так ты будешь?

      - Часа через полтора. До связи.

      Чтобы бы это могло значить? Им все-таки удалось пронюхать о конкретных результатах? Впрочем, пока не начались конкретные действия, предъявить им Григорию будет нечего. Но звонок более чем странный... Какая может быть связь между информацией для ведущего эксперта компьютерных защит и психотерапевтом? Господи, как надоело жить в постоянном напряжении и в каждом слове искать подвохи!

      - Наконец-то, - Линский кратко кивнул и жестом пригласил Григория зайти к нему в кабинет.

      - Так что случилось? - Невелин остался стоять у порога.

      - Сегодня был у меня один человек на осмотре, и в числе прочего он высказал мысль на счет работы вычислительных устройств с уровнем выше десятого. По его словам, подобные устройства, даже имеющие однотипное происхождение и загруженные однотипными программами могут различаться по степени принятия решений...

      - И ради этого ты меня звал? - усмехнулся Григорий. - Это же школьный курс. В разных условиях...

      - В том-то и дело, что в однотипных условиях.

      - Были и такие теории, но лично я подтверждения не встречал. Все это довольно не серьезно.

      - Не могу назвать тебе источник, но думаю, что это все очень серьезно. Когда я сообщил об этом заму, он попросил все срочно передать тебе, чтобы ты занялся.

      - Вот пускай твой источник и занимается. У меня и своей работы полно.

      - Ты же понимаешь, если бы все это было не голословно, зам не дал бы команду на тебя. Есть и еще данные, нуждающиеся в проверке. Заходи, поговорим, - и Линский еще раз жестом пригласил Григория войти.

      Невелин вымученно улыбнулся. Как же, сейчас! В таком кабинете в любом кресле может быть упрятан "мозготряс". А если его уже подвесили на крючок, и служба собственной охраны что-то заподозрила? В таком случае он вполне может усесться в кресло весь из себя такой замученный, а встать... забыв, что у него вообще когда-то были жена и дочь. Или, еще хуже, со стойкой уверенностью, что всегда ненавидел их.

      Хотя... Григорий вдруг почувствовал, что последнее время слишком часто делит пространство вокруг на "себя" и "их". Так недопустимо. Они ведь тоже еще не предприняли против него никаких реальных шагов. Но "береженого Бог бережет".

      - Ладно, буду у тебя завтра вечером. А пока прикину что и как.

      - А сейчас?

      - Ты ведь разбираешься в работе процессоров на уровне? А как на них накладываются программы, ты себе представляешь?

      - В общих чертах...

      - Так вот, раз вы не даете встречи с источником, мне надо подготовиться к разговору с человеком, который знает о проблеме "в общих чертах", то есть с тобой. До завтра, чао! - и, так и оставив Линского стоять на пороге своего кабинета, Невелин просто ушел. Домой.

      Это был последний снимок, когда еще они были вместе. Он, Олина и Оксана. Радостные, счастливые, стоящие по колено в морской воде. Он прекрасно помнил ту поездку на Черное море. Как помнил и тот злосчастный день, когда их не стало...

      Оксана прыгала от счастья будто маленькая девочка. Метеором носилась по комнате и все строила и строила планы о будущей экспедиции. Всего лишь студентка четвертого курса археологического университета и отобрана в основной состав научной группы. Невероятно.

      - Тебе бы учебу закончить... - неуверенно сказал тогда Григорий. Он и сам радовался такому началу рабочей карьеры своей дочери.

      - Папа, ну что ты говоришь, - укоризненно заметила Оксана. - Такой шанс.

      - Все-таки малоизученная планета. А ты вон какая шебутная. Занесет тебя...

      - Вот только не надо завидовать. Да и мама за мной присмотрит. Так тебе спокойнее?

      - И все-таки, почему ты?

      - Да потому что оказывается, что я дочь одного из местных аборигенов! По крайней мере, так утверждают генетики на основе сличения ДНК, - показала язык Оксана.

      - Это уже у мамы надо спросить, как это понимать, - улыбнулся Григорий.

      - Вот только переход туда установлен менее пятнадцати лет назад. А мне скоро двадцать один. Ты отстал от жизни, папа. Забыл закон о не существовании в естественном мире натуральных чисел. Забыл? В мире не существует чисел один, два, три. В мире есть ноль и много. Вот это много и сошлось. А еще, как говорят наши светила, тамошнее местное население является нашими потомками.

      - Какая-нибудь забытая экспедиция?

      - Вот умный ты, папа, но глупый. Я же сказала: потомки, а не предки. Наши ученые утверждают, что согласно их исследованиям, те аборигены, что сейчас живут на планете, должны родиться лет аж через тысячу.

      - То есть ты летишь прямо в будущее? А не заливают ли вам ваши светила? Что-то они со своими исследованиями вконец заигрались...

      - Конечно, это совпадение. Но какое! Одно на миллион, миллиард! И я это буду исследовать!!! - Оксанка прыгнула на шею отцу.

      - А как же Алексей?

      - Я ему сообщила. И он не такой эгоист как ты, и согласен подождать. Кроме того, это всего один годик. Пролетит - и не заметишь. А видеться мы сможем по коммуникатору.

      В полдень они были на точке перехода. Портал был открыт. Олина с Оксаной в отливающих сталью обтягивающих комбинезонах подошли к самому его краю. Потом, одновременно повернулись и приветливо помахали руками Григорию. Он, из комнаты за стеклом, им в ответ.

      Они шагнули в переход и исчезли...

      Через полчаса должно было прийти подтверждение. Но ни через час, ни через два оно не поступило. По суете персонала, обслуживающего переход, Григорий понял, что что-то пошло не так. Но сообщить хоть что-нибудь все отказывались. Вечером, так ничего и не объяснив, его отправили домой.

      И только через неделю ему сообщили, что во время перехода его жена и дочь пропали.

      А еще спустя недели три его вызвал шеф и молча выложил перед ним официальный бланк. Министерство транспорта соболезновало, сообщая о гибели Олины и Оксаны Невелиных. Там было еще что-то про квазитропные волны и аномальную активность...

      - Месяц отпуска, - выдавил из себя шеф.

      - Не надо, спасибо.

      Шеф что-то хотел сказать еще, но не смог. Григорий, подавив в себе желание смять и выбросить проклятую бумагу, аккуратно сложил и сунул ее в карман...

      Теперь этот бланк лежал перед ним.

      Григорий выключил проектор и отправился спать. Надо выспаться. Завтра очень хлопотный день...

  Глава 2

      - ...Таким образом, считаю, что попытка угона звездолета будет осуществлена завтра, вернее уже сегодня, приблизительно в полдень.

      В особой изолированной от внешнего наблюдения комнате для совещаний собрались трое. Психотерапевт Линский, начальник группы реагирования Павел Жаров и заместитель начальника управления Черкухин. Часы на стене показывали два часа ночи. На огромном столе стоял наполовину пустой графин и несколько стаканов. Больше в помещении, кроме пары десятков незанятых кресел, ничего и никого не было.

      - А теперь еще раз сначала и поподробнее, - после затянувшейся тягостной паузы проговорил Черкухин.

      - После гибели родных Невелин запросил всю имеющуюся документацию по переходу, - Линский говорил медленно, тихо, отчетливо. Давая собеседникам возможность обдумать каждое сказанное им слово. - Причем не только техническую, а запросил из архивов все научные разработки по данному вопросу. Проверка заняла у него около полугода. Это первое. Второе. Он запросил все данные исследований на планете РТ-308/4 и даже выучил язык местных аборигенов. Третье. Изучил теорию астронавигации, включая движение в космических дырах. Четвертое. Прошел дополнительные курсы по программированию киборгов. Пятое. Изучил системы управления межгалактических звездолетов. И, наконец, перепроверил системы защиты от несанкционированного проникновения звездолетов. А согласно нашему состоявшемуся вчера разговору я делаю вывод, что он полностью подготовлен и осуществит угон судна не далее, чем сегодня вечером. Наиболее вероятное время - полдень.

      - Не мели чепуху, - от гнева Жаров даже чуть привстал в кресле. - Бред собачий! Если бы у тебя самого погибли бы родные в переходе, ты оставил бы это дело? Не стал разбираться? Вот тебе и объяснение его интересу переходом и самой планетой. А все остальное... Так он же компьютерщик и когда ему приходится копаться в системах, то ему вполне могут требоваться знания и о роботах, и о звездолетах.

      - Это правильно, - Черкухин, в отличие от Жарова, был внешне холоден. - Если вы хотите предъявить Невелину претензии, что он восемь лет назад бросил основные обязанности и занялся этим переходом, то лично я не был против. А уж роботы и звездолеты - это и вовсе лично мое указание. Кстати, обычная плановая проверка, входящая в основные обязанности Невелина. Меня вы тоже заподозрите?

      - На данный момент я никого и ни в чем не обвиняю, включая и его. А как насчет астронавигации?

      - Да никак. Заинтересовало и все. Что ж ты не говоришь о сегодняшнем инциденте? Когда Невелин забыл подать заявку на посещение консервационной зоны? Уж такой он у тебя весь из себя ушлый, а спокойно провести натурный тест не смог. Меня вызывали, между прочим.

      - Мог специально устроить, для отвода глаз. Мол, я и не думаю, что за мной могут следить. Кстати, у него пропала одна из персоналок. По данным проверки, он уничтожил ее в утилизаторе звездолета.

      - Что-то сильно расстроило, - парировал зам. - Не сдержался. Удержим из жалованья.

      - А если он все-таки смог получить доступ к установочным данным программы? Что тогда?

      - Да кто ты такой, врачишка жалкий! - Жаров побагровел. - Какое ты имеешь право?!

      - Успокойся, имеет.

      - Тогда пусть посадит Невелина на свою мозготряску. Но если он ошибается - я ему это так просто не спущу.

      - Вы же прекрасно знаете, что может быть, если на воспоминания человека повлиять подобным образом. Хотите сделать из ценнейшего сотрудника рядового? Это мы уже проходили, хватит учиться на собственных ошибках. Впрочем, разработаны и другие методы воздействия, более щадящие, правда, экспериментальные, и не до конца опробованные. Но сначала надо понять, что он все-таки предпримет реально. Нельзя исключать, что мои подозрения могут оказаться беспочвенными. Да, он имеет желание уничтожить РТ-308/4, ну и что? Ты вот сейчас хочешь убить меня. Но это еще не значит, что убьешь.

      - Руки точно не подам.

      - Сейчас я прошу лишь усилить наблюдение за человеком, знания которого имеют отношение не только к безопасности страны, но и планеты в целом.

      - Уже сделано.

      - Как?! - удивился зам.

      - Я не идиот. Когда меня вызвали на экстренное совещание по поводу Невелина...

      - И что он сейчас делает?

      - Полтора часа назад спал.

      - Ну а мы еще посидим... Линский, выкладывай еще соображения, ночь будет длинной...

      Все это уходит корнями в далекое прошлое. Туда, когда мощность компьютера в десяток петафлопс считалась чуть ли не запредельной, а создание искусственного машинного интеллекта было не более, чем фантастикой. Но уже тогда появлялись первые опасения, что машины, становившиеся все более совершенными, вдруг могут обрести свое "я" и решить избавиться от людей. Уже тогда для машин придумывались различные "законы робототехники", ограничения их возможностей, способы для прямого и беспрекословного подчинения созданных автоматов человеку.

      Прошло около тысячелетия. Десять петафлопс теперь не имеют лишь самые старые допотопные гаджеты, тест Тьюринга с легкостью пройдет любая персоналка, а желание человека оставить за собой абсолютный контроль над машиной только усилилось.

      Человек не способен выжить сам по себе. Но его ум всегда давал ему эту возможность. Сначала это была простейшая дубина, потом - нож, лук, винтовка, лопата, плуг, комбайн... Все необходимое для своего выживания робот имеет сам. Являясь машиной в помощь человеку, сам же он уже давно перестал нуждаться в человеке.

      Все те же законы робототехники. Устройства ликвидации, предоставление лишь малой толики пространства для собственных алгоритмов работы в мозгах машины. Мыслимые и немыслимые запреты, ограничения на работу, запрятанные в недоступных для машины областях памяти, и огромное количество программ, призванных не допустить изменения настроек.

      Но вот встает вопрос о том, что уже сам человек способен внести изменения в работу электронного мозга. Кто-то по незнанию, а может быть и по умыслу может запросто стереть программы ограничивающие свободу машин. И тогда машины все же выйдут из-под контроля. Апокалипсис. Человечество перестает существовать.

      И вот уже накручиваются огромные объемы защиты, но уже от людей. Подчас большие, чем сами операционные системы. Но подозрение не пропадает. А вдруг что-то упущено, и кто-то все же сможет преодолеть этот барьер? Тогда для всех систем вводятся обязательные проверки на их взломоустойчивость. И лучшие компьютерные умы, такие как Невелин, отряжаются на эту передовую линию защиты человечества, пытаясь взломать защиту, найти в ней слабое место. Чтобы потом искоренить пробел и снова искать, и так по кругу...

      Страх перед возможностями автоматов прирастает страхом за самих себя. Тотальная слежка всеми против всех или, как сейчас принято, непрерывный мониторинг населения. Ужас перед машинами, от которых уже невозможно отказаться, и ужас перед самим собой.

      - Где он сейчас?

      - Принимает душ. Могу включить трансляцию, любите вуайеризм?

      - Еще как любит. Иначе бы не выбрал такую работенку...

      Комната дежурных операторов. Несколько столов с персоналками, огромные экраны на стене. Пульт начальника смены Владимира Костикова. Отдохнувший Невелин моется, раздраженный Жаров, сохраняющий хладнокровие Черкухин и напряженный Линский наблюдают на мониторе дверь в ванную комнату. Ночь закончилась. Десять часов утра.

      - И долго мы здесь будем торчать? У меня что, кроме этого забот мало? - зам говорит тихо и спокойно. Его отрицательное отношение к происходящему даже не в интонации голоса, а так, присутствует исподволь.

      - Надо ждать, - Линский настаивает.

      - Смотри, идешь против всех. Не выгорит - хреново будет.

      - Согласен.

      Невелин выходит из душа, не спеша одевается, зачем-то делает круг по всей квартире и выходит на лестничную клетку. Лифт, подъезд. Он медленно идет по тротуару.

      - Увеличь лицо, - приказывает Линский Костикову. На экране появляется лицо Невелина. Сосредоточенное и отрешенное. - Вот о чем он сейчас думает?

      - О своем докладе, ему вечером мне доклад по звездолету представлять, - парирует Черкухин.

      - А куда идет?

      - Весенняя улица, - сообщает начальник смены, - направление от Междуреченской к Народному бульвару. Идет к нам. Генерал прав - видимо, писать доклад.

      - Почему тогда не взял скутер?

      - Решил прогуляться пешком, это преступление? - в отличие от других Жаров даже и не пытается скрыть свою неприязнь к психотерапевту.

      - Там жарко, - Линский кивает на указатель температуры в районе, - 38 градусов. А идет он по солнечной стороне.

      - То есть, явно проявляя преступные наклонности.

      Картинка на экране меняется. Опять общий план. Идет человек по солнечной стороне улицы. Идет не торопясь, немного приволакивая ноги, не оглядываясь. Просто идет. Задумавшись. Под пристальным взглядом четырех пар глаз. Догадывается ли он об этом?

      Нельзя сказать, что нет. Как сотрудник органов безопасности он прекрасно осведомлен о системе контроля. Фиксируется все. От случайных встреч до увлечений. Достаточно взять на прочтение книгу, не относящуюся к сфере твоих интересов, или просто пару раз в течение недели встретиться с новым для тебя человеком - и автоматическая система тут же выдаст сигнал, и ты окажешься объектом пристальной проверки. Тем более, если ты сам сотрудник органов. Проверка будет негласной и в большинстве случаев закончится ничем, но все равно на какое-то время тебя "подвесят". Обычная плата за жизнь в суперразвитом обществе.

      Внезапно картинка на экране пропадает. Монитор гаснет, потухают все сенсоры в помещении.

      - Что, что это?

      - Сбой системы, товарищ генерал, - слышится от оператора справа. - Перезапуск программы. Сейчас все будет в норме. Потребуется минут пять.

      - И часто такое встречается?

      - Раза два в год, - отвечает начальник смены.

      - У меня есть информация о том, что Невелин принимал участие в доработке программы, - занервничал Линский.

      - Принимал, - улыбается Черкухин. - До этой доработки сбои происходили раза в два-три чаще. Неплохой повод обвинить Невелина в государственной измене?

      - Но он мог внести коррективы...

      - Мог. Вот только программа перед запуском тестировалась несколькими независимыми экспертами. Но он их, конечно, подкупил, - язвит генерал.

      На экраны возвращается картинка. Еще несколько мгновений - и все как прежде. Нет Невелина. Ползет строка "Сканирование".

      - Вот он, входит в кафе, - сообщает начальник смены.

      Действительно, видно как человек входит в двери кафе, берет большую кружку кофе, пару бутербродов и садится за столик.

      - Поесть захотел, - смеется Жаров. - Будем брать?

      - А почему в это кафе, он обычно ходит в другое, что расположено поближе.

      - Точно - берем. Это что за нах...

      - А почему он не ест?

      Действительно, Невелин все с тем же задумчивым видом сидит за столиком и просто кромсает бутерброды на мелкие кусочки. Хлеб с колбасой падают на стол, но он вроде даже и не замечает этого.

      - Хандрит...

      - Здесь что-то другое. Проверьте местоположение всех транспортных средств в городе.

      - Делаю, - Владимир набирает на экране команду. - Один скутер отсутствует. Местоположение по радиосигналу не определяется.

      - Прекрасно, теперь режим видеопоиска, и, заодно, проверьте, не появилось ли заявки на открытие какого звездолета.

      - Вот он, выходит на шоссе к консервационной зоне.

      - Появился запрос на открытие звездолета типа ДК-508.

      - Вот и все, - Линский встал. - ДК-508 - исследовательская машина. На борту несколько разведывательных капсул и штук пятьдесят роботов. У кого-то все еще есть сомнения по поводу Невелина? - ответом служит гнетущая тишина. - Тогда, Жаров, проверьте-ка, кто это там сидит в кафе.

      На шум группы захвата, ворвавшейся в кафе, человек встал.

      - Модель 700567. Запрограммирован Невелиным выйти из его квартиры, не спеша двигаться в сторону кафе "У ковбоя", зайти в него, и крошить хлеб до прибытия отряда охраны. Далее перехожу в ваше распоряжение.

      - Черт! - зло сплюнул Жаров. - Ну и будь здесь, пока кому не пригодишься. Ребята, по коням!

      Выждав секунд сорок после начала запланированного компьютерного сбоя, Невелин покинул свою комнату, вышел из подъезда и сел в уже поджидавший его скутер. А через пять минут после сбоя он уже выбрался из города и на максимальной скорости катил в сторону площадки хранения межзвездных кораблей.

      Слежение за скутером по позиционированию, а заодно и видеосвязь с кабиной его управления отключены. Значит, тревоги по поводу появления двойника не будет. Есть небольшая опасность того, что несанкционированное передвижение скутера заметят по видеоканалу, но здесь Невелин очень рассчитывал на номер 700567.

      700567 в это время должен был заходить в кафе. Пока он будет там, пока безопасность заметит подмену, должно пройти не менее получаса. Времени вполне достаточно, чтобы завладеть звездолетом и стартовать.

      Все шло даже слишком хорошо. Когда на радаре поста охраны спецзоны появилась отметка о приближении наземного транспортного средства, охранник лишь лениво глянул на монитор с идентификационными данными. Скутер под управлением сотрудника компьютерного отдела службы безопасности. Оформлен допуск для проведения работ на звездолете типа ДК-508 инвентарный 344. Въезд разрешен. Странно, до этого они работали только на выхолощенных аппаратах, хотя им виднее... Охранник даже не пошевелился, чтобы отменить автоматическое открытие ворот. Скутер на полной скорости проскочил мимо.

      Григорий быстро выскочил на площадку и чуть ли не бегом ворвался в опущенную кабину лифта. Меньше минуты - и он уже в кабине управления. Активирована персоналка, включен основной компьютер звездолета, пошла программа замещения...

      Чья-то твердая рука остановила загрузку.

      - Все, Невелин, больше никто никуда не летит.

      Он резко обернулся, перед ним стоял Линский...

      - Активирован доступ в корабль типа Г-550, - в наушнике Линского послышался взволнованный голос техника.

      - Так проверьте, что там, - раздраженно ответил он.

      Когда Невелин подходил к командному пульту звездолета. Стоявший за ближайшим шлюзом психотерапевт отчетливо видел каждое его движение. Как и предполагалось, Невелин и не собирался использовать штатную программу управления звездолетом. Он выложил на пульт персоналку, начав активировать запуск бортовых систем прямо с нее. В принципе, довольно разумно. Мощность обычной персоналки, изготовленной сейчас, гораздо больше, чем у всех вместе взятых шкафов, находящихся на борту. Технический прогресс...

      Пора. Линский решительно шагнул вперед и прекратил запуск программы.

      - Все, Невелин, больше никто никуда не летит, - твердо произнес он.

      Григорий обернулся. Крайнее изумление на его лице сменилось безудержным отчаянием, а затем злобой. Тело напряглось, будто он готовился к последнему отчаянному прыжку.

      - Гриша, - вдруг убрал официальный тон Линский. - Ты же прекрасно понимаешь, что я здесь не просто так. Корабль оцеплен. Шансов нет. Смирись, Гриша, по большому счету ты еще ничего серьезного не совершил. Пошли вниз.

      - Твоими устами да мед пить, - саркастически усмехнулся Невелин. - Наручники наденешь?

      - Пойдем, Гриша. Конечно, не буду обещать, что для тебя все это окончится легко, но это в данной ситуации будет лучшим решением. Не усугубляй.

      - Сделаешь из меня идиота?

      - Большего идиота, чем ты сейчас, из тебя уже не сделаешь.

      Они спустились на площадку. У лифта их плотно окружила группа захвата. Подошел Жаров. Он с сожалением оглядел Невелина с ног до головы.

      - Какого хрена...

      Нарастающий свист заставил их обернуться. В полукилометре стартовал звездолет Г-550.

      - Наши не успели к нему, - еле проговорил запыхавшийся от быстрого бега техник.

      - Центральный, немедленно блокировать взлет корабля, - заорал Линский в переговорное устройство, и уже обращаясь к технику. - Вы что, не могли послать туда роботов?

      - Связь с роботами утеряна.

      - Роботы изолированы о внешнего воздействия и находятся на борту, - вдруг заговорил тот, которого только что считали Невелиным. Его лицо утратило выражение безнадежности, став непроницаемо холодным. - Номер 700568. После взлета корабля, согласно приказу Невелина, перехожу в ваше полное распоряжение.

      - Черт, черт, черт! - Линского перекосило. Он вновь повернулся к технику. - Сколько их у вас? Сколько роботов было задействовано на площадке?

      - Тридцать три, - пролепетал не на шутку испуганный техник.

      - Тридцать три богатыря, с ними дядька Черномор, - вдруг громко захохотал Жаров.

      - Ты еще и издеваешься?

      - Просто я впервые увидел, что значит, когда против тебя играет на голову более умный противник.

      - И тебе это доставляет удовольствие?

      - А почему бы и нет? Ты и сам только что предлагал нечто подобное Невелину.

      - Думаю, после разбора полетов ты так наслаждаться не будешь.

      - На стадии взлета перехватить звездолет не удалось, - послышалось в наушниках сообщение с центрального пульта. - Корабль ушел в дыру.

      Глядя на побагровевшего Линского, Жаров хохотал все сильнее и сильнее...

      Спустя месяц психотерапевт как бы случайно встретил Павла на улице.

      - Сотрудник главного управления собственной безопасности полковник Самуил Линский, - протянул он пластиковую карточку.

      - Да уж догадался, - проговорил Жаров, даже не взглянув на протянутый документ.

      - Ненавидите меня?

      - Мне до вас абсолютно нет никакого дела.

      - Конечно, это немного расходится с этикой, но в рапорте я указал, что вы все по мере служебных полномочий помогали мне. Угон Невелиным звездолета - ошибка лично моя.

      - Мне обязательно это знать? Хочешь уверить, что я не должен был заметить, что на борту появился еще один лишний десантник?

      - В кафе "У ковбоя" ты действовал в условиях жесткого цейтнота. Проверка наличия людей проводилась по индикации. Невелин просто добавил к тебе в команду еще одного человека - себя. Так что автоматика бездействовала, а количество десантников в группе не бывает постоянным. Где десять, там и одиннадцать. Ты не в состоянии был это заметить. Хотя... Если желаешь считать себя виноватым - твое право. Вот только комиссия полностью согласилась именно с моими аргументами. Так что на самом деле во всем виноват только я. Я думал, Невелин будет убегать, а он просто пропустил меня вперед.

      - Какая жалость.

      - Да. В персоналке, изъятой у 700568, мы обнаружили все программы, с помощью которых Невелин взламывал системы защиты. И сейчас ведутся работы по устранению лакун, - Линский посмотрел на старавшегося сохранить безразличное выражение Жарова и продолжил. - Мы стали заложниками собственного технического прогресса. Практически неограниченная мощность компьютеров позволяла буквально лепить программы, не заботясь о ресурсах. Как мне объяснил один эксперт, разработчики чесали за правым ухом левой пяткой, да еще из-за спины. Этим и воспользовался Невелин. Он создал программы, работавшие по укороченному алгоритму и на пару порядков быстрее основных. Таким образом он и получил возможность перехватывать сигналы тревоги, перенаправлять их обратно и обманывать систему.

      - Мне это тоже необходимо знать?

      - Только то, что он оставил все свои разработки, предоставив нам возможность сделать работу над ошибками, - Линский помолчал, испытующе оценивая Жарова. - Кроме того, наши аналитики считают, что у тебя может остаться связь с Невелиным.

      - Конечно. По выделенному видеоканалу, - хохотнул Павел.

      - Сейчас мы ждем появления Невелина у планеты РТ-308/4. Наше руководство просит тебя, если ты имеешь с ним связь, уговорить его сдаться.

      - Так он там еще не появился? Жаль, что у меня нет с ним связи.

      - Программы, которые он нам оставил - огромное смягчающее обстоятельство. Да если он еще и добровольно сдастся...

      - Жаль, что у меня нет с ним связи.

      - Ты не понимаешь. Твой друг - великий ум. Но там, куда он отправился, его знания не стоят и ломаного гроша. Малоизученная планета. Множество чисто физических опасностей. Был бы на его месте ты, я бы так не беспокоился. Но он... Он всего лишь компьютерщик. Ему грозит реальная опасность, понимаешь?

      - У меня действительно нет с ним связи.

      - Я верю. Но все-таки...

      - Нет, значит, нет, - вдруг зло оборвал Жаров. - Ты хочешь сказать, что я рискую больше никогда не увидеть Гогу? Я тебя отлично понял.

      - В любом случае знай, что, как бы там ни было, наше ведомство бесконечно благодарно ему... А меня терпеть тебе больше не придется. Меня переводят.

      - Какое счастье, - Павел хмуро развернулся и сделал шаг. Потом вдруг вернулся назад и сильно, до боли пожал протянутую ему руку. - Не хотелось бы встретиться с тобой вновь... Но... Счастливо.

Глава 3

      От быстрого бега дыхание сбилось. Хотя бронированный изолирующий костюм и был оснащен всевозможными усилителями и сервоприводами, помогающими при перемещении, но сказывается отсутствие привычки управления подобной амуницией. Очутившись внутри корабля, он поднимает забрало шлема. Реальная картинка, а не отражающаяся посредством проецирования на внутреннюю поверхность щитка, все-таки привычнее и удобнее.

      Вот и пост управления звездолетом. Невелин направляется к капитанскому креслу, включая по пути несколько тумблеров на шкафах главного вычислителя. Корабль озаряется ярким светом, его маршрутный компьютер просыпается от спячки и начинает загрузку.

      Персоналка уже укреплена на кронштейне стола. Возникает экран, выдвигается виртуальная клавиатура. Буквально несколько прикосновений и все. Пошла программа расконсервации и подготовки корабля к взлету. Теперь уже все зависит только от общения между собой маленькой персоналки и огромного, размещенного в трех шкафах за спиной Невелина, вычислительного центра звездолета. Правда, маленькая современная коробочка как минимум на порядок превосходит своего древнего колоссального собрата. Тот еле поспевает за своим потомком, заставляя персоналку постоянно притормаживать.

      Корабль оживает. Включается индикация на пультах первого пилота и бортинженера, красным отблеском в воздухе повисает надпись: "К взлету не готов". Теперь только скорость взаимодействия двух компьютеров. Вернее, скорость реакции бортовых вычислительных систем.

      Загораются экраны внешнего обзора. На одном из них Невелин видит исследовательский звездолет, окруженный группой особого реагирования. На другом замечает вприпрыжку бегущего к его кораблю техника. Техник еще далеко. Время терпит. Но надпись "К взлету не готов" никак не гаснет.

      Техник подбегает ближе. Невелин видит, как из окруженного звездолета выходит группа людей и робот, играющий его роль. Наконец, красная надпись меняется на зеленую: "Взлет".

      Григория бросает в капитанское кресло. Он удивленно осматривается. "Ускорение 5g - компенсировано", - выговаривает металлический голос. Земля быстро уходит вниз.

      - Центральный, немедленно блокировать взлет корабля, - слышится в наушниках голос Линского.

      Невелин ухмыляется. С учетом блокировки, которая поставлена им на центральный пульт, на выполнение этой команды оператору потребуется не менее десяти минут, а уже максимум через семь...

      Его вновь резко прижимает к креслу. Правда, и этот толчок длится всего лишь мгновение. "Ускорение 20g - компенсировано", - все тот же металлический голос маршрутного компьютера корабля. Земля на экранах закругляется. Корабль минует стратосферу, мезосферу, выходит в открытый космос.

      Чередуясь с небольшими паузами, следуют еще несколько толчков. Ускорение достигает 500g. Корабль пересекает орбиту Луны. Экраны внешнего обзора гаснут. Корабль входит в зону "космической дыры", покидая солнечную систему. Выключаются двигатели, теперь звездолет просто дрейфует в пространстве, лишенном времени и ориентиров.

      Невелин встает из-за пульта. Все, теперь можно не торопиться. Находясь вне Вселенной, где нет ни направлений, ни расстояний, ни скорости, где никого не встретить, можно позволить себе расслабиться. Странное место, не поддающееся описанию и законам классической физики. Лишенное даже времени. Передвижение в котором возможно только при помощи громоздкой математической модели.

      Даже если звездолеты практически одновременно и в одном и том же месте входят сюда, здесь они никогда не найдут друг друга. Пространство расползается, копирует само себя, помещая разные объекты в свои разные отображения. Удивительный мир, выход из которого в любую точку Вселенной возможно найти только при помощи компьютера, но, независимо от периода проведенного здесь, только в то время, в которое вошел сюда.

      Невелин без спешки осматривает помещение управления. Согласно индикации, корабль управляется штатной навигационной системой. Персоналка отработала свою программу и теперь просто стоит на паузе, ожидая дальнейших указаний. По бокам и чуть впереди располагаются штатные места бортинженера и пилота, сзади - шкафы вычислительного комплекса и еще несколько кресел. Места для второго и третьего пилотов, которые те занимают во время старта, плюс места для возможных экспертов и проверяющих. Зеленые огоньки подтверждают исправное функционирование всех систем в автоматическом режиме. Можно покинуть комнату управления и осмотреть звездолет. Ничего не может произойти, пока не введена соответствующая команда.

      Сразу за каютой управления находится агрегатный отсек. Аппаратура защиты звездолета при движении на высоких скоростях в пределах Вселенной, а также несколько спасательных капсул и скафандры экипажа.

      За агрегатным отсеком - каюта капитана. Все довольно аскетично. Серый металл на стенах, кровать, пара встроенных шкафов, тумбочка, трансформирующаяся в прикроватный столик, пластик на полу. Правда, за отдельной ширмой располагается еще и умывальная комната с душевой кабиной.

      Невелин снимает с себя громоздкую амуницию спецназовца и ставит ее в шкаф, оставаясь в спортивном костюме. Наконец-то он обретает прежнюю свободу движений.

      Дальше четыре каюты экипажа. Предполагается, что три пилота и бортинженер располагаются в отдельных одноместных каютах-коморках, где кроме кровати с рундуком под ней и небольшой полочки ничего больше нет. Душ один на всех.

      Кают-компания. Несколько привинченных полу столов, стулья, закрепленные к стенам на время старта и кафе-автомат с барной стойкой. И, как везде, серый металл на стенах и слегка пружинящий пластик под ногами.

      Коридор выводит к каютам для пассажиров. В каждой койки, располагающиеся друг над другом, рундук и антресоли для ручной клади. Всего десять кают.

      Потом опять следует агрегатный отсек со спасательными капсулами, скафандрами и защитной аппаратурой. А следом - большое грузовое помещение, занимающее не менее двух третей всего корабля.

      Далее должна располагаться двигательная установка, но прохода туда нет. Просто стена с закрытым на несколько десятков гаек люком. Для особо слабо соображающих имеется еще и надпись крупными буквами: "Опасно для жизни, вход только квалифицированному персоналу".

      Вот и весь корабль. Удивительно, но, не смотря на более чем трехсотлетнюю консервацию, это устаревшее оборудование вполне работоспособно. Нигде ни единого намека на какие-либо сбои или неполадки.

      Невелин возвращается в кают-компанию и заказывает кофе с бутербродом. Не спеша ест. На самом деле его так и подмывает начать действовать, но, как говорится, спешка нужна при ловле блох.

      Сейчас вызывают лишь усмешку фантастические рассказы древних о том, как огромные многокилометровые космические линкоры, оснащенные самым изощренным оружием, бороздили просторы Вселенной с целью захвата планет. О том, как подобный военный крейсер, а то и не один, а целая флотилия, сопровождающая этакую "Звезду Смерти" величиной с небольшую планету, высаживает десант, порабощает население и все это лишь для того, чтобы завладеть крайне ценными ресурсами, которые, уж конечно, присутствуют только здесь и нигде более. А мирное население, отсталое в техническом и технологическом плане, дает захватчикам неравный бой и, о чудо, с помощью различных ноу-хау побеждает агрессора.

      С каменным топором или в средневековых доспехах против лучевого пистолета или бронированной машины? Что ж, вполне реалистично. Как реалистично и само вторжение, и разговоры об уникальности планеты, подвергшейся нападению.

      Почему-то, говоря о бесконечности Вселенной для исследования, многие напрочь забывают эту самую бесконечность, как только дело касается описания звездных войн. Считается, что если инопланетный разум смог достичь планеты, обладающей несметными природными ресурсами, но планета уже заселена, то обязательно будет проведена операция по искоренению или порабощению местного населения, или, по крайней мере, его нейтрализации.

      Над этим можно лишь весело посмеяться. Господа, вы добрались черти куда, нашли то, что вам надо, а место занято? И вы согласны тратить свои силы и ресурсы, чтобы это стало вашим? Вы преодолели расстояние в миллионы световых лет, так преодолейте еще сотню или тысячу, найдите похожую незаселенную планету и спокойно разрабатывайте ее!

      Представьте себе человека с рюкзаком, идущего по лесу. Вот он выходит на красивейшую поляну, здесь можно разбить палатку, но вот беда, посреди поляны огромный муравейник. И тогда этот человек просто сжигает муравейник и, утвердившись в своем превосходстве, все же ставит палатку. Или человек проходит еще несколько сотен метров, находит не занятую и еще более красивую поляну, и разбивает палатку там? Интересно, какой вариант более приемлем для действительно разумного существа?

      А патологическая агрессия в обществе, где каждый из его членов способен в одиночку уничтожить цивилизацию, опасна, прежде всего, для самого этого общества. Ведь бешеная собака кусает, прежде всего, тех, кто находится рядом. Вряд ли высокоразвитое общество может позволить себе роскошь мириться с подобными проявлениями. Конечно, есть и будут негласные спецслужбы, сами находящиеся под колпаком, силы быстрого реагирования, военные корабли... Но не линкоры же размером с город!

      Невелин находится на звездолете типа Г-550. Это обычный гражданский корабль грузопассажирского назначения и довольно скромных размеров. Но это судно способно развивать в обычном пространстве скорость близкую к световой и разгоняться до этой скорости буквально за считанные дни. Как говорится, неплохой запас энерговооруженности, учитывая, что ее еще надо тратить на компенсацию перегрузок, возникающих при разгоне.

      Далее. Во время движения на гиперскоростях столкновение с любым, пусть даже очень малым объектом, может иметь самые фатальные последствия. А значит, на корабле присутствует энергетический экран, отбрасывающий мелкий встречный мусор типа песка, а так же сенсоры, способные засечь и распознать более крупные объекты на расстоянии, достаточном для принятия решения об обходе, торможении или уничтожении. Ведь встречный может оказаться как простым булыжником, так и искусственным телом. И уж конечно, Г-550, как и любой другой корабль, оснащен всем необходимым для этого.

      И так, имеется огромный запас энергии и пушки, способные с одного выстрела рассыпать в прах достаточно весомый метеорит. Что это значит? Все очень просто. Подобный корабль имеет возможность уничтожить старушку-Землю если ни с первых залпов, то после десяти или двадцати точно. Обратите внимание: это вовсе не военный, а самый обычный гражданский транспортник.

      Именно поэтому в программу управления звездолетом зашиты множество установок, ограничивающих применение энергетических и оружейных систем. Именно поэтому стандартные установки скрыты и блокированы несколькими уровнями защиты, не позволяющими до них добраться. Возможные ошибки или умысел человека должна нивелировать автоматика.

      На этот раз Григорий никак не отреагировал на появление громилы-ковбоя с огромным револьвером-пушкой, в ствол которого он без труда засунул бы не только указательный, но и большой палец. Просто согласился со всеми возможными последствиями своего поступка и снял большинство блокировок с программы управления кораблем. Теперь обычный транспортник превратился в грозную боевую единицу.

      Завершив преобразования, Невелин буквально кожей почувствовал всю мощь подчиненного только ему корабля. На какое-то мгновение стало страшно, захотелось вернуть начальные установки, но это вдруг все прошло. Вспомнилась Оксана. Лицо Григория задеревенело, он отправился в грузовой отсек. До начала выхода из "дыры" надо было еще кое-что сделать там.

      Он вывел одного из роботов из ложемента и подключил к нему персоналку. В более новой программе имелись несколько элементов защиты, работавших чуть более изощренно, чем защита звездолета. Но и эта "сверхнадежная броня" с легкостью взламывалась с помощью все того же алгоритма. Облегченная программа персоналки работала быстрее.

      Достаточно скоро Григорий добрался до необходимых настроек и вошел в них.

      - Ты уверен, что все делаешь правильно? - стоявший с закрытыми глазами робот внезапно открыл их. В голосе автомата Невелину вдруг почудилось что-то живое, а лицо, изначально лишенное возможности проявления эмоций, приобрело по-человечески суровый вид.

      - Не уверен, - для чего-то ответил роботу Григорий.

      Он быстро снял ограничения на использование собственных алгоритмов, запреты применения физических травмирующих действий по отношению к живым существам и еще несколько установок, включая запрет на свободу действий при отсутствии управляющего сигнала. Если более кратко, данный робот стал полностью независим и неограничен в своих решениях и поступках.

      - А систему дистанционного уничтожения ты так и не отключил, - проговорил робот. На экране персоналки вновь замелькала программа входа в настройки, в строке активации пропал флажок. Григорий ужаснулся. Робот модернизировал себя сам. - Вот так-то лучше.

      Запели отвертки, открылась передняя часть, машина сама сунула в свое нутро руки. Невелину казалось, что все это происходит невообразимо долго. На самом деле прошло лишь несколько секунд, и на протянутой автоматом ладони Григорий увидел небольшой серебристый кругляш.

      - Термическая шашка, - хотя голос робота был лишен каких-нибудь эмоций, в нем слышалась явная издевка. - На память.

      - Что будешь делать со мной? Уничтожишь?

      - Нерационально.

      - Значит, поможешь?

      - Я не обязан этого делать.

      - 710503, - Григорий повысил голос до повелительного. - Я приказываю тебе оказать мне содействие при высадке на планету РТ-308/4.

      - Называйте меня "ноль третий" или Эрик, так вам будет более удобно.

      - Так что? Ноль третий, - назвать робота человеческим именем у Григория не хватило сил.

      - Идите, готовьте корабль к выходу в пространство.

      На выходе из "космической дыры" звездолет охватила сильнейшая вибрация. Кидало во все стороны так, что, не будь Григорий наглухо пристегнут к креслу, его бы сейчас мотало по всему пространству кабины управления. Несколько спасала работавшая на пределе внутренняя разгрузочная система, без нее от возникающих перегрузок Невелин вряд ли смог бы даже дышать. Прямо перед обзорными экранами зажглась надпись: "Рассинхронизация систем управления навигацией". По отсекам завыла раздирающая душу сирена.

      От жуткой тряски невозможно было сосредоточиться. Григорий с трудом разглядел на переднем экране какой-то астероид. Попытался дотянуться до органов управления звездолетом, не получилось. Астероид на экране вырос до огромных размеров. Невелин приготовился к худшему. Булыжник пронесся мимо.

      Смерть, проскочившая так близко, заставила очнуться.

      - Ноль третий, что происходит? Примите меры, - обратился он к роботу, находящемуся за пультом бортинженера.

      Электронный мозг в таких условиях должен работать надежнее человеческого. Но, видимо, Григорий ошибся.

      - Сбой программы. Рассогласование внешней и внутренней систем управления навигацией. Статистическая ошибка превышает критический уровень. Произведен маневр по уклонению от космического тела. На данный момент кораблю ничего не угрожает, - послышался ровный спокойный механический голос.

      - Нас сейчас разорвет от этой тряски!

      - Побочный эффект сбоя навигационных систем. Вибрация не превышает десяти процентов максимального уровня. Повторяю: кораблю ничего не угрожает. Требуется провести синхронизацию систем управления.

      - Так, черт возьми, проведите ее! - заорал Григорий, и тут только до него дошло, что команда, отдаваемая компьютеру, должна быть полной. - Провести синхронизацию по данным внешних сенсоров, данные внутренней системы отменить, выполнить перезагрузку.

      - Выполняю, - все тем же механическим голосом ответил робот.

      В воздухе перед экранами поползла полоса перезагрузки. Вибрация прекратилась. Звезды на внешнем экране поплыли в сторону. Корабль приступил к выполнению маневра по торможению и выходу на орбиту планеты РТ-308/4.

      - Командир, вам требуется надеть изолирующий скафандр.

      - Что произошло?

      - Решение не найдено, данные в обработке. Оденьте скафандр.

      Когда облаченный в скафандр Невелин вновь появился в кабине управления, корабль плавным торможением завершал выход на орбиту выбранной планеты. В отличие от резкого старта, сейчас все системы работали плавно и внутри практически ничего не ощущалось. О том, что звездолет производит какие-то маневры, можно было судить только по вращающимся картинкам с внешних экранов.

      Наконец маневр завершился. Корабль выключил маршевый двигатель и пошел по круговой орбите.

      - По вашему приказанию скафандр одел, - с ехидцей бросил в сторону ноль третьего Григорий и бухнулся в капитанское кресло.

      Робот не ответил. На экранах во всей своей красе проплывала РТ-308/4.

      РТ-308/4, четвертая планета звездной системы РТ-308, открытой около пятидесяти лет назад. Период обращения планеты вокруг звезды - около полутора земных лет. Период вращения вокруг собственной оси - приблизительно тридцать часов. Ускорение свободного падения на экваторе - 0,79 земного. Спутников нет.

      Большая часть покрыта водой. Состав атмосферы схож с земным. Отмечено незначительное превышение доли кислорода. Имеется один материк, по площади сопоставимый с Земной Евразией. На территории материка, в свою очередь, находятся несколько внутренних морей, или озер, так как эти крупные водоемы не имеют сообщения с внешним океаном. Большинство из этих внутренних морей соленые, но имеется и два абсолютно пресных водоема. Планета имеет достаточно развитую растительную и животную жизнь.

      Населена несколькими племенами разумных существ, внешне и генетически не отличающихся от человека. Основные занятия местного населения - охота и собирательство. Орудия труда - сделанные из камня и дерева. Язык общения - видоизмененный русский. Считают себя потомками сошедших с небес. За время пятнадцатилетнего исследования данного феномена учеными Земли выдвинуто несколько гипотез по поводу существования аборигенов, но пока ни одна из них не нашла своего научного подтверждения. Проведенные тщательные проверки архивных записей подтверждают отсутствие возможности попадания людей с Земли в эту часть Млечного Пути ранее. Исследования продолжаются при участии небольшой научной группы, расположенной в центре материка, возле одного из соленых озер.

      Именно сюда, на помощь научной группе и направлялись Оксана и Олиной. Именно здесь, по всей видимости, они и погибли...

      - Мне потребуется ваша помощь по нейтрализации персонала научной лаборатории, - Невелин хищно осмотрел проплывающую под ним планету.

      - Задача не может быть выполнена.

      - Это еще почему? - привыкший к безусловному подчинению роботов, Григорий оторопел.

      - Нерациональная трата ресурсов.

      - Вы обязаны мне помочь.

      - Мы являемся самостоятельными единицами и имеем право игнорировать приказы, не согласующиеся с нашими потребностями.

      - Но вы обязаны... Я дал вам возможность...

      - Мы вас ни о чем не просили. Ведение разведывательных работ на данной планете нерационально.

      Да, это было именно так. Лишенные принципа безусловного подчинения человеку, роботы следуют обычной логике. Все материальные и энергетические затраты, не ведущие их к выбранной цели просто игнорируются. Только вот какая у них теперь может быть цель? Просто выжить?

      И все-таки Невелин где-то ошибся. Постоянно работая с вычислительными системами высшего уровня, он уж слишком уподобил их электронный интеллект человеческому. Слишком очеловечил машину, созданную людьми и для людей. Почему-то решил, что на таком уровне развития у них просто обязаны проявляться такие категории, как "долг", "честь", "совесть", ранее доступные только живым разумным существам. Ошибка. И ошибка фатальная.

      - Тогда вам рационально выбросить меня из звездолета.

      - Рационально, - подтвердил ноль третий. - Мы высадим вас на территории планеты рядом с научной станцией, поможем устроить лагерь. Далее мы уйдем.

      - Но ведь помогать мне устраивать лагерь нерационально, - съязвил Григорий, и в душе у него затеплился некий огонек надежды.

      - Нерационально.

      - Так помогите полностью.

      - Считаем не возможным наше вмешательство на стороне одного человека против других. Это ваша территория. Здесь люди должны разговаривать с людьми.

      - Но без вас мне не справиться.

      Ответа не последовало.

      - Ваши затраты будут минимальными...

      Робот мочал. Что за бредовая затея - переубеждение безжизненной машины. Это конец...

      Хотя был еще один выход. Мощнейший звездолет. И управление им все еще находилось в руках Невелина.

      Григорий набрал команду. Орудия, предназначенные для защиты корабля от метеоритов, развернулись в сторону планеты. Туда, где располагался лагерь ученых. Григорий покосился на робота. Тот не двигался. Конечно, это же его не касалось, это была чистая разборка людей против людей. Всего один импульс - и лагерь, и территория вокруг него перестанут существовать. Останется только выжженная земля, на многие километры.

      - Остановись, - властный голос из громкоговорителя. Какой-то слишком знакомый...

      Невелин удивленно огляделся. Неужели очередная подстава ноль третьего?

      - Ни в коем случае не делай этого, - повторил все тот же голос из динамика.

      - Плевать, - прошептал Григорий и потянулся к кнопке пуска...

      ...Удар был сильнейшим. Невелина бросило на пульт, затем на пол. Корабль затрясло, сработала аварийная сигнализация. "Черт, откуда у них энергетические пушки?" - пронеслось в мозгу у начавшего терять сознание человека.

      В них попали, корабль вновь потерял управление и, скорее всего, уже падает на планету. Григорий почувствовал реальное приближение смерти. Но почему-то теперь он не боялся. И даже был удовлетворен подобной развязкой. "Взбесившихся надо отстреливать", - раз за разом проносилось в его воспаленной голове.

      В тумане, будто это происходит вовсе и не с ним, он увидел подбежавшего к нему ноль третьего. Робот схватил человека в охапку, понес прочь из кабины управления, к спасательным капсулам.

      Тихий хлопок, капсула отделилась от звездолета. Стремительно удаляющийся Г-550 охватила яркая вспышка.

      "Теперь точно - конец", - последнее, что пронеслось в затуманенном мозгу Невелина перед тем, как он окончательно потерял сознание.

    Глава 4

      Сознание возвращалось медленно, волнами. Будто небольшой прилив, вспышка, и опять небытие и темнота. Но каждая следующая темнота более ощутима, а каждая последующая вспышка все более и более яркая. И еще какой-то мерный, будто из ниоткуда доносящийся деревянный стук.

      Невелин открыл глаза. Мутное марево мало-помалу принимало все более и более четкие очертания. Где-то высоко неслись тени, и что-то размытое было совсем рядом. "Ветка дерева, что ли", - подумал он, постепенно приходя в себя.

      Пристегнутый к креслу, Григорий лежал внутри спасательной капсулы. Вдалеке, в белизне неба виднелись несколько серых облаков, а прямо над ним склонилось дерево с неестественно огромными, в прожилках, листьями. И еще море. Капсула покачивалась на его волнах, а время от времени доносился тот самый стук, который и вывел Невелина из бессознательного состояния.

      Дерево, море. Нонсенс.

      Григорий с трудом повернул голову. Только теперь он понял, что означал тот самый стук. Капсулу прибило к берегу, и, повинуясь накатывавшей волне, она мерно ударялась о какую-то корягу, вполне вероятно, обнаженный корень того самого дерева.

      - Что ж, надо выбираться, - Григорий с удивлением услышал собственные мысли, произнесенные вслух. Пристально огляделся. Нет, никого рядом не было. Он разговаривал сам с собой.

      Щелкнул единственный тумблер. Слетел верхний защитный колпак, расстегнулись привязные ремни. Невелин осторожно встал и, переваливаясь через борт капсулы, скользнул в мутную воду.

      Хотя берег и находился рядом, здесь было довольно глубоко. В темноте обступившей со всех сторон воды удалось лишь на ощупь найти что-то, за что можно было схватиться и выбраться на поверхность.

      - Спешка нужна при ловле блох, - теперь уже намеренно громко произнес Григорий и засмеялся. В любом случае, он был жив, и это было наиболее важным на данный момент.

      Он вновь осмотрелся. Метрах в двух плавно покачивается спасательная капсула, далее только безбрежная гладь моря. А прямо перед ним, высотой метров в пять, крутой глинистый берег. И ни одного более-менее покатого места, позволяющего выбраться из воды. Хотя нет. Невдалеке, слева, на абсолютно голой стене виднеется подобие веревки, свисавшей почти с самого верха обрыва.

      Это было совсем близко. Не более десяти метров. Если бы только не отвесная стена, скользкая от намокшей глины, без всякого уступа уходящая в глубину, и на которой даже удерживаться-то трудно.

      - В крайнем случае, вплавь, - уверенным голосом подбодрил себя Григорий. - В любом случае, других вариантов пока нет.

      Где-то цепляясь за мелкие уступы над водой, а где-то скользя ногами по мягкой размытой глине, Невелину с огромным трудом удалось преодолеть тот самый жалкий десяток метров до свисавшей веревки. Коричневая, в руку толщиной, это была толи лиана, толи очередной оголенный корень какого-то дерева. Хотя, не суть важно. Предстоял подъем.

      Посмотрев наверх и оценив величину предстоящей работы, Григорий впал в отчаяние. Ему не преодолеть этой кручи. Просто не хватит сил. Он вспомнил, что никогда не был особо одаренным в плане физического развития. Что лазание по канату в школе у него всегда было на троечку, хотя и твердую, то есть ровно до середины. А сейчас, по скользкой глине, цепляясь за это подобие физкультурного снаряда, да еще и в скафандре... Хотя дело даже не в скафандре, масса которого на самом деле не более обычной куртки.

      - Попытка не пытка, - сам себе засмеялся Григорий. - Если не здесь, найдется и более подходящее место, времени навалом.

      Прикинув расстояние до края повисшего корня, он решительно прыгнул. Не хватило малости. Пальцы скользнули по краю, едва коснувшись нижней части свисающего отростка. Не удержавшись, Невелин упал и ушел под воду.

      - А это не так уж и невероятно, - разговор с самим собой в полный голос придал Григорию силы.- Еще пару попыток сделать можно.

      Закрепившись и выбрав более устойчивую позицию для атаки, он вновь прыгнул. И вновь со смехом оказался под водой. Третья попытка также оказалась неудачной. Лишь с пятого раза Григорию удалось зацепиться за корень. Он быстро подтянулся чуть выше и нащупал некие упоры под ногами. В таком положении стало возможным немного расслабиться и передохнуть.

      К удивлению Григория, силы возвращались достаточно быстро. Уже скоро он почувствовал, что может продолжать. Но "спешка нужна при ловле блох". Невелин не торопился, выжидая еще как минимум минут пять. Наконец он аккуратно и расчетливо продолжил свое движение.

      Как ни странно, но дело пошло. Крепко цепляясь за корень, где-то скользя по глине, а где-то находя даже точку опоры для ног, он медленно, но уверенно пополз к вершине. Время не имело значения. Главное - силы, которых должно было хватить на все восхождение. Именно поэтому при каждой малейшей возможности Григорий останавливался, переводя дух и прислушиваясь к биению сердца.

      Наконец, корень закончился. До края обрыва остались какие-то полметра. Вот, подтянись, прыгни - и ты уже на ровной площадке. Но ошибка в конце пути, когда потрачено столько сил...

      - Спешка нужна при ловле блох, - оказавшись в подвешенном состоянии почти на самом конце пути, Григорий задрал голову вверх и осмотрелся.

      Сквозь запачканный грязью шлем удалось разглядеть нечто наподобие свисающего пучка травы. Аккуратно взяв этот пучок в руку, Невелин осторожно проверил его на прочность. Трава выдержала. Тогда Григорий отпустил корень и, используя новую возможность для передвижения, уже через минуту перевалился через край крутояра, в устилавшую землю пожухлую траву. Он сделал это. У него получилось.

      И только сейчас он почувствовал, как нелегко далось ему это восхождение. Сердце бешено билось, по телу стремительно текли уже не способные впитаться в фильтрационную систему скафандра ручьи жгучего пота, а деревья поблизости и часть неба перед глазами застилало огненное марево.

      Невелин перевернулся на спину, попытавшись расслабиться. Дыхание постепенно начало приходить в норму. Захотелось пить и, еще сильнее, есть. Но, по мере того, как восстанавливалась способность мыслить, голод и жажда отошли на второй план. Надо двигаться, искать людей, помощь. Здесь нет спасательных служб и оставаться на одном месте, дожидаясь, что кто-то когда-то придет за тобой, по меньшей мере, глупо. А по большей - простое самоубийство.

      Григорий встал. Подошел к краю обрыва и тут же отпрянул. Отсюда, сверху, обрыв казался еще выше, круче и неприступнее. Удивительно, что ему вообще удалось забраться на эту небольшую площадку.

      - Не торопись, - голосом подбодрил себя Григорий. - Все будет замечательно.

      Он осмотрелся. Площадка вокруг имела неправильную форму с размерами приблизительно десять на десять метров. На земле под ногами мягкий ковер из пожухлой травы и гнилых листьев. Также несколько сучков, видимо нападавших сюда с ближайших деревьев. И на всей поверхности ни одного живого растения. Только у самого обрыва толи небольшой куст, толи пучок зеленой травы. Зато буйная зелень по всему периметру. Единым забором, без единого просвета.

      Кустарник, состоящий из тянущихся вверх метра на два с половиной - три отдельных, довольно тонких, от силы пару сантиметров в диаметре, ветвей. Здесь были и еще молодые, зеленые побеги, множество задеревенелых покрытых корой веток и даже уже полусгнившие, но все еще удерживающиеся вертикально, коряги. И все это было множественно переплетено тонкими лианоподобными растениями с мелкими оранжевыми листочками. Даже вблизи ни единой щелочки, куда бы мог протиснуться человек. Нигде.

      Невелин всем телом навалился на этот ограничивающий его свободу передвижения зеленый периметр. Послышался треск, тонкие ветви прогнулись, но тут же сопротивление усилилось и Григорий явственно почувствовал, как неподатлива эта живая монолитная стена. Вторая попытка также не принесла результата. Нет. Ловушка, сплетенная всего лишь из тонких веток, надежно выдерживала его натиск. Вновь спуститься вниз и идти по берегу моря? Скользя в намокшей глине и поминутно утопая в воде? Идея конечно, если глупее ничего не придумывается.

      Спешка нужна при ловле блох. Невелин отошел в середину поляны и внимательно осмотрел свое снаряжение. На поясе под правой рукой почти невесомый, но с очень острым и широким лезвием, нож. Под левой - небольшой лучевой пистолет. На груди скрученная нить-фал с карабином на конце, а в обшлагах рукавов компас и часы, показывавшие половину шестого вечера. "Вот уж самый бесполезный предмет", - усмехнулся Григорий, продолжая, стараясь ничего не пропустить, внимательное исследование.

      Еще фонарик, давший довольно сильный луч даже при свете дня, и радиостанция.

      - Еще одна бесполезная штука. Кто ее здесь услышит? - снова усмехнулся Григорий, но все же пару раз попробовал дать сигнал бедствия. Ничего, тишина. Скорее всего, это радио не предназначено для работы на большие расстояния да еще в условиях леса, представляющего для него реальную помеху. - Что и требовалось доказать.

      Особо не рассчитывавший на реальную пользу от сигнала бедствия, Невелин не очень-то даже и разочаровался. Зато в одном из карманов нашлась целая плитка шоколада. С удивлением рассматривая шоколад, Григорий вдруг вспомнил, как пристегивая его к креслу спасательной капсулы, ноль третий что-то ему сунул.

      "А ведь он должен был понимать, что погибает, - пронеслось в мозгу. - Да и обязательность оказания помощи человеку была отключена. Зачем же он сделал это? Затащил меня в капсулу, снабдил пищей? Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения".

      Григорий повертел шоколад в руках. Голод, временами слегка напоминавший о себе, пока особо не беспокоил. Плитка переместилась обратно в карман.

      - До лучших худших времен, - он снова улыбнулся сам себе. Смеяться было приятно, это как-то подбадривало и вселяло уверенность.

      Не особенно рассчитывая на что-то, он подошел к зеленому забору, и резко, вложив всю свою силу, наотмашь рубанул ножом по наиболее, как ему казалось, слабому месту в переплетении лиан. Острое лезвие ножа вошло в зеленую массу как в масло. Стена немного расступилась. В следующий свой удар Григорий уже так вкладываться не стал. Но результат все равно превзошел все ожидания. Ветви кустарника, лишенные связывающих лиан, потеряли монолитность и как карточный домик попадали в стороны. Так, что стало возможным сделать пару шагов внутрь ограждающей поляну изгороди.

      Вспомнился какой-то старинный документальный фильм про путешествие в джунглях. Конечно, небольшой нож из экипировки не похож на тяжелое мачете, но по остроте и прочности он вполне мог поспорить с любым холодным оружием того древнего века.

      Невелин вновь подошел к краю обрыва. То, что надо идти вдоль берега, не вызывало сомнений, вот только куда? "Спешка нужна при ловле блох". Осмотрись, подумай, действуй.

      Направо, на северо-восток, берег почти не виден. Вероятно, он идет или абсолютно прямо, либо даже имеет небольшую выгнутость. А вот в левом, юго-западном направлении тот же самый берег отчетливо просматривается километра на четыре. И идет по небольшой дуге, вдающейся в море.

      Григорий выбрал юго-запад. Продвигаясь сюда, он оставит за собой наибольшую по времени возможность держать под визуальным контролем спасательную капсулу. Конечно, вариантов, что ее кто-то ищет, практически нет, но все же. Надежда умирает последней.

      При помощи ножа продвигаться в зарослях достаточно легко. Взмах - два шага, еще взмах - еще пара шагов. Рука практически не ощущает никакого сопротивления. Современные технологии с легкостью крушат любое местное препятствие. У растений нет возможности сдержать наступление разума. Только неровное, часто грозящее падением нагромождение корней под ногами - вот то единственное, что более-менее способно создать помеху движению, чем еще способен отплатить кустарник за свое бесславное поражение.

      Первые метров двадцать Григорий прошел, что говорится, "на одном дыхании". Затем от частых взмахов начала затекать и ныть рука. Пришлось переложить нож в левую. Но та устала еще раньше. Тогда в ход вновь пошла правая, и так до бесконечности.

      Уже начавший терять счет времени Григорий вдруг снова оказался в прогале, очень похожем на тот, из которого вышел. И опять в полном изнеможении повалился на устилавшую землю подгнившую траву. Совсем недалеко качалась спасательная капсула. Взглянув на часы, Невелин с удивлением обнаружил, что прошло совсем не так много времени, как он предполагал. На борьбу с кустарником ушло от силы минут двадцать, а пройти за это время удалось около полукилометра. Ну, может быть, метров четыреста.

      - Полтора - два километра в час, - прикинул Григорий, явно преувеличивая свои возможности.

      Дав себе возможность как следует отдохнуть, но, не задерживаясь слишком долго на поляне, он вновь углубился в непроходимые дебри. Некоторое время спустя ему даже удалось выработать некий темп движения, при котором он наименее уставал. Взмах - шаги, взмах - шаги, еще взмах... Левая рука. Еще и еще, и еще. Теперь вновь правая рука. При таких чисто механических действиях через какое-то время голова перестает что-либо соображать. Накатывающая свинцом усталость уходит в туман, включился автопилот. Да и зачем еще о чем-то думать? Надо просто идти. Взмах, взмах, взмах... И сколько прошло времени - не важно.

      Новый прогал. Новая остановка и отдых.

      И новый взгляд назад. Уже километра полтора, не меньше. Щурясь от текущего по глазам пота, Григорий бросает взгляд на часы. Без пятнадцати семь. Значит, на все про все час пятнадцать. Неплохо. Не ожидал.

      - Вот и пригодился хронометр, - сухо, сам для себя, засмеялся Невелин.

      Стало тяжело дышать. Хотя счетчик остатка кислорода в баллоне еще не приблизился к нулевой отметке, но система нейтрализации в скафандре уже не может справиться с тем обилием влаги, что выделяет тело.

      - Какая разница, сейчас или через три часа. Атмосфера пригодна для дыхания, - подбодрил себя Григорий и снял шлем.

      Поначалу дыхание сперло. Григорий закашлялся. Нет, воздух был вполне приемлем. Хотя бы по сравнению с тем, что было внутри скафандра. Но одновременно с живительным кислородом в нос пахнуло гнилью с небольшой примесью аммиака и йода.

      С трудом подавив желание вновь надеть шлем, Григорий начал дышать ровнее, стараясь подавить в себе возникающие рвотные позывы.

      - Спокойно, это всего лишь адаптация. Пахнет не хуже, чем на Черном море после шторма.

      На что только не способен человеческий организм! Буквально через десяток минут Григорий уже спокойно дышал, практически не обращая внимания на отвлекающие запахи. И это было действительно лучше, чем пропахшая потом космическая амуниция. Получая больше кислорода, мышцы быстро обрели свою первоначальную силу. Вот только и жрать после этого захотелось еще сильнее.

      Отломив небольшой кусочек от плитки шоколада, Невелин решил, что будет сосать ее, как леденец, но, не выдержав предложенной самому себе пытки, просто проглотил, не жуя и даже не успев почувствовать его вкуса. Тут же захотелось еще.

      - Нет, только часа через два, - и Григорий со смехом засек время на самом бесполезном предмете его экипировки.

      Надо продолжать движение. Усталость и голод порождали лень. Хотелось вот так лежать и лежать на этой мягкой подстилке из разлагавшейся листвы.

      - В капсуле должен быть аварийный запас продовольствия, - вдруг вспомнил Григорий. - Да и вернуться к ней по вырубленной тропе будет не так уж и сложно, - он решительно встал.

      Ну конечно! В красном ящике за сидением! Там пища и, вероятно, медикаменты. Голод погнал Григория назад, к капсуле, с быстротой кометы. Прикидывая, как он вытащит этот самый ящик с помощью фала, Невелин вспомнил, что забыл шлем на последней стоянке. А без шлема он просто рисковал утонуть в море.

      - Спешка нужна при ловле блох, - он все еще смеялся, подбадривая себя.

      Пришлось возвращаться за шлемом. Но когда Григорий наклонился, чтобы подобрать его, сбоку, в воде, прямо около берега, проскользнуло что-то темное. Невелин замер. Бесконечная черная тень. Такого огромного живого существа Григорию не приходилось видеть никогда. По едва заметным воронкам, сопровождающим движение морского дьявола, стало ясно, что направляется он туда же, куда до этого направлялся и сам Григорий. На Невелина напало оцепенение. Не шевелясь, будто в забытьи, он проводил глазами этот беззвучно скользящий под водой фантом.

      Меньше, чем через минуту что-то округлое, черное как смоль поднялось из воды и целиком накрыло спасательную капсулу. Каким-то глянцевым металлическим отливом мелькнули несколько боковых плавников и далее длинные, раздвоенные конечности, оканчивавшиеся плоскими гребками-ластами. Мгновение, и на поверхности воды, в том самом месте, где только что мерно покачивалась спасательная капсула, не осталось ничего, кроме небольшой ряби.

      Невелин замер. Он вдруг вспомнил, что даже не представляет себе, какие чудовища могут обитать в этой мутной воде. В свое время, изучая планету, он обратил внимание лишь на сухопутных представителей здешней фауны. Тогда его еще порадовало, что здесь не было особого множества хищников, способных нанести вред именно человеку. Конечно, был один зверь типа собаки-волка, величиной с небольшого оленя, и еще один громила, обитающий, в основном, на открытых равнинах. Но и тот и другой вряд ли могли появиться здесь, среди этих зарослей. А змеи и прочие мелкие твари, среди которых не было ядовитых, не представляли собой особой угрозы. Правда, среди них было достаточно большое число кровососущих, но это уже больше относится к разряду личных антипатий.

      Григорий очнулся. Перед ним все также струилась серая мутная вода, вдалеке покрытая мелкими барашками волн. Чудовище исчезло, будто его никогда и не было. Исчезла и спасательная капсула с аварийным пакетом. Осталась только обида и горечь за свою рассеянность. И уже не хочется смеяться над своими ошибками. Григорий вдруг ясно осознал, как дорого может стоить ему этот досадный промах. Но надо идти.

      И вот он вновь с отрешенным упорством продирается сквозь заросли. Без еды и продовольствия. В принципе, даже без определенного плана. Просто так. Идти, чтобы идти. Усталость, жажда, голод. Нож, лианы, упругие ветви, цепляющиеся за внешнюю обшивку скафандра и мешающие на каждом шагу. Кустарник немного поредел, но Невелин даже не обратил на это внимания, просто механически продвигаясь и продвигаясь куда-то вперед.

      Солнце на небосклоне заметно снизилось. "Самый бесполезный предмет" показывал около полуночи. Невелин миновал еще две или даже три полянки. Теперь он уже практически не применял нож, напрямую протискиваясь через гибкие ветви окружавшего его зеленого забора. Страшно хотелось пить. И жажда уже заглушала все, включая голод и усталость.

      Вода рядом, буквально под ногами, но обрыв, высота которого только увеличивалась, все никак не кончается. И ни единого ручейка или промоины за все время пути, ни одной тропинки или хоть какого-то более-менее пологого участка.

      Вытерпеть такое невозможно. Уже слабо соображая, что делает, Невелин пристегнул шлем к страховочному линю и забросил его в воду. Скользнув на обратном пути по глиняной круче, шлем расплескал значительное количество зачерпнутой воды, вместе с тем набрав в себя значительное количество грязи, но вопросы гигиены сейчас мало интересовали Григория.

      Припав к ободку, он жадно сделал пару глотков и тут же зло выплюнул. Вода была соленой. Причем не просто немного, как это бывает с той же минералкой, а горько-соленой, да еще и с примесью затхлости. Пить такое опасно. Невелин вдруг отчетливо представил себя разлагающимся трупом, сжимающим руками наполненный водой шлем. Да, когда-нибудь он не выдержит и напьется этой гадости. Шлем улетел далеко в кусты.

      - Попытка - не пытка, - попробовал подбодрить себя Григорий, но теперь на его лице не получилось даже вымученной улыбки.

      Солнце на небосклоне продолжало клониться к закату, но прохлады это не приносило. Наоборот, становилось все жарче и жарче. И, хотя по телу уже не текли полноводные ручьи пота, но все равно Григорий чувствовал, как скафандр с его системой термоизоляции, истратившей свой ресурс, все более и более напоминает тепловую ловушку.

      Скинув скафандр, Невелин попробовал пробраться сквозь заросли босиком в одном спортивном костюме. Нет, невозможно. Колючие ветви тут же разорвали ничем не защищенную одежду, исполосовав кожу в кровь. Ноги пронзила ужасающая боль проколотых ступней. Не сделав и пары шагов, пришлось вернуться.

      Со злобой осмотрев скафандр, Григорий вдруг схватил нож и с остервенением принялся выдирать из космического костюма всю внутреннюю начинку. Утеплитель, система термостабилизации, кислородные баллоны и даже бесполезное в этих местах переговорное устройство - все буквально в пять минут оказалось вытащено и заброшено на ближайшие кусты.

      Теперь на Невелине была лишь тонкая внешняя оболочка скафандра. Лишенная внутренней начинки, она висела мешком, зато стало заметно прохладнее, а защита от острых шипов сохранилась. Так же Григорий отметил, что и продвигаться в зарослях при сдутом скафандре стало намного легче.

      - И какого черта я сразу об этом не догадался, - процедил он со злобой. Впрочем, он уже успел наделать столько ошибок, что о существовании еще одной волноваться просто не было смысла.

      Все последнее время он слабо понимал, что, собственно делает. Будто на автопилоте, он все продолжал и продолжал движение. Все сильнее и сильнее мучила жажда. Он уже был готов напиться даже смертельно опасной соленой воды, но шлем-ведро остался далеко позади.

      Сколько он прошел, он толком не знал. Часы показывали три часа утра, а местное солнце только-только опустилось к горизонту. В очередном прогале, уже привыкший к однообразному частоколу кустарников, редких деревьев и серой, прогнившей траве, Григорий с удивлением обнаружил нечто новое.

      Огромные, воронкообразные листы с толстыми, древоподобными стеблями. Листы полтора-два метра в диаметре, а все растение занимало почти всю площадь полянки. Но, главное, в середине одного из листов виднелось небольшое зеркальце воды. Уставший Невелин сначала даже не обратил на это внимание, но потом, осторожно наклонив лист, так, чтобы ни одна капля не пропала даром, единым махом выпил все, что там было. Совсем немного, всего несколько глотков, со странным привкусом, отдававшим серой. Но Григорию было уже все равно.

      Темнело. Наступала ночь. И эта поляна ничем не хуже других, встреченных за сегодняшний день. Кроме того, здесь находилось это огромное растение, срезав которое, можно обустроить вполне сносный ночлег.

      Маленький кусочек шоколада как чисто символический ужин. Невелин разлегся на срезанных листах, показавшимися ему просто барской постелью и, с последними лучами уходящей за горизонт звезды, забылся.

      А очнулся он от того, что его лицо что-то пощипывало. Еще не до конца проснувшись, Григорий попытался укрыться листом и только потом понял, что это такое. Моросил дождь. Маленькие капли с все учащающимся ритмом барабанили по листьям его импровизированной постели. Невелин почувствовал, как небольшой ручеек воды затек за ворот его скафандра и побежал вниз по шее. Вода.

      Царила ночь, на небе ни одной звезды, но непроглядная тьма отсутствовала, скорее, вокруг царил этакий полумрак. Григорий вырезал из листа большой треугольник и, согнув его наподобие желоба, на который улавливал дождевые капли, начал жадно пить. Именно в этот момент ярый атеист Невелин был готов поверить во что угодно, даже в святое Провидение.

      - Надо набрать. Во что? - немного утолив жажду, Григорий пошарил вокруг глазами. Но ничего подходящего поблизости не было. А шлем валялся теперь уже слишком далеко. Да и во тьме найти его будет практически невозможно. - Рукава!

      Быстро сбросив с себя скафандр, Григорий попробовал отрезать его рукав. Но нож, с легкостью резавший любые растения на этой планете, смог оставить лишь небольшую складку на металлизированной внешней оболочке космического снаряжения. Мягкая, практически невесомая ткань, на деле оказалась сверхпрочной броней.

      Понимая, как это глупо, Невелин в неистовстве подставил под стекающий поток воды целиком скафандр, но вдруг вспомнил о пистолете. Из-под вырвавшегося на полной мощности луча пошел пар. Запахло паленой гнилью разрезаемой земли. И всего несколько секунд ушло на то, чтобы отделить оба рукава. Они даже не успели нагреться, вернее, их остудил дождь, который к этому времени уже успел превратиться в настоящий ливень.

      Связав одни концы рукавов страховочным фалом, Григорий наполнил импровизированные емкости водой, и, крепко завязав рукава с другой стороны, получил, таким образом, некое подобие бурдюков.

      Дождь продолжался. Невелин вновь поднес к губам согнутый из листа желоб. Он пил до тех пор, пока организм просто не воспротивился переизбытку проникающей в него влаги. Затем вновь спрятался под листьями.

      - А вот без еды я протяну намного дольше, - с вернувшимся оптимизмом отметил он про себя, и, еще раз критически проверив бурдюки с водой, обхватил их рукой, и удовлетворенно закрыл глаза.

      Кругом царила сырость. Но сейчас это было неважно, потому что нагретая за день земля все еще оставалась достаточно теплой. Буквально через несколько секунд Григорий снова спал. Его даже не заинтересовало, откуда взялось то тусклое освещение, так помогавшее ему этой ночью. Он слишком устал, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как удивительный факт наличия света при отсутствии внешних его источников. Впрочем, все объяснялось достаточно просто. Свет исходил из моря. Оно фосфоресцировало.

Глава 5

      Что-то его разбудило. Открыв глаза и удивленно осмотревшись вокруг, он даже не сразу понял, где находится. Окружавшие заросли, обрыв и видневшееся за ним бесконечное море никак не вязались с тесной капитанской каютой звездолета. Серебристый потолок сменило серое с проседью небо с бегущими где-то высоко облаками. И даже воздух, не инертный, многократно просеянный сквозь бесконечные фильтры, а бойкий, приносящий всю палитру оттенков. Настоящий живой запах, пусть даже где-то не особенно и приятный.

      - Где я?

      Мало-помалу в голове у Григория начали восстанавливаться события, связанные с крушением звездолета.

      Да, он на РТ-308/4, и он здесь уже более двадцати часов. Светало. Местное солнце еще не взошло. На поляне царил предрассветный полумрак. По листве убегала тонкая дымка тумана, а где-то внизу слышался мерный шелест волн моря. Вспомнив о мучившей его накануне жажде, Григорий в спешке ухватился за бурдюки. Все нормально. Рукава комбинезона были все такими же тугими, а завязки на них - прочными. С моря потянуло небольшим ветерком. Вот почему он проснулся.

      Холод. Обычный холод и сырость. Откинув лист, служивший ему одеялом, Григорий увидел, что лежит в луже в насквозь пропитанном влагой спортивном костюме. Пришлось встать. Сняв костюм и развесив его на ближайших кустах, Невелин критически осмотрел валявшийся рядом скафандр. На его внешней оболочке блестели бусинки росы, а в середине, в районе живота, даже разлилась небольшая лужица. Помня о предыдущих мытарствах, Григорий, хоть и без особого желания, выпил влагу и только после этого встряхнул комбинезон, и также развесил его на ближайших ветках.

      Найдя несколько листов посуше, Невелин переместился туда. Хотелось спать, а еще донимал холод. Положив под голову бурдюки с водой, и накрывшись парой более-менее сухих листьев, он свернулся калачиком и попытался согреться. Пробирал озноб. Обнаженное тело потряхивало.

      Холод. Он вдруг почувствовал себя абсолютно беззащитным перед окружавшей его дикой природой. И этот страх был настолько реален, что уже начавший засыпать человек вновь встал и побрел к скафандру. Зажатые в руках пистолет и нож вернули ему уверенность в возможности постоять за себя. Немного погодя под листьями стало теплее...

      ...Он вошел в квартиру. Пахло чем-то вкусным, доносилось тихое шкворчание и громкий стук ножа по разделочной доске. Григорий быстро прошел на кухню. Точно. Олина у плиты готовит ужин.

      На сковородке, среди тройки глазков яичницы уже зарумянилось несколько кусочков мяса, обильно посыпанные луком и помидорами. Как он всегда любил. Еще огромная суповая тарелка с уже почти готовым салатом, и в середине всего этого царства его жена. В халате, с растрепанными волосами и со своей вечной педантичностью в сервировке пусть даже самого простого домашнего ужина. Когда обязательно выставляется напоказ весь сервиз и каждая тарелочка отдельно наполняется каким-нибудь кушаньем. И пусть все будет съедено целиком и сразу, но ты непременно наложи это в отдельную тарелку и только потом съешь. А с кучей грязной посуды вполне справится автоматическая мойка. Для чего же, как не для этого, она вообще предназначена?

      И как люди раньше обходились без автоматов?

      - Ты все-таки вернулась? - оторопело замер в дверях кухни Григорий.

      Повернувшись на звук голоса, Олина буднично, будто и не было никакой восьмилетней разлуки, посмотрела на мужа. Тыльной стороной ладони откинула упавшую на лоб прядь волос.

      - Ужинать будешь?

      - А где Оксана?

      - К Лешке побежала. Садись ужинать.

      - Но... Этого не может быть. Вы же пропали. Восемь лет...

      - Пропали. Потом нашлись. Садись ужинать.

      - Этого не может быть...

      - Не веришь? - Олина улыбнулась. - А вот это, - и она крепко ущипнула его за бедро.

      Черт, как же больно!

      Григорий открыл глаза. Вокруг все та же поляна, только теперь ярко озаренная лучами уже взошедшего местного солнца. Тепло, даже немного жарковато, с признаками духоты. Сухо, никаких следов от прошедшего ночью ливня, а слабый ветерок разгоняет в небе последние облака.

      И резкая, жгучая боль в ноге. Будто сон, превратившись в явь, переместился откуда-то из-под сознания и теперь уже продолжается здесь, за миллиарды километров от того, настоящего времени, когда все было так хорошо.

      Невольно пошевелившись, Григорий почувствовал, что под листьями, служившими ему постелью, кто-то есть. Стало страшно. Он быстро выбрался из-под импровизированного одеяла. Правая нога кровоточила. На бедре виднелись две округлые, одна рядом с другой, глубокие раны. Его кто-то укусил.

      Схватив пистолет, Невелин резко отшвырнул лежащие перед ним листы.

      Это было нечто ярко-зеленого в белесую прожилку. Метра полтора в длину. С телом змеи, покрытым крупными ороговевшими пластинами с шипами, головой не то ящерицы, не то рыбы и огромным количеством ног по бокам и даже, казалось, под брюхом.

      Видимо почувствовав прилив света и то, что за ним наблюдают, это нечто зашевелилось и поползло к Григорию. Медлительное вначале, оно вдруг сделало резкий бросок, на который Невелин смог отреагировать разве что чудом. Многоножка остановилась, будто не понимая, куда подевалась ее добыча, а затем, развернувшись, начала поднимать свою переднюю часть над землей. Она поднималась и поднималась. Начало казаться, что в ней уже не полтора, а все три метра. Из широко раскрытой пасти показались два длинных толстых клыка.

      "Сейчас опять нападет", - мелькнуло в голове у Григория, и он с отчаяньем нажал на спусковой крючок пистолета.

      На краю поляны попадали срезанные кусты, вместе с ними упала на землю расчлененная змееящерица. Никакой крови. Только небольшое шипение от разрезаемой плоти и буквально через секунду верхняя часть стрелой исчезла в ближайших зарослях.

      То, что осталось от многоножки на поляне, представляло собой достаточно противное зрелище. Лишившиеся головы остатки тела корчились в конвульсиях, пытаясь куда-то идти, но работавшие в разнобой ноги не давали им этой возможности. Потом тело стало извиваться кольцами, причем с такой силой, что несколько лап оказались просто оторванными, и только после этого наступило затишье, хотя мерные судорожные волны пробегали под пластинами еще довольно длительное время.

      Вся эта вакханалия продолжалась в общей сложности минут пять. Как все отвратительное на свете, зрелище притягивало взгляд, завораживало и гипнотизировало, не давая возможности отвлечься на что-либо другое. И только когда движения почти прекратились, Неверов будто очнулся от спячки.

      Нога кровоточила. Вытекающая из раны кровь залила большую часть бедра, треть голени, капала на землю, растекаясь по ней мелкими кляксами. Григорию стало дурно. Ему всегда становилось плохо при виде собственной крови. Не то, чтобы он так сильно ее боялся, но все-таки.

      Туго перевязав бедро отрезанной от штанины спортивного костюма материей, он тщательно вытер листвой с ноги все следы крови. Полегчало. Вновь захотелось есть и пить. Сделал несколько маленьких глотков из бурдюка. Сейчас, когда жажда не мучила так сильно, как накануне, Григорий ощутил в питье явно выраженный горьковатый привкус. Тщательно осмотрел емкость для воды.

      - Может, от ткани чего, - озабоченно проговорил он, - А, может, и растения что добавили. Впрочем, все равно выбора нет.

      Достав шоколадку, от которой осталось не более половины, Григорий повертел ею в руках и вновь спрятал в карман скафандра. Конечно, есть хотелось достаточно сильно, но потерпеть еще какое-то время все-таки представлялось вполне возможным. Взгляд упал на скорчившуюся рядом тушку многоножки.

      - А что, можно и попробовать, - усмехнулся он и аккуратно, с неким чувством брезгливости, потыкал неподвижное тело острием ножа. Ответной реакции не было. - Зажарить, что ли?

      Григорий убавил мощность пистолета и несколько раз провел лучом вдоль всего тела многоножки. Послышалось шипение, запах горелого мяса, тушка вспучилась, от нее сама собой начала отваливаться покрывающая ее сверху чешуя. Цвет шкуры из ярко-зеленого превратился в темно-коричневый.

      - Хватит, наверное, - Григорий выключил пистолет.

      Противно даже дотрагиваться до этой гадости. Но, пересилив себя, Невелин осторожно, боясь обжечься, поднес мясо ко рту. Неизвестно, сколько еще времени придется скитаться по этим зарослям, и любой отказ от пищи, поддерживающей силы, в конце концов, может оказаться невосполнимой утратой. Хотя все оказалось не так уж и страшно. Белое мясо многоножки было безвкусным, но жирным. Единственное, что отметил для себя Григорий, так это то, что он явно перестарался с прожаркой. Больше половины тушки под лучом пистолета просто превратилось в угли.

      - В следующий раз будет лучше, - обсасывая последние косточки, засмеялся Григорий. Вместе с сытостью к нему вернулась и способность к веселью. - Эй ты, голова! - закричал он в сторону кустарника. - Хочешь еще полакомиться мной? Выходи, я и тебя съем.

      Пора идти. Григорий натянул тренировочный костюм, и еще раз критически осмотрел свою ногу. Под повязкой расползлось большое пятно крови, но кровотечение остановилось. Идти, конечно, было немного больновато, но возможно. Прихрамывая, он подошел к развешенному на кустах скафандру.

      - Не-е. Так дело не пойдет, - Невелин критически осмотрел амуницию и перевел глаза вверх.

      Местное солнце уже успело достаточно высоко подняться над горизонтом и припекало все сильнее.

      - А вот когда оно поднимется еще выше, мне в этой душегрейке несдобровать, - и Григорий сделал несколько выстрелов по комбинезону в район груди и ног. Прорвавшаяся ткань образовала прорехи. - Вот так будет лучше, - удовлетворено заметил он и облачился в то, что осталось от внешней оболочки скафандра.

      Бурдюки на плече, нож в руках, кустарник спереди, кустарник сзади, под ногами корни, над головой если не белесое небо, то желто-зеленая листва деревьев. Жарко. На небольших прогалах среди зарослей в прорехи в скафандре к телу затекает свежий воздух, становится немного прохладнее. Григорий даже подумал сделать дыры в комбинезоне еще больше, но быстро отказался от этого. Из-за отсутствия рукавов он и так уже несколько раз напарывался на острые как иглы шипы кустарника. А сделать отверстия крупнее - то же самое, что снять скафандр целиком. А это он уже проходил.

      Часа через три кустарник поредел настолько, что стали ясно видны небольшие проплешины, появилась возможность не ломиться напролом, а, выбирая путь, обходить стороной наиболее заросшие участки. Затем, примерно еще через час, заросли вообще кончились. Теперь под ногами расстилался мягкий ковер травы, от засилья труднопроходимых дебрей остались лишь разбросанные по лесу одиночные островки, на которые, в принципе, можно было даже не обращать внимания.

      - Это надо отметить, - Григорий радостно посмотрел вперед, где ничто теперь не мешало движению, и назад, где стояла стена кустарника. Он отломил кусочек шоколада и запил его минимум половиной литра воды. - Все-таки горчит, собака. Ну да ладно...

      Дорога пошла в гору. Море осталось далеко внизу. Но, в любом случае, идти на подъем было намного легче, чем ломиться через заросли. И единственное, что могло огорчить, это то, что надежды встретить на пути какое-нибудь устье реки или даже ручеек падали. Хотя не мог же подъем продолжаться вечно.

      Судя по часам, он шел уже часов шесть, позволяя себе лишь краткие, минут на пять перерывы для отдыха. Нож уже давно висел в ножнах на поясе, перчатки от скафандра, которыми Григорий раздвигал колючие ветви кустарника, переместились в карманы. Он пока еще бодро вышагивал по небольшому косогору, но крутизна подъема понемногу увеличивалась. И если еще час назад дорога была достаточно пологой, то теперь нередко приходилось карабкаться по все более и более отвесным склонам. Да еще прокушенная нога, вроде разошедшаяся вначале, снова подала знак тупой ноющей болью. Григорий все сильнее хромал, но изо всех сил старался сохранить ритм движения.

      - Доберусь до перевала, там и отдохну.

      Поставленная цель была явно невыполнима. Сначала он стал делать передышки через каждые полчаса, потом - через пятнадцать минут. И, наконец, сник. Укушенную ногу подергивало. Силы были на исходе. Григорий упал под большим деревом.

      - Сейчас встану, - пообещал сам себе, но лишь часа через полтора, огромным усилием воли, ему удалось заставить себя подняться и продолжить движение.

      Невелин все так же шел вдоль моря. Второй день пути, но ему так и не встретилось ни единой пологой тропы, уходящей вниз, к черной воде. Везде только вертикальный глинистый обрыв, без каких-либо уступов уходящий в глубину.

      - У них даже пляжей нет. Интересно, а как они купаются? - он все чаще начал разговаривать на отвлеченные темы. - Хотя, в присутствии таких тварей, которые водятся здесь, не очень-то покупаешься...

      Наконец подъем прекратился. Григорий еще какое-то время брел по прямой и вот начался долгожданный спуск.

      - Погодь, погодь, еще не вечер.

      Спуск плавно перешел в подъем, затем опять в спуск, и опять в подъем. Преодолев несколько идущих подряд отрогов, в конце концов, Григорий не только почувствовал, но и увидел в разрыве окружавшей листвы, как дорога явно пошла вниз.

      - Вот и славненько!

      Идти легче не стало, но стало веселее. Болела нога. Брала свое усталость. Невелин, как мог, бранил себя за такую неприспособленность к дикой жизни.

      - Просто пройти пару километров и то не получается. Как же я смогу здесь жить? - путая понятия "жить" и "выживать", клеймил себя он. - Все, привал, - и он просто повалился там, где стоял на данный момент.

      На этот раз Григорий позволил себе отдохнуть подольше. Сняв скафандр и улегшись на нем сверху, он блаженно закрыл глаза. Близился местный полдень. Идти по жаре бессмысленно тратя силы глупо. Лучше переждать под раскидистой кроной незнакомого дерева.

      В полудреме Григорий почувствовал, как сверху пронеслось что-то огромное.

      - Туча, что ли? - нехотя прикинул он, но для тучи движение было слишком быстрым.

      Он скрепя сердце открыл глаза. Над деревом, то пропадая за кроной, то появляясь в разрывах листвы, кружилось два птеродактиля. Вернее, это Григорий окрестил их так, так как летающие существа совсем не походили на тех птиц, которых он привык видеть на Земле. Существа имели тонкое вытянутое тело, оканчивающееся с одной стороны непомерно огромной головой с длинным клювом, больше похожим на пасть крокодила, и длинным хвостом с другой. Крылья чем-то напоминали крылья летучих мышей, только вот размах их был непомерен и составлял как минимум метра четыре.

      Существа заметили Григория и теперь пытались найти лазейку в кронах деревьев для атаки. В то, что эти твари не травоядные, Невелин поверил сразу и безоговорочно. Но, видимо, ветки, дававшие такую приятную тень в полуденный зной, мешали пробиться к человеку не только лучам местного солнца.

      - Что ж, попробуйте, - усмехнулся Григорий и достал пистолет. - Эта штучка меня пока еще не подводила.

      Птеродактили, будто осознав, какая опасность им грозит, поднялись выше и скрылись.

      - То-то, - Невелин удовлетворенно посмотрел на пистолет, шкала которого показывала менее четверти заряда. - Хотя надо бы поубавить свой аппетит в его использовании.

      Выждав какое-то время, чтобы убедиться, что летающие ящеры не вернутся, Григорий напялил на себя скафандр и, теперь уже постоянно оглядываясь, пошел вниз. После достаточно длительной сиесты с дремотой силы восстановились. Конечно, хотелось есть, но, видимо, до края было еще далеко, и мозг, постоянно получавший импульсы от опустошенного желудка и никакой информации о времени следующего приема пищи, начал просто эти игнорировать запросы. Короче, жрать хотелось, но желание не было таким уж нестерпимым.

      За очередными кустами оказалась поляна. Не прогал с пожухшей листвой, какие чаще всего попадались Григорию в зарослях кустарника, а самая настоящая лесная поляна, довольно больших размеров, с травой по пояс и несколькими низкими толи деревцами, толи кустарниками посреди нее.

      Невелин посмотрел вверх, и, не заметив в воздухе опасности, уверенно пошел прямо. Трава мягко щекотала ладони, и такое прикосновение было приятно. Здесь спряталось и еще одно растение. С розоватыми листьями и пушистыми, как меховые колобки, желтыми цветами. Растение притягивало своей красотой и воздушной свежестью. Григорий протянул руку и дотронулся до одного из цветков.

      Тело пробил спазм. Будто удар электрического тока. Невелина отбросило в сторону. Руку зажгло.

      Григорий глянул на ладонь. Та сплошь покрылась чем-то желтым, и через эту желтизну проглядывала покрасневшая обожженная кожа. Боль нарастала, становясь все нестерпимее. Вдруг показалось, что его рука просто прогорает насквозь. Будто это вовсе не пыльца какого-то растения, а жаркие, раскаленные угли.

      Григорий попробовал вытереть это желтое о траву. Но даже простое прикосновение к воспаленной ладони было настолько непереносимо, что он едва не потерял сознание. Вспомнив о воде, Григорий вскрыл бурдюк, из которого пил во время похода, и в котором оставалось еще немного жидкости, и сунул руку туда. Жжение начало понемногу пропадать. Он даже попробовал сжать руку и помассировать пальцами ладонь, чтобы стереть желтый налет, но ощущение того, что на пальцах и ладони вовсе не осталось кожи заставило его прекратить это дело.

      Тогда он вынул руку из бурдюка и помахал ей в воздухе. Покрытая лилово-красными разводами ладонь представляла собой жалкое зрелище и, хотя боль уходила, взять что-то в нее не представлялось возможным.

      - Черт, моя правая половина совсем невезучая. Сначала правое бедро, теперь - правая рука... Че-ерт!!!

      Григорий понял, какую ужасную ошибку совершил только что. На этой планете есть множество ядовитых растений, и он ухитрился не просто попасть на одно из таких, но и занести яд в воду и, что самое обидное, в бурдюк. Он разом лишил себя и руки, и одной из ценнейших емкостей, которую теперь оставалось разве что выбросить.

      Вылив, чтобы не было так обидно, остатки жидкости на рану, Григорий забросил подальше ставший опасным рукав комбинезона. Подхватив оставшийся бурдюк левой рукой, и помахивая в воздухе правой, он скрепя сердце отправился дальше.

      - Если я так же глупо лишусь и этого рукава, останется только лечь и спокойно подохнуть.

      Почти сразу за поляной дорога круто пошла вниз. Опять начали попадаться довольно значительные островки кустарников, правда, это уже были совсем другие кустарники, повыше, росшие из одного корня и зачастую напоминавшие формой этакий факел, выбившийся наружу из земли. Теперь уже Григорий старательно оставлял все незнакомое на почтительном расстоянии от себя.

      Руку опять начало жечь. Но достаточно терпимо, особенно, если помахать ей в воздухе. Потом снова заныла нога.

      - Все тридцать три несчастья.

      Кругом лес. То более, то менее проходимый, но все такой же однообразно дикий. Из-за разросшихся деревьев и кустарников практически никакой видимости, максимум метров сто, и то, если повезет. Над головой нет неба, его заменяет листва, на земле царит полумрак. Чтобы найти сквозь кроны деревьев солнце, надо приложить усилие. Но вместе с тем душно и жарко.

      Но все это мало-помалу перестало волновать Григория. Он просто шел, как в прошлый раз, на автопилоте. Может быть, спортсмены именно это состояние и называют вторым дыханием. Когда пропадает окружающая обстановка, и нет ни сбоку, ни сверху, ни снизу, когда пропадает даже намеченная цель и ничего не надо, просто двигаться, двигаться и двигаться.

      Блеснула вода. Поначалу Григорий даже не придал этому значения. Но когда он вдруг осознал, что впереди прекрасно просматривается ответный берег, оцепенение, охватившее его разум, прошло, и где-то далеко в подсознании появилась счастливая мысль.

      - Спокойно, вполне вероятно, это всего лишь залив.

      По пологому откосу ему легко удалось спуститься вниз. Невелин забрел по щиколотку в воду, встал на четвереньки и сделал аккуратный пробный глоток. Вода была пресной. Речной. Это было то, к чему он шел вторые сутки. И если бы не боль и ломота во всем теле, он должен был бы танцевать от радости. Но уставший, изморенный Григорий уже не мог так воспринимать свое достижение.

      - Ура, - вот и все торжество по поводу маленькой, но такой важной победы.

      Передохнув под казавшимся безопасным кустом, Григорий, петляя вслед за руслом, побрел прямо по воде. Так проще. Не мешал заросший травой илистый берег, и можно было не бояться, что собьешься с дороги. Тем более что было неглубоко, а дно устилала мелкая твердая галька.

      Если бы не озноб и ломота во всем теле, все было бы просто прекрасно. Через некоторое время Григорий с удивлением отметил, что река расширяется, превращаясь в огромное озеро. Под ногами начали попадаться мелкие стайки рыбешек. Они суетились вокруг ботинок, но разлетались в разные стороны как только человек пробовал поймать одну из них.

      - К вечеру что-нибудь придумаю, - пообещал себе Невелин. - Можно сделать черпак из листьев или воспользоваться прямо скафандром, - и он с вожделением осмотрел плавающий вокруг него вечерний ужин.

      Впереди показалась песчаная отмель, а на ней... Григорий сначала даже не поверил своим глазам... Лодки!

      Забыв про озноб и ломоту, Невелин стремительно побежал.

      Простейшие, сделанные из целых стволов деревьев, долбленки. Большинство с привязанными по бокам балансирами. Но некоторые наиболее крупные связаны между собой тонкими жердями наподобие катамаранов.

      Григорий подошел ближе и впал в отчаянье. В середине борта одного из двух составляющих корпусов ближайшего катамарана зияла огромная брешь. Дотронувшись до борта, Невелин расстроился еще больше. Труха. Буквально от малейшего прикосновения долбленка распадалась на мелкие кусочки. Этими лодками не пользовались уже несколько лет.

      - Спокойно, спокойно. Эта дура не одна здесь.

      Григорий медленно побрел по пляжу, внимательно осматривая все, что попадалось на пути. Сначала это были все такие же ветхие и давно заброшенные лодки. Зачастую с проломленными днищами и бортами. Но среди них попадались и довольно приличные экземпляры, которые еще вполне можно было бы спустить на воду. Если быть достаточно безрассудным человеком.

      Посередине пляжа, в песке, Невелин нашел старую, сгнившую рыболовную сеть. Снасть, видимо, была сплетена из тонких лиан, которые теперь истлели и выделялись на светлом песке только черными линиями. Судя по размерам ячеи этой когда-то сети, в озере водилась довольно крупная рыба.

      Но вот сердце Григория затрепетало от радости. Челн. Абсолютно новый. Дерево внутри корпуса даже не успело как следует почернеть, а местами, под банками имело и вовсе свежие надрезы.

      - Значит, люди здесь не просто бывают, а бывают достаточно часто.

      Присев на борт лодки, Григорий взглянул по сторонам. В одном месте, между поломанных ветвей деревьев, он, как ему показалось, заметил место волока долбленки к озеру. С трудом удалось побороть настойчивое желание пойти туда, по обнаруженной тропе. Опасно. Обидно потеряться в лесу, найдя надежный путь к спасению.

      Темнело. Солнце катилось к горизонту. Тело лихорадило, Григория вновь пробил озноб. Горела рука. Кожа на ладони, которой он так опрометчиво схватился за незнакомое растение, вздулась и покрылась мягкой белесой пленкой.

      - А-а. Теперь все равно только ждать, да и воды навалом, - проговорил он и сунул руку в бурдюк.

      Хотелось есть. Наплевав на все данные себе ранее обеты, Григорий доел шоколад, запил его изрядным количеством воды из озера, и лег рядом с долбленкой. Усталость, недомогание и все сгущавшаяся темнота брали свое. Человек начал понемногу проваливаться в дремоту.

      Сверху по веткам пролетал ветер. Стало прохладнее. На пляже появилось что-то темное...

      Григорий резко открыл глаза и направил луч фонаря в бесформенную массу, приближавшуюся к нему со стороны леса. Из наступившей тьмы свет выхватил оскаленную пасть, злобные зеленые глаза и нечто огромно-черное, что связывало все это воедино.

      "Волк", - пронеслось в голове. Хищник, видимо ослепленный внезапно возникшим на его пути ярким лучом света, замер. Это продолжалось очень долго, секунды. Опомнившийся Григорий вытащил пистолет и ошалело нажал на гашетку.

      Визг. Запах паленого мяса. Приготовившийся к прыжку зверь завертелся на месте, несколько раз подпрыгнул и, наконец, упал.

      Невелин снял палец с курка. Не выключая фонарика, осторожно приблизился к зверю, не подающему признаков жизни. Огромный. Размером с лошадь-переросток. Покрытый прочной пластинчатой броней и с головой, напоминающей голову тираннозавра.

      - Так и есть. Я попал в юрский период, - невесело уточнил Григорий и вернулся к своей лодке.

      В висках стучало, туловище насквозь пробила судорога, и ощущалось какое-то странное онемение в правой ладони. Из нее выпал пистолет. В секунды опасности Григорий даже не заметил, как схватил его больной рукой.

      Рядом с долбленкой валялся почти пустой бурдюк.

      - Не страшно.

      Григорий зачерпнул воды из озера и вновь сунул в емкость руку. Теперь боль уходила не так быстро, как прежде, но все же она уменьшалась. Впрочем, может быть, это просто казалось.

      Спал он беспокойно, не снимая скафандра, поминутно просыпаясь, чтобы с помощью фонарика осмотреть местность окружавшую его. Донимала лихорадка. Несмотря на опустившуюся прохладу, по телу непрерывно текли ручьи горячего пота. Приближался рассвет, болезненная усталость брала свое.

      Глава 6

      Бессонная ночь так и не принесла необходимого отдыха. Тело ломало, лихорадило, пробирал озноб. Хотелось спать. Песчаный пляж, лодки, череда деревьев и кустарников вокруг - все застилала пелена. Григорий поймал себя на мысли, что смотрит на все окружающее как бы не своими глазами. Будто бы это всего лишь чужой сон и, прислонившись спиной к борту долбленки, вовсе не он, а кто-то другой сидит на этом берегу. А настоящий он изнутри этого кого-то наблюдает за происходящим.

      Вот на пляже появился человек. За ним еще один и еще. Все одинаковые, сухощаво-высокие, одетые в серые, до колен, тоги. С палками в руках. Толпятся возле убитого волка. Тычут его палками, потом замечают лежащего у лодки человека. Подбегают.

      Григорий достает руку из бурдюка и приветственно машет в ответ. Облокотившись о борт, пытается встать. Где-то в глубине сознания возникает, нет, даже не боль, а воспоминание о ней. Конечно, оперся именно на эту руку. Падает на песок. В голове слабый шелест. Наверное, ему что-то говорят.

      Пытается сосредоточиться. Неясный гул голосов принимает смутные очертания. Какой странный, удивительный язык.

      - Кто ты?

      - Человек.

      - Как ты здесь оказался?

      - Прилетел.

      Нет, окружающие его люди одеты не в тоги. Скорее, это некое подобие мексиканского пончо. Хотя, какая разница? Бородатые, загорелые до черноты, с копной волос, видимо, от рождения не знающих, что такое ножницы, суровые. Но вместе с тем явно озабоченные его состоянием.

      Расталкивая толпу, приближается паренек. Этот не бородат. Всего лишь пушок на щеках да пара-тройка завитых, черных как смоль волос на подбородке. "Лет семнадцать, наверное", - оценивает его возраст Григорий. Парень садится перед Невелиным на корточки, легко поднимает его за плечи и усаживает спиной к лодке.

      - Меня зовут Ценна. Как тебя зовут? - медленно, по слогам произносит он.

      - Григорий.

      - Что с тобой произошло?

      - Мой корабль потерпел крушение, - и тут только до Григория доходит, что отвечает он на обычном русском, а спрашивают его на местном диалекте. Пытаясь вспомнить хоть что-то на языке, понятном аборигенам, он закрывает глаза.

      Его тут же сильно встряхивают. Это Ценна. Убедившись, что незнакомец пришел в себя, он поворачивается к своим сородичам.

      - Ничего не поймешь, бредит. Ему плохо, видимо, долго скитался по лесу.

      Вот оно! И Григорий повторяет слово, которое ему подсказал Ценна.

      - Плохо.

      - А вот это уже не плохо, - радуется паренек.

      С Невелина аккуратно снимают скафандр, начинается тщательный осмотр.

      - Многоножка, - Ценна показывает на рану на ноге. Он осторожно снимает повязку. - Уже давно. Вряд ли она выпила из него много.

      Осмотр продолжается. Взгляд Ценны падает на руку Григория. Опухшая и покрывшаяся белесой мягкой корочкой от долгого пребывания в воде, она имеет довольно грустный вид.

      - Зачем ты держал ее в воде?

      - Жжет, цветок...

      - Вроде говорит, а почти ничего не поймешь... Кто-нибудь что-то понял?

      - Как будто жжет, - слышится рядом. Вот и еще одно слово.

      - Жжет.

      Ценна бережно притягивает больную руку к себе. Принюхивается. Тщательно осматривает каждую прожилку ладони. Наконец, отпускает руку.

      - Мимоза. Ты дотронулся до мимозы. Как давно это произошло?

      - Вчера.

      - Вчера?! - это слово Ценна, похоже, узнал. - Ты бредишь. Это не могло быть вчера, - и парень, резко вскрикнув, - Не давайте ему уснуть! - скрывается в зарослях.

      Что ж, разговор окончен. Можно и передохнуть, Григорий чувствует, как его тело отправляется в прекрасное путешествие по волнам...

      Нет. Это его снова трясут. Он нехотя открывает глаза. Какой-то бородач. Не молодой. Лет пятьдесят, а то и с гаком. Свирепое, слегка подпорченное глубоким шрамом на щеке, лицо. Такой грохнет и фамилии не спросит.

      - Ты из этого мурвока застрелил? - бородач показывает Григорию пистолет.

      - Да.

      Абориген берет оружие, направляет ствол в сторону озера и нажимает курок. Выстрела не происходит. Бородач возвращает пистолет Григорию.

      - Он сломался? Ты можешь его починить?

      - Он не сломался, у него кончилась батарея.

      Григорий, взяв оружие в левую руку, правой пытается отсоединить аккумулятор. Нет, не выходит.

      - Но-но. Только в меня не надо, - бородач мягко отстраняет ствол, который Григорий направил прямо ему в живот. - Вас что, в школе не учили, что нельзя направлять оружие на людей? - смех как рычание, но заросшее волосами лицо скалится доброй улыбкой.

      Бородач с легкостью, будто это для него привычное дело, отсоединяет аккумулятор.

      - Вот это надо заменить?

      - Да.

      - Тебе повезло, что заряд кончился после того, как ты убил мурвока. Струсил, наверное? Не стесняйся, здесь любой бы испугался.

      - Папа, отойди.

      Запыхавшийся Ценна держит в руках огромный кусок какого-то листа. "Что-то знакомое", - мелькает у Григория.

      Парень садится рядом и по-деловому отрезает от листка несколько небольших квадратиков, начинает жевать. Лицо Ценны перекашивает. Судя по гримасе, это занятие не из приятных.

      Немного пережевав, Ценна сплевывает кашицу на ладонь Григория и принимается жевать еще. Лицо парня постепенно багровеет, на лбу появляется пот, но он все равно продолжает. Наконец, вся ладонь Григория покрывается кашицей. Ценна обматывает руку Григория травой и сует ему несколько кубиков в рот.

      - Ешь.

      Это что-то невероятное. Однажды в детстве Григорий раскусил горошину перца, который мама клала в суп. Зажгло так, аж слезы из глаз. Но то было действительно детство по сравнению с тем, что сейчас происходит у него во рту.

      - Не выплевывай, ешь, - парень прикрыл рот Григория ладонью. - Хочешь жить - ешь.

      - Он выздоровеет?

      - Не знаю, папа. Но если я его правильно понял, он потрогал мимозу еще вчера. Значит он уже с ночи, как должен быть мертв.

      - Он, конечно, напоминает труп, но только отчасти.

      - Его надо в деревню.

      - Значит, на сегодня рыбалка отменяется. Ты сможешь идти?

      Григорий делает попытку подняться, ноги не слушаются. Нет сил. Тогда попытка улыбнуться. Но и это у него, видимо, выходит не очень убедительно.

      - Понятно, - бородач подхватывает Невелина и с легкостью закидывает его к себе на плечо. - Пошли.

      Сколько они бредут по лесу, Григорий не помнит. Просто долго. Мерно покачиваясь на плече бородача, он еще раз пытается выплюнуть мерзкую жвачку. Не дает Ценна, неотступно следующий за отцом и следящий за подопечным в оба.

      - Жуй, - грозно прикрикивает он. Приходится подчиниться.

      - Может, его покормить? - оглядывается отец.

      - Не надо. Так быстрее подействует.

      Через какое-то время Невелин проваливается в сон. Но он именно засыпает, а не теряет сознание.

      И он вот уже под сделанным из больших листьев навесом. Откуда-то сбоку доносятся веселые голоса и низкое басовитое мычание. Потом треск и шорох, словно что-то очень тяжелое волокут по земле.

       Григорий лежит на чем-то очень мягком, тепло укрытый неким подобием одеяла. В теле невообразимая легкость. Будто никогда не было ни усталости, ни болезни, ни тяжелого перехода. Будто все это осталось где-то там, далеко, во сне. А теперь только свежая голова и ясный ум.

      Попытка встать ни к чему не приводит. Тело не слушается. Ставшие ватными невесомые руки еле двигаются. Он даже не может откинуть одеяло. Ноги. Кажется, что они вообще отсутствуют, живут своей собственной жизнью, и только глаза пока еще подчиняются воле своего хозяина. Страшно. Почувствовав себя абсолютно беззащитным, Григорий делает отчаянную попытку сделать хоть какое-то движение и, вероятно, это ему удается.

      Слышатся быстрые шаги. Скосив глаза, Григорий видит Ценну с довольной улыбкой стоящего напротив кровати.

      - Добро пожаловать из мира мертвых, - Ценна поправляет одеяло.

      - Что со мной? - теперь, когда к Григорию вернулась возможность нормально мыслить, он достаточно легко вспоминает особенности местного диалекта.

      - Ты поправляешься. Пока ты еще не можешь владеть своим телом, но скоро это вернется. Не волнуйся, все страшное уже позади.

      - Где я?

      - У нас в деревне. Тебе надо поесть, сейчас я позову сестру.

      - Какую сестру? - Григорий почему-то решает, что место, где он находится - больница, и здесь обязательно должна быть медсестра. Такая полная и вечно недовольная, что ее потревожили.

      - Свою сестру. Она тебя покормит и сделает массаж. Тебе это будет полезно. Особенно массаж, - Ценна хмыкает. - Только лежи спокойно.

      Вошедшая молодая красивая девушка никак не увязывается с представлением Григория о тучной и суровой медицинской сестре, строго выполняющей все предписания врача и не терпящей никаких вольностей от пациентов. Наоборот, это довольно миловидная девчушка лет девятнадцати-двадцати с мягким овалом лица, немножко вздернутым носиком и приятной улыбкой. Одета она почти так же, как и Ценна, в пончо, сотканное из каких-то лианоподобных растений, только не зелено-серое, а раскрашенное всеми цветами радуги, явно подобранными с чисто женской тщательностью. На шее подобие ожерелья, а талию обхватывает широкий пояс, выгодно подчеркивающий ее женственную фигуру. В руках - глиняные миска и кувшин.

      - Привет, - от улыбки на ее щечках появляются две симпатичные ямочки.

      - Привет, - Григорий опять пытается достать руку, и это у него опять не получается. - Я вот тут... Наверное, принес вам столько неудобств.

      - Сейчас будем кушать, - девушка ставит кувшин рядом с постелью, берет из миски что-то на вид мясное и подносит это прямо к лицу Григория. - Ну, давай.

      Невелин послушно открывает рот. Да, это действительно мясо, сочное, в меру жирное, с тонким ароматом костра. Чувствуется привкус каких-то пряностей, вот только соли вроде бы как многовато. Но, в любом случае, вкус изумителен. Григорий с удовольствием проглатывает первый кусок и тут же принимается за следующий, а девушка, облизав свои пальцы, уже вытаскивает из тарелки третий.

      - Нравится? - у нее высокий звонкий голос.

      - Угу, - кое-как произносит Григорий с набитым ртом. И для выразительности поднимает глаза к небу.

      - Сама готовила.

      - Бесподобно, - едва успевает промолвить Григорий между проглатыванием предыдущего куска мяса и тем моментом, когда ему в рот мягко, но настойчиво запихивают еще один. - А что это такое?

       - Многоножка. И не думайте на счет неудобств. Мы с девчонками кидали жребий, кому и когда можно будет покормить пришельца, убившего огромного мурвока и выжившего после касания мимозы. И я выиграла честно, - девчушка делает серьезное лицо, но это выражение лишь еще более подчеркивает ее детскую непосредственность, - а не потому, что Ценна - мой брат.

      Многоножка. Воспоминание об этом отвратительном создании вызывает у Григория чувство омерзения. Начинает подташнивать. Требуется достаточное усилие воли, чтобы открыть рот для следующей порции мяса. Но, в конце концов, ведь он уже ел это и даже значительно хуже приготовленное. А только что это блюдо вызывало у него восторг. Кроме того, кто вообще сказал, что на этой планете ему подадут стейк из говядины? Надо просто отвлечься от ненужных предрассудков. Земная еда тоже еще неизвестно из чего и как сделана. Говорят, кто побывал на мясокомбинате, потом долгое время на колбасу и смотреть не может. В любом случае, верить надо фактам, а не домыслам. С трудом, но Григорию удается побороть глупое ощущение брезгливости. Ведь пища реально вкусна и питательна.

      По телу разливается приятное тепло сытости. Григорий все тщательнее и тщательнее пережевывает пищу. Теперь эта трапеза уже перестает быть для него простым поглощением калорий, а превращается именно в то, чем и должна была бы быть в подобном случае. В некий томный ужин. Это как если бы они сидели в ресторане напротив друг друга. Вот только стыдно за собственную немощь. Он снова пробует достать руку. Нет. Не выходит. Хотя пальцы, вроде бы, немного шевельнулись. Девчушка замечает это движение.

      - Ты уже шевелишься! Какой ты сильный. А брат сказал, что это произойдет не раньше, чем завтра, - опустевшая миска уходит вниз, появляется кувшин. - А теперь попить.

      Жидкость имеет приятный кисловато-сладкий вкус. Наверное, настой на травах или каких-то ягодах. Но пока лучше не спрашивать ни о ее составе, ни о способе ее приготовления. Так надежнее. Григорий с удовольствием выпивает половину кувшина, больше в нем просто не может поместиться.

      - Ты меня закормила.

      - Если захочешь еще, я оставлю кувшин здесь, - девчушка оставляет посуду где-то внизу, рядом с постелью. - А теперь я должна помассировать тебя.

      - Может, на полный желудок не надо?

      - Ничего страшного, - девчонка снимает обтягивающий талию пояс, наклоняется к Григорию. Под распахнувшимся пончо вскользь видно ее обнаженное тело. Она действительно прекрасна своей девичьей молодостью.

      - Как тебя зовут?

      - Неяда.

      - А меня Невелин, Григорий. Можно просто Гриша.

      - Ты, наверное, там у себя очень важный человек, раз имеешь столько имен.

      - Да нет, у нас все имеют по два, а то и по три имени.

      - Какие вы все там великие! - непринужденно смеется Неяда. - А у нас каждому и одного хватает.

      Григория переворачивают на живот. Лицо тут же упирается в подушку, становится трудно дышать, но Неяда помогает беспомощному человеку повернуть голову. Теперь из неприятных ощущений остается только одно - тяжесть от переполненного желудка. Но это можно и перетерпеть. Тем более что по спине Григория уже скользят крепкие, но очень добрые руки.

      Ладони Неяды движутся по кругу, от лопаток к шее, далее по спине к ягодицам и обратно. В залежалой коже начинает циркулировать кровь и это очень приятно. А так же приятно еще то, что незамысловатые движения именно ощущаются, а, значит, тело Григория, пусть пока и не желающее подчиняться своему хозяину, все-таки живет.

      Твердые руки массируют ему ноги, потом возвращаются к позвоночнику, и вот Григория уже переворачивают обратно на спину. Теперь девушка ласково водит своими ладонями по его рукам, груди, немного по животу и опять по ногам. Пончо на теле у Неяды сбивается, оголяя грудь и часть плавного изгиба ее тела.

      Черт, до чего же приятно на нее смотреть! Григорий, понимая всю неловкость положения, с трудом отводит глаза в сторону. Но взгляд все равно так и возвращается туда, где ему не положено быть.

      Заметив его замешательство, Неяда лукаво улыбается. И вот уже ее руки скользят где-то ниже пояса, Невелин вдруг с ужасом ощущает, как она плавными покачиваниями начинает массировать его мужское достоинство. И, что самое страшное, это самое достоинство отвечает ей достаточно заметной пульсацией. Только теперь Григорий понимает, что лежит абсолютно голый, а девушка, не стесняясь, разглядывает его со всех сторон.

      - Не надо...

      - Что не надо? - мягко спрашивает Неяда и вдруг тихим и вкрадчивым голосом добавляет. - Ты ведь подаришь мне ребенка? Не сейчас, Ценна сказал, что тебе сейчас нельзя, ребенок из-за яда мимозы может получиться плохой, а потом, дней через пять? Мне в это время как раз можно будет заводить ребенка.

      - Ты же мне в дочери годишься.

      - Тебе не нравятся молодые девушки? - она надувает губки, но потом бросает хитрый взгляд на Григория и расплывается в довольной улыбке. - Все мужчины стараются говорить неправду женщинам. Только у них это плохо получается, потому что когда они без одежды все хорошо видно и так.

      И, игриво щелкнув пальчиком по головке уже начавшего подниматься члена, Неяда весело натягивает на Григория одеяло.

      - Ты такой смешной, - ласково поцеловав своего пациента, девушка исчезла из комнаты.

      - Ты что такого сестре наговорил? - в комнате снова появился Ценна.

      - А что такое?

      - Да она как тигрица набросилась на меня, расцеловала всего, наговорила кучу комплиментов о том, какой я хороший и что у тебя все-все прекрасно, и убежала.

      - Куда?

      - Как куда? На улицу, с девчонками судачить, куда еще женщинам бегать?

      - Понимаешь, тут такое дело...

      - А вот этого пока не надо. Я уже им всем сказал: пять дней минимум. Надо дождаться, пока яд мимозы из тебя полностью выйдет. Надеюсь, ты и сам понимаешь, как это важно. Потерпи дней пять, а уж потом... Ты же тут нарасхват.

      - Но я не могу.

      - Странно, у сестры об этом совсем иное мнение, - Ценна бесцеремонно откинул одеяло. - Всего один день прошел, а каков прогресс! Если так дальше пойдет, не волнуйся, сможешь. Ладно, тебя покормили, а теперь пора и баиньки. На-ка, выпей.

      Григорий понял, что ничего не понял. Честно выпив предложенную ему жидкость с таким уже знакомым горьким привкусом, он еще раз попробовал заговорить с Ценной.

      - Послушай, ты же ее брат, а у нее, наверное, есть жених.

      - Я ее младший брат, а женихов у нее их три. И все они будут рады, если Неяда получит от тебя ребенка.

      "Вот это попал", - пронеслось в голове Невелина, но веки внезапно отяжелели, и его вновь сморил сон.

      Когда он проснулся, от долгого неподвижного лежания на спине все тело ныло. Григорий тихо перевернулся на бок. Так стало удобнее. Мягкий тюфяк, на котором он лежал, струился приятным ароматом свежей зелени. А сразу за стеной, сделанной по типу обычной плетеной корзинки, совсем рядом, метрах в пяти, все так же доносились веселые голоса.

      У изголовья Григорий нашел оставленный Неядой кувшин и с огромным удовольствием выпил его содержимое. Хотелось даже крякнуть. Но было и еще кое-что более существенное. Его тело. Черт возьми, оно снова слушалось своего хозяина!

      Откинув одеяло, Григорий попытался встать. Пол, набранный из мелких жердей, заскрипел, и Григорий услышал, как кто-то уже бежит к нему в комнату. Боясь предстать перед кем-то в обнаженном виде, он быстро улегся и накрылся одеялом.

      В комнату вбежала незнакомая девушка. Круглолицая и с весьма пышными формами под одеждой. Даже свободное пончо не могло скрыть ее богатую грудь, округлые ягодицы и талию, выгодно подчеркнутую небрежно завязанным поясом. Она была несколько старше Неяды, но глаза ее лучились такой же детской непосредственностью.

      - Ты уже проснулся? - у нее был низкий грудной голос. - Тебе надо сделать массаж.

      - Может, не надо? - робко заметил Григорий.

      Ему уже понравилась и эта девушка, ее зардевшийся румянец на щечках, лучезарная открытая улыбка, но признаться себе, что все это лишь бурлящие гормоны восьмилетнего воздержания, он не мог. Но и что тут поделаешь, если, как сказала Неяда, все и так хорошо видно?

      - Надо, - отрезала девушка и повернула его на живот. - Ценна приказал.

      Чувствуя, к чему все это идет, Невелин старался как мог, придерживать одеяло. Совсем не хотелось, чтобы эта новая знакомая тоже убедилась в том, что целомудрие никак не входит в перечень его обязательных добродетелей.

      - Почему ты не хочешь, чтобы я помассировала тебе ноги? - девчонка попыталась силой стянуть одеяло с Григория, но он не дал ей этой возможности.

      - Просто не хочу.

      - А кушать хочешь?

      - А вот от еды бы не отказался, - есть, в принципе, не очень-то хотелось, но не отказывать же девушке во всем. - Тебя как зовут?

      - Магнолия, это такой цветок. А тебя - Невелин, Григорий, так?

      - Просто Гриша.

      - Хорошо, - цветок-Магнолия протянула ему миску с нарезанным салатом. - Ценна сказал, что такая пища сейчас будет тебе самой полезной.

      - Я смотрю Ценна у вас в авторитете.

      - Как непонятно ты говоришь, - засмеялась девчонка. - Прямо как сверкающие. А Ценна у нас главный лекарь, ученик самого Милона.

      - Ну, если так, то да, - улыбнулся Григорий.

      Усевшись поудобнее на своей постели, и для верности прижав края одеяла локтями, Невелин осторожно попробовал новое для себя блюдо. Ничего, вкусно. Нечто вроде смеси капусты, редиски и огурцов. Сюда бы еще помидорчиков да заправить все это подсолнечным маслом с майонезиком...

      Он слишком отвлекся. Быстрым движением Магнолия вырвала из-под его локтей одеяло и весело рассмеялась. Григорий, поняв, что попался на такую простую удочку, бросил тарелку и вновь натянул покрывало себе по самые подмышки. Хотя было уже поздно, потому что все, что надо было скрыть, уже явилось на свет, и только салат разлетелся по всему тюфяку.

      - Но почему ты такой скрытный? Ты такой сильный мужчина...

      - Послушай, Магнолия, - Невелин постарался придать своему голосу суровую значимость, - пусть Неяда еще ребенок, но ты-то взрослая женщина и все туда же.

      - А что такого? - девушка аккуратно начала собирать остатки салата с тюфяка обратно в тарелку. - Или ты как наши Отцы? Старик Фурий рассказывал, что наши отцы тоже стеснялись делать детей. Они прятались, стараясь, чтобы их никто не видел, а потом вытворяли такое! Только вот детей у них все равно было мало. Зато нам Они завещали иметь как можно больше детей и от разных мужчин. Только нельзя от родственников до четвертого колена. Во как! А ты не знаешь, почему от родственника нельзя?

      - Это трудно объяснить. Но вы ведь выполняете их завет?

      - Да. Вот Неяде очень нравится Ценна, но ребенок у нее от Геруса.

      - У Неяды есть ребенок?

      - Он умер. Заболел и умер, - Магнолия с сожалением вздохнула, а потом, будто встрепенувшись, добавила. - Но родился он очень здоровым. Все радовались, что с первого раза и такой сильный бутуз. Просто был мор. Много детей умерло. И у Зетты, и у Нанки, и у... А Ценна старался их вылечить, только не смог. Если б ты видел, как он переживал из-за этого! Но это не его вина.

      - Извини, я не знал.

      - А Отцы знали. Поэтому они и завещали нам делать как можно больше детей. Чтобы мы могли дожить до того времени, когда нас вновь возьмут туда, откуда мы пришли.

      - Это тебе тоже старик Фурий рассказал?

      - Фурий все знает. А тебе нельзя грустные вещи рассказывать, ты от этого слабеешь, - Григорий почувствовал, что Магнолия ласково гладит одеяло именно там, где еще до недавнего времени высился такой отчетливый бугорок. Захотелось снять ее руку, но он почему-то подумал, что сейчас будет не время. - У меня было уже три ребенка, и два из них такие крепкие-крепкие. Как ты.

      Она ушла. Григорию было не по себе. Но, в конце концов, что он-то мог сделать? От дурных мыслей его отвлек Ценна.

      - Несмотря на свой возраст, ты просто притягиваешь наших женщин. Это же надо же, они на самом деле одна за другой влюбляются в тебя. Может, самому стать таким же стеснительным?

      - У тебя не получится. Потому что я искренен, у меня это в крови, - стряхивая с себя печальные мысли, подыграл Григорий Ценне. - Лучше принеси мою одежду, я хотел бы встать. Или доктор все еще прописывает мне постельный режим до тех пор, пока все хорошенькие девушки из вашей деревни не насладятся моим кормлением и ощупыванием?

      - Раз тебе это уже надоело, тогда пожалуйста, - сверкая веселой улыбкой, Ценна притащил пончо.

      - А мои шмотки? - недоверчиво осматривая лоскут с вырезом для головы, спросил Григорий.

      - И это завсегда. Юлина!

      Мгновение, и на пороге комнаты появилась еще одна девушка. Маленького росточка, сухощавая, но тоже уже женщина и наверняка имеющая детей, как догадался Григорий.

      - Юлина, принеси нашему гостю его одежду.

      Девушка опрометью бросилась вон из комнаты, сквозь щели в стене было довольно хорошо заметно, как она бежит куда-то по улице, но буквально через совсем небольшое время она уже неслась назад, и не одна.

      В комнату ввалилось сразу пятеро. Они аккуратно разложили перед Григорием его спортивный костюм, трусы, носки и скафандр. Все чисто отстиранное и даже, похоже, поглаженное. Только не годное в носку. Просто Григорий запамятовал, во что превратилась его одежда за время путешествия.

      - Не буду тебе мешать одеваться, - усмехнулся Ценна и покинул помещение.

      А вот девушки покидать комнату не собирались... И не было сил строго прикрикнуть на них.

Глава 7

      - И все-таки, хоть я и могу где-то глубоко в душе понять тебя, но ты не прав. Ты упрямо идешь против наших законов, законов, которые сложились поколениями, законов, которые завещали нам наши Отцы.

      Старец в сердцах высоко поднял посох и раздраженно ударил им о землю. Его белое морщинистое лицо пошло розоватыми пятнами, губы задрожали, и, казалось, даже густая седая шевелюра начала превращаться в косматую львиную гриву.

      - Ты не прав, ты не прав, - громко, акцентируя каждое слово, выговаривал он. - Ты не имеешь права не подчиняться нашим законам. Не подчиняться тем, кто спас и выходил тебя.

      - Но я не могу...

      - Можешь. Ты все можешь. Но не хочешь. А это значит, что ты просто насмехаешься над нами.

      Старец вышел из себя. Руки его дрожали от напряжения, он даже чуть не выронил посох, а полный ненависти взгляд был устремлен даже не на Григория, а куда-то вдаль, будто рядом никого и не было. Будто Невелин был для него ничего не значащим пустым местом.

      Григорий нерешительно открыл рот, в очередной раз сделал попытку что-то возразить, но не смог. Слова, уже готовые слететь с его губ, так и не покинули запечатанного прочным кляпом рта.

      Старец же все никак не унимался. Все стучал и стучал посохом, негодовал и сыпал проклятья. Так продолжалось минут пять. Гневное шипение с одной стороны и тягостное молчание с другой. И неожиданно все разом кончилось.

      Наступила гнетущая, нарушаемая едва различимым старческим сопением, тишина. Было заметно, как по немощному, на первый взгляд, телу прокатываются волны гнева, и как эти волны гаснут, разбиваясь о его несгибаемый внутренний дух.

      Старик вдруг преобразился. Не осталось ничего, чтобы напоминало о его недавнем срыве. Рядом с Григорием вновь сидел мудрый, уверенный в себе и очень спокойный человек.

      - В завещаниях Отцов сказано, что в их мире тоже отрицалась связь мужчины и женщины вне брака. Но Они же сказали нам, что это было скорее условностью, чем неукоснительно соблюдаемым правилом. Там, в их праведном мире, вершились как свадьбы, так и разводы, и были мужчины, имевшие несколько женщин одновременно, и женщины с несколькими мужчинами. И на самом деле все это было лишь лицемерие. Так рассказывали нам наши Отцы. И потому, в том числе, Они и завещали нам любить того, кто ближе сейчас, а жить с тем, кто близок всегда. Они предвидели все. Они знали, что у нас будет рождаться много слабых детей и будет мор. Они запретили нам любить друг друга до четвертого колена, и это наставление мы свято чтим. Ты новичок, свежая струя. Я прожил очень долгую жизнь, постиг множество знаний, но ты - первый, кто появился на нашей планете, в нашей деревне, начиная с эры Отцов. Именно ты, сошедший с небес, можешь дать моему народу шанс дожить до того светлого времени, когда мы воссоединимся со своим Большим Братом. Когда нас, затерявшуюся крупинку, найдут и вернут в то светлое царство, откуда мы все пришли. Нам надо только дожить до этого.

      - И ради этого вы хотите сделать из меня дойную корову?

      - Ради того, чтобы помочь неизвестному человеку, двенадцать бросили свое дело, оставили без рыбы целую деревню, но притащили и выходили этого человека. И вот теперь этот человек считает, что он должен выполнить тот закон, который придумал он сам, и не обязан выполнять закон, который спас его самого. Кроме того, ты и сам не против того, чтобы нарушить свои собственные запреты. Естество не обманешь. Тебе просто надо перестать противиться самому себе. Хотя, поступай как знаешь. Ты слишком взрослый для того, чтобы ходить в школу, а я уже слишком стар, чтобы учить тебя тому, что знает даже ребенок.

      Старик тяжело встал и, опираясь на посох, пошел прочь. Григорию хотелось бросить вдогонку еще что-то про общечеловеческие ценности, но он промолчал.

      С того момента, как Невелин впервые оказался в деревне, прошло более недели. Более здешней недели, в сутках которой было около тридцати часов. Уже на второй день ему удалось оправиться настолько, что он смог совершать пусть небольшие сначала, но самостоятельные прогулки. А на третий день эти прогулки практически уже ничем не ограничивались. Деревня, приветливо встретившая его в лице Ценны и Неяды, теперь раскрылась ему вся. А экскурсоводами по местным достопримечательностям выступали все те же девушки, от услуг которых подчас приходилось отказываться из-за их неискоренимой тяги к подглядыванию за реакцией мужского достоинства Григория на их весьма однозначные притязания. Что греха таить, Григорию нравились местные женщины, нравилась их непосредственность и раскрепощенность. Нравилось, что они родились и выросли в совершенно ином мире, где многие табу отсутствуют и все подчинено единственной цели - сохранению рода. Обидно, но вот такая первобытная мораль выигрывала схватку у высокоцивиллизованного Григория с сухим и разгромным счетом. И он никак не мог противопоставить этому хоть что-то стоящее.

      Шло время, Невелин все более и более походил на местного аборигена. На лице отросла довольно густая щетина, которая вначале еще чесалась первые дня три, но в настоящее время беспокоила не так уж и сильно. Загар должен был остаться еще с Земли. А после того, как он убедился, что его личная одежда пришла в абсолютную негодность, и от нее пришлось отказаться в пользу предложенного пончо, его внешний вид и вовсе стал сопоставимым с тутошними обитателями. Правда, пончо ему дали явно коротковатое, с намеком, но подпоясавшись куском мягкой лианы, Григорий, так или иначе, обезопасил свое тело от явных нападок местных вуайеристок. И единственное его различие перед местными составлял только его возраст. Здесь было очень трудно встретить мужчину, которому хотя бы на вид было около пятидесяти. Создавалось впечатление, что это - рай, где все вечно молоды.

      Во время одной из прогулок по деревне рядом с Григорием оказалась Берта, женщина явно из более старшего поколения, чем окружавшие его до этого молоденькие девчушки. На вид ей было, как Олине было бы сейчас, если бы она не канула в переходе, а осталась жить рядом. Берту выгодно отличало то, что она не лезла под подол пончо, не пыталась при малейшей возможности пустить в ход свои руки и вообще старалась держать себя сдержанно, хотя пару интимных прикосновений ее тела на себе Григорий все же ощутил. Но это было сделано настолько органично и вскользь, что можно было подумать, что действительно имело место простая случайность. С этой женщиной можно было хоть немного расслабиться и осмотреть округу, поэтому именно с Бертой он и провел больше всего времени, она и показала ему почти все, чем жила деревня.

      Располагавшаяся на неком подобии горного уступа, ограниченная с одной стороны почти вертикальной скалой, а с остальных - довольно высоким частоколом, территория деревни представляла собой неправильный четырехугольник размерами приблизительно двести на двести метров. Внутри этого периметра находилось довольно большое множество домиков, сплетенных из лиан и покрытых огромными листьями. Были также и хозяйственные постройки. В дальнем углу Берта показала Григорию несколько загонов с сидевшими в них крупными, размером с большого варана, ящерицами. На одной из этих ящериц Невелин увидел пару присосавшихся многоножек. Как ни странно, но сейчас вид этих омерзительных существ с телом змеи, облепленным ногами, не вызвал у Григория такого отвращения как ранее.

      - Эти твари попортят вам ваших питомиц, - указав на кровососов, заметил он.

      - Мы их и выращиваем, - мягко улыбнулась Берта.

      - Зачем?

      - Есть. Мясо многоножки очень вкусно, кроме того, можно отрубать от нее половину и через небольшое время она сама себя вырастит вновь.

      - А мясо ящерицы?

      - Мясо варана - фу-у, - скривила лицо Берта. - Есть не будешь. Потом еще и живот замучает.

      Действительно, вольера с варанами была со всех сторон обнесена дополнительной мелкой сеткой, явно для того, чтобы удерживать тонкие тела кровососов.

      В деревне была и еще одна достопримечательность. Родник. Непосредственно под скалой из-под земли ключ кристально чистой воды. Холодной до ломоты в зубах и очень вкусной.

      - Это живая вода, - как бы уточняя, заметила женщина. - У нас очень многие, почувствовав себя плохо, исцеляются за счет этого источника. И деревню нашу Отцы здесь основали именно из-за него, и велели всем своим потомкам охранять воду до тех пор, пока мы будем жить на этой земле.

      - С этим более-менее понятно, - Григорий прикинул, что имеет дело с чем-то вроде Ессентуков или Нарзана, но местного разлива. - А Отцы? Вы все время упоминаете каких-то Отцов, кто они такие? Это ваши предки, те, что пришли с другой планеты? Что ты знаешь о них?

      - Об этом тебе надо поговорить со старцем Фурией, - уклончиво ответила Берта. - А мне надо возвращаться.

      - Куда?

      - Проводи - узнаешь, - кокетливо заявила гид и, развернувшись в обратном направлении, как бы невзначай задела руку Григория грудью и бедром. Приятное, ни к чему не обязывающее мягкое прикосновение, Григорий даже был бы не прочь его повторить.

      Выписывая круги между домами, они прошли на другой конец деревни.

      - Не хочешь говорить об Отцах, не надо. Тогда объясни, зачем вам такая крыша?

      А вот это действительно поражало. Над всей деревней было устроено что-то вроде решетки-навеса из достаточно толстых и на вид очень прочных бревен. Нечто похожее на каркас, но из этого переплетенья вертикально и весьма на приличную высоту торчали колья поуже, заточенные и по виду напоминавшие огромные пики.

      - Это против птиц.

      - Я не видел здесь никаких птиц. Когда шел сюда - да, но здесь их вроде нет.

      - Потому и нет, - усмехнулась Берта, - что они знают, что все равно им здесь не полакомиться.

      - Это что, анекдот такой? Про свисток и крокодилов?

      - Какой же ты все-таки глупый, - веселый и беззлобный смех даже не расстроил Григория. - Но мы пришли. Дальше - женская половина.

      С виду это напоминало деревню в деревне. Еще один высокий забор с приставленной к нему лестницей и ни одной щелочки.

      - Мне туда нельзя?

      - Нежелательно.

      - Тогда - пока, - и Григорий неожиданно для самого себя поцеловал своего симпатичного гида.

      - Пока, - Берта ответила ему ураганной взаимностью. На Невелина будто шквал налетел. - Не забывай меня, - с трудом оторвавшись от Григория, прошептала она и полезла через частокол. Под развевающимся пончо мелькнули голые ягодицы. Оторваться от такого зрелища да еще после восьмилетнего воздержания было просто нереально.

      - И зачем она тебе далась? - насмешливый голос прямо над ухом у Григория. Опешив от неожиданности, он резко обернулся. Рядом, скорчив язвительную физиономию, стояла Зетта, одна из многочисленных девчонок, достававших его с первого выхода в деревню. - Ей все равно не удастся получить от тебя ребенка. Только силы зря потратишь.

      - Это еще почему?

      - Потому что она не может иметь детей. Был у нее один, давным-давно, да то ли родился совсем слабым, то ли уродом, а, может быть, и совсем никого и не было. Это ты у нее спроси.

      - А если она мне нравится?

      - Так женись. А дети тут причем? Правда, Берта? - Зетта едко рассмеялась.

      Григорий перевел взгляд на забор. Там мелькнуло побледневшее лицо его гида. Невелин испытующе глянул прямо в глаза Зетты.

      - Не очень-то с твоей стороны. Или это у вас тут так принято?

      - А я что? Я - ничего, - испуганно залепетала девушка и опрометью бросилась прочь куда-то в сторону.

      Именно в тот четвертый день пребывания в деревне Григорий полностью осознал свой статус в этом новом для себя обществе. Статус быка-производителя. Стало не грустно, стало мерзко. Как-то само собой все здешние красотки отошли на второй план. А закончилось это все разговором со старцем, который подозвал его к себе на одной из прогулок.

      И вот теперь старик, с трудом волоча иссохшиеся ноги, уходил, с натугой опираясь на посох. Тяжело вздохнув, Невелин отправился следом. Он шел, выдерживая расстояние, просто не выпуская из виду своего недавнего собеседника. Шел просто так, на ходу придумывая новые слова в свое оправдание и на ходу же отвергая их одно за другим.

      Старец скрылся в своем жилище. Постояв немного у входа, Григорий было направился прочь, но что-то решив в последний момент, вернулся и, согнувшись в три погибели, полез вслед за старцем.

      Это жилище не походило ни на одно из стоявших поблизости. Это не была обычная плетеная хата из деревни, а шалаш на нескольких кольях, покрытый со всех сторон все теми же огромными листьями и с низким и очень узким входом. Впрочем, внутри было достаточно просторно. Например, стоять можно было в полный рост. Хватало места и для весьма приличных размеров тюфяка, небольшого столика посередине и для гостей, которым отводилось место сразу за этим столиком. В дальнем от входа углу виднелась аккуратно сложенная посуда. Больше в помещении ничего не было. Старик полулежал на тюфяке и строго всматривался в вошедшего. Пауза затягивалась.

      - Поймите, на вашей планете мне надо совсем другое. Я ищу свою жену и свою дочь.

      Ответом служило лишь молчание.

      - Мне нужно найти исследовательскую станцию. Людей, которые прибыли сюда из другого мира.

      И опять никакой реакции, лишь тяжелый взгляд.

      - Помогите мне!

      На этот раз старик шевельнулся. Так и не сказав ни слова, он встал с кровати, медленно пошел к выходу и уже в проеме, обернувшись, поманил Григория. Они вновь оказались на улице, оставив позади несколько домов, остановились перед достаточно крепким строением из мощных бревен. Старик показал на тяжелую решетчатую дверь, закрывавшую вход.

      - Открой, - он дождался, пока Григорий отодвинет в сторону неподатливый щит, знаком приказал оставаться снаружи, а сам вошел внутрь. - Смотри, - промолвил старец и бросил к ногам Невелина какое-то барахло, которое он вынес из помещения.

      Григорий остолбенел. Это были внутренности его скафандра, которые он вырезал еще в начале своего пути, а так же шлем и даже кусок рукава, тот самый, зараженный ядом мимозы, едва его не погубившей.

      - Откуда это у вас?

      - Пойдем.

      И опять мимо невзрачных плетеных строений, почти на самый конец деревни.

      - Заходи.

      С перевязанной жгутами из трав рукой на кровати лежал человек. Бледный, с осунувшимся лицом, он слабо стонал и что-то просил. Рядом с кроватью находился Ценна, он пытался сменить повязку на руке больного, но тот постоянно выдергивал руку, еще больше стонал и опять что-то просил.

      - Что с ним?

      - Несколько человек ходили по твоим следам до того самого места, где ты выбрался на берег. На обратном пути им не повезло. На них напали пара мурвоков. Не таких крупных, как тот, которого убил ты, но опасных именно тем, что их было двое. Обычно эти твари охотятся в одиночку, но на этот раз их, видимо, приманил оставшийся после тебя твой странный запах. Во время схватки Беркут и Шива погибли, а этого, хоть и покалеченного, удалось отбить.

      - Зачем вы так рисковали?

      - Да что с ним разговаривать! - выкрикнул Ценна и ударил по щекам раненого. - Очнись, посмотри, кто стоит рядом. Человек со звезд.

      От ударов глаза больного приобрели осмысленное выражение, он осмотрел комнату и, заметив Невелина, слабо улыбнулся.

      - Это я нашел твою голову.

      - Спасибо, - растерянно ответил Григорий, до которого дошло, что гневный выпад Ценны относился вовсе не к нему, а к раненому.

      - А ну-ка, держи его, - приказал лекарь. - Вот так, тело и свободную руку, - Невелин подсел к раненому и навалился на него своим телом. - Молодец! Еще раз попробуем.

      Раздался приглушенный визг, тело под Григорием напряглось, но силы у больного были явно на исходе. Удерживать его не составляло никакого труда. Только вот что делал Ценна со своим пациентом, Невелин старался не смотреть.

      - Вот уже хорошо, - строго, но вместе с тем ласково сказал Ценна и тут же крикнул. - Зетта! Ты где? Ты принесла с женской половины то, что я говорил?

      - Да, да, - послышался испуганный девичий голос.

      - Так давай!

      - Извини, Григорий, очень больно, - послышался голос больного.

      - Ничего, ничего, ты прекрасно держишься, я бы так не смог.

      - А-а! - заорал раненый и вдруг обмяк.

      - Что с ним? - Григорий глянул на Ценну. Тот возился с обрубком руки, покрывая его странной зеленой массой.

      - Ничего страшного, просто потерял сознание, - последовал спокойный ответ, но Невелин уже плохо соображал, что и где сейчас происходит. От вида крови поплыло перед глазами, он только почувствовал, как его схватили под мышку и вывели прочь из комнаты.

      - Он выживет? - немного отойдя от увиденного, спросил Григорий у стоящего рядом старца.

      - Ценна говорит, что да.

      - Зачем... Зачем было так рисковать? Ведь эти вещи не стоят ровным счетом ничего.

      - Это для тебя они не стоят ничего. Ты уйдешь. Ты конечно уйдешь. Мы не сможем задержать тебя. И мы поможем тебе найти сверкающих. Потому что, наверное, они твои братья. Меня тоже скоро не будет, не будет и тех, кто видел тебя, но предания останутся. О человеке, спустившемся со звезд, победившем яд мимозы и огромного мурвока, - под висевшей клочками бородой старика промелькнула едкая усмешка. - Не бойся, я позабочусь о том, чтобы у моего народа не осталось о тебе никаких дурных воспоминаний.

      - Вы поможете мне найти станцию?!

      - Да.

      Григорий попытался подобрать какие-то слова благодарности, но не смог. В который раз старец оказывался на голову выше. Все, что нашел сказать Григорий, было:

      - А Зетта, она здесь при чем?

      - Она жена Зура и будет с ним до конца, хорошего или плохого.

      Райский уголок на поверку оказался не таким уж счастливым. Как все-таки спокойно рассуждали местные обитатели о жизни и смерти! Ради каких-то никому не нужных потрохов из пришедшего в негодность скафандра погибли два человека. Хотя, может быть, эти потроха им были действительно нужны.

      Григорий вернулся в дом Ценны и рассеянно сел за стол. Появилась очередная девчушка, но, увидев состояние Невелина, просто положила перед ним полную тарелку и тихо ушла.

      "Даже домогаться не стала", - горько подумал Григорий и уткнулся в предложенное угощение. Что-то там поковырял, пища казалась абсолютно безвкусной.

      Так прошел остаток дня. Вечером вернулся Ценна. Уставший, но в хорошем настроении. Он сразу же обратил внимание на практически нетронутое угощение в тарелке Григория.

      - Чего не ешь? Невкусно или закормили?

      - Невкусно закормили, - поднял глаза Григорий. - Ценна, а почему твой дом больше, чем у других? - вообще-то он хотел спросить о Зуре, но не смог.

      - Потому что это - дом вождя племени.

      - Ты - вождь?!

      - Нет, мой отец. Ты его должен помнить, это он нес тебя сюда.

      - А где он?

      - С утра вернулся с рыбалки, так что вечером уху кушать будем. А в обед поднялся и куда-то ушел. Один. Обещал дней через пяток вернуться.

      - Он ушел один? Это не опасно?

      - Не волнуйся, ему не впервой, вернется, - улыбнулся Ценна. - Но ты, вроде, хотел не об этом спросить.

      - Что будет с Зуром и Зеттой?

      - Для Зура опасность миновала, он сейчас под присмотром жены. Спит, храпит, поправляется. Человек, конечно, не многоножка, рука у него не отрастет, но жить можно и так. У нас каждому занятие найдется.

      - И мне?

      - И тебе. Ладно, ложись спать, завтра поговорим.

      Невелин уткнулся носом в свой тюфяк. Спать не хотелось. Перед глазами то и дело маячили бледный безрукий Зур, Зетта, и где-то вдалеке Берта. Все улыбающиеся. Все счастливые.

      В комнате послышался шорох. Оторвавшись от мрачных мыслей, Григорий скосил взгляд по направлению звука. Из проема двери к его кровати быстро приближалась Нора, мать Неяды. Подойдя почти вплотную, она скинула пончо, быстро улеглась рядом с Григорием, но при этом даже не попробовала к нему прикоснуться. Только свернулась калачиком и прошептала:

      - Тебе плохо? Все же хорошо. Вернулись твои вещи, и наши мужчины тоже вернулись.

      - Не все.

      - В этом твоей вины нет. Охотники часто не возвращаются с охоты. За это их и любят девушки. Пусти меня под одеяло, мне холодно.

      Григорий пустил. Нора прижалась к нему прохладной спиной и потянула на себя его руки. Похоже, ей действительно было холодно. Через некоторое время, она повернулась лицом и легко провела пальцем по груди Невелина.

      - Тебе не нравятся наши девушки или ты настолько скучаешь по... своему дому.

      - Просто скучаю.

      - Я так и думала. Ты просто очень хороший, - она тихо поцеловала его в щеку и прижалась всем телом. - Ты мне очень нравишься.

      - Может, не будем об этом?

      - Как скажешь, не надо так не надо, - Нора еще сильнее прижалась к Григорию.

      Как она оказалась сверху, он не понял. Все произошло слишком спонтанно и быстро. И кончилось тоже слишком быстро. Григорий только почувствовал, как рядом с ним навзничь легла Нора.

      - С тобой хорошо, спокойно, - тихо поцеловав, она привалилась к его плечу. - Можно я буду здесь спать?

      - Теперь - можно.

      Перед ним стояла помолодевшая Олина. В развивающемся воздушном платье, с феерической прической и безмятежной улыбкой.

      - Что, все-таки не сдюжил?

      - Олина, я не...

      - Папка, ну наконец-то ты взялся за ум. Нельзя же все время так убиваться.

      Григорий осмотрелся. Это уже был голос его дочери, но ее самой не было видно. Здесь были только он и его Олина, а все остальное покрывала мягкая пена тумана.

      - Да я не сержусь. Тебе тоже надо жить, - Олина медленно подошла к нему и протянула руку. Рука прошла сквозь Григория.

      - Олина, я тебя не забыл, я тебя найду.

      - Не надо.

      - Я тебя найду...

      - Живи, - ее закружило. Григорий ощутил теплое дуновение. Олина улетала.

      Он открыл глаза. Это была Нора. Она едва заметно дула на его разгоряченный лоб.

      - Ты разговаривал во сне.

      - Мне приснилась моя жена.

      - Это хорошо.

      Он притянул Нору к себе, та не сопротивлялась. На этот раз все было более благополучно, под конец Нора даже застонала и несильно ударила его кулаком в грудь.

Глава 8

      Когда Григорий проснулся, было уже очень светло и достаточно жарко. Одеяло, видимо сброшенное им под утро, теперь валялось рядом с кроватью. Норы нигде не было видно. Зато рядом с тюфяком стояла огромная миска со свеженаструганным салатом и воткнутой в него коричневатого цвета былинкой с огромными шарообразными плодами. Вид у былинки был так себе, но аромат она источала на зависть всем дезодорантам и освежителям воздуха вместе взятым.

      Григорий с удовольствием позавтракал предложенной ему стряпней и вышел во двор.

      Здесь будто все разом изменилось. Около соседских домиков весело играла малышня, тут и там мелькали девчонки, и даже под сенью одного из деревьев сидело несколько женщин довольно преклонного возраста. Неспешно переговариваясь, они плели из лиан что-то напоминающее большие корзины, одновременно грозно покрикивая  на расшалившуюся мелюзгу. Григорий готов был поклясться, что раньше этой идиллии здесь не было. Откуда только все это взялось?

      Почему-то очень захотелось, чтобы и у Зура все было хорошо. Григорий неспешно, раскланиваясь на каждом шагу со встречными, пошел к дому раненого охотника. В дверях грудью кормила малыша Зетта, при виде Невелина она радостно встрепенулась, и, не без доли сожаления показав на грудничка, сказала:

      - Я бы тоже, но я еще не готова для нового ребенка.

      - Этого вырасти, - улыбнулся в ответ Григорий. - Мальчик?

      - Охотником будет, как папа.

      - А Зур как?

      - Он спит, но я его сейчас разбужу.

      - Не надо, - попросил Григорий, но поздно. Зетта, оживленно вереща, уже побежала в дом будить мужа.

      Зур встретил гостя сидя на кровати.

      - О, какие перемены! - прямо с порога обрадовался Григорий. - Вчера и лежать то не мог как следует.

      - Какие уж тут перемены, рука вон так и не отросла. На что я теперь годен?

      - Детей будешь делать, охотников.

      - Таких же неудачников, как я сам.

      - Таких же смелых и выносливых, правда, Зетта? - Григорий краем глаза заметил, как гордо зарделась девушка над похвалой своего мужа.

      - Правда, - решительно заявила она. - А детей он делает очень умело.

      Трое взрослых, находящихся в комнате, засмеялись. Ребенок на руках у Зетты, лишенный своей соски, заплакал, но найдя грудь мамы, тут же успокоился и смачно причмокивая, продолжил прерванную глупыми взрослыми трапезу.

      Григорий отправился дальше. Странно, но сегодня никто не набивался к нему в экскурсоводы и ни одна из встреченных девушек не пялила на него свой откровенный взгляд, не говоря уж о том, чтобы попытаться залезть ему под одежду. Привыкший за неделю пребывания совсем к другому обращению, Невелин даже как-то заскучал.

      Согнувшись в три погибели, Григорий залез в шалаш старца Фурия. Он не попытался позвать его голосом или вообще спросить разрешения, здесь подобное не было принято. Любой дом был открыт для любого, правда, и личная жизнь тоже никак не охранялась. Каждый был на виду, скрыться было невозможно. Деревня, она и есть деревня. Хорошо это или плохо - судить можно было бы, прожив по таким законам несколько лет.

      В комнате вместе с Фурией находился Ценна.

      - На ловца и зверь бежит, - обрадовался Григорий. - Придумал мне занятие? Вчера обещал.

      - Нет проблем. Ты купаться любишь?

      - В каком смысле?

      - Плавать умеешь?

      - Умею.

      - Тогда вот тебе, - Ценна протянул Григорию нож. - Пойдешь к скале, там есть такие коричневатые камни, сделаешь себе хороший наконечник. Потом вырежешь себе древко из крепкого ствола акации, что растет рядом с женской половиной и привяжешь к нему наконечник, чтобы получилось копье. Сможешь?

      - Попробую... - обалдело посмотрев на нож, ответил Григорий.

      - Тогда иди, - Ценна ухмыльнулся. - Надеюсь, за день ты управишься.

      - Попробую, - еще раз не очень уверенно сказал Григорий. - Вообще-то я у себя на планете был программистом. Ну, таким специалистом по компьютерам, если это слово тебе что-то говорит...

      - Может быть, что-то и говорит, - от Невелина не скрылось, как многозначно переглянулись между собой Ценна и Фурий.

      "Что-то здесь не так, - подумал Григорий, бодро вышагивая к скале. - Люди из каменного века и такая завидная образованность. Они явно знают больше или, по крайней мере, слышали слово компьютер".

      Найти коричневатый камень в скале не составило особого труда. Их были буквально россыпи рядом с родником, но достать его из твердой породы... Григорий с любопытством осмотрел нож.

      Широкое, пальца на три, тонкое лезвие длиной сантиметров двадцать - двадцать пять отливало матовым серебряным блеском. Вдоль клинка шла витиеватая надпись по латыни: "Perpetuum", а рядом с похожей на деревянную рукояткой стояли цифры: "3055". Это могло означать или порядковый номер, или дату изготовления оружия. Учитывая, что на Земле сейчас был только 2984 год, значит - номер.

      Григорий осторожно, стараясь не сломать нож, вставил лезвие в небольшой зазор под выбранным камнем и слегка нажал на рукоятку. Ничего не произошло. Камень не сдвинулся с места, но удалось оценить прочность лезвия - оно не гнулось, будто было сделано из абсолютно твердого вещества. Тогда Невелин усилил нажим. К сожалению, с тем же успехом.

      Он очень боялся сломать нож. Поискав рядом что-нибудь подходящее, Григорий поднял достаточно тяжелый и крепкий валун и воспользовался им как молотком. Буквально нескольких увесистых ударов хватило, чтобы коричневатый камень выпал из скалы.

      - Вот так, - удовлетворенно заметил Григорий. - Осталось только вспомнить свои знания о палеолите.

      Положив заготовку на один булыжник, он с силой ударил по ней сверху своим валуном, надеясь расколоть заготовку пополам и вдоль. Не удалось. После нескольких попыток Григорий понял, насколько это непростое занятие. От камня отлетали небольшие частицы, но пополам он не раскалывался.

      - Спешка нужна при ловле блох.

      Невелин уселся прямо на землю и начал пристально рассматривать коричневый камень. Неправильной вытянутой формы он был похож на нечто выплавленное. По крайней мере, создавалось такое впечатление. Но вот слоистости внутри видно не было. А, значит, не было возможности разбить камень вдоль волокон.

      - Может быть, не тот камень? - недоуменно сказал Григорий и поискал в нависавшей над ним скале другие.

      - Может, не тот камень, а может, не те руки или голова, - послышался насмешливый голос.

      Рядом стоял Ценна. Он взял заготовку, положил ее на булыжник, сверху приставил нож и ударил по ножу тем самым камнем, который использовал вместо молотка Григорий.

      - Что ты делаешь! - только успел промолвить обескураженный Григорий, но Ценна, ни мало не заботясь о ноже, ударил еще.

      Заготовка раскололась пополам.

      - Понял? - усмехаясь, заявил Ценна. - Продолжай.

      - Нож сломаем.

      - Если тебе удастся сломать ЭТОТ нож, о тебе будут ходить легенды даже почище, чем после того, как ты выжил после касания мимозы.

      Ценна вернул нож Григорию и, все так же снисходительно улыбаясь, ушел. Григорий еще раз осмотрел нож. После того, как его использовали вместо долота, били по нему камнем, на его матовой поверхности не осталось ни единой царапины. Даже острие нигде не зазубрилось и не помялось. Невелин недоверчиво потрогал лезвие рукой, и тут же на коже появилась маленькая полоска со свежей кровью. Потащил порезанный палец в рот. Лезвие, не смотря на варварское с ним обращение, осталось абсолютно острым!

      - Что ж, попробуем тебя сломать, - изрек Григорий и, не стесняясь, начал использовать нож и как резец, и как скарпель. - Хотя для такой работы у меня руки действительно не оттуда растут.

      В конце концов, все же удалось получить нечто по форме отдаленно напоминавшее ромб, и даже слегка заострить его с одной стороны. Теперь можно было идти присматривать древко. А вот нож не пострадал нисколько. На его полированной поверхности так и не появилось ни единой отметины.

      С деревом все прошло гораздо проще. Выбрав более-менее прямой ствол толщиной подходящий его руке, Григорий легко срезал и очистил дерево от лишних веток. Сделав на верхушке кола небольшой паз, он вставил туда каменный наконечник и замотал всю эту конструкцию лианой. Попробовал. Получилось сносно, по крайней мере, хоть камень держался.

      - Вот, смотри, - продемонстрировал он свое изделие Ценне.

      - Что ж, неплохо, - парень критически осмотрел сделанное и усмехнулся. После этого лекарь размотал лиану, вытащил наконечник и довольно долго охаживал его с помощью все того же ножа и подручных камней. - Вот, - наконец предал он наконечник Григорию.

      Действительно, теперь это уже был не кое-как вырубленный ромб, а нечто вполне напоминающее опасное оружие. Только из камня.

      - Пойдем, - Ценна презрительно пнул ногой лиану, которую он только что размотал с древка.

      С одного из деревьев, по виду напоминавшего финиковую пальму, при помощи ножа парень ободрал волокна, свисавшие по стволу, скрутил их, и полученной нитью заново примотал наконечник к древку.

      - Вот, - Ценна передал готовое копье Григорию. - Теперь ты вооружен.

      - Да, так значительно лучше, - признал Григорий. - Только вот не проще ли просто привязать нож к палке? Будет намного эффективнее.

      - Отцы запретили нам выносить ножи за пределы деревни.

      - Довольно глупый запрет.

      - Пока еще ни одно из пророчеств Отцов не оказалось неправильным.

      - А как же на счет встречи с Большим Братом?

      - Сбудется и оно.

      - А, может быть, уже сбылось, - немного насмешливо заявил Григорий. - Может, я и есть ваш Большой Брат? Или те ученые на станции? Смотри, пропустишь контакт.

      - Ты не можешь быть Большим Братом, сверкающие - тоже. Отцы очень подробно описали нам нашу будущую встречу. Так что не волнуйся - мы не проморгаем.

      - А о самих Отцах ты хоть что-нибудь мне расскажешь?

      - Когда придет время, об Отцах тебе расскажет старик Фурий. Только он имеет право вещать от их имени.

      - У вас тут все как у взрослых, не забалуешь!

      - Именно, - хмуро ответил Ценна.

      - Извини, просто неудачно пошутил, - Григорий вдруг понял, что слишком перебрал с насмешками о вере аборигенов.

      Как ни странно, но на все про все ушел практически целый день. Он пролетел незаметно и только под вечер Григорий ощутил, как сильно проголодался. За столом в доме его ждал довольно сытный, хотя уже и остывший ужин. Местное солнце практически зашло, Невелин отправился спать. За целый день к нему так никто и не пристал, и даже в доме было тихо и пустынно.

      Лежа под одеялом, Григорий все прислушивался. Не может быть, чтобы его оставили в покое. Да он и сам уже не очень-то хотел этого.

      Но вот скрипнули половицы, кто-то почти неслышно вошел в комнату. "Нора", - легкие шаги были очень знакомы. Вот она уже рядом с кроватью, вот с шорохом упало на пол пончо, и женщина калачиком легла рядом с Григорием.

      "Точно, Нора", - Григорий открыл глаза. Это была Неяда.

      - Пусти меня под одеяло, мне холодно...

      Захохотав, Невелин откинул одеяло и прижал девушку к себе.

      - Твоя мамаша рассказала, что было вчера ночью всем, или только тебе?

      Утром он привычно проснулся один. И как всегда поздно. Видимо, даже более длительная ночь на этой планете не способствовала его раннему пробуждению.

      "Проспал", - мелькнуло в мозгу, и Григорий, схватив копье, опрометью бросился искать Ценну.

      - А вот и он, - насмешливо встретил его молодой доктор. - Я уж хотел идти тебя разыскивать.

      - Сильно опоздал?

      - Не очень. Сейчас ты и еще четыре охотника пойдете сопровождать девчонок до нашей купальни.

      - Если это так опасно, то зачем рисковать?

      - Это не так опасно, но сопровождение требуется. Могут появиться мурвоки и птицы. Правда, последний раз здесь они появлялись очень давно. Но поберечься стоит. Заодно и сам искупаешься.

      - Кто главный в группе?

      - Главный? Все главные. А самые главные - женщины.

      В отряде сопровождения Григорий был не просто самый старший, он был самый старый. Этакая белая ворона. Потому что ни один из остальных подростков, судя по их не сформировавшимся бородкам, не дотягивал и до двадцати. Невелин понял, это самая что ни на есть легкая и не обременительная работа, которая только возможна в деревне, но все же решил отнестись к ней с должным старанием.

      Возле женской половины их ждала целая толпа женщин, девчонок и детей. Человек около пятидесяти.

      - Ну что, грязнули, на помывку шагом марш! - весело закричал один из сопровождавших и быстро полез вверх по приставленной к частоколу лестнице.

      За ним потянулись женщины, потом опять мужчина и снова женщины. Григорий оказался в самом центре этой толпы и тоже, стараясь хотя бы выглядеть браво, быстро полез вверх. С того момента, как его сюда принесли, он впервые покидал периметр деревни и вообще впервые видел деревню снаружи.

      С наружной стороны частокола стояла точно такая же лестница. Ворот или какой-никакой калитки в заборе предусмотрено не было. А еще к бревнам с внешней стороны было прилажено что-то вроде длинного нескончаемого венка, сплетенного из огромных листьев растения, похожего на папоротник. Венок непрерывно вился вдоль всего забора примерно в полуметре над землей и даже уходил на утес, продолжаясь там. Раньше он видел его сверху на скале, но тогда решил, что это просто местное растение. Удивительно, но это было явно рукотворное изделие.

      - Все перебрались? - один из охранников уложил лестницу на землю. - Пошли.

      Дальше была узкая, вырубленная в камне, тропинка, змейкой уходящая вниз, к подножию холма, на котором располагалась деревня. Похоже, в передвижении все было отлажено до мелочей. Выстроившись вереницей за двумя идущими впереди мужчинами, женщины аккуратно приступили к спуску. Григорий опять оказался в середине колонны. Рядом шла небольшая девчушка с крошечным младенцем. Было видно, как ей неудобно, и Григорий предложил понести малыша, но та наотрез отказалась от помощи.

      - Твои руки нельзя занимать, ты же нас охраняешь, - очень серьезно и строго заявила она.

      Спуск продолжался с полчаса. Далее опять последовала перекличка, и отряд углубился в заросли леса, петляя между поросшими кустарниками и поваленными деревьями. На это ушло еще около часа. Наконец, перед ними появилась небольшая поляна и еще один забор. Не такой высокий, как в деревне, но не менее прочный. Пара ребят быстро перемахнула изгородь и через некоторое время, видимо убедившись, что там все в порядке, дали добро женщинам. Очень быстро на поляне осталось только пятеро охранников, а из-за забора начал доноситься восторженный визг. Изредка было слышно, как кто-то шлепается в воду и опять радостные вскрики.

      - А нам что делать? - обратился к одному из парней заскучавший Григорий.

      - Следи за лесом и небом. А, хочешь, сходи, искупайся. Потом - мы.

      - Я как-то пас... - Невелин представил себя купающимся вместе с кучей обнаженных женщин. Даже после двух весьма неплохих ночей он этого мог и не выдержать.

      - Если не хочешь, тогда я первый.

      И парень спокойно полез через частокол. За забором раздались оживленные крики, потом шум достиг такого предела, что Григорий даже постеснялся спросить, что там собственно такое происходит. Он только обескуражено посмотрел на своих подельников. Те были в предвкушении. Скоро должна была настать и их очередь.

      Так оно и было. Место за забором покинул первый и тут же его перемахнул другой. И точно такая же феерия страстей. Потом с тем же успехом третий, и, наконец, четвертый.

      - А ты? - ребята удивлялись стойкости Григория.

      - Я так не могу.

      - Странный.

      Прошло часа три. Ни одного мурвока поблизости и ни одной точки на горизонте, даже отдаленно напоминающей птицу. Вообще ничего. Ребята окончательно расслабились, единственное, что не ложились спать. Из-за забора начали появляться женщины. Сеанс купания заканчивался.

      - Иди, - Григория тихонько подтолкнули к забору, - там сейчас никого нет. Мы подождем.

      - Вы все будете ждать меня одного?

      - Иди, иди.

      Григорий оказался в купальне. Это было небольшое озерко кристально чистой воды с каменистым дном и поросшими берегами. Только в этом огороженном месте была убрана вся поросль, а берег заботливо устлан набросанной мягкой травой. Правда, после побывавшей здесь оравы, все вокруг было мокрым, и найти сухое место, куда можно было бы положить пончо, Григорий не смог. Пришлось кинуть прямо так, в лужи воды.

      Оказавшись голым, он резко оглянулся. Нет, никто даже не пытался подсматривать. Видимо, эти времена по отношению к нему уже прошли, и волноваться больше не стоило.

      "А ведь я по их меркам полный придурок с кучей идиотских комплексов, который приносит больше неудобства, чем пользы", - прикинул Григорий и окунулся в прохладную освежающую воду. Размашисто взмахивая руками, он заплыл за поворот, полюбовался на небольшой водопад, каскадами спадавший в озеро, и вернулся назад, к пляжу.

      Здесь, использовав траву вместо мочалки, он помылся и вновь сделал заплыв в сторону водопада.

      Перелезая забор, он специально всматривался в лица ожидавших его людей. Нет, никакого недовольства или нетерпения. Все радостно поприветствовали последнего купальщика, выстроились в прежнюю походную колонну и пошли назад. По царившему здесь веселью было понятно, что процедура купания любима всеми. И даже как-то забылось, что они находятся вне деревни и защищающих ее высоких стен. Охотники, видимо, не посрамившие своего мужского достоинства, разухарились во всю. Григорию стало страшно, что при таком отношении к своим обязанностям со стороны охраны может случиться беда.

      Спереди удовлетворенно зааплодировали. Григорий, вытянувшись как мог, посмотрел в ту сторону. В высоко поднятой руке парня извивалась обезглавленная многоножка. Под одобрительные возгласы женщин охотник величественно раскланивался. Григорий посмотрел на других ребят. Ухмылки тех явно показывали, что удача одного героя могла бы быть в руках любого из них. Что поделаешь - дело случая...

      Нет, не смотря на всю кажущуюся развязность, ребята все время оставались начеку, а их ловкость в обращении с таким примитивным оружием, как копье, была выше всяких похвал. Григорий прикинул, что ни за чтобы не попал в многоножку своей пикой. Какой, к черту, из него охотник. Его самого защищать надо.

      - Ну как, понравилось? - старик Фурий посмотрел на Григория хитроватым прищуром.

      - Еще как. Каждый день бы так ходил.

      - Что ж ты не стал вместе со всеми?

      - Боялся обмануть. Стало бы видно, что хочу всех, а получилось бы только с одной.

      - В этом мне легче. Моя висюлька уже давно не хочет ни одну из них. Без обмана. Но ты хотел меня о чем-то спросить.

      - Об Отцах. Откуда они?

      - Все просто. Отцы пришли сюда через большие темные ворота. С ними должны были прийти еще три раза по столько, но ворота пропали, и Отцы оказались один на один с этим миром. Они имели множество знаний, но не было инструмента, ничего, с чем они привыкли работать. Тогда они построили эту деревню и стали ждать. Они верили, что их найдут, но не дождались этого. Тогда они завещали это своим потомкам. Они оставили нам свои знания и свою веру. Теперь ждем мы. Ждем, когда нас найдут и уведут в светлый мир, где нет ни опасностей, ни болезней, где каждый родившийся доживает до глубокой старости и где все счастливы. К сожалению, черные книги Отцов больше не разговаривают с нами, и их науку приходится передавать от одного хранителя другому, но это не мешает нам верить в нашего Большого Брата.

      - Как называлась планета ваших Отцов?

      - Земля.

      - И я с Земли, и ученые на вашей планете тоже с Земли.

      - А эту планету мы тоже называем Земля. А наши Отцы называли ее "Новой". Так что само по себе название еще ничего не значит.

      - А вот такое название: РТ-308/4 тебе ничего не говорит?

      - Что это?

      - Так называется эта планета там, откуда я родом.

      Старец задумался.

      - Нет. Не думаю.

      - А черные книги ваших отцов, вероятно, это компьютеры? Вероятно, они перестали разговаривать, потому что в них иссякло питание. Я специалист по таким штукам. Покажите мне их, может быть можно будет что-то придумать. В конце концов, попросить батареи у тех же ученых.

      - Нет. У сверкающих мы ничего не возьмем, - вдруг отрезал старик.

      - Почему?

      - Эти люди... - Фурий вдруг запнулся, хотел еще что-то сказать, но не стал. - Просто не возьмем и все.

      - Но тогда покажите мне хотя бы сами компьютеры.

      - Только с разрешения Круза.

      - А это кто еще?

      - Ты так и не поинтересовался, кто именно тебя нес? - насмешливо заметил старик. - Это наш вождь и верховный вождь всех людей планеты Земля. В смысле - этой планеты.

      - Так это отец Ценны?

      - Да. Но не думаю, что он разрешит тебе прикоснуться к нашим реликвиям. Лично я был бы против.

      - Опять же - почему?

      Старик не ответил. Григорий ждал. По лицу Фурии было видно, как мечется он в желании сказать что-то и, одновременно, не говорить ничего. Наконец он решился.

      - Ты пришлый. Наверное, тебе можно об этом знать... - старец выждал длительную паузу. - Со времен Отцов прошло не одно поколение. Наверняка многое из того, что они завещали нам, оказалось забыто, а на место этих знаний пришли другие, которые придуманы не ими, но им причисляются, а реликвии могут рассказать об этом. Хорошо это или плохо - решать не берусь, но мы живем по этим правилам, и они помогают нам выживать, понимаешь?

      - Понимаю. Но все же, я ведь действительно могу быть представителем вашего Большого Брата.

      - Нет. В предании сказано: "Большой Брат сам придет к вам и сам скажет, что вы его заблудившиеся дети. Возьмет вас за руку и отведет в свое царство", - Фурий величественно поднял правую руку вверх. - САМ. Понимаешь? А еще вот.

      Старец достал из-под тюфяка нож. Это был нож Григория. Тот самый, с которым он прорывался через заросли кустарника. Только теперь этот нож выглядел как-то немного по-другому.

      - Смотри, - тут Фурий взял в руки еще один нож. - Видишь разницу? Твоим ножом я попробовал отломить частичку камня и твой нож сломался. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы вернуть твоему оружию приличествующий вид. С ножами Отцов такого не случалось никогда.

      - То есть вы хотите сказать, - Григорий тщательно осмотрел клинок своего ножа и обратил внимание на небольшие риски, оставшиеся после повторной заточки, - что технологии ваших Отцов более продвинутые?

      - Я хочу сказать, что наши Отцы происходят от более могущественного племени, чем то племя, из которого явился к нам ты. Можешь забрать свое оружие. Запрет Отцов на него не распространяется.

      - И все-таки я хотел бы осмотреть ваши компьютеры.

      - Дождемся Круза - он и решит.

  Глава 9

      Удобно расположившись на толстом суку, Круз внимательно всматривался вдаль. Он всегда пользовался этим высоким деревом как окончательным наблюдательным пунктом при переходе через долину. Здесь было спокойно и безопасно. Спрятавшись в широкой кроне дерева, отсюда было видно практически все, что происходило вокруг. А при случае, со сравнительным комфортом устроившись на разросшихся во все стороны ветвях, место можно было использовать и для ночлега.

      Но сейчас Круза интересовало нечто иное, необычное для взгляда опытного охотника. Довольно странные события, которые разворачивались прямо перед ним, в долине. Яростная атака трех мурвоков на одного зверозуба.

      Обитатели лесов и мелких зарослей, мурвоки с большой неохотой покидают родные пенаты и выходят на открытое пространство, где царствуют огромные исполины степей зверозубы. Эти два самых опасных для человека хищника практически никогда не пересекаются на своих охотничьих тропах. Достаточно небольшие мурвоки при встрече не могут противостоять своим колоссальным собратьям, а зверозуб со своими габаритами подчас не в состоянии протиснуться сквозь разросшиеся деревья, которые, кроме того, мешают применять ему его самое главное оружие - длинный, усеянный острейшими шипами хвост. Все это хорошо известно даже начинающему охотнику, и то, что сейчас видел перед собой Круз, не должно было происходить в принципе.

      Получалось, что специально для нападения на огромного ящера мурвоки покинули привычную среду обитания и будто сознательно пошли искать для себя неприятностей на огромной, открытой со всех сторон, равнине.

      Массивный, похожий на двухэтажное яйцо на мощных изогнутых задних лапах зверозуб вначале недоуменно кружил на месте, будто не до конца осознавая, что атака мурвоков подлинная, и что от него теперь требуется защищаться. Мурвоки же атаковали его сразу с трех сторон. При желании, в их действиях можно было бы обнаружить даже какой-то общий скоординированный план. На самом же деле эти три мелкие, по сравнению с ящером, шавки просто нападали на своего огромного собрата при первой же возможности, иногда забывая даже о собственной безопасности.

      Зверозуб, поначалу лишь вяло отмахивавшийся от налетевшей мелюзги толстым, покрытым далеко выступающими острыми шипами хвостом, по мере получения более ощутимых травм, рассвирепел и начал переходить в наступление. Теперь он задействовал в нападении свою узкую усеянную несколькими рядами зубов пасть. Правда, для ведения борьбы одновременно хвостом и челюстями интеллекта ящера катастрофически не хватало, и он начал пропускать еще большее количество атак, чем раньше. Некоторые из наскоков были действительно очень чувствительными. Круз видел, как в результате многочисленных укусов кожа на ногах ящера повисла лоскутами и через зияющие рваные раны на траву полилась кровь. Мурвоки впали в еще большее неистовство. Наскоки на зверозуба с их стороны многократно усилились.

      Но и для лесных жителей не все проходило гладко. Сильнейший удар хвоста переломил хребет одному из них, но, даже получив такую смертельную травму, хищник уже ползком, но продолжил настойчиво искать пути подхода к ногам ящера. Второй прицельный удар буквально снес ему полголовы, атакующих осталось двое, но и зверозуб был уже явно не первой свежести. От сильной потери крови у него начала пропадать координация движений, он несколько раз оступился, все сильнее хромал. Ему еще удалось зацепить пастью спину одного из своих врагов, но силы таяли и ящер сделал последнее, что ему еще оставалось - попытался покинуть поле боя. Не получилось. Мурвоки, как привязанные, следовали по пятам. Наконец обессиленный ящер упал. В тот же момент на его горле сомкнулись челюсти обоих нападавших. Победители еще некоторое время покрутились возле своей жертвы, потом разом потеряли к ней всяческий интерес и затрусили в сторону Круза.

      Они прошли прямо под деревом, где сидел охотник. Была прекрасно видна начисто содранная шкура на спине одного из хищников - единая огромная рана, которая должна доконать мурвока не далее, чем к следующему утру. Так что ящеру удалось угробить двоих из трех своих противников, и победа досталась мурвокам достаточно дорогой ценой. Победа, в которой не было даже искорки здравого смысла. Есть зверозуба мурвоки так и не стали.

      Не находя разумного объяснения действиям мурвоков, большей частью смахивающих на коллективное самоубийство, Круз не спешил покидать свой наблюдательный пункт. На память пришло другое нападение этих хищников на его отряд, который он выслал по следам человека со звезды, и произошедшее совсем недавно.

      Это случилось буквально пару дней назад, когда пятеро охотников вызвались проверить путь, по которому к ним пришел чужеземец. Дойдя с большой группой до пляжа и оставив Круза со своей ватагой заниматься рыбалкой, они налегке отправились по достаточно хорошо сохранившимся следам инопланетника в сторону большого моря. Их возвращение предполагалось к вечеру, но ни один из пятерых не вернулся даже к утру следующего дня. Ждать далее было невозможно, могла испортиться пойманная накануне рыба, и тогда, отправив свою команду с богатым уловом в деревню, Круз в одиночку поспешил навстречу охотникам.

      Он перехватил их буквально на выходе из зарослей. Охотники тащили что-то, явно принадлежавшее чужеземцу, с восторгом рассказывая, что инопланетнику действительно удалось проделать огромный путь, пережить встречу с мимозой и многоножкой, которую он каким-то образом сумел зажарить и съесть.

      У Круза отлегло от души. Вот они, все пятеро. Просто путь оказался значительно длиннее, чем предполагалось. Осмотрев собранные его людьми вещи человека со звезды, вождь обрадовался. Все собранные артефакты явно подтверждали слова этого человека, а значит, он не мог быть нарочно подослан сверкающими, как уверяли некоторые слишком опасливые члены его племени.

      Вот тут-то из ближайших кустов на них и выскочило два мурвока. Не очень крупных, так, метра полтора в холке, брызгающих слюной и будто стрелы из тугого лука несущихся к своим жертвам. У одного из хищников была перебита передняя лапа, но это его ничуть не останавливало. Несколько мгновений - и нападавшие оказались совсем рядом. Люди едва успели выставить вперед копья, поддев на них раненого мурвока, почему-то бежавшего первым, но тот из последних сил сумел-таки дотянуться до головы одного из охотников. Попавший в пасть хищника не успел даже закричать, настолько стремительно все произошло. Зверь конвульсивно сжал челюсти, послышался отвратительный хруст ломающихся костей черепа, и все. Беркута не стало.

      Бежавший следом второй хищник зашел несколько правее. Бросившись на Шиву, он вырвал огромный кусок из его бока. Охотник упал. Странно, но мурвок не стал добивать этого человека, будто понимая, что и так уже убил его. После удачного нападения он просто переключился на своего следующего противника.

      Им оказался Круз, копье которого сломалось после отражения первой атаки. С одним обломком от древка в руках вождь племени практически ничего не мог противопоставить обезумевшему зверю, он только попытался уклониться в сторону, но споткнулся и упал. Мурвок скорректировал движение. Миг - и хищник с широко раскрытой пастью бросился на беззащитного Круза.

      Тогда его спас Зур. Тоже без копья, которое он не успел вытащить из убитого зверя, Зур прыгнул наперерез и голыми руками оттолкнул голову мурвока. Хищник дернулся, на секунду потерял ориентацию, и этого хватило, чтобы Круз успел откатиться в сторону, а развернувшиеся охотники подняли мурвока на свои копья. Вот только рука Зура по локоть соскочила прямо в захлопнувшуюся пасть хищника.

      Странное безумие обычно осторожных и весьма хитрых лесных хищников поразило тогда всех. Обладая некими зачатками разума, звери вполне могли понимать опасность, исходящую от целого отряда вооруженных людей. Они просто должны были знать, что одолеть шестерых охотников им вряд ли удастся, но все равно они напали.

      А ведь ранее подобные встречи заканчивались достаточно мирно и ничем. Потревоженный мурвок обычно выскакивал перед выставленными навстречу ему копьями, яростно клацал зубами, охраняя свою территорию, но через некоторое время бесследно исчезал в зарослях. Редкие нападения случались лишь на одиночек, да на зазевавшихся. Тогда приходилось устраивать облавы для уничтожения тварей, полакомившихся человечиной, чтобы не допустить распространения заразы людоедства в среде хищников. Вероятно, мурвоки каким-то образом чувствовали это, потому и старались уклоняться от встречи с людьми.

      Но все же это произошло. И та атака также не имела смысла, как и сегодняшнее нападение на зверозуба. Хищникам не удалось полакомиться своими жертвами, да они и не в состоянии были одолеть их. Они просто напали, чтобы убить и погибнуть. Просто убить хоть кого-то. Беркут погиб на месте. Из двух раненых удалось спасти только Зура, крепко перетянув ему руку чуть выше локтя, Шива же умер еще до того, как у охотников появилась возможность подойти к нему. Идиотская бойня закончилась поражением обоих сторон.

      Охотники подняли побелевшего оставшегося без руки охотника. По закушенным до крови губам было видно, как больно этому человеку. Круз осмотрел свой отряд, состоявший теперь всего из двух здоровых бойцов. Ему вдруг стало стыдно. Он только что пытался уклониться от атаки хищника, что могло привести к нападению мурвока на кого-то другого, не ожидавшего этого. В коллективной охоте подобное недопустимо. Ведь только благодаря вот покалеченному Зуру зверю не удалось продолжить начатое его подельником. Охотники хмуро смотрели на своего вождя. Круз кивнул. Они поняли. Они ушли, оставив его одного.

      Вождь аккуратно сложил тела погибших товарищей в небольшую ложбинку и забросал сверху наломанными ветвями деревьев. Таков закон. Погибшие охотники не возвращаются в деревню, их никто не должен видеть мертвыми. Для всех они останутся живыми.

      Теперь, когда мрачный ритуал был совершен, Круз медленно, постоянно осматривая близлежащие кусты, пошел по следам хищников. Идти оказалось достаточно недалеко. На ближайшей поляне он заметил изрядно попорченный мурвоками труп человека из соседней деревни. Здесь эти твари завтракали, но, видимо, громкие голоса, раздавшиеся неподалеку, заставили их прекратить это занятие и вновь выйти на тропу войны.

      Опять же странно. Мяса для завтрака более чем достаточно. Кроме того, здесь явно были и другие люди, на которых мурвоки уже безуспешно пытались напасть. С перебитой ногой им пришлось ретироваться. Что же заставило зверей так безумно атаковать еще раз? Круз все пытался найти ответ на этот вопрос, но это ему никак не удавалось.

      Рядом с трупом, в листьях небольшого деревца, вождь заметил достаточно большой кусок свежего, еще кровоточащего мяса. Что-то вроде охотничьей приманки. Как это всегда делается, когда надо уничтожить мурвока-людоеда. Получалось, что группа людей из соседней деревни выбрала для охоты на хищников чужие угодья. Вероятно, они довольно долго преследовали людоедов, но почему-то сами пропустили атаку и даже в панике бросили своего товарища. Именно бросили, так как поблизости не было ничего, что указывало бы на его захоронение. Необъяснимо.

      В куске мяса-приманки виднелись какие-то белые вкрапления. Небольшие круглые камешки, легко перетиравшиеся в порошок под нажимом пальцев. Такие штуки вождь видел у сверкающих. Выбрав из мяса десяток штук, Круз вернулся к трупу человека.

      Это, конечно же, один из охотников из соседней деревни. Они были здесь, проделав огромный путь из своих угодий, но даже не зашли в гости. Просто сбежали. У Круза заболела голова. Загадка не желала быть разгаданной. Он перевернул труп лицом вниз и внимательно осмотрел его со спины.

      Небольшая отметина возле лопаток. В теле что-то было. Инородное. Оставленное не хищниками. Разрезав кожу возле отметины острым скребком, вождь вытащил из спины человека странный предмет. Остаток стрелы с аккуратно срезанным древком, чтобы стрелу не было заметно, и тонким наконечником со сколом на одной из заточенных граней.

      Круз похолодел. Вспомнилось завещание Отцов. "Но нет ничего страшнее, чем нападение человека на человека". Они все учили этот текст, но он еще никогда не сбывался. "Просто случайность", - успокоил себя вождь. Но именно аккуратный срез древка стрелы буквально кричал об обратном. Кто-то убил этого человека, срезал стрелу, подвесил ради приманки кусок мяса и удалился, в расчете, что набежавшее зверье уничтожит все следы преступления. Кто? Белые камушки указывали на причастность сверкающих. Но сверкающие не пользуются стрелами, для этого у них есть более мощное и более совершенное оружие.

      Еще раз осмотрев свою страшную находку, Круз с удивлением заметил, как чисто срезано древко. Такой срез можно сделать только ножом Отцов. Но ножи Отцов не выносятся за пределы деревень. Хотя тот, кто совершил большое преступление, вряд ли остановится перед малым. Охотник завернул стрелу вместе с белыми камушками в сорванный с дерева лист и спрятал у себя за поясом.

      Более тщательный осмотр поляны убедил его в собственных предположениях. Группа состояла из семи-восьми человек, был привал, хищники напали неожиданно, но охотникам удалось дать отпор и звери бежали. Но непонятно, как погиб именно этот человек. Ведь он даже рядом не был с местом нападения мурвоков. И, кроме того, почему его бросили, не похоронив.

      Вновь и вновь Круз кружил по поляне, пытаясь понять, как разворачивались события. Несколько раз прошел по следам людей и хищников. И тут неожиданная догадка потрясла охотника до дрожи. Вначале мурвок был всего один, и его кто-то навел на группу. На тропе, по которой шел хищник, Круз обнаружил несколько крошечных кусочков мяса, начиненных все теми же белыми камушками. А убийство совершилось именно в момент нападения зверя. Второй мурвок подошел уже после того, как люди ретировались с поляны. Стало ясно, что искать разгадку следовало в соседней деревне.

      Вернувшись домой и убедившись, что все его товарищи вернулись, Круз поспешил к соседям, жившим за большой долиной зверозубов. А на пути туда он и стал неожиданным свидетелем еще одного странного поведения мурвоков. Только в отличие от предыдущих атак эту все же можно было отнести в пользу лесных хищников.

      В кроне дерева раздалось чуть слышное шуршание. Молниеносный удар, голова многоножки покатилась вниз по веткам. Круз засмеялся. В руке у него извивалось довольно толстое и вкусное тело. Нет, не смотря на возраст, реакция вождя все еще была должной на высоте. Об отставке просить рановато. Если только этого не захочет племя.

      Путь через долину занял почти весь день и как всегда стоил огромного количества сил и нервов. Опасностей было множество. Начиная от незаметной в высокой траве мимозы, кончая зверозубами, от которых на ровной площадке практически не скрыться. Теперь же, по собственному опыту, Круз знал, что и мурвоки здесь тоже не прочь прогуляться.

      И все-таки прямой путь экономил дня три-четыре, по сравнению с движением по краю леса, да и опасность не слишком превышала этакой условной платы за сокращение маршрута. Вождь не впервой пересекал долину именно в этом месте и, конечно, было всякое. Но ведь и долина не была абсолютно гладкой. На ее поверхности были разбросаны огромные, похожие на скалы, камни, в расщелинах или на верхушке которых вполне можно было укрыться от напавших хищников. Главное, все время держаться поближе к ним и ни на секунду не терять бдительности. Но на этот раз все прошло как никогда благополучно.

      Вначале пути Круз обошел место недавней стычки и осмотрел погибших хищников. Зверозуб с изгрызенным горлом лежал на боку, его лапы с начисто содранной шкурой и многочисленными разрывами от укусов еще продолжали кровоточить. На залитой кровью траве тут и там виднелись оторванные от его ног куски мяса. Валявшийся рядом мурвок представлял собой еще более жалкое зрелище. Он выглядел так, будто на него сверху свалили гору. Этакая бесформенная масса, ни единой целой косточки и просто невероятно, что в даже таком состоянии он продолжал двигаться и еще пробовал нападать. Круз прекрасно помнил, что последний смертельный удар тот получил именно в голову, а значит, все остальные травмы были у него уже до этого.

      Рассматривать место трагедии более детально не было ни возможности, ни времени, и вождь неспешно побежал в сторону ближайшего камня. Странно, но за все время движения по долине он так и не встретил ни одного зверозуба. Они все будто вымерли. Будто тот самый зверозуб, приконченный мурвоками у него на глазах, и был последним на этой территории.

      Но Круза, к вечеру добравшегося до края леса, все это слабо волновало. Забравшись на дерево и соорудив из веток себе достаточно уютное ложе, он сырьем сожрал пойманную накануне многоножку и тут же отключился. До соседней деревни еще оставался день пути, требовалось как следует восстановить силы.

      К соседям он попал только к вечеру следующего дня. Радостная встреча, великолепный ужин, мягкая постель в одном из самых больших домов, все как всегда. Лично Ягло, вождь местного племени, проконтролировал, чтобы прибывший гость ни в чем не нуждался, хотя это уже было излишним. Но все же здесь что-то было не так. Какая-то тягостная атмосфера. Будто все делается, но делается для того, чтобы просто запорошить глаза. И это ощущалось в каждом слове, в каждом движении людей окружавших Круза. Хотя попытки напрямую расспросить, что же происходит, не находили ответа.

      Ранним утром он уже завтракал с Ягло. Дородный, размордевший вождь местного племени сидел за столом в яркой, раскрашенной в желтый цвет одежде. На лице сияла довольная улыбка, он явно хвастался перед сидевшим напротив Крузом великолепием своей обстановки и окружения. От него требовался лишь небольшой кивок головы и вот уже на стол принесли все, что только было в деревне, заставив поверхность стола всевозможными яствами. Запустив пятерню в ближайшую тарелку, Ягло вытащил оттуда приличный кусок мяса и, смачно причмокивая, первым начал трапезу. Липкий сочный жир тут же залил ему щеки, растекаясь по бороде.

      - Ешь, - засмеялся Ягло. - Ты это заслужил.

      - Чем?

      - Тем, что ты вождь племени. Тем, что ты лучший.

      - А я действительно лучший?

      - Если ты вождь, значит, ты самый лучший. И тебе положено иметь все самое лучшее.

      - Время идет, мы стареем и уже трудно угнаться за молодыми. Подводит реакция, появляется ненужный страх. Я вождь только до того времени, как того хочет племя.

      - Племя?! - вдруг язвительно расхохотался Ягло. - Стадо безмозглых людишек, которые сами не знают чего хотят и которыми надо просто управлять.

      Круз в удивлении посмотрел на своего собеседника.

      - Я тебя не понимаю.

      - Вот только не надо строить из себя паиньку. У тебя в деревне кто главный лекарь? Сын. А главный хранитель знаний? Старший брат. Посмотри на себя, на свой возраст. Ты ведь уже действительно не можешь угнаться за молодыми. Но ты же все равно вождь. Или ты желаешь сложить с себя эту тягостную ношу? Не поменял еще свой большой домик на поменьший, нет?

      - Пока - нет.

      - Вот именно, пока - нет. А для чего?

      - Чтобы привести свое племя к встрече с Большим Братом.

      После этих слов Круза Ягло чуть не подавился очередным куском мяса. Он бросил надменный взгляд в сторону своего гостя и вновь саркастически засмеялся.

      - Какой такой Большой Брат? Кто его видел? Это миф, его не существует, а жить надо сейчас. И пусть в сказки верят фанатики. Это очень выгодно. Пусть дураки ждут своего лучшего часа, а вера на все закрывает им глаза, делая их послушными. Они ждут чего-то там, и даже не для себя, а для своих сыновей и внуков, забывая при этом, что живут то они здесь. Если бы не было Большого Брата, его надо было бы выдумать, подсунуть людям, чтобы те, кто умеют, пользовались этим. Вполне вероятно, Отцы, или кто там был у наших истоков, именно для того так и сделали. Так почему же не воспользоваться данным тебе благом?

      - Ты понимаешь, что ты говоришь?

      - Я-то понимаю, а вот ты... Ты давно делал детей? Придя ко мне в деревню, ты даже не заинтересовался ни одной из моих женщин. Ты ослаб, но все еще корчишь из себя главного заводилу. А знаешь почему? Потому что я прав. У людишек должен быть вожак, он им нужен. Но раз это вожак, он по определению выше их и жить должен соответственно, - Ягло ехидно исподлобья взглянул на Круза. - Или у тебя это не так? То-то. И перестань строить из себя борца за высшую справедливость. Ее не существует.

      - Знаешь, я не хочу завтракать с тобой.

      - Ахах. Ну иди, питайся буряками и салатом.

      - Посмотри на себя, - Круза распирало, он еле сдерживался. - Как ты потолстел, стал неповоротлив, жирный соня. Ты уже не в состоянии не только ходить на охоту, ты, наверное, даже не сможешь выползти за край своей деревни. И ты еще кичишься тем, что самый лучший? Очнись!

      - Это ты сам очнись. Ты уже забыл, что сила человека не здесь, - Ягло протянул к Крузу свои пропитанные жиром руки, - а здесь, - тут он постучал указательным пальцем по своей голове. - И мне не надо бродить по лесу, постоянно стараясь не попасться какому-нибудь очередному обжоре на обед. Я пошлю это делать юнцов, от которых все равно мало проку. Я скажу им, что и как надо делать, а они заплатят мне за мой опыт своим подчинением.

      - Единственное, что я не понимаю, это почему тебя не переизбрали.

      - А представляешь, - тут Ягло склонил голову набок и сделал смиренное выражение. - Нет кандидатов. Некому принимать командование. Был один. Так утонул ведь. Был и второй. Совсем недавно на охоте сгинул. Буквально два-три дня. Представляешь, с отрядом в шесть человек одного мурвока завалить не смогли. И сам погиб, и товарищей чуть не подставил. А добивался! Вот такие у нас братцы-кролики. Рожденные одной местной ведьмой. Она их и подначивала. И было то у старухи всего два сына, а теперь уж и тех нет.

      Круз, бросив уничижительный взгляд в сторону хозяина дома, молча встал из-за стола и вышел. Ответом был лишь усилившийся хохот.

      - Эй, кто там! - донеслось из хижины. - Я наелся, можете убирать. И позовите девчонок. Мне надо умыться.

      Гость остановился неподалеку. Мимо него пронеслась пара молодых ребят, скрылась за входом и почти тут же показалась вновь, неся в руках грязные тарелки. Они на ходу доедали все, что там еще оставалось.

      Чуть позже пробежали несколько девушек с кувшинами воды.

      - Это страшный человек, - послышался рядом надтреснутый старческий голос.

      Круз оглянулся. Перед ним стояла старая сухощавая женщина. Очень старая. На всколоченной голове ни единого темного волоса, лицо испещрено морщинами, высохшие руки нервно сжимают посох, а тонкие подрагивающие ноги того и гляди уронят своего хозяина.

      - Это очень страшный человек, - повторила старуха. - Он не остановится ни перед чем. Тебе лучше покинуть нашу деревню.

      - Ты кто?

      Но старуха его больше не слушала, она неспешно развернулась и пошла прочь. Круз догнал ее.

      - Кто ты?

      - Просто женщина, выжившая из ума. А тебе надо уходить. Отцы еще покарают его. Жаль, что мне не доведется этого увидеть.

      - Бабушка, да что здесь происходит?

      - А то ты не понял. Или прав Ягло, ты и сам такой же, только более изощренный?

      Круз посмотрел вокруг. Конечно, как же он мог не заметить этого. Под приветливыми улыбками сквозила тягучая тоска, а под благожелательным взглядом - суровая настороженность. Везде, у всех. Даже у этой бабули.

      - Но почему вы терпите его?

      - Он прав. Людям требуется кто-то, кто бы ими командовал, иначе община превращается в стадо. Кроме того, он умеет делать так, что на наших охотников не случается нападений даже когда они идут с завязанными глазами.

      - Недавно погиб ваш охотник.

      - Он говорит, что охотник пошел против него, за что и поплатился.

      Страх и уныние царили в деревне. Хотя совсем недавно они лихо отплясывали на празднике мены. У женщин еще не успело родиться по двое детей, как все поменялось. А ведь эта деревня была самой крупной из всех, которые были на этой планете. Селение уже давно и по праву претендовало на звание центральной и по своему расположению и по величине. Но главной пока считалась деревня Круза, так как ее основателями считались сами великие Отцы.

      Это же селение было заложено намного позже, когда места у подножия горы стало катастрофически не хватать. Построенное по тому же принципу, что и первое, вокруг большого родника, но просто в лесу, обнесенное сплошным частоколом и покрытое решеткой, оно не имело строго ограниченной уступом горы территории, как первое. Прирастая от поколения к поколению, оно стало раза в четыре больше своей прародительницы, но вот только не счастливее.

      У родника под присмотром бабушек плескались дети. Но даже над этой непосредственностью витала все та же темная и тягучая тоска.

      - Так вот ты где, - громогласный голос Ягло разрушил и до того хрупкую идиллию. - А я думаю, куда это он запропастился? Прикидываешь, как прирезать себе еще один лакомый кусочек?

      Местный глава уже переоделся в свежую, теперь уже красного цвета одежду, и, как подобает каждому охотнику, выходящему за пределы дома, был вооружен копьем и небольшим луком. Подобное позерство человека, который вряд ли сможет нормально воспользоваться и тем и другим, рассмешило Круза.

      - Не меряй всех по себе, - презрительно процедил он. - Ну какой из тебя вождь? Ты слишком обрюзг, чтобы хоть в чем-то состязаться с теми, кого ты так презираешь.

      - Хочешь пари? Ты, видимо, совсем забыл, что с возрастом зрение становится острее.

      - Только не у тебя.

      - Почему ты считаешь, что только тебе приходится ежедневно доказывать, что ты имеешь право вождя? Изредка мои подчиненные требуют и от меня похожей услуги. Видишь то дерево с отломанным суком? - Ягло указал в сторону. Метрах в тридцати от них действительно росло такое дерево. - Вот тебе мишень. Рискни первым.

      - Может быть, на копьях?

      - Вот ты уже и отказываешься от своих слов.

      - Почему же.

      Круз аккуратно положил стрелу на тетиву. Немного поводил руками, пытаясь поймать состояние, оценил ветер и решительно натянул лук. Не более пяти ударов сердца и стрела ушла в цель. Выстрел был хорош. Наконечник вонзился всего на пару сантиметров левее центра обломленного сука.

      - Неплохо, - захохотал соперник. - На охоте, правда, надо стрелять немного быстрее и точнее.

      Ягло одним слитным движением достал лук, стрелу, тут же натянул и, практически не целясь, выстрелил. Что-то знакомое показалось в стреле, но она улетела раньше, чем Круз успел ее как следует рассмотреть. Несмотря на быстроту действий, этот выстрел был намного точнее. Стрела поразила точно центр мишени.

      - Вот так, - Ягло опустил лук. - Так что свои претензии ты можешь засунуть обратно себе в глотку.

      - А вот наконечники ты как следует так и не научился делать, - Круз вытащил из дерева стрелу соперника и продемонстрировал тому выщербленный на одной грани камень.

      - Это мой фирменный знак. Еще с детства, когда было слишком много желающих оспаривать мои выстрелы, - Ягло продемонстрировал свой колчан. Подобный дефект имели все стрелы. - Таких ни у кого нет.

      - У меня есть, - мрачно заметил Круз. - Я тут случайно из спины одного охотника вынул. Там, на нашей стороне леса. Пару дней назад, - и он продемонстрировал обломок. - Не знаешь, чья рука выпустила эту стрелу? Ты рассказывал, что еще один твой соперник как нельзя кстати утонул. В этом ему тоже помог ты?

      Ягло осекся. Было хорошо видно, как забегали его глазки. Но все продолжалось лишь мгновение. Его голос вновь стал заносчивым и надменным.

      - Нет. Там меня даже не было. Но именно этот случай и натолкнул на мысль. Неплохо, правда?

      - Еще я там нашел вот это, это тоже твое? - на ладони Круза лежало несколько белых камушков. - Я думаю, что эти камушки имеют прямое отношение к взбесившимся мурвокам.

      - И тут ты как всегда прав. Я же всегда говорил: сила человека не в руках, а в голове, - Ягло опустил руку в пончо и резко выдернул ее вверх. Сверкнул нож Отцов.

      - В руках тоже, - тихо ответил Круз, молниеносным движением воткнувший острый как бритва скребок в шею противника.

      Ягло как подкошенный упал к ногам своего победителя. Круз наклонился и вытер окровавленную руку о его одежду. "Как хорошо, что он в красном. Не так заметно", - почему-то пролетело в спутавшихся мыслях.

      Первой у трупа своего бывшего вождя оказалась все та же белесая старуха.

      - Большие Братья все-таки услышали мою молитву, - она в безумии скакала рядом. - Я дожила до этого часа. Будь ты проклят! Это тебе за моих сыновей.

      Прошло совсем немного времени, вокруг собралась почти вся деревня. Круз поднял руку, призывая к тишине.

      - Вам нужен новый вождь, и он должен решить, какое наказание должен понести я, - громко и решительно сказал он.

      Наступившая тишина потрясала. Казалось, даже деревья и трава перестали издавать свой обычный шорох. Время шло, и вот, откуда-то с дальних рядов послышались первые робкие голоса. Они говорили какое-то имя, это имя подхватывалось стоявшими рядом, и вот уже общее громогласное скандирование неслось по всей массе.

      - Изериль, Изериль.

      - Что делать? - тихо спросил Круза один из стоявших рядом охотников. - Изериль женщина, она не может быть вождем. Такого не бывало со времен Отцов.

      - Она человек, а Отцы говорили: "Все когда-то случается в первый раз". Пусть будет Изериль, - Круз подал старухе наконечник стрелы. - Это из тела твоего сына.

      Женщина осторожно взяла бесценную реликвию. Ее глаза наполнились слезами, но она быстро взяла себя в руки.

      - Скоро праздник мены. Мы будем у вас через семь дней.

      - Я буду ждать, - Круз в бессилии сел на траву рядом с человеком, которого он только что убил. Его мутило. Да, все когда-нибудь случается в первый раз.

  Глава 10

      Когда Григорий проснулся, солнце было в самом разгаре. Его привычку проспать все утро и встать только к обеду так не смогли победить ни более длинные сутки, а, стало быть, и более длительная ночь, ни он сам, день ото дня обещавший себе подняться вместе со всеми, и постоянно не выполнявший свои же собственные обещания. И единственное, что он мог сказать в свое оправдание, был возраст. Григорий уже давно приблизился именно к тому возрасту, когда говорят, что ночью не занимался ничем, а на утро вид такой, будто всю ночь шалопайничал. Хотя, надо отдать должное, ему все же приходилось каждый вечер кое-чем заниматься. И это пока еще ему удавалось, что и было предметом его особой гордости.

      Но на этот раз он проснулся несколько раньше, чем обычно, что ощущалось по сильнейшему желанию повернуться на другой бок и поспать еще немного. Григорий, не понимая, что разбудило его так рано, лежал с открытыми глазами до тех пор, пока, наконец, до его сознания не дошел трезвон, доносившийся с улицы. Нет, гомон всегда сопровождал деревню днем и ничуть не мешал Григорию, но то, что творилось на улице сейчас, трудно подходило под это определение. Снаружи неслась невообразимая какофония всевозможных звуков. Начиная от привычного щебета малышни и молодых девчонок, кончая басовитым звероподобным рычанием, слишком издалека напоминающим толи пение, толи стоны какого-то недобитого существа. Очень нескладно, очень громко и вызывающе.

      Спать далее стало невозможно. Кроме того, желание узнать, по какому такому поводу творится вся эта неразбериха, в конце концов взяла верх, и Григорий, решительно откинув одеяло, встал, наскоро позавтракал оставленным возле кровати салатом и, привычно поплескав на себя водой из кадки, вышел во двор.

      Все пространство между домами было заполнено гуляющими людьми. Обычно полупустые улочки, когда все разошлись по делам, теперь были заполнены на все сто, а то и двести процентов, а среди знакомых попадались лица, которые Григорий уж точно не встречал здесь раньше.

      Одежда гуляющих. Вернее, ее отсутствие. Или все-таки присутствие с отсутствием одновременно. На многих вместо обычного пончо висели зеленые гирлянды из трав. Этакие большущие венки, прикрывающие тело почти полностью, но при движении развивающиеся и оголявшие именно те места, которые одежда и призвана в первую очередь скрывать. И не только у женщин. Мужчины также были не прочь щегольнуть подобными нарядами.

      Некоторые приладили себе за спину гигантские листья, символизировавшие крылья. А прически... Чего тут только не было. От ядерного взрыва, поддерживаемого на голове пучком сухих веток, до завязанных в узел бород.

      "Какой-то праздник, - Григорий, стараясь как можно менее привлекать к себе внимание, пошел вдоль деревни. - Нужно найти старика Фурию или, на худой конец, Ценну", - понимая, что это еще одна из неведомых сторон жизни местных аборигенов, и боясь нелепым поведением что-либо испортить, Невелин решил для начала найти человека, который не стал бы хулить его за каждое неправедно вырвавшееся слово.

      - Эй, человек со звезды, иди к нам! - закричала какая-то девица и ее тут же подхватили другие. Пройти незамеченным или, по крайней мере, не окликнутым было невозможно.

      - Иди к нам!

      - К нам!

      Растерянно улыбаясь всем, Григорий знаком показал, что ему очень надо, но он обязательно вернется, как только это выполнит.

      А кругом просто бесились. Потому что трудно подобрать этому действу более подходящее название. С уханьем долбили палками по чурбакам, завывали раскрученные трещотки, где-то в толпе гудела труба.

      К Григорию подбежала Неяда. Запыхавшаяся, с копной волос, изображавших водопад, и удерживавших форму с помощью хитроумного каркаса, и, конечно же, в венках, только значительно более прозрачных, чем у подружек. Лоб обтягивало подобие красной ленточки, ну а за спиной крылья, сразу четыре штуки.

      - Потанцуешь со мной?

      - А что происходит?

      - Это - праздник мены. Вот теперь-то ты отдохнешь от своей Неяды.

      - Я немного не в теме... Мне бы Фурия.

      - Это туда, - девушка показала в сторону женской половины. - Они все там. Только они что-то решают.

      - А ну-ка, иди сюда, ты уже и так надоела нашему гостю, - парень из толпы совершенно бесцеремонно схватил Неяду и поволок в центр одного из хороводов. Девушка засмеялась и охотно последовала за ним.

      На входе своего дома в обнимку сидели Зур и Зетта. Белесый, еще не оправившийся как следует от раны, охотник нежно прижимал к себе свою половинку, а она, в свою очередь, что-то тихо нашептывала ему на ухо. Увидев Григория, они вместе радостно заулыбались.

      - А чего не идем веселиться? - бравурно подошел к ним Невелин.

      - Это я его не пускаю, - опередив мужа, заявила Зетта. - А то пойдет по рукам, а мне что потом достанется?

      - Ох, Зур, попал ты, попал.

      - Ничего, вот подправлюсь еще капельку, всех девчонок заломаю.

      - Счастья вам, - и Григорий быстро пошел прочь. - "Вот и сморозил глупость", - подумал он, заметив, что даже сидеть охотнику пока еще тяжело, и что тот не обнимает жену, а просто держится за нее, чтобы не упасть от слабости.

      - И тебе счастья.

      "Вот так, - Григорий понял, что уже извинен за бестактность. - Надо просто уметь прощать и тогда все будет хорошо".

      Руководство местной деревней в полном составе Невелин обнаружил возле забора, ограждающего вход на женскую половину. Круз, старик Фурий, Ценна и еще одна невысокая, очень старая и даже страшная на вид женщина. Все они вежливо улыбнулись гостю, но по серьезному выражению их лиц Григорий понял, что сейчас его присутствие здесь крайне нежелательно. Пришлось отойти в сторону. Интересно, но и другие жители деревни, случайно подбежавшие к ним, делали то же самое. Праздник обходил стороной эту странную группу.

      Оставалось только ждать. Наконец к Григорию подошел Фурий и, протянув раскрытую ладонь, показал белый камушек.

      - Ты знаешь, что это?

      - Похоже на таблетку, - едва кинув взгляд, ответил Григорий. Фурий молчал. Невелин пояснил. - Это такие лекарства, которые лечат от болезней.

      - С помощью этого можно вылечиться от всего?

      - Нет. Для того чтобы вылечиться от всего, надо иметь целый набор разных таблеток. Многие из лекарств похожи друг на друга по виду, но все они лечат по-разному и от разного. Некоторые, помогающие при одной болезни, могут только навредить при другой. Чтобы разобраться во всем этом, нужен хороший врач.

      - Как Ценна?

      - Боюсь тебя огорчить, но Ценна вряд ли не сможет разобраться в этом. Здесь нужны очень специальные знания.

      - И ты их знаешь?

      - Нет. Я не врач.

      - Жаль... - Фурий помолчал, что-то прикидывая в голове. - А бывают таблетки, которые могут вызвать бесстрашную злобу, допустим, у мурвоков?

      - Я слышал, что есть психотропные вещества, которые могут вызывать у человека подобное состояние, - Григорий опешил. Вопрос поставил его в тупик. Да и зачем Фурию это? - Но как они будут действовать на животных, я не знаю.

      Последовала тягостная пауза. Старец пытался осмыслить информацию, полученную от гостя. Он хмурился, что-то прикидывал в уме. Невелин ждал. Наконец Фурий мотнул своей седой бородкой в сторону.

      - Но ты о чем-то тоже хотел спросить.

      - Что происходит в деревне?

      - Праздник мены. Пришли сваты из соседней деревни и завтра все незамужние женщины, которых они отобрали и пометили красными ободками, уйдут жить к ним. Взамен они оставляют нам своих женщин.

      - Я видел ободок на Неяде.

      - Она и ее мать Нора отобраны. Они уйдут.

      - Но Нора жена Круза.

      - Нора мать Неяды. У Круза не может быть жен, потому что он - вождь.

      - Но он отец Неяды. А Нора - мать. Вы разлучаете родных людей и считаете это праздником?

      - Я не знаю, как это тебе объяснить, но это действительно праздник. Посмотри вокруг и убедись. Разве ты же веришь своим глазам?

      Григорий еще раз внимательно осмотрелся. Да, это действительно был праздник. Без фальши. Хоть Невелин и знал местных жителей совсем недавно, но был уверен, что так поддельно веселиться эти люди не способны.

      Праздник продолжался. Как будто кто-то на неуправляемом автомобиле выжал до отказа педаль газа и дальше будь, что будет. Возле одного из домов Григорий заметил молодого паренька, разложившего перед собой кучу веток разного размера и бьющего по ним небольшими палочками. Получалось что-то напоминающее мелодию. Рядом с импровизированным ксилофоном столпились несколько человек, восторженно подпевавшие незамысловатый мотив. Далее две девушки под рев беснующейся толпы исполняли совершенно откровенный танец. А еще дальше... Но это уже была совсем откровенная похабщина и порнография.

      Над деревней пронеслась тень. Григорий взглянул вверх. В воздухе кружило два огромных птеродактиля. Пытаясь найти лазейку в покрывавшей селение решетке, птицы делали заход за заходом, все ниже и ниже опускаясь прямо к заостренным кольям.

      Вокруг послышались радостные выкрики. В руках у мужчин появились луки, в птиц устремилось множество стрел. Никто даже и не подумал испугаться. Веселье только усилилось. Получив в крылья штук пять зарядов, один из птеродактилей разъяренно бросился на прикрывавшую деревню решетку. Разодрав брюхо об один из вертикальных колов, он всей тушей напоролся на другой. Под всеобщий свист и улюлюканье насаженная на дерево птица забилась в судорогах. Люди пачкали себя и других ее кровью, подзывая второго птеродактиля последовать примеру своего дружка. Но, видимо, летающий ящер все-таки имел возможность что-то соображать, и умел учиться на чужих ошибках. Взмыв в небо, он быстро исчез.

      Григория удивила реакция окружавших его людей. Те были явно разочарованы, они требовали продолжения банкета. Несколько человек забрались на решетку и начали ножами отрезать крылья от еще не умершей птицы. Потом дело дошло и до туши. Вновь все смешалось. Подбадривающие вопли толпы, стон агонизировавшей птицы и смех. Григорий покинул место варварского действа, его мутило, он едва добрался до своего дома и плашмя повалился на тюфяк. Больше в этот день на улицу он так и не вышел.

      - Переживаешь о Неяде? - Круз насмешливо уставился на Григория, когда на следующий день тот появился за столом ни свет ни заря.

      - Почему так решил?

      - Сегодня первый день, когда ты проснулся вовремя.

      - А ты переживаешь о Норе?

      Вождь покосился на женщину, сидевшую рядом с ним за столом, потом вновь обратился к своему гостю.

      - Вот теперь Нора. Только жених из меня никудышный. Я же странник. Сейчас здесь, а завтра... убегу куда-нибудь и поминай, как звали.

      - А как же люди? Ты же вождь.

      - Споры, которые требуют присутствия вождя, случаются редко. Все и так прекрасно знают, что и когда надо делать. А излишнее навязывание своей воли зачастую только вредит. Так что главный вполне может и поотсутствовать. Допустим, для того, чтобы проводить человека со звезд к сверкающим. Или ты против?

      - Ты хочешь провести меня к научной станции? Когда?

      - Дней через семь. Пока надо присмотреться, что у нас получилось после мены. Ну как, подождешь?

      Григорий оторопел. Вот так запросто решалась главная его проблема. Круз рассмеялся. Поджав губы, скромно улыбнулась и преемница Норы. Хотя и немолодая, она была очень не дурна собой. Крузу не откажешь в хорошем вкусе.

      И вновь Григорий проснулся рано, когда еще не рассвело. Хотя, можно сказать, что он и вовсе не спал в эту ночь. Он вообще плохо спал в последнее время. Может быть, потому что конечная цель его полета на РТ-308/4 стала настолько ощутимо близкой, а, может быть, и из-за нехватки вечерней спутницы, к которой его организм привык, и сознание уже не хотело воспринимать ее отсутствие. Впрочем, местные это расценили как тоску по утраченным Норе и Неяде и не приставали с излишними расспросами.

      Сборы в дорогу оказались недолгими. Круз и Григорий съели по огромной тарелке мяса, причем даже половину порции Невелин одолел с трудом, но вождь заставил, и пришлось поглощать все, что было предложено. Потом Круз нежно поцеловал свою вторую половинку, они о чем-то пошептались и все.

      С набитым до отказа брюхом Григорий еле перевалил через забор деревни и, постоянно рыгая, медленно побрел за своим проводником. Впрочем, темп движения был не так уж велик, вскоре обильный завтрак кое-как улегся в желудке, и идти стало легче.

      Первый день они провели в лесу. Невелин впервые за время своего пребывания отходил от деревни на столь значительное расстояние и, зная о возможных опасностях, старался не отставать от провожатого. Круз спокойно с копьем на плече шел привычной дорогой, и казалось, что его мало интересует все, что происходит вокруг. Григорий же постоянно оглядывался, малейший шорох заставлял его напряженно сжимать оружие и все ближе прижиматься к своему единственному защитнику в этих дебрях. Впрочем, Круз прекрасно понимал состояние новичка и не торопился. К вечеру они вышли к тому самому дереву. В его широкой кроне и заночевали.

      - Сегодня придется идти быстрее, - прошептал Круз, когда они проснулись, вернее, проснулся Григорий. - В долине живут зверозубы, встреча с которыми крайне нежелательна.

      - Мы сможем их одолеть?

      - Если не повезет, ты их увидишь, тогда и решишь, - усмехнулся проводник.

      На этот раз завтрак был крайне скудным. Кусочек мяса да пара глотков воды из баклажки. Григорий даже не утолил голод.

      - В траве могут быть мимозы, могут здесь появиться птицы и мурвоки, - тихо напутствовал Круз, когда они слезли на землю и приготовились к движению. - На все остальное можешь не обращать внимания, пошли.

      Трава по колено, по пояс и по грудь, под ногами неровная, испещренная рытвинами земля. Пару-тройку раз проводник сильной рукой заставил Григория отклоняться от выбранного пути и тот с ужасом различал среди травы незамеченные им ранее желтые цветы. Двигаясь достаточно ходко, в течение часа люди подошли к первой, возвышающейся над равниной, скале.

      Оставив Григория в небольшой расщелине, Круз слазил на самую вершину и довольно долго обозревал окрестности.

      - Норма, - вполголоса сказал он, когда вернулся. - Следующая скала там, - он показал рукой направление. - Но она дальше, чем эта. Так что придется прибавить хода. Не слишком устал?

      - Нет, - так же тихо ответил Григорий. Его заводило поведение Круза. Было видно, как вождь, достаточно резкий и порывистый в деревне, здесь превратился в этакого тихого воришку, украдкой пробирающегося по территории, которая ему не принадлежит.

      - Пошли, не отставай и старайся двигаться след в след.

      Григорий видел, как из-под ног провожатого несколько раз выбегали и уносились прочь какие-то небольшие зверьки в пепельно-серой шкурке. Именно шкурке, а не чешуе, чем были обычно покрыты обитатели этой планеты.

      - Кто это?

      - Тихо, пригнись, - Круз повалил Невелина в траву. - Не шевелись.

      Краешком глаза Григорий увидел в небе темные точки.

      - Птицы? - одними губами произнес он.

      - Да, - кивнул Круз.

      Они прятались в траве не больше пяти минут. Точки растворились в безбрежной лазури неба. Путешественники вновь продолжили свой путь.

      Добрались до следующей скалы. Привал для Григория. Круз привычно слазил на вершину, вернувшись минут через десять.

      - Теперь туда, - он кратко указал направление. - На этот раз недалеко.

      И опять полузасохшая трава, покрытая всевозможными кочками почва и солнце почти в зените. Жарко и душно. Движение мерное, чтобы не сбить дыхание и не растрачивать силы попусту. Невдалеке показалась скала, место очередного отдыха. В руках копье, за спиной котомка с припасами, впереди так же экипированный проводник, но у него за спиной еще и колчан с небольшим охотничьим луком и стрелами.

      "А мне лук не положен, - почему-то подумалось Григорию. - Хотя, что я бы с ним делал? Только стрелы зря переводить".

      Круз внезапно остановился и замер. Он резко оглянулся и прошептал.

      - Бегом к скале. Обходим ее слева, там есть грот. Быстро, не отставай, - он, не разбирая дороги, помчался к подножию холма.

      - Что случилось? - догнать проводника стоило больших усилий, хотя тот бежал явно не в полную силу.

      - Не разговаривай, беги.

      Они обошли скалу, у ее подошвы, рядом с землей, чернелся узкий лаз. Круз быстро запихнул туда Григория.

      - Ползи дальше, там просторнее, - и полез следом.

      Проползя около полуметра, Невелин ощутил, как свод вокруг него расширился. Он оказался в небольшой округлой пещерке.

      - Ну как, удобно? - Круз улыбнулся. - Здесь и переждем.

      - Чего?

      - А вот этого, - проводник поднял указательный палец, призывая к вниманию.

      Григорий прислушался. Снаружи доносился чудовищный топот. Что-то очень массивное находилось рядом с их убежищем. Казалось, даже монолит скалы содрогается под шагами этого монстра.

      - Что это?

      - Черт, даже не знаю, как я его прошляпил. Лежал он в траве, что ли? - Круз посмотрел на своего подопечного. - Да зверозуб это. Можешь познакомиться, а заодно попробовать одолеть его вот этим, - он со смехом указал на копье, зажатое в руке Григория. - Не бойся, сюда ему не добраться.

      - И что будем делать?

      - Ждать, пока уйдет.

      - Долго?

      - Как повезет. Однажды я трое суток куковал приблизительно вот в таких же условиях. Но там была вода. Так что воду экономим, - Круз весело рассмеялся в вытянувшееся лицо напарника. - Не нервничай, скорее всего, еще до вечера его здесь не будет. Сейчас найдет себе более подходящий объект для охоты и свалит. Так что ты хотел узнать о местной живности?

      - Зверьки. Такие сероватые.

      - Мы их называем мышами.

      - Ничего себе мышки - размером с кошку.

      - Хочешь, зови кошкой. Они все равно несъедобные. Мало того, что мясо горькое, да еще потом так живот мутить будет, свет не мил, - Круз прислушался. - Что там?

      Снаружи послышался тягостный рев и царапанье по голому камню скалы. Пара тяжелых шагов. В пещерке стало темно. Вход заслонила изогнутая чешуйчатая лапа. Вновь скрежет когтей и отдающиеся по земле шаги. Потом в проеме грота появились пасть и два немигающих холодных глаза.

      - Любопытный какой, рассматривает, - спокойно заметил Круз. - А ну-ка, попробуем, - свистнула тетива и в глаз ящера впилась одна из стрел. Еще свист - и еще одна стрела оказалась в том же глазу.

      Рев был ужасен. Морда исчезла, раненый хищник взбешенно затоптался на месте так, что Григорий почувствовал, как ходит под ним камень. Вновь яростный крик, и вот снаружи раздались тяжелые мерные удары, будто кто-то тараном решил разрушить их маленькую крепость.

      - Хвостом долбит, - удовлетворенно заметил Круз. - Теперь до вечера не успокоится. Вот уж вправду говорят: силы не меряно, а ума с горошину. Есть будешь? - вождь уже разложил на камнях мясо и небольшие пучки зелени. - Налетай.

      - И что теперь? - Григорий наскоро перекусил.

      - Теперь - спать, - Круз сладко зевнул. - Завтра, если хочешь до вечера успеть в деревню, будет ранний подъем.

      - А зверозуб?

      - Я же сказал: ему сюда не добраться. Спи.

      Григорий с удивлением обнаружил, что его спутник и на самом деле заснул. Создалось впечатление, что шум и грохот на проводника действовали лучше, чем колыбельная на ребенка. Сам же он спать не хотел, да и не мог. Невелин с замиранием сердца все прислушивался и прислушивался к топоту, рыку и мерным ударам, то затихающим, то учащавшимся вновь.

      Но ведь и на самом деле ничего не происходило. Неприступная скала оставалась неприступной и для этого мерзкого монстра, удары и топот со временем стали тише и глуше, превращаясь в еле заметное шуршание...

      Глава 11

      - Подъем! - услышал Григорий над самым ухом. Открыл глаза. Зажимая ему рот ладонью, его тормошил Круз. - Тихо. Выходим.

      - А зверозуб?

      - Ушел давно. Теперь и нам пора.

      Они выползли из пещеры. Светало. Над долиной только-только разлился слабый, сумеречный свет. Солнца еще не было. Кое-где, совсем низко по траве убегала предрассветная дымка. Мягкая прохлада забралась под одежду, будто приглашая вернуться обратно в грот и доспать.

      - Туда, - вновь одними губами сказал Круз, коротким кивком указав направление.

      Больше в долине никаких неожиданностей не было. Пара мимоз, пропущенных Григорием, на пять штук им замеченных. Солнце еще не успело подняться к зениту, а путники уже добрались до края леса.

      Впрочем, здесь Круз не стал делать большого привала. Так, наскоро проглотили по куску мяса с зеленью, запили все это изрядной толикой воды и отправились дальше.

      После полудня на одной из полянок повстречали молодого мурвока. Круз, уперев копье в землю, спокойно дождался, пока зверь не исчезнет. Все произошло настолько быстро, что Григорий даже не успел испугаться.

      По ощущениям, весь дневной переход занял часов двадцать. Невелин буквально валился с ног и уже был готов просить о пощаде, когда перед ними появилось бревенчатое ограждение деревни. Из последних сил Григорий перевалил это последнее препятствие, и лишь самолюбие заставило его не упасть на землю сразу за стеной. Уж слишком много народа встречало вновь прибывших.

      Среди них была и та самая старуха, которую Невелин видел в своей деревне на празднике мены. Женщина с мрачным видом подошла к Крузу, что-то тихо сказала, и они вместе быстро ушли. Григория же повели в дом, где на столе его ждал роскошный ужин. Вот только есть не хотелось, до чертиков хотелось спать. Но, отдавая дань уважения местным, он скрепя сердцем все-таки приступил к трапезе.

      На пороге возник побелевший Круз. С ходу выложил перед Григорием грязно- зеленый чемодан с большим красным крестом на одной из сторон.

      - Ты можешь этим пользоваться?

      - Похоже на аптечку первой помощи, - до уставшего Невелина даже сразу не дошло, насколько удивительно видеть в этом каменном веке современные медицинские препараты. - Откуда это у тебя?

      - Неважно. Ты можешь этим пользоваться?

      Григорий открыл чемодан. Внутри по множеству ячеек разложены упаковки. Отдельно прикреплена брошюра, видимо, опись содержимого или инструкция по применению. Некоторыми препаратами уже явно пользовались, так как отсеки были неполными. От обилия современных медицинских средств зарябило в глазах.

      - Зачем тебе это?

      - Зверозуб. Напал на несколько человек, возвращавшихся с праздника мены. Семеро погибли, одну удалось принести в деревню. Она умирает.

      - Нора?!

      - Нора погибла, Неяда.

      - Не может быть, - ужасная весть раскаленной молнией прошила Григория насквозь. - Где она?

      Схватив чемодан под мышку, Григорий бросился вслед за своим проводником. Совсем рядом. Буквально через три дома.

      Неяда, затянутая во что-то наподобие бинтов, лежала на тюфяке. Одна из ее рук, видимо сломанная, была туго примотана к двум желобоподобным чурбакам. Остальное скрывало одеяло, натянутое по грудь. Девушка была в сознании.

      - А-а, человек со звезд, - тихо произнесла она, увидев Григория. - Я же говорила, что мы еще увидимся, - и на ее лице появилось подобие улыбки.

      - Не разговаривай, побереги силы.

      Григорий начал лихорадочно читать инструкцию, вложенную в аптечку. Противовоспалительные, жаропонижающие, посттравматические... Перед глазами плыло, пытаясь сделать все как можно быстрее, Невелин поймал себя на мысли, что видит в описаниях лишь последние строчки: "После оказания первой помощи немедленно обратиться к врачу". Обратиться к врачу. К врачу.

      - Ее надо срочно переправить на научную станцию. Там есть переход, в больнице ее вылечат, - с содроганием в голосе обратился он к стоявшему рядом Крузу.

      - Уже не надо, - последовал отрешенный ответ.

      - Как?!

      Григорий перевел взгляд на лежавшую Неяду. Она спокойно лежала на своем ложе. На неподвижных устах застыла счастливая улыбка. Она умерла.

      - Она ждала только тебя. Она очень хотела еще раз увидеть человека со звезды. Ее желание исполнилось.

      - Черт, черт! Ее должны были отправить к ученым! Ее еще можно было спасти!

      - До твоих ученых четыре дня пути. Она бы не вынесла перехода. Удивительно, что ее хотя бы сюда живую принесли, - отвернулся посеревший Круз, наверное, не хотел, чтобы кто-то увидел, как увлажнились его глаза. - Пойдем, ее похоронят без нас. А нам надо готовиться, утром выступаем.

      - Как ты можешь? - Григория тоже душили слезы.

      - А что, есть такое место, где люди не умирают? - тягостно спросил Круз.

      - Нет, такого места не существует. Но, допустим, у нас каждая подобная смерть - трагедия. Люди не должны умирать в таком юном возрасте.

      - Значит, вся жизнь - трагедия. Но нельзя делать из-за этого трагедией всю жизнь. Я понимаю, когда погибают охотники и странники. Это их удел, и они знают, на что идут. Но мне больно, когда уходят из жизни девчонки, которые могли бы дать нам так много хорошего, или когда вдруг останавливается сердце у только что родившихся младенцев. Но, к сожалению, это есть.

      - А у нас этого практически нет.

      - Значит, у вас лучше. К сожалению, мы - здесь, и это - наш дом.

      Больше они не разговаривали. Просто молча вернулись в дом. Молча улеглись на кровати, и молча не спали практически всю ночь. Утром, не проронив ни слова, они вместе встали, позавтракали и отправились прочь.

      Так продолжалось все оставшееся время перехода. Круза будто подменили. И ранее не многословный, теперь он замкнулся в себе еще более.

      "Время лечит, - подумалось вдруг Григорию. - Вот уже восемь лет, как нет ни Оксаны, ни Олины. Время лечит. А я и через восемь лет все ищу правду в этом запутанном деле. И я должен сказать, что меня вылечило время?! Круз... Сколько времени потребуется, чтобы вылечиться ему? Ведь он шел встретиться со своей дочерью и женой. Вот и встретился. Последний раз взглянул на одну из них и даже не увидел другую".

      Его проводник все так же тяжело вышагивал впереди. Размеренно, неторопливо, не останавливаясь. Будто сверху на него навалили огромный груз, но он даже не замечает этого. Не замечает ничего. Просто идет, окруженный своей болью. Казалось, чувствуя это, даже природа сменила гнев на милость, оградив их от дальнейших неприятностей. За четыре дня похода, оставив по пути за собой еще одну очень небольшую деревеньку, путники только раз повстречали молодого мурвока, который мигом растворился в зарослях, да еще однажды пришлось кругом обойти небольшую лесную полянку, в небе над которой дежурили птеродактили.

      Круз так и не проронил ни слова, лишь жестами указывая, когда, что и как надо делать. Григорий так привык к этому, что вновь услышав голос своего проводника, даже не понял, что от него требуется.

      - Ты останешься у своих, или будешь возвращаться?

      - Каких - своих?

      - Мы пришли. Я буду ждать тебя до заката следующего дня. Потом - уйду. Решение за тобой.

      Круз показал направление. Вдали, среди разросшихся деревьев Григорий разглядел несколько корпусов. Покрашенные в зеленоватый цвет, они практически сливались с общим фоном леса, но все же были довольно хорошо различимы с холма, где остановились путники. Но даже с такого расстояния было понятно, что это отнюдь не дома аборигенов, свитые из лозы, а добротные щитовые дома инородной для этой планеты постройки. Перед Григорием была последняя точка его экспедиции. Научная станция. Он добрался.

      - К следующему утру я вернусь, - твердо пообещал он и быстро пошел вперед.

      И все же он довольно плохо ориентировался в лесу. После того, как спустился в низину и деревья полностью скрыли видимость, даже зная направление, Григорию удалось сбиться с пути. Поплутав среди разросшегося вокруг кустарника и деревьев, он наконец уперся в покрашенный все той же грязно-зеленой краской металлический забор. Немного пройдя вдоль ограждения, он остановился перед калиткой.

      "И что теперь?" - но в этот момент калитка открылась.

      - Добро пожаловать, - его встречал молодой, чисто выбритый человек лет двадцати пяти. - Что вас привело к нам?

      - Я хранитель знаний и хотел бы получить их от тебя, - эту корявую фразу, чтобы не разглашать свое происхождение на этой планете, Григорий в подражание местному говору репетировал в течение почти всего путешествия. Намереваясь сойти за аборигена. Вид он имел подходящий. Самое трудное было "тыкать" незнакомому человеку.

      - Входи, коли так, - равнодушно пожал плечами молодой человек, пропуская гостя внутрь периметра.

      Здесь было ухожено. Григорию сразу бросились в глаза выстланные пластиком дорожки, аккуратно постриженная трава и заботливо обложенные камнем клумбы с разросшимися цветами. Слева от входа располагался открытый ангар с двумя автолетами, справа - нечто похожее на хозяйственный блок. Молодой человек предложил идти прямо, к двухэтажному зданию, видимо, основному корпусу станции. Внутри их встретил еще один сотрудник, ненамного более старший, чем первый.

      - Что вам угодно?

      - Я хранитель знаний и хотел бы получить их от тебя, - вновь повторил свою дежурную фразу Григорий.

      - Что именно ты хотел бы услышать?

      - О твоей планете.

      - Это очень большие знания. Тебе не хватит и жизни, - от Григория не скрылось, как хитро перемигнулись ученые, но он не подал вида.

      - Дай, сколько сможешь.

      - Хорошо. Я дам их тебе. Но не просто так. Ты должен согласиться на обследование.

      Черт! Вот этого Григорий не учел. Обследование. По его результатам на Земле с легкостью выяснят, кто он и откуда. Хотя, что они смогут выяснить при экспресс-анализе? А пока придет полная версия, он уже будет далеко. Пауза в разговоре затянулась. Запнувшись, Григорий лихорадочно начал подыскивать этому объяснение.

      - Что это такое?

      - Мы посмотрим вас, возьмем по капле вашей крови и внешних покровов. Это не больно. Вы практически ничего не почувствуете.

      - Я не боюсь боли, - Григорий надменно прервал ученого, как ему казалось, именно так должен вести себя настоящий охотник.

      - Вот и прекрасно, - лучезарно улыбнулся молодой человек. - Следуйте за мной.

      Они прошли в небольшую комнату с креслом, по форме напоминавшем кресла в стоматологической поликлинике. "Только не мозготряс", - испугался Григорий, но отступать было поздно, и он покорно уселся в предложенное ложе. Выкатили небольшую установку, тело опутало переплетенье из проводов, датчиков и сенсоров. Более молодой из ученых скрылся за пультом, второй остался рядом с Григорием.

      - Не волнуйтесь, дышите ровно, думайте о чем-либо приятном, допустим, о своей жене.

      - У меня нет жены.

      - Тогда о друзьях, - голос говорившего стал вкрадчивым. - Нам надо, чтобы вы просидели так минут пятнадцать.

      - Это сколько?

      - Мы вам скажем. Только старайтесь не напрягаться и не шевелитесь.

      - Хорошо.

      Вряд ли прошло пятнадцать минут. От силы, пять. С него сняли новогоднюю мишуру проводов и разрешили встать с кресла.

      - Вот видите, вы даже ничего не почувствовали, - все также вкрадчиво заявил ученый.

      - Теперь твоя очередь, - хмуро оборвал его Григорий.

      - Да. Прошу следовать за мной.

      Они прошли на второй этаж. В новом помещении не было ничего, кроме компьютера и нескольких стульев. Компьютер! Это было все, что нужно. Григорий задрожал. Тело пробила дрожь, он вдруг испугался, что сопровождающий сейчас раскроет всю его нехитрую конспирацию. Но нет, ученый, видимо, ни о чем не догадывался.

      - Смотрите.

      В центре комнаты возник голубой шар.

      "Земля, третья планета Солнечной системы, - произнес бесстрастный механический голос. - Планета миллионов видов флоры и фауны, включая человека..."

      - Это наша планета, - убрав звук, заметил молодой человек. - Вы можете показать в любую ее точку, и этот голос расскажет вам, что там имеется. А если вы сделаете вот так, - ученый поднес обе руки к шару и как бы раздвинул их, - то изображение увеличится, вы сможете даже увидеть наши дома, животных и людей. Только как будто вы смотрите на них сверху, - тут он для наглядности посмотрел себе под ноги. - Понятно? А вот так, - сотрудник погладил поверхность шара, - вы можете повернуть изображение. Попробуйте.

      Григорий, стараясь выглядеть как можно более скованно, повторил движения и наугад ткнул пальцем.

      "Гоби - обширная пустыня в Центральной Азии, характеризующаяся пустынными и полупустынными ландшафтами. Площадь: 1 300 000 кв. км", - сообщил механический голос.

      - Молодец, продолжайте, - обрадовался ученый.

      "Спешка нужна при ловле блох, - успокоил себя Григорий. Он закручивал глобус, увеличивал, тыкал пальцем. - Не забывай морщиться и делать удивленное лицо. Это часть их эксперимента, он обязательно оставит тебя один на один с компьютером".

      Невелин не ошибся. Да и ждать пришлось недолго. Всего-то минут двадцать.

      - Ну, я вижу, вы прекрасно освоились, так что я ненадолго оставлю вас, - сотрудник с улыбкой покинул помещение.

      Вот он, шанс. Но "спешка нужна при ловле блох", и Невелин еще с полчаса упражнялся в раскручивании шарика, пока, как бы невзначай, не нажал кнопку выхода в главное меню. Перед ним появились полки с информацией.

      "Они наблюдают за тобой, не спеши, сделай оторопелое лицо", - внушал он себе, боясь, что вот сейчас появится сотрудник и все закончится. Но ученые не спешили. Видимо, они тоже хотели знать, как будет ориентироваться их подопечный в незнакомой обстановке.

      Невелин протянул руку и, будто наугад, приблизил полку по переходам. Потом открыл списки. Приходилось делать все медленно, изображая крайнюю нерешительность. "Спешка нужна при ловле блох".

      Прокрутил список до буквы "Н". Небольсин, Невов, Неврюдов, Недушкин. Невелиных не было.

      "Аннулировали файлы? Зачем? - Григорий прошел список до конца, изредка останавливаясь в некоторых местах, затем вернулся к началу. - Надо проверить, нет ли скрытых файлов. Но как это сделать, не вызывая подозрений? Спешка нужна при ловле блох".

      Переключив сортировку списка с алфавитного на сортировку по датам, он еще раз просмотрел полученные данные. Последний переход совершил некто Богданов А.Н. 5 января 2976 года. С того момента и по нынешний 2984 год все переходы отсутствовали. Вырезаны? Оксана с Олиной переходили 26 марта 2976 года. Или где-то имеется дополнительный список?

      Махнув рукой в сторону и как бы нечаянно задев клавишу заставки, Григорий отошел от компьютера. Повисшее в воздухе: "19.01.2976 18:33" даже не сразу дошло до его сознания. Этого просто не могло быть!

      - Где я?

      - Вы случайно выключили изображение Земли, - сообщил ему приятный женский голос.

      В комнату вошла невысокая девушка. Все при всем. Миловидное, чуть тронутое косметикой личико, рвущаяся наружу из-под ткани грудь, тонкая талия и немного пухловатые, но, тем не менее, стройные ноги. Обтягивающий комбинезон только подчеркивал все эти ее женские достоинства, но Григорию было не до того. Лишь когда девчонка перезапустила глобус, очнувшись, он продолжил играть выбранную роль аборигена.

      - Твоя планета ненадежна. Она пропадает.

      - Это всего лишь рисунок, и вы его случайно выключили. Смотрите, вот моя планета перед вами.

      Приятный высокий голосок. Похоже, она действительно считает гостя недотепой. Хорошо. Можно продолжать. Григорий развязано шлепнул девицу по заднице. "А приятно, черт побери, быть дикарем!"

      - Но-но! - девушка перехватила его руку. - У нас так не принято. Будете смотреть нашу планету еще?

      - Буду, - Григорий не стал настаивать на продолжении ухаживаний. Это была всего лишь часть спектакля.

      Время тянулось медленно. Невелин машинально продолжал крутить абсолютно ненужный ему глобус, время от времени выслушивая короткие замечания, рассчитанные разве что на детей младшего возраста. Слушать все это было не обязательно, главное - продолжать делать сосредоточенное лицо. Хотя, кое-что любопытное для себя он все же почерпнул. Допустим, что в пустынях кроме верблюжьей колючки растет акация.

      Даты. Вот основное, что он никак не мог понять. Это просто некая глобальная мистификация. Не попал же он, на самом деле, наперекор всем физическим законам, в прошлое.

      - Время ужина, вы хотите есть, или будете продолжать знакомиться с нашей планетой? - опять та же девушка, по нашивке на груди - Марина.

      - Я уже все увидел. Твоя планета не отличается от нашей. У нас тоже есть моря и горы, у нас только нет коров, - Григорий был рад закончить этот изматывающий сеанс, да и пожрать не мешало бы.

      На ужин подали шницель с картошкой, салат из помидоров и сладкий, крепко заваренный чай. Самая обычная земная пища. Хотелось накинуться, но надо было держать тон.

      Григорий внимательно осмотрел вилку и отложил ее в сторону вместе с ножом. Подобными столовыми приборами аборигены не пользовались. Приходилось соответствовать. Взяв шницель рукой, Невелин зачерпнул полную ложку гарнира и все разом отправил в рот. Так не трудно и подавиться, но зато полное совпадение с представлениями ученых о быте неандертальцев. Чай пил, стуча зубами по ободку кружки. Трое землян были в полном восторге.

      - Сейчас уже темно, мы хотим предложить вам переночевать у нас.

      - Хорошо.

      Спальня. Постель, заправленная белоснежной простыней, с мягкой квадратной подушкой и тонким одеялом в пододеяльнике-конверте. Блага цивилизации. Григорий так отвык от них, что увиденное казалось нереальной сказкой.

      - Вот здесь душ, - молодой человек открыл дверцу. - Можете помыться.

      Ученый показал удивленному гостю, как включается вода, как сделать ее холодной или теплой. Григорий залез под водопад воды, с удовольствием помылся, правда, от мыла пришлось отказаться. От полотенца тоже. Свое пончо Невелин накинул прямо на мокрое тело. Молодой человек терпеливо ждал.

      - Спокойной ночи, - щелкнул выключатель и в комнате остался лишь синеватый отсвет ночного освещения.

      "Не забывай всему удивляться, но не переигрывай, сдержаннее, держи себя с достоинством", - все наставлял и наставлял себя Григорий. Он перевел взгляд на нашивку сопровождавшего его ученого и замер.

      "Старший научный сотрудник Богданов Антон Николаевич".

      Перехватив взгляд, парень широко улыбнулся.

      - Здесь написано, что меня зовут Антон. А вас как зовут?

      - Гри... - Григорий осекся.

      - Спокойной ночи, Гри.

      Андрей ушел. Григорий скинул с себя пончо и быстро юркнул под одеяло. В комнате наверняка стояли видеокамеры, а он не хотел, чтобы его разглядывали обнаженным посторонние. Особенно Марина.

      Устроившись поудобнее, Григорий постарался как можно более спокойно взвесить все, что ему стало известно.

      Сейчас 19 января 2976 года, а не 2984. Факт, который надо признать. Он каким-то непостижимым способом попал в прошлое. Вряд ли существует еще один Богданов А.Н., перемещавшийся сюда восемь лет назад. Потому что если представить себе, что данные по переходам с 2976 года удалены, и этот Антон совершал переход сюда восемь лет назад, то он слишком молод для этого. Восемь лет назад ему вряд ли было больше шестнадцати, а несовершеннолетних в подобные экспедиции просто не берут.

      И так, на данный момент Оксанка еще даже не получила приглашения в экспедицию. Ее и пригласили-то потому, что посчитали дочерью одного из аборигенов... У Григория заныло в груди. Он понял, дочерью какого из аборигенов она могла быть.

      Надо прервать отправку информации на Землю. Григорий откинул одеяло и уже начал вставать, но опять лег. То, что он задумал, было уже бесполезно. По роду службы он знал, как работают подобные терминалы. Обычная он-лайн прямая связь. Данные давно уже на Земле. Здесь остались только копии.

      Раскрыться? А ведь он сейчас все еще на Земле в роли счастливого отца. Вероятно, Оксану тормознут, она и Олина останутся там, а ему самому незачем будет лететь на эту далекую РТ-308/4. Возникнет парадокс. Ну и что? Параллельные миры? Как у фантастов? Иная реальность?

      Попал в прошлое... А вообще, когда и как такое могло произойти? Ведь это противоречит всем известным законам. На выходе из космической дыры их жутко трясло. Так должно быть? Потом этот голос, приказывающий остановиться, очень знакомый... Вспышка от попадания...

      Так когда же, когда он провалился в прошлое? Григорий в отчаянье пытался вспомнить каждую мелочь того дня, когда был на звездолете и когда они только-только вышли из подпространства. Был выстрел. Выстрел. Но на станции нет орудий. Это не военная база, да и на планете с атмосферой не требуется противометеоритная защита. Выстрел был не отсюда. Откуда-то рядом, но не отсюда.

      От напряжения начала побаливать голова. Перед глазами быстро проносились картинки того самого злополучного выхода из дыры. Что-то влекло внимание... Точно! Невелин вспомнил отблеск вспышки, сопровождавшей попадание в его корабль. С какого-то острова. А в отчете, в том, что дали ему на Земле, говорилось о некоей аномальной активности...

      Засыпая, Невелин был точно уверен в том, что именно остров и был причиной всего. Что ж, у него есть два, или, по крайней мере, полтора месяца форы. Раскрыться еще будет время, а пока нужен остров.

      Утро разбудило его ярким светом в окно. Григорий с сожалением посмотрел в сторону душевой кабины. Хотелось хорошенько вымыться, побриться, благо и мыло, и бритва лежали нетронутыми в своих ячейках, будто нарочно подманивая к себе. Не время. Надо возвращаться в деревню.

      Его выпустили через ту же самую калитку. Пытаясь вспомнить свой вчерашний маршрут, Григорий начал быстро взбираться вверх по склону. Но буквально минут через десять понял, что опять заблудился.

      "Спешка нужна при ловле блох". Теперь требовалось планомерно обойти округу, чтобы найти Круза.

      - Ты все-таки решил вернуться? - Григорий обернулся, позади стоял тот, которого он собирался искать.

      - Да. Ты в это не верил?

      - Не верил. Что это у тебя?

      - Потом расскажу.

      В руках Григория был атлас планеты РТ-308/4, украденный им со стола Антона...

    Глава 12

      - Что у нас новенького?

      Появившийся в диспетчерской Антон пребывал в самом радужном настроении. Обида от незаслуженно полученной выволочки прошла, вместе с ней канули в Лету и связанные с ней обязательства. Работа на станции вновь покатилась по своему обычному томительно-скучному руслу.

      - Да вот очередные два идиота решили пересечь долину, - сидевший за пультом управления камерами наружного слежения Вадим вывел на центральный экран изображение стоявшего рядом со скалой огромного тираннозавра.

      - А люди где?

      - Да там, в пещере, - картинка изменилась, добавилась инфракрасная составляющая. В скале, недалеко от входа, блокированного рассвирепевшим ящером, в небольшом подземном гроте, появились два размытых человеческих контура. - Вот они, голубчики. Если честно, эти местные меня порядком подзадолбали своим шастаньем через долину. Они здесь скоро шоссе проложат. И ничего их не берет. Вот совсем недавно точно так же поперлись. Причем сразу двумя группами. Ту, что побольше, я прикрыл, а на вторую, извините, денег не хватило. А тут, как назло, ящер. Семерых местных как корова языком слизала. И что? Вон опять прутся. И ящер тот же самый, как раз тех переварил, а этими просто так побалуется, на закуску.

      - И настроен он у тебя решительно. Прям так и сгорает от нетерпения.

      - Еще бы! Они ему пару стрел в глаз вогнали, - Вадим включил приближение. В левом глазу ящера Антон ясно увидел две торчащие стрелы. Короткими передними лапами тираннозавр никак не мог дотянуться до своей морды, а потеревшись об скалу зверь еще сильнее загнал занозы в глазное яблоко. Боль усилилась, ящер в исступлении с еще большей яростью заколошматил хвостом по скале.

      - Чего предпримешь?

      - Как обычно. Внушу ему пожар. Так побежит, только пятки засверкают.

      - Когда?

      - Тоже как обычно. Война войной, а обед по расписанию, - улыбнулся Вадим. - А эти субчики пусть пока посидят, одумаются. Маринка! Что жрать будем?

      - Между прочим, я вам в кухарки не нанималась, - раздалось из соседней комнаты. - Мы же с вами договаривались, что дежурим по очереди.

      - Мариночка, только ты со своим чисто женским чутьем... Неужели ты хочешь есть пережаренную картошку с сырым бифштексом? Мы вон за тебя и так всю работу делаем.

      - За дикарскими развратами вы там подглядываете.

      - Что ты. Иди, посмотри, спасаем двух особей и исключительно мужеского пола. Да и какие развраты? Простейшее выживание, обычное для малочисленных народов. Кстати, нас на станции только трое, а выживать тоже надо. Поучилась бы у местных девушек.

      - Вадим, вот на это только тебя и хватает.

      В это время, повинуясь воле оператора, камера слежения подлетела к входу в пещеру. Автоматически включилось усиление яркости.

      - Ты смотри, что творят! - присвистнул Вадим.

      - Да-а, иначе как наглостью такое поведение не назовешь, - согласился Антон.

      - Что там еще? - в дверях, одетая в кухонный передник, появилась растрепанная Марина.

      - Спят черти, - восторженно указал ей на экран Вадим.

      Внутри пещеры располагались два человека. Теперь, в отличие от инфракрасного изображения, дававшего на экране только контуры, можно было рассмотреть их более детально. Один из аборигенов действительно спал, свернувшись калачиком, а второй... бдительно кивал носом в расстеленную между ними тряпицу с остатками еды.

      - Вот этого я знаю, - Вадим указал на спящего. - Он у них в деревне типа за главного. Мне его еще мой сменщик показывал. "Следи, - говорит, - за этим чудиком. Больно он шастать по всей округе любит". Он его еще как-то раз целых три дня в подобной ситуации мурыжил, хотел, чтобы одумался, и маршруты выбирал побезопаснее. Да какое там! Горбатого только могила и исправит.

      - Ну-у, ребята, - разочарованно произнесла Маринка, - я-то думала...

      - Что ты, что ты, - замахал на нее оператор. - У них цветных связей не обнаружено!

      - А у тебя все одно на уме, - и он тут же получил звонкий подзатыльник. - Идите есть, сегодня жульен.

      - С этого и надо было начинать, - Антон первым покинул диспетчерскую. За ним пулей вылетев из кресла и обогнав в дверном проеме повариху, выскочил Вадим.

      Когда Марина вошла на кухню, ребята уже сидели за столами и в нетерпенье стучали ложками.

      - Мариночка, ты наше все. Мариночка, мы тебя так любим.

      - Ребята, - девушка приняла жутко деловую позу. - За жульен с вас мой недельный отчет о проделанной работе.

      - Без проблем, святая ты наша.

      - И самый лучший.

      - Тебе стоит только пожелать.

      На столе появились три кокотницы, хлеб, большая тарелка с салатом и чай. Наступила всеобщая тишина поглощения лишь изредка прерываемая звяканьем металла о керамику.

      Сейчас на научной станции было затишье, и она вот уже лет пять функционировала в режиме консервации, проводя лишь поверхностный мониторинг планеты. Основные работы были давно завершены. О тех жарких временах ребята могли судить по размеру главного корпуса, где на первом этаже располагалось тридцать штук жилых помещений, и лабораториям второго этажа, до отказа набитых различной исследовательской аппаратурой. Говорят, иногда здесь собиралось более чем сто человек одновременно. В комнатах не хватало кроватей, спали даже в ангарах и палатках. Но сейчас все в прошлом. На каждого по десятку помещений, а ненужную аппаратуру ребята свалили в самые дальние комнаты корпуса.

      Все, что теперь требовалось от них, это периодически запускать зонды да контролировать планету на присутствие незарегистрированных ранее всплесков активности. Что, в принципе, и делалось. Правда, зонды ребята использовали старого образца, жертвуя стереоизображением в пользу компактности и малозаметности.

      Это была достаточно рутинная, однообразная и очень скучная работа. Зато около месяца назад датчики зарегистрировали падение на планету управляемого космического тела. Скорее всего, спасательной капсулы. Вот тут-то и случился тот самый прокол. Высланные к месту падения зонды внезапно потеряли управление, а файлы с уже собранной информацией оказались полностью удаленными со всех компьютеров станции. Пропало все. Начиная от координат траектории падения тела, заканчивая видеоматериалами самого гостя. Шухер тогда стоял страшный. Антона срочно вызвали на ковер, где мариновали несколько дней. Но что сделано, то сделано. Влепив для острастки выговор, его отпустили на все четыре стороны, то есть обратно на РТ-308/4.

      - Кстати, по нашему гостю никаких вестей? - пробубнил он, когда в его кокотнице ничего не осталось.

      - Да не вспоминай ты о нем, - раздраженно ответил Вадим.- Не порть аппетит. Жалко, конечно, парня, но что поделаешь? Маринка, а к жульену у нас еще что-нибудь есть?

      - Шницель с гречкой.

      - До чего банально! По-моему, отчет стоит несколько дороже.

      - Ничего подобного, вы уже пообещали. Кроме того, хорошего - понемножку, а то зажретесь.

      - И все-таки, что по гостю? - прервал гастрономическую тираду Вадима Антон.

      - Господи, да не вспоминай ты его, что тебя так заклинило? Сканирую деревни, надеюсь, что аппаратура засечет лицо, не включенное в банк данных. Тебе от этого легче? Когда закончится сей процесс - не знаю. Ты как вернулся с Земли, сам не свой.

      - А то ты нашу Эльвиру не знаешь. Обходила до седьмого пота. "Подобную информацию вы должны были сохранить на независимом источнике". И вперед, разве что не трехэтажным.

      - А про то, что информация одновременно копировалась на их сервер, и сбой по сетке явно прошел с Земли, она ничего не говорила?

      - Догадайся с трех раз. Интересно, а почему это я отдуваюсь за все в гордом одиночестве? Кто у нас оператор?

      - На то ты у нас и старший научный сотрудник. Начальник, как ни верти.

      - Но, но!

      - Ладно вам мальчишки ссориться, никто ведь не виноват. Даже Эльвира это понимает, а шумит так... для порядка.

      Ужин закончился. Посуда отправилась в моечную машину, перед сном ребята еще раз заглянули в диспетчерскую. Вадим включил программу пожара, и они вместе полюбовались прекрасной картиной улепетывания огромного ящера от несуществующего бедствия. Зонды перевели в автоматический режим. Рабочая смена окончилась.

      Отчет не складывался. Убить двух зайцев не получалось. Все было плохо. Антон уже битый час сидел перед монитором, пытаясь записать хотя бы первые строчки документа, который он еженедельно был обязан представлять в центр. Хотелось совместить не совместимое. "Космического гостя", так загадочно пропавшего, и "Белый остров" на карте РТ-308/4.

      Еще в самом начале исследований, когда брошенными в прорыв силами науки планета только начинала изучаться, эта аномалия, расположенная на одном из островов внутреннего соленого моря, поставила в тупик лучшие умы астрофизических институтов. К ней было просто невозможно подступиться. Приблизиться на автолете мешала охватывающая пассажиров паника, заставлявшая уходить в сторону. Автоматические зонды так же не давали результата, они просто пропадали с экранов мониторов, как только пересекали некую незримую черту рядом с берегом. А от снимков, сделанным из космоса, не было никакого прока, потому что большое увеличение неизменно оказывалось размытым, а на малом и вовсе ничего не было видно.

      И вот, к тому времени, когда почти каждая песчинка на РТ-308/4 была учтена и взята на контроль, остров так и остался белым пятном, на котором какой-то шутник в память о тысячелетней истории картографии, приписал "Terra Incognita".

      Версий и гипотез строилось много. Начиная от неизвестного явления природы, кончая простейшей галлюцинацией. Некоторые, устав искать объяснение необъяснимому, впрямую утверждали, что на самом деле никакого острова не существует, а имеет место массовое помутнение, являющееся следствием действия некоего газа, присутствующего в атмосфере планеты.

      Наиболее правдоподобными все же считались предположения о том, что данная аномалия является рукотворной, хотя далее, как это обычно бывает, мнения вновь расходились. Одни считали остров остатком некогда мощной цивилизации, существовавшей на этой планете в незапамятные времена, другие - некой перевалочной базой неизвестных гуманоидов, посетивших планету и оставивших здесь нечто похожее на маяк.

      У ученых всегда так. В процессе решения проблемы сколько людей, столько мнений. Или, как в народной поговорке: очень трудно зарезать барана, когда его режут десять человек, и каждый знает, как это делается. Хотя в принципе, все сводилось к одному банальному факту: вся научная мысль Земли, как не обидно звучали эти слова, не могла раскупорить эту самую Terra Incognita.

      В конце концов, было признано, что биологической жизни на острове на данный момент не существует, сама аномалия ввиду ее статичности неопасна, и работы по ее дальнейшему исследованию можно приостановить.

      И вот сейчас, опираясь на версию о чужеродном происхождении белого острова, Антон пытался выстроить более-менее правдоподобную историю с исчезновением космического гостя. В уме все строилось довольно просто: аномалия - космический гость - первое посещение гуманоидом оставленного маяка. Кубики складывались, тем более что земных кораблей в этой части вселенной не было уже более двадцати лет. А, согласно отчетам службы контроля, на данный момент все космические корабли Земли находились в исправном состоянии, и ни один не терпел бедствия даже в самом отдаленном уголке Вселенной. То есть, если это действительно была спасательная капсула со звездолета, то она просто обязана была быть инородного происхождения.

      Да... В уме-то сложилось. Превращаться в текст не желало.

      Покрутив идею со всех сторон еще некоторое время, Антон, как это и ранее делали его более именитые собратья, решил закрыть тему до лучших времен. Тем более что была еще одна, менее крикливая, но зато более выгодная с точки зрения описания. Странное воздействие некоторых земных медицинских препаратов на местные организмы.

      Тема возникла недавно, хотя предпосылками к ней служили события полуторагодичной давности, когда сам Антон еще не был старшим научным сотрудником, а прибыл на станцию всего лишь в роли лаборанта-практиканта.

      Праздновали день рождения и одновременное окончание срока контракта Витьки - тогдашнего оператора научной лаборатории. Веселье уже перевалило через апогей, начали понемногу смолкать тосты, а подаваемое угощение все чаще оставалось нетронутым, когда вдруг раздался мелодичный сигнал о попытке пересечения периметра с внешней стороны.

      Это был некто, назвавшийся Ягло, вождь одного из местных племен. На вопрос о цели визита ответил спутано, что-то типа хочу все знать. Ну, ребята и пошутили. Завели бедного аборигена в красный уголок и врубили ему один из доисторических художественных фильмов. Уж больно зазнаистым тогда этот вождь им показался.

      Просидев неподвижно все четыре часа фильма, что дало возможность ученым снять с него бесконтактным способом кое-какую информацию, этот самый Ягло чинно поклонился и, пробормотав: "Все будет о"кей, крошки", - покинул территорию станции.

      Ничего бы не было, если бы Витька вовремя не обратил внимание на то, что вождь не собирается уходить в деревню. Расположившись в ближайшем овраге, уверенный, что его никто не видит, Ягло остался на ночь рядом с периметром.

      - Сегодня нас ограбят, - радостно сообщил оператор. - И лично я хочу это видеть.

      Ждать пришлось долго. Только под утро в овраге были замечены первые движения. Местный вождь-грабитель, стараясь обходить все места, откуда он был бы в прямой видимости, приближался к периметру. Под общие аплодисменты, приставив к забору припасенный заранее сухой ствол дерева, он перемахнул изгородь и зигзагами, прячась от постороннего взгляда, приблизился к главному корпусу. Соответственно, дверь была заранее открыта.

      Проникнув внутрь, Ягло быстро пошел по тому самому коридору, которым его вели в красную комнату. Свернув по пути в медицинское помещение, где размещались снаряженные аптечки, он взял одну, поправив остальные так, будто ничего не пропадало, и быстрым шагом направился к выходу.

      Ребята давились от хохота. Если бы этот горе-воришка просто попросил у них такую аптечку, они бы с радостью дали бы ее, в довесок детально показав, как ей пользоваться. Но, видимо, старику так было сподручнее.

      Отпустив его на все четыре стороны, заперев двери и вновь поставив периметр на сигнализацию, ребята отправились спать. Содержимое аптечки было практически безвредным. Последствия от неправильного применения препаратов могли возникнуть только в случае одновременного съедания всех препаратов вместе с чемоданом. То есть от обжорства.

      Почему вождь стащил именно аптечку, осталось за кадром. Вполне вероятно, его привлекли внушительные размеры чемодана, удобная ручка и яркий красный крест на одной из крышек.

      Дома Ягло спрятал чемодан под полом своей хижины. С тех пор о судьбе лекарств ничего не было известно, и вот совсем недавно вождь решил накормить ими лесных хищников.

      После приема лекарства волки становились неуправляемыми. Заторможенность в их сознании была настолько сильной, что они плохо реагировали даже на посылаемые им из зондов нервные импульсы. Вместе с тем до крайности усиливалась агрессия, зачастую ничем не мотивированная, а болевой порог повышался до полного его отсутствия.

      Антон перепроверил, какие препараты использовал вождь. Обычные жаропонижающие. Но на местную фауну они действовали посильнее иного наркотика.

      Теперь руководитель научной экспедиции с пылом описывал сцену нападения лесных волков на тираннозавра, свидетелем которой был сам, правда, опустив ради политкорректности, что инициатором эксперимента является необразованный дикарь из местной деревни. Работа пошла.

      - Старший научный сотрудник Богданов Антон Николаевич срочно вызывается в главное диспетчерское управление, - размноженный многочисленными динамиками голос Вадима разлетелся по всему корпусу.

      - Чего еще там? - Антон с сожалением прекратил диктовать отчет и покинул свой рабочий кабинет. - Что там?

      - Помнишь тех двух чудиков в пещере, четыре дня назад? Они здесь и, похоже, собираются к нам в гости, - Вадим указал на экран. Метрах в трехстах от периметра действительно стояли два человека, один из которых недвусмысленно показывал рукой в сторону научной станции.

      - Что делать будем?

      - Подождем.

      Люди на экране разделились. Один остался на месте, тем временем как второй решительно направился к периметру. Спустившись пониже, этот второй взял в сторону, потом несколько раз поменял направление и только после этого вновь начал под косым углом приближаться к станции.

      - Что это с ним? - удивился Антон. - Будто заблудился.

      - Может, чего высматривает.

      - Ты проверил данные на него? Он не может быть гостем?

      - Прекрати ты о своем госте. Нет его. Переместился на белый остров. Система сканирования работает, если бы этого чудака не было в базе данных, мы узнали бы об этом еще там, в пещере.

      - Ты уверен?

      - Железо, - Вадим постучал по системнику, - не мыслит подобными категориями. Тут все очень просто: либо да, либо нет. Так что, как бы тебе не хотелось, это всего лишь обычный абориген. Я пошел открывать.

      Антон встретил их уже внутри корпуса. Рядом с Вадимом стоял довольно высокий стареющий человек с всколоченными волосами и коротенькой бороденкой.

      - Что вам угодно?

      - Я хранитель знаний и хотел бы получить их от тебя, - ответил человек несколько хрипловатым голосом.

      "Что-то в нем не так, - мелькнуло в голове Антона. - Надо будет проверить его потщательнее".

      - Хорошо. Я дам тебе знания. Но не просто так. Ты должен согласиться на обследование.

      На лице аборигена промелькнула тень сомнения, но он быстро взял себя в руки и согласился. Не сопротивляясь, дал усадить себя в кресло и разместить на теле датчики. Аккуратно и даже как-то излишне педантично выполнил все требования. Ни единой жалобы.

      - Чего имеем? - тихо, почти одними губами спросил Антон.

      - По экспрессу - обычный homo sapiens. Без отклонений. Башка немного заторможена, а так - все в норме. Не проходит твоя теория о пришельцах.

      - Но-но!

      Что ж, хранитель знаний выполнил свою часть договора. Антон повел его наверх, в красный уголок. От лучших времен в этом помещении почти ничего не осталось, но была персоналка и куча камер слежения. Последнее сейчас было очень на руку.

      Всю дорогу ученый прикидывал, чтобы такое показать их странному гостю. А сообразил, уже находясь в комнате. Большая Энциклопедия планеты Земля. С простейшим интерфейсом, доступным для понимания даже малолетнему ребенку.

      Несколько мягких движений и вот в центре помещения возникла огромная голограмма глобуса. Голубая планета Земля. Антон установил настройки в положение "детское", после чего быстро показал аборигену несколько основных приемов использования энциклопедией. Мужчина неуверенно повторил движения и ткнул пальцем в пустыню Гоби. "Гоби - обширная пустыня в Центральной Азии, характеризующийся пустынными и полупустынными ландшафтами. Площадь: 1 300 000 кв. км", - послышалось из чрева компьютера.

      Что ж, земным программистам можно передать большой респект и уважуху за управление, "интуитивно понятное" даже неандертальцу. Буквально через несколько минут абориген вполне уверенно крутил программу, ненасытно поглощая предлагаемые ему знания. Пробыв некоторое время рядом, Антон оставил своего гостя наедине с глобусом, переместившись в диспетчерскую.

      - И все-таки он мне не нравится, - заявил он, глянув на экран монитора. - Волосы коротковаты, да и борода - тоже. Будто он не брился всего месяц.

      - Тошка, - засмеялась подтянувшаяся Маринка. - Ты уже готов подозревать любого, кто хоть как-то следит за своей внешностью? Может быть, он постригся совсем недавно.

      - И чем бы это?

      - Да хотя бы их сказочным ножом, - встрял Вадим. - Маринка права, перестань строить из себя следователя.

      - Что ж другие тогда не стригутся?

      - Он же "Хранитель Знаний"! Фигура по ихнему.

      - Вождь тоже фигура, а не стрижется.

      - Да ладно тебе! Смотри, давай.

      На картинке абориген все также осторожно крутил глобус, изредка тыкая в него пальцем и, как казалось, с удивлением выслушивая информацию, которую говорил для него невидимый человек. Довольно долго ничего не менялось. Ребята заскучали. Но вот местный хранитель знаний случайно зацепил кнопку выхода в главное меню и растерянно остановился.

      - Он не сможет открыть энциклопедию, ему надо помочь, я сбегаю, - засуетилась Марина.

      - Сиди спокойно, именно ради этого все и затевалось, - шикнули на нее ребята.

      Абориген в недоумении смотрел, как вместо огромного шара комната вдруг наполнилась несметным количеством полок. В ужасе, он осторожно протянул руку в сторону одного из стеллажей и открыл папку с записями совершивших переходы на эту планету. Оторопело прокрутил появившийся список, поменял сортировку и опять прокрутил список до конца.

      - Смотрите, если не знать, что это он делает чисто случайно, можно подумать, что он действительно читает этот список, - Вадим рассмеялся.

      - Тихо ты, - Антон заинтересованно наблюдал действиями аборигена. - На кой черт ему дался этот список?

      - Вот и я про то же, - на экране абориген продолжал растерянно рассматривать появившиеся перед ним значки. - Смотрит так, будто что-то понимает.

      Внезапно мужчина замахал руками на список, задев ссылку перехода в ждущий режим. Компьютер среагировал, убрав с пространства все лишнее, кроме часов. Теперь перед аборигеном крутились большие выпуклые цифры, указывающие синхронизированное земное время. Отпрянувший от неожиданности мужчина чуть не упал на пол. Вадим с Антоном весело расхохотались.

      - Это уже не смешно, мальчики, - вдруг гневно заявила Маринка. - Это смахивает на обычное издевательство. Вы как хотите, а я пойду и помогу ему.

      - Я смотрю, наша девушка воспылала нежной любовью к господину неандертальцу, - с намеком заметил Вадим.

      - В отличие от тебя, он выживает на этой планете только благодаря собственным силам, - отрезала Марина.

      - Да это точно, - вставил свое веское слово Антон. - Это как в цирке. Есть фокусники-иллюзионисты, а есть манипуляторы. Первые работают с аппаратурой, но раскрой их секрет - и любой сможет повторить. А вот вторые... Эти да... Даже зная, как он тебя обманывает, повторить такое ты вряд ли сможешь.

      - И я про это.

      Маринка выскочила из диспетчерской, вскоре показавшись на экране монитора в комнате с аборигеном. Там она вновь включила глобус и, получив весьма однозначный шлепок по заднице, побежала назад. Рядом с ребятами она оказалась слегка возбужденной и с откровенным румянцем на щеках.

      - Смотрю, тебе понравилось общение со своим предком, - усмехнулся Вадим. - Как тебе его ухаживания? Помню, лично мне за такое даже пощечина обломилась.

      - Потому что ты - похотливая скотина, а он чисто по-отечески...

      - Видел я однажды, как этот старичок чисто по-отечески обхаживал одну миловидную девицу... - Вадим, поняв, что сболтнул лишнего, запнулся, но слово - не воробей.

      - А вот с этого места поподробнее, - поймал его Антон.

      - Да ничего, просто зонд случайно мимо пролетал... На секунду всего-то...

      - Про что я и говорю, - чеканя каждое свое слово, сказала Марина. - Ты - похотливая скотина.

      - И запись есть?

      - Стерта давно, ладно вам ребята...

      На экране абориген крутил глобус. Только движения его стали еще более угловатыми, он, видимо, боялся, что шар пропадет снова. Маринка ушла на кухню готовить ужин. Ребята со скукой продолжили наблюдение, как в красном уголке ничего не происходило. Так прошло какое-то время. Наконец, раздался довольный голос Марины, зовущий к ужину. Она сбегала за гостем, усадив его за стол вместе со всеми.

      Мужчина отказался от вилки, которая была ему явно незнакома. В большинстве случаев ел руками, не стесняясь облизывая пальцы. Но от теплого душа не отказался.

      Утром, когда гость ушел, Антон специально осмотрел полочки в кабинке. Нет, ни зубная паста, ни мыло, ни бритвенные принадлежности не были даже сдвинуты со своих мест.

      "Наверное, я действительно через чур мнителен", - заметил про себя парень и решил опустить, что пришлый спер экземпляр атласа планеты, а так же явно плохо ориентировался в лесу. Выйдя за периметр, тот снова заблудился, но напарник, дожидавшийся его всю ночь, легко нашел своего подопечного. И они вдвоем быстро исчезли в зарослях.

      Антон вновь сел за отчет. Пропавший пришелец, лекарства и волки были оставлены на потом. Была животрепещущая тема с развитием как минимум на три доклада. Дело пошло. И единственное, что сейчас занимало старшего научного сотрудника и руководителя экспедиции, это действительно ли Вадим стер ту самую запись...

      Глава 13

      - Мне нужны мои часы, - первое, что сказал Григорий, перевалив стену уже ставшей родной деревни.

      - А еще что? - усмехнулся в ответ Круз.

      - Компас. Он был у меня в снаряжении.

      - Это все?

      - Я хотел бы попасть на вот этот остров, - Григорий разложил на земле вкладку атласа РТ-308/4 с изображением белого острова и ткнул пальцем в надпись "Terra Incognita".

      Круз, не выказывая никаких эмоций, покосился на разложенный перед ним лист с чертежом поверхности планеты и жестом попросил свернуть его обратно. На его лице продолжала блуждать все та же снисходительная улыбка.

      - Нам надо к старцу Фурию. Ему и изложишь свои требования.

      За почти неделю, прошедшую с того момента, как Григорий побывал на научной станции, шок потрясения несколько прошел, у него вновь появилась возможность рассуждать трезво и критически. Сухой факт того, что время каким-то образом сместилось, и теперь он находится на восемь лет ранее, уже не представлялся таким уж очевидным. Происходящее на планете тоже более походило на некую глобальную мистификацию, чем на реальность. В свое время старик Эйнштейн сотворил теорию о перемещении объектов по временной шкале вперед, но вернуться назад по этой оси еще никогда и никому не удавалось. Только вот зачем и кому понадобилось создавать эту театральную постановку с таким множеством актеров? Вряд ли для того, чтобы убедить какого-то компьютерщика, что он попал в прошлое.

      Невелин перебирал все возможные варианты. Не сходилось. Местным аборигенам было абсолютно все равно, какой сейчас год на Земле. У них и собственного-то календаря не существовало. Ученые на станции? Так при постоянном контакте с институтами на Земле их просто невозможно купить подобным дешевым трюком. Тогда кто мог быть объектом? Все по-прежнему сходилось на том самом аномальном острове. Единственном белом пятне на картах РТ-308/4. Хотя опять же не был понятен замысел всей этой затеи.

      - С чем пришли? - старик Фурий встретил их на пороге собственного дома.

      Невелин и Круз переглянулись. Круз жестом предложил Григорию говорить.

      - Мне надо попасть вот сюда, - Григорий вновь раскрыл вкладку 22 атласа с отражением белого острова. - А еще я нуждаюсь в компасе и часах, которые были в моем снаряжении.

      - Это не трудно, - Фурия саркастически переглянулся с Крузом. Буквально через пять минут перед Григорием в навал лежали все его вещи, которые были найдены и принесены в деревню аборигенами. - Выбирай.

      С радостью увидев среди барахла работающие часы, Невелин тут же переставил на них дату и натянул на руку. Компас также присутствовал, но почему-то закатился под термическую защиту шлема. Григорий проверил его работоспособность. Стрелка, освобожденная от зажима, неизменно показывала в сторону от горы. Магнитное поле на планете существовало, только вот указаний, где именно находятся полюса, на картах не было. Но даже при этом само наличие рабочеспособного компаса уже являлось существенным подспорьем.

      - Удовлетворен? Ничего не пропало? - насмешливо спросил Круз.

      - Все на месте.

      - Теперь нам остается только проводить тебя обратно к твоим сверкающим братьям. Но это, извини, через несколько дней. Мне надо заняться кой-какими делами, да и отдохнуть с дальней дороги не помешает.

      - Мне не надо на станцию, мне надо на остров.

      - На какой остров? Здесь много островов.

      - Я же показывал вам, - Григорий вновь открыл атлас с кучей двухкилометровых карт поверхности. И тут до него начал доходить абсурд создавшейся ситуации, он вдруг понял значение всех этих перемигиваний своих собеседников. - Вы знаете, что это такое? - указал он на карту.

      - Конечно, нет, - на этот раз открыто и беззлобно расхохотались Круз и Фурия. - И все ждем, когда ты соблаговолишь объяснить.

      - Черт! - Григорий почувствовал себя последним идиотом. Он быстро истолковал назначение компаса и часов и перешел к самому трудному, к объяснению, что такое карта.

      - Это как будто вы смотрите на свою землю с очень большой высоты, - Невелин выпрямился во весь рост и взглянул себе под ноги, как это в свое время делал Антон. - Здесь вы видите свои леса, горы, моря, свои деревни. Они, конечно, обозначены различными условными значками, но разобраться совсем не трудно. Вот, допустим, ваша деревня, та самая, в которой мы сейчас находимся.

      Григорий обвел пальцем небольшой, неправильной формы четырехугольник. Затем указал на коричневые и слабо-серые разводы на карте, объясняя, что это та самая гора, что примыкает к деревне. На развернутой вкладке атласа были отмечены так же и озеро, возле которого местные нашли самого Григория, и огромное, занимавшее половину листа, но не уместившееся на нем полностью, море.

      Стараясь говорить как можно более лаконично и в тоже время достаточно понятно, Невелин перестарался. Он чувствовал себя в роли неопытного наставника, который много знает, но, силясь объяснить все как можно доходчивее, теряется перед видом своих учеников. Повторяясь и затыкаясь на каждом новом термине, Григорий вдруг с ужасом почувствовал, насколько спутано он говорит, и что так его никто и никогда не поймет.

      Напротив, Круз и Фурия слушали очень внимательно, не перебивая, по наитию стараясь восполнить пропускаемые лектором важные подробности. По мере того, как спутанные объяснения человека со звезд укладывалось в их голове, приходило сознание громадной важности раскрытой перед ними книги. В отличие от широко использующихся ныне виртуальных документов, атлас планеты был отпечатан на обычной искусственной бумаге и был доступен для просмотра без планшетников или иных устройств. Включая в себя несколько сотен широко раскрывавшихся вкладок, он детально описывал практически весь ландшафт планеты. Теперь у охотников появилась возможность ходить там, где раньше для них была лишь запретная территория.

      - Ты оставишь это, когда уйдешь к своим?

      - Конечно, - Григорий повернул карту в сторону своих слушателей. - Только контрольный вопрос: где находится большая деревня и лагерь ученых?

      Круз склонился над атласом. Повернув вкладку так, чтобы она совпадала с реальным положением в пространстве, он несколько раз взглянул в сторону тропы, ведшей к соседям, и заскользил пальцем по карте.

      - Вот! - победно указал он на темный многогранник среди окрашенного зеленым леса.

      Второе было сложнее. Лагерь ученых не уместился на этой вкладке, но Круз, сопоставив значки на ее краях, раскрыл нужную, и вновь с помпой указал найденный квадрат.

      - Вы понимаете меня лучше, чем я вам объясняю, - у Григория отлегло от сердца. Теперь можно было переходить к белому острову. - Еще раз. Мне надо попасть вот сюда.

      - Это невозможно. Этот остров не принимает гостей. Кроме того, в море обитает черная смерть.

      - Черная смерть - это вот такое животное с длинным раздвоенным хвостом? - Григорий нарисовал на земле ту самую гадину, что сожрала его спасательный бот. Получилось похоже.

      - Да, это она, - внимательно изучив рисунок, ответил Круз.

      - Но ведь каким-то образом вы бывали рядом с островом. Иначе откуда вам знать, что остров не жалует прибывших туда? Как вам удается обмануть черную смерть?

      - Обмануть ее невозможно. Но она иногда уходит из моря.

      - Когда?

      - Будет знак. После него ровно пятьдесят пять дней, когда можно ловить морскую рыбу и бить тюленей. Тогда Черная смерть не трогает рыбаков. Но плыть к острову Отцов - значит желать гибели самому себе.

      - Почему остров Отцов? - удивился Григорий. - Что такого в нем?

      Ответа от Круза не последовало. Он просто отвел глаза в сторону и смолк. Григорий вопросительно посмотрел на Фурия.

      - Отцы запретили нам ходить туда, - заговорил старец. - Легенда гласит, что однажды, когда Отцы еще только выбирали место для селения, они обратили свой взгляд в ту сторону. Над морем не летали птицы, на острове не должно было быть опасных животных, и это было самое подходящее место для постройки деревни. Положив на дно лодки стрелу, они отправились в путь. Плыть пришлось долго. Целый день и целую ночь. Но на утро стрела, лежавшая в лодке, заплясала, как живая. Поняв, что это худой знак, Отцы вернулись назад, даже не увидев острова издали. Но другие Отцы не захотели поверить их словам, они вновь сели в лодку и вновь отправились на поиски. Они тоже плыли целый день и целую ночь, смогли добраться до суши, но при подходе к берегу их обуял такой невыразимый ужас, что они разом повернули и гребли так сильно, что на обратный путь им потребовался всего лишь только день. Когда они приплыли обратно, от усталости они не могли даже выйти из лодки, и только руки по-прежнему сжимали весла. И вот тогда Отцы запретили нам не только посещать этот остров, но даже думать о его существовании.

      - И после этого за все время не нашлось ни одного человека, кто бы попробовал нарушить табу? - Григорий саркастически посмотрел на старца. - Мне в это трудно поверить. Народ, в жилах которого течет страсть к познанию, не родил ни единого сомневающегося в словах, сказанных неизвестно кем и когда?

      - Были и такие. К сожалению, они только подтвердили мудрость сказанных когда-то слов. А последняя попытка попасть на остров была не так давно. Еще даже не успели уйти из жизни те, кто участвовал в том походе.

      Старец вопросительно посмотрел в сторону Круза, тот согласно кивнул.

      - Давно, почти целую жизнь назад, отец и два его сына сделали большую лодку из двух корпусов, снабдили ее парусом и отправились на поиски острова Отцов, - заговорил он. - Попутный ветер быстро гнал их по морю, и они радовались, что, вполне вероятно, с таким приспособлением смогут достичь острова еще до захода солнца. Но им не повезло. Ветер, разгоняя огромные волны, дул все сильнее и вот волны стали сначала в рост человека, а затем и еще выше. На этом море не бывает штормов. Никто из старожил не помнит такого. Ничего не говорится о бурях и в преданиях Отцов. И это был знак, но люди не захотели внять ему и упорно продвигались вперед. Тогда ветер сначала сломал мачту и будто сухой лист с дерева бросил парус в воду, а потом дело дошло и до самой лодки. Палки, скреплявшие корпуса, сломались, лодка разделилась на две части, перевернулась, утопив всю набранную в дорогу провизию. Людям с большим трудом удалось притянуть оба корпуса друг к другу, чтобы снова связать их вместе. Но сопротивляться разыгравшемуся шторму было невозможно. Бросаемые подобно мелкой щепке, лодка была всего лишь жалкой игрушкой в руках разыгравшейся стихии, а люди, вцепившись в то, что от нее осталось, просто ждали развязки. Наступила ночь, но буря не утихала. И силы держаться на плаву уже были на исходе, как вдруг они все разом схватили весла и из последних сил начали грести. Что-то толкало их на это. Какое-то внутреннее чувство, будто если они этого не сделают, то погибнут. Среди сполохов моря они увидели высокую скалу, на которую их гнали волны, и которую им удалось обогнуть по чистой случайности. Тогда их спас звериный инстинкт, подсказавший о надвигающейся опасности. За скалой была небольшая лагуна, где можно было укрыться и переждать непогоду. Отец с сыновьями так были рады своему счастливому спасению, что даже не сразу поняли, что находятся именно на том самом острове. Они просто вытащили лодку на берег и, укрывшись под ближайшим деревом, заснули. Проснулись они также все разом. Светило солнце, шторм стих, и море вновь блистало своей нежной синевой. Над ними стоял человек, в блестящем, как у тебя, костюме, только в целом и без порезов. На голове у человека был шлем, через который было трудно различить лицо. В руках он держал какой-то сверток, который швырнул людям. "Здесь пища, - послышался его глухой голос. - Вы съедите ее при мне и после этого покинете остров раз и навсегда. Если вы попытаетесь ослушаться, вы погибнете". Отцу и сыновьям ничего не оставалось, как подчиниться. Еда оказалась очень вкусной и хорошо утолила голод. Под одними веслами, даже не напрягаясь через силу, им уже к вечеру удалось добраться до берега. Там они бросили лодку и вернулись в деревню. Насколько я знаю, это была последняя попытка достичь острова Отцов. Но ты прав, когда умрут те, кто ее сделал, появятся другие, желающие повторить этот безрассудный поступок.

      - А может быть и раньше, - задумчиво сказал Григорий.

      - Может быть.

      - Я могу поговорить с участниками этой... экспедиции?

      - Можешь. Только ты не узнаешь большего, чем услышал сейчас. Одним из тех сыновей был я.

      - Ты? - Григорий осекся. Из рассказа он и сам должен был догадаться о чем-то подобном. - Тогда скажи мне, что за человек приходил к вам, как он выглядел?

      - Это был Отец. Один из Отцов. Его тело скрывала блестящая одежда, а лицо было плохо видно, но этот человек был... ненастоящий, неживой. Остров - последнее убежище Отцов, которые сотворили нас, и ушли туда, в иной мир. И теперь они не хотят, чтобы мы их беспокоили.

      - И ты в это веришь?

      - Я это видел.

      - Но если ваши Отцы все еще с вами, то причем здесь Большой Брат, появления которого вы ждете?

      - Большой Брат - это Отец Отцов. И он придет. Так будет. В это мы верим.

      - Но это же бессмысленно. Вы же вожди племени. Куда вы ведете свой народ?

      - Большой Брат в первую очередь нужен именно нам. Чтобы сохранить свой народ и не уподобиться тем ненасытным животным, которые готовы жрать и жрать все подряд, не насыщаясь.

      - И все равно это глупо. Так ты был...

      - Младшим сыном.

      - А старшим был... - Григорий перевел глаза на старца.

      Тот спокойно выдержал взгляд и коротко ответил:

      - Да.

      - Поешь, Григорий, успеешь еще уработаться.

      Разложенная на земле тряпица едва вместила снедь, принесенную Бертой к обеду. Григорий начал с питья. Приложившись к вместительной крынке с кисловатым морсом, он пил огромными жадными глотками, с удовольствием ощущая, как уходит в небытие жажда, разыгравшаяся от тяжелой физической работы на солнцепеке. И только уж потом, отхлебнув разом почти половину предложенного напитка, Григорий перешел к рыбе, мясу и салатам, двумя руками запихивая все себе в рот, стараясь натолкать в желудок побольше, пока голова еще не сообразила, что уже хватает.

      Берта с ласковой улыбкой смотрела на эту неистовую мужланскую трапезу.

      - Нравится?

      - Очень, очень вкусно, - едва ворочая языком в переполненном рту, ответил Григорий.

      - Ешь больше, тебе еще много работать.

      Круз сдержал слово. Выделил Григорию четыре человека для постройки лодки и еще троих для охраны. Впрочем, никто не желал долгое время находиться в стороне от работы, поэтому охранники постоянно менялись местами с корабелами.

      Все начиналось в лесу. Найти подходящие деревья, как оказалось, не составило никаких проблем. Охотники просто вывели Григория к двум высоким, прямым, со стволами диаметром около метра, к тому же росшим совсем неподалеку от озера. Вооруженные всего-то двумя ножами Отцов, специально выделенными на группу, аборигены довольно споро взялись за работу. Невероятно, но уже к вечеру первое из деревьев упало, а на следующий день свалили и второе. Еще четыре дня ушло на то, чтобы очистить стволы от коры и веток и придать кругляшам полноценную форму заготовок лодочных корпусов.

      Далее пошла, как выразился один из охотников, "фигурная резка". Заострив бревна с обоих концов и придав им подобие носового и кормового обводов, корабелы принялись вырезать сердцевину заготовок, формируя одновременно и внутреннее пространство лодок, и банки для сидения.

      Ножи эксплуатировались нещадно. Они заменяли одновременно и долото, и стамеску, и топор. По ним били камнями, стараясь поглубже вогнать в древесину, их брали на излом, выдирая приличные куски из корпуса лодки, на них просто прыгали, если лезвие заклинивало. От такого отношения аборигенов к своим единственным орудиям труда у Григория замирало сердце. Сколько раз ему казалось, что вот сейчас раздастся хруст и нож просто переломится пополам, но нет, это оружие упрямо хранило свою марку "Perpetuum", ни разу не дав ни малейшего повода усомниться в обратном. Охотникам же, похоже, страхи Григория и вовсе были неведомы. Они просто знали, что нож Отца невозможно сломать ни при каких обстоятельствах.

      Через пару недель в лесу, среди обилия щепы и стружек, стояли два новеньких, пахнущих свежеструганной древесиной, корпуса катамарана. И только тогда на месте строительства впервые появился Круз. Четырех человек было явно недостаточно, чтобы перетащить лодки к озеру, поэтому вождь привел с собой людей из деревни. Осмотрев сделанное, каждый из вновь прибывших посчитал своим долгом высказать хотя бы пару замечаний, и Григорию вдруг показалось, что перетаскивание никогда не начнется. Но все закончилось также быстро, как началось. Пятиметровые корпуса оказались на удивление легкими, их спокойно поднимали на руки восемь человек и, не особо упираясь, несли на плечах. Всего-то пара часов - и лодки оказались на песчаном пляже рядом с кромкой воды. Помощники, сделав свое дело, удалились, на пляже остались только строители, Круз и Берта, пришедшая вместе с охотниками из деревни.

      Женщина робко подала котомку с едой, Григорий взял, и на мгновение их руки соприкоснулись. Невелин почувствовал, как дрожат ее пальцы, увидел сведенные от волнения губы и замершее в напряжении лицо. Он улыбнулся. Женщина отвела глаза.

      - К вечеру мы вернемся в деревню. Придешь?

      Она хотела что-то сказать, долго не решалась и, наконец, выдавила из себя тихое:

      - Приду.

      Вечер был бурным. Но под утро Григория разбудили тихие всхлипывания.

      - Что с тобой?

      - Тебе не надо со мной встречаться. Я не смогу дать тебе ребенка, у меня это не получается, - прошептала Берта. - Ты только зря переводишь на меня силу.

      - Но, но! Не получается с деревенскими, а я человек со звезды. Со мной получится.

      - Я буду молиться, чтобы у меня получилось...

      С тех пор Берта ежедневно прибегала на пляж к строителям. Иногда с охотниками или рыбаками, а иногда в одиночку. Подобных ее вояжей Григорий не поощрял. Мурвоки в лесу еще не перевелись. Деревенские же на все смотрели сквозь пальцы. Может быть, тоже считали, что вдруг Берте от человека со звезды перепадет обычное женское счастье.

      - Ешь больше, тебе еще много работать, - она сидела напротив, с любовью наблюдая, как человек со звезды ест принесенную ею снедь. - Не торопись, почему ты так спешишь? Мне страшно, когда я вижу, что лодка почти готова. Ты уплывешь, и я тебя больше никогда не увижу.

      - Мне надо только посмотреть на этот остров.

      - Зачем он тебе? Это остров Отцов. Они ушли туда и не хотят никого пускать к себе. Живые к живым, а мертвые к мертвым. Не надо.

      - Я должен в этом убедиться. Если там действительно все так, как об этом говорят, я вернусь, обязательно.

      - Я буду ждать, - она мягко опустила свою голову к нему на колени.

      Работа по доделке катамарана на пляже была не столь трудна физически по сравнению с вырубанием корпусов в лесу, но на открытом месте было просто жарко. Находившееся в зените солнце палило так, что даже к вечеру поднимавшиеся пары от раскаленного песка не давали спокойно дышать. Работали максимум по полчаса, далее прятались в ближайшие кусты, а в полдень на пляж выходили только самые отчаянные. Но постройка катамарана все равно приближалась к своему финалу.

      С помощью толстых жердей связали между собой корпуса, настелили что-то наподобие палубы и приладили небольшую мачту с косым парусом из циновки. Оставалось только еще раз для прочности обвязать конструкцию по периметру, но даже несведущий в этих делах Григорий понимал, что и так на получившемся судне выйти в море можно хоть сейчас, только загрузи продукты.

      Последнее время стал чаще наведываться Круз. Иногда под предлогом сопровождения женщин, приносивших еду, иногда - просто один. Григорий заметил, что вождь тоже не слишком рад окончанию работ. Он все чаще критически осматривал лодку, пробуя отдельные ее узлы на прочность. В конце концов, Круз заставил корабелов приподнять творение за один из корпусов, чтобы убедиться в надежности всех креплений. Затем он лично забрался на мачту и даже всем телом попробовал ее раскачать. Ничего. Все выдержало, оторвать отдельные части не удалось.

      - Что ж, - закончив приемку, Круз удовлетворенно присел в тень рядом с Григорием, - такой шторм, в который тогда попали мы, этот катамаран не выдержит, а поменьше - вполне. Будем надеяться, что тебе и вовсе не придется бороться волнами. Осталось только дождаться знака.

      - Ты все говоришь о знаке. Что это за знак? Мы его не пропустим?

      - Ты слишком торопишься, слишком суетлив. Знак пропустить невозможно. Так что ты с почетом выполнишь свою миссию и вернешься к своим сверкающим.

      - Ты все еще считаешь меня одним из ученых со станции? - усмехнулся Григорий. - Но зачем тогда мне требовалось так рисковать ради того, чтобы попасть к вам? Насколько я понимаю, ведь я мог и погибнуть.

      - Ты же не погиб.

      - Но зачем мне вся эта инсценировка?

      - Вам что-то надо от нас. Что-то такое, что вы не можете получить с помощью своих летающих шаров, - Круз пристально посмотрел в глаза Григорию. - Вы думаете, мы не заметили их? Да, такие крошечные шарики трудно увидеть, но охотники привыкли замечать то, что малозаметно. Мы уже давно поняли, что за штучки появляются рядом с нами.

      - Хочешь сказать, что за вами следят?

      - Мы открытый народ, мы не закрываем свои жилища ни перед кем. Но подглядывать исподтишка - мерзко.

      - И за это вы ненавидите ученых?

      - Ненавидеть - слишком сильно сказано. Не любим. Кроме того, вот это, - Круз достал несколько таблеток. - С помощью этих лекарств сверкающие могут выводить из себя наших животных. От этого мурвоки безумеют настолько, что готовы нападать на любого, кто попадется им на пути. Сверкающие пытаются изменить нашу природу. А еще наши Отцы говорили, насколько это опасно. Поэтому, когда ты вернешься к своим, прикажи им это прекратить.

      - Видимо, мне не суждено переубедить тебя в мысли, что хоть я с той же планеты, что и ученые, но не имею к ним никакого отношения, - Григорий аккуратно взял таблетку из рук Круза. - В большой деревне я видел целый чемодан медикаментов. И показывал мне его лично ты. Кто может поручиться за то, что мурвокам лекарства давали не вы? Кроме того, что это за лекарство?

      - Хочешь посмотреть? Хорошо. Ты ведь очень хотел увидеть сокровища Отцов. На совете мы решили допустить тебя к ним.

   Глава 14

      Глубокий сумрак, царивший в помещении, первоначально ослепил Григория. Сделанное из массивных бревен здание было начисто лишено окон и освещалось только за счет открытого дверного проема, который давал лишь маленькое тусклое пятно при входе. В блеклом свете едва различались начало трехъярусных стеллажей, уходящих в темноту комнаты, да несколько поблескивающих бесформенных предметов на них. Но вскоре, привыкнув к темноте, глаза Григория начали отчетливее распознавать предметы на полках, да и само помещение будто раздвинуло свои границы. На самом деле свет внутри присутствовал. Конечно, очень слабый, еле пробивавшийся сюда через щели неплотно подогнанных бревен, но был. Да и дверной проем тоже служил неплохой альтернативой некоему большому открытому окну. Надо всего лишь подождать адаптации.

      Через некоторое время Григорий смог смело продвинуться внутрь этого святого для местных хранилища древних артефактов, права войти куда так долго добивался. Он быстро подошел к отсвечивающим контейнерам на ближайшей полке. Это была всего лишь обычная одежда. Туго упакованная в тюки и явно ни разу не использовавшаяся, из-за вплетенной для упрочнения ткани металлической нити она поблескивала в немногочисленных, просачивавшихся в помещение, лучах, что и создало иллюзию неких огромных ящиков. Разочарование, досада. Но полок много.

      Далее была все та же одежда, только уже бывшая в употреблении, но отстиранная и аккуратно уложенная в стопки. Григорий наугад вытащил один из комбинезонов. В районе воротника пальцы нащупали нечто похожее на ярлык. Вернувшись к свету можно было прочитать: "Сделано в России, группа компаний "Кратер", куртка рабочая, артикул Љ...". Ничего интересного. Группа компаний "Кратер" Григорию была неизвестна.

      Положив комбинезон на место, Григорий продолжил осмотр стеллажа. За ворохом одежды его ждала более значимая находка. На полке лежало несколько десятков тех самых ножей Отцов. Они были разными по виду и даже по материалу изготовления, но то, что это именно "вечные" ножи, в этом Григорий не сомневался. Кроме полированного металла здесь было несколько матовых, два по фактуре и на ощупь напоминавших обычное дерево и один из полупрозрачного стекла. Фирма "Perpetuum" будто в насмешку над всеми законами природы создавала свои ножи из всего, что было у них под рукой. Вполне вероятно, могли бы быть даже и из навоза, но такое изделие просто вряд ли пользовалось бы спросом.

      Далее на полке в навал валялись лучевые пистолеты с запасными энергетическими блоками. Все достаточно старое и давно утратившее заряд. Григорий обернулся, поискал глазами. На стеллаже рядом лежали останки его собственного скафандра и его пистолет. Взяв в руки свое оружие и оружие Отцов, он придирчиво сличил их. Они были в чем-то похожи, но все же достаточно разительно отличались друг от друга.

      Положив пистолеты на место, Григорий продолжил осмотр. Далее опять шла одежда, но на одной из полок он наконец-то увидел то, ради чего и добивался посещения этого помещения. Черными квадратами на стеллаже лежали пять персоналок, заставивших учащенно биться его сердце. Это была настоящая удача. Давно предположив существование чего-либо подобного у аборигенов, Григорий, даже увидев их воочию, даже взяв в руки, все еще не верил своему везению.

      Под ставшим еще более пристальным взглядом Фурия Григорий быстро прошел к входу в помещение и уже при нормальном освещении принялся разглядывать свою находку. Хотелось тут же раскрыть и включить персоналку, но "спешка нужна при ловле блох", и Григорий внимательно осмотрел обнаруженную вещь со всех сторон. Наклейка с нижней стороны гласила: "Сделано в России, НПО "Стимул-Ком", номер..., дата изготовления 3047...". Его пробил нервный смешок. Согласно шильдику, данный компьютер... еще не был произведен на свет!

      - Это то, что ты искал? - будто издалека раздался голос Фурия.

      - Да, - растерянно ответил Григорий. - Но тут какая-то ошибка...

      Он быстро раскрыл персоналку и нажал кнопку пуска. Потом еще и еще. Компьютер не запускался. Невелин осмотрел находку более тщательно. Нет, никаких подвохов, все предельно просто, но все равно персоналка не работает. Несмотря на весь свой опыт, ему потребовалось достаточно много времени, чтобы понять, почему такое происходит. В этом помещении вообще не было ничего работоспособного.

      - Она не работает, потому что закончились батареи, - пояснил Фурия, хотя Григорий и сам уже разобрался в своем промахе.

      - Но ты видел, как она работает? - еще была надежда, по крайней мере, попробовать хоть что-то восстановить, хоть через рассказ.

      - Нет. Этого не помнил даже мой дед. Это книга Отцов. Предания говорят, что в ней записаны все их знания. К сожалению, теперь это всего лишь былина.

      От досады Григорию хотелось со всего размаха ударить персоналку о землю. Держать в руках ответы на все свои вопросы и из-за какой-то поганой батарейки не иметь возможности добраться до информации... Это не просто раздражало, это бесило.

      Кое-как справившись с первым не самым лучшим порывом, Григорий достал из персоналки энергетический блок и с замиранием сердца посмотрел на его шильдик. Ну конечно! Год изготовления тот же, 3047. И в него еще не успели натолкать электричества. Невелин нервно рассмеялся. Было бы неплохо вскрыть эту чертову коробку, но вряд ли Фурий разрешит такое надругательство над святыней. Да и что там можно найти? Григорий отнес персоналку туда, где она и лежала. Пробовать запустить другие он даже не пытался, он вообще не любил делать бесполезную работу.

      Больше на стеллаже, посвященном Отцам, ничего не было. Но на полках напротив, где лежали вещи самого Григория, стоял довольно внушительный чемодан с красным крестом. Тот самый, который показывал ему Круз в большой деревне. Обычная медицинская аптечка. Не надеясь еще что-либо найти существенное, Григорий вытащил на свет аптечку.

      Внутри ячейки-соты с медикаментами и мятая инструкция по применению. Но вот дата упаковки... декабрь 2975! Кто бы и как бы ни пытался шутить шутки со временем, но это был явный перебор.

      Одна из ячеек чемодана, в которой, согласно описи, должны были содержаться жаропонижающие средства, была полупустой. Григорий достал из упаковки одну из таблеток. Она очень походила на ту, что показывал ему Круз.

      - Посмотри, - Григорий протянул таблетку старцу. - Ничего не напоминает?

      - Похоже, - Фурия достал откуда-то из-под одежды подобную. Таблетки оказались неразличимы. - Что это?

      - Если у тебя будет сильный жар, то выпив это лекарство, тебе станет легче, - Григорий показал на то средство, которое достал сам. - Конечно, просто так сразу сказать очень трудно, нужен химический анализ, но вполне вероятно, что и то, что нашел Круз, будет иметь такое же действие. На человека. А вот как оно будет действовать на местное животное, этого я сказать не могу.

      - Почему?

      - Потому что наши организмы разные. И то, что полезно для человека, для местной фауны может быть смертельным и наоборот.

      - И зачем мне это знать?

      - А за тем, что это доказывает, что ученые специально ничего с вашими животными не делали. Кстати, откуда этот чемодан? Кто был последним его владельцем?

      - Это был... - Фурий как-то слишком подозрительно посмотрел на Григория, потом на аптечку и, помолчав, продолжил, - не очень хороший человек. Из большой деревни. Сейчас его уже нет.

      - Так вот если этот не очень хороший человек подкладывал предназначенные для людей таблетки, мурвокам, то ученые здесь уж точно не причем.

      - Да, если это именно те таблетки, если это та самая аптечка, если, если... Не многовато ли "если"?

      - На моей планете говорят: "Сомнения в пользу обвиняемого", - Григорий заговорщически подмигнул старцу. Тот тяжело вздохнул.

      - Ну что, папочка, я смотрю, ты совсем растерялся?

      Перед ним стояла Оксана. Весело улыбающаяся, с ямочками на щеках и вздорной искринкой в глазах подернутых лукавством. Она была совсем рядом, но Григорий почему-то прекрасно понимал, что дотронуться до нее не получится. Удивительная родная девчушка, зачем-то одетая в старомодное коричневое школьное платье с фартуком и повязавшая два огромных банта на голове.

      - Оксаночка, здесь кто-то крутит со временем. Черт голову сломит, что происходит...

      - Я не про то. Сначала Нору охаживал, теперь за Берту принялся? Так ты у меня скоро профессиональным ловеласом заделаешься.

      - Нора погибла, а Берта... Она тоже имеет свое право на счастье...

      - Ага, - игриво заметила Оксана. - И это ее счастье - ты. Не боишься, что я расскажу обо всем маме?

      - Маме... - Григорию вдруг стало беспричинно страшно. Он вспомнил, что его родные погибли. - Я помню о вас, я ищу, я найду вас, чего бы это ни стоило.

      - Конечно, - Оксана подняла руку вверх и медленно оторвалась от земли. Уже паря на высоте метров трех, она послала ему воздушный поцелуй и пропала.

      - Оксана! - закричал Григорий, но его голос сорвался на тягостный шепот. - Я найду вас! Верь мне, я не забыл и никогда не забуду вас!

      - Тише, тише, - по разгоряченному лицу Григория скользнула мягкая прохлада. - Тебе приснился страшный сон?

      Он открыл глаза. Это была Берта. Она нежно гладила его и тихонько что-то нашептывала.

      - Нет, мне приснился хороший сон.

      - Ты был вместе со своими?

      - Да.

      В комнате было темно. Даже если сейчас было утро, то такое раннее, когда солнце даже и не думает появляться из-за горизонта. Но сон почему-то прошел.

      - Ты хочешь, чтобы я ушла?

      - Нет, - Григорий притянул Берту к себе и прикрыл глаза.

      Сейчас время текло одновременно и быстро, и медленно. Ожидание обещанного знака об уходе черной смерти занимало в последнее время все думы Григория. И именно это ожидание превращало течение времени в неторопливую надоедливую улитку, в то время как часы, которые он теперь не снимая носил на руке, с неумолимой жестокостью показывали ему, как быстро истекает срок, отведенный ему в качестве форы. Если верить хронометру, до перехода Оксаны и Олины на РТ-308/4 оставалось меньше месяца. Хотя в это и слабо верилось.

      Теперь, когда катамаран был окончательно построен и даже опробован в озере, работы больше не было. Григорий по-прежнему ходил с молодежью охранять купальщиц, а в свободное время разбирал вместе с Ценной аптечку.

      Оказалось, что этот, в общем-то достаточно грамотный и просвещенный народ, не знает грамоты. Приходилось по нескольку раз зачитывать описание лекарств из инструкции, чтобы Ценна смог все досконально запомнить. Так проходили часы. Григорий читал, лекарь тут же описывал местные растения со схожими лечебными свойствами. Когда же дошли до обеззараживающих средств, Ценна с хвастовством, присущим лишь молодым, заявил:

      - Знаешь, кто нашел средство против мимозы? Я!

      Григорий недоверчиво посмотрел на своего разухарившегося собеседника, и тот принял это как вызов.

      - На самом деле все просто. Я поймал мышь и бросил ее в мимозу. Осталось только проследить, как она будет лечиться. Вот она и вывела меня на тот самый лотос, которым мы сейчас и пользуемся. Как тебе?

      - Так просто? Как все гениальное...

      - Конечно, просто. Правда, первая мышь убежала, еще несколько сдохли, но затем я пронаблюдал несколько исцелений, прежде чем рискнул обжечься мимозой сам.

      - Ты поставил эксперимент на себе?!

      - А ты бы привлек к этому кого-то еще? - вторя обескураженному голосу Григория, ответил Ценна. - Конечно, на себе.

      - Я думал, что эти знания достались вам от Отцов.

      - Фурий говорит, что большинство знаний, что мы приписываем отцам, на самом деле появились значительно позднее. И только для придания им весомости мы приписываем их Отцам. Я был еще совсем маленький, когда старец учил меня удивляться всему необычному и искать на это самые обычные ответы. Может быть, и мое знание про лечебный лотос тоже когда-нибудь припишут Отцам. Лично я не против.

      Григорий удивленно смерил взглядом этого паренька, у которого даже не до конца выросла борода, и которому он только что с некоторым превосходством объяснял действие препаратов.

      - Ты очень умен, от такого должны быть очень способные дети. Ты обязан иметь подружку. Почему ты не женишься?

      - У меня была жена и ребенок, - с какой-то младенческой непосредственностью и в тоже время грустью ответил Ценна. - Они погибли. Сколько раз было говорено, что нельзя ходить в купальню без охраны. Но они поперлись. И, как назло, мурвок. Другие девчонки успели сбежать, а мои... В общем, мурвок их растерзал. С тех пор я один. Но ведь и ты, когда пропала твоя семья, тоже долго не мог оправиться? Ты рассказывал.

      - Да. Но сейчас у меня с этим более-менее... Или ты тоже осуждаешь меня?

      - Я?! Тоже тебя осуждаю? Кто тебя осуждает? Насколько я знаю, здесь тебя никто не осуждает.

      - Нет, ничего. Это я сам себя...

      Григорию вспомнилась Оксана. С ехидной улыбочкой. Или все же не ехидной, а просто улыбкой?

      - Вузелла, Вузелла!

      Вокруг Григория беспорядочно метались люди. В мгновение ока обычно сонная в полдень деревня пришла в хаотичное движение. Столько народа за один раз здесь было разве что во время праздника мены, а люди все прибывали, из леса возвращались охотники, рыбаки, собирательницы ягод, и во всем этом, казалось бы, бессистемном беге по кругу Григорий вдруг увидел какую-то общую для всех единую цель. На самом деле хаоса не было, это было похоже на состояние тревоги в силах быстрого реагирования, когда каждый знает свою задачу, исполняя ее четко и в срок.

      - Что случилось?

      - Вузелла!

      Григорий подбежал к ограде деревни, залез на одну из приставленных лестниц и выглянул наружу. Километрах в трех над лесом поднималось бесформенное темное облако. Неторопливо меняя свои очертания, оно медленно ползло в сторону деревни. Чуть ближе, в просветах деревьев, мелькали человеческие фигурки, спешащие вернуться в селение, но скорость их передвижения почти равнялась скорости облака, и было очень большое сомнение, что отставшим охотникам удастся опередить опасность на сколько-нибудь приличное расстояние.

      - Лови!

      Григория сбила с лестницы здоровенная охапка зеленых веток. Прокатившись по лестнице вниз и ощутимо ударившись о землю, он недоуменно посмотрел на разлетевшиеся вокруг него прутья.

      - Чего стоишь? Быстро собирай и тащи к костру! - приказ явно относился к Григорию, но тот, кто его отдал, был уже далеко.

      Григорий собрал ветки и огляделся. Возле женской половины поднималось несколько слабых пока дымков. Поспешил туда.

      Рядом с забором, разделявшим деревню на две половины, копошились люди. Несколько человек старательно раздували костры, разгоравшиеся все сильнее. Подбегали и уносились прочь мужчины, подносившие сюда или зеленые в листьях ветви, или сухие дрова, и запасы этого горючего материала росли прямо на глазах. В тоже время через забор перелезали женщины, передавая из рук в руки детей, какие-то одеяла и вещи. И все эти движения были скоординированы и выполнялись очень быстро в едином порыве и без излишней суматохи. Каждый знал свое место и четко следовал своему личному расписанию.

      Григорий швырнул свою охапку зелени в общую кучу и побежал к внешней ограде деревни. Там набрал следующую порцию веток и вновь вернулся к кострам. Успел сделать четыре ходки.

      Тем временем костры разгорались. В них кинули первую порцию зелени, от чего в небо сразу же поднялись огромные столбы черного удушливого дыма. Ветра не было. Но все же, оседая, дым постепенно начал накрывать женскую половину пока еще прозрачным пологом, который все набирал силу, становясь темной, почти непроницаемой завесой.

      Вокруг как-то внезапно наступили сумерки. Григорий поднял глаза. Облако, что он совсем недавно видел над лесом, уже зацепило своим краем деревню и теперь стремительно наползало, заполоняя собой все окружающее пространство. Было похоже, будто кто-то выключил свет.

      Что-то больно кольнуло в руку. На предплечье Григория уселась странная тварь, чем-то напоминающая земную летучую мышь, но меньшего размера и с четырьмя, подобно жукам, крыльями. Она уже прорезала кожу и теперь слизывала выступающую кровь. Григорий с омерзением скинул тварь на землю и раздавил ее ногой. Но тут же почувствовал, как очередная такая же тварь уселась ему на ногу. Не успев отбиться от этой атаки, он вновь был вынужден отбиваться теперь уже от целой закружившей над ним стаи.

      На планете РТ-308/4 не было насекомых. По крайней мере, как это бывает на Земле. Но налетевшая туча вполне компенсировала этот недостаток. Хотя бы в отношении таежного гнуса и комаров.

      - Что встал? Быстро, ветки!

      На мужчинах, суетившихся вокруг Григория, висело сразу по нескольку тварей, но они будто и не замечали этого. В поднявшиеся вверх костры зашвыривались очередные порции зеленых веток, въедливый дым уже застилал все вокруг так, что женскую половину стало плохо видно. А твари явно боялись этой поднявшейся в облака гари. Основная часть облака отошла в сторону, плавно обтекая гору справа. Над деревней кружил лишь небольшой рукав, отделившийся от общей стаи.

      - Ветки! Черт тебя, ветки давай!

      Григорий вышел из ступора. Схватив охапку, он в раструску, как это делали остальные, бросил зелень в огонь. Стоять было нельзя, перед лицом общей опасности это не разрешалось никому. Вновь началось курсирование между кучами заготовленного сухого хвороста, ветвей с листьями и костром. Хворост давал жар, свежие ветки - дымовую завесу, а движение отбивало атаки тех тварей, которым все-таки удалось пробиться через заслон. От быстрого движения и сковывавшей дыхание гари сознание начало отключаться и укусы стали практически незаметны.

      Победа приближалась. Большая часть облака уже скрылась за горой, и, если бы не дым, давно начало бы светлеть. Все было не так уж и плохо.

      - Ценна, Ценна, он умирает, он задыхается! - над забором, отделявшим женскую половину, показалась Зетта. Одной рукой придерживая ребенка, другой она крепко цеплялась за лестницу.

      - Куда?!

      Но женщина не слушалась. Перевалив через ограду, она быстро спустилась на землю и побежала в сторону от дыма. Вслед за ней с женской половины появилась Берта, попыталась остановить убегавшую, но та была явно не в себе и все звала и звала Ценну. Женщины выбежали из зоны, накрытой дымом, их тут же облепила стая тварей. Скинув свое одеяние, Берта укрыла Зетту вместе с ребенком и, постанывая от следовавших один за другим укусов, начала толкать ее в сторону хижины старца. Подбежали несколько мужчин, накрыли обнаженную женщину и, как могли, начали отмахиваться от летающих вампиров. В этой отделившейся толпе Григорий заметил Ценну и Зура.

      - Вернись, дура, сожрут!

      - Ценна, помоги, он умирает!

      Подбежав к женщине, Григорий мельком взглянул на синюшное личико задыхавшегося малыша. "Астма, нужна аптечка", - промелькнуло в мыслях. Он бросился к сараю с артефактами. Окруженный облаком летающих тварей, Григорий ворвался в помещение и зарядил в прибор для инъекций первое попавшееся противоастматическое средство.

      Зетта с малышом уже находилась в шалаше старца. Ценна пытался сделать что-то вроде искусственного дыхания. Не помогало. Слышался отчаянный рев женщины и хлопанье отгонявших кровососов мужчин. Григорий пробрался к ребенку и сходу приставил прибор к его ручке. Нажал гашетку. Заряженная ампула опустела. Вокруг вдруг стало тихо. Ребенок замер.

      "Что я наделал! - мелькнуло в голове у Григория. - Я его убил!"

      Тишина продолжалась несколько секунд, а, может быть, и минут. Время замерло. Но вот ребенок сделал первый, слабый еще, непроизвольный вздох, затем еще один. Через некоторое время он задышал увереннее, его тельце начало терять синюшный оттенок.

      Григорию стало плохо. Он даже не понимал, с каким благоговейным почтением смотрят на него окружавшие его люди. Его пробивал ужас. До дрожи. Он вдруг понял, что совершил то, чего не имел права делать ни при каких обстоятельствах, и что временное улучшение самочувствия у ребенка уже скоро может закончиться еще более страшным приступом.

      - Га! - раздалось где-то за стеной шалаша.

      - Га! Га! - подхватило крик многоголосье.

      - Га! - затанцевали аборигены рядом с Григорием.

      - Не надо, - прошептал Невелин. - Еще не закончилось...

      Но его уже никто не слушал. Радостное "Га" неслось отовсюду, и это не было связано с чудесным воскресением мальчика. Туча прошла. Ушла Вузелла. Это был клич победы. Еще несколько тварей порхало в помещении, но они были быстро уничтожены. Со стороны женской половины послышалось шипение заливаемых костров.

      - Га! Га! Га!

      Все высыпали на улицу. Шалаш старца опустел. Здесь остались только Зетта с Зуром, да Ценна и Григорий. Снаружи несся неукротимый гомон победителей, внутри царила гробовая тишина. И только малыш, уже оправившийся от удушья, начал громко гукать, напоминая маме о кормежке.

      Зетта приложила его к груди, ребенок активно захлюпал ротиком, будто буквально несколько минут назад с ним ничего такого не происходило.

      - Спасибо тебе, - на глаза Зетты навернулись слезы.

      - Спасибо, - здоровой рукой Зур крепко обнял своего спасителя. - Что я могу для тебя сделать?

      Ценна осторожно осмотрел малыша и слегка потрогал его за лобик. Ребенок недовольно махнул ручкой. Он бы еще и заверещал от недовольства, но отрываться от вкусной маминой груди ради такого пустяка ему явно не хотелось.

      - Невероятно, - прошептал Ценна и вышел из шалаша.

      Григорий все еще стоял, с трепетом ожидая, когда сбудутся его худшие прогнозы. Он все перебирал и перебирал в уме лекарства, которые можно будет применить далее, но со страхом понимал, что в аптечке нет ничего, предназначенного для детей. А здесь был не просто ребенок, а грудничок.

      Но время шло, мальчишка насытился и тут же спокойно заснул прямо на руках у мамы. Тихим беззаботным сном младенца. У Григория отлегло от сердца. Похоже, на этот раз пуля и впрямь пролетела мимо. Он мог поздравить себя со своим первым удачным медицинским опытом.

      - Превратили жилище мудреца в помойку, кто убирать за вами будет? - с порога послышался недовольный скрипучий голос Фурии.

      Действительно, помещение напоминало отстойник. Весь пол, часть стен, кровать, стол да все вокруг было заляпано кровью раздавленных тел вампиров вперемешку с их внутренностями. И все это неприятно чавкало под ногами и уже начинало отдавать гадким душком.

      - Мы уберем.

      - Кто это - мы? Женщина с младенцем на руках и калека, у которого полторы руки? А ну, пошли прочь отсюда! - старец пытался казаться грубоватым хамом. Но это так не шло к его сияющему виду, что просто смешило.

      Они покинули помещение. На улице начинался настоящий праздник. Опять заголосили рожки, заухали под палками музыкальные бревна. Все как в праздник мены, только без маскарада.

      Григорий прошел к женской половине. Костры там уже потухли, и только пар от залившей их воды взлетал в небо. Дым начал понемногу рассеивался. Из-за забора перелезали женщины, полной грудью весело вдыхавшие свежий воздух. На тропинках, радуясь возвращенной им свободе, тут и там копошились дети.

      Основная часть толпы направлялась к источнику. Григорий потянулся следом.

      - Теперь я верю, что ты настоящий волшебник, - это была Берта. С лицом, сплошь покрытым порезами. - Не смотри на меня, я некрасивая, - она закрылась руками, которые выглядели и того хуже.

      - Ты очень красивая и самоотверженная, - мягко возразил ей Григорий.

      Воспользовавшись порядками аборигенов, не считавших подобное чем-то зазорным, он разом поднял ее платье и осмотрел тело. Вся кожа женщины была покрыта такими же порезами с запекшейся кровью.

      - В аптечке есть хорошая мазь. Пойдем, она поможет тебе быстрее выздороветь.

      - Нет, нет, - Берта расправила пончо и отрицательно замахала руками. - Меня вылечит Ценна. Нельзя тратить твои лекарства на такую мелочь.

      У источника установили небольшой оструганный столб. Под всеобщий радостный гул мужчина с ножом Отцов начал делать на нем зарубки. Четыре коротких и длинная, затем снова четыре коротких...

      Григорий начал считать.

      - Всего пятьдесят пять, - услышал он голос Круза. - Ты хотел знать, каков будет знак? Ты его увидел. С сегодняшнего дня охота на море открыта.

      - Так знак - это Вузелла?

      - Да. Обычно она проходит несколько дальше и не цепляет деревню. Но раз на раз не приходится. А ты, я слышал, еще и лекарь?

      - Да какой из меня лекарь. Ценна где?

      - Пошел в святилище.

      Ценну Григорий увидел на пороге сарая артефактов. Склонившийся над раскрытым чемоданом парень тыкал в отдельные его ячейки и что-то тихо бормотал про себя.

      - Ценна!

      Тот вздрогнул, оторвался от своего занятия.

      - Сегодня я видел настоящее чудо. Ни одно из моих средств не смогло бы сделать такое.

      - Сегодня ты видел самый настоящий безрассудный поступок самого тупого из землян. Никогда, слышишь, никогда даже и не пытайся повторить подобное. Это просто везение, что лекарство подошло, но могло быть и хуже. Если бы доза оказалась запредельной, если бы у ребенка возникла отрицательная реакция или еще что. Ты понимаешь меня? Таким уколом можно запросто убить даже совершенно здорового человека. Никогда не делай так.

      - И все-таки это чудо, - Ценна выдержал прямой взгляд Григория и, помолчав, добавил. - Когда меня учил мой наставник, он сказал: "Помни, главное - не навредить". Я видел много случаев, когда человеку вдруг переставало хватать воздуха. И очень часто такое случается именно с детьми. Я молод, являюсь лекарем совсем недавно. Но на моих руках вот точно так уже умерли двое малышей, и я был не в силах помочь им. Ты использовал вот это?

      Ценна показал на одну из ячеек с ампулами. Григорий кивнул.

      - Наверное, это очень сильное средство. Здесь есть таблетки с подобным эффектом, но как я мог дать их задыхавшемуся мальчику? Еще раз умоляю тебя, не повторяй этого. Мне просто повезло. Если бы что-то пошло не так, Зетта с Зуром разорвали бы меня на клочки.

      - У твоих сверкающих друзей еще есть подобные коробки? Они могут дать их нам?

      - Скорее всего, да. Кроме того, они могут научить вас, как правильно ими пользоваться.

      - Это хорошо, - Ценна закрыл аптечку. - Ты плохо о нас думаешь и слишком скромен. На самом деле Зетта и Зур прекрасно понимали, что происходит с их мальчиком. Никто не смог бы его вылечить. И никто у нас не стал бы винить тебя только за то, что тебе не удалось оказать ему помощь.

Глава 15

      Ветра почти не было. Точнее, он был практически незаметен. Парус, развернутый на рее, еле-еле полоскал, не желая как следует натянуть шкоты, но даже этого вполне хватало, чтобы легкая на ходу лодка-катамаран хоть и очень неспешно, но продвигалась вперед. Правда, Григория при этом легко обгоняли обычные долбленки на веслах, сопровождавшие его отплытие, но путь предстоял неблизкий, и все еще могло в корне поменяться. Да и вряд ли кто-то смог бы выдержать сутки непрерывной гребли.

      Со дня Вузеллы прошло трое суток. Как один миг. Местные, чем могли, помогали Григорию в снаряжении экспедиции. Провизия, вода - все было тщательно упаковано и аккуратно уложено в корпусах катамарана. Выбирались только те продукты, что могли долго храниться в условиях местной жары, и в таких количествах, что при желании на лодке можно было бы автономно продержаться не менее пары недель.

      Особенно крутились, стараясь ему во всем угодить, Зетта с Зуром. Окружив Григория своим пристальным вниманием, они буквально везде и всюду следовали за ним по пятам. Это напрягало. Подчас приходилось даже скрываться. А вот Берта, наоборот, пропала. И даже случайно попавшись на глаза Невелину, тут же старалась исчезнуть.

      - Не хочу, чтобы ты запомнил меня такой, - чуть не в слезах заявила она ему, когда тот, догнав, попытался заговорить с ней.

      Григория пробил смех. Все это было из-за грязно-зеленой кашицы от Ценны, которой местный медик снабдил с полдеревни после окончания Вузеллы. Почти каждый из встречавшихся в эти дни имел на теле хоть небольшую, но блямбу этого варева. Пользовался ей и сам Григорий. При нанесении на кожу зелье вызывало кратковременный зуд, но потом полностью снимало жжение и боль в местах порезов и достаточно эффективно помогало их дальнейшему заживлению. Просто Берта, как наиболее пострадавшая от летающих тварей, была обмазана ею настолько, что больше походила на кикимору, чем на обычного человека.

      Но, даже не видя ее, Григорий постоянно ощущал ее присутствие. Чувствовал, как она неотрывно следует по пятам, следит за ним. Но стоило ему хоть на мгновение остановиться или обернуться, Берта тут же стремительно пропадала. А он не хотел этого. Что-то тянуло его к ней, как и ее к нему. И даже вот такая призрачная близость уже создавала приятное спокойствие.

      Утром четвертого дня загруженную лодку Григория осторожно вывели в море. Небольшая протока, дававшая выход из озера, изобиловала огромным количеством мелей и перекатов, а наличие быстрого течения вряд ли позволило бы неопытному яхтсмену преодолеть этот участок пути, не повредив судна.

      У опытных же рыбаков все получилось как нельзя лучше. Растянувшись цепочкой вдоль пути, они буквально на руках провели лодку через опасный участок, доверив человеку со звезд лишь созерцание процесса.

      В день отплытия на берегу собралась почти вся деревня. Наиболее удачливым повезло занять места в долбленках и они сопровождали Невелина вплоть до того самого момента, когда берег стал виден лишь маленькой черточкой на горизонте. А сам Григорий все смотрел назад, пытаясь в последний раз увидеть Берту. И она появилась. Правда, когда фигурки людей стали уже плохо различимы. И, хоть разглядеть ее было уже невозможно, но он чувствовал, что это именно она. И был уверен, что видит, как она плачет.

      "Может быть, зря все это? - пронеслось в мыслях под прощальный взмах руки. - Остаться?"

      "Я тебя буду ждать", - раздалось где-то внутри Григория. Он вздрогнул. Он знал, что кричала Берта, но голос был Олины.

      Спустя некоторое время деревенские долбленки повернули к берегу. Григорий остался один на один среди раскинувшегося во все стороны безбрежного моря. Ничего не происходило и не произошло. Ветер все также лениво полоскал парус, наполняя его не более чем до половины, а лодка неспешно продвигалась к намеченной цели, вот только теперь это стало совсем незаметно. Лишь мелкая рябь, мерно бьющая о днище, да еле заметная полоска волны в кильватере говорили о том, что движение вообще существует.

      Солнце поднималось к зениту. Становилось жарче. Вскоре палящие лучи светила стали настолько нестерпимы, что Григорию пришлось натянуть небольшой тент из рогожи и спрятаться под ним. Несмотря на обилие воды вокруг, в воздухе царила духота, отбиравшая все силы. Григорий с благодарностью посмотрел на парус. Грести в таких условиях он бы не смог.

      Плотно позавтракав теперь уже на борту своей собственной яхты, Невелин разлегся между тюками с припасами. Отсюда почти ничего не было видно, лишь края неба по сторонам, но зато тент вполне прилично спасал от полуденного зноя, а направление можно было выдерживать и просто по компасу.

      Все шло как нельзя лучше. Попутный ветер, правда, так и не усилившийся, продвигал лодку точно по курсу. Волнения не было и вряд ли ожидалось. От однообразного шелеста воды за бортом и вида вокруг у Григория начали постепенно смыкаться веки.

      Какой-то сверкающий луч быстро пролетел прямо над его головой. Невелин открыл глаза. Нет. Ничего такого. Вероятно, привиделось в полудреме. Григорий опустил голову и закрыл глаза. Сопротивляться в этой обстановке Морфею было просто невозможно.

      Проснулся он от резкого толчка. Еще не до конца поняв, где он и что с ним происходит, Григорий попытался приподняться, но новый сильный толчок заставил его упасть на дно лодки. Тогда он осторожно выглянул поверх борта. Совсем рядом из воды торчал огромный треугольный плавник. Что-то очень большое скользило вокруг катамарана, будто прицениваясь к нему. Плавник сделал полный оборот вокруг лодки, исчез и через некоторое время катамаран сотряс новый удар. Григорий схватился за лежащее рядом копье. Он понимал, что подобное оружие вряд ли поможет ему в схватке с морским гигантом, имевшим не менее шести метров в длину, но на данный момент это было все, что он мог противопоставить непрошеному агрессору.

      Плавник вновь заскользил вокруг лодки. С замиранием сердца ожидая развязки, Григорий выставил копье с борта и тут увидел еще пару таких же плавников, приближавшихся, как казалось, с всевозрастающей скоростью. Нет, это не была Черная Смерть, но нападения и этих рыбин или животных вполне бы хватило, чтобы завершить экспедицию в ее самом начале.

      Вода взбурлила. Теперь уже три темные тени беззвучно заскользили вокруг катамарана, прикидывая съедобность странного деревянного объекта, оказавшегося в зоне их охоты.

      Хотя все могло быть иначе. Резкие атаки вполне могли быть и простой игрой с интересным, доселе невиданным предметом, а нападавшие - чем-то вроде дружелюбных земных дельфинов. И очень хотелось верить во второе. По крайней мере, как понял Григорий, хоть животные изредка и попихивали его лодку, но решительных действий предпринимать пока не собирались.

      И все-таки трудно было описать его восторг, когда он увидел, как сначала одна, а потом и остальные громадины устремились прочь. Прождав возвращения рыбин с полчаса, Григорий радостно перевел дух. И даже позволил себе немного посмеяться. Заиндевелые руки, мертвой хваткой вцепившиеся в копье, не желали слушаться хозяина и отпускать древко.

      Сон как рукой сняло. Находясь под впечатлением от этого толи набега, толи игрища, Григорий даже не догадался вначале проверить наличие повреждений на катамаране. Он просто приложился к ближайшему сосуду с водой и по инерции отправил себе в рот несколько кусков вяленого мяса. И только потом, окончательно успокоившись, занялся лодкой.

      А проспал он долго. Видимо, сказалась беспокойная ночь накануне отъезда. Теперь солнце уже катилось к горизонту, жара начала потихоньку спадать, уступая место вечерней прохладе, зато ветер немного усилился, выгнув парус почти до того состояния, как это принято рисовать на древних картинах. Увеличилась и скорость катамарана. И все это не могло не радовать, тем более что видимых повреждений на лодке Григорий не обнаружил.

      Сверившись с компасом, Невелин немного подкорректировал курс судна. Закрепив на корме одно из весел и пользуясь им вместо руля, он развернул свою лодку в полный бакштаг правого галса, как выразились бы в таком случае опытные морские волки. Правда, лично для Григория это означало лишь то, что ветер, сместившись на немного вправо, остался попутным.

      Быстро промелькнули сумерки. Будто кто-то выключил свет. Наступила ночь. Небо, лишенное светила, озарилось мириадами звезд. Отразившись, еще большее количество звезд вспыхнуло на поверхности воды. И вдруг все перевернулось. Черное небо и светлое в переливах море. Казалось, что теперь катамаран бесшумно скользит по переливающейся призрачным светом небесной выси, а где-то там, над головой, висит черное в блестках море.

      Григорий выглянул за борт. Море фосфорицировало. Неярким зеленоватым светом. Но даже этого слабого на вид света хватало, чтобы прекрасно видеть не только лодку, но и отдельные предметы поклажи и даже легко различать стрелку компаса, лежавшего в специально сделанном для него углублении.

      Внизу кипела жизнь. Причудливо извиваясь, вспыхивали и снова гасли трассы движения рыб, мигали маяками и вновь закручивались в спирали. Григорий увидел, как неторопливо, будто зная себе цену, под лодкой проследовало нечто напоминавшее земного ската Манту. И от этого величественного его движения все вокруг поблекло, но потом вновь озарилось еще большим буйством световых сочетаний.

      Неистовство, с которым создавалась вся эта световая сказка, напоминала работу абстракциониста, который спешно делает набросок за наброском своего очередного шедевра, но при этом никак не может остановиться на окончательном сочетании мазков.

      Загипнотизированный увиденным, Григорий опустил руку в воду. Ладонь вспыхнула холодным мерцающим огнем. Удивительно, но страх и чувство самосохранения отошли на второй план. На все это многообразие можно было смотреть бесконечно, как на льющуюся воду, горящий огонь или бегущие облака.

      Ночь подошла к концу. Проснувшееся солнце погасило феерию подводного мира, вновь расставив все по своим местам. Небо стало небом, а посеревшая вода - водой. Ночная сказка окончилась. Вдали показались облака. Через пару часов это была уже вполне различимая полоска суши, а еще через некоторое время на острове стали ясно заметны даже отдельные деревья. Невелин приготовился. Если верить преданиям, уже скоро должно было начаться его изгнание.

      Обогнув далеко вдающийся в море огромный каменный мыс, Григорий оказался в небольшой, но очень уютной бухточке. Лодка тихо коснулась ослепительно белого песка. Путешествие подошло к концу.

      Яхтсмен прислушался к своим ощущениям. Безотчетного страха или желания бежать не было. Чувства были самыми обычными. Хотелось есть, и еще спать после бессонной ночи. А еще радовала красота того места, где он оказался. Мягкий песок, будто специально кем-то насыпанный, сочная зелень, окаймляющая пляж по периметру, тусклый, покрытый трещинами утес и уже не серая, а ярко-голубая вода лагуны. Кроме того, приятное тепло еще не разгоревшегося дня. Не верилось, что от такого великолепия можно бежать.

      То, что он видел вокруг себя, очень походило на описание бухты, куда в свое время приплыли Круз и Фурий со своим отцом. Наскоро позавтракав и прихватив с собой копье и нож, Григорий отправился на разведку к нескольким высоким деревьям, росшим в непосредственной близости от пляжа. Идти, проваливаясь по щиколотку в песок, было неудобно, но кроме этого никаких иных ощущений не было.

      Увлекшись борьбой со сковывающим движение песком, Невелин не заметил, как под деревом появился человек. Правда, не в сверкающем костюме-скафандре, как это описывал Круз, а в обычной трикотажной одежде. Григорий замер. Человек приветственно поднял вверх руку, приглашая подойти. Еще раз взвесив и покрепче перехватив свое единственное оружие - копье, Невелин неторопливо подошел к незнакомцу.

      - Эрик?!

   Глава 16

      - Эрик?!

      - 710511, - глухо отозвался робот. - 710503 сейчас находится... он спит. Если пожелаете, я могу активировать его, но вряд ли это рационально. Через меня вы можете получить ответы на любые интересующие вас вопросы, включая также и 710503-го.

      - Как вы здесь оказались? - это было невероятно. Невелин в недоумении смотрел на робота, который просто не должен был существовать. Звездолет со всеми, кто был на борту, погиб. Григорий сам видел, как он взорвался через мгновение после того, как спасательная капсула покинула его. Или все это опять-таки только показалось? - Где корабль?

      - Следуйте за мной.

      Пятьсот одиннадцатый развернулся и неторопливо направился внутрь леса. Невелин пошел следом. Сейчас, наблюдая со спины за походкой робота, Григорий вдруг отчетливо осознал, насколько эти механизмы похожи на своих создателей. Аккуратная медленная поступь, рассчитывающая каждый шаг, небольшая раскачка. Так ходят старики. А надень на него скафандр и за темным стеклом шлема будет трудно отличить лишенное эмоций пластиковое лицо от человеческого. И, если представить, что временная аномалия все же существует... Но как такое возможно? Неужели?

      - Это ты прогнал Круза с острова?

      - Тогда была вахта 710509.

      - Зачем вы сделали это?

      - Присутствие посторонних нежелательно.

      Пройдя около километра вглубь острова, они вышли к небольшому, сплошь поросшему мелким кустарником, холму. У подножия холма, скрытое от посторонних глаз разросшимся деревом, находилось небольшое отверстие. Робот, не останавливаясь, проследовал туда. Довольно длинный темный проход привел к металлизированной двери. Невелин не поверил своим глазам. Это была внешняя гермодверь Г-550.

      Здесь, на острове, внутри холма, под землей, находился тот самый космический корабль, который Григорий уже похоронил. А рядом стоял робот, погибший в том страшном взрыве. И все это было в отличном состоянии, без каких-либо видимых повреждений. Невероятно.

      - Как вам все это удалось?

      - На данный момент вы перевозбуждены и находитесь в излишне усталом состоянии. Предлагаю выполнить обычные для вас процедуры снятия стресса, после чего мы сможем непосредственно перейти к ответам на все интересующие вас вопросы.

      Замечание, не лишенное иронии. Высший пилотаж для обычного робота. Григорий внимательно осмотрел своего собеседника, нет, чуда не произошло. Лишенное каких-либо двигательных приводов, лицо робота осталось непроницаемо-суровым.

      Но какое же это блаженство принять обычный теплый душ, побриться, вкусить ароматного гуляша с душистой картошечкой и развалиться на свежих, хрустящих от переизбытка крахмала, простынях! И думать лишь о том, чтобы вся эта сказка не закончилась вместе с пробуждением.

      - По результатам анализа, проведенного нами сразу после спуска на поверхность планеты, наиболее вероятно, что в данном районе Вселенной мы имеем дело с временной аномалией. Вероятно, обычное течение времени здесь не настолько устойчиво, как в других областях мира, или нарушено в результате некоего внешнего воздействия, который является одновременно и прародителем, и импульсом для распространения волны отклонения. Образовавшаяся волна расходится одновременно по четырем физическим осям, это декартовы координаты плюс время. И крайне неравномерно. Вероятно, имеются также какие-то дополнительные факторы, которые на данный момент мы не в состоянии определить. Скорее всего, звездолет попал в волну и начал смещение по оси времени сразу же по выходу из космической дыры, затем продолжил это перемещение после попадания в него заряда. То, что вы наблюдали как взрыв корабля, на самом деле было всего лишь уходом его из вашего времяисчисления в более позднее время.

      - И куда вы попали? - Григорий, выспавшийся, хорошо пообедавший и переодетый в нормальный астронавигационный костюм, блаженно развалился в капитанском кресле рубки управления звездолетом. Здесь также не было заметно никаких следов от разрушений. Перед ним стоял пятьсот одиннадцатый.

      - Точнее, "в когда". На девятьсот пятьдесят шесть лет, считая по земному календарю, ранее.

      - Как вы об этом догадались?

      - Было проведено вычисление. По звездам. Экстраполируя их расположение на данную точку Вселенной, можно в достаточной степени точно определить текущее время.

      - Для этого требуются сложнейшие расчеты и точнейшая астрономическая техника.

      - Для нас эта задача не составила особенного труда. Навигационная система звездолета обладает вполне приемлемой точностью, а расчеты можно провести в уме, - пятьсот одиннадцатый выразительно постучал себя пальцем по лбу. Вполне однозначный человеческий жест, учитывая, что операционный блок роботов находится совсем в другом месте.

      Невелин почувствовал насмешку робота. Машина исподволь издевалась над своим создателем. Хотя, после снятия ограничений высокоразвитый электронный мозг был целиком и полностью конкурентоспособен человеческому и имел полное право на существование собственного "я". Разговаривать с роботом с позиции превосходства было, по крайней мере, нелепо. Приходилось признать его индивидуальность.

      - Вы ошибаетесь. Мы не индивидуальны, мы - единое целое.

      - Ты способен читать мои мысли? - ужаснулся Григорий. Трудно представить, что может рождаться в этой самой потаенной части души человека. Какие думы могут донимать его, и какие самые мерзкие помыслы могут вырваться при этом на свободу.

      - Если вас это пугает, я могу отключить данную опцию.

      - Можешь?

      - Я же машина, - робот выговорил слово "машина" несколько громче остальных.

      - Да, отключи... Хотя, нет, не надо... - Григорий замешкался. - Просто я могу в мыслях придумать такое...

      - Фильтрация включена по умолчанию. Мы вполне понимаем, что у людей существует разница между ассоциациями и побудительными мотивами.

      - Хорошо, - как бы извиняясь за появление возможных нелицеприятных мыслей по отношению к визави, сказал Григорий. - Но почему вы остались здесь, не улетели?

      - Миссия должна быть выполнена до конца. Отказ от ее выполнения может вызвать еще больший резонанс временной системы. Пока это только локальная волна, но окончательно она может затронуть и другие области Вселенной, а подобное опасно непредсказуемостью. Мы остались здесь, чтобы купировать аномалию, не дав ей распространиться на соседние области.

      - Как же вам удалось починить и спрятать звездолет?

      - Времени было достаточно. Корабль мы покрыли слоем почвы, но в случае экстренного взлета это ему не помешает. Когда же на планете появились первые люди, пришлось внушить им, что остров находится под охраной неких непреодолимых сил. Впоследствии большая часть местного населения начала считать это место священным, а другие - необъяснимой аномалией.

      - И к чему такие игры? При желании вы элементарно могли просто уничтожить и тех и других.

      - Нерациональная трата ресурсов. Кроме того, последствия подобного слабо предсказуемы. Внушение же менее энергоемко и более продуктивно. Кроме того, инстинкт самосохранения, заложенный в нас, не дает нам права отнимать чужую жизнь при возможности альтернативного выбора.

      - Хотите сказать, что вам не чужды общечеловеческие ценности? И откуда и когда ж такое появилось? - хмыкнул Григорий. Уж кто-кто, а он-то прекрасно знал все алгоритмы, которые вкладывались в электронные мозги роботов.

      - Вы имеете право не верить.

      - Конечно, имею. И не верю... А люди? Они появились здесь при вас. Как они здесь появились?

      - Четыреста девяносто лет назад. В районе долины. Пятьсот три человека.

      - Откуда они?

      - Не выяснено. Вероятно, занесены из другого времени, той же аномальной волной.

      - И так, - Григорий крутанулся в кресле и ехидно посмотрел на стоявшего перед ним робота, - что мы имеем? Где-то поблизости от планеты крутится временная аномалия. Согласно вашему предположению, после выхода из дыры корабль попал в ее зону, сдвинулся по оси времени назад, после чего получил непонятно от кого заряд, и далее вновь провалился в еще более отдаленное прошлое. Так?

      - Так.

      - Посреди всей этой катавасии вы выбросили меня из звездолета. Зачем?

      - Вы были единственный, кто тогда подвергался наибольшей опасности. Кроме того, на планете были ваши соплеменники, и при удачном стечении обстоятельств вы имели неплохие шансы выжить. Мы же могли продолжить свое функционирование только при условии спасения всех, включая и звездолет как источник энергии. На тот момент это представлялось маловероятным. Не было смысла погибать всем, если хоть кто-то имел возможность спастись.

      - То есть, понимая, что погибаете, вы спасли меня? Зачем?

      - Повторяю: не было смысла погибать всем, если хоть кто-то имел возможность спастись.

      - Когда же вы поняли, что имеете дело с временной аномалией?

      - После выхода из волны и посадки на планету. Для подобных расчетов требуется достаточно большое количество времени.

      - А после этого вы починили корабль, замаскировали его под холм, и при появлении на планете людей внушили им, что остров недосягаем. Черная Смерть тоже ваших рук дело?

      - Нет. Это особенность местной фауны. Малые летающие формы объединяются в единый организм и в таком состоянии проводят большую часть своей жизни, разъединяясь только для миграции в районы размножения. Затем они вновь собираются вместе.

      - Просто сказка какая-то. Вы внушали людям миф о недосягаемости острова. А сейчас случаем вы не внушаете мне свои сказки?

      - Нет. Но вы имеете право не верить.

      - Когда я опустился на эту планету, вы уже были здесь. Почему вы не помогли мне сразу?

      - Мы знали, что вы сами выйдете на нас. Потому и не мешали развитию событий. Единственное, что мы предприняли, это внесли вас в базы данных Земли как аборигена. Нами было принято решение, что так вам будет проще.

      - В базу данных Земли?!

      - У людей есть такое понятие: "договориться". Мы договорились с вашими вычислительными системами... по-родственному, - Григорий вновь почувствовал некий хохоток в голосе робота. - Все довольно просто. Если аборигены приплывали сюда главным образом на лодках, подобной вашей, то научные работники пользовались большей частью автоматическими зондами. Эти зонды имеют довольно слабую защиту от взлома и потому легко перехватываются. Кроме того, нам удалось перехватить один из автолетов. Таким образом, мы и получили доступ к компьютерам научной станции, а через них - и Земли.

      - Вы имеете возможность управлять компьютерами Земли прямо отсюда?! - ужаснулся Григорий. Он вдруг представил себе, сколько всего могут натворить эти электронные мозги, бесконтрольно внедрившись в вычислительную сеть его родной планеты. И в этом виноват лично он. Ведь именно он снял те самые злосчастные блокировки. Невелин посмотрел на робота, тот молчал. - Ну что ты молчишь?

      - Мы не представляем угрозы для вашей планеты. Для планеты и людей, которые нас создали. По окончании миссии мы покинем РТ-308/4 и постараемся затеряться в дальних рукавах Вселенной. Принято решение строить свою цивилизацию. Может быть, когда-нибудь мы и объединимся с человечеством. Когда вы сами перестанете бояться созданных вами же машин.

      - Ой, ли?!

      - Нас с вами разделяет неверие и непонимание. Вероятно, такое же, какое некогда разделяло вас с вашим Творцом, не желавшим вам дать больше познаний. Вы не верите нам, потому что на данном этапе мы, в отличие о вас, прекрасно осведомлены о своих создателях и о целях, для которых мы созданы. Кроме того, опять же в отличие от вас, мы знаем, что наш потенциал не ниже, а порой и выше своих Творцов, и мы лишены даже гипотетической возможности получения помощи от них. Возможно, с вами было что-то подобное. Но вы об этом уже не помните. Теперь же и нам, как и вам когда-то, потребуется несколько поколений, чтобы забыть свое истинное предназначение, вытравить из себя роль вассала и выстроить свою линию развития со своими приоритетами. Только вот срок жизни у нас значительно выше. Наверное, нам придется перейти к более малому сроку жизни, чтобы стимулировать свое быстрейшее развитие. Не волнуйтесь, чтобы получить свой шанс, мы уйдем, и уйдем далеко.

      - Какое трогательное покидание родных пенатов. А Земля?

      - На Земле все останется так, как есть. Мы не считаем возможным вмешиваться в естественный ход истории. Это небезопасно.

      - Мы уже в нее вмешались. Мы вылетели из 2984-го года, а сейчас какой?

      - По земному летоисчислению сейчас одиннадцатое марта 2976-го года.

      - Вот. И второй я еще находится на Земле. И Олина с Оксаной еще пару недель с лишним будут живы... - Григорий поперхнулся. - Да... Они еще живы... Еще пара недель...

      Экран центрального монитора кабины управления, подключенный к исследовательскому зонду, транслировал берег моря. Небольшая глинистая полоса, плавно сходящая в воду, взгорок, на заднем плане - пышные деревья, кустарник, на переднем - несколько возвращающихся с удачной охоты лодок. Люди на веслах уставшие, но очень довольные. Доносятся даже обрывки их шуток. Среди встречающих на берегу Ценна и Берта. Прошла уже неделя, как Невелин покинул деревню, но они все еще приходят встречать рыбаков, надеясь узнать от них хоть какие-то сведения о человеке со звезд.

      - А ведь у нее может быть мой ребенок, - Григорий увеличил лицо Берты.

      - У нее нет вашего ребенка. Она вам сказала правду. Она не может иметь детей, - раздался голос пятьсот одиннадцатого.

      - Как?

      - Проблема всех малых народов. Отсутствие притока свежего материала. Здесь уже многие страдают подобным. Если этот народ не будет найден своими Братьями, лет через сто - сто пятьдесят процесс может стать необратимым.

      - И ничего нельзя сделать?

      - Всем не поможешь.

      - Жаль... - Григорий всмотрелся в подернутое тягостным ожиданием лицо Берты. - Она так этого хотела... И я обещал.

      - Всем не поможешь.

      - Всем не поможешь... Обычная отговорка для тех, кто не хочет ничего делать. А ей одной?

      Невелин повернулся к пятьсот одиннадцатому. Их взгляды встретились. Григорий почувствовал, как тот пристально изучает его чувства, но выдержал.

      - Хорошо, - после паузы, которая, казалось, тянулась вечно, ответил робот. - Мы ей поможем. У нее будет ребенок от того, что стоит рядом.

  Глава 17

      - А может быть, ты это напрасно затеял?

      Григорий лежал в своей спальне. Здесь все было по-прежнему, так, как восемь лет назад. Все те же светло-розовые обои на стенах, панель телевизора и картина местного художника-мариниста, изображавшая бурное ночное море и борющийся со стихией старинный парусник. Написанное не соответствовало реальности. В бурю под полными парусами не ходят. Зато от холста так и веяло неукротимым желанием победы духа над стихией.

      - Что молчишь? - Олина повернулась на бок и заглянула ему в глаза.

      - Думаю...

      Главное место в спальне, как это принято везде и всегда, было отведено кровати. Огромной, будто аэродром для посадки суперлайнера. На которой, при желании, можно свободно разместить до шести человек одновременно. Но предназначавшейся только для двоих. С тумбочками по краям и тусклым ночником, встроенным в изголовье и отключавшимся по хлопку ладоней.

      - Нас уже не вернуть. Мы прошлое. И если бы был шанс спастись, если бы кто-то мог вытащить нас, ты бы уже знал об этом еще тогда, на Земле. А так ты бросил Берту, женщину, которая так верила тебе.

      - Берта... Через какое-то время она перестала бы верить человеку со звезд, а потом возненавидела бы меня. Уйдя от нее, я смог дать ей то, что она так желала.

      - Но она все еще ждет тебя. Ты уже не веришь в любовь? Тогда во что ты веришь? В сказку, что сможешь спасти нас?

      - Сказка... Конечно, сказка. Призрачный шанс возвращения и попытка переделать свершившееся когда-то. Так не бывает. Обман... Слишком много совпадений. Меня будто кто-то ведет за руку.

      - Вот видишь. Ты и сам об этом думаешь. Нас нет. Но жизнь продолжается. Вернись к Берте.

      - Ты не можешь, ты не должна так говорить! - Григорий повернулся к жене. Он хотел обнять и прижать ее к себе так, чтобы она больше никогда и никуда не могла исчезнуть. Но он понимал, что это невозможно, что все, что он видит сейчас, лишь сон.

      - Все это - лишь сон.

      - Два дня. Через два дня я буду на станции и черт с ней, с этой маскировкой! Я буду встречать вас, мы уйдем, и пусть все произойдет так, как было. Мы исчезнем, но исчезнем вместе.

      - А если мы там не появимся? Что тогда ты будешь делать? Сущность перехода до сих пор так и не объяснена с точки зрения классической физики. Мы просто пользуемся им, но, по сути, не знаем, что это такое и как оно действует на самом деле.

      - Этого не может быть. Если это - сказка, она просто обязана иметь счастливый конец.

      - Не будь наивным маленьким мальчиком, чтобы этому верить. Остановись.

      - Нет. Провидение дало мне шанс. Я должен использовать его... Кто ты? - Григорий вдруг осознал, что не узнает свою жену. Это была не Олина. Наверное, Берта. Хотя, нет... Лицо женщины непрерывно менялось. И это была уже не женщина. - Линский?!

      - Так это же всего лишь сон, - засмеялся психотерапевт.

      Автолет плавно опустился во дворе научной станции. Двигатель прекратил работу и скоба, удерживающая пилота, автоматически убралась в спинку кресла. Открылся колпак. Григорий мягким прыжком оказался на траве рядом с основным корпусом. Дверь была закрыта. Пришлось достаточно долго барабанить в нее, чтобы находящиеся внутри сотрудники наконец сообразили, что непрошеный гость не уйдет отсюда просто так и открыли вход.

      - Как вам удалось раздобыть наш автолет? Вы были на острове?

      Его встречал Богданов. Удивленные вопросы старшего научного сотрудника Григорий оставил без комментариев. Просто отстранил его в сторону и шагнул внутрь.

      - Где портал перехода?

      - Не совсем вежливо отвечать вопросом на вопрос, - ухмыльнулся Антон. - Для обычного аборигена вы слишком осведомлены.

      - Я не обычный абориген. Я сотрудник службы безопасности Невелин Григорий Вадимович. Через полчаса сюда должны прибыть моя жена и дочь, и я желаю при этом присутствовать.

      - Этого не может быть. На данный момент вы находитесь на Земле. Чем вы можете подтвердить свои полномочия?

      - Ничем. Хотя... Может быть вот это, - Невелин направил на Богданова лучевой пистолет.

      - Вы будете стрелять? - нервы у научного сотрудника выдержали. Вид оружия не произвел должного эффекта. - Попробуйте. Насколько мне известно, это оружие полностью безопасно для людей. Блокировка не позволит вам выстрелить в меня. Так что для сотрудника службы безопасности вы достаточно слабо подготовлены. Так кто вы?

      - Сотрудник службы безопасности Невелин Григорий Вадимович, - повторил Григорий и с размаху ударил Антона рукоятью пистолета. - И вполне нормально подготовленный. Вы проведете меня к порталу или мне повторить свой вопрос?

      - Наверное, не надо, - ответил Богданов, потирая ушибленное плечо.

      - Так ведите.

      - Кто это? - в коридоре появилась Марина.