/ Language: Русский / Genre:humor,

Рассказы

Патрик Кэмпбелл

Опубликовано в журнале "Иностранная литература" № 2, 1986 Из подзаглавной сноски ...Рассказы, составляющие подборку, взяты из сборника юмористики П.Кэмпбелла разных лет «Прогулка верхом в приятном обществе» («A Short Trot with a Cultured Mind Through. Some Experiences of a Humourous Nature». London, Simon & Schuster, 1956).

Патрик Кэмпбелл

Рассказы

На заднем сиденье

Теперь, когда замужняя женщина говорит: «Оставайтесь, муж возражать не станет», я знаю, что самое время ретироваться куда подальше.

Впрочем, подобный опыт можно приобрести, только пройдя суровую школу жизни. Когда Сюзанна Тальбот предложила мне переночевать у них, я понятия не имел, чем рискую.

Не стану отрицать, между нами во время танцев возникло некоторое, я бы сказал, родство душ, тем более что муж Сюзанны, Герберт, в тот вечер обмывал продажу скота с тремя ражими молодцами из Баллинасло.

— А что скажет на это наш удалой ковбой? — поинтересовался я.

— Он, — ответила Сюзанна с едва заметным пренебрежением, — возражать не станет.

Мой муж, очевидно, хотела она сказать, настолько увлечен коровами, что ему не до жены, которой всего тридцать семь лет.

— Ваше приглашение очень кстати, — признался я. — В таком случае мне не придется ехать ночью домой.

Сюзанна была хорошенькой миниатюрной женщиной, немного, правда, увядшей от однообразной жизни в глуши.

— Мы могли бы продолжить наш разговор о живописи, музыке, литературе, — сказал я.

— Вы себе просто не представляете, — подхватила она с чувством, — какое это счастье — не говорить о колтуне, копытной гнили или нематодозе.

Она отпустила мою руку. К нам приближался Герберт.

— Ты готова, Энни? — спросил он, небрежно кивнув мне. — Привет, как вас там, — буркнул он.

Герберту явно не хватало воспитания. Нас уже познакомили, и он мог бы вполне обойтись без «как вас там».

— Сейчас иду, — сказала Сюзанна. — Встретимся в холле.

Герберт и я уставились в пол. Я решил пока не говорить ему, что ночую у них. Пусть Сюзанна скажет сама — в машине, по дороге домой.

— Ну ладно, — процедил Герберт. — Счастливо оставаться. — И, еле переставляя ноги, пошел прочь.

Я ехал за ними на почтительном расстоянии. Герберт, казалось, дремал, неподвижно сидя за рулем в своей крахмаленой рубашке, и я решил не торопить события и терпеливо дождаться, пока он отправится спать.

Когда я подъехал, он ждал меня у входа в дом. Шел дождь, но он стоял на дорожке в одной рубашке с засученными рукавами.

— Эй! — сказал он. — Что все это значит? Энни говорит, что вы у нас ночуете. — Его грубое лицо было напряжено. Он никак не мог взять в толк, что происходит. — Ведь вы из Дублина, я правильно понял? Вот и ехали бы в свой Дублин!

— Как тебе не стыдно, Герби! — крикнула Сюзанна. — Что подумает о нас мистер Кэмпбелл? — Она открыла дверцу моей машины. — Заходите, прошу вас. Посидим, выпьем. Ведь еще не поздно.

— Спасибо, — сказал я. — Не откажусь.

Герберт подошел вплотную к машине, так что мне с трудом удалось из нее выбраться.

— Эй, куда вы? — спросил он с недовольным видом и пошел следом за мной в дом, буквально наступая мне на пятки.

Было совершенно ясно, что ситуация в корне изменилась. Теперь мне уже гораздо меньше хотелось скрасить жизнь супруге Герберта, ибо он, как выяснилось, был отнюдь не из тех, кто рад гостям.

Сюзанна распахнула дверь в гостиную.

— У тебя ведь есть друзья, — с раздражением сказала она Герберту, — а почему бы мне не иметь своих? Садитесь, будьте как дома... дорогой, — сказала она мне. — Я сейчас постелю вам.

Она попросту хотела настоять на своем. Может быть, впервые в жизни. Но Герберт, как человек недалекий, понял ее слова буквально.

— Нет, черт возьми, — буркнул он. — Этого еще не хватало. — И он решительно двинулся к письменному столу, у которого стояло — что бы вы думали? — охотничье ружье.

Я потянулся к ручке двери.

— Будет вам, ведь мы с вами не дикари... — начал было я.

Тем временем Герберт выдвинул верхний ящик стола и зарядил ружье. Я понимал, что он вряд ли станет стрелять, но, с другой стороны, раз ружье заряжено... то может и само выстрелить.

— Спокойной ночи, — сказал я. — Спасибо, было очень весело.

Через минуту я уже сидел в машине и несся по пустынной аллее, готовый в любой момент услышать за спиной грохот выстрелов и свист пуль.

Вместо этого мили через три я услышал тихий протяжный вздох и потом как будто шорох. Я в ужасе обернулся. На заднем сиденье, во всю его длину, растянулся огромный черный пес — судя по всему, ньюфаундленд, который просыпался после глубокого сна.

Я остановил машину. Открыл заднюю дверцу. Пес неподвижно смотрел на меня. Он еще не вполне пришел в себя. Я разглядел надпись на ошейнике:

Рого

хозяин: Герберт Тальбот

Грейндж-Хаус

Уэстмит.

Первым моим поползновением было выкинуть Рого из машины — пусть сам добирается домой. Но Рого выглядел слишком неповоротливым, чтобы пройти три мили, даже если он и знал дорогу. Тогда я решил отвезти его назад, высадить у ворот, а в остальном положиться на его здравый смысл.

Я тихо подъехал к воротам и поставил машину поодаль, в тени дерева. Я не знал, легли ли Тальботы спать, зато я твердо знал, что не испытываю ни малейшего желания вновь встречаться с ними.

Я вынес Рого на руках из машины. Он был похож на толстую женщину в шубе.

— Хорошая собака, — сказал я. — Ступай домой.

Дождь продолжался. Рого отряхнулся и медленно полез назад в машину. Пытаясь удержать его, я вцепился ему в густую шерсть, но он так злобно огрызнулся, что я отдернул руку.

Я вытащил из багажника монтировку и попробовал выпихнуть пса наружу. Монтировка бесшумно погрузилась в податливый собачий бок, но Рого даже не пошевелился.

Я принялся тихо лаять и размахивать руками в слабом свете лампочки, горевшей на панели приборов, полагая, что пес, разозлившись, вскочит на сиденье, откуда его легче будет вытолкнуть.

И вдруг, к своему ужасу, я увидел, как в машину через открытую дверцу просунулась голова полицейского.

— Добрый вечер... — сказал я после некоторой паузы. — Вот пытаюсь выдворить проклятую собаку. Что, не спится? Убийц разыскиваете? — добавил я, намекая на то, что у него есть дела поважнее.

Он обошел машину и остановился передо мной. Это был молодой дюжий полицейский, из тех ирландцев, которые, если дать им собраться с мыслями, способны даже говорить на своем родном языке.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Находясь при исполнении служебных обязанностей, — выпалил он, — не разрешается посвящать в них гражданских лиц. Это ваша собака?

— В том-то и дело, что не моя, — ответил я. — Ее хозяин, мистер Тальбот, живет неподалеку отсюда. Хочу загнать ее домой.

— Как эта собака оказалась ночью у вас в машине в отсутствие ее законного владельца? — спросил он.

— Понимаете, я увез ее по ошибке, — ответил я. — Просто не заметил, как она забралась ко мне на заднее сиденье, а теперь не могу ее выгнать.

Воцарилось гнетущее молчание.

— Придется вам проследовать со мной к владельцу собаки, — сказал наконец молодой полицейский. — Поведете машину вы, — добавил он, очевидно опасаясь пули в спину.

Мы медленно поехали по аллее к дому. Полицейский развалился на переднем сиденье, Рого — на заднем. Еще совсем недавно я бежал от Тальботов с легким сердцем. Когда я теперь подъезжал к их дому, на душе у меня скребли кошки.

Полицейский вышел.

— В целях предосторожности, — объявил он, — придется попросить вас выйти из машины.

Мы поднялись по ступенькам к входной двери. Полицейский схватил дверной молоток. Громоподобный стук разнесся по спящему дому.

— Ну и погодка, — сказал он доверительно. Я ответил, что хуже не бывает. Тут дверь открылась, и на пороге появился Герберт в халате. Должно быть, полицейский привык поднимать людей среди ночи. Он и внимания не обратил на багровое от ярости лицо Герберта.

— По долгу службы, сэр, — рявкнул он, — навожу справки о владельце собаки, найденной в транспортном средстве этого джентльмена. Джентльмен утверждает, что собака принадлежит вам.

Тут только Герберт увидел меня. Он сделал шаг вперед

— Ты украл мою собаку! — закричал он. «Не получилось жену, так хоть собаку», — видимо, хотел он сказать.

— Она сама забралась ко мне на заднее сиденье, — огрызнулся я. — Очень нужна мне ваша собака.

Герберт заглянул в машину.

— Где она? — спросил он.

Заднее сиденье было пусто. Рого отправился спать, сообразив, вероятно, что попал домой после необъяснимого ночного путешествия.

— Ну и дела, — удивился полицейский. — Ведь, кажется, только что на меня пялилась.

— Здоровенный черный пес, — отрезал я.

Полицейский, видимо, решил, что произошло чудо.

— Зовут Рого. Только что был здесь.

— Это моя собака, — сказал Герберт. — Я за нее последнее отдам. — Вдруг его осенило. — Пойду посмотрю, в конуре ли она, — заявил он, — а если нет... — Герберт сжал кулаки. Он и сам не знал, что тогда будет.

Мы пошли за ним на задний двор. Рого безмятежно спал в своей конуре величиной с многоэтажный дом.

— Ну, — сказал я, — вы удовлетворены?

— Чем? — Герберт взглянул на меня исподлобья.

Мое терпение лопнуло.

— Поехали, сержант, — сказал я. — Протокол составите утром.

Говорить больше было не о чем. Я подвез его до деревни и высадил у входа в участок. Он удивился, что я не иду с ним.

— Теперь сиди тут, рапорт составляй, — пожаловался он. — Начальство любит, чтобы все в письменном виде...

Я рванул с места не попрощавшись. Не успел я проехать и милю, как услышал с заднего сиденья чей-то тихий, вкрадчивый голосок:

— Ну-ка угадайте, кто здесь?

И я угадал — это была очаровательная супруга Герберта Тальбота, торговца скотом из Грейндж-Хаус, Уэстмит.

Я остановил машину. Лениво вышел и заученным движением открыл багажник, чтобы опять вооружиться монтировкой.

Правдолюб

В свое время, когда я еще носил прямой пробор, мне казалось, что в отношениях между людьми нет ничего важнее, чем неукоснительная правдивость. Бывало, находясь в гостях, я не выдерживал и принимался кричать: «К чему вся эта болтовня? Чего вы добиваетесь, обманывая друг друга? Неужели мы разучились говорить правду?»

Откровенное признание очищает душу — таков был тогда мой девиз. Это настолько сильно действовало на окружающих, что порой мне удавалось за каких-нибудь двадцать минут очистить помещение. Доходило до того, что иные тихие обыватели, любившие посудачить о садоводстве, бридже и знавшие за собой эту слабость, пытались заранее выведать, буду ли я в гостях, прежде чем принять приглашение. Так продолжалось несколько лет, пока меня не вызвали в ирландский суд, где мое правдолюбие проявилось в полной мере.

Дело в том, что я попал в аварию. Стукнул машину, и ее владелец подал на меня в суд.

Мой отец решил нанять адвоката.

— Ни к чему, — сказал я. — Зачем тратиться? Правда на моей стороне. Я ехал по главной дороге со скоростью тридцать восемь миль в час. Он выскочил задом, понимаешь, задом из-за поворота, да еще закуривал сигарету. Нет, адвокат мне не нужен. Без него справлюсь.

Отец сказал, что, по его мнению, адвоката все же взять стоит. Юриспруденция — штука хитрая, и разумный совет никогда не повредит.

Когда мы приехали в суд, я было обрадовался, увидев знакомого судью. Он даже кивнул мне, когда мы садились.

Первым давал показания потерпевший. Должен сказать, его слова поразили меня. Он заявил, что дважды гудел, прежде чем выехать из переулка, затем удостоверился. что главная дорога свободна, еще раз дал сигнал и только потом стал медленно подавать задним ходом, держась вплотную к тротуару. Он уверял, что моя машина врезалась в него без всякого предупреждения, что только в последний момент он услышал рев мотора гоночного автомобиля, мчавшегося на огромной скорости. Он заявил также, что водит двадцать два года, ни разу не попадал в аварию и из-за полученной травмы не был неделю на работе.

Пришла моя очередь. Не скрою, я был очень зол. Как можно было так откровенно и гнусно лгать, да еще в суде, где, как мне казалось, говорить правду — священный долг каждого! Ко мне взывали мои попранные принципы. Я решил, что в своих показаниях ни на йоту не отступлю от истины: правда, только правда, ничего, ровным счетом ничего, кроме правды.

Поднялся мой адвокат.

— А теперь, — обратился он ко мне, — расскажите суду, как, по-вашему, обстояло дело.

Я встал. Глубоко вздохнул.

— Можете говорить сидя, если хотите, — сказал судья.

Я опять сел.

— Дело было так, — начал я. — Днем я играл в гольф. После гольфа выпил всего одну бутылку пива: в тот день я собирался в гости и не хотел заранее напиваться.

Тут поднялся адвокат потерпевшего.

— Разрешите, милорд, — сказал он, — задать вопрос ответчику.

Судья несколько удивился, но согласие дал.

— Скажите, вы много пьете? — спросил адвокат.

Я ответил не сразу.

— Вообще-то случается иногда. Особенно в гостях.

— У меня больше нет вопросов, — сказал он.

Я поймал на себе взгляд моего адвоката. Он сидел разинув рот.

— Так вот, — продолжал я. — В тот день я ехал осторожнее обычного. Дело в том, что за последнее время я уже получил пару хороших вмятин. С меня хватит. Да и в гости не хотелось опаздывать, — доверительно сообщил я судье.

Он кивнул. Судья не сводил с меня глаз, подавшись вперед всем телом.

— Но тут, — сказал я, — меня обогнал семейный «седан». Он был набит детьми, на верхнем багажнике стояла коляска, из-под нее торчал матрац. Сами понимаете, не плестись же мне за этим «седаном», вот я и прибавил газу.

Адвокат истца вскочил опять.

— То есть вы увеличили скорость? — спросил он.

— Ну да. Нажал на газ. Через полмили я его догнал и объехал.

Тут поднялся мой адвокат.

— Мистер Кэмпбелл, — сказал он, — у вас малолитражный двухместный автомобиль с мотором в семь лошадиных сил. К тому же ему двенадцать лет. Как вы думаете, с какой скоростью вы могли ехать, когда пошли на обгон? Полагаю, ваша машина вряд ли делала больше чем тридцать миль в час, учитывая ее возраст и размеры.

— Тридцать восемь, — поправил я. — Тридцать восемь миль в час. Я не спускал глаз со спидометра. А может, немного больше. У меня спидометр барахлит.

— Благодарю, — сказал мой адвокат. Он было собрался еще что-то сказать, но передумал. Сел и расстегнул ворот рубашки.

— Да, так вот, выезжаю я на место аварии...

— Вы, разумеется, ехали по правой стороне дороги? — спросил судья.

Похоже, что никто уже не соблюдал процедуру судебного заседания. Я едва успевал отвечать на вопросы.

— Кто же ездит по своей стороне, когда дорога совершенно пуста?! — резко ответил я вопросом на вопрос. — Я держался ближе к середине.

— Понятно, — сказал судья. — Благодарю, — добавил он после паузы. Он еще больше подался вперед. — Продолжайте, прошу вас.

— Еду я, значит, на приличной скорости, поглядываю на спидометр и вдруг вижу, как мне навстречу выезжает задом из переулка машина.

— Простите, — сказал судья, — когда вы говорите «вдруг», вы имеете в виду, что машина появилась перед вами без предупреждающего сигнала?

— Конечно, — ответил я. — Я увидел ее, когда был метрах в ста, не меньше...

— И ничего не сделали, чтобы предотвратить столкновение, — вставил адвокат истца. — Вы ведь не сбросили скорость, не дали сигнал, словом, не приняли никаких мер предосторожности?

— Верно, — сказал я. — А все потому, что не спускал глаз со спидометра. Раньше на этом участке я никогда не шел больше сорока.

Судья откашлялся.

— Мистер Теннент, — сказал он, обращаясь к моему адвокату, — у вас есть вопросы? Мне кажется, что ваш подзащитный не вполне отдает себе отчет в своих словах.

Теннент встал, и, по-моему, неохотно.

— Мистер Кэмпбелл, — сказал он. — В чем же все-таки, на ваш взгляд, причина аварии? Подумайте хорошенько, не торопитесь с ответом. Мы все хотим помочь вам... разобраться.

Он довольно беспомощно взглянул на судью. Судья кивнул. Теннент сел. Он опять начал теребить ворот рубашки.

— Чего тут думать! И так все понятно, — сказал я. — Этот негодяй выехал задним ходом из переулка. В тот момент он закуривал и не смотрел, куда едет. Вот я в него и врезался!

Воцарилось молчание. Судья смотрел на Теннента. Теннент смотрел на адвоката истца. Адвокат истца смотрел в потолок.

— Больше мне сказать нечего, — добавил я. — Факты говорят сами за себя.

Адвокат истца взял себя в руки.

— Милорд, — сказал он, — я очень надеюсь, что суд вынесет решение в пользу моего подзащитного, ведь ответчик сам признает, что он человек неуравновешенный, злоупотребляющий спиртными напитками, не раз в последнее время попадал в аварии. Он показал под присягой, что ехал с превышением скорости и к тому же смотрел на спидометр, вместо того чтобы...

— Да, я действительно смотрел на спидометр, — перебил я его. — Но если бы вы хоть немного умели водить, то знали бы, что можно смотреть на спидометр и одновременно мельком поглядывать на дорогу.

Все молчали. Судья сделал знак рукой.

— Прошу вас, мистер Маршалл. Вы что-нибудь еще хотите сказать?

— Нет, — ответил Маршалл. — Мне нечего больше добавить.

— Благодарю, — сказал судья. Он испытующе посмотрел на Теннента.

Теннент покачал головой:

— Мне... нам нечего сказать... Судья откинулся на спинку стула.

Некоторое время он копался в бумагах, затем шепнул что-то секретарю. Тот покачал головой.

— Гм... — сказал судья. Он вновь откашлялся. — Прежде чем я объявлю решение суда по этому делу, — начал он, — хочу отметить, что оно оказалось одним из самых сложных за последнее время. Вовсе не желая навязывать ответчику свою точку зрения, я хотел бы все же отметить, что своим поведением он в значительной степени усложнил вопрос, который на первый взгляд казался довольно простым.

Он замолчал и обвел глазами собравшихся. Никто не произнес ни слова. Неожиданно судья выпалил:

— По решению суда ответчик выплачивает истцу сто пятьдесят фунтов в качестве возмещения убытков.

Он повернулся ко мне.

— Мистер Кэмпбелл, — сказал он, — поскольку я уже имел удовольствие неоднократно видеться с вами по различным поводам, не исключено, что нам предстоит встретиться и в будущем. Когда это произойдет, я объясню вам, хотите вы того или нет, почему вы проиграли дело. Оно представляется мне довольно любопытным.

— Еще бы, — сказал я. — Ведь я говорил чистую правду. Я практически невиновен, а вы присудили мне возместить убытки. Почему?

— Видите ли, существуют разные способы дачи показаний, — объяснил он. — Избранная вами линия поведения в условиях действующего судопроизводства не оставляет вам ни малейшего шанса. Впрочем, я бы предпочел вернуться к этому вопросу в менее официальной обстановке.

Он замолчал.

— Суд благодарит собравшихся за внимание. Следующее дело!

— Что все это значит? — спросил я Теннента, когда мы выбрались из зала. — Он присудил мне выплатить сто пятьдесят фунтов и еще собирается объяснить почему.

— А все потому, — сказал Теннент, — что он хочет спасти вас от виселицы.

Иллюстрация к рассказу П.Кэмпбелла «На заднем сиденье» выполнена Хилэри Найтом.

Из подзаглавной сноски

ПАТРИК КЭМПБЕЛЛ — PATRICK CAMPBELL (род. в 1920 г.) Англо-ирландский писатель, юморист. Автор рассказов, сценариев, очерков, статей. Печатается в английских и ирландских периодических изданиях.

Рассказы, составляющие подборку, взяты из сборника юмористики П. Кэмпбелла разных лет «Прогулка верхом в приятном обществе» («A Short Trot with a Cultured Mind Through. Some Experiences of a Humourous Nature». London, Simon & Schuster, 1956).