/ Language: Русский / Genre:sf_history,sf_fantasy, / Series: Перекресток миров

Перекресток миров начало

Павел Кобылянский

Наши люди в чужом мире. Группа специального назначения отправляется на необычную операцию и проваливается незнамо куда. А потом пытается вернуться домой.

Павел Кобылянский

Перекресток миров: начало Пролог

Сущность пятые сутки бежала по незнакомому лесу. Хотя как посмотреть незнакомому. С одной стороны лес как лес, видеть приходилось, с другой за время ее сна слишком многое изменилось, даже воздух стал другим на вкус, что уж говорить о лесных запахах.

Сзади топали девять малых, призвавших ее. Девять из двадцати, все, что осталось. Толку от них… Сущность уже неоднократно порывалась поглотить их, но, несмотря на удушающий голод, от которого путались мысли, каждый раз останавливала себя. Они еще могут пригодиться, хоть это и не приближенные, а всего лишь малые. Пока не утолен голод, пока нет крови даже на самое простое заклятие, они ее единственная защита. Хоть и не очень хорошая… Еще совсем недавно малых было двадцать. Они разбудили сущность, они накормили ее, пусть и недостаточно, голод все равно был мучителен, но хотя бы не было риска сорваться в безумие, потерять разум и стать животным, озабоченным только своим пропитанием.

Да, малых было двадцать, а потом пришли смертные, обычные смертные, пища, пыль под ногами сущности, так было всегда. Но не теперь… И ведь смертных пришло всего-то шестеро. Первоначально казалось, что это лишь кровь и мясо. Но у них было серебро, много серебра… И еще свет… И они не боялись, совсем не боялись. Они прекрасно понимали, что могут погибнуть, что их могут сделать рабами против их воли, осознавали это, но все равно не боялись. Троих малых, бросившихся к ним навстречу, они буквально нашпиговали серебром вперемешку со свинцом. Те сгорели всего за пару минут. Оставшиеся решили брать не грубой силой, но знаниями. Сплели несколько примитивнейших, с точки зрения сущности, заклятий, попытались испугать, запутать, остановить…

С ними был жрец какого-то местного бога. В те времена, когда сущность еще не заснула, жрецы не были ей помехой, даже боги – их покровители – не могли ничего ей противопоставить. Это же не маги, черпающие напрямую энергию от мира. Боги, как ни крути, зависят от своих верующих. Но этот Бог был очень силен, да и жрец искренне верил в своего покровителя, ни на секунду не сомневался в его силах и свет, исходивший от жреца, просто ослеплял сущность.

И тогда она решила уйти. Тысячелетия жизни не прошли даром, чему-то сущность научилась… Если не можешь справиться с противником сейчас – отступи, сбеги, накопи силы, узнай сильные и слабые стороны своего врага и, уже потом, организуй сражение на своих условиях, или вообще напади из-за угла и со спины…

Две последние жертвы еще не были до конца обескровлены и еще шевелились. Сущность решила не обращать внимания на кровь и в одно усилие выдернула из жертв остатки жизни. Силы было мало, буквально капли, но на небольшой портал хватило, портал в неизвестность, времени скорректировать точку перехода уже не оставалось. И приказав малым, а их оставалось всего пятнадцать, сущность нырнула в портал.

Но портал не закрылся, и смертные пошли следом. И вот уже четыре смены ночи и дня они упорно преследовали их, убивая малых одного за другим. И жрец шел с ними, хотя в другом мире поддержки своего Бога он, вроде как, лишился. Но проверять сущность не рисковала. Разумных с теплой кровью, годных ей в пищу пока не попадалось, кровь неразумных позволяла слегка утолять голод, удерживаясь буквально на грани бешенства, но на магию не хватало. Малые также чувствовали себя, мягко говоря, не очень хорошо, им тоже нужна была живая кровь, чтобы поддерживать себя, и только то, что солнце этого мира не обжигало их и не заставляло поддерживать защиту, позволяло им еще бежать…

Перемахнув через очередной овраг, сущность резко остановилась. Где-то неподалеку она почувствовала присутствие живых и разумных. Странное присутствие, вроде бы кто-то из долгоживущих, с примесью инфернальной крови, но оно и к лучшему. Чем дольше существо может прожить – тем больше энергии выделяется при его смерти. А, чуть-чуть подзарядившись, можно уже будет и преследователям засаду устроить, и не бояться этого проклятого жреца… Сущность послала мысленный сигнал малым, топавшим следом за нею, заставляя рассредоточиться в цепь, и сгустком тумана потекла в сторону живых…

Глава 1

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Земля, День «П»-1 – День «П» День «П»-1 – День «П» – применяющийся в войсках (и не только), хронометраж операций с плавающей датой или временем начала. Как правило используется привязка к часам, но иногда и ко дням. День Х (в данном случае после произошедших событий задним числом было решено использовать литеру «П», от слова «переход») – день начала операции, дни предшествующие обозначаются со знаком «-«, последующие – со знаком «+», цифра обозначает количество дней, прошедших после дня Х.

Убегая от снайпера, умрешь уставшим.

Народная мудрость.

Вся эта история начиналась неправильно. Черт, черт, черт… совсем неправильно. Неправильность на неправильности сидела и неправильностью погоняла.

Не, ну поначалу то все шло хорошо, выпил пива, потом коньяка, всерьез задумывался о том, что теперь то можно и по бабам, включил телефон и… обломился. Увидел номер на экране и с трудом подавил желание спустить аппарат в сортир. Ибо не поможет, проверял уже. У генерала стоит такая хитрая аппаратура, которая мобильник засекает с точностью до одного метра. Это выключенный… Включенный – до сантиметра. Правда у меня телефон не самый обычный, но все равно засекает, было бы странно, если б наша аппаратура не засекала наши же телефоны. Так что операция с сортиром завершилась минут через 15 звонком в дверь и длиннющей объяснительной по поводу утраты секретного и дорогостоящего оборудования. На тему: докажи, что ты не верблюд и что не запродал злыдням секретную супер-пупер технологию.

Так что пришлось отвечать. А на другом конце провода автомат, какая неожиданность.

– Назовите ваш индивидуальный номер и текущий код, – женский голос с неистребимыми железными модуляциями. Блин, заставить бы психологов с этими жестянками общаться… Хотя раньше, когда использовали не синтезированный голос, а надиктованные живым человеком фразы, было не намного лучше.

Ну, раз попросили – назвал, личный номер, вспомнив сегодняшнее число и месяц, быстренько сосчитал текущий код, в конце фразы добавил «Целую дорогая», типа дежурная шутка. Хотя как мне объясняли офицеры-связисты с нашего узла, на этом этапе опознания код не очень важен, тут вроде как голос анализируется. Хрен их знает, как они умудряются по телефонной связи голос анализировать, но видимо как-то умудряются. Ага, десять секунд тишины и теперь живой оператор, то же самое, личный номер и текущий код. Ну, назвал, только про «дорогую» добавлять не стал, хотя и хотелось. Во-первых – оператор мужик, во-вторых – наши связисты видимо обладают каким-то странным чувством юмора. Докладную за нарушение режима связи накатают запросто.

Так, еще десять секунд и опять автомат:

– Товарищ майор, код А0, точка два. Группа оповещается централизованно.

И еще раз то же самое и сразу же гудки отбоя.

Вроде все как обычно, да не все. Неправильно. Код А0, мать… за десять лет службы первый раз. Даже во время войны всего один раз А2 был. И мало тогда никому не показалось. А последние три года все больше коды групп В и Д. То бишь запланированные операции, с нормальным сбором по схеме «точка пять». Вторая же схема означает, что машина стоит уже у подъезда. Так что достал сумку со снаряжением, кинул туда несколько полезных мелочей, что сопровождают нашу жизнь, оделся, сунул в подмышечную кобуру свой легальный ствол (все полулегальное лежало в дежурной сумке), исполнил перед дверью квартиры ритуальное охлопывание карманов, типа деньги, документы, оружие, ключи, и потопал на выход. И, спускаясь по лестнице, начал обдумывать вторую неправильность.

А именно… Код А0 это конечно не атомная война, да и вообще не третья мировая, там оповещение идет совсем по-другому. Но что-то достаточно серьезное, требующего срочного силового вмешательства, и, скорее всего, за границей страны. И почему тогда наша группа? Дело в том, что во имя секретности, страшной и всемогущей, вся моя группа по большинству документов числится военными отставниками… Точнее почти. Двум людям сделали полностью новую бумажную личность. Делало государство, так что подделка весьма и весьма качественная. А вот остальные выступают под своими именами, под которыми служили в рядах легендарной и непобедимой. И все ушли в отставку, кто по состоянию здоровья, и не сказать что справки были полностью липовыми, тех кто оттарабанил на последней войне в пехоте хотя бы полгода здоровыми даже военкоматовские врачи, выполняющие план очередного призыва, не признают, а мы все-таки в группах фронтовой разведки все начинали. Так вот, про отставку, кто по здоровью, кто по залету, кто рапорт написал, как приказали. И теперь вся моя группа, так или иначе, числится военными офицерами – отставниками. Получаем пенсию, даже на сборы военные ездили и там притворялись, не пойми кем.

Но в отставке мы числимся только по обычным документам, ну или просто секретным. А вот по тем, которые очень секретные, из разряда «сожрать до прочтения», мы все находимся на службе. И используется группа, когда государству, точнее Генеральному Штабу нашей армии, надо обстряпать какое-нибудь не очень официальное дело, подразумевающее стрельбу по живым мишеням. Если мы попадемся и оставим трупы – то мы в отставке, Министерство обороны не при делах, у офицеров-ветеранов военный синдром, крыша съехала… И, хотя шито белыми нитками, по большому то счету, но официально – не подкопаешься.

Так вот, насчет неправильности. Года полтора назад моя группа спалилась. Ну не то чтобы нас повязали или там задачу не смогли выполнить. Нет, это-то смогли. Но вот уйти чисто не получилось. Встретились с нашими заклятыми демократическими друзьями, теми самыми что под полосатым матрасом со звездами маршируют, пострелялись немного, но их всех положить не вышло. А что самое плохое, оставили два своих трупа. И ведь вытащить никакой возможности не было. Один то, скорее всего, был не опознаваем по определению, не повезло Пташке, попал под АГС, то вот второго могли и опознать. Понятно, что предъявить государству ничего не смогут, но вот вычислить сослуживцев по войне вполне реально, и отследить их тоже можно, просто на всякий случай… И соответственно моя группа после этого палева использовалась так, на самых незначительных операциях, зачастую в качестве прикрывающих. То бишь задания были из разряда выдвинуться в точку, посидеть там от нескольких часов до нескольких дней, потом выйти к месту эвакуации. И на задания эти мы добирались чуть ли не своим ходом. С одной стороны обидно, пятнадцать высококлассных боевиков используют как чучело утки на охоте. С другой стороны приказ, да и шансы сыграть в ящик на порядок меньше. Романтическую дурь война как-то выбивает, и геройствовать особо не тянет. В общем, все ребята были морально готовы к тому, что нас списали в утиль и скоро выпрут в отставку уже по-настоящему. Конечно же, со всеми соответствующими ограничениями по нашим уровням допуска. И тут код А0…

Тут либо очередной кризис и все группы в разгоне… Либо нас собираются списать в окончательную отставку. Причем второй вариант, на мой взгляд, более вероятен. И ведь хочется не верить в гадство родной конторы, но, как правило, нас используют в таких играх, что списать засвеченных пешек вроде, как и одно из правил игры. Хотя, из любого тупика, даже из желудка людоеда, есть два выхода… ну или хотя бы две точки зрения. Так вот, с другой точки зрения… Ну не выживают в подобных подразделениях тупые приложения к автоматам. Гениев среди нас не наблюдается, но и совсем идиотов тоже нету. Не должна наша контора так уж явно орать о своих намерениях…

Додумывал я это сидя на заднем сидении старенького форда фокуса второго поколения. Внешне машинка выглядела древней и убитой, но салон изнутри достаточно чистенький. Водителя спрашивать о чем-то бесполезно, наверняка не в курсе. С моей конторы станется и обычное такси подогнать, пару раз было, но эта-то машинка явно ведомственная. Водила в аккуратном костюме, хоть и без галстука, молчит, общаться не лезет. А раз машина казенная, то ему просто приказали забрать человека изображенного на фотографии в точке «А» и отвезти его в точку «Б». Проявлять же любопытство и тем более инициативу в моем ведомстве отучают быстро и качественно.

Фордик уверенно пробирался через стандартные пробки моего родного города куда-то на юг, а я откинулся на спинку сидения и постарался расслабиться. А0 и точка два, значит, всю группу соберут в одной точке, погрузят в какой-то транспорт и уже там, по дороге будут инструктировать. Ну, или вручат пакет с описанием задания. Заодно и проблему режима секретности на доподготовке решат. А пока для анализа мало данных, так что нечего и заморачиваться.

Да, о месте службы… Как можно догадаться спецназ, он самый… Хотя спецназов счаз развелось. Дожили, даже у войск охраняющих зону и то свой спецназ есть. Осталось еще разве что стройбату свой спецназ завести. Хотя говорят что самое страшное подразделение нашей армии – это стройбат, им даже оружие не выдают. Так что стройбатовским спецназовцам, наверное, руки будут связывать или вообще отрубать… А если серьезно, по официальным и самым секретным документам я числюсь командиром группы глубинной разведки, если перевести с казарменного на русский – то подразделение диверсантов где-то фронтового уровня. Практику эту внедрили во время последней войны, благо там отбор и обучение подобных специалистов решается несколько проще, чем в мирное время. По крайней мере, в нашем богоспасаемом отечестве именно так. Вот и угодил я после своего общевойскового училища в подобную группу. С одной стороны повезло. Война как всегда началась неожиданно, и командиров низшего звена в армии катастрофически не хватало. Всем курсантам общевойсковикам четвертого и пятого курсов оформили досрочный выпуск, сунули в зубы погоны мамлеев и погнали в войска. И светило мне покомандовать пару месяцев взводом солдат – срочников, а после, с большей долей вероятности, сдохнуть; с меньшей – проваляться в госпитале и, получив инвалидность, комиссоваться по состоянию здоровья. По крайней мере, суровая дама статистика утверждает, что девяносто процентов войск первого эшелона на этой последней войне постигла именно такая судьба. Оставшиеся десять процентов худо-бедно воевать научились и прибывающее пополнение научили.

А меня приметил тот капитан… Когда мы, младшие лейтенанты, получившие погоны пять дней назад и даже не отгулявшие полагающийся нам отпуск, утрамбованные в грузовой самолет после трех суток сидения в аэропорту, отдыхали в штабе группировки войск и напряженно гадали, в какую задницу нас пошлют, я выполз покурить на крыльцо. Так получилось, что это оказалась последняя сигарета в моей жизни, и ту сволочь судьба не дала докурить… Ее у меня из руки выбил какой то небритый мужик в пустынном камуфляже без знаков различия. Я чисто на автопилоте отметил, что погон с большими звездами не наблюдается, и высказал этому мужику все, что думаю о нем, о его родителях, о его сексуальных предпочтениях и так далее… Первый и второй удары я сблокировал, все-таки чему-то в училище меня научили, а потом очнулся в сортире, где этот мужик макал меня головой в рукомойник. А рядом стоял цельный полковник из кадрового отдела штаба и нудил просительным тоном:

– Ну, товарищ капитан, ну эта партия уже вся расписана по дивизиям, ну меня ж командующий южной группой войск сожрет, ну товарищ капитан, ну не могу я его вам отдать…

– Посылай генерал-майора на хуй, ну или ко мне, что в принципе одно и то же, – флегматично заметил капитан, приподнимая меня за шкирку и изучая мою физиономию. Я к этому моменту начал понемногу приходить в себя и пытался понять, кто такой этот капитан, который посылает при свидетелях генерала на хуй, и которого просительным тоном упрашивает чего-то не делать полковник – штабник. В моей голове подобное нарушение субординации тогда еще не укладывалось. С некоторым удовлетворением я отметил свежую ссадину на скуле капитана, видимо я, каким-то чудом, умудрился его зацепить, скорее случайно, нежели намеренно.

– Во, оклемался, – так же флегматично продолжил мужик, – ну что боец, поздравляю тебя с прибытием к месту службы, в доблестную разведроту нашей группы войск. Ты мне понравился, думаю – сработаемся, если конечно не сдохнешь в первом же выходе…

– Служу отечеству, – дежурно обрадовался я, пытаясь начать стоять самостоятельно.

– Ну и первый приказ, ты бросаешь курить…

Да уж, тогда я думал, что это была случайность. Ну молодой был, хотя наивность из меня к тому моменту вроде как уже выбили. Это уже позже я сам сообразил, да и понять помогли, что в таких вещах случайностей не бывает по определению. Много потом чего было, и веселого, и грустного… Я не сдох ни в первом выходе, ни во втором, ни в последующих. С некоторыми перерывами на госпиталя провоевал пять лет, да и после войны продолжил службу. Капитан Федосеев, завербовавший меня, погиб на втором году войны в одном из выходов. Из моих сокурсников не выжил никто, только один из лейтенантов с пятого курса, прибывший вместе со мной остался, правда существовал в инвалидном кресле. А вот я уцелел…

Пока я дремал на заднем сидении и вспоминал прошлое, фордик уже выбрался из города и сейчас въезжал в ворота истребительного авиаполка, единственного в нашей области. Значит летим…

Фордик отвез меня к одному из ангаров на краю взлетной полосы, водила, дождавшись пока я выгружусь и захлопну дверцу, тут же укатил. У небольшой двери в воротах ангара изображал статую некто в погонах старшего прапорщика с петлицами летчика. Прапор внимательно оглядел меня и приглашающе распахнул дверь.

Внутри, рядом со входом, на сцепленных между собой креслах расположилось трое моих. Ага, Стингер, он же мой заместитель, на месте, Комар, штатный сапер, на месте, Тирли, радист, электронщик, ну и так далее – тоже тут. Гм, странно, Тирли вроде бы в отпуск собирался, куда-то на море. Ладно, поздоровались с мужиками, сидим, ждем. Общаться нас не тянет, сейчас самое поганое состояние, предбоевой мандраж. Тревога по высшей степени срочности, задание не известно, куда летим – не известно, ничего не известно, вот и сидим, нервничаем молча.

Рядом еще одна сцепка кресел. На них двое незнакомых. Один в штатском костюме, но явно военный, штабной военный, послужившим это видно, второй в камуфляже, но, также явно, штатский. И непонятно знакомы они между собой или нет, тоже сидят молча. Причем штабник спокоен как мумия, гм, очень уж упитанная мумия. А вот камуфлированный нервничает. Спина прямая, как палка, сидит, раскачивается взад вперед, бормочет себе что-то под нос, видно как губы шевелятся, но ничего не слышно. Молится что ли? Странно, вот в нашем окаянном ремесле искренне верующих как-то не наблюдается. Слишком уж часто мы заповеди нарушаем, причем все десять и зачастую одновременно.

Нет, из офицеров многие в священники ушли, причем священники из них получаются далеко не самые худшие, да и верят они искренне… Побывав на войне, посмотрев на изнанку людских душ, многие идут спасать, причем что характерно не себя, а других… И спасают… Правду говорят, что настоящий священник – это не толкователь священных текстов и не посредник между людьми и богом, а целитель души человеческой в первую очередь… Впрочем ладно, сам я от этого далек, много крови на мне слишком.

Минут через сорок привезли еще одного моего бойца, Потапыч, он же Волосатик. А вот потом мы сидели долго, очень долго. Самолет прилетел часа в три утра, причем зарулил к самому ангару. Дверь открылась, дежуривший на входе прапор, уже другой, а не тот, что меня встречал, жестами пригласил на выход. Не понял, это что, мы таким составом на операцию… Хм, маловато будет если по основной специальности работать. Ну ладно, я за снайпера и дубль радиста, Стингер ко мне вторым номером и в прикрытие, Потапыча вторым номером к Комару, в принципе логично, он пулеметчик по основной специальности, да и как сапер сойдет для сельской местности. Ну, радиста я прикрою, тем более командиру группы положено рядом с ним находится. Без медика так и быть перетопчемся, тем более что аптечки у нас далеко не стандартные армейские, да и фельдшерская минимальная подготовка у всех есть. Но такой состав сойдет если только точечная акция по не сильно охраняемому объекту… Ну или вообще не предполагаются серьезные боестолкновения. Странно… Третья неправильность… С другой стороны мы пятеро – ядро моей группы, у всех куча специальностей, все пятеро неплохие штурмовики.

Ладно, загружаемся в самолет. Ух ты, «Супер Джет» подогнали, наш ответ «Аэрбасу», флагман отечественного самолетостроения, новинка престарелая блин, полтора десятилетия как в серию пошел и все еще новым считается. Опять неправильно, нету у армии таких самолетов, не заказывали их никогда. Грузимся сразу в бизнес класс, причем оба незнакомца летят с нами. А самолет и впрямь гражданский, даже стюардессы на борту есть, ну ни хрена ж себе, может еще и покормят по пути. Ага, а вот и знакомые начальственные морды, генерал-лейтенант Колымский, куратор нашей группы. И рожа у него такая, будто кто-то вчера вскрыл все сейфы Генштаба и ладно бы передал их содержимое американцам, а по ходу начал раздавать у Кремля с подробнейшими комментариями что это и откуда…

– Товарищи офицеры, – генерал устало поскреб топорщившийся свежей щетиной подбородок. – Значит, по ситуации… Задача перед нами стоит следующая. Высадится в аэропорту, наземным транспортом добраться до объекта, полностью зачистить его, уничтожив все, что шевелится, и эвакуироваться обратно тем же способом.

Генерал сделал паузу, как бы ожидая вопросов, но, не дождавшись их, продолжил:

– Объект представляет из себя систему большей частью естественных пещер, у вас в пакетах более подробное описание, как они там по-геологически правильно называются, не суть. Меньшая часть – искусственно вырубленные в скальных образованиях помещения, причем эта меньшая часть находится на большой глубине. По предварительной информации именно в этой искусственной части и будет находиться интересующий нас противник. Карты района с известными точками входа в систему пещер у вас в пакетах, как и данные аэрофотосъемки. Теперь плохие новости… Схемы пещер, как природных, так и искусственных, у нас нет, и, скорее всего, ни у кого их нет. Техногенной деятельности там не производится, так что спутниковая разведка ничего не дает. Единственное что может дать хоть какое-то представление – сейсморазведка, но на ее проведение попросту нет времени. Далее… по имеющейся информации примерно в двадцать три ноль-ноль по Гринвичу в этих пещерах пройдет некий ритуал. Задача сделать все, чтобы этот ритуал не состоялся, лучше всего, чтобы он вообще не начался, но это маловероятно. Если сорвать данное действо не удастся – уничтожить там всех… Выйти оттуда кроме вас никто не должен, – генерал устало замолчал. Боевики завертелись недоуменно переглядываясь.

– Товарищ генерал, – наконец решился я, хоть немного прояснить обстановку, – а что по противнику, хоть какая-нибудь информация есть?

– Есть, как не быть. От двадцати до пятидесяти единиц. Точно могу сказать что не военные, армейских средств защиты и вооружения у них нет, даже обычных, не говоря уж о специальных… Если только стрелковое вооружение, но и то в минимальных количествах. Армейской подготовки тоже нет. С другой стороны все очень хорошо владеют приемами рукопашного боя, не исключено использование стимуляторов, также не исключено применение холодного оружия. Соответственно рекомендация одна: в ближний бой по возможности не вступать, отстреливать на максимальной дистанции… – генерал опять замолчал и окинул взглядом недоуменно переглядывающихся бойцов. – Блин, мужики, я понимаю что это звучит как «пойди принеси то, не знаю что…», но приказ пришел с самого верха. Как и обеспечение на операцию… Вон, придали двух консультантов, я кстати сам хотел бы услышать подробности, – куратор повел подбородком в сторону двух незнакомцев.

Е-мое, генерал оправдывается, перед нами, и перекладывает вину на начальство! Ну совсем на него не похоже… Он же не из штабных, сам повоевать успел, и командовать умеет…

– Позвольте представиться для начала, – тем временем заговорил военный, который в штатском, – полковник Лисицкий, ФСБ, отдел «С»…

О как, нас придают смежникам. Какого черта, у них и своих боевиков более, чем достаточно. Подставой запахло еще сильнее. Ну, в традициях у наших контор нагадить друг другу там, где возможно, есть такое. Наш куратор тоже заволновался:

– Чье ведомство проводит операцию?

– Правительство РФ, – устало сказал полковник. Было видно, что он ожидал этого вопроса и наверняка предполагал некоторое наше недоумение. – Ваша группа выбрана в качестве инструмента для силового вмешательства, наш отдел занимается информационным обеспечением. В данном случае руководство моего ведомства не в курсе, приказ из правительства направлен напрямую к нам…

– Нда, если это обеспечение, то я красная шапочка. Правду говорят что особист, в отличие от медведя, спит круглый год, – пробормотал мой заместитель, впрочем, так, чтобы слышали все присутствующие. Ну, Стингер всегда был невоздержан в высказываниях, собственно, поэтому и прозябал уже третий год в капитанах, хотя давно должен был сравняться со мной в званиях и водить уже свою группу.

– Позвольте мне закончить, – так же спокойно и даже флегматично, продолжил ФСБшник. – Через восемь часов мы прибудем на промежуточную точку, и ваша группа сменит транспортное средство, мне же запрещено покидать этот самолет. Итак… Примерно в час дня по Москве, в одиннадцать по местному и в десять по Гринвичу мы приземлился в аэропорту одной очень гордой и независимой африканской страны. Название не принципиально, таможенный контроль вам не проходить. Там вы сядете в автобус и направитесь к месту проведения операции. Сразу говорю, местные в курсе, точнее в курсе самого факта акции и ее необходимости, что конкретно вы будете делать в пещерах они не знают и не должны узнать. Их задача обеспечить вашу доставку и оцепление территории с известными нам выходами из подземелий. Их, я надеюсь, мы нашли все. Ехать примерно пятьсот километров, то есть где-то к семи вечера, по местному времени, вы будете на месте. Дорога там вроде как вполне приличная. Вас доставят к выходу, обозначенному на ваших картах номером… – полковник порылся в бумагах лежащих на его столе, уточняя что-то, – да, номером три. По предварительной информации под землей вам придется пройти еще примерно километров десять, это если по прямой, на самом деле больше… Желательно добраться до места к десяти вечера, но если опоздаете, ничего особо страшного, крайний срок полночь, по местному времени…

– Ээээ, товарищ полковник, простите, что перебиваю, – это уже вступил в разговор Тирли, – но вам не кажется, что вы нам ставите нереальные задачи. Десять километров по прямой – под землей это могут оказаться все пятьдесят… да еще нету ни карт, ни проводника… И противник… Пара человек в удобном месте – и мы там можем задержаться надолго…

– Сразу успокою вас, – парировал полковник. – Во-первых, эти пещеры никто очень долго не посещал. А ваши противники пришли туда два дня назад, следы они не прятали и шли самой короткой дорогой. Соответственно пройти следом за ними, думаю, для вас проблемы не составит. Далее, заслоны противник оставлять не будет, все они будут находиться в одном месте, максимум два-три часовых в непосредственной близости. Ну и как уже говорилось, противник армейской подготовки не имеет. С чем бы сравнить?… Ну пожалуй, бандиты-спортсмены 90-х годов прошлого века. Самоуверенности выше крыши, мышцы накачены, оружия полно, обывателя запугают запросто… Но против обученных людей – не катит. Да, это будет наиболее точное сравнение.

Тирли скептически хмыкнул, но комментировать это не стал

– Ну и в-третьих, проводник у вас будет. Направление указать сможет и о приближении противника заранее предупредит. Позвольте представить, отец Яков, – ФСБшник указал на штатского в камуфляже. – Как вы поняли – он пойдет с вами.

Потапыч со Стингером одновременно произнесли фразу слов, эдак, на пятнадцать, нецензурными были даже предлоги.

– Прошу прощения, – тут пришла пора комментировать уже мне, – как командир группы я категорически против штатского …

– Извините майор, но это приказ, – жестко перебил меня ФСБшник.

– Дракон, это действительно так, – остановил мои возражения генерал, – я тоже был против, но присутствие штатского, равно как и состав группы, утверждалось наверху.

Нда, если Колымский обозвал меня по позывному, то спорить действительно бесполезно, проверено.

– Продолжим, – консультант устало потер лицо и тут я понял, что так спокоен он не благодаря своей выдержке, а просто от усталости, у полковника уже просто не было сил на эмоции. – Как опять же упоминалось, в 23-45 по местному времени там начнется некое действо, наиболее точно подходит к этому действу слово ритуал. Время начала определенно совершенно точно, максимальное расхождение минута. А вот про продолжительность я ничего сказать не могу, точно, что не менее получаса. В идеале ритуал даже не должен начаться. Вы должны убить там всех. Да, вы получите специальные боеприпасы, каждый по боекомплекту для АК 5,45 и к ПБ. Соответственно все в группе должны иметь соответствующее оружие, это так же не обсуждается. Абсолютно все трупы должны быть проконтролированы именно спецбоеприпасом. Это очень важно. Даже если у трупа оторвана голова или его разрубило пополам, все равно всадите в него пулю. Лучше в голову, но сойдет и в корпус. Вот в принципе и все по операции…

– Простите, товарищ полковник, – все-таки не выдержал я. – Как-то все это очень уж… необычно звучит. Может, все-таки, немного уточните, что там за противник.

– Нда, – полковник усиленно чесал у себя в затылке. – Ладно. Ребята, вы в вампиров верите?…

Ну, надо отдать должное местным, с транспортом не обманули. Мерседесовский автобус легкомысленной раскраски ожидал нас непосредственно у трапа самолета. Даже кондиционер в нем работал, хотя в местных широтах это не роскошь, а средство выживания. Жарковато, однако…

Мы быстро покидали сумки со своим барахлом в салон, сами развалились в креслах и поехали. А местные, по ходу, отвечают только за оцепление, автоматически отметил я. Во всяком случае, водила – белый. И не из арабов, а явный европеец. Да и в автобусе обнаружились несколько наших стандартных армейских термосов. Похоже, о еде позаботились… Правда в самолете нас покормили, и отнюдь не стандартным пайком, а вполне прилично, но ехать по ходу далеко. Блин, вот есть старая армейская примета, которая уже даже не к суевериям относиться, а к реалиям. Слишком много народа ее наблюдали. Если на старте операции наш стандартный российский бардак, там транспорт подогнать забудут, водятел с бодуна после вчерашнего, патроны к оружию не подходят, то, заставив изрядно понервничать на старте, дальше операция катиться без сучка и задоринки, более того, срабатывают самые фантастические варианты и предположения, на которые при планировании никто и надеяться не смел. И наоборот, чем четче старт – тем толще жопа ближе к финалу.

Хотя… в нашем то случае от суеверий, наверное, отказываться не стоит. Уронив спинку кресла назад и устроившись наиболее комфортно, я прокручивал в голове откровения полковника – ФСБшника…

– Начать пожалуй следует с того, что в наше ведомство эта тема попала примерно в 55 году XX века, – начал полковник. Перед этим он вызвал стюардессу, приказав принести всем то ли обед, то ли завтрак, еду, в общем. Себе же стребовал коньяк, наш генерал тоже потребовал, я же отказался за всю нашу группу. Священник же не обратил внимания ни на еду, ни на спиртное, ни, похоже, на саму стюардессу. Полковник, нянча бокал со спиртным, тихо рассказывал:

– Раньше этим занимался какой-то из отделов Комиссии Партийного Контроля. По крайне мере именно их штампы и шапки были на переданных нам документах. Если вы хоть немного интересовались историей тех времен, то должны представлять, что это за шарага была. Куда делись люди из этого отдела – я не знаю, и по ходу никто из нас не знает. Одно время была популярна версия, что они подались в монахи, но… В общем версией это и осталось.

А само дело обстоит так. Очень давно на планете кроме людей обитает еще один вид разумных существ. Откуда они – неизвестно. Может продукт эволюции, хотя в это не вериться, может пришельцы, может мутанты… Неизвестно, – повторил ФСБшник, и залпом влил в себя коньяк. – Имеются документальные свидетельства о их существовании датированные XI веком, но абсолютно точно что они были и раньше. Что касается этих существ… Обладают потрясающей регенерацией, вплоть до того что могут отращивать утраченные конечности. Голову конечно новую не отрастят, но при повреждении менее трети головного мозга – регенерирует и мозг. При этом ни память, ни части личности не утрачиваются. Как и почему – неизвестно. Далее – сильнее обычного человека, причем намного, выносливее, быстрее… Реакция тоже превосходит человеческую, правда ненамного, причем скорость восприятия они могут регулировать. Старения их организм не знает в принципе, просто не изменяется со временем, или мы не смогли найти этих изменений. Бессмертными их назвать все-таки нельзя, убить их вполне возможно, но живут очень долго. Самому старому, из документально подтвержденных случаев – семьсот лет. Вполне возможно есть и более древние, но нет документов, в общем неизвестно. При всех этих бонусах внешне от человека могут не отличаться. Могут имитировать дыхание, сердцебиение, поднимать температуру тела до сорока пяти градусов… При том что нормальная их температура около десяти… В общем встретив такого на улице – не узнаете что он не совсем человек, точнее совсем не человек. Конечно, на рентгеновском снимке разница очевидна.

– Эээ, простите, товарищ полковник, – не утерпел Стингер, – вы сказали имитировать сердцебиение и дыхание. А так что, им ни то, ни другое не надо, что ли?

– Не надо, – кивнул полковник. – В кислороде их организм не нуждается, легких как таковых нет. То, что у них заменяет кровь, перегоняет не сердце, а совершенно другой орган, напоминающий нашу печень. Причем и кровообращение это у них так, сервисная функция, когда есть – хорошо, но и когда оно невозможно – вполне могут обойтись. В общем, это не люди. Другая форма жизни, пускай белковая, но совершенно другая. ДНК на наши даже близко не похожи, в разы сложнее. И общих детей с людьми у них быть не может. Вообще как они размножаются – неизвестно. Знаем только, что размножаться могут очень редко и это весьма сложный процесс. Требует участие не двух особей, как у нас, людей, а не менее тридцати, причем не каких попало… Короче, повторюсь, размножение у этого вида весьма сложный процесс. У меня в кабинете 12 шкафов с документами о том, что о них неизвестно, если на то пошло… Если обобщая – биохимия совершенно другая, проследить из чего это вот хотя бы теоретически могло эволюционировать не получается. Собственно проблемы с размножением – это одна из причин, почему эти существа не управляют нами. Их попросту мало, по предварительным прикидкам – от ста до девяноста тысяч на всю Землю.

Но численность – это только одна из причин, есть и другие. Во-первых – солнце, прямой солнечный свет, если точнее – ультрафиолет, разрушает их клетки. Конечно не так, что, попав под прямой солнечный свет, они мгновенно сгорают, нет. Просто клетки начинают разрушаться, сперва – ожоги, потом – что-то типа раковой опухоли. Правда, с возрастом они учатся приспосабливаться к этой неприятности. Чем старше это существо – тем дольше оно может находиться на Солнце без необратимых повреждений. Но все равно им это очень неприятно, даже скорее больно. Ну и насчет повреждений я, пожалуй, преувеличил. Они есть, просто не ведут к немедленной гибели тканей. Короче, достаточно старый объект может выйти на солнечный свет и не погибнуть на месте, но без крайней необходимости проделывать это не станет.

Во-вторых, вы будете смеяться, но серебро. Лучше всего ионизированное, но сойдет и обычное. При попадании вызывает почти мгновенную реакцию, ведущую к отторжению и отмиранию клеток. Регенерация на поврежденном участке не работает. Более того, поврежденные клетки начинают, скажем так, выпихивать частицы серебра из себя в сторону других, еще не поврежденных. Получается что-то вроде цепной реакции. С возрастом они умудряются приспособиться и к этому, однако, не до конца. Грубо говоря, молодому объекту достаточно примерно грамма чистого серебра и сдыхает он где-то секунд за тридцать, а за две минуты полностью разлагается, остаются только кости, да и то не все. Если же объект постарше, то может подергаться минут пять-шесть. И полного разложения уже не происходит, скелет остается неповрежденным, еще часть тканей сохраняется. Но все эти изменения индивидуальны, предсказать их очень затруднительно…

– Так что, спецпоебрипас?… – спросил Тирли.

– Ну да, серебряные пули. Сердечник обычный, стальной, а все остальное – серебро. Дорого, но наиболее эффективно, пожалуй. Ну, стволы несколько быстрее изнашиваются, особенно у автоматического оружия, но для разовых акций сойдет. Вы поймите, за семьдесят лет существования нашего отдела нам всего трижды удалось взять этих…. – ФСБшник запнулся, как будто пытался подобрать слова, – хрен с ним, вампиров, живьем. И все это был молодняк, ну по их меркам. Самому старшему было около пятидесяти. Останков конечно захватывали больше, но все они… Либо после сильного воздействия серебром, либо разорванные буквально в клочья, либо сгоревшие, опять же до такого состояния, что исследовать было особенно то и нечего.

– И вы нам приказываете все-таки перебить там всех?

– Да. Поймите, попытки захвата предпринимались неоднократно. И ни одна не увенчалась успехом, а вот жертвы были во всех случаях. Притом, что уничтожать их получается и весьма лихо. Те трое, что удалось взять – это была так, случайная удача, реально повезло. Поймите, биохимия организма совершенно другая и все те средства, что мы применяли – не работают. Убить их мы можем, разработано несколько составов которые гарантированно прекращают их жизнедеятельность, а вот вырубить пока не получается… В общем сейчас важнее не дать им провести церемонию, нежели с сомнительными результатами гробить группу пытаясь взять языка.

– А почему вы так неохотно, но все-таки называете их вампирами? – спросил я.

– Ну, это просто. Им нужна кровь, – усмехнулся полковник. – Подходит кровь любого теплокровного существа на нашей планете, но максимальная отдача именно от человеческой. Если быть более точным, им нужен гемоглобин, железо, еще кое-что по мелочам. Лучше всего усваивается кровь, взятая из артериальных сосудов живого человека. Венозная тоже подходит, но уже хуже. Плазма не подходит вообще. Консервированная донорская кровь тоже сойдет, но это… как для нас соевые продукты, или вегетарианская пища. Есть можно, жизнедеятельность поддерживает, но, во-первых, все-таки не то, многого не хватает и приходится восполнять искусственно синтезированными веществами, во-вторых – попросту невкусно.

И самое главное. Кровь нужна у них одному конкретному органу, а именно мозгу. Материал, для регенерации тела, они могут получать из абсолютно любого белка, чем он ближе к их собственному, тем быстрее они возместят потери, а вот мозгу нужна именно кровь. Без нее нарушаются связи в мозгу, разрушается долговременная память, понемногу утрачивается личность. Собственно первого из взятых живьем мы так и потеряли. Пытались сочинить заменитель крови. Он не получал живую кровь две недели… – полковник замолчал.

– Он погиб? – решил принять участие в разговоре наш, молчащий до этого момента, куратор.

– Нет, он сошел с ума. Точнее с ума он сошел на четвертый день. И было это с ним не первый раз, но до этого ему сразу же давали свежей крови, и сознание восстанавливалось. Собственно мы и проводили эксперимент: сколько он сможет просуществовать вообще без крови, ну и попутно испытывали различные заменители. Через две недели изменения стали необратимы. Личность полностью разрушилась. Этот эксперимент проводился давно, сохранились только документы и кинохроника. Я смотрел – человека это не напоминало абсолютно. По истечении этих самых двух недель даже внешне. Животное, причем крайне глупое, ограниченное и агрессивное. Памяти не было даже кратковременной. На любой внешний раздражитель реакция одна – агрессия.

– И что с ним стало?

– Через три месяца он разломал клетку в которой содержался. По документам клетку для него делали спецы из зоопарка, как для горилл, а потом уже наши специалисты ее еще усилили. Там прутья были из высокопрочной стали сантиметров семь в толщину. На стыках сперва сварены, а потом залиты расплавленным металлом. Кроме того, дно потом еще и забетонировали. Бетон как для блиндажей. Двери в клетке не было. Прямо вокруг него и строили. Прутья он просто порвал. Двух лаборантов находившихся в помещении изолятора, где стояла клетка, разорвал в клочья секунд за пять. В общем, охрана, которая дежурила за дверью круглосуточно не стала выяснять что он будет делать дальше и нашпиговала его серебром через амбразуры.

– А что, раньше он этого проделать не мог?

– Не мог, хотя и неоднократно пытался. И в своем сознательном состоянии, и потом, когда уже крыша съехала.

– Знаете, – сказал я, – по вашим описаниям они больше всего похожи на какие-то боевые машины, нежели на живые существа. Причем создававшиеся именно против людей, только против людей не на сегодняшней ступени развития, а что-нибудь попроще, в доогнестрельную эпоху. И еще, создавали все это не на нашей планете, иначе бы с ультрафиолетом так бы не прокололись.

– Может быть, – подполковник усмехнулся. – Была и такая версия. Против нее есть одно крайне серьезное возражение – они разумны. У них есть свое общество, со всем, что обществу разумных полагается. Своя культура, свои традиции, даже боги свои есть. Единственное что они вынуждены интегрироваться в человеческое общество, а это оказывает некоторое влияние… Но я сказал бы что скорее они изменяют нашу культуру, нежели мы их. Вспомните моду на вампиров, лет пятнадцать назад это был тренд сезона, половина людей с ума по кровососам сходила…

– Вы хотите сказать, что это сами вампиры так развлекались?

– Да! Ибо силы тьмы всегда стараются уверить заблудших в своих добрых намерениях. А уверив искусить их соблазном и отвратить от истинного пути, – неожиданно подал голос доселе молчавший священник. Голос у него оказался неожиданно низкий и певучий. Не знаю почему, но я думал, что тембр у него будет все же несколько иной.

– Отец Яков, думаю, осветит эту сторону вопроса более подробно, – сказал полковник. – Тем более что в основном борьбой с вампирами и их культурой, а также проникновением их представителей в органы власти, занималась как раз церковь. Причем как православная, так и католическая. Сразу скажу, что происхождение вампиров от дьявола церковь после ОЧЕНЬ долгих диспутов все-таки отвергла. Но тем не менее однозначно причисляет вампиров ко злу и считает что души у них нет, а соответственно у них нет шансов на прощение и другую жизнь. Ну и так далее.

И полковник жестом предложил отцу Якову говорить. И священника понесло… Он постоянно сбивался на стиль церковной проповеди, сыпал цитатами из библии, святого писания, Апокалипсиса и всех Евангелие, как канонических, так и нет. ФСБшнику постоянно приходилось его тормозить и все-таки что-то мы смогли узнать.

Как выяснилось, вплотную с чужими церковь столкнулась как раз в одиннадцатом веке. Как раз тогда христианство распространилось почти на всю Европу и Территорию славянских княжеств, но все очаги язычества выкорчевать не успело, хотя миссионеры весьма успешно этим занимались. И тут церковь встретила сопротивление. Причем не прямое. То есть на проповедях никто против не высказывался, церкви особо не жгли, даже миссионеров не то чтобы очень уж массово вырезали. Но и принимать новую религию не собирались. Приходили, слушали… и все.

Кое-где начали крестить массово и насильно. И вот тут по ходу и попались несколько вампиров. Которые солнечный свет еще как то могли вынести, но вот серебряный крест, а равно и освященную серебром воду – не особо. Естественно, были тут же объявлены пособниками дьявола и демонами, и началось. Конечно до уровня крестовых походов дело не дошло, но все-таки… Вампиры начали сопротивляться, местные воины оказались не самым подходящим средством, и на территории Европы разгорелась самая настоящая война… Которую сейчас принято называть темными веками. Это не священник сказал, это я домысливаю. Мы все по роду своей деятельности интересовались историей, в основном военной конечно, но войны без мира не бывает. Нельзя конечно сказать, что были такими уж специалистами, но по верхам нахватались достаточно много. Как только среди богословских цитат начали проскальзывать даты, отца Якова ребята приперли конкретными вопросами. Тот вертелся как уж на сковородке, но, в конце концов, вынужден был признать, что мол да, большая часть документов и хроник была уничтожена в ходе этой самой войны, а то немногое что осталось, подчистили посланцы Ватикана. Дабы сохранить тайну.

На Руси же дело обстояло одновременно проще и сложнее. В первую очередь против вампиров играла небольшая плотность населения и сравнительно малое количество городов. С другой стороны в славянских княжествах было гораздо меньше серебра, в основном ходила медь и золото. В Европе же серебро распространено было намного больше, да в виде тех же денег.

В общем, в Европе полыхала война между церковью и вампирами, причем последние постепенно выигрывали. Оказалось, про что гад – ФСБшник умолчал, что эти твари могут брать людей под контроль, что-то вроде телепатии. Механизм опять же не ясен, но есть твердые свидетельства, личность людей заменялась чем-то другим, и это что-то другое было полностью послушно воле подчинившего их вампира. Соответственно шпионскую войну кровососы стали выигрывать с разгромным счетом, а при такой ситуации до прямых боестолкновений доходило очень редко. Да и там люди выигрывали исключительно при подавляющем численном превосходстве. Собственно и тут козырем оказалась рыцарская конница, все вампирские способности оказались бесполезны против закованной в сталь лошади с сидящим на ней мужиком с двухметровой оглоблей в руках, да еще и на полном скаку. Естественно когда удавалось это все применить.

Начав выигрывать вампиры, по-видимому, решили полностью подчинить себе Европу. Если раньше они сидели небольшими группами, взяв под контроль конкретные села и кормясь с них, то теперь начался планомерный захват власти. И людям в этой схеме отводилась роль скота, причем в прямом смысле слова. И тогда появилась Инквизиция. Церковь таки нашла ассиметричный ответ. Отец Яков так и не смог объяснить, что собственно представляли собой инквизиторы. Все время сбивался на помощь Божью и Святое провидение. Но, тем не менее, инквизиторы полностью блокировали все способности вампиров, чуть ли не своим простым присутствием. Их было очень немного, обучить инквизитора, как я понял, было невероятно трудно и долго, но они безошибочно выявляли как самих вампиров, так и порабощенных ими людей. Со стопроцентным успехом. И война опять свелась к прямым столкновениям. А вот тут на руку людям начала играть их численность. Первоначально вампиры пытались противостоять войскам с помощью зомбированных людей, но инквизиция как-то стала справляться и с этим дурманом. Попытались уничтожать самих инквизиторов, но тех очень хорошо охраняли, даже больше того, часть рыцарских орденов создавалась как охрана инквизиторов, а некоторые рыцари и сами приобретали аналогичные возможности.

В итоге часть вампиров бросилась на восток, но там их встретила православная церковь. Папский престол встал на горло своей гордости и как-то смог договориться с киевским патриархом. И даже помог обучить инквизиторов из числа священников византийского канона. Если честно я не очень понял, что творилось на территории киевской Руси, вроде как упыри там жили всегда, и с ними умудрялись относительно мирно сосуществовать, кто-то из них даже пробивался в советники к князьям, и иногда видимо их и подчинял себе. Но с другой стороны попыток захвата общей власти вроде как не было… Во всяком случае отец Яков избегал этих тем всеми силами. Но, тем не менее, так остро как в Европе вопрос не стоял. Более того, как я понял, на русской территории изначально было пять центров по подготовке инквизиторов, после нашествия монголов осталось две обители и именно они сохранились в неизменном качестве до наших времен, пережив всю бурную российскую историю. Собственно только монахи этих двух обителей были в курсе существования вампиров, да еще один священник из канцелярии патриарха, этот священник сам выбирал себе преемника, как правило, из числа монахов этих самых инквизиторских монастырей, а Патриарх ставился в известность по усмотрению этого самого священника, если тот видел в этом необходимость. Также обстояло дело и с руководителями государства. Я тут же сделал себе в памяти зарубку задать Лисицкому несколько вопросов, если конечно живы останемся. И если нам не прикажут забыть все эти откровения как дурной сон сразу после операции.

Но возвращаясь к историческим событиям. В Европе дело обстояло примерно так же. Те кровососы, кто не попытался сбежать, ушли в глубокое подполье. И запылали знаменитые костры инквизиции. Самих инквизиторов, которые могли безошибочно определить наличие противника или их проявления, было очень немного. И бросали их в те места, где, так или иначе, проявлялись вампиры. А на всей остальной территории действовали, если так можно, выразиться, простые чиновники от инквизиции, а отнюдь не настоящие инквизиторы. С четким приказом уничтожать все неправильное. Что называется во избежание. И при малейшем сопротивлении вызывать помощь из вышестоящей организации. Кстати, начальство в помощь звать никто не торопился, старались справиться своими силами, предпочитая сжечь целиком город, в котором произошло что-то хоть как-то подпадавшее под определение неправильности.

И где-то к началу XV века с вампирами практически справились, более того, очень близко подошли к их полному уничтожению. И тогда кровососы решили договариваться. Вроде бы и раньше с их стороны были подобные попытки, но только в тот момент они заставили себя выслушать. Вроде как пообещали Ватикану устроить для людей настоящий геноцид. Что-то вроде тактики выжженной земли. И чуть ли не продемонстрировали. Я долго копался в памяти, пытаясь припомнить что-то подобное в истории Европы, но вот так слету не смог. Опять же, непонятно что именно пообещали сотворить вампиры, но так или иначе Ватикан пошел на переговоры. И был заключен договор.

Если в двух словах, вампиры обязались не лезть в управляющие структуры людей, не афишировать свое присутствие, не влиять прямо или опосредствованно на культуру и развитие людей, там много еще всяких не было…

В ответ церковь обязалась их не трогать и позволять вампирам питаться, но с оговорками. Кровь они могли брать только у тех, кто добровольно на это соглашался, даже добровольно пошедших на донорство запрещалось убивать, запрещалось подчинять себе людей, как выражалось в договоре, «потусторонними средствами». То есть купить за деньги и держать как раба можно, нельзя влиять на мозги. Также можно принудить к сотрудничеству шантажом или убедить или еще что-нибудь придумать… Полное зомбирование приравнивалось к убийству, причем к убийству с целью прокорма, что наказывалось весьма и весьма жестоко.

Нарушителей договора со своей стороны вампиры обязались выдавать для суда и наказания церкви. А вот своих нарушителей церковь взялась обуздывать самостоятельно и на свое усмотрение. И если штрафные санкции, скажем так, со стороны вампиров прописаны были досконально, то церковь очень многие вопросы со стороны своих обязательств оставляла открытыми. По крайней мере, отец Яков пересказал нам это так. Хотя было такое впечатление что сам договор он читал и все, что его касалось, пересказывал нам не своими словами, а цитировал дословно.

Как бы то не было, с моей точки зрения, договор явно был не равноправен, видимо вампиров приперло по настоящему, раз они пошли на такие кабальные условия. Он позволял им выжить как виду, но практически не позволял развиваться как культуре. И, тем не менее, вампиры соблюдали его свято. Конечно, среди них не было единства, постоянно появлялись бунтари, пытавшиеся жить в свое удовольствие или откровенные психи, которые рвались нарушать договор из принципа, просто чтобы нарушить. Их с завидной скоростью отлавливали и сдавали церкви. Правда, предпочитали сдавать в виде трупов, но тем не менее. Когда, так или иначе, вампиры не могли отловить нарушителя сами, то предоставляли полную информацию. Церковь же несколько раз нарушала договор, причем очень серьезно. И каждый раз кровососы не шли на обострение отношений, а просто физически устраняли нарушителя, предварительно проинформировав инквизицию, кого и за что они убивают. И именно убивали, а не питались. Так собственно и обстояла ситуация на сегодняшний день. Сильно поредевшая со временем инквизиция приглядывала за вампирами, стараясь оперативно реагировать на замеченные нарушения, вампиры же занимались своими делами, по-прежнему блюдя договор буква в букву. Хотя периодически находили в нем дыры. Например, право на самооборону. То есть, спасая свою жизнь вампир имел право питаться нападающим. И наплевать, что ему пуля в голову не страшна. Убить пытались – пытались, имеет право. Оставалось всего лишь подставить голову под пулю. Ну и право служить в людских армиях кровососы себе отстояли, правда, очень немногие им пользовались, все-таки большинство вампиров считали унизительным подчиняться людям. Да и не в генералы они рвались, а на передовую, тем более что по сравнению с людьми им там особо ничего не грозило.

Снова зарубка в памяти, поинтересоваться у полковника про некоторые нюансы Второй Мировой, тем более что он наверняка знает, насколько я помню комиссия партконтроля развернулась как раз в то время. А Лисицкий как раз помянул про эту организацию, что его контора вроде как правопреемница соответствующего отдела. Полковник заметил мои плотоядные взгляды и очень тяжело вздохнул. Несколько наигранно на мой взгляд. Слишком уж много у него возможностей съехать с этой темы. Для нас же секретом больше, секретом меньше. И так уже подписками о неразглашении каждый из нас может оклеить все гладкие поверхности в любой квартире, да и не в один слой, наверное.

Что же касается этой конкретной операции. Главы вампирского сообщества предоставили информацию, что группа ихних радикалов решила разбудить, как они выразились, «древнего». В общем, одна из недокументированных способностей старых вампиров. Они способны по собственному желанию впасть в спячку практически на неограниченный срок времени. Конечно, их тело при этом достаточно сильно страдает, но разум остается в порядке. Вроде как это одна из возможностей избегнуть сумасшествия при длительном отсутствии крови. Но главный недостаток в этой способности то, что самостоятельно выйти из спячки вампир не может, его должны разбудить. В общем, этот самый «древний» пал жертвой разборок за власть в вампирском сообществе примерно три тысячи лет назад. Вроде как его специально заперли в подземном комплексе с целью свести с ума. Вроде как когда он свихнется от голода, прибить его будет легче. Но этот «древний» обманул оппонентов и впал в спячку. Или его противники просто не знали о том, что он может выкинуть такой финт, я, если честно, не очень понял. Но понял другое, эта история даже у вампиров проходила по разряду неподтвержденных легенд, с сильным уклоном в сказку. Но нашлась группа молодых, посчитавшая унизительным прятаться от людей дальше и решившая, что пора кровососам править на этой планете. Старые вампиры, среди которых до сих пор сохранились те, кто лично заключал договор с церковью, были однозначно против и вполне могли самостоятельно разобраться с сопляками даже не привлекая людей. Вот молодежь и зарылась в архивы в поисках способов справиться со старшими, и нашли, как им показалось, вариант. В общем ломанулись будить этого «древнего». Старшие все равно рассматривали эти древние легенды все-таки как сказку, но нашли нужным проинформировать церковь. Так как для пробуждения вроде как нужны человеческие жертвы, и в достаточно большом количестве. Так что нарушение договора налицо. Церковь возмутилась, проверила по своим каналам факт похищения жертв и начала действовать.

Хотя такое объяснение вызвало у меня очень много вопросов, больно уж дырявым выглядел этот план. Однако задавать вопросы нам не дал наш же генерал. В крайне энергичных выражениях он приказал нам выметаться в салон эконом класса и подбирать себе оружие, тем более что до посадки осталось всего три часа. Проговорили мы и правда долго. Ребята на рычание генерала прореагировали по армейскому рефлексу, то есть встали и потопали в хвост лайнера. Ну и я с ними.

Во втором же салоне прямо на креслах и в проходах были разложены ящики с оружием и боеприпасами. Немного наособицу стояли несколько нестандартных емкостей, у которых с видом цербера восседал очередной прапор. По ходу именно там и хранился спецбоеприпас. Ребята быстренько вскрыли несколько ящиков, обнаружив там родные и насквозь знакомые 105-е «Калаши». Увидев такое дело, я тихонько тормознул Стингера и попросил и мне подобрать автомат, так-то по жизни я предпочитал Калашниковы старого советского производства, ну на крайний случай 103-ю модель, под калибр 7,62, и именно такой лежал у меня в сумке, но раз уж серебро под другой калибр, придется брать что дают. А так операция вроде как по любому короткая будет и тащить два автомата – это уже из области мазохизма. И так еще на всякий случай «Винторез» брать придется, хоть и с обычными патронами. Хотя вроде как в пещерах снайперские винтовки и не нужны, но «шоб було». Кстати и Стингеру намекнул, чтобы искал себе снайперку, лучше тот же Винторез. У меня то свой, пристрелянный, в той же сумке, а он снайпером только притворяется, когда уж совсем припрет, но лучше уж второй номер с не своей винтовкой, чем вообще никакого. А так, заставлю, как приедем, отстрелять его хоть одну обойму. Да и себе Калашников постараюсь пристрелять, ну или изобразить что пристрелял. Хотя чую, что времени на это не хватит. Да и как я понял стрелять придется серебром, а пуля там должна получиться полегче, хрен его знает какая там баллистика. А ведь тратить серебро на пристрелку мне никто не даст, черт… Плохо. Заодно приказал и для священника подобрать бронник, каску и стволы. Отец Яков замахал руками и заявил, что оружие в руки не возьмет, вроде как вера не позволяет творить вреда живым существам без крайней необходимости. Ну, тут уж я зарычал и заявил, что раз он идет в моей группе, то понесет, что прикажу. Мол, стрелять его никто не заставляет, может рассматривать автомат и ПМ как куски железа, типа вериги, но висеть на нем они будут. И фиг с ним, БК на него повесим стандартный, то бишь 4 рожка к автомату и две обоймы к пистолету, но они у него будут.

Сами то мы по старой привычке таскали по десять магазинов к автомату, сцепленных кепплерами попарно, теперь придется еще как-то обозначать рожки с серебром, все равно заставлю всех взять еще по шесть с обычными патронами. Впрочем, думаю заставлять не придется, у них это не первый и даже не десятый выход, сами знают что почем. Блин, а ведь ФСБшники чего то не додумали, могли бы и комбинированные магазины сделать, скажем, каждый третий патрон с серебром. Все равно все мы на автопилоте стреляем отсечками по три. А для огня на подавление пулемет есть.

Блииин, до меня только сейчас дошло, что мы по ходу остаемся без пулемета. Хотя отобрать у Потапыча его любимый «Печенег»… Я точно не стану. Блин, а вот серебра для него и нету. Но стоп, Потапыч без проблем разнесет человеку голову из своей игрушки метров так со ста. А на четырехстах гарантированно перебьет ноги. Какая бы там не была регенерация бешенная, но мгновенно срастить перебитые из пулемета ноги вряд ли получится. Хотя лучше уточнить.

Я убедился, что все заняты делом и полез обратно в бизнес класс. Генерал по ходу в наше отсутствие пытался выпотрошить ФСБшника и был уже на грани рукоприкладства. Однако мое появление сломало такие стройные планы начальства.

– Какого черта, майор, – прорычал генерал, падая обратно в кресло. Лицо у него напоминало помидор, и я мимолетно испугался, что сейчас начальство схватит свой очередной микроинфаркт, если уже не схватил. Пуля то, после которой он был вынужден уйти с боевых на руководящую должность, остановилась у него за пол-сантиметра до сердца. И что-то там у него до конца так и зажило. В общем, не рекомендовалось товарищу генералу сильно нервничать.

– Да вопросы есть, товарищ генерал, – я попытался изобразить из себя идиота.

– Не у тебя одного, – вздохнул куратор. – И не делай такую рожу, тебе не идет. Упырей пугать будешь…

– Дай поймите вы, – вскинулся ФСБшник, – рассказывать, что мы не знаем можно месяцами. Нам церковь по этому делу наверняка не всю информацию дает. Хотя наша хоть откровенна. Говорят, мол, извините, но это мы вам дать не можем, только для рукоположенных в сан и прошедших послушание в нашей обители. А выпотрошить их нам начальство не разрешает, я сам не знаю почему. Вон, товарищ генерал, как до ЗАСа доберетесь – сами у них спросите. Впрочем, я могу дать гарантию, что не ответят. Своим-то не отвечают. Ватикан вообще воду мутит… Я лично был в их архивах и то, что они показывали под видом настоящих хроник. Точно могу сказать, что там частично были копии, причем с купюрами. И не исключено что часть текста была фальсифицирована.

– Да ладно, успокойтесь, – сказал я. – Меня сейчас не история отношений людей и вампиров волнует, а более приземленные вещи, как на корм им не пойти. Например, что будет, если вашему объекту скажем ноги перебить пулеметной пулей. Не серебряной, а обычной. Или в голову из Винтореза попасть, тоже обыкновенной пулей. Там то точно больше трети мозга разнесет.

– Из снайперки в голову – бесполезно, – немного успокоившись, ответил полковник. – Проверяли. Пуля проходит на вылет. Вампир несколько замедляется, примерно до уровня обычного человека, частичная дезориентация, минуты четыре идет регенерация. Собственно за эти четыре минуты он добирается до снайпера и отрывает ему голову. Что касается перебитых костей… Примерно то же самое. На непродолжительное время замедлится и очень сильно разозлиться. Грубо говоря, вампир способен двигаться со скоростью втрое превосходящую человеческую, ну и все остальное, скорость реакции, скорость восприятия… Если перебить ему кость, то подвижность он не утрачивает, у них очень сильные мышцы и они вполне способны обеспечить работу конечности, не в полной мере конечно. Скорость снижается и значительно. Но как только закончиться регенерация – скорость тут же восстановиться. Из обычных средств, пожалуй, только ВОГи, если попадете в голову гранатой из подствольника – голову разнесет. Если попадете в корпус – то на время регенерации остановите полностью, там все же будут достаточно серьезные повреждения. С обычными гранатами сложнее, от взрывной волны они почти не страдают, отшвырнет в сторону, конечно, может быть кости переломает, а вот с осколками – как повезет. Были прецеденты, что и убивали, а бывало, что через секунду вскакивали, как ни в чем не бывало. То же и с минами, на взрывную волну, если только не совсем в упор, им плевать, даже контузии не получают, а с осколками как повезет. Если удар очень сильный, то может разорвать на части, но опять же вопрос с мозгом, если уцелело больше двух третей, то могут и регенерировать, правда, не быстро.

– Замечательно, а останавливающее действие пули?

– Да примерно, как и на обычных людей, инерция и энергия то никуда не деваются.

– То есть если в него влепить пулю, то с ног она его собьет?

– Ну, если попадет в кость, то да. Если же попадет в мягкие ткани – то затормозит максимум на секунду. Но помните, что скелет у них сильно отличается от человеческого. Те же кости черепа вообще намного мягче. Ну, руки и ноги, правда, в общих чертах соответствуют…

– Отлично. А почему тогда не используются комбинированные обоймы для оружия? Скажем каждый третий патрон только серебряный?

– Пробовали. Не всегда получается делать отсечку по три выстрела. И, как я сказал, обычные пули незначительно тормозят и только. И злят… Толку вам с того, что пару минут эта тварь будет двигаться с той же скоростью, что и обычный человек? Поверьте, даже с перебитыми ногами вампир способен пробежать двести метров секунд за 30-35…

– Эээ, ну вообще-то если минуту вампир будет двигаться как обычный человек, да еще и будет дезориентированный, то любой из моей группы…

– Дракон, молчать, – неожиданно рявкнул генерал.

– Он что, не в курсе? – до меня начало доходить, что ФСБшник с самого начала по ходу считал нас обычными боевиками, что было так сказать не совсем так, не просто так диверсионные силы после последней войны не стали ни выпихивать в отставку, ни устраивать нам всевозможные несчастные случаи.

– Насчет чего я не в курсе? – полковник требовательно уставился мне в глаза. Но бесполезно, я и так уже по ходу ляпнул лишнего. Мать, теперь в лучшем случае придется с генералом объясняться, в худшем – сочинять очередную объяснительную и думать, как заслужить вазелин.

– Уровень вашего допуска? – тяжело вздохнул генерал.

– ВСС, красный первый, – ответил полковник. – Но причем тут…

Ни хрена себе, красный ноль только у президента, но хохма в том, что как раз он то и обозначает только видимость полного допуска. Нет, теоретически президент может затребовать любые документы, просто ему не все покажут. Ну а у меня красный пятый, и то с оговорками.

– И еще одно, по каким критериям была выбрана именно эта группа, только честно, – продолжил Колымский.

– Ну, вам могу сказать, но членам группы…

– Под мою ответственность, могу написать расписку!

– Невосприимчивость к ментальным воздействиям, – неохотно признался полковник. – У троих абсолютная, еще у двух высший порог. У остальных из этой группы ниже, даже первый уровень мы считаем опасным, хотя доказано, что воздействовать на людей с первым уровнем устойчивости могут только высшие, а это минимум двести прожитых лет. Да и им приходиться очень сильно напрягаться. Собственно мы и обратились к вам, так как в документах нашлась отсылка, что вы тренировали людей на устойчивость к психотропному оружию и ментальным воздействиям.

– Понятно, – вздохнул генерал. – Даже с вашим уровнем допуска я вам рассказать ничего не могу, но когда доберетесь до архивов… Программы «Химера» и «Дэв», поинтересуйтесь. Если вам выдадут эти документы – тогда вы в праве знать. Но сразу предупреждаю, я доложу по команде, что поставил вас в известность. А то есть подозрение, что вы моих людей именно что на корм собрались отправить…

– На корм им уже отправили, – нехотя выдавил полковник. – Только не мы, а Ватикан…

– Чего? – непроизвольно вырвалось у меня. Колымский же зарычал и полез левой рукой под китель. А я точно знал, что у него там висит в подмышечной кобуре американский кольт, тот самый, 1911, он с ним даже на награждение в Георгиевский зал Кремля умудрился один раз просочиться. Потом вроде ФСОшников за это очень серьезно наказали. Хотели наказать и генерала, но он отбрехался, что, мол, ежели хотел бы кого-нибудь там убить, то обошелся бы и без ствола, голыми руками, а если еще проще, то дернул бы пару снайперов с крупняком, и фиг бы их ФСО отловило бы. Прокатило, как не смешно. Хотя, может, он и за сердце хвататься стал, предсказать действия нашего куратора – задача, мягко говоря, неординарная и не простая.

– Да не волнуйтесь вы так, – всплеснул руками ФСБшник. По ходу до него не доходило, что сейчас кому-то, вполне возможно, в лоб влепят пулю. – Просто информация сперва ушла в Ватикан, и они начали действовать своими силами. Они не восприняли все это всерьез и отправили не свою группу, а американский спецназ, вроде штурмовики, которые зеленые береты, взвод. И послали с ними не инквизитора, а простых послушников. Они добрались, с отставанием на два часа, и ушли вниз. Через сутки было решено, что они все погибли, и вмешалась уже наша церковь. Решили поучаствовать. Только американцев использовали в темную, а наши честно поделились информацией.

– А насчет инквизитора? – генерал ствол пока доставать не стал, но и руку из-под кителя доставать не спешил.

– Дык он с ними и идет. Отец Яков – один из шести полноправных инквизиторов действующих на территории Московского патриархата. Из них только трое с боевым опытом, но один живет в Греции, его было бы затруднительно выдернуть так быстро. А второму 60 с лишним лет, боюсь, для него такие нагрузки будут несколько чрезмерны.

– Какой на хрен боевой опыт, – вздохнул я. – За километр видно абсолютно штатского человека. Он даже стволы брать отказывается.

– Тут по ходу имеется в виду, что он уже сталкивался с упырями, а чтобы головы откручивать – на то вы есть, – выдохнул, наконец, генерал. Вытащил из-под кителя свою дуру и грохнул ее на столик. ФСБшник вздрогнул, по ходу до него только сейчас дошло. Нда, вот что называется московский штабной, никакого инстинкта самосохранения. Наш особист на войне в таких случаях либо за автомат хватался, либо, в красивом прыжке, пытался покинуть помещение, иногда через стену. Но вообще то старался не доводить до такого.

– Поймите вы, – все еще испуганно косясь на генерала, продолжил полковник, – все способности инквизитора завязаны на вере. Искренней вере… Он действительно верит в Бога и абсолютно уверен, что Бог его защитит. Не ухмыляйтесь, против способностей вампиров это работает, и позволяет выявлять их самих и подчиненных им людей, скажу больше, отец Яков чует вампиров на довольно большом расстоянии, и чем старше и сильнее вампир – тем более четко он его ощущает.

Поймите же вы, что вера – это очень тонкая штука. Тут верить – тут не верить – не получиться. Отец Яков конечно не святой, с проповедями и обращением в веру у него не очень, сами видели. Да и фанатизма у него присутствует, но и на костер он никого не пошлет. Как раз те, кто жгли костры – гибли от вампиров первыми. Он прощает, искренне жалеет их, что Бог не создавал их, не дал им души, не дал им возможности прощения. И эта его жалость действует на вампиров похлеще серебра. Он на моих глазах развоплотил двухсотлетнего упыря, просто положил ему руку на плечо и тот рассыпался прахом. Ничего не осталось, пыль. Но при всем этом вера не спасет его ни от пули, ни от когтей. Вампиры тоже научились противостоять инквизиции, пусть и не очень хорошо, но научились. А рисковать отцом Яковом… Увольте. Обычно с ним ходит несколько монахов из его обители, проходящих там послушание. Там есть ребята и с армейской подготовкой. Но, конечно же, не вашего уровня, да и без вашего опыта. И главное, их от ментального воздействия защищает вера. И присутствие наставника. В общем, в данном случае посчитали, что надежнее будет послать людей с врожденной устойчивостью…

Вот так вот, почти случайно и узнаешь о некоторых особенностях своего организма. Я мысленно усмехнулся. Нет, нас всех тренировали… На устойчивость к наркотикам, на устойчивость к гипнозу, на поведение на допросе… И всегда предупреждали, что защита не абсолютна, что проломить ее – вопрос времени. Чтобы мы не рассчитывали на эти свойства. А тут утверждают прямо обратное, что типа вампирские штучки на нас не действуют… Во всяком случае ребятам я решил пока не рассказывать, хоть прямых запретов и не было. А программы «Химера» и «Дэв»… Они и сами в курсе, чем их пичкали яйцеголовые. И о своих отличиях от обычных людей тоже помнят, и о том как сжигает организм ускоренное восприятие, и о риске порвать связки при быстром движении… Хотя каком риске, все рвали суставы и не по разу, пока свыклись с изменениями. И вроде что-то говорилось, что пичкали нас специальными составами, которые должны нарастить хрящи именно в нужных местах… Я лично в определенный момент забросил попытки понять, что именно ученые накрутили с нашим организмом, все равно бесполезно. У меня сложилось такое впечатление, что яйцеголовые и сами толком не знали, как оно работает. Просто кололи и смотрели, что из этого выйдет. С другой стороны, меня же практически похоронили, когда я согласился на эти программы, а так вытащили с того света, да и приобретенные свойства здорово помогали в дальнейшем.

Ух ты, несмотря на полный загруз новой информацией, я таки умудрился заснуть, хотя всегда ненавидел спать сидя. Даже в училище, где вроде бы курсанты могли отключиться в любой позе, мне достаточно было принять сидячее положение – и все, хоть убей – не засыпаю. Уже позже, меня научили просто приказывать своему организму вырубаться, конечно, полноценным сном это назвать нельзя, но хоть немного мозги отдыхают.

Первым делом посмотрел на часы, которые перевел на местное время еще в аэропорту, нда, начало седьмого вечера, интересно – скоро приедем?

Мужики все бодрствуют, соорудили прямо в проходе из сумок импровизированный стол, вскрыли термосы и то ли обедают, то ли ужинают. И священник с ними. В одной руке держит миску, а зажатой во второй ложкой размахивает как мечом, по обрывкам речи – пытается проповедовать. Ребята делают вид что слушают.

– Ну чего, троглодиты, командирскую пайку уже сожрали? – проворчал я выбираясь из кресла.

– Как можно, не накормить любимого начальника, – Стингер вытащил из целлофанового пакета с какой-то легкомысленной рекламной картинкой обычную армейскую миску и щедро плюхнул туда еды из термоса. Так, что там у нас? Мясо тушеное с картошкой, однако. Не скажу что супер вкусно, но пожевать сойдет. Все таки кормежка в самолете была получше. Но и не холодная тушенка, сомневаюсь я, что водитель дал бы нам разогревать консервы на таблетках сухого спирта прямо в автобусе.

– Знает кто, скоро доберемся? – спросил я, устраиваясь поудобнее рядом с подчиненными.

– А хрен его знает, – ответил Комар. – Едем и едем.

– Еще минут сорок – неожиданно вмешался водитель. – Километров тридцать осталось, но тут дорога похуже.

Гм, а ответил по-русски, и даже без акцента, по крайней мере, я его не уловил. За насмерть затонированными окнами расстилалась обычная африканская саванна. Ну, как обычная, такая, как обычно показывают по телевизору, разве только что стада животных в зоне видимости не бродили. Самого меня в Африку заносило только один раз и гораздо южнее, уже в зоне джунглей. Побегать по саванне тогда не довелось, и слава Богу, джунглей и так хватило выше крыши.

Я доскреб остатки из миски и, взяв у Стингера кружку с чаем, решил, что пора заняться кратеньким инструктажем.

– Значит так, – начал я развернувшись к священнику, – отец Яков, то что я буду говорить касается в первую очередь вас. Понимаю, что с данным противником вы сталкивались гораздо чаще, чем мы, но сейчас группой командую я. И вам придется выполнять принятые у нас правила. Первое – приказы не обсуждаются. Если вы видите, что я делаю что-то категорически неправильное в данной ситуации, то спокойно говорите мне и только мне, дальше решения принимаю уже я. Вам ясно?

– Да, конечно, – кивнул священник. – Я понимаю…

– Замечательно, – перебил его я. – Далее, общаемся исключительно по позывным. Никаких имен, званий, мест работы и так далее. В первую очередь это касается радиосвязи, да и вообще разговоров при посторонних. Кстати, Тирли, выдай святому отцу нашу рацию и гарнитуру к ней и объясни, как этим пользоваться.

– Но мне тут уже выдали, еще дома, – засуетился отец Яков и полез в свою сумку.

– Оставите в автобусе, возьмете нашу. Далее, по позывным, я – Дракон, он же Первый, мой заместитель – Стингер, Второй. Этот с рацией – Тирли, Третий, Здоровяк, который возиться с пулеметом – Потапыч или Четвертый, и Комар, Пятый – наш сапер. Вы будете Шестым…

– Извините, но можно как-нибудь без кличек, – замялся Яков. – Понимаете, у нас не принято…

– Отец Яков, – опять перебил я, – поверьте, это не моя прихоть, а вполне жизненная необходимость. И Шестой в данном случае не шестерка или еще там что-то из жаргона, а именно шестой член группы. Можете придумать себе второй позывной, но есть несколько правил. Слово должно быть коротким, легко выговариваться. Далее – не должно, никаким боком, привязываться к вашим имени, фамилии, отчеству, месту проживания или роду деятельности. К примеру – Ангел, Святой, Поп и тому подобное не подойдет…

– Да, извините, – кивнул священник, – я понимаю, военные правила. Давайте уж тогда просто Шестой. Как-то клички, ну язычество по большому счету. Человек должен именоваться своим крестильным именем…

– Как-нибудь потом, святой отец. Еще, номера означают и порядок старшинства. Соответственно если я выхожу из строя – командует Стингер, после него – Тирли и так далее. По порядку передвижения, держитесь рядом со мной, без приказа – не отставать, в сторону не отходить. Если кто-то из нас сделает вот так, – я поднял согнутую в локте руку вверх и сжал кулак, – это означает опасность. В этом случае падаете там, где стоите и все это молча. Что касается оружия… Мне Лисицкий объяснил нюансы вашей, скажем так, деятельности. Можете не применять, более того, я бы попросил вас вообще не хвататься за него, но нести придется, равно как и боеприпасы. Кстати, серебро на него получили?

– А как же, – пробурчал Потапыч. – Прапор правда кочевряжился, но таки выдал. Шесть человек в группе – шесть БК.

– Ну и прекрасно, значит, небольшой резерв спецбоеприпаса у нас есть. Теперь внимание всем, – я подождал пока бойцы развернуться ко мне. – Идем следующим порядком: головняк – Комар и Потапыч. Потапыч со своей бандурой и в ПНВ, Комар – спецбоеприпас и фонарь в инфрокрасный режим, постарайся только не слепить.

– А на хрена так сложно то? – спросил сапер.

– Меня уверили, что там прошло чуть ли не стадо и идти лучше всего по их следам. Также заверяли что взрывающихся сюрпризов можно не ожидать, но… Сам понимаешь. Так что на тебе следопытство и заодно посматривай на предмет мин и растяжек, так, на всякий случай.

– Понял, сделаем.

– Так, ядро группы – я, Тирли и отец Яков. Я с ПНВ и обычными патронами, Тирли с серебром и фонарем. Стингер, ты как всегда прикрываешь задницу, в автомат серебро, а ноктовизор – на твое усмотрение…

– Интересно, а в ПНВ их вообще видно будет? – задумчиво сказал Тирли. – Вроде как полковник говорил, что они могут менять свою температуру тела произвольно. Как, отче?

– Ну мне то он без надобности, – замялся священник. – я их и так чую. Но братья, которые защищали меня, подобными устройствами пользовались, хоть и не всегда.

– Там, внизу, будет прохладно, – продолжил радист. – Я ж полазал по пещерам, так что знаю. Градусов 10-15, вряд ли больше. А это вроде как чуть ли не их естественная температура…

– Тогда ПНВ на максимальную чувствительность и фонарями пользоваться очень осторожно. Что тут еще сделаешь. Если пойдем с обычными фонарями – то нас будет видно за километр. Кстати, Тирли, а твои хитрушки их засекут?

– Фиг знает, вряд ли, – пожал он плечами. – Это же все проектировалось в расчете на людей, точней на теплокровные объекты с массой более сорока килограмм. Если на меньшие размеры еще смогу повозившись перенастроить, то на этих… Сомневаюсь, тем более про них ничего толком не известно. Хотя… Там же вроде как и обычные люди должны быть? Их то засеку, только расстояние конечно небольшое, метров двести максимум. Подземелье, сам понимаешь. Ну и если живы, конечно, или померли совсем недавно.

– Толку нам с тех двухсот метров то?

– Тоже верно… Хотя можно акустикой попробовать, Звук в пещерах далеко разноситься. Ну невозможно совершенно бесшумно двигаться. Я конечно не супер акустик, но направление и дистанцию с некоторой погрешностью дать смогу.

– Простите, – опять вмешался священник, – но я же говорю, что я их чую.

– Ну что они там мы и так знаем…

– Вы, наверное, не до конца понимаете, – усмехнулся он. – Я могу точно сказать, что они там, – он уверенно ткнул пальцем куда-то вперед по ходу автобуса, чуть левее и вниз. – Не меньше десятка особей, когда подберемся поближе – скажу точнее. И до них примерно… – он на секунду задумался. – Да, чуть меньше тридцати километров. И занимаются чем-то очень не хорошим. – Он поежился.

– Э, а мы не опоздали? – спросил Стингер.

– Нет, – покачал головой священник. – Ритуал состоится именно этой ночью и начнется незадолго до полуночи, в данном случае это важно.

Тем временем автобус подкатил к небольшому палаточному городку, разбитому вокруг красноватой скалы, метров на пять поднимающейся над достаточно однообразным пейзажем. Метрах так в двадцати от палаток стояло кольцо оцепления из местных. Как определил, что из местных – да черные все. И явно не самое простое подразделение, автоматы держат грамотно, местность осматривают внимательно, хотя явно стоят не первый час. Никакого раздолбайства и расслабухи я не заметил. На наш автобус глянули мельком и больше никак не отреагировали, по ходу в курсе.

Наш же транспорт прокатил за оцепление и остановился у здоровенной палатки, поставленной вплотную к скале. Ребята начали цеплять на себя сбрую, Стингер с Потапычем помогали разобраться с броником священнику. Тот явно был непривычен к подобному облачению, но не возражал. Я заметил что ребята подобрали ему один из самых легких армейских вариантов, даже без воротника, юбку же прикрывающую пах взяли, но, навьючив на отца бронежилет, автомат и разгрузку с патронами, оценили как он прогнулся под грузом и решили ее не цеплять. Священник счастливо вздохнул, пошевелил плечами, оценивая груз, и вроде как даже стал веселее смотреть. Ну да, когда в килограммах перечисляешь весь вес боевой сбруи – кажется страшно, но когда все это на тебя вешается, то при грамотной подгонке, вес распределяется по всему телу и становиться вполне переносимым. Посмотрим, как он часа через три запоет. Впрочем, ребята уже вешали на него рюкзак с запасом патронов, сухпайком, запасными батареями для всей нашей электроники и прочими приблудами. Хоть выход и ожидался коротким, но экипировались по полной, мало ли что. После того как на отца Якова нахлобучили каску и стали прилаживать на нее ноктовизор – его пыл окончательно угас. В общем, из автобуса он вылез с трудом. Ничего, это он еще того веса, что Тирли попрет, не представляет. Радист традиционно самый нагруженный в группе. Вон он с сожалением откладывает свой хеклеровский пистолет-пулемет и берет в качестве второго оружия ПБ.

Я же начал навешивать на себя свое снаряжение. Камуфляж то нацепил еще в самолете, а теперь все остальное. Так, пластиковые наколенники и налокотники, бронежилет, юбка и воротник к нему. На правое бедро кобуру с ПБ, длинный зараза, быстро не достанешь. Но чтобы быстро доставать, цепляю слева на грудь по американской моде свой «Глок», кобура как раз с кармашком под запасную обойму. Теперь разгрузка, в нее два сдвоенных магазина с серебром слева, две сдвойки с обычными – справа. Пятую сцепку в автомат. Так, продолжим обвешиваться, рацию слева, чуть сдвинуть вперед, чтобы не разбить, если придется падать на левый бок. Шнур от гарнитуры пропускаю под разгрузкой, цепляю на место ларингофоны и наушник. Нож тоже слева на грудь, проверяю, удобно ли доставать. Винторез достаю из чехла и, натянув на оптику самолично сконструированный и сшитый чехол, привязываю к РД так, чтобы висело все это дело на мне прикладом вверх. Неправильно конечно снайперку таскать без чехла, да по пыльным пещерам, но вроде идти не так чтобы очень уж далеко, сойдет. Вроде, как и все, РД на спину, подтянуть ремни, чтобы плотно прилегал к спине. Опа, а это что.

Оказывается в комплекте к спецбоепрису шли еще и ножи, из разряда «сдохни от зависти Ребмо». Вытащил из ножен, посмотрел. А сталь то весьма приличная, да и заточка вроде грамотная. Балансировка правда… Ну стандартная, то есть драться им я поостерегусь. Потапыч ехидно комментирует что ножи проходят тоже по разряду спецбоеприпаса и, в отличие от патронов, сдавать их придется под отчет. И впрямь, по всему клинку идет серебряная гравировка, без каких либо художественных изысков, просто серебряные полосы по диагонали пересекают весь клинок. Вот оно как. Вздохнув, цепляю слева на пояс, прихватив специальной петлей на бедре, дабы не болтался. Не, мой «Катран» лучше и уж всяко привычнее. Вот не знаю за что, но понравился мне этот нож, и именно с ним я тренировался в рукопашке, ставя себе удар. Но раз положено, нехай висит, авось не помру от лишнего полукилограмма.

Выбрался из автобуса, попрыгал, поверяя, правильно ли все развесил и закрепил. Вроде ничего не бренчит. Ну, остались мелочи, бандана, она же косынка медицинская, на голову, сверху каску, тактические очки на фиг, в пещере не понадобятся, вместо них ПНВ, пока можно сдвинуть на лоб. Сумку застегнул и бросил обратно в салон автобуса. Надеюсь, не сопрут. Впрочем, Комар уже запугивал словесно водителя, что мол в сумку сапера лазить без разрешения опасно для жизни. Ну да, у него там не меньше пятнадцати килограмм всяких взрывающихся игрушек. Как он с этой сумкой шарахается в центре большого города – не представляю. И даже ни разу в полицию не забирали. Рядом в качестве дополнительного аргумента навис своими двумя метрами Потапыч. Впрочем, водитель клянется всеми святыми, что из автобуса ничего не пропадет.

И начинает демонстративно поглядывать на часы, показывая, что нам пора уже выдвигаться. Ну и ладно, бегло осматриваю своих – вроде все готовы. Сверяем часы – 19 часов 22 минуты. Мысленно ставлю отсечку, что добраться надо к 23-00, у нас три с половиной часа, блин, если там действительно километров десять – скорее всего не успеем, ходить под землей – это не на поверхности. Даже по бункеру десять километров топать достаточно долго, а уж по естественным пещерам. Ладно, пора начинать.

Заходим в палатку. А внутри ничего и нет. Только достаточно большая щель в скале. Комар с Потапычем, взяв оружие на изготовку, ныряют в темноту. Передергиваю затвор автомата, досылая патрон, и ныряю следом. Понеслась…

Черт, черт, черт… Не успеваем, никак не успеваем.

– Давай Шестой, работай локатором, – пихнул я локтем в бок тяжело дышащего священника. Тот испуганно дернулся, но, соорентировавшись, повел головой и уверенно ткнул пальцем вперед:

– Там, метров восемьсот, не больше. И метров 600 до контролируемых людей. Люди под полным контролем, то есть как личности – мертвы, только тела остались.

Группа расположилась на короткий привал, уже в третий раз, иначе священник попросту не выдерживал. Хотя по нашим меркам дорога оказалась невероятно легкой и темп мы держали неторопливый. Мне до сих пор не верилось что в таком удобном месте, каким являются любые подземные пространства, будь они естественного или искусственного происхождения, никто не оставил ни единой растяжки и не влепил ни одной противопехотки.

Комар, выступавший в роли следопыта, утверждал, что примерно трое суток назад здесь прошла толпа штатских, в разнородной обуви, шли быстро, дорогу знали. А еще сутки спустя по их следам прошла группа очень похожая на военных. В американской обуви военного образца, человек 20 – 25, точнее сказать сапер затруднялся. Шли осторожно, примерно как мы, внимательно осматривали все места, пригодные для минирования. Попутно практически затоптали первый след. Судя по размерам обуви – одни мужики, причем не маленьких габаритов. Точно, это та группа американцев, про которую поминал ФСБшник.

Тирли, который тоже умел немного читать следы, полностью подтвердил слова Комара. И оба в один голос утверждали, что этой дорогой назад никто не поднимался.

Я взглянул на часы, бля, 23-40.

– Комар, что там у вас, – прижал я левой рукой тангенту рации.

– Да все то же командир, – впереди шевельнулась четко различимая в ноктовизор фигура, прижавшаяся к правой стене. Второй силуэт находился слева и чуть сзади. – Ну чего, Шестой отдышался? Выдвигаемся?

– Можно подумать ты не слышишь, как он пыхтит, – буркнул я. – Проползи чуть вперед, только из поля зрения Потапыча не вылезай.

– Оки, – и силуэт впереди плавно двинулся, постепенно скрываясь за поворотом.

– Третий – Первому, – внезапно подал голос Тирли, колдовавший во время привала над своей аппаратурой. – Подтверждаю Шестого, люди, две цели, примерно 630 метров, четко слышу сердцебиение, пульс ниже нормы.

– Группа, внимание, – начал было я, но меня тут же перебили.

– Пятый – всем, вижу отблески света, похоже на открытый огонь. До поворота четыреста метров, свет оттуда.

– Первый – пятому, стоять. Первый – всем, ПНВ долой, оружие к бою, по возможности работать бесшумками. Рации на голос, тишина в эфире.

И я первый переключил рацию на включение голосом. В ухо кольнуло еще четыре щелчка, отец Яков по ходу не понял команду, да и, скорее всего, забыл, где переключаются режимы. Впрочем, ладно. Я зажмурил глаза, чтобы хоть немного привыкнуть к темноте, выключил ноктовизор и перетащил его с лица на каску, аккуратно зафиксировав ремешком. Потом также аккуратно приоткрыл веки. Темнота была не то чтобы абсолютной, но весьма близкой к этому. По крайней мере, до того места, где расположилась наша группа, никакого света не пробивалось. И если священника, сидевшего в полуметре от меня я еще хоть как-то различал, то Тирли, расположившегося тремя метрами дальше, не видел абсолютно, просто помнил, что он где-то там должен находиться. Хотя нет, краем глаза я заметил какое-то шевеление, как раз там, где должен был сидеть радист. По ходу он сворачивал свою аппаратуру.

Слух, обостренный темнотой уловил тихие шорохи с разных сторон, ребята вытаскивали ПБ. Впереди вдруг зажглись у самого пола темно-красные, еле заметные отблески. Ага, это Потапыч подсвечивает фонарем, обозначая свое место. Я тоже вытащил фонарь и, развернув его рефлектором вниз, несколько раз махнул в направлении света. А потом дернул отца Якова за рукав, увлекая его за собой, и потопал в направлении Потапыча. Двигаться тихо священник совершенно не умел, за его топотом я не мог расслышать даже своих шагов, не говоря уже про остальных. Оставалось только надеяться, что они поняли меня правильно и двигаются в нужном направлении.

– Пятый – первому, – внезапно опять раздался голос Комара, – тут следы перестрелки.

– Сиди там, – ответил я. – Первый всем, выдвигайтесь к четвертому, третий, шестой на тебе. Я к пятому.

И, выпустив рукав священника, заспешил к повороту, подсвечивая фонарем себе под ноги, чтобы не споткнуться на неровностях пола. Правда, пол стал неожиданно ровным для пещеры. Впрочем, все разъяснилось, стоило мне проскользнуть за поворот. Этот тоннель был искусственного происхождения. Стены явно были вырублены, а кое-где заметна и каменная кладка. А поворот впереди и впрямь подсвечивали рыжеватые отблески, беспорядочно прыгающие на стенах. Действительно, открытый огонь.

Комар сидел, скорчившись, у правой стены. Я издал тихое шипение, привлекая его внимание. Он, не оглядываясь, сделал приглашающий жест и ткнул пальцем куда-то себе под ноги. Там обнаружилась россыпь натовских гильз. И огромное кровавое пятно на стене, как раз на уровне глаз сидящего на корточках человека. Убедившись, что я все заметил, сапер указал вправо и вперед, где была еще кучка гильз, вот только крови на стене не наблюдалось.

– Группе, движение в прежнем порядке, – немного подумав, приказал я. – Предельное внимание.

Комар дождался, пока из-за поворота покажется Потапыч, и двинулся дальше, держась правой стороны, пулеметчик продолжал прикрывать его слева. Тоннель впереди резко поворачивал направо, пара добралась до угла и Комар, прижавшись к самому полу, плавно высунулся за поворот и тут же отшатнулся обратно. Поднял левую руку и активно зажестикулировал. Из его жестов стало понятно, что за поворотом двое, вооружены, смотрят в нашем направлении. Я молча поднял зажатый в правой руке пистолет, а левой чиркнул себя по горлу. Сапер кивнул и потащил из кобуры бесшумку. И тут меня за плечо аккуратно тронул священник. Левая рука тут же выдала останавливающий жест. Комар все же вытащил пистолет, но стрелять не стал, выжидающе поглядывая на меня.

– Там люди, – прошептал мне в самое ухо отец Яков. – Не тратьте серебро. И упыри в любом случае узнают, что вы убили их подчиненных.

Черт, мог бы и раньше предупредить. Обычные патроны к бесшумкам у всех в рюкзаках. Гм, похоже, что этих бывших людей поставили тут не как охрану, а скорее как сигнализацию. А ведь может и получится, если у упырей действительно нет военного опыта, пока все свидетельствует как раз в пользу этого. А с американцами и впрямь сыграли в темную, просто вручив им серебряные пули, но не предупредив, с чем они столкнутся. И они, как любые нормальные военные, предпочли пользоваться привычными патронами, если б нам не рассказали подоплеку, я бы тоже приказал использовать спецбоеприпасы только на контроль и добивание. И, по ходу, влипли бы мы тогда так же, как наши заокеанские коллеги.

Я быстро сменил магазины в автомате на специальные, и снова взялся за пистолет. А потом аккуратно щелкнул по ларингофону, привлекая внимание, и шепотом начал раздавать приказы.

– Первый – группе. Я и пятый работаем двух чертей, четвертый нас прикрывает, ожидается, что сразу появятся объекты. Бей по ногам – это их затормозит, я и пятый добиваем из бесшумок, остальные страхуют серебром из автоматов. Третий…

– Понял, – перебил меня Тирли. Блин, вот когда я отучу его перебивать меня на полуслове. Ну, есть у радиста гадкая привычка, если ему кажется, что он меня понял, то вставляет «есть» до того как я договорю приказ. И ведь сволочь пока еще ни разу не ошибся.

Я аккуратно подобрался к Комару и выглянул за угол. Точно, стоят черти, двое в натовской форме, но вот обвеска у обоих в каком-то непонятном беспорядке. Один так вообще без каски, что даже для обычного американского солдата непредставимо, а уж для прошедшего спецподготовку… Больно у них жесткие условия страховки для военнослужащих. У второго лицо полностью залито уже спекшейся кровью. Под каской не видно, какое именно у него ранение, но внешне никакого беспокойства не проявляет. Что еще странно, винтовки, что-то из ассортимента «Кехлер и Кох» по-моему, держат в руках. За их спинами видны несколько факелов, отблески которых мы и заметили. Собственно, свет делал этих двоих великолепными, ростовыми мишенями, правда не позволял рассмотреть черты лица и детали экипировки.

Жестами разделили с сапером цели, я работаю правого, он – левого, и я, предоставив ему давать отмашку на стрельбу, сместился к левой стене. Замер у нее на корточках, держа пистолет двумя руками стволом вверх, и начал привычно уже сосредоточившись, разгонять восприятие. В какой то момент блики от факелов на стенах перестали дергаться и начали плавно и медленно перетекать из одного положения в другое. Есть! Комар проделывал то же самое, сидя лицом к стене. Вот он тоже вогнал себя в состояние транса и начал смещаться в сторону, опуская пистолет и ловя им цель. Я тоже двинулся.

Так то ничего сложного, выдвинулись из-за угла, поймали цели и всадили по две пули в голову каждый своему. Те даже не дернулись, только тела от удара отлетели назад и с грохотом, показавшимся в тишине пещеры оглушительным, рухнули на каменный пол. Все-таки бездарно их поставили, чуть подальше от поворота, и о гарантированном попадании в голову можно было бы не говорить, так-то метров двадцать, почти идеальная дистанция. Еще до того как трупы рухнули рядом со мной начал пристраивать свой «Печенег» Потапыч.

Я же сместился еще правее, борясь с желанием оглянуться. Просто мне в последний момент показалось, буквально краем глазом заметил, что сзади отец Яков, внезапно скрючившись, рухнул на пол пещеры, а сверху на него навалился Тирли, зажимая священнику рот, чтобы, не дай бог, не закричал. И я уже почти решил оглянуться, когда донесшиеся из глубины коридора звуки заставили меня передумать. Топот ног, бежали несколько человек, но все равно звуки были неправильные. Отдельные шаги сливались даже не в барабанную дробь, а в сплошной гул. Странно, я же еще не вышел из транса, шаги наоборот должны звучать очень медленно, даже если там не один человек, здесь же не удавалось выделить отдельных шагов.

Секунд через десять из-за угла выметнулись три тени, двигающиеся с невероятной для человека скоростью. Даже находясь в режиме ускоренного восприятия, я не мог различить отдельных движений, казалось, что силуэты плывут над полом. И буквально сразу Потапыч начал стрелять. Да, пулемет в прямом коридоре рулит. Одному из силуэтов ногу попросту оторвало, второму перешибло оба бедра, третьему же не повезло больше всего, он поймал две или три пули в район таза, было видно, как от него отлетают куски плоти, а само тело сложило пополам и отшвырнуло назад. Уже в полете этого неудачника догнала пуля Комара, попав куда-то в район головы.

Тот же, которому перешибло ноги, не упал, воя от боли, как можно было ожидать, а, издав громкое шипение, продолжил бежать в нашу сторону. Ему голову прострелил уже я, да и Потапыч, когда тот уже падал, перечеркнул коридор короткой, патронов на десять, очередью и тоже попал, теперь уже в район живота. Последний же, обезноженный, внезапно потеряв одну из конечностей, покатился кубарем, но достаточно быстро утвердился на четвереньках и продолжил довольно лихо, хоть и не так быстро как раньше, бежать на нас. Хоть после фантастических рассказов священника и ФСБшника я был просто обязан ожидать чего-то такого, подсознание продолжало вопить о невозможности происходящего. Обычный человек после такого ранения в лучшем случае истекал бы кровью, ничего не соображая от боли, в худшем бы умер на месте от болевого шока. Этот же продолжал двигаться, причем я успел заметить, что культю, из которой хлестала кровь, он продолжал использовать для опоры. Впрочем, хоть подсознание и вопило, что это невозможно и мне все сниться, руки свое дело знали. Я попал ему в голову первым, Комар – вторым. И вот на примере этого последнего мы втроем смогли разглядеть, что именно делает серебро с этими существами.

Моя пуля попала точно в переносицу, откинув при этом голову назад, пуля Комара влетела в левый висок где-то на секунду позже. Умерло это практически мгновенно, в месте попадания начало расползаться черное пятно, лицо постепенно поплыло, сложилось впечатление, что туда не пуля попала, а капнули какой-то очень едкой кислотой. Труп по инерции пронесся еще метров пять и, наконец, остановился. Тело под одеждой начало как бы стекать на пол. Все это сильно напоминало обычное разложение, только ускоренное в несколько тысяч раз.

– Второй, третий, держите коридор, серебром, – прохрипел я, тормозя восприятие до обычного. Началась расплата. Секунд пять я приходил в себя.

– Третий – первому, – заставил меня поторопиться Тирли. – Тут с шестым проблемы, сам двигаться не может.

– Мы займемся, выполняйте приказ, – мой голос уже напоминал рычание. Усилием воли я постарался убедить себя, что с моим организмом все в порядке и побежал назад. На полпути разминулся с Тирли.

– Контроль на вас, – вспомнил я в последний момент и наклонился над священником. Отец Яков выглядел неважно, из носа текла кровь, а все лицо было в поту. И еще его ощутимо трясло.

– Что с тобой, – спросил я, вздергивая его на ноги за шиворот бронежилета.

– Они начали ритуал, – священник сплюнул кровь, – был ментальный удар, не очень сильный, тех, кто на поверхности точно не задело. Вы имунны, я смог защититься. Быстрее, прошу вас, нельзя дать им закончить…

– Хреново ты защитился, – Комар уже прикрывал нас со спины.

– Обычный человек уже умер бы, я не успел никого прикрыть, – вроде бы Яков начал понемногу приходить в себя. – Быстрее, говорю тебе, они уже начали приносить жертвы, ментальная атака была для того, чтобы жертвы не сопротивлялись, оставаясь при этом в сознании.

– Второй, третий, четвертый, – скомандовал я, – вперед, быстро. Даю добро стрелять во все, что движется.

– Принял, – это Стингер, двое остальных эхом повторили за ним, – я впереди, Четвертый – прикрываешь, третий, рядом с четвертым.

Мой зам прекрасно знал, что после транса, мне нужно некоторое время прийти в себя и перехватил руководство. Мы же с Комаром потащили следом за ними священника. Теперь коридоры были освещены, каждые метров десять на стены укреплены факелы. Черт, они что, такие традиционалисты? Не проще было притащить сюда аккумуляторные фонари? Факелы – это конечно чертовски романтично, в теории, на практике же это крайне неровное освещение, неприятный запах и потеки копоти на стенах. Да и делать их надо уметь.

Впереди идущая тройка начала постепенно от нас отрываться. Я уже хотел приказать не убегать из зоны видимости, когда впереди зазвучали пулеметные очереди. Им ответили импортные автоматы, звук перепутать было невозможно. Стреляли явно не профессионалы, очереди на пятнадцать – двадцать патронов. Наши начали огрызаться короткими, четко отсекая по три патрона.

– Второй – первому, – раздался голос Стингера в наушнике, – сразу за поворотом примите вправо, только третьего там не подстрелите. Ну куда ж ты… – его голос прервала автоматная очередь, потом еще одна. – Ебать колотить, шож вы творите то уебки…

Я ускорил шаги. Крайне невоздержанный на язык в обычной обстановке, в бою Стингер становился на редкость молчалив, чтобы он начал материться, да еще не отключив связь – должно было произойти что-то очень неординарное. Оба автомата впереди разродились длинными очередями и практически одновременно осеклись. По ходу, ребята выпустили остатки патронов и перезаряжались. Теперь стрелял пулемет, причем Потапыч по ходу сохранил хладнокровие и стрелял по-прежнему короткими очередями.

Метров через тридцать тоннель разветвлялся, влево и вниз уходила неосвещенная часть, в правом так же горели факелы. Сразу за поворотом открылся достаточно большой то ли зал, то ли пещера, которой придали круглую форму. Мы выскочили на балкон, опоясывавший весь зал и огражденный невысокими, по колено примерно, перилами. С четырех сторон к центру зала плавным изгибом спускались пандусы. В центре же располагалось круглое же возвышение диаметром метров пять. По его периметру стояло несколько, тринадцать, автоматически сосчитал я, фигур в балахонах. Просто стояли на равных расстояниях друг от друга, раскинув в стороны руки. Чем-то они напоминали знаменитую статую Христа из Рио, вот только балахоны были темно-багровые, почти черные, да лица закрыты капюшонами.

Вспомнив рекомендацию Стингера, я резко принял вправо, ища взглядом Тирли. Тот обнаружился присевшим у перил и передергивающим затвор автомата. На ближайшем пандусе в куче лежало пять или шесть трупов, явно срезанные очередями из «Калашей». Причем никаких попыток распасться на месте они не делали, из чего я заключил, что это скорее всего были люди.

– Блядь, похоже, мы опоздали, – произнес за моей спиной Комар. Я снова посмотрел в центр зала. Точно по центру возвышения стоял камень, больше всего напоминавший саркофаг. Метр на метр в сечении и метра два с половиной или три в длину. А вокруг него валялось не меньше двух десятков людей. Разные, мужчины и женщины, разных цветов кожи. Точно различить национальности из-за расстояния у меня не получалось. Почти все в гражданской одежде, только двое выделялись камуфляжем. Внутри круга сновали еще четыре фигуры в таких же багровых балахонах. Двое брали людей за ноги и за руки и укладывали их поверх саркофага лицом вверх. А вот двое остальных… Они приносили жертву. В руках у них были ножи, один уверенным движением вспарывал горло, перерубая сонную артерию, потом разрубал грудную клетку и рукой вырывал сердце. Второй вскрывал бедренные артерии и разрезал живот. Кровь стекала на камень ручьем. Но, обильно заливая камень, кровь не попадала на пол, а как бы впитывалась в него. Саркофаг, изначально видимо грязно-серого цвета, уже на три четверти был кроваво-красным. Верхняя часть пошла трещинами.

Комар выдал затейливую матерную фразу, я же молча отпустил священника, вскинул автомат к плечу и выпустил несколько коротких очередей по двум ближайшим фигурам из оцепления. Мог поклясться что попал, но… Примерно за полметра, до спины ближайшего, пули просто остановились, повисели секунду и с мелодичным звоном осыпались на пол. Не желая признавать свою беспомощность, я потянулся к спуску подствольного гранатомета, одновременно рявкая в рацию:

– Стингер, гранату, эфку, остальные ВОГами…

– Стойте, – надсаживаясь крикнул отец Яков, – я сейчас… Я смогу, мы еще не опоздали…

Я удивленно оглянулся на священника. Тот встал на одно колено и, молитвенно сложив руки, на груди что-то бормотал себе под нос. Прислушавшись, я разобрал фразы из отче наш: «… да пребудет воля твоя, да придет царствие твое…» К моему удивлению сперва руки, а потом и лицо священника начали светиться каким-то белым, неестественным светом. Из центра зала донесся слаженный, многоголосый вопль ярости. Отец Яков забормотал еще быстрее.

Внезапно раздался громкий треск и хлопок. Переведя взгляд к возвышению, я увидел, что камень рассыпался на мелкие куски. На его месте клубился сгусток какой-то черноты.

– Да стреляйте же, – истошно завопил священник, на секунду прервав молитву, и тут же возобновил бормотание. Мы же одновременно открыли огонь, уже не заботясь о длине очередей. Лично я думал только о том, как удержать отдачу и не дать стволу уйти вверх. Лучше всех получилось у Потапыча, он явно одной очередью высадил все, что оставалось у него в ленте, зацепив при этом семь или восемь балахонистых. Только пули у него в пулемете были обычные, так что тех просто расшвыряло по возвышению. Двоих кто-то из нас точно зацепил серебром, они осели кучами тряпья. Оставшиеся на ногах начали подхватывать своих компаньонов и затаскивать и в черную дымку, по прежнему клубящуюся в центре и вроде как даже увеличившуюся в размерах.

– За ними, быстрее… – пробормотал отец Яков у меня за спиной. – Там проход, я держу его, но надолго меня не хватит. Эта тварь не должна уйти.

– Быстрее, за ними, – закричал уже я, переворачивая магазин в автомате. – В эту черную хрень в центре.

Потом мы с уже перезарядившимся Комаром, не сговариваясь, подхватили священника под руки и побежали вниз по пандусу. Тирли вообще сиганул через перила. Первым к черному облаку добежал Стингер. Притормозил, выпустил в облако очередь патронов на десять и рыбкой нырнул туда, выставив вперед автомат. Следом за ним прыгнул Потапыч, забросивший пулемет за спину и держащий автомат наизготовку. Только он прыгнул как-то боком, выставив вперед ствол. Потом Тирли. Мы с Комаром с размаху зашвырнули в облако священника и один за другим прыгнули следом. В последний момент облако мне показалось уже не совсем черным, в его глубине проскакивали вроде как фиолетовые и зеленые искры, постепенно растягивающиеся в полосы и причудливо переплетающиеся между собой. И тут какая-то сука выключила на мгновение свет, а еще через секунду я, подсознательно ожидая падения на камень, рухнул на довольно таки мягкую землю, поросшую зеленой травой. На автомате перекатился через плечо, стараясь не побить винтовку, закрепленную за спиной, и утвердился на одном колене, вскинув оружие на изготовку.

Шейелена Теорн аэп'Шееллайт

Правила именования принятые у тифлингов. Первая часть – имя собственное, третья, она же последняя – имя демона – прародителя с приставкой аэп, в данном контексте обозначающей – «потомок». В середине вставляют название клана, в который входит тифлинг. Средняя часть имени может меняться в случае, если тифлинг решит сменить клан, а такие случаи вполне возможны. Изредка встречаются тифлинги, живущие сами по себе. В их имени клан не упоминается и состоит оно, в данном случае, из двух частей, имя собственное и имя прародителя., тифлинг, Дея, 42-й день первого сезона Принятый на Дее календарь, «купеческий»: Смена сезонов (год) 380 дней, смена делится на четыре равных сезона, по 95 дней в каждом, и привязана к климатическим сезонам, соответственно лето, осень, зима, весна. Дату так и называют, порядковый день сезона и его номер. Отсчет новой смены начинают с первого дня лета, лето – первый сезон, осень – второй и так далее. В официальных календарях более мелкое деление не предусмотрено, но иногда считают для удобства еще и дюжины дней. Подавляющее большинство разумных работают – когда есть работа, и отдыхают – когда работы нет или когда устали, понятия недель, будних и выходных дней как-то и не возникли за ненадобностью. В некоторых из Десяти городов начали вводить понятие рабочей десятидневки и следующих за ними двух выходных, цикл называют рабочей дюжиной. Но применяется подобный счет только в десяти городах, и то далеко не везде. Более того, рабочие дюжины в каждом городе свои и никак между собой не согласованы.

Этот календарь появился в Десяти городах и, так как именно это государство контролирует более 70% морских торговых перевозок, да и сухопутной торговлей на двух из трех континентов в основном занимаются разумные из городов, то постепенно именно этот календарь распространился по всему миру. В основном этому способствовало то, что все контракты купцы заключали именно по этим данным. После того, как ушлые торговцы Сарена крупно кинули тсареш из семьи Дивартан пользуясь разночтением календарей, все разумные начали, как минимум, согласовывать свои календари с купеческим, И не прошло и пятидесяти смен, как купеческий календарь стал общепринятым.

Изначально календарь был привязан к движению звезд, но потом начали считать просто дни. За более чем тысячу лет использования набежало немало расхождений. Но календарь с небесными телами никак не корректировался. Те, кому для различных ритуалов или обрядов нужна привязка к положению звезд и планет, ведут другие календари, т.н. «астрономические», но в быту они не прижились из-за своей сложности и громоздкости.

Эталон купеческого календаря находиться в Академии Оэсси. Получается что-то вроде Гринвича на Земле, именно там ведется отсчет времени и смена дней., 1218 смена от Основания (по летоисчислению Оэсси) Смены каждое маломальское крупное государство (мелкие, впрочем, не отстают, стараются, во всяком случае) считает самостоятельно. Очень любят формулировки «от Прихода», «от Создания», «от Воцарения» и тому подобные. Наиболее плохо с этим обстоит в десяти городах, каждый город ведет счет от своего основания, и рвется доказать что он самый старший из десяти. Хроники постоянно подтасовываются и не раз откровенно фальсифицировались. Круче всего в Сарене, за последние сто смен магистрат восемь раз менял дату основания, соответственно переделывая весь календарь. Впрочем, есть подозрение, что все дело там было в финансовых махинациях.

Эталонный же счет ведется тоже в Оэсси, чему немало способствует находящиеся там Академия, являющая одновременно резиденцией Конклава магов, и штаб-квартира Купеческой гильдии. Соответственно во всех документах указывается год основания Оэсси и, иногда, местная дата. Впрочем Оэсси пожалуй имеет больше всего прав называться старшей из десяти городов.

Внимания, пожалуй, заслуживают еще только календари тсареш и эльфов. У тсареш сейчас 5008 смена от Прихода, у эльфов – 4983 смена от заселения. Только у этих двух рас сохранились хроники, действительно идущие с первой смены этого счета. Конечно же, изначально там было другое летоисчисление, но 300 смен назад конклав Магов собрал специальную комиссию и, получив доступ в архивы, смог привязать летописи двух старших рас к купеческому календарю.

– Что такое большое, черное, в кустах стоит?

– Не знаю?

– Рояль это.

– А почему в кустах?

– Мой рояль, куда хочу – туда и ставлю!

Старая глупая детская загадка-шутка.

Да, путешествия – это здорово, но все равно, больше всего я люблю возвращаться домой. На второй сезон пути хочется только одного, оказаться, наконец, в своей комнате, предварительно посетив баню и парикмахера. И ведь прекрасно знаю, что все хотения удовлетворяться за сутки, а через неделю буду страстно желать перебить всех своих дорогих односельчан и в первую очередь оторвать хвост своему любимому дядюшке, заодно являющемуся главой нашего клана. Не, наверное, оторвать хвост я начну мечтать раньше, день эдак на третий, как раз на третий день он загонит меня на очередную тренировку.

А все мой папаша… Как он после смерти мамы поклялся отражениями Хаоса никогда не оставлять меня без присмотра, так уже двадцать шесть смен сезонов не отпускает от себя. Даже работу сменил. Был успешным тифлингом, начальником охраны бургомистра Оэсси, да еще женился, причем по любви, на сестре главы клана. Мама вместе с ним служила, в той же охране. И вот надо так было получиться, что когда мама была беременна мной, бургомистра понесло на внеочередной объезд владений. И отец, конечно же, отправился его сопровождать. До родов оставалось еще больше половины сезона, и маму он с собой брать не стал, причем, как папа рассказывал, они тогда здорово поругались, и он просто приказал ей остаться. А вот приказать отправиться в клан не посчитал нужным. Просто попросил ее на время своего отсутствия поехать к брату. Приказ то мама выполнила, субординация у нас на подсознательном уровне, а вот просьбу, отличаясь воистину харровым упрямством, проигнорировала. Подсчитала, что вернуться в город отец должен будет до родов, и решила дожидаться его там. И осталась одна в казарме охраны, всех остальных то отец с собой забрал.

И надо же было так получиться, что роды начались на три дюжины дней раньше срока. В казармы тифлингов люди входить не любили. Не любят нас другие расы, не без оснований конечно. И маму нашли только на третьи сутки, когда уже никакой гонор не мог удержать ее от криков боли. У наших женщин роды вообще тяжело проходят, бывает что и по две дюжины дней мучаются, а уж если раньше срока, то вообще… Да и нашли маму простые слуги. Побежали сперва за обычной повивальной бабкой, та тоже, дура –дурой, не сообразила сразу к кому ее привели. Ну, когда бабку отскребли от стенки, позвали уже мага, тот, как ему по должности и положено, оказался сообразительным, близко к мучающейся тифлингессе подходить не стал, боль облегчил, людей в слободу за нашим врачом отправил. Только поздно было. В общем, меня уже из мертвой мамы достали. И думали, что я тоже не выживу, но я оказалась еще упрямей своей родительницы.

Отец во всем себя обвинил. Да и дядя масла в огонь постоянно подливал. В общем, бросил папа службу и засел в клане. Меня от себя не отпускал, сам воспитывать взялся. Решил, что казарма для маленькой девочки не подходит. Пока мне шесть смен не исполнилось, он в основном молодняк гонял на учебном поле, а попутно все торговые дела клана под себя взял. Дядюшка хоть с ним так и не помирился, но главным по торговле назначил с облегчением. Сам то он это дело терпеть не мог. Да и не престижны у нас купцы, тифлинги всегда воинами были, ну еще убийцами и телохранителями. Но все равно, кому-то надо и торговлей заниматься. А на презрительные взгляды младших отцу плевать было, с самой высокой ели. В лицо же ему никто дерзить не решался, все-таки зять главы клана, да и третий потомок одного из демонов разрушения, не харра кучу навалил.

Ребенком я росла болезненным и слабым. Ну, для нашей расы. Да и папа воинской карьеры для меня не хотел. Не, необходимому минимуму для тифлинга меня научили, и кровь демоническая, которой у меня даже больше чем у отца, аж три четверти, причем в редком сочетании, от разрушителя и суккубы, и оба из высших, тоже свое брала. Между рогов засветить я могла запросто. Но все равно, учили меня не сражаться, а в основном языкам, истории, отец даже с магом-практикантом, которого к нам заслали, договорился, чтобы он по теории магии меня поднатаскал. Правда, условие поставил, чтобы никакой практики не было. Так он же это условие магу поставил, а не мне… В общем сперла я пару учебников по практическим разделам и к моему удивлению что-то у меня получилось… Ну флигелек то тот быстро отстроили, подумаешь, одну стенку снесло да крыша завалилась. Во всяком случае, отремонтировали его быстрее, чем у меня хвост и все что вокруг него болеть перестало. Рука у папахена тяжелая, несмотря на его почтенный возраст. Магеныш же после этого случая настойчиво советовал отправить меня в школу при Академии, с дальнейшими перспективами поступления в оную. Папа обещал подумать насчет Академии, от школы же отказался. Мол, традиция, до тридцати смен тифлинг живет и учится в семье, и вообще, нечего мне в городе среди людей делать. И так энергия дурная через уши прет. А чем дурную энергию лечат – правильно, трудотерапией, ну или усиленными тренировками. А в моем случае припахали меня к торговым делам. Десять смен исполнилось, писать – считать умеешь – вперед, вкалывать на благо клана. Да и почерк у тебя красивый.

А заодно начал папа с караванами торговыми сам ходить, ну и меня с собой брать, поклялся же не отпускать от себя. Так и повелось, два сезона в дороге, три-четыре дюжины дней дома. Чем торговали – да всем практически. В клане же постоянно только сотни две тифлингов живет: глава со своими ближниками, дети да старики, увечные еще, ну и вроде моего отца, те, кто вместо пути воина решил мирными ремеслами заняться, но у нас таких мало. А остальные наши наемничают. И долю клану отстегивать не забывают, дядюшка за этим внимательно следит. Часто отстегивают не деньгами, а воинской добычей, иногда сами привозят, иногда с попутными караванами передают. Тифлингов купцы обманывать пока не решались, и все переданное до нас доезжало без пропаж. А потом отец новую штуку удумал, стали на клановую долю закупать товары по его указке. И к нам в клан отправлять. А отец своим караваном начал эти товары по всем десяти городам возить. И не только по десяти городам, и к эльфам ходили, и к гномам. Я даже в одной из столиц т'сарешей побывала, в Резиденции семьи Л'сос, как она точно называется. А кровососы в свои города из свободных народов мало кого пускают.

Выгодное дело оказалось, клан богатеть начал, молодых воинов лучше снаряжать смогли, когда они по исполнении тридцать смен на заработки подавались, соответственно и гибнуть молодежи меньше стало. А раз больше выживает – больше обученных воинов, дороже цена найма, ну и репутация.

И караван наш тоже известность приобрел, многие купцы с собой взять просились, отец и брал, за плату конечно. А почему и не взять, всяко прибыток. Все дело в том, что папа охрану то из наших набирал, кто в клане передохнуть решил, или из выздоравливающих после ранения. А на караван с охраной из тифлингов, тем более не из тифлингов наемников, а которые свое охраняют, мало, кто напасть рискнет. Даже вольные бароны или независимые Владетели т'сареш, самые обезбашенные, сто раз подумают и, скорее всего, не нападут. Нашим тоже хорошо, работа не сложная, по профилю, клановую долю за это скостят, да и отец охранников не только всю дорогу за свой счет кормит-поит, но и если ходка удачная может из своей доли немного денег подкинуть, если конечно хорошо отработают. Так и живем, вроде как не бедствуем, даже наоборот. Отцу уже несколько раз намекали, что мол погоревал по умершей жене – хватит, пора и по новой жениться. А то как это, состоятельный тифлинг, хорошего рода – и вдовцом уже больше двадцати смен ходит. Дочка почти взрослая, так что надо и о втором ребенке подумать, хотя б в перспективе. Папа пока всех посылал, одну чересчур назойливую сватью лично за ворота вышвырнул…

– Что, Шелли, домой хочешь? – это Грай, из молодых, пустил своего жеребца шагом рядом с фургоном, которым я правила. – У тя на мордашке прям вселенская тоска написана.

Вот хаос, этот раздолбай всю дорогу со мной заигрывает. Не, так то он симпатичный, и воин не из последних. Но вот поговорить… Весь треп у него о двух вещах, какая я красивая и какой он крутой, как он на последнем найме пиратов на юге прям тысячами гонял. Правда, начал он с десятка, но со временем дошел до тысяч. Наймов у него было всего три, все три в одном и том же месте, так что уже на вторую дюжину дней все его байки я наизусть знала. Рассказывать то ему особо нечего, а придумать интересно – фантазии не хватает. Переспать с ним, что ли? Может отстанет… Жениться то на мне он все равно не сможет, он из младших родов. Вон, рога в русой шевелюре еле различимы, даже не рога, так, пара шишек надо лбом, а хвост для боя вообще коротковат и он его постоянно прячет. Нет, плохим воином его это не делает, наоборот, компенсируя отсутствие одной конечности, ему пришлось усиленно учиться махать другими, у нас на такое никто скидки не делает. Если вдруг родился без одной ноги, так учись скакать на второй, ежели с одной рукой, то обязан уметь ей сражаться не хуже, чем другие двумя. Не, если я воспылаю к нему прям таки неземной любовью – то никто ничего запрещать не будет, но вот не нравиться он мне… Нет, даже сексом заниматься с ним не буду, не тянет, на хрен…

– Грай, ты никак читать научился. И сколько можно говорить, у меня не морда и даже не мордашка, а лицо, – я подобрала вожжи, легонько хлопнула ими по крупу харры и демонстративно уставилась в другую сторону. Со стороны Грая раздалось недовольное фырканье. Уф, вроде отстал.

На этот раз меня путешествие утомило. Уже больше двух сезонов в дороге и до дому еще не меньше двух дюжин дней. Это если у гномов в Перевальном останавливаться не будем. Отец редко решался на такие длинные концы, как правило, для торговли с эльфами он либо брал долю в чужих караванах, либо давал товар под реализацию, или если было что нужно эльфийского изготовления – заказывал через других купцов. Но последнюю смену у эльфов с т'сареш отношения опять испортились с просто отвратительных до «убить врага как увидишь», и купцы попросту боялись соваться в тот регион. А у нас как на грех ребята вернулись с большого найма и приволокли кучу трофейного оружия с югов. Как раз такого, что эльфы любят, легкие сабли из прочной пустынной стали, много глеф, кинжалы замысловатых форм. И отец решил сходить к эльфам сам. Узнав о том, что Энно Теорн аэп'Шееллайт собирает караван в один из эльфийских анклавов, сразу пять купцов решили к нам присоединиться. Так что в ту сторону ехали очень большой и шумной компанией. Больше сорока повозок, два десятка наших охранников и под сотню купеческих. И еще полторы сотни слуг, приказчиков, возниц и тому подобных, это не считая самих купцов. Отец без возражений был признан старшиной каравана, и вовсю развлекался, гоняя людскую охрану. Купцы и воины ворчали, но возражать боялись. Тут в чем дело, идти предстояло по территории т'сареш, а законы кровососов, касаемо свободных людей, знали только сами кровососы. И если с семьей Л'сос купцы все-таки смогли достичь каких-то соглашений, которые вампиры, скрипя зубами, но выполняли, то теперь идти предстояло по территории других семей, менее лояльных к свободным людям. К тифлингам же никаких вопросов не возникало. Всем были нужны наемники, да и враждовать с потомками демонов никто не рвался.

Расторговались, как и ожидалось, удачно и довольно-таки быстро, и теперь шли обратно. Примкнувшие добрались с нами до ближайшего города Л'сос и остались там. Кровососы, продолжительное время лишенные эльфийских товаров, готовы были скупить все караваны сразу и оптом, но купцы предпочли торговать в розницу. У нас же почти все было закуплено на нужды клана либо под конкретные заказы и дальше мы, не став ждать коллег, пошли одни. Осталось пять повозок, два десятка охранников, они же возницы – конюхи – грузчики – повара и все остальное, я с отцом и два отцовых помощника, один из людей, второй – из наших.

Фургоны шли полупустые, так что двигаться получалось довольно быстро. У эльфов вообще, самые интересные товары занимают совсем немного места. Пожалуй, только три мебельных гарнитура, эльфы вообще большие мастера во всем, что касается работы по дереву, но исключительно авторская работа за большие деньги, никакого массового производства, занимали достаточно места. Все остальное вполне уместилось бы в одном фургоне. Травяные сборы для наших лекарей и алхимиков, разнообразные смеси, уже напитанные магией, большая партия разнообразных эльфийских амулетов, от тривиальных лечебных до универсальных «понималок», рассчитанных на любой язык, их, вроде бы, заказала чуть-ли не Академия, небольшие резные миниатюры на дереве и камнях, ну и по мелочам, посуда там деревянная и всевозможные поделки. Все авторское и очень-очень дорогое. Впрочем, в десяти городах все купят и еще попросят.

Я уже, наверное, в пятый раз составляла в уме подробный список дел, которые надо будет провернуть по приезду. Ну, после бани и парикмахера конечно. С кем встретиться, кому отдать заказы, хаос, еще отчеты писать, для дядюшки, для казначея, для лекарки… Уф, не люблю писанину. Вообще-то все это должен отец сочинять, как глава каравана, но он писанину еще больше не любит. И говорит что у меня почерк лучше… И что я младше, а ему по должности положено свою работу на подчиненных перекладывать… Гад. Сам как деньги сдаст – сядет сидр дуть со своим приятелем – казначеем, а мне носиться, задрав хвост. Кстати, хвост тоже надо будет подстричь, как приедем, а то шерсть уже плотно свиваться отказывается и колечками закручиваться начинает. А то начнутся пересуды кумушек, что, мол, отец совсем дочку запустил, за собой не следит, даже хвост привести в порядок не может. Но это еще можно перенести, а вот от мастера боя запросто можно звездюлей отхватить. У нас же шерсть на хвостах в защитную скорлупу сплетается, да такую, что не всяким топором перерубишь, а при ударе наоборот – торчком становиться и рану расширяет, рваной делает. Вот и получается, что шерсть – это не просто для красоты, хотя и для красоты тоже, а еще элемент защиты и одновременно вооружения любого тифлинга и должна содержаться в должном порядке. Положена по канону треть пальца длины – будь добра.

Мастер боя у нас вообще консерватор. Ух, как он злился, когда я на день клана заявилась в том платье, что мне в модном ателье в Оэсси сшили. Но платье то ладно, все-таки я воинское посвящение не проходила, и вообще меня пока взрослой считать нельзя, но вот розовый бант на хвосте – этого он пережить не мог. Прям таки исходил злобой, а уж когда я его на танец пригласила, да после танца этот самый бант ему вроде как от признательной ученицы в подарок преподнесла… Я думала, его удар хватит. Мда, наверное, не стоило все-таки тот бант ему на рукоять церемониального корда повязывать. Хотя забавно получилось… С бантом, да еще розовым, да на оружии – посмешище, весь клан еще дюжину дней ему вслед хихикал. И сорвать нельзя, это оскорбление, а значит вызов от моего папы. А папа за меня кого хочешь на его же хвосте повесит. За оскорбление взрослым ребенка дуэль вообще без правил, а в этом случае все шансы на стороне того, в ком крови предков больше, а тут с моим папой во всем клане только дядюшка может сравниться ну и еще пять тифлингов из старшего поколения, ну и я конечно. Хотя папе и так противников в клане почти нет, он один из лучших воинов, и то, что два десятка смен он торговлей, а не войной занимался – ему во вред отнюдь не пошло. Правда, папахен после праздника ругал меня долго, ржал при этом как лошадь. Он мастера боя недолюбливает, так что ругал скорее для проформы, это с мастером оружия у него вечный мир и взаимное уважение. Наверное, на свою попойку с казначеем он и его позовет, а значит засядут они дней на пять, если конечно почтенная супруга казначея их не разгонит. Надо будет еще и над мастером оружия как-нибудь подшутить, для симметрии, хотя у него то с чувством юмора все в порядке. Прийти что ли на занятия по фехтованию в том кружевном белье, что я себе у т'сарешей прикупила, если что – то скажу что он сам велел уметь сражаться в любом костюме. Если еще и Гвени с Диалой уговорить напялить нечто подобное… А что, размерчики у нас похожие, а комплектик то я не один взяла, прям как чувствовала, что пригодиться. Жаль с Сайли ничего не получится, она у нас такая вся из себя правильная тифлингесса, приличия, этикет…

Мое продумывание очередной мелкой пакости прервал непонятный шум в голове каравана. Да и харра, впряженный в мою повозку и приученный идти за фургоном, резко остановился. Отец, до этого державшийся чуть впереди нашей повозки, вытащил свою глефу, болтавшуюся в петле у седла, и пнул пятками смирную лошадку, отправляясь разбираться. Я, зараженная его паранойей, потянулась за арбалетом новейшей гномьей конструкции, стоявшим у борта повозки. Тетива на нем была уже натянута, надо бы взвести и зарядить, так, на всякий случай. Хоть разум и вопил, что тут ничего случиться не может, мы в восьми днях пути от горного тракта, на территории одной из сильнейших семей т'сареш, наиболее лояльной к свободным расам, но сердце прямо таки заходилось в предчувствии чего-то очень нехорошего.

Правое предплечье неожиданно зачесалось и началось покалывание. Я скосила глаза, так и есть, поверх кожи начала набегать черная чешуя с зеленоватым отливом по краям. Ну вот, разнервничалась на пустом месте, уже и трансформация неосознанная пошла. До этого я полностью перекидывалась четыре раза, из них осознанно только три и все три на тренировке, под присмотром отца, дяди и наставников. А вот четвертый, точнее первый… Это когда мне только двенадцать смен исполнилось. Гости к нам тогда приехали, из другого клана. С детьми. И детишки начали меня дразнить, мол дочь торгаша, ни на что не годная… Они же не знали наших реалий, да и что я племянница главы тоже не знали, хотя может это их и не остановило бы… Невоспитанные детишки попались в общем. Нас то учили, что с другими кланами надо быть предельно вежливым, не показывая своего превосходства, и вообще утверждать, что наш клан по сравнению с их – ужасное место. Как-то это с дядюшкиной политикой было связано. Эти же детишки наоборот, были уверены, что их клан лучший, а мы их ногтя не стоим и вообще пыль под ногами. Я тогда держалась долго, но они меня достали под конец. В общем, друзья рассказали, что дальше было, я сама не помню, мне как кровью глаза залило. Я перекинулась в демоническое обличье, полностью и мгновенно, а так как маленькая была и контролировать кровь предков еще не умела, то бросилась убивать. Как отец успел тогда – не знаю, но он меня уже в прыжке сбил, тоже перекинувшись. После этого то меня контролю учить и начали.

Вспомнив все, чему меня учили на тренировках, я постаралась успокоиться, продолжая заряжать арбалет. Хаос гномов возьми, напридумывали коротышки. Да, и бьет он сильнее, и чтобы тетиву натянуть меньше силы нужно, но вот так слету понять за какие рычаги и в каком порядке тут дергать надо – хрен сообразишь. Уфф, получилось. Я уже вставляла болт, в наконечник которого были вплавлены крохотные кусочки серебра, когда из головы каравана раздался треск кустов и тут же – громкий свист, сигнализирующий тревогу. Я вскочила на козлах, пытаясь разглядеть, что там происходит, а мимо меня на полном галопе проскакали трое воинов из хвоста каравана. Увидеть, что там впереди, у меня никак не выходило, я уже собралась спрыгнуть на землю и сбегать посмотреть, когда из кустов рядом с моим фургоном вывалился явный т'сареш, из молодых, в странной одежде. И по лесу он, похоже, ходить не умел совершенно, весь его нелепый костюм был в каких-то ветках и прелой листве. А вот глаза мне очень не понравились, зрачки сильно расширены, радужка как будто кровью залита.

Кровь предков, неужели не повезло столкнуться с т'сареш в голодном безумии… Не раздумывая дальше я всадила болт прямо в оскаленную пасть упыря. Однако он почти до меня добежал. Из кустов уже вылезал второй. Я спрыгнула на землю, вытаскивая корд и сразу становясь в защитную стойку. Первый удар, уже измененной, когтистой рукой, мне удалось отбить, срубив заодно один из когтей, но вампира это, похоже, разозлило, и двигаться он стал только быстрее. Ударить его я попросту не успевала, оставалось лишь уклоняться, выбирая момент для атаки. И как раз в тот миг, когда он открылся для удара хвостом, от головы каравана зазвучал наш айерн, боевой клич рода, а одновременно с ним оттуда же ударила явно наведенная волна ужаса и отчаяния. Мы, тифлинги, защищены от большинства ментальных атак, да и амулеты соответствующие имеются, но это было явно что-то новенькое и в придачу ужасающей силы. Мои ноги буквально приросли к земле и тут же в плечо пришелся удар когтистой уже не руки, а лапы. Я очень сильно ударилась о борт фургона и лицом вниз растянулась на земле. Буквально через мгновение мне в правое бедро, чуть ниже ягодицы, впились чьи-то зубы, вырывая кусок мяса. От боли потемнело в глазах.

Корд, однако, я не потеряла, но пошевелить рукой не могла. Вообще ничем пошевелить не могла, ужас накатывал волна за волной, было страшно даже кричать от боли, хотелось скулить. Кто-то схватил меня за раненое плечо, разворачивая лицом к небу и, кажется, от боли я потеряла ненадолго сознание. Впрочем, скоро оно вернулось. Рядом со мной упало тело Грая с разорванным горлом. На ране не было ни капли крови, видно уже выпили досуха. Я попробовала пошевелить головой, и тут стало еще страшнее, хотя казалось дальше некуда. В шаге от меня сероватая дымка сгустилась в какое-то подобие тела и волны ужаса исходили именно от нее.

Меня же к земле прижимал коленом один из тсареш, клыки выпущены, пасть в крови и взгляд бешенный. Наверное, это он меня за ляжку тяпнул. Однако вроде не в безумии, иначе бы не остановился, пока не выпил досуха. Ой мамочка, больно то как…

– Dominus, tamen vivere vobis** Повелитель, еще живая для вас (лат.) , – тихо прошелестел держащий меня упырь. Ой, церемониальный язык тсареш, надо же. Даже они, уж на что ретрограды и консерваторы, и то его только на немногочисленных ритуалах используют, на нем среди самих вампиров единицы говорят. Хотя меня пытались научить читать на нем. Учитель помниться утверждал, что от этого языка пошли все современные диалекты тсареш, да и язык людей, использующийся в десяти городах, тоже от него происходит. Мол, если выучу церемониальный – все что от него произошло понимать смогу. Только вот меня это не убедило, так и не поняла – зачем мне мертвый язык учить, на котором сотня старперов во всей Дее только и может говорить. Зря оказалось. Сейчас смогла разобрать только «повелитель»…

– Ego eam. Quidquid colligere licet ex alio, – шевельнулась призрачная фигура, вызывая новый приступ страха. – Stultus quoque, mi.** Я приму ее. Можете забрать все, что осталось в остальных. Неразумные тоже ваши. (лат.)

– Obedire, antiquis** Повинуюсь, древний. (лат.).

И тут откуда-то со стороны леса раздались громкие хлопки. Совершенно незнакомый звук. Дымчатая фигура моментально скрутилась винтом и порскнула куда-то в сторону. А вот у державшего меня тсареш голова разлетелась на куски, как будто его боевым молотом по макушке приложили. Он рухнул на мое разодранное плечо и тут уж никакой ужас не смог мне помешать заорать от боли. Только через несколько мгновений я опять смогла воспринимать происходящее вокруг. Хлопки продолжали звучать, только теперь со всех сторон. И как странно, то по одному, то сразу по три. А вот сразу много, мгновения два, не переставая, и звук чуть-чуть другой, какой-то более гулкий, что ли.

Откуда-то стороны головы нашего каравана ко мне подбегал человек. Такой же странный и неправильный, как и напавшие на нас тсареш. Точно, человек, чистокровный, что редкость, ауру ни с чем не перепутаешь. И еще, аура прикрыта чем-то, различается, но не очень четко. Вроде как таким образом от ментальных атак защищаются, как-то так мне магеныш объяснял. И одет человек, нет, не как упыри, даже не похоже, но чем-то неуловимо его одежда их напоминает. Вроде как один и тот же мастер шил, но для разных случаев. Нее, не так, учитель научил одного мастера домашние куртки шить, а второго – тоже куртки, но чтобы канаву копать. Вот так и здесь, что-то общее есть, но одежда совершенно разная.

Тут я почувствовала, что с придавившего меня трупа на лицо мне потекла какая-то горячая жидкость. Предки, да в упыря же серебром засадили, и много, не меньше грана. Богатые люди попались. Только эльфы могут позволить себе по грану серебра в стрелу пихать, недаром все три анклава на богатейших серебряных рудниках сидят, за четыре тысячи смен так до конца и не выбрали. У меня в болте арбалетном хорошо, если десятая часть грана была, убить тсареш такая стрела может, только если во что-нибудь очень важное для них попасть, в голову там или желудок. А чтобы упырь прямо на глазах разлагаться начал… Да такая стрела стоит…

Ой, он же разлагается. Вот только не хватало, что бы мне в рану эта дрянь попала. Я завозилась, пытаясь спихнуть с себя останки, боль снова пронзила все тело, вызвав неосознанное шипение, временами прерываемое позорным скулежом. Пробегающий человек одним слитным движением развернулся ко мне и припал на одно колено, наведя на меня странный жезл, который держал в руках.

– Помоги мне, – ляпнула я на общем, все еще пытаясь отпихнуть тело тсареш, теперь уже представляющее из себя просто мешок со слизью. Опять судорога боли и новый скулеж, даже шипеть сил не оставалось. Человек же никак не прореагировал, продолжал наводить на меня свой странный жезл, прижимая другой его конец к плечу, и настороженно смотрел поверх этой штуки. Вот что-то сказал куда-то в пространство, очень тихо, я с трудом смогла разобрать отдельные слова, но все равно ничего не поняла. Совершенно незнакомый язык, ничего не напоминающий.

Я могла поклясться, что не раздалось ни звука, но человеку явно ответили. Он встал и пинком ноги отшвырнул обезглавленный труп, придавливающий меня. По-прежнему, не отводя взгляда и своего жезла в сторону, шагнул к телу и, вырвав левой рукой из ножен кинжал, не глядя всадил его в то, что когда-то было грудной клеткой упыря. Выдернул, обтер о труп и убрал обратно в ножны.

Ни хрена себе ножичек. Так то ничего особенного, работа грубая, даже наш кузнец может лучше, про гномов уж молчу. Лезвие шириной в две трети пальца и длиной ладони в полторы, полуторная заточка, на обухе рядом с гардой пилой с десяток зазубрин. Обычный кинжал, хотя гладкие лучше, с этими зазубринами фехтовать неудобно будет, они же цепляются за все. Я так хвостом выдерну из руки за милую душу, обычно лезвие не ухватишь, гладкое оно, а за эти зазубрины как раз зацепиться можно. А мою шерсть таким не разрежешь. Но вот отделка… По всему клинку наискось полосы из серебра! Монета, а может и больше… Да этот нож… больше чем весь караван… И явно против тсареш делалось, ну и против магических разных созданий или умертвий, они тоже серебро не любят.

Человек же отодвинулся чуть в сторону от трупа, перехватив свой жезл обеими руками и продолжал наблюдать за мной, правда теперь не пялился неотрывно, а и по сторонам глазами стрелял.

– Помоги, – попробовала я теперь на северном диалекте. Нет, никакой реакции, явно не понимает. Демон, я же счаз сознание от боли потеряю. Принялась разглядывать моего то ли спасителя, то ли охранника, не разобралась еще. Как отец учил, начала с обуви. Папахен всегда говорил, что даже очень богатый человек вполне может себе позволить небрежную или сильно поношенную одежду, но если человек умный – на обуви экономить ни за что не станет.

Сапоги у этого… странные. Но явно качественные, работа хоть местами и топорная, но надежная. Толстая подошва из неизвестного мне материала, голенища не высокие, где-то на треть голени. Спереди перевиты шнурами, свободные концы которых в узел у обреза связаны. Штаны явно из ткани, и ткань не очень толстая, судя по складкам. На коленях щитки, ремнями закреплены. Тоже из чего сделаны – непонятно, но материал явно прочный, защита наверняка. На колено он опускался не глядя, а у людей там болевая точка, если неудачно на что-нибудь твердое ткнуться – ногу отсушить можно запросто. А вот бедра и голени ничем не прикрыты, хотя, может, под одеждой какие щитки поддеты, а штаны – вроде чехла на кольчугу. Пах прикрывает кусок тряпки, вроде как юбка короткая на доспехе, но внутрь тряпки явно что-то твердое вшито, она не гнется. На левом бедре ножны с кинжалом, которым в тсареш тыкал, на правом – то ли сумка, то ли карман какой-то, кожаный похоже. Длиной почти во все бедро, для меча – коротковато, для ножа – длинно. И рукоять не торчит, хотя клапан сверху закрывающийся. От куртки только рукава видно, такая же ткань, как и на штанах, локти щитки похожие на наколенные прикрывают, только поменьше. А на груди, на ременной сбруе все завешано какими-то кармашками, чехлами, сумками и все не пустые. Какие-то клапанами сверху прикрыты, какие-то – нет. Вон из кармана на левой стороне груди хрень торчит, похожая на одну из деталей, что из его жезла вниз выступает. Цвет такой же во всяком случае. Горло прикрыто широким воротником, таким же, как и юбка. То есть ткань и в нее что-то твердое вшито. Не сгибается воротник, торчком стоит. На голове шлем, салад напоминает, такой же покатый. Против режущих клинков такая форма хороша, а против рубящих не очень, там шишаки лучше, с них рубящий удар соскальзывает. И шлем тоже тканью обтянут, зачем – неясно. Все тряпки какого-то невзрачного светло-коричневого цвета, бледного, какого-то грязного. Хотя и действительно грязного. На штанах и рукавах большие пятна разных форм, ни одно не повторяется, цвета разные, какие-то тоже коричневые – потемнее, какие-то зеленоватых оттенков. Но все невзрачные, не яркие, не броские. Вообще, фигура такая… как бы неприметная, взгляд соскальзывает, несмотря на необычность. Маскировка? Но на фоне зеленого леса их наоборот замечательно видно. Хотя… Я мысленно попыталась представить лес не в разгаре лета, а ближе к осени. Трава пожухлая, листья желтые. Точно, маскировка, на таком фоне его с двух шагов не разглядишь. Или в степи. Там к середине лета трава выгорает и как раз такого же цвета становиться.

Это как же их сюда занесло интересно. До ближайшей степи больше сезона добираться. И не через самые безопасные земли. Хотя, с тсареш они лихо разобрались, да и защита ментальная на них. Ужас тем призраком внушаемый на них явно не действовал.

Лицо… Ну человек, как человек. Волос из-под шлема не видно. На щеках трехдневная щетина, коричневая, с рыжиной. Лицо чуть вытянутое. Лоб высокий, но прячется большей частью под шлемом. Кожа чистая, загорелая, но видно, что не естественный ее цвет. Странно, людей же загар почти не берет, да и под светом Тарра опасно этой расе с открытой кожей долго щеголять, заболеть могут. На лице кое-где разводы грязи и пота заметны, видно, что давно в дороге. Так то на грязнулю не похож. Глаза светло-зеленые, сейчас меня настороженно оглядывают. И напряжены, ждет, что нападу?

О, вот еще двое подошли. Надо же, тоже люди, тоже чистокровные. Один настоящий здоровяк. Хотя… тот первый тоже высокий, просто он все время передвигался как-то скрючась, к земле пригибаясь, а этот во весь рост выпрямился. Но по сторонам тоже настороженно поглядывает. Одет так же, жезл, такой же, как у первого, на шее на ремне висит, правая рука на нем. И видно, что привычное положение, хотя рука как-то не очень естественно в локте согнута. А вот лицо очень примечательное. Какое-то жесткое, как топором из бревна рубили. Тоже щетина, которой до бороды еще расти и расти. Левую щеку шрам пересекает, от нижней челюсти идет и в переносицу упирается, старый шрам, хорошо заживший, но на щетине очень заметный. И вот так вот сразу и не сказать чем ему лицо распахали. По сторонам от шрама точки заметны, но это-то понятно, зашивали, видать мага-лекаря поблизости не случилось, он от иглы следы точно бы убрал. Сам шрам вряд ли убрать сумел, на лице такие следы убирать сложно, там мелких мышц очень много, но от иглы – убрал бы. И глаза… Странные, необычные. Когда в тени – глубоко синие, пронзительные, а как луч Тарры на них попадает – сразу блеклыми становятся, скорее даже серыми, чем голубыми.

Второй подошедший на голову ниже, одежда та же самая. Они что, все у одного портного одеваются? Или это вроде формы, как у городской стражи? И жезл у этого не на шее висит, как у первых двух, а за спиной. И еще… На этом одежда смотрится… ну неправильно. У первых двоих при всей своей необычности, костюм уместным выглядит. Все чехлы, что на груди болтаются, все на своем месте висят. Глянешь и сразу ясно, что любой из них какую угодно вещь моментально достанет, не заглядывая, что там внутри лежит. То на этом все как-то мешковато смотрится, хотя так вроде и то же самое надето. Ну… это как если бы на нашего мастера боя мое бальное платье нацепить, вот пожалуй подходящее сравнение. И в глаза борода бросается, коричневая, с седыми прядями. Аккуратно когда-то подстриженная, хотя цирюльника посетить не помешало бы. А глаза умные, но несколько рассеянные, взгляд по округе гуляет, но не цепко, опасность высматривая, как у остальных, а так, просто осматриваясь. Но вот меня заметил и в лицо уставился. Точнее не в лицо, а чуть выше. Что он там увидел, ну прическа растрепанная, ну рога давно не полировала… Понятно что не красавица, 18 дней как из города уехали, не причесаться толком, ни помыться нормально, да и тсареш эти… А этот бородатый пальцы правой руки в щепоть сложил и махать ими вокруг себя начал, странно как-то, лоб, середина груди, правое плечо, левое плечо, снова лоб, середина груди… и не останавливается. Аура у него интересная. Человек, это-то ни с чем не спутаешь, но ментальной защиты, как у первых двоих нету. А есть какое-то свечение, в районе головы собранное. Свет яркий, белый, какой только от магии бывает. Но не маг. Может жрец, похож в принципе, вот только не разберу какого бога. Тогда и размахивания рукой объяснить можно, что-то из ритуалов, наверное, только не похоже, чтобы работало, не ощущаю я божественной силы.

Здоровяк со шрамом тем временем требовательно что-то спросил у моего сторожа, тот ответил. Шрамоносец на мгновение задумался, а потом явно что-то приказал. Он у них за главного что ли? Приказал и начал о чем-то тихо беседовать с бородатым, развернувшись ко мне вполоборота. И жезл, что у него на шее висел, оказался опять на меня направлен, да и косился он в мою сторону краем глаза постоянно.

Сторож же мой свой жезл из рук выпустил, так что тот повис свободно и обе руки ко мне ладонями вытянул. Странные у него перчатки, кожа тонюсенькая, отлично выделанная и пальцы зачем-то обрезаны. И смысл в таких, ни от холода не защитят, ни от удара. И что он этим жестом хочет мне сказать? Что вреда не причинит, что ли? Я устало прикрыла глаза. А когда открыла, человек уже стоял возле меня на коленях и очень осторожно, двумя пальцами отводил мое левое запястье от кинжала на поясе. Я попыталась пошевелиться и раны снова напомнили о себе…

– Мама, больн…– вырвалось у меня, но конец фразы потонул в шипении. Во рту пересохло, казалось, что вся слюна вытекла через дырки в моей бедной шкурке. Второй человек шагнул ко мне, опускаясь на колени, и подсунул левую руку под затылок. В правой же руке держал овальный чехол, обтянутый все той же грязно коричневой тканью. Требовательно ткнул этим чехлом первого в плечо, тот взялся пальцами за круглый выступ в верхней части чехла и несколько раз повернул. Оказалось это крышка такая, да еще на цепочке металлической к чехлу привязана. Фляга что ли? Какая необычная… Второй всунул горлышко фляги мне в рот и осторожно приподнял голову. Во фляге оказался какой-то напиток, чуть кисловатый, немного вяжущий рот, но вкусный. А фляжка то у него на две трети пустая, видать давно наполнял. Я сглотнула и потянулась хлебнуть еще, но флягу у меня мягко, но настойчиво отобрали, а голову опять опустили на землю.

Первый тем временем осторожно ощупывал мою порванную ногу, потом перешел к плечу. Трогал очень осторожно, явно стараясь не причинять лишнюю боль. Сказал что-то своему главному, по-прежнему стоявшему возле меня на коленях. Главный кивнул и положил руку на мое здоровое плечо. Первый вытащил откуда-то нож, другой, не тот которым тыкал в упыря. Вот это был уже НОЖ, с большой буквы, хоть и без серебра на лезвии. Хищных очертаний, сравнительно небольшой, но все его формы кричали что это – оружие. Никогда ничего подобного не видела. Человек кончиком острия поддел штанину на раненной ноге и одним движением распорол ее от пояса до щиколотки. Похоже, и голенище сапога разрезал, жаль, это мои любимые сапожки были. Вот это лезвие. Моим кинжалом или кордом такое не проделать, а ведь гномья работа. И отец не готовые покупал, а заказывал у мастеров. Первый же откинул в сторону тряпки, в которые превратилась моя одежда, и уставился куда-то в район задницы. Потом стал срезать куртку. Когда начал распарывать рукав – всю правую сторону пронзило острой болью. Тело резко дернулось, стремясь отшвырнуть причиняющих ему боль, но не смогло. Надо же, эти люди не просто высокие, а еще и очень сильные. Удержать тифлинга не каждый сможет.

Первый же продолжал осторожно срезать уже рубаху, бормоча себе под нос что-то успокоительным тоном. Закончил и стал снова осматривать рану. Потом отодвинулся в сторону и стал расстегивать ремни, держащие шлем. Голова под шлемом у него оказалась повязана платком все той же расцветки, это вместо подшлемника что ли? Человек порылся в своей обвеске на груди и вытащил из-за спины рюкзак, который я раньше как-то не заметила. К рюкзаку был привязан еще один жезл, чем-то похожий на те, что они держали в руках, но все-таки другой. Первый же начал рыться в рюкзаке, доставая из него какие-то свертки и в определенном порядке раскладывая их на земле поблизости. Вот закончил и что-то коротко бросил главному. Тот кивнул и снова подсунул мне ладонь под затылок, а вторую руку стал пихать под спину. Первый тоже стал подсовывать руки под мою тушку. И что они собираются делать? Вот люди на мгновение замерли, посмотрели друг другу в глаза и одновременно кивнули. И рывком перевернули меня на левый бок. Боль резким взрывом ударила по мозгам и я наконец потеряла сознание.

Глава 2

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея, 38-й – 42-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по летоисчислению Оэсси)Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин…В.В. Маяковский

Что мы попали, причем во всех смыслах, было ясно сразу. Осталось только выяснить, куда, кроме задницы, мы угодили. Я оглянулся на Комара шедшего последним. За его спиной черное облако без каких-либо спецэффектов сжалось в одну точку и просто исчезло. По ушам ударило перепадом давления, по затылку как будто кувалдой огрели. Нда, одним прыжком попасть из африканской саванны… Куда? То, что располагалось вокруг нас, больше всего напоминало лес среднерусской возвышенности. Ну, или Канаду. Что не южное полушарие – это точно. Ели, причем достаточно старые, несколько берез.

Мы очутились посреди лесной чащи. Стингер, прыгнувший первым, пропахал в достаточно густом подлеске целую борозду и, похоже, влепился в дерево. Сейчас он сидел у его корней, настороженно ощупывая окрестности стволом автомата. Потапыч даже не пытался укрыться и устроился чуть ли не на самом видном месте. Тирли нигде не было видно. Отец Яков кучей валялся у моих ног и тихонько постанывал.

– Первый, хули вы так долго, – подал голос мой зам.

– Какого хрена, – возмутился я, – секунды три прошло, ну максимум пять.

– А двадцать минут не хочешь? – огрызнулся Стингер.

– Не понял?

– Сверьте часы, – прохрипел священник, пытаясь сесть.

– Ноль-ноль тридцать две, – первым отозвался Потапыч.

– Ноль-ноль сорок, – вторил ему Стингер.

– Ноль-ноль двадцать восемь – подал голос по-прежнему невидимый Тирли.

– Ноль-ноль двадцать две, – посмотрел на часы я.

– Ноль-ноль двадцать, – закончил перекличку Комар.

– А до тварей километров десять, может больше – подвел итог священник, даже не попытавшись взглянуть на часы. – И ощущаю я их намного слабей, чем раньше.

Значит часа два-два с половиной. Хотя, они же могут двигаться быстрее людей, может и меньше. Ну, теоретически – догнать сможем, практически же – хрен знает. С одной стороны – они без груза и гораздо выносливее, чем люди. С другой – мы тоже люди не совсем обычные, твари ушли без запасов еды и воды, в чем были что называется, а у нас с собой высококалорийные пайки, которые вполне можно жевать на бегу. Вот только отец Яков однозначно наш темп не выдержит, но если что – потащим на загривке, замедлит нас конечно, но не намного.

– Командир, слова шестого подтверждаю, – сказал Тирли, выходя из-за дерева. – Судя по следам, здесь прошли часа полтора назад. Десятка полтора человек, ну или двуногих, прямоходящих.

Нда, вот и рассуждай теперь, что бывает, а что нет. Я себя обычно бессмертной фразой Шекспира в таких случаях успокаиваю. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Не то чтобы сильно помогало, но как-то все равно становиться. И желание найти объяснение произошедшему куда-то пропадает. Живы и ладно. Осталось задание выполнить.

Продолжим шевелить мозгами. Если что, можно попробовать добраться до людей и там тиснуть какой-нибудь транспорт. С другой стороны и упыри смогут что-то подобное провернуть. Но можно попробовать выйти на связь и затребовать помощь. Плохо конечно, но для выполнения задачи так лучше будет. Нашей рацией не воспользоваться, надо искать телефон. Интересно все-таки, где мы и сколько сейчас времени. Странно, а чего Тирли не попытался по GPS привязаться, он, по должности, просто обязан быть запасливым. Это мы в навигаторы только карты текущего региона закачиваем, а у него весь мир должен быть. В лесу начинало смеркаться, сумерки, самое поганое время. Видно плохо, и от ноктовизора толку нет, для него еще слишком светло. Я поднял глаза, пытаясь разглядеть среди крон деревьев небо и прикинуть время. Солнце было плоховато видно, но вроде как уже наполовину скрылось за лесом. Скоро совсем стемнеет. Отвел взгляд, и тут прям как торкнуло. Опять посмотрел на солнце. Да какое на хрен солнце. То, что висело в небе совершенно не походило на солнце, светило отливало всеми оттенками желто-зеленого и размер другой. Так, на всякий случай, я оглянулся – за спиной на небосклон выползало что-то здоровое, раза в три больше нашей луны. Опустил глаза, переключил рацию в обычный режим и длинно выматерился.

Сзади непонимающе хмыкнул Комар. Я молча ткнул пальцем в небо. Секунд через тридцать он произнес фразу с тем же смыслом, что и я, но с другими словами.

– Дошло, командир? – ехидно спросил Стингер. – Что будем делать?

– Для начала прикинем, что по боеприпасам осталось, – в том же тоне ответил я. – Потом станем думать, как выполнить приказ.

– Приказ то выполнить не проблема, – спокойно сказал Тирли. – По лесу эти упыри ходить не умеют совершенно, след такой – будто на танке проехали. Остается догнать и прикончить. А вот что у нас с эвакуацией?

– Может, будем решать проблемы по мере их поступления, – попробовал ответить за меня Комар. – Пока эта тактика нас не подводила.

– Будем думать, – повторил я. – Для начала – подсчитать боеприпасы, отдельно – серебро, отдельно – все остальное. Далее, Стингер, на фишку…

– Командир, будем считать, что я на стреме, – перебил Тирли. И объяснил: – Я тут по кустам пробежался метров на сто вокруг, такое впечатление, что людей тут минимум пять лет не было…

– А если НЕ людей? – подчеркнув слово «не» спросил я, тыкая пальцем в небо.

– Скажем так, разумных. Кроме нас и наших знакомых. Мусора никакого, на деревьях никаких следов от инструментов, ветки нигде не сломаны. Зверья куча, и следов и, что называется, лично. Зверье абсолютно не пуганное, тут что-то вроде местной белки по мне пробежалось как по кусту. Вампиры перли толпой, по их колее я чуть дальше прошелся, назад никто вернуться не пытался, в сторону никто не отворачивал. Я на всякий случай пяток сигналок кинул по краям от следа. Но шестой говорит, что их поблизости нету. И в этом я с ним согласен. Что до боеприпасов, то у меня два магазина 5,45 с серебром полных, еще в одном половина, четвертый пустой. Остальное все на месте. Ну и минус пять сигнальных ракет, но их я на неизвлекаемость не ставил, можно подобрать будет.

– Хорошо. Спутники я так понимаю не ловятся? – спросил я уже зная ответ. – А с радиодиапазоном что?

– Спутники не ловятся, диапазон – сканирую постоянно, пока пусто. Есть шумы на коротких, но это больше всего похоже на атмосферные помехи.

– У меня с боеприпасами как у Тирли, – это Стингер, – и еще минус один ВОГ.

– Чего-то я взрывов не слышал.

– Да я в эту дымку засадил, как только прикрывающая их хрень исчезла. Вот только там взрыва не было. А здесь был, вон там, в кустах, – Стингер ткнул пальцем куда-то в заросли.

– Оки, дальше.

– У меня минус три для ПБ, которые серебряные, серебро 5,45 – два полных и еще треть в третьем, обычные не тратил, – Комар прошел к Потапычу, присел на корточки, опершись спиной о ближайшее дерево и поставив автомат между ног.

– Все серебро на месте, – Потапыч, как всегда, лаконичен, – одну ленту расстрелял наполовину, вторая – полная, в рюкзаке. Остальное на месте.

– Ну и у меня, обычное все на месте, минус 4 серебряных для ПБ, минус один полный магазин и еще половина 5,45, соответственно два с половиной осталось. То есть патронов на один короткий бой с кровососами хватит, и на пару нормальных боев с более традиционным противником. Не так плохо, как могло быть. Дальше. Отец Яков, твои комментарии по ситуации?

– А что тут комментировать? Я думал сказки все это, оказалось что нет, – священник стянул с себя каску, на четвереньках подполз к березе и с кряхтением начал устраиваться поудобнее. Выглядел он неважно, тяжело, с каким-то надрывом, дышал, а по лицу буквально ручьями стекал пот. Я вытащил из кармана маленькую шоколадку из нашего пайка и протянул ему.

– Это шоколад, горький. Ешь маленькими кусочками, должно полегчать.

– Спасибо. Что касается ситуации… В вампирских легендах одним из свойств «древних» как раз и была возможность открывать проходы между мирами. Причем одним из основных свойств. По легенде как раз «древние» привели вампиров на нашу планету. И не только вампиров, но и людей, которые тогда были домашним скотом кровососов. По-мнению самих вампиров – это сказка. Церковь придерживалась такого же мнения. Как-то не хотелось признавать, что мы получились из мясных коров, – священник усмехнулся. – Да и к догматам веры привязать это оказалось бы сложновато. Вообще во многих вампирских легендах упоминаются другие миры и другие существа. И говорится, что между мирами можно путешествовать. Сами вампиры это не подтверждали, но и не опровергали. Впрочем, ни мы, ни Ватикан особо и не настаивали. Сказка, так сказка. У нас людей тоже много сказок, про тех же домовых и леших, или европейские предания о малых народцах.

– Или о подземных мирах под холмами и о неизвестных островах в океане, населенных Асами и Ванами, – тихо сказал Тирли. – Или о племенах богини Дану и их врагах, фоморах, приходящих изо льда…

– Угу, – кивнул священник, – а если еще малоизвестные африканские предания взять – вообще такой паноптикум получится.

– Хватит, – подавил я в зародыше пикировку, – Отче, как ты удержал проход открытым и можешь ли ты вернуть нас домой?

– Как удержал – не знаю. Просто чувствовал, что эту тварь надо остановить, верил, что Бог поможет нам ее догнать, не даст ей скрыться. Боялся, что если она убежит сейчас – то потом вернется в силах тяжких. Обратно – тоже не знаю. Не ждите, что я сейчас вот взмахну рукой, или не сейчас, а в любой другой момент, и нам откроется путь обратно. Я молюсь об успехе нашего задания и о счастливом возвращении, молюсь постоянно. Но… Пути Господни неисповедимы, кто знает, когда он решит, что мы выполнили Его поручение и разрешит нам возвращаться. И какие еще Он пошлет испытания. Поймите, я верю в то, что Он всем людям, даже самым недостойным и неверующим, постоянно дает выбор, надеясь что они выберут правильно, и от этого выбора станут лучше, чище что ли… Если уж мы попали сюда – значит Он решил что мы должны пройти испытание здесь. Но на прямую Его помощь я бы не рассчитывал, только на совет…

– Понятно, на Аллаха надейся, а верблюда – привязывай, – подвел итог я. – На метафизическую помощь рассчитывать не будем. Ну, пожалуй, совещание. Только в темпе. Сперва на тему – как выполнить приказ, потом – что делать в целом. Будем считать, что отец Яков свою позицию высказал. Или хочешь что-то добавить?

Священник отрицательно помотал головой.

– Хорошо, – продолжил я. – Тогда Комар, тебе слово.

– По приказу – думаю надо идти по следу. Шансы догнать их у нас есть. Пускай они и выносливее, но жрать то им что-то надо. И вроде как полковник говорил, что на четвертые сутки без крови у них крыша съезжает, значит, будут охотиться и искать местных разумных. Охота – это потеря времени и темпа. А с местными можно попробовать договориться, вряд ли им понравиться шайка иномировых кровососов с непонятной тварью во главе. В целом – пока идей нет, надо выполнить приказ, а там по ходу видно будет, может чего-нибудь и измениться.

– Поддерживаю, – буркнул немного расслабившийся Потапыч. Он уже вытащил из рюкзака новую ленту в коробе и перезаряжал пулемет. – Не знаешь что делать – делай шаг вперед. А приказ по любому надо выполнять.

– Тирли, – поторопил я держащего паузу радиста.

– В принципе поддерживаю. Только не нестись по следу сломя голову прямо сейчас, а подождать часик, пока стемнеет окончательно. В сумерках просто ходить по лесу тяжело, а уж след читать, лучше уж в полной темноте. Так, Комар? – сапер подтверждающе кивнул. – Ну вот, заодно и отдохнем немного. По общим вопросам – согласен. Сперва приказ.

– По приказу – поддерживаю полностью, – подал голос нетерпеливо ерзающий Стингер. – А вот по общим вопросам… Я бы предпочел от контактов с местными воздерживаться до последнего. Это если мы хотя бы теоретически сможем с ними общий язык найти. Может попробовать кого из кровососов живьем взять. А насчет местных… Я предпочитаю, когда допрашиваю я, а не меня. Сами прикиньте, как бы наши власти отнеслись к гостям вроде нас? И ладно власти, а спецслужбы?… Они обязаны всех подозревать и никому не верить.

– Понятно, – кивнул я. – Все высказались? Тогда мы подумали, и я решил. Сперва в целом. Приказ надо выполнить, это даже не обсуждается. Попутно пытаемся узнать, что это за мир и что тут происходит. В конце концов, может вообще оказаться, что мы дряни какой в той пещере нанюхались и лежим сейчас, коллективный глюк ловим. Или наши психологи решили очередной тест забабахать. Я от них теперь всего ожидаю, после последнего то представления, – Священник непонимающе уставился на меня, а ребята понятливо закивали и захмыкали. – В связи с последним напоминаю всем о секретности и разных страшных бумажках, что мы подписывали. И о том, что рано или поздно отчет писать все равно придется. Поэтому сперва думаем, потом говорим и делаем. Далее, группа, слушай приказ. Первое. Тирли, ты тут по кустам шарился, найди место, где можно часик посидеть. Не обязательно далеко, главное не оставаться там, где вывалились. Второе. Продолжай слушать диапазон, по крайней мере, пока основной комплект аккумуляторов не сядет, на сутки вроде должно хватить. Третье. Солнечная батарея. Проверь, работает или нет, если работает – дозарядить аккумуляторы всех электроприборов, в первую очередь – ПНВ, потом рации. Сколько успеем до темноты.

– Есть, – кивнул радист.

– Далее, Комар. Пробегись по следу упырей, только недалеко, проверь, что там Тирли разглядел. Заодно посмотри, что он за сигналки воткнул. Тирли, скажешь, где ставил. Теперь всем. Сейчас переходим на место выбранное Тирли. Чистим оружие, дозаряжаем магазины, отдыхаем и перекусываем сухпаем. Минимум час, или пока окончательно не стемнеет. Потом идем по следу. По дозарядке, у шестого возьмите два рожка для автомата и одну обойму для ПБ. Вместо них дадите с обычными патронами. Делим поровну, добиваем ополовиненные. Все пустые магазины – зарядить обычными. Потом – выдвигаемся по следу. И морально готовимся, что шестого придется тащить на себе, – вздохнул под конец я.

Окончательно стемнело часа через полтора. Как раз успели разобраться со своими делами и чутка передохнуть. Сразу и первая хорошая новость появилась, солнечная батарея работала, хотя и давала мощность меньше чем от нашего солнца. Так что совсем без электроники не останемся, хоть и надо экономить, аккумуляторы хоть и повыносливее гражданских, но все равно не вечные. Подумав, расход боеприпасов я занес в электронный наладонник. Заодно кратенький хронометраж операции накидал. Память памятью, а так надежней. А на случай если влипнем, во все наши электронные носители информации устройства самоуничтожения встроены. Как минимум – память выжжет. И при несанкционированном доступе – то же самое. А бумажку можно и не успеть сожрать.

Священник вроде как оклемался, но именно что вроде как. У меня появилось желание накачать его боевым коктейлем, но решил пока воздержаться. Хрен знает, как на неподготовленного человека подействуют. И медики рекомендовали гражданским давать их только в крайнем случае и очень осторожно. Сами стимуляторы тоже есть не стали. Спать пока не хотелось и нельзя сказать, что совсем не устали, но ничего критического. Терпимо, бежать можем.

Для начала выставили часы по Стингеровским, заодно решили, что темное время суток наступило по нашим часам в два ноль-ноль. Фиг знает, сколько тут сутки длятся, надо засекать. Навьючились, попрыгали, побежали.

Здоровенный спутник этой планеты света давал более чем достаточно, было гораздо светлее, чем у нас по ночам. ПНВ навесили только на отца Якова, ему света все равно не хватало, постоянно спотыкался. Свои же сняли со шлемов и распихали по рюкзакам. Двинулись по правилам, Комар со Стингером слева от следа и чуть впереди, остальная группа – справа и сзади. Никакой проблемы с поиском пути наши следопыты не испытывали, говорили, что по такому смогут идти даже в полнейшей темноте.

Первые, если можно так сказать материальные, следы упырей нашли часа через два. Те самые темно-красные накидки. Такое впечатление что их срывали на бегу и швыряли, не глядя, в лес. Так в течение примерно часа их и собирали. Всего нашли пятнадцать штук. Бежали всю ночь, пока не начало светать. На сумерки опять остановились передохнуть. Наш живой локатор утверждал, что дистанция до преследуемых, если и изменилась, то не сильно.

А вот со священником проблемы начались. Спекся он часа через три после начала марш броска. И до рассвета, мы втроем с Тирли и Потапычем фактически тащили его на себе. На привале немного подумав, поснимали с батюшки все, что можно, оставили только броник и оружие с боеприпасами. Накормили стимуляторами, но половиной дозы. Мужик он не молодой, а сколько бежать еще – неизвестно, может и сердце не выдержать. Боевые коктейли оставили на крайний случай, если уж совсем идти не сможет.

Рассвело – побежали дальше.

Компас показывал… Ну, куда-то показывал. Если верить местной звезде… Если тут вообще космогония хоть немного напоминает нашу, то шли мы куда-то на северо-запад, понемногу отклоняясь к западу. Местность постепенно понижалась, и лес становился гуще, хотя ближе к вечеру первого дня начали попадаться довольно-таки большие прогалины.

На вторую ночь вампиры снизили темп. Комар нашел отходящий от основной тропы след, заканчивающийся обескровленной тушей оленя. Зверюшке голыми руками сломали позвоночник, а потом разорвали горло. Кроме того, что выпили почти всю кровь, кое-где явно зубами вырывали куски мяса вместе со шкурой. После этого еще несколько раз находили туши животных. По уверениям отца Якова стали догонять, между нами теперь километров шесть-семь.

К вечеру второго дня решили передохнуть чуть подольше, надо было хоть немного поспать. Пришла уже наша очередь жрать стимуляторы.

Третий день. Все то же самое. Дистанция сократилась километров до пяти и продолжала уменьшаться. Постоянно натыкались на следы кормления вампиров. Вот только лес стал холмистым. Кое-где встречались довольно высокие песчаные обрывы, и появилась возможность посмотреть вдаль. Сколько было видно – везде лес. Никаких признаков цивилизации, ни единого дымка над кронами, никаких искусственных сооружений. Только очень далеко на горизонте, ближе к северу, сквозь дымку пробивалась какая-то темная масса, навевавшая мысли о горах.

Появились сосны, причем много. Вообще-то вокруг лес был как лес. Если не смотреть на небо, то и не скажешь что мы не дома. Но вместе со вполне знакомыми елями соснами и березами, попадались и неизвестные нам породы деревьев. Хотя мы не ботаники, если дуб или клен я еще отличу, то как выглядят, скажем, вяз, тис, тополь или ясень – даже представить не могу. Ну, дерево, ну лиственное, и все. И не зоологи кстати. Живности же было довольно много. И нас она совершенно не боялась. Белки так вообще обнаглели и считали нас элементами пейзажа. Обычные белки, ну если только покрупнее чутка чем привычные. Звериная мелочь постоянно шугалась по подлеску по своим делам. Иногда показывалась, иногда только слышали непонятные шорохи. Заметили несколько ящеров, аналогов которым на Земле точно не было. Что-то я не помню пресмыкающихся с шестью лапами. Один раз наткнулись на буквально пробитую тропу. Я уж было решил, что вот она, цивилизация, но оба следопыта хором меня обломали. Сказали что это животные. Крупные, явно травоядные, ветки с кустов сорваны и обжеваны вдоль всей тропки. Но сказать, что это, затруднились. Утверждали только, что лап у прошедших здесь тварей было точно больше четырех. Ну, раз животные – хрен с ним, мы не на охоте.

На четвертую ночь упыри видимо просекли, что мы их гоним, и решили устроить засаду. Но тупо, в лоб и бездарно. Просто двое засели в кустах по сторонам от следа и решили, что замаскировались. Мы бы их и без полезных свойств отца Якова засекли бы. Но он все равно нас предупредил километра за два. Мы даже притормаживать не стали. Просто я с Тирли ушел правее в лес и зашвырнул в куст с вампиром гранату. Его разорвало в клочья. У второго сдали нервы, он выскочил на просматриваемое место, его пристрелил Стингер. Разорванного проконтролировали, потыкав в куски тела спецножами, и побежали дальше.

Днем упыри повторили попытку, но уже вчетвером. Впрочем, также бездарно и с тем же результатом. Задержали нас минут на пятнадцать. Правы были отцы командиры, никакого боевого опыта у них нет.

К пятому рассвету догнали. Меньше километра между нами. Но за деревьями разглядеть не удавалось. Поборов азарт – приказал остановиться. Подустали мы, так что пришло время боевой химии. Себе всадили стандартный набор, повышающий силу, реакцию и выносливость. Священнику же, посовещавшись, подобрали самый слабый коктейль, только на выносливость, чтобы мог сам ногами перебирать. Все, у нас двенадцать часов, потом отходняк начнется. Не то что нас откат совсем из строя выведет, но чувствовать себя будем не самым лучшим образом, лучше успеть. Минут тридцать на все это потратили. И часа через два загнали окончательно, но вот только…

Упырей мы уже видели. Точнее видели спины их замыкающих. Начали расходиться в разные стороны, чтобы с флангов ударить, и вдруг преследуемые тоже тормознули и стали растягиваться в некое подобие цепи. Нас что ли засекли? Да вроде не похоже, Движутся в том же направлении, даже не оглядываются. Все девять на месте, вот только этой дымчатой твари не заметно пока. Вот вампиры притормозили еще, а потом все вместе рванули вперед, проламываясь через подлесок. И тут же спереди раздался громкий свист и голоса. Только вот вопили что-то непонятное. Точно, что разумные, но что именно кричат не разобрать. Не понял, они на местных напали?

Ну что оставалось, рявкнул «Вперед, но осторожно». За кустами мелькнул просвет, просека там что ли. Ребята шли парами, оставив священника мне. Добрались до кустов, выглянули. Не, не просека, просто дорога, как обычный наш проселок. Подошли мы к ней под острым углом. Если принять наше направление как запад-северо-запад, то дорога шла точно на север. Метрах в десяти слева от меня на дороге стояла повозка, за ней виднелось еще несколько. В повозку впряжены были явно не лошади, что-то гораздо крупнее, ближе к волу по габаритам. Впрочем, лошади тоже были, одна как раз проскакала мимо меня. Лошадь, как лошадь, четыре ноги, хвост, грива. Оседланная кстати.

Около повозки, закрывая от меня тягловую зверюгу, дрались в рукопашную несколько фигур. Причем некоторые размахивали явно холодным оружием, и не ножами, чем-то гораздо длиннее. И размахивали на диво уверенно. Вот к группе дерущихся подскакал на лошади еще один. У этого в руке было зажато что-то вроде копья. Нет, все-таки не копье, древко короче и хищно изогнутые лезвия закреплены с обоих концов. Во, вспомнил, глефа такая хрень называется. И владел ей этот кадр мастерски. Спрыгнул с лошади, отступил чуть в сторону, чтобы никто не мешал и закрутил своим оружием так, что лезвий было не различить, слились в сплошные полукружия. Ближайшего к нему противника, судя по одежде упыря из наших клиентов, буквально нашинковал в момент. Тот пытался дергаться, бил куда-то руками, но попадал исключительно по лезвиям, лихо отсекавшим куски конечностей. Впрочем, не долго и дергался.

Неожиданно где-то внутри меня зародилось странное чувство. Страх… нет, не страх. Вроде как в кино, на сеансе заокеанских фильмов ужасов. С одной стороны мозг говорит, что надо бояться. Но с другой, по сравнению с тем, что мне в жизни воочию видеть приходилось, картинки на экране вызывают либо здоровый смех при очередных ляпах режиссера, либо чувство брезгливости, это когда куски мяса и кровища на весь экран. А вот на местных это именно так, как и задумывалось подействовало. Они просто замерли на месте и опустили оружие. Единственное что кто-то из них успел сделать, так это издать пробирающий до печенок вопль. Что-то вроде «Ойеррааааа…» Очень низкий, буквально на грани инфразвука, и с горловым рычанием. Оставшиеся на ногах двое упырей мощными ударами посшибали замерших местных. Кому горло порвали, кому шею свернули. И тут же начали питаться. Ну что, наверное стоит вмешаться. Охрану повозок упыри, как минимум, уполовинили, а если с ними смогли справиться, пусть и какими-то потусторонними методами, вампиры, которых до этого мы достаточно успешно убивали, то наверное и для нас они особой угрозы не представляют.

– Работаем, – приказал я в рацию. – Местных старайтесь не трогать.

И первым открыл огонь. Двоих видимых нашпиговали серебром в момент. По ним отработал не только я, но и Стингер с Тирли, засевшие левее, ближе к повозке. Выскочил на дорогу и побежал к повозке, сторожа автоматом каждое движение. Священник, исполняя приказ «не отставать», топал следом. Быстрый взгляд назад – Потапыч с Комаром быстро пересекают дорогу и скрываются в кустах на другой стороне. Впереди на открытое пространство выскакивает Стингер и пытается выцелить чего-то, не видимое пока мне. Тирли из зарослей не показывается. Мой зам подбежал к головной повозке и упал на колено. Впереди обнаружилась туманная фигура нашего объекта. «Древнего», как его называл священник. Уф, а я боялся, что мы его упустили. Пять дней все-таки не видели. Упыри хоть следы оставляли, а от этого – никаких следов.

Рядом с призрачной фигурой видно еще двух вампиров, один стоит на коленях, другой в полный рост. Одной очередью, патронов на десять, справа налево, цепляю всех троих. Стоявшему на коленях очень удачно разношу голову, и он валится мешком. Во второго тоже попал, но на месте не убил. Его отшвырнуло в сторону, но на ногах он устоял и начал разворачиваться к нам. Призрак же как бы скрутился, что ли, и облаком потек к лесу, но оттуда начал стрелять Тирли, а у меня над ухом рявкнул автомат Стингера. Второй вампир тоже падает, дымка же развеивается клочьями и исчезает. С другой стороны повозок, не видимой нам, рявкает несколькими очередями «Печенег», его поддерживают короткие очереди «Калаша». Пять, шесть семь… Считаю очереди на автомате…

– Первый – всем, минус четыре и «призрак», – вспоминаю про рацию. Надо прикинуть, сколько вампиров осталось.

– Пятый – всем, у нас минус два, – отозвался Комар. Так, посчитаем, было пятнадцать, шестерых угомонили по дороге, шестерых здесь. Еще трое должно быть. Одного на моих глазах нашинковал местный, надо проверить кстати.

– Первый всем, предположительно еще минус один, еще двое, смотрим. Про контроль не забываем.

И вытащил спецнож. Контролировать решили ножами, чтобы боеприпасы экономить. Сперва воткнул в тех двоих, что мы пристрелили. У них уже разложение пошло, лица потекли, но береженого, как говориться… Заодно посмотрел, что с местными.

Все мертвы, оказались. Двоих, сидевших на козлах фургона, убили сразу, они даже за оружие схватиться не успели. Еще одиннадцать парализовали страхом и тоже убили. Все уже обескровлены, и когда только успели, вроде все на глазах было. И все тринадцать тел начали жрать. За моей спиной, разглядев подробности, стал увлеченно блевать отец Яков. Ага, а, судя по фрагментам, тут двоих упырей прибили без нашей помощи, оба нарублены буквально в фарш. Нда сильны люди, меньше чем за минуту управились. Я старательно потыкал ножом во все мало-мальски крупные фрагменты упырей.

– Предположительный подтвержден и еще минус один.

– Четвертый всем, еще минус один, местные в люля-кебаб нарубили. Все вроде, командир?

– Призрак?

– Не видели. Священника спроси, что ли, – посоветовал Комар.

– Проблюется – спрошу. Подтверждаю, все. Осмотрите местных, может живые есть, – ответил я. И тут меня что-то цепануло. Местные люди… откинул у одного волосы со лба. Нда, с отцом Яковом могут быть проблемы. Надо лбом обнаружились рога, самые натуральные. На ощупь как костяные, у этого, конкретного, серого цвета, сантиметров девять-десять длиной. Формой напоминают кошачий коготь, загнуты назад. В волосах так не очень и заметно. Осмотрел быстро остальных. Рога нашел еще у восьми, все разных размеров и цветов. Самые большие – у того, с глефой. Сантиметров пятнадцать длиной, черные, с золотистыми прожилками, складывающимися в узор. У четырех только намек на рога, так, шишки надо лбом, покрытые ороговевшей кожей. У одного ничего необычного не оказалось, человек как человек. Я даже не знал, чего еще делать, то ли креститься, то ли хвост поискать.

– Второй – первому, нашел живого, местный. Раненый, но помирать вроде не собирается, – это Стингер, пока я с трупами возился, усвистал дальше. – И эта… Командир, это не человек. Точнее не совсем человек…

– Знаю, – коротко бросил я. – Сейчас придем. Тирли, проверь фургоны, может кто спрятался. Комар – на тебе сигналки по периметру, Потапыч на стреме.

Отец Яков уже закончил чистить желудок и теперь полоскал рот морсом из фляжки. Я жестом поманил его за собой и пошел вдоль дороги, оставляя повозки по правую руку. Заодно присмотрелся и к зверюгам, впряженным в них. Больше всего это напоминало бегемота с чешуей и на шести лапах. Пропорции тела такие же, по крайней мере. А вот пасть скорее коровья. И не перестает жевать. Хвост по форме как у земных ящериц, только короткий, до земли не достает. И на редкость флегматичные создания. Только что здесь бой кипел, и мы стреляли много – а им все по барабану. У первой повозки бегемот вообще весь кровищей залит, но стоит так же спокойно, как и остальные. А фургоны вполне привычного облика. В кино про покорение американского запада такие любят показывать. На четырех колесах примерно метрового диаметра, деревянные борта. На подковообразный каркас тент натянут из тряпки, парусину напоминающей, грязно-серого цвета. Или это пыль так въелась? Видно, что использовали повозки долго и со вкусом, борта пошарпаны, на тентах заплат множество, на колесах тоже кое-где латки на ободах видны. Но развалюхами не выглядят.

А вот и Стингер, стоит на колене, выцеливает кого-то. Как только мы остановились около моего зама, чуть поодаль из кустов выскочил Тирли и побежал шмонать фургоны. Ага, ясно, он Стингера прикрывал. Я взглянул на то, во что целился капитан. Вот бляяя… Опять этот засранец свое прозвище подтвердил. Стингера так прозвали за то, что он в любой ситуации и в любой дыре умудрялся найти баб, причем симпатичных. И не только найти, но и переспать… Вот кто-то и ляпнул, что мол ты на баб наводишься, как «Стингер» на вертолеты. Так и прилепилось.

Вот и сейчас. Около фургона, третьего по счету в колонне, лежала явная девчонка. Причем блондинка, классическая. Лет восемнадцати двадцати на вид. Симпатичная круглая загорелая мордашка, нос правильной «греческой» формы. Длинные и прямые соломенные волосы сзади были, похоже, чем то стянуты, но спереди оставлена челка, видимо, чтобы прикрыть рога. Сейчас же прическа растрепалась и пряди, пропитавшись потом, прилипли ко лбу. Длину волос оценить было сложно, девушка лежала на них. Рога это лицо совершенно не портили, скорее, окончательно завершали облик. Тоже черные, как у парня с глефой, только прожилки не золотые, а серебряные. И покороче, сантиметров десять. На правом плече расплывалось огромное кровавое пятно, да и вся правая рука у нее была как-то неестественно вывернута. Еще одно пятно крови расползалось под правым бедром девчонки уже на земле. Левая рука лежит на рукояти кинжала в ножнах, подвешенных слева же на поясе. Рядом с кинжалом там же еще одни ножны, только пустые. Поискал глазами вокруг. Ага, рядом с правой рукой валяется клинок, напоминающий саблю. Лезвие длиной сантиметров шестьдесят, узкое, слегка изогнутое, с односторонней заточкой, хитро изогнутая гарда. Сам клинок вороненый, только лезвие металлического цвета. Никаких гравировок и украшений, явно боевое оружие, купленное для дела, а не для подтверждения статуса.

А вот глаза из облика выбивались. Вытянутые вертикально зрачки делили радужку пополам. А цвет… Рыжий, нет, не так… Ярко-рыжий… Нет. Огненно-рыжий… Вот, так пожалуй точно, хотя… Скорее в ее глазах плескал сам огонь. Единственное сравнение, что мне приходило в голову, это око Саурона из экранизации «Властелина колец». Вот только там это око выражало смерть и обреченность, а здесь… Взгляд одновременно веселый, бесшабашный, яростный и безжалостный… Черт, это видеть надо, словами не передать.

Девчонка не шевелилась, только временами то шипела, то поскуливала, явно от боли. Блин, она же море крови уже потеряла, судя по следам, как еще в сознании… Еще помрет ненароком.

– Что с ней, – спросил я.

– Рана в правом бедре, рана в правом плече, правая рука, похоже, сломана в предплечье, – ответил Стингер, не опуская оружия. – Ей явно больно и крови потеряла много, но сознание терять вроде не собирается. Пыталась что-то мне сказать, но я ни хрена не понял. Точно – не английский и не испанский, ну и не русский. Агрессии не проявляла…

– Перевяжи ее, что ли. Только наши медикаменты ей колоть не надо, хрен знает, как они на нее подействуют, – приказал я после недолгого раздумья. – Антисептиком только протри. Я прикрою.

И повернулся к девчонке левым боком, чтобы автомат, лежащий на сгибе локтя был направлен в ее сторону. Так, на всякий случай… На глаза мне попался отец Яков. Глаза у священника были выпучены, борода стояла дыбом, рот приоткрыт, и он быстро-быстро крестился. И видимо с трудом подавлял желание наложить крестное знамение на девчонку, впрочем она на его манипуляции никак не реагировала… И серой от нее не пахло. Похоже, священник только сейчас пригляделся к внешности местных жителей.

– Надеюсь, батюшка, вы не приметесь гонять чертей прямо сейчас, – с иронией спросил я. – Черт, двусмысленно звучит.

– Пути господни неисповедимы, – ответил мне отец Яков, однако, не переставая креститься. – И зачастую то, что выглядит злом – им не является. Я стараюсь не судить о книге по обложке, да и вам советую… Посмотрим на ее поступки…

Я только покрутил головой, до сих пор мне казалось, что Яков намного более фанатичен, что ли…

– Что по твари? И по упырям?

– Здесь не чую. Не знаю, упокоили ее мы или нет, но здесь она не присутствует, – священник наконец-то немного успокоился, но все равно выглядел встревоженным. – Вампиров поблизости тоже не ощущается. Где-то далеко, километров триста отсюда, есть что-то странное, но… Я не понимаю что, какие то новые ощущения. О, Господи, наставь меня. Дома я чувствовал упырей за тысячу километров, а тут даже на десять напрягаться приходилось, – лицо священника приняло подавленное выражение.

– Ну не грусти ты так, разберемся. Вон, с девчонкой попробуем пообщаться. Кстати, как ты ее возраст оцениваешь?

– Ну, так на глаз лет девятнадцать, – подтвердил мою догадку священник, – но это относительно, надо побеседовать. Внешность обманчива, как я уже говорил…

Пока мы беседовали с отцом Яковом, Стингер, всем своим видом демонстрируя дружелюбие, что плохо вязалось с его обмундированием и вооружением, подобрался к девушке и, аккуратно взявшись двумя пальцами за ее левое запястье, попытался отвести руку от кинжала. Девчонка не сопротивлялась, но, видимо рефлекторно, дернулась и тут же от боли что-то попыталась сказать… Капитан был прав, язык и мне абсолютно незнаком, даже никаких ассоциаций. Тем более конец фразы сорвался на хрип и сухое шипение. Черт, да у нее же во рту, наверное, все пересохло. А то я не знаю, как будто сам никогда ранен не был.

Не раздумывая, я опустился на колени около головы местной и вытащил фляжку, левой рукой приподнимая ей голову. И только когда она уже начала жадно глотать, я сообразил, что только что сам нарушил свой же приказ. Когда велел девчонке никакой нашей химии не давать.

Дело в том, что подогнанный, знающим наши вкусы генералом, натуральный клюквенный морс, бывший у нас во флягах изначально, закончился на третий день, хоть и было у нас по две фляги питья на каждого. Ну, в пайках у всех был концентрат. Причем не тот, что продают в магазинах для обычной публики, а специальная разработка, для космонавтов и военных. Фактически натуральная клюква, высушенная по особой технологии и смолотая в порошок, с добавлением сахара, глюкозы, еще чего-то. Но как ни крути, но сделать долгохранящийся продукт без использования консервантов, практически невозможно. Хотя надо отдать должное, разведенный водой этот порошок на вкус ничем не отличался от обычного морса.

Ну вот, ручьи нам попадались постоянно, но пить местную воду мы не рисковали, по крайней мере, пока своя не кончится. А на третий день Тирли нашел родник. У всех как раз уже вторая фляжка начала дно показывать. Конечно, прогнали через активные фильтры, после чего кроме клюквы в напитке начал ощущаться отчетливый привкус хлорки. Только Потапыч заявил, что история с отравлением чистой водой из родника в его личном деле будет смотреться чересчур экзотично, и фильтровать ее не стал. Впрочем, и с ним тоже ничего не случилось.

Девушка пила жадно и ей явно нравилось, но я решил что хватит. Ко всем ее ранам только расстройства желудка ей еще и не хватало.

– Дракон, придержи ее, я одежду срежу, – сказал Стингер, успевший, пока я поил девчонку, предварительно прощупать раны. Я прижал рукой здоровое плечо девушки, а мой зам, вытащив нож, одним движением распорол штанину и голенище сапога. Нда, девчонке здорово досталось. Рваная рана, явно кусали. Попросту кусок мяса вырван. Даже зашивать бесполезно. Однако ни кость, ни артерия не задеты, повезло. А задница у нее ничего так себе. Капитан же резал теперь куртку. Распорол лацкан от подмышки и стал резать рукав. Материал там оказался попрочнее, чем на штанах, и видимо Стингер дернул чересчур сильно. Девчонка неожиданно рванулась, и мне пришлось навалиться изо всех сил, чтобы удержать ее. Сильна, однако. А так на глаз и не скажешь, я ее точно в два раза тяжелее, да еще и амуниция тоже весит прилично, и чуть не отшвырнула. Но удержал.

– Потерпи милая, все хорошо будет, извини, я осторожненько, еще чуть-чуть, немножко… – бормотал успокаивающе Стингер, срезая уже рубашку из тонкого полотна. Нда, а на плече еще хуже. Такое впечатление, что ее когтями рвали. Сперва воткнули поглубже, а потом на себя с потягом рванули. Но ключица цела и подключичная тоже не задета вроде. Опять же повезло. Но больно же должно быть. А признаков шока у девчонки нет. Абсолютно адекватна, на раздражители реагирует правильно. И кстати, пока мы ее раздевали никаких проявлений стыдливости или смущения. Ни прикрыться не пытается, ничего. Только поглядывает с любопытством и поскуливает от боли.

Зам сдернул с себя каску, потом отстегнул рюкзак и начал рыться в нем, выкладывая на землю аптечку и перевязочные материалы. Вот жук, у него с собой медпакетов на целый взвод оказывается. В следующий раз назначу санитаром. Хотя у меня в рюкзаке не меньше заныкано. О, а этого у меня нету. Полевой хирургический набор, запасливый, скотина.

– Ну что сказать, командир, – сказал Стингер, вскрывая чехлы с медпринадлежностями, – на бедре рана поганая, укусы вообще плохо заживают. Попробуем почистить, потом затампонирую и перевяжу. А вот с плечом хуже. Три разреза. Один похоже насквозь, шить надо, но без обезболивающих… Не знаю. Если она нас не убьет, то от боли рехнуться может. И с рукой. Однозначно сломана, надо бы кость вправить, а это тоже… Не водку в бане жрать. Одно радует, что перелом закрытый. Человека я бы с чистой совестью обколол бы промедолом, дозу, эдак, тройную, и делал бы с ним что хотел. Или попробуем средневековую анестезию?

– На фиг. Ты заметил, что у нее никаких признаков болевого шока? И смотри, тут не только кровь уже сворачивается, а корка образовываться начала, особенно на бедре. И рану стягивать. А человеку при такой потере крови никакой промедол уже не нужен бы был…

– Твоя правда. Ладно, давай-ка ее на бок уроним, я на спину глянуть хочу. И бинтовать ее удобнее будет.

– А руку мы ей не потревожим?

– Хуже не будет. Попробуем придержать.

Я кивнул, вернул левую ладонь под затылок и стал аккуратно, стараясь не задеть сломанную руку, пихать правую под лопатки. Девчонка начала озираться немного встревожено, явно не понимая, что мы собрались делать. Но Стингер уже засунул руки ей под задницу. И, похоже, что-то необычное нащупал, больно уж морда вытянулась. Но вроде взялись. Посмотрели друг на друга, кивнули и синхронно рванули, переваливая тело на левый бок. Девчонка ойкнула и потеряла сознание. Ну, оно и к лучшему. Надо побыстрее возиться, зашить ее пока в себя не пришла и руку вправить.

Ой, бляяяя, накаркал. Хвост, натуральный хвост. Начинается там, где у людей копчик находится, то есть точно над тем местом, где ягодицы разделяются. Стингер пошевелил остатки ее брюк, над задницей было пришито что-то вроде перевернутого кармана, и он явно прикрывал специально для хвоста оставленное отверстие. И видно, что это не кустарщина, эта часть так и была задумана. А в исподних штанах, из такой же тонкой ткани, как и рубаха, и длинной чуть выше колена, просто дырка, но не простая, а обтачанная по краям. Тоже изначально на хвостатых шилось. Сам хвост длинный, больше метра, и толщиной в два моих пальца, но к концу плавно сужается. Шерстью порос. И если у основания шерсть такого же колера, как и волосы, то бишь, соломенная, то буквально в паре сантиметров от спины без какого-либо перехода становится черной, со стальным отливом. На кончике треугольный костяной нарост, сантиметров восемь в длину и два в ширину. Треугольник неправильный, одна сторона, самая длинная, как продолжение хвоста, вторая, чуть короче, выглядит очень остро-отточенной, третья – самая короткая.

Я не удержался, и пощупал хвост первым. Впрочем, Стингер отстал от меня буквально на полсекунды. Шерсть оказалась очень мягкой и приятной на ощупь. Ну, даже не знаю с чем сравнить. Как у кошек, наверное. Только подлиннее, сантиметров по пять, кое-где даже свивалась в колечки. Вот только кончики шерстинок ощутимо покалывали пальцы.

Отец Яков снова забормотал «Отче наш» и, наверное, опять стал креститься. Впрочем, я не оглядывался. Только пихнул зама локтем под ребра, мол, харе развлекаться, давай работай.

Ну что, первым делом сломанной рукой занялись. Постарались совместить концы кости, вместо лубка магазин от автомата взяли, предварительно патроны выщелкав, и плотно обмотали все это бинтами. Порнография, конечно, получилось, скорее всего, рука правильно не срастется, всю жизнь девчонке криворукой ходить. Или кости потом ломать и по новой сращивать. Но фиг знает, на каком уровне здесь медицина… Правда если по повозкам судить, то угодили мы если и не в мрачное средневековье, то в век XV-XVI. Ну, максимум в XVII. Насколько помню, там с лекарями все очень грустно было. Но что могли в данных условиях – то сделали. Потом взялись за плечо. Оказалось, что один коготь пробил таки ее насквозь. Но дырка на спине, над лопаткой, получилась аккуратная, по сравнению с остальными. Спереди все гораздо хуже, точно – шрамы останутся. Не самое лучшее украшение для девки. Ну, почистили, повытаскивали обрывки ткани, промыли. Стали шить, стараясь успеть, пока не очнулась. Девчонка стонала от боли, дергалась, но глаза пока не открывала. Надеюсь, что у нее на наши антисептики что-нибудь вроде аллергии не начнется.

С ногой уже совсем просто было. Там просто кусок мяса вырван. Перевязали все, срезали остатки одежды. Если б не рога и хвост – человек, как человек, обычная фигуристая блондинка, лет восемнадцати. Тема сисек, как говориться, раскрыта полностью. Сильная, мышцы под кожей так и перекатываются, но не накачанная, и на наших фанаток фитнесса, постоянно сгоняющих «лишний вес», ничуть не похожа. Везде, где надо, под кожей слой жирка присутствует. В общем, на мой непритязательный вкус, красивая.

Тирли, успевший уже пошариться по фургонам, притащил пару одеял, похоже, шерстяных. В них ее и завернули. Остатками ее костюма я свою каску обернул и под голову сунул. Бандану пришлось пожертвовать на перевязь.

Пока возились с раненной, Тирли с Комаром организовали что-то вроде небольшой стоянки, даже несколько лесин приволокли. Но костра пока разжигать не стали, ждали команды. Хотя Комар с очень уж многозначительным видом подкидывал в руке банку с тушенкой. Ну да, после пяти дней питания всухомятку и на бегу, пожевать нормально не помешало бы.

Я начал судорожно перебирать в уме варианты. С одной стороны, весь мой опыт вопил о том, что надо быстро намародерить здесь всего, что может пригодиться, и сматываться в темпе. Девчонку можно и с собой забрать. Удовольствия от перетаскивания она, конечно, не получит, но и ничего страшного от этого с ней не случится. С другой, бросать здесь все эти фургоны… Девчонка явно не прислуга в этом караване, ну не похожа она ни на кухарку, ни на шлюху. Может родственница владельца, или там любовница. Значит, что-то из этого каравана принадлежит ей. И вполне может получиться убедить ее поделиться. В любом случае, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Да и не знаем мы местных реалий, черт его знает, что в этих фургонах ценного, а что так, для балласта. И опять же, что с животными делать? Про лошадей я… Ну, знаю что их можно есть. Более того, приходилось это делать. Если правильно приготовить – очень даже ничего, не хуже говядины или свинины. А что касается всего остального, то знаю ровно столько же, сколько любой наш современник – горожанин. Да и ящеры эти, тягловые. Так-то они стоят спокойно, но как эту тушу под тонну весом с места сдвинуть, у меня даже идей нет. Ладно, рискнем. Буду надеяться, что девчонка быстро очнется. До конца действия стимуляторов еще девять часов. До темноты… Я взглянул на часы, проводя в уме вычисления с поправкой на длительность местных суток, которые, по нашим прикидкам, длились около двадцати восьми часов. До темноты часов тринадцать – четырнадцать.

Судя по тому, как заросла травой колея – дорогой минимум два месяца не пользовались, значит того, что тут еще местные появятся в ближайшее время, шансов мало. Впрочем, раз Комар здесь – значит он уже сигналок и в кустах и на дороге наставил, а может и заминировал подходы, с него станется. Решено, остаемся.

– Остаемся здесь, – приказал я. – Сообразите чего-нибудь пожевать по-нормальному. Тирли, как поешь – сменишь Потапыча на фишке. Заберись на фургон, что ли. И надо будет потом трупы местных в одно место стащить. Да и то, что от упырей осталось – тоже.

Комар тут же, как ждал, занялся костром. Стингер, довольно урча, стал выгребать из своего рюкзака продукты. А я устало плюхнулся на землю рядом с так и не пришедшей в себя девчонкой и оперся спиной и колесо фургона.

– Тирли, интересное нашел что-нибудь?

Радист чуть в сторонке возился с солнечной батареей, подключая к ней зарядные блоки с аккумуляторами.

– Ну, как тебе сказать, – Тирли наконец удовлетворился выбранным местом и, оставив аппаратуру заряжаться подошел к костру. – В первых двух повозках какие-то объемные ящики, несколько панелей в ткань завернуты. Я одну вскрыл – там деревянное резное панно, здорово сделано кстати. В этом – Тирли ткнул пальцем в повозку, около которой мы сидели, – что-то вроде кабинета на колесах. Там внутри стол письменный, на нем куча бумаг, пара лежаков вдоль бортов, несколько ящиков, мешки, сумки… Но в них я не лазил. В четвертом – несколько мешков с каким-то сеном. Но все очень аккуратно расфасовано. Комар, не облизывайся, это не конопля…

– Да я чего, я на тушенку, – привычно начал оправдываться сапер.

– Хорош стебаться, – остановил я. – еще что?

– Да ничего, – продолжил радист, – в последнем, похоже, что личные вещи, одежда там, оружие холодное. Несколько мешков с ячменем. Да, и несколько бочонков с, судя по запаху, яблочным сидром. Кстати, лошадей бы расседлать надо.

– Шоб я знал как это делается, – буркнул я. – я этих тварей только в виде колбасы уважаю. Ладно, подумаем. По вооружению местных что можешь сказать?

– Ничего даже отдаленно напоминающего огнестрел не попадалось. Холодного много, самых разнообразных форм. И это не игрушки, всем явно пользовались для членовредительства, и неоднократно. Арбалеты есть, от самых простых, до чего-то невообразимого. Как раз около этого фургона валялась такая конструкция, что я даже вот так сразу и не соображу, как им пользоваться.

– Ясно. Ну что, господа, – сказал я, – давайте придумывать, как с девчонкой общаться будем. Те несколько слов, что я от нее слышал, у меня никаких ассоциаций не вызвали. Тирли, ты вроде самый языкоемкий у нас… Есть идеи?

– Начальника, чукча не лингвист, чукча радист, аднака, – тут же стал придуриваться Тирли. – Дракон, ты сам на десятке наречий допрашивать можешь, если ни ты, ни Стингер язык не опознали – то и я вряд ли что-нить рожу. Ну, поприсутствую конечно. Комар, гони тушняк, уже два раза щелкнула, сейчас рванет, – без перехода пристал он к саперу. Тот выкатил из костра банку и пинком отправил радисту. Тирли ловко пристроил горячую консерву между ботинок и стал ее вскрывать.

– Командир, ты лучше скажи, какие наши дальнейшие планы? Ну или намекни хотя бы?

– Информации мало, с девчонкой бы пообщаться. Отец Яков, тебя никакие святые откровения не посещали в последние полчаса?

– Не богохульствуйте, а, – священник кружил вокруг костра, видимо, пытаясь устроиться так, чтобы не видеть трупы и морщился от запаха съестного. – Как вы есть можете, тут же кровью просто воняет.

– Нет, батюшка, – серьезно сказал Стингер, вытаскивая из костра очередную банку, – это еще не воняет. Бывает гораздо хуже.

– Куда уж хуже… А что касается вашего вопроса… Ничего не могу сказать. Не знаю… А с девушкой я могу попробовать помочь. Мне с разными людьми приходилось общаться, и не только с людьми…

– Хорошо, – кивнул я. – Только я вас умоляю, воздержитесь от проповедей, пока хотя бы. С ее то внешностью… Черт… Ой, – только сейчас я сообразил что в нашей ситуации накликать пожалуй уже удалось. – Ну вот как ей объяснить кто такие черти и как мы к ним относимся…

– Ни фига не черт, – заржал Стингер, – У нее ноги не волосатые и копыт нету, я хорошо рассмотрел.

– Ясно, что ничего не ясно, – Тирли задумчиво посмотрел на огонь. – Не нравиться мне, что мы тут торчим, как прыщ на ровном месте.

– Мне тоже. Но жаба душит все это барахло здесь бросать. Сам ведь понимаешь, это явно не переселенцы…

– Да понятно, командир. Я тоже думаю, что это торговец, ну или на крайняк груз под охраной гнали. В любом случае можем на премию рассчитывать, ну если объясниться получится. Ладно, пойду Волосатика сменю. Самонаводящийся, отдолжи «Винторез», все равно он у тебя не родной, – Тирли довыскреб тушенку, облизал ложку и сунул ее в карман.

– Да хоть совсем забирай, – ответил Стингер. – Вон она, к рюкзаку привязана. Все равно из меня снайпер, как из дерьма – пуля.

– Хорошо, что напомнил, – вмешался я, конечно очередное нарушение инструкций, но по делу ведь, но молча спускать не буду. – Как появиться время – будешь опять тренироваться с незаряженной винтовкой…

Стингер скорчил недовольную морду, Тирли же отцепил винтовку от рюкзака и полез на фургон.

Девчонка в себя все не приходила. Посадили стеречь ее отца Якова, а сами взялись таскать трупы. Нашли в одном из фургонов здоровенную тряпку, запасной тент что ли, откромсали от нее кусок. Потом останки упырей сгребли на него и стащили все в одну кучу на обочине в голове колонны. Местных же выложили в ряд ближе к хвосту. Насчитали двадцать два трупа рогатых. Хвосты кстати обнаружились не у всех и, как и рога, были разных размеров, у кого подлиннее, у кого покороче. Еще одно тело от человеческого решительно ничем не отличалось. Заодно собрали все оружие и сложили в кучу рядом с трупами.

Местная пришла в себя только через четыре часа. Стингер уже предлагал с кого-нибудь берцы снять и использовать вместо нашатыря. Зачем спрашивается, если сам нашатырь есть. Но обошлось без экстренных мер. Девчонка дернулась, пробормотала что-то себе под нос и захлопала ресницами, пытаясь сообразить, где находится и что происходит. Я как раз сменил на посту возле нее отца Якова, который, наконец, очухался достаточно, чтобы перекусить.

Девушка недоуменно осмотрела нашу компанию, что-то спросила, попыталась встать и, со стоном рухнув обратно, видимо вспомнила все произошедшее.

– Пить хочешь? – спросил я. Нет, смотрит не понимающее. Я попробовал еще раз: – Есть будешь?

Хотя чего я спрашиваю, пить она точно хочет. Я отстегнул фляжку и поднес ей ко рту. Девчонка левой здоровой рукой уверенно фляжку у меня отняла, и лихо к ней приложилась. Гляди-ка, быстро оклемалась. Человек после такой потери крови ни хрена бы не соображал и с координацией движений были бы серьезные проблемы. И общая слабость. Эта же явно чувствует себя, похоже, вполне пристойно. Мимоходом пощупал ей лоб – жара нет. Странно, мы точно всю заразу из ран вычистить не могли, они просто обязаны были воспалиться. И соответственно должна была подняться температура.

Когда притронулся ко лбу, девушка чуть дернулась в сторону и вопросительно на меня посмотрела. Не дождавшись ответа, опять приложилась к фляжке. И тут Комар вскрыл банку с разогретой тушенкой для нашего священника. Девчонка встрепенулась, и начала хищно принюхиваться. Ну что ж, будем считать, что на оба моих вопроса она ответила утвердительно.

– Комар, гони сюда тушняк, – сказал я, – Шестому еще погреешь.

Сапер усмехнулся, подошел и поставил открытую банку у левой руки девушки. Та сунула фляжку мне, ухватилась за консервы и, конечно же, обожглась.

– Скарма** Горячо (северный диалект), – сказала она, вцепившись пострадавшими пальцами в мочку уха и виновато мне улыбаясь. Гляди-ка, некоторые медицинские суеверия в наших мирах совпадают. Пара моих знакомых девушек точно также хватались за ухо, обжегшись на кухне о горячую кастрюлю. А вот дальше она начала действовать крайне нехарактерно для земных девушек. Поерзала немного, согнула левую ногу в колене, проигнорировав сползшее одеяло, и наружу вынырнул хвост. Костяной наконечник раскрылся, как книга, оказавшись внутри поросшим такой же шерстью, как и вся остальная конечность, обхватил банку и хвост, хитро изогнувшись, поднес ее к лицу. Похоже, никаких неприятных ощущений от соприкосновения хвоста с горячей жестянкой девушка не испытывала. Зато она с удовольствием принюхалась, ухватила кончиками пальцев кусок мяса, подула на него и бросила в рот. Прожевав, облизала с пальцев жир.

– Ну вот, по ходу контакт пошел, – сказал я доставая из кармана ложку. Критически на нее посмотрел. Нда, а ведь я ее давно не мыл. Как-то неудобно девушке предлагать. Плеснул в ложку немного из фляги, которую все еще держал в руках, одновременно вспоминая, где у меня был чистый платок. Вспомнил… Прицепил флягу на место, протер ложку вытащенным из кармана платком и воткнул ее в банку. Хвост держал крепко, банка даже не шелохнулась.

– Ирриана** Благодарю (северный диалект), – улыбнулась девушка и начала орудовать ложкой с завидной скоростью. Нда, пару слов из местного языка узнали, но намного легче от этого не стало. Отец Яков подошел к нам и присел рядом на корточки, тоже продолжая отдавать должное тушняку. Девчонке банки хватило минут на пять. Она тщательно выскребла оттуда остатки мяса и жира, облизала ложку и вернула мне. Жестянку же повертела перед глазами, понюхала, даже лизнула, потрогала пальцем острый край отогнутой крышки. В итоге попыталась пожать плечами, забыв про рану, и тихо вскрикнула от боли. И протянула банку мне, хвостом. Я забрал. Девушка вытерла внутреннюю часть наконечника о траву и спрятала хвост под одеяло. Потом прикрыла обнаженную ногу и вопросительно уставилась на меня. И выдала достаточно длинную фразу. Нда, ни слова не понял.

-I don't understand. What do you want? Can we help you? – попробовал я для разнообразия на английском. Помотала головой отрицательно и опять зарядила фразу с вопросительными интонациями, еще длиннее предыдущей, причем явно на другом языке. Если в первый раз преобладали шипящие и рычащие звуки, причем слова были достаточно короткие и отрывистые, то теперь речь шла с певучими интонациями, а выделить отдельные слова почти не удавалось, паузы девушка делала только после цельных фраз. Я пожал плечами и беспомощно посмотрел на отца Якова. Тот повторил мой жест:

– Ни одного слова не понял. Даже не напоминает ничего. Наверное, жестами придется общаться.

Девушка расстроено замолчала. Внезапно хлопнула себя ладошкой по лбу, как будто вспомнила что-то, открыла рот и резка осеклась. Сердито помотала головой и задумалась. Потом решительно огляделась вокруг, дернула меня за рукав и ткнула пальцем в фургон, около которого мы сидели. Еще раз дернула и еще раз ткнула.

– Фургон, – сказал я. – Эта вещь называется фургон.

Девчонка опять дернула меня за рукав, как будто таща в сторону повозки. Я пожал плечами. Ее мордашка приняла сердитое выражение, и она задумчиво почесала в затылке. Потом вдруг всерьез задумалась, как будто чего-то вспоминая.

– Vectabulum… Subvectabulum… Ibi…** Повозка… Внутри повозки… Там… (лат.) – Минуты через две выдала она и снова ткнула пальцем в фургон. Хм, а вот это мне уже что-то напоминает, все равно непонятно, но где-то что-то похожее…

– Ну ни хрена ж себе, – вдруг свесился сверху фургона Тирли. – Не может быть…

– Ты что, язык узнал? – спросил я.

– А то. Необразованный ты у нас, командир, – весело сказал радист. Я уже собирался звать Комара, чтоб сменил Тирли на фишке, но тут подал признаки жизни священник.

– Te dicere in Latina? Tu intelligere me?** Ты говоришь на латыни? Понимаешь меня?

– Бляя, точно, латынь, – вырвалось у меня. – Что она сказала?

– Что-то про фургон, – проинформировал уже вернувшийся на место Тирли. – То ли под ним, то ли в нем, то ли часть фургона… Там такой многозначительный оборот. Да и меня, если честно, всего на несколько уроков хватило, точнее не меня, а мою супругу. Ей на ролевые игрища зачем-то понадобилось, вот и взялась учить… Я, из интереса, несколько глав и прочитал. Впрочем, шестой гораздо живее шпарит.

В глазах же у девчонки зажглись радостные огоньки, и она быстро закивала головой и опять задумалась, потом неуверенно ответила:

– Male… Loqui tardius… Subvectabulum… Sacculum … corio …** Недостаточно… Говори медленнее… Внутри повозки… Сумка… кожа…

– Sacculum de corio in in van? Tu eam? Vel velit pervenit?** Сумка из кожи в фургоне? Тебе ее принести? Или помочь добраться до нее? – теперь священник выговаривал слова нарочито четко и медленно, хотя иногда было заметно, что паузы он делал не специально, а явно подбирая выражения. Я терпеливо ждал.

– Sic. Sacculum de corio, – повторила девушка. – Hoc modo… Ad me …** Да, сумка из кожи. Сюда… Ко мне…

И похлопала ладошкой по земле рядом с собой. Потом приподняла ладонь сантиметров на пятнадцать над землей, подержала так секунду, потом начала как бы очерчивать контуры чего-то небольшого. Опять начала говорить, запинаясь и постоянно подбирая слова:

– Parva … Corio … Hoc … Brunneis corio, – снова запнулась, потом вытащила из-под головы остатки своей куртки, распотрошив импровизированную подушку, и ткнула в нее пальцем, повторив: – Brunneis corio.** Маленький… Кожа… Такой… Коричневая кожа. Коричневая кожа.

– Nunc** Сейчас., – сказал священник и повернулся ко мне. – Да, это латынь. Но какой-то очень специфический диалект. Я сам знаю этот язык постольку – поскольку, но вроде понимаем друг друга. Она просит притащить из этого фургона какую-то сумку. Коричневую кожаную сумку, примерно такого размера как она показала. И, наверное, имела в виду, что сумка такого же цвета, что и ее куртка.

– Хорошо, сейчас поищу, – кивнул я, поднимаясь на ноги. – Кстати, куртка у нее из кожи, только очень хорошо и тонко выделанной. Даже замша скорее. Спроси у нее, нет ли в этой сумке чего то опасного, а то она про нее спросила раньше, чем про своих соплеменников.

И пошел к задней части фургона, на всякий случай, вытаскивая из наплечной кобуры «Глок».

– Сейчас попробую, – сказал мне в спину отец Яков и развернулся к девушке. – In hoc sacculo aut potest esse periculosum nobis? Vel sunt vobis timere quod accidens fregit? Raptae qui forte contra vos potuit?** В этой сумке что либо может представлять опасность для нас? Или ты боишься что случайно сломаем? А может это могли похитить напавшие на тебя?

– Non … Est momenti ad … Auxilium … Intelligendi de … Intelligere … Te intelligere me … Intelligo te …** Нет… Важно… Помощь… Понимание… Понять… Тебя понять меня… Понять тебя…

Я забрался внутрь повозки. Действительно, небольшую комнату напоминает изнутри. Слева – справа вдоль бортов два лежака, даже с матрасами похоже. Левый застелен одеялами, а с правого видимо Тирли покрывала для девушки и прихватил. Ну в которые мы ее заворачивали. Гляди-ка, даже подушки есть, и чего этот гад и подушку не принес. А, понятно, это матрас такой хитрый. В изголовье как дополнительный мешок пришит. Внутри борта повозки намного выше, чем снаружи. У левого борта, за лежаком стоит письменный стол, несколько пачек бумаг, явно исписанных. У стола вместо стула какой-то ящик, прикрытый шкурой животного. Над столом, на каркасе, поддерживающим тент, который, кстати, опасно натянулся под ногами сидящего наверху Тирли, висит фонарь со свечой. Напротив здоровенный сундук, такой же длины, как и стол, запертый сразу на два висячих замка. От козел внутренности фургона отделяет полог, левый край которого сейчас поднят и засунут за каркас.

Нус, и где искать эту сумку. Я внимательно обежал пространство взглядом, стремясь запомнить расположение предметов. Ага, вот несколько мешков лежат под столом. Нет, вряд ли, мешки точно не кожаные, а тряпочные. Вон на сундуке еще один мешок, с лямками. Здорово напоминает солдатский сидор времен Второй Мировой. Но тоже тряпочный, а не кожаный. Может в сундуке… Хотя она говорила просто в фургоне. Ладно, обождем пока замки срывать. Я убрал пистолет, опустился на колени и заглянул под левый лежак. Там стояли три небольших сундучка, и лежал здоровенный меч в черных ножнах. Не то… Посмотрел под правый. На полу валялись три довольно больших сумки с длинной лямкой, которую удобно на плечо накидывать. Примерно как наши сумки-почтальоны. И… Вот, похоже оно. Две небольшие кожаные сумочки, даже скорее кошеля, обе с длинными узкими ремешками, явно для того, чтобы носить через плечо. Одна черная, похоже, кожаная, вторая – тоже кожаная, только светло-светло-коричневая, скорее даже бежевая. Действительно, и цветом и материалом напоминает куртку девчонки. Клапана обоих сумок застегнуты на крупные пуговицы из желтого металла. Хм, золото? Похоже… На всякий случай я сгреб обе и выпрыгнул наружу.

– Ad auxilium hoc? Quam potest hoc esse? Ut esse potest transferre? Non scire …** Помочь понять? Как это может быть? Может быть сможет перевести? Не понимаю… – продолжал общаться Яков.

– Non … Intelligere … auxilium … Signum … Facinum … Non … Phylacterium … Immo, in phylacterium. Iniuriam … Sancti … Non, magicae. Yeah, ius, magicae phylacterium, – девушка, видимо от радости что правильно подобрала слово, даже прищелкнула пальцами и ударила по земле кончиком снова высунувшегося из-под одеяла хвоста. – Esse potest intelligere magicae.** Нет… Понять… помощь… Знак… Талисман… Нет… Амулет…Да, амулет. Неправильный… Священный… Нет, волшебный. Да, правильно, волшебный амулет. Сможет понять волшебный

Священник только вздохнул и заметил меня.

– Странные вещи она говорит, – задумчиво сжал он в кулаке бороду. – В сумках нет ничего опасного, утверждает, что сумка поможет нам понять друг друга, не перевести, что мы говорим, а именно понять. Сейчас вообще что-то про волшебные амулеты твердит.

– Сейчас узнаем, – пожал плечами я. – Вроде нашел я, что она просила. Не похоже чтобы она пыталась нам как-то повредить. Рискнем, пожалуй. Впрочем… Стингер, Комар, подстрахуйте.

Сидевшие у костра ребята перехватили автоматы поудобнее и развернулись так, чтобы держать нас под прицелом. Тирли на крыше фургона тоже завозился.

– Командир, только встань справа, чтобы цель не перекрывать, – крикнул мне Стингер, немного подумав, отложив автомат и вытащив из кобуры свою Берету. Я кивнул и зашел к девчонке под правую руку, попутно задвинув священника себе за спину. Если что – в прыжке отшвырну его в сторону и собой заодно прикрою. Девчонка на наши экзерсисы никакого внимания не обратила. Наоборот, когда я положил кошели ей на живот, радостно взвизгнула, заулыбалась. Черную сумку сразу подхватила хвостом и отложила в сторону, а в коричневой начала неловко рыться левой рукой, что-то бормоча себе под нос. Наконец вытащила пару каких-то круглых подвесок с длинными цепочками. Отложила сумку на землю, один кругляш бросила себе на живот, а цепочку второго накинула себе на шею. Потом неожиданно укусила себя за мякоть ладони возле основания большого пальца. Несколько раз с силой сжала кулак, пока на коже не выступило несколько капель крови, а потом прижала ладонь прокушенным местом к небольшому камню в центре кругляша и на несколько мгновений прикрыла глаза.

Я непроизвольно напрягся, но никаких визуальных эффектов не произошло. На мордашку девушки прямо таки наползла довольная улыбка, да и вообще вся она лучилась довольством. Не переставая улыбаться, протянула второй кругляш мне. Я взял и стал крутить в пальцах, разглядывая. Кругляш как кругляш, металлический диск миллиметровой толщины и сантиметров пять-шесть в диаметре. Без каких либо символов или узоров. В центре укреплен черный хитро ограненный камень где-то с ноготь большого пальца. В верхней части за два ушка закреплена длинная цепочка из того же металла довольно тонкого плетения. А металл подозрительно напоминает золото. Действительно, какой-то амулет.

– Ну и что мне с этим делать? – спросил я в пространство. – На шею что ли надеть.

Опа, а девчонка явно поняла, что я сказал. Медленно, всем своим видом демонстрируя, что, мол, вот, для тупых повторяю, подняла руку, опять стала сжимать-разжимать кулак, пока не выступила кровь, и снова размазала кровь по камню на амулете. Хм, ну ладно, попробуем. Я повесил цепочку на кисть левой руки, расстегнул на ней же манжету перчатки, но подумав – кусать все же не стал. Вытащил нож и аккуратно кольнул ладонь, подождал, пока выступит кровь, взял кругляш в правую руку и осторожно прикоснулся камнем к порезу. Прикрыл глаза на секунду… И ничего не почувствовал. Вопросительно посмотрел на девушку.

– Ну наконец-то, дошло, – вдруг весело сказала она, – только надо чтобы металл обязательно прикасался к голой коже.

Я помотал головой. Нет, девчонка не выучила внезапно русский, она по-прежнему говорила на абсолютно неизвестном мне языке, не на латыни, на своем, родном. И я его по прежнему не знал, отдельные слова оставались для меня набором пустых звуков, когда я пытался мысленно повторять их за девчонкой, но когда она говорила у меня в мозгу мгновенно всплывали образы… Ну как будто ее язык был моим родным. Надо же, амулет действительно не переводил, а помогал понять.

– Ну ни хуя ж себе, – не сдержался я, – бывает… Тваю диввиииззиюю….

– А при девушках ругаться не вежливо, между прочим, и у меня нет никакой «диввиииззииюю», – Девчонка показала мне язык, а слово дивизия она произнесла по-русски, тщательно копируя мое произношение, – я не знаю что это такое и мне очень интересно что ты хотел с ней сделать, – внезапно девушка посерьезнела: – Где все остальные из моего каравана? Отведите меня к ним, пожалуйста.

Глава 3

Шейелена Теорн аэп'Шееллайт, тифлинг, Дея, 42-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

… И над этой потерей ты взвоешь, скорбя,

И, когда ты без кожи останешься вдруг

Оттого, что убили его, не тебя…

В.С.Высоцкий

– А при девушках ругаться не вежливо, между прочим, и у меня нет никакой «диввиииззииюю», я не знаю что это такое и мне очень интересно, что ты хотел с ней сделать, – я показала человеку язык, внутреннее ликуя, что, наконец-то, меня поняли. Не даром я больше половины стражи напрягала мозги и выламывала язык. И тут же тревога вновь кольнула под сердцем, убивая веселье: – Где все остальные из моего каравана? Отведите меня к ним, пожалуйста.

Люди ничего не ответили, начав переглядываться между собой. Нехорошие предчувствия начали усиливаться, неожиданный спазм сжал горло.

– Где они? – повторила я. – Что с ними?

– Мертвы, – сказал, наконец, человек со шрамом.

– Все? – невпопад спросила я, а в голове крутилась только одна мысль: «Я не заплачу, я не буду плакать, я сильная. Я не заплачу».

А ведь я знала, с того момента как очнулась – знала. Просто приказывала себе об этом не думать. Убеждала себя, что они где-то рядом, тоже раненные, просто без сознания, и я их не вижу. Что сейчас я, наконец, заставлю этих увальней себя понять, и меня отведут к соплеменникам и моему папе. Папа, папочка… Ой, кажется я все-таки заплакала…

Ведь, когда очнулась, начиналось-то все не так уж плохо. Правда долго не могла сообразить, где я лежу и почему лежак такой неровный. И на фига я разделась… Я же в дороге только куртку и сапоги обычно на ночь снимаю, и то не всегда… Иногда так устанешь, что падаешь на лежанку в чем была. Ой, голова кружиться… Неужели опять эти засранцы мне «горючего Горючее – гномий самогон, получаемой примитивной перегонкой. Обозвали так из-за того, что горит. До химически чистого спирта этой субстанции еще очень далеко, но на данный момент, пожалуй, самое крепкое спиртное на Дее. Только лучше не спрашивать, из чего именно его гонят.» в сидр налили, гады, последние две бочки остались, и те выпить со вкусом не дадут. И почему у меня правая рука в локте согнута и к телу привязана?

Я попыталась пошевелиться и тут же кольнула боль, будя воспоминания. Нападение тсареш, бой, укус в ногу… Непонятные люди…

Людей было уже пятеро. Двое сидело около костра, разведенного прямо на обочине, против всех правил вежества, в обнимку со своими жезлами, уставясь в огонь, бородатый жрец задумчиво расхаживал вдоль кромки леса, еще один похоже спал, завернувшись с головой в какую-то тряпку грязного цвета. Что это человек, а не куча вывороченной земли, свидетельствовали только подошвы сапог огромного размера, торчащие наружу. Их главный, тот, что со шрамом через щеку, сидел рядом со мной, опершись спиной о колесо повозки, запрокинув голову и прикрыв глаза. Вся его фигура выражала усталость. Чего-то рано он, судя по Тарре, только-только вторая дневная стража закончилась. Никого из наших я поблизости не заметила.

– А где папа? – спросила я, пытаясь встать и стараясь не потревожить прокушенную ногу. Боль уже не кольнула, а обрушилась водопадом. Странно, болели правые плечо и рука, сейчас туго перебинтованные. А мне казалось, что только в ногу серьезно прилетело. Плечо так, ушиб сильный. Причем к предплечью был примотан какой-то твердый предмет, холодивший кожу через повязку. А сама рука – согнута в локте и в свою очередь примотана к телу. Да еще куском какой-то тряпки к шее прихвачена, узел на затылке, кстати, шею натирает…

Главный открыл глаза, что-то спросил. Но я никак не прореагировала, пытаясь отдышаться. Человек, как давеча, приподнял мне голову и начала пихать в рот фляжку. Которую я у него и отняла. Ну не настолько же я беспомощна. Мням, интересно, из чего они этот напиток делают, вкусно… Кислый, жажду хорошо утоляет. Кстати, не знаю, сколько я без сознания провалялась, стражу или целые сутки, но регенерация уже пошла. Чесалось под повязками зверски. И есть очень хотелось.

От костра донесся глухой удар и скрежет. Я на них не обратила бы внимания, но вдруг вкусно запахло жареным мясом. Уууу, даже со специями… Я принюхалась, есть захотелось еще сильнее.

Главный заметил, усмехнулся краешком рта и что-то крикнул. От костра подошел один из людей и поставил около меня на землю странную цилиндрическую кружку, из которой все сильнее тянуло мясом. Я, не глядя, сунула фляжку обратно и схватилась за емкость. Ооойй-ееейййй, да она железная и горячая, Хаос… Рефлекторно схватилась обожженной рукой за ухо. И ведь знаю, что не поможет, но вот привязалось… Перехватила банку хвостом, аккуратно, кончиками пальцев, выудила кусочек сверху, бросила в рот и довольно зачавкала. Вкусно, мясо жирное, в меру приправленное. Интересно, как они его приготовить умудрились, я над костром никакой ни посуды, ни вертела не заметила.

Человек вдруг воткнул мне в еду что-то металлическое. Вытянула, осмотрела… да это же ложка, железная, ну надо же. Даже гномы, прям таки ненавидящее дерево, якобы за его непрочность и недолговечность, не додумались до железных ложек. Неудобно же… Ржавеют, жгутся… Да и по цене ненамного дешевле золотых получаются. Материал твердый, обрабатывать тяжеловато. Гномы себе обычно ложки из кости или из камня режут. А мы как-то к деревянным привыкли. Если грамотную деревяшку подобрать, да обработать, потом, как следует, то такая ложка ой как долго прослужить может.

Но, с этим инструментом дело у меня пошло быстрее. Я быстренько перекидала в себя содержимое этого странного сосуда, немного утолив первоначальный голод, вернула его человеку и задумалась, что делать дальше. А чего тут думать, как говорит наш мастер оружия – прыгать надо. Правда говорит он это, когда попадает по ноге учебным деревянным мечом. Ну что, начнем прыгать.

– Где мои соплеменники? Отведите меня к ним? Понимаете меня? – Я начала со своего родного северного диалекта. И тут же повторила эти же вопросы на общем людей. Точнее он официально называется «Язык городов», но люди обзывают его общим. Не увидев понимания, еще раз повторила то же самое на тсареш, на их официальном имперском. Вообще у кровососов куча диалектов, чуть ли не в каждой семье свое наречие, но их имперский и задуман был так, чтобы все вампиры могли понимать друг друга, если говоришь на одном из их наречий, то понимаешь имперский и наоборот. Там, скорее, в идиомах и жаргонизмах разница. Ничего…

Попробовала эльфийский, староэльфийский. Уже скорее от отчаяния собрала фразу на секретном языке убийц, который по большому счету тот же староэльфийский, только изуродованный и упрощенный. Бесполезно, люди не понимали. Уже и жрец подошел к командиру, стоят около меня с непонимающими рожами. Тоже пытаются чего-то говорить… Ну не на оркском же с ними общаться. Тем более что я его не знаю. Ну, считается, что почти не знаю… Там ругательства в основном, на туалетную тематику. Я много выражений запомнила, вот только наши, от которых я их и нахваталась, переводить отказывались категорически.

Может наречие Хаоса попробовать? Но его никто на Дее, кроме нас тифлингов, не знает. И никто не может знать, у обитающих здесь разумных просто не хватит органов чувств, чтобы уловить все оттенки интонаций. Там же не только звуки используются, но и жесты, и переливы окраски чешуи, и даже запахи… Его даже эльфийские «понималки» не берут, даже те которые специально для расшифровки этого наречия зачаровать пытались…

Демоны-предки, ну я и дура. Я в злости хлопнула себя по лбу и щелкнула хвостом. У меня же в фургоне дюжина универсальных «понималок», самых лучших из производимых партиями. Все произошедшее можно списать на форс мажор, заказчики перетопчутся, ни один упрекнуть отца просто не посмеет в срыве поставок.

Так, теперь достать их оттуда. Дернулась, и тут же поняла, что не доползу. А если и доползу, то взобраться в фургон точно не получиться. Эти люди точно меня за помешанную примут… Ну да, представляю себе картину, голая полудохлая тифлингесса, перемотанная тряпьем, виляя голой задницей ползет к фургону. Ну уж нет… Ой, у людей же какие то дурацкие традиции, как раз на тему голых задниц. Вроде как голышом перед другими разумными расхаживать неприлично. Нет уж, воздержусь, наверное. Попробуем так…

Я дернула главного за рукав и ткнула пальцем в повозку. Блин, ну тупые, не понимает. Дернула и ткнула еще раз. Вот зараза, даже не двинулся. Только медленно и отчетливо произнес какое-то слово. Наверное, название повозки на его языке. Неплохо, но немного не то. Я уже потянула его к повозке. Он опять повторил то же слово, еще медленнее, буквально по отдельным звукам. Медленно и отчетливо, медленно и отчетливо…

Мне захотелось взвыть от досады на свой идиотизм и несколько раз стукнуться головой о борт повозки. Церемониальный… Те неправильные тсареш говорили на церемониальном. Вспоминай голова, вспоминай. Так, повозка, нечто на четырех колесах, для перевозки… Вспомнила.

– Vectabulum…– сказала я и тут же поправилась, вспомнив, что там есть приставка, обозначающая внутреннюю часть. – Subvectabulum…

Лицо главного приняло такое выражение, будто он что-то пытался вспомнить. А откуда сверху раздался голос. Ох, их шестеро, еще один сидит на верхушке повозки. На страже что ли? А сейчас свесился вниз и переговаривается со своим начальником.

Неужели знают этот язык?

– Te dicere in Latina? Tu intelligere me? – вдруг достаточно бегло спросил бородатый. Главный на него заинтересованно посмотрел. Я же пыталась разобрать фразу. «Ты» и «говоришь» я поняла. А вот дальше… Intelligere, intelligere… Знакомое что-то. И тут перед глазами встает ожившее воспоминание. Человек – учитель, сутулый, весь какой-то ссохшийся, с длинной седой бородой, хлопает ладонью по столу и раздраженно бросает:

– Tu intelligere me? Quam multa te converte? Tuum caudam et scribere …** Ты понимаешь меня? Сколько можно вертеться? Убери хвост и пиши…

А мне не хочется учить скучные спряжения, мне хочется убежать к отцу и помогать ему сортировать трофеи…

Ну вот, разобралась. Спрашивает, говорю ли я и понимаю ли его. На всякий случай, киваю и уточняю, что недостаточно. Фраза «говорить помедленнее» вспомнилась моментально. Я ее чуть ли не первой выучила, иначе разобрать, что бормочет себе под нос мой учитель, было невозможно. А говорить на других языках, кроме церемониального, со мной наедине он отказывался. Кстати, бородатый жрец говорит гораздо более бегло, чем мой учитель. И вместе с тем гораздо четче, старательно выговаривая все окончания, из-за чего звучит все очень непривычно.

Однако надо продолжать. Опять говорю про внутренности фургона и с трудом вспоминаю название емкости для переноски вещей. Мгновение подумав, добавляю, что емкость кожаная.

Немного поразмыслив, жрец разражается целой фразой, но теперь говорит медленнее и еще отчетливее проговаривает окончания. Все равно я поняла только «кожаную сумку». А нет, еще одно слово знакомо, принести. Киваю, опять повторяю про кожаную сумку и пытаюсь показать рукой размеры. Ну, когда же до них дойдет. Сумка валяется под моим лежаком в фургоне, я кошели с амулетами туда кинула, вместе с одеждой, которую у вампиров покупала, но как им объяснить про лежак… Заставить бы хотя бы поискать в фургоне. Продолжаю твердить, про кожаную коричневую сумку. Внезапно мне на глаза попадается рукав от моей курточки, торчит откуда-то из-под моей головы. Вроде сумка была примерно из такой же кожи, как и она. Тыкаю пальцем и пытаюсь сказать, что сумка такая же, как и куртка. Ну, я надеюсь, что говорю именно это.

– Nunc, – буркнул жрец и, развернувшись к главному, стал, видимо, переводить. Ой, он же не понимал, он не тупил, он просто ждал, пока ему переведут. Однако выдержка. Я помню, как мой дядюшка толмача третировал на переговорах.

Главный выслушал перевод и, что-то приказав жрецу, пошел к задней части повозки. А бородатый выдает новую фразу на церемониальном. Понимаю только два слова, опасность и сумка. Спрашивает, не опасна ли сумка? Нет, конечно. Я начала на разные лады склонять слово «понять». В конце концов, именно это «понималки» и делают, позволяют понять разумных. Вот она высшая магия… Все эти взрывы, разрушения, штормы и торнадо – ерунда, по сравнению с этим.

Жрец продолжал спрашивать еще чего-то, но я уже не прислушивалась. У меня как будто плотину в памяти прорвало, я вспоминала все больше и больше слов. Пытаюсь объяснить, что в сумке ничего опасного, обыкновенные магические амулеты. Лицо у этого бородатого в отличии от начальника очень живое, такое впечатление что он просто не находит нужным скрывать свои мысли. У главного же, как впрочем и того первого из этой компании, что я увидела… Ну как у наших старейшин, будто маску на лицо натянули. Кажется, будто они эмоции лицом выражают, просто потому что так надо, а что думают на самом деле сказать невозможно.

А вот и главный вернулся, и принес… Ойеррааа, получилось. Принес оба кошеля с амулетами. Ну, черный я сразу отложила, там лечилки всевозможные, пара «морозильников», «вес пера», еще что-то. А в коричневом сложено все, что на ментальную магию завязано. «Понималки» те же, пара «допросников» в отдельном чехле, много чего, в общем. Демон, и кто сказал, что цепочки чарованных амулетов, в отличие от простых подвесок, не спутываются. Как же… Уффф, вытащила, наконец, парочку «понималок». Одну сразу себе на шею и активировать, а второй я главному протянула.

Тот хоть за всеми моими манипуляциями наблюдал крайне внимательно, но что с «понималкой» делать, явно не понял. Покрутил в пальцах, поднял на меня глаза и спросил:

– Ну и что мне с этим делать? На шею что ли надеть?

Ойера, получилось, я его поняла. Захотелось завизжать от радости и запрыгать на одной ножке. Полдела сделано. Остались мелочи. Я еще раз продемонстрировала процесс активации амулета. Демон побери, и откуда они такие взялись, на самих мощнейшая ментальная защита стоит, явно наведенная, а не врожденная, а как простейший ментальный амулет активировать – не знают.

…– Все? – невпопад спросила я.

– Мы нашли двадцать три тела.

Последняя надежда исчезла. Все правильно, я двадцать четвертая…

– Они далеко? Я бы хотела посмотреть, если можно… – подавляя рвущиеся из груди рыдания, спросила я. В горле… В горле камень застрял, кристалл с острыми гранями.

– Да не вопрос, – пожал плечами человек и очень аккуратно, не потревожив раны, поднял меня на руки вместе с одеялами. Длинные куски ткани моментально свесились до земли, делая мою переноску весьма непростым делом. Жрец тут же подскочил к нам и подобрал свисающие концы, подоткнув их там и сям.

– Может все-таки не стоит? – спросил главный. – Ты много крови потеряла, тебе бы поспать надо…

– Нет, я должна увидеть, – продолжила настаивать я. Слезы сдержать уже не получалось и они потекли по щекам. Я завозилась, пытаясь устроиться поудобнее, зараза, он мне хвост рукой под коленями зажал.

Человек снова пожал плечами и зашагал к последней в караване повозке. Он явно о чем-то задумался и прекратил даже изображать эмоции. Лицо окончательно замерло каменной маской. Моего веса он как будто не чувствовал, шагал легко, без напряжения. А вот мне лежать на его руках было не очень удобно. Мало того, что хвост придавил, так еще и все его сумки и чехлы, развешенные у него на груди, неприятно врезались мне в бок. Свободной рукой я попыталась передвинуть пару сумок, но они, как оказалось, закреплены были прочно.

Вот показались наши. Тела были аккуратно выложены в ряд вдоль дороги, головами к лесу – ногами к обочине. Да, все здесь, Гарвари, Тинити, Авард, Грай, Ричард… Папа, папочка…

Слезы хлынули ручьем и сил, сдерживать рыдания, не осталось.

– Папа, папочка, – заскулила я. – Как же так… я еще маленькая, я не могу… Папа, вставай…

Спазм окончательно пережал мне горло. Из последних сил я здоровой, левой рукой вцепилась в жесткий воротник человека и спрятала лицо у него на груди, между чехлов. Все потонуло в рыданиях. Папа, как же ты мог, ты такой сильный, никто в клане не мог победить тебя, даже на тренировочном поле… Ты не все рассказал и показал мне, что собирался. Как… Как дальше…

Кто-то начал гладить меня по голове. Я приоткрыла глаза. Человек опустился на колени, прямо на землю, балансируя в крайне неудобной для него позе, и устроив меня у себя на бедрах и продолжая правой рукой поддерживать меня за спину, левой осторожно гладил меня между рогов, одновременно убирая с лица пряди из растрепавшейся прически. Каменная маска на его лице явно дала трещину, казалось, он хочет как-то меня утешить, но не может подобрать слов.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил человек, не переставая поглаживать мои волосы. Как ни странно, его действия успокаивали, мне стало уютно сидеть у него на руках, хоть хвост по прежнему был придавлен, а чехлы продолжали врезаться в ребра.

– Шелли, – всхлипнула я.

– Здесь твой отец?

– Да, вот, – я ткнула пальцем в сторону папы, все еще какой-то частичкой сознания надеясь, что вот сейчас папа встанет, подойдет ко мне, шлепнет меня повыше хвоста и скажет свое коронное: «Ну что, Инферна, опять что-то натворила и готовишься к порке?», а я, зная, что после того как он назвал меня прозвищем, наказывать не будет, радостно рассмеюсь и повисну у него на шее. Конечно же такого не произошло… И не произойдет больше… И я разрыдалась уже в голос, не сдерживаясь.

– Я видел, как он сражался, – продолжил человек, – прости, мы не успели совсем немного…

Я взвыла еще громче. Немного не успели… Почему этот человек, не владеющей магией, в нелепой одежде, понимающий все со второго раза, не только уцелел, но и убил всех проклятых тсареш, а мой папа… Мой отец, почти половина крови которого была кровью высшего демона-разрушителя Шееллайта, что значит Покоритель… Почему мой папа стал кормом для поганых упырей, а этот человек, чьи соплеменники служат для тсареш бессловесным скотом, не только уцелел, но и смог убить их. А папа не смог…

Я снова уткнулась человеку в грудь и стала колотить левой рукой, куда придется. Он даже не пытался защититься, терпел молча.

– Она понимает, что мы говорим? – спросил кто-то, тихо подошедший к нам. И, видимо дождавшись бессловесного подтверждения, продолжил. – Кто у нее здесь, брат или жених?

– Отец, – ответил державший меня человек. Кстати, несмотря на то, что я почти изо всех сил продолжала колотить по нему кулаком, гладить по голове он меня не перестал.

– Плохо, – вздохнул подошедший. Я узнала голос ихнего жреца. Ну все, сейчас начнет агитировать за своего бога. И почему люди уверены, что если подвалить к разумному в трудный момент, то можно заполучить его доверие? Особенно жрецы, ну когда они поймут, что проповедовать догматы любой религии среди тифлингов, по меньшей мере, глупо. Или они не знают об особенностях нашей крови? Хотя, могут и не знать, мы никогда не распространялись о своей связи с предками. А видевших тифлингов во второй ипостаси и оставшихся после этого в живых, можно пересчитать по пальцам. Да и полностью перекинуться может хорошо, если четверть из наших.

– Знаешь девочка, – начал жрец. – Не знаю, как здесь принято, но у нас верят, что никто не умирает насовсем, даже неразумные твари. Они имеют возможность перейти в другое состояние. И там, куда мы попадем после смерти, мы встретимся со своими предками, и должны будем убедить их, что они воспитали нас достойно… Что мы правильно продолжили их дело и оправдали их надежды…

– Шестой, я же просил! – резко сказал главный. – Не сейчас…

– Хорошо вам, людям, – зло перебила я его, все еще всхлипывая. – Вы не знаете, что с вами случается после смерти, и постоянно выдумываете разную ерунду. Всякие благословенные острова, девственницы в неограниченных количествах, если живешь так, как угодно богам… Не буду спорить, у некоторых, самых тупых божков так и есть, пролей во их имя море крови и они организует для тебя воплощение мечты… Впрочем тупые боги как правило собирают у себя тупых последователей. Но все равно вы не можете знать, только верите, постоянно придумываете себе во что верить. В отличие от вас мы, тифлинги, не верим, мы знаем, – державший меня главный, тихо повторял все, что я говорю, надо отдать ему должное, почти дословно – переводил для жреца. – Мы знаем, что то, что остается от нас после смерти, уходит обратно в хаос, породивший наших предков. И снова становиться его частицей, переставая существовать как личность. И это не вера, мы это знаем, понимаешь ты это! Наши предки показывали, как это выглядит. И наши предки, высшие демоны, единственные из порождений хаоса, кто может по своей воле ходить между мирами, погибают так же… Это все! Это конец!!! Нет его больше!!! И их всех нет, понимаешь?!!! Это не легенды, это подтвержденный факт… У нас есть легенды, что за всю нашу историю только трое величайших воинов народа тифлингов смогли побороть зов хаоса после смерти и сами стали демонами, нашими предками… Но вот это как раз легенды…

Продолжения проповеди не последовало, сапоги жреца заскрипели по дороге, отдаляясь. Главный, у которого я по прежнему сидела на коленях, продолжал молча гладить меня по голове. Я потихоньку начала успокаиваться. Хотя надо отдать должное, спор со жрецом немного помог мне сосредоточиться и взять себя в руки. Я расслышала, как к нам подошел кто-то еще и тихо сел рядом.

– Тирли, ты охренел? – прорезались в голосе главного командные и явно недовольные нотки.

– Спокойно командир, Потапыч проснулся, – ответил тихо подошедший. – Он меня сменил на фишке. Говорит, что стимуляторы его уже отпустили. Комар лег баиньки, сменит его через четыре часа. Потом твоя очередь.

А, точно, обладатель этого голоса сидел на фургоне и узнал церемониальный язык, я запомнила голос.

– Добро, – державший меня чуть-чуть пошевелился, разминая явно затекшие мышцы. Я подумала, что надо бы с него слезть, наверное. Но прижиматься к нему было так… уютно. Почти как к папе. Слезы опять навернулись мне на глаза.

– Шелли, я понимаю, что мы очень разные, извини, если я скажу что-нибудь не так, – наконец нарушил тишину главный. – Но мне приходилось за свою жизнь очень много убивать, равно, как и терять друзей. Но у нас есть поверье… не знаю даже, связано ли оно с богом или еще… может просто традиция… Мы верим, что пока мы помним тех, кто ушел, они какой-то частицей своей… личности, остаются среди нас, тех, кто их помнит. И чем больше народу вспоминает ушедших, тем большая часть их сущности остается среди нас. И мы считаем, что самое худшее, что только можно сделать по отношению к умершим товарищам – это перестать их вспоминать.

– Может у вас и так, – вздохнула я. – Хорошая традиция на самом деле. Но мы точно знаем, что происходит с нашей личностью после смерти. Краткая вспышка, полет в междумирье и слияние с хаосом. Я сама не видела, я еще маленькая, но и папа и дядя бывали в пограничных мирах. Они рассказывали…

– Но кто может знать, все долетает до вашего хаоса, или какая то малая частичка может отколоться по дороге, привлеченная воспоминаниями родных и друзей? – хитро усмехнулся человек. – У нас даже сложилось правило, когда мы компанией собираемся за столом, мы, поднимая третий стакан… да, пусть будет стакан, вспоминаем всех тех, кого нет сегодня с нами…

Я промолчала… Странные эти люди, ничего похожего я не слышала раньше. Хотя и не интересовалась ими особо. С другой стороны, у одного из торговых партнеров отца склеп с его предками был прямо в саду городского дома. И на раутах он очень любил хвастаться своими предками, как будто напоказ, мол смотрите сколько их у меня… Никогда не могла понять, у нас чем меньше поколений прошло после предка-демона – тем сильнее род. А у людей все наоборот.

– Кто у нее погиб? – спросил сидящий рядом с нами, Тирли, вроде его главный так назвал. Ну что, еще одна проповедь?

– Отец. Кстати, она нас прекрасно сейчас понимает.

– Начальника, только ногами не бей, чукча клянется не продавать военную тайну… Только менять. На ,лучше, дай ей, должно немного помочь. И мы тоже помянем, они достойно сражались…

– Капитан, тебя контузили что ли? – опять начал порыкивать главный. Кстати, до сих пор не узнала, как его зовут.

– Командир, во-первых, с местного сидра мы пробу уже сняли, по чуть-чуть, – спокойно и как-то рассудительно сказал этот Тирли. Странно, до моря тут не намного ближе, чем до степи, с какого перепугу этот капитан. Но человек продолжил: – Не хипешуй. Все равно нам придется раньше или позже местную еду есть. Так что можно сказать принесли себя в жертву эксперименту. Так вот, сидр оказался крепленый явно. Так что от чуть-чуть разбодяженного спирта ничего с ней не станется. Во-вторых, алкоголь действует расслабляюще, особенно если сразу после адреналина. Я же видел, как она тебя чуть в полет не отправила. А если в истерику сорвется – не факт что мы все ее удержим. Ну и в-третьих – мне тоже надо выпить, в конце-то концов. Я все понимаю, что задание, то се… Но я свою жену все-таки люблю, не смотря на всю ее придурь, а когда вернемся – не понятно, да и черта не каждый день встречаю…

– То, что не повредит вам, не повредит и мне, – буркнула я, сердито вытирая слезы со щек. – Человеческой крови во мне достаточно…

– Ладно, давай, – сказал главный, но в голосе по прежнему проскальзывали сердитые нотки. – Мне, если честно тоже сто грамм не помешают. Но я буду все отрицать…

Мне в руку ткнулась небольшая кружка, тоже металлическая, как и вся их посуда. Рядом что-то забулькало.

– Пей залпом, Шелли, во рту не держи, сразу глотай, – сказал Тирли, закончив разливать напиток. – Ну что, помянем…

Я, следуя рекомендации, влила в себя содержимое посудины. Оооййй-еейййй, это ж «горючее», судя по вкусу наполовину разведенное водой. Да эту гадость алхимическую только гномы в такой концентрации пьют. Наши, когда надо мной подшутили, разводили в пропорции бутылка «горючего» на бочонок сидра, а если воины собирались крепко выпить, но не имели время посидеть, как они говорили «по настоящему», они вливали в бочонок две бутылки этой дряни. По пищеводу прокатился огненный комок и растекся в желудке. Да, если эти пьют постоянно «горючее» в такой концентрации, то им тсареш никакие не страшны. Они ж от первого же глотка крови забалдеют. Я закашлялась.

– На-ка, закуси, – мне в руку ткнулось что-то твердое. Я автоматически пихнула в это в рот. Оказалась лепешка, с кусочком вяленого мяса. Все жутко черствое, но на вкус очень даже ничего так. Я принялась усиленно жевать, попутно с усилием втягивая воздух через зубы, в надежде остудить горящий ком в желудке. Люди синхронно выдохнули, влили в себя свою порцию, резко вдохнули через стиснутые зубы и снова выдохнули. В чистом вечернем воздухе запахло перегаром. Не поняла, они что, неразведенный пили… У меня в горле опять запершило…

– Тирли, скотина, ты как спирт развел, – спросил главный.

– Нам никак, а ей – градусов до двадцати…

– Я в порядке, – я справилась с кашлем и жестом попыталась показать Тирли, что, мол, нормально… Пожар в желудке унялся, зато тепло стало растекаться по жилам. Действительно стало легче, каждый раз, как я смотрела на тела, мне опять хотелось плакать, но теперь я могла справляться со слезами. И спазмы на горле отпустили…

– Да, кажется, теперь я понимаю, что чувствовал папа, когда мама умерла, – задумчиво сказала я. – И почему он надо мной так трясся…

Люди сидели молча. Нда… Теперь я сирота… Дядюшка конечно не оставит, да и клан поможет. Вспомним о клане… Да, надо соблюсти формальности. Папа бы не понял, если б я поступила иначе…

– Слушай, как тебя звать? – ткнула я кулаком в плечо держащего меня человека.

– Ну… Дракон, – ответил человек. Моя челюсть отвисла… я не знаю, куда. Не, говорили, что драконы мастера маскировки… Но также говорили, что чуть ли не единственные, кто может их расколоть – это тифлинги. Но это человек, я же вижу, что человек… Неужели прозвище… Нет, ну какой нахал. Ну, последний дракон свалил с Деи смен пятьсот назад. Но до сих пор никто еще не набирался наглости, вот так вот… Не буди лихо, пока оно тихо что называется…

– Это прозвище, – сказал человек, заметив мое изумление. – А что не так?

– Пот… потом расскажу, – закашлялась я от такого невежества. – Скажи полное имя, без прозвищ.

– Эээ…. Ну, Воронов, Константин Аркадьевич, – человек назвавший себя Драконом, явно не понимал.

– Хорошо, просто надо соблюсти одну формальность, – я на секунду прикрыла глаза, припоминая официальные обороты. – Нет, не отпускай, так нормально…

Я чуть-чуть поерзала, устраиваясь поудобнее. Тирли рядом, понимая только половину разговора, как-то насторожился. Я, наконец, выстроила в уме все обороты официальной клятвы и начала:

– Я, Шейелена Теорн аэпШееллайт принимаю на себя долг жизни и крови для Воронова Константина Аркадьевича, отражениями Хаоса и правом крови клянусь достойно нести его, пока Воронов Константин Аркадьевич не сочтет мой долг исполненным. И пусть вечный Хаос и мои предки, великий Шееллайт и великая Теорних, подтвердят, что я отдам долг достойно. Да будет Хаос свидетелем и поручителем.

И я вытянула руку ладонью вверх. Вообще-то, по правилам, надо было протягивать правую руку, но она сейчас была примотана к телу. Думаю, Хаос не обидится за такое нарушение. Сейчас на моей ладони должны были сплестись два лепестка, один из света – другой из тьмы, и переплетясь – породить лепесток огня хаоса. Если они не появятся – повод для долга признан недостаточным. Но куда уж достаточнее…

Ой, мамочка… У меня на ладони не стали танцевать свет и тьма, сразу полыхнул огонь Хаоса, и не один лепесток, а полноценное пламя, горело само пространство. Огонь нас с человеком не обжигал, но вот Тирли отшатнулся в сторону, трава на земле от безумного жара моментально распалась в пепел. Пламя начало разрастаться и через мгновение заключило нас обоих внутри пляшущего огненного цветка. Земля под нами начала потрескивать от невыносимого жара, но ни наши тела, ни нашу одежду, пламя по-прежнему не трогало. Вот лепестки огня сплелись в бешенном хаотическом танце, на мгновение замерли и… исчезли. Все, клятва принята. И ее подтвердили не отражения, а сам Хаос…

– И что все это значит? – спросил человек, расслабляя сведенные судорогой мышцы.

Отец Яков, иеромонах Пустынного монастыря, инквизитор, человек, Дея, 42-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

… И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго…

«Отче наш»

Прав был отец игумен, когда благословлял меня на этот путь. Тысячу раз прав, как будто предвидел. Так и сказал при прощании, у ворот нашей обители: «Сыне, долгий путь тебя ждет, земли неведомые, твари непознанные. Спутники у тебя будут далеки от благочестия по нашим канонам, но, по-своему, праведные. Я не могу тебя наставить на этот путь, да и права не имею. Пусть Господь, всеведущий, укрепит твои помыслы и не даст усомниться в правильном выборе.»

Как в воду глядел игумен, но про спутников он мог знать заранее. Да что там мог, знал наверняка. То вот про все остальное.

Я медленно шел вдоль дороги, загребая ботинками траву неизведанного мира. Тяжеленный бронежилет оттягивал плечи, автомат неприятно бил по ягодице прикладом. Я видел, что его можно как то сложить, надо ребят попросить будет, чтобы сделали, может поудобнее станет. Я и так уже схизму нарушил, приняв оружие, но майор неожиданно удачно подобрал сравнение с веригами и я постоянно убеждал себя, что это просто кусок железа. Да и стыдно было бы идти налегке, я же видел, как эти ребята нагружены, я и так по сравнению с ними чуть ли не в пляжном костюме прогуливаюсь. И кстати, когда они тащили меня по лесу на себе, то рюкзак то с меня сняли, а каску, бронежилет и оружие все на мне оставили. Так и перекидывали меня, как мешок какой, тихо ругаясь сквозь зубы.

Нет, таких солдат мне видеть еще не доводилось. Наша обитель как-то больше с безопасниками контактировала, военных не привлекали. И с боевиками их общаться приходилось не раз. Они тоже все воевавшие. И под смертью ходили, и убивали, и на войне были… Но… Другие они, совсем другие. Даже не знаю, как сказать.

С военными то тоже доводилось общаться. Все иноки в нашей обители служившие и воевавшие. Всякие есть, и рядовые, кто только срочную отслужил, и контрактники бывшие, да и офицеров много. После последней войны вообще много служивого люда к нам в церковь подалось. И не потому, что модно это стало, после десятилетий то неверия, а потому что себя искали. Кстати, далеко не самые худшие слуги господа из них вышли, ну из большинства. Искренне искупить грехи пытались, и не потому, что за себя боялись, а за тех страдать готовые были, кому сами вред нанесли. Пусть не своей волей, а во имя Отчизны, но все равно ведь нанесли.

Война вообще страшная штука. Я такого на исповедях наслушался, что сам заснуть не мог. Ведь как с исповедью, люди исповедуются, чтоб поделиться тем, что их гнетет. Поначалу, не понимая толком, что есть церковь, ждут, что мы им решение скажем точное, что им делать надо, чтоб им легче стало. Но ведь не так это. Свобода воли от Него, и право выбора каждому дано. Не может церковь этого нарушить. Мы только указать путь можем, ну плечо еще по дороге подставить, чтобы идти полегче было. Но путь человек сам выбрать должен. В том числе и путь служения Ему. И пройти его сам, от начала и до конца.

И когда я узнал, с кем мне работать предстоит, думал опять встречу души покалеченные, войной изломанные. Ну, или полностью выжженные, и такие мне встречались. Те вообще людей мало напоминали, просто приложение к своему оружию, чтобы на курок нажимать. Я как увидел – так сразу владыке по возвращении подробнейший доклад написал. Ведь явно химией, да внушением каким бесовским из ребят все человеческое вытравляли… Нельзя так с людьми, даже во имя Отчизны или Господа нашего, нельзя. Во имя господа особенно, чем мы тогда от упырей проклятых отличаться то будем. Те, когда волю подавляют, и то личность не изменяют, а уничтожают, полностью душу из тела вытравливают. Тоже плохо… Но тут душу сломали, изменили. Нет. Нельзя так…

Отец игумен полностью меня поддержал тогда. Я позже узнал, что он еще более гневный доклад в священный Синод накатал. Вот только архимандрит… Ладно, мы еще поборемся… Сейчас не о том речь. Но в этот раз я чего-то подобного ожидал, особенно после того, как иноки Тимофей и Савва, которые последний год за пределами монастыря неотлучно при мне находились, меня отловили, когда я уже к игумену за благословением шел. Затащили в угол неприметный и жарким шепотом втолковать мне пытались…

Оказывается, эти пройдохи неисповедимыми путями узнали, кто со мной в этот раз будет, и, оказалось, что про этих ребят они что-то знают.

– Пойми, отче, – как-то виновато басил Савва, уставясь в пол, – они другие. Мы сами на войне не в штабе и не при кухне отсиживались. Тоже под смертью ежечасно ходили, с нею спать ложились, с нею утром просыпались. И нельзя сказать, что всепрощением страдали. Но эти – другие. Они под смертью не ходили, жили они с ней. Они – это смерть, а смерть – это они.

– Точно, правильно сказал, старшой, – поддакнул ему Тимка. Ну не мог я его Тимофеем называть, даже в мыслях, не тянул он на Тимофея, не смотря на двухметровый рост и плечи не про всякую дверь. На спор кулаком стенку в два кирпича прошибал. И при всем этом совершенно детское губастое лицо с конопушками. Ага, дите лопоухое, с группой инвалидности, тяжелейшей контузией и двумя орденами мужества. – Так нормальные мужики, веселые, водки с ними выпить милое дело. Не кичились, даже с солдатами нормально общались, без превосходства, хоть все офицерами были. Но они безжалостные, ни капли жалости, сострадания или прощения. Убьют – не поморщатся. Если надо будет деревню вырезать – вырежут – включая собак – и дальше пойдут, жестокие. Но не психи. Обид никому не спускали и не прощали. За своих глотки рвать готовы были. И рвали… Ничего не боялись.

– Отмороженные что ли? Раз ничего не бояться, – спросил я, внутренне содрогаясь. Послал Господь спутников.

– Не, отмороженных в их подразделения изначально не брали, да и вообще отмороженные там долго не жили, – помотал головой Савва. – Мужики, как мужики. Но понимаешь, отче, Как бы ты не зачерствел, все равно про дом помнишь, про родителей, думаешь, как после войны жить станешь. Покалеченным остаться боишься… Хоть счас и пенсию достойную инвалидам платят, да и церковь помогает в меру сил, но все равно, без ноги домой вернуться – сам понимаешь. Этим же – все равно. Нет, не все равно, глупо они не рисковали, но если для того, чтобы приказ выполнить, надо ногу себе отрезать – отрежут. Сами отрежут и на уцелевшей поскачут приказ выполнять.

– Кажется, понял, – сказал я задумчиво, думая что опять встречу солдат с выжженными душами. – А к чему вы мне все это рассказываете то?

– В общем, отче, воздержись с ними от проповедей, – сказал окончательно потупясь Савва, – И не осуждай их. Я понимаю, что надо нести слово Господне людям, но с ними – воздержись, прошу. И не суди… Я даже представить не могу, через что они прошли, чтобы стать такими. И как они при всем этом смогли людьми остаться. Да, и еще, не жалей и не прощай их, им это не нужно. Пойми, отче, пока они тебя своим считают – можно не бояться ничего. Из геены достанут. Если они тебя уважают, то ни за что не бросят, сами погибнут, но не бросят. Но если ты их укорять за образ жизни начнешь, жалеть их или просить к врагам сострадание проявить – понимания не жди. Нет, бросить не бросят, я же сказал, что приказ они до последнего выполняют, пока хоть какой-нибудь шанс на успех есть, но уважать уже не будут. Ну и относиться соответственно. Спишут в сопутствующие потери и все…

– Благодарю, отроки. Господи, спаси и укрепи меня на пути моем, – перекрестился я.

И ведь правы отроки оказались. Нормальные мужики, в меру веселые, умные, начитанные. Как они мне вопросы про темные века задавали, постоянно на самые больные темы выходя. И на диво спокойные, их генерал и то больше дергался и нервничал, когда мы с полковником, из безопасников, про упырей рассказывали. Боевики, как боевики, не сильно и отличались от предыдущих, что мне видеть доводилось.

Но вот когда в пещерах они убивать начали… Да с силами упырей, непознанными, столкнулись… Мне тогда очень страшно было, но я то уже с чем-то таким встречался. И страх страшен, только пока он неосознан, даже если страх наведенный. Нет, особенно если страх наведенный… Когда его осознаешь – легче становиться. Но я то это знал, а эти бойцы – точно нет. Однако поведение их никак не изменилось. Все так же действовали, четко, аккуратно и осторожно… И стреляли без промаха. Только один раз на эмоции сорвались, когда жертвенник увидели. И то, этот Стингер выругался как-то дежурно тогда, как будто просто потому, что так надо. Не было у него нутрянной ярости, которая в настоящей ругани присутствует. Я же когда адское действо то увидел, чуть сознание не потерял. Затошнило тут же…

И потом, когда уже в другой мир попали. Я чуть богу душу не отдал, так плохо мне было, а этим как всегда. Осмотрелись, принюхались, осознали… Быстро посовещались, решили, что делать дальше и стали делать. Никакого шока, никаких дерганий, мол как же мы домой вернемся. И ведь судя по вопросам, прекрасно понимали, что я путь обратно не открою. Однако не упрекали меня, что я фактически в приказном порядке их сюда загнал. И потом, когда по лесу тащили. Я уже к концу первой ночи сам идти не мог, а они молча бежали даже быстрее, чем я мог бы налегке, и поругивались, только когда меня со спины на спину перекидывали.

А потом меня настоящий шок ждал. Нет, не когда я чертовку увидел. Ну, похожа она на каноническое описание одного из слуг Врага, ну бывает. Да и майору я тогда искренне сказал, что не возьмусь судить о книге по обложке. Внешний облик слуги зла – не значит, что зло это и есть. Учен уже, на своих же ошибках учен. Потом про себя отметил, что прав оказался, когда увидел, как девчонка по отцу убивается. Искренне рыдала, видать любила его сильно. А любовь к ближнему – не характерно для сил зла это, да и почитание родителей – тоже.

Шокировали же меня действия командира. Ну не ожидал я от него. Когда увидел, как он гладит по голове рыдающую у него на груди девчонку. И без как-либо греховных мыслей гладит, как дочку или там сестренку младшую. Казалось, что он очень хочет ее утешить, что ему очень не нравятся эти рыдания, но пока еще не знает как. И видно было, что не очень ловко у него все получается, не умеет он сострадать толком. Но девчонку ему искренне жаль. Не ожидал от него, если честно… Вот еще один урок смирения, для моей гордыни. Не суди, голова два уха, не суди, и сам не судим будешь…

Надо помочь майору, подумал я подходя ближе. В конце концов, утешение – это одна из обязанностей нашей церкви. Да и опыт у меня, какой-никакой, да есть. Насмотрелся я на подобных девчонок… Один случай до сих пор перед глазами стоит.

Я тогда в Москву по делам приехал, да в гости к своему приятелю по семинарии зашел. У него свой приход, в одной из новых церквей на окраине Москвы. Сашка занят был, исповеди принимал, ну я и вышел в предел, на алтарь новый полюбоваться, его только что установили. И заметил как бабка какая-то, из тех, что вечно у дверей церквей трутся, да прочих верить учат, какую девчонку лет шестнадцати-семнадцати веником охаживает, да в голос ей пеняет, что, мол, и в одежде не в той пришла, и волосы, распустеха не покрыла, и вообще шалава, нечего тут тебе делать, еще мол церковь после тебя святить придется по новой. А девчонка то с пузом, месяце так на шестом, и слезы уже сдерживать просто не может, на ногах то еле стоит. Как я ту бабку на месте анафеме не предал – до сих пор не знаю. Просто подошел, молча за шиворот на улицу вывел и со ступеней церкви спихнул. Велел только завтра к отцу Александру за епитимьей явиться. Та мое облачение черного инока распознала и перечить не осмелилась. А девчонку в задние комнаты увел, знал, что непривычные люди исповедален пугаются, чаем напоил, да просто поговорил. История старая как мир оказалась. Залетела она, причем точно сама не знала от кого. Парни все тут же испарились в пространстве. Матери у девки не было, отец – простой работяга, не сказать что очень уж обеспеченный, табуретку ей об спину изломал, как узнал. Подруги за спиной хихикают, в техникуме, где она учиться, смотрят презрительно, только что пальцем в спину не тычут. Как в женских клиниках к таким относятся – уже притчей во языцех стало, думаю, нет нужды рассказывать. Аборт делать поздно, девка готова сама плод вытравить, да не знает как. Она уже и по психологам бесплатным моталась, и в церкви бегала. Психологи ей ничего не посоветовали, а что тут посоветуешь то, особенно бесплатно. В церквях отлуп дали, мол, прочитай десять раз «Отче наш», плод травить и не думай, рожай, да моли Бога, чтобы помог. Максимум что предлагали, так на какую работу при церкви пристроить, и то за еду что называется. Что делать девчонка даже не представляла. Денег нет, жить негде, работы нет, профессии – нет. Ее с таким пузом даже уборщицей никуда не возьмут, а отец кормить отказывается. Мол, если на дите мозгов хватило, то и прокормиться сама сможешь. Сюда случайно зашла, просто остановилась в дверях чутка погреться, тут на нее бабка и накинулась.

Ситуация к сожалению типичная, да и решения давно есть. В рамках Церкви и есть причем. Нет, упаси Господь, не в монастырь. В монастырь только сами приходят. Бывали, конечно, перегибы, но не так же. Есть приимные дома, на пожертвования содержащиеся. Там таких дурочек много, помогают доносить, родить ребеночка, учат всему необходимому, ремеслу какому учат, помогают на работу устроиться, так чтобы с жильем. Не в столице конечно, в деревнях, но и там люди живут. Работать, конечно, приходиться. А что в других церквях общими пожеланиями отделались – так многие священники в больших городах приноровились на поток работать. Не есть хорошо, но и осуждать их за это трудно, через них за день человек сто таких пройти могут, там и похлеще истории бывают. На автомате и сработали, отец есть – иди, мирись. С круглой сиротой, наверное, могли и мозги включить. Хотя, как повезет. Не все служители Господа со смирением свое служение воспринимают. Ну, девчонку я Сашке на руки сдал, он и без меня знает что делать. Про бабку рассказал. Тот аж про сан забыл, пустил этих бабок в три загиба по матери. Говорил, что они тут постоянно ошиваются, он уже воевать устал с ними. Пообещал какое-нибудь особое наказание измыслить за такое. С девкой вроде все как-то сладилось, я потом с Сашкой несколько раз созванивался, узнавал.

Вот и сейчас. Рогатая, вроде как, какую-то штучку себе на шею нацепила, понимать нас начала. Майору такую же висюльку дала, тот ее на шею вешать не стал, на запястье намотал. Но и он понимать девушку начал. А вот мозгами пошевелить пришлось, все-таки не самая обычная ситуация. И проповедовать тут вроде как немного не к месту. Тут утешить надо. Ну, вроде подобрал слова, начал говорить и тут же получил…

Ну, то, что она над нашей верой откровенно надсмеялась – это ладно. Кстати, она не конкретно про нас говорила, выходит, еще и другие люди здесь есть, надо уточнить, потом, будет. Потом над самим понятием веры то же самое проделала. Это уже хуже. А потом… Вот так сразу сказать, что знаешь, что с тобой будет после смерти… И ведь не врала, то есть она во все это действительно верит. Правда продолжает твердить, что не верит, а точно знает. Что ее отцу это «показали». Как, интересно. И сказала что она от «демонов» свой род ведет. Я даже уточнил у майора, который мне переводил, точно ли демоны, а то мало ли, под одним и тем же словом разные сущности понимаем. Да, еще уточнить надо, как именно эти волшебные амулеты работают, может майор, все-таки, ее неправильно понял. Про демонов то она говорила без страха и брезгливости, а наоборот, с искренним уважением. И чуть ли не гордилась, что они ее предки. Еще что-то про хаос говорила. Что мол в хаос они и уходят. И что чуть ли не величайшая доблесть у них не погибнуть, как все, а преодолеть смерть и стать тем самым «демоном». Причем это не награда за деяния при жизни, а именно один из эпизодов борьбы, мол, если ты при жизни станешь настолько силен, то после смерти можешь попробовать победить этот хаос и переродиться в более сильную сущность.

Как пыльным мешком ударенный я побрел обратно к костру, неся свой позор. И пытаясь осмыслить услышанное. Надо же, какая интересная религия, язычеством правда попахивает, но все равно интересно. Никаких аналогий из всевозможных земных верований и припомнить не могу. Если только древнегреческие мифы, хотя не сильно и похоже. И ведь об этих демонах она говорит отнюдь не как о божественных сущностях, которые управляют разумными, нет, скорее она относиться как… Ну не знаю, как к деду наверное. Который пришел к своим внукам, подарил несколько игрушек, показал интересные картинки, рассказал пару историй, сказал, что внуки когда-нибудь такими же, как он станут, и ушел, оставив внуков жить своим умом. Но управлять ими даже не пытался. Интересно, очень интересно…

А ведь концепция бога ей явно знакома, ближе к языческим понятиям божества, но знакома. И, кстати, и богов и верующих она откровенно презирает и не находит нужным это скрывать. При этом отдает должное, что боги могут что-то сотворить и даже обеспечить своим послушникам что-то после смерти, но все равно в грош их не ставит. И кстати не утверждает, что только эти вот тифлинги живут правильно, дает право остальным выбрать.

Господь всемогущий, я остановился и хлопнул себя по лбу, как я сразу не заметил. Ведь у них же нет свободы выбора, что при жизни не делай – в конце все равно сольешься с хаосом. И обусловлено это не осознанным выбором, а генетически. Кстати, про хаос то она немного по-другому говорила, не как про демонов. Не так уважительно, что ли. Нет, не получается, хоть призрак выбора, но у них есть, недаром же легенды ходят, про тех, кто смог избежать окончательной смерти. Нет, так, с наскоку, разобраться не получится, информации маловато, да и сумбурно как-то все. Надо себе цацку у майора выпросить и с девушкой поподробнее поговорить, записать кое-что, наверное, и потом спокойно подумать…

Внезапно мои сумбурные мысли прервал негромкий, еле слышимый хлопок. Я обернулся и увидел на том месте, где только что стоял, огненный столб. Нет, не столб, скорее цветок, завораживающе красивый, как любой живой огонь. Весь переливающийся, какой-то…. Танцующий, что ли. Ко мне спиной пятился радист Тирли, не сводя глаз с пламени. А вот майора с рогатой нигде видно не было. Все это продолжалось секунд тридцать, потом пламя внезапно на пару секунд замерло и исчезло. В круге выжженной земли стоял Дракон с девчонкой на руках. О том, что это была не коллективная галлюцинация, свидетельствовал легкий дымок, поднимающийся от земли, спекшейся от жара в корку.

И что это было?

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея, 42-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по летоисчислению Оэсси)

В театре абсурда я главный герой

Группа «Пикник»

– И что все это значит? – спросил я. Господи, как хорошо то, что у меня детей нету. Вот откуда такая привычка, сперва делать – потом думать.

– Ну, клятва долга, ты же мне жизнь спас, – спокойно сказала девчонка, как само собой разумеющееся. – Только я не ожидала, что сам Хаос ответит. Даже не слышала, что так вообще бывает.

Такс, клятва значит… Долга значит…

Хотя моя жизнь приучила меня, что чем велеречивее и пафоснее всевозможные обещания и клятвы – тем меньше вероятность того, что их выполнят. И наоборот, если человек просто говорит: «должен буду», то, скорее всего, действительно долг вернет, причем не просто вовремя, а именно в нужный момент и много больше… Правда у нас клятвы такими пиротехническими спецэффектами не сопровождаются обычно. И клятвопреступников молнии как-то не поражали, во всяком случае, я не замечал.

– Знаешь Шелли, – я покатал на языке ее имя, явно сокращение, в этой своей клятве она что-то подлиннее употребляла. – Давай так. Как бы странно это не звучало, представь, что я тифлинга, правильно? увидел впервые в жизни. Рассказывай об этой клятве все с самого начала, медленно и простыми словами. Надо же мне понять, во что я вляпался.

Девчонка кивнула и завозилась у меня на руках, пытаясь отодвинуть висящие на сбруе подсумки с магазинами, которые впивались ей в бок. Я чуть вытянул руки. Блин, старею, однако, уже уставать начал, хотя девушка не особо и тяжелая, килограмм пятьдесят – пятьдесят пять. Да еще и откат от коктейля начинается, еще часа три, потом накатит уже по настоящему.

– Ой, а в вашем мире тифлингов нету, что ли? – неожиданно ляпнула Шелли. – Откуда вы вылезли, что туда даже демоны-предки не добирались?

– Стоп, – аж сбился я с шага, – С чего ты взяла про другой мир?

– Ну, это-то просто. Язык, абсолютно ни на что не похожий, одежда странная. Тсареш эти неправильные, никто из упырей, даже в безумии, не посмел бы напасть на разумных в землях Лсос. За такое мстят беспощадно. Магия в вас неправильная какая-то, никак понять не могу… Оружие опять же… Ведь эти ваши жезлы, – она ткнула пальцем в болтающийся у меня на плече «Калашников», – это же оружие? Я не понимаю, как оно действует, но то, как вы его держите… Ну и, наконец, то что вы чистокровные люди. У нас в десяти городах люди так перемешались с другими разумными, что хоть капля крови чужой расы – но в жилах присутствует, а в ауре это прекрасно видно. Чистокровные только если в кормовых лагерях у тсареш и остались, но и на них вы совершенно не похожи. Не вырожденцы. Да и не используют они людей в разборках между собой, даже тех, кто не из кормовых, а просто у них в подчинении. Наоборот, из мозгов выкорчевывают все, про нападение на хозяев. Те даже помыслить не могут поднять оружие на тсареш, даже прикасаться к серебру бояться. Да и защита ментальная на вас… Тсареш ничего подобного рядом с собой не потерпят. А если учесть, что этим миром правят тсареш, а независимых от них стран разумных, кроме десяти городов, и нету. Остается только другой мир. Все-таки Дея – перекресток, хоть и заброшенный, сюда часто так попадают.

– Так, подожди, тсареш – это? – только и смог спросить я, хотя, кажется, уже знал перевод. Амулет действительно не переводил, а позволял понять. К словам, имевшим аналоги в нашем языке, в мозгу моментально всплывали подходящие образы. Причем подходящие именно к тому, что имела в виду девушка. Если же слово аналогов не имело, например имена собственные, то я слышал его так, как и произносила рогатая. Забавная штука, если получится уволочь такую домой и разобраться как она работает… Да любой разведчик душу продаст за такое.

– Нуу, вампиры, упыри, – Шелли на несколько секунд задумалась. – В общем, раса такая, разумные, пьющие кровь у других разумных и умеющее подавлять волю и нагонять страх. Способные от рождения на ментальную магию… Мы их так называем, иногда кровососы, тсареш – это их самоназвание.

– И это их родной мир?

– Не, просто они пришли сюда одними из первых и победили местных хозяев. Ну и устанавливают законы на большинстве земель.

– Нда, интересно девки пляшут, – только и смог сказать я. По ходу мы попали в гораздо большую задницу, чем я предполагал изначально. И получили возможность посмотреть, что стало бы с нашим миром, не появись там инквизиция.

– Ээээ, извини, я сейчас немного не в том состоянии, чтобы плясать, – немного настороженно сказала Шелли.

– Да не обращай внимания, это просто присловье такое, – успокоил я ее, – Так, давай по порядку, иначе слишком много информации. Начнем все-таки с клятвы… Слушай ты не против, если я тебя в тот фургон с лежаками отнесу?

– Ой, тебе же тяжело, наверное. Да, конечно, там будет удобнее, это как раз наш с папой фургон, – Шелли опять всхлипнула. – Ворон… Воронов Конст… Констан… Хаос, слушай, а можно тебя называть как-нибудь покороче, а?

– Дракон, я же сказал, – пожал плечами я, направляясь к фургону. И тут меня по губам хлопнула ладонь

– Ты что сдурел что ли? – буквально зашипела девушка.

– Эээ, в чем дело, – не понял я, – Что не так то?

– Нууу, как бы у нас не принято поминать их. Что придет им в голову и что они сочтут оскорблением – никому неизвестно. А уж человека, так себя называющего они точно посчитают за издевку.

– Вот бляяяя, у вас тут еще и драконы водятся, – вздохнул я.

– Ну, я же просила не поминать их, – Шелли ударила меня кулаком в плечо.

– Да что у вас с ними за отношения то? – кажется, мы таки нашли нечто общее в наших пантеонах, подумал я усаживая девушку на пол фургона. Явно у них драконы заняли место нашего дьявола. Нда, и впрямь позывной придется менять, хотя, эти амулеты вряд ли на каждом тут висят, может и обойдусь. Но, как оказалось, я немного ошибся.

– Не встречаться… А как бы ты относился к чешуйчатой огнедышащей летающей ящерице длинной в пятьдесят шагов, – немного насупясь ответила Шелли, – в придачу ко всему обладающей весьма изощренным разумом, магией и черным извращенным чувством юмора. Да, чуть не забыла сказать, эту тварь не берет никакая магия и почти никакое оружие. Последний из них улетел с Деи больше пятисот смен назад, так больше двухсот смен этот день был общим праздником на всем континенте, кое-где до сих пор празднуют. Но иногда они наведываются в гости. Последний раз один прилетал сорок три смены назад. Провел здесь две дюжины дней, сжег дотла два города тсареш и превратил стойбище орков на другом континенте в одно большое зловонное болото. А оркам внушил, что они болотные харры. Потом улетел. Пойми, самое страшное, что мы просто не можем их понять. Они непредсказуемы, что они выкинут в следующий момент – предсказать невозможно.

– Нда, прям отморозки какие-то.

Шелли непонимающе посмотрела на меня.

– Ну у нас называют отморозками людей, которые не признают никаких правил, вообще никаких, даже своих. Никаких авторитетов, ничего, доказать им что либо – невозможно. Даже язык силы не понимают, искалечить их можно, убить тоже, но убедить в чем-нибудь – нереально. Собственно отморозками называют потому, что у них мозги как будто отморожены.

– В чем-то похоже, – кивнула девушка. – Вот только убить эту ящерицу невозможно. Прогнать, договориться, убедить – иногда получалось, но не убить.

– Да ладно, – не согласился я, – любого можно убить, кого-то сложнее, кого-то проще – но можно. Да и вообще – чем крупнее мишень – тем легче в нее попасть.

Я аккуратно устроил девушку на лежаке.

– Если бы, – усмехнулась она, плотнее заворачиваясь в одеяло. – Они действительно бессмертны, по-настоящему. Несколько раз получалось уничтожить их тела, но через некоторое время они всегда возвращались. И не одни, а с друзьями. И вот тогда уже не разговаривали. Хотя знаешь, так как ты их назвал… Наверное все же нет. У них есть какие-то правила. Просто мы не понимаем их логику и их мотивов. Не всегда конечно, но в большинстве случаев. И слово, раз данное, они всегда выполняли железно, без всяких клятв, без всего, но если он что-то сказал – сделает.

Весело у них тут. Я попытался представить описанное Шелли существо в небе над Москвой или над Нью-Йорком… И как наши политики пытаются с ним договориться… В итоге почему-то по любому получался армаггеддец. Нда, не дьявол, а какое-то стихийное бедствие получается. Однако, а похоже и к нам нечто подобное залетало. Не просто же так все европейские мифы однозначно трактуют драконов как зло и как разрушение. Где-то эти ящеры разумны, где-то нет, но зло однозначно. Да и победы над драконами все как то очень неубедительно расписаны, в отличие от их художеств.

– Ладно, почему их нельзя поминать я недопонял, но можешь называть меня тогда «майор», – подобрал я вариант, – Это ммм. Звание воинское, ну не знаю, как тут у вас в войсках принято. Ладно, у нас это звание означает начальника над тремя сотнями человек, как правило. – Подобрал я пожалуй наиболее близкую привязку к своему званию из средневековых аналогов. Девушка понимающе кивнула, – Вернемся к нашим баранам. То бишь клятвам. Хотя… Так, до рассвета мы наверное отсюда не тронемся. Тут вообще как, безопасно?

– Нууу, вообще то да, – пожала плечами Шелли. – Тут вокруг на пять дней пути вообще ничего, кроме леса, нету. Дорога считалась абсолютно безопасной. До удобной стоянки, правда, стражи три идти еще, но, наверное, к лучшему, что мы остались на месте. Но задержимся мы наверное подольше, я объясню… Но это опять же формальности и еще одна возможность неплохо заработать, наверное до утра потерпит.

– Точно потерпит? – я вопросительно поднял бровь и, получив утвердительный кивок, продолжил. – Тогда что с животными делать, с этим ящерицами и лошадьми? Что там положено, накормить, расседлать, напоить?

– Да с харра то можно и ничего, мы их три дня назад кормили, еще дней на десять им точно хватит, – пожала плечами девушка. – Если только к кустам поближе подвести, чтобы могли дотянуться. Они смирные и спокойные. Без команды никуда не пойдут.

– Не-не-не, – замахал руками я, – водить их сама будешь, я тебя на руках подержу, а дальше сама. А лошади?

– А что с лошадьми, как обычно. Расседлать, стреножить… пасти их тут негде особо, поить тоже. Там, в последней повозке, должно быть корыто и несколько бочонков с питьевой водой. Она чистая, вы тоже можете пить. Бочки с сидром твои люди уже нашли. Там же должны быть несколько мешков с ячменем и торбы им на морды, можно дать, только не очень много. А вот завтра для лошадей надо будет воду поискать, ручей там какой, иначе мы сами без питья останемся. Ой, а у вас лошадей нету, что ли?

– Да есть, есть. Просто мы их как средство передвижения почти не используем. Вот и не умеем с ними толком обращаться, Хотя… – я задумчиво почесал в затылке. Блин, точна, Тирли же и верховой ездой занимался. Он единственный из нас, кто отдыхал на природе, остальные предпочитали более городские виды отдыха. Нам живой природы на службе более чем хватало. Может он из-за супруги так, тоже единственный из нашей пятерки женатый. И умудряется вести по большому счету двойную жизнь, как-то объясняя супруге свои отлучки по несколько месяцев и новые шрамы на своей шкуре. А как вы думали, без ранений у нас не обходится. С Тирли мысли опять соскочили на сидр, и я пробурчал: – Сидр они нашли, я им его щаз еще раз найду, совсем страх потеряли… Значит делаем так. Ты поскучай немного, я сейчас указания раздам и вернусь, ты себя как вообще чувствуешь? Голова не болит, не кружится? Ты вообще то очень много крови потеряла…

– Тифлинги покрепче людей будут, даже такие болезненные как я, – усмехнулась Шелли. – Если только, майор… Кушать очень хочется. Принеси чего-нибудь, а? Мне подойдет все, что подойдет вам. Там кстати в фургоне еда не только для лошадей есть, можете взять. Там крупы какие-то были, солонины немного, в ларе-морозильнике овощи.

– Хорошо, – кивнул я и выпрыгнул наружу.

Мужики занимались своими делами. Комар, видимо нажравшись нейтрализаторов, чтобы коктейль отпустил побыстрее, дрых, завернувшись в кусок брезента. Тирли со Стингером сидя у костра о чем-то тихо разговаривали и шуршали какими-то бумажками. А, это они кроки местности разбирают, которые мы на скорую руку набрасывали на коротких привалах. Потапыч стоял, точнее, лежал, в дозоре. В отличие от Тирли он полез не на, а под фургон. Ну да, эти сто тридцать килограмм живого веса и еще кило сорок экипировки тент точно не выдержит. Так что пулеметчик с комфортом растянулся под повозкой в обнимку со своим «Печенегом» и лениво поглядывал то вперед, то назад.

Отец Яков же сидел у колеса соседнего фургона, устроившись так, чтобы не видеть трупов, и был глубоко погружен в себя. Да, священника, наверное, после отповеди Шелли, лучше пока не трогать. Я подошел к костру.

– Ну чего Дракон, объяснили тебе, что это за фейерверк? А то вон, у Тирли обе брови опалило, и не понятно за ради чего, – спросил, поднимая голову, мой зам.

– Пока нет, – серьезно ответил я. – Значит так, братцы кролики, точнее товарищи офицеры, есть две задачи. Первое – заняться лошадьми, второе – приготовить пожрать на всю компанию. Поскольку мне сидра не досталось и я сегодня очень добрый – то можете выбирать. Можете даже подраться, и победитель будет выбирать первым. Вот только кто победил – решать буду я.

– Если этих тварей надо пристрелить и разделать, то я возьмусь, – тут же подскочил Стингер. Лошадей он прямо таки ненавидел, после того как на одном из выходов его покусала низкорослая монгольская лошадка. Раны потом, уже после возвращения, загноились, и ему пришлось почти месяц валяться в госпитале. Впрочем, ранение записали как боевое, но от этого получилось только хуже. Издевались над моим замом все, кто был в курсе истории. Кстати, ту лошадку мы как раз и собирались тогда пристрелить и сожрать, что, впрочем, и проделали.

– А вот хрен тебе, большой и толстый, – обломал я капитана. – Лошадок не обижать, наоборот, расседлать, стреножить и накормить – напоить. Вода и ячмень в крайнем фургоне.

– Понял командир, займусь, – вздохнул Тирли, – а то этот халявщик опять за просто так получит прибавку за боевое ранение. Их всего-то штуки четыре осталось, остальные разбежались. Только ведро поискать надо… Хотя может из брезента чего-нибудь сооружу.

– Не парься, там, в фургоне, корыто должно быть какое-то.

– Отлично тогда. А с ящерами что делать?

– Этих ящеров называют харра. И вроде как можно ничего с ними не делать. Полезные зверюшки, еще дней десять жрать не захотят. Меня заверили в их крайнем миролюбии, но все равно без нужды их не трогаем. Стингер, тебя это особенно касается.

– Командир, хоть ты не подкалывай, – сморщился Стингер. – Ты сам велел тогда ту тварь держать.

– Ладно, проехали. Тебе же, о мой несчастный заместитель, предстоит размарадерить тот же фургон, и приготовить нам что-нибудь, поесть. Опять же, наша рогатая, кстати, ее зовут Шелли, разрешила нам брать оттуда еду и говорит, что она подходит для людей. Сразу говорю, да, тут есть люди, но немного не такие как мы. Пока информации маловато, потом расскажу поподробнее.

– Оки, разрешите выполнять, товарищ командир, – Стингер встал в карикатурную стойку смирно. Тирли тоже начал подниматься

– Погодите чутка, сейчас, – остановил их я и стал копаться в своем РД, который оставил у костра. Вытащил две банки, одну с тушенкой, маркировка на второй, если мне не изменяет память, обозначала перловую кашу. Сойдет. И закинул обе в костер. Потом вспомнил, что сам то я забыл поесть за всеми этими разговорами. Немного подумал и вытащил еще банку сгущенки и пачку галет. Ну и хватит, консервы лучше поэкономить.

– Значит так, – стал я пересказывать своим краткий конспект своих бесед с Шелли, одновременно внимательно приглядываясь к консервам в костре. – Если вкратце и резюмируя. Мы в другом мире. В отличии от Земли здесь сосуществуют несколько разумных рас. Есть люди, есть вампиры, упоминали неких орков, пока не уточнял, что под этим подразумевалось, вроде как есть еще кто-то. Часть людей живет в рабстве у вампиров, в качестве скота, но есть еще какие-то подчиненные. Другая часть существует отдельно, своим государством, называется десять городов. Нашего найденыша как я уже упоминал, зовут Шелли, она из народа тифлингов. Говорит, что в ней есть часть человеческой крови. В этом караване была с отцом, отец погиб. Это тот из местных, кто орудовал глефой. В разговоре мельком упомянула, что ей известно о путешествиях между мирами, более того, говорила об этом, как об общеизвестном факте. И еще, постоянно поминает магию и волшебство, но опять же пока не уточнял, что именно имеется в виду. Нас кстати, как пришельцев из другого мира, распознала моментально и аргументировано разъяснила как именно. Так же уверенно опознала нас как людей, причем чистокровных, как она выразилась. Как я понял чистокровные люди – тут не самый обычный вариант, но иногда встречаются. Говорит, что может видеть ауру. Что касается языка, у нее на шее висит вот такая вот хреновина, – я поднял руку, показывая амулет, что мне дала Шелли, – она позволяет ей нас понимать. Принцип работы я пока не выяснил, но работает и весьма эффективно, как видите у меня такой же. Так что следите за языком в ее присутствии. Я потом спрошу, есть ли еще такие же и можно ли нам всем пользоваться одним и тем же. Что еще… Пожалуй вот, наши технологии ей не знакомы. Как оружие автоматы опознала, но из-за того, как мы с ними обращаемся. Говорит, что принцип действия не понимает. Если не врет, то огнестрельное оружие здесь неизвестно. Пистолет, – я указал на Глок, по-прежнему висящий в кобуре на груди, – как оружие не воспринимает, но при ней мы ничем подобным и не пользовались. Делаю вывод, девушка наблюдательна и умна, способна весьма логично мыслить. Так что никаких скидок на нетехнологическую цивилизацию не делаем. Относимся к ней как к обычной девушке, гражданской лет двадцати. Но которой дали хорошее образование и которой пришлось помотаться по всему миру, в данном случае, думаю, лучше будет перебдеть.

Когда я закончил, обе банки отщелкав свое уже были выкачены из костра и лежали у моих ног. Я стал аккуратно, стараясь не обжечься, закидывать их в каску. Блин, подшлемник испачкается, и бандану я девчонке пожертвовал. Ладно, вроде у меня должна быть запасная.

– Да, чуть не забыл, – уже собираясь уходить, вспомнил я, порылся в карманах и протянул Стингеру свой наладонник. – Как закончишь с ужином, посчитай боеприпасы и забей сюда. И краткий хронометраж за сегодня забей, только без моих откровений. Пароль на добавление инфы там мой стандартный. Да, и отца Якова припашите, что ли. Готовить то ему вера наверняка позволяет.

– Ладно, сделаем, – кивнул Стингер, убирая комп в один из карманов разгрузки, – А священник пусть сидит, у него сейчас отходняк от коктейля, наверное. Да и Тирли говорит, что его девчонка чуть ли не матом покрыла, у него сейчас срыв мировоззрения похоже.

– В общем, на твое усмотрение, я пошел общаться дальше, – усмехнулся я и, прихватив консервы, пошел к фургону.

Мужики тоже поднялись на ноги. Стингер свистнул Потапычу, показывая глазами на священника, и ребята трусцой побежали в хвост колонны.

Шейелена Теорн аэп'Шееллайт, тифлинг, Дея, 42-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Экономика должна быть

Человек выпрыгнул из фургона. Через несколько мгновений снаружи раздались тихие голоса, разобрать, что говорят, было невозможно, да я и не прислушивалась особо.

Стоило остаться в одиночестве, как я тут же вспомнила про папу. На глаза опять навернулись слезы. Стоп, нельзя пока, еще много чем надо заняться. Вызвать стражу тсареш, оформить бумаги, чтобы стрясти потом с упырей компенсацию, тела собрать, наших надо довезти до клана обязательно. Надо еще придумать, кем этих людей объявить перед тсареш, в документах про расовый и численный состав каравана достаточно расплывчато, написано, да и границу мы пересекали вместе с примкнувшими людьми. Так что прокатит. Нет, когда мы подадим требование на компенсацию, то вампиры начнут расследование и наверняка найдут лишних людей, но мы уже успеем пересечь границу к тому моменту, и ребята будут в безопасности. Ну, в относительной. Да и с дядюшкой я к тому времени посоветуюсь, а уж он подключит стряпчих из Оэсси, тем же только дай хвост кровососам накрутить, своего не упустят. Демон, «повезло» же мне, иномиряне. Они ж даже не представляют, какой опасности подвергаются, шарахаясь по здешним местам с ментальной защитой высочайшего класса и обвешанные по самые уши серебром. Да с ними бы даже разговаривать не стали, сразу убивать бы начали. Похоже, я уже начала понемногу отдавать свой долг, хотя люди об этом и не подозревают. Пока.

Внезапно закружилась голова. Я немного слукавила с майором, чувствовала я себя далеко не нормально. Общая слабость, легкая тошнота, головокружение… Это от голода, расплата за быстрое заживление ран. Человек бы с такими повреждениями провалялся не меньше сезона, если мага бы конечно рядом не случилось. У меня же все дней за тридцать – сорок заживет. Нога даже быстрее, дней через десять уже смогу ходить. С плечом же все гораздо серьезнее, судя по ощущениям. Но я экспериментировать со своей тушкой однозначно не собираюсь. Доберемся до Перевального – обращусь к магу, денег, слава предкам, хватает. Конечно, лучше лечить сразу свежие раны, но и так сойдет, дня три не самых приятных ощущений – и все будет в порядке. Ну, кроме мошны, берут маги дорого…

Хаос всемогущий, есть то как хочется, где же человек. Не, то мясо, которым меня угостили, оказалось на удивление сытным, но времени уже прошло сколько… Я поежилась. Тарра все ниже опускалась, и стало прохладнее. Да и сквознячок по повозке гулял ощутимый, из-за ран же никак не удавалось устроиться удобно и плотно завернуться в одеяла. Все время откуда-нибудь да поддувало. Так, подумаем… Ой, у меня же та ночная рубашка с собой, что мне жена казначея подарила. Зачем я этот ужас салатового цвета с собой взяла не знаю, лучше уж совсем голышом спать, чем в этом, но вот и пригодилась… Точна, у меня же там еще шерстяные чулки есть, страшненькие, очень колючие, но зато теплые. Ну да, и людям меня перевязывать удобно будет, да и по естественным надобностям тоже…

Я решительно выскользнула из одеял и осторожно сползла на пол. Ой, холодно, да неровности досок пола неприятно царапнули голую задницу. Ндя, наверное, лучше было продолжать мерзнуть по чуть-чуть и попросить человека помочь, но теперь уже поздно. Так, вроде в этом сундуке мое тряпье… Я ухватилась за ручку левой рукой и хвостом, дернула… и в результате сама поехала к сундуку. По грубым доскам… Голой попой… Ай-яйяйяй… Уперлась левой же ногой в край лежака, дернула еще раз. Усилие тут же отозвалось болью в плече, зато сундучок вылез наполовину. Правда, дальше двигаться отказывался.

В задней части повозки что-то стукнуло, потом еще раз грохнуло. Во, человек вернулся. Вот только повел себя как-то неадекватно. Что-то буркнул себе под нос и развернулся ко мне спиной. Не поняла.

– Эй, майор, ты чего? – спросила я, продолжая сражаться с сундучком и стараясь не делать резких движений.

– Ну, ты, это… неодета… – пробурчал человек, не поворачиваясь ко мне.

– И что, я такая страшная без одежды, что ты меня видеть не можешь? Слушай, развернись, пожалуйста, а то у меня впечатление, что я с твоей задницей разговариваю. И помоги лучше, а то я совсем замерзла.

Человек развернулся, подошел ко мне и одним движением выдернул сундук из-под лежака. Я тут же откинула крышку и зарылась в тряпки. Майор же продолжал бегать взглядом по всей повозке, явно избегая смотреть на меня.

– Я такая уродина по вашим меркам, что на меня смотреть противно?

– Нет… совсем нет…, – майор замялся. – Просто… А, ладно, у нас считается неприличным смотреть на обнаженных особ противоположного пола, особенно если они молодые и красивые.

– Странная традиция, – пожала я плечом. Во, один чулок нашелся и я начала натягивать его на здоровую ногу. Хвостом и одной рукой делать это было жутко неудобно. – Если нравиться – смотри, если не нравиться – не смотри. А признавать что смотреть приятно, но при этом отворачиваться… Не понимаю…

Я на секунду отвлеклась, потеряла равновесие и растянулась бы на полу, если б человек не подхватил меня под спину.

– На-ка, помоги мне, я ногу подержу, а ты натянешь, а то одной рукой… – я пихнула собеседнику второй чулок, а сама осторожно приподняла раненую конечность. Майор осторожно натянул его на меня. – Вот, так лучше гораздо…

Так, теперь рубашка. Я натянула ее на шею и стала шарить внутри, ища рукав, но только запуталась. Майор тяжело вздохнул, поднял меня за талию на ноги, и стал распутывать ночнушку, сбитую в какой-то ошейник… В этот момент под полог фургона просунулась чья-то физиономия.

– Командир, я тут это… – сказал подошедший, но тут увидел нас и осекся: – Упс… Звиняюсь, помешал…

И исчез из поля зрения. Майор чуть слышно зарычал, рывком натянул на меня рубашку, так как рукав мы так и не нашли я оказалась будто в мешке, и громко рявкнул:

– Капитан, Стоять!!! Кругом!!! Назад!!! Ко мне!!!

Ой, и этот капитан. И так далеко от моря. Под полог снова просунулась голова, на лице застыло вопросительное выражение. А, это тот человек, которого я первым увидела, только теперь без своего платка на голове. Странно, волосы неприлично короткие, у майора кстати тоже. И ведь не просто так отрастали, явно подстрижены так коротко.

– Девушка замерзла, одеться помогаю, – сказал майор, как будто оправдываясь. – Чего хотел то?

– А, да-да, конечно, – согласился этот капитан, правда, на лице у него застыло какое-то ехидно-недоверчивое выражение. – Да я это, нашел что-то похожее на гречу и что-то похожее на рис, чего варить-то?

– И то и другое, – буркнул майор. – Все? Свободен!

Капитан весело подмигнул нам и исчез окончательно. Майор тяжело вздохнул, осторожно усадил меня обратно на лежак и стал помогать мне просунуть руку в рукав, бормоча себе под нос что-то вроде: «Скотина любопытная, пошляк, на ноль помножу».

– И что это было? – удивленно спросила я. – Я не очень поняла…

– Ну, если бы меня застали в подобной ситуации в моем мире, с молодой и красивой девушкой, то подумали, что я хочу с ней переспать. И непосредственно к этому приступаю.

– Переспать, в смысле секс? – переспросила я. – Ну и что? Что тут такого то?

– Гм, ну в данной ситуации могли появиться мысли о насилии или принуждении. А у нас за это наказывают… Да и не принято прыгать у нас в койку в день знакомства, да еще в такой ситуации. Ну, если только очень уж кто-то озабочен постельными забавами…

Но последние его фразы я пропустила мимо ушей. Изнасиловать? Меня? Смех я сдерживать уже не могла. Изнасиловать тифлингессу, ой мама… Даже боль не могла унять мой ржач…

-И чего я такого смешного сказал? – спросил майор немного обиженно.

– Ой, ты же не встречал раньше тифлингов, прости, – я вытерла рукой, которую наконец-то просунула в рукав, выступившие от смеха слезы, – Просто я – не человек, хоть мы все и полукровки, кровь людей в нас есть, но все равно, мы не люди. Тифлинги намного сильнее и выносливее прочих разумных, в том числе и в постели. Ну разве только тсареш к нам приближаются и то… Мы посильнее. Да и не интересует тсареш постель, они по-другому размножаются и никакого удовольствия от этого не испытывают. Скорее уж наши девочки сами кого хочешь изнасилуют… Даже черные орки, которые вообще трахают все, что не сбежало, с нами не связываются. И вообще, они считают, что самое страшное из того, что может случиться с их воином – это нарваться на парочку сексуально – неудовлетворенных тифлингес. И это, наверное, недалеко от истины, если наши не побрезгуют, конечно.

– Надеюсь, ты это, того…. Удовлетворена, – осторожно сказал майор.

– Да не пугайся ты, – я ткнула человека кулаком в плечо. – Я еще молодая, мне и так впечатлений в жизни хватает. Это те, кто в старых девах остался, мужа себе так и нашел, ну или если овдовела. Начинают новые острые ощущения искать, наверное, от одиночества и безысходности, вот и пускаются во все тяжкие…

– Не скажу, что ты меня успокоила, но, наверное, в случае чего я на дерево залезть успею, – несмело улыбнулся человек и тихонько пробормотал в сторону. – А Стингера если что не жалко, нехай репутацию оправдывает…

Я представила, как вся такая возбужденная прыгаю вокруг дерева, на котором сжался от страха этот здоровяк, и меня опять пробило на ха-ха. Впрочем, веселье прервало голодное бурчание в желудке.

– А покушать еще нету? – грустно спросила я.

– Есть, есть, – ответил человек. Взял свой шлем, который оставил около входа в повозку и уселся на лежак рядом со мной, поставив шлем между нами. – Я тоже перекушу немного, а то как-то забыл сегодня…

В шлеме лежали три такие же металлические кружки, как и та, что давали мне раньше. Вот только едой от них совсем не пахло, наоборот, пахло разогретым металлом и еще какой-то алхимией. Странно… Человек же выставил пару кружек на лежак и стал ножом распарывать их верхнюю часть. Повозку тут же наполнил аппетитный аромат мяса, я довольно облизнулась.

В одной посудине оказалось такое же мясо, во второй же – что-то вроде каши. Майор жестом предложил мне выбирать. Для разнообразия решила попробовать кашу, оказалось не так вкусно, но тоже ничего, есть можно.

– Тебя в сон пока не клонит? – спросил человек, методично пережевывая пищу. – А то я бы пару вопросов хотел бы сегодня прояснить, просто чтобы понять, что делать дальше.

– Ну, есть немного вообще-то, – согласилась я, лихо орудуя ложкой, – Но еще полстражи я потерплю… Хотя денек сегодня выдался…

– Ты не поверишь – у нас тоже, – человек задумчиво уставился в пространство. – И не только сегодня… У нас знаешь ли попасть в другой мир – очень необычное событие.

– У нас тоже. Дея – заброшенный перекресток. Сюда редко приходят теперь. А чтобы путешествовать отсюда… Силы на порталы нужно много, очень немногие маги могут открывать проходы. Да магам и без порталов есть чем заняться. Так что…

– Стоп-стоп-стоп, – человек замахал рукой. – Дея – это вы так эту планету называете?

Я кивнула.

– Давай так, – человек решительно рубанул рукой воздух. – Только воздержись пока от вопросов, обещаю, я потом постараюсь на все ответить. Но потом… Начнем с клятвы, которую ты мне дала. Мой опыт подсказывает, что клятва налагает обязательства не только на должника, но и на того, кому должны. И если ты хоть в общих чертах представляешь, что это было, хотя, похоже, и не просчитываешь до конца все последствия, то я обо всем этом совсем ничего не знаю…

– Ну с клятвой то совсем просто, – проникнувшись его серьезностью начала я, – Ты спас мне жизнь, если бы ты не появился – я бы погибла, как и остальные. Шансов выжить у меня не было…

– Погоди, – перебил меня майор, – Тебя нашел не я, а Стингер, ну, мой зам, ты его видела, только что, – уточнил он, видя мое непонимание.

– Он же твой подчиненный, без твоего приказа он ничего бы не сделал. Если я, конечно, правильно поняла ваши отношения, – человек кивнул подтверждая. – Ну вот, решение мне помочь принимал ты, значит и долг отдавать я буду тебе. А дальше ты уже сам разберешься.

– Ну, с этим понятно, а в чем твой долг состоит? Мне что ли жизнь спасти?

– Как вариант, – пожала я плечами, – ну или просто помогать тебе в меру своих сил и своего разумения, пока Хаос не сочтет клятву выполненной. Если я по каким либо причинам не смогу расплатиться, например, погибну, то долг перейдет на весь клан. Да и так весь клан будет помогать, узнав, как была принесена клятва. Ну или пока ты сам не посчитаешь, что мой долг исполнен…

– А я если я, например по незнанию, потребую что-то, что ты не сможешь выполнить… Или там пойдет в разрез с твоими понятиями о чести или там долге? – майор очень внимательно посмотрел на меня.

– Ты не путай, я тебе не вассальную присягу принесла, а клятву долга дала, – ухмыльнулась я. – Я сама буду решать, как и когда мне ее вернуть.

– Ладно, а все эти спецэффекты? Ну пламя там…

– А, это Хаос, – пришла моя очередь резко становиться серьезной. – тут я пожалуй начну от истока Начать от истока = начать с самого начала…. Понимаешь, все мы, тифлинги, так или иначе потомки хаоса. Нет, не совсем… Прямые потомки наши демоны-предки, а мы уже следующие… Но тем не менее у нас в крови тоже есть частицы Изначального. Наши ученые до сих пор спорят, разумен ли Хаос или нет, есть свидетельства как за, так и против, но иногда он приглядывает за своими потомками. Так или иначе… В частности он следит за выполнением нами клятв. Конечно, когда мы клянемся его именем. Хаос переменчив… Но поклявшись его именем, никому пока не удавалось отказаться от выполнения слова. Знаешь, Хаос ведь не только следит за исполнением слов, но и помогает сформулировать обещание. Причем так, чтобы дух и буква клятвы соответствовали. Ну, знаешь, чтобы нельзя было избегнуть исполнения слова, отыскав какую-нибудь лазейку в формулировках, как в договоре какого-нибудь людского крючкотвора. Я, наверное, очень сумбурно объясняю?

– Да нет, – человек выглядел очень сосредоточенным и задумчивым. – Кажется я понемногу разбираюсь… И часто вы так клянетесь?

– Очень редко… Хаос такая штука… Чем меньше с ним имеешь дело – тем лучше. Тут в чем проблема: как выполнять свое обещание – решаем то мы сами, а вот выполнено слово или нет – тут уже как Хаос скажет. Так что такие клятвы приносятся исключительно редко и в очень важных случаях. И то… Мы обычно призываем в свидетели не сам Хаос, а его отражения… Это… Ну, как бы в каждом мире, каким бы упорядоченным он ни был, все равно содержаться небольшие частицы Хаоса. Вот их и называют отражениями. Обычно на клятвы отзываются они… Но в моем случае… Ответил сам Хаос, великий Изменчивый… Я если честно о таком даже не слышала, надо будет дядю расспросить.

– Гм, и чем тебе грозит такое внимание хаоса?

– Не знаю. Может это будет обычное исполнение клятвы, а может и нечто особенное… Хаос непредсказуем по природе своей… Да, и еще. Тебе, наверное, надо и это знать. Пойми, нельзя заставить тифлинга поклясться Хаосом против его воли, наоборот, потребовать такую клятву – это оскорбить и серьезно. И еще, неизвестно подтвердит Хаос клятву или нет, он опять же сам решает, дать свое добро на клятву или еще как. Если сочтет, что повод не достоин – может спалить на месте. И на мелочи он не разменивается… Правда, мы, наверное, научились понимать Изменчивого, где-то в подсознании, скорее всего. Последний раз, когда Хаос не подтвердил клятву кого-то из нашего народа, был очень-очень давно…

– Интересно девки пляшут, – повторил человек свое присловье. – Знаешь что, мне, наверное, надо немного подумать…

Он встал и начал собирать пустую посуду.

– Пойду я, наверное. Ты постарайся заснуть, завтра много сделать надо будет.

Я послушно кивнула и завозилась, устраиваясь поудобнее. Повязки и боль никак не давали принять привычное или хотя бы нормальное положение. И стоило закрыть глаза, как тут же навалился страх. Перед глазами снова замелькали картинки боя, странные тсареш, странные люди, длинный ряд мертвых тел… Человек, судя по звукам, уже собирался выпрыгнуть на улицу. И тут я, неожиданно для себя ухватила его хвостом за руку и потянула к себе. Мысль, что я сейчас останусь в этом фургоне совсем одна… Сама по себе эта мысль была невыносимой.

– Майор, посиди со мной, а, – жалобно попросила я.

– Ух, и что случилось? – спросил человек, тем не менее, усаживаясь на пол у моей постели.

– Не знаю. Никогда не боялась темноты и одиночества. Но сейчас страшно стало, едва подумала, что одна останусь, – присутствие человека мгновенно успокоило меня. И тут же навалилась усталость. Я убедилась, что он вот прямо сейчас не уйдет, и перекинула хвост ему через плечо. Просто чтобы чувствовать, что он рядом. Потом на пробу прикрыла глаза… Больше никакого страха не было.

– Ну с чего ты взяла, что одна останешься. Мы тут рядом, просто снаружи, – человек оперся затылком на мой матрац, игнорируя врезавшийся ему в шею край лежака. А нет, он не каменный, у него же в воротник брони что-то твердое вшито. – Кроме того, мне все равно в дозор заступать придется, как моя очередь настанет, так что всю ночь с тобой сидеть не получится…

– Снаружи – не считается, – пробормотала я, – вы там, а я здесь… А ты не можешь заступить в дозор на козлах фургона. Тогда, если полог откинуть, я тебя видеть смогу…

– Рад бы, да не пойдет, – вздохнул он, – Хоть ты и говоришь, что дорога безопасна, но все равно, лучше посторожить… Тем более вымотались мы за последние дни. Ребята как убитые спать будут, так что сторожить надо на совесть. Но я могу кого-то попросить посидеть с тобой, пока меня не будет. Да хоть Стингера того же…

– Ну не знаю… Я то пойму, что он говорит, но он-то меня – нет.

– Так я эту висюльку просто ему отдам. Будет же работать?

– Неее, не получится, ты его на свою кровь активировал. Теперь он на тебя только настроен, чтобы с кем другим работать стал – надо по новой начаровывать… Слушай, а почему ты броню свою не снимаешь, неудобно же наверное?

– Да нормально, я привык за двенадцать то лет… – человек немного повозился, видимо устраиваясь поудобнее, что-то глухо стукнуло о пол фургона, потом лязгнуло металлом. – Да и быстро все это на себя не наденешь, так что пока место только условно-безопасное, лучше в обвеске оставаться. Ну и еще один нюанс. Мы пять суток без остановки перли по лесу, даже ели на ходу. Думаю даже так пахнет от нас… А уж если я броню и берцы сниму, так ты вообще задохнешься наверное.

– Да, есть немного, – принюхалась я. – От меня наверное тоже… Мы восемнадцать дней назад из города выехали… А баню заказать только в Перевальном можно будет. В баню хочу…

Последние слова я произнесла, уже проваливаясь в черную глубину сна.

Интерлюдия I

Генерал-майор Колымский, Сергей Петрович, полковник ФСБ Лисицкий, Борис Андреевич, люди, Земля, день «П"+2

Два высокопоставленных офицера сидели в мягких креслах бизнес – класса «СуперДжета» и недобро смотрели друг на друга. Самолет был заправлен и загнан на отдаленную стояночную площадку зачуханного аэропорта в неизвестной стране Центральной Африки. Экипаж из кабины, после недолгого совещания с руководством, все же выпустили, но борт покидать запретили, разрешив расположиться на отдых в хвостовом салоне.

На столике между ними стояла полупустая бутылка конька, два бокала и армейская рация, соединенная с дополнительным блоком шифрования. И полковник и генерал, когда им надоедало гипнотизировать оппонента, поглядывали на аппаратуру с некой затаенной надеждой. Хотя в последнем наверное не признались бы даже себе.

– Товарищ полковник, полсотни восьмой на связи, – внезапно захрипел прибор.

Офицер нетерпеливо схватил микрофон и изо всех сил сжал тангенту:

– Полковник Лисицкий, докладывайте полсотни восьмой.

– Зачистку искусственного подземного комплекса закончили. Следов, ведущих наверх, не обнаружено. Полсотни третий организует прочесывание верхних ярусов силами местных. Нашли признаки проведения ритуала, пятьдесят три человеческих тела, убитых с применением как холодного, так и огнестрельного оружия. Также нашли останки пяти объектов уничтоженных спецбоеприпасом, пули изъяты. Объект «А» полностью разрушен, осколки все собраны. Также нашли много гильз калибров 7,62, 5,56, 5,45, найдено четыре гильзы от ПМ калибра девять миллиметров, маркировка соответствует спецбоеприпасу. Никаких следов интересующих вас людей не обнаружено. Ждем дальнейших инструкций.

– Всем покинуть искусственный комплекс, не минировать, под мою ответственность, – немного подумав, приказал полковник. – Обеспечьте охрану от проникновения посторонних. Пока все.

Генерал угрожающее повел плечами и, на удивление спокойно, спросил:

– И куда делись мои люди?

– Не знаю, Сергей Петрович, не знаю, – фсбшник устало помотал головой. – Но трупы не обнаружены, это внушает определенные надежды. Да и инквизитор с ними…

– Мне насрать на вашего инквизитора, – рявкнул генерал. – Я как-то не привык, что у меня неведомо куда девается боевая слаженная пятерка. Черт с ним, что подготовка их стоит безумных денег, черт с ним, что им просто невозможно сейчас подготовить адекватную замену, даже черт с ним, что я всех пятерых знаю десять лет и прошел с ними ад, но вы представьте, что начнется в контрразведке, как только они узнают о произошедшем… Если быть уж до конца откровенным, лучше чтобы нашли их трупы, чем такая полная неизвестность… Да хотя бы один труп, тогда можно будет делать хоть какие-то выводы.

– Думаю в контрразведке уже знают, и в вашей, и в нашей. Сразу после того, как я доложил о том, что ритуал все-таки состоялся…

Генерал сердито засопел и плеснул себе в бокал коньяку.

– Что делаем дальше?

– Ждем, – пожал плечами полковник. – Три часа назад передали, что информация пошла по инстанциям… В общем, всполошились все. Сюда уже вылетела команда ученых из нашего отдела. Будут собирать там вообще все, что есть… РПЦ посылает сюда еще двух инквизиторов, прилетят с нашими, там еще какие-то эксперты от попов есть. Летит группа из Ватикана, на этот раз со своими боевиками… Но они облажались гораздо круче, судя по количеству тел – все американцы остались там. Так что их скорее всего задвинем и будем использовать как консультантов. По неподтвержденной информации группа, аналогичная нашей, вылетает и из США. Тоже везут своих боевиков, ознакомленных с проблематикой. Пожалуй главное. Объекты… Ну хорошо, хорошо, вампиры, тоже обеспокоены произошедшим, от их старшин тоже летит группа. Причем в нее входят вампиры, которые раньше принципиально не контактировали с официальными структурами людей… Нет, вру, контактировали, когда заключали договор с церковью.

– Пятьсот лет назад? – уточнил генерал.

– Пятьсот лет назад, – кивнул ФСБшник. – А что вы хотите, они живут намного дольше людей.

– Ладно, – генерал решительно хлопнул ладонью по столу. – У вас связь с Москвой через общий коммутатор?

– Нет, вообще-то прямая линия. Но есть выход и на коммутатор.

– Тогда соедините меня. Я буду запрашивать добро на участие наших людей. И, на этот раз, полностью информированных… И для себя затребую полной информации.

– Попробуйте. Я со своей стороны уже отправил запрос на допуск для вас. Все равно вы уже влипли в эту историю по уши, да и я тоже… Да, еще, товарищ генерал… Сразу оговорюсь, во-первых, я пока не имею права вам этого говорить, но думаю, что хуже уже не будет. Во-вторых, я сам об этом узнал три часа назад и для меня это было новостью. Так что, воздержитесь от рукоприкладства.

Генерал с сомнением почесал свой внушительный кулак, но все-таки согласно кивнул, как бы обещая.

– Так вот, – продолжил полковник. – Мое руководство предполагало такое развитие ситуации, и, по моим впечатлениям, даже обрадовано такому результату…

– Тваю мать… – только и смог сказать генерал.

Магистр изменения седьмого ранга, Гертхард Фионе, темный эльф – край

По традиции десяти городов из-за безумного ерша в крови местных жителей, как правило всех скопом, без разбора называют людьми. Тем более, что чистокровные люди действительно очень большая редкость. Иногда же, когда полукровки внешне похожи на соплеменников одного из своих родителей, и живут по законам этих соплеменников, то в их именовании используют название этой расы, с приставкой «край», что означает не чистокровное происхождение. Неудивительно, что большинство полукровок предпочитают именоваться людьми. Исключение составляют только тифлинги, которые изначально являются полукровками, к тому же кровь хаоса очень сильна, и при смешивании с любой расой ребенок хоть в какой-то степени, но наследует родовые признаки демона-предка, в большинстве случаев видимые невооруженным глазом эти признаки – рога и хвост.

Второе исключение составляют тсареш, которые генетически не совместимы с другими разумными Деи. Соответственно вампиров полукровок не бывает. Более того, назвать тсареш «край» – это значит оскорбить его и причинить себе кучу неприятностей., Дея, 44-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Эльф с ненавистью смотрел на весьма красивый горный пейзаж за окном небольшой башенки. Как же он его достал, еще только десять дней прошло, из двух дюжин положенных, а уже тошнит от этого вида. Ему страшно захотелось снести гору, заслонявшую Тарру, но… Во-первых, конклав крайне неодобрительно относился к изменениям ландшафта, без веских причин. Да и гномы, которым принадлежали эти земли, очень не любили, когда по прихоти магов приходилось перестраивать свои шахты. Во-вторых, он все же учился на трансформации и по магии разрушения, она же – магия хаоса, она же – магия стихий, просто сдал зачет, и то с трудом. Хотя…. Можно эту гору в кролика там скажем трансформировать… Хотя тут же всплывает первая причина.

Гертхард с сожалением вздохнул и перевел взгляд на стол. Увидел наброски своего диплома и опять захлебнулся от истовой ненависти. Гад декан, знал же… Да и тема… Скажи кому, от издевок не отмоешься. «Сравнительное изменение стволовых клеток в организмах живых существ при трансформации их тел в неорганическое вместилище, с сохранением личности и сознания.» Ведь декан прекрасно знает, что с органикой, особенно с живой органикой, у него проблемы. Золото там в свинец превратить или наоборот… Да запросто. Даже серебро трансформировать получается, правда только из более легких элементов. С перегонкой углеродных связей в элементы, относящиеся к неорганическим, тоже худо-бедно, но выходит. А вот живые белки… Постоянно лишние частицы углерода выскакивают, которые только и остается в воздух развеивать. А с живой органикой такие фокусы не прокатывают. Точнее прокатывают, но только в одну сторону. Обратно превратить неживое в живое, что является необходимым минимумом для перехода в шестой ранг магистратуры по его специальности… А синтезировать жизнеспособный белок обратно из частиц, пока еще никому не удавалось. Так что надо изобретать сохранение структуры белка, перегоняя тот же углерод в вещества, не относящие к органическим. Брррррр…

Гертхард с раздражением отпихнул диплом. Нет, писать все равно придется, даже наметки есть кое-какие. Но вот прямо счаз… Нет, увольте. Эльф плюхнулся в кресло стоящее перед сложной вязью приборов наблюдения.

Нет, надо отдать должное, практика ему досталась неплохая. Две дюжины дней дежурства на этой Хаосом забытой вершине Северного хребта, а потом столько же гуляй пока не надоест в гномьей Гарт Тормаш, Вершине Мира, если перевести. Там и кабаков достаточно, и девок доступных. Да и подхалтурить возможности имеются… В общем, в гномьем городе весело. Вот только еще четырнадцать дней дежурства.

Эльф лениво перелистнул журнал наблюдений. Попробовать что ли с сестрой связаться, она сейчас наверняка в своей комнате сидит. Девятый курс академии, как-никак, их не напрягают особо. Четвертая стража, наверное сидит в своей комнате, да и кристалл связи, что ему родители подарили по завершении последнего курса он сестренке отдал. Как раз, чтобы поболтать с ней можно было. Но опять же, на свой кристалл связи он еще не заработал, а начаровать с нуля такой артефакт ему не по силам. А использование казенных средств связи в личных целях… В общем лучше о наказании даже не думать… Запросто дюжину дней отдыха срубят и сюда же дежурить загонят.

Хотя, четвертая дневная стража, на узле наверняка кто-то из аспирантов загорает… И так же скучает, как и он. А рапорт как раз и положено сбрасывать каждые десять дней. От, демон, и как сразу не догадался… Сейчас доклад сбросим, и попросим наблюдателя переключить на центр связи академии, а уж тех связисток уболтать – дело техники. Гертхард еще будучи на восьмом курсе их убалтывал, а уж сейчас, когда он магистр… А ранг можно и не называть при вызове. Сразу потребовать на сестру переключить. А истраченную энергию он потом со своего амулета восполнит, благо в Вершине мира восемнадцать жил, никем не захапанных.

Решено. Гертхард решительно потянулся к огромной друзе кристаллов, собственно и являющейся артефактом. Решительно кинул в него чуток силы, активируя связи. Друза засветилась… Через несколько мгновений, в центральном, самом большом, кристалле проявилась рожа дежурного. Гертхард с радостью опознал в нем Аката, магистра пятого ранга, аспиранта с кафедры Огня. Этот то свой в доску, сколько раз вместе пиво пили…

– Ну и какого демона надо было меня будить, – недовольно буркнул Акат, – Кому там неймется, черного орка тебе в собутыльники….

Гертхард невольно заулыбался, оценив красоту проклятия. Черный орк в собутыльниках, это надо будет запомнить… Здорово звучит. Однако, надо Аката разбудить…

– Привет, жопа паленая, Фионе с третьего наблюдательного пункта при Гарт Тормаш тебя будит. Плановый отчет…

– Вот… С утра не мог передать. Тифлинга тебе в любовницы. Причем мужика, – моментально соорентировался Акат. – Диктуй, хаос с тобой.

– Да все в норме, – отозвался Гертхард, – повышение напряженности поля в направлении 225, снижение 15, по шкале прибора – 8 единиц. Эльфийский анклав, проверил по карте. Вспышка силы, направление 280, снижение 16, по шкале одна единица. Это около островов, наверное опять орки змея ловили. Ну и еще… Междумировой прокол, выход, направление 172, снижение – 11, по шкале – 6 единиц.

– Дату прокола давай, – буркнул Акат, все еще возя самопиской по пергаменту. – И вообще, чего сразу не доложил? А если это очередная ящерица в гости зашла?

– На ящерицу бы у меня сигнализация бы тут сработала, – парировал Гертхард. – А дата – 38 день, и вообще, это территория Лсос, нехай упыри сами разбираются, кого к ним занесло, первый раз что ли?

– Ну смотри, прокол это штука такая… – Акат задумчиво почесал самопиской за ухом. – Сразу предупреждаю, я старшим инфу перекину, через полстаржи докладывать положено, так и перекину. Инструкция… – протянул он. – А они на проколы болезненно реагируют. Так что готовься, чисти документацию… У тебя все?

– Да все в принципе, у гномов тут очередные подвижки, но слабые, даже прибор не реагирует. Но я чувствую, чутка кора сместилась, впрочем они сами разберутся… Не наша компетенция…

– Ну и хорошо, пункт три, наблюдатель восемь доклад закончил, – подытожил Акат,– связь кончаю.

– Стоять, – рявкнул эльф. – Акат, будь человеком…. Ну или эльфом, переключи на узел Академии…

– Ты ж вроде никого из младших курсов не соблазнял… – искренне изумился аспирант. – О, Хаос всемогущий, у тебя ж тут сестра… Прости, забыл… Ладно, но будешь должен… Переключаю…

– Да не вопрос, – улыбнулся Гертхард. И тут же по новой растянул губы в улыбке, уже для сестры, которая оказалась около артефакта связи. Акат сделал доброе дело, и перекинул канал минуя узел, сразу к адресату. – Привет, родная. Как у тебя дела….

Приближенный Ранги тсареш

Приближенный Ранги тсареш: младший – молодой тсареш, только вышедший в мир, составляют подавляющее большинство, по большому счету – пушечное мясо; старший – первый ранг, собственно, как правило тсареш, проживший от 50 до 100 смен Деи, владеет уже не только врожденной магией. Как правило занимают должности младшего командного звена. Приближенный – старшее командование, возглавляют учреждения, могут занимать посты губернаторов небольших поселений, по магическим силам равны примерно магистрам 5-3 ранга. Высший – высшая иерархия общества тсареш, постоянно находятся в непосредственном контакте с Древним, владеют магией…

Стоит заметить, что данные ранги отражают развитие особей тсареш, как в физическом, так и в ментальном смысле. Но жесткой привязки к должностям не существует. Были прецеденты, когда простой старший командовал десятками тысяч воинов, и в подчинении у него находились, в том числе, и приближенные. Салтан Тенебра, тсареш, высший Скинтес Лсос, тсареш, Дея, 43-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Салтан быстро шел по коридору нижней цитадели Резиденции семьи Лсос, постоянно подавляя желание перейти на бег. Внеплановый вызов к одному из высших иерархов ничего хорошего не сулил. Тсареш на ходу быстро перебирал в памяти события последних десяти дней, выискивая косяки. Ничего в голову не приходило, никто из шпионской сети в других семьях не спалился, к эльфам никакая информация не протекла, чужих шпионов отловили тоже стандартное количество… Может начальник контрразведки очередную интригу закрутил? Так вроде никакого очень уж страшного криминала за ним не числится.

Оставив гадание, тсареш остановился у двери кабинета своего начальника и осторожно постучал. Тяжелая каменная створка, украшенная абстрактной резьбой, распахнулась. Хорошо этим высшим, кровь могут на всякую ерунду и показуху тратить. Мог бы и секретаря завести, всяко дешевле.

– Приветствую высшего, – согласно этикету Тенебра опустился на колени перед столом начальника и склонил голову, выражая покорность.

– Садись, – кивнул на приставленное к столу кресло хозяин кабинета. – Я попросил удалиться всех сотрудников и сейчас поставлю защиту. У тебя могут быть неприятные ощущения.

Тенебра, усаживаясь на краешек кресла, мысленно извинился перед начальством. Никакой показухи не было, просто обеспечение секретности. Позвоночник кольнула игла боли, а в ушах сильно зашумело. Высший ставил защиту на кабинет. Впрочем, без подобной предосторожности Скинтес Лсос даже в сортир не ходил. Опять кольнула боль, уши заложило еще сильнее, и еще, и еще…

А вот это уже не обычно, пять слоев защиты от ментального прослушивания. Да эта защита простым глазом видима должна быть. Скосив глаза, Салтан убедился в своем предположении, перед дверью кабинета сгустилась мерцающая пелена.

– Древний волнуется, – без предисловия начал высший, закончив колдовать. – Он утверждает, что на Дее появился еще один Древний, более того, появился где-то на нашей территории… Что ты можешь сказать по этому поводу?

Салтан задумался. Сейчас надо было предельно осторожно выражать свои мысли. Что ни в одной не семье не проводился ритуал – он был уверен. За передвижениями всех высших тсареш, кто хотя бы теоретически мог бы стать древним, его агенты следили. За резиденциями самих древних – тоже, причем за резиденциями следили не только агенты, но и многочисленные магические артефакты. Заявить что это невозможно – как минимум обвинить во лжи высшего, что чревато неприятностями.

– Я ничего об этом не знаю, – решился наконец глава разведки семьи Лсос, – главы семей не покидали своих резиденций, по крайне мере в материальном облике, за прочие планы бытия я отвечать не могу. Ритуал в других семьях не проводился, или наши противники придумали способ скрыть от наших систем наблюдений выброс силы. Я проверю последнее предположение.

– В других планах Древние тоже не покидали своих резиденций. А в нашей семье? Могли провести ритуал у нас?

– Притом, что это не совсем моя компетенция, но осмелюсь утверждать… У нас – категорически нет. Для ритуала нужно не менее пятисот сосудов, из ферм такое количество никто не забирал. Жалоб о пропаже разумных в соседних землях также не поступало. Если вы назовете мне примерный регион появления Древнего – я отдам приказ проверить все еще раз… Нет, я сам поеду туда и возьму несколько ищеек…

– Ладно тебе прибедняться то, – сказал Скинтес, задумчиво поглаживая подбородок, – Что касается региона… Северо-восток, недалеко от границы… В лесах… Новый Древний появился там пять дней назад, а вчера переместился на Южный континент… Значит, говоришь, сосуды не забирали… В слепоту систем наблюдения я тоже не верю… Остается переход… – вслух рассуждал высший. – Но ты проверь все версии… Я доложу повелителю.

– Повинуюсь, высший, – склонил голову Тенебра. – Вы позволите удалиться?

– Хотя нет, сделаем по-другому. Я позволяю тебе называться моим голосом. Бери два десятка ищеек Ищейка – официальное название воинов – тсареш, специализирующихся на поиске и отлове сбежавших людей. В основном в ищейках служат старшие, но встречаются и приближенные тсареш. Изучают, в первую очередь, разделы ментальной магии по подавлению воли разумных и наведению страха. Основное подразделение, с которым имеют дело Десять Городов. Также используются как следопыты и расследователи в тех случаях, когда местные подразделения не могут справиться самостоятельно. и отправляйся на северо-восток. Ищи следы. Возьми запас крови, достаточный для создания портала в любую точку Деи. Да, еще, раздобудь журнал наблюдений магической сети Академии. Казна семьи в твоем распоряжении, потом отчитаешься. Я отправлю на Южный две сотни теневиков Теневики – подразделение тсареш, специализирующееся на борьбе с себе подобными. Отбираются в основном по параметру устойчивости к ментальной магии. Встречаются представители всех степеней развития тсареш., они будут в твоем распоряжении. Главная задача – найти Древнего. По возможности – уничтожить. Ступай.

– Повинуюсь, высший, – повторил Салтан и быстро выскочил за дверь. Да уж, с одной стороны полномочия ему дали очень внушительные, да и инструменты для решения задачи тоже неплохие. С другой стороны – ловить придется Древнего. А это – смертный приговор. Но неисполнение прямого приказа высшего – тоже смерть. Вывод… А вывод простой, надо в лепешку разбиться, в безумие сорваться, но тщательно разнюхать что произошло в лесах. И с чего это нового Древнего понесло на Южный… И при этом самому не лезть на рожон. А начнем пожалуй с журнала наблюдений Академии. Документ, конечно, секретный, но есть у него пара агентов…

Глава 4

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея, 43-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Нынче оловянные солдатики

Здесь, на старой карте, встали в строй

В.С.Высоцкий

Да, ну и девчонка нам попалась. Интересно, здесь все такие, или ее поведение только для тифлингов характерно? Или она вообще такая, единственная в своем роде? Почему-то я больше склонялся к последней версии. С чего бы это?

Первоначально я оценил возраст девушки лет в двадцать. Интересно кстати, сколько вообще эти тифлинги живут. Есть у меня подозрения, что несколько подольше, нежели люди. После же того как она рыдала у меня на руках и устроила нашему инквизитору достаточно лихую отповедь – я стал думать что ей лет двадцать пять. Когда она принесла мне клятву – оценка резко качнулась в обратную сторону. Годам эдак к восемнадцати… Ну не мог действительно взрослый и самостоятельный человек поклясться так кому-то, кого знает меньше суток. Не, на той же войне всякое бывало, но все равно, сперва старались узнать кому именно обязаны спасением, а потом уже обещания раздавать. Да, вот такой я циник и материалист…

Когда она весьма логично и аргументировано объясняла мне, почему приняла нас за иномирян, рассказывала о своей клятве и Хаосе и, весьма цинично, заметила, что на нападении на караван и гибели своих соплеменников сможет неплохо навариться в деньгах – опять стала казаться старше. И когда она абсолютно меня не стесняясь голышом скакала по фургону и рассуждала про секс и теоретическое насилие над тифлингессами – опять стала казаться двадцатилетней. Ну один в один как наши земные девчонки, с мужиками пообщались, вкус почувствовали, считают, что ничего плохого с ними в принципе случиться не может, опять же эмансипация и сексуальная раскрепощенность вроде как в моде, а не провоцировать взрослых мужиков так откровенно мозгов пока еще не хватает. С другой стороны у меча, который рядом с ней валялся, лезвие было попятнано, значит упыря хотя б один раз, но ткнуть она успела. А я запомнил, с какой скоростью эти твари могут двигаться. Видимо действительно может за себя постоять. Но о том что она сейчас ранена и даже ходить то самостоятельно не может, а рядом шестеро мужиков с неизвестным ей оружием – даже не задумывается. И опять же, любой человек, надо кстати отвыкать, пока мы здесь, всех разумных называть людьми, можно влипнуть, обладающий хоть каким-то жизненным опытом в первую очередь задумался – с чего это мы такие добрые. Первую помощь оказали, накормили, добро ее охраняем, погибших аккуратно сложили. Самый логичный, очевидный и правильный вывод – нам что-то надо. Но Шелли похоже не брала это в голову, даже не пыталась задуматься. Хотя… Меньше суток прошло, может все-таки шок есть, и вот так вот проявляется. Оклемается – вопросом этим наверняка озадачится. И наверное лучше мне успеть поднять эту тему раньше, чем в ее хорошенькую, надо отдать должное, не смотря на рога головку, этот вопрос постучится.

Нет, но когда она ухватила меня хвостом за руку и жалобным голосом, сделав глаза кота из «Шрека», попросила меня остаться… Впечатление правда немного подпортил вертикальный зрачок и огненная радужка, но все равно, отказать ей у меня сил не хватило. Пришлось устраиваться рядом с ней на полу. Заснула девчонка быстро, но свалить к ребятам не получилось. Если сперва хвост просто лежал у меня на плече, то в достаточно скором времени плотно обвил меня за плечи и за шею. От удушения меня спас похоже только воротник бронежилета. Да и я задремал если честно, несмотря на неудобную позу и сидячее положение, устал очень уж сильно. Только ребят по рации предупредил где меня искать, да попросил разбудить, когда моя очередь дежурить будет. Стингер, скотина, ржал в голос, и сказал, что дарит свою находку мне, от благодарного подчиненного великому командиру.

Спала девчонка беспокойно, все время ворочалась. Когда же я начал выпутываться из ее хвоста, то вообще застонала и что-то начала бормотать. Но все-таки чутка успокоилась через несколько секунд. Ну и решил я не рисковать, отправил Комара, которого менял, дрыхнуть в фургон. Он вроде храпит не особо громко. Сам же начал не торопясь прогуливаться вокруг колонны, удерживая автомат на сгибе локтя. На ходу хорошо думается, вот и пытался мысли упорядочить, продумать что уже узнал об этом мире, да и план действий на ближайшее время начал понемногу выкристаллизовываться. Вокруг царили обычные звуки ночного леса, только там, где лежали тела рогатых, живность суетилась более активно. Но ребята облили их нашатырем и раствором аммиака из аптечек и химическая вонь пока отпугивала зверье. Странно, но к остаткам упырей живность не приближалась.

В общем, дежурство прошло спокойно. Вот только отходняк от стимуляторов жизнь отравлял. Нейтрализаторы то я не ел, да и поспать толком не удалось, так, подремать только. Вот и приходилось терпеть теперь ноющую боль в суставах и пугающую тяжесть где-то в районе печени. Пройдет конечно, да и ничего особо страшного, но неприятно. Отгулял свои четыре часа, растолкал Стингера и, подумав, опять полез в фургон. Опять удостоился двусмысленных смешков в спину. Ничего, самонаводящийся ты наш, главный облом тебя утром ждать будет, когда Комар наружу полезет.

Комар, кстати, велосипеда не изобретал, а завалился на второй лежак, завернулся в одеяла и дрых там, со вкусом похрапывая. Шелли же, видимо, опять снились кошмары. Девчонка металась по постели и постанывала, хвост нервно шарил по полу фургона. Вот блин, и что тут сделаешь. Соорудил себе из рюкзака эрзац подушку и плюхнулся на пол между лежаками, положив кончик хвоста себе на руку. Девушка тут же успокоилась, поплотнее обмотала хвостом мою конечность и как-то удовлетворенно засопела. А дальше я вырубился, стоило лишь прикрыть глаза, даже ноющая боль не помешала.

К своему позору проснулся я чуть ли не последним. Комара в повозке уже не было. Шелли же сидела на своем лежаке, подогнув под себя здоровую ногу и деревянной расческой пыталась расчесать гриву волос, которые у нее оказались длиной чуть ли не до задницы. Одной рукой у нее это не очень то и выходило.

– Привет. Как выспался? – улыбнулась она, заметив что я проснулся. Потом с какой-то ненавистью уставилась на расческу у себя в руках и заметно погрустнела: – Бесполезно, не уверена, что даже двумя руками расчесаться получится. Голову бы вымыть… Во, слушай, мне тут твои люди дали странной бумаги для умывания, – она подняла с постели и показала мне вскрытую пачку с влажными салфетками. – Удобная штука кстати. А для головы у вас такого нету случайно?

– Нет для головы нету, – я сел на полу фургона и потянулся потереть затекшую шею, но рука уткнулась в воротник броника. Нда, спать в сбруе – то еще развлечение. – Но если ручей найдем – можно наверное воды погреть.

– Да было бы неплохо, – кивнула девушка. – Хотя твои люди вроде что-то уже нашли. Во всяком случае я видела как они умывались. И завтрак они уже приготовили. Кстати, твой заместитель, Стингер, я правильно произнесла? Совершенно не умеет готовить. Впрочем у меня еще хуже получается.

– Ну ты даешь, попрыгушка, – сказал я поднимаясь на ноги, – Тебя ж только вчера порвали капитально, тебе лежать надо. Я вообще удивляюсь, как ты двигаться то можешь.

– Я же говорила, что мы, тифлинги, покрепче людей. Дней через десять я уже ходить смогу, судя по ощущениям. А насчет лежать… Гадить я тоже под себя должна?

– Ну извини, не подумал, – улыбнулся я. – Ладно, пойду и я умоюсь. Заодно посмотрю чем моя банда занимается, да указания раздам.

– Возьми меня с собой, а. А то тут одной сидеть скучно… Да и когда раны заживают кушать постоянно хочется. Я бы с удовольствием еще раз позавтракала, даже стряпней твоего зама.

– Ну что с тобой сделаешь, – я закинул автомат за спину, поднял девушку на руки и выпрыгнул из фургона. – Как с ребятами то объяснилась?

– А я Стингеру еще одну «понималку» дала. Ну амулет, как у тебя. Надо кстати всем твоим людям раздать. А то как-то нехорошо, я их понимаю, а они меня нет. Да и потом пригодиться. Вот только не уверена как на вашем жреце она работать будет. Рядом с божественной магией амулеты постоянно чудят, причем непредсказуемо. Жалко будет амулет просто так тратить, если не сработает.

Ребята за утро устроили у костра что-то вроде туристического лагеря. Натащили несколько здоровенных валежин, натянули полога из брезента. Рядом со спутанными ногами пощипывали с обочины траву четыре лошади. Только мангала не хватало. Впрочем его вполне заменяли пара котелков, стоящих около костра, и от которых ощутимо несло чем-то съедобным. Но всю картинку опошлял стоящий на сошках «Печенег» Потапыча. Кстати, самого пулеметчика нигде видно не было. И священник тоже чего-то не отсвечивал. Стингер опять разбирал кроки, Комар ему помогал по мере сил. Тирли держал фишку сидя, как и вчера на крыше фургона. Кстати все фургоны, кроме того в котором я ночевал, оказались сдвинуты к краю дороги так, чтобы запряженные в них ящеры – харры могли дотянуться мордой до кустов.

– Что у нас плохого? – спросил я усаживая девушку на одно из бревен около костра. – И какого черта рассупонились то?

В полном боевом оставался только Тирли, и Комар и Стингер разгрузки и бронежилеты поснимали, автоматы правда оставались под рукой. Зам даже куртку стащил, оставшись в одной футболке.

– Дык, Дракон, всего не предусмотришь, – ответил Стингер. Шелли, услышав мой позывной поморщилась. – А в броне жарковато…

– Стингер, ты бы с голой кожей особо не разгуливал, – сказала Шелли, – Свет Тарры вреден людям, особенно чистокровным. Если долго разгуливать заболеть можно, потом разоришься магу-целителю платить.

– Так я в тени сижу. А если на свет выйду – то куртку накину. Вот уж не ожидал что сам вампиром стану.

– А причем здесь упыри то? – удивленно спросила Шелли.

– Ну понимаешь, – зам почесал затылок, – у нас отличительным свойством вампиров является то, что они не переносят света нашего солнца. Попросту сгорают и довольно быстро. И соответственно ведут преимущественно ночной образ жизни.

– Ну надо же, – помотала головой девушка, – из какого вы интересного места. Нет, у нас тсареш тоже предпочитают ночь, но только из-за того что их глаза лучше приспособлены к темноте, чем к свету. Но чтобы сгорать… Да и люди. Вам надо где-то пару дней находиться на свете Тарры, чтобы на коже появился ожог. Если не обратить на него внимания, то еще суток через трое образуются язвы. Ничего смертельного, просто очень неприятно и больно. И мерзко выглядит. А чтобы умереть… Ну даже не знаю. Но это только у людей такая особенность, да и то у чистокровных, ну или тех у кого в роду других рас почти и нету…

– Ну ладно, – прервал я содержательную беседу. – Сравнительный анализ воздействия светил на разумных провели, теперь займемся более насущными вопросами. Доклад по гарнизону.

– За ночь никаких происшествий не случилось. Все тихо. Гарнизон накормлен и умыт. Приданные животные кормом обеспечены, враждебных действий не предпринимают. На фишке – третий. Потапыч и шестой пошли за водой, тут в паре километров есть ручей. Я утречком прогулялся – нашел. Местный консультант, – Стингер кивнул на Шелли, – пить оттуда воду не рекомендовал, даже кипяченую. Но сказал, что для лошадей и для умывания – сойдет. И кстати, командир, ты бы помылся, а то демаскируешь запахом. Как ты с девушкой в одном помещении ночевал, спрашивается?

– Какого черта ты указываешь командиру, с кем ему ночевать, – шутливо буркнул я, стягивая разгрузку. Помыться действительно не помешало бы, да и камуфляж чистый стоило бы надеть. – И вообще, капитан, тебе по субординации должно начальнику молча завидовать.

Я разделся по пояс и пошел к открытой бочке с водой стоящей неподалеку. Комар молча протянул мне кусок мыла и подхватил небольшое ведерко, готовясь облить меня водой. Шелли сперва с любопытством рассматривала мою голую спину, вызывая своим пристальным взглядом даже некоторую неловкость, но потом ее сильно заинтересовал мой бронежилет. Девушка внимательно исследовала ткань, застежки – липучки, старательно вертела броник, пристально изучая швы.

– Черт косорукий, – Комар неловко плеснул мне на спину так, что струйка холодной воды потекла мне в штаны, – аккуратнее, начальника же моешь…

– Да, а кто такой этот черт, которого вы постоянно поминаете? – с любопытством спросила девушка. Мы со Стингером одновременно поперхнулись и закашлялись, я даже выпрямился, уже не обращая внимания на воду потекшую в штаны. Сапер же с полным непониманием переводил взгляд с одного из нас на другого.

Шелли увидев его непонимающую физиономию, хлопнула себя ладонью по лбу и вытащила из выреза рубашки небольшой кожаный мешочек, висевший у нее на шее на шнурке. Опа, а вчера такой штуки у нее не было, наверняка утром нацепила. Да и рубашка тоже подверглась некоторой модификации. Я когда натягивал хорошо рассмотрел. Тогда это больше всего напоминало классическую ночную рубашку, широкий балахон длиной до самого пола, украшенный на воротнике и рукавах какими то дурацкими рюшечками и кружавчиками. Теперь же все украшения были безжалостно спороты, подол Шелли укоротила так, что длиной он стал чуть ниже колена, воротник тоже был безжалостно изничтожен, а под кружавчиками, ранее украшавшими грудь, обнаружилось достаточно откровенное декольте. Правда сейчас из этого декольте торчали бинты, несколько портившие достаточно пикантную картинку. На талии девушка прихватила рубашку своим поясом с кинжалом, ножны же от меча с пояса сняла. В итоге получилось достаточно симпатичное платье. Впрочем с такой фигурой на нее можно и мешок надеть, только по талии прихватить чем-нибудь, тоже хорошо смотреться будет. Вот только салатовый цвет ей на мой взгляд не очень и шел.

Девушка порылась в мешочке и вытянула из него еще три таких же медальона, как и тот, что висел сейчас у меня на запястье. Я подумав его там так и оставил, просто намотал цепочку и узлом прихватил, чтобы не болтался. Шелли вопросительно взглянула на меня и, дождавшись одобряющего кивка, кинула один из медальонов Комару. Тот поймал его на лету и вопросительно посмотрел на меня.

– Капни на камень своей кровью и прицепи куда-нибудь, чтобы металл кожи касался. Станешь наполовину полиглотом, будешь понимать чуть ли не все языки. Или вообще все…

– Не все, а только те, где смысл выражается звуками, – уточнила Шелли, задумчиво измеряя взглядом расстояние до Тирли. – Язык жестов эта штука понять не поможет, да и мыслеречь тоже.

– Давай, я отдам, – протянул к девушке ладонь Стингер, правильно истолковав ее взгляд. – Для Потапыча и шестого тоже дашь?

– Для вашего здоровяка – дам конечно, вот, держи – кивнула девушка. – А вот со жрецом сложнее. Божественные силы – штука специфическая, как они будут сочетаться с традиционной магией – неизвестно. Впрочем я майору уже говорила.

– Дракон, а чего это тебя Шелли по званию называет, – ехидно поинтересовался зам, направляясь в сторону радиста. – Непорядок аднака, режим секретности не соблюдаем…

Услышав мой позывной тифлингесса опять поморщилась.

– Ну, тут с моим позывным некоторые сложности, – ответил я, вытираясь полотенцем, поданным мне сапером, – долго объяснять. В общем называйте либо по номеру, либо по званию. Все равно тут это просто набор звуков. По крайней мере медальон для Шелли его перевести не смог.

– Может твою старую военную кличку вспомним? – усмехнулся Стингер, возвращаясь к нам. Комар навострил уши. Ну да, он уже позднее у нас появился, когда я под позывным Дракон ходил уже достаточно долго. А у нас как-то не принято, даже в своей компании, дни боевой славы вспоминать. А то прозвище… Ну да, называли меня одно время Берсерком, причем не без оснований называли. После второй по счету контузии было у меня пару срывов. Когда сознание отрубалось и я начинал кидаться на окружающих, не различия своих и чужих, с целью поубивать всех на фиг. И ничего из этого потом не помнил. Один то раз в бою сорвался, тоже ничего хорошего из этого не вышло, а один – среди своих, мы тогда после выхода гудели в гарнизонном кабаке. Слава богу, во второй раз обошлось без трупов, только одного молодого идиота покалечил. Потапыч со Стингером меня тогда вдвоем еле скрутили. Неохота вспоминать.

– Ну к черту, Стингер, ты ж знаешь что не люблю я это вспоминать, – поморщился я. – Тем более что врачи тогда так и не докопались до причин… Давай званием ограничимся, сойдет я думаю…

– Вы так и не объяснили мне, кто такой черт, только по новой поминать его начали, – неожиданно вмешалась Шелли, продолжавшая вертеть мой броник.

Теперь мы поперхнулись все втроем, Комар уже разобрался с медальоном и тоже понял вопрос.

– Ну, эээ, это имеет отношение к нашей вере… как бы… выразиться поточнее, – начал мямлить я.

– Будем считать, что это что-то вроде ваших демонов, – выручил меня мой зам, – ты их тоже постоянно поминаешь. На ваш Хаос, если я правильно твои объяснения понял, черт не тянет, а на демона – вполне…

– Аааа, понятно… – протянула Шелли, продолжая уже чуть ли не обнюхивать бронежилет. – Странная у вас кираса. Стальные пластины какие-то тонкие, только от режущих ударов и защитят, стрелу даже с двухсот шагов не удержат. И расстояния между пластинами большие, да и заметны щели очень, даже я, стрелок бездарный, и то без проблем из арбалета попаду. Тряпочками все прикрыто… Да и поддоспешников у вас нету… А весит даже тяжелее чем цельнокованый нагрудник.

– Ну во-первых там не сталь вшита, – сказал я усаживаясь рядом. Надо бы одеться, но рюкзак я в фургоне оставил. Ладно, пока так посижу, идти лениво. – Материал там намного прочнее, и расположены пластины так, что прикрывают жизненно важные органы, там где щели – ничего важного нету. Амортизатор, ну поддоспешник по-вашему, сразу к этой броне приделан, изнутри просто, его отдельно одевать не надо. Так что думаю что стрела из вашего арбалета с десяти шагов меня если только с ног собьет, даже ребра поломать не должно по идее. А тряпочка эта тоже не простая. Вон у тебя кинжал на поясе висит, попробуй прорезать.

Девушка недоверчиво посмотрела на меня, вытащила кинжал и аккуратно кольнула броник между нагрудных пластин. Потом нажала посильнее… Еще сильнее… Уже резанула… Потом размахнулась и ударила уже со всей силы. И с недоумением уставилась на неповрежденную внутреннюю часть.

– Хаос всемогущий, да вы никак научились из алмазов ткань делать, – потрясенно сказала девушка.

– Нет, алмазы тут не причем, – слегка усмехнувшись сказал я. Так, осторожнее майор, осторожнее, не стоит сразу рассказывать все о нашем вооружении. Но и отказываться говорить тоже наверное не стоит. – Руками эту броню вообще не пробить, если только кости переломать разумному, который в нее завернут, и то удар должен быть гораздо сильнее чем обычно.

– А ваши жезлы? – спросила девушка, с неприкрытой завистью оглаживая броню. – От них она тоже защищает?

Гм, вот тут я задумался. Нет, отвечать надо, без вариантов. Но можно же немного исказить цифры…

– От расстояния зависит. Если менее ста шагов – пробьет навылет, и переднюю и заднюю стенку. От ста до трехсот – самая поганая дистанция, переднюю стенку пробьет, а заднюю нет, наконечник… гм, стрелы в теле останется. Если более трехсот шагов, то тут как повезет, а свыше пятисот – не пробивает.

– Ого, – Шелли с невольным уважением уставилась на мой автомат, – это ж насколько ваши жезлы вообще бьют?

– Убойная дальность около двух тысяч шагов, – ответил я, благоразумно забывая уточнить, что у «Калаша» убойная и прицельная дальность – это две большие разницы.

– Ой, как же вы попадаете? Лучшие стрелки на Дее – эльфы, да и луки у них самые мощные, пожалуй. С трехсот шагов попадают в лицо гарантированно. Но эльфы – выпендрежники, они в сердце обычно стреляют. Да и при попадании в голову, если на месте не помер, даже если мозг поврежден, обычный маг лекарь вытащит без проблем, пользуешь на раненом «морозильник» или «замедлялку» и если в течении двух страж до мага дотащить успеешь – то выживет. А если в сердце – то это смерть точная. Ну и от расы это еще зависит. С тсареш немного по-другому, но там если серебра в стреле достаточно, то все равно куда попадать, а если стрела обычная, то их как ежика утыкать можно, они даже не почешутся. Правда гномы делают арбалеты, которые бьют даже дальше эльфийских луков, но там уже проблемы со стрелками, чтобы попадали с такого расстояния… А у других разумных, не эльфов, глаза по-другому устроены, с дистанции в триста шагов в разумного попасть единицы могут…

– Ну есть способы, – уклончиво ответил я. Пожалуй не буду пока ей про оптические прицелы рассказывать. Да и про электронные системы тоже. Я последний раз когда на подтверждение разряда снайпера зачет сдавал, стрелял с полутора километров. Правда там винтовка хитрая была, да и система прицеливания там… Тоже не самая простая.

– Слушай, Шелли, – решил я уточнить с еще одним, буквально только что всплывшим вопросом, – а вот эти волшебные амулеты… Ты их постоянно поминаешь, да и нам вот так запросто эти висюльки отдала. У вас эти штуки так распространены?

– Нет, ты что, – буквально всплеснула руками тифлингесса. – Все что касается магии – достаточно дорогое удовольствие. Да и разные они есть. Самые простые «понималки», они только на три языка чаруются, определенных. Да и заряда хватает где-то на день только. Ну и стоят они монет двести, двести двадцать медных, смотря где брать. А те что я вам дала, это эльфийская работа, их в Десяти городах так просто уже не купишь. И эти «понималки» – уже универсальные, на любой звуковой язык, да и заряда хватает почти на весь сезон, даже при непрерывной работе. Эти мы у эльфов закупали по четыре золотых за штуку, везли мы их под заказ, продали бы по шесть золотых.

– А золотой это много? – уточнил Стингер.

– Ну как сказать. Оэсси далеко не самый дешевый из Десяти городов, на два золотых там можно прожить пару сезонов, особо шиковать не будешь, но и голодать не придется. Да и съемная комната будет очень даже приличная, даже с обстановкой.

– Тю, мы ж с тобой не расплатимся…

– Майор, прекрати, а… – девушка поморщилась. – Даже если я расторгую этот караван с десятикратной прибылью, все равно ни папу, ни ребят это не вернет. Да и не доведу я его одна. Я могу, конечно, с нашими связаться, да и свяжусь, но все равно, пока они сюда доберутся… В общем вы уже спасли меня, эти амулеты малая часть того, что я вам должна. Да и в дальнейшем думаю мы пригодимся друг другу. В общем не разорюсь я из-за пяти «понималок». Мы и так с папой не бедствовали…

– Погоди, погоди, что там насчет «пригодимся»?

– Ну, вам же надо как-то легализоваться? Если вы в своем нынешнем статусе с местными тсареш столкнетесь, то неприятностей по полной огребете. Я смогу вас прикрыть до границы, потом, в Десяти городах, уже полегче будет. А вы мне поможете караван хотя бы до Перевального довести, это где-то двенадцать дней пути, если караваном. Хотя конечно лучше до клана, а там может я вам и еще чем-нибудь помочь смогу. Да и стражу тсареш вызывать сюда в любом случае придется, и, даже если я их сама не вызову, все равно упыри меня найдут раньше, чем сюда смогут добраться мои соклановцы. А мне с ними в одиночку если честно боязно общаться. Вампиры они…такие…

– Так, Шелли. Я бы хотел поподробнее узнать как это ты нас собираешься от вампиров прикрывать, – перебил ее я. – Хотя погоди, сейчас я чистую одежду натяну и поговорим. Стингер, сделаешь позавтракать?

– Без проблем, командир. Наверное еще и не остыло…

– Ой, Стингер, мне тоже, – Шелли сделала умоляющую мордашку. – Извини, готовить ты совершенно не умеешь, но кушать хочется очень-очень…

– Ну ты даешь, дорогая, – Стингер, по ходу уже рефлекторно, улыбнулся. – Тебя ж не прокормить. Давно я не встречал девушек с хорошим аппетитом.

– Просто раны заживают, – виновато заморгала девушка, – голод невыносимый постоянно…

– Не смотри ты на меня так, на, держи, – зам сунул девчонке деревянную тарелку с кашей, по внешнему виду напоминавшей гречневую. Та быстро застучала ложкой.

Я же сбегал в фургон за своим рюкзаком. Скинул с себя пропотевшее насквозь исподнее и пованивающие штаны, одел чистое. Все-таки хорошо, что предусмотрительность в нас буквально вколотили. Так всегда, идешь на выход на день – бери запас на неделю. Вот чтобы я делал без запасного комка. Правда камуфляж, как и первый, пустынной расцветки, к местности не очень подходит, но вот то что мы из Африки попадем в лес средней полосы – этого я предположить не мог, когда снаряжение собирал. Но лучше уж такие штаны, чем совсем без штанов.

С сожалением посмотрел на то, что осталось от моих носков. Нда, пять дней не разуваясь однако. Пожалуй портянки накручу, конечно в берцах не так удобно, как с сапогами, но сойдет. И, думаю, в данном случае, будет лучше. Не, те кто кричит что портянки варварство – никогда не бегали по лесу пять дней к ряду без возможности разуться.

Пока я домывался и переодевался, вернулись наши водоносы, Потапыч с отцом Яковом. Тоже устроились у костра. Потапыч разбирался с врученным ему амулетом, а священник возмущался, что ему «понималку» не подарили. Правда потом Стингер объяснил сколько эта игрушка стоит и что на священнике она может и не заработать, а наоборот, испортиться. Отец Яков осознал и заткнулся. В итоге Комар пообещал для него переводить.

Я тоже устроился у костра и стал завтракать. Греча и на вкус оказалась вполне обычной, но все же какой-то привкус там присутствовал. Хотя может это не местная особенность, а кулинарное искусство Стингера. Так то ничего, съедобно. Шелли уже управилась со своей порцией и теперь пробовала чай. По ее лицу нельзя было сказать нравится ли ей напиток или нет.

– Ну что, давай рассказывай, как ты собираешься нас прикрывать до этого самого Перевального, – подтолкнул я девушку.

– Наверное надо начать с краткого рассказа о законах местных тсареш, – задумчиво начала девушка. – Просто понимаете, люди для упырей – основной корм. И юридически существования свободных людей они не признают. Фактически же существуют десять городов, где по своим законам живут представители практически всех разумных рас Деи. А вампиры никак не могут захватить их уже больше тысячи смен. Вампиры по природе своей домоседы, да и моря не любят. К тому же у них весьма сложные и напряженные отношения между семьями. Это что-то вроде государств у них. В общем на чужую территорию они без крайней нужды стараются не заходить, если конечно не воюют. Вот и получилось что люди подмяли под себя всю торговлю. По принципу, а кто кроме нас. Вот вампирам, скрипя клыками, и пришлось признать существование свободных людей. Торговля то все равно нужна. Ну и получается, что свободные разумные входя на территорию тсареш платят на границе некую сумму и получают бумагу и соответствующий амулет, которые позволяют им находиться на территории семьи и не подчиняться общим законам вампиров. По этим общим законам разумные на Дее – только тсареш, все прочие – их рабы, скот. Они не могут владеть собственностью, обязаны подчиняться любому вампиру… За наличие ментальной защиты или владение серебром – смерть на месте. За любое неповиновение упырям – смерть на месте. За непочтительность – смерть на месте. Просто за мысль о сопротивлении, а все вампиры в той или иной степени владеют ментальной магией – смерть на месте. В общем прочих разумных упыри за таковых не считают, относятся как к скоту.

Шелли прервалась на секунду, глотнула еще чая и продолжила:

– В общем встретив любого разумного в землях семьи любой тсареш просто таки обязан подавить его волю и доставить в ближайший лагерь скота. Это конечно если он не голоден, если голоден – попросту выпьет. В вашем же случае, притом, что вы по уши обвешаны серебром и с мощнейшей ментальной защитой, они так же обязаны убить вас на месте. И единственный способ мирно избежать вышеописанных мной вариантов – это предъявить подорожную и охранный амулет полученный на границе. Имея подобную бумагу мы уже не являемся скотом и подчиняемся немного другим законам. Даже больше того, выдав такую бумагу на границе и собрав въездную пошлину семья гарантирует безопасность на своей территории. Теперь сами понимаете, что вампиры крупно влипли. Нападение совершено на их территории, да еще и напала не какая-то там залетная банда, а явные упыри, а местные или нет – уже не мое дело. Это удар по репутации семьи, а семья Лсос далеко не последнее место в их иерархии занимает. Но вопросами компенсации будет заниматься уже дядюшка со своими стряпчими. С меня же упыри теперь пылинки сдувать будут и любые капризы выполнять. Не удивлюсь если еще и охрану до границы предоставят…

– Извини, Шелли, – вмешался Стингер, – нестыковка получается, а не проще им тебя по-тихому прикопать а в нападении на караван скажем нас обвинить? Мол пришлая банда людей, да еще иномирян, трясла караваны. Ну не смогли поймать вовремя, бывает. Заплатят там небольшую компенсацию и все, дело житейское.

– Не, не прокатит, – замотала головой тифлингесса. – Если выживших не останется – наши обязательно свое расследование проведут. Да еще и на мага-некроманта разорятся, чтобы мертвых поднял и допросил. И с тсареш, при этом, церемониться не станут, равно, как и с их законами. Папа же не просто купцом был, он официальный торговый представитель клана Теорн. И караван этот – это караван клана. Папа просто долю в нем имел. Наши здесь не на найме были, они на клан работали. А за свое кровное тифлинги всех наизнанку вывернут. Да и другие кланы в стороне не останутся. У нас конечно разногласий между кланами предостаточно, но в данной ситуации в стороне никто не останется. Это собственно во-первых. А во-вторых, я перед тем, как стражу вызвать со своими свяжусь. У меня как раз на подобный случай амулет дальней связи на клан настроенный имеется.

– Гм, ну а все-таки. Может упырям проще будет просто все отрицать. Что ваши десять городов сделают им, войну объявят?

– Ну, войну конечно не объявят. Но корабль крупных пакостей организуют. Тифлинги же не только наемные воины и охранники, кстати самые лучшие и самые дорогие в мире, мы еще и убийцы. Так что если разозлятся – столицу им запалят запросто. Да и в торговой гильдии Оэсси папа не последним человеком был, так что торговое эмбарго семье Лсос будет обеспечено. В общем им проще меня с караваном в земли свободных доставить, да денег отстегнуть, чем со всеми тифлингами и торговой гильдией бодаться. Ну и еще одно, вы же этих тсареш гнали, они явно из вашего мира. А местным вампирам пришлые тоже на фиг сдались, не любят они когда всякие левые кровососы на их землях безобразничают.

– Во как, а чего ж ты их так боишься, если все так хорошо?

– Ну, понимаешь, – потупилась Шелли. – Одно дело в теории это знать, а другое – совсем одной остаться, с трупами друзей на руках. Я все-таки в первый раз в такую ситуацию попала. Да и вы мне нравитесь, ко мне хорошо отнеслись, лечите вот, кормите. Да и есть хорошая возможность вам помочь. Даже если бы Хаос мою клятву не принял, я бы все равно вам этот вариант предложила.

– Хорошо, а мы то тут с какого бока? – спросил я.

– А я вас как работников каравана найму, – улыбнулась девушка. – Я сегодня утром, пока ты спал, документы все проверила, там только число повозок указано, а про количество разумных и их расовый состав – ни слова нету. Так что будете уцелевшими караванщиками. Спрятались там среди грузов, добивали раненых вампиров, уцелели в общем.

– Хм, а эти стражи в нас можно подумать иномирян не опознают, – с сомнением покачал я головой.

– Это вряд ли. Стража дорог – не самая почетная работа в их обществе. Там у них самые младшие, и те звезд с неба не хватают. С вами они вообще разговаривать не будут, да и расследование проводить – это не их забота. Они просто мой рассказ запишут, да что тут твориться подробно на бумаге изложат. А там, пока по инстанциям все пройдет – мы уже и границу пересечем. Да и вообще, они к людям, даже к свободным, специфически относятся, сам увидишь. Главное у них перед носом серебром не размахивать… Ну еще вашу одежду пыльниками прикроем, у ребят возьмете, просто чтобы в глаза не бросалось. А на ваши жезлы они и внимания не обратят, мало ли чего еще маги в академии наизобретали. Это я магию чую и вижу, что в этих ваших штуках волшебства ни грана, а упыри – они только по ментальной специалисты, а ко всему прочему вообще никак не относятся.

Я серьезно задумался. Вроде как звучало все вполне логично, без нестыковок. И свои мотивы Шелли частично пояснила, действительно, ей в одиночку, да еще раненой, со всем этим не справиться. Конечно с представителями местных властей встречаться очень не хотелось. И ведь есть еще вариант, что нас здесь задержать попробуют, пока кто-нибудь постарше да поумнее не прибудет. А тогда вся версия событий девушки посыплется только так. Для кого-нибудь вроде участкового из занюханной деревеньки может это и сойдет, но любой наш опер с хоть каким-то опытом работы, моментально нестыковки заметит, и вопросы задавать начнет. И задержать попытается, до выяснения. Хотя… Если скажем, иностранные граждане будут… Правда смотря какой страны. Но по словам Шелли выходило, что ее соплеменников если и не уважают, то по меньшей мере с ними считаются. Что-то вроде швейцарских алебардщиков, если из нашей истории аналоги подбирать, эти тифлинги получались. Тоже, лучшие наемные войска Европы, нанимателя никогда не предавали, и в их кантоны без крайней нужды никто соваться не рвался. Да и брать там особо нечего было. Это уже позже к ним ломбардские банкиры примазались, если я правильно помню.

Однако надо уточнить. В двух словах изложил Шелли свои сомнения. Та задумалась. Похоже в своих расчетах она не учла что нас могут попросту задержать.

– Нет, вряд ли, – наконец решительно тряхнула головой тифлингесса, – в случае чего я их просто пошлю… к дяде. И истерику устрою… Аааа, меня маленькую обидели, ранили, папу убили… Домой хочу, к дяде… Даже притворяться особо не придется.

Девушка опять погрустнела и на глазах стали поблескивать слезинки. Я осторожно обнял ее и погладил по голове. Она моментально зарылась носом мне куда-то под мышку.

– А кто у нас дядя? – тут же уточнил Стингер.

– Ой, а я разве не сказала? Мой дядя, Лиимат Теорн аэпТеорних, глава клана Теорн.

– Это брат твоего отца?

– Нет. Он старший брат моей мамы. С папой они правда не ладили, но меня дядя любит. Все говорят, что я здорово на маму похожа… Дядя даже имена путает постоянно, часто меня Шеолой называет, я уже даже и не замечаю…

– А твоя мама?

– Она умерла, давно, когда я родилась. Точнее до того, как я родилась, меня из мертвой мамы уже достали. Так получилось… Я ее только на портретах и видела.

Опа, ни хрена ж себе, девчонка же осиротела полностью. И как еще держится то… Я с невольным уважением на нее посмотрел. Наши тоже как то засмущались, захмыкали…

– И еще, я, по нашим законам, еще не самостоятельная, за меня старший из родичей говорить должен. Папа умер, теперь дядя за меня отвечает, ну или тот, кого он назначит. Так что по любому я всех к нему отправлять могу. Да и как только он узнает…

– Командир, а по-моему неплохой план, – пробасил Потапыч, – может и получится. Да и мы вроде не дети малые, если что не так пойдет – покрошим упырей и уйдем лесом. Хрен догонят…Пока вроде получалось с ними справляться. Ты лучше скажи, эээ….

– Шелли, – подсказал пулеметчику Стингер.

– Да, Шелли, сколько их будет?

– И как быстро они сюда доберутся? – уточнил я.

– Ну, десяток дежурный отправят. Я же скажу, что мы отбились, хотя и с потерями. Так что просто для проверки… А как быстро доберутся… До поселения тсареш отсюда перестрелов сто пятьдесят, сто шестьдесят где-то, караваном это больше пяти дней идти. Но их наары бегают быстро. Да и торопиться кровососы будут, чем больше караван здесь простоит – тем больше вампиры потом заплатят. Так что за сутки наверное. Да, – Шелли снова тряхнула головой, – если на ночь останавливаться не будут, то завтра после рассвета можно ждать. Думаю, что они своих ящериц магией погонят и смогут на отдых не останавливаться.

Я опять задумался. Да, если все получится – перспективы открываются заманчивые. И девчонка с нами пока добровольно сотрудничает и относится к нам весьма хорошо. И ее дядя обязанным окажется. И даже если с вампирами биться придется, то будет потом кто-то, кто за нас вступиться. Мы же пока здесь сами по себе… С другой стороны риск конечно, да и если подранят кого… Но если отказаться девушке помогать, то надо будет новый источник информации искать, да еще и на сотрудничество уговаривать… Ладно, рискнем.

– Шестой, ты засечь приближение местных вампиром сможешь, – спросил я у священника, погрузившегося в какие-то свои размышления, – Шестой!

– А, что, да… – встрепенулся священник и, осознав вопрос, пожал плечами, – Не знаю. Что-то я ощущаю, но очень далеко, на грани восприятия. И ощущения немного другие, не так, как раньше.

– А этих упырей ты как чувствовал?

– Да так же как и раньше, только слабее чем дома…

– Хорошо Шелли, давай, вызывай эту стражу, – решился я. – Мы еще все вместе подумаем, как все неожиданности предусмотреть.

– Ага, только я сперва домой сообщу, а потом стражу вызову, – осторожно улыбнулась девушка, как бы спрашивая моего разрешения.

– Ну тут уж смотри сама, тебе лучше знать.

Шелли кивнула и снова полезла в висящую у нее на шее сумку.

Я же подошел к по-прежнему странно задумчивому отцу Якову.

– О чем задумался, отче, – спросил его я.

– Да так… Просто понемногу кажется начал понимать, чего избегла наша планета. И ведь только с Божьей помощью… Смерть только за мысль… Люди в лагерях как скот. Это ужасно. Ведь не даруй господь инквизиторам свою силу – нас бы ждало то же самое.

– Знаешь батюшка, тут ситуация… неоднозначна так скажем, – задумчиво ответил я. – Да, вампиры разводят людей на корм, попутно низводя их до состояния животных. Как мы коров тех же самых. Но люди все-таки другой расы, на упырей совсем не похожи. А у нас… Батюшка, ты просто не видел рабочих лагерей в Северной Корее например. Или промышленные города в Китае. Не те, что обычно по телевизору показывают, те то как раз европейские напоминают, а рабочие… Там людей на положении скота держат свои же, такие же люди как они. И не просто держат, а еще пахать заставляют, фактически за кормежку. Да и Африка та же… Обезьяны, вчера с пальм слезли, вот только обезьяны эти с автоматами. И ладно они нас, белых, не любят, согласен, есть у них основания для этого, так они к таким же обезьянам как они, только без автоматов, относятся еще хуже чем к нам. Вот и получается, что люди не каких то других, а таких же как они до состояния скота низводят.

– Да ты расист, майор, не ожидал, – осуждающе покачал головой священник. – Они же тоже создания божьи, у них тоже душа есть и свобода воли. Ну не повезло им родиться в такой стране, не смогли им образования дать, ну обычаи у них варварские… Так их учить надо, да тоже Слово Божье до них донести.

– Ты просто с ними не общался, – решительно перебил я. – Не спорю, есть исключения, но в большинстве своем… Хорошо быть толерантным живя в Питере или Москве. Впрочем в Нью-Йорке наверное еще лучше. А ты скатайся в африканские джунгли или в горы Афганистана и посмотри что там твориться… Хотя нет, тебе наверное лучше не надо туда кататься. Мне пару раз довелось вытаскивать идиотов, решивших что этих несчастных надо спасать. Самое страшное что они так ничего и не поняли, мне тоже постоянно про расизм пеняли. В общем отче, я не расист, я всех людей одинаково ненавижу…

– Жаль мне тебя майор, искренне жаль… И ведь человек то ты не плохой, но иногда прорывается в тебе что-то… Нет, ты не подумай, я не призываю вас сейчас идти и спасать тут всех, – инквизитор вскинул обе ладони успокаивая меня. – Наоборот, не знаю местных реалий можно только хуже сделать. Да и задача у нас сейчас выжить, да путь домой найти.

– Ну, с путем домой пока неясно, – с сомнением я качнул головой, – Шелли несколько раз упоминала про путешествия в другие миры, как про нечто само собой разумеющееся, но вместе с тем сказала, что это не самое рядовое событие. Меня сейчас больше местные вампиры волнуют. Ты же слышал, мы на их земле и людей они не особо любят. Если девушка не соврала конечно… Выбираться отсюда надо.

– Мне не показалось, что она лукавила, хотя то, что она говорит я и не понимаю, но ее выражение лица… Мне показалось вполне искренним…

– Короче, решаем проблемы по мере их поступления, – решительно закончил я. – Сейчас девушка в нас нуждается, даже пожалуй больше чем мы в ней. До Перевального думаю сомневаться в ее искренности не придется, пока главная забота – это стража вампиров. Лучше вообще поменьше с ними соприкасаться. А доберемся до этого города – посмотрим. Да и новые источники информации появятся. В нашей внешности ничего необычного для этих мест нету, похоже. Язык вот только… Эти амулеты – штука весьма дорогая, на дороге не валяются… Ладно, посмотрим, вроде Шелли заканчивает. Сейчас будем думать, как обидеть местных вампиров, если мы им не понравимся…

Шейелена Теорн аэп'Шееллайт, тифлинг, Дея, 43-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

А я не хочу, не хочу по закону Песенка из м/ф «Летучий корабль»

Пока я возилась с амулетами связи, люди отошли в сторонку, наверное чтобы мне не мешать и стали о чем-то увлеченно совещаться. Так, сперва связаться с кланом. Ответил дядюшка, ну да, у него все вторые половинки амулетов связи в кабинете висят, к артефакту, записывающему сообщения, подключены. Ну а раз он сидел в кабинете и увидел вызов, то сам и ответил. Выслушал меня, помолчал немного, сказал что отправит мне воинов на встречу. С приказом не церемонится, если что… Чтобы я заряд амулета не экономила и при малейшем намеке на неприятности с ним связывалась. Еще сказал, что предупредит в Перевальном, чтоб нас ждали. И отключился. Я ему конечно все подробно не рассказывала, сказала просто, что упыри на караван напали, что я одна осталась, что мне помогли разумные, у которых из-за этой помощи могут быть неприятности с тсареш и мы вместе с ними идем к Перевальному.

Потом я стражу вызвала. Ну, там все попроще. У них приемник стоит, у него сидит дежурный и руками записывает все вызовы. Отвечать он права не имеет. Так что я по инструкции, номер подорожной назвала, свою расу, почему-то вампиры именно расу указать требуют, а не имя например, ну и где собственно мы находимся. Ровно на это заряда в их амулете стражи и хватило.

Люди все продолжали совещаться. Сидели кружком на корточках шагах в десяти от меня, что-то рисовали на земле ножами, постоянно затирая рисунки подошвами сапог и руками, и увлеченно спорили. Только Тирли, чья сейчас очередь была дежурить, стоял немного в стороне, но тем не менее внимательно прислушивался к спору и только изредка вставлял свои комментарии. Периодически то их здоровяк, которого звали Потапычем, то Стингер вскакивали на ноги и начинали бегать вдоль дороги, прикладывая к глазу какую-то странную штуку, которую зажимали в кулаке. Потом возвращались и опять принимались спорить. Их голоса я слышала прекрасно, но… Большую часть их слов амулет исправно мне переводил, но все вместе эти слова складывались в абсолютную бессмысленность. Ну для меня бессмысленность. Какие то «сектора обстрела», «линия огня», «дистанция поражения», «автоматический огонь», «зона поражения», «минирование»… Внезапно я вспомнила, что мне все это напоминает. Ну один в один мой папа, казначей и мастер оружия за пятым бочонком сидра. Они как раз тогда начинали старые военные кампании разбирать. И точно так же ножами схемы рисовали, только не на земле, а на крышке стола. Вот за сидром им бегать было не лень, а за бумагой и самопиской сходить тяжело, обязательно надо было стол испортить. И также я отдельные слова понимала, но все в целом уразуметь не получалось. Странно, когда на уроке истории учитель рассказывал про сражения и разбирал их – там все понятно было. Поразившись сходству я хихикнула.

… таким образом пулеметным огнем без риска зацепить животных мы можем перекрыть только головной сектор, – майор закончил фразу и повернулся ко мне. – А, Шелли, ты уже закончила?

– Ага, – кивнула я. – А о чем вы спорите?

– Да так, пытаемся предусмотреть все возможности…

– Не поняла…

– Ну думаем, что делать если эта твоя стража на нас все-таки нападет. Согласись, что если готов к нападению – шансов выжить гораздо больше.

– Да не нападут они, зачем? – пожала я плечами.

– Ну, если не нападут – будем считать что мы зря потеряли время, – было видно, что мысли майора заняты совершенно другим и спорить со мною он не собирается. – Ответь мне лучше на несколько вопросов. Чем будут вооружены упыри? У них одинаковое оружие или кто что купит?

– Им вообще то достаточно хорошее оружие выдают при поступлении на службу. Конечно не возбраняется экипироваться за свои средства, но младшим просто не по карману купить оружие лучше, чем казенное. Ну, если только из очень высокопоставленного рода, но такие в стражу дорог не попадают.

– А чем именно вооружены?

– Нууу, меч и кинжал, – я напряглась, припоминая свои встречи со стражами дорог, – У них вся школа фехтования построена на парном оружии именно в таком сочетании. Меч – лонгима, это прямой клинок чуть больше локтя длиной и с рукоятью в один хват, кинжал…

– Погоди, – перебил меня Стингер, – а что-нибудь дальнобойное есть?

– Копья что ли? – недоуменно посмотрела на него я.

– Нет, – помотал головой майор, – луки там, арбалеты… То что бьет на расстояние больше десяти шагов.

– На десять шагов и кинжал метнуть можно… А так, штук пять арбалетов у них должно быть, но их обычно перевозят в неснаряженном состоянии, со снятой тетивой. Она растягивается, если постоянно снаряжена. И потом, это ж не эльфы, у которых луки основное оружие… Ребята, по-моему, вы ерундой занимаетесь, не знаю, как вы перебили тех тсареш, но против десятка с командиром… Будь вы все тифлингами – у вас были бы шансы, а так… Ну у нас четыре арбалета есть, даже если мы на наши болты ваши стрелы серебряные примотаем. Ну может одного я и успею подстрелить, хотя стрелок из меня неважнецкий, да еще и с одной левой руки. А да, ваши жезлы… Но магия летит еще медленнее стрелы. Нет, если вы нападете первые, да еще со спины – тогда шансы есть. Но если они решат напасть на нас сами – без вариантов. Но им незачем на нас нападать, я же говорила. Наоборот, они заинтересованы доставить меня к границе целой и невредимой.

– Погодь, Шелли, – вмешался Потапыч, похоже не обративший никакого внимания на мои последние фразы. – Ты хочешь сказать что у них вообще ничего дальнобойного не будет? Ежели так, то чего мы тогда страдаем, делаем как решили… Если б не караван или там граница поближе была, проще было бы перебить их вообще на подходе и не мучаться.

– Майор, слушай, вы не понимаете, – рассердилась я, – это не люди, это тсареш. От стрелы пущенной более чем с тридцати шагов они легко уклонятся, ну если ее не в спину выпустить конечно, а тридцать шагов любой упырь способен покрыть в два прыжка, двигаясь при этом быстрее чем стрела, даже если она выпущена из эльфийского лука. А вся магия летит медленнее стрел. Вы свои жезлы даже поднять не успеете…

– Извини, Шелли, у нас еще пара вопросов, – продолжил гнуть свою линию майор. Как вампиры будут действовать, когда сюда доберутся? Ну я имею в виду с кем говорить, груз там в фургонах проверять, или нас всех мордой в землю и бить будут, к примеру?

– Нет, ничего такого. На вас они вообще будут стараться не обращать внимания, не любят они свободных людей, да и вообще, всех людей презирают и считают скотом, я же говорила. Со мной же будут вести себя максимально вежливо, десятник может даже и поунижается. Все-таки я сторона пострадавшая, причем по их вине, так что будут стараться не усугублять. Я еще с одним большим начальником местной семьи знакома, а у упырей чинопочитание в крови, причем буквально. Я его имя упомяну, так они вообще на цыпочках ходить будут и стараться не дышать в нашу сторону. А как действовать… Да приедут, остановятся перед караваном, начальник потребует предъявить подорожную и амулет. Лучше будет если я сама им покажу. После этого станут вежливыми. По повозкам не полезут – зачем? Ну только попросят показать тела погибших и трупы нападавших. Смотреть пойдет десятник, ну может одного – двух воинов прихватит, на случай если трупы ворочать придется. Потом зададут мне несколько вопросов и отправят нас своей дорогой, чтобы им не мешали. Сами останутся бумаги писать и следы смотреть.

– Так, значит, разделятся, и будет их двое как минимум. Это плохо, – пробормотал майор задумавшись.

– Ребята, майор, Стингер, – начала я снова, – если вы так боитесь, что на вас нападут, то вам лучше прямо сейчас уйти. У вас почти в сутки в запасе. Я постараюсь одна справиться, еще и придумаю что-нибудь, чтобы задержать их здесь подольше. Здесь у вас шансов победить упырей не будет…

– Шелли, ну не плачь ты, – погладил меня по плечу Стингер. Я опять почувствовала на щеках слезы, – Командир, да давай ей покажем, а то так и будет сомневаться, еще испортит все, думая что делает лучше…

– Ага, а патронов у нас вагон и еще подвезут, – буркнул майор.

– Да ладно, с парочки то не обеднеем. Я ж не предлагаю тут чертежи «Калаша» рисовать и их производство разворачивать. Пальни вон со своего «Винтореза» метров на триста, для тебя дистанция игрушечная, – и не дожидаясь ответа командира повернулся ко мне. – Шелли выбери какую-нибудь мишень на максимальной дистанции, ну скажем для лука.

Я недоверчиво покрутила головой, но указала на не очень толстое, руки в три моих, дерево шагах эдак в двухсот пятидесяти от нас. Дальше дорога плавно загибалась в сторону, обходя очередной холм, и выбрать мишень уже было проблематично. Стингер вытащил из своего кармана лист бумаги, нарисовал на нем круг размером с голову человека и убежал к указанному мной дереву.

– Ненавижу цирк, – пробормотал майор, достал откуда-то такую же круглую штуку, как у Стингера с Потапычем была, и тоже приложил ее к глазу, зажав в кулаке. Его зам тем временем повозился у дерева и рысцой потрусил обратно, оставив листок висеть там примерно на высоте своего роста.

– Ну что, легко будет попасть отсюда в центр нарисованного мной круга? – спросил он вернувшись.

– Для человека задача более чем непростая, – сказала я. – На последнем соревновании лучников в Оэсси большая часть участников отсеялась на половине этого расстояния, остались только те, в ком крови эльфов больше, чем какой либо другой. Да и победитель стрелял с дистанции поменьше…

Майор тем временем отстегнул от своего рюкзака жезл, такой же я у Стингера видела, дернул за какой-то рычаг, отчетливо лязгнул металл, и улегся рядом с нами, приставив его одним концом к правому плечу, а другим направив на дерево. Причем смотрел он не на предложенную мной мишень, а в какую-то цилиндрическую штуку, укрепленную на жезле. Вот на мгновение он совсем перестал шевелиться и вдруг раздался тихий хлопок. Я не увидела ни стрелы, ни какой либо магической субстанции, да и самой магии я не почувствовала, однако листок заметно дернулся. И мне показалось что в его центре появилась какая-то точка, которой там раньше не было.

– Капитан, твоя была идея – тебе и показывать, – пробурчал майор, поднимаясь с земли. – Инициатива наказуема.

Стингер шутливо вздохнул, поднял меня на руки и понес к дереву. Еще на подходе я рассмотрела в центре листка отверстие, примерно с ноготь большого пальца. Края отверстия были как будто опалены. Гм, а где стрела? Когда подошли ближе, я сорвала висящий на сучке листок. В дереве тоже была дырка, причем ствол похоже пробило насквозь. Я извернулась, чтобы посмотреть с другой стороны, человек чуть пододвинулся, чтобы мне было удобнее. Второе отверстие оказалось намного больше первого, из дырки торчала расщепленная древесина.

– Что это было? – удивленно спросила я, – Я не видела стрелы…

Стингер задорно улыбнулся и пошел обратно.

– Небольшой кусочек железа летящий с очень большой скоростью, – стал объяснять он по дороге. – Дальше улетел, поискать можно конечно, но вряд ли найдем, он совсем небольшой. Человеку голову разнесло бы в клочья.

Я удивленно молчала. Дерево такой толщины пробить насквозь… ну если из арбалета, да шагов с десяти… И то, болт дерево то пробьет, но дальше не полетит, завязнет. Стрела… Ну даже не знаю. Но если и пробьет, то тоже дальше не улетит.

Человек принес меня обратно к костру и снова усадил на бревно.

– Знаете, – сказала я задумчиво, – от вашего оружия упыри конечно не увернутся. Но они будут находиться гораздо ближе…

– Шелли, поверь нам, мы знаем свои возможности и возможности своего оружия, – тяжело вздохнув сказал майор. – И бросать тебя не собираемся. Можешь не верить, но ты нам уже здорово помогла, да еще и обещаешь помогать в дальнейшем… Ты лучше скажи, они точно на трупы твоих спутников смотреть пойдут? Да, и что с телами то делать? Как у вас принято, закопать там, сжечь?

– Ну смотреть пойдут, им надо будет мои слова проверить, – сказала я, все еще пораженная их уверенностью в своих силах. – А тела… Моих соплеменников надо доставить в клан, мы стараемся своих хоронить дома. Ричарда, это папин помощник, он человек, наверное тоже, у него семья в Оэсси…

– Эм, Шелли, – замялся майор, – я не уверен что мы их сможем довезти. Конечно сейчас не особо жарко, но они уже начали… эээ, попахивать. Мы можем их конечно в ткань завернуть, но…

– Это решаемо. Надо их в повозку погрузить и я «морозильник» поставлю. У меня парочка есть. И лучше это побыстрее сделать, чем быстрее заморозим – тем лучше… А в Перевальном найму мага, он уже законсервирует нормально.

– Угу, грузить значит их будем как упыри посмотрят… Как бы это побыстрее сделать…

– А зачем тсареш ждать? Погрузим прямо сейчас, чем быстрее я их заморожу – тем лучше. А на открытом воздухе морозильник плохо работает.

– Ну они же захотят посмотреть тела.

– Ну в повозке и посмотрят, – я удивленно глянула на майора, – какая разница. Они просто глянут что действительно трупы лежат, ну на расу еще посмотрят. Да они бы их вовек не видели бы, просто так по инструкции положено. Их трупы нападавших больше заинтересуют.

– Тогда работаем как решили, – рубанул майор рукой воздух. – Но с небольшими уточнениями. Значит сейчас из крайнего фургона все барахло перекидываете в повозку с травой. Потапыч, ты ее возьмешь себе, ставь как решили, ну и как там тебе удобнее. В освободившийся складываем тела, ставим его примерно напротив пулеметной. Значит Шелли, слушай сюда, если что непонятно – сразу переспрашивай. Твой фургон, ну который с лежаками, мы поставим сейчас первым. Ты с самого рассвета будешь находиться в нем, либо на козлах, либо еще где, но чтобы могла быстро на козлы выбраться. Я буду постоянно рядом с тобой, помогу. Когда появятся упыри – покажешь им амулет, бумаги я сам отдам. Ты к ним старайся вообще не приближаться. Если они потребуют чтобы мы показались, громко крикнешь чтобы мы к тебе подошли. Но дави, что нам надо работать, чтобы нас отпустили. Как их главный согласится, так сразу и крикнешь, мол идите, работайте дальше. Ясно?

Я кивнула, пока действительно все было понятно.

– Значит дальше, когда попросят показать трупы – отправишь меня показывать. Ну что-нибудь типа: «Мой слуга проводит». Теперь пожалуй самое важное. Мы будем молчать, только если жестами там чего показывать. Кто их ваших упырей знает, еще прицепятся к неизвестному языку. Или еще хуже, у них такая же игрушка как у нас окажется. Как я уже сказал мы все будем молчать. Как только услышишь мой голос, сразу же немедленно, я повторяю немедленно, с максимально доступной тебе скоростью падаешь обратно в фургон. Может матрасы с лежаков на пол стащим, чтобы тебе не жестко было падать или еще чего-нибудь придумаем. Как спрячешься внутрь – лежи на полу и не шевелись. Ни в коем случае не поднимайся с пола, даже на четвереньки лучше не становись, иначе мы сможем случайно тебя зацепить. Поняла? Встать можно будет только когда с тобой кто-то из нас заговорит.

Я опять кивнула. Как все у них сложно. Я конечно на воина не училась, но как-то считала, что главное ввязаться в драку, а потом выиграет тот, кто лучше умеет оружием владеть, ну и вообще, быстро оценивать обстановку и реагировать на ее изменения. Но вот так вот, когда даже предполагаемую драку, которая скорее всего и не состоится, планируют шаг за шагом, стремясь предусмотреть абсолютно все… Как-то очень непривычно.

– Замечательно, – продолжил майор, убедившись что я поняла. – С тобой пока все. Значит Стингер, Комар, я сперва поведу к повозке с трупами. Если что – постараюсь сбить их с ног и буду запрыгивать на эту телегу. Лупите по ногам. Тирли, ты страхуешь фургон с Шелли, ну и если кто-то из сектора огня Потапыча выскочить умудриться. Волосатик, ты патронов не жалей, не давай им подняться…

– Да на такой дистанции их в клочья порвет, командир, – пробасил здоровяк.

– Все равно. Да, еще, возьмешь «Калаш» шестого, прорежь там дырку в тенте, что ли. Если вдруг появиться возможность – тоже меня подстрахуешь. Но не отвлекайся. Твоя главная задача – передний сектор. После фургона я их отведу к телам упырей, немного передвинем, чтобы гарантировано под огонь попадали. Да, Стингер, проверь там все карманы, выгреби вообще все оттуда. И еще, ножом там поорудуй, чтобы на первый взгляд никаких сомнений не возникало, что их холодняком уложили. Да, одежду тоже порежь, чтобы одни ошметки остались. По сигналам: рации ставим на голос, если я несколько раз молча нажму на тангенту – внимание, если что скажу голосом, все равно что, значит спалились, работаем на поражение. Дальше, Шестой, ты примерно за час до рассвета вместе со мной заступаешь в дозор. И сидишь в нем до упора. Да Шелли, они точно утром приедут?

– Ну не точно, но где-то так, – пожала плечами я. – Где-то в течении первой стражи должны появиться…

– Эм, стража это сколько? – уточнил майор.

– Ну стража – это стража, – тут я запнулась, вот так с ходу не получалось объяснить очевиднейшие вещи. – Сутки делятся на восемь равных частей, четыре ночных стражи, четыре дневных. Вторая дневная заканчивается примерно тогда, когда солнце наиболее высоко на небосклоне. Ну первая начинается примерно с рассветом. В городах есть специальные устройства, стражебои, которые уже точно отмеряют время, но в дороге приходится так, на глазок, по солнцу. Каждая стража в свою очередь делиться на 10 малых страж.

– Ага, ясно, – майор на мгновение задумался, – значит ваша стража – это где-то три с половиной наших часа. Рассветет у нас завтра, – тут майор посмотрел на какое-то маленькое круглое устройство у себя на левом запястье, – значит сейчас у нас 13-00 по нашим часам, рассвет будет примерно в 14-30 – 15-00 следующего дня. Тогда да, за час до рассвета мы с шестым заступаем на фишку.

Ух ты, это у него что, аналог стражебоя такой маленький на руке что ли? Только настроенный на время его мира. Здорово, я в восхищении покрутила головой. До сих пор завидовала магам, которые без всяких приспособлений могли мгновенно и весьма точно определить время. А эти чудовищные гномьи устройства не только стоили просто фантастических денег, но и занимали немаленьких размеров дом. Надо будет попросить посмотреть обязательно.

– Значитца шестой, ты как только почувствуешь, что к нам кто-то целенаправленно приближается, тут же сообщаешь об этом мне или Стингеру. Когда я прикажу – идешь к Потапычу и делаешь то, что он говорит. В идеале ты должен сидеть в его фургоне и не вылезать оттуда. Ну если только упыри потребуют показаться. Но вообще слушаешься четвертого прям как не знаю кого. Ясно?

Жрец кивнул. Ха, а он то похоже не воин, вон как майор ему подробно рассказывает что делать. И в принципе приказывает ему то же, что и мне, то есть залечь и не отсвечивать. Ну я то понятно, не боец сейчас, передвигаться самостоятельно не могу, меня по нужде в кусты на руках носят, но он то вроде здоров…

– Ну, вроде всем все ясно. Танцуем от этого плана, дальше по ситуации, – подвел итог человек. – Да, еще, Комар, ты встаешь вместе со мной и снимаешь все свои сюрпризы в округе. И потопчись там как следует, следов побольше оставь. Чтобы было видно, что кто-то топтался, но не ясно что там делал. За час управишься?

– Да вполне, – кивнул тот, – Сам же ставил.

– Да, сигналки с обоих концов дороги снимешь прямо сейчас. От греха. Все, пошуршали, до заката все должно быть готово и лагерь полностью свернут. Только костер не растаскивайте пока.

Люди вскочили и разбежались в разные стороны. Только жрец немного замешкался, но здоровяк дернул его за рукав и увлек за собой. Майор тоже собрался куда-то бежать, и уже почти ушел, когда я остановила его недовольным возгласом.

– А, Шелли, чего тебе? – спросил он останавливаясь.

– Вы меня тут что, одну бросите, – немного насупясь спросила я. Человек в ответ разразился речью, что мол они сейчас трупы таскать будут и вообще заняты. Так что нечего мне там делать. Как вариант предложил оттащить меня в повозку, чтобы я подремала. Хаос, какое там спать, первая стража только заканчивается, совсем недавно проснулась. Он меня что, совсем за маленькую девочку держит что ли? Я насупилась, собираясь всерьез обижаться до упора. Майор почесал в затылке, навалил мне в тарелку еще каши, на другую тарелку бухнул шмат солонины, нарезанной маленькими кусочками, еще немного подумав, пододвинул поближе котелок с остатками варевами, и убежал. Есть мне вроде как не сильно хотелось, но начав клевать кашу, я уже не смогла остановиться, пока не умяла все.

Закончив с едой, я продолжила обижаться, но вскоре пришла к выводу, что с обидой наверное несколько поторопилась. Надо было попросить чтобы мне хоть книжку какую из фургона принесли, у меня там пара приключенческих романов непрочитанных валялась, которые я себе тайком от отца в Перевальном прикупила. Да и с фургоном я пожалуй поспешила, сидеть там наверняка удобнее было бы, чем на бревнышке. Задница уже ощутимо затекла, а из-за покусанной ляжки я не могла изменить положение.

Через несколько малых страж вернулся майор и начала расспрашивать меня о том, как работают «морозильники» и как их активировать. Ну, как, как? Честно ответила, что не знаю, просто если их включить то они начинают охлаждать воздух вокруг себя, примерно до такой температуры, как вода замерзает. А потом пока хватит заряда этот холод и поддерживают. В дороге очень удобно продукты хранить например. Лари, в которых это заклинание уже встроено есть конечно, у нас тоже такой с собой был, но стоят уже значительно дороже, да и чтобы зарядить их – мага приглашать надо. Человек вытребовал у меня один такой амулет, выяснил как он активируется и уже опять было убежал, но тут я его тормознула, и потребовала отнести таки меня в фургон и вытащить мне из сундука мою художественную «макулатуру», как ее папа называл.

Книжками майор неожиданно заинтересовался. Даже пролистал одну, рассматривая гравюры. И попросил когда свободное время будет ему эту книжку пересказать. Даже когда я сказала, что это полностью выдуманная история, все равно заявил, что с удовольствием послушает, только не сейчас… И опять убежал.

Странно, все наши, кто постарше, терпеть эти книжки не могли. Ну или смеялись над каждым словом. А чего смеяться то, гномы на первом листе каждой своей книжки честно пишут, что истории все выдуманы и никакого отношения к реальности не имеют. Правда папа мне всегда говорил, что любая история должна быть хоть как-то привязана к реальности, и вообще, читать истории из жизни эльфов и тсареш выдуманные гномами, которые отродясь из своих подземелий не вылезали, по меньшей мере глупо. И денег на книжки мне не давал, хотя учебники и исторически хроники, которые он мне покупал без единого слова недовольства, стоили гораздо дороже. Приходилось либо книжки у подруг брать, либо пытаться сэкономить несколько медяков из карманных и заработанных денег.

А вся эта история с гномьей литературой началась где-то триста смен назад. Тогда Академия умудрилась набрать на первый курс неожиданно много студентов и магам понадобилось сразу много учебников и как можно быстрее. Переписывать вручную – долго и дорого, да и не всякого переписчика пустишь к учебникам по магии. Волшебством копировать – так сами книги получалось, но не текст в них. В общем маги придумали какую-то техническую хреновину, которая заменяла собой сразу под сотню переписчиков. Как она работала – только меня не спрашивайте, даже в общих чертах не представляю. Но как-то работала. Ну и передали ее маги гномам, для усовершенствования и собственно изготовления. Тут надо сказать, что придумать что-нибудь новое гномы в принципе не способны, но вот совершенствовать уже имеющееся – это за милую душу. Особенно если в этом имеющемся ни грана магии нету. Ну сделали они для магов эту штуку, еще одну под шумок для себя изготовили, про запас. Так и забылось бы это изобретение.

Но тут у гномов спор из-за нескольких выработок с разумными из Ница возник. И гномы почему-то решили, что если они максимальному числу разумных свою точку зрения на право владения выработками донесут, то им проще свои права отстаивать будет. Почему-то когда гномы словами рассказать пытались – все мордобоем заканчивалось, иногда даже до крови доходило. И кто-то головастый из коротышек тут вспомнил про машину, что книжки переписывать может. Ну, раз агрегат есть – надо его использовать, у гномов так принято по крайней мере. И решили книги с версией гномов людям раздать, авось прочитают. В десяти городах уже тогда почти все грамотные были, читать на общем языке почти все умели. А вот книги стоили дорого, и относились к ним все разумные с большим уважением. Так что определенный резон в расчетах гномов имелся, по крайней мере их писанину прочитали.

К составлению текста бородатые подошли со своей исконной основательностью. Описали историю чуть ли не со своего прихода на Дею, подробно рассказав там кто, как, зачем и где рыл ту выработку, подробно перечислили всех тварей, которых пришлось перебить чтобы выработкой пользоваться, поименно перечислив кто и как их перебил и описав все сражения. Да и с разумными бодаться гномам за эту шахту уже приходилось. И эти стычки они в своем меморандуме тоже подробнейше описали. Потом сделали тысяч пять копий своей писанины и раздали бесплатно в Нице.

Идея сработала, но не так как бородатые рассчитывали. На права гномов на выработку их оппонентам по прежнему было плевать, чихать ну и все остальное, с любых высот и расстояний. А вот сама история разумным неожиданно понравилась, ее начали пересказывать в тавернах, фигляры даже несколько сценок из нее в представление переделали. И самое для гномов страшное, те книжки, что гномы бесплатно раздавали, разумные перепродавать по остальным городам начали. И за весьма солидные деньги, надо сказать. Для гномов деньги, прошедшие мимо их кармана – страшное оскорбление. Первым делом они изготовили еще десять тысяч копий, и их уже продавали. Потом задумались, мол если разумным одна история понравилась, то можно и остальные гномьи хроники тоже размножить. Ну и сделали. Все хроники, за три тысячи лет. Получилось пять томов, каждый в локоть толщиной. Поднять их было невозможно, на тачках возили. А надо сказать, что гномьи хроники – это в основном подробнейшее описание кто, как, когда и зачем рыл всевозможные шахты, штреки, забои, переходы и так далее. Со скрупулезностью, до вагонетки, перечислено было чего и сколько они оттуда доставали при рытье. Даже пустую породу, что на отвалы вываливали, и ту сосчитали. Нет, там конечно были описаны и клановые воины за старшинство, и битвы гномов с другими разумными, и их долгая война с тсареш… Но отыскать описания битв среди инструкций по прокладке тоннелей терпения хватало не у всех, точнее ни у кого. Понятно, что покупали этот труд исключительно сами гномы, ну и немногочисленные коллекционеры книг. Коротышки искренне недоумевали, почему разумные отказываются платить деньги за такую полезную и главное поучительную книгу. В общем затея заработать денег провалилась.

И так бы все и заглохло, если бы тому гению, что изначально всю возню затеял, не попался на глаза учебник по истории из Академии, точнее одна его глава, где была изложена одна из эльфийских легенд, только переведенная на общий язык и с подробными комментариями, как из реальных событий получилась легенда. Выводы были сделаны как всегда по-гномски оригинальные. Бородатый литературовед, наверняка сжигаемый жаждой наживы, нанял парочку эльфов-краев, подсунул им под нос соответствующую главу и велел сочинить что-то такое же, только в прозе, на общем и побольше постельных сцен, чтобы не один раз за всю историю, а в каждой главе, и кровищи, чтобы через страницу кишки на алебарду наматывали. Эльфы, стимулированные помимо гонорара еще несколькими кувшинами вина, разбавленного «горючим» и какой-то своей эльфийской дурью, сочинили. И гном поймал удачу за хвост.

Первая сотня книг, выпущенная на пробу, продалась за дюжину дней, по пять сотен медных за штуку. Через четыре дюжины дней их уже перепродавали по два золотых, впрочем гном к этому моменту изготовил новую партию, побольше. И даже снизил цену, решив брать количеством. И началось. Через две смены на гнома в поте лица трудилась уже сотня разумных практически всех рас, ну кроме орков пожалуй, клепая истории по приведенным выше рецептам. Специально нанятые агенты шарахались по тавернам, приставая к их владельцам и записывая рассказываемые ими байки, которые потом отправлялись в работу. Среди всех этих сочинений изредка встречались по настоящему интересные истории, но это было редкостью. В основном же они как под копирку лепились, только имена и расы главных героев менялись. Правда гномы потом еще и усовершенствование придумали в сочинительстве. Кто-то посчитал, что гораздо выгоднее если книги будут стоить дешево, так что купить их сможет чуть ли не любой разумный, который естественно читать умеет, чем продавать дорого, но не много. Но истории надо постоянно новые придумывать, иначе рано или поздно их все наизусть выучат и, страшно сказать, покупать книги перестанут. В общем сочинителям платили сущую мелочь. При себестоимости одной книжки в три с небольшим медяка, с учетом гонорара автору и транспортных расходов, гномы продавали их по пятнадцать. А так как свежих историй стало не хватать, придумали следующее…

Сами то гномы истории сочинять тоже пробовали, но у них постоянно получалась либо подробная инструкция по ковке меча, либо чертеж шахты, изложенный словами. Зачем при этом трахать эльфиек и рубить головы сотням орков гномы внятно объяснить не могли, но от универсального рецепта отца-основателя книжного промысла отступать не собирались. Конечно же это покупать даже сами гномы отказывались. Тогда они начали брать уже продаваемые истории, менять в них время и место действия, а также имена и расы героев. Иногда еще пол им меняли. Ну еще могли главы местами переставить. И издавали как новую книгу. Прокатывало, разумные покупали. Только иногда казусы возникали, например главный герой уже уложив очаровательного кого-то там противоположного пола в постель, вместо того, чтобы приступать непосредственно к продолжению, шел рубить злых врагов, причем именно как в самом первом рецепте было указано, чтобы кишки на алебарде, а после этого уже занимался всем остальным в постели, даже не устав. Ну или эльф, подчеркну, мужского пола, влюблялся в орка, тоже мужского пола… Гномам было по фиг, что там написано, лишь бы денег платили.

Но вершиной гномьего литературоведения стал перевод священной эльфийской легенды, о разделении их народа на светлых и темных, пожалуй без всяких скидок самом трагичном событии из эльфийской истории. Легенда правда хроникам не сильно соответствовала, да и была написана в стихах. Переводить ее со староэльфийского эльфы считали святотатством, сами эту легенду исполняли исключительно на своем празднике, точнее, дне траура, как они это называли, раз в два десятка смен.

Гномам же… Ну, как всегда. Эльфы, даже полукровки участвовать в этом отказались. Гномы плюнули, перевели дословно и применили упомянутый мной способ, то есть поменяли имена, переставили главы, добавили секса и крови. И выпустили, да не в одной книжке, а растянули на десяток, типа история с продолжением. Продавалось это если так можно выразиться издевательство над эльфами до сих пор и пользовалось популярностью. И пожалуй это была единственная гномья книжка, которую с удовольствием читали старшие в нашем клане. Смеялись при этом правда на каждом слове. До истерик доходило.

Эльфы же обиделись. Очень сильно обиделись. Впрочем если учесть, что некоторые герои этой книжки были до сих пор живы, оно и неудивительно. Всех гномов, причастных к этому приговорили заочно к смерти. Коротышки же из тщеславия на последней странице подробно перечислили, кто принимал участие в работе над книгой. Двоих кстати эльфы таки достали и пришибли, впрочем список был еще длинный. У гномов же в планах, по слухам, стояли теперь легенды тсареш…

Люди, готовясь к гипотетической драке с тсареш, возились долго. На обед прервались когда уже больше половины третьей смены прошло. Мне из фургона ничего видно не было. Только один раз повозка дернулась немного проехала и остановилась. Наверное передвигали его в начало каравана, как майор говорил. Я уже всерьез проголодалась и собиралась кричать, только не могла решить кого именно из них звать, когда в фургоне появился майор и потащил меня обедать.

Готовил на этот раз не Стингер, а Тирли. И готовили они что-то свое, я такого никогда не видела, поначалу даже есть было боязно как то. Что-то длинное, белое, склизкое… Правда посмотрев как люди все это потребляют, решилась попробовать. Уж если они не бояться, то и мне как-то не положено. Оказалось получше чем каша Стингера. На вкус хлеб из пшеничной муки напоминает, только они туда еще солонины накидали и чего-то из овощей покрошили. Ничего так варево оказалось, сытное на удивление. Я одну тарелку сжевала и как-то больше и не хотелось. Хотя до этого есть готова была не останавливаясь.

Потом майор своих людей опять работать разогнал, а меня в фургон отнес. Я думала он тоже убежит, но остался.

– Шелли, ты как поговорить немного? – спросил майор вытаскивая из своих сумок несколько листов бумаги, какую-то странную коробочку черного цвета и их весьма необычную самописку, совершенно не похожую на наши. О как, когда это он все на себя по новой нацепить успел то? Я завозилась пытаясь устроиться поудобнее, и при этом не потревожить раненую ногу. Плечом не шевелить я уже приноровилась. В итоге скрутила в одеяло комок и запихала его под спину.

– Ну можно, – улыбнулась человеку. Про то, что я на него обижалась, я уже как-то забыла. – А о чем?

– Как ты сама догадалась, мы не из этого мира, – начал майор, очень естественным для себя, похоже, жестом почесывая самопиской затылок. – И абсолютно ничего о нем не знаем. Ну почти ничего…

– И ты хочешь, чтобы я тебе все-все-все рассказала?

– Ну не все… Но кое-что хотелось бы услышать. Давай так, я буду задавать вопросы, а ты ответишь. Если я вдруг чего-то спрошу, о чем не принято говорить или еще там что, ну вроде как с моим прозвищем, ты говори сразу, ничего страшного.

– Хорошо, – кивнула я. – Папа очень постарался, чтобы дать мне хорошее образование. Единственное, чего он не хотел для меня, так это карьеры воина. Просто для нашего народа я довольно слабенькая и болезненная… Если встретишь других тифлингесс – сам увидишь. У нас то в караване в этот раз как-то одни мужики подобрались. Так что никаких военных тайн клана я тебе не смогу рассказать просто потому, что их не знаю… А так, постараюсь ответить.

– Ладно, – майор, чем-то щелкнул на своей коробочке, – Ты упомянула что этим миром правят вампиры, ты назвала их тсареш. И сказала что у них несколько государств, эээ, семей, если я правильно запомнил. Давай сперва про них, кто у них главный, как строятся взаимоотношения между семьями, их иерархию, как они относятся к остальным расам…

– У них не государства, у них именно семьи, – начала я, – правит семьей Древний. Точнее правит не совсем правильное слово, Древний и есть семья, а все остальные тсареш – это источники его силы и его инструменты для взаимодействия с окружающим миром…

Надо же, а мне казалось я уже забыла все эти нудные уроки, по политической географии. За полной их ненадобностью. Ну кто из разумных на Дее не знает, кто такие Древние. И кому наоборот интересно знать его отношения с высшими и приближенными. Все равно, подавляющие большинство разумных стараются с тсареш не встречаться. А если и встречаются, то максимум со старшими. То что мой отец вел дела с одним из приближенных явилось в свое время для меня полной неожиданностью. И сейчас буквально вбитые в мою несчастную голову все эти знания, о политическом устройстве нашего мира всплывали, подгоняемые вопросами майора. Ага, именно вбитыми, политику преподавал мастер войны и за невыполненные задания обычно прописывал три-четыре малые стражи дополнительной физподготовки после занятий.

Мы проговорили так до заката. Майор внимательно слушал что я рассказываю, но записывал за мной как-то странно. Иногда делал коротенькие пометки, а иногда записывал явно дословно, даже заставлял меня повторять некие вещи. Я успела рассказать практически все, что знаю об упырях, правда майор несколько напугал меня замечанием, что мол пока про них хватит, остальные вопросы он задаст позже. Дальше я стала рассказывать об эльфах, причем тут майор задавал гораздо больше вопросов. Причем часто он переспрашивал о абсолютно общеизвестных вещах, о которых я раньше и не задумывалась. Например почему эльфы называют себя перворожденными. Или почему их повсеместно называют бессмертными, хотя по сути они всего лишь долгоживущие, ну по сравнению с остальными расами. Попросил описать внешность, как он выразился, типового эльфа, вызвав у меня несколько сдавленных смешков. А когда я описала, расхохотался, сказав что Тирли до усрачки будет счастлив это услышать. Почему правда пояснять отказался.

И как раз в этот момент в фургон просунулась голова помянутого Тирли и позвала нас ужинать.

Наш лагерь разительно изменился. Если раньше костерок был разведен на противоположной обочине от той, где стояли все фургоны, собственно я сама с помощью Потапыча и отводила харра к кустам сегодня утром, то теперь четыре повозки как бы закрывали кострище. Пятая стояла против четвертой на другой стороне дороги и внутри явно кто-то возился, было видно как периодически колышется тент.

Меня усадили на мое «любимое» бревнышко, демон, у меня скоро вечный синяк в его форме появится, и сунули в руку тарелку еды. Я настолько проголодалась после расспросов майора, что даже не обратила внимания, чем меня будут травить сегодня. Пахнет съедобным и ладно. После еды опять пили какую-то заваренную траву, из запасов людей. Непривычно, если честно, лучше бы сидра налили, тем более что есть еще, но у них какое-то странное предубеждение против алкоголя. Действительно странное, запросто могут выдуть кружку «горючего», да и не заметила я чтобы от сидра они носы воротили, вкусно же, но пьют какую-то траву в кипятке. А чтобы опьянеть мужикам таких габаритов надо каждому по бочке уговорить, у нас в караване нету столько.

А с другой стороны… Они же все на себе перли, и так у них на удивление много снаряжения. Точнее на первый взгляд кажется что и не очень много, но когда они начинают доставать еду, лекарства, оружие… Оказывается очень так не хило… Просто все крайне аккуратно сложено и в итоге занимает совсем немного места.

– Народ, хотите хорошую новость? – неожиданно сказал майор. Все промолчали, но как-то заинтересованно на него посмотрели.

– Собственно это специально для Тирли, – не стал тянуть он, – кроме вампиров и тифлингов, которые оказались совсем не такими страшными, какими могли бы быть, – он весело подмигнул мне, – тут есть гномы, орки и самое главное… Тут есть эльфы! Описание предоставленное научным консультантом подозрительно совпадает с тем, что предоставил нам наш радист, после того случая, когда единственный раз выбрался со своей супругой и ее друзьями на природу. Вот только выражение «рукожопые педерасты» Шелли я объяснить не смог и потому не уверен насчет правильности эпитета.

Все, кроме жреца и самого Тирли весело засмеялись. Мне тоже было как-то не совсем понятно, как мое описание эльфов, вполне академическое, я между прочим медицинский справочник по разумным изданный в Академии цитировала, могло совпасть с рассказами Тирли. Ведь майор говорил, что у них эльфов нету.

– Слушай, майор, – дернула я его за рукав, – а зачем ты обманываешь. Ты не объяснял мне выражение «рукожопые педерасты». И вообще, рукожопые то понятно, хотя у эльфов руки не оттуда растут, а как у всех нормальных разумных, из плеч… Или это значит что они руками в жо… эээ… этом самом ковыряются? Но зачем??? И кто такие педерасты?

Теперь заржал уже и Тирли, только жрец сохранял на лице какое-то не очень одобрительное выражение.

– А это пускай тебе сам капитан объясняет, если ты его конечно уговоришь, – отсмеявшись, но продолжая крайне ехидно улыбаться, сказал майор. Я состроила на лице свое самое жалостливое из вопросительных выражений и повернулась к Тирли. Однако он почему-то упорно от меня отворачивался, пытаясь подавить смех, и что-то неразборчиво бормоча. Я разобрала только что-то про маму эльфов, обещание засунуть кому-то язык в жопу и то ли предположение что у эльфов растет во рту мужской половой орган, то ли пожелание им его туда засунуть. Причем почему-то один орган и сразу всем эльфам… Ааааа, это что-то вроде оркского у них наверное, только у орков все ругательства связаны с фекальной тематикой, а у них – с постельной и вообще размножением.

– Слушай, а почему ты Тирли и Стингера «капитанами» называешь? Или они и в самом деле кораблями командуют, просто решили на суше повоевать? – решила поинтересоваться я. Все равно насчет их оркского они наверняка мне не ответят. Хоть перевод я благодаря амулету и получала, но он был что называется дословный, а многие слова были явно связаны в выражения с каким то скрытым смыслом, и тут понималка выручить уже не могла. А если я у них спрошу, скажут то же, что и наши, мол, приличной девушке это знать ни к чему.

– Ну, в нашем языке это слово означает не только командира корабля, – сказал майор, – Это еще и воинское звание. Ну где-то как сотник…

– У вас сотник равен капитану корабля? – я очень сильно удивилась. – Но ведь научится управлять кораблем гораздо сложнее, чем командовать сотней. Да и на корабле, особенно военном, больше сотни матросов как правило…

– Не совсем так. Просто это слово имеет два значения, никак друг с другом не связанных. В данном случае и Тирли и Стингер именно что-то вроде сотника, хотя сотнями никогда не командовали…

– А, я поняла, у нас так же примерно… Когда нанимают опытных воинов, им тоже дают офицерские звания. Чтобы обычные офицеры перед ними нос не задирали. Когда папа командовал охраной бургомистра Оэсси, у него было звание тысячника, хотя под его рукой было всего пять десятков воинов. А мама была помощником тысячника, хотя вообще никем не командовала. Вообще, в Оэсси пять тысячников, но из них только двое командуют таким количеством воинов. Шестым был мой папа, я не знаю кто после моего рождения занял его место, и седьмым – начальник контрразведки. У всех остальных воинов в городе звания были меньше.

– А кто в таком случае был общим главнокомандующим, – внезапно заинтересовался Стингер.

– В мирное время никто, – пожала плечами я, – у каждой тысячи – свои задачи. Их они и выполняли. Если надо было сделать что-то, выходящее за рамки задач – решения принимал весь магистрат голосованием. Непосредственно бургомистру подчиняется только тысяча городской стражи и его телохранители. Но тысяча городской стражи – это только название. Там человек триста-четыреста обычно. Ну теоретически на случай войны или еще какой опасности, магистрат голосованием выбирает генерала, начальника всех вооруженных сил Оэсси. Но уже очень давно не было задач, с которой не справилась бы одна из тысяч. Тысяча воинов – это очень много.

– Нда, и тут демократия, – с каким-то непонятным выражением лица протянул Потапыч.

– Ой, мой папа всегда так же это слово говорил. Только потом ругался очень сильно, когда думал, что я не слышу. И мне его значение объяснять отказывался, – ну вот, как только папу вспомнила, так сразу опять грустно стало и плакать захотелось. Чего то я совсем расклеилась…

– Слушай, Шелли, а ты как-то мельком говорила что есть какая-то одежда, чтобы наше обмундирование прикрыть можно было, – майор заметил мое испортившееся настроение и поспешил сменить тему.

– А, да пыльники. Тут в лесу пыли мало и ребята их должны были сложить в последний фургон, где все барахло каравана.

– Как они выглядят то?

– Ну как, как пыльники. Такие длинные, до земли, из грубой кожи, с рукавами, тоже длинными. Застегиваются спереди, сзади разрез почти до пояса, чтобы верхом было удобно ездить.

– Ага, я что-то такое видел, – кивнул Потапыч, – когда барахло перегружали…

– Так тащи сюда, – приказал майор, – примерим, как раз все в обвесе. Да, Шестой, приближаются в том же темпе?

– Ага, – жрец кивнул, – на закате остановились, минут на сорок, потом опять. Километров сто семьдесят – сто восемьдесят. Но ощущения немного другие…

– Ого, ваш жрец чувствует разумных на расстоянии? – у меня в очередной раз отвисла челюсть.

– Только вампиров. И то мы не уверены, завтра проверим. Ну раз время есть разрешаю тем кто не дежурит броню на ночь снять. А то мы завтра не группой будем, а командой инвалидов, если еще одну ночь так проспим. Ну где там четвертый, спать надо ложиться уже.

Потапыч приволок охапку пыльников и люди начали выбирать себе подходящие. С трудом, но оделись. Здоровяку пришлось хуже всех. Два пыльника он попросту порвал, пытаясь натянуть на свои широченные плечи. Так просто может и влезло бы, но на их кирасу, да еще и сумки… С огромным трудом один из пыльников Потапыч таки смог надеть не повредив. Швы угрожающе потрескивали, но вроде держались. Вот только коротковата ему одежка оказалась, полы были чуть ниже колена.

– Ну что, Шелли, сойдем мы за местных? – спросил Стингер весело чему-то улыбаясь. Я с сомнением покрутила головой:

– Для тсареш пожалуй и сойдет, но вот в десяти городах в таком виде вам лучше не появляться… Засмеют. Даже больше внимания привлекать будете, чем в обычной одежде. Наверное придется в Перевальном вам что-нибудь прикупить…

Я еще раз с сомнением осмотрела их. Ну чего же не хватает то? А, точно…

– Ребята, а куда вы оружие наших дели?

– Ну, собрали и сложили все в повозку с телами, – ответил Потапыч, – а что?

– Возьмите себе по клинку, хотя бы для вида. А то как-то странно… Вы ж на магов ну никаким местом не похожи, а человек без оружия… Ну ладно в городе, там никто мечи таскать не любит, да кинжала за глаза и за уши обычно. Копья было бы конечно логичнее, вас я как слуг, а не воинов представлю. Но наверное вам не надо, чтобы руки были заняты?

– Эээ, Шелли, тут такое дело, – внезапно замялся майор.

– Что? Вы же воины. Я же вижу, как вы двигаетесь, как ходите. Ну ладно жрец, у многих из них какие-то странные ограничения на владение оружием, но вам то что запрещает его брать?

– Да ничего не запрещает, вот автоматы же не только таскаем, но и используем, – он приподнял свой жезл, как бы показывая его мне.

– Ну и?.. – я снова пожала плечами. – Жезлы – это жезлы, пусть у вас они и без магии. А оружие – это оружие. Ножи у вас конечно отличные, целое состояние на поясе носите, но вот перед тсареш их лучше не показывать. Они и так в бешенстве будут, но если еще в открытую серебром махать – то могут не удержаться.

– Это какие? Эти что ли? – Стингер откинул полу пыльника и вытащил тот самый нож, которым на моих глазах тыкал в тсареш. – Так это мусор… Только против вампиров.

– Ни хрена себе мусор, – кажется с этими людьми я скоро разучусь удивляться, – Тут серебра на монету, а то и больше. На его стоимость можно любую повозку нашего каравана купить со всем содержимым, а то и не одну… Вы что, не представляете что с собой таскаете?

– У вас серебро так сильно ценится?

– Ну да, – кивнула я. – Его мало. Но главное – это единственное действенное средство против упырей. Как же его наш мастер оружия то называл, во, стратегически важный материал. И самое печальное, что использовать можно один раз. Оно как бы… Ну не знаю, не гниет конечно, это же металл, но… В эльфийских наконечниках очень много серебра, и их можно использовать неоднократно, но со временем и они как бы истираются, что ли. Ваших ножей конечно хватит надолго, у вас там серебра как в десятке эльфийских стрел, если не больше…

– Странно, его вполне можно очистить, – теперь немного удивленным выглядел уже майор. – Ну в смысле серебро очистить… Я как-то по твоим рассказам был лучшего мнения о вашей химии…

– Если ты знаешь как, то вполне можешь завоевать весь континент, – ну и люди мне попались. От вопросов о каких то малозначимых вещах, обычного моего любопытства, постоянно уклоняются или отвечают крайне неохотно, а о предметах способных перевернуть весь мир говорят как о вполне естественном.

– Ну точный рецепт я тебе не скажу, я не химик, но возможность точно есть. Дома я бы порылся в специальных справочниках и что-нибудь, да нашел бы, – майор пожал плечами, показывая что его эта проблема пока не особо интересует. – А с холодным, ой, с клинковым оружием все просто… Мы не умеем им пользоваться. Ножами можем, нас учили, голыми руками тоже кой-чего умеем, а вот мечи… Ну с копьем я бы еще может чего и смог, немного учился бою на шестах, но все равно так, несерьезно… Но копье действительно не пойдет, ты права, лучше чтобы руки были свободными.

– Но как, вы же воины, явные воины. Ты же говоришь, что умеешь драться руками, значит и мечом сможешь, там же все довольно похоже, – Я попыталась изобразить стойку для рукопашного боя и переход из нее в стойку для вооруженной руки, но одной рукой, да еще сидя, получилось наверное смешно.

– Ладно, всем спать, – скомандовал майор, заканчивая спор. – Тирли, ты будишь меня за два часа до рассвета, дальше я сам.

И он подхватил меня на руки. По дороге фургона я все еще пыталась у него выяснить, как можно быть воином и не владеть мечом. Он все отмалчивался, но уже в фургоне выдал:

– Понимаешь, Шелли, драться мы вообще не умеем. Ни один из нас, – и предупреждая кучу вопросов, готовых сорваться с моего языка продолжил. – Нас учили не драться, а убивать себе подобных. Максимально эффективно, на любых дистанциях. Мне проще убить человека, чем скажем просто сбить его с ног. Я годами заучивал несколько ударов, доводя их до полного автоматизма. Вот смотри…

И он вдруг не меняя положения своего тела быстро нанес мне несколько ударов, останавливаясь буквально в волосе от моей тушки. Ребром левой ладони коснулся раненной ключицы, кулаком правой – примерно посередине груди, кончиками пальцев левой – где-то у меня под правым ухом. И все это очень-очень быстро, я ударов даже не увидела, только почувствовала еле уловимые прикосновения. Даже быстрее наверное, чем наш мастер боя, а он же уже очень пожилой тифлинг, тренируя молодежь брал не силой, а исключительно скоростью и отточенейшей техникой. Но как… Тифлинги же быстрее людей, и реакция у нас лучше…

– Вот так примерно, – продолжил майор, – я связку провожу на автомате, уже не задумываясь, руки сами помнят куда идти и как бить. А если у меня в кулаке будет при этом зажат кусок железа, то мне придется обдумывать свои действия, не просто когда применить всю связку, а каждое движение в отдельности. Потому как я не тренировался на такие удары. Это трудно объяснить, – немного виновато улыбнулся он. – Ладно, давай спать.

Тертиум Тенебра, тсареш, Дея, 43-й – 44-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Отдохнуть нормально Тертиуму Тенебре, десятнику дорожной стражи семьи Лсос, в этот день не довелось. Всего полстражи как он заснул, и его растолкал посыльный, из дневного наряда. Оказалось – нападение на караван на их участке. Тертиум только поморщился. Вот они, неприятности. Уже в караулке, где стоял артефакт связи, настроенный принимать сигналы от стражевых амулетов, он узнал подробности. Оказалось что нападение произошло на дороге к Рудному кряжу. Дорога шла по глухомани, в тех местах никто не жил, да и последнюю смену из-за очередной войны семьи Дивартан с эльфами этой дорогой пользовались редко. Так, раз в сезон проходил большой караван с рудой и камнем из каменоломен Рудного. Купцы же почти не ездили. Ну количество патрулей на этой дороге и сократили. Раз в дюжину дней выходил патруль с каждого конца дороги, да и все.

Тенебра даже обрадовался, его очередь идти там в патруль наступала только через два дня. Все шишки за нападение придутся на командира предыдущего патруля, с него наверное и виру взыщут за нападение. Ему остается только прогуляться, проверить документы каравана, расспросить купцов, если появятся какие то неясности – отконвоировать их на заставу, для расследования. С этих разумных даже стрясти что-нибудь можно будет, чтобы он не был чересчур уж подозрительным.

Но вскоре оказалось, что все гораздо хуже. В караване тифлинги, эти отродья Хаоса, более того, они караван не охраняли, он им принадлежал. Да уж, с них ничего не стрясешь, скорее уж они сами порядочного тсареш до исподнего разденут. Ох, великая Бездна, уцелевшие утверждают, что на них напали тсареш. А это серьезно… Амулет связи со стражей у них есть, значит границу они легально пересекли. А раз есть амулет, зачарованный словом Древнего, значит Древний обещал им безопасность и защиту.

Прибежал, разбуженный тем же посыльным, начальник поста. Некоторое время вникал в ситуацию, а потом… Тертиум аж отшатнулся от разъяренного старшего, ему в какой-то момент показалось, что начальство сейчас выпустит кровь кому-то из соплеменников. Однако старший взял под контроль свои эмоции и стал раздавать приказы. Ну, тут уж ничего неожиданного не было.

Тенебре взять свой десяток и как можно быстрее мчаться к каравану. Опросить выживших, подробно описать место происшествия, осмотреть останки нападавших, снять метки семьи, если меток не окажется – собрать останки и немедля доставить их в замок Субур. Тифлингам же, да и всем выжившим в караване, никаких препятствий не чинить, общаться максимально вежливо, в какой-то момент начальник даже применил оборот «подобострастно», оказать помощь, если потребуется. Дать пару воинов в сопровождение, чтобы по дороге, упаси Бездна, их никто не обидел. В принципе все понятно, семья уже влетела на крупную сумму, тут уже не то что скромный десятник, даже начальник поста виру уплатить не сможет. Чтобы с рогатыми не ссориться, древний вполне может всех провинившихся тифлингам в подарок отдать, просто в качестве подарка, сверх виры. А у тех к мести весьма болезненный подход, да и вообще фантазия очень нездоровая и богатая.

Так что побежал десятник поднимать своих. По пути пинками поднял рабов, валяющихся у караулки и отправил нааров седлать. А чтобы поторапливались, специально при них испросил у старшего взять каждому из своего десятка по сосуду, из казенных. Начальник разрешил, заодно приказал и ему пару привести, только уже из его личного загона. Похоже просто для того, чтобы себе нервы успокоить. Ух как рабы забегали, испугались, что их могут с кормовыми перепутать.

А Тертиум в казарму поспешил. Разбудил свой десяток, приказал экипироваться по полной. Понятно, что там драться то особо не с кем уже. А вести преследование по тамошним лесам силами его одного десятка – по меньшей мере глупо. Но все равно, надо отродьям Хаоса показать, что они серьезно к своим обязанностям относятся. Тифлинги конечно, даже те, что торговлей занимаются, воины отличные и его лицемерие распознают за перестрел, но формально придраться им будет не к чему.

Ну, пока то да се, пока броню натянули, пока перекусили по быстрому, пока по сосуду употребили, время конечно прошло, но через три малых стражи выехали. Кровь Тенебра приказал тратить исключительно на поддержание выносливости ящеров. Наара конечно повыносливее людских лошадей, бежать могут почти четыре стражи без остановки, но все равно, в данном случае явно недостаточно будет. А времени лучше не терять, больше необходимого. Начальник вроде даже доволен остался, что они так быстро отправились. Хотя у старшего сейчас наверняка о другом голова болит. О том как ее, голову эту, в целости сохранить. И не угодить при этом куда-нибудь младшим надсмотрщиком в лагерь скота.

А дальше погнали нааров изо всех сил, магией постоянно подпитывая, чтобы скорости не снижали. До вечера мчались, на закате Тертиум разрешил остановиться, ноги размять, передохнуть пару малых страж и дальше…

Утром к концу первой стражи добрались. Прямо на дороге стояли пять фургонов, харра запряженных. Только отогнаны были к обочинам чтобы проезд освободить. К удивлению Тертиума на козлах первого сидел явный человек. Заметив тсареш махнул им рукой, как бы приветствуя. Ни грана положенного уважения. Тенебра от такой наглости аж задохнулся, и, забыв про все наставления старшего, чуть было не швырнул в наглеца ментальный приказ на подчинение. Но вовремя заметил ментальную защиту и успел остановиться.

– Эй, это кто здесь расколдовался?! Вы кто такие?! – раздался звонкий женский голос. Человек на козлах нырнул под полог и на руках вытащил из внутренностей фургона еще одного разумного, точнее разумную. Тертиум присмотрелся – совсем молодая девчонка, тифлингесса, без сомнения. Человек же осторожно усадил девушку на козлы, рядом с собой, а сам соскочил на землю и встал рядом и чуть впереди, как будто охраняя. На шее у него висел жезл, скорее всего магический, но хвататься за него человек не спешил. Ну и здоровяк, Тенебра аж покрутил головой в изумлении. Даже в элитных лагерях, где откармливали людей специально для высших, таких видеть ему не доводилось. Даже длинный кожаный пыльник, одетый на нем, который по идее должен был доставать до земли, у него же достигал лишь середины голени. Однако надо вспомнить и о своих обязанностях. Тенебра мыслеречью приказал подчиненным рассредоточиться и приготовиться к бою.

– Десятник дорожной стражи Северного края Тертиум Тенебра, семья Лсос, – представился Тертиум, – назовит….

– Десятник, мне расценивать попытку подчинить моих слуг как нападение? – сразу начала наезжать девушка. Эээ, да девчонка на взводе. Да и в своем праве она с претензиями, по большому то счету. Да она еще и ранена. Тертиум принюхался. От девчонки ощутимо несло кровью и какой-то едкой алхимической гадостью. Уже легче, магов в караване явно нету, иначе не стали бы они алхимию всякую на раны лить. Ну да, вон в вырезе платья тряпки белые торчат и рукав правый пустой, рука к телу примотана.

– Мне доложили о нападении на караван в этих местах, – ответил с достоинством Тенебра, – я обязан проверить. Назовитесь и предъявите документы и талисман стражи.

– Вот талисман, – девчонка вытянула вперед левую руку, на которой болтался разряженный амулет. Все правильно, она со стражей связывалась, а такие штучки все одноразовые. И повелительно приказала человеку: – Покажи ему бумаги.

Человек достал из бокового кармана пыльника, левой рукой, машинально отметил Тертиум, свернутые в трубочку бумаги и протянул их в направлении десятника, но вперед сделал только один шаг и ближе подходить явно не собирался. Опять неуважение, но с этими свободными… Пришлось тронуть наару коленями и подъехать ближе. Тенебра внимательно просмотрел бумаги, вроде все в порядке. Последняя формальность.

– Ты старшая каравана? – спросил он у девушки. – Все же попрошу назваться и уточнить сколько твоих спутников уцелело и сколько погибло.

– Шейелена Теорн аэпШееллайт, приняла на себя обязанности старшей каравана после гибели предшественника. Кроме меня выжило еще шесть человек. Погибло двадцать три разумных, их тела в самой крайней повозке.

Тертиум еще раз бегло пробежал глазами документ. Так, ага, все правильно, пять повозок, количество разумных не указано, что является уже нарушением, но караванщики тут не при чем. Если б старшим представился не тифлинг, то можно было бы заподозрить взятие под контроль и попытку выдать себя за караванщиков, тем более что на человеке мощнейший ментальный блок, но с тифлингами такие штуки не проходят. Напугать или отвести глаза можно, но подчинить – не выйдет. Надо кстати на остальных людей глянуть. Так, а кто у нас тут старшим каравана изначально был. Ага, вот, Энно Теорн аэпШееллайт, ох, насколько Тенебра помнил правила именования у тифлингов – это отец девчонки, ну или кто-то из еще более старших родичей по отцовской линии. Нет, точно, отец, он же их встречал уже раньше. Торговец – тифлинг, всюду возивший с собой свою дочку. Он же часто ходил Горным трактом, так что пересекаться приходилось неоднократно. У него всегда еще охрана из соплеменников была и возил он грузы клана как правило, а не личные. Но и людей в караван брал охотно. Да, подставу уже можно исключить, покрывать убийц отца девчонка нипочем не будет. Да и не похоже чтобы ее к чему-либо принуждали силой.

– Все в порядке, – крикнул Тенебра, и продублировал своим подчиненным мыслеречью. Дело тут такое, лучше все по инструкции делать, еще стуканет кто начальству… Воины явно расслабились, кое-кто спешился. Тертиум тоже спрыгнул на землю и пошел к девушке, демонстративно игнорируя человека, так и стоявшего рядом с фургоном.

– Нижайше прошу простить меня леди, – сказал он подойдя поближе и коротко кланяясь, – Прими мои соболезнования. Но я обязан был убедиться что вы те, за кого себя выдаете. Могу я увидеть остальных уцелевших?

– Да, конечно, – кивнула девушка, соблюдая серьезное выражение лица и громко крикнула. – Ребята, подойдите ко мне.

Из-за фургонов вышли трое людей, явно занимались повседневными делами. У одного лошадиная упряжь через плечо перекинута, чинил наверное, еще у одного небольшой котелок в руках, из которого тянуло чем-то съедобным. Еще двое выпрыгнули из фургона, стоявшего у противоположной обочины. Ойееее, все люди были немаленьких габаритов, но один из выпрыгнувших из повозки… Настоящий гигант, наверное в нем не меньше половины орочьей крови. Хотя лицо орочьи морды совершенно не напоминает, даже клыки не торчат. Но здорооовый… Так, тут тоже все правильно. Шесть человек, как девушка и сказала, оружия на виду ни у кого нету, хотя нет, у того что с упряжью корд на поясе висит. Еще у троих жезлы болтаются, у кого на шее, у кого за спиной. Что-то новенькое, Тертиум никогда таких не видел, опять маги какую-то новую гадость сочинили. Но люди за жезлы не хватаются, на них не направляют, просто под рукой держат, что в этой пустынной местности вполне разумно.

– Вы хотите о чем-то спросить моих слуг, десятник? – поинтересовалась девушка. – А то им работать надо, дел много…

– Нет леди, – Тенебру аж передернуло. Общаться с этим скотом… Ладно еще с тифлингами, хотя тоже ничего приятного, тоже корм, но хотя бы опасный. Хоть сопротивляться могут. А люди – скот, и ничего больше. – Я бы хотел знать, кто на вас напал?

– Тсареш, похоже в бешенстве, – ответила тифлингесса. – Я могу разрешить людям идти?

– Да-да, конечно, – кивнул десятник, и тут же задал следующий вопрос. – Вам из напавших никто знаком не был?

В голове у него уже начал складываться отчет и сейчас он задавал стандартные вопросы. В принципе осталось для очистки совести глянуть на трупы и спросить где останки нападавших. После этого караванщики ему уже не нужны будут, наоборот только мешать станут, следы там затопчут или еще чего. Да и сама девчонка наверняка хочет отсюда побыстрее убраться. А подробно расспрашивать их уже не его работа. Надо только уточнить где их потом искать. Хотя, она ж из клана Теорн, да и караван у нее клановый…

– Ребята, давайте дальше работайте, дел много. Только Стингер, притащи мне покушать, – снова громко крикнула тифлингесса и повернулась к десятнику. – Знаешь, мне как-то недосуг приглядываться было, но вроде никого из тех, что разглядела не знаю. Хотя я из семьи Лсос лично знакома только с Приближенным Салтаном Тенеброй и парой его помощников. Судя по фамилии он из твоего рода. У них с папой какие-то общие дела были, вот он и познакомил. Но я не думаю что кто-то из них мог здесь оказаться. Да и судя по трупам тут только младшие, а из них я лично ни с кем не знакома.

При упоминании жуткого имени начальника разведки семьи Тертиуму стало по настоящему страшно, даже скорее жутко. На мгновение мелькнула мысль, что это разведка что-то тут крутила, но тут же исчезла. Если бы это было дело рук разведки – тут бы живых не осталось. Да и не стал бы приближенный, тем более настолько высокопоставленный, нарушать слово Древнего, даже данное посредством простого амулета на границе. Даже в мыслях не стал бы. Для него это было бы физически невозможно, слишком близко он находился к Древнему, тот бы мгновенно почуял. У разведки бы нашлись и другие способы убрать неугодных разумных.

– Когда мы сможем ехать дальше? – спросила девушка выводя из ступора десятника.

– Прошу прощения леди, только закончим формальности. Я бы хотел, с твоего позволения, взглянуть на тела ваших соплеменников. И мне нужно еще увидеть останки нападавших. Надеюсь вы их не уничтожили?

– Нет, мои слуги покажут, – ответила девушка и повернулась к человеку: – Слышал, покажешь повозку с телами и место, куда вы свалили трупы.

Человек кивнул. Тертиум вызвал пару своих воинов в помощь и повернулся человеку, изо всех сил стараясь говорить повежливее. Девушка по видимому своих слуг ценит и неизвестно как отнесется, если он с ними станет обращаться как привык.

– Показывай, где тела ваших спутников.

Человек снова кивнул и пошел вдоль ряда повозок. Тела и впрямь оказались в самом последнем фургоне. Уложены они были аккуратно, все ногами вперед а головами к задку фургона. Только в один слой не поместились и их сложили в несколько рядов. Здесь же, у заднего борта, в кучу свалено оружие, видимо погибших. Клинки даже не чистили, на многих видны пятна крови, просто собрали и сложили в одном месте. Из повозки ощутимо тянуло холодом, явно поставили «морозильник», но все равно тела начали попахивать. Понятно, что девушка торопиться. Рогатые своих в клане хоронить предпочитают. Тертиум бросил беглый взгляд на трупы. Тифлинги, в основном молодые. На тех телах, что он видел, везде рваные раны, нанесенные зубами и когтями, кое-кого даже обгрызали. Ран от оружия не видно. Да, похоже и впрямь кто-то из тсареш в безумии. В нормальном состоянии никто из них так не питается.

– Теперь веди, туда, где трупы нападавших, – приказал он человеку. Тот, по-прежнему молча, развернулся и потопал в голову каравана. Странные какие-то люди, молчаливые. Обычно в их караванах постоянный гул стоит из-за разговоров, ему с его чутким слухом всегда тяжело около них находиться, даже от орков шуму меньше. Страшно представить, что в их городах твориться. Здесь же тишина, только звуки леса вокруг, лишь иногда слышно как люди с чем-то возятся в стоящем чуть в стороне фургоне.

Человек привел тсареш к месту, где были свалены трупы их соплеменников. Здесь никто порядок соблюдать видимо даже не собирался. Тела были свалены в беспорядке. Некоторые оказались нарублены буквально в фарш и никто не попытался разобрать куски трупов, так и свалили в одну кучу. Один из воинов десятка недовольно заворчал, приподнялась верхняя губа, обнажая уже выдвинутые клыки. Человек невозмутимо развернулся к нему и вопросительно поднял бровь, мол в чем дело то. Бездна, как будто он никогда раньше тсареш не только не видел, но и не слышал о них. Впрочем сейчас все преимущества на его стороне. Сорвешься, дашь на секунду волю ярости, потом всю жизнь не расплатишься за ошибку. Тертиум по мыслеречи приказал подчиненному заткнуться, пообещав лично оторвать голову. Тот подчинился.

– Ты мне больше не нужен, можешь идти, – бросил он человеку и наклонился к телам. Так, с трупами тсареш все ясно. Те что нашинкованы – это работа тифлингов. Остальные все серебром убиты, клинками с серебром на лезвии. Впрочем даже на кусках тел следы от клинков имеются, наверное люди на всякий случай тыкали, хотя попав под клинки отродий Хаоса, тсареш и без серебра выжить трудновато. Так на глаз около десятка тел, действительно, как рогатая и сказала, все младшие. Сильны оказались, два десятка тифлингов завалить смогли, прежде чем их самих убили. Люди наверное прятались и добивали раненых, так и выжили. Угу, меток семьи нету, значит кто-то из независимых. Одежда на них странная какая-то, хотя в этих ошметках разобраться. Впрочем это не его дело опять же.

– Так, ребята, соберите все куски. Возьмите Ани и Нури в помощь. Сейчас отправлю караванщиков и займемся сразу отчетом, потом следы поищем.

– Десятник, неужели мы так и отпустим этого наглого человека? – прорычал один из воинов.

– Кретин, – буквально взорвался Тертиум, стараясь все же говорить потише, у рогатых тоже слух хороший. – Один раз слово Древнего уже было нарушено по отношению к ним. Ты, отрыжка Бездны, хочешь проделать это вторично? Идиот, да я лично тебя расчленю и сдам что останется старшему.

– Приношу извинения, – пробормотал испуганный вспышкой гнева начальства воин, – повинуюсь, десятник.

Озадачив воинов, десятник опять направился к тифлингессе, все еще негодуя на подчиненных. Какое там старшими стать, у этих придурков даже до его места подняться шансов немного. Девушка все также сидела на козлах, с аппетитом уплетая какую-то кашу с деревянной тарелки эльфийской работы. Тертиум мысленно поморщился, стараясь удержать на лице невозмутимое выражение. Человек уже вернулся к своей хозяйке и сейчас опирался спиной на повозку, уложив руки на свой жезл. Как будто охранял ее. Тсареш даже смешно стало, на что он рассчитывает то, один, против десятка воинов… Да его никакой ментальный блок не спасет.

– Госпожа Шейелена, у меня больше нет к тебе вопросов. Хотя нет, есть. Ты куда сейчас направляешься?

– В Перевальный, – ответила тифлингесса, не прекращая жевать. – Я уже связалась с кланом, там меня встретят.

– И как тебя можно найти, если у моего начальства возникнут еще вопросы?

– Со всеми вопросами можно обращаться к моему дяде, Лиимату Теорн аэпТеорних. Он глава клана Теорн, так что разыскать его не составит труда.

– Тогда ты можешь отправляться. Тебе нужна какая-либо помощь?

– Нет наверное, – девушка неловко пожала здоровым плечом. – Если только у вас пара «морозильников» найдется, я бы купила. А то у меня всего два, до Перевального может не хватить. Сейчас лето, тела же… сам понимаешь…

– К моему сожалению, у меня нет упомянутых тобой амулетов.

– Жаль, – вздохнула девушка, – тогда придется ехать без остановок. Суток за семь наверное доберемся, если спать на ходу по очереди.

– Да, еще, с твоего разрешения, я выделю для охраны каравана двух воинов, Они проводят тебя до границы.

– Для охраны? – удивленно переспросила тифлингесса. – Разве дорога впереди опасна?

– Нет-нет, что ты, – поспешил успокоить ее десятник. – Дорога абсолютно безопасна. Просто ты и так уже пострадала из-за нашей нерасторопности, так что… Да и амулет стражи у тебя разряжен. А нового у меня нет. Воины выступят просто подтверждением слова Древнего. Да и если вы собрались идти в ночь, то они смогут помочь тебе.

– Ну хорошо. Надеюсь, кормить мне их не придется?

– Нет. Наше задание очень важно и все мы получили достаточно крови.

– Ладно, –кивнула девушка и протянула своему слуге уже опустевшую тарелку. – Слышал? Грузитесь и поехали…

Собрались люди на удивление быстро, всего за малую стражу. Тенебра еле успел проинструктировать отобранных им воинов. Впрочем инструкции были простые: общаться поменьше, сопровождать, бдить. При столкновении с кем-то на дороге, без разницы с кем, к каравану не подпускать, всех отправлять к начальнику поста. Разумным не мешать и никак не препятствовать. И вообще, вести себя как будто старшие в караване, а не скот. Тертиум назначил главного, представил его тифлингессе и караван тронулся. Тенебра задумчиво проводил повозки взглядом и принялся за работу. Штатного писца сразу посадил подробно описывать место происшествия, придав ему в помощь одного из своих следопытов. Тут работы много, быстрее чем за стражу вряд ли управится. Второго следопыта заслал шариться по кустам, дав ему еще пару воинов. Сам же засел писать отчет. Дело такое, лучше все здесь заполнить, а то потом что важное забудешь. До замка Субур ехать дня три, и то наверное придется где-нибудь останавливаться, еще кровь брать…

Шейелена Теорн аэп'Шееллайт, тифлинг, Дея, 44-й день первого сезона, 1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

На этот раз майор даже не пытался оставить меня спать одну, наоборот, еще и жреца в мой фургон вызвал и уложил его на второй лежак. Сам же, стянув с себя все свои сумки и кирасу, устроился на полу, пристроив под голову свой рюкзак. Причем броню снимал с нескрываемым удовольствием. Странно, вчера мне показалось что он передо мной бравирует тем что спит в броне, наши молодые воины тоже выпендривались перед девчонками, что спят мол в кольчугах и с оружием. Девчонки впрочем от них не отставали. Он же, по-видимому, действительно не чувствовал вчера себя в безопасности, но как только представилась возможность, предпочел спать нормально. Хотя раздеваться все же не стал, только куртку снял и ей же и накрылся. И жезл свой под боком пристроил, а еще какую-то железяку, которая раньше у него на левом плече висела, под голову пихнул.

Я уже привычно ухватилась хвостом за его руку и моментально заснула. Издержки быстрой регенерации, что тут сделаешь. Постоянно хочется есть. Да и спать тоже, вот только днем происходит куча всего интересного, да и вообще, за людьми лучше присматривать, а то они со своей паранойей начнут тут всех убивать. Те же орки даже настороженный взгляд трактуют как нападение, к примеру…

Всю ночь ерунда какая-то снилась, даже не запомнила. В итоге когда меня разбудили, оказалось злой и не выспавшейся. Подумала даже что еще не рассвело. Однако когда высунулась наружу, оказалось что уже где-то половина первой стражи прошла. Да еще майор обрадовал, что умыться я уже не успеваю, мол ждем гостей, правда тут же сунул мне в руки котелок с чем-то съедобным. И уполз на козлы повозки, правда полог частично откинул, так что одно его плечо и часть спины я видела.

Быстро закончила с завтраком и перебралась в головную часть повозки, устроившись на огромном папином сундуке. У нас в нем основные деньги лежали и самые дорогие из эльфийских поделок. Отец хотел туда же и амулеты сложить, но я по какой-то прихоти их все с собой таскала. Сундук был здоровенный, в половину лежака длиной. Спать на нем, конечно же, не получилось бы, а вот сидеть очень даже.

Кстати нога уже почти не болела, если конечно прямо на рану не усесться, а вот плечо начинало меня беспокоить по настоящему. Я уже и «лечилку» на него использовала, бесполезно. Хорошо хоть рана не воспалилась, но и заживать по быстрому разорванная рука не спешила. А предплечье у меня вообще сломано оказалось. Так что «лечилка» только боль сняла, да и то не всю. Но тем не менее взобраться на сундук и доползти почти до козел у меня получилось. Даже не зашипела ни разу от боли.

Снаружи ничего не происходило, майор сидел как статуя, остальных же вообще заметно не было. Я аккуратно потянула его за рукав.

– А Шелли, уже позавтракала? А чего сразу меня не позвала, зачем сама ползла сюда? Тебе вообще то поменьше двигаться надо, еще раны откроются, мне и так твое плечо не очень нравиться…

Вот зараза, не только голову не повернул, но даже и не вздрогнул. Наверняка слышал ведь как я ползла, но все равно, выдержке можно только позавидовать.

– Да так, – сказала я, устраиваясь на сундуке. – Что происходит то?

– Шестой порадовал, гости рядом, – не поворачивая головы сказал майор, – Ждем. Подорожную я со стола забрал. Амулет этой стражи у тебя?

– Ага, – я полезла в свой кошелек, куда вчера амулет и пихнула.

– Держи под рукой.

Найдя амулет я намотала шнурок на запястье. Вокруг по прежнему ничего не происходило. Скууучнооо. Книжку что ли почитать? От нечего делать стала изучать спину майора. Мое внимания привлекла какая-то странная штука, вставленная ему в ухо. К кругляшу черного цвета, засунутому непосредственно в ушную раковину, крепилась какая-то хитро изогнутая загогулина, опять же черного цвета, засунутая за ухо. От этой вещи вниз за воротник шел снова черный очень тонкий шнурок. Вот только из чего он сделан? Я аккуратно тронула его кончиком пальца. Потом схватила уже двумя, намереваясь дернуть, но майор перехватил мою руку.

– Не надо, – негромко сказал он.

– А что это такое?

– Что-то вроде ваших амулетов связи, только работают на небольшом расстоянии.

– Хм, странно. Вообще-то для амулетов связи расстояние не важно. Даже в других мирах работать могут. Если только одну половинку на границу к хаосу отнести… Но там уже совсем свои законы…

– Ну я ж не сказал, что это амулет связи, я сказал что-то вроде. В общем устройство, которое позволяет переговариваться на расстоянии…

– А, у гномов что-то подобное есть… Какие то там трубы металлические, еще что-то. По трубам почему-то звук проходит, на очень большие расстояния. Только я не понимаю как. Так вы что, все этими шнурками связаны?

– Нет, – человек еле заметно качнул головой, – Звук передается…. Ну скажем так, по воздуху… Я могу попробовать объяснить тебе принцип, но это не на один день… Да и Тирли наверное справиться лучше, он специалист по подобным устройствам.

– Ну мне просто любопытно… Звук же и так передается по воздуху, – мне было скучно и расспрашивала человека скорее от нечего делать, просто, чтобы не сидеть молча.

– Долго объяснять. Ну ладно, прислушайся внимательно, – майор вздохнул и чем-то щелкнул, – Стингер, скажи что-нибудь…

Я внимательно прислушивалась, но вокруг по-прежнему звучал лишь лес. Ну кони иногда всхрапывали… А вот майор явно чего-то услышал.

– Проверка связи, – сказал он очень тихо куда-то в пространство, – девушка по твоим пошлостям соскучилась…

А потом снял эту штуку с уха и, наклонившись так, чтобы наши головы оказались совсем рядом, приложил хреновину к моему. Ой, из хреновины раздавался голос Стингера, вот только я его не понимала.

– Амулет не работает, я его не понимаю, – расстроено сказала я. Эльфийский амулет сломался, как это вообще может быть…

Майор снова вздохнул и вернул хреновину себе на ухо. Потом произнес:

– Все в ажуре, ждем дальше, – опять чем-то щелкнул и продолжил, уже видимо для меня. – Это же не сам Стингер говорил, а прибор… Я не очень понимаю как работают ваши амулеты, но они по ходу связаны с тем, что говорит кто-то, обладающий разумом… Наверное с нашей записывающей аппаратурой, ну механизмы, которые могут запомнить речь, а потом ее воспроизвести, он тоже работать не будет… Надо кстати как-нибудь проверить.

– Но как это не сам Стингер, – все еще не понимая спросила я. – Голос же его… Наши амулеты связи как бы связывают между собой две части, бывшие когда-то единым целым. Там заклинание как-то связанно с порталом перемещения… Как мне объясняли, вроде открывается портал, только совсем маленький, и через него нельзя пройти, но можно как бы увидеть частичкой разума того, кто находиться у второго выхода из портала… Как-то так… Просто по теории Силы и Магии мне только самые основы рассказывали. Ну чтобы я в общих чертах представляла как все это работает… А более подробно – это уже в Академии преподают…

– Нет, наши устройства работают совсем по-другому, – меланхолично ответил майор. – Стингер говорит в специальный прибор, прибор преобразовал его голос немного в другое… ммм… состояние, которое обычный человек воспринимать органами чувств не может, и уже так голос передавался… А мой прибор его принимает и преобразовывает обратно в голос… Как-то так…

– Как все сложно, – искренне поразилась я. – Не, с магией проще гораздо…

– У нас нету магии, – так же спокойно ответил человек

– Но как??? Это невозможно!!! Мир без Силы не может существовать… Точней может, но это будет мертвый каменный шар… Основной постулат теории Силы гласит, что пока есть сила – есть жизнь, а пока есть жизнь – есть сила, – я изумленно хлопала глазами. Наивная… Я думала что за два дня разучилась удивляться, как же…

– Ты меня неправильно поняла, я не знаю что ты подразумеваешь под словом сила, и не очень понимаю что ты имеешь в виду под магией. Но то что я видел здесь и что ты называешь волшебными амулетами – у нас нет даже близко похожего… Сила может и есть, но мы ее не используем. Или просто называем по-другому и применяем не так как вы… Мало информации пока… Стоп, тихо, сиди и не высовывайся пока, у нас гости, – неожиданно прервался человек и снова щелкнул своим устройством: – Первый всем, гости, тревога, рации на голос, тишина…

И задернул полог, так что я не могла теперь видеть что происходит снаружи, только слышать. Ну что делать, стала слушать. А толку то, человек молчал, тсареш по видимому еще просто не доехали до нас. Меня начинало понемногу трясти от нетерпения… Ненавижу ждать. Внезапно я почувствовала формирующееся ментальное заклинание. Не поняла…

Все, ждать дальше не могу. Я решительно отодвинула полог и громко крикнула:

– Эй, это кто здесь расколдовался?! Вы кто такие?!

Собственно последний вопрос был риторическим. На дороге, где-то в ста шагах от нашего каравана остановился десяток пограничной стражи тсареш. Все как положено, наары в казенной сбруе, островерхие шлемы-шишаки, кольчуги, прикрытые накидками в цветах Лсос, красное с золотом… Впереди десятник, у него края накидки обшиты золотой тесьмой, а на груди символ семьи вышит, четырехугольный с острым основанием щит разделенный вертикально на две половины, правое поле красное, левое – золотое. Герб на груди самый простой, значит младший…

Практически одновременно с моим криком формирующееся заклинание рассеялось. Вот уж не знаю, то ли десятник почуял ментальную защиту человека и понял, что ему она не по зубам, то ли мой крик его остановил, то ли он вспомнил таки зачем он здесь и смог удержать эмоции под контролем. Человек же тихо зарычал… Нет, он очень громко подумал, что тихо зарычал, настолько громко, что я явственно это рычание услышала. Хотя на самом деле не раздалось не звука. Когда он повернулся ко мне, глаза у него были ну очень злые… Я прямо таки почувствовала, как мне прилетел оччень увесистый подзатыльник. Однако майор вместо того чтобы стучать по моей голове вытащил меня из фургона и усадил слева от себя. А сам соскочил на землю и встал чуть впереди… Ой, по ходу он по настоящему разозлился…

– Десятник дорожной стражи Северного края Тертиум Тенебра, семья Лсос, – десятник заставил своего наару сделать один шаг вперед и представился, – назовит….

– Десятник, мне расценивать попытку подчинить моих слуг как нападение? – решила сразу начать с наездов я. В конце концов, я сторона пострадавшая, можно же несчастной раненой девушке немного расслабиться.

– Мне доложили о нападении на караван в этих местах, – Вампир оставался безупречно вежливым, лицо сохраняло каменную невозмутимость, однако внутри себя он наверное был взбешен. Ну и плевать, раз сразу не напал – значит все нормально.

– Я обязан проверить. Назовитесь и предъявите документы и талисман стражи. – продолжил тсареш.

– Вот талисман, – я вытянула левую руку. И повелительно приказала человеку: – Покажи ему бумаги.

В конце концов, человеку можно на меня злиться, а мне на него нет? Какого демона спрашивается. И вообще, я не выспалась, плечо опять болит, на козлах с раненой ногой сидеть неудобно и кушать опять хочу. Майор снова беззвучно, но так что я очень отчетливо расслышала, зарычал, по затылку снова как бы рука ударила, но на этот раз мне показалось, что меня еще и по заднице ремнем вытянули. Упс, наверное я увлеклась… Пора тормозить…

Майор вытащил из кармана свернутую в трубочку подорожную и протянул в сторону тсареш. Десятник подъехал ближе и буквально вырвал бумагу из руки человека. На его лице отразилась брезгливость. Ну это нормально, это он еще вежливый и сдерживается, наверняка указания получил от начальства. Вампир изучил бумаги и стал чуть любезнее, а после того как представилась и вовсе стал образцом вежливости… Ну для данной ситуации конечно. Дальше пошли стандартные вопросы, кто напал, сколько погибло, сколько уцелело. Попросил показать выживших, ну как майор и просил, позвала. Правда из-за того что сидела я на передке головной повозки, сама никого так и не увидела. Ну дальше, как мне и велели, стала мягко намекать, что мол людям вкалывать надо, тсареш не возражал. Тут я опять не удержалась и, когда приказывала людям дальше делами заниматься, попросила Стингера притащить мне чего-нибудь поесть. Демон, вот Хаос свидетель, майор на месте подпрыгнул. Хотя глаза утверждали, что он по-прежнему стоял в расслабленной позе с абсолютно равнодушной мордой. Ну а я продолжала дальше болтать с десятником. И тут как-то к слову пришлось упомянуть папиного приятеля. Вот тут вампир стал не просто вежливым, он начал уже откровенно передо мной унижаться, как будто перед кем то из своих высших. И еще, он явно испугался… Ой, я предполагала, что папин знакомый не последнее лицо в семье, но чтобы настолько…

А потом майор увел десятника смотреть на трупы. Я осталась одна… И грустно задумалась… Вот с чего меня так занесло. Эти ребята никогда не общались раньше с местными тсареш и вряд ли понимали, что хоть я им и хамила, но в данном случае ничем не рисковала. И тут я попыталась представить себя на их месте. Я попала неизвестно куда, не знаю ничего, у меня за спиной не стоит клан самых грозных воинов континента… Демон… Ой… Наверное надо будет извиниться… На их месте я бы сжалась от страха под ближайшим кустом и тихо скулила бы, нападая на все живое, что приближалось ко мне… Мне стало невыносимо грустно, как бывает, когда обидишь хорошего человека, причем несоизмеримо нанесенной обиде… А тут еще и обида была надумана мной в приступе раздражения. Нет, извиняться придется не наверное, а точно…

От грустных мыслей и п