/ Language: Русский / Genre:love_detective, / Series: Наслаждение

Танцующие тени

Патриция Поттер

Жизнь Саманты Кэрролл — владелицы художественной галереи — складывалась вполне успешно до тех пор, пока однажды к ней не явились два загадочных человека, оказавшиеся посланцами могущественного клана. Их сообщение потрясло Саманту она — дочь их босса, который неизлечимо болен и перед смертью хочет увидеть ее. С этого момента благополучный мир Саманты начал рушиться, как карточный домик. Оказалось, что мать Саманты всю жизнь лгала ей и по-прежнему скрывает какую-то страшную тайну. Члены мафиозной семьи не намерены делиться наследством с неожиданно объявившейся родственницей и пытаются убрать ее с дороги. Рассчитывать на помощь полиции Саманте не приходится, у мафии и там есть свои люди.

Патриция Поттер

Танцующие тени

ПРОЛОГ

Бостон, 1968 год

Бежать! Бежать — ради жизни! Ради детей!

Перекинув через плечо сумку; подхватив близнецов на руки, она спешила вниз по лестнице. Только бы успеть! Только бы таксист, как обещал, ждал ее внизу!

Скоро, очень скоро за ее спиной послышатся шаги. Торопливые тяжелые шаги. Телохранитель мужа поймет, что она выскользнула из кабинета врача через заднюю дверь. Поймет — и погонится за ней. Ради спасения собственной шкуры: ведь, если он ее упустит, ему несдобровать.

Она знала: другой возможности не будет. Если побег сорвется, муж ее убьет. Узнает, что ей известно, поймет, как она намерена распорядиться этой информацией, — и избавится от нее так, как его семейство всегда избавлялось от врагов.

Внутри у нее все сжималось от страха, дыхание перехватывало от тяжести. Ведь она несла двоих восьмимесячных детей и туго набитую сумку, куда сложила самое необходимое — то, что смогла собрать и унести из дому незаметно от бдительных слуг.

Жаль только, в сумке не было оружия.

Ник внезапно заворочался, и Трейси на миг испугалась, что выронит его. Она остановилась, перехватила малыша поудобнее и с ужасом поняла: сейчас он завопит. Его крик подхватит Николь — ведь у близнецов всегда так: вместе играют, одновременно засыпают и просыпаются, оба заходятся в сердитом плаче, проголодавшись или намочив подгузники…

Громкий детский плач все погубит!

С трудом сохраняя равновесие, Трейси дрожащим голосом пробормотала что-то успокаивающее, и снова — вниз, вниз по лестнице. Лифта она боялась — лифт может оказаться ловушкой. Лестница безопаснее.

Много недель она продумывала план побега — и теперь отчаянно надеялась, что ничего не упустила. Но ее муж непредсказуем. В гневе он способен на все. Способен сделать такое, за что сам потом отправится в тюрьму.

Двумя этажами выше хлопнула дверь.

Джоуи! Милое мальчишеское имя. Но человек, который его носит, на невинного мальчика не похож. Он убийца. Хладнокровный, безжалостный убийца. И наивно надеяться, что он не осмелится поднять руку на женщину — особенно если побег этой женщины угрожает его собственной жизни…

Трейси миновала еще один этаж. Джоуи не слышит ее шагов — ведь она специально надела теннисные туфли.

Все было продумано до мелочей. Утром она вышла на теннисный корт и с полчаса старательно стучала мячом об стену. Затем, не переодеваясь, вернулась к Нику и Николь и поставила им горчичники. А через несколько минут бросилась к телохранителю с криком, что дети больны, у них температура, их надо срочно везти к врачу…

Слава богу, мужа сейчас нет в городе. Иначе ей бы ни за что не вырваться из дому.

У детского врача Трейси была уже не раз. Знала схему здания, расположение кабинетов. Знала, как ускользнуть от своего так называемого «телохранителя».

— Ах ты, сука! — донесся сверху рев Джоуи.

Вот и первый этаж.

Никогда прежде Трейси не думала, что способна так бегать! Отчаянно прижимая к себе детей, она бросилась к вожделенной двери, распахнула ее… и тут раздался громкий вопль Ника.

Трейси побежала через холл. С лестницы доносились громкие проклятия, эхом отражаясь от стен. Господи, только бы такси было на месте! Пожалуйста, господи…

Она позвонила из кабинета медсестры. Заказала такси и пообещала пятьдесят долларов сверх счетчика, чтобы таксист остановился прямо у крыльца и дождался женщину с двумя детьми на руках. Если его нет…

Трейси помчалась к дверям, кого-то толкнула и пробормотала вместо извинения: «Меня ждет такси». В другом конце холла распахнулась дверь — это Джоуи.

Теперь заходится в плаче и Николь. Люди недоуменно оборачиваются вслед безумной мамаше, бегущей сломя голову с двумя орущими младенцами на руках. Трейси уже думала о том, что станет делать, если Джоуи ее схватит. Закричит: «Помогите, меня хотят похитить!» И, быть может, какой-нибудь отважный добрый самаритянин…

Но что, если Джоуи начнет стрелять? Если из-за нее пострадают невинные?

Трейси мчалась, то и дело оглядываясь назад. С размаху она ударилась о стеклянную створку вращающейся двери — и увидела такси. Спасение здесь! Совсем рядом!

Справившись наконец с дверью, Трейси подбежала к машине, втиснулась внутрь, опустила Ника на сиденье и захлопнула дверцу.

— Поезжайте!

— Стой, чтоб тебя! — послышался сзади рев Джоуи. Таксист в недоумении обернулся к ней.

— Скорее! — приказала Трейси, прижимая к себе детей. Голос у нее дрожал. — Ради бога, скорее!

Секунду поколебавшись, таксист надавил на газ и вылетел со стоянки под носом у подъезжающей машины. Послышался пронзительный сердитый гудок. Таксист чертыхнулся.

Трейси с трудом перевела дыхание, выпрямилась и взяла на руки вопящего Ника. В зеркале заднего вида она увидела, как Джоуи отчаянно машет руками, подзывая другое такси.

— Куда едем, леди?

— В «Файлин», пожалуйста. К боковому входу.

В огромном универмаге она оторвется от преследователя. Войдет в одну дверь, выйдет через другую. И исчезнет, растворится в повседневной бостонской суете.

Ник никак не желал успокаиваться, Николь хныкала, не отрывая от матери огромных обиженных глаз.

Но пока Трейси Эдварде Мерритта и ее дети были в безопасности.

Надолго ли?

1

Горячие Ключи, 2002 год

Саманту Кэрролл не так-то легко было напугать. Однако, когда в художественную галерею, которой она владела на паях с матерью, вошли эти двое, по спине у Сэм пробежал холодок.

С первого взгляда было видно: они — не любители искусства. Не примешь их и за скучающих туристов: дорогие темные костюмы и отполированные до блеска ботинки с обычным представлением о туристах не вяжутся. Может быть, коммивояжеры? Но один взгляд на их лица подсказал Сэм, что и эта догадка неверна.

У того, что помоложе, — блестящие черные волосы, гладко зачесанные назад, на шее золотая цепь, на запястье — сверкающие часы, скорее всего, «Ролекс». У того, что постарше, — породистое ухоженное лицо, седина в волосах. Совсем разные люди — и совершенно одинаковые взгляды: холодные, пронзительные. Так смотрит охотник на добычу.

В галерее «Чудеса Запада» царило затишье, необычное для середины лета. Только что ушли последние покупатели. Может быть, эти двое специально ждали, пока все разойдутся?

Сэм незаметно нащупала под столом кнопку сигнализации. Она сама не понимала, почему вдруг так испугалась. Кому придет в голову ограбить ее заведение? Большую часть сделок Сэм совершала через Интернет, а те, кто предпочитал личную встречу с владелицей галереи, обычно расплачивались кредитными карточками. Разумеется, кое-какая наличность в кассе имелась, но не такая, чтобы привлечь грабителей. Наиболее ценные экспонаты находились на охраняемом складе.

И хотя в галерее выставлялось немало прекрасных образцов современного искусства, трудно было представить, что бандиты рассчитывают спокойно выйти на улицу с парой картин под мышками или внушительной статуей через плечо. И уж совсем нелепо вообразить, что такое может произойти в Горячих Ключах, где и преступности-то отродясь не бывало!

Однако незнакомцы, похоже, искусством не интересовались. Они шли по проходу, не тратя времени на разглядывание экспонатов. Глаза их были прикованы к ней. Должно быть, так смотрит коллекционер на бабочку, прежде чем проткнуть ее булавкой…

Из приоткрытой двери служебного помещения выскользнула Сарсапарилла. Совсем недавно еще боявшаяся всего и вся, она уже совсем освоилась и чувствовала себя в галерее полной хозяйкой. Лениво помахивая пушистым хвостом, пестрая кошка приблизилась к незнакомцам и потерлась о брючину того, что помоложе.

Незнакомец отпрянул, правая рука его мгновенно нырнула в карман пиджака. У Сэм перехватило дыхание.

— Сарси! — строго позвала она, надеясь, что незнакомцы не заметят ее испуга.

Обычно Сарсапарилла чувствовала людей, которые недолюбливают кошек, и старалась держаться от них подальше. Вот и теперь, смерив хозяйку укоризненным взглядом, она скрылась в кабинете Сэм.

— Чем могу вам помочь? — решилась наконец спросить Сэм. — Вы ищете работы какого-то конкретного художника? Или вас интересует определенный стиль?

Старший из незнакомцев кивнул в сторону ближайшей картины с ценником в тысячу долларов.

— Вот эта хороша, как по-вашему?

Если у Сэм и были какие-то сомнения насчет этих двоих, теперь они рассеялись. Нет, живопись странных незнакомцев не интересует. Картина была очень хороша, и всякий, кто хоть немного разбирается в искусстве, не мог не заметить, с каким мастерством передал художник лунное сияние и глубокие синие тени на склонах гор.

Сэм бросила взгляд в сторону двери. Ну хоть бы кто-нибудь вошел!

— Это работа местного художника, в последнее время приобретающего популярность, — объяснила она несколько суше, чем намеревалась.

— Я возьму, — объявил незнакомец.

И снова Саманту охватила дрожь. Отдать этому странному и неприятному чужаку картину, которой она восхищалась, на которую так любила смотреть… Ведь он же явно ткнул в нее совершенно случайно! На картине была изображена лунная ночь в горах — острые снежные пики на заднем плане, купы деревьев, одинокий волк, крадущийся на ночную охоту… Незваные гости напоминали ей этого волка. Хищники в погоне за добычей.

— Извините, — ответила Саманта, — картина уже продана. Это моя вина: забыла снять ярлычок с ценой.

Теперь придется купить картину самой — она взяла ее на реализацию и уже заплатила художнику.

Незнакомец молча сверлил ее холодными темными глазами. «Не верит», — поняла Сэм. По спине у нее пробежал холодок, и волоски на затылке поднялись дыбом.

— Если желаете посмотреть что-то еще, — проговорила она, — рада буду вам помочь. В противном случае прошу извинить, мы закрываемся на обед.

— Уже три часа, — с явным недоверием заметил незнакомец.

— С часу до двух я была занята.

— Вы владелица галереи?

— Мы с матерью, — ответила она.

— Ваша мать — миссис Кэрролл?

— Да, мою мать так зовут.

Саманту снова охватила паника. Зачем он спрашивает?!

— А кто ваш отец?

— Полагаю, это не ваше дело.

Незнакомец удивленно поднял бровь — явно не привык, чтобы его ставили на место.

Наступило напряженное молчание. Старший из пришельцев сверлил Сэм тяжелым взглядом, тот, что помоложе, не отрывал глаз от двери, словно стоял на страже.

— Ваш отец не умер, — наконец произнес старший.

— Что, простите?

Саманта почувствовала, что закипает. Обычно она была спокойной и сдержанной, и окружающие считали, что ее нелегко рассердить. Но стоило ей по-настоящему разозлиться — и Сэм превращалась в сущую фурию. Зная за собой такой недостаток, она еще в юности научилась обуздывать свой темперамент.

— Что слышали, — вступил в разговор тот, что помоложе. — Живой ваш папаша. — И прибавил: — Пока живой.

Тот, что постарше, бросил на него предостерегающий взгляд, но промолчал.

Да что они оба, сумасшедшие?!

Знаете, вам лучше уйти, — твердо сказала Саманта, снова нащупывая под столом кнопку сигнализации. — Галерея закрывается.

— Я бы на вашем месте этого не делал, — предупредил младший. — А ну-ка положите руки на стол!

Черт возьми, как он догадался?

— Или — что? — холодно спросила она. Его глаза блеснули.

— Боюсь, вашей матери не понравится, если вы впутаете в это дело полицию, — вмешался старший, и в мягком голосе его Сэм послышалась куда большая угроза, чем в задиристом тоне младшего.

— Это еще почему? — с вызовом осведомилась Сэм.

Она чувствовала себя загнанной в ловушку, была напугана и разъярена. Черт возьми, эти двое сумели заставить ее испугаться! Саманта ненавидела страх и гордилась тем, что умеет его побеждать — или, по крайней мере, не обращать на него внимания.

— У нее есть свои тайны, — ответил незваный гость. Слова его падали ей на сердце, словно холодные капли яда. — Тайны, которыми она едва ли захочет делиться с жителями этого городка.

О чем он говорит?! Тайны — у ее матери? У ее милой, доброй, хлопотливой мамы? У ее лучшей подруги — у единственного человека, которому она абсолютно доверяет?

— Очевидно, вы меня с кем-то путаете, — ледяным тоном произнесла Сэм. — Настоятельно прошу вас уйти.

— Ваша мать всю жизнь вам лгала, — продолжал старший из незнакомцев. — Много лет назад она вышла замуж при живом муже. Дэвид Кэрролл вам не отец.

Сэм молча затрясла головой. Что за ерунда?! Разумеется, Дэвид Кэрролл ее отец — во всех смыслах слова. Черт побери, она же своими глазами видела собственное свидетельство о рождении!

Однако проклятый незнакомец добился своего — всего несколькими словами ему удалось посеять у нее в душе тень сомнения.

— Уходите! — приказала Сэм. На негнущихся ногах она подошла к двери и распахнула ее. Ей казалось, что все это — дурной сон.

Незнакомцы не двинулись с места. Сэм не знала, что и делать. Стоять, как дура, на пороге? Или бежать на улицу и звать на помощь?

Принять решение она не успела: младший из незваных гостей быстро и ловко оттеснил ее в глубь галереи, а старший захлопнул дверь, повернул табличку надписью «ЗАКРЫТО» на улицу и встал у двери, скрестив руки и расставив ноги.

— Я звоню в полицию! — проговорила Сэм сквозь стиснутые зубы.

Наглость незнакомцев, как ни странно, придала ей решимости. Сэм никогда не была трусихой — она каталась на горных лыжах, ходила под парусом, занималась альпинизмом. И, между прочим, неплохо стреляла в цель. Так что напрасно стараются — им ее не запугать!

И тем не менее… они уже добились своего. Она была напугана. Смертельно напугана.

Молодой человек загородил ей дорогу к телефону. Сэм попыталась его обойти, но он преградил ей путь.

Сэм повернулась к старшему — явно главному из двоих.

— Что вам от меня нужно?

— Ваш отец умирает. И хочет вас видеть.

— Мой отец умер два года назад.

— Говорю же вам: Кэрролл вам не отец.

Сильнее слов на нее подействовала абсолютная убежденность, звучащая в его голосе.

— Нет! — воскликнула Сэм, и ее голос сорвался. Вместо ответа старший извлек из кармана конверт и протянул ей.

— Откройте, — приказал он.

Уголком глаза Сэм заметила двух туристов, остановившихся перед витриной.

— У меня покупатели, — с трудом проговорила она. Конверт жег ей пальцы.

— К черту покупателей, — отрезал незнакомец. — Это важнее.

— Для кого?

— Для вас. И вашего родного отца.

— Да кто вы такие?!

— Просто… гонцы.

Как ни отвратительно казалось Сэм подчиниться их требованию, другого способа от них избавиться она не видела. Дрожащими руками она вскрыла конверт, и из него вылетела фотография.

Сэм подняла ее, перевернула… и замерла как вкопанная.

Симпатичная молодая женщина в плетеном кресле, с двумя малышами на руках. Позади, положив руку ей на плечо, стоит красивый молодой человек — смуглый брюнет итальянского типа. Старомодная поза — мужчина защищает свою семью.

И эта женщина — ее мать.

На фотографии она лет на тридцать моложе, с длинными волосами, но широко распахнутые голубые глаза не оставляют сомнений. Узнала Сэм и браслет на руке — тот самый, который мама носила не снимая.

Сэм перевела взгляд на детей. Мальчик — в голубом, девочка — в розовом. Чинно сидят на коленях у матери. Девочка широко улыбается в объектив, мальчик хмурит бровки, словно собирается зареветь. Глаза у обоих ярко-синие. Совсем как у мужчины на заднем плане…

Девочку Сэм узнала сразу: она хорошо помнила свои детские фотографии. Но мальчик…

— Ваш брат, — подсказал незнакомец. — Брат-близнец.

У Саманты подкосились ноги. Младший из незнакомцев подхватил ее под руку, но она оттолкнула его и опустилась на стул возле письменного стола. Невидящим взглядом она снова уставилась на фото. Затем заглянула в конверт. Там было что-то еще. Два свидетельства о рождении. Сэм вытащила то, что лежало сверху.

Незнакомые имена. Мать: Трейси Эдвардc Меритта. Отец: Пол Мерритта. Дочь: Николь. Дата рождения: 15 августа 1967 года. Место рождения: Бостон. Вес при рождении: четыре фунта три унции.

Второе свидетельство: родители те же, сын Николас. Родился на четыре минуты раньше Николь. Вес при рождении: четыре фунта пять унций.

Последней из конверта появилась фотография молодого человека с такими же, как у нее, синими глазами. Фотография недавняя — это Сэм поняла по его современному спортивному костюму.

— Ваш брат, — повторил старший из незнакомцев.

Сэм молчала, не в силах ни двинуться, ни заговорить. Все в ней отказывалось поверить в реальность происходящего. Как же так? Значит, вся ее жизнь была сплошной ложью? Мать ее обманывала, и отец… отец, выходит, тоже ей лгал?

Он ей вообще не отец. Так говорят эти страшные люди. Не родной отец. Хотя Сэм не сомневалась: Дэвид Кэрролл был ей истинным отцом — в самом глубоком и точном значении этого слова.

Сэм всегда считала, что у нее нет никаких родственников. Мать рассказывала, что выросла в приюте, а дедушка и бабушка с отцовской стороны погибли в автокатастрофе еще до рождения Сэм. Ни дядей, ни теть, ни двоюродных братьев и сестер.

Сэм снова взглянула на фотографию молодого человека. На миг ей показалось, что она ощутила какой-то толчок… смутное чувство узнавания… Но она тут же оборвала себя: «Это просто оттого, что мы похожи. Компьютерная графика в наше время творит чудеса. Нет ничего проще, чем подретушировать фотографию».

Но кому это могло понадобиться — сыграть с ней столь изощренную и жестокую шутку?

Сэм положила руку на свидетельство о рождении.

— У меня тоже есть свидетельство о рождении. Другое. Там моим отцом значится Дэвид Кэрролл.

— Любой документ можно подделать, — усмехнулся незнакомец.

— Вот именно, — отрезала Саманта. — Одно из этих свидетельств точно подделано.

— Пусть так, — согласился незнакомец. — Но фотографии не лгут.

— В наш-то компьютерный век? Ничего не стоит взять фото моей матери, сделать ее моложе, подправить снимки детей…

— Но зачем?

— А это вы мне скажите, — ответила она, изо всех сил сдерживая предательскую дрожь в голосе.

Внезапно ручка входной двери дернулась. Сэм вскочила: нервы ее были на пределе. Все трое обернулись в сторону двери, но высокий незнакомец загораживал обзор.

Кто мог не обратить внимания на табличку «ЗАКРЫТО»? Мать? Но она уехала за покупками в Таос и, скорее всего, вернется только завтра…

Дверь снова дернулась, и на этот раз Саманте удалось заглянуть незнакомцу через плечо. Терри! Она с облегчением вздохнула, увидев свою лучшую подругу, которая иногда помогала ей разбираться со счетами.

— Избавьтесь от нее! — приказал незнакомец.

— Это моя подруга. Она уже увидела, что я здесь не одна. Видит вас. Она не уйдет, пока не убедится, что со мной все в порядке. У вас такой вид… Словом, если я не открою, она пойдет прямиком в полицию.

— Тогда откройте, скажите, что у вас все в порядке, и пусть проваливает!

— Нет! — отрезала Сэм.

Появление Терри придало ей уверенности: она несомненно вызовет полицию, как только заметит, что от этих двоих так и разит насилием!

Старший из незнакомцев смерил ее странным взглядом — одобрительным, как показалось Сэм.

— У вашего отца осталось не так уж много времени. Знаете, он и вправду очень болен.

Сэм перевела взгляд на Терри. Та щурилась, вглядываясь в залитую солнцем витрину. Отлично! Еще несколько секунд — и побежит в полицию.

Но хочет ли этого она сама? Может быть, сначала поговорить с матерью? Попытаться отыскать в этой бессмыслице какой-то смысл?.. Должна же она знать, есть ли в этой безумной истории хоть доля правды! А вдруг в самом деле у нее где-то есть второй отец — родной отец. И брат. Не просто брат — близнец.

Господи, сколько лет она мечтала о старшем брате!

Нет. Такого просто быть не может.

Не обращая больше внимания на незнакомцев, она подошла к двери и распахнула ее. Терри влетела в магазин, с трудом удержавшись на ногах, обвела двоих мужчин подозрительным взглядом.

— Что случилось? — поинтересовалась она, попятившись.

— Видите ли, мы с мисс Кэрролл… — начал младший и оглянулся на Сэм, явно в поисках поддержки — словно не сомневался, что она бросится ему подыгрывать.

— У нас частный показ, — скрипнув зубами от отвращения к себе, произнесла Сэм.

— Да-да, частный показ, — подхватил незваный гость. — Мы уже уходим. — Он обернулся к Сэм: — А насчет той картины завтра потолкуем.

Едва за ними закрылась дверь, Сэм обессиленно привалилась к стене. Ощущение угрозы рассеялось, стало легче дышать, и на миг в голову пришла безумная мысль: что, если никаких визитеров и не было? Что, если этот визит — всего лишь кошмар, созданный расстроенным воображением?

2

Кошмар?

Хотелось бы ей так думать! Но старая семейная фотография и другая — снимок молодого человека с такими же, как у нее, синими глазами — были слишком реальны.

Неужели отец и мать всю жизнь ее обманывали?!

От расспросов Терри Сэм отмахнулась, сказав только, что эти двое разыскивают работу известного художника. Такой ответ явно не удовлетворил Терри, но, взглянув в застывшее лицо подруги, она благоразумно удержалась от новых вопросов.

С Терри Фолкнер Саманта дружила еще со школьной скамьи и привыкла доверять ей все свои секреты… ну, почти все. Терри была учительницей истории, но при этом обладала прирожденным даром к математике и подрабатывала бухгалтером в «Чудесах Запада». Такое соглашение обеих подруг вполне устраивало.

Появление Терри стало для Сэм подарком судьбы. Не то чтобы она боялась за свою безопасность — как ни странно, физической угрозы со стороны этих двоих Сэм не почувствовала. Страшилась она другого: что потеряет самообладание, покажет свою слабость людям, которые, возможно, найдут способ использовать это против нее.

Как бы то ни было, Сэм даже в голову не пришло рассказать Терри правду. Внутри у нее все словно онемело. Голос подруги доносился откуда-то издалека. Нежданная весть взорвала ее устоявшийся мир, а она никак не могла это по-настоящему осознать. Возможно, эмоции придут позже, пока же она не ощущала ничего, кроме отупения и растерянности.

— Так что, займемся сегодня бухгалтерией? — долетел до нее голос Терри.

Сэм сначала и не поняла, о чем ее спрашивают, — совсем забыла, что они собирались сегодня вместе посидеть над счетами, а потом поужинать в «Перелетной птице».

Она покачала головой:

— Сегодня не получится. Извини. Может быть, завтра.

— Значит, все-таки что-то случилось? — встревожилась Терри. — Знаешь, не понравились мне эти типы. Странные какие-то, словно из кино.

Сэм с трудом выдавила улыбку.

— И мне тоже так показалось. Но это самые обычные покупатели. Ищут картину.

Выпроводив Терри, Сэм рухнула на стул и закрыла лицо руками. К горлу подступала тошнота. К счастью, в магазине никого не было — она не представляла себе, как стала бы обслуживать покупателей.

Не дожидаясь семи часов, Сэм закрыла магазин, села в машину вместе с кошкой и двинулась в недлинный путь к дому. Неотвязные вопросы гнались за ней по пятам.

Изощренный обман — или правда? Если обман — кто его затеял? И зачем? Ни у нее самой, ни у ее матери нет врагов. По крайней мере, таких, которые ей известны.

Взгляд Саманты то и дело возвращался к конверту на сиденье. Открывать его не требовалось — фотографии и без того стояли перед глазами. Детям на первом снимке нет еще и года. И все же — как может она совсем ничего не помнить? Не помнить брата-близнеца? Разве такое возможно?

В детстве ее часто мучили кошмары. И теперь Сэм вспомнила, как, пробуждаясь от страшного сна, инстинктивно протягивала руки, тянулась за помощью и защитой к кому-то… кому-то, кого не было рядом.

Слезы подступили к глазам, и Сэм закусила губы. Неужели ее и вправду когда-то так страшно обездолили?..

Она уже немного успокоилась, когда впереди показался дом. Ее милый дом, в который она вложила душу.

Он стоял у подножия горы, и с заднего крыльца и с балкона открывался великолепный вид.

Войдя, Сэм сразу прошла на кухню и налила себе вина, обычно она не пила в одиночку, но сегодня — не тот случай. Затем села у окна и невидящим взором уставилась на заходящее солнце. Против обыкновения, прекрасное зрелище заката ее не успокоило. Сэм поднялась и направилась через холл и гостиную к себе в кабинет.

Итак, у нее есть фотографии. Есть имена. Пол Мерритта, Николас Мерритта. Сэм включила компьютер и вошла в Интернет. Для начала — общий поиск; затем можно обратиться в кредитное бюро, где она обычно запрашивала сведения о продавцах и покупателях картин.

Набрав в поисковом окне «Пол Мерритта, Бостон», она довольно быстро получила целый ряд ссылок — и погрузилась в чтение.

Несколько часов спустя Саманта знала гораздо больше, чем ей хотелось. Кровь стыла у нее в жилах от того, что поведали скупые газетные строки. Теперь Сэм понимала, почему те двое вызвали у нее такой необъяснимый ужас. Хотя суд ни разу не признал Пола Мерритту виновным, у полиции не было сомнений, что он тесно связан с бостонской организованной преступностью. На одной газетной фотографии Сэм увидела, как Пола в наручниках ведут в камеру предварительного заключения. Это дело, как и все предыдущие, развалилось — после бесследного исчезновения главного свидетеля. Сэм понимала, что это значит — ей случалось читать о мафии.

Судорожно вздохнув, она набрала в поисковике «Николас Мерритта». Выяснилось, что Николас в свое время сменил фамилию на «Меррит» и является совладельцем и вице-президентом бостонской компании, производящей медицинское оборудование. Некоторые журналисты намекали, что он связан с темными делишками отца, однако фактических данных ни у кого не было.

Еще Сэм узнала, что Николас воевал в Персидском заливе. Это ее удивило. С чего бы отпрыск богатой семьи завербовался в армию?

В Интернете Сэм обнаружила еще несколько фотографий Николаса; одну из них она распечатала и задумалась, вглядываясь в незнакомое лицо с очень знакомыми глазами.

Ей приходилось слышать, что порой близнецов связывает какая-то невидимая нить — даже находясь друг от друга за тысячи миль, они способны улавливать мысли и чувства друг друга. Саманта запустила поиск на слово «близнецы» и сразу выяснила, что, во-первых, они бывают однояйцевые и разнояйцевые, а во-вторых, что и для близнецов уже изобретено политкорректное обозначение — «эквивалентные сиблинги».

Дальше она узнала, что близнецы — как однояйцевые, так и разнояйцевые — часто изобретают собственный язык, непонятный окружающим. Близнецы меньше склонны к уединению, чем разновозрастные братья и сестры, с самого раннего детства они привыкают, что рядом всегда есть кто-то, с кем можно делиться радостями и печалями. Тесная духовная связь между близнецами зачастую сохраняется на всю жизнь. При этом далее в статье говорилось, что разнояйцевые близнецы, хотя и растут в одной утробе, изначально похожи друг на друга не более, чем обычные брат и сестра. Их сходство в дальнейшем обуславливается совместным воспитанием и общим опытом детства. Одно из сообщений на сайте особенно поразило ее: мать разнояйцевых близнецов — мальчика и девочки — писала, что «между ними что-то такое происходит, как будто они делятся друг с другом энергией».

Сэм выключила компьютер и невидящим взглядом уставилась на пустой экран. Если эти двое ее не обманули, выходит, что самые ранние минуты, часы, дни, месяцы жизни она провела с братом.

Сколько же лет потеряно! Целая жизнь!..

Сэм поймала себя на том, что уже готова поверить в эту безумную историю. Поверить, что у нее есть брат-близнец. Что ее родной отец — гангстер, возможно, даже убийца.

Может быть, поэтому мать от него ушла? Но как она могла оставить сына?

Должно быть, Сэм в то время была еще очень мала — иначе хоть что-то бы помнила.

Как бы то ни было, теперь Пол Мерритта хочет ее видеть. Выходит, все эти годы он знал, где она? И не считал нужным с ней связываться, пока не почувствовал приближение смерти?

«Подожди, — остановила она себя. — Ты еще не знаешь, правда ли это. Не знаешь, что произошло. Вообще ничего не знаешь».

Сэм оглянулась. Ее кабинет занимал небольшую комнату на верхнем этаже. Дом был невелик, но зато это был ее собственный дом, о котором она мечтала долгие восемь лет скитаний по Северо-Западу. Из города в город, с одной высокооплачиваемой работы на другую — в поисках чего-то такого, что не имеет названия и не измеряется в деньгах.

К моменту смерти отца она накопила достаточно, чтобы с легким сердцем бросить работу и вернуться в маленький городок в горах. К тому времени их галерея, пришедшая в упадок во время отцовской болезни, находилась на грани банкротства. Сэм создала в Интернете сайт галереи, привлекающий и продавцов, и покупателей, — и скоро дела пошли на лад. Продажи удвоились, затем утроились, и скоро через Интернет совершалось уже девяносто процентов сделок. Сама галерея по-прежнему оставалась в полном ведении матери; Сэм занималась сайтом, а в магазине появлялась лишь изредка, когда мать уезжала на выставки или встречалась с художниками.

«Откуда эти двое узнали, что сегодня в магазине буду именно я? И что мамы не будет в городе?»

Сэм снова вздрогнула, осознав, что за ней следили. Быть может, прослушивали телефонные звонки? Или поставили «жучок» где-то в доме?

«Хватит! — приказала она себе — Не выдумывай».

Она выглянула в окно. Тихая сумеречная улица, вдалеке — темные силуэты гор. Идиллический вечер в идиллическом городке, где никогда ничего не случается…

Может, пробежаться, чтобы прочистить мозги?

Сэм пошла в спальню, надела тренировочный костюм и выскользнула из дома через заднюю дверь. На пороге она остановилась, вспомнив, что теперь ей есть чего бояться… но, решительно тряхнув головой, вышла на улицу. Горячие Ключи — тихий городок, о преступности здесь знают только из телесериалов. Местные жители обычно даже не запирают двери, выходя на улицу. Однако на этот раз Сэм заперла дверь и положила ключ в карман.

Она пробежала около мили, затем развернулась и двинулась в обратный путь. Весь город словно уснул, и тишину нарушали лишь звуки ее шагов. Быстрее. Еще быстрее. Прочь от растерянности, страха, отчаяния.

Правда или ложь?

Неужели у нее и вправду есть брат?

Наконец показался ее дом. Тихое, безопасное укрытие. Никогда прежде Сэм не думала о своем доме как об убежище от жестокого мира. Она еще ускорила бег, чувствуя, как по спине стекают струйки пота.

В гостиной горит свет. В кабинете свет выключен. Все, как должно быть. Пожалуй, сейчас она выпьет горячего шоколада. А потом ляжет в постель и постарается заснуть.

Сэм отперла дверь и вошла на кухню.

Она наливала в чашку молоко, когда сверху послышался шум. Нет, это даже шумом не назовешь — тихий, едва слышный скрип половицы.

Кошка? Ну, разумеется, это просто кошка. Тем не менее Сэм замерла, затаив дыхание и напряженно прислушиваясь. Звук повторился. Шаги человека? Или это все-таки Сарси? Но под Сарси половицы не скрипят — разве только если она прыгает откуда-нибудь на пол…

Конечно. Так и есть.

— Сарси! — позвала Сэм.

Ответом ей была тишина — только кровь оглушительно стучала в висках. Сэм распахнула шкаф и достала скалку. Не бог весть какое оружие — кухонный нож, пожалуй, подошел бы больше, но ей не хотелось бродить по дому с ножом в руке.

Скалка придала ей уверенности в себе. Представляя, как поднимется наверх и не обнаружит там никого, кроме кошки, Сэм начала взбираться по лестнице. Еще несколько секунд — и она сама посмеется над собственной глупостью.

Компьютер в кабинете был включен. Выключила ли она его, когда уходила? Обычно всегда выключала, но сегодня могла и забыть. Вот что ей определенно не понравилось — это разворошенная стопка бумаг на столе. Сэм ее не трогала — это она точно помнила. Сарси? Да, должно быть, Сарси. Разворошила бумаги, а потом спрыгнула со стола…

Сэм хотела снова позвать кошку — но в этот момент сзади послышался шорох, а в следующий миг сокрушительный удар по голове свалил ее с ног, и все вокруг погрузилось во тьму.

Не было ни растерянности, ни амнезии. Открыв глаза, Сэм сразу поняла, что пробыла без сознания всего несколько секунд. И еще — что на нее напали.

С трудом поднявшись на ноги, Саманта ощупала шишку на разламывающейся от боли голове. Крови нет — только припухлость. Как видно, били аккуратно и не слишком сильно.

Что же произошло? Она услышала шум наверху, увидела включенный компьютер и разбросанные бумаги, затем удар по голове — и провал во мрак.

Нетвердыми шагами, борясь с головокружением, Саманта подошла к телефону. Набрала номер 911, стараясь, чтобы не дрожал голос, сообщила об ограблении, назвала свое имя и адрес.

— Прошу вас, не вешайте трубку, пока не услышите сирены, — попросила девушка-оператор. — Расскажите, что произошло.

— Кто-то забрался ко мне в дом, пока я… гуляла. Бегала трусцой.

Она опустила глаза, только сейчас сообразив, что надо было посмотреть, что делается внизу.

— Мисс Кэрролл, не молчите! — донесся до нее встревоженный голос оператора.

— Я вас слышу, — заверила ее Сэм.

С улицы донесся вой сирен.

— Кажется, полиция уже здесь.

— Не вешайте трубку, пока не убедитесь…

Выглянув в окно, Саманта увидела, как через двор идут к ее крыльцу двое полицейских.

— Это полиция, — сказала она. — Спасибо.

Следом за полицейскими к дому подъехала «Скорая помощь». В соседних домах зажглись окна. Сэм спустилась и обнаружила, что входную двер можно не открывать — она уже была распахнута.

Один из офицеров сразу отправился обыскивать дом; медики начали задавать вопросы. Откуда-то вынырнула Сарси и принялась с мурлыканьем тереться о ноги незнакомых мужчин.

— В шкафу сидела, — объяснил, появляясь на пороге, полицейский. — Больше в доме никого нет. Думаю, вы сейчас вряд ли сможете сказать, что у вас пропало?

Саманта молча покачала головой.

Затем ей снова пришлось отвечать на бесконечный ряд вопросов. Для полиции подобные происшествия были рутинным делом; впрочем, офицеры были к ней внимательны и старались не утомлять без необходимости, и за это Сэм была им благодарна.

— Мы обязательно поговорим с вашими соседями, — сказал наконец старший из полицейских. — Возможно, они что-то видели или слышали. Если мы что-то узнаем, сообщим вам.

— Сотрясения нет, — объявил, закончив осмотр, фельдшер. — Просто шишка. Однако вам стоило бы на всякий случай съездить в больницу.

Саманта покачала головой.

— Лучше завтра я схожу к своему врачу.

— Тогда подпишите вот этот документ. Здесь сказано, что вы освобождаете нас от ответственности за ваше здоровье.

— На случай, если эта шишка вас убьет, — усмехнулся другой фельдшер.

Но Саманта не оценила его юмора.

Подписывая бумаги, она размышляла, не стоит ли сообщить полиции о двух чужаках, наведавшихся сегодня утром в галерею. Но тогда придется рассказать все — а к этому она не готова. Горячие Ключи — маленький городок, где все друг друга знают, и владелицы единственной в городе картинной галереи живут у всех на виду. Стоит проболтаться — и завтра весь город начнет болтать о том, что миссис Кэрролл была «замужем за мафией».

Даже если это правда, не будет же она собственными руками губить репутацию матери! И Саманта решила молчать.

Полицейские обещали прислать к ней эксперта по отпечаткам пальцев и попросили составить список пропавших вещей. Когда они наконец ушли, Сэм опустилась в кресло и глубоко задумалась.

Что же теперь делать?

Ехать к врачу Сэм не собиралась. Она не чувствовала ни головной боли, ни тошноты, ни головокружения — обычных признаков сотрясения мозга. Должно быть, неизвестный грабитель не желал причинять ей вреда — лишь оглушил, чтобы пройти мимо нее и спокойно исчезнуть. В любом случае пока об этом думать не стоит.

Саманта тщательно заперла двери и окна, прошлась по дому, осматривая все уголки. Потрясение и страх ее постепенно сменялись гневом.

Какой-то чужак ворвался в ее дом, рылся в ее вещах, ударил ее… Как он посмел?!

Как ни странно, ничего не пропало. На месте были и серебряные индейские украшения, и полотна западных мастеров — единственные по-настоящему ценные предметы в ее доме. Но при мысли о том, что она не сказала полицейским всей правды, ей становилось не по себе. Никогда прежде Сэм не лгала полиции. В Горячих Ключах она считалась образцовой гражданкой, ее столкновения с законом исчерпывались одним-единственным штрафом за превышение скорости — да и то когда она ехала под гору. Даже в школьные годы Саманта не была бунтаркой, она уважала власть и чтила закон.

Может быть, позвонить матери? Сейчас она как раз едет домой… Саманта сняла трубку — но тут же положила, вспомнив, что мама, как правило, держит сотовый телефон выключенным. И потом, такие вещи по телефону не обсуждаются. Только лицом к лицу.

Похоже, ее ждет долгий вечер. Кофе, что ли, выпить?..

Саманта спустилась в кухню и взяла кофейник — и только тут заметила, что руки у нее дрожат.

— Черт побери! — пробормотала она, сердито глядя на собственную руку.

Рука-предательница задрожала еще сильнее.

Нет, с кофе лучше подождать.

Может быть, вернуться в магазин? Те двое сказали, что еще зайдут сегодня. Можно спросить, не они ли вломились к ней в дом. Они, конечно, не признаются, но она все равно спросит: пусть видят, что им ее не запугать!

Однако Саманта не могла двинуться с места. Мир ее перевернулся вверх дном, и она была не в состоянии избавиться от унизительного, тошнотворного страха. Ни одиночные восхождения, ни спуск по рискованным горнолыжным трассам не подготовили ее к сегодняшнему испытанию. Она боялась — не за свою жизнь, нет. За свое «я».

Кто же я?— мучительно думала Сэм.

Над камином висела картина в тяжелой резной раме. Отец и мать — двойной портрет, заказанный Самантой, подарок родителям на серебряную свадьбу. Тогда ей исполнилось двадцать четыре; она только что получила первую высокооплачиваемую должность и решила побаловать родителей. Двадцать пятая годовщина свадьбы — дата серьезная. Сколько собралось гостей! Какой красавицей была мама, с какой любовью смотрел на нее папа… тогда, одиннадцать лет назад.

Если те двое говорят правду, серебряная свадьба — такая же ложь, как и все остальное.

Сэм вгляделась в лицо отца. Настоящий ковбой с Дикого Запада, любитель походов, рыбалки и охоты. Это он приохотил дочь к экстремальному спорту. Он называл ее Сэм — мама предпочитала имя «Саманта». Талантливый бизнесмен с большими способностями к математике, он мог бы сделать блестящую карьеру, но предпочел скромную жизнь владельца картинной галереи в маленьком городке в Колорадо… «Почему?» — часто спрашивала себя Сэм. И теперь спросила:«Может быть, из-за Пола Мерритты?»

Подошла Сарсапарилла и потерлась о ее ноги.

— Теперь мне нужен боевой кот, — пробормотала Саманта.

Сарси обиженно мяукнула, словно говоря: «Сегодня утром в галерее я пыталась предупредить тебя об опасности — а ты не стала слушать!»

— Знаю, — вздохнула Саманта. Удар по голове явно повредил ее мозги: с ума сойти, уже разговаривает с кошкой!

Надо ехать в галерею. Надо. Но Саманта не могла сдвинуться с места.

Если бы можно было повернуть время назад!

Но непоправимое уже случилось. И Сэм знала: никогда, нигде она больше не сможет чувствовать себя в безопасности.

Вспомнив о компьютере, Саманта поспешила к себе в кабинет. Она точно помнила, что выключала компьютер — однако, вернувшись, обнаружила его включенным. Незнакомец что-то там искал. Что?

Время работы над файлами ясно указывало: их просматривали, когда Саманты не было дома. Судя по всему, незнакомец проследил все этапы ее розысков.

Но зачем?

Саманта принялась перебирать рассыпанные бумаги. Письма, личные документы — какой интерес они могут представлять для кого бы то ни было, кроме нее самой?

Она начала открывать один за другим ящики стола. В верхний ящик непрошеный гость, как видно, тоже заглянул. Здесь Сэм хранила свои кредитные карточки — здесь они и остались, только теперь лежали не так, как всегда.

Вдруг что-то сжало ей горло. Записная книжка!

Сэм лихорадочно рылась в ящиках, искала на полу, в щели между столом и стеной — все тщетно! Записная книжка исчезла!

Саманта обессиленно рухнула в кресло. В душе ее боролись гнев и страх. Она бы не испугалась, если бы неведомый грабитель стянул нить жемчуга или картину — но он предпочел ее записную книжку. Адреса и телефоны, клочки и отрывки ее жизни.

Кто он, черт побери? Чего он от нее хочет?!

3

Бостон

Агента ФБР Нейтана Маклина переполняло возбуждение. После стольких лет сплошных неудач он, кажется, напал на след!

Наклонившись в кресле, он снова и снова прослушивал магнитофонную запись, привлекшую его внимание. Эту запись Нейт и Грей Эванс, его напарник, выбрали из последнего поступления. Они слушали записи всю ночь — и вот наконец-то удача!

«— Не знаю, согласится ли она приехать по доброй воле. — И Нейт, и Грей узнали голос Томми Камды, одного из доверенных помощников Пола Мерритты.

— Она видела свидетельство о рождении?

— Да, мистер Мерритта, и фотографии.

— И что же?

— Не поверила. По крайней мере, поначалу. Она уверена, что ее… что муж вашей жены — ее родной отец.

— Черт побери! — прорычал Мерритта. Если он и вправду был тяжело болен, на голосе это не сказалось.

— Я оставил ей все документы и сказал, что зайду попозже.

— Ее матери при этом не было?

— Нет. Я выбрал время, когда ее матери не будет в городе.

— Хорошо. Она может настроить девочку против меня. — Мерритта помолчал. — Какая она?

— Несомненно, умна. Впрочем, этого следовало ожидать. Не из тех, кого легко запугать.

— Надеюсь, ты не пытался…

— Нет, сэр. Я сделал все, как вы сказали.

— Она спрашивала обо мне?

— Нет, — с явным сожалением в голосе ответил Камда.

— Еще спросит. Я знаю о ней почти все, что можно знать. У нее живой ум, она отважна и не отступает перед опасностью. — В голосе Мерритты слышалась гордость. — Как и ее брат.

— Да, сэр.

— Ты сказал ей… что я болен?

Да.

— Тогда она приедет, — Мерритта говорил очень уверенно. Но Нейту показалось, что в голосе старика он различил едва заметные нотки неуверенности и беспокойства.

— Что нам теперь делать?

— Следите за ней. Оберегайте ее. Позаботьтесь о том, чтобы с ней ничего не случилось».

На этом запись обрывалась.

— Что, если это правда? — проговорил Грей, выключая магнитофон. — Что, если он в самом деле умирает?

Нейт только фыркнул в ответ.

— Ты не веришь в эту историю с дочерью?

Нейт пожал плечами.

— Просто не понимаю, почему он не пытается скрыть эту историю от нас.

— Может быть, думает, что мы еще не знаем номер его последнего сотового, — предположил Грей. — И потом, он соблюдает все обычные предосторожности. Ни имен, ни названий.

— Хитрый сукин сын! Держу пари, у него что-то на уме, — пробормотал Нейт. — Ни за что не поверю, что в нем ни с того ни с сего вдруг проснулись отцовские чувства.

— Кто она такая? — поинтересовался Грей. — Мне казалось, его единственная дочь умерла много лет назад.

— Я тоже так думал, — кивнул Нейт. — Тридцать четыре года назад, если быть точным. Погибла в автокатастрофе вместе с матерью. Тела обгорели до неузнаваемости, мать опознали только по зубам.

— Автокатастрофа? — поднял бровь Грей. — Как удобно.

— Пол Мерритта в тот момент был за границей, но немедленно вернулся. У всех прочих членов семьи — алиби. Никаких указаний на убийство. Судя по показаниям свидетелей, она просто выпила лишнего.

Он не стал добавлять, что несколько лет назад решил поднять это дело. Просматривал документы, разговаривал с полицейскими и федеральными агентами, расследовавшими катастрофу. Хотел поговорить с медицинским экспертом, но выяснил, что тот также погиб в автокатастрофе два года спустя. Тогда Нейту подумалось, что за подобными «совпадениями» всегда что-то кроется, но у него не было ни улик, ни доказательств, да и наивно было думать, что удастся что-то раскопать столько лет спустя.

— Есть ли что-нибудь, чего ты не знаешь о семейке Мерритта? — покачал головой Грей.

«Не так уж много», — подумал Нейт. О Мерритте он знал, пожалуй, больше всех в Бюро. Но даже его партнер и друг не подозревал, почему фамилия «Мерритта» огненным клеймом выжжена в его сердце. Почему в те годы, когда обычные мальчишки интересуются только футболом и девочками, Нейт мечтал об одном: отправить всех Мерритта, одного за другим, на электрический стул.

Теперь, много лет спустя, он стал добрее и готов был удовольствоваться смертельной инъекцией.

Однако о том, что жена и дочь Пола Мерритты живы, Нейт не подозревал. Что же он упустил?

И теперь дочь, а следом за ней и мать возвращаются из небытия. Почему? Зачем они вдруг понадобились Меритте? Вот он — вопрос на миллион долларов.

Грей с любопытством наблюдал за напарником.

— Прослушаем еще раз конец записи, — предложил Нейт, так и не ответив на его вопрос.

Грей перемотал пленку и нажал кнопку «Play». «— Следите за ней. Оберегайте ее. Позаботьтесь о том, чтобы с ней ничего не случилось».

— Какая заботливость! — горько усмехнулся Нейт. — Неужели Мерритта воображает, что с ним его дочь будет в безопасности?

Усилием воли он подавил гнев. Хватит, Маклин. Прибереги свои чувства для другого случая.

Может быть, он действительно просто хочет ее увидеть перед смертью? — предположил Грей.

Нейтан смерил партнера ироническим взглядом.

— Мерритта — и вдруг такая сентиментальность?

Грей пожал плечами:

— Этот разговор вписывается в общую картину. Визиты к врачам-онкологам. Рецепты на болеутоляющие. И теперь — внезапное желание встретиться с этой женщиной.

— И риск оказаться главным подозреваемым в деле об убийстве, — закончил Нейт. — Если его жена и дочь живы, кто же был в той машине?

— Мерритта не стал бы рисковать, не будь у него серьезных причин, — заметил Грей. — Но, может быть, зря мы торопимся с предположениями. У него не могло быть другого ребенка? Еще одной дочери?

Нейт пожал плечами:

— Не похоже. Камда упомянул жену, фотографии, свидетельство о рождении. Значит, имеется в виду его законная дочь. Кстати, Джорджа Мерритта признавал с самого начала — с какой стати ему не признавать еще одного незаконного ребенка? И, наконец, речь шла об «умном брате» — очевидно, это Николас.

— Есть еще и Джордж, — заметил Грей. Нейт усмехнулся:

— Как Мерритта относится к Джорджу, мы знаем.

— Интересно, как воспримет все это братец Джордж?

Нейт пожал плечами:

— Думаю, ему это придется не по вкусу. Да и его матушке тоже. Она слишком долго была любовницей Мерритты и привыкла считать его своей собственностью.

— Возникает немало вопросов, верно? — спросил Грей.

— И немало возможностей. До сих пор нам не удавалось заслать в семью Мерритта шпиона. Может быть, это наш шанс?

Грей усмехнулся:

— Ты собираешься привлекать к работе постороннего?

— Информатора, — поправил Нейтан. — Стоит попробовать. Этой женщине не с чего питать к Полу Мерритте теплые чувства — особенно если вспомнить, что ее мать от него сбежала.

— Баркеру это не понравится, — заметил Грей. Баркер был их шефом.

— Для начала уговорим эту женщину, — отрезал Нейт. — Баркер подождет. Ты же знаешь, у него свой информатор в семье — и я подозреваю, что с ним-то и связаны наши последние неудачи. Кто-то сообщает Мерритте обо всех наших планах.

Агенты переглянулись. Оба они хорошо знали, что использование информаторов — дело сложное и рискованное, но в случае удачи оно окупается так, как и мечтать нельзя. И еще знали: чтобы продвинуться по служебной лестнице, Баркер готов на все.

Нейт снова задумался. Дочь Мерритты — боже правый! Но кто же тогда сгорел в машине тридцать четыре года назад? Если Трейси и Николь остались живы, значит, произошло двойное убийство — а убийство не имеет срока давности.

Конечно, если Мерритта и вправду болен, до суда он может не дожить… Впрочем, неважно. Доживут его родственнички и помощники.

Какие возможности открываются перед ним, Нейтаном Маклином!

— Итак, наша задача — вступить в контакт с бывшей миссис Мерритта и ее дочерью, — заговорил Грей. — Томми Камда звонил по мобильнику. Наши люди выяснили, что звонок поступил из центрального Колорадо — точнее установить место не удалось. Пока ухватиться не за что. Мы даже их имен не знаем.

— Черт возьми, не могу поверить, что наши ребята упустили Камду! — проворчал Нейтан.

— Мерритта приучает своих людей к осторожности.

— Да, но порой и он допускает ошибки. Взять хотя бы то, что он упомянул «брата».

— Что, если нам нанести Нику еще один визит? — предложил Грей.

— Лучше установим «жучок» у него на телефоне.

— В прошлый раз нам не дали разрешения.

— Может быть, в этот раз повезет больше, — ответил Нейт. — Ведь мы охраняем потенциального свидетеля.

— Баркер нам шею свернет.

— Баркер до конца недели в Вашингтоне, — усмехнулся Нейт.

— Черт бы тебя побрал, Маклин!

Нейт пожал плечами. Карьера никогда особенно его не волновала — по-настоящему важным казалось только одно: привлечь к суду семейство Мерритта.

— Ладно, — покорно вздохнул Грей, — к какому судье пойдем за разрешением?

— Нам симпатизируют четверо: Маккуин, Кэннон, Макгайр и Демпси. Я начну с Маккуина, а ты позвони Кэннону. Если эти двое не согласятся, попытаем счастья с Макгайром и Демпси.

— Тебе известно что-нибудь о матери? Откуда она родом?

— Если это та женщина, о которой я думаю, ее имя Трейси Эдвардс. Из бедной семьи. Вышла замуж за Пола в Лас-Вегасе. Знала ли она, кто он такой и чем занимается, — неизвестно. А два года спустя она погибла.

— По крайней мере, все так думали.

— Мерритта не отпустил бы ее, — задумчиво продолжал Нейтан. — Не такой он человек, чтобы добровольно расставаться с тем, что считает своим. Если она не погибла — значит, сбежала… сбежала, потому что боялась его… Возможно, она знала что-то такое, что могло его погубить…

Он замолчал, постукивая карандашом по столу, стараясь совладать с волнением. Не стоит раньше времени предаваться надеждам. Сколько раз ему уже случалось разочаровываться!

— Но что, если ее дочь не приедет? — спросил Грей. — Если мать хоть что-то рассказывала ей о Мерритте, самое разумное для нее — бежать от него без оглядки.

Она приедет, — уверенно ответил Нейт. — Из любопытства, из алчности, но приедет. Мерритта всегда получает то, что хочет. Но мы должны выйти на нее первыми.

— А дальше что?

— Сначала попробуем воззвать к ее гражданским чувствам. Если не сработает — займемся матерью. Трейси Эдвардс наверняка что-то знает. Возможно, она даже участвовала в инсценировке автокатастрофы — если для нее это был единственный путь к свободе.

Грей кивнул.

— Я начну готовить бумаги для судьи.

Он вышел, а Нейт откинулся на стуле, вытянув ноги. Обидно будет, если Мерритта умрет, как добропорядочный гражданин, в собственной постели. Но ничего, у него останутся родственники. И Нейт не успокоится, пока не прижмет к ногтю всю эту семейку.

Появление блудной дочери — прекрасный шанс. Возможно, благодаря этой женщине удастся раскрыть кое-какие старые тайны и наконец получить материалы на Мерритту. Ради этого он готов нарушить любые правила.

На миг он позволил себе расслабиться, и тут же в мозгу замелькала слишком знакомая вереница образов.

Они торопливо выходят из школьного здания, мать держит его за руку. Рев автомобильного мотора, мать испуганно оборачивается. Сухой треск выстрелов, острая боль в боку, мать выпускает его руку, как-то неуклюже, боком валится на землю… Кровь на земле — так много крови…

Будь они прокляты, эти Мерритты! Все до единого!

К удивлению Сэм, на следующее утро ее таинственные визитеры в галерее не появились. Всякий раз, когда слышался звон дверного колокольчика, Саманта вздрагивала. Нервы ее были на пределе, и она с трудом заставляла себя быть любезной с покупателями.

В середине дня появилась Терри. Взглянув Саманте в лицо, она испуганно заморгала.

— Боже мой, ты ужасно выглядишь!

— Я сегодня не выспалась, — сухо ответила Сэм. Если быть честной, в эту ночь она вовсе не сомкнула глаз.

— Хочешь, поезжай домой, а я здесь присмотрю.

Сэм очень хотелось принять это предложение, но что, если те двое вернутся?

Заметив ее колебания, Терри нахмурилась.

— Сэм, что случилось? Я же вижу: ты от меня что-то скрываешь, — спросила Терри, заметив ее колебания.

Саманта чувствовала: всю правду нельзя рассказывать даже лучшей подруге. Но почему бы не рассказать ей об ограблении? Друг Терри служит в полиции, она так или иначе все узнает.

— Боже мой! — воскликнула Терри, выслушав рассказ подруги. — Ты была у врача?

— Нет. Зачем? Со мной все в порядке.

— Послушай, Сэм, — заговорила Терри, вглядываясь ей в лицо, — это как-то связано с теми вчерашними посетителями?

— Не думаю, — покачала головой Саманта.

Терри окинула ее недоверчивым взглядом, но не стала настаивать.

— И все же тебе стоит показаться врачу. Знаешь, удары по голове всегда опасны. Ну хочешь, я съезжу с тобой?

— Терри, честное слово, я нормально себя чувствую. И потом, нельзя же оставлять галерею без присмотра!

— Я могла бы остаться здесь вместо тебя.

— Право, Терри, не стоит. Лучше помоги мне с бухгалтерией — там надо кое-что проверить.

Едва Терри удалилась с бухгалтерскими книгами под мышкой, Саманта вздохнула с облегчением. Ей не хотелось, чтобы Терри снова столкнулась с непрошеными гостями. Довольно и того, что Саманта солгала полицейским — ей вовсе не хотелось лгать еще и лучшей подруге.

Не прошло и нескольких минут, как на пороге галереи появились те двое.

Сэм сидела за письменным столом и вставать при их появлении не стала — еще чего! Она у себя в галерее, в своем родном городе, и этим сомнительным типам ее не запугать! При мысли о том, что, возможно, именно эти двое вломились вчера к ней в дом, перед глазами у Саманты вспыхнули красные пятна, но усилием воли она подавила гнев. Она должна держать себя в руках. Ей нужно получить ответы на свои вопросы.

Тот, что постарше, молча протянул Саманте еще один конверт.

— Что на этот раз? — сухо поинтересовалась она.

— Билет на самолет до Бостона. Первым классом. — Последняя фраза явно должна была произвести на нее впечатление.

— Я ничего не стану предпринимать, пока не поговорю с матерью, — холодно сообщила Саманта.

— Она будет вам лгать, — спокойно ответил незнакомец и положил конверт на стол.

— С какой стати?

— Она бросила мужа и сына. Достойные женщины так не поступают.

— Вы хотите сказать, что этот… господин, которого вы называете моим отцом, — человек достойный?

— О нем ходит много клеветнических слухов, — чуть приподняв брови, спокойно объяснил незнакомец.

— Вот как? — недоверчиво отозвалась Саманта. — А вы… Кстати, как вас зовут?

— Томми.

— А дальше?

— Просто Томми. Я друг вашего отца.

— Подчиненный?

Незнакомец едва заметно поморщился.

— Компаньон, — поправил он.

Тот, что помоложе, кашлянул.

— Мне не нужен никакой билет, — сухо сказала Саманта, отодвинув конверт. — Если я решу ехать, то сама оплачу дорогу.

— А вы упрямица, — усмехнувшись, заметил Томми. — Совсем как ваш брат.

— Какой он? — не удержалась от вопроса Сэм.

От нее не ускользнул удовлетворенный блеск в глазах незнакомца. Он явно решил, что она попалась на крючок, — рано обрадовался!

— Поезжайте в Бостон — и сами увидите.

— А он обо мне знает?

— Нет, — коротко ответил он.

— Почему?

Томми пожал плечами, и Сэм поняла, что ответа от него не добьется.

— И давно… давно Пол Мерритта знает обо мне? — продолжала свои расспросы Саманта.

— Он разыскивал вас много лет — с тех самых пор, как… как исчезла ваша мать. Но нашел совсем недавно.

— Что значит «исчезла»?

— Спросите об этом у нее самой.

— И как же он меня нашел?

— В наши дни не так уж сложно разыскать человека, — чуть поколебавшись, ответил Томми.

Саманте стало ясно, что дальше расспрашивать бессмысленно.

— Завтра утром я дам вам ответ, — сказала она.

— Билет заказан на сегодня.

— Что ж, жаль, что вы зря потратили деньги.

— Когда наш босс узнал, что ваша мать столько лет прятала от него дочь, — подумав, неторопливо проговорил Томми, — его это не обрадовало. Совсем не обрадовало, уж поверьте.

Угроза? Да, несомненная угроза в адрес ее матери. Что ж, черта с два им удастся ее запугать!

— Позвоните мне утром, — бесстрастно повторила Саманта. На лице ее не дрогнул ни один мускул.

Диктовать свой номер было незачем — Сэм не сомневалась, что этот человек знает о ней гораздо больше, чем она о нем. Или о семействе Мерритта. Продолжать разговор тоже не имело смысла — очевидно, что больше он ничего не скажет, пока она не согласится лететь в Бостон.

А что, интересно, они будут делать, если она не согласится? Пожалуй, с этой парочки станется похитить ее и увезти силой!

С деятельностью мафии Саманта была знакома только по газетам. В криминальных репортажах мафиози изображались настоящими исчадиями ада: на их совести — бесчисленные убийства, торговля наркотиками, покровительство проституции и азартным играм… Какая бы то ни было связь с подобными людьми не могла ей и в страшном сне присниться — до вчерашнего дня.

— Вчера вечером ко мне в дом забрался грабитель, — проговорила Саманта и замерла в ожидании реакции Томми.

На миг ей показалось, что в глазах Томми мелькнуло удивление, затем — гнев, но в следующее мгновение его лицо снова стало бесстрастным.

— Когда? — коротко спросил он.

— Я бегала перед сном. Очевидно, вернулась домой раньше, чем он рассчитывал. Он… он оглушил меня и скрылся. Вы хотите сказать, что не знали об этом?

— Нет, — все так же бесстрастно ответил он. Как ни странно, она ему поверила.

— Тогда кто же это мог быть?

— Не знаю. Но постараюсь выяснить.

И снова Саманта почувствовала, что он искренен.

Когда незнакомцы покинули магазин, Саманта вздохнула с облегчением. Она выиграла этот раунд — не выказала страха, не поддалась на их замаскированную угрозу. Однако краткая эйфория тут же исчезла; Сэм вспомнила, что на лице старшего из мужчин при прощании мелькнула тень удовлетворения. Очевидно, он не сомневается в успехе своего дела.

И мимолетная радость победы сменилась иным, куда менее приятным чувством — ощущением, что ее заманили в ловушку, из которой уже не выбраться.

4

Остаток дня тянулся мучительно долго. Голова у Саманты все еще побаливала, а от одной мысли о предстоящем разговоре с матерью к горлу подступала тошнота. Она закрыла галерею раньше обычного и вернулась домой, чтобы вздремнуть до приезда матери. Однако ни заснуть, ни даже расслабиться ей так и не удалось. Она вздрагивала от каждого шороха за окном, несколько раз вставала, чтобы проверить, заперты ли окна и двери, и наконец поймала себя на мысли о том, не пора ли установить решетки и сигнализацию. Никогда прежде Саманта не стремилась спрятаться от мира за семью замками — но теперь все изменилось, и в собственном доме она больше не чувствовала себя в безопасности.

Покормив Сарси и полив цветы, Саманта наконец поняла, что отдохнуть ей так и не удастся, и, сунув в карман связку ключей, отправилась к матери.

Войдя в пустую квартиру, она налила себе бокал красного вина и вышла на балкон. В воздухе пахло дождем; над городом нависали тяжелые низкие тучи. Оставалось надеяться, что мать успеет добраться до дома, пока не разразится гроза.

Вернувшись в гостиную, Саманта остановилась перед семейными фотографиями на рояле. Ее мать прекрасно играла, хоть никогда и не училась музыке…

По крайней мере, так она говорит.

Страшно подумать: теперь она вынуждена сомневаться во всем, что знает о собственной матери.

Саманта долго вглядывалась в фотоснимки.

Никаких ключей к разгадке не обнаружила — по крайней мере, на поверхности. Она задумалась, перебирая в памяти все, что знала о прошлом родителей. Отец в юности воевал во Вьетнаме — об этом она узнала из какого-то случайного упоминания. Он никогда об этом не рассказывал. Как не рассказывали отец и мать и о том, что важно для каждой супружеской пары, — где познакомились, как поженились…

— Мама, где ты училась?

— В маленьком колледже на Среднем Западе. А потом появился твой отец, и я так и не получила диплом.

— Может быть, и мне поступить туда же?

— Что тебе там делать, милая? Я туда поступила только потому, что ни на что получше денег не хватало. А ты должна получить самое лучшее образование…

Так и случилось: Саманта окончила Стенфорд и получила два диплома — по веб-дизайну и менеджменту…

— Мама, мама, что же мне теперь делать? — прошептала она, обхватив себя руками.

За окном быстро темнело, но Саманта не стала зажигать свет. Она сидела на диване в гостиной, сжимая сумочку с фотографиями и свидетельством о рождении, и с трепетом ждала, когда в дверях повернется ключ.

Когда это наконец случилось и мать вошла в гостиную, сердце ее едва не выскочило из груди.

Комнату залил поток яркого света; Пэтси Кэрролл удивленно подняла брови, увидев дочь.

— Здравствуй, детка. Что это ты сидишь в темноте?

— Привет, мама. Нашла что-нибудь интересное? — непослушными губами выговорила Саманта.

— Да, есть несколько отличных полотен. Тебе понравятся. Я купила их для галереи. Выставим их в… — Вглядевшись в лицо дочери, Пэтси оборвала себя: — Что случилось?

Слова застряли у Саманты в горле. Может быть, еще не поздно? Что, если промолчать? Нет. Она должна знать правду.

— Вчера ко мне в галерею зашли двое мужчин. И сегодня пришли еще раз. Они… они сказали, что мой отец… мой родной отец жив. Что он умирает и хочет меня видеть.

Вся кровь отхлынула от лица матери; в этот миг Сэм поняла, что зловещие незнакомцы ей не солгали.

Пэтси уронила сумочку и, пошатнувшись, вцепилась в подлокотник кресла.

— Нет! — прошептала она. — Боже мой, нет!

— Еще они сказали, что у меня есть брат. Брат-близнец.

Мать бессильно рухнула в кресло.

— И что ты им ответила?

— Я ответила, что это какая-то ошибка. Что мой отец — Дэвид Кэрролл.

— Так оно и есть, — пробормотала мать.

— Он мой родной отец?

Пэтси молчала. Лицо ее, казалось, превратилось в застывшую маску боли.

— Ты была замужем за Полом Мерриттой?

Сэм чувствовала себя последней негодяйкой, но не могла прекратить расспросы. Она должна была выяснить правду — и как можно скорее, пока остатки мужества ее не покинули.

— Да, — еле слышно выдохнула мать.

— Он — мой отец?

— Нет! Твой отец — Дэвид!

— Но не родной.

— Дэвид — единственный настоящий отец, который у тебя был, — прошептала Пэтси.

За окном загрохотал гром, и зубчатая молния разорвала темное покрывало туч. А в следующий миг по стеклу застучали частые капли дождя.

— Значит, это правда, — дрогнувшим голосом произнесла Сэм.

— Пол поклялся…

— Поклялся в чем?

— Что не станет тебя разыскивать. — По щеке матери скатилась одинокая слеза. — И Дэвид принял меры предосторожности… — Она вдруг всплеснула руками. — Это я во всем виновата! Боже мой, что я наделала!

Саманте вдруг показалось, что пол уходит из-под ног, а сама она, словно Алиса из детской книжки, проваливается все глубже в кроличью нору. Только сейчас она осознала, что до последней секунды не желала верить незнакомцам из Бостона. Отчаянно надеялась, что все это окажется ложью. Что мать со смехом разуверит ее, докажет, что документы и фотографии подделаны, даст хоть какое-то объяснение…

— Саманта!

Но Сэм не могла вымолвить ни слова.

Ее мир — уютный, налаженный мир, в котором она прожила тридцать пять лет, — разлетелся вдребезги.

Сэм не знала, сколько времени прошло, прежде чем она вновь обрела дар речи.

Мать сидела в кресле, прямая, как статуя, и бледная, как полотно. Глаза ее блестели от слез. Саманта догадывалась, что и сама сейчас выглядит немногим лучше.

— Значит, Дэвид принял меры предосторожности, — словно эхо, повторила она. — А ты… Почему ты говоришь, что виновата во всем? Что ты сделала?

— Встретилась со своей сестрой. Столько лет прошло… мне казалось, теперь мы в безопасности.

С сестрой? Еще одна ложь: мать всегда уверяла, что у нее не осталось родственников. С трудом сдерживая гнев, Саманта достала из сумочки фотографии и бросила их на кофейный столик.

— Взгляни на это!

Мать так и впилась глазами в один из снимков — изображение взрослого Ника Мерритты. Она погладила снимок кончиками пальцев — легкий, ни с чем не сравнимый жест материнской ласки. Затем подняла на дочь полные слез глаза.

— Пойми, я не могла поступить иначе!

— Вот как? За тридцать пять лет ты не нашла времени рассказать мне правду! Боже мой, я так мечтала о брате…

Голос Саманты дрогнул и прервался, а мать все смотрела на фотографию, словно не могла наглядеться.

— Знаю, — хрипло ответила она наконец. — Но поверь мне: не было дня, когда бы я не вспоминала о нем.

— Да неужели? — с сарказмом отозвалась Саманта. Боль и гнев разрывали ее сердце.

— Так ты говоришь… этот человек… хочет тебя видеть?

— Мой отец, — поправила Сэм, хотя эти слова холодным комом застряли у нее в горле.

— Верно, в твоих жилах течет его кровь. Но больше ты ему ничем не обязана. Не езди, Саманта, прошу тебя! С этим человеком лучше не иметь ничего общего! — И Пэтси снова посмотрела на фотографию Николаса. Брата Саманты.

— Меня звали Николь?

— Я хотела, чтобы вы носили похожие имена, — со слабой улыбкой пояснила мать. — Имя Николь мне всегда нравилось.

— Да… красивое имя.

— В младенчестве ты была очаровательна… впрочем, об этом я тебе не раз рассказывала.

— А мой брат? Он тоже был очаровательным младенцем?

— Да, — сдавленно ответила мать. — Саманта…

— Мы с ним любили друг друга? — продолжала Сэм, проклиная себя за жестокость, но не в силах остановиться. — Играли вместе?

— Да. — Пэтси покорно вздохнула.

— Как ты могла?! Как могла бросить родного сына?

— У меня не было иного выхода, — ответила мать. — Чтобы вернуть мальчика, он готов был убить нас обеих.

— Значит, ты выбирала между мной и им? И выбрала меня?

По щекам матери заструились слезы. Но сейчас Сэм переполняла ярость, не оставлявшая места состраданию. Как она могла?! Отречься от сына, разлучить ее с братом… и теперь называть его не «Николас», не «мой сын», а «мальчик», словно какого-то чужого ребенка?!

— Я должна его увидеть, — твердо сказала она.

— Пола Мерритту? — В голосе матери звучал неподдельный ужас.

— Моего брата. И, может быть… мистера Мерритту. — Несмотря на все, что только что узнала, Саманта не могла назвать Мерритту отцом — это слово в ее сознании ассоциировалось только с одним человеком — Дэвидом Кэрроллом.

— Нет!

— Почему?

— Эти люди тебя уничтожат!

— Как уничтожили тебя? — спросила Сэм, встретившись взглядом с матерью.

— Они… пытались.

— И ты оставила этим людям моего брата?! — Голос ее задрожал. — Сколько ему было, когда ты… ушла?

— Восемь месяцев, — опустив голову, прошептала мать.

— Но как же… у меня же есть свидетельство о рождении с папиным именем! — воскликнула вдруг Саманта, хватаясь за соломинку — словно эта бумага могла что-то изменить.

— Дэвид все устроил, — ответила мать.

— Вот как?.. Мой папа, герой войны? Я всегда знала, что у него много талантов, — но не подозревала, что он умел и документы подделывать!

Мать вскинула голову.

— Что бы ты ни думала обо мне, помни одно: твой отец — лучший из людей, каких я когда-либо встречала в жизни.

— Но почему? Почему ты ничего мне не рассказала?!

— О чем? Что твой родной отец — преступник, главарь мафии? Зачем ребенку это знать?

— Ребенку, может быть, и незачем. Но я давно уже не ребенок. И имею право знать, кто я и откуда. Что, если бы я захотела выйти замуж, завести детей? Ведь нельзя рожать, не зная, какая у тебя наследственность!

— Наверное, тогда бы я все рассказала. Но до сих пор ты замуж не собиралась, и…

— А мой брат? — Сэм вздрогнула при мысли о том, с какой легкостью ее язык выговаривает эти два слова. — Неужели я не имела права знать, что…

— Он для нас потерян, — безжизненным голосом ответила мать. — Каждый, кто вырос в этой семье, безнадежен.

Сэм недоверчиво взглянула на нее.

— А мой отец? Неужели ты ничего не заметила? Как же ты?..

— Вышла замуж за гангстера? — горько усмехнулась Пэтси. — Я была очень молодой. И очень бедной. Окончила школу с отличием и поступила на бесплатную вакансию в Чикагский университет. Познакомились мы в библиотеке. Пол учился там же — на юридическом, на последнем курсе. Он был старше большинства студентов. Красивый, обаятельный… Он вел себя со мной, как с принцессой. Мне казалось, что сбылись все мои мечты.

Руки ее сжались в кулаки.

— Я влюбилась. Влюбилась, понятия не имея, кто он, из какой семьи и что за человек. Едва он окончил курс, мы уехали в Лас-Вегас и поженились. В то время я не задумывалась о том, почему Пол не хотел устраивать свадебное торжество, почему не познакомил меня со своей семьей. Смутно догадывалась, что родные могут не одобрить его выбор, но не более того. Наш медовый месяц был прекрасным сном; но потом мы вернулись домой — и начался кошмар. Мы поселились в фамильном особняке Мерриттов, с семьей Пола. Мне сразу дали понять, что я здесь лишняя. Отец Пола не одобрял его выбор: Мерритты — итальянцы, католики, а я — англосаксонка и протестантка, да к тому же без гроша за душой. Но я любила Пола и старалась угодить его родным. А это означало прежде всего — не задавать вопросов. Я хотела работать учительницей, преподавать музыку или рисование — предметы, которые изучала в университете. Но Пол воспротивился. Я была беременна и поначалу думала, что он просто оберегает меня. Теперь я понимаю: это было не так. Он просто боялся, что до меня дойдут слухи о его семье. Под предлогом заботы о моем здоровье он превратил меня в пленницу.

Скоро я поняла, что Мерритта — мафиозный клан. Пол клялся, что не принимает участия в делах семьи, и поначалу я ему верила. Но однажды я подслушала один разговор… То, что я узнала, привело меня в ужас. Но что мне было делать, куда идти? Я была беременна, без денег, без друзей, без единого родного человека — если не считать сестры, которая вырастила меня после смерти матери. Но у сестры была своя семья и свои проблемы. Кроме того, обратившись к ней, я могла навлечь на нее беду… Однако я точно знала одно: я не допущу, чтобы мой ребенок рос среди этих людей. Не имею права допустить.

У Сэм голова шла кругом. Ее мать — и замужем за мафией9 !

— А Николас… он знает о нас? — спросила Пэтси.

— Те двое сказали, что нет.

Мать вздрогнула и покачала головой.

— Не езди к ним, Саманта. Ты не представляешь, что это за люди. Они способны на все.

Саманта молчала, подавленная сумятицей собственных чувств. Ее все еще душил гнев — гнев на мать, которая столько лет скрывала от нее правду; но сквозь пелену ярости пробивалось пронзительное сострадание. Теперь многое в поведении Пэтси становилось для дочери понятным. Ясно, почему мать всегда была так осторожна. Почему они с отцом, несмотря на протесты маленькой Саманты, каждое утро отвозили ее в школу на машине и забирали после уроков. Почему в доме Кэрроллов была установлена сигнализация. Почему родители старательно учили Саманту запирать двери и окна, никогда не разговаривать с незнакомцами, а если кто-то попробует завести с ней разговор, бежать от него во все лопатки.

И охотничий домик в лесу, возле озера, который Дэвид называл «нашей хижиной», «нашим тайным убежищем»… Да, теперь все становится понятным.

Понятно, почему отец не разрешал Саманте приглашать в «хижину» друзей и даже рассказывать о ней кому-нибудь. «Это наше тайное место, — говорил он. — Как пещера Али-Бабы». Саманта не возражала — ей нравились тайны. Но теперь даже светлые воспоминания детства приобрели для нее иной, зловещий смысл…

— Почему ты позвонила сестре? — спросила Сэм.

— Я не виделась с ней больше тридцати лет — с тех пор, как уехала из Бостона. Во время войны Дэвид служил в войсках спецназа, ему случалось выполнять секретные задания. Он знал, как затеряться, чтобы тебя никто и никогда не нашел. Это он предупредил, чтобы я не вздумала связываться ни с кем из тех, кого знала в прежней жизни. Но после его смерти мне было так одиноко… Я не могла противиться желанию поговорить с сестрой. И позвонила ей, а потом, три недели назад, съездила к ней в гости. Прошло столько лет… Не могу поверить…

Саманта вспомнила, что три недели назад мать действительно уезжала на выходные — как она объяснила, «к друзьям». И Сэм не насторожилась, хотя насторожиться следовало: впервые на ее памяти мать уезжала из города одна — если не считать деловых поездок в поисках полотен для галереи.

— Я была уверена, что нам ничего не грозит! — простонала мать. По щекам ее двумя ручьями текли слезы.

Сэм вздрогнула. Тридцать с лишним лет кто-то сидел в засаде, выжидая, когда Пэтси совершит ошибку. Подстерегая ее.

— Не встречайся с ним! — прошептала мать. В глазах ее читалась отчаянная мольба. — Мы с тобой можем спрятаться, уехать отсюда. Сегодня же. В Мексику, или…

— Снова бежать? — воскликнула Саманта. — А как же галерея? Наши друзья?

— Саманта, ты не понимаешь!

— Верно, не понимаю! Не понимаю, как могло случиться, что где-то живет мой брат-близнец, о котором я до вчерашнего дня даже не слышала! Что вся моя жизнь оказалась ложью!

— Мы думали, так будет лучше.

— Вы с Дэвидом? Кстати, а с ним ты как познакомилась?

Мать тяжело сглотнула.

— Я… наняла его. Знала, что Пол и его люди идут за нами по пятам, и попросила сестру найти надежного человека, который помог бы мне скрыться. Она посоветовала Дэвида. Ну а потом мы полюбили друг друга.

В этом Саманта усомниться не могла — ей много раз случалось видеть, с какой любовью смотрят друг на друга отец и мать. И как же давил на плечи матери груз одиночества, если она решилась, нарушив собственные правила безопасности, встретиться с сестрой! Сэм ощутила укол вины: ей следовало быть внимательнее к матери, вовремя понять, что с ней происходит.

— Расскажи мне о Поле Мерритте, — попросила она. Пэтси покачала головой.

— Тридцать четыре года я старалась о нем забыть…

— А… а мой брат? О нем ты вспоминала?

— Каждый божий день, — сдавленным голосом прошептала мать.

— Как же ты могла его бросить?!

— Иного выхода не было. Я оставила его, чтобы сохранить тебя.

Сэм подумала, что мать, должно быть, все тридцать четыре года повторяла про себя эту фразу, словно бесконечную молитву.

— Спасти одного ребенка ценой другого?

— У меня не было иного выхода, — повторила мать, и Саманте показалось, что она сама изо всех сил старается — и не может — поверить в собственные слова.

Гнев ее отступил, сменившись пронзительной жалостью. До сих пор мать казалась Саманте сильной женщиной, всегда собранной, уверенной в себе и не склонной к сантиментам. Теперь она знала, какая бездна страдания таилась все эти годы за безупречным фасадом.

— Возможно, Николас в спасении и не нуждался, — осторожно заметила она. — Он ведь мог унаследовать гены своего… нашего… отца. — При этих словах по коже у нее пробежали мурашки. — Когда ты вышла замуж за папу? — спросила она, чтобы сменить тему.

— Тебе тогда был годик. Мы переехали сюда, сменили имена, получили новые документы. Купили галерею и начали новую жизнь.

Перед глазами Сэм, как живой, встал человек, которого она все эти годы считала своим отцом. Все говорили, что они с Дэвидом очень похожи — оба рослые, сильные, спортивные, оба принимают жизнь такой, как она есть, и не боятся рисковать…

— Дэвид хотел, чтобы я тебе все рассказала, — добавила мать. — Он считал, что рано или поздно они нас найдут и лучше, чтобы ты была к этому подготовлена. — Помолчав, она проговорила: — Что бы ты ни думала обо мне и о моем решении — умоляю тебя, не езди в Бостон!

— Пол Мерритта мне не враг, — медленно ответила Саманта. Ей вспомнилась завуалированная угроза в адрес матери, но она решила, что об этом говорить не стоит. По крайней мере, пока. — Те двое сказали, что он разыскивал меня все эти годы. А вы с Дэвидом? Вы следили за жизнью Николаса? Или Дэвид ничего о нем не знал?

— Он все знал, — тихо ответила мать, машинально коснувшись браслета на левой руке — браслета, который она никогда не снимала, который Сэм привыкла считать подарком Дэвида.

Теперь она не была уверена и в этом.

— Я хочу увидеть брата. И выяснить, чего хочет от меня Пол Мерритта. — Поколебавшись, она добавила: — Если он и вправду умирает, это мой единственный шанс…

Шанс на что? Этого она и сама не знала.

— Тогда я поеду с тобой, — сказала Пэтси, но в ее голосе Саманта ясно расслышала страх.

— Нет, — твердо ответила она. — Это я должна сделать одна. А ты отправляйся в нашу хижину, пересиди эти дни там.

— Но галерея…

— За галереей присмотрят Хелен и Терри.

— Нет. Я не стану прятаться там без тебя. Не хочу больше убегать.

— Но почему ты убежала тогда? — не выдержала Сэм.

— Были причины. Поверь мне, Саманта. Причины, о которых я пока рассказать не могу. Как-нибудь потом, позже.

По плотно сжатым губам матери Сэм поняла, что иного ответа от нее не добьется.

— Прошу тебя, Саманта, не уезжай! — снова взмолилась Пэтси. — Останься здесь — среди друзей, людей, которые тебя любят, и…

— И — что?

— Ничего. — Мать снова замкнулась в себе. Саманта чувствовала, что мать о чем-то умалчивает, но понимала, что сейчас не время давить на нее и добиваться правды. Достаточно уже и прозвучавших откровений.

— Думаешь, он… он может причинить мне вред?

Он. Пол Мерритта. Бостонский адвокат. Глава мафиой «семьи». Отец, которого она не знает.

— Он на все способен, — тихо ответила мать.

— Если бы он хотел что-то с нами сделать, давно бы сделал. Ему ведь известно, где мы. Я встречусь с ним, поговорю, и, возможно, он больше не будет нас беспокоить.

— Ты не знаешь семью Мерритта. — Мать резко встала. — Пойду поставлю чайник.

Чай в семье Кэрролл служил панацеей от всех бед. Но Саманта понимала: от того шквала, что обрушился на них с матерью, чаем не спасешься.

Она пошла следом за Пэтси на кухню.

— Мне кажется, тебе все же стоит пожить в нашем домике, пока я не вернусь. Не хочу, чтобы кто-то использовал тебя для давления на меня. — Сэм понимала, что такой довод подействует на мать сильнее, чем рассуждения о ее собственной безопасности.

— Я не стану прятаться, пока ты идешь прямо в пасть к…

— Они ясно дали понять, что не оставят меня в покое, — прервала ее Сэм. — Здесь не безопаснее, чем в Бостоне, а бегать и прятаться всю жизнь я не собираюсь.

— Детка моя! — простонала мать. — Как я надеялась, что все это не коснется тебя! Как надеялась…

Много лет прошло с тех пор, как Пэтси в последний раз называла Саманту «деткой». Мать и дочь крепко обнялись. В глазах у обеих стояли слезы.

— Ты права, — проговорила наконец мать. — Если уж он решил… — Вдруг она вскинула голову: — Но мы можем спрятаться в хижине вдвоем!

— А галерея? А наши дома?.. Рано или поздно он все равно нас разыщет. Я хочу встретиться с ним, поговорить и положить этому конец.

Пэтси молча покачала головой. На лице ее матери отражался непреодолимый ужас, и Саманта решила сменить тему, чтобы хоть немного снять напряжение.

— Тебя действительно звали Трейси? — спросила она. — Это имя стоит в свидетельстве о рождении.

Мать закусила губу.

— А девичья фамилия — Эдвардс?

— Да, так и есть. Хотя давным-давно никто не звал меня этим именем.

— Ты говорила о сестре… А какие-нибудь другие родственники у тебя есть?

— Никого, кроме Сьюзен, — ответила Пэтси. — Она на восемь лет старше и вырастила меня после смерти матери.

— И все эти годы ты с ней не виделась?

— Нет. Если не считать той поездки три недели назад.

Сэм невольно вздрогнула, подумав о том, какой ценой Пэтси заплатила за их безопасность. И все же ее обуревал гнев — уже не столько на мать, сколько на мир, в котором вся ее жизнь в одно мгновение рассыпалась, словно карточный домик. Идеальная семья, безоблачное существование в тихом маленьком городке — все это оказалось лишь декорацией, картонным фасадом, скрывающим пустоту.

Саманте предстоит еще очень многое узнать, но она чувствовала, что продолжения «допроса» мать не выдержит. Позже. Быть может. Рано или поздно она найдет ответы на все свои вопросы.

— Так ты спрячешься в хижине? — спросила она еще раз.

Саманта знала, что найти охотничий домик очень нелегко даже для опытной ищейки. Он был приобретен на имя несуществующей фирмы; а налоги на него регулярно выплачивал личный адвокат Дэвида. Прежде Сэм не понимала, к чему такие предосторожности, видела в этом лишь чудачество отца, ревнивое желание оградить свою личную жизнь от посторонних глаз. Теперь она поняла, что причины были гораздо серьезнее.

Устало вздохнув, Пэтси подняла глаза на дочь:

— Когда ты выезжаешь?

Это было признание поражения. Но, глядя в измученное, разом постаревшее лицо матери, Сэм больше не чувствовала ни гнева, ни радости от своей победы — лишь сострадание и глубокую печаль.

— Через два дня. Надо кое-что доделать в галерее.

— Я позвоню Хелен и попрошу ее присмотреть за галереей, — предложила мать. — И заберу с собой Сарси.

— Лучше всего тебе завтра же уехать, — посоветовала Сэм. — Или… послушай, может быть, просто обратиться в полицию?

При этих словах мать побелела, как мел.

— Нет! — вырвалось у нее.

Саманта уставилась на мать, как на сумасшедшую. Ей казалось, что ничто уже не сможет ее удивить, но этот ужас при упоминании о полиции…

— Ни в коем случае, — проговорила мать, справившись с собой. — Нам не нужна огласка. Скандал погубит наш бизнес. А «семья»… — Это слово она произнесла так, что Сэм невольно вздрогнула. — В полицию мы пойдем, только если не останется другого выхода.

На мгновение Саманту охватил ужас. Что она делает? Во что ввязывается? Что, если совершает роковую ошибку?

Но она напомнила себе, что за много тысяч километров на восток, в Бостоне, живет ее брат-близнец, не подозревающий о ее существовании. И родной отец, которому осталось жить несколько месяцев.

Она должна с ними встретиться. И дело не в угрозах незнакомцев. Просто бывают случаи, когда делаешь то, что должен, — потому что не можешь поступить иначе.

5

— Я еду с тобой! — объявила Терри.

— Нет, — твердо ответила Сэм. — Я не должна никого в это впутывать.

— Но я никогда не была в Бостоне. Всегда мечтала съездить, только не с кем было. — Помолчав, Терри добавила: — Ты же сказала, что остановишься в гостинице, а не… не у этих людей. Лучше, чтобы кто-то был рядом.

Сэм не сразу решилась рассказать обо всем подруге. Несмотря на внешнюю открытость и общительность, она была довольно замкнутым человеком: свои радости, страхи и печали всегда предпочитала держать при себе. Но ей была необходима страховка — а Терри как-никак ее лучшая подруга, которая знает ее с детства.

В этот вечер женщины, как обычно, встретились для утренней пробежки, а затем зашли перекусить в кафе. Здесь-то Сэм и рассказала свою историю. Разумеется, не всю: сказала лишь, что ее мать была замужем за человеком из Бостона, что теперь родной отец связался с ней и просит приехать, что мать его боится. Еще сказала, что, возможно — только возможно, — у нее есть брат. И она отправляется в Бостон, чтобы это выяснить.

О криминальных связях семьи Мерритта Сэм не сказала ничего. Однако отдала Терри запечатанный пакет с двумя компакт-дисками: на одном — ее история, на другом — сведения о Мерритте, полученные из Интернета.

— Береги их, — предупредила она. — Если со мной вдруг что-нибудь случится…

— Послушай, ты меня пугаешь, — заметила Терри. — Этот твой родной отец — он что, такой дурной человек?

Сэм пожала плечами:

— Я о нем ничего толком не знаю. Но тебе же известна моя слабость к драматическим эффектам. Обожаю триллеры!

Но Терри не улыбнулась в ответ.

— Может быть, нужно…

— Просто возьми диски и спрячь в безопасном месте.

Терри покачала головой:

— А я-то никогда не понимала, почему твои родители так тебя оберегают! Вот мои вообще за мной не следили — считали, что братья обо мне позаботятся.

— Я всегда тебе завидовала, — вздохнула Саманта. — Подумать только — три брата!

— Да, вот только они на меня всегда смотрели как на обузу.

— Не выдумывай. Они притворялись. Говорят, все братья делают вид, что сестры для них обуза, а на самом деле в сестрах души не чают, — ответила Сэм. В собственном голосе она ясно расслышала мечтательные нотки.

Терри повертела в руках фотографию Ника Мерритты.

— Симпатичный. И волосы, и глаза у него твои.

— Скорее, у меня — его. Он же старше.

— И все же лучше, чтобы я поехала с тобой, — настаивала Терри.

Саманте и самой так было бы спокойнее, однако у нее из головы не шло загадочное ограбление. Как и едва замаскированная угроза в адрес матери. Нет, она не вправе подвергать опасности посторонних.

— Мне необходима твоя помощь здесь. Маму все это очень расстроило, она хочет уехать на несколько дней к друзьям, и за галереей некому присмотреть.

Сэм была уверена, что этот довод сработает: Терри никогда не могла устоять, заслышав просьбу о помощи. Порой это качество подруги раздражало Саманту, но чаще — как сейчас — восхищало.

— Ты думаешь, твоей маме грозит опасность?

— Нет, но будет лучше, если она уедет — Поколебавшись, Саманта добавила: — Не сомневаюсь, она никому не рассказывала. Поэтому я и поделилась с тобой. Кто-то должен знать, что происходит. — И добавила с улыбкой: — Тем более у тебя есть Джейк…

— У меня с Джейком ничего нет!

— Но он тебе нравится.

— Ну и что же? Я его не люблю, да и он меня, думаю, тоже. Просто старается позабыть Ширли. Оба мы никак не можем оправиться от прошлых неудач.

Это чувство было Сэм знакомо. Сама она вот уже лет пятнадцать ждала своего рыцаря, но, пережив несколько неудачных романов, склонялась к мысли, что рыцари в наш век вышли из моды.

Впрочем, сказать по правде, она и не искала как следует. Если в ее жизни появится мужчина, способный разглядеть в ней не только женщину, но и человека, равного себе, друга и товарища, — что ж, она будет рада. Не появится — и не надо. От одиночества она не умрет и уж точно не станет хвататься за первого же попавшегося мужика.

— Э-эй! — прервала ее размышления Терри, помахав рукой у подруги перед носом.

Сэм тряхнула головой, возвращаясь к насущным делам.

— Нет, не думаю, что кто-то попытается причинить вред маме. В конце концов, они знают, где она живет, и давно могли бы что-то с ней сделать, если бы хотели, — добавила она, словно убеждая саму себя. — И все-таки лучше, чтобы рядом с ней был надежный человек.

— Подумать только — твоя мама… — Терри недоверчиво покачала головой.

— Знаю. Мне самой трудно поверить, — согласилась Сэм. — Но мама по-настоящему напугана — а ты сама знаешь, ее не так-то легко напугать.

— Может быть, боится, что родной отец настроит тебя против нее?

— Ну, это, положим, не удастся…

— Тогда чего же она боится?

Сэм пожала плечами, и Терри внимательно посмотрела ей в глаза.

— Почувствуешь хоть малейшую опасность — бросай все и езжай домой.

— Непременно, — ответила Сэм.

— Я тебя знаю, ты любишь рисковать!

— Только когда знаю, что у меня есть шансы. Не беспокойся, я понимаю разницу между восхождением на опасный склон и знакомством с опасными людьми.

Но Терри, кажется, ее слова не слишком-то успокоили.

— Я буду держать с тобой связь, — заверила ее Сэм.

— Учти, если пропадешь, я тут же подниму тревогу.

Когда Сэм распрощалась с подругой, было всего восемь утра, однако она не сомневалась — вчерашние визитеры уже на ногах. Так и оказалось: их автомобиль стоял на подъездной дорожке у ее дома.

— Не слишком-то умно с вашей стороны, — заметила она, подойдя к водительской дверце. — Наша полиция не любит подозрительных типов, разъезжающих на подозрительных машинах.

Томми усмехнулся и вышел из машины.

— Уверен, вы бы подобрали для копов подходящее объяснение.

— Напрасно вы так уверены.

Томми проигнорировал ее колкость.

— Так что же, вы едете?

— Не сегодня. В пятницу. И сама оплачиваю перелет.

Он не стал спорить.

— Каким самолетом? Мы встретим вас в аэропорту.

— Не нужно. Я остановлюсь в гостинице. И встречусь с… с мистером Мерриттой в субботу.

— Мистеру Мерритте это не понравится.

— Таковы мои условия. Я хочу сперва увидеться со своим… с Николасом.

— А ваша мать?

— Моя мать здесь ни при чем. Запомните: она во всей этой истории не участвует. Если хотите, чтобы я куда-то ехала, оставьте ее в покое. И имейте в виду: если я узнаю, что с ней что-нибудь — хоть что-нибудь! — случилось, немедленно пойду в полицию и все расскажу.

— Не беспокойтесь, ваша мать в полной безопасности… Пока.

Опять угроза — на этот раз не замаскированная.

— Я говорю серьезно, — нахмурилась Сэм.

— Вы ее защищаете? А ведь она лгала вам всю жизнь. И отравила всю жизнь мистеру Мерритте. Он много лет искал свою маленькую девочку…

— Я давно уже не маленькая, — сухо ответила Саманта, — и уж точно не его девочка.

Томми пожал плечами

— Я запишу вам его адрес.

— Не нужно. Адрес я нашла в Интернете. Как и многое другое.

— Вижу, сообразительности вам не занимать, — усмехнулся Томми. — Что ж, увидимся в субботу. А если вы не появитесь — придется нам вернуться.

— Она прилетает в пятницу, — проговорил Нейт.

Его переполняло радостное возбуждение. Наконец-то удастся пробраться в эту семейку и, если повезет, выведать ее грязные тайны!

— Итак, мы ставим на темную лошадку, — заметил Грей.

— Но дело того стоит. Сам посуди: вокруг умирающего главы гангстерского клана толпятся наследнички, готовые глотку друг другу перервать из-за его миллионов, — и тут появляется давно потерянная дочь!

— Да, я ей не завидую.

— Если она не провела все эти годы в пустыне, — заметил Нейт, барабаня пальцами по столу, — то не может не знать, что ее папаша — гангстер. А значит, либо охотится за его состоянием, либо попросту не слишком умна. Так или иначе мы сможем использовать ее в своих интересах.

— Ты, Нейт, циник, особенно когда заходит речь о семействе Мерритта. Да, ты о них знаешь все, потому что много лет их выслеживал. Но она-то всю жизнь прожила в Колорадо и ничего не слышала об этой семье. И потом, девушка внезапно узнала, что у нее есть брат. Естественно, она хочет с ним познакомиться.

Нейт пожал плечами:

— Она — Мерритта. Как и ее братец.

— У нас по-прежнему нет доказательств, что Николас Меррит участвует в семейном бизнесе, — заметил Грей.

— А я в этом не сомневаюсь. Его компания ведет международную торговлю — идеальное прикрытие для отмывания «грязных» денег. Он вырос в этой семье и если бы вправду хотел с ней порвать — уехал бы туда, где его никто не знает, и начал новую жизнь на новом месте. По крайней мере, не брал бы у родственников льготные кредиты! — Нейт откинулся в кресле. — Может быть, у нашего начальства доказательства имеются, но Меррита прикрывают как важного свидетеля?

Грей вздохнул. Оба они хорошо знали практику, при которой уличенных преступников не привлекают к ответственности, надеясь через них выйти на более крупную рыбу. Знали и не одобряли, ибо из-за этой практики слишком много негодяев оставалось безнаказанными.

— Если так, начальство не даст нам его тронуть.

— Мы можем найти такие улики, что они не отвертятся.

— Даже не думай, Нейт. Никто из семейства Мерритта не стоит того, чтобы из-за него рисковать карьерой.

— Для меня — стоит.

— Да и едва ли тебе удастся что-то накопать на Николаса. Ведь ты много лет глаз с него не спускаешь.

— Он умнее прочих, но едва ли честнее.

Грей покачал головой.

— Ладно. Остается вопрос: как нам вычислить эту блудную дочь, прежде чем до нее доберутся новоявленные родственнички?

— Мы знаем, что она вылетает из Колорадо в пятницу. Значит, будем проверять все рейсы из Денвера. Начиная с сегодняшнего вечера.

— Но у нас нет людей! Или ты хочешь посвятить в наш план еще кого-то?

— Нет, — резко ответил Нейт. — Телефоны прослушиваем только мы двое — пусть все и остается между нами. — Он вывел на экран компьютера расписание полетов из Денвера в Бостон и распечатал его. — Два беспосадочных перелета в день: один сегодня вечером, и еще два — завтра.

— И еще целая куча рейсов с пересадками, — заметил Грей, заглянув ему через плечо.

— Ограничимся беспересадочными, — ответил Нейт. — У нее не так много времени — надо ведь еще добраться до Денвера.

— Слишком уж много предположений. А что, если она полетит не из Денвера?

— Звонки, которые мы засекли, шли из северной части Колорадо. Ближайший аэропорт — в Денвере.

— Ну, хорошо. Но как же мы ее узнаем?

— Будем надеяться, что она похожа на отца или на брата. Или что люди Мерритты будут ее сопровождать.

— Ладно, возьму на себя завтрашний утренний рейс, — сдаваясь, проворчал Грей.

— А я — вечерние. — Нейт сложил расписание и сунул его в карман. — На всякий случай начну с сегодняшнего дня.

— И что мы будем делать, если обнаружим ее? — поинтересовался Грей. — Она ведь никаких законов не нарушала.

— Если увидишь ее — сразу звони мне. Может быть, нам удастся уговорить ее сотрудничать.

Грей поднял бровь.

— С твоим-то обаянием — не сомневаюсь.

— Иди ты к черту! — проворчал Нейт.

Он прекрасно знал, что обаяния лишен начисто: коллеги и начальство — особенно начальство — недолюбливали его за излишнюю прямоту и упорство в достижении своих целей. Однако эти качества, не самые полезные для восхождения по карьерной лестнице, помогали ловить преступников — а Нейта ничто больше и не интересовало.

— А если мы ее упустим? — спросил Грей.

— Тогда установим слежку за домом Мерритты.

— Думаешь, она согласится нам помогать?

— Если она законопослушная гражданка — должна согласиться

— Брось, Нейт! Много ли законопослушных граждан шпионит за своими родными?

— Во всяком случае, попробовать стоит, — пожал плечами Нейт.

— Даже если она охотница за деньгами или просто дура? — усмехнулся Грей.

— И то, и другое мы можем обратить себе на пользу, — невозмутимо отозвался Нейт.

— И шефу ничего не скажем?

— Нет. Сначала поговорим с ней.

— Ему это не понравится.

Нейт снова пожал плечами.

— Пока что рассказывать не о чем. Так, ведем разработку, проверяем кое-какие версии.

— Эх, старина, дождешься ты, что нас обоих отсюда вышвырнут! — ухмыльнулся Грей.

— Ты сам знаешь, мы вот уже несколько лет не двигаемся с места. И тебя это грузит не меньше, чем меня.

— Возможно, но я из-за этого не теряю сон и аппетит. Не то что ты.

Нейт промолчал — ответить было нечего. Он и сам знал, что не сможет спать спокойно, пока хоть кто-то из семейства Мерритта гуляет на свободе.

— Опять проверка! — воскликнул Кэл Уайт, врываясь в кабинет Ника Меррита. — Они уже в офисе!

— Маклин?

— Держу пари, именно он за этим стоит. Но говорят — обычная проверка.

— Пять аудиторских проверок за пять лет — и все «обычные»! — Ник с трудом сдерживал гнев. — Прости, Кэл.

— За что тебе извиняться? Ты меня с самого начала предупреждал.

— Надо было нам организовать дело где-нибудь в другом месте. Я тебе это тоже с самого начала предлагал.

— В другом месте мы не получили бы льготных кредитов.

— Я предпочел бы ничем не быть обязанным своей семейке, — горько усмехнулся Ник.

— Да ладно тебе! Кредит мы выплатили сполна, так что теперь ничем никому не обязаны.

— Верно. Еще бы проклятые федералы оставили нас в покое! Каждая такая проверка выбивает нас из колеи на несколько месяцев.

Кэл устало опустился в кресло и водрузил ноги на стол.

— Ничего они не найдут.

— С Маклина станется что-нибудь нам подбросить

— Пожалуй… — протянул Кэл.

Нейтан Маклин появлялся в офисе Ника всего дважды, но оставил о себе самое неприятное впечатление. Он даже не скрывал, что подозревает главу компании во всех смертных грехах и твердо намерен засадить его за решетку. Оба они знали, что Маклин уже несколько раз пытался установить «жучки» на телефонных линиях компании, но до сих пор ему этого сделать не позволяли.

— Все из-за моего отца, — с горечью заметил Ник. — Слишком много ходит о нем слухов. А теперь еще эта болезнь… Родственнички меня уже обхаживают: каждый надеется, что я приму его сторону в будущей драке за власть. Никому не верится, что я не желаю иметь со всем этим ничего общего.

— С тобой кто-нибудь говорил? Ты мне об этом еще не рассказывал, — нахмурил брови Кэл.

— На этой неделе тетка пригласила меня с ней пообедать. В первый раз за пять лет. А вчера позвонил дядя Вик — тоже хочет встретиться.

— Ты пойдешь?

— Чтобы дать федералам новый материал на себя? Да пошли они к черту! Эх, бросить бы все да улететь в отпуск — куда-нибудь в Южные моря…

— А меня оставишь на растерзание налоговым инспекторам?

Ник сам понимал, что никогда этого не сделает. Кэл — талантливый изобретатель, золотая голова, мозг и душа их предприятия — совершенно не умел общаться с властями. Представители закона его пугали — хотя, бог свидетель, причин бояться у него было куда меньше, чем у самого Ника.

Они познакомились в армии много лет назад. Ник поступил на службу, выражая таким образом свой протест давлению отца, Кэл — потому, что для парня из бедной семьи это был единственный способ получить образование. Оба пошли по медицинской части. Ник был старше и до армии успел два года отучиться в колледже; срок его службы уже подходил к концу, когда разразилась война в Персидском заливе.

На фронте Ник и Кэл крепко сдружились и после армии вместе поступили в университет по льготной программе для ветеранов. Кэл специализировался по инженерии, Ник — по менеджменту. Окончив учебу, они организовали собственное дело — разработку и производство медицинского оборудования.

Логичнее всего было заниматься таким бизнесом именно в Бостоне — городе всемирно известного медицинского института и множества больниц. Здесь было гораздо легче найти консультантов и получить финансирование. И все-таки поначалу Ник колебался, понимая, что его имя может многих отпугнуть. Однако бежать от родных или скрывать свое происхождение ему казалось унизительным. И потом, он любил Бостон. Любил старые дома, дышащие очарованием истории, любил море, бьющееся о причал, и свою яхту. И не хотел покидать все это лишь потому, что его угораздило родиться в семье Мерритта. Тогда, много лет назад, ему казалось, что в Бостоне хватит места всем — и ему, и его родным, и федералам. Однако в последнее время ему все чаше хотелось бежать отсюда куда подальше… лучше всего — на другую планету.

Зазвонил телефон, и Ник снял трубку.

— Меррит слушает.

— Здравствуй, Ник.

— Здравствуй, — моментально напрягшись, ответил Ник.

— Поужинай с нами в субботу вечером.

— Не могу. У меня другие планы.

— Ник, это важно. У меня для тебя сюрприз.

— Староват я для сюрпризов. Ты из дома звонишь?

— Какая разница? Я звоню своему сыну. Ты что-то имеешь против?

Разницы никакой, если не считать того, что домашний телефон отца наверняка прослушивается. Черт! Единственный способ побыстрее закончить разговор — согласиться.

— Когда?

— Около шести.

— Ладно, приду. Пока.

— Твой отец? — поинтересовался Кэл.

Ник пожал плечами:

— Обычный ежемесячный визит. Черт возьми, Кэл, он умирает!

— Да я ничего и не сказал.

— Ты никогда ничего не говоришь. Ты же у нас святой.

— Скажи об этом Дженет.

— Она и так знает, — усмехнулся Ник.

Он завидовал Кэлу: ему определенно повезло с женой. Красавицей Дженет не назовешь, но она умна, энергична, всегда весела, а главное — душа у нее, как и у самого Кэла, щедрая и благородная.

— Что ж, — проговорил Ник, — пора предупредить о проверке Рассела. Пусть и он порадуется вместе с нами.

Самолет вылетел из Денвера с большим опозданием; Саманта подозревала, что не доберется до Бостона раньше одиннадцати вечера. Однако это был единственный на сегодня беспосадочный перелет, а тратить время на пересадки ей не хотелось.

И в аэропорту, и в самолете Саманта внимательно сле дила за окружающими, готовая встрепенуться при малейшем подозрении. Она понимала, что перегибает палку, но в данной ситуации лучше было перестраховаться.

Стюардесса объявила о взлете, Сэм откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Десять минут спустя, когда самолет набрал высоту и по радио передали разрешение пользоваться электронными приборами, Саманта раскрыла ноутбук, чтобы еще раз взглянуть на фотографии отца. На том снимке, что передали ей двое «гонцов», Пол Мерритта был молод и на редкость хорош собой: статный красавец с орлиным профилем, настоящий мужчина, защитник своей семьи. На последних фотографиях, найденных Самантой в Интернете, он отяжелел и расплылся, лицо покрылось морщинами — но все так же завораживал пристальный взгляд его темных глаз.

Саманта жалела, что не расспросила мать подробнее, не выяснила, что же заставило ее бежать из дома. Может быть, Мерритта ее бил? Издевался над ней? Впрочем, о таком мать едва ли рассказала бы — она гордая женщина. Что же напугало ее так, что она бежала без оглядки, бросив сына? И почему она — Саманта — так рвется раскрыть эту мрачную тайну?

Как правило, раз приняв решение, Саманта в этом не раскаивалась. Но теперь ее одолевали сомнения. Что, если она совершает ужасную ошибку?

Может быть, обратиться в полицию? В ФБР? Но что она им скажет? Попросит защиты от умирающего отца, который хочет увидеть дочь?

Саманта тяжело вздохнула. Она зашла слишком далеко, нет смысла поворачивать назад. Решено: она увидится с отцом и попросит его оставить мать в покое. Если он предпринял столько усилий, чтобы ее разыскать, то, наверно, не откажется выполнить ее единственную просьбу.

А возможно, ей удастся уговорить брата встретиться с матерью — и тем облегчить горе и чувство вины, терзавшие бедную женщину все эти годы…

И все же Сэм не могла сдержать дрожь волнения. Она предчувствовала: эта поездка изменит всю ее жизнь. Изменит ли к лучшему — или превратит в ад?

6

Выйдя из самолета в бостонском аэропорту Логан, Саманта первым делом огляделась в поисках «встречающих», но тут же сообразила, что к трапу посторонних не пускают.

Ее не отпускало беспокойство. Двое «гонцов» уверяли, что не имеют никакого отношения к ограблению. Но кто же тогда? Совпадение? Верится с трудом. Но если они говорят правду, выходит, ее преследует кто-то еще? У входа в аэропорт Саманта заметила нескольких человек — должно быть, они сошли с самолета раньше ее или ожидали прибытия. Внимание ее привлек высокий худощавый мужчина, небрежно облокотившийся на стойку справочной службы. Он не отрывал взгляда от двух женщин, идущих впереди нее. «Дамский угодник», — с усмешкой сказала себе Саманта.

Но незнакомец не был похож на ловеласа. Несмотря на небрежную позу, в его мускулистой фигуре чувствовалась недюжинная сила и энергия. Лицо — некрасивое, все словно из углов, но выразительное и притягивающее взгляд. Взлохмаченные светлые волосы, пронзительный взгляд зеленых глаз…

Что-то подсказало Саманте: небрежность этого человека напускная. На самом деле ничто не ускользает от его пронзительного взора. Он настороже… возможно, всегда настороже.

Взгляды их встретились — странное чувство на миг охватило Саманту. Чувство узнавания, какой-то неопределимой близости. Сердце ее замерло на миг, а затем забилось часто-часто. Незнакомец смотрел на нее так, что трудно было отвести взгляд. Что-то в этом человеке властно притягивало ее — сила… безжалостность… одиночество… Но самое странное — казалось, он точно так же не может отвести взгляд от нее.

Тряхнув головой, Саманта поудобнее перехватила сумочку. Когда она вновь подняла глаза, незнакомец, повернувшись к ней в профиль, задавал какой-то вопрос служащей аэропорта.

Саманта покачала головой. Похоже, это уже паранойя: ей уже чудится невесть что, еще немного — и не миновать галлюцинаций.

— Эй, красотка! — послышался сзади хриплый голос. Саманта обернулась. Перед ней стоял один из пассажиров — тот, что сидел напротив и при посадке предложил помочь ей занести в самолет сумку. Обычный парень с простоватой добродушной физиономией.

Сэм холодно улыбнулась — обычно от такой улыбки навязчивых ухажеров как ветром сдувало. Но непрошеный Ромео не понял намека.

— Тебя, похоже, никто не ждет, — заговорил он, непринужденно положив руку ей на плечо и дыхнув в лицо запахом виски. — Такой красавице опасно бродить ночью одной. Может, поедем в город вместе?

Сэм терпеть не могла пьяных.

— Нет, благодарю вас, — холодно ответила она, освобождаясь от его руки. — Меня встречают.

Это была ложь, но парень, кажется, поверил.

— Ладно, хоть до багажного-то можно проводить? — проворчал он и поплелся за ней следом.

Саманта перевела взгляд на незнакомца. Тот скользил глазами по пассажирам; на нее он больше не обращал внимания.

«Нечего воображать всякие глупости», — сказала себе Сэм. Должно быть, он какой-нибудь коммивояжер, из тех, что всю жизнь проводят в самолетах да в отелях. Такие люди зачастую любят разглядывать незнакомцев, с которыми их сводят странствия, и гадать, кто они и откуда. Вот и все. И это ровно ничего не значит.

Повернув к багажному отделению, Саманта заметила, что незадачливый ухажер по-прежнему тащится за ней по пятам. Что ж, устраивать сцену незачем — достаточно зайти в первый попавшийся туалет. Едва ли подвыпивший Ромео станет караулить ее у дверей.

Обернувшись, Сэм заметила, что незнакомец, обративший на себя ее внимание, стоит на прежнем месте: теперь он говорил по сотовому телефону. Пиджак на нем был расстегнут, серые брюки измяты, галстук съехал набок; Саманта вдруг догадалась, что в аэропорту он уже не первый час и, должно быть, сильно устал. Однако, несмотря на это, от него исходила завораживающая энергия, а пронзительные зеленые глаза его, казалось, ничего не упускали.

Снова с некоторым усилием оторвав от него взгляд, Сэм увидела, что ее ухажер, видимо, сообразив наконец, что ему ничего не светит, обогнал ее и двинулся своим путем.

Только сейчас, вздохнув с облегчением, Саманта почувствовала, как напряжена была все это время. До чего же тяжело постоянно быть настороже, подозревать всех вокруг! А мать так прожила тридцать с лишним лет…

В багажном отделении задерживаться было незачем: весь багаж Саманта сложила в сумку на колесиках и взяла с собой в самолет. Платье и несколько смен белья. Много вещей ей было не нужно — она ведь не собиралась здесь задерживаться.

Саманта уже направлялась к выходу, как вдруг что-то словно толкнуло ее, заставив оглянуться.

Через зал к ней быстрым шагом направлялся зеленоглазый незнакомец; в каждом движении его читалась энергия и решимость, пронзительный взгляд не отрывался от нее. А с другой стороны — тоже к ней — направлялись двое людей, которых она никогда раньше не видела. Без багажа, даже без портфелей или сумок в руках. На Томми и его напарника они были совсем не похожи, однако что-то подсказало Саманте: это люди той же породы.

И двигались они прямо к ней.

Саманте стало страшно. Она бросила взгляд на застекленные двери, за которыми виднелась остановка автобуса. Возле нее выстроилась очередь. Где же стоянка такси? Должна быть где-то неподалеку, и в такой час, наверно, очереди не будет… Или, может быть, броситься к светловолосому незнакомцу с пронзительными глазами, попросить о помощи?..

Но тут, словно прочтя ее мысли, зеленоглазый незнакомец вдруг изменил направление и двинулся наперерез тем двоим, как будто старался отрезать их от Саманты.

Вздор! Опять у нее разыгралось воображение!

Как бы там ни было, он поможет ей оторваться от преследования.

Мысленно поблагодарив незнакомца, Сэм бросилась к выходу. Она не бежала, чтобы не привлекать к себе внимания, но шла так быстро, как только могла, подхватив сумку на колесиках. На ходу Саманта вертела головой, высматривая полицейских, служащих аэропорта — хоть каких-нибудь людей в форме! Но вокруг не было никого, кроме равнодушных усталых пассажиров.

Запретив себе оглядываться, она шла все быстрее. Неведомый прежде всепоглощающий страх гнал ее вперед.

— Стойте! — послышался крик сзади.

Саманта распахнула дверь и вылетела на улицу.

Уже за дверью она обернулась. Светловолосый незнакомец преградил путь одному из ее преследователей, другой вертел головой, высматривая ее. Наконец заметил и — теперь уже сомнений не было — бросился за ней.

— Мисс, у вас какие-то проблемы? — послышался голос у нее над ухом.

Саманта обернулась. Слава богу! Полицейский!

Но что ему сказать? Меня преследуют какие-то люди, потому что я дочь босса мафии?

Мне показалось, что за мной гонятся, — проговорила она, переводя дух.

В этот миг из здания донесся женский крик. Полицейский оглянулся, а Саманта заметила напротив здания стоянку такси. Отлично! Надо отсюда убираться — и как можно скорее!

— Не беспокойтесь, со мной уже все в порядке, — заверила она полицейского. — Просто переутомилась, вот и почудилось… — Сверкнув улыбкой, она подхватила сумку и бросилась к ближайшему свободному такси.

Распахнув дверцу и почти упав на сиденье, Саманта протянула таксисту пятидесятидолларовую бумажку.

— Поезжайте! — приказала она. — И, пожалуйста, скорее!

Таксист изумленно воззрился на нее, но через мгновение, которое показалось Саманте вечностью, нажал на газ.

Нейтан Маклин готов был надавать себе тумаков.

Почему он не подошел к ней сразу?!

Поначалу ему показалось, что эта высокая темноволосая женщина прилетела не одна; слишком поздно он сообразил, что ее «спутник» — просто навязчивый ухажер, от которого она пытается избавиться. Маклин искал одинокую женщину, а не влюбленную пару, поэтому он заставил себя забыть о странном влечении, которое на секунду испытал к этой незнакомке, и переключить внимание на других пассажиров. А когда он спохватился, было уже поздно.

Черт побери, как неудачно, что не удалось раздобыть фотографию! Единственная известная родственница Трейси Мерритты — сестра — как назло, куда-то уехала, а звонки ее детям ничего не дали. Оказалось, что они считают тетку давно умершей, никаких документов у них нет. Будь у Нейта чуть побольше времени… Но как найти иголку в стоге сена? Как разыскать человека, о котором известно лишь, что он живет где-то на севере Колорадо? К сожалению, звонки по сотовому были слишком коротки и не позволили установить местоположение точнее. И Томми Камда был осторожен: никаких названий, никаких описаний, никаких имен. Никаких следов.

Похоже, Трейси Мерритта сумела замаскироваться на совесть. Одна, без помощи профессионала, она бы этого не сделала.

И все-таки какой же он идиот! Ни с того ни с сего вообразил, что эта женщина никак не может быть дочерью Мерритты — а все из-за того странного чувства, что охватило его, когда они встретились взглядами. А ведь у нее такие же темные волосы, синие глаза, высокая стройная фигура, очень напоминающая фигуру Ника… Черт побери!

Осознав свою ошибку, Нейт поспешил за ней и увидел ее уже в багажном отделении. Словно почувствовав его присутствие, она обернулась — и в следующий миг побледнела, заметив, что, кроме Нейта, ее преследуют еще двое.

Одного из них Нейт знал. Наемный убийца. Не принадлежит ни к одной из мафиозных «семей», работает на заказ.

Двое мужчин приближались к Саманте — и явно не для того, чтобы спросить, как прошел полет.

Нейт действовал инстинктивно. Он бросился убийце наперерез, чтобы дать женщине скрыться. Краем глаза он увидел, что она заметила опасность и пустилась бежать.

Убийца, которому он преградил дорогу, выхватил нож; другой обогнул его и бросился в погоню за женщиной.

Кто-то из пассажиров вскрикнул, заметив лезвие ножа. Нейт отступил на шаг и пригнулся, чтобы избежать удара. Но спутник убийцы что-то крикнул своему товарищу, и тот тоже помчался к выходу.

Нейт бросился за ними, но на пути у него вырос полицейский с револьвером в руке.

Несколько минут прошло, прежде чем такси покинуло территорию аэропорта, и страх Саманты немного утих.

— Куда теперь, леди? — поинтересовался таксист. Куда ехать, Сэм не знала. Ей было ясно одно: в отеле, где у нее заказан номер, появляться не стоит.

Кто эти люди? Что им от нее нужно? Почему от них исходит такое ощущение угрозы и почему в светловолосом незнакомце (с которым, судя по всему, тоже лучше не шутить) она никакой опасности для себя не почувствовала?

«Иди в полицию!» — умолял ее внутренний голос. Но Сэм хорошо помнила, какой ужас отразился на лице матери, когда она заговорила о полиции.

Но почему? То, что мать боится мафии, — понятно; но почему она скрывается от закона?

Сэм взглянула на часы. Почти полночь. В Колорадо сейчас всего десять вечера; однако она чувствовала такое изнеможение, словно целую ночь провела без сна. Перед глазами стоял светловолосый незнакомец. Кто он? Что знает о ней? Чего от нее хочет?

И кто были те двое? Наемники Пола Мерритты?

— Так куда едем, леди? — поторопил ее таксист.

— Знаете какой-нибудь хороший и недорогой отель?

— У вас что, не заказан номер?

— Нет, — поколебавшись, ответила Сэм.

По дороге Саманту не оставляла тревога. То она взглядывала в зеркало заднего вида — не едет ли кто за ними следом; то, сообразив, что напрасно доверила свою безопасность незнакомому водителю, пыталась прочесть на идентификационной карточке неразборчиво написанную фамилию.

Наконец такси остановилось у гостиницы. Порывшись в кармане, Сэм расплатилась с водителем и вошла в отель.

В холле было почти пусто. Саманта поднялась на лифте на десятый этаж, затем спустилась вниз на другом лифте и вышла через боковой выход. Такой прием она видела в кино; там он всегда срабатывал.

Посмотрим, сработает ли в жизни.

Саманта, не сходи сума. У тебя паранойя. Жизньне кино и не детективный роман.

Она прошла через автостоянку, вышла на улицу и направилась к центру города. Пройдя мимо двух отелей, остановилась у третьего. Выглядел он не слишком элегантно, но Саманта решила, что это к лучшему. Она заплатила за ночь, положила пятьдесят долларов на депозит и зарегистрировалась под именем Элис Картер.

Войдя наконец в номер, Сэм заперла дверь, включила воду в ванной и принялась распаковывать вещи. Очень хотелось позвонить матери, но она подумала, что отсюда звонить не стоит. И тем более нельзя рассказывать, что с ней произошло. Мать придет в ужас и бросится в Бостон, чтобы защитить дочь, а этого допускать нельзя. В конце концов, пока даже непонятно, надо ли Саманте защищаться и от чего именно. Возможно, никто за ней и не гнался. Возможно, у нее просто разыгралось воображение.

Саманта наполнила ванну и опустилась в горячую воду, с наслаждением ощущая, как расслабляется ее усталое тело. Однако в голове неотступно теснились вопросы. Кто эти люди? Чего от нее хотят? Наемники ее… ее отца (это слово она даже мысленно произносила с запинкой)? Но если он хочет увидеть дочь, если для этого вызвал ее в Бостон, с какой стати ему причинять ей вред? Какая-то бессмыслица. А если не он, то кто? Кто может знать ее тайну? Кому она может мешать?

Столько вопросов — и ни одного ответа…

Саманта долго нежилась в ванне, смывая с себя ощущения растерянности, уязвимости, страха. Она никогда не боялась жизни, никогда не воспринимала себя как жертву. Никогда. И не собирается начинать сейчас.

В эту ночь Сэм почти не сомкнула глаз. На рассвете она проснулась от кошмара и, с полчаса поворочавшись в постели, поняла, что заснуть ей больше не удастся.

Одевшись, она собрала вещи и расплатилась по счету. Задерживаться в отеле не стоило: если ее преследователи начнут искать женщину, остановившуюся в отеле без предварительного заказа номера и заплатившую наличными, непременно выйдут на нее. Она решила оставить сумку в камере хранения и позвонить из автомата Нику Мерриту. А там будь что будет.

Саманта позавтракала в кафе, едва ли не каждую минуту взглядывая на часы. Дождавшись девяти, она расплатилась по счету, вышла из кафе и, пройдя несколько кварталов, вошла в большое офисное здание, в холле которого наверняка должен быть телефон-автомат.

Набрав номер, найденный в Интернете, она, к своему удивлению, услышала не автоответчик с длинным перечислением услуг, а живой голос секретаря.

— Соедините с мистером Мерритом, пожалуйста, — попросила Саманта, очень надеясь, что голос у нее не дрожит.

— Простите, кто его спрашивает?

Сэм ощутила, как к горлу подступает тошнота.

— Саманта Кэрролл.

— Могу я узнать, по какому вопросу?

— По личному. Это семейное дело.

Через несколько секунд в трубке послышался мужской голос — глубокий и звучный:

— Меррит слушает.

— Это Николас Меррит? — Сэм почувствовала, что ее не держат ноги; еще несколько секунд — и она рухнет прямо на пол

— Да, — коротко ответил он. — Вы сказали, что звоните по семейному делу?

— Вы когда-нибудь слышали о Трейси Эдвардс?

В трубке долго молчали. Затем мужчина резко, почти грубо спросил:

— Кто вы такая, черт побери? Что вам нужно?

Сэм сделала глубокий вдох.

— Меня зовут Саманта. Трейси Эдвардс — моя мать… и, как я понимаю, ваша. Я родилась в Бостоне пятнадцатого августа 1967 года, — торопливо добавила она.

— Не знаю, кто вы такая и чего хотите добиться, но моя мать умерла много лет назад, — все так же резко ответил Ник. — Если это какое-то мошенничество…

— Нет! — воскликнула Саманта. — Выслушайте меня, пожалуйста! Мне ничего от вас не нужно. Пол Мерритта прислал ко мне своих людей, чтобы сообщить, что… что он — мой отец, а вы — мой брат. Брат-близнец. Пол просил передать, что умирает и хочет меня видеть.

Молчание. Что ж, по крайней мере, он не бросает трубку.

— Эти люди показали мне свидетельства о рождении и фотографии, — поспешила объяснить Саманта. — И попросили приехать в Бостон. Встреча с… с мистером Мерриттой назначена на сегодняшний вечер. Но сначала я бы хотела увидеться с вами.

— Моя мать и сестра погибли, — без выражения произнес голос в трубке.

Саманта чувствовала, что Ник сейчас повесит трубку, и не могла его винить — сама она на его месте, скорее всего, поступила бы так же.

— Пожалуйста, взгляните на документы, которые я привезла с собой — взмолилась она. — Мне нужно знать, правда ли это!

— Послушайте, мисс… как вас там?

— Саманта Кэрролл. Но теперь мне сказали, что настоящее мое имя — Николь Мерритта. Я живу в Колорадо. Понимаю, что вы сейчас чувствуете, когда я только узнала об этом, я тоже была потрясена. Да что там — я и сейчас потрясена! Но я очень хочу знать правду.

— Похоже, кто-то над вами подшутил, — после долгого молчания произнес Ник. — И очень жестоко.

— Вы знаете человека по имени Томми? Около пятидесяти, высокий, широкоплечий, носит «Ролекс». Он — один из тех, кто говорил со мной от имени Пола Мерритты.

В трубке послышалось приглушенное проклятие. Затем Ник глухо спросил:

— Чего вы хотите?

— Правды. Больше ничего. Моя жизнь вполне устроена: я просто хочу знать, правда ли, что у меня есть брат.

— Моя сестра погибла в автокатастрофе вместе с матерью, — пробормотал он, и на этот раз Сэм различила в его голосе явственную растерянность.

Сердце ее отчаянно забилось. Ник знал, что у него была сестра, и все это время считал ее мертвой! Нетрудно представить, какие чувства сейчас владеют им! Шок, потрясение, нежелание верить. Гнев придет потом.

— Я знаю, что вы сейчас чувствуете, — повторила она. — Я чувствовала то же самое. Да и сейчас… Но ваш отец сам связался со мной. Я об этом не просила.

— Если это обман… — Ник оборвал себя: — Где вы хотите встретиться?

Саманте вспомнился небольшой рыбный ресторан, мимо котброго она проходила несколько минут назад.

— Может быть, в «Лачуге моряка»? — предложила она. — Это…

— Я знаю, где это. В два часа дня. В это время там не слишком людно. Как я вас узнаю?

— Я сама вас узнаю, — ответила она. — По фотографии.

— Буду ждать у дверей, — пообещал Ник. — Но предупреждаю: если вы не та, за кого себя выдаете, — лучше не появляйтесь.

7

Зайдя в туалет в офисном здании возле ресторана, Саманта бросила на себя последний взгляд в зеркало.

Несколько часов она бродила по Бостону, так и не зайдя в отель и не переодевшись перед встречей с братом. На ней была коралловая блузка с длинными рукавами, легкие брюки, черные босоножки, шейный платок. Для Горячих Ключей — изысканный наряд, для Бостона — едва ли. А для встречи с братом, которого не видела много лет?

Однако платье осталось в отеле, а возвращаться туда Сэм не хотела. Из предосторожности — возможно, излишней. Она боялась, что там ее будут ждать.

Паранойя? Быть может. Но, как говорится, «если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами не следят».

Саманта взглянула на часы. Без двадцати два.

Проверив в сумочке фотографии и свидетельства, она сделала глубокий вдох и вышла из своего убежища — навстречу судьбе.

На улицах было полно народу: одни идут на обеденный перерыв, другие прогуливаются по магазинам. Многолюдность города заставила Саманту еще острее ощутить свое одиночество.

Он, как и обещал, ждал ее в дверях ресторана. Даже если бы Сэм не видела фотографии, она узнала бы его из тысячи. Лицо, в котором, словно в чуть кривоватом зеркале, странно отразились ее собственные черты. Синие глаза, темные, почти черные, с легким рыжеватым оттенком волосы.

Взгляды их встретились. Ощущение было внезапным и острым, словно удар ножом: может быть, только сейчас Саманта в полной мере ощутила реальность происходящего. Все ее чувства кричали: да, это он. Ее брат.

Встретившись с ней взглядом, Ник мгновенно напрягся; взгляд его словно заледенел. Он протянул ей руку — но тут же отдернул.

— Мисс Кэрролл?

Саманта кивнула, догадываясь, что сама пожирает его глазами так же, как и он ее.

Ник потряс головой, как будто отгоняя галлюцинацию. Затем, опомнившись, кивком подозвал метрдотеля. Мгновенно нашелся столик, хотя в этот обеденный час ресторан был переполнен.

Когда они сели, Ник долго молчал, не сводя с Саманты пристального непроницаемого взгляда.

— Действительно, сходство есть, — заметил он наконец. — Но черные волосы и синие глаза — не такая уж редкость. Им нетрудно было бы подобрать похожую женщину.

— Кому — «им»?

Уголки губ Ника изогнулись, но это выражение едва ли заслуживало названия улыбки.

— «Семье», — пожав плечами, пояснил он.

Опустив глаза, Сэм заметила, что рука его, сжимающая бокал с водой, побелела. Этот человек явно чувствовал гораздо больше, чем хотел показать: в нем ощущалось страшное напряжение… и скрытый гнев.

— Я понимаю ваши чувства, — в который раз повторила она. — Сначала — неверие, невозможность поверить. Затем — ярость. Чувствуешь себя обманутой, преданной… — В горле у нее пересохло, и Саманта потянулась за водой, но тут же отдернула руку. Рука у нее дрожала, а Мерриту незачем это было видеть. — Я тоже долго не могла поверить.

— Почему же поверили?

— Потому что мать все подтвердила. Но главное… Если бы вы видели, как она об этом рассказывала. Мне пришлось буквально вытягивать из нее каждое слово, и такого горя, такой скорби я у нее никогда не видела… даже после смерти отца.

Он уставился на нее немигающим взглядом, и Саманта поняла, что надо объяснить.

— Человека, которого я привыкла считать своим отцом. Мать вышла за него замуж после того, как… — Саманта вдруг заметила, что машинально комкает салфетку, и поспешно положила ее на стол.

— После того, как бросила отца и меня, — угрюмо закончил Ник. — Вы это хотели сказать? Честно говоря, моя версия привлекательнее.

— Какая «ваша версия»?

— То, что рассказывали мне. Что мои мать и сестра погибли в автокатастрофе.

Сэм закусила губу Жесткие, даже жестокие слова — но она его понимала. Трудно даже представить, что чувствует человек, внезапно узнавший, что мать, которую он потерял ребенком, не умерла, как он все это время думал, а попросту бросила его и ушла, не оглядываясь.

— Простите, — неловко пробормотала она.

— Вам-то за что извиняться? Вы здесь ни при чем. Если, конечно, все это правда.

Саманта не нашла что ответить.

— И что же она вам рассказала? — бесстрастно поинтересовался он.

— Что у меня был брат-близнец, что она была замужем за Полом Мерриттой и вынуждена была бежать, чтобы спасти… — Она остановилась.

— Чтобы спасти вас? — Ник холодно усмехнулся. — Что ж, теперь мы знаем, кого из своих детей она любила сильнее. Если, конечно, все это правда.

Опять это «если»! Но Саманта его не винила. Она молча достала из сумочки фотоснимки и свидетельство о рождении, положила на стол и подтолкнула к нему.

Ник внимательно просмотрел все бумаги: лицо его осталось непроницаемым.

— Мне этого недостаточно, — заявил он. — Я поверю, только когда увижу результаты генетического теста.

Лицо его — красивое, чеканное, словно лицо полководца на старинной монете — застыло, как маска; губы сурово сжались, глаза отпугивали ледяным холодом. Саманта догадывалась, что он сейчас чувствует. Она сама так и не привыкла к тому, что у нее есть брат, что ее мать была замужем за гангстером, а ему только предстоит свыкнуться с мыслью, что мать бросила его во младенчестве.

— Не думаю, что у матери был выбор, кого взять с собой, — проговорила она, желая хоть немного смягчить его невидимую, но ясно ощущаемую боль. — Если бы она могла спасти обоих, то, конечно…

— Я договорюсь о проведении теста, — перебил он ее. — Завтрашнее утро вас устроит?

— Конечно, — ответила она. — Мне тоже нужно подтверждение. За этим я сюда и приехала.

На самом деле она уже получила подтверждение, которого так желала. Но тот путь, который она проделала, Нику только предстоит.

Саманта потянулась за документами, но Ник накрыл их рукой.

— Я хотел бы оставить их у себя. На какое-то время. «Хочет сделать копии», — поняла Саманта. Что ж, сама она первым делом скопировала все бумаги. Как видно, осторожность у них — черта семейная.

У столика появился официант. Саманта заказала рыбу, Ник — бифштекс. С уверенностью, до которой ей самой было далеко, он выбрал бутылку вина — как подозревала Саманта, очень дорогого.

— Что же дальше? — спросила она.

— Понятия не имею, — холодно ответил Ник, пододвигая к себе бумаги. — Зачем вы приехали? Вы знаете, кто такой мой отец?

— Читала о нем кое-что в Интернете. Статьи в бостонских газетах. — Она смело встретила его взгляд. — Я уже сказала вам, зачем приехала. Чтобы узнать правду. Чтобы увидеть вас. С самого детства меня преследовало смутное чувство потери, и теперь я хочу знать, что именно я потеряла.

В его непроницаемых глазах блеснуло какое-то чувство — блеснуло и тут же погасло. Саманта не стала спрашивать, чувствует ли он то же самое: Ник пока был явно не готов отвечать на такие интимные вопросы.

— Он действительно гангстер? — спросила она вместо этого. — Крестный отец… Не знаю, как это называется.

— Так пишут в газетах, — чуть приподняв бровь, ответил Ник. — И федералы думают так же.

— Я не всегда верю всему, что пишут в газетах.

— Очень разумно с вашей стороны. — Он бросил на нее еще один долгий взгляд. — И все же трудно поверить, что вы приехали сюда без всякого… без всяких мыслей о возможном наследстве.

— Я не богата, мистер Меррит, — с достоинством ответила Саманта, — но и не бедна. У меня собственное дело, которое я люблю. И чужие деньги мне не нужны, тем более — грязные деньги. Я их не возьму, даже если предложат.

— Значит, вы в нашей семье белая ворона, — усмехнулся он.

— А кто еще может претендовать на наследство?

— Двое дядюшек, тетушка, кузены и мой сводный брат.

Саманта уставилась на него во все глаза. Господи, еще один брат?!

— Сводный? — пробормотала она.

— Джордж. Впрочем, сам он предпочитает имя Джордже. Сын любовницы моего отца. Я никогда не понимал, почему он на ней не женится. Теперь думаю: может быть, не хотел оказаться в тюрьме за двоеженство? — По губам его скользнула загадочная усмешка. — Если отец знал, что его жена жива, он мог опасаться, что она вдруг объявится. И у него будут неприятности. Федералы любят такие фокусы. Ни за что серьезное привлечь не могут — так упекут за решетку за какую-нибудь ерунду, вроде невыплаты налогов или езды на красный свет, а уж двоеженство — такой подарок для них!

Если отец знал, что его жена жива… Не «моя мать» — «его жена». Однако Ник впервые признал, что вся эта история может быть правдой.

Сэм прикрыла глаза. Почему-то ей казалось, что мать разведена с Полом Мерриттой. Но если нет…

Снова бросив взгляд на Ника, она заметила, что он не сводит с нее пристальных темных глаз. Лицо его было все таким же холодным и непроницаемым. Ну почему у нее не получается так же скрывать свои чувства? Впрочем, едва ли Ник сейчас испытывает такое же потрясение. Он-то ведь не знает Пэтси Кэрролл — добропорядочную гражданку, безупречную жену и мать, известную в Горячих Ключах своими строгими правилами и уважением к закону…

— Джордж? Его имя я в газетах не встречала, — сменила тему Саманта.

— Он носит фамилию матери. О неприкосновенности его частной жизни отец позаботился. Не то что о моей.

— Вы часто с ним видитесь?

— С отцом? Не чаще, чем считаю необходимым.

— Я обещала прийти к нему завтра. Может быть, пойдем вместе?

Он удивленно взглянул на нее.

— Разве вас не Томми привезет?

— Я сказала ему, что приду сама. Хочу иметь возможность уйти, когда пожелаю.

В его непроницаемых глазах на миг мелькнуло восхищение.

— На такси поедете?

— Пока не знаю. Может быть, арендую машину…

— Где вы остановились? — спросил он вдруг.

Сэм не ответила, и он добавил:

— Или это секрет?

Так оно и было. В том числе и для нее самой — Сэм так и не знала ни названия, ни адреса отеля, где остались ее вещи.

— Так вы пойдете со мной? — повторила она.

— Отцу это не понравится. Вы его не знаете, он не терпит, когда что-нибудь решают за него.

Саманта пожала плечами.

— Я тоже привыкла все решать сама. Он оплатил мне билет на самолет, но я отказалась. Заплатила за себя сама и вылетела тогда, когда мне, а не ему, было удобно.

— Очко в вашу пользу, — заметил Меррит, подняв бокал.

Сарказм? Одобрение? Трудно сказать, чего она ожидала, — но только не этой холодной отстраненности. Ник вел себя как посторонний наблюдатель. Однако по едва уловимому напряжению в его позе, по тому, как порой дергался мускул на щеке, Саманта догадывалась: он чувствует гораздо больше, чем хочет выказать.

Сэм сжала руки под столом. Черт бы побрал этот его самоконтроль! Ей нужны чувства — любые, пусть гнев, пусть неприязнь, только не этот ледяной холод! Почему он ей не доверяет? Зачем отталкивает?

Не следовало ей сюда приезжать. Все это ошибка. Ужасная ошибка. Тридцать четыре года они ничего не знали друг о друге: разумеется, они — чужие друг другу люди.

И все же Сэм ждала чего-то.

Чего? Она и сама не знала.

— Вы служили в армии? — поинтересовалась она как можно более непринужденным тоном.

— Вижу, вы и обо мне кое-что разузнали, — сухо усмехнулся Ник.

— Все, что смогла найти, — честно ответила она.

— И не боитесь?

— А что, следует?

— Хотите знать мое мнение? Что ж, я скажу, что вам следует делать. Собрать вещички и как можно скорее бежать назад, в Колорадо.

— Это не ответ.

Он пожал плечами:

— Меня бояться незачем. Вот «семья» — другое дело.

Эти слова он произнес совершенно спокойно, и Сэм не поняла, что это — предупреждение, угроза или просто констатация факта.

— Расскажите мне о Поле Мерритте, — попросила она, решив повременить с опасными расспросами.

— Он вас очарует с первого взгляда. Несмотря на то, что стар, очень болен и находится под следствием. — Помолчав, Ник добавил: — Имейте в виду: как только вы ступите на порог его дома, сразу попадете в число подозреваемых.

— Что вы хотите сказать?

— Фэбээровцы перевернут вашу жизнь вверх дном. Вцепятся в вас, словно гончие в затравленного зверя, и уже не оставят в покое.

— Как случилось с вами?

Он горько рассмеялся.

— Послушайте моего совета: не проверяйте это на собственном опыте. Садитесь на следующий рейс в Денвер и возвращайтесь… откуда вы там прибыли.

— Из Горячих Ключей, — подсказала она.

— Ну, и зачем вы мне это сказали? — усмехнулся он.

— А почему бы и не сказать? Это не тайна. Ваш отец уже знает, где я живу, и те двое, что ко мне приезжали, — тоже.

— Если вас угораздило родиться в семье Мерритта, учитесь держать язык за зубами.

— Даже с другим Мерриттой? — попыталась улыбнуться Саманта.

Только сейчас до нее начали доходить предупреждения Ника. «Попадете в число подозреваемых…», «Фэбээровцы перевернут вашу жизнь вверх дном…» Саманта и прежде догадывалась, что огласка может повредить ее бизнесу, но такое ей и в голову не приходило…

— Что, начинаете понимать? — заметил Ник, не сводивший с нее глаз.

Саманта скомкала в кулаке салфетку и швырнула на стол. Как же она устала взвешивать каждое свое слово, контролировать каждое движение, следить за каждым проявлением эмоций в себе и в окружающих!

— Те двое, что явились ко мне в галерею, о моих чувствах не заботились. Они вывалили на меня эту новость и не поскупились на едва завуалированные угрозы — на случай, если я стану им противоречить. Потом кто-то вломился ко мне в дом, ударил меня по голове и скрылся. — Сэм с трудом перевела дыхание. — Уже здесь, в аэропорту, меня преследовали какие-то люди. Я зарегистрировалась в отеле под чужим именем. Сегодня с самого утра брожу по городу, высматривая бандитов, убийц или уж не знаю, кого еще, кто может на меня напасть. Моя жизнь уже перевернулась вверх дном, понимаете? — Она пригвоздила его к месту свирепым взглядом. — Я приехала, чтобы увидеть брата! И еще — чтобы объяснить мистеру Мерритте, что не собираюсь плясать под его дудку!

— Вас преследовали в аэропорту? — удивленно переспросил Ник. — Что за люди? Опишите их.

— Сначала я заметила одного. Он стоял у терминала, как будто ожидал прибывающего самолета. Внимательно рассматривал пассажиров. Я заметила, что он обратил особое внимание на меня. Потом последовал за мной в багажное отделение, и тут появились двое других…

— Этот первый — как он выглядел? — прервал ее Николас.

— Высокий, худощавый. Светловолосый.

— Глаза зеленые?

Она кивнула.

— Вы его знаете?

— Обернитесь.

Саманта обернулась — и встретилась взглядом с зелеными глазами таинственного незнакомца.

Все в том же мятом сером костюме, он сидел за стойкой бара. Увидев, что она его заметила, он коротко улыбнулся и приветственно поднял бокал.

С трудом оторвав от него взгляд, Саманта повернулась к Нику.

— Он вошел через несколько минут после нас, — объяснил тот. — Должно быть, следил за мной. Или за вами.

— Кто он такой?

— Ублюдок, — коротко ответил Ник. — Настоящий ублюдок.

В первый раз за их встречу он выказал какие-то чувства — и от ненависти, которая звучала в его голосе, у Саманты мороз пробежал по коже.

— Что ему от меня нужно?

Ник горько усмехнулся:

— Поздравляю, вы на крючке у ФБР. Этого человека зовут Маклин, он федерал. Вот уже пять лет гоняется за семьей Мерритта. Много раз пытался уничтожить мое дело. И с вами постарается сделать то же самое. Держитесь от него подальше.

— Но я думала… — пробормотала Саманта, поражаясь охватившему ее чувству острого, болезненного разочарования. — Он же спас мне жизнь! Те люди… он задержал их и дал мне убежать…

— Возможно, это был просто спектакль, — сухо заметил Ник. — Одна из его игр. Мы с отцом не слишком-то близки, но одно могу вам сказать точно: раз уж вы приехали сюда, его люди вас не тронут. И люди из других «семей» — тоже. У них свой кодекс чести. И его никто не осмелится нарушить.

— А тот грабитель, что забрался ко мне в дом? Ограбление в его кодекс чести не входит? — саркастически заметила Саманта.

— Я не знаю, кто это был. Я в дела отца никогда не лез и теперь не собираюсь. И вы, если у вас есть хоть капля разума, тоже не станете совать нос куда не следует.

Сэм с трудом подавила в себе желание обернуться. Фэбээровец с зелеными глазами не шел из ее мыслей.

И вдруг тот, о ком она думала, сам оказался у их столика.

— Представь меня даме, Меррит, — обратился он к Нику.

— Иди к черту.

От фэбээровца исходила та же завораживающая, бьющая через край энергия, что и вчера ночью. Однако теперь в его зеленых глазах, устремленных на Ника, читалась откровенная ненависть.

— Меня зовут Нейтан Маклин, — заговорил он неожиданно мягко, повернувшись к Саманте и протянув ей руку. — Сожалею, что прошлой ночью не успел представиться.

Саманта пожала его руку — и вздрогнула. Ее как будто пронизало током. В глазах Нейтана мелькнуло удивление. Неужели и он это почувствовал?

— Тебя сюда не звали! — с угрозой в голосе произнес Ник. — Знаешь, что бывает за приставание к людям в общественных местах?

— Не слышал, чтобы леди попросила меня уйти.

Казалось, сам воздух накалился от неприкрытой вражды между двумя мужчинами. Сэм поняла: если она не примет сторону брата — может потерять его навсегда.

— Пожалуйста, уходите, — сухо сказала она.

— Вы напрасно отказываетесь выслушать меня. Мы могли бы вас защитить.

— Мне не нужна защита.

— Вот как? — Он перевел взгляд на Ника. — А как насчет тех двоих, что гнались за вами в аэропорту?

— Хватит! — прервал его Ник. — Побереги свои грязные приемы для других, Маклин. Например, для моих партнеров, которых ты запугиваешь, бездоказательно уверяя, что они сотрудничают с гангстером.

— О да, конечно, ты не гангстер — всего лишь отмываешь деньги своего папаши! — отозвался Маклин. Снова повернувшись к Саманте, он протянул ей визитную карточку. — Никаких грязных приемов, мисс Кэрролл. Все было всерьез. И один из тех парней, что шли за вами следом, — наемный убийца. Так что, если надумаете…

Пораженная неприкрытой злобой, которую питали друг к другу эти двое, Саманта едва воспринимала его слова. Маклин положил карточку на стол рядом с ней.

— Вы, мисс Кэрролл, попали в дурное общество. Как только сами это поймете — звоните, не раздумывая.

С этими словами он развернулся и зашагал к бару. Ник проводил его взглядом. Лицо его было по-прежнему бесстрастно, но глаза сверкали яростью.

— Прошу прощения, — произнес он. — Я вас предупреждал.

Саманта почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она никогда в жизни не нарушала законов и привыкла с уважением относиться к хранителям правопорядка. В Горячих Ключах у нее даже были друзья среди местных полицейских…

Кажется, только теперь она по-настоящему осознала, как непоправимо изменилась ее жизнь. Читать о мафии в газетах — одно дело, и совсем другое — знать, что главарь мафии — твой отец. А агент ФБР — один из тех, кого она привыкла считать героями, — твой противник.

— Ему нельзя доверять, — проговорил ее брат. — Он на все готов, чтобы уничтожить «семью».

— Почему?

— Черт его знает. Но он преследует нас с таким рвением, словно для него это вопрос жизни и смерти.

— Откуда вы знаете?

— У «семьи» в ФБР свои источники информации.

— Я не это имела в виду. Откуда вы знаете, если не участвуете в… в делах «семьи»? — понизив голос, спросила Саманта.

— Я вырос в «семье». Отец готовил из меня своего наследника. И сейчас я время от времени бываю у него в доме и слышу разговоры.

Саманта молчала, подавленная всем происшедшим. Вся ее жизнь перевернулась вверх тормашками: агент ФБР утверждает, что встреча с отцом грозит ей бедой, брат уверяет, что этот агент ослеплен ненавистью и замышляет против нее зло… Кому верить?

— Держитесь от него подальше, — повторил Ник Меррит.

— Хотите меня запугать? — с вызовом спросила Саманта.

— Не думаю, что вас легко запугать. Похоже, я вас недооценил. Вы, пожалуй, еще заставите федералов побегать.

Холодность, раздражение, сухая ирония… А чего ты ждала, Саманта? Что он раскроет тебе объятия?

Наемный убийца… Этим словам агента она почему-то поверила сразу, хотя, видит бог, предпочла бы не верить. Страшно сознавать, что кто-то заплатил за твою смерть. Это означает безумную ненависть — или холодный расчет.

Саманта тряхнула головой, стараясь отделаться от странного чувства, которое вызвал фэбээровец. Загадочное ощущение близости, мурашки по спине от его прикосновения… Господи, кому же верить?

Нет, если нужно выбирать между братом и незнакомцем — она выберет брата.

— Так вы мне не ответили. Пойдете со мной к… к мистеру Мерритте

— А если я не соглашусь, вы повернетесь и улетите домой?

— Нет.

— Значит, твердо решили открыть ящик Пандоры?

— И выпустить все зло, которое там прячется, — вы это имеете в виду?

— Зло уже на свободе, — мрачно ответил он.

— Зло — это ваш отец?

Несколько секунд Ник молчал, задумчиво вертя в руках бокал вина.

— Сами решите, — ответил он наконец. — Если храбрости хватит.

Еще одно предупреждение… С каждой минутой Саманту охватывало все более острое разочарование. Она ожидала недоверия, гнева, растерянности — чего угодно, только не этого ледяного бесстрастия!

И еще этот агент Маклин с его предостережениями… Саманте очень хотелось обернуться, чтобы посмотреть, не ушел ли он, но она понимала, что этого лучше не делать.

Ник, должно быть, прочел ее мысли: глаза его блеснули иронической усмешкой.

— Только что ушел, — произнес он. — Должно быть, ждет снаружи, чтобы проследить за вами. Или за мной.

Усталость в его голосе подсказала Саманте, что он говорит правду. Так и есть: она попала «в число подозреваемых».

Ник ее предупредил. Как до этого предупреждала мать, но Сэм ее не послушала. Сама, по собственной воле она оставила солнечную поляну, на которой прожила всю жизнь, и вступила в сумеречный мир двусмысленностей, скрытых угроз и колеблющихся теней…

8

— Возвращайтесь домой, Саманта. Здесь вам делать нечего.

Холодный голос Ника вернул ее к реальности.

— Знаете, очень хочется так и сделать, — призналась она. — Вернуться в Колорадо. Любимая работа, друзья, леса и горы… простая, здоровая жизнь. И никаких теней за спиной.

— Так уезжайте!

— Боюсь, что тени не оставят меня в покое, — ответила она. — Ваш отец нашел меня, теперь я и в собственном доме не чувствую себя в безопасности.

— Так теперь он — мой отец? — язвительно откликнулся Ник. — Не забывайте: вы приехали сюда по своей воле. Так не пеняйте на других.

Откуда эта злость в его голосе? Может быть, оттого, что он почувствовал ее желание обернуться и снова встретиться глазами с агентом Маклином? Ощутил, что она не разделяет его неприязнь к фэбээровцу? Что по каким-то, непонятным ей самой причинам готова ему довериться?

— Не я открыла ящик Пандоры, — холодно ответила Сэм. — Я никого не просила приезжать за мной в Горячие Ключи. Не просила вламываться ко мне в дом и бить меня по голове. И сюда я приехала, во-первых, для того, чтобы положить всему этому конец, а во-вторых, чтобы увидеть вас и узнать…

— Узнать, найдется ли у нас что-то общее? — снова закончил он за нее, пожал плечами. — Вряд ли. Даже если вы действительно моя сестра — мы не виделись тридцать четыре года. Говорят, влияние среды сильнее генов, а среда у нас с вами была совсем разная. Серьезно, поезжайте домой. Забудьте обо всем, продолжайте жить своей жизнью. «Простой и здоровой».

— Думаете, мне позволят забыть?

— Не знаю. Но это лучше, чем оставаться здесь, под обстрелом.

— Кто же станет «стрелять»?

— О, не сомневайтесь, найдется много охотников. ФБР. Члены «семьи», которые увидят в вас соперницу. Другие «семьи», которые давно точат зубы на богатство и влияние Мерритта. Теперь, когда отец при смерти…

— Почему же вы сами не сбежали?

— Чертовски хороший вопрос, — задумчиво ответил Ник. — Сам задавал его себе, наверно, сотню раз. Не хочу. Просто не хочу бежать из родного города. Как-то это… слишком уж унизительно.

— А вы упрямый! — улыбнулась Саманта.

Впервые он улыбнулся в ответ:

— Да, есть немного. А про вас и спрашивать не стоит, верно?

В первый раз за этот разговор он позволил себе на секунду опустить забрало.

— Расскажите мне о… о семье.

— В буквальном смысле или в переносном?

Юмор висельника! Саманта выдавила из себя улыбку.

— Пока — в буквальном.

— О Джордже я уже упоминал, — начал Ник. — Он надеется стать наследником старика.

— Старика?

— Так я его называю.

«Это слово можно произнести по-разному», — подумала Саманта. Обычно, когда сын говорит об отце: «Мой старик», — в его словах звучит грубоватая нежность. Но в голосе Ника никакой нежности не было и в помине.

— Почему бы не называть его просто отцом?

Ник молча поднял бровь, и Саманта сообразила, что этого вопроса задавать не стоило.

— А другие?

— Еще есть Анна, моя кузина. Живет у нас с тех пор, как ее отец погиб в перестрелке. Она — вице-президент Фонда Мерритта. Раздает деньги детским приютам, замаливает наши грехи, — добавил он с циничной усмешкой. — Роза, ее мать. Двое моих дядей с женами.

— И все?

— Это те, с кем вам, возможно, придется иметь дело. Если останетесь. Кроме них, еще полно всякой родни, но это те, кто имеет значение.

— Для кого?

— Для старика. Для семьи.

— А вы имеете значение? Для отца, для семьи?

— Вам следовало бы в полиции работать. — В его устах эти слова прозвучали отнюдь не комплиментом.

— Мама тоже так говорит… — Саманта осеклась, увидев, как вмиг окаменело его лицо. — Простите.

— Вам извиняться не за что, — ответил он. — Вы никому не навредили. Пока.

— Пока?

— Ваше появление вызовет бурю, в этом можете не сомневаться. Если уж я о вас не знал, значит, ничего не знают и остальные. И, будьте уверены, знакомство с вами их не обрадует.

— Я для них — не соперница. Мне ничего не нужно.

— А почему вы считаете, что они должны вам верить? — поинтересовался Ник, не сводя с нее внимательных непроницаемых глаз.

— А вы мне верите?

— Не знаю, — помолчав, ответил он. — С чего бы? Я ведь не знаю, что вы за человек. И не знаю… что за женщина вас воспитывала.

Саманта нахмурилась. Может быть, рассказать ему, что люди его отца угрожали матери? Но, по совести сказать, она боялась его реакции — точнее, ее отсутствия.

— В конце концов, — добавил он сурово, — вы же приехали сюда.

— Я объяснила, зачем приехала. Чтобы увидеть брата.

На миг его лицо смягчилось, но тут же приобрело прежние каменные очертания.

— У нас с вами нет ничего общего, — холодно ответил он. — Простите, но я к вам ничего не чувствую.

Однако глаза его — на миг, всего на краткий миг — признались в другом. Какое-то неопределимое чувство мелькнуло в них и тут же погасло.

Или, может быть, она обманывает себя? Приписывает Нику собственные чувства? Острая боль одиночества охватила Саманту. Неужели ей так и не суждено найти в этом холодном незнакомце брата, о котором она мечтала всю жизнь?

Но она понимала, что давить на него не стоит, и поспешно сменила тему:

— Как вы думаете, зачем я ему понадобилась?

— Бог его знает. Старик любит играть людьми. Сталкивать их и смотреть, кто чего стоит.

Наступила пауза. Саманта молчала, анализируя свои противоречивые ощущения. Несмотря на холодный прием со стороны Ника Меррита, несмотря на то, что он не оправдал ее ожиданий, этот сумрачный красавец ей нравился. В нем чувствовался ум, независимость, незаурядная внутренняя сила и еще… надежность. Наверное, у него есть свои темные тайны, скорее всего, он может быть опасным противником… но не для нее. Почему-то в этом Сэм не сомневалась.

Наконец Ник прервал молчание.

— Я поеду с вами завтра, — заявил он. — Но перед этим встретимся у врача и сдадим кровь для генетического теста.

— Хорошо, — кивнула Сэм.

— Вы, кажется, верите во все это и без тестов?

— Да. Хотя понимаю, почему не верите вы.

— Я не верю ничему, в чем замешан мой отец. Я уже, кажется, говорил вам, что он с детства готовил из меня наследника. Посылал в военные школы, чтобы «закалить характер». Но не ожидал, что я брошу колледж и пойду служить. — Легкая усмешка скользнула по его губам. — На какие только хитрости он не пускался, чтобы вернуть меня домой! Но я сказал: «Хватит. Больше не позволю собой манипулировать». А теперь он, возможно, собирается использовать вас.

— Каким образом? Для чего?

— Черт меня побери, если знаю! Но он — прирожденный манипулятор. Держу пари, у него на уме что-то такое, до чего никому из нас в жизни не додуматься.

Саманта все ждала, когда же Ник начнет задавать вопросы о матери, когда проявит к ней хоть какой-то интерес. Но он старательно избегал этой темы, словно опасался потерять самообладание. Что ж, его можно было понять.

Они оказались в неравном положении. У нее было счастливое детство, любящие родители, мирная и радостная жизнь. У него? Детство без материнской ласки. Отец-гангстер. Военные школы…

Однако, судя по всему, он преуспел в жизни. Выглядит если не счастливым, то, по крайней мере, вполне уверенным в себе.

— Вы не женаты?

— С моими-то родственничками? Ни одна порядочная женщина не согласится войти в такое семейство. А непорядочные мне самому не нужны.

Он бросил взгляд на ее руку без кольца.

— Я никогда не была замужем, — улыбнулась Саманта. — Ищу прекрасного принца, а его все нет и нет.

— Здесь вы прекрасных принцев не встретите, — заметил он.

Саманта допила свой бокал. Вино в самом деле оказалось отличное.

— Хотите узнать что-нибудь еще?

Он бросил на нее сумрачный взгляд.

— Подождем результатов теста.

— Что ж, это, по крайней мере, честно. Спасибо, что согласились со мной встретиться.

— Вы позволите проводить вас до отеля?

— По правде говоря, — поколебавшись, ответила Саманта, — я еще не знаю, где сегодня буду ночевать.

— Как это? — удивился Ник.

— Прошлой ночью, сбежав из аэропорта, я хотела оторваться от преследования. Выбрала первую попавшуюся гостиницу, зарегистрировалась на чужое имя, а утром выписалась. Мои вещи сейчас лежат в камере хранения.

Ник изумленно покачал головой, потом медленно, словно нехотя улыбнулся.

— Почему же вы не позвонили старику?

— Хотела сперва увидеться с вами.

— Зачем?

— Надеялась услышать от вас правду.

— И какой правды вы ждали? Хотели услышать, что старик — самый обычный бизнесмен? Что я помнил вас и тосковал по вас все эти годы? Вы хоть понимали, что правда может оказаться совсем не такой, как вы надеетесь?

— Еще как понимала! — с чувством ответила Саманта.

— А ваша мать? Что она думает об этой вашей авантюре?

— Она умоляла меня не ездить.

— Разумная женщина, — зло усмехнувшись, заметил он. — Вам стоило ее послушаться.

«Возможно, он прав», — подумала Саманта.

— Теперь о том, где вам жить, — деловито сказал Ник. — Я знаю один отель, небольшой, но первоклассный. Там я обычно устраиваю клиентов, приезжающих на переговоры. Сделаю заказ на имя мисс Коннор, нашего делового партнера.

Сэм долго смотрела на него, размышляя, что ответить. Она всегда стремилась к независимости. Но голос разума твердил, что на этот раз она ввязалась в опасную игру и в одиночку ей едва ли удастся скрыться от своих таинственных преследователей — кто бы они ни были. И что Николасу Мерриту, кажется, можно доверять.

— Спасибо, — ответила она наконец. — Я согласна. Впервые за весь разговор он улыбнулся по-настоящему — широкой открытой улыбкой.

— Как? Неужели мне не придется вас уламывать?

— После всего, что я пережила вчера и сегодня, — не придется.

Ник достал сотовый телефон и, набрав номер, бросил несколько слов в трубку. Закончив разговор, он убрал телефон и повернулся к ней.

— Вы сказали, вас преследовали двое мужчин. Как они выглядели?

— Оба высокие, крупные. Один — очень светлый блондин с голубыми глазами. Другой темноволосый. Может быть, ваш отец хотел…

— Нет, — отрезал Ник. — Он пригласил вас сюда — значит, не станет причинять вам вред. Впрочем, возможно, он послал этих людей, чтобы они защищали вас?

— Что-то они были не слишком похожи на защитников, — вздрогнув, ответила Саманта.

— Дайте мне квитанцию из камеры хранения. Я пошлю человека за вашим багажом и распоряжусь, чтобы его незаметно для посторонних глаз доставили в отель.

— А я? Как вы меня туда доставите?

— Через десять минут к запасному выходу из ресторана подъедет мой шофер. Он умеет распознавать слежку и уходить от нее.

Ею последние слова не слишком понравились Сэм, но отступать было поздно.

Ник подписал счет и расплатился кредитной карточкой. Наступило неловкое молчание, прерванное возвращением официанта.

— Надеюсь, вы всем остались довольны, сэр?

— Да, спасибо, — ответил Ник, вручая официанту чаевые. Затем повернулся к Саманте: — И советую вам без крайней нужды из отеля не выходить. Бостон — не Колорадо.

— А вы когда-нибудь были в Колорадо? — спросила Саманта. Ей почему-то не хотелось отпускать Ника.

— Был один раз. Ездил покататься на лыжах.

— Я тоже люблю горные лыжи.

— Многие любят, — коротко ответил он, обрывая ее попытку завязать непринужденный разговор. — Пожалуй, вам пора? Запасной выход — рядом с туалетом, следующая дверь.

Саманта не стала спрашивать, откуда ему так хорошо известно расположение запасного выхода. И часто ли случалось им пользоваться.

Она встала; Ник тоже поднялся со старомодной учтивостью. Но лицо его было по-прежнему непроницаемо.

Он оставался для нее чужим.

Отель в самом деле оказался первоклассным: обставленный в европейском стиле, с внимательной прислугой и величественным портье, на позолоченной именной табличке которого значилось: «Мистер Беннет, менеджер».

— Мисс Коннор, ваш номер ждет вас, — объявил мистер Беннет, распахивая перед ней дверь. То, что она приехала без багажа, его, казалось, совсем не удивило.

Сэм открыла сумочку, чтобы достать чаевые, но Беннет остановил ее:

— Не беспокойтесь, мистер Меррит обо всем позаботился.

«Надо будет отдать ему деньги при следующей встрече», — сказала себе Саманта и с неудовольствием отметила, что ее наличные средства стремительно тают.

Портье позвонил в колокольчик — Сэм о таком только в книгах читала! — и немедленно появился коридорный.

— Если вам что-нибудь понадобится, — проговорил портье, протягивая ей ключ, — позвоните. Обслуга работает двадцать четыре часа в сутки.

Номер оказался уютным и просторным. Он состоял из двух комнат: гостиной с письменным столом и спальни с антикварной мебелью и королевских размеров кроватью. Сэм подошла к окну, откуда открывался прекрасный вид на парк, и впервые за сегодняшний день вздохнула полной грудью.

Ванна, бокал вина, ужин в номер… Избавление — хотя бы временное — от всех тревог и страхов! Все это замечательно, но прежде всего она должна позвонить матери. Сэм достала сотовый и набрала номер Пэтси. Мать взяла трубку сразу — было ясно, что она давно уже ждет звонка.

— Саманта! Как ты? С тобой все в порядке? — Эти простые слова в ее устах приобрели особый смысл.

— Полный порядок, — солгала Саманта. — А ты?

Мать ответила, что у нее тоже все прекрасно; судя по ее голосу, это была откровенная ложь — да и едва ли она ждала, что дочь ей поверит.

— Сегодня я встретилась с Николасом, — начала Саманта. — И он мне понравился.

— Он… спрашивал обо мне?

Черт побери! Саманта не ожидала этого вопроса — по крайней мере, не ожидала так скоро — и не успела к нему подготовиться.

— Саманта! Ты здесь? — в голосе матери послышался страх.

— Да-да, я здесь. Он… ему было очень трудно поверить, что его мать жива, и что я — его сестра, — тщательно подбирая слова, ответила Сэм. — Он считал, что мы обе погибли в автомобильной аварии Хочет провести генетический тест.

— Какой он? — нетерпеливо спросила мать.

— Умный. Осторожный. С чувством юмора. В общем, симпатичный. Правда, не уверена, что он сказал бы то же самое обо мне.

— Ты ему доверяешь?

Сэм поколебалась с ответом. Да, пожалуй, доверяет — до некоторой степени. А полностью… сможет ли она после всего пережитого доверять полностью хоть кому-нибудь?

— Да, — ответила она наконец.

— А его ты еще не видела? — Не было нужды уточнять, кто такой он. Бывший муж Пэтси. Родной отец Саманты.

— Пока нет.

— Не позволяй ему тобой манипулировать, — предупредила мать.

— Я и не собираюсь. Мама, почему ты бросила Николаса? — не выдержав, выпалила Саманта.

— Я ведь тебе говорила. У меня не было выбора.

— Не уверена, что он примет такое объяснение.

«И я вряд ли приму», — повисла в воздухе недоговоренная фраза.

Наступило долгое молчание.

— Я не оправдываюсь и не прошу прощения, — проговорила наконец мать. — Я действительно не могла поступить иначе. Но вряд ли вы это поймете — и он, и ты… Как он выглядит? Такой же, как на фотографии?

— Да. Высокий, на голову выше меня. Темные волосы, темно-синие глаза. Говорит, что не имеет ничего общего с делами… своего отца.

Снова молчание.

— Как ты думаешь, он., он согласится со мной встретиться?

— Не сейчас, — мягко ответила Сэм. — Ему, как и мне, нужно время, чтобы свыкнуться со всем этим.

— Но ведь ты хочешь увидеть Пола!

— У меня было время все обдумать, а Ник еще не успел.

— Скажи, у него есть… мать?

— Нет, — ответила Сэм.

Пэтси снова помолчала, и эта пауза была полна молчаливой боли.

— Как с тобой связаться?

«Телефон отеля давать не стоит», — подумала Саманта.

— Звони по сотовому. Он у меня всегда с собой.

— Будь осторожна, Саманта! Прошу тебя, будь осторожна!

— И ты. Ты там, куда я просила тебя уехать?

— Да.

— Вот и хорошо. Я позвоню завтра.

— Договорились. Саманта!

— Да?

— Я тебя люблю. — Мать старалась говорить спокойно, но Саманта услышала, как дрожит ее голос.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она.

Выключив телефон, Саманта снова подошла к окну.

В этот тихий предвечерний час в парке было полно людей: старики, вышедшие подышать свежим воздухом, молодые мамы с колясками, шумные компании подростков…

Она родилась здесь, в этом городе. В один день и час с Ником.

В этом городе жила ее мать. Здесь она встретила отца — и полюбила…

Почему-то мысли ее вновь обратились к фэбээровцу.

Маклин — так, кажется, его зовут? Прикрыв глаза, Саманта ясно видела, как он небрежно облокачивается о стойку, какой ненавистью сверкают его зеленые глаза при взгляде на Ника и как вдруг смягчается взгляд, когда он оборачивается к ней…

Почему мысли об этом человеке не дают ей покоя?

Не стоит о нем думать. Он — враг Ника Меррита. Единственного ее союзника.

Если она доверится его опасному обаянию — может навсегда потерять брата.

Ник налил себе полный бокал скотча без содовой и подошел к окну.

Ночь выдалась жаркой и душной; но не жара мешала ему заснуть.

Так, значит, у него есть сестра! Сестра-близнец — господи боже! Как он мог ее забыть? Как мог за все эти годы не понять, не почувствовать, что она жива?

Если, конечно, это действительно его сестра.

Сама она в это верит. Она честный человек, это Ник мог сказать почти наверняка. За тридцать пять лет он научился безошибочно распознавать побуждения своих собеседников и определять их искренность. Поневоле овладеешь этим искусством, если твои детство и юность прошли в змеином логове.

Под окном неприкаянно торчал автомобиль с потушенными фарами. Федералы. Даже не прячутся, черт бы их побрал! Маклин, должно быть, выследил его по дороге в ресторан, но Ник принял меры, чтобы он не пошел следом за Самантой. Ни Маклину, ни его напарникам-агентам рядом с ней делать нечего. В отеле она в относительной безопасности — об этом месте, кажется, федералы еще не пронюхали. По крайней мере, персонал отеля ни разу не таскали на допросы, а ведь Маклин мертвой хваткой вцепляется во всех, кто имеет хоть какое-то отношение к Нику Мерриту.

Черт побери, а ведь она ему понравилась. Как ни пытался Ник ожесточить себя, готовясь к этой встрече, как ни настраивал себя против нее, как ни старался думать о ней как о наглой самозванке — Саманта Кэрролл определенно пришлась ему по душе.

И это только усложняет дело. Видит бог, родственников у него и так больше чем достаточно! К чему еще сестра? Или тем более мать, которую он все эти годы считал мертвой? Мать, бросившая собственного сына?

От этой мысли к горлу подступила тошнота. С отцом они не ладили, это верно; но, по крайней мере, старик никогда от него не отрекался.

Теперь он вспомнил, как отец уходил от любых расспросов о матери. Говорил, что ему слишком больно о ней вспоминать. Мальчиком Ник пытался расспрашивать других родственников, но и от них не слышал ничего, кроме коротких и уклончивых ответов. Все давали ему понять, что теперь вспоминать об этом нет смысла. Пусть мертвые покоятся с миром.

Выругавшись, Ник с размаху ударил кулаком по подоконнику. Острая боль на несколько кратких мгновений отвлекла его от тяжелых мыслей.

Появление Саманты разворошит змеиное гнездо — и Пол Мерритта, конечно, это понимает. Джордж возненавидит ее с первого взгляда. Как и Виктор, брат отца. Каждый из них ждет, что империя Мерритта достанется ему. Анна тоже мечтает отхватить кусок пожирнее, но она женщина, а в семьях, подобных семье Мерритта, женщины редко имеют право голоса.

Какого же черта старику вздумалось воскресить дочь, которая тридцать с лишним лет считалась умершей?

И все же эта Саманта молодец. Чертовски смелая женщина. Что бы сделал он на ее месте, если бы ему сказали, что мать и сестра, которых он даже не помнит, живы? Отправился бы на поиски — или зарылся бы поглубже в свою нору и постарался обо всем забыть, как поступал в жизни уже не раз?

Он не смог ни отговорить ее, ни запугать. Может быть, недостаточно старался.

Но почему старик ничего ему не сказал?

Мне кажется, у матери не было выбора… — вспомнил он слова Саманты.

Даже если это правда, почему за все эти годы она так и не попыталась с ним связаться? Почему не дала о себе знать?

Ник сделал большой глоток скотча. Позади зазвонил телефон, но он даже не обернулся.

— Меня нет дома, оставьте сообщение, — прозвучал в тишине сухой голос автоответчика.

И в ответ — голос отца:

— Не забудь о завтрашнем ужине, сын.

Ник удовлетворенно усмехнулся в темноте. Старик хочет устроить ему сюрприз и не подозревает, что сюрприз ждет его самого.

9

Откинувшись на спинку кожаного сиденья автомобиля, Саманта подняла глаза на Ника.

Она не ожидала, что будет так рада его видеть. И это несмотря на то, что сегодня он держался еще более холодно и отчужденно. Словно жалел о том, что вчера позволил себе проявить какие-то чувства. И по-прежнему не задавал ни единого вопроса о матери…

Ник заехал за ней в отель и отвез к врачу, где оба они сдали кровь на анализ. Затем они вместе позавтракали. Саманта надеялась, что при второй встрече Ник оттает, но надеждам этим не суждено было сбыться. Николас держался так неприступно, что она уже начала сомневаться, способен ли он вообще что-то чувствовать. Вот почему она так удивилась, когда по пути в особняк Мерритты, остановившись у светофора, Ник вдруг повернулся к ней и сказал:

— Думаю, вам стоит об этом энать. Старик вчера позвонил мне и пригласил на ужин, а вечером напомнил еще раз. Видимо, хочет сделать мне сюрприз.

— Вы не сказали ему, что уже со мной виделись?

— Нет, — коротко ответил он.

— Почему? — удивилась Саманта.

— Скажем так: не хочу, чтобы мной манипулировали. Ни он, ни вы.

Да уж, яснее некуда. Помолчав, Саманта пожала плечами:

— Что ж, в любом случае я сначала приехала к вам.

— Хочу вас предупредить: ему это не понравится. Он не любит, когда нарушают его планы.

— Меня его планы не волнуют, — едва сдерживаясь, ответила Саманта.

Ник иронически скривил губы, но промолчал.

Больше Саманта не задавала вопросов, пожав плечами, она отвернулась к окну. Ее интересовал Бостон — город, в котором она родилась. Дома за окном становились все солиднее и основательнее, наконец автомобиль остановился перед массивными чугунными воротами, построенными, казалось, на века.

Из будочки у ворот выглянул человек в форме. Видимо, он узнал машину Ника, потому что, не говоря ни слова, вернулся на свой пост, а секунду спустя ворота бесшумно растворились.

Глазам Саманты предстал дом… Нет, домом это не назовешь — скорее уж дворец! Роскошный особняк в стиле английских поместий, окруженный огромными дубами, пышными клумбами и лужайками с ярко-зеленой травой. Однако чего-то в этой картине не хватало, мгновение спустя Саманта сообразила, что дом не окружают заросли кустов.

Негде спрятаться.

От этой мысли ей стало не по себе. Да что там — по совести сказать, она была до смерти напугана. До сих пор семья Мерритта оставалась для нее сонмом бесплотных теней; но еще несколько минут — и она воочию увидит этих людей, родных ей по крови, но бесконечно чуждых по духу, облеченных властью… и, возможно, несущих зло.

Саманта сжала губы, надеясь, что лицо не выдает ее чувств. Бояться — одно дело, показывать страх — совсем другое.

Ник въехал в ворота и припарковал автомобиль на закругленной дорожке около особняка. На крыльце показался невысокий мужчина; узнав Ника, он вздрогнул и отступил на шаг, словно в изумлении.

— Мистер Мерритта! Мы вас не ждали так рано…

Мистер Мерритта. Не «Меррит». Очевидно, семья не принимала новую фамилию Ника — как и его стремления к независимости.

— Меня пригласила мисс Кэрролл, — небрежно объяснил Ник, выходя из машины и открывая дверцу для Сэм.

Когда он галантно подал ей руку, Саманта невольно подумала: не предназначена ли эта сцена для тех, кто может наблюдать за ними из окон? Но лицо Ника оставалось бесстрастным.

— Познакомьтесь с Регги, — произнес он. — Он наш домоправитель.

Саманта понятия не имела, как должен выглядеть домоправитель у гангстера, но во внешности Регги ничего криминального не было. Маленький невзрачный человечек с незапоминающимся лицом. Саманте показалось, что ему не по себе: он старался не встречаться с ней взглядом.

Регги провел их через мраморный холл в гостиную. На секунду замешкался у дверей, словно не решаясь сообщить хозяину неприятную новость, бросил опасливый взгляд на Ника — и исчез за дверью.

— Кажется, вас здесь не очень-то рады видеть, — заметила Саманта.

— Я уже говорил, мой отец не любит, когда ломают его планы. Он хотел сделать мне сюрприз, а я его опередил.

Не в силах сидеть, Саманта прошлась по комнате. Внимание ее привлекли фотографии — множество фотографий на книжных полках. На нескольких снимках она узнала молодого Ника, на других увидела незнакомого молодого человека, девушку, каких-то мужчин в строгих костюмах…

— Кто это? — спросила она, указав на девушку.

— Анна, моя кузина.

«Моя», — отметила Саманта. — Не «наша».

— А этот парень? Джордж?

— Да, — коротко ответил Ник.

— Они сегодня здесь будут?

— Не знаю.

Войдя в дом, Ник, казалось, еще больше помрачнел и замкнулся в себе. Лицо его казалось бесстрастным, но на щеке заметно дергался мускул. «Как же ему тяжело!» — вдруг поняла Саманта.

— Он хочет вас видеть, — объявил Регги, бесшумно появившись у нее за спиной.

Слово «он» прозвучало так торжественно, словно Регги объявлял подданным волю монарха. На мгновение Саманту охватила паника. Господи, что она здесь делает? Бежать отсюда, бежать!

В растерянности она обернулась к Нику:

— Пойдемте вместе.

— Он хочет поговорить с вами наедине, — подчеркнул Регги.

— Одна я не пойду!

Регги неодобрительно покачал головой.

— Что, коленки дрожат? — усмехнулся Ник.

Этот язвительный вопрос помог Сэм обрести самообладание.

— Еще чего! — Гордо вскинув голову, она повернулась к Регги: — Я готова.

Регги провел Сэм наверх по мраморной лестнице, распахнул перед ней двойные дубовые двери, пропустил ее вперед и исчез, деликатно прикрыв двери за собой.

Саманта оказалась лицом к лицу с человеком, который тридцать пять лет назад подарил ей жизнь.

Ее отец сидел в кресле перед огромным письменным столом. Болезнь страшно преобразила его: от прежнего Пола Мерритты, которого она знала по фотографиям, осталась одна тень. Теперь это был глубокий старик с поредевшими седыми волосами; на изможденном лице его, казалось, жили только глаза — темно-синие, властные, пронзительные и поразительно живые.

— Николь!

— Саманта, — поправила она.

— Это мать хотела назвать тебя Самантой, — проговорил он. — А я настаивал, что у близнецов и имена должны быть похожие. — Помолчав, он добавил: — Как видишь, это сражение она выиграла.

— Значит, вы с ней сражались?

— Сядь, — коротко приказал он.

Саманта повиновалась — не потому, что на нее подействовал приказ, а потому, что с трудом держалась на ногах.

Несколько мгновений отец и дочь молча смотрели друг на друга.

— Зачем вы вызвали меня в Бостон?

Мерригта вдруг улыбнулся — и в этот миг Сэм поняла, что в нем много лет назад привлекло ее мать.

— Сразу берешь быка за рога?

— Почему бы и нет?

— Зачем ты встречалась с Николасом?

— Мне сказали, что он ничего о нас не знает. Я подумала, что у него есть такое же право знать обо мне, как у меня — о нем.

— А он?

— Еще не готов мне поверить. Ждет результатов генетического теста.

Улыбка Пола померкла.

— Неудивительно, — проворчал он.

— Почему?

— Он мне не доверяет. — Старик покачал головой. — Нелегко это — знать, что тебе не верит родной сын.

— А у него есть причины вам не верить?

— Нет, — не отводя глаз, твердо ответил Пол. — Но мне следовало рассказать ему о тебе много, много лет назад.

— А вместо этого вы сказали ему, что я погибла.

— И это уже знаешь? — усмехнулся он.

— А вы думали, я не узнаю?

Она едва держала себя в руках: казалось, воздух между ними сгустился от напряжения, от подавленных чувств и невысказанных упреков.

— Это Ник тебе рассказал?

Саманта промолчала.

— Не хочешь выдавать брата? Что ж, преданность — ценное качество.

С этим Саманта спорить не собиралась, хотя и подозревала, что ее представление о преданности очень расходится с представлением Пола.

— Но тогда, тридцать пять лет назад, действительно кто-то погиб. Чьи тела вы подсунули полиции вместо наших? — спросила она напрямик. Пол снова усмехнулся:

— Да, Томми говорил, что ты смелая. Не забивай себе голову этой ерундой. Те люди умерли своей смертью, а за их тела мы родственникам заплатили сполна.

— Но зачем?

— Если бы некоторые люди — даже из нашей собственной семьи — узнали, что Трейси сбежала, они бы не успокоились, пока не нашли ее.

Лишь мгновение спустя Саманта сообразила, что Трейси — ее мать. Это имя все еще звучало для нее непривычно.

— Выходит, вы ее защищали? — поинтересовалась она, не сумев скрыть скептицизма в голосе.

— Да, — спокойно ответил Пол. — Мы с ней тогда заключили сделку. Страшную сделку — настоящий договор с дьяволом. По доброй воле я бы на такое не согласился, но она твердо решила уйти.

— Почему?

— Ей было тяжело жить с нами.

— Хотите сказать — тяжело жить с преступником?

Он бросил на нее сердитый взгляд из-под нависших век.

— В то время главой семьи был мой отец. С тех пор многое изменилось. Я веду вполне легальный бизнес.

— Какой?

— У моего бизнеса несколько направлений. Услуги по уборке помещений, торговля очистительным оборудованием, прокат униформы, недвижимость..». — Он вдруг замолчал; рука его судорожно сжала подлокотник, а лицо исказилось в гримасе боли.

Саманта вскочила.

— Вам чем-нибудь помочь?

— Таблетки… на столе. И воды.

Саманта быстро нашла на столе коробочку с таблетками, стакан и кувшин с водой. Проглотив две таблетки разом, Пол закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Минуту спустя лицо его разгладилось.

— Спасибо, — проговорил он.

— Как вы? Может быть, позвать кого-нибудь?

— Не надо. Я хочу с тобой поговорить.

— О чем? — прямо спросила она.

— Я разыскивал тебя все эти годы, — произнес он, снова не отвечая на вопрос. — Что бы ни говорила тебе мать, я не хотел с тобой расставаться.

— Однако расстались! Вы с ней заключили действительно дьявольскую сделку: одного ребенка отдали ей, другого оставили себе! — Саманта почувствовала, как снова закипает в жилах ярость.

— Это она тебе сказала?

— Она сказала только, что могла «сохранить» лишь одного ребенка.

— Думаешь, твое детство было счастливее, чем у Ника?

На такой вопрос Саманта не готова была ответить и потому предпочла сменить тему:

— И давно вы меня нашли?

— Совсем недавно, — отозвался он, не сводя с нее пристального взгляда.

— А как? — поинтересовалась Саманта. Она все-таки не вполне ему доверяла.

Пол пожал плечами:

— Благодаря сестре твоей матери.

Значит, мать была права: его люди выследили ее, когда она ездила к сестре.

— Зачем вы меня вызвали? Для чего я вам?

— Ты моя дочь. Я умираю, — произнес он спокойно. — Хочу закончить свои дела.

— Ясно, — не удержалась от сарказма Саманта. — Никаких объятий и поцелуев. Я для вас — просто незаконченное дело.

— Мы совсем не знаем друг друга. Не думаю, что ты…

— Конечно. Разумеется, — поспешно согласилась она, испугавшись, что не сможет удержать в узде переполняющие ее эмоции. Смятение, гнев, сожаление.

— Я ни о чем тебя не прошу. Просто хотелось тебя увидеть. И познакомить с братом.

— Из чистой сентиментальности?

— Не только. Мне недолго осталось. Самое большее — несколько месяцев. Я человек богатый и хочу, чтобы часть моего состояния отошла тебе.

— Мне это не нужно!

— И все же часть всего, чем я владею, — твоя. По праву рождения. Не беспокойся, эти деньги заработаны честно, — быстро добавил он.

— Но тот капитал, с которого вы начали…

— Так вот что тебя смущает! Не хочешь владеть состоянием, начало которого положено нечестным путем?

— Да. И еще больше смущает меня то, что ваши люди угрожали моей матери.

Пол выпрямился в кресле.

— Этого я им не приказывал.

— Пообещайте, что не тронете мою мать.

— Мне незачем ей вредить, — проговорил он.

«Это не ответ, — подумала Саманта. — Это уход от ответа».

— Мне нужно ваше слово, — настаивала она. У нее вдруг задрожали руки, и она изо всех сил стиснула их на коленях.

— А если я дам слово, ты мне поверишь?

— Не знаю, — глядя ему в глаза, ответила Саманта.

Пол усмехнулся:

— Наконец-то у нас в семье появился человек, который говорит то, что думает! Что ж… Клянусь, я не причиню вреда твоей матери, если она не станет причинять вред мне.

Если она не станет причинять вред мне… Эти слова ее словно громом поразили. Что за бессмыслица?! Какой вред может — тридцать лет спустя — причинить ее мать всемогущему главе мафиозного клана? Или все-таки может? Что, если поэтому Пол и вызвал ее в Бостон? Хочет выяснить, что ей известно, а потом…

Внутри у нее похолодело. В голове зазвучали слова Ника: «Старик любит играть людьми…»

Но, может быть, у нее снова разыгралась паранойя? В конце концов, ее отец ни разу не привлекался к суду. Возможно, он говорит правду: его бизнес вполне легален, а все, что пишут о нем в газетах, — сплетни и пустые подозрения.

Больше всего на свете Саманта хотела этому поверить. Но… как-то не верилось.

— Я любил твою мать, — слабым голосом продолжал старик. — Она… — Его лицо исказила судорога, он снова схватился за подлокотник. — Иди. Позови Регги…

Саманта поколебалась; страх гнал ее прочь, сострадание удерживало на месте.

— Ужин, — проговорил Пол сквозь стиснутые зубы. — Сегодня в шесть. Хочу познакомить тебя с семьей.

Саманта молчала, раздираемая противоречивыми эмоциями, и самой сильной из них был гнев. Гнев на мать, которая всю жизнь ей лгала. И на этого человека, слова которого означали, что рассказ матери — очередная ложь.

— Ты останешься?

Трудно сказать, чего было больше в его голосе — приказа или мольбы. Он скорчился в кресле, и Саманта, подавленная жалостью, уже хотела броситься к нему, но вспомнила предупреждения матери и Ника. «Он — прирожденный манипулятор…» Может быть, и своей болезнью он пользуется, чтобы перетянуть ее на свою сторону? Что ж, ее отец и вправду неординарный человек; во время разговора ей постоянно приходилось делать над собой усилие, чтобы сопротивляться его очарованию — однако настоящего тепла, искренней любви и заботы она в нем не почувствовала. Только силу, только жажду власти.

Не отвечая, Саманта поднялась и на подгибающихся ногах вышла из комнаты.

10

Саманта буквально ворвалась в гостиную, где ждал ее Ник. Глаза ее пылали, и он невольно залюбовался ею. Если отец надеялся, что получит робкую и покорную дочку, которой легко командовать, — что ж, он сильно ошибался!

Теперь Ник почти не сомневался, что Саманта и вправду его сестра. Ее отвага и уверенность в себе не давали в этом усомниться.

Впрочем, она ведь выросла в любящей семье, среди друзей, которые ей доверяли…

Ник ощутил укол зависти. Ему-то с самого детства приходилось завоевывать доверие. И никогда ничего не доставалось легко.

— Ну что, уходим? — поинтересовался он, решив дать ей шанс убраться отсюда.

— Я обещала остаться на ужин.

Вошла Анна, кивнула Нику и с любопытством уставилась на Саманту. Ник усмехнулся про себя. Очевидно, появление новой родственницы и ее застанет врасплох.

— Моя сестра, — представил он Саманту, с удовольствием наблюдая, как округляются глазки и распахивается хорошенький ротик кузины. — Саманта, это Анна, я тебе о ней рассказывал.

От него не ускользнуло удивление Саманты: впервые он назвал ее «сестрой», да еще и на «ты».

— Быть не может! — прошептала Анна.

— Вот и я так же думал. Но старик уверяет, что так оно и есть, и я не вижу, зачем бы ему врать. Саманта, она же Николь, — моя сестра-близнец.

Вся кровь отхлынула от лица Анны.

— Не может быть! Она же умерла много лет назад!

— Как видишь, вместо нее умер кто-то другой.

— И что ей нужно? — резко поинтересовалась Анна, как будто Саманты и не было в комнате.

Ник сухо усмехнулся:

— Как ни странно, на удивление мало.

Он с интересом наблюдал, как Анна пожирает взглядом новообретенную родственницу. Несомненно, она оценивала Саманту по двойной шкале: как соперницу в борьбе за наследство — и за внимание мужчин. Знойная брюнетка, Анна была не только хороша собой, но и на редкость умна. И амбициозна. С отличием окончила Гарвард и теперь занимала должность вице-президента в одной из легальных компаний отца, а кроме того, возглавляла благотворительный фонд его имени.

Анна и Джордж, сводный брат Ника, вечно боролись друг с другом за внимание отца. Родной отец Анны погиб в перестрелке, когда ей было одиннадцать лет. Пол Мерритта взял ее к себе в дом и вырастил, как родную дочь…

Однако теперь Ник знал, что все это время где-то за тридевять земель у отца росла настоящая дочь.

Черт, как больно! Осознание происшедшего приходило постепенно, внезапными приступами боли вгрызаясь в сердце. Мальчишкой он страшно тосковал по матери, которую никогда не видел. Много раз ходил на ее могилу — точнее, с горечью поправил он себя, на могилу, в которой похоронен неизвестно кто. И теперь узнать, что мать бросила его младенцем, а отец всю жизнь ему лгал… Такое трудно принять. А простить еще труднее.

Но Саманта — другое дело. Она такая же невинная жертва, как и он сам.

Его сестра.

Как удержать ее от опрометчивых поступков? Чем глубже она копает, тем большей опасности подвергает себя. Она понятия не имеет, что за грязь кипит за блестящим фасадом жизни семьи Мерритта.

Весь вчерашний день Ник ходил как в тумане, желая и не желая поверить в эту историю, словно вынырнувшую прямиком из дешевого сериала. Однако что-то — то ли звонок отца, то ли непоколебимая уверенность самой Саманты — заставило его признать: она говорит чистую правду. И теперь его снедал гнев, равного которому Ник никогда не испытывал. Саманта любит и уважает свою мать — очевидно, ее детство было счастливым. Он же, вспоминая о детстве, не испытывает ничего, кроме тоски и отвращения. Бесконечная череда нянек, гувернанток и подружек отца. Его оберегали, над ним сюсюкали, заваливали его дорогими подарками — но не любили, и отправка в военную школу стала для него почти облегчением. А ведь все могло бы сложиться совсем иначе…

В следующий миг Ник поймал себя на странном, нелогичном желании защитить эту женщину, которую он столь неохотно признал сестрой. Несмотря даже на то, что его защита может навредить ей еще сильнее.

А вот мать — другое дело. С женщиной, которая его бросила, он не желает иметь ничего общего. Никогда.

Очевидно, приняв какое-то решение, Анна повернулась к Саманте; пухлые губки ее сложились в очаровательную улыбку.

— Добро пожаловать в нашу семью! — провозгласила она, словно забыв, что только что бесцеремонно обсуждала Саманту, как будто ее не было в комнате.

— Спасибо, — осторожно ответила Саманта, — но не думаю, что меня можно считать членом семьи.

— Но так хочет папа! — возразила Анна.

Саманта чуть приподняла брови, видимо, удивившись, что Анна называет Пола «папой». Затем пожала плечами.

— Честно говоря, я и не намерена становиться частью семьи. Мой дом — в Колорадо. Сюда я приехала познакомиться с братом.

— А с отцом? — удивилась Анна.

— Он свой выбор сделал много лет назад — в пользу Ника, — ответила Саманта.

Значит, не поверила, что все это время отец ее разыскивал! Умная девочка. Может быть, она сейчас чувствует такую же жгучую обиду на отца, как Ник на мать? О такой возможности он до сих пор не задумывался.

— Что ж, в любом случае добро пожаловать, — пожала плечами Анна. — Мне нужно на несколько часов вернуться в офис. Ник, проводи меня до машины! — И, не оборачиваясь, направилась к резной дубовой двери. Ник хотел ответить резкостью — он терпеть не мог, когда им пытались командовать, но Саманта уже отвернулась к фотографиям на полках, показывая, что ему лучше идти.

Вместе с Анной Ник вышел на улицу, где был припаркован ее спортивный автомобиль.

— Ты ей веришь? — спросила Анна, как только за ними закрылась входная дверь. — Веришь, что ей ничего не нужно?

— Пока воздержусь делать выводы, — сухо ответил он.

— По-моему, это какой-то грязный трюк. Может, Джордж подсунул нам самозванку?

— Зачем?

— Как зачем?! Чтобы отхватить лишний кусок от папиного состояния. Скажем, договорился выкупить у нее ее долю наследства…

— Анна, такие предположения без доказательств не делаются.

— Ты же с ней разговаривал! Что ты о ней думаешь?

— Что она — именно та, кем кажется. Вполне порядочная женщина. Пешка в чужой игре. Вот только пока не знаю, в чьей… — И он многозначительно посмотрел на нее.

— Ну нет, я на такое не способна! — заверила Анна.

— Значит, сам старик? Но что он от этого выиграет?

— Не знаю, — вздохнула Анна. — Знаю только, что Джорджу он не доверяет. А я женщина, значит, не смогу стать главой семьи. Так что, думаю, это как-то связано с тобой.

В глубине души Ник был с ней согласен. Возможно, это еще одна хитрость отца, чтобы втянуть его в управление бизнесом. Ник понимал, что Джорджу не хватит мужества и силы духа для управления «семьей»: другие преступные группировки его просто разорвут. Видимо, так же считал и отец. Анна могла бы удержать бразды правления, но отец скорее умрет, чем передаст свое наследство женщине.

— Она скоро уезжает, — сказал он вслух. — Говорит, что ее не интересуют ни дела старика, ни его деньги. И этому я верю.

— А я — нет! — заявила Анна. — Не может же она не знать, что папа стоит миллионы!

— Вчера я навел о ней справки, — ответил Ник. — У нее процветающее дело, незапятнанная репутация. Связь с нами ей только навредит.

— Вот уж от тебя я такой наивности не ожидала! — усмехнулась Анна.

Он пожал плечами:

— Думай как хочешь. Но помни одно: я не допущу, чтобы кто-то ее тронул.

— Да ты и в самом деле ей веришь! — округлив глаза, воскликнула Анна.

— Да. И сделаю все возможное, чтобы отправить ее домой, в Колорадо, в целости и сохранности.

— Не понимаю я тебя, Ник, — проворковала Анна, игриво проведя пальцем по его щеке. — Ты действительно совсем не интересуешься делами семьи — или просто вид делаешь, чтобы усыпить нашу бдительность?

— Угадай сама, кузина. Ладно, пока. Увидимся за ужином.

Он повернулся и пошел в дом. Позади раздался шум мотора: дорогой автомобиль Анны сорвался с места, пустив фонтан гравия из-под колес.

Стоя у окна, Саманта наблюдала, как Ник прощается с Анной. Вот она провела пальцем по его щеке — жест скорее любовницы, чем сестры… Саманта вздохнула и отвернулась.

Она не пробыла в этом доме и часа, но уже ненавидела его всей душой. Ненавидела его тяжеловесную роскошь, его претенциозность. Дорогую и безвкусную меблировку. Картины на стенах — работы модных современных художников, которым Сэм хорошо знала цену, — абсолютно не сочетались с окружающей обстановкой. Все сильнее охватывало ее желание бежать отсюда, бежать не оглядываясь — назад, в Горячие Ключи, к настоящей жизни…

— Напрасно я сюда приехала, — прошептала она.

И все же Саманта понимала: она никогда бы не простила себе, если бы не отправилась в это паломничество.

Осталось вытерпеть всего один вечер. Семейный ужин. А завтра она уедет — и постарается забыть о семье Мерритта, как о страшном сне.

Если ФБР тебе позволит, — словно наяву, прозвучал в голове предупреждающий голос Ника.

Снова вспомнился агент Маклин. Она не взяла его визитную карточку, но это не страшно: телефон местного отделения ФБР есть в любом справочнике, а там ей подскажут как с ним связаться. Если что…

Дверь за ее спиной бесшумно отворилась.

— Узнала ты что-нибудь от старика? — спросил Ник.

— Нет. Он не объяснил даже, зачем я ему понадобилась. Только сказал, что я — «незаконченное дело». И, кажется, был не слишком растроган встречей.

— Старика вообще нелегко растрогать, — заметил Ник. — Что ж, может быть, за ужином что-нибудь узнаем.

Сэм вздрогнула, обводя глазами роскошную гостиную. Стены, обшитые дубовыми панелями, казалось, давили на нее. Все здесь было сделано напоказ, все кричало о богатстве — и потому страшно раздражало.

— Хочешь, я покажу тебе сад? — предложил Ник, словно почувствовав ее нежелание оставаться в этих стенах.

— Хочу, — ответила Саманта, надеясь, что в ее голосе не слишком заметно облегчение.

Они прошли через бесконечный холл и вышли из дому через заднюю дверь. По мощеной дорожке Ник провел Саманту между рядами одинаковых ухоженных клумб и безукоризненно подстриженных деревьев и вывел на полянку, украшенную белой мраморной беседкой. Колонны беседки обвивал цветущий вьюнок; сама она словно сошла с картинки в старинной книге.

— Здесь все такое…

— Безупречное? — договорил за нее Ник.

Именно. Безупречное. Слишком безупречное. Совершенство всегда фальшиво: оно может восхищать, но не греет сердце.

Ник и Саманта обменялись взглядами — и улыбнулись друг другу.

На душе у Саманты потеплело. Выходит, кое-что общее у них все же есть! Они понимают друг друга с полуслова, сходно мыслят, сходно чувствуют. А это — очень много.

Но в следующий миг Ник согнал с лица улыбку и снова надел маску бесстрастия.

— Расскажи о себе, — попросила Сэм, когда они вошли в беседку. — Что ты любишь? Какие книги тебе нравятся? Где ты учился? Как начал свое дело? Я ведь совсем ничего о тебе не знаю — только то, что нашла в газетах.

— Да, собственно, и знать-то нечего, — пробормотал Ник, словно восстанавливая утраченную дистанцию. — Где и как я учился, ты знаешь. Сначала в военной школе, потом в колледже. Бросил колледж и завербовался в армию. После службы вернулся, получил диплом и начал свой бизнес вместе с другом.

— А как зовут твоего друга?

— Кэл Уайт.

— Я бы хотела с ним познакомиться.

— Ты же завтра уезжаешь, — напомнил Ник.

— Николас, ты действительно хочешь, чтобы я уехала?

— Ник, — поправил он. — Меня все зовут Ник. Да, хочу. Так будет лучше для тебя… для нас обоих. Уезжай как можно скорее. Может быть, фэбээровцы о тебе забудут, и ты сможешь вернуться к нормальной жизни.

Саманте вспомнились зеленые глаза Маклина… Нет, этот человек так легко о ней не забудет. Возможно, это понимает и Ник.

— Отец в самом деле умирает?

— Так говорят доктора.

— Ты как будто не веришь?

— Я не верю ничему, что связано с отцом. Особенно теперь, когда появилась ты. Я слишком хорошо помню, как он лил крокодиловы слезы по матери. Знаешь, что он о ней говорил? «Ах, она была святая!» — В голосе его звучала неприкрытая ярость.

— Ты жалеешь о том, что встретился со мной? — тихо спросила Саманта.

— Нет. Об этом — нет. Просто беспокоюсь о тебе. Ты так и не поняла, во что ввязалась… Уезжай, Саманта. Как можно скорее. Первым же утренним рейсом.

— Но я так и не узнала то, что хочу знать!

— Может быть, и не узнаешь. Я уже говорил, что отец любит играть людьми. Он бросает намеки, раздает пустые обещания и ждет, пока человек запутается в его паутине.

— Но зачем? Что ему от меня нужно?

— Может быть, хочет через тебя добраться до твоей матери. Он из тех людей, которые никогда не сдаются. И ничего не прощают. Может быть, твоя мать знает о нем что-то такое, из-за чего он ее опасается — поэтому и старается переманить тебя на свою сторону.

Сердце Саманты сжал страх не за себя — за мать. Несмотря на весь ее гнев и обиду, при одной мысли о том, что с матерью может случиться беда, по спине у нее пробежали мурашки.

— Ты будешь держать со мной связь? — спросила она Ника.

— Саманта… ты не понимаешь, о чем просишь.

— Сэм, — поправила она. — Все друзья зовут меня Сэм.

— Мы с тобой не друзья, — отрезал он.

— Пока — нет. Но я надеюсь, что станем друзьями.

— Не любишь мириться с отказами?

— Не люблю, — улыбнулась она. — Особенно когда чувствую, что мне отказывают, потому что беспокоятся обо мне.

Ник вздохнул:

— А твоя мать такая же упрямая?

— Ник, она и твоя мать.

— Нет. И никогда не будет мне матерью.

— Она — хороший человек! — горячо заговорила Саманта. — Ей было очень тяжело с тобой расстаться, и даже сейчас…

— Не надо об этом, — перебил ее Ник.

На щеке его снова задергался мускул, и это придало Саманте надежду. Раз ему больно — значит, не все равно.

Саманта догадывалась, что детство Ника было не слишком счастливым. Тяжело расти без матери, в холодном доме; еще тяжелее знать, что твой отец — преступник. Для ребенка это должно быть просто ужасно. Возможно, этот груз давит на него до сих пор…

Как могла мать бросить его здесь, среди этих людей? Почему бежала без оглядки? Что ее так напугало?

Они молча сидели в беседке, и молчание было насыщено скрытыми эмоциями, полно незаданных вопросов и непроизнесенных ответов. Сердце Сэм рвалось к обретенному брату, но она сомневалась, что сердце брата отвечает ей тем же.

— Уезжай, — сказал наконец Ник. — Возвращайся в Колорадо. И благодари судьбу за то, что имеешь.

— Но ты…

— У меня все в порядке, — отрезал он. — Мне жаловаться не на что. И я не хочу гадать о том, что было бы, если бы… Какой в этом смысл? Мы живем в реальном мире, где каждый идет своим путем.

— Но я хочу идти рядом с тобой!

— Это невозможно, — просто ответил он.

Подняв голову, Саманта встретилась взглядом с темно-синими глазами, так похожими на ее собственные, но такими холодными и непроницаемыми. Она отвернулась и опустила голову.

— Уезжай, — тихо повторил он. — Если не думаешь о себе — подумай о матери.

— Что ты хочешь сказать? — повернулась к нему Саманта.

— Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что ей грозит опасность. Это единственная разумная версия. Он вызвал тебя сюда, чтобы погубить твою мать.

Семейный ужин обернулся кошмаром.

В голове у Саманты погребальным колоколом гремели слова Ника: «Он вызвал тебя сюда, чтобы погубить твою мать». Но почему Ник так настаивает, чтобы она уехала? Что за опасность грозит матери?

Или ей самой?

«Вы попали в дурное общество… Как только почувствуете опасность — звоните, не откладывая…» Может быть, пора прислушаться к предупреждениям агента Маклина?

Ужин, казалось, тянулся бесконечно. Ник молчал; молчал и Пол, неотрывно наблюдая за всеми членами семьи. Одна Анна старалась поддерживать беседу. Многочисленные дяди и тетки косились на Саманту, словно на захватчицу, явившуюся отобрать у них лакомый кусок. Некоторые из них были откровенно грубы, а Пол даже не пытался ее защитить: объявив всем, что наконец нашел свою дочь, он откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, молча наблюдал, как львы рвут ее на части.

Впрочем, какие это львы? Скорее уж стая шакалов!

Только один раз Пол вмешался, когда его брат Виктор заговорил:

— Как же, как же, хорошо помню Трейси! Ветреная, неблагодарная маленькая…

— Довольно, — негромко оборвал его Пол, и Виктор тут же замолк.

Возможно, в молодости Виктор был красив, как и его брат. Но если у Пола ни старость, ни болезнь не отняли присущего ему обаяния, Виктор с годами сделался попросту страшен: грузный, обрюзгший, с одутловатым лицом, покрытым багровой сеточкой вен, и тяжелым взглядом выцветших, налитых кровью глаз.

— Вы совсем на нее не похожи, — добавил другой брат, Рикардо, которого все звали Рич. Смысл его слов был яснее ясного: Рич открыто намекал, что Саманта — самозванка.

— Похожа, — вздернув подбородок, спокойно ответила она. — И на нее, и на брата.

При этих словах Пол Мерритта поморщился — Сэм не поняла: то ли ему больно, то ли он пытался улыбнуться. В столовую он вошел, тяжело опираясь на руку Регги; видно было, что каждый шаг причиняет ему мучительную боль. Лицо его было еще бледнее, чем днем, взгляд затуманен — видимо, сказывалось действие болеутоляющих.

— У вас, кажется, маленький магазинчик в Колорадо? — заметил Джордж. Хоть он и приходился ей сводным братом, Саманта не находила в себе никаких родственных чувств к этому лощеному красавчику, начисто лишенному обаяния Ника.

— Не такой уж маленький, — холодно парировала она. — Мы продаем картины по всему миру.

— Галерея искусства Запада! — презрительно произнес кто-то на другом конце стола. — Да какое там искусство, в этой глуши! Нужели вам удается хоть что-то зарабатывать?

Саманта обвела взглядом холодные или откровенно враждебные лица родственников. На секунду остановила взгляд на непроницаемом лице Ника, затем — на Поле. Ждут, что она ответит?

— На жизнь хватает, — пожала плечами она.

— Денег никогда не бывает слишком много, — заметила одна из теток. Смысл ее слов был очевиден: все они, собравшиеся здесь, видят в ней охотницу за состоянием.

— Все зависит от того, как эти деньги заработаны, — отрезала Сэм.

Отец усмехнулся:

— У меня нет сомнений в том, что Саманта — моя дочь и ваша племянница, — веско произнес он. — Она — член семьи, и больше тут говорить не о чем.

Повисло напряженное молчание.

— У нас с Самантой нашлось много общего, — заговорил вдруг Ник, очевидно, решив встать на ее защиту. — Например, страсть к горным лыжам. Или интерес к бизнесу.

Родственники начали встревоженно переглядываться. Очевидно, слово «бизнес» для них имело и второе значение, далекое от общеупотребительного.

Лицо Ника оставалось непроницаемым, но Саманта почувствовала, что он доволен. Он говорил, что отец любит манипулировать людьми, сталкивая их лбами, — может быть, и Ник унаследовал от него эту черту?

Но в какую игру играет он?

Саманта ничего не понимала. Какой чужой она была в этом мире, где в каждом слове прятался двойной смысл, в каждой тени — скрытая угроза! Зачем только она сюда приехала? Отец к ней равнодушен, брат не желает иметь с ней ничего общего, прочая родня откровенно ненавидит…

И все же Саманта не жалела о том, что решилась на поездку в Бостон.

Перед глазами встало бледное лицо матери. Лицо, искаженное ужасом. Сэм понимала: она не сможет успокоиться, пока не узнает, чего так боялась и продолжает бояться мать. Почему она бежала из Бостона, бросив сына. Будь сама Сэм матерью, даже смертельная угроза не заставила бы ее покинуть своего ребенка!

Но, может быть, именно такой выбор предстоял матери тридцать пять лет назад — бежать или умереть?

Внезапно Пол Мерритта, покачнувшись, вцепился в край стола, и лицо его исказилось от боли. Анна первой оказалась возле него, что-то ему прошептала и, подхватив под руку, помогла подняться на ноги.

— Завтра, — с трудом проговорил Пол, повернувшись к Сэм. — Обо всем поговорим завтра.

— Я рассчитывала завтра уехать, — отозвалась она.

— Мне нужно с тобой поговорить, — настаивал он. — Это будет долгий разговор. Ты не знаешь… есть кое-что…

Не договорив, он заковылял прочь из комнаты.

В столовой воцарилось неловкое молчание. Саманта нарушила его первой — отложила вилку и повернулась к Нику:

— Мне пора. Ты готов идти?

— Всегда в твоем распоряжении, — без улыбки ответил он.

Родственнички опасливо переглянулись, явно встревоженные тем, что Ник так явно оказывает ей поддержку.

А его все это, кажется, только забавляло — он подошел к Саманте и галантно подал ей руку, помогая встать.

На пути у них вырос братец Джордж.

— Послушайте, леди! — прошипел он. — Не знаю, кто вы такая и что вам нужно, но имейте в виду: богатство, которое мы все зарабатывали потом и кровью, вам не достанется!

В этот миг самообладание Саманты дало трещину.

— А теперь вы все меня послушайте! — звучно заговорила она. — Мне от вас ничего не нужно. Я приехала, потому что об этом попросил отец. Потому что хотела знать правду о своей… о том, кто я и откуда. Что ж, вот и узнала. И очень об этом жалею. Честно говоря, я предпочла бы оставаться сиротой!

11

— А ты молодчина, — сказал ей Ник, когда автомобиль подъехал к воротам.

На миг Саманте почудилось, что железные двери никогда не распахнутся перед ней, что она обречена навеки остаться в этом роскошном капкане, но в следующее мгновение ворота бесшумно разъехались, и Сэм выругала себя за излишнюю впечатлительность.

— Почему?

— Хорошо держалась. Не дала себя заклевать. Ты сильный человек, а старик сильных уважает. Может рвать и метать, может ненавидеть — но уважает.

— Плевать мне на его уважение! — огрызнулась Саманта. — Мой настоящий отец — Дэвид Кэрролл! По крайней мере, тридцать четыре года он был для меня единственным настоящим отцом. Пол Мерритта ему и в подметки не годится. Он…

Сэм осеклась и замолчала, вспомнив, что как-никак говорит о человеке, давшем ей жизнь. А для ее брата единственным и настоящим отцом был именно Пол Мерритта.

Николас пожал плечами:

— Что ж, уезжай и забудь о нас, как о страшном сне. У тебя, судя по всему, детство было безоблачное. Не стоит портить такие воспоминания.

— Прости, Ник.

— Не стоит извиняться, — сухо ответил он. Саманта попыталась сменить тему:

— Я думаю, тебя он уважает. У тебя успешный бизнес…

Ник бросил на нее быстрый взгляд, затем пожал плечами:

— Я не знаю, как он на самом деле ко мне относится.

— А для тебя это важно?

— Я бросил об этом думать много лет назад.

— Но не прекратил с ним общаться?

— Он все-таки мой отец. — Теперь Ник не отрывал глаз от дороги.

Они мчались по четырехполосному шоссе; за окнами машины мелькали роскошные особняки богатых бостонцев. Автомобилей в этот предзакатный час было немного, и все ехали быстро, явно превышая установленную скорость в сорок пять миль в час. Сам Ник держался на пятидесяти — пятидесяти пяти, и другие машины его обгоняли.

«Только не хватало, чтобы нас остановили за превышение скорости! — с мрачной иронией подумала Сэм. — Саманта Кэрролл, примерная гражданка, задержана в автомобиле, принадлежащем члену мафиозной „семьи“…» И в следующее мгновение вспомнила, что и сама она теперь — член мафиозной семьи. В самом прямом смысле.

Ник включил фары; Саманта откинулась в кресле и расслабилась. Как ни странно, с Ником она чувствовала себя спокойно, не испытывая нужды болтать о пустяках: молчание ее не угнетало. Как будто они близки давным-давно…

Осталось только понять, чувствует ли он то же самое.

Некоторое время спустя Саманта заметила, что Ник часто — пожалуй, чаще необходимого — взглядывает в зеркало заднего вида. Она оглянулась через плечо, но ничего особенного не увидела.

По ассоциации мысли ее обратились к недавнему ограблению, и Саманта решила об этом поговорить.

— Я тебе рассказывала, как меня ограбили дома, в Горячих Ключах? — спросила она.

Ник кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Так вот, я подумала — может быть, это просто случайность?..

— Когда имеешь дело с нашей семьей, случайностей не бывает. Что у тебя украли?

— Ничего ценного. Видимо, мое возвращение спугнуло грабителя.

Ник снова бросил на нее быстрый взгляд — Саманте показалось, что в нем промелькнуло удивление… и, может быть, что-то еще.

— Значит, ничего ценного? Так что же они взяли?

— Записную книжку.

Он вполголоса выругался.

— Ты что-то об этом знаешь? — спросила она.

— Скажу одно: меня это не удивляет.

— Но зачем моему отцу…

— Так теперь он твой отец? — резко проговорил Ник. — Быстро же ты привыкаешь.

— У меня было время привыкнуть.

— Но ведь и у тебя не было доказательств.

— Я верю своей матери.

— Ах да, конечно! Извини, не могу разделить твою дочернюю преданность. — Плотно сжав губы, он свернул на другое шоссе, увешанное яркими рекламными щитами.

— Ты по-прежнему не веришь?

— Да верю, черт возьми! Хотя отцу верить нельзя, поклянись он на целой стопке Библий. Он использует людей, Саманта. И те, кто ему доверяет, порой погибают при странных обстоятельствах. Не забывай об этом.

— Он обещал не причинять вреда моей матери. Этому можно верить?

— Нет, — сухо ответил Ник.

Он снова взглянул в зеркало заднего вида, и Саманта обернулась через плечо. На этот раз она заметила сзади фары другой машины. Близко. Слишком близко. Всего в двух-трех футах от их автомобиля.

Резко повернув, Ник вырулил на эстакаду. Фары преследователя на мгновение исчезли, затем появились снова. Саманта инстинктивно вцепилась в поручень — и в следующую секунду вторая машина ударила их сзади.

Удар был не слишком сильным, но ощутимым. Взгляд Сэм метнулся к Нику. Тот прибавил скорость; губы его были плотно сжаты, взгляд не отрывался от дороги. Теперь они мчались на скорости восемьдесят миль в час — и стрелка спидометра все ползла вперед.

Саманта со страхом оглянулась. Фары преследователя сверкали сзади, словно глаза хищника. Сэм зажмурилась, и в следующее мгновение раздался новый удар — на этот раз такой сильный, что, не будь на ней ремня безопасности, она пробила бы головой стекло.

— Что им нужно? — прошептала Саманта пересохшими губами.

Николас молчал, сражаясь с рулем. Противник пытался вытолкнуть их на встречную полосу.

Ник резко вывернул руль вправо. Но противник, очевидно, ждал этого маневра: он вовремя оказался слева, чтобы ударить их автомобиль в левый бампер. Машину понесло к обочине — к обрыву в пустоту.

Саманта съежилась на сиденье, не в силах даже крикнуть. Послышался громкий хлопок и шипение — это взорвался «воздушный мешок»; а в следующий миг ее швырнуло вперед, и ремень безопасности врезался ей в грудь, выдавливая воздух из легких.

Саманта хватала ртом воздух, не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой. Грудь горела, словно кто-то раздул в ней тлеющие угли. Закусив губу, чтобы не стонать, Сэм поискала взглядом Ника. Он лежал рядом, тяжело навалившись на руль, и пронзительные звуки гудка оглашали пространство.

У Саманты от ужаса почернело в глазах, но в следующее мгновение Ник шевельнулся.

— Как ты? — хрипло спросил он.

Саманта растерянно огляделась. На сиденье, на приборной доске, у нее на коленях — везде сверкали осколки разбитого стекла. Должно быть, лицо и руки у нее были в порезах, но боли она пока не чувствовала.

— Кажется…

Договорить Сэм не успела — у левого окна машины выросла темная фигура. На миг Саманта испытала облегчение — но только на миг, пока не заметила на незнакомце лыжную маску и револьвер в руке.

Ник приподнялся, загораживая ее собой. Послышался тихий хлопок: Ник покачнулся и рухнул на сиденье.

Парализованная шоком, Саманта даже не заметила, когда и как человек с револьвером отступил и растворился во мгле.

— Ник! — крикнула она..

— Все в порядке, — с трудом проговорил он. — Я только… — Голос его оборвался, сменившись тихим стоном.

Из искореженного моторного отсека явственно тянуло дымком. Дрожащими руками Саманта расстегнула ремень безопасности, наклонилась к Нику и осторожно ощупала его. Живот, грудь — здесь все в порядке, но Ник застонал, когда она коснулась его плеча. Саманта с ужасом ощутила на пальцах горячую влагу.

— Ник! Двигаться можешь?

— Могу… — хрипло прошептал Ник. — Надо отсюда выбираться.

Не обращая внимания на собственную боль и потрясение, Сэм принялась расстегивать его ремень. Запах дыма чувствовался все сильнее. Перегнувшись через Ника, Саманта отперла дверь с его стороны — другая дверь была блокирована дренажной трубой. Она толкнула дверь — не открывается!

— Окно… — прохрипел Ник. — Перелезь через меня.

Стараясь не задеть его руку, повисшую под неестественным углом, Саманта переползла через него, вывалилась в разбитое окно и растянулась на земле.

Из мотора выбивались язычки пламени. Господи, Ник! Как его вытащить?!

— Беги! — приказал Ник, всем телом наваливаясь на дверь.

Саманта изо всех сил дергала за ручку двери — та не поддавалась. Огонь разгорался все ярче.

— Вылезай через окно! — крикнула она.

Ник тяжело приподнялся, пытаясь высунуть в окно голову и плечи. Из раны его хлестала кровь.

— Беги! — снова прохрипел он.

Саманта схватила его за плечи и изо всех сил потянула на себя. Наконец усилия ее увенчались успехом: оба рухнули наземь.

От машины исходил яростный жар. Еще несколько секунд — и она взорвется.

Саманта попыталась помочь Нику подняться, но он мешком лежал на земле.

— Ник, помоги же мне!

Но Ник не шевелился — он потерял сознание.

Сердце Саманты билось так, словно хотело вырваться из груди. Что же делать? Господи, что же делать?! Она знала, что не бросит Ника, но и оттащить его от машины тоже не сможет — просто не хватит сил…

Оставалось надеяться только на чудо.

12

Нейт выругался сквозь зубы, увидев, как неизвестный автомобиль таранит машину Ника Меррита.

Он сразу понял, что незнакомцы в автомобиле следят за Мерритом, но не подозревал, что они настроены так серьезно. А стоило бы заподозрить! Саманта Кэрролл — угроза как для прочих ветвей семьи Мерритта, так и для конкурирующих мафиозных группировок. Организованная преступность не зря носит такое название — она и вправду четко организована и хорошо контролируется. Ее лидеры не любят неожиданностей, вносящих хаос и сумятицу. И стараются таких неожиданностей не допускать.

Автомобиль, преследующий Меррита, прибавил скорость, и Нейт сообразил, что за ним не угонится.

Ни Меррит, ни незнакомец в другой машине его пока не замечали. Чтобы не привлекать к себе внимания, он вел слежку на личном автомобиле — «БМВ» 1990 года, купленном по дешевке на распродаже. Но теперь жалел о том, что не взял служебную машину, оснащенную рацией.

Меррит свернул на Бостон-Пост-роуд; очевидно, он надеялся, набрав скорость, оторваться от преследователя. Нейт повернул за ним, до упора вдавив в пол педаль зажигания. При мысли о том, что Саманта Кэрролл в опасности, его охватила страшная досада. Один раз он ее уже упустил и повторять свою ошибку не собирался.

Мысленно Нейт перебирал в памяти все, что удалось о ней выяснить за эти два дня. Саманта Кэрролл из Горячих Ключей, штат Колорадо. Примерная гражданка, член нескольких добровольных объединений, банковские кредиты выплачивает без задержек. С полицией дела не имела, если не считать одного штрафа за превышение скорости.

И эта же Саманта Кэрролл — дочь мафиозного босса, сестра-близнец человека, подозреваемого в отмывании денег для мафии, наследница огромного состояния и огромной теневой власти. Легкая мишень для множества соперников.

Кто ее преследует? Конкурирующие группировки? Или собственные вновь обретенные родственнички? А может, и те, и другие?

Но ему эта женщина тоже страшно нужна! Она наверняка дорожит своей репутацией; значит, если не пойдет на сотрудничество добровольно, можно будет ее припугнуть. Аморально? Черт побери, плевать он хотел на мораль! Пол Мерритта, когда стрелял в его мать, ни о морали, ни о гуманности не вспоминал…

Однако сейчас не время об этом думать. Жизнь Саманты Кэрролл в опасности.

Какой-то пижон вырулил на дорогу из-под знака «Стоп». Нейт резко отвернул руль и ударил по тормозам, чтобы с ним не столкнуться. Он едва не врезался в ограду, а в следующий миг еще одна машина отрезала его от Меррита и его преследователя.

Выругавшись, Нейт попытался обогнать автомобиль впереди, нажал на сигнал, но в ответ получил лишь непристойный жест водителя. Плотно зажатый спереди и сзади, он не мог увеличить скорость, а тем временем Меррит и его преследователь уже скрылись за поворотом…

Черт возьми! Нейт резко бросил «БМВ» вправо и вырулил на обочину. Отвратительный скрежещущий звук возвестил, что его машина проехалась боком по металлическому ограждению. Однако Нейту удалось обогнать два автомобиля, прибавив скорость, он снова выехал на дорогу.

Он едва их не пропустил. Непременно пропустил бы, если бы не заметил на обочине машину с потушенными фарами. Нейт притормозил как раз вовремя, чтобы увидеть, как человек в черном прыгает в автомобиль и жмет на газ, как машина удаляется, взметнув позади себя фонтан гравия и пыли.

Нейт хотел погнаться за ним, но что-то заставило его подъехать к обочине и взглянуть вниз. В самом низу крутого холма он увидел разбитый автомобиль Меррита.

Нейт выскочил из «БМВ», набрал по сотовому 911 и, скользя на влажной земле, бросился вниз. Еще издали он увидел, как Саманта Кэрролл волочит прочь от горящей машины бесчувственное тело брата.

— Бегите! — завопил Нейт.

— Не могу! — крикнула она в ответ. — Я его не брошу!

— Черт побери, бегите! Я его вытащу!

Он подхватил Меррита, забросив его руку себе на плечо. Саманта не послушалась — она встала с другой стороны и обхватила брата за талию. Но не успели они сделать несколько шагов, раздался оглушительный взрыв, и ударная волна повалила всех троих на землю. Облако адского жара окутало их, и тут же пронзительным хором отозвались сотни сирен.

Приподнявшись, Нейт перевернул Меррита и разорвал на нем рубашку. Из аккуратной круглой дырочки в плече ручьем лилась кровь. Кроме того, весь он был изрезан стеклом. У Саманты Кэрролл он тоже разглядел на руках порезы, но раны Меррита, без сомнения, были гораздо серьезнее.

— Помогите ему! — прошептала Саманта, с трудом садясь. — Пожалуйста!

Нейт молча оторвал полосу ткани от своей рубашки и прижал ее к ране. Саманта поддерживала голову брата.

— Держись, Ник. Все будет хорошо, — произнесла она твердым, успокаивающим голосом, и Нейт невольно подивился ее мужеству и присутствию духа.

Саманта обернулась к Нейту:

— Спасибо вам.

Нейт хотел заметить, что теперь она у него в долгу, — но не смог. Только не сейчас. Не сразу после того, как эта женщина рисковала жизнью, чтобы спасти брата.

— Вам он обязан гораздо больше, чем мне, — искренне ответил он. — Что произошло?

— Нас столкнули с дороги. Затем появился человек в лыжной маске и…

— И — что?

— Он направил на меня револьвер. Ник заслонил меня собой. Эта пуля предназначалась мне.

Наверху, на дороге, остановились полицейская машина и автомобиль «Скорой помощи». Полицейские и санитары уже бежали вниз по склону.

Нейт встал и протянул руку Саманте, помогая ей подняться на ноги. Мелькнула мысль: кажется, он сумел заслужить ее доверие, и теперь она почти наверняка согласится с ним сотрудничать. Но эта надежда испарилась, как только Нейт узнал в одном из полицейских своего старого недруга — бывшего фэбээровца, недавно уволенного из Бюро.

— Что за чертовщина?! — проговорил офицер, переводя взгляд с него на Ника и обратно.

— Его столкнули с дороги, — коротко объяснил Нейт.

— А ты совершенно случайно ехал следом? Какое совпадение!

— Это не совпадение. Я за ним следил.

Уголком глаза он заметил, как напряглась Саманта, как вмиг посуровело ее лицо.

— А кто в него стрелял?

— Нас действительно столкнули с дороги, — вмешалась Саманта. — Затем подошел человек в лыжной маске и выстрелил в меня.

— А попал в Меррита? — недоверчиво поинтересовался полицейский. — И куда он потом делся? Ладно, вам всем еще придется дать показания.

Тем временем один из санитаров накладывал повязку на рану Меррита. Другой подошел к Саманте, чтобы обработать ее порезы, но первый крикнул ему:

— Эти царапины подождут до больницы. Помоги-ка лучше мне!

— Я поеду с ними, — твердо сказал Нейт.

— Не выйдет, — злорадно усмехнулся полицейский. — Попытка убийства Николаса Меррита — дело серьезное. И расследование должно вестись по всем правилам. Подожди здесь, пока не приедет начальство и не возьмет с тебя показания.

Покорно пожав плечами, Нейт проследил взглядом за Самантой. Она поднималась по склону рядом с санитарами, несущими носилки, не выпуская руку брата из своей руки. Примерно на полпути она обернулась, встретилась взглядом с Нейтом — и снова начала карабкаться вверх.

Он так не понял, что означал этот взгляд.

Семейство собралось в зале. Здесь были все, кроме Пола Мерритты, — он, одурманенный болеутоляющими и снотворным, уже лежал в постели.

— Хотелось бы мне знать, что происходит? — заговорил первым Виктор.

Джордж одним глотком осушил свой бокал.

— Кто-нибудь об этом знал?

— Ты — семейный поверенный, — сухо заметил Рич. — Кому же и знать, как не тебе?

— Я и понятия не имел до сегодняшнего дня. Но кто-то должен был знать, что она жива! Я хорошо помню обстоятельства той катастрофы. Папы в то время не было в городе; значит, тела опознавал кто-то другой. Кто-то из вас.

Все молчали.

— Либо Виктор, либо Рич, — продолжал Джордж, переводя взгляд с одного дяди на другого.

— Необязательно, — возразила Анна. — У папы было немало друзей. Возможно, это кто-то из них.

Виктор бросил на нее благодарный взгляд.

— Клянусь богом, для меня это стало полной неожиданностью. Согласитесь, мои интересы, как и ваши, заключаются в сохранении статус-кво.

— И все-таки, что все это значит? — снова заговорил Джордж. — Зачем он ее сюда притащил?

— Все мы знаем, что он хочет сделать наследником Ника. Может быть, надеется как-то повлиять на него через нее?

— Еще бы знать, чего хочет сам Ник!

— Ник говорил, что на нее было совершено нападение, — заметил Виктор. — Может быть, мой брат считает, что она в опасности, и решил ее защитить? Или подумал, что Ник отныне будет ее защищать.

— Все мы свято верили, что ее уже тридцать четыре года нет в живых! — взволнованно заговорил Рич. — Кто же мог… — Оборвав себя на полуслове, он повернулся к брату. — Виктор, признавайся, ты что-то знаешь?

Виктор покачал головой; одутловатое лицо его оставалось непроницаемым.

— Думаю, все дело в Нике, — проговорил Джордж. — Он хитрый малый: делает вид, что весь поглощен этой своей фирмой, что наши дела его не интересуют, а сам только и ждет… Вы же знаете, что за человек наш отец, — добавил он с горечью. — Презирает тех, кто его поддерживает, и уважает тех, кто с ним спорит. Так что Ник — не дурак.

— Но при чем тут эта женщина? — вмешалась Анна.

— Не знаю. Но это точно как-то связано с Ником, — настаивал Джордж.

— Как бы там ни было, для нас это настоящая катастрофа, — подытожил Рич. — Если она получит свою долю наследства, то Ник сможет контролировать все. Согласно последнему завещанию, он получает треть состояния Пола — если согласится принять на себя его бизнес. Если же Пол включит в завещание и ее, а она примет сторону Ника… тогда им достанется все.

— Я видел завещание, — заметил Виктор. — Ее там нет.

— А он не мог изменить завещание? — тут же спросила Анна.

— Черт меня побери, если я знаю! — раздраженно ответил Джордж.

— Ты же семейный адвокат!

— Личные дела он со мной не обсуждает. Вы же знаете, этим занимается Пембрук.

— Но ты можешь его спросить?

Джордж покачал головой.

— Вряд ли он что-то скажет. Я ему никогда не нравился.

Виктор обернулся к Анне:

— Поговори с Регги. Он в тебе души не чает и расскажет все, что ты захочешь узнать. Спроси, не появлялся ли здесь в последнее время Пембрук.

— Если и не появлялся, скоро появится, — нахмурившись, ответила Анна. — Ты заметил, как папа смотрел на нее за обедом? К тому же и Ник ее поддерживает…

— Как ты думаешь, давно Ник обо всем узнал? — спросил Виктор.

— Он только вчера с ней познакомился

— А ты откуда знаешь? — поднял взгляд Виктор.

Анна пожала плечами:

— Тоже мне секрет! От него самого.

— А что он еще сказал? Он верит, что она его сестра?

— Поначалу — не верил. Но теперь, кажется, изменил свое мнение.

— А может, она самозванка? — с надеждой поинтересовался Джордж.

— С такими-то глазами и волосами? Вряд ли, — ответила Анна. — И потом, папу она не смогла бы обмануть. Конечно, он очень болен, но мозги у него в порядке.

— Есть и еще один вопрос, — проговорил Виктор. Все повернулись к нему.

— Кто-то уже пытался ее похитить… или и того хуже. — И Виктор выразительно обвел взглядом родных.

— На меня не смотри! — запротестовал Джордж. — Я до сегодняшнего вечера ничего не знал.

— Это кто-то чужой, — заключила Анна.

— Но кто? — настаивал Виктор.

— Кто бы это ни был, может быть, эти ребята решат наши проблемы? — ухмыльнувшись, заметил Джордж.

— Папа убьет любого, кто ее тронет, — мрачно проговорила Анна. — Особенно теперь, когда сам вызвал ее в Бостон.

— И это возвращает нас к первому вопросу, — подхватил Джордж. — Зачем она ему понадобилась?

— Может быть, просто захотел перед смертью увидеть дочь? — предположила Анна.

Ей никто не ответил, но было ясно, что ни один из присутствующих в это не верит. Ни на секунду.

— В конце концов, — медленно произнес Виктор, — он умирает. У умирающих бывают странные фантазии.

В наступившей тишине Джордж встретился глазами с дядей и слегка кивнул.

Виктор тяжело поднялся со своего места.

— У нас был трудный день. Утро вечера мудренее. Давайте продолжим этот разговор завтра — может быть, к тому времени что-то прояснится.

Поодиночке, не глядя друг на друга, родственники разошлись.

13

Саманта знала, что Маклин ждет ее за дверью палаты Ника — час назад об этом ей сказала медсестра. Он пришел уже после того, как Ник перенес операцию — у него разорвана артерия и сломана плечевая кость. Саманта тоже получила медицинскую помощь — ей обработали многочисленные порезы. Слава богу, лицо не пострадало.

Пока Ник лежал на операционном столе, Сэм ждала у дверей его палаты. Когда его привезли, вошла и села у его постели.

Как ни странно, агент ФБР ей не докучал — во всяком случае, пока. Саманте не хотелось сейчас думать ни о нем, ни о тех страшных мгновениях, когда они вместе тащили Ника вверх по склону, каждую секунду ожидая взрыва за спиной.

В тот миг она себя не помнила от благодарности. Благодарна была и сейчас, но теперь ее теплое чувство к Маклину омрачилось недоверием. Он сказал тому полицейскому, что следил за ними. Зачем? И почему тогда он не предотвратил случившееся? Семена недоверия, которые посеял в ней Ник, заставляли ее взвешивать каждое слово Маклина, каждое его действие, искать за ними скрытые мотивы.

Но ведь он спас жизнь Нику! А может быть, и ей самой. Как же она может сомневаться в его честности?

Может. Потому что брат просил ее не доверять Маклину. И еще потому, что брат принял пулю, предназначенную для нее.

И потому, что, когда Ник очнулся, первый вопрос его был о ней:

— Саманта… ты…

— Со мной все в порядке, — ответила она. — Благодаря тебе.

Взгляд его скользнул на ее забинтованные руки.

— Ничего серьезного, — успокоила его Сэм. — Тот агент, Маклин, ехал за нами следом. Он вытащил тебя — и, наверное, спас жизнь нам обоим.

Ник на миг прикрыл глаза.

— Не доверяй ему, — пробормотал он. Затем попытался дотянуться до телефона, но рука его бессильно упала. — Ты не могла бы набрать номер, который я скажу, и дать мне телефон?

Саманта выполнила его просьбу.

— Кэл, — заплетающимся языком произнес в трубку Николас, — я попал в аварию. Нет, ничего страшного. Просто придется провести ночь в больнице. Будь добр, пришли сюда Келли. Хочу, чтобы он присмотрел за Самантой.

Очевидно, для загадочного Кэла ее существование не было тайной.

— Подожди здесь, — сказал Ник, положив телефон на тумбочку. — Подожди здесь. Приедет человек по имени Келли, он о тебе позаботится. Не хочу, чтобы ты оставалась одна. — Он поморщился от боли и снова закрыл глаза. Через минуту он уже крепко спал.

Не доверяй ему.

Саманта не знала, чего ожидала, но только не этого! Как же ненавидят друг друга эти двое!

Но почему тогда Маклин его спас? Не лучше ли было проехать мимо, сделав вид, что ничего не заметил? По крайней мере, одним ненавистным Мерриттой меньше.

Или, быть может, он спас Ника, чтобы уберечь от опасности ее саму? Ведь Ник предупреждал, что агент Маклин попытается использовать ее против семьи… Но возможно ли, чтобы служитель закона оказался таким расчетливым, таким бесчеловечным?

И все же Сэм не удавалось выбросить из памяти то внезапное облегчение, которое почувствовала она, когда за несколько секунд до взрыва из тьмы вынырнула фигура агента Маклина. В тот миг Саманта сердцем ощутила: с ним она в безопасности. И она, и Ник.

Но, быть может, интуиция ее обманывает?

Брат закрыл ее от пули своим телом. Нику она обязана жизнью, а значит, должна сделать для него все возможное. Самое меньшее — поверить ему. По крайней мере, постараться поверить.

«Может быть, позвонить его родным?» — спросила себя Сэм, но решила, что это лучше оставить на усмотрение Ника. Самой ей вовсе не хотелось разговаривать ни с кем из новообретенных родственников. Ведь за ними следили по дороге из дома Пола Мерритты, и вполне возможно, это был кто-то из милых кузенов.

Саманта вышла из палаты и сразу увидела сухощавую фигуру агента Маклина. Так и есть — он ее дожидается!

Под его взглядом Саманту вдруг пронизала дрожь. «Это от усталости, — строго сказала она себе. —Усталость, переживания, шок — ничего больше».

— Как он? — спросил Маклин.

— Спит, — коротко ответила Саманта. Она вдруг очень рассердилась на Маклина — за то, что он так привлекателен и уверен в себе, и на себя саму — за то, что это замечает.

— Вы позволите отвезти вас в отель? Мне нужно с вами поговорить.

— Мне не хотелось бы сейчас ни с кем говорить. Я смертельно измучена, и все тело ломит.

— Знакомое состояние, — обворожительно улыбнулся Маклин. — Тем более надо вас подвезти.

Саманта нахмурилась.

— Я очень благодарна вам за все, что вы сегодня сделали, но мне хотелось бы побыть одной.

— Думаете, это стоящая идея?

— Не знаю, какие идеи вы считаете стоящими, — холодно ответила она. — Знаю только, что мне нужно отдохнуть. А в вашем обществе это вряд ли получится.

— Можете делать все, что вам угодно, — усмехнулся Маклин. — Только не забудьте, что полиция ждет от вас показаний. А я избавил вас от общения с этими ребятами до завтрашнего утра. Обещал, что завтра вы сами к ним зайдете.

— Но зачем? Я просто потерпевшая. Я ничего не видела.

Маклин пожал плечами:

— Все очень просто. В этом деле замешан ваш брат, а он…

— А он — Мерритта?

— Вот именно, — просто ответил Маклин. — Скажите, это Меррит предупредил вас, чтобы вы держались от меня подальше?

Саманта промолчала, хотя подозревала, что ответ написан у нее на лице.

— Вам в самом деле лучше не оставаться сейчас одной, мисс Кэрролл. Или… мисс Мерритта?

Он что, нарочно ее дразнит? И вообще — откуда такая враждебность? Она ведь никому не причинила зла!

— Я ценю все, что вы для меня сделали, но разговаривать с вами не хочу, — твердо сказала Саманта, в душе изумляясь собственной смелости.

Как всякая добропорядочная американка, она привыкла относиться к служителям закона с глубоким уважением, даже благоговением — ведь эти люди ежедневно рискуют жизнью, защищая простых граждан вроде нее самой. Никогда прежде она и помыслить не могла, что откажется разговаривать с агентом ФБР. Но теперь все было иначе: Саманта защищала брата — и мысль о нем придавала ей сил и ярости.

Маклин поднял бровь.

— А между тем я навел о вас кое-какие справки.

— И, конечно, нашли длинный список судимостей, — вызывающе бросила Саманта.

Он улыбнулся, и улыбка вышла неожиданно обезоруживающей. «Все-таки он удивительно обаятелен, — подумала Саманта. — И эта улыбка, волшебно преображающая хмурое лицо, и магнетический взгляд пронзительно-зеленых глаз…»

— Ни единого конфликта с законом, — признал Маклин. — По крайней мере, в Горячих Ключах.

— Как вы узнали, что я из Горячих Ключей?

— Достаточно имени, мисс Кэрролл. Дайте нам имя человека — и мы выясним всю его биографию.

— Как вы узнали, что я прилечу этим самолетом?

— Интуиция. — Он снова ухмыльнулся: — Шучу. Я встречал все рейсы из Денвера.

— Но как вы узнали, что я вообще лечу сюда?

— Вы уверены, что хотите знать?

— Прослушивали телефон?

Маклин промолчал, тем самым подтвердив ее догадку.

— А Николас? Его вы тоже прослушиваете?

Он пожал плечами.

— И следите за ним?

— Благодарите судьбу, что сегодня я за ним следил.

Саманта вдруг почувствовала себя дурочкой. Что толку во всех ее наивных хитростях? Они выяснили о ней все — по одному имени в списке пассажиров. И теперь, возможно, знают о ней больше, чем она сама.

Несмотря на странную симпатию к фэбээровцу, Сэм почувствовала, как нарастает в ней гнев. Он вторгся в ее частную жизнь, собирал о ней сведения… Интересно, кого он расспрашивал? Полицейских в Горячих Ключах? И что же, они теперь тоже знают, что и она, и ее мать связаны с мафией?

Благодарность к агенту Маклину померкла, она снова вспомнила предостережение Ника.

— Так вы уверены, что вас не нужно подвезти?

Сэм молча покачала головой.

— Тогда я остаюсь здесь и поговорю с ним, — со спокойным вызовом произнес Маклин.

«Знает ли он об отеле? — в панике подумала Саманта. — Знает ли о нем вообще кто-то, кроме Ника?» Но так или иначе к Нику его сейчас допускать было нельзя. Ее брат еще слишком слаб.

— Врач сказал: «Только родственники», — холодно предупредила она.

Маклин только усмехнулся в ответ. Разумеется, он же фэбээровец, значит, может открыть любую дверь.

Он двинулся к палате — и Саманта покорно посторонилась, пропуская его внутрь.

Глаза Ника были закрыты, но, когда Маклин остановился у его постели, тот открыл глаза и поморщился.

— Зашел взглянуть, жив ли ты, — коротко объяснил Маклин.

— Я слышал, это ты оттащил меня от машины. Становишься сентиментален, Маклин? Или у тебя были скрытые мотивы?

— А что мне оставалось? — пожал плечами Маклин. — Твоя сестренка не желала уходить без тебя.

— Оставь ее в покое, Маклин!

— Не беспокойся, нам нужна вовсе не она.

— Тебе нужна, — поправил Ник. Красивое лицо его скривилось от боли.

— Больше всех она нужна тебе. Но кто-то за вами охотится. Мы можем предложить защиту вам обоим.

— Знаю я, что бывает с теми, кого вы защищаете, — пробормотал Ник. — Чаще всего они умирают раньше срока. А теперь катись отсюда и без ордера не возвращайся.

— То, что произошло на шоссе, — преступление.

— И я был жертвой. Пришить мне обвинение не сможешь даже ты.

— Возможно. Но к чему впутывать в это грязное дело мисс Кэрролл?

— Если хочешь с ней поболтать, говори с ней, а не со мной!

— Ко мне мистер Маклин уже обратился, — послышался холодный голос Саманты.

Ник удивленно поднял взгляд, а Маклин не шевельнулся — вероятно, он не сомневался в том, что она стоит в дверях.

— Она не разговорчивей тебя, — ответил он, по-прежнему обращаясь к Нику. — Должно быть, понимает, что болтать в ее положении опасно. Всякий, кто связан родством с Мерриттой, ходит по лезвию ножа.

Ник промолчал, а Саманта решительно шагнула в полутемную палату, освещенную лишь полоской света из приоткрытой двери ванной.

— Думаю, вам лучше уйти, — сказала она Маклину. Глаза агента сверкнули. Бросив на нее быстрый взгляд, он снова повернулся к ее брату:

— Кто в тебя стрелял?

— Не знаю, — ответил Ник.

— Но какие-то подозрения у тебя есть?

— Подозревать — твоя работа, Маклин. Ты вечно всех подозреваешь, только не замечал, чтобы тебе это помогало.

Маклин пожал плечами и повернулся к Сэм:

— Может быть, все-таки проводить вас до отеля? И обеспечить вам охрану?

— Не надо, — ответил Ник. — Я уже распорядился, за ней приедут.

— Кто-то из твоих «шестерок»?

— Иди к черту! — огрызнулся Ник.

Наступило тяжелое молчание. Сам воздух в палате, казалось, вибрировал от нескрываемой вражды между двумя мужчинами.

Саманта не знала, что делать. Господи, во что она ввязалась?! Защищает человека, которого считают преступником агенты ФБР… Перед глазами встало искаженное, залитое слезами лицо матери, страх в ее глазах.

В который раз Саманта подумала, что весь ее мир перевернулся вверх тормашками: до сих пор она верила людям и доверяла своим инстинктам — больше не знала, чему верить, кому доверять.

И все же одно она знала точно. Этот человек на больничной койке — ее брат. Брат, которого ей всегда не хватало. Он закрыл ее своим телом, и в него попала пуля, предназначенная для нее. Можно ли после такого поверить, что он участвует в темных делах своего отца?

«Моего отца, — мысленно поправила себя Саманта. А моя мать — и его мать тоже». К такому трудно было привыкнуть, и Сэм понимала, что, пожалуй, ни Ник, ни она сама к этому еще не готовы. Однако за прошедшие сутки оба они начали осознавать себя теми, кем они были, — братом и сестрой.

«Неважно, кто он, — твердо сказала себе Саманта, — неважно, что он натворил. Он — мой брат, он рисковал собой, чтобы спасти меня. Только это имеет значение».

Однако ее по-прежнему мучил страх, не имеющий ничего общего с банальным страхом за собственную жизнь. До сих пор Саманта всегда была осторожна и методична, ничего не делала, не обдумав хорошенько последствий, не взвесив все «за» и «против». Теперь же ее жизнь вышла из-под контроля: казалось, она несется в автомобиле, потерявшем управление, — без руля, без тормозов, положившись только на волю судьбы. И сердце ее сжималось от предчувствия, что эта бешеная гонка может окончиться катастрофой.

Агент ФБР не двигался, но пристально наблюдал за ней, и Сэм испугалась, что все ее чувства отражаются на лице.

— Схожу выпью кофе, — сказала она и поспешно вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Ник обещал, что за ней приедут. Но можно ли доверять его подчиненным? Ведь даже в машине с самим Ником она не была в безопасности. Что, если…

Слишком много «если»! Саманту охватило отчаянное желание позвонить матери: подобно ребенку, в минуту опасности бегущему к маме, она хотела услышать голос Пэтси, удостовериться, что все в порядке. Но как это сделать? Бумажник ее остался в сгоревшей машине. Как и мобильный телефон — он тоже лежал в сумочке.

Конечно, можно позвонить из больницы, но где гарантия, что Маклин не установил «жучки» на местных телефонах?

— Черт возьми! — проговорила Саманта вслух.

Надо добраться до отеля — там остался «неприкосновенный запас» ее денег и две кредитные карточки. Такую предосторожность Саманта всегда использовала в путешествиях, с тех пор, как однажды в чужом городе у нее стащили сумочку со всей наличностью. Но в любом случае придется ждать человека, за которым послал брат.

Пройдя мимо поста медсестры, Сэм зашла в туалет. Здесь никого не было, она опустилась на банкетку у стены — и только теперь позволила себе перевести дух.

До сих пор ей все в жизни давалось легко. Никаких крупных неприятностей, никто никогда ее не предавал. С излишней подозрительностью она встречалась только в детективных романах, со страхом — только когда спускалась на лыжах с крутого склона. И этот страх был для нее приятным дополнением, этакой приправой к упорядоченной и безопасной жизни.

Но теперь она была втянута в игру, правил которой не знала. Ее окружали люди, которым нельзя было довериться. Могла ли Саманта подумать еще неделю назад, что будет бояться выйти на улицу? А теперь даже в пустом больничном коридоре ее пробирает дрожь.

Нельзя было сюда приезжать. Теперь она это ясно понимала. Мать была права. Какой же наивной дурочкой она была, когда воображала, что в Бостоне сможет жить по правилам Горячих Ключей!

Нет, здесь действуют другие правила, которых она не понимает. Здешним людям доверять нельзя. Откровенно говоря, полностью доверять нельзя даже Нику.

Саманта привыкла посмеиваться над глуповатыми и трусливыми героинями триллеров, но сейчас чувствовала себя точь-в-точь как одна из них.

Ладно, не стоит об этом. Сейчас у нее одна задача: выпутаться из ситуации, в которую она вляпалась из-за дурацкого любопытства, из-за неотступного желания понять, что же произошло тридцать четыре года назад.

Сэм подошла к зеркалу и с тоской вгляделась в него. Бледное, измученное лицо. Надо бы губы подкрасить — но помада сгорела вместе с сумочкой. Шелковая блузка забрызгана кровью. Общий вид — словно у жертвы боевых действий.

Саманта сполоснула лицо, пригладила пальцами волосы. Без сумочки ничего больше не сделаешь. Блузку и брюки придется выбросить — отстирывать их бесполезно.

Что же дальше? Вернуться в палату к Нику и дождаться телохранителя, которого он вызвал? Но, возможно, агент Маклин до сих пор там, а еще одной стычки с ним она не выдержит.

Боже, как же она устала!

Саманта решила спуститься вниз, в холл. Там наверняка найдутся люди: пустынные больницы встречаются только в кино. Среди людей она будет в безопасности. Жаль, нет свитера, чтобы натянуть поверх заляпанной кровью блузки… Но, впрочем, в больнице кровь смотрится естественно.

Вернувшись к лифту, она нажала кнопку «Вниз». Двери раскрылись, в лифте уже был один человек — больничный техник в рабочей одежде.

Сэм почувствовала, что сердце снова сжала ледяная рука страха. «Все в порядке, — твердила она себе. — Все как должно быть. Я в безопасности…» К счастью, этот человек вышел из лифта. Саманта шагнула в пустую кабину, прислонилась к стенке и прикрыла глаза. По крайней мере, на несколько минут она свободна — свободна от страха за свою жизнь, от мучительных подозрений, от ужаса перед неизвестностью…

К удивлению Саманты, в холле не оказалось ни души. Даже за конторкой никого не было. От больничного запаха уже першило в горле. Стены, казалось, давили на нее; смертельно хотелось вырваться отсюда — хотя бы на минуту выйти и глотнуть свежего воздуха!

Однако ночной воздух не принес Саманте облегчения: на улице стояла душная, влажная жара. Сэм оглянулась, пытаясь сообразить, где находится. Перекресток — названия обеих улиц ей незнакомы. Неуклюжее больничное здание. На пустой стоянке — несколько машин. Еще два или три автомобиля припаркованы у тротуара, под самым знаком «Парковка запрещена».

Саманте почудилось, что в одной из машин кто-то есть, а в следующее мгновение совсем рядом послышался вой сирены: из-за угла вылетел автомобиль «Скорой помощи» в сопровождении полицейской машины. От этого пронзительного звука, разорвавшего ночную тишину, у Саманты сжалось сердце. Ее охватило отчаяние. Может быть, позвонить Полу Мерритте, попросить о помощи? Но что, если убийц по ее следу послал кто-то из дома Мерритты?

Некуда бежать. Без денег, без кредитных карточек она беспомощна. Все, что остается, — дождаться человека, за которым послал брат. С его помощью она доберется до отеля, а там будет видно, что делать дальше.

Сэм снова вгляделась в машины, припаркованные у тротуара. Почему полиция их не эвакуирует? Вдруг дверца одного из автомобилей распахнулась. Мужчина, вышедший из машины, направился к больничному крыльцу… прямо к ней!

Саманта бросилась назад. Распахнула дверь, ворвалась в пустой холл и затравленным взглядом обвела просторное помещение. Где спрятаться? В приемном покое: там должны быть люди!

Что-то подсказывало ей: надо торопиться. Оглянувшись через плечо, Саманта увидела, что тот человек уже вошел в холл и идет прямо к ней. Высокий рост, мощная фигура; лицо его надежно скрывает полумрак. Идет быстро, решительно, как будто прекрасно знает, чего хочет.

Прямо к ней!

Саманта бросилась бежать через холл. Боже, ну почему в больнице так пусто? Дежурная медсестра, санитары, уборщицы — хоть кто-то должен здесь быть?!

Саманта бежала. Дробный перестук ее каблуков гулко разносился по огромному пустому холлу — и зловещим аккомпанементом сопутствовали ему тяжелые шаги незнакомца за спиной.

14

Подгоняемая паникой, Саманта вылетела за угол… и врезалась в человека, который шел ей навстречу. Высокий и крепкий, он обхватил ее руками, не позволив упасть.

— Вот так встреча! — услышала знакомый голос. — Что случилось?

— Кто-то… Мне показалось, что кто-то меня преследовал, — проговорила Саманта, оглядываясь через плечо.

Маклин отпустил ее и выглянул в холл.

— Там никого нет, — заметил он.

— Наверное, мне просто показалось, — устало выдохнула она.

Скорее всего, так и есть. У нее просто разыгралось воображение. Тот человек и не думал ее преследовать — возможно, это врач, которого срочно вызвали к пациенту, или… да мало ли кто и по какому делу может зайти в больницу — пусть даже в поздний час?

Появление Маклина вернуло Саманте силы. Рядом с ним она на миг ощутила себя в безопасности. И не только: в том, как он смотрел на нее, как его сильные руки сжали ее плечи, было что-то еще… Но, вспомнив, какими взглядами обменивался он с Ником в палате, Сэм приказала себе не поддаваться слабости. Этому человеку нельзя доверять.

— А вы что здесь делаете?

— Вас ищу. Я же предупреждал, что вам не стоит оставаться одной.

— Уж признайтесь: вы хотели расспросить меня как следует?

— Не буду врать — да.

— Ник вам не доверяет. Говорит, вы используете людей в своих целях. И меня хотите использовать.

Слезы вдруг обожгли ей глаза. Этот человек спас жизнь ей и Нику; более того — еще раньше, в аэропорту, она ощутила, что его присутствие несет не угрозу, а защиту. Однако она не вправе ему доверять, не может решить, ангел он или демон — по крайней мере, когда дело касается ее и брата.

— Неудивительно. Мы с вашим братом не слишком-то ладим.

— Почему?

— Его бизнес идеален для отмывания денег. Он производит и продает за рубеж медицинское оборудование. У него множество клиентов по всему миру, в том числе и в Швейцарии.

— Ну и что же? Подобным бизнесом занимаются сотни людей! У вас есть доказательства?

— Пока нет, — признался он, — но…

— Но он — Мерритта? — закончила за него Сэм. — Что ж, я тоже. По-вашему, и я преступница?

— Кто-нибудь из родственников со стороны Мерритты финансировал ваш бизнес?

— Нет…

Едва произнеся это слово, Саманта поняла, что не может судить об этом с уверенностью. Пол уверял, что до самых последних дней не знал, где находятся они с матерью, но что, если он солгал? Что, если лгала ей мать? Кому — и чему — верить в этом царстве пляшущих теней?

Она вздрогнула.

— Так кого вы видели? — спросил Маклин.

— Не знаю. Скорее всего, просто врача, идущего к пациенту. — Она через силу ему улыбнулась. — Знаете, мне теперь везде чудятся привидения.

— Это понятно, — заметил он. — Вас ведь едва не убили. Любой на вашем месте был бы напуган.

Быть может, но до сих пор Саманте удавалось побеждать страх. Тридцать четыре года она прожила в уверенности, что может справиться с чем угодно — и вот пожалуйста: бегает по больничным коридорам, словно какая-нибудь трусливая истеричка! Как унизительно! И унизительнее всего, что свидетелем ее слабости стал агент Маклин.

— Со мной уже все в порядке, — пробормотала она.

— Позвольте, я отвезу вас в безопасное место.

У Саманты заныло сердце — так хотелось ей принять его предложение. Несмотря ни на что, от Маклина исходила аура власти и безопасности, а кроме того… что скрывать, он привлекал ее так, как, пожалуй, ни один мужчина до сих пор.

«Но Маклин — враг, — сказала себе Саманта. — Он хочет погубить моего отца и брата. Возможно, и мать. Ему нельзя верить».

— Простите, но, думаю, мне лучше вернуться в палату.

— Не верьте ему, мисс Кэрролл.

— То же самое и он говорит о вас.

Она смело взглянула ему в лицо — прямо в зеленые глаза, столь четко запечатленные в ее памяти. Теперь его глаза чуть потемнели, словно перед грозой, — и с внезапной дрожью Саманта поняла, что в них отражается желание.

Маклина влечет к ней — так же, как и ее к нему.

Влечение пронизало их обоих разом, словно удар молнии. Саманта закусила губу, чтобы не вскрикнуть — так остро, так болезненно захотелось ей броситься к нему на грудь…

Этот человек — смертельный враг Ника. Ник спас тебе жизнь. Как ты можешь?..

Но ведь и Маклин сказал: «Не доверяйте ему…»

Самое ужасное, что она готова была верить обоим. Брату, которого едва знает, — и незнакомцу, который за ней следит. Что случилось с ее осторожностью, с ее хваленой рассудительностью?

— Думаю, мне лучше вернуться к брату, — выпрямившись, чопорно произнесла Саманта.

— Я вас провожу.

— Только до лифта! — предупредила она.

Он усмехнулся знакомой кривоватой усмешкой:

— Договорились.

Маклин взял ее под руку, провел по пустому холлу к лифту и нажал кнопку «Вверх».

Саманта прислонилась к стене и прикрыла глаза. Маклин стоял совсем рядом с ней. Близко. Слишком близко. Даже с закрытыми глазами она остро ощущала его присутствие.

Казалось, сам воздух между ними сгустился от невысказанного желания. Саманта зажмурилась — внезапно вздрогнула, ощутив его прикосновение. Осторожно, едва касаясь, Маклин провел пальцами по ее щеке… по шее… вот она почувствовала у себя на губах его дыхание… а затем — легкий, едва ощутимый, робкий поцелуй.

Электрический ток желания пронизал ее с головы до пят. Саманта сама не понимала, как это случилось, но в следующий миг тело ее, словно обретя собственную жизнь, рванулось к нему, а губы жадно и жарко прильнули к его губам.

Он прижал ее к себе, запустив руку в густые волосы. Губы их слились, и теперь Маклин не был робок — он целовал ее властно, словно заявлял на нее свои права.

Саманта едва держалась на ногах. Предупреждающий сигнал, легкое шипение дверей лифта — все проскользнуло мимо ее сознания.

— Черт с ним, — прошептал Маклин, на миг отрываясь от ее губ.

И Саманта с ним от души согласилась.

«Он использует людей, — вдруг прозвучал в мозгу голос Ника. — Он хочет использовать и тебя…»

Это воспоминание ее словно холодной водой окатило. Что она делает?!

Саманта рванулась из рук Маклина. Но было поздно: двери лифта уже закрылись, а он властно, как хозяин, сжал руками ее плечи и снова прильнул к губам. Язык его дерзко ворвался в ее рот, и Саманта ощутила, как нарастает внутри обжигающий жар. Тела их, казалось, слились воедино; одежда, разделяющая их, более не ощущалась как препятствие. Страсть перешла границы рассудка…

Вновь прозвенел сигнал, и двери лифта снова раскрылись. Это помогло Саманте прийти в себя: вывернувшись из объятий Маклина, она бросилась в лифт. Несколько мгновений Маклин стоял неподвижно, на лице его отражалось глубокое потрясение. Затем он кинулся за ней — но было поздно: Саманта уже нажала на кнопку, и двери закрылись.

Сэм обессиленно привалилась к стене. Она задыхалась, губы пылали, кожа еще чувствовала жар его сильного тела. Господи, что это с ней? Конечно, ей много раз случалось целоваться с мужчинами, но никогда это не происходило так… так внезапно. И никогда простой, обыкновенный поцелуй не производил на нее такого впечатления.

Если, конечно, этот поцелуй можно назвать обыкновенным.

— Черт возьми! — проговорила Саманта. Вообще она редко ругалась, но, похоже, в Бостоне чертыхание вошло у нее в привычку.

В палате Ника горел свет. Саманта помедлила перед дверью, опасаясь, что по ее лицу брат прочтет многое — если не все. Она чувствовала, что лицо у нее разрумянилось. Что, если и губы распухли? Сэм нервно облизнула губы, пригладила волосы, поправила блузку и, постучав, вошла.

У постели Ника сидел незнакомый человек, поднявшийся при ее появлении. Он был высокого роста, плотный, но не толстый; Саманта заметила, что двигается он быстро и легко, несмотря на внушительные габариты.

— Меня зовут Дэн Келли, — представился незнакомец, протягивая ей руку. — Начальник службы безопасности мистера Меррита поручил мне вас охранять.

Саманта пожала протянутую руку, затем перевела взгляд на Ника.

— Тебе, кажется, полагается отдыхать?

— Попробовала бы ты отдохнуть в больнице! — шутливо отозвался Ник, хотя по его напряженному лицу Саманта поняла, что он все еще страдает от боли. — Где ты была?

— Ходила прогуляться.

Ник внимательно вгляделся в ее лицо, но, если и заметил необычный румянец и смущение, не подал виду. Вместо этого он повернулся к Дэну Келли.

— Хочу, чтобы ты был рядом с Самантой, пока она не улетит из Бостона.

— Какие-то проблемы?

— Ее сегодня едва не пристрелили.

Келли, кажется, совершенно не удивился.

— Есть что-нибудь, о чем я должен знать?

— Только то, что, судя по всему, стрелял профессионал.

Саманта вздрогнула. Как легко они говорят об этом!

Словно обсуждают повседневные дела. Как будто привыкли к погоням, перестрелкам и покушениям.

А она? Неужели и ей придется к этому привыкнуть?

— Есть предположения, кто его нанял?

— Либо кто-то из моей семьи, либо конкуренты, — ответил Ник.

Келли и глазом не моргнул, и Саманта задумалась о том, что связывает этого человека с Ником. Судя по всему, у них не было друг от друга секретов.

— Может быть, и тебе нужна охрана? — спросила она брата.

— Старик никогда на это не пойдет, — поморщившись, усмехнулся Ник. — Так что я в безопасности. Им нужна ты, Сэм.

Саманта пожала плечами. Пора домой. Нику нужен отдых, и здесь, в больнице, под присмотром медперсонала он действительно в безопасности.

— Ладно, спокойной ночи, — сказала она. — Приеду утром.

— Надеюсь, утром меня здесь уже не будет.

— Тогда сначала позвоню.

Саманта остановилась в дверях. Ей хотелось подойти к Нику, крепко обнять его, но она понимала, что к такому проявлению родственных чувств брат еще не готов.

Пожалуй, не готова и она сама. Да, Ник — ее брат, и он спас ей жизнь; и все же она так и не знает, что он за человек.

Дэна Келли, бывшего полицейского, Ник знал уже несколько лет, не раз поручал ему сложные и опасные задания. И теперь он был уверен: Келли не подведет, с ним Саманта действительно будет в безопасности.

Но как же, черт побери, убрать ее из Бостона?

Ник сознавал, что затеял опасную игру, и не хотел, чтобы Саманта путалась у него под ногами. Сама того не ведая, она могла разрушить все его планы. Что, если…

Морщась от боли в плече, Ник потянулся к телефону. Взглянул на часы — четыре утра. Неважно. Дело не терпит отлагательства.

Он набрал номер.

— Здравствуй, отец…

Дэн Кэлли приехал на своей машине. Сэм послушно позволила ему открыть для нее дверь. На нее вдруг навалилась страшная усталость: только теперь, когда прошел шок, она начала по-настоящему осознавать, что произошло.

Кто-то пытался ее убить и вместо этого ранил ее брата.

Знать бы только, кто и почему!

Она прилетела в Бостон по приглашению отца. И хотя внутренний голос подсказывал, что ехать не стоит, — Саманте и в страшном сне пригрезиться не могло, что кто-то здесь желает ее смерти. Все, чего она хотела, — познакомиться с братом, выяснить, что от нее нужно отцу, и вернуться домой.

Она не была подготовлена ни к откровенной враждебности родственников, ни к погоням на шоссе, ни к безликому убийце с револьвером.

Ни, разумеется, к знакомству с агентом Маклином.

В этот поздний час улицы Бостона были пустынны: лишь порой мимо проносились автомобили да мелькали

на тротуарах одинокие прохожие. В Горячих Ключах, должно быть, все спят…

Боже, как же ей хочется домой!

Если бы все это оказалось страшным сном! Если б можно было проснуться в своей постели, с облегчением стряхнуть с себя наваждение и вернуться к нормальной жизни, тихой и размеренной, какой была ее жизнь до появления в галерее зловещих незнакомцев…

Саманта тревожно оглянулась.

— Не беспокойтесь, «хвоста» за нами нет, — успокоил ее Дэн Келли. — Я слежу.

Верно. У него работа такая — следить. Он привык.

А привыкнет ли когда-нибудь она? В этом Саманта сильно сомневалась.

Самое ужасное — она ясно сознавала, что, даже возвратившись домой, едва ли сможет вернуться к прежней жизни. Жизни, в которой она не опасалась незнакомцев и не шарахалась от каждого шороха.

Горячие Ключи казались вполне безопасным местом — и все-таки Пол Мерритта ее там нашел. А значит, могут найти и другие. Страшно подумать, что люди отца следили за ней и матерью уже давно, а они об этом даже не подозревали. Следили много дней, может быть, несколько месяцев…

Или лет?

Саманту вновь охватила дрожь.

Келли остановил автомобиль у крыльца отеля. Швейцар отворил дверцу машины, и Саманта вышла, не дожидаясь Дэна. Тот дал швейцару чаевые, затем взял ее под руку.

— Больше так не делайте, — предупредил он.

— Чего не делать?

— Не выходите из машины самостоятельно. Всегда дожидайтесь, пока я подойду и открою вам дверь.

Серьезность в его голосе лучше всяких слов напомнила Саманте, что со всех сторон ее окружает опасность.

Вместе они вошли в отель. Переговорив со скучающим портье за стойкой, Дэн получил ключ от номера, вошел в лифт вместе с Самантой и нажал кнопку ее этажа.

В лифте Саманта бессильно привалилась к стене и закрыла глаза, успев подумать, что у нее это, кажется, уже входит в привычку. Но от усталости и пережитых волнений она едва держалась на ногах.

Открыв глаза, Саманта заметила, что Дэн смотрит на нее с сочувствием.

— Откуда вы? — спросил он.

— Из Колорадо.

Она вдруг сообразила: Ник в разговоре с Дэном не упомянул, что Саманта его сестра. Вдруг он думает…

— Ник — мой брат, — объяснила она, сама не понимая, почему для нее так важно прояснить их отношения.

— Знаю, — просто ответил Дэн.

— Я… я совсем недавно о нем узнала… — Сэм вовремя прикусила язык, сообразив, что не стоит выбалтывать семейные тайны едва знакомому человеку.

Дэн мягко опустил руку ей на плечо.

— Все хорошо.

— Нет, все ужасно! — простонала Саманта. — Я совсем расклеилась. Обычно я не…

— Вы отлично держитесь, — заверил ее Дэн. — Большинство женщин впадают в истерику, даже просто став свидетельницей убийства, — что же говорить о том, когда убить пытаются их самих! А вы держитесь молодцом.

— Где вы будете ночевать?

— В номере, смежном с вашим, — ответил он. — Два номера соединены дверью, так что в случае чего я смогу вас защитить.

«Значит, мой брат и об этом позаботился…» Мой брат.

Саманта поймала себя на том, что эти слова звучат для нее уже почти привычно.

— А если бы этот номер оказался занят?

— Мистер Меррит ничего не оставляет на волю случая.

— Вы и раньше на него работали?

— Да, — коротко ответил Дэн.

И какие же задания вы выполняли? — хотелось спросить Саманте, но она понимала, что вовсе не жаждет услышать ответ. По крайней мере, не сейчас, когда у нее подкашиваются ноги от переутомления и слезы щиплют глаза от усталости и одиночества. Позвонить матери? Но по ее голосу Пэтси сразу поймет, что с дочерью что-то неладно. Терри? Она наверняка спит: не стоит ее будить. А больше никого и нет.

Келли тщательно запер обе двери, выходящие в коридор, — и свою, и Саманты.

— Дверь между номерами я оставлю приоткрытой, — предупредил он. — Случится что-то необычное — кричите.

Саманта едва не рассмеялась. Необычное?! Да все, что с ней происходит в последние дни, «необычно» — и это еще очень мягко сказано.

И одному богу известно, вернется ли ее жизнь в обычную колею…

Сбросив блузку и брюки, забрызганные кровью, Саманта швырнула их на кресло, натянула ночную рубашку и нырнула под одеяло. Но она чувствовала, что заснет не скоро. В голове гудели все те же неотступные вопросы. Кто пытался ее убить? Зачем? Что, если он — или они — сделают новую попытку?

Саманта включила телевизор и бездумно уставилась на экран, щелкая пультом и переключаясь с канала на канал. Что происходит на экране, ее не интересовало; все, что ей было нужно, — шум и мелькание образов. Ей хотелось хоть немного приглушить гнетущее чувство одиночества и беспомощности. Хоть ненадолго прогнать тени, обступающие ее со всех сторон.

15

Когда Саманта проснулась, спальню заливало утреннее солнце. Она взглянула на часы — девять утра.

Что ж, четыре часа сна — не так уж плохо. Она ведь боялась, что ни на секунду не сомкнет глаз.

Из номера Келли не доносилось ни звука. Может быть, еще спит?

Несколько минут Саманта лежала в постели, восстанавливая в памяти вчерашний день. Все тело ныло, словно избитое, зудели многочисленные порезы, и перед глазами, как живые, вставали ужасные картины вчерашнего покушения.

Наконец Саманта встала, накинула халат и подошла к окну. По залитым солнцем тротуарам спешили люди, каждый — по своим обыденным делам; и с новой силой навалилось на нее гнетущее одиночество.

Что же делать дальше? Пол Мерритта просил приехать к нему, обещал что-то ей рассказать… «Ну уж нет! — решительно сказала себе Саманта. — Хотел бы сказать что-то важное — сказал бы вчера». Один ее визит к отцу уже обернулся катастрофой, глупо давать убийце второй шанс.

Нет, самое разумное, что она может сделать, — немедленно вернуться домой. Быть может, тогда таинственный враг уверится, что она ему не опасна?

Да, вернуться домой. И добиться правды от матери. Саманта понимала, что Пэтси рассказала ей далеко не все — и едва ли станет делиться секретами по телефону.

Подойдя к двери, разделяющей два номера, она постучала и осторожно заглянула внутрь. Келли, одетый, сидел в кресле и читал газету.

— Вы не ложились? — удивилась она.

— Нет. Не беспокойтесь, я привык подолгу обходиться без сна.

Саманта вошла и присела на диван. Только сейчас она сообразила, что предстала перед ним как есть, в халате и нечесаная, и поспешно пригладила волосы рукой.

— Сегодня я закажу билеты на самолет, — сообщила она.

Дэн молча кивнул.

— Вы давно работаете частным детективом?

— Восемь лет. А до того служил в полиции Бостона.

— Значит, фамилия Мерритта вам хорошо знакома?

— Верно, — ответил он, глядя ей в глаза.

— И вас не смущает, что я дочь Пола Мерритты?

— Нет. Я не верю в дурную кровь.

— А что вы знаете о Нике Меррите? — продолжала расспрашивать она.

— Только то, что он мне платит.

Саманта вздохнула, догадываясь, что иного ответа не дождется. Очевидно, у Дэна Келли есть свой профессиональный кодекс чести — пусть даже он и позволяет ему работать на человека, подозреваемого в связях с мафией.

— Как вы думаете, эти люди… они сделают еще одну попытку?

— Во всяком случае, не сразу, — подумав, ответил он.

— Почему?

— Вчера вечером они застали вас врасплох. Но теперь мистер Меррит будет наготове.

— Не сразу? — словно эхо, повторила Саманта. — А через неделю? Через месяц?

Дэн промолчал, но выражение его лица ясно говорило, что Саманта не ошиблась. Вполне возможно, эти люди будут пробовать снова и снова. И не успокоятся, пока до нее не доберутся… От этой мысли у нее болезненно сжалось сердце.

— Сколько времени вы будете со мной? — спросила она.

— Сколько потребуется. Пока вы не сядете на самолет, улетающий в Колорадо. Возможно, мистер Меррит наймет кого-нибудь, чтобы там вас встретили.

— Но не могу же я всю жизнь прожить под охраной!

Келли молча пожал плечами, и Сэм поняла, что больше ничего от него не добьется.

Вернувшись к себе, она отправилась в ванную и уныло воззрилась на свое отражение в зеркале. На нее смотрела бледная, осунувшаяся женщина с темными кругами под глазами. Что называется, краше в гроб кладут.

Затравленная — вот самое подходящее слово.

Однако на губах ее, казалось, еще остался вкус поцелуя, в душе — отзвук тех чувств, которые пробудил в ней этот поцелуй.

«Это от усталости, — сказала она себе. — Я была измучена и напугана — потому и среагировала так… неадекватно». И все же агент Маклин, как живой, стоял у нее перед глазами, а при воспоминании о той страсти, которую зажег в ней его поцелуй, по телу вновь пробежала горячая волна.

Быстро приняв душ (горячая вода щипала незажившие порезы), Саманта принялась расчесывать волосы и заметила, что рука у нее дрожит. А ведь вчера она думала, что победила страх! Но, оказывается, справиться с ним не так-то легко: он прячется в подсознании и высовывает оттуда свою уродливую морду тогда, когда меньше всего ожидаешь нападения.

«Кто-то хочет меня убить, — снова мелькнула в голове паническая мысль. — Возможно, опасность грозит и моей матери. Ник сказал, меня могут использовать, чтобы добраться до нее».

Но кому это нужно? И зачем?

Усилием воли Саманта остановила дрожь в руках. Мама, наверное, уже с ума сходит. Надо срочно с ней связаться. Но как? Сотовый сгорел вместе с машиной. Можно купить новый, но его придется долго заряжать. А из отеля звонить нельзя — очень вероятно, что местный телефон прослушивается.

У Келли наверняка есть сотовый, но Келли работает на ее брата, а значит, и ему нельзя полностью доверять.

Остается позвонить из автомата. Причем тогда, когда Келли рядом не будет. Чтобы он не смог заметить и записать номер, по которому она будет звонить.

Быстро одевшись, Сэм распихала по карманам деньги и кредитные карточки, снова включила душ — и, бросив осторожный взгляд в сторону соседних апартаментов, выскользнула за дверь.

Лифт она ждать не стала, а спустилась по задней лестнице к запасному выходу.

Ей пришлось пройти несколько кварталов, прежде чем она наконец обнаружила в кафе телефон-автомат. Войдя в кабинку, Сэм набрала номер сотового телефона матери.

Пэтси взяла трубку после первого же звонка.

— Саманта! Слава богу! Я так беспокоилась! Весь вчерашний вечер не могла до тебя дозвониться — а ведь ты обещала, что не будешь выключать телефон!

— Знаю, извини, — ответила Сэм, лихорадочно соображая, что и как объяснить матери, чтобы не напугать ее еще сильнее. — Вчера вечером я попала в небольшую аварию и лишилась телефона. Со мной все в порядке, — поспешно добавила она, а затем солгала: — Ни царапины.

«По крайней мере, серьезных царапин нет», — мысленно добавила она.

— Что случилось? — встревоженно воскликнула мать.

— Ник вез меня домой. Другой водитель врезался нам в бампер, и наша машина съехала с дороги. Правда, мам, ничего страшного. Я даже испугаться не успела.

— А Николас? — тревожно спросила мать.

— Ничего серьезного. Сегодня его отпустят домой.

— Так он в больнице? Что с ним?

— Да ничего страшного, честное слово. Руку повредил.

— Что у него с рукой?

Саманта терпеть не могла обмана и старалась всегда говорить правду, но сейчас была просто вынуждена лгать. Если бы она рассказала все как есть, мать примчалась бы сюда на первом же самолете.

— Мама, успокойся. Честное слово, с ним все в порядке. И со мной тоже.

Наступило короткое молчание.

— Он… он по-прежнему не хочет меня видеть?

— Пока нет. Пойми, ему надо привыкнуть к мысли, что мы с тобой существуем. Всю свою жизнь он верил, что мы погибли в автокатастрофе.

— Этого я не знала.

По удивленному тону матери Саманта поняла, что так оно и есть. Ей снова захотелось задать матери массу вопросов, однако это могло подождать.

— А ты думала, как ему объяснили наше исчезновение?

— Признаться, я не… — Голос матери дрогнул и сорвался.

— Не думала об этом?

Помолчав, мать сменила тему:

— Ты выяснила, что ему нужно?

Кто такой он, Саманте объяснять не требовалось.

— Пока нет. Он что-то говорил о «незаконченном деле», но ничего толком не объяснил. Но он и вправду очень болен. Похоже, жить ему осталось считаные дни. Сегодня я съезжу к нему, только сначала хочу навестить Ника.

— Николас не расспрашивал о… обо мне?

Саманта вспомнила, что этот же вопрос мать задавала и в прошлый раз.

— Нет, — ответила она мягко, как только могла.

— Я… так хотела… — дрожащим голосом пробормотала мать. — Так мечтала его увидеть… хотя бы издали! Но Пол сказал…

— Что сказал Пол?

— Предупредил, чтобы я этого не делала, — коротко ответила мать и снова сменила тему: — Когда ты приедешь?

— Скоро, — ответила Сэм. — Надеюсь, завтра.

— Может быть, мне стоит вернуться домой? Галерея…

— Мама, с галереей ничего не случится. Терри и Хелен за ней присмотрят. А ты, пожалуйста, оставайся там, где ты сейчас.

— Но почему, Сэм? Ты что-то скрываешь от меня? Случилось что-нибудь серьезное?

— Нет, мама. То есть… я пока ничего не знаю. Но, мне кажется, тебе лучше пока не появляться в городе. Так безопаснее. Ради бога, пообещай мне, что будешь оставаться на месте.

— Хорошо, обещаю, — помолчав, недовольно ответила мать. — Но только сегодня и завтра. Дальше ничего обещать не могу. И, пожалуйста, скажи Нику… Скажи, что я очень хочу его увидеть. Постарайся ему объяснить…

— Непременно, — ответила Саманта. На глазах ее выступили слезы — такая неизбывная боль слышалась в голосе матери.

— И будь осторожна.

— Я всегда осторожна, — ответила Сэм.

— Неправда. Я знаю, ты любишь рисковать.

— Но глупостей не делаю. — Впрочем, сама Сэм в этом сильно сомневалась. Само решение приехать сюда — разве не глупость? Но, с другой стороны, как она могла не приехать?..

Попрощавшись с матерью, Саманта купила в кафе несколько пирожных и направилась назад, в отель. По дороге она присматривалась к прохожим и часто оглядывалась, но ничего подозрительного не заметила.

В номере ее уже поджидал Келли.

— Черт побери, куда вас носило…

В ответ Саманта предъявила пакет с пирожными.

— Между прочим, здесь можно заказывать завтрак в номер, — проворчал он.

— Знаю. Просто надоело сидеть в четырех стенах.

Келли смерил ее выразительным взглядом.

— Вы, кажется, не вполне понимаете, что происходит. Вчера кто-то вас едва не прикончил. И, не исключено, сегодня или завтра попробует еще раз.

Его спокойный тон подчеркнул зловещее значение этих слов. У Саманты вдруг закружилась голова. Она выпустила из рук пакет и поспешно опустилась на диван, испугавшись, что ее предадут собственные ноги.

— Я хочу вас кое о чем спросить, — сказала она, немного придя в себя.

Келли молча кивнул.

— Перед самым моим приездом сюда ко мне в дом залез грабитель. По-видимому, я его спугнула: он ударил меня по голове и сбежал, пока я лежала без сознания. Но, кроме этого, никакого вреда не причинил. Да. Как вы думаете, если это были те же люди — почему в тот раз они меня не убили?

— Может быть, у них не было приказа убивать. Возможно, в тот раз ваши враги хотели только выяснить, многое ли вам известно. Или напугать вас.

— Но может быть, прошлой ночью они тоже хотели всего лишь меня напугать?

Взгляд Келли ясно показал, что он думает о таком предположении.

— У меня к вам большая просьба, — заговорил он, помолчав. — Пока я вас охраняю, будьте добры ничего от меня не скрывать и ничего не делать у меня за спиной.

Отвечать Сэм не стала, вместо этого она сняла трубку телефона и набрала номер аэропорта. Служащий кассы объяснил ей, что она может воспользоваться своим билетом в обе стороны сегодня в три часа дня, сегодня в полночь или завтра утром. Саманта решила выбрать завтрашний рейс: сначала ей надо увидеться с Ником и с отцом.

Позвонив в больницу, Сэм попросила соединить ее с палатой Ника.

— Привет, — бодро поздоровалась она. — Это Сэм.

— Я надеялся, ты уже летишь домой, — помолчав, мрачно заметил Ник.

— Неужели ты думал, я улечу, не попрощавшись?

Он помолчал, потом тяжело вздохнул.

— Я здесь ни минуты лишней не останусь. Как только появится врач, заставлю его меня выписать.

— Я сейчас приеду, — сказала Саманта.

— Вместе с Келли?

— Вместе с Келли, — согласилась она.

Снова молчание.

— Ты не звонила семье? Не рассказывала о том, что с нами случилось?

— Нет. Я подумала, что это лучше сделать тебе.

— А ты быстро учишься, — с неожиданной теплотой в голосе произнес он, и сердце Саманты вдруг сжалось от любви и нежности. Он же ее брат, черт побери, — брат, о котором она мечтала всю жизнь! И теперь, едва узнав его, она должна с ним расстаться…

— Скоро увидимся, — коротко сказала она и повесила трубку.

Ник ждал ее в палате — уже одетый, словно готовый в любую минуту сорваться с места, но небритый и с рукой на перевязи. При каждом движении он тяжело морщился, и Саманте подумалось, что, может быть, не стоит ему так рано покидать больницу. Однако на лице Ника отражалась непреклонная решимость. Рядом с ним Саманта увидела незнакомого человека — высокого, тощего, лысеющего, с приятным лицом.

— Это Кэл, мой партнер, — сухо представил его Ник. — Кэл, это… Саманта Кэрролл.

«Так и не сказал „моя сестра“, — поморщившись, словно от боли, отметила Саманта.

— Куда ты теперь? — спросила она.

— Домой.

Снова повисло напряженное молчание. От того тепла, что связывало их вчера вечером, не осталось и следа: Ник снова — и, по-видимому, намеренно — вел себя как вежливый незнакомец.

— Ты будешь поддерживать со мной связь? — спросила Саманта, отчаянно надеясь пробить его броню.

— Зачем?

— Затем, что ты — мой брат!

— Это ничего не значит, — пробормотал он, глядя в сторону.

Сердце Саманты сжалось от глухого отчаяния. Ну почему, почему он ее отталкивает?

— Доброе утро… хотя для вас обоих оно не слишком-то доброе, — послышался знакомый голос. В дверях стоял агент Маклин, а с ним — еще один крепкий парень в пиджаке и при галстуке.

Взгляд агента ФБР скользнул по Нику, затем по Кэ-лу и наконец остановился на Саманте.

— Рад, что застал вас здесь, мисс Кэрролл, — сухо произнес он.

Ни в голосе, ни в глазах — ни намека на то, что произошло между ними вчера ночью. Один ледяной холод. Ник шагнул вперед, загородив Саманту от Маклина.

— Что тебе нужно?

— Вы еще ничего не слышали?

— Чего не слышали? — нахмурился Ник.

— Ваш отец мертв.

16

Ее отец мертв!

Саманте казалось, что сердце ее обратилось в кусок льда.

Ее отец… Отец, которого она так и не успела узнать… Неужели лишь для того она нашла отца, чтобы тут же его потерять?

Какое счастье, что она успела с ним встретиться, успела взглянуть в лицо человеку, который дал ей жизнь! Но «незаконченное дело», о котором он говорил, так и осталось незаконченным… Саманта тяжело сглотнула: в горле у нее стоял громадный ком, не дающий ни дышать, ни говорить.

Она покосилась на Ника, но тот ни взглядом, ни жестом не выдал своих чувств. Лицо его оставалось бесстрастным, словно маска.

— Ты приехал только для того, чтобы об этом сообщить? — холодно спросил он.

— И еще о том, что мы собираемся провести вскрытие. — Маклин перевел взгляд на Саманту. — Мисс Кэрролл, познакомьтесь с моим партнером Греем Эвансом. Грей, это Саманта Кэрролл. Вчера вечером она была в машине с мистером Мерритом.

Второй агент окинул ее с головы до ног внимательным взглядом, под которым Саманте стало очень неуютно, но в следующий миг он неожиданно тепло и обезоруживающе улыбнулся.

— Жаль, что нам пришлось встретиться по столь печальному поводу, — заметил он. — Соболезную вашей утрате.

Сколько раз Саманта слышала эти слова в полицейских сериалах!

«Наверное, я должна что-то чувствовать», — вяло думала Сэм. Но не ощущала ничего, кроме пустоты и бесконечной усталости. Брат ее отталкивает, а агент Маклин… Неужели он забыл, как целовал ее всего несколько часов назад? Что ж, очевидно, для него этот поцелуй — пустяк, не стоящий внимания. Или просто ловкий прием, призванный «расколоть» свидетельницу…

— Не понимаю, зачем вскрывать тело, — сказала она наконец. — Он ведь был очень болен.

— От рака внезапно не умирают, — объяснил Маклин.

— Следы насилия есть? — поинтересовался Келли. Маклин смерил его презрительным взглядом.

— Привет, Келли. Что, переметнулся?

— Работаю, на кого считаю нужным, — огрызнулся Келли. — Так что же, есть какие-нибудь доказательства, что смерть неестественная?

— Внешних признаков нет, — признал Маклин. — Но очень подозрительно, что он отправился на тот свет в ту самую ночь, когда кто-то попытался прикончить вас обоих. — Он бросил на Ника пронзительный взгляд. — Нам стало известно, что ты звонил ему вчера ночью. Не хочешь рассказать, о чем шел разговор?

— Не хочу, — коротко ответил Ник.

— Почему?

— Потому что это не твое дело! Если, конечно, ты не воображаешь, что я выстрелил в себя сам, а мисс Кэрролл меня покрывает.

— На какие только хитрости не идут мафиози, чтобы обеспечить себе алиби, — усмехнулся Маклин. — Простреленная рука и сгоревшая машина — не слишком высокая плата, например, зато, чтобы предотвратить изменение завещания…

Саманта в недоумении взглянула на Ника. Лицо его оставалось бесстрастным — лишь глаза потемнели, сделались почти черными.

Господи, неужели Маклин всерьез думает, что Ник подстроил покушение на себя и организовал убийство Пола Мерритты, чтобы лишить ее наследства?

— Но он не мог… Он же знает, что я не хочу… — Саманта прижала руку к пылающему лбу. Все вокруг расплывалось в каком-то тумане, и только один факт, одно слово стояло перед ее мысленным взором твердо и незыблемо, словно вросший в землю надгробный камень.

Мертв. Пол Мерритта, ее родной отец, мертв.

С некоторым удивлением Саманта осознала, что действительно скорбит. Или нет, пожалуй, это не столько скорбь по отцу — человеку, которого она так и не успела узнать, — сколько сожаление об утраченных возможностях. Скорее всего, теперь она никогда не раскроет тайну своего детства. Не узнает, почему отец бросил ее и почему мать бросила Ника…

По окаменевшему лицу Ника, по чуть заметной складке меж бровей Сэм догадалась, что он тоже скорбит — хоть и не хочет этого показывать. Неудивительно: его потеря куда тяжелее. У них с Полом были сложные отношения, но они прожили вместе целую жизнь. Кроме того, Саманта знала, что она намного счастливее Ника: у нее были и отец, и мать, и оба любили ее всем сердцем.

Ей хотелось взять Ника за руку, обнять, показать, что она разделяет его скорбь и понимает его одиночество — не только нынешнее, но и то, с которым он прожил больше тридцати лет… Но брат выглядел еще более неприступным, чем обычно. Если бы не едва заметные признаки волнения — плотно сжатые губы, дергающаяся жилка в уголке глаза, — можно было бы подумать, что он обратился в камень.

Наконец Ник отвернулся от Маклина.

— Спасибо, принято к сведению. Больше вам здесь делать нечего.

Ни один из агентов не двинулся с места. Напротив, Маклин невозмутимо прислонился к стене и скрестил руки на груди. Выглядел он свежим и отдохнувшим — возмутительно свежим, на взгляд Саманты, особенно если учесть, что спать ему сегодня почти не пришлось.

И возмутительно привлекательным.

Маклин перевел взгляд с Ника на Сэм, затем снова на Ника.

— Вам никто не сообщил о смерти отца?

— Ты сообщил, — коротко ответил Ник.

У Маклина дернулись губы, словно он выругался про себя; кроме этого, на лице не отразилось никаких эмоций.

Напряжение в палате росло, становилось почти физически ощутимым. Саманте представились два хищника, встретившиеся для боя: они ходят друг вокруг друга, высматривая слабые стороны противника, ища признаки страха. Таких хищников очень напоминали сейчас агент Маклин и ее брат.

— Странно, — проговорил наконец Маклин, сверля Ника взглядом. — И еще более странно, что никто из твоих родных здесь не появился.

— Подозреваю, что им сейчас не до этого, — парировал Ник.

— В какое время он умер? — подала голос Саманта.

— Обнаружилось это сегодня утром, около семи, — ответил второй агент. — Мы приехали к нему, чтобы задать несколько вопросов о вчерашнем вечере. Горничная зашла в спальню и увидела. Он был мертв уже около часа. Мы были уверены, что кто-нибудь с вами свяжется, мистер Меррит.

— Вряд ли кто-то знал, где я, — сухо объяснил Ник. Маклин повернулся к Саманте. Глаза его были холодны, как лед.

— А вы? О чем вы вчера разговаривали с Полом Мериттой?

Саманта бросила быстрый взгляд на Ника, затем перевела глаза на фэбээровца.

— Он почти ничего не сказал. Только то, что я для него — «незаконченное дело» Я хотела расспросить поподробнее, но тут у него началось что-то вроде приступа. Все, больше я ничего не знаю.

Теперь она по-настоящему злилась — и за чудовищные обвинения, которые Маклин посмел швырнуть в лицо ее брату, и за ту ледяную холодность, с которой обращался с ней

Испытующий взгляд Маклина, казалось, просвечивал ее насквозь, но Саманта не опустила глаза.

— Он не говорил, чего хочет от вас? — уточнил агент. — Не расспрашивал о вашей матери?

Да, теперь она вспомнила. Клянусь, я не причиню вреда твоей матери, если она не попытается навредить мне.

Должно быть, что-то отразилось на ее лице, потому что Маклин вдруг подался вперед.

— Мисс Кэрролл!

— Нет, ничего. Просто спросил, все ли у нее в порядке.

Обманщица из Саманты была никудышная. Маклин, разумеется, сразу разгадал ее ложь — она видела это по его лицу.

— Вы не можете подозревать моего брата. У него есть алиби.

— А ему необязательно было делать это самому.

Ник молча следил за ними, и на его непроницаемом лице играла легкая усмешка, от которой Саманте стало не по себе.

— Мы с сестрой от всей души благодарим вас за принесенную весть, — сказал он наконец. — А теперь, если у вас нет ордера, выметайтесь отсюда к чертовой матери!

— Не слишком-то ты вынослив, — ухмыльнулся Маклин. — Я ведь как-никак тебе жизнь спас!

— И мы оба знаем зачем, — отрезал Ник.

— Зачем же? — спросила Саманта.

— Отличный способ завоевать твое доверие, — резко бросил Ник. — И потом, если бы он этого не сделал, пришлось бы отвечать на кое-какие неприятные вопросы. Ведь его сослуживцам хорошо известно, как он относится к семье Мерритта.

Сэм взглянула на часы. Со времени смерти Пола прошло несколько часов: родные давно могли бы найти Ника и сообщить ему. Она хотела об этом заговорить, но перехватила взгляд брата: глядя на нее, он едва заметно мотнул головой.

Саманта вздохнула и отвернулась к окну. Ее вновь охватило гнетущее чувство одиночества. Как не хватало ей сейчас чьего-то спокойного, взвешенного, объективного мнения! Мнения человека, на которого можно положиться… Ни одного надежного друга рядом: некому довериться — кроме самой себя и своих инстинктов. Но прошлой ночью Саманта убедилась, что и инстинктам доверять нельзя.

Ах если бы можно было довериться Маклину! Прошлой ночью был миг, когда ей показалось: ему можно поверить, он не предаст и не обманет. Какое-то волшебство окутало их, заставив умолкнуть недоверие и подозрительность. И сейчас, стоило закрыть глаза, она чувствовала вкус его губ и жар мускулистого тела.

Нет, нельзя об этом думать! Нельзя. Маклин — смертельный враг Ника.

— Мы приняли к сведению все, что вы сказали, — напомнил Ник.

Маклин предпочел этого не заметить.

— Теперь ты — наследник империи Мерритты.

— Правда? Что ж, ты об этом знаешь больше меня.

— И что ты намерен делать, Меррит? — поинтересовался Маклин.

— Не твое дело!

Теперь Саманта ясно ощущала, что Ник едва сдерживает ярость.

— На вашем месте, Меррит, я бы не выезжал из города, — мягко предупредил второй агент.

— Я вправе ехать, куда хочу! У вас ничего на меня нет!

Второй агент шагнул вперед.

— Мы расследуем нападение на вас. Вы и мисс Кэрролл — главные свидетели.

— Посоветуйтесь об этом с моим адвокатом, — холодно ответил Ник.

— Я собираюсь как можно скорее вернуться домой, — поддержала его Саманта.

Маклин повернулся к ней:

— Как, даже на похороны не останетесь?

Похороны?Это ей и в голову не приходило… И снова Саманту охватило тошнотворное ощущение — как будто она мчится в неизвестность на машине без тормозов.

— Это ее дело, — отрезал Ник.

— Мисс Кэрролл, — мягко проговорил Маклин, не отрывая от нее глаз, — мы можем вам помочь. Я надеюсь, что после вчерашнего вечера вы передумали? Мы готовы обеспечить вам защиту. Только слово скажите.

Сэм никак не могла решить, следует ли ей остаться на похороны. Сердце ее вновь сжала боль при мысли об отце, которого она так и не успела узнать. Страшно подумать: только вчера она впервые в жизни его увидела, а сегодня он уже мертв.

Нет, не стоит оставаться. Это было бы притворство. Сэм почти не знала Пола Мерритту, а то, что успела о нем узнать, ей вовсе не понравилось. Она ничем ему не обязана, и ей ничего от него не нужно. Это из-за него ее жизнь превратилась в череду кошмаров — и бог знает, вернется ли когда-нибудь в нормальную колею.

Скорее бы домой! Все свои вопросы она задаст матери — и не отстанет, пока не добьется правды. А после этого, быть может, вернется в Бостон. Но сейчас ей нужна передышка. Смертельно необходим глоток нормальной жизни — жизни, в которой она каталась на лыжах, любовалась закатом в горах, болтала и смеялась с друзьями и не шарахалась от каждой тени за углом…

Нет, она не примет его предложения. Ни за что не попросит помощи у человека, который разыгрывал влечение и разжигал в ней страсть, чтобы заманить ее в ловушку и погубить ее брата.

— Я улетаю завтра утром, — твердо сказала Саманта, выдержав пронзительный взгляд фэбээровца. — Если вы не собираетесь предъявить мне обвинение…

Маклин молчал, разглядывая ее, словно натуралист — бабочку на булавке. Его холодный взгляд больно ранил Саманту: она уже не понимала, как могла хоть на миг вообразить, что рядом с этим человеком она в безопасности.

— Нам необходимо с вами поговорить, — сказал он наконец. — Дайте нам знать, где вы остановились.

— Я вам уже сказала: вчера я встретилась с Полом Мерриттой в первый и последний раз в жизни. Я ничего не знаю о его делах и, по правде говоря, не желаю знать.

— Не исключено, что вы упомянуты в завещании, — объяснил Маклин. — В таком случае вы становитесь за-интересованным лицом и, естественно, попадаете в поле зрения полиции.

— До недавних пор он не проявлял ко мне никакого интереса. Не думаю, что он что-то мне оставил, — холодно ответила Саманта.

Маклин скептически поднял бровь.

— Сегодня рано утром — по всей видимости, незадолго до смерти вашего отца — ему звонил ваш брат.

Саманта резко повернулась к Нику. Она-то думала, он почти не общается с отцом! Но лицо брата оставалось все так же непроницаемо.

— Откуда вы знаете? — спросила она Маклина.

— Выяснили в телефонной компании.

— Маклин прослушивает все телефоны в доме отца, — с легкой усмешкой поправил Ник.

— Да… да как вы можете? — в ужасе воскликнула Саманта.

— Они еще и не такое могут, — холодно усмехнулся Ник. — Скажешь, к последней аудиторской проверке в моей компании ты тоже не имеешь никакого отношения?

— Финансы — не наша область.

— Да, как же! — проворчал Ник. — Ладно, я к этому давно привык, но Саманту оставь в покое. Она к нам никакого отношения не имеет. Еще неделю назад она и не подозревала о нашем существовании.

У Саманты словно камень с души свалился. Так, значит, равнодушие брата — напускное: на самом деле ее судьба действительно ему небезразлична.

— А может быть, ты согласишься с нами сотрудничать? — предложил Маклин.

Ник смерил его скептическим взглядом.

— Забрасывай удочки где-нибудь в другом месте.

Маклин пожал плечами и повернулся к Сэм:

— Моя визитка у вас сохранилась?

Уловив ее колебание, он молча достал еще одну карточку и бесцеремонно сунул ей в карман.

— Звоните когда угодно. Откуда угодно. Даже из Горячих Ключей.

«Знает ли он, что я уже заказала обратный билет? — подумала Саманта. — Очень возможно. Похоже, все вокруг знают обо мне куда больше, чем я — о них».

Сообщая свою новость, Нейт не отрывал глаз от Саманты Кэрролл. Сомнений не было: известие о смерти отца глубоко ее поразило. Что же до ее брата — по его лицу, как всегда, ничего не разберешь. Ни разу за все эти годы Нейту не удалось пробить броню Меррита, и это его раздражало безмерно.

Но если Ник Меррит и не замешан напрямую в делах семьи, то, во всяком случае, многое о них знает. Однако Нейт нутром чуял: замешан! Не случайно же, в конце концов, ссуду на свой бизнес он получил из банка, ведущего большинство денежных дел империи Мерритты!

Совпадение? Ну нет, в совпадения он не верит. Пока что ни аудиторские проверки, ни прослушивание телефонов не помогло обнаружить связь между делами Мерритты и бизнесом Ника; но Нейт был убежден, что рано или поздно в один прекрасный день такая связь обнаружится.

Если только Ник Меррит до этого прекрасного дня доживет.

Профессиональное чутье подсказывало Нейту, что выстрел прошлым вечером предназначался Мерриту, а не женщине. Кому и зачем нужно убивать Саманту? Впрочем, это имеет смысл, если она упомянута в завещании, но содержание завещания пока что никому не известно.

Нейт не строил иллюзий относительно того, что начнется теперь. В последние годы большая часть бизнеса Мерритты была законной и велась вполне легально, однако Нейт не сомневался, что некоторые члены клана спят и видят, как бы вернуться к торговле наркотиками.

Последние несколько часов он провел за изучением биографии Саманты Кэрролл, пытаясь разгадать, зачем она вдруг понадобилась отцу. Ведь, судя по всему, все эти годы Пол Мерритта знал, что она жива — возможно, даже знал или подозревал, где она находится.

Бизнес у нее оказался любопытный. Контакты с иностранными покупателями дают много возможностей для отмывания денег. Но вряд ли Пол Мерритта думал только об этом.

От рака не умирают в одну ночь. Судя по всему, кому-то понадобилось ускорить смерть старика.

Осталось только выяснить, кому и зачем.

Похоже, Меррит в самом деле не знал о смерти отца. По лицу его, как всегда, ничего не прочтешь, но на долю секунды Нейт заметил мелькнувшее в глазах удивление. Выходит, никто не потрудился сообщить главному наследнику радостную новость? А ведь родственники уже знали, где Ник: Нейт сам сообщил им об этом и понаблюдал за их реакцией. Известие о том, что Меррит едва не погиб, его родные восприняли на редкость безразлично. Впрочем, это можно понять: в тот момент все они были потрясены смертью старика.

Полно, так ли? Роза проливала слезы. Виктор хмурился и молчал. Из спальни вынырнул сонный Джордж, злобно поинтересовался, что здесь делает полиция и ФБР, когда любому идиоту ясно, что отец умер от естественных причин. Объявил, что не позволит делать вскрытие. На это Нейт только усмехнулся: он хорошо знал, что ничего у Джорджа не выйдет.

Ну и семейка! Пытаться разгадать, что происходит между родственничками, — все равно что искать выход из лабиринта. Или бродить по зыбучим пескам.

И еще этот поцелуй… Честно говоря, Нейт так и не понял, что же произошло. Просто Саманта, бледная, усталая и измученная, вдруг показалась ему такой желанной…

Глупо, конечно. Чертовски глупо. Но когда их губы соприкоснулись, Нейт ощутил такой взрыв страсти, какого, кажется, никогда прежде не испытывал. Видит бог, он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь раньше — пусть даже в годы юности — так желал женщину. А когда она подалась ему навстречу, когда прижалась к нему всем телом и жарко ответила на поцелуй — Нейт Маклин забыл обо всем на свете.

А в следующий миг, когда волшебство рассеялось и Саманта скользнула в лифт, он остался на месте, словно громом пораженный.

Никогда прежде Нейт не смешивал работу с личными отношениями. Тем более — такую работу. Черт побери, ведь эта женщина — из семьи Мерритта, тех самых Мерриттов, которые убили его мать…

— Нейт!

Голос Грея вернул его к реальности. Интересно, долго ли он простоял, пялясь в пустоту?

Нейт пытался уверить себя, что его интерес к Саманте — чисто профессиональный. Ее окружают загадки, которые он должен разгадать. Все, что ему нужно, — поговорить с ней наедине, без брата. Но теперь это вряд ли получится, и хуже всего сознавать, что он сам провалил дело. Сначала — этим нелепым поцелуем, потом — своей подчеркнутой холодностью… Черта с два теперь она ему доверится! Да и то, что они с Мерритом ненавидят друг друга и не скрывают своей ненависти, делу не помогает. Скорее всего, перед беседой с ним она обратится к адвокату. Адвокату семьи, который, разумеется, посоветует ей держать рот на замке.

Саманта явно не умеет скрывать свои чувства. Когда она услышала о смерти Пола Мерритты, на лице у нее отразилась вся гамма эмоций, испытанных в эту минуту, — потрясение, сожаление, страх.

Хотелось бы знать, что произошло тридцать четыре года назад! Нейт уже запросил копии свидетельств о смерти матери и дочери — свидетельств, как он теперь знал, фальшивых. Интересно, чьи трупы подсунули полиции вместо трупов жены и дочери наследника известнейшего в Бостоне мафиозного клана?

Надо проверить, не исчезали ли в те же дни люди в Бостоне или где-нибудь поблизости.

И, разумеется, расспросить женщину.

Вот что ему нужно: добраться до Пэтси Кэрролл прежде, чем это сделают Саманта или Ник!

Несомненно, Пэтси есть что рассказать. Из мафии по доброй воле не уходят: если Пэтси это удалось, значит, у нее есть компромат на семью — и компромат серьезный, раз он обеспечил ей безопасность на всю оставшуюся жизнь. Это первое. И второе: если уж она сбежала от мужа и шантажировала его, значит, никакой любви к нему не испытывает и держать рот замке не станет. Особенно теперь, когда он мертв.

Возможно, она даже попросит у Нейта помощи и защиты.

Он взглянул на часы, затем снова перевел взгляд на Саманту Кэрролл — и, встретившись с ее синими глазами, вновь ощутил знакомый жар желания. Что, черт побери, с ним творится? И не припомнить, когда его в последний раз так тянуло к женщине! Особенно к женщине, замешанной в деле, которое он расследует

Нейт, нахмурившись, отвернулся. Он всегда умел контролировать свои желания — сумеет, черт возьми, и сейчас.

Если бы только эта статная темноволосая красавица, у которой отваги больше, чем здравого смысла, не стояла у него перед глазами!

Хоть Саманта и не желала сотрудничать, Нейт чувствовал: она ни в чем не виновата. Бедняжка вляпалась в такую историю, какой и вообразить себе не могла. Он предпочел бы, чтобы ее охраняли люди, не связанные ни с одной из сторон. Но Меррит его опередил. Что ж, Келли — мужик надежный, хоть и работает на врага. Пожалуй, лучшего телохранителя он и сам подобрать не смог бы.

— Ладно, мы с тобой еще побеседуем, — бросил Нейт Мерриту и направился к дверям.

Скорее отсюда! Еще немного, и он начнет верить, что Меррит тоже невиновен — хотя бы потому, что в это верит его красавица-сестра.

Как только за двумя агентами закрылась дверь, Саманта обернулась к Нику.

— Ты знал, что отец умер? — спросила она.

— Да. Мне позвонил Регги.

— И мне не сказал?!

— Не сказал.

— Но почему? — вскричала Саманта.

— Хотел, чтобы ты как можно скорее уехала. Здесь тебе оставаться опасно. Могут решить, что ты претендуешь на долю наследства.

— Кто может решить? Ты кого-то подозреваешь?

— Хотел бы я знать кто.

— А если узнаешь, скажешь7

«Глупый вопрос, — тут же сообразила Саманта. — Если он что-то от меня скрывает, то, разумеется, в этом не признается». Но сердце ее ныло от желания хоть кому-то довериться.

— Обещать не могу, — глядя в сторону, сухо ответил Ник.

— Ты знаешь больше, чем говоришь! — воскликнула она.

— Нет, Саманта, ничего я не знаю. Могу лишь предполагать, что это как-то связано с делами старика. Мои родственнички не слишком-то любят делиться.

Ник шагнул к ней и неожиданно ласковым жестом опустил здоровую руку ей на плечо.

— Жаль, что тебя впутали в эту историю, — произнес он. — Лучше бы тебе никогда не слышать о семье Мерритта.

«Должно быть, он прав», — устало подумала Сэм. Кто для нее Пол Мерритта? Чужой и неприятный человек. Ее настоящий отек — Дэвид Кэрролл, который растил ее, воспитывал, тридцать лет любил ее и заботился о ней…

И все же теперь это — ее «незаконченное дело».

— Отправляйся домой, — посоветовал Ник. — Здесь тебя ждут только неприятности.

— А ты не хочешь поехать со мной? Увидеть мать?

— Нет, — коротко ответил Ник. Он отстранился, и глаза его вновь стали холодными, как лед. — Все эти годы я верил, что она умерла. Пусть так и будет.

Саманта опустила голову, чувствуя себя побежденной.

— Ладно, поеду к себе в отель.

Ник покачал головой:

— Ну уж нет. Никакого отеля. Келли сказал мне, что ты выходила на улицу, — с упреком добавил он. — Думаю, тебе будет безопаснее со мной.

Подняв брови, Сэм молча указала глазами на его перевязанную руку.

Ник усмехнулся в ответ:

— Меня застали врасплох. И потом, с нами будет Келли. Поверь мне, я хорошо знаю Маклина и знаю своих родных. Если они еще не выяснили, где ты остановилась, то выяснят очень скоро.

— Хорошо, — легко согласилась Саманта. Ей и самой хотелось провести с братом еще один день. Она узнает его получше, возможно, сумеет с ним сблизиться… и, может быть, все-таки уговорит его встретиться с матерью.

— Спасибо за то, что обеспечили мне охрану, — обратилась она к Кэлу, молчаливому партнеру Ника.

— Не за что, — откликнулся тот. — Если могу быть еще чем-нибудь полезен…

«Вряд ли», — мысленно ответила Саманта. Никто в мире не поможет ей завоевать любовь брата. Или определить, можно ли доверять агенту Маклину.

И то и другое она должна сделать сама.

17

Вернувшись к себе в кабинет, Нейт обнаружил на письменном столе три записки: в каждой сообщалось, что немедленно по прибытии он должен зайти к шефу.

Нейт тихо выругался. Черт бы побрал этого Роберта Баркера!

Заместителем начальника отдела Баркера назначили совсем недавно. До этого он занимался организованной преступностью — работал на одном поле с Нейтом и Греем. У начальства Баркер считался высококлассным профессионалом: он производил больше арестов и выбивал больше признаний, чем кто-либо еще в отделе, — хотя, надо заметить, по большей части арестовывал мелких сошек и раскрывал незначительные преступления.

Зато Баркер умел выгодно подавать свои успехи — талант, которым Нейт никогда не отличался. Для Нейта важна была работа, а не похвала начальства, поэтому он не хвастался своими подвигами, а порой даже, чтобы избежать лишней возни с бумагами, «дарил» произведенные им аресты кому-нибудь из сослуживцев. Нейт и Баркер терпеть друг друга не могли — еще с того давнего случая, когда Баркер, желая выслужиться, произвел шумный и ненужный рейд по наркопритонам и в результате разрушил дело, над которым Нейт трудился несколько месяцев.

Грей, стоявший рядом с Нейтом, громко вздохнул и возвел глаза к потолку.

— Твоя фамилия в приглашении не значится, — заметил Нейт.

— Держу пари, я у него в списке следующий!

— Постараюсь тебя выгородить, насколько возможно.

— Так он тебе и позволит меня выгородить! Это же наше с тобой общее дело…

— Может быть, этот вызов и не связан с нашим делом?

— А может быть, я папа римский, — скептически заметил Грей.

И оказался прав.

Разнос начался, едва Нейт вошел в кабинет шефа.

— Как мило с вашей стороны время от времени заглядывать на рабочее место! — ядовито-сладким тоном начал Баркер.

— Я бываю здесь каждый день, — ответил Нейт. — Заходил, когда вас не было.

— Судя по рапортам, вы здесь вообще не появляетесь! — огрызнулся Баркер.

Нейт понимал, что молчать нельзя. Молчальников Баркер ненавидит. Однако нельзя и рассказывать о том, что удалось узнать… и особенно о Саманте Кэрролл. Только сейчас Нейт осознал, какое зло может причинить огласка ни в чем не повинным людям — ей и ее матери.

Немало времени прошло с тех пор, как он в последний раз задумывался о последствиях своих поступков. Нейт привык считать, что ради торжества закона дозволено все… ну, почти все. Особенно если речь идет об отъявленных головорезах, которым уже много лет удается уходить от заслуженной кары. Однако на этот раз все было иначе

— У меня на вас жалоба из городской полиции, — продолжал Баркер. — Судя по всему, вы отказались объяснить, как и почему оказались на месте преступления.

— Я разрабатывал дело Мерритты. Следил за сыном старика.

— Зачем?

— Известно было, что Пол Мерритта умирает. Кто-то должен был унаследовать его бизнес. Скорее всего, Николас.

— А что насчет этой женщины? Пропавшей дочери?

Черт побери! Откуда он узнал?!

Должно быть, Баркер получает копии записей телефонных разговоров в доме Мерритты. Или, может быть, у него в семье свой информатор?

— И еще, — добавил Баркер, заглядывая в свои бумаги, — не припомню, чтобы я давал разрешение прослушивать домашний телефон Ника Меррита.

— Вас в то время не было в офисе. Вы передали полномочия Дику, а он сказал, что согласен, если мы получим разрешение у судьи. Мы несколько месяцев добивались этого разрешения.

— Ясно: выжидали, пока меня не окажется на месте, — пробурчал Баркер.

— Нет, сэр, — возразил Нейт, в душе презирая себя за «сэра». — До вашего отъезда мы ничего не знали об этой женщине и тем более не подозревали, что она станет мишенью убийц. Ей была необходима защита, и прежде всего следовало установить, насколько она может доверять Мерриту.

— И что же, установили?

— Нет, — признался Нейт.

— Насколько я понял, стреляли именно в него. Если так, странно предполагать, что он в этом замешан

Нейт пожал плечами. У него такой уверенности не было. В конце концов, разве не лучший способ заслужить доверие сестры — получить пулю, предназначенную для нее?

— Черт побери, Маклин! Вы с Эвансом уже несколько лет топчетесь вокруг семьи Мерритта, а результатов — ноль! Ни арестов, ни признаний, ни улик… — Баркер устремил на Нейта раздраженный взгляд. — По-моему, для вас это дело превратилось в какое-то личное хобби. Но я с этим покончу! Развлекаться в рабочее время и на государственные деньги вы не будете! Займетесь чем-нибудь полезным. Сейчас идет расследование крупного мошенничества в сети городских домов престарелых, я сегодня же распоряжусь, чтобы вы с Эвансом взяли это дело на себя.

Нейт похолодел. Отстранить его от дела, перекинуть на какое-то, черт побери, мошенничество в доме престарелых! Именно теперь, когда семейка Мерритта готова пойти вразнос… и когда Саманте Кэрролл грозит смертельная опасность!

Нейт вдруг с изумлением понял, что второе соображение волнует его куда сильнее, чем первое.

— Что ж, не возражаю, — с напускной небрежностью ответил он. — Но прежде, чем взяться за новое дело, мне хотелось бы отдохнуть. Если помните, я несколько лет не брал отпуска.

Баркер нахмурился: в его глубоко посаженных глазах отразилось удивление, затем недоверие. Должно быть, он ожидал протестов и готовился насладиться своей властью.

— И сколько вам нужно? — проворчал он наконец.

— Если не ошибаюсь, я не был в отпуске четыре года. Значит, у меня есть два месяца. Хорошо, что все так сложилось: как-то неудобно уходить в отпуск, пока дело не закончено. — Помолчав, Нейт выложил свой козырь: — Думаю, Вудворд возражать не станет. — Вудвордом звали начальника отдела, все знали, что он терпеть не может, когда у сотрудников накапливаются отпуска.

— Собираетесь уйти на целых два месяца?

— Пока — на две недели, а там видно будет.

— И куда поедете?

— Еще не решил. Может быть, в горы. Куда-нибудь в глушь, где нет телефонов.

Помолчав, Баркер ворчливо приказал:

— Пригласите сюда Грея Эванса.

Сэм знала, что должна позвонить матери и сообщить о смерти Пола Мерритты, но все никак не могла решиться.

Разговора с матерью она страшилась. Не потому, что боялась огорчить ее этим известием, — она подозревала, что особенно горевать по первому мужу Пэтси не станет. Нет, ее пугали неминуемые расспросы о Нике. Пугали надежда и страх, звучащие в голосе матери всякий раз, когда она говорила о сыне.

Сэм снова переезжала — на этот раз к Нику, который, по-видимому, хотел спрятать ее от ФБР. У Саманты были свои мотивы: она хотела помочь брату — ему трудно пришлось бы одному с рукой на перевязи, а кроме того, ей хотелось поговорить с ним, побольше узнать о семье и, если удастся, все-таки уговорить его увидеться с матерью.

Партнер Ника довез их до дома — внушительного двухэтажного особняка у пристани. Ник неуклюже отпер дверь левой рукой и распахнул ее, приглашая Саманту войти.

Дом был богато обставлен, однако являл собой полную противоположность особняку Мерритты. Голые стены, окрашенные в приятный кремовый цвет, стильная и функциональная мебель, обтянутая кожей. Во всей обстановке чувствовался хороший вкус, неприязнь к показухе и еще… одиночество. То ли из-за безупречной, почти стерильной чистоты, то ли из-за отсутствия картин или фотографий на стенах, но у Саманты сложилось впечатление, что этот дом так и не стал для брата домом в самом глубоком смысле слова.

Ник тяжело опустился в кресло. Губы его были крепко сжаты, глаза покраснели, в каждом движении чувствовалась усталость. Саманта знала, что он отказался принимать болеутоляющие, выписанные врачом.

— Мне нужно позвонить маме, — сказала она. — Рассказать о смерти Пола Мерритты, предупредить, что о ней знает ФБР. Боюсь, что агенты попытаются ее разыскать.

На щеке его дернулся мускул.

— У тебя есть сотовый телефон?

— Уже нет. Сгорел в машине. Сегодня я собиралась купить новый.

— У меня есть запасной. Я им не пользовался, так что можешь не бояться прослушивания.

Заметив ее колебание, он добавил:

— Вижу, ты уже научилась никому не доверять. Молодец, правильно. Когда закончишь разговор, можешь стереть номер, а телефон, если хочешь, оставь себе. Я не собираюсь выяснять, где она. Мне это безразлично.

Еще немного поколебавшись, Саманта кивнула.

— А твой домашний телефон прослушивается?

— Очень может быть, — равнодушно ответил он.

— Но как такое возможно?! Тебя ведь ни в чем не обвиняют!

Ник смерил ее таким взглядом, что Саманта сразу почувствовала себя наивной дурочкой.

— Когда речь идет о борьбе с организованной преступностью, возможно очень многое. Стоит произнести слово «мафия» — и судья подпишет что угодно, хоть лицензию на убийство. Будь осторожна, Саманта. Не доверяй ни Маклину, ни прочим федералам. Они используют тебя и вышвырнут на помойку.

— Так было с тобой?

— Я не позволил так с собой поступить. Но не потому, что они плохо старались. На мою фирму сыплются бесконечные проверки. Агенты ФБР встречаются с моими клиентами и предупреждают, что со мной опасно иметь дело. За мной постоянно следят — просто так, на всякий случай.

«Как вчера вечером», — подумала Саманта.

— Как же ты ухитряешься сохранять свой бизнес?

— В основном я сотрудничаю с иностранными компаниями, которых ФБР особо не волнует. А остальные… что ж, я произвожу высококачественную продукцию и продаю ее по разумным ценам.

Саманта хотела еще о многом спросить, но он резко сменил тему:

— Можешь позвонить из кабинета. На первом этаже, из холла налево.

— А ты не хочешь с ней поговорить? — снова попробовала Саманта.

— Нет.

По его измученному лицу она поняла, что сейчас не время спорить.

Спустившись вниз, Сэм без труда нашла кабинет. Здесь, как и в остальном доме, царил строгий порядок. На столе ничего лишнего — не то что у нее самой! Письменный стол Саманты вечно был завален бумагами: на нем царил, как она сама говорила, «организованный хаос».

На миг Сэм пришла в голову мысль включить компьютер и порыться в файлах Ника — может быть, там найдутся какие-то ключи к разгадке. Но при одной мысли о том, чтобы шпионить за собственным братом, к горлу подступила тошнота.

Взяв сотовый телефон, она набрала номер матери.

Пэтси ответила сразу, как будто носила телефон с собой в ожидании звонка.

— У тебя ничего не случилось? — сразу спросила мать, как будто предчувствовала недоброе.

— Отец… Пол Мерритта умер сегодня ночью. — Саманта сама не понимала, почему назвала Мерритту «отцом».

— Он тебе не отец. Твоим отцом был Дэвид Кэрролл, — дрогнувшим голосом ответила мать.

Сэм тут же пожалела о своей оговорке.

— Конечно. Папой для меня всегда останется Дэвид.

— А твой брат… Ник… как он?

— Нормально. — Помолчав, Сэм добавила: — Он уже вышел из больницы. Сегодня я ночую у него. — О том, что ее пытались убить, Сэм по-прежнему рассказывать не собиралась и молилась только о том, чтобы это происшествие не попало в выпуски новостей.

— Ты вернешься завтра?

Сэм помедлила с ответом. Может быть, все-таки остаться на похороны? Если придется задержаться всего на два-три дня — почему бы и нет? Пусть она не успела узнать Пола Мерритту, пусть не смогла (и едва ли смогла бы) его полюбить — он подарил ей жизнь, и она обязана отдать ему последний долг.

— Возвращайся скорее, прошу тебя! — продолжала мать. — Мне так нужно с тобой поговорить… рассказать все…

— Завтра я буду дома, — пообещала Саманта.

— Не позволяй им впутывать тебя в свои игры! — предупредила мать. — Виктору… и прочим.

— Не бойся, не позволю.

Наступило молчание. Сэм понимала, о чем сейчас думает мать: ей хочется забросать дочь вопросами о Нике, но, гордая и скрытная, она боится обнаружить неутихающую тоску по сыну, который не хочет ее знать.

Наконец Пэтси тяжело вздохнула, и Саманта поняла: настало время сообщить самую неприятную новость.

— Мама, о нас с тобой знает ФБР. Они давно занимаются делами Мерритты, и мы их очень заинтересовали. Думаю, тебе лучше всего пока оставаться там, где ты есть. — Все время приходилось помнить, что их тайное убежище нельзя называть прямо. Как странно и непривычно — разговаривать, взвешивая и просчитывая каждую свою реплику!

— Я знала, что так и будет, — с безнадежной покорностью в голосе ответила мать.

Сердце Сэм сжалось от острого чувства вины. Это из-за нее, из-за ее желания разобраться в своем прошлом и увидеть брата репутация матери может быть погублена навсегда!

— Прости меня, — прошептала она.

— Тебе не за что извиняться, — ответила мать. — Рано или поздно это должно было случиться. Все тайное когда-нибудь становится явным.

— Но ты можешь пострадать…

— Больше всего печалит меня то, что ты уже пострадала, — возразила мать.

— Обо мне не беспокойся, — ответила Сэм. — Здесь я в безопасности.

«Теперь, когда Пол Мерритта мертв, ты тоже», — подумалось ей. Не чудовищно ли: смерть родного отца принесла ей облегчение — ведь теперь можно не беспокоиться за безопасность матери.

Пэтси снова вздохнула.

— Я хотела предупредить тебя… Не слишком доверяйся Николасу: ведь он вырос в семье Мерритта.

Сэм поморщилась, услышав в голосе матери едва сдерживаемую боль. Каково ей говорить такое о собственном сыне!

— Это не его вина!

— Конечно, нет. Но и забывать об этом не стоит.

Это Сэм понимала и сама. Предостережения агента Маклина дали свои плоды: хотя ей безумно хотелось поверить Нику, она знала, что полностью доверять нельзя даже ему.

— Ладно, завтра увидимся, — сказала она. — Ты не могла бы позвонить Терри и сказать ей, что я завтра вернусь?

— Конечно.

— Постараюсь позвонить тебе еще, — пообещала Сэм. Давать домашний номер Ника она не собиралась — еще не хватало, чтобы ее разговоры с матерью кто-то подслушивал!

— Я люблю тебя, Саманта, — сказала мать.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Сэм.

И это было истинной правдой! Хоть она и сердилась на мать (да что там «сердилась» — при мысли о том, что Пэтси тридцать четыре года скрывала от нее правду, Саманту охватывала настоящая ярость!), однако не переставала любить ее всем сердцем. И знала: если из-за нее с Пэтси что-то случится, она этого себе никогда не простит.

Но что будет с «Чудесами Запада», когда разнесется слух, что Кэрроллы связаны с мафиозным кланом? И что будет с матерью, если рухнет дело, которому она посвятила большую часть жизни?

Опустившись в кресло, Саманта огляделась вокруг. Прибранный и безупречно чистый кабинет сообщал о своем хозяине лишь то, что Ник — человек аккуратный, во всем ценящий порядок. Строгий, организованный ум. Но на что направлен этот ум? Что она вообще знает о своем брате?

Поднявшись наверх, Сэм услышала из-за двери гостиной голос Ника: очевидно, он говорил по телефону. Она прислушалась, но различила лишь одно слово — «старик».

Как только Саманта вошла, Ник бросил в трубку: «Ладно, перезвоню позже» и убрал телефон в карман.

— Я не собиралась тебе мешать, — заметила Сэм, слегка уязвленная тем, что он так поспешно закончил разговор. В душе ее вновь зашевелился холодок сомнения.

— Ты мне не мешаешь. Кстати, Келли привез твой багаж, а также все, что лежало у тебя в сейфе. Сейчас все твои вещи в комнате для гостей наверху.

— Как это он открыл мой сейф? — невольно вздрогнув, спросила Саманта.

Ник пожал плечами:

— Твой пароль — день рождения?

Саманта кивнула, чувствуя себя полной идиоткой.

— Вот так и открыл. — Он неожиданно подмигнул ей и переменил тему: — Есть хочешь?

— Умираю от голода.

— А готовить умеешь? — поинтересовался Ник. — У меня есть яйца и бекон.

— Обожаю готовить! — улыбнулась Саманта.

— Отлично. А я тем временем поджарю тосты.

Ник, казалось, совершенно расслабился, но Саманта не могла понять, искреннее или напускное это его внезапное дружелюбие.

Научится ли она когда-нибудь понимать своего брата?..

Кухня оказалась такой же строгой, аккуратной и безупречно чистой, как и остальные помещения в доме. Саманта достала из холодильника бекон и яйца, нашла на полке сковородку. Ник, присев на табурет, наблюдал, как она жарит яичницу.

— Кстати, мама о тебе спрашивала, — как бы невзначай заметила Сэм.

— На тридцать четыре года позже, чем следовало, — коротко ответил Ник.

Саманта уже начала привыкать к его бостонскому выговору и отрывистым, словно рубленым фразам.

— Ей сейчас очень нелегко, — со вздохом заметила она.

Ник промолчал.

Саманта вновь остро ощутила свое одиночество. Что она здесь делает? Брат ясно дает понять, что они с Пэтси ему не нужны. Скорее бы домой! Матери она уж точно нужна. Кто еще поддержит ее, когда появятся фэбээровцы со своими вопросами и в тихом городке разразится скандал?

— Ты сейчас разговаривал с кем-то из родных? — не выдержала Саманта.

— Да.

— С кем? — терпеливо спросила она.

— С Виктором.

Именно о Викторе предупреждала ее мать.

— Он что-нибудь сказал о… о том, что случилось с нами вчера вечером?

— Говорит, что ничего не слышал. Об отце сказал только, что сегодня утром горничная нашла его мертвым. Объяснил, что поэтому никто не навестил меня в больнице. Всем было не до того.

— Как ты думаешь, это совпадение? То, что его смерть и покушение на нас произошли почти в одно время?

— Он умер своей смертью, — отрезал Ник. Пораженная его очевидной холодностью, Саманта растерянно спросила:

— А ты… ты туда поедешь?

— Попозже.

— Мне бы хотелось съездить.

— Жаждешь еще одной порции унижений?

— Не понимаю! — воскликнула Саманта, бросив вилку на стол. — Умер твой отец! Неужели ты совсем ничего не чувствуешь?!

Ник смерил ее долгим взглядом.

— Вообще-то тебя это не касается, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Но если хочешь знать — да, чувствую, и еще как. Но не собираюсь ни показывать свои чувства перед Маклином, ни делить их с Виктором, Джорджем и всеми прочими. — Немного помолчав, он добавил уже мягче: — Извини, но и с тобой тоже. Ты не знала моего отца. И совсем не знаешь меня.

По спине у Саманты пробежал холодок. Ник прав: она совсем ничего о нем не знает — разве только то, что в жилах у них течет одна кровь. Можно ли ему верить? Не сделала ли она большую ошибку, приехав к нему домой? Сейчас ей казалось, что Ник способен на все.

— Расскажи мне о нем, — помолчав, тихо попросила она. — Чем он занимался?

— Я знаю только, что он старался максимально легализовать семейный бизнес. Оно и неудивительно: «семьи» на северо-востоке страны рушатся одна за другой. Чертовски трудно стало найти верных людей. Каждый готов за медный грош выдать тебя федералам.

— А родные были согласны с его политикой?

— Не все, — коротко ответил он.

— И кто не соглашался?

Глаза Ника снова потемнели.

— Не лезь в эти дела, Саманта. Даже не думай об этом.

— Я ведь так и не знаю, зачем он вызвал меня сюда!

— Теперь, должно быть, никогда не узнаешь. Да оно и к лучшему. Если ты исчезнешь, вернешься домой и затаишься, то, возможно, избежишь больших неприятностей. И ты, и твоя мать. Но если полезешь в дела семьи — тебя уже ничто не спасет. Тот парень, что вчера столкнул нас с дороги, шутить не будет.

Саманта нахмурилась. И ты, и твоя мать… Но матери-то почему грозит опасность? Она сама — понятно: очевидно, кто-то из семьи видит в ней соперницу в борьбе за наследство. Но при чем тут мать?

Что же за тайну скрывает в себе ее тогдашнее бегство? Неужели кто-то может решиться на убийство из-за истории тридцатилетней давности?

— Так ты уверен, что Пол умер своей смертью? — снова спросила она.

— С какой стати мне думать иначе? Ты же видела, в каком он был состоянии.

— Да, он был очень болен — но все-таки ничто не предвещало…

— А ты у нас, видимо, доктор?

—Агент Маклин тоже так думает! — выпалила Саманта, задетая его сарказмом. Она устала от напускного безразличия Ника, от его манеры прятаться от проблем, делая вид, что их не существует. Пусть хотя бы разозлится — все лучше этого холодного равнодушия!

Однако Ник не взорвался — наоборот, еще больше замкнулся в себе. Ужин прошел в тягостном молчании, и Саманта поняла, что вряд ли ей удастся его разговорить. Слишком многое стояло между ними — слишком много тайн, боли, месяцев и лет, проведенных в разлуке.

— Когда ты улетаешь? — поинтересовался Ник после ужина.

— Завтра. А когда похороны?

Его лицо напряглось.

— Дней через пять, не раньше. Благодари копов, которым взбрело в голову делать вскрытие. Да и потом, похороны будут пышные, требуется время, чтобы все организовать. Надеюсь, ты не собираешься сюда вернуться? — нахмурился он.

— Не терпится от меня избавиться?

— Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом. В Колорадо для тебя безопаснее, чем здесь. Да и вообще, что тебе делать на похоронах? Ты его не знала, ты ничем ему не обязана. Зачем притворяться, что он для тебя что-то значит?

Жестокие слова брата заставили Саманту вздрогнуть. Притворяться?! Нет, она не притворяется. Верно, Пол Мерритта был и остался для нее незнакомцем, но, если она не появится на похоронах, вся эта история будет ныть в ее душе, словно незажившая рана… Однако Ник ясно дал понять, что не хочет ее здесь видеть, и Саманта сочла за лучшее не спорить.

— Я сейчас позвоню в аэропорт.

— Дома найдется кому за тобой присмотреть?

— Конечно, — раздраженно ответила она.

— Я попрошу Келли отвезти тебя в аэропорт и подождать, пока самолет не взлетит.

— Спасибо, — ответила Саманта, очень надеясь, что голос ее звучит так же холодно и безразлично, как у него.

Убрав посуду в мойку, она поднялась к себе в комнату для гостей, набрала номер аэропорта и заказала билет на ближайший рейс — завтра в полдень. Если ничего не случится, в семь вечера она приземлится в Денвере.

Ей вспомнились слова агента Маклина: «Нам бы не хотелось, чтобы вы покидали город».

Саманта не слишком-то разбиралась в законах, но одно знала точно: пока человеку не предъявлено обвинение, ни полиция, ни спецслужбы не имеют права его задерживать. Она — не преступница, а жертва. И будь она проклята, если еще кому-то позволит собой манипулировать!

Мать и отец всю жизнь ее обманывали. Родной брат едва терпит ее присутствие. Родной отец не проявил ни капли отцовских чувств. Агент ФБР требует, чтобы она предала только что обретенную семью… «А ведь я уже предала брата, — сообразила она вдруг. — Хотя бы тем, что целовалась с его заклятым врагом. И никак не могу забыть об этом единственном поцелуе».

Саманте казалось, что она идет по минному полю, где каждый шаг может обернуться смертельной ловушкой. И страшнее всего сознавать, что, возможно, это чувство останется с ней на всю жизнь Сможет ли она когда-нибудь смело, без страха смотреть в будущее? Научится ли вновь доверять людям?

Вернувшись в гостиную, Саманта сообщила:

— Я заказала билет на завтра.

Ник долго молчал.

— Жаль, что ты не нашла того, что искала, — сказал он наконец.

— Может быть, ты все-таки свяжешься с матерью? Для нее это очень важно.

— Не могу.

Сэм пожала плечами:

— Ну, как хочешь. Я сама расскажу ей о тебе.

— Что расскажешь? Что меня подозревают в отмывании денег для мафии? Или что я прекрасно научился обходиться без нее? — Он помолчал. — Мне нужно ехать на работу. Весь дом в твоем распоряжении. Есть книги, проигрыватель, домашний кинотеатр. Только на улицу не выходи, пока не приедет Келли. — Уже у дверей он обернулся. — Я пошлю кого-нибудь, чтобы тебя встретили в Денвере.

— Не нужно, — ответила Саманта. — Колорадо — мой дом, там мне ничего не грозит.

Двумя широкими шагами Ник вдруг приблизился к ней и неожиданно нежным жестом взял за подбородок.

— Ты, похоже, так ничего и не поняла. Думаешь — вернешься домой и все кончится? Нет, Сэм, это не кончится очень долго. Может быть, никогда.

— Ты же говорил, что дома я буду в безопасности!

— В большей безопасности, чем здесь, — поправил он — И все же будь осторожна, пока эта загадка не раскроется.

— Ты подозреваешь кого-то из своих родных?

— Вообще-то они и твои родные, — усмехнулся Ник. — По правде сказать, понятия не имею, кто мог организовать покушение. Но непременно выясню. — Помолчав, он добавил: — Пока отец был жив, он поддерживал порядок. А теперь. .

— Но при чем тут я?! Обо мне же никто не знал. Кому я могла помешать?

— Может быть, это связано с завещанием старика.

— С завещанием? — тупо повторила Саманта. — Но как такое может быть? Еще месяц назад он понятия не имел, где я!

— Почему ты так думаешь?

— Ну… он сам мне сказал.

Ник пожал плечами.

— А-а! Ну тогда, конечно, вопросов больше нет.

Саманта отшатнулась, словно брат ее ударил. Его злая ирония больно ранила ее.

— Пойду подышу свежим воздухом! — выпалила она и бросилась на улицу, чувствуя, что ни единой минуты больше не может оставаться с ним в одном доме.

Выскочив на крыльцо, Саманта прислонилась к перилам и несколько секунд глубоко вдыхала солоноватый приморский воздух, невидящим взором уставившись на припаркованные у тротуара автомобили.

— Я, кажется, просил тебя не выходить! — послышался сзади суровый голос Ника.

Саманта повернулась к нему. Уголком глаза она заметила, что одна из машин у тротуара трогается с места.

Внезапно Ник сильно толкнул ее в спину и упал сверху. Придавленная его телом, Саманта услышала рокот автомобильного мотора, а в следующий миг воздух над ее головой разорвали выстрелы. С воем и визгом смертоносные кусочки свинца врезались в дубовую дверь над головой и в асфальт перед ее носом. Еще мгновение — и острая боль пронзила ее руку.

18

Прижатая к земле мощным телом Ника, Сэм едва дышала. Все тело ныло от напряжения; над головой гремели выстрелы. Затем послышался визг шин, удаляющийся рев автомобильного мотора — и все стихло.

Наступила мертвая, оглушительная тишина.

Ник тихо выругался и скатился с нее.

— Ник! — прошептала она.

— Со мной все в порядке, — ответил он. Саманта не без труда села. Все тело болело от удара о бетон; из правой руки торчала внушительная дубовая щепка. В ушах еще звенело от выстрелов и визга пуль. В воздухе стоял тошнотворный запах дыма и крови.

— Вы не ранены? — раздался над головой знакомый голос — но это не Ник.

Подняв глаза, Саманта обнаружила перед собой Нейтана Маклина с револьвером в руке.

— Н-не знаю, — пробормотала Саманта, с отвращением чувствуя, что голос у нее дрожит.

Ник, шатаясь, поднялся на ноги. Рубашка его была залита кровью; кровь была и у нее на блузке.

— Ник! — воскликнула она. — Ты ранен?

— Ничего страшного, — поморщился он. — Вчерашняя рана открылась.

Повернувшись спиной к Маклину, Ник выдернул у нее из руки щепку и приложил к ране свой носовой платок. Агент ФБР тем временем обозревал окрестности, но стрелявших и след простыл.

— Слишком высоко целили, — заметил Маклин, разглядывая следы пуль. — То слишком высоко, то слишком низко. Или они — неумелые стрелки, или… может быть, просто не хотели попасть?

Он подошел к Саманте и, приподняв носовой платок, взглянул на ее рану.

— Нужно наложить швы. Я отвезу вас в больницу. Да и тебе, Меррит, не помешает показаться врачу.

Ник покачал головой.

— Мой доктор живет в квартале отсюда. Я позвоню ему, так будет быстрее. А ты, Маклин, как здесь оказался?

— Просто подумал, что мисс Кэрролл может понадобиться моя защита, — отозвался тот. — Кстати, я попал в ту машину. По крайней мере один раз. Прострелил ветровое стекло.