/ Language: Русский / Genre:sf_action, sf_fantasy / Series: Боевая магия

Механика Небесных Врат

Роман Афанасьев

Ридусу Ланье, самому молодому из ученых Магиструма, что сплавляют в единое целое магию и механику, неожиданно повезло. Загадочный незнакомец отдал ему самое настоящее сокровище – свиток, содержащий чертеж артефакта, известного в сказаниях и легендах под именем Небесные Врата. В старых сказках говорится, что тот, кто откроет Врата, станет обладателем неисчислимых благ и знаний. Молодой магистр понимает, что ему сказочно повезло, но для открытия Врат ему потребуется помощь непримиримых врагов – магов и механиков, чья война оставила между Великими Городами выжженную землю, что называется Пустошью. Ридус не знает, сможет ли он договориться с магами и механиками, сможет ли сохранить свой секрет в тайне и уцелеет ли сам, ведь в мире так много тех, кто хочет ему помешать.

Механика Небесных Врат Эксмо Москва 2010 978-5-699-39641-2

Роман Афанасьев

Механика Небесных Врат

Часть первая

Тени в переулках

Тяжелые капли дождя гулко стучали по крыше кареты, барабанной дробью вплетаясь в грохот колес. Ридус Ланье, крепко державшийся за ручку на двери экипажа, сидел ровно, глядя в полутьму перед собой. В карете, нанятой на вокзале, он оставался единственным пассажиром. Никто не мешал ему сосредоточиться, никто, кроме проклятого дождя, уже неделю заливавшего Магиструм, да жестокой тряски, которую не могли предотвратить даже новейшие патентованные шины, отлитые в мастерских на южных окраинах города. Осень уже начинала отбирать дни у лета, и погода портилась день ото дня.

Нахмурившись, Ридус спрятал острый чисто выбритый подбородок в высоком вороте черного плаща. Съежился, пытаясь скрыться от пронизывающей осенней сырости, захватившей власть в городе, так неосмотрительно построенном недалеко от болотистого русла Ильда. Спрятаться не удалось. Намокший под дождем плащ неприятно холодил плечи, а ставший влажным ворот раздражал кожу.

Раздраженно расстегнув верхнюю пряжку плаща, Ланье вытащил белый шелковый шарф и плотнее обмотал горло. Он был зол – на погоду, на опоздавший пароход из Механикуса, на самого себя и на весь белый свет. Детали, что он заказал еще неделю назад в городе механиков, задержались. Он ждал целую неделю, мучаясь от вынужденного безделья, и ничуть не продвинулся в теории механизма, потому что никак не мог подкрепить свои изыскания практикой.

Сегодня, в день прибытия долгожданной посылки, он с обеда дежурил на вокзале, дожидаясь ежедневного парохода из Механикуса. Но, словно назло ему, чудесная машина на паровом ходу, что двигалась по двум железным рельсам, опоздала. Изобретение механиков снова дало слабину, и, как выяснилось уже после прибытия парового экипажа, его чинили полдня, прямо посреди пустоши, через которую и был проложен железный путь. К тому времени, когда пароход прибыл на вокзал, вечер уже плавно перешел в ночь, а Ланье искусал до дыр свои новые перчатки, что заказал в лавке Петруса не далее как три дня назад.

Едва заполучив в руки саквояж с деталями, собранными механиками по его собственным чертежам, Ридус, бледный от бешенства, нанял первый попавшийся экипаж. Переплатив за дорогу вдвое, он добавил сверху за то, чтобы кучер не брал попутчиков. Теперь, трясясь на жестком сиденье, он никак не мог вспомнить то изящное решение, что пришло ему в голову сегодня с утра. Он ясно помнил, что придумал, как вычислить верный угол сочленений при движении по неоднородной поверхности, но никак не мог вспомнить, что именно он придумал. Проклятая нервотрепка вышибла из головы все идеи.

Раздраженно махнув рукой в темноте кареты, Ридус нахмурился. Ему хотелось надеяться, что все эти треволнения того стоили. Но если инженеры ошиблись хоть на долю миллиметра и детали не подойдут к его новому механизму…

Ланье глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Холодный влажный воздух мигом остудил его гнев. Поежившись, он поднял руку и отдернул бархатную шторку на дверце кареты.

За мутным стеклом проплывал Магиструм. Огромные каменные дома высились над мощенной булыжником мостовой, как острозубые скалы. Взглянув наверх, Ланье не заметил ни малейшего просвета, – казалось, стены домов, эти бурые полотнища с окнами и железными перилами балконов, уходят в бесконечную хмарь, окутавшую город. Тяжелые тучи опустились мохнатыми боками прямо на дома, заставив погаснуть и солнце и луну. В этом густом супе из ночи и дождя были видны лишь редкие светлые пятна газовых фонарей. В домах светились окна, но робко, едва заметно, прячась за шторами и тяжелыми ставнями.

Экипаж замедлил ход, повернул и начал спускаться по дороге, ведущей к центральной площади. Ридус приник к окну, – отсюда было прекрасно видно здание Магиструма, давшего название всему городу.

Оно стояло в самом центре, возвышаясь над остальными домами, словно великан над простыми людьми. Огромная площадь была занята внутренним двором, давно уже покрытым крышей, что придавало основанию строения вид то ли вокзала, то ли огромного склада. Четыре башни с узкими бойницами, расположенные в углах двора, намекали на бывшее военное назначение толстых стен. А в центре высилось основное здание – огромная четырехугольная стрела, что устремлялась вверх, сияя огнями сотен окон и постепенно теряясь в низких грозовых тучах. Шпиля не было видно в наступившей темноте, но Ланье помнил каждую башенку, каждый шпиль, каждое окно.

Магиструм – город в городе, огромный муравейник, государство в государстве – долгое время оставался пределом его мечтаний. Сын городского часовщика мог только мечтать об обучении в этих крепких стенах. Центр науки и магии, сердце всего просвещенного мира, место, где жили, учились, работали и умирали величайшие умы континента, все это – Магиструм. Ридус Ланье грезил им, как юные девы грезят вечною любовью. Он хотел быть там – учиться, работать, умереть и быть похороненным рядом с величайшими магистрами, прямо в стенах Магиструма, в знак признания его заслуг. Никто не верил, что простой сын часовщика, в чьем роду никогда не было магистров, сможет пройти экзамен на поступление. И когда Ланье, которому едва исполнилось десять лет, прошел конкурс в начальное училище Магиструма, то удивил всех знакомых и родных. Больше всего был удивлен сам Ридус, к тому времени обучившийся читать, писать, вычислять и чертить. Он почти смирился с тем, что мечта всей его жизни неосуществима, настолько привык рваться к этой цели, что, когда достиг ее – растерялся.

Когда прошел первый испуг, Ридус взялся за учебу по-настоящему. Он проводил в Магиструме дни и ночи, месяцами не появляясь дома. К четырнадцати годам он перевелся в высшее училище. К шестнадцати с отличием окончил его и устроился в лабораторию элементальных энергий.

Молодого выпускника многие звали на работу. Даже отец надеялся, что сын вернется и поднимет крохотную часовую мастерскую на новый уровень, недосягаемый для конкурентов. Но Ридус точно знал, чего он хочет, а хотел он работать, жить и умереть в Магиструме. К двадцати он стал самым молодым кандидатом. В двадцать четыре, после недельного экзамена – самым молодым магистром. Получив в свое распоряжение лабораторию, он проводил в ней все дни и ночи, забывая спуститься в столовую к обеду и забывая сменить постельное белье на диване в лаборатории.

В двадцать шесть, когда его проекты начали воплощаться в жизнь, он стал одним из самых известных юных магистров, противостоявших замшелым ретроградам. Здоровье его подкосилось, он стал нервным, дерганым, почти не спал, весил не более сорока килограммов. Но жалел только об одном – что год назад, когда умирал отец, его самого не было рядом. Ланье тогда всю ночь провел в лаборатории, пытаясь получить новый тип фольгированных пластин, и узнал о смерти отца только утром, когда к нему пришел посыльный.

Тогда он впервые оставил Магиструм больше чем на неделю. Первые два дня он провел дома, организуя похороны отца. Потом, успокоив мать, он зашел к соседям, которых не видел много лет. И следующие несколько дней потерялись в тумане. Потом ему говорили, что он дебоширил в местных кабаках и домах терпимости, прошелся ураганом по всем злачным местам родной улицы, словно возмещая себе то, чего недобрал в юности. Но сам Ланье помнил это плохо. И не хотел помнить.

Стыдясь самого себя, он вернулся в лабораторию и с головой погрузился в работу. Часовая мастерская отошла дядьке – младшему брату отца, что никогда особо не жаловал племянника. Правда, он всегда хорошо относился к Ирен, жене своего брата и матери Ридуса. И потому Ланье без колебаний отписал дяде мастерскую и все, что было с ней связано, – он знал, что теперь о его матери позаботятся. Сам он клятвенно обещал самому себе, что будет навещать ее раз в неделю. И, конечно, позабыл об этом, едва натолкнувшись на проблему уменьшения мощности магического поля в зависимости от плотности материала, на котором чертились рунные знаки.

Ланье вздрогнул, помотал головой, отгоняя неприятные мысли. Экипаж уже подъезжал к Магиструму, и пора было собираться. Застегивая воротник, Ридус строго-настрого наказал себе не позднее, чем завтра, навестить мать. Завтра. А сегодня у него впереди была целая ночь.

Когда экипаж устремился в жерло огромной каменной арки, ведущей к парадному входу в Магиструм, Ридус застегнул плащ, надел черный блестящий цилиндр. Карета проехала сквозь арку, въехала во внутренний двор, накрытый стеклянным куполом, и остановилась на камнях напротив каменных ступеней, ведущих к парадному входу в Магиструм.

Ланье распахнул дверцу и выбрался из кареты, поправляя плащ. Огляделся. Ему всегда нравилось это место – строгие стены огромного холла, скрытые в темноте, уходили в вышину, а там, над самой головой, виднелся круглый купол из закаленного стекла лучших мастерских Магиструма. Сейчас его не было видно, казалось, отсюда видно просто темное ненастное небо, но в солнечный день лучи света, преломленные куполом, освещали каждый уголок этого холла.

Обернувшись, Ланье аккуратно снял с сиденья саквояж из черной кожи, с заметным усилием вытащил его из экипажа и поставил на гладкий каменный пол. Потом подобрал с пола кареты свою трость и захлопнул дверцу экипажа. Кучер, с ног до головы закутанный в черный плащ, с которого ручьями стекала дождевая вода, вопросительно глянул через плечо. Ланье небрежно махнул рукой, и кучер взмахнул кнутом. Вышколенная четверка лошадей разом взяла с места, и экипаж помчался к выезду – такой же огромной арке, что располагалась напротив въезда. Кареты могли свободно проезжать сквозь холл, что позволяло избежать толкучки в праздничные дни, когда гости съезжались в Магиструм со всех концов огромного города.

Карета с грохотом нырнула в арку и скрылась в пелене воды, низвергавшейся с небес мутным водопадом. Ридус проводил экипаж взглядом и обернулся к лестнице, начиная потихоньку раздражаться. Привратникам пора было уже спуститься, но почему-то они не торопились.

Огромная лестница, широкая, как проезжая дорога, поднималась к воротам, построенным прямо в стене. Широкие каменные ступени были освещены, – вдоль всей лестницы горели глоубы – светящиеся кристаллы, наполненные энергией первоэлементов, подобной той, что обычно использовали маги. Глоубы были дороги, много дороже газового освещения, но Магиструм мог себе позволить не экономить на собственных изобретениях. Однако и они не могли до конца рассеять тьму, сгустившуюся в холле. Ланье пришлось даже прищуриться, чтобы разобрать темный силуэт привратника на самом верху лестницы. Тот, похоже, все-таки спускался, чтобы посмотреть, какого это гостя принесла нелегкая в такую ненастную ночь.

Ланье раздраженно хлопнул тростью по ладони и прищурился. Огромные ворота, собранные из тысяч разноцветных осколков стекла, были закрыты, – на дворе ночь, Магиструм готовится ко сну. За ними, правда, располагался огромный холл, где денно и нощно дежурили привратники и вооруженная охрана. Они-то и должны были спуститься вниз, к незваному гостю. Сам Ридус и не думал подниматься, – саквояж оказался довольно тяжелым, и тащить его самому не было никакого резона. К тому же он не хотел лишний раз напрягать руки перед ночной работой. Но проклятый привратник так медленно спускался по широким ступеням… Вот пусть только доберется сюда и поймет, что держал на пороге действительного магистра. Уж этот означенный магистр заставит его нести саквояж до самой лаборатории на восьмом этаже.

Странный звук заставил Ланье вздрогнуть. Мигом забыв о нерадивом привратнике, магистр обернулся к арке входа. Из сплошной пелены дождя, закрывавшей арку сверкающей вуалью, выступила странная фигура, закутанная в черный дождевик. Сутулясь и кашляя, она заковыляла прямо к магистру, застывшему над драгоценным саквояжем, лежащим у его ног.

Ридус развернулся к незнакомцу, быстро переложив трость в правую руку. Он рос на улицах и знал, чем может окончиться неожиданная встреча в темноте. И даже став магистром, не избавился от настороженности. Ладонь в перчатке плотно сжала тяжелую черную трость с круглым набалдашником из темного стекла. Это, конечно, не магический жезл и не самострел механиков, но она не раз уже выручала молодого магистра, что частенько возвращался в отчий дом среди ночи, чтобы навестить семью.

Но, хорошенько рассмотрев незнакомца, Ланье вздохнул с облегчением. Горбун в изодранном плаще, хром на правую ногу, и кашляет так, словно не доживет до утра. Наверняка один из нищих, решивший, что в такую ненастную ночь даже магистры, обычно витавшие в облаках знаний, проявят хоть немного сочувствия к бездомному.

Тот, словно подтверждая мысли Ланье, откинул колпак капюшона, явив на свет серое лицо, украшенное огромными рыжими бакенбардами, выбивавшимися из-под черного потрепанного котелка. Огромный нос в сизых прожилках, выпученные водянистые глаза, сросшиеся брови – горбун словно вобрал в себя все черты бродяг, в изобилии отиравшихся возле Магиструма в надежде на подачку.

Ридусу действительно стало жаль это несчастное создание. И в самом деле, в такую отвратительную ночь не каждому дано найти приют, даже в таком богатом городе, как Магиструм. Когда горбун приблизился, магистр запустил руку в карман плаща, пытаясь нащупать мелочь, оставшуюся после расчета с кучером наемного экипажа. Монетки, как назло, запрятались в самый уголок кармана и никак не хотели выбираться из своего убежища. Ланье запустил руку глубже и немного глупо улыбнулся подошедшему горбуну, словно извиняясь за задержку. Но тот стиснул синие от холода губы и бросился к Ридусу.

– Магистр Ланье! – выпалил он, брызгая слюной. – Ланье!

– А? – переспросил опешивший Ридус, отступая на шаг, пытаясь выпутать руку из кармана.

– Только вы, – зашепелявил горбун, наступая на магистра. – Только вам!

Он сунул руку в глубины своего дырявого плаща, и только тогда магистр очнулся. Он мягко отступил еще на шаг и вскинул трость. Но горбун, не обращая внимания на угрозу, подступил еще ближе. Ловким движением он вытащил из-под плаща длинный жестяной чехол и ткнул им в сторону магистра.

– Возьмите, – зашипел он. – Это вам, магистр! Я ждал вас весь день. Вам, только вам я могу отдать.

Ланье, на миг решивший, что пришел его смертный час, осторожно протянул руку и взял длинный цилиндр из легкой жести. В таком обычно хранились чертежи механикусов и инженеров. И, судя по весу, этот предмет не был исключением. Чертеж?

– Что это? – резко спросил Ланье у горбуна, не опуская трости. – Кто это послал?

– Это вам, – прошепелявил горбун, бешено вращая выпученными глазами. – Вам! Вам!

Ридус посмотрел на тубус. Исцарапан, словно с ним играли кошки. Завинчивающаяся крышка помята. Никаких надписей, никаких гравировок. Что за дурная шутка?

– Что это? – спросил Ланье, поднимая взгляд, но увидел только спину убегавшего горбуна. – Стой, проклятое отродье!

Но странный гонец только прибавил ходу и в мгновение ока растворился в пелене дождя, словно его тут никогда и не было. Ланье в растерянности посмотрел на тубус в руке, потом перевел взгляд на саквояж под ногами. Бежать за горбуном? Бросить все и пуститься в погоню, чтобы узнать… что? Ланье медленно опустил руку с тростью, взвесил в руке жестяной цилиндр. Судя по весу, внутри, скорее всего, тяжелая и наверняка намокшая бумага. Вряд ли взрывной механизм. Но если это опять глупая шутка Карагозиса из пятой лаборатории, то он за себя не отвечает. На этот раз негодяю придется ответить за все сполна.

Услышав шаги за спиной, магистр резко обернулся. К нему как раз подбежал запыхавшийся привратник – старик с пышными седыми усами, облаченный в форменный темно-красный камзол с золотым шитьем.

– Магистр, – шумно выдохнул он, пытаясь отдышаться. – Магистр Ланье!

– Долго вы добирались, Эдмунд, – сдержанно отозвался Ланье, не решаясь выбранить старика.

– Простите, магистр, – выдохнул тот, – кто это был? Я как увидел, пустился бегом, так торопился…

Ланье вздохнул. Его гнев прошел. Он не мог, как потомственные магистры, выросшие в домах с прислугой и няньками, устраивать выволочку старику лишь за то, что он медленно ходит.

– Ерунда, Эдмунд, – мягко сказал он. – Это просто бродяга. Он напугал меня, но теперь ушел.

Старик расправил широкие плечи, подкрутил седой ус, давая понять, что если бы противник не ретировался, то был бы повержен в прах. Бывший военный никак не хотел мириться со своим возрастом, и Ланье, сдержав шутку, лишь тяжело вздохнул.

– Помогите мне с саквояжем, Эдмунд, – тихо сказал он.

– Конечно, магистр Ланье, – бодро отозвался привратник, легко поднимая с пола саквояж, – куда изволите?

– Ко мне в лабораторию, – отозвался Ридус и, сунув под мышку загадочный тубус, начал медленно подниматься по лестнице.

* * *

К вечеру проезжий тракт так развезло, что ноги скакуна, нанятого на почтовой станции, проваливались в грязь по самые бабки. Альдер, предполагавший к вечеру добраться до Магиструма, тихо бранился и плотнее заворачивался в промокший насквозь кожаный плащ. Выбора не было – жеребец медленно шагал по раскисшей дороге, и подгонять его не имело никакого смысла. Сломает ногу, и что тогда, прирезать его, чтобы не мучался? Смысла нет. Поэтому Альдер, не любившей лишней жестокости, хоть и торопился, бросил поводья, предоставив умной животине самой выбирать дорогу.

Поудобней устроившись в седле, он натянул капюшон до самой переносицы, ругая себя за то, что не взял, по обыкновению, широкополую шляпу. Дождь низвергался с темных небес водопадом, и потоки воды стекали по капюшону прямо на лицо. Борода давно намокла, и теперь неприятно холодила подбородок. Альдер отжал бы ее, да боялся, что пока он будет возиться с бородой, промокнет весь до нитки.

Надвинув капюшон, Альдер Верден уставился перед собой, с сомнением рассматривая мокрую гриву скакуна. Тракт, связывающий Малефикум и Магиструм, в этом месте пролегал через густой лес, и глазеть по сторонам не хотелось. В такую погоду даже разбойники, которые, говорят, появились в этих краях, должны были сидеть под крепкой крышей. Впрочем, разбойников Альдер не опасался. Еще не родился тот бандит, что сможет напасть на потомственного мага из Малефикуса и остаться в живых. Боялся он другого – опоздать. Заказчик недвусмысленно выразился насчет времени исполнения задания. Работу нужно было выполнить, что называется, вчера. Время играло решающую роль, именно от него зависел гонорар самого Вердена.

Маг нахмурился, припоминая тот вечер, когда на пороге его дома, расположенного на окраине Малефикума, появилась странная фигура. Серый кокон вместо посетителя – такое Вердену уже доводилось видеть. Многие его клиенты предпочитали скрывать свой облик с помощью простейших заклинаний иллюзии. Удивило его другое – прямота, с которой заказчик, так и не представившийся, сразу перешел к делу.

Верден не входил ни в один Орден магов, не состоял на службе у Совета, управляющего огромным городом, и не занимался изучением мирового эфира, пытаясь поднять магическую науку к новым вершинам познания. Он был известен в определенных кругах другим – его специализацией была боевая магия. Как защита, так и нападение. Фактически, он был едва ли не единственным боевым магом, не состоящим на службе у города. Нет, конечно, не единственным. Но самым опытным.

Он отдал службе пятнадцать лет. Его способности, данные от рождения, развивались и формировались Военным Орденом, что наложило отпечаток на всю дальнейшую жизнь Вердена. Он патрулировал края Пустоши, ликвидируя последствия опаснейших заклинаний, все еще действующих в этих проклятых местах, стоял на заставах, граничащих с землями механиков, ловил шпионов и дезертиров. Через десять лет, когда ему исполнилось двадцать пять, он из восторженного юноши, наслаждавшегося своими способностями, превратился в нервного и циничного мага, не соблюдавшего субординацию и не терпевшего чужих мнений. Он уволился, хотя многие сказали бы, что его вышвырнули из армии. И еще пять лет работал на Гражданский Орден, охраняя порядок в Малефикуме. Искал убийц, уничтожал сошедших с ума магов, устранял последствия опасных экспериментов. К тридцати на цинизм наслоился сарказм, а порывистость сменилась расчетливостью. Альдер Верден, известный своими скандалами не меньше, чем своими успехами в расследованиях, так и не продвинулся по службе. Впереди не было ничего, кроме расчлененных трупов, визжащих психов, устраивающих кровавые пиршества в подвалах собственных домов, и дна бутылки. А он хотел другого. Всегда. Втайне от всех, даже от самого себя. И только к тридцати осознал, что на самом деле он занимается не тем и не так. Он родился боевым магом. Из него растили боевого мага. Он стал им, убежденный в том, что это единственная его судьба. И даже самому себе не решался признаться, что отдал бы свой дар, не колеблясь, за место в Башне Исследований. Он хотел разбираться в теории, а не практике, исследовать, а не преследовать. Хотел сотворить нечто такое, чего раньше, до него, никто не делал. Открыть новое направление в современной науке и оставить неизгладимый след в истории магических искусств. Ему это было не дано.

К разочарованию в самом себе примешивалось ожесточение. Верден окончательно разругался и с Гражданским Орденом, и с Советом Магов Малефикума. Помня о былых заслугах, ему позволили уйти мирно. Уволиться самому. Поселиться в крохотном одноэтажном домике на окраине города и уйти в алкогольное забвение. Его никто не преследовал, не звал обратно и не пытался отговорить. Альдер, конечно, никогда не согласился бы пойти на попятный, но почему-то от этого становилось только хуже.

Он вышел победителем из схватки с алкоголем. Всего месяц понадобилось ему на то, чтобы вынырнуть из сладких паров отравы – еще более злым, холодным и расчетливым. И когда один из старых знакомых городских приставов попросил помочь скрутить помешавшегося от очередного эксперимента главу Ордена Масок, Верден знал, что нужно делать. Он попросил гонорар.

Это было его первым частным делом. В последующие пять лет его часто просили помочь в том или ином сложном деле. Он помогал Гражданскому Ордену при облавах. Консультировал военных магов насчет магических ловушек Пустоши. Тихо разыскивал воров-неудачников, стащивших артефакт у очень уважаемого мага. Или у не очень уважаемого. И даже у совсем неуважаемого, что было лучше всего – такие платили вдвойне.

Через пять лет он приобрел иную славу. Уже никто не считал его скандалистом и глупым магом, погубившим свою карьеру. Теперь его боялись. Или ненавидели. Некоторые – уважали. А то и все разом. Верден давно уже мог позволить купить себе одну из башен в центре Малефикума, но продолжал жить в крохотном доме на окраине. Ему все еще были нужны деньги. Он знал, на что их потратить – понял в тот самый миг, когда сделал последний глоток вина. Именно тогда он понял, что должен уйти на Запад.

В последний десяток лет идея обследования дальних островов будоражила весь город. Совет вкладывал в путешествия кораблей огромные деньги – и не зря. Малефикум, стоявший на берегу океана, нуждался в новых землях. Снизу его подпирали границы Магиструма. А выход к равнинам перекрывал город-государство механиков, с которыми нельзя было ни о чем договориться, потому как и по сей день Малефикум и Механикум разделяла огромная, выжженная войной территория, прозванная Пустошью. Война между магами и инженерами случилась две сотни лет назад, но воспоминания о ней были свежи у обеих сторон. Схватка магии и технологии окончилась разрушением сотен миль леса и равнин, навсегда ставших непригодными для обоих государств. На севере были горы, за ними – северные поселения, что уже подумывали войти в состав империи механикусов. Южнее – опять же горы и болота. У магов оставался единственный путь – на запад. Именно поэтому десятки кораблей уходили в дальнее плаванье из Белой гавани, пытаясь разыскать новые земли, где не будет таких опасных соседей – непредсказуемых инженеров и набирающих силу магистров. И вот смелые прогнозы сбылись – далеко за океаном разведчики Малефикума наткнулись на архипелаг островов, что мог бы стать раем для тех, кто не собирался ютиться на краю континента рядом с людьми, отрицающими магию.

Верден был одним из тех, кто всей душой приветствовал переселение на Запад. Втайне. Он не посвящал в свои планы никого, да и некого было – друзьями не обзавелся, семьей тоже, а его родители, которых он не видел с пятнадцати лет, по-прежнему жили раздельно, углубившись в дела своих Орденов и не интересуясь делами своего отпрыска. Пока острова только исследовали, путь к ним был далек и опасен, а в тех краях магия действовала иногда непредсказуемо, что открывало огромные просторы для развития новых направлений науки. Многие маги отправлялись в эти рейсы. Но Альдер не хотел быть одним из них – оборванцем с горящими глазами, отплывавшим в дальний путь лишь с крохотным узелком с книгами. Он ждал, когда начнется переселение. Он собирался устроить свой рейс – отдельный корабль, все необходимое, отряд наемников. Верден хотел ни много ни мало личный остров. Как минимум. Там, где он будет сам себе хозяином. Это было эгоистично, но вполне укладывалось в традицию магов, каждый из которых традиционно считал себя пупом земли и неохотно сотрудничал с другими.

Верден знал, что и другие вынашивают подобные планы, но не торопился. Ему были нужны деньги – много денег. И – подходящий момент. Пока он еще не настал, и Альдер в поте лица зарабатывал капитал, порой весьма сомнительными путями. А этот странный заказ пришелся как нельзя кстати.

Маг нахмурился, припоминая откровенный разговор. Его попросили разыскать в Магиструме одну личность. И без лишних слов убить несчастного. Столь откровенные заказы попадались ему весьма редко. До роли простого наемного убийцы он еще не опускался. Чаще всего он решал проблемы, не прибегая к крайним мерам. А если кто-то и отправлялся по ходу дела в мир иной, то не раньше, чем пытался отправить туда самого Альдера. Он даже собирался отказаться, но вознаграждение, правда, было столь велико, что Верден заколебался. И все же ответил отказом. Что-то в глубине души все еще противилось подобным заданиям.

Но дело приняло необычный оборот – клиент, впервые на памяти Вердена, снял маскирующую завесу и явил наемнику свой истинный облик. Признаться, маг был удивлен как никогда в жизни. В его скромное жилище явился один из членов Совета Магов – Маркус. Мшистый старикан, помнящий, по слухам, войну магов и механиков. Без лишних слов он предложил выбор – поработать на город за приличное вознаграждение или навсегда распрощаться с идеей отправиться в путешествие на Запад. Это меняло все. На этот раз речь шла о деле государственном. О благополучии всего Малефикума. И о благосклонности правителей в случае успеха. Противиться этому искушению Верден не смог и склонился пред одним из властителей магов.

Так что теперь он, некоторым образом, снова на государственной службе. Что же, этого вполне следовало ожидать. Гражданский Орден не раз прибегал к его услугам для расследования опасных дел. И заказа из высших сфер вполне можно было ожидать. Чему Верден удивлялся до сих пор, так это откровенности члена Совета. То ли у него не было иного выхода, то ли исполнитель, посвященный в тайну, мог исчезнуть навсегда. Впрочем, неприятные мысли Альдер гнал прочь – дело-то было не столь секретным, подумаешь – найти одного несчастного ублюдка и прикончить его. Никаких государственных секретов и мрачных тайн из темного прошлого властителей. Таким делом и не похвастаешься в таверне – десяток профессиональных убийц, вершащие свои грязные дела за пару монет, просто не поймут, чем тут можно хвалиться.

И все же в глубине души Вердена тлел огонек сомнения. Весь его опыт подсказывал, что это дело не столь простое, каким кажется на первый взгляд. Он вновь дал себе зарок быть осторожным. До предела осторожным. В городе магистров, конечно, за магами не охотятся, как в Механикусе, но и не привечают чужаков. Сейчас перед ним стояла другая задача – добраться до этого проклятого города, пока лесная дорога не превратилась в озеро.

Верден с проклятьем привстал в стременах и тут же вздохнул с облегчением – впереди показались тусклые огни первой заставы Магиструма. Город уже рядом, рукой подать.

Маг опустился в седло и снова натянул капюшон до самого носа. Теперь дождь его не пугал, да и беспокойство, терзавшее всю дорогу, отступило. Он успел вовремя.

* * *

Вагон двигался рывками. То замирал, то, лязгая сочленениями, снова трогался с места, заставляя плясать хрупкую посуду по намертво привинченному к полу столу. Конрад Штайн, единственный пассажир в вагоне, подскакивал на сафьяновом сиденье, кланяясь танцующей посуде, и сердито шевелил аккуратными усами. Из-за этих проклятых рывков он никак не мог сосредоточиться и был отчаянно зол. После опоздания дневного рейса задержали и вечерний. Пароход из Механикуса отправился в полночь, и Конрад, утративший свою обычную невозмутимость, ныне пребывал на последней ступени ярости. Он рассчитывал прибыть в город магистров к утру, выспавшимся и отдохнувшим, и сразу приступить к осуществлению намеченного плана. Но, похоже, теперь на столь скорое прибытие не стоило рассчитывать. Не стоило рассчитывать и на сон – при таких рывках, переворачивающих нутро, не уснул бы и смертельно больной.

От очередного рывка Конрад едва не полетел с сиденья кувырком. Упершись руками в край стола, он выбранился вслух. В своих проклятьях Штайн упомянул и погоду, и бригаду парохода, и всю затею разом. День выдался не из легких.

Вагон снова замер, и Конрад, не в силах более выносить тряску, поднялся на ноги. Он прошел в угол кабинета, к рукомойнику с зеркалом и непременным полотенцем. Открыл кран, нацедил в ладони воды и плеснул себе в лицо и сразу почувствовал себя лучше. Духота отступила, в голове прояснилось. Штайн взглянул в зеркало, пытаясь разобрать свое отражение в зыбком свете масляной лампы, – газовое освещение было слишком опасно ставить в вагоны. Достал расческу и привел в порядок русый пробор, пригладил усы, провел пальцем по широкому подбородку. Еще гладко, но утром следует побриться. Хоть Конрад давно оставил военную службу, но некоторые привычки бывший инженер-консультант ремонтного батальона не собирался менять.

Из зеркала на него смотрело строгое лицо с рублеными чертами. Пробор, усы, скулы, подбородок. Серый френч с накладными карманами хоть и был без знаков различий, с головой выдавал во владельце бывшего армейца. Хотелось отдать честь самому себе. Неудивительно, что на вокзале в Механикусе военный патруль спутал его с офицером и попытался получить объяснения. К счастью, документы у него были в порядке, недоразумение быстро разрешилось, и Штайн без проблем погрузился в единственный пассажирский вагон.

День действительно не задался с самого утра. Сначала он никак не мог избавиться от назойливого посетителя в мастерской. Конечно, предложение было интересным и выгодным. Но тратить два часа на беседу с потенциальным заказчиком автоматического замка было не в обычаях Штайна – вся его мастерская состояла из него одного и, к великому сожалению, Конрад не мог перепоручить клиента подмастерью. Не мог и выгнать его, – глупо отказываться от заказа накануне выплат аренды. А конкуренция в столице была столь высока, что, пожалуй, следовало перед этим клиентом петь и плясать, лишь бы не ушел к соседям. К счастью, он не ушел, – имя Конрада Штайна было хорошо известно в городе. Служба, пусть и недолгая, в ремонтном батальоне канцлера создала молодому механику отличную репутацию среди многочисленных частных ремонтников. Как, впрочем, и его мелкие усовершенствования, регулярно представляемые им на ежегодных выставках. Крупными проектами Конрад не занимался. Вернее – не осуществлял их. Его дело было разработать идею, составить максимально подробные чертежи и сдать заказчику. Так он работал и на ремонтников канцлера, и на городскую службу, и даже на крупнейший концерн пароходов Вельда. Если хорошенько подумать, то даже в этом составе должны быть узлы, придуманные и доведенные до ума самим Штайном.

Но как ни крутился Конрад, пока его предпринимательская деятельность не давала особой прибыли. И неудивительно – заработать созданием механизмов в городе механиков было нелегко. Тут на каждом углу таких гениев десяток, а то и больше. И все же кое-что перепадало и Штайну, с каждым шагом приближая его к мечте. Окончательно поправить дела мог только по-настоящему крупный армейский заказ. Казна щедра, на военные разработки не жалеет денег. Но для начала нужно ее заинтересовать.

Конрад обернулся, бросил взгляд на уголок чемодана, высунувшийся из-под сиденья. Если все удастся, то его жизнь изменится. И, возможно, очень сильно. Из-за этого стоило рисковать. И терпеть неудобства.

Словно отзываясь на его мысли, вагон снова дрогнул и тронулся с места. Штайн поспешил вернуться на сиденье и, удобно устроившись у стола, нагнулся, осторожно засунув чемодан поглубже. Из-за этого потрепанного кожаного чудовища он тоже натерпелся неприятностей. Абсолютно нелегальная вещь – создание магов, снабженная схемой левитации. Незаменимая штука, если нужно перенести в одиночку что-то тяжелое: на вид обычный чемодан, но облегчает собственный груз чуть ли не втрое. И – запрещен к обороту на территории Механикуса. И если бы военный патруль на вокзале решил проверить его багаж…

Конрад закатил глаза. Невыносимый день. Из-за того клиента он не успел собрать вещи для путешествия. Хорошо хоть успел добежать до вокзала и отправить посылку в Магиструм, хотя изначально собирался доставить ее лично. Но обещания нужно выполнять, и Конрад решил, что отправится позже. Потом он долго собирался и, уже опаздывая, примчался на вокзал, где и наткнулся на патруль. После неприятной беседы, в расстроенных чувствах отправился на перрон, подозревая, что опоздал на вечерний рейс. Но там выяснилось, что пароход задерживается и он все-таки успевает на него. Радость оказалась преждевременной – рейс задержался до полуночи, и вот теперь состав еле-еле полз по границе между Пустошью и горами, останавливаясь на каждом шагу. Небеса разразились невиданной по силе грозой, потом начался ливень. В вагоне было душно, ужин единственному пассажиру никто и не подумал приготовить, Конрад мучился от бессонницы и пребывал в отвратительном настроении.

В раздражении он протянул руку, взял со стола стакан с водой, сделал глоток и замер. Только сейчас он осознал, что состав набирает ход, двигаясь все быстрее и быстрее. Похоже, неприятные рывки кончились.

Не мешкая, Конрад скинул френч и брюки, аккуратно повесил на вешалку, притаившуюся в углу, у раздвижных дверей в кабинет, и погасил лампу. Растянувшись на жестком сиденье, он подложил под голову подушку с глупой и жесткой вышивкой и накрылся клетчатым пледом. Закрыв глаза, он прислушался к далекому раскату грому. День, такой тяжелый и беспокойный, кажется, заканчивался. Быть может, он успеет урвать хоть немного сна. Завтра, перед важной встречей он должен быть свеж и представителен. От первой встречи всегда зависит очень многое, на первой встрече всегда закладываются те отношения, что определяют все дальнейшее сотрудничество. В этот раз все должно пройти гладко. Идеально. Иначе и не может быть. Так должно случиться, иначе жизнь кончена. Слишком многое он вложил в эту поездку, в эту идею, в этот проект. Собственно, он вложил все – как игрок, ставящий последние деньги на один-единственный номер рулетки. Все – или ничего.

Под раскаты грома и лязг вагона Конрад Штайн, измученный тяжелым днем, уснул мгновенно.

* * *

Все было почти готово, когда Ланье уронил медную нить. Сначала он даже не понял, что произошло, – казалось, моргнул, перед глазами вспыхнул яркий свет, и медная с золотым напылением пластина с уже выгравированными символами движения покрылась сажей. Выругавшись, Ридус резко выпрямился, едва не свалившись со стула, и сорвал с лица маску с увеличительными линзами. Труд последних часов пошел прахом – и все из-за того, что он на долю секунды уснул, не в силах справиться с усталостью. Бросив маску на стол, он потер пальцами слипающиеся глаза.

– Чтоб тебя, – буркнул магистр, поднимаясь со стула и разминая затекшую спину.

Он окинул взглядом длинный полированный стол, уставленный приборами для исследований. Химические реактивы в сосудах из толстого стекла, металлические салфетки, сплетенные наподобие кольчуги из тысяч тонких нитей, увеличительные стекла, обрывки бумаг и куски медных плат… Все это покрывало стол ровным слоем, за исключением крохотного свободного кусочка у стула. Там на изолирующей каучуковой подставке лежала миниатюрная плата движения – источник питания, что должен был привести в движение уже собранный механизм.

Ридус пытался сделать его похожим на паука. Шесть точек опоры отлично подходили для шагающего аппарата, но согласовать движение этих штук было намного сложнее, чем двух в предыдущей модели. Паук, похожий на большую железную коробку, стоял на столе и дожидался магической пластины с заклинанием движения. Заклинание магов, выгравированное смесью трех первичных кислот, заставляло плату выделять некоторое количество энергии, которое не имело никакого отношения к той энергии элементов, которой пользовались все маги и магистры. Ланье пытался усилить эффект, соединив часть рун медным волосом, проложив новую замкнутую цепь, создать таким образом второе заклинание внутри первого графического заклинания, но уронил волос и соединил совсем не те символы. Вся энергия пластинки высвободилась разом, символы в мгновение ока проели пластину насквозь, вместо того чтобы медленно ее плавить. И все из-за такой пустой мелочи, как усталость.

Ланье поджал губы. Осторожно подняв испорченную пластину с подставки, он отнес ее в другой угол комнаты, к шкафам, и аккуратно опустил в ящик использованных образцов. Потом открыл полированную дверцу шкафа и вытянул длинный деревянный ящик, обклеенный изнутри белым каучуком. Ящик был полон заготовок пластин. Все они стояли вертикально, каждая в своем гнездышке, и различались только размерами – от крупных, величиной с ладонь, до мелких – не больше ногтя большого пальца. Ридус выбрал самую мелкую, осторожно подцепил ее ногтями и извлек из гнезда. Аккуратно закрыв ящик, он поспешил обратно к столу.

Опустившись на стул, магистр положил пластинку на подставку и опустил над ней большую линзу, что держалась на медном кронштейне, вставленном в столешницу. Быстро осмотрев пластину и не найдя изъянов, магистр решительно придвинул поближе к себе инструмент для травления – большой стеклянный куб с тремя различными колбами, в которых содержался состав для травления. Он открыл смеситель, составы смешались, и крохотная мутная капелька появилась на золоченом жале инструмента, которое не в силах была растворить. Ланье поправил светильник – круглый глоуб на украшенной завитками ножке, горящий холодным белым светом энергетики элементов – и склонился над линзой.

Его тонкие пальцы, защищенные перчатками, ловко управлялись со стеклянной трубкой, из которой торчало золоченое жало. Магистр быстро покрывал пластину руническими символами заклинания, давно выученного наизусть. По мере появления новых символов, остальные начинали едва заметно светиться. Это означало, что все идет правильно – реакция химических элементов и магической графики развивается в нужном направлении.

На последнем символе, самом главном, замыкающем цепь заклинания, Ланье сделал ошибку. Онемевшие от долгой работы пальцы дрогнули, и жало прочертило полосу в металле, перечеркнув предпоследний символ. Остальные тотчас померкли, и заклинание умерло, так и не родившись.

На этот раз Ридус не стал ругаться. Он медленно отложил трубочку с жалом, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Он знал – бывают моменты, когда пора остановиться. Плоть слабее духа, и порой желания бегут впереди возможностей. Сегодня у него уже ничего не получится – это магистр знал наверняка. Нужно расслабиться. Дать отдых уставшим рукам и глазам. Выспаться, чтобы не клевать носом за столом, и, наверное, поесть, чтобы пустой желудок не отвлекал от высоких мыслей неподобающим урчанием.

Ланье аккуратно стащил с онемевших рук тонкие черные перчатки, положил их на край стола. Сжал пальцы в кулаки, быстро разжал, разгоняя по жилам кровь. Потом поднялся со стула и выключил светильник.

Теперь горели лишь газовые рожки на стенах, закрытых деревянными панелями. Окно, закрытое тяжелыми черными шторами плотной ткани, всегда оставалось темным – даже днем. Ланье моргнул, пытаясь избавиться от светлых пятен перед глазами, потом посмотрел на деревянный столик у входной двери. Там стояли большие круглые часы, равномерно щелкая безупречным механизмом. Еще три хронометра, размером поменьше, лежали рядом – ими магистр пользовался во время экспериментов. Черные узорные стрелки больших часов показывали четыре часа утра. Ридус вздохнул. Определенно, ему нужно хоть немного поспать.

Сняв фартук из черного шелка, магистр аккуратно сложил его, повесил на стул и одернул сюртук. Потом подошел к двери, снял с разлапистой вешалки, стоявшей в углу, плащ, накинул на плечи. И тут же почувствовал странную выпуклость во внутреннем кармане. Запустив руку в карман, Ридус вытащил на свет длинный цилиндр и нахмурился. Погрузившись с головой в работу, он совсем забыл о досадном происшествии у входа в Магиструм.

Жестяной тубус приятно холодил ладонь. Ланье взвесил его в руке, задумчиво посмотрел на винтовую крышечку, на которой виднелись остатки сургуча. Потом, решившись, быстро подошел к столу, взмахом руки сдвинул в сторону приборы. Вновь зажег светильник и быстро открутил крышку тубуса. Перевернул его над столом, потряс. И, вопреки его ожиданиям, из жестяного цилиндра на столешницу выпала не какая-нибудь гадость, подложенная глупым шутником Карагозисом, а плотный сверток из бумаги, перевязанный толстым шелковым шнуром черного цвета.

Ланье осторожно взял в руки свиток. Он оказался удивительно тяжелым – это была особая бумага, больше похожая на ткань, пропитанная специальным сохраняющим составом. Ридус уже встречался с такими свитками – в центральной библиотеке, где искал старые записи магов. Именно так старые малефиканты хранили свои записи, защитив их и от сырости и от гниения.

С некоторым сомнением магистр потер большим пальцем шершавую поверхность свертка. На ощупь бумага была настоящей. Нахмурившись, Ланье вытащил из кармана крохотный раскладной ножик, открыл самое большое лезвие и аккуратно перерезал шнур.

Свиток с глухим шорохом раскрылся, и длинное полотно раскинулось по всему столу. Взгляд Ланье упал на черные линии, покрывавшие свиток, и магистр затаил дыхание. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок – словно капля дождя скатилась за воротник.

Чертеж был сложным. Невообразимо сложным. Несколько деталей, каждая в трех проекциях. Десяток рунных заклинаний на полях, неизвестные письмена в центре. Что-то большое, что собирается из нескольких частей. Магистр медленно выдохнул. Он еще никогда не видел такого сложного старого чертежа. Маги, презиравшие технологию, вообще чертили редко. Их простейшие механизмы, что служили им, были незамысловаты и откровенно примитивны. Обычно, если в том появлялась нужда, они грубо рисовали от руки, сопровождая рисунок многочисленными и путаными комментариями. Но этот чертеж был составлен по всем правилам, и если бы не надписи, Ланье решил бы, что это работа механикусов. Но рунные заклинания сразу опровергали это предположение – магия у инженеров под запретом.

Магистр осторожно развернул свиток пошире и резко вздохнул. Его взгляд наткнулся на формулу магистра Лидуса, описывающую быстротечную энергетическую реакцию эфира. Очень известная формула, открывшая новое направление в теории элементов. Ланье пользовался ей ежедневно – уже год. С того самого момента, как Лидус вывел ее и представил на ежемесячном симпозиуме. Вот только свитку было явно больше года.

Дрожащими пальцами Ридус развернул свиток полностью, расстелил на столе. При этом скинул на пол и линзу, и каучуковую подушечку, но даже не заметил этого. Формулы, заклинания, чертежи…

– Что это? – пробормотал магистр. – Проклятие…

Он понимал формулы и некоторые заклинания. Понимал чертежи энергетических соединений и схемы новейших пластин, на которых монтировались сложнейшие заклинания. Но остальное… Он никак не мог понять, что это значит.

Резко перевернув свиток, так что он расстелился от края до края стола, Ридус склонился над чертежами, зацепил рукавом плаща сосуд для травки, и тот рухнул со стола. Извернувшись, Ланье поймал его на лету, прежде чем хрупкие колбы разбились о паркет, но локтем смахнул со стола линзу. Та с треском сорвалась с кронштейна, вылетела из латунной оправы и с грохотом заскакала по полу. Ланье замер, не решаясь вздохнуть. Потом очень осторожно поставил сосуд с кислотами на пол и медленно выпрямился.

Медленно вдохнув, Ридус так же медленно выдохнул, пытаясь сосредоточиться. Хватит на сегодня. Больше никакой работы. Нужен отдых.

Стараясь не дышать, магистр очень осторожно свернул чертеж в плотный рулон, заправил его в жестяной тубус и осторожно закрутил крышечку. Лишь после этого вздохнул свободней и быстро пошел к двери. На полпути развернулся, вернулся к столу, погасил светильник и так же быстро вернулся к двери. Сунув тубус на прежнее место в кармане плаща, снял с вешалки цилиндр, взял со столика перчатки. Потом, на секунду задумавшись, бросил взгляд в дальний угол – на кушетку со скомканным пледом. Быть может…

Взмахнув рукой, Ланье надел цилиндр и распахнул дверь. Хватит. Ему нужно вымыться и привести себя в порядок. Выспаться на чистом белье и хотя бы раз нормально позавтракать. Тогда, быть может, он придет в себя настолько, что сможет разобраться в этом загадочном чертеже. Нет, сегодня он не будет ночевать в лаборатории. И не пойдет к родителям. Нет, он вернется в крохотную съемную комнату в пансионе леди Розалии, куда возвращался всякий раз, когда собирался спрятаться от всего мира хотя бы на одну ночь. Ну, или когда ему требовалось чистое белье и завтрак.

Натянув перчатки, Ланье поправил тубус под плащом, взял с подставки трость и распахнул дверь. Пришла пора отдохнуть.

* * *

Верден спал ровно два часа – именно столько он отвел себе на отдых. Ни минутой больше. Магическое забытье, которое лишь для удобства называли сном, позволило ему отдохнуть и вернуть потраченные на дорогу силы. Конечно, он не отказался бы поспать, просто по-человечески, еще пару часов. Но на дорогу и так ушло непозволительно много времени, и Верден чувствовал, что отстает от развития событий. Это неприятное чувство появилось у него еще во время путешествия сквозь ночной Магиструм.

Въехав в город, Альдер не стал останавливаться в придорожном ночном дворе, как делали все путешественники, застигнутые непогодой на окраине огромного города магистров. Нет, он двинулся в глубь города, к обжитым районам, туда, где не было мастерских и скотных дворов. Собственно, в самое сердце этого черного города. Он ехал шагом, уже не торопясь, зная, что теперь ему не придется ночевать на обочине. Но с каждым шагом ему становилось все хуже и хуже. Наблюдая за тем, как на улицах высокие каменные дома постепенно сменяют деревянные хижины, маг ощущал странное беспокойство, – как будто он забыл что-то дома и никак не мог вспомнить – что. Когда он добрался почти до центра, то был совершенно измучен, ему казалось, что огромные дома, уходящие вершинами в черную хмарь, нависают над ним стенами ущелья, грозя сомкнуться и раздавить наглеца в лепешку. За ажурными перилами балконов мерещились темные тени, а фигуры горгулий, украшавшие углы и бортики крыш, казалось, шевелятся в темноте.

Все это было глупостями, – маг прекрасно знал, что это лишь морок, что здесь даже и не пахнет магией или наведенными чарами. Но его чутье охотника подсказывало ему – что-то не так. И только подъехав к таверне с номерами, месту известному и проверенному, где он всегда ночевал, когда появлялся в Магиструме, Альдер понял, что его беспокоит. Это было неприятное чувство опоздания. Ему хотелось поторопиться. Он всей кожей ощущал, как уходит время – сочится сквозь него, как сквозь мелкое сито. И его не удержишь, не остановишь, каким бы могущественным магом ты ни был. Верден опаздывал, но не знал – куда.

Именно поэтому, сняв комнату и сдав скакуна на конюшню, он сразу поднялся наверх и, не разбирая вещей, упал на постель, едва успев стянуть дорожное платье. Ему нужно было хоть немного прийти в себя и перевести дух и только после этого отправиться на охоту. Иначе настойчивый червячок дурного предчувствия, шевелившийся в животе, не даст ему покоя, заставит излишне торопиться, совершать ошибки, действовать непродуманно. У всякой охоты есть свой ритм – это Альдер знал точно. Если следовать ему, то ты появляешься в нужное время в нужном месте, как раз тогда, когда это необходимо – не раньше и не позже. Главное поймать этот ритм, слиться с ним, двигаться внутри него, как внутри песни, следя за причудами музыкантов, исполняющих эту загадочную мелодию.

Едва поднявшись с постели, Альдер ощутил, что гармония восстановлена. Он больше не чувствовал беспокойства – проснулся именно тогда, когда нужно, и готов следовать за мелодией охоты. Осталось лишь немного приготовиться к первому выходу, но это было частью самой охоты и не могло его задержать.

Верден поднялся, зажег масляный фонарь, – в дешевой гостинице даже не пахло газовым освещением, не говоря уже о глоубах магистров. Из большого заплечного мешка он достал смену одежды и разложил ее на постели – в Магиструме он хотел выглядеть местным жителем, а не гостем. Тут, конечно, главное поведение, а не одежда, но и она многое способна исправить. Роба мага и тонкие сапоги с загнутыми носами, открывавшие многие двери в Малефикуме, тут, в городе магистров, могут эти двери захлопнуть.

Скинув широкую дорожную робу и грязную рубаху, Верден уселся за стол с фонарем. Перевернул поднос и, используя его как зеркало, осмотрел себя. Потом вытащил из ножен на поясе длинный узкий нож без гарды, на который полагался не меньше, чем на все боевые заклинания разом, и принялся укорачивать бороду. Вскоре густая борода мага превратилась в куцую бороденку крестьянина, которую и в кулаке не зажмешь. Голову Верден брил налысо, – назло городским магам Малефикума, обожавшим длинные лохмы, висящие из-под остроконечных шляп. И теперь, глядя в зеркало и видя широкие скулы, обрезанную бороду и мощную шею, он никак не мог узнать в себе мага. Скорее, лесного разбойника, явившегося из густых лесов Пустоши в город за припасами. Пусть так. Этих темных личностей на окраинах Магиструма предостаточно, к ним давно все привыкли. Тут и не сразу скажешь, разбойник это, или лесоруб, или охотник, работающий на благо города.

Удовлетворенно прищурившись, маг отложил поднос и вернулся к кровати. Облачаясь в тесную чистую рубаху, он едва не порвал ее, – сложён Верден был скорее как кузнец, чем как маг. Мощные плечи не раз вызывали насмешку других магов – в юности, когда Альдер еще не научился отвечать ударом на насмешку. А научившись работать кулаками у портовых грузчиков, ни разу об этом не пожалел – порой хороший удар был быстрее и надежнее вычурного заклинания.

Альдер надел прочные кожаные штаны, крепкие высокие сапоги, темно-зеленую куртку с множеством карманов и осмотрел себя. Да, пожалуй, в этом наряде он больше походил на охотника, только что сбывшего свою дичь и решившего немного покутить в городе. Не хватало только шляпы с пером, но Верден не терял надежды купить ее где-нибудь в городе. Чего у охотника не должно было быть, так это содержимого тайного мешочка магов. Осторожно, но быстро Альдер переложил свои инструменты в карманы одежды. Возбуждающие эликсиры, заряженные энергией амулеты, сферы нейтрализации, и, конечно, магический жезл для концентрации. Который, вопреки расхожему среди профанов мнению, был не длиннее обычной дубинки бармена и прекрасно помещался в рукав.

Добавив к набору пару личных мелочей, завалявшихся в карманах, Верден прислушался к дыханию ночи за окном. Пора было выходить. Самое время.

Завернувшись в плащ с капюшоном, что и не подумал высохнуть, Альдер вышел из номера, закрыл дверь ключом и тихо прошелся по коридору.

В таверне было темно и пусто, дело шло к утру, и сейчас постояльцам снились самые сладкие сны. Верхний этаж с номерами был даже не освещен. Спустившись по широкой лестнице в зал со столиками, Альдер услышал, как в задних комнатах, на кухне, кто-то гремит посудой. Пусть. Маг неслышно прошел по всему залу и выскользнул в ночь.

Улица встретила его мелкой холодной моросью и темнотой. Ливень кончился, но влага, казалось, повисла в воздухе тяжелым мокрым туманом. Верден оглянулся, рассматривая огромные каменные дома, сливавшиеся друг с другом и напоминавшие скалы на побережье. Ничего общего с отдельными домами магов и их рабочими башнями, где жители старались быть ближе к небу. И как только местные живут в этих муравейниках?

Альдер закрыл глаза и немного потоптался на месте, стараясь почувствовать подошвами камни мостовой, слиться с этим местом, стать своим. Конечно, настоящая работа начнется днем – придется много ходить, расспрашивать, проверять кабаки и бордели, все места, где могли видеть этого несчастного, которому Совет Магов вынес смертный приговор. Но сейчас, ночью, вернее, очень ранним утром, Вердену нужно было пройтись по городу. Почувствовать место охоты, слиться с ним, уловить его внутренний ритм и распорядок. И лучше всего это сделать сейчас, когда на улицах мало людей.

Не открывая глаз, маг зашагал в темноту. Он чувствовал, куда нужно поставить ногу, старался не спотыкаться, воспринимая свои и чужие движения на слух. Так же не открывая глаз, свернул к центру.

Пока он не решался прибегнуть к магии, хотя очень рассчитывал на заклинание поиска. Конечно, у него было описание жертвы, – это было обязательно. Но словесный портрет неточен, поэтому Альдер настоял, чтобы его снабдили крохотным портретом, набросанным художником. Это задержало его на несколько часов, но зато теперь Верден знал, какой образ держать в памяти, творя заклинание поиска. К тому же советник был настолько любезен, что даже передал магу магический отпечаток ауры – ощущения, которые испытывает маг, глядя на живое существо, своеобразную карту энергий. Именно поэтому Альдер был уверен, что его поиски не займут много времени. Ему достаточно почувствовать жертву издалека, приблизиться к ней, окончательно удостовериться в своей правоте и нанести удар. Внешность можно изменить, портрет может быть неточным, но отпечаток ауры не подводит никогда.

Все так же не открывая глаз, Верден припомнил отпечаток жертвы, стараясь уловить мельчайшие детали. И вздрогнул, как от удара, когда из темноты пришел слабый, едва различимый ответ.

Распахнув глаза, маг, не веря самому себе, повел в воздухе рукой. Пальцы окутало призрачное сияние – концентрация элементальной энергии, необходимая для заклинания, была небольшой.

Он там. В темноте. Здесь и сейчас – тот несчастный, что, наверное, и сам не подозревает, что перешел дорогу самым могущественным людям континента – Совету Магов Малефикума.

Ухмыльнувшись в куцую бороду, Верден ускорил шаг, стараясь двигаться быстро и бесшумно. Темный город распахнул перед ним свои секреты, достаточно было лишь немного прислушаться к его внутреннему кипению. Похоже, охота займет даже меньше времени, чем ему казалось сначала. Появиться вовремя, в нужное время, в нужном месте – в этом и был секрет Альдера Вердена.

Темнота распахнулась, принимая в объятия широкоплечую фигуру, закутанную в черный плащ, и сомкнулась за ее спиной, словно укрывая злодеяния от людских глаз.

* * *

Ланье шел медленно, отмечая каждый шаг взмахом трости. Он почти спал, – нервное напряжение тяжелого дня схлынуло, оставив после себя лишь усталость и сонливость. Погода давила на плечи тяжелым прессом грозовых туч, и то, что дождь прекратился, ничуть не делало ночь лучше. Ридус и рад бы был поторопиться, но не мог. Ноги стали словно ватные, глаза слипались. Он брел знакомой дорогой, почти не глядя по сторонам, полагаясь только на память ног, что сами несли его к теплу и уюту хоть и чужого, но все-таки знакомого дома.

Широкие улицы центра города вскоре остались позади. Мостовая, вымощенная у Магиструма плоскими брусками, давно закончилась. Под ногами вновь оказались круглые камни и доски, брошенные над бегущими ручьями воды. Ланье механически перешагивал через лужи, звонко цокая тростью о мокрые камни, и постепенно отходил все дальше от Магиструма. Два квартала, что он обычно проходил за пять минут, на этот раз он одолел за все пятнадцать.

Когда за спиной раздался гулкий звон часов на башне Магиструма, отбивавших половину часа, Ланье невольно вздрогнул. Он наступил в лужу, поскользнулся и чуть не повалился на камни. Замахав руками, он выпрямился и очнулся от сладкой дремоты. Опустил воротник плаща, поежился, поймав холодный ветер, и огляделся.

Он на крохотном, едва заметном перекрестке. Улица Булочников, сузившаяся, но все еще достаточно широкая, уходила дальше на юг. Но здесь можно было свернуть направо, в узкий переулок, названия которого Ланье не знал. Зато сам проход помнил превосходно – здесь он не раз сворачивал во дворы, срезая путь.

Взглянув в темное небо, что и не думало светлеть, Ланье надвинул цилиндр на самые глаза и решительно свернул в переулок. Теперь ему хотелось как можно скорее добраться до постели – пусть и не столь уютной, как в родном доме, но не менее желанной.

Шагая по узкому проулку, Ланье с сожалением думал, что на ужин, а вернее на ранний завтрак, рассчитывать не стоит. Прислуга давно спит, и, конечно, никто не будет вскакивать среди ночи, чтобы ублажить одного из постояльцев. Это, к удивлению Ридуса, немного его расстроило. Он ощущал жуткий голод и никак не мог вспомнить, когда он ел настоящий горячий обед из трех блюд. Одно хорошо – ночной привратник давно привык к поздним визитам молодого магистра и без вопросов откроет перед ним дверь. К научным изысканиям Ланье в пансионе относились с большим уважением и, как иногда казалось самому Ридусу, порой хвастались соседям, что у них квартирует самый настоящий магистр.

Ланье сглотнул набежавшую слюну и позволил себе понадеяться, что у ночного привратника найдется кусок пирога или хотя бы хлеба, которым он сможет поделиться с оголодавшим ночным странником. А завтра с утра магистр угостит привратника настоящим завтраком. Или оставит для него что-нибудь из обеденных блюд.

Разыгравшееся воображение подкинуло магистру соблазнительную картину – кусок холодного пирога с рубленым мясом. Огромный такой кусок, да еще и кувшин морса. Мысли о вине Ридус решительно отверг – после того загула, оставившего в памяти неприятные воспоминания, он старался не прикасаться к спиртному. Его запах напоминал о похоронах отца и о своем безобразном поведении.

Усилием воли вернувшись к мыслям о пироге, магистр ускорил шаг. Выскользнув из узкого прохода между глухих стен домов, он очутился в большом дворе между тремя домами. Здесь было темно, окна, выходящие во внутренний двор, не горели, а фонари для этих закоулков оставались непозволительной роскошью. И все же отблески света позволили Ридусу сориентироваться, и он поторопился к черному провалу следующего переулка, что виднелся на другой стороне двора.

Сжав зубы, он решительно зашагал вперед, стараясь не обращать внимания на плеск воды под ногами. Легкие и тонкие городские сапожки давно промокли насквозь, и теперь было поздно беспокоиться о сухости ног. Придерживая левой рукой распахнувшийся на груди плащ, Ридус быстрым шагом пересек двор, так ни разу и не опершись на свою тяжелую трость. И только когда черный проем переулка вырос перед ним, он замедлил шаг. Ступать в это черное пятно, где не было ни малейшего намека на освещение, было немного жутковато. Ланье чуть замешкался, ощутив внезапный приступ страха, но потом, укорив себя за иррациональность поведения, недостойную современного магистра, сделал шаг вперед. И тут же отшатнулся.

В темноте переулка, прямо перед ним, вспыхнула крохотная искорка, вспоров темноту не хуже острого ножа. Она повисла в самой середине тьмы и осветила каменные стены. И темную фигуру, что стояла за искоркой.

– Кто здесь? – воскликнул Ланье, отступая на шаг.

Фигура чуть шевельнулась, и магистр увидел, что голубая искорка горит на кончике маленького жезла, что сжимала в руке таинственная фигура. Кровь бросилась Ридусу в голову, – он сразу узнал это магическое оружие и понял, что никаких шуток с ножами и благородными грабителями подворотен тут не будет. Никто не будет ему угрожать, никто не будет уговаривать, просто это один из тех случаев, когда не остается никаких свидетелей…

Искорка вспыхнула ярче, и Ланье вскинул трость. В последнюю секунду он успел перехватить ее как надо и повернуть большим пальцем кольцо. Голубая искорка в темноте вспыхнула ослепительным светом, и с кончика жезла сорвалась стремительная и смертоносная молния. С треском она в долю секунды протянулась к фигуре магистра, собираясь прожечь насквозь хрупкую человеческую плоть. Но наткнулась на железный полый стержень и, не в силах противиться такому приглашению, скользнула по нему.

Когда молния ударила в трость, Ланье вздрогнул, а пальцы, сжимавшие каучуковую накладку, свело судорогой. Молния с треском прошлась по проводнику в концентратор, и тусклый набалдашник трости вспыхнул призрачно-голубым светом. Запахло паленым деревом, – оболочка трости немного подгорела, но Ридусу было на это плевать, он знал, что как только маг-неудачник опомнится от изумления, он снова пустит в ход свой смертоносный жезл. Магистр сделал шаг вперед и ткнул тростью в сторону застывшей в темноте фигуры – словно фехтовальщик, делающий выпад. Одновременно он повернул большим пальцем кольцо, замыкая разорванный ряд графических символов и раскрывая концентратор.

Накопленный заряд вырвался из трости с ужасающим грохотом. Уже белая, словно раскаленный металл, молния, сорвалась с кончика трости и, на секунду озарив темный переулок, ударила прямо в грудь темной фигуре.

Негодяй не успел даже вскрикнуть – удар швырнул его в темноту, и тело беспомощно заплескалось в ручьях дождевой воды. Ланье, не мешкая, подбежал к нему, занося трость для удара. Но его не понадобилось, – тело неудавшегося убийцы сотрясали предсмертные судороги. Ридус наклонился над телом, пытаясь хоть что-то разобрать в темноте, и тут же сморщил нос. Пахло горелым мясом и мочой. Выпрямившись, Ридус прикрыл левой рукой лицо. Потом опустил трость, уперся ею в тело, пошевелил. Нет, мертв бесповоротно. Магистр попытался тростью распахнуть куртку на груди убийцы, но так ничего и не достиг, – тот был плотно закутан в плащ. Обернувшись, Ридус попытался рассмотреть в темноте, куда упал жезл, – тот мог многое рассказать о своем владельце. Но магическая штуковина словно в воду канула. Впрочем, Ланье уже успел заметить, что жезл был плевеньким, видимо с одним-единственным зарядом, из тех, что контрабандой привозили из Малефикума. Да и сам субъект, судя по тряпью, в которое он был одет, был дешевкой. Одним из заезжих, наверное, дуралеев, пытавшихся разбогатеть за малый срок в большом городе. О том, что большой город переваривает таких умников с потрохами, иначе так долго бы не выстоял, эти дуралеи обычно не думают.

Ланье еще раз пихнул мертвое тело тростью, потом легко переступил через него, поднял воротник и быстро зашагал в темноту. Это была уже вторая попытка нападения на него за неполный год, и окончилась она точно так же, как первая. Ридус Ланье, магистр, выросший на этих грязных улицах, умел постоять за себя.

Теперь он шел быстро, внимательно поглядывая по сторонам. Сон как рукой сняло, кровь бежала по жилам, отдаваясь в висках барабанной дробью. Хотелось жить. Бежать. Действовать. И Ридус был уверен, как только он доберется до проклятого пансиона, он перевернет его вверх дном, поднимет на уши весь персонал и всех соседей, но все-таки получит свой кусок клятого пирога.

* * *

Под сапогами хлюпала вода, но Верден не обращал на нее внимания. Он бежал по ночному городу, уже не скрываясь, не прячась, и не думая о маскировке. Там, впереди, реял образ жертвы, манивший его к себе, как огонь манит мотылька.

Альдер никогда не бывал в этой части города и после пары поворотов просто заблудился в лабиринте темных переулков. В кромешной темноте он метался от стены к стене, пытаясь найти проход. Темнота, вязкая и мокрая, противно липла к лицу. Свернув в небольшой проулок, маг понял, что он ведет его вперед, к намеченной цели, и побежал. И так же внезапно остановился, едва не влетев в каменную стену. Бормоча ругательства, Верден развернулся, выбежал из тупика и двинулся дальше вдоль глухой каменной стены дома, едва касаясь ее кончиками пальцев. И не ошибся – вскоре рука повисла в пустоте, и маг нырнул в очередной переулок.

Здесь тоже было темно, хоть глаз выколи, и теперь Альдер не бежал – шел быстрым шагом, выставив вперед руку, чтобы случайно не разбить голову о низкую притолоку. Переулок все тянулся и тянулся. Постепенно он стал уходить в сторону, и маг снова выругался – теперь он удалялся от отпечатка ауры, что звал его из темноты. Он был уже рядом, всего сотня метров, не больше. Но между охотником и целью была непреодолимая стена каменного лабиринта.

Верден остановился, решая, что лучше – идти вперед или вернуться на большую улицу. И в тот же миг его обостренные чувства, просеивающие ночь мелким ситом, обожгло магическим ударом. Атака! Кто-то ударил сгустком энергии – не сильно, но весьма ощутимо. Маг вскинул голову и замер, прислушиваясь к ночи. И чуть не вскрикнул от боли – ответный удар неизвестного мага был сильней атаки в несколько раз. В нем было что-то странное, неестественное, но Верден не обратил на это внимания – он с ужасом понял, что астральный отпечаток жертвы, так долго маячивший в темноте, исчез. Спрятался, словно кто-то накрыл лампу черным колпаком.

Вскрикнув от ярости, Верден растопырил пальцы и сосредоточился, высасывая энергию первоэлементов из вселенского эфира. Пальцы вспыхнули призрачным пламенем, и свет озарил переулок, выхватив из темноты угол дома. Маг, больше не мешкая и не таясь, бросился вперед, освещая себе дорогу магическим светом.

Теперь его вел след из магии, он чувствовал ее остаточные эманации там, на месте сражения. Следы магической схватки были для него так же ясны, как запах оленя для хорошего охотничьего пса. Верден знал, что случилось там, в темноте. Один маг напал на другого, но удар был отбит неизвестным Альдеру способом, а ответ убил нападавшего. Верден чуял смерть так же ясно, как и следы магической энергии, он прошел через сотни подобных схваток и знал, чем они заканчиваются. Вот и сейчас он знал, что произошло в ночи, но понятия не имел – почему. И какое отношение это имеет к его заказу, к его жертве, что очутилась поблизости от сражения. Этого Альдер не знал, но очень хотел выяснить.

Свернув за угол и промчавшись через темный двор, маг увидел черное жерло нового переулка и перешел на шаг. Там. Все случилось там. Его темная фигура, освещенная зыбким призрачным светом, бесшумно двигалась по пустому двору, как призрак, явившийся из бездны. Где-то наверху громко хлопнули ставни окна, но Верден даже не обернулся. Знал, что на месте схватки не осталось живых. Победитель ушел, а побежденный мертв. На свидетелей – плевать. Одним магом больше, одним меньше – теперь это не важно, запомнят тех, кто сражался в темноте, а не того, кто случайно прошел мимо.

У самого входа в узкий переулок Верден остановился. Он прислушался к темноте, принюхался к запаху горелой человеческой плоти. Даже сейчас, не сходя с места, он мог сказать, что произошло и где лежит тело. Но ему нужно было знать больше. Затаив дыхание и приготовившись отразить внезапный удар из засады, Верден шагнул в темноту.

Он сразу почувствовал магический предмет, лежавший под ногами, в луже дождевой воды. Для обостренного чутья охотника он выглядел светившимся пятном, таким ярким был след использованной магии.

Осторожно шагнув в сторону, Верден встал над загадочным предметом, но не стал за ним нагибаться. Присел, согнув колени и не отводя взгляда от темноты в дальнем конце переулка, и лишь тогда медленно вытянул из грязной лужи короткий магический жезл из белого дерева. Все так же медленно выпрямившись, Альдер взглянул на жезл, провел по его гладкой поверхности кончиками пальцев, потер набалдашник из темного вареного стекла. И лишь потом сунул его в карман.

С оружием все было ясно. Дешевка с заряженным кристаллом одноразового действия. Такие популярны у городской швали Малефикума, у тех, кто не смог развить в себе способности к выделению энергии из мирового эфира, но хотел пользоваться магией. Как и заряженные амулеты с готовыми заклинаниями, они продавались в мелких лавках на любом базаре Малефикума. И – за его пределами.

Верден знал, что в Магиструме тоже часто пользовались этим оружием. С одной стороны, это глупо – дешевка разряжалась с первым же выстрелом, и перезарядить ее было нельзя. Оружие примитивнейшее, рассчитанное на поражение неуча – любой маг, даже не боевой, справится с таким ударом. С другой стороны, Верден прекрасно знал, что это оружие идеально подходит для наемного убийцы. После выстрела такой жезл просто выкидывали, даже не заботясь о том, чтобы спрятать оружие преступления. По этому куску мусора нельзя было определить, кто его создал и когда. Безымянное массовое производство. Более опасные вещи создавались, как правило, мастерами своего дела и несли в себе характерные признаки, по которым можно было установить и создателя, и время создания шедевра, и вероятного покупателя. А значит, и проследить всю цепочку к тому, кто посмел использовать это оружие.

Верден нахмурился. Жезл, как ни глупо бы это звучало, был палкой о двух концах. Либо тут работал дилетант-грабитель, не рассчитывавший встретить сопротивление, либо профессионал, прекрасно знавший о том, что по этому оружию его нельзя будет вычислить. Теперь следовало познакомиться с этим невезучим убийцей поближе.

Подняв повыше руку, все еще излучавшую мягкое сияние, Альдер сделал несколько шагов в темноту переулка и остановился над телом. Оно лежало в глубокой луже, на спине. Скрюченные судорогами руки и ноги уже успели застыть, а лицо, скрытое путаницей длинных волос, было повернуто в сторону, словно покойный не хотел смотреть на того, кто нанес ему последний удар.

Верден присел на корточки, наклонился над телом. Вытащив из кармана разряженный жезл, он осторожно прикоснулся им к груди покойного. Горелая ткань, бывшая когда-то плотным плащом, крошилась под острым концом орудия преступления. Пахло отвратительно, но маг даже не поморщился, он давно привык к этому запаху. Осторожно он раздвинул складки сгоревшего плаща и потыкал жезлом в те места, где должны были находиться карманы темно-зеленого камзола. Они хоть немного подгорели, но уцелели. Вот только были пусты. И карманы плаща. И маленькая сумочка на кожаном поясе. Что это – нищий, пошедший от отчаяния на смертоубийство, или просто предусмотрительность наемника?

Чуть подавшись вперед, Альдер приблизил светящуюся руку к голове покойника. Потом кончиком жезла отбросил в сторону мокрую массу волос, скрывавших лицо.

Долгий миг Верден смотрел на острый худой нос, закрытые глаза, острые скулы и обожженный ударом молнии подбородок. Потом резко поднялся на ноги и погасил свою руку. В наступившей темноте маг развернулся и быстро пошел к выходу из переулка – туда, откуда он недавно пришел. Использованный жезл он сунул в карман, – на нем остались следы его прикосновений, и хороший маг вполне мог вычислить Вердена. А это ему было совсем не нужно, потому что он получил ответ на свой вопрос. И этот ответ ему совсем не понравился.

Выскочив во двор, Альдер свернул в сторону и, прижавшись к стене, быстро пошел в сторону следующего переулка. Теперь он не хотел пересекать двор и попадаться на глаза случайным свидетелям. Только не теперь, когда он знал, кто остался лежать там, в переулке.

Верден узнал его сразу, едва только увидел лицо. Ему даже не понадобилось исследовать посмертный образ ауры, как он хотел вначале. Эту рожу он прекрасно помнил. Бельдер был одним из наемных убийц банды Грачей – одной из самых опасных в Малефикуме. Одним из той швали, что принимала любые заказы, от любых клиентов, и была готова убить прохожего просто за то, что он оказался не в том месте не в то время. Далеко же занесло этого негодяя от дома.

Выйдя на улицу, Альдер свернул в обратную сторону, к окраинам, и пошел вдоль улицы, прижимаясь к стенам домов. Теперь он знал, что случилось в том переулке: наемник попытался убить свою жертву с помощью простейшего заклинания. Значит, его целью был не маг. Но жертва неожиданно ответила, да так, что убийца, не ожидавший сопротивления, в мгновение ока отправился на тот свет. Значит, не маг, а один из магистров. Эти ребята вечно набивают карманы своими загадочными штуковинами и способны преподнести сюрприз даже опытному магу. Бельдер был дураком, раз решился напасть на магистра с таким оружием. Или был неверно информирован. Проклятье!

Поморщившись, Верден ускорил шаг. Неприятности множились на глазах. Два наемника в одном городе в одно время – жди беды. И она не заставит себя долго ждать – Альдер прекрасно знал, что никто из банды Грачей не работает в одиночку. Остальные черные плащи тоже здесь – бродят где-то в темноте. Вероятно, они посчитали магистра легкой добычей, и потому Бельдер отправился на дело один. Но, обнаружив труп своего товарища, остальные возьмутся за магистра всерьез. И что хуже всего – дурак Бельдер спугнул жертву самого Вердена. Тот случайно оказался поблизости от места сражения и, конечно, ощутил его так же остро, как и Альдер. Испугался. Затаился. Спрятался за маскирующими заклинаниями, и теперь придется приложить немало усилий, чтобы его разыскать. Что за неудачный день!

Выругавшись шепотом, Альдер запахнул свой длинный плащ, натянул капюшон на бритую голову и поспешил прочь от места преступления. Теперь его занимал другой вопрос – случайно ли его цель оказалась поблизости от Бельдера и не за ней ли охотились остальные Грачи? Быть может, кто-то еще желал смерти этого несчастного и нанял этих головорезов? Но при чем тут тогда магистр?

Вопросы множились, а ответов у Вердена не было. Он был уверен только в одном – это проклятое дело, за которое он так неосмотрительно взялся, пахнет все хуже и хуже. И неприятный холодок на спине подсказывал магу, что он еще пожалеет, что согласился на это дело. Больше того. Он уже об этом жалел.

* * *

Когда пароход сбавил ход, Конрад поднялся с мягкого сиденья и одернул френч. Наклонившись, он аккуратно вытащил свой чемодан с драгоценным содержимым и поставил его около деревянной двери, ведущей в коридор. Потом осмотрел кабинет, стараясь припомнить, не забыл ли что-то из вещей.

О прибытии в Магиструм Штайн догадался сам, еще до того, как в дверь постучал заспанный кельнер. Проснулся инженер рано, так толком и не выспавшись. И с удивлением обнаружил, что, несмотря на раннее утро, за окном уже тянулись пригороды Магиструма – мастерские и фермы, выстроившиеся вдоль железной дороги. Взглянув на часы, Конрад удивился еще больше, – выходило, что пароход прибыл намного раньше, чем предполагалось. Видимо, его команда, стремясь наверстать ночное опоздание, всю ночь не снижала давление пара. И все же до прибытия на станцию оставалось еще много времени, Конрад даже успел встать и умыться, прежде чем раздался стук в дверь.

Кельнер, в форменном белом кителе, внес некоторую ясность – оказалось, что ночью они задержались именно потому, что пропускали встречный пароход, возвращавшийся в неурочное время из Магиструма. Пришлось свернуть на боковую ветку, ведущую к рудникам, а потом выбираться на основную линию. Но потраченное на это время удалось наверстать. И теперь единственному пассажиру вагона следовало приготовиться к прибытию.

Конрад не спеша оделся и даже успел почистить одежду мягкой платяной щеткой, висевшей рядом с умывальником. Теплой воды в баках вагона было достаточно, и механик не отказал себе в удовольствии тщательно вымыть лицо. И теперь, когда его карманный хронометр собственной конструкции показывал шесть утра, он был абсолютно готов к прибытию в загадочный Магиструм, скрывавший столько тайн.

Взглянув в окно, Конрад нервно взглянул на часы. Пожалуй, для его делового визита еще слишком рано. Конечно, ходят слухи, что магистры работают день и ночь, неделями не покидая своих лабораторий. Но Штайн был уверен, – заявиться к незнакомому человеку в шесть утра – это слишком, даже для магистра.

Сунув хронометр в карман, Конрад поправил серую кепку с коротким козырьком, снова выглянул в окно, смахнул пылинку с рукава. Потом сел. Он еще никогда не был в Магиструме, и ему было немного не по себе. Деловые отношения – это одно, а личный визит… Не то чтобы Конрад был смущен, инженера ремонтного батальона канцлера не могло смутить ничто на этом свете. И все же это было его первое дальнее путешествие, если не считать марш-броска на край Пустоши, на самую границу с Малефикумом. Тогда он обслуживал бронеходы северных застав, что стояли точно напротив постов магов, и даже видел издалека укрепления малефикантов. Но это была служба. Теперь же он предоставлен самому себе и действует как частное лицо, не имея поддержки, и даже более того, – если его секрет раскроется, он рискует попасть в крупные неприятности.

Штайн невольно взглянул на потертый кожаный чемодан с обитыми жестью уголками. Секрет и в нем самом, и в его содержимом. Внезапно инженер почувствовал, что к нему вернулась уверенность. Да. Только рискуя, можно достичь своей мечты. Пусть над его проектом гражданского пароката посмеялись. Когда у него будут деньги, чтобы произвести первую модель и продать ее частному лицу, тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. Ведь никакого запрета на владение самодвижущимися механизмами в Механикуме нет. Просто их производство так дорого, что позволить себе такие механизмы может только армия, щедро финансируемая государственной казной. Но его проект личного пароката будет дешевым. Ему не нужна броня и вооружение, не нужно ему и повышенной проходимости, как у военных бронеходов. Самая дорогая часть – двигатель. А все остальное в производстве не дороже частей телеги. И пусть на прошлом годовом симпозиуме инженеров Брок и Гильден высмеяли его идею. Пусть они и самые известные механики, но они – прошлый день. Этим стариканам сложно представить, что кто-то захочет иметь личный паровой экипаж. А между тем у Штайна уже три предварительных заказа. Конечно, заказами это назвать сложно, но его осторожные намеки встретили горячее одобрение в салоне леди Агаты. Лорд Свенсон и его наследник ясно выразились, что будь такие экипажи в продаже, они не пожалели бы денег на их приобретение. Да и сама леди Агата тоже выразила искренний интерес к идее гражданского пароката. Она всегда старалась быть на шаг впереди всех остальных и, конечно, не упустила бы случая приобрести новинку, чтобы шокировать ею весь город. Но, к великому сожалению, все намеки Конрада о финансировании разработок были вежливо проигнорированы – как лордом, так и леди Агатой. Других знакомых с большими капиталами у Штайна не было, и именно тогда он понял, что должен все сделать сам. Этот новый проект… Он может принести большие деньги, если все сделать с умом. В Механикусе его нельзя будет осуществить. Деньги на изобретение армия не даст – потому что никогда не примет на вооружение предмет, в котором есть части, произведенные в соседних государствах. Это вопрос безопасности. А вот в Магиструме, где такой проблемы не существует, а деньги делаются прямо из воздуха, есть шанс получить крупное вознаграждение. Но для этого нужна помощь одного из магистров.

Внезапно вагон лязгнул, Конрад услышал пронзительный свисток, и пароход резко остановился, с шумом выпустив облако пара, что докатилось даже до окон пассажирского вагона. Штайн резко встал с сиденья, глянув в окно, затянутое сизым паром, и шагнул к двери. В тот же момент она распахнулась, и на пороге появился все тот же заспанный кельнер, не успевший даже как следует выбрить щеки.

– Господин Штайн, – хрипло сказал он. – Рад сообщить вам, что наш состав благополучно прибыл на вокзал Магиструма.

– Благодарю, – буркнул инженер, раздраженный неряшливым видом кельнера.

– Прошу вас немного задержаться, – сказал тот, видя, что пассажир уже взялся за ручку чемодана.

– Что? – переспросил Конрад. – Задержаться?

– С вами хочет побеседовать представитель консульства, – пробормотал кельнер, чуть закатив глаза. – Он беседует со всеми пассажирами, впервые прибывшими в Магиструм.

– А, – сказал Штайн, чувствуя, как в тревоге сжалось сердце. – Понимаю.

– Сейчас он подойдет. Одну минутку, пожалуйста, – сказал кельнер и закрыл дверь.

Штайн медленно выпрямился, чувствуя, как кровь стучит в висках. Конечно. Этого следовало ожидать. Военное ведомство заботится о безопасности родины. В том числе с помощью агентов, находящихся в сопредельных странах. А он-то думал, что все вопросы решены еще на вокзале…

Дверь кабинета распахнулась, и Конрад вздрогнул. На пороге появился человек в простом сером камзоле, серых верховых брюках и в тонких городских сапожках. Но Штайн не обманулся – взгляд незнакомца, цепкий и пронзительный, с головой выдавал в нем человека на службе канцлера.

– Конрад Штайн? – осведомился тот, лязгнув челюстями не тише сочленений вагонов.

– Именно так, – отозвался инженер, подавив желание отдать военный салют. – С кем имею честь?

– Риппер Нил, – представился визитер, заходя в салон и прикрывая за собой дверь. – Представитель консульства Механикуса в вольном городе магистров, в должности младшего секретаря.

– Чем я могу помочь консульству? – спросил Штайн, непроизвольно отступая на шаг.

– Всего лишь ответьте на несколько вопросов, – отозвался Риппер и сделал попытку улыбнуться.

Штайн хоть и не вздрогнул, но про себя отметил, что видел механизмы, улыбавшиеся своим стальным оскалом более человечно, чем агент консульства.

– Извольте, – сказал Конрад, жестом приглашая посетителя сесть.

Секретарь покачал головой, успев при этом бросить взгляд на чемодан инженера.

– Не стоит. Это займет все пару минут.

Штайн улыбнулся и развел руками, показывая, что сделал все что мог для протокола.

– Вы впервые в Магиструме? – спросил Риппер, переходя к делу.

– Да, – ответил Штайн. – Ранее не посещал город.

– Но поддерживали деловые связи?

– Переписка, – признал Конрад, прекрасно зная, что большинство его писем проходили через контроль. – Продажа разрешенных к вывозу деталей.

– Да, конечно, – Риппер кивнул. – А сейчас решили нанести личный визит?

– О да, – Конрад улыбнулся, – требуется личная консультация магистров, их умение для нового проекта.

– Новый проект? – Нил поднял широкие брови в притворном удивлении. – Что же это такое, с чем не смогли справиться инженеры канцлера?

– Взгляните, – пригласил Штайн, не дожидаясь, пока его попросят показать вещи.

Он прекрасно понимал, что дело шло к досмотру, и решил, что нападение – лучшая защита. Он поднял с пола чемодан, стараясь не выдать его слишком легкий вес, и бухнул его на мягкое сиденье. Открыл крышку, сдернул лист промасленной бумаги. Там, внутри, было множество отделов, выстланных мягкой тканью. Детали из серого металла лежали в узких гнездах, и каждая была тщательно закреплена мягким кожаным ремешком.

– Что это? – с искренним удивлением спросил секретарь, наклоняясь над распахнутым чемоданом. – Никогда не видел такого раньше.

Конрад аккуратно вынул из гнезда самый длинный элемент конструкции – длинную металлическую плеть из десятка чешуек. Она была толщиной в руку, и механику пришлось потрудиться, чтобы удержать ее на вытянутых руках.

– Посмотрите, – сказал он. – Как можно заметить, конструкция прекрасно гнется. Но – только в одну сторону. Если попытаться согнуть ее в другую, чешуйки фиксируются, и прогиб невозможен.

– Для чего это? – спросил Риппер, быстро взглянув в лицо инженеру.

– Это медицина будущего, – ответил тот, стараясь выглядеть восторженным, как и положено изобретателю. – Это новый тип корсета для поддержки спины. То, что вы сейчас видите – второй позвоночник. Прикрепляется к спине. Позволяет легко выполнять наклоны, но если что-то резко отклонит вас назад, например удар в результате аварии, то эта плеть спасет вашу спину от перелома.

– Очень интересно, – пробормотал секретарь, разглядывая остальные детали. – От перелома?

– Более того, – с гордостью произнес Конрад, – если спина уже повреждена, плеть можно зафиксировать, и тогда она послужит прекрасной шиной на время лечения. Ее можно будет ослаблять по желанию медика или фиксировать практически в любой позиции. Как вы видите, остальные детали предназначены для рук и ног. Отдельно лежат комплекты для бедер и мелкие комплекты для пальцев рук.

– Полезная вещь, – задумчиво отозвался Риппер, непроизвольно прикоснувшись к своему предплечью.

– К тому же достаточно дешева в производстве.

– Так зачем же вам понадобилась помощь магистров? – спросил агент, выпрямляясь и глядя в глаза инженеру. – Изобретение уже готово?

– Не совсем, – признался Конрад, чуть прикусив губу и надеясь, что это не ускользнет от взгляда Нила. – Требуется доработка. Во-первых, необходимо уменьшить вес конструкции. Все наши сплавы я уже использовал, теперь осталось только попробовать легендарные материалы магистров. Во-вторых, для работы самых мелких деталей необходима микромеханика, которую я не в силах создать. А магистры славятся именно своими мелкими работами. А в-третьих…

Конрад замялся, и взгляд Риппера сразу приобрел жесткость.

– Ну же, договаривайте, – сказал он.

– Право, это неловко, – смущенно отозвался тот. – Но разработка и производство требуют значительных средств. Я ими не обладаю и надеялся предложить магистрам совместное коммерческое использование.

– А что же служба канцлера? – осведомился агент, хотя вид у него был разочарованный, он явно успел перед встречей просмотреть досье на инженера и сам уже прекрасно знал о тех самых затруднениях. – Неужели они пожалели денег на такую полезную разработку?

– Я отправлял запрос в службу механики, – сказал Конрад, – но мне ответили, что сей механизм не представляет для них интереса.

Штайн говорил чистую правду. Он действительно отправлял такой запрос в службу изобретений и действительно получил отказ. Он приложил все усилия для этого. Заявка была составлена так, что только идиот вложил бы деньги в разработку такой ерунды. А ведь подобные проекты от гениальных изобретателей сыпались на службу механики дождем. Среди них были действительно интересные вещи. Или такие вот глупости. Конечно, они ответили отказом. И, конечно, младший секретарь уже знал об этом.

– Наверно, никто из них никогда не ломал себе руку, – буркнул Риппер, отводя взгляд.

– Боюсь, для них более ценны военные разработки, – сказал Конрад, прекрасно знавший, что именно может заинтересовать его бывших коллег.

– Да, пожалуй, это так, – признал Нил. – Что ж. Желаю вам успеха в ваших начинаниях, господин Штайн. Надеюсь, вам повезет у магистров.

– Спасибо, господин Нил, – откликнулся инженер, аккуратно укладывая железную плеть обратно в чемодан. – Что-нибудь еще?

– Пожалуй, это все, – отозвался тот, направляясь к двери. – Благодарю за сотрудничество.

У двери он остановился, будто внезапно что-то вспомнил. Конрад, ожидавший этого нехитрого трюка, и бровью не повел – продолжал возиться с ремешком.

– Кстати, – воскликнул Риппер. – А с кем вы собираетесь встречаться в Магиструме?

– С Ридусом Ланье, – отозвался Конрад. – Молодой магистр. Я уже несколько раз продавал ему детали.

– Вы знакомы лично? – поинтересовался Нил.

– К сожалению, нет, – ответил Штайн, захлопывая крышку чемодана. – Он присылал заказы в магазин Ивенберга. Они не могли удовлетворить запросы магистра и передавали заказы мне. Я их выполнял и отправлял детали Ланье – все так же, через Ивенберга. Магазин, конечно, получал свои комиссионные.

– Ах да, – бросил Риппер. – В самом деле. Я слышал, что так они и работают.

– В последнее время они редко что-то делают сами, – признался Конрад. – Собирают заказы и отдают их таким одиночкам, как я. Наверно, это выгоднее, чем исполнять работы самим.

– Ловко устроились, шельмы, – ухмыльнулся Риппер. – Ну что же, желаю вам удачи, господин Штайн. Всего вам наилучшего.

– Всего хорошего, господин Нил.

Агент еще раз окинул взглядом кабинет, склонившегося над чемоданом инженера и, пожав плечами, вышел.

Когда за ним закрылась дверь, Конрад отпустил чемодан и присел на сиденье рядом с ним. Он чувствовал в ногах такую слабость, что, пожалуй, ему бы не помешало воспользоваться собственным изобретением. Смахнув выступивший на лбу пот, Конрад прикрыл глаза. Нужно быть сильным. Это только начало, – если изобретение действительно пойдет в серию, у него будут действительно крупные неприятности. Конечно, и этот вопрос он продумал, – если Ланье согласится, он свалит все на него. Скажет, что магистр значительно усовершенствовал его изобретение и воспользовался идеей в своих целях. Конечно, Штайн получает процент, как соавтор, но все вопросы о конечном продукте – к магистру.

Конрад нахмурился. Да, словами тут дело не обойдется. Будет много шума. Много неприятностей. Но пока думать о них рано. Возможно, Ланье просто пошлет настырного механикуса подальше, и тогда беспокоиться вообще будет не о чем. Ланье.

Собравшись с духом, Конрад поднялся на ноги, поправил кепи с коротким козырьком и взял чемодан с полки. Несмотря на заклинание облегчения, он довольно сильно оттягивал руку. Если бы не волшебный чемодан малефикантов, Конрад, пожалуй, едва бы оторвал его от пола. Ведь основной вес приходился на движители – детали, заботливо скрытые в тайном отделении чудесного чемодана. Детали, что ускользнули от внимания Риппера Нила и не были ни разу упомянуты в заявке на изобретение. Детали, делающие Конрада Штайна преступником в глазах Механикуса. Детали, что должны были сделать его богатым – если когда-нибудь она заработает.

Вздохнув, Штайн отбросил дурные мысли и вышел в коридор. Быстрым шагом миновав двери других кабинетов, сейчас пустовавших, он прошел мимо комнаты кельнера и выскочил на перрон. И застыл.

Вокзал Магиструма настолько поразил его, что Конрад не обратил внимания на кельнера, вяло бормочущего ему в спину вежливые пожелания. Да, этот вокзал нельзя было сравнить с функциональным и скромным строением в Механикусе. Здесь все сияло мрамором. Красный, с прожилками, он был, казалось, везде. И свет газовых ламп играл на нем, заставляя оживать мертвые узоры. На специальных постаментах высились статуи – горгульи, люди, неведомые звери… Казалось, что большинство из них явились прямиком из ночных кошмаров. Огромный зал, накрытый прозрачной крышей, был таким высоким, что Конрад невольно запрокинул голову, рассматривая узоры на цветных стеклах. Темнота, в ней резкий свет газовых горелок, красный мрамор, чудовища из темной бронзы… Все это было так характерно для магистров.

– Куда изволите? – буркнули рядом.

Конрад быстро опустил взгляд и увидел рядом с собой здоровенного парня с курчавой черной бородой. Он был в длинном черном плаще, заляпанном внизу грязью, в черном котелке, а в руке сжимал длинный хлыст.

– Всего одна марка, – быстро сказал он. – В любую часть нашего великолепного города. Специально для гостей – экскурсия по городу всего за две марки. Главные достопримечательности и…

– Стой, – сказал Штайн.

Бородатый детина послушно замолчал. Инженер достал из кармана свой хронометр. Он показывал двадцать минут седьмого – утро. Раннее утро. Пожалуй, перед визитом к магистру надо привести себя в порядок, поразмыслить над будущей беседой. И дать магистру выспаться.

– Гостиница поближе к центру, приличная, но не дорогая, – быстро сказал Конрад.

– Одна марка, – извозчик разочарованно вздохнул. – Извольте следовать за мной, господин механикус.

Он потянулся к чемодану, но Конрад сам взялся за мягкую рукоять. Извозчик вздохнул еще печальнее и побрел прочь. Штайн следовал за ним, пытаясь не отстать. Все было хорошо, на первый взгляд. Визит в Магиструм начался весьма успешно. Но неприятное чувство тревоги, предчувствие близких неприятностей – не отступало.

Конрад поежился, ему казалось, что пронзительные глаза Риппера Нила все еще смотрят на него. И самое неприятное – Конрад был уверен, что так оно и есть на самом деле.

* * *

Ридус проснулся в превосходном настроении. Сладко потянулся, с наслаждением разметал чистое белье постели и уставился в потолок. В комнате царил полумрак, но Ланье чувствовал – там, за окнами, уже всходило солнце. Сырость, давящая на грудь ночью, отступила. Дышалось легко и свободно. Ридус выспался, был сыт и согрет. Давно уже ему не доводилось чувствовать себя столь хорошо. Да и в душе после ночи сохранилась странная радость, словно ему приснился хороший сон, который хоть и забылся, но оставил после себя чудесное настроение.

Зевнув, магистр сел на кровати. Спустил ноги на мягкий ковер, устилавший всю комнату, выделенную гостю любезной хозяйкой пансионата. Она была не велика – меньше его лаборатории. Но здесь были стол, газовое освещение, мягкая постель и даже кресла для гостей. Все, что нужно для работы. Белье всегда чистое, а ночная рубашка мягкая, словно пух. Ридус вновь с наслаждением потянулся, разминая спину. Впервые за все время работы в Магиструме ему захотелось забраться обратно в постель, чтобы досмотреть тот чудесный сон о великих делах и открытиях.

Лязгнув зубами, Ланье захлопнул рот и прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце пустилось в галоп. Это не сон. Он вспомнил.

Вскочив с кровати, Ридус ринулся к столу, отшвырнул в сторону мешавший стул и склонился над огромным чертежом, разложенным на столешнице. Протянул руку, медленно провел пальцем по шершавой бумаге, напоминавшей ткань. Все так и есть. За ночь он никуда не делся, не исчез, не растаял в воздухе, как зыбкое сновидение.

Глубоко вздохнув, Ланье усилием воли поборол первый порыв. Медленно отступив от стола, не решаясь выпустить заветный чертеж из поля зрения, он стянул ночной колпак. Потом рубаху. Бросил все это в угол у медной раковины рукомойника. Отвернувшись, быстро открыл вентиль для воды, сделанный в виде львиной лапы, и подставил руки под тонкую струйку едва теплой воды. Наскоро умывшись и обтеревшись влажной губкой, Ланье быстро оделся и, только застегнувшись на все пуговицы, позволил себе вернуться к чертежу.

Подняв стул дрожащими руками, он приставил его к столу, медленно опустился на мягкое сиденье. Потом подвинул к себе подсвечник с маленьким круглым глоубом, принесенным из Магиструма, и повернул выключатель. Темный шарик вспыхнул голубым светом, и темнота отступила, выхватив из темноты чуть размытые линии чертежа.

Затаив дыхание, Ридус до боли в глазах всматривался в крохотные черные руны магов, переводя их снова и снова, не в силах поверить увиденному.

В первый раз он не заметил эту надпись, сделанную в уголке свитка. «Небесные Врата» – так он был озаглавлен. А ниже, уже другой рукой, было добавлено: «Механика, принципы и магический функционал».

Ночью, когда Ланье доедал кусок пирога с мясом и готовился лечь спать, ему пришло в голову снова взглянуть на загадочный чертеж. И первое, что бросилось ему в глаза, – эта надпись. После чего Ридус развернул чертеж и не отрывался от него, пока не уснул прямо на столе, обнимая обретенное сокровище. Проснувшись, он перебрался в постель, и вот только теперь окончательно убедился, что свиток не мираж, не сон. Он существует.

Ридус Ланье слышал о Небесных Вратах еще мальчишкой, что жадно ловил каждое слово лектора на занятиях, казавшихся другим ученикам скучными и нудными. Впрочем, в самый первый раз о Вратах он услышал на перемене – от одного из сокурсников. Идея была не нова, в Магиструме постоянно говорили о небывалых артефактах прошлого, пришедших из мира магов, и об изобретениях безумных механиков. Ковер-самолет, плащ невидимости, разумная молния, всепроницающий луч из зеленого огня и другие вещи, пришедшие из легенд и сказок, частенько будоражили воображение будущих магистров. Лекторы не препятствовали распространению таких историй – очень часто старая сказка в умелых руках магистра становилась явью. Вдохновленные детскими воспоминаниями, уже в зрелости магистры часто создавали такие механизмы, что превосходили легендарные прототипы. Впрочем, далеко не все истории были выдумкой.

Ланье не раз доводилось видеть найденные в Пустоши артефакты. Многие из них были созданы до войны магов и механиков, когда никакого Магиструма не существовало, но существовали магистры, сплавлявшие магию и технологию. Некоторые изобретатели не оставили записей, зато оставили после себя такие устройства, в которых до сих пор не могли разобраться потомки. Кроме того, и у магов, и у механикусов хватало своих секретов, которыми они не спешили делиться с остальным миром. И порой из глубины веков на свет являлся такой предмет, что давно и прочно обрел свое место в сказках.

Так было, например, с глоубами. Одна-единственная светящаяся трубка, найденная всего полвека назад, дала новое направление в науке магистров. Созданная неизвестным мастером, она искусственно аккумулировала энергию мирового эфира. То, что делали маги для своих заклинаний, теперь делал механизм. В очень ограниченном варианте, конечно. Искусственного мага из глоуба так и не вышло. Зато магистры научились делать запасы энергии и сохранять их в энергетических элементах и глоубах. Кафедра энергетики была уверена, что за их наукой – будущее. Впрочем, в этом были уверены и другие кафедры Магиструма, отстаивающие свои научные бюджеты.

Ридусу порой казалось, что когда-то давно люди имели гораздо больше, чем теперь. Иногда он даже жалел, что так и не углубился в исторические науки, а в частности, в прикладную археологию. Она всегда считалась разделом для немного помешанных. Копаться в прошлом, когда весь мир рвется в будущее? Увольте. Так думал и молодой Ридус Ланье. И только теперь он окончательно убедился в том, каким был глупцом.

Небесные Врата оставались одной из старейших легенд Магиструма. Впрочем, в том или ином виде они присутствовали в сказаниях всех народов. Даже у северных рыбаков, не видевших в жизни ничего сложнее лодки, и у крестьян с равнин, что хоть и жили за империей Механиков, но так и не освоили их технологий. Все легенды сходились в одном: Врата открывали проход в лучший мир. Открыв их, путешественник мог переместиться в страну волшебства, где царили мир и изобилие. Для жрецов с Востока это была божественная страна воздаяния за праведную жизнь, для магов – соседний мир, во всем похожий на наш, но иной. Для механикусов – возможность мгновенного перемещения на огромные расстояния, от врат к вратам. Для магистров же – легенда о Вратах оставалась одной из сотен сказок о выдуманных устройствах. Никакие изыскания не подтверждали существования подобного устройства, а попытка хотя бы в теории обосновать его существование разбивалась о десяток законов природы, успешно применяющихся магистрами на практике. И вот теперь чертеж невозможного, несуществующего лежал перед Ридусом Ланье, перед магистром, никогда не интересовавшимся этой легендой.

Ридус склонился над чертежом, привычным жестом извлек из кармана увеличительное стекло и принялся всматриваться в расплывчатые буквы. В том, что это не шутка и не подделка, он убедился еще вчера вечером. Бумаге было три сотни лет, не меньше. Столько же было и языку магов, на котором были написаны примечания, – это существенно затрудняло перевод, более того, многие места были настолько непонятны, что Ланье решил, что они зашифрованы. Больше трех сотен лет – это значит, чертеж составлен до войны механикусов и магов. Конечно, теоретически, свиток можно было подделать. И если бы Ридусу попытались такой чертеж продать, он первым бы закричал о подделке. Но чертеж ему достался даром. При загадочных обстоятельствах. Шутка? Слишком дорого выходит для любого шутника – найти довоенный пергамент и выучить древний язык настолько, чтобы составлять осмысленные инструкции по сборке деталей. Пожалуй, так мог пошутить над магистром Верховный Совет Магов, у них хватило бы для этого и средств и знаний. Но зачем? Вдобавок теперь, после изучения чертежа, Ридус не был склонен считать это шуткой.

Условно чертеж можно было разделить на три части. Магическую, механическую и часть, где они соединялись, – работу для магистра. В части магии, состоявшей из заклинаний и инструкций по созданию мелких артефактов, из которых полагалось собрать более крупные, Ридус почти ничего не понял. Чертежи механической части были весьма запутанными и обозначались причудливыми сокращениями, путавшими магистра не хуже шифра магов. Но в той части, где магия и технология соединялись, Ланье без труда разобрал знакомые формулы и принципы. Вместилища энергии были необычны, но вполне соответствовали современным разработкам. Их принцип накопления энергии и ее выделения для рабочего процесса Ланье мог рассчитать хоть сейчас. Микромеханика и платы для травки графических заклинаний почти не отличались от тех, с которыми Ридус работал в своей лаборатории. Многие из соединений и деталей он мог собрать хоть сегодня вечером. Другие же, построенные на формулах, которых он не знал, вызывали некоторые затруднения. Но Ланье с ходу разгадал один из них, просто выведя формулу, вернее, восстановив ее из уже известных. Он чувствовал, он знал – разобраться в этой части ему по плечу. И то, что он уже узнал, просто бросив на чертеж поверхностный взгляд, грозило перевернуть с ног на голову работу десятка кафедр Магиструма. Именно это и убеждало его в истинности чертежа.

Отложив увеличительное стекло, Ридус разогнулся, потер уставшие глаза. Он боролся с желанием погрузиться в разгадку чертежа прямо сейчас. Но это не продуктивно. Здесь нельзя работать. Нужно вернуться в лабораторию, где есть механические вычислители, таблицы формул и оборудование для экспериментов. Кроме того, в магической части ему не разобраться даже под страхом смертной казни. Нужно идти в архивы. Перерыть все десять библиотек Магиструма. Возможно, получить доступ в закрытые зоны к кафедрам Ложи Магистров. Нужно искать любую информацию о Вратах и хранить этот секрет в тайне. Все же обстоятельства, при которых ему достался этот чертеж, были немного подозрительными. Случайный прохожий, похожий на сумасшедшего бездомного… Если выяснится, что магистр Ланье, выскочка безродная, увлекся этой сумасшедшей идеей, вместо того чтобы работать по плану, утвержденному магистратом, ему несдобровать. Десяток обиженных потомственных магистров, так и не получивших собственную лабораторию, вышибут наглого юнца из его апартаментов. А, возможно, и запрут в сумасшедший дом. Им нужен только повод, хороший, надежный повод. Следовательно…

Ланье поднялся и принялся сворачивать свиток. Уже засовывая его в жестяной цилиндр, он вдруг понял, что упустил тот момент, когда принял решение. Кажется, это было таким очевидным, что он не сомневался ни секунды. Ридус Ланье решил построить Небесные Врата. Он не сомневался ни секунды – строить их или не строить, отдать ли свиток Ложе Магистров или не отдать. Нет, едва он увидел старую надпись, как понял, что построит эти Врата и откроет их – чего бы ему это ни стоило. Просто потому, что иначе и быть не могло. Врата могли существовать. Значит, они будут существовать, и откроет их самый молодой магистр Ридус Ланье.

Засунув футляр с драгоценным чертежом во внутренний карман плаща, Ридус снял с вешалки цилиндр и перчатки, подхватил трость и распахнул дверь комнаты. Его ждал Магиструм. Его лаборатория. И его новая работа.

* * *

Альдер вышел из номера, когда часы на центральной башне Магиструма пробили ровно девять. Проснулся он часом раньше, но не стал торопиться. Первый момент все равно был упущен, и теперь следовало действовать основательно, с расстановкой, а не пороть горячку. По той же причине он спокойно проспал в постели остаток ночи, теперь уж не надеясь выполнить задание с налету. Как ни прискорбно это признавать, но охота началась весьма неудачно, – жертву спугнули, и теперь она затаится. Обиднее всего было то, что спугнули ее по-глупому, можно сказать, случайно. Глупые и неуклюжие Грачи, чтоб им пусто было, получается, перешли дорогу магу Вердену. Альдер решил, что это он запомнит. К Грачам у него был теперь особый разговор и особый вопрос. Также у него появились вопросы и к советнику Маркусу. Но с этими проблемами можно было подождать, сегодня Альдера занимала только охота.

Выйдя на улицу, маг решительно направился к центру города – к зданию Магиструма, что возвышалось над остальными домами подобно горному хребту. Тут с направлением не ошибешься. Улицы не были пусты, горожане спешили по своим делам, а лавки на первых этажах домов уже призывно распахнули двери, в надежде заманить первых на сегодня покупателей. Альдер, немного поразмыслив, решил стать одним из них.

В первой лавке он обзавелся легким городским плащом серого цвета – свой тяжелый и прочный плащ путешественника он оставил в гостинице. Там же раздобыл отличную шляпу из зеленого фетра. С высокой тульей, с острым козырьком и даже непременным перышком фазана, заткнутым за ленту. Теперь он действительно напоминал охотника, явившегося в город из леса, чтобы честно спустить заработанные денежки в кабаках да борделях. Неровно стриженная борода и заросшие щеки поддерживали образ бродяги. Таких в городе, что стоит у леса, тьма-тьмущая. И пусть в нем видят бродягу, а не спесивого надутого мага.

Покинув гостеприимную лавчонку, Верден вновь зашагал к Магиструму. Но, не доходя до него, свернул на Кольцевую улицу. Называлась она так вовсе не потому, что ее облюбовали ювелиры. Просто так получилось, что она по кругу опоясывала центр города, а Магиструм был центром этой окружности.

Огромная площадь перед обиталищем магистров обычно пустовала – жители этой крепости не любили шума и запрещали любую торговлю рядом с храмом наук. Даже не разрешали стоить рядом дома. Зато Кольцевая улица, широкая, как проезжий тракт, была центром торговли. Здесь практически не было жилых домов – все здания занимали торговые лавки, кабаки, крупные представительства торговых компаний, бордели, выставки художников, залы фехтовальщиков… Пройдясь пару раз по кругу, тут можно было найти все – от задних лапок мифической жабы-демона до вполне реальных контрабандных черных алмазов. Говорили, что здесь, в этой толчее, рано или поздно можно встретить кого угодно; эта улица как магнитный камень притягивала всех, кто хоть раз побывал в городе магистров. Находиться в Магиструме и ни разу не пройтись по Кольцевой – невозможно.

Это и привлекало Альдера. Он знал, что именно отсюда и следует начинать поиски. Здесь он начнет плести свою паутину. А если не получится что-либо разузнать, то двинется дальше, к окраинам.

Проталкиваясь сквозь шумную толпу, Альдер не глазел по сторонам, – кроме изобилия товаров на Кольцевой всегда было изобилие карманников. А также жуликов и бандитов всех мастей. Этот кипящий котел городской жизни был если не сердцем города, то, по крайней мере, его главной кровеносной жилой. И, как всякий орган, был подвержен различным болезням.

Альдер не боялся бандитов. Любому он мог дать отпор. Но вот проклятые карманники могли стащить очень нужную и полезную вещь, которая могла пригодиться в работе. Против этих шельмецов не действовали даже охранные чары, – то ли за долгое время они стали к ним иммунны, выродившись в отдельный подвид, то ли пользовались неизвестными магическими контрмерами. Так что Верден, познакомившийся с карманниками Магиструма в один из своих первых визитов в город наук, теперь внимательнее следил за своим имуществом.

Тем не менее не забывал он и о работе. Медленно прохаживаясь вдоль пестрых лотков с разнообразным мелким товаром, что стояли прямо на каменной мостовой, он потихоньку ощупывал окрестности своим даром. Никакого намека на ауру жертвы. Впрочем, маг и не рассчитывал наткнуться на нее прямо здесь. Скорее всего, этот несчастный после ночного приключения забился на окраину города и выжидает. И так просто его найти не получится, ведь он маг, и не из самых слабых. Это Верден понял еще ночью, когда отпечаток ауры вдруг исчез из его поля зрения. Маскировочные чары были выполнены безукоризненно – маг, скорее всего, пропал не только из поля действия заклинаний других магов, но даже стал невидимым в реальном плане. Альдер и сам не раз пользовался одним из вариантов этого раздела магической науки. И прекрасно знал, что даже у самой полезной вещи есть слабые стороны. На это он и рассчитывал.

Первую метку он оставил около крошечного фонтана, что стоял на перекрестке. В этом месте Кольцевую пересекала другая улица, Цветочная, и почти всю крохотную площадь занимал фонтан в виде бронзового тюльпана. Верден подошел к краю мраморной чаши, давно не чищенной и позеленевшей, провел рукой по выпуклому узору, словно любуясь глупыми цветочками. И незаметно для окружающих прилепил к мрамору комочек смолы. После чего двинулся дальше, все так же не торопясь и наслаждаясь торговой суетой.

Метки были одним из собственных изобретений Альдера. Конечно, существовали очень похожие магические маяки и «тревожники», но такими маленькими их обычно не делали. Смола скрывала в себе пластинку с начертанным заклинанием и крохотный кристалл, настроенный на хозяина. Действие этого артефакта было простым – стоило рядом с ним появиться магу, как кристалл отсылал сигнал своему владельцу. Вещь совершенно бесполезная в Малефикуме, битком набитом магами, и совершенно незаменимая в Магиструме. Конечно, здесь тоже есть маги. Кто-то в гостях у друзей или приехал по делам. Кто-то перебрался насовсем. Да и сами магистры не чурались магии, хотя до природного дара им было далеко. Но Альдер все это учел и настроил свои метки на поиск мага сильного, природного, такого, что сумел сотворить маскирующие чары за доли секунды. Возможно, метка поймает в свои сети не того, кого нужно. Верден был готов к тому, что ему придется побегать за магами, не имеющими никакого отношения к его заданию. Пусть. Альдер знал – кто ждет, тот всегда дождется. Его маленькие помощники не раз выручали его в прошлом. Выручат и теперь.

Он прошелся по всей Кольцевой улице, затратив на это пару часов. Медленно, не спеша, он шагал по стертым камням, время от времени проверяя – не появился ли образ ауры жертвы в округе. При этом он не забывал оставлять свои метки. Рано или поздно этот тип должен побывать на Кольцевой. И, рано или поздно, он попадется в сети меток.

Завершив полный круг и оставив на улице десяток меток, Альдер вернулся туда, откуда начал свое путешествие. Начало охоте было положено. Но он не собирался сидеть сложа руки – собирать информацию можно было не только магическим путем. Простая болтовня в кабаках или пара монет для нужных людей порой творили чудеса, недоступные магии.

Взглянув на громадину Магиструма, Альдер увидел огромный циферблат с узорными стрелками. Близился полдень. Верден решил, что заслужил небольшую передышку, и оглянулся в поисках таверны или кабака – хотелось хорошего горячего завтрака да стаканчик холодного винца. Его взгляд скользнул по вывескам, опустился ниже и остановился точно на носатой и рябой физиономии чернявенького мужичка, что стоял на другой стороне улицы и внимательно вглядывался в толпу. Никто не обращал на него внимания – таких на Кольцевой пруд пруди. А вот Альдер сразу позабыл о завтраке и быстро отвел взгляд, чтобы не выдать себя. Он узнал Каро, вожака банды Грачей.

* * *

Конрад вышел из гостиницы ровно в полдень. Он успел отдохнуть, умыться, побриться и даже плотно позавтракать. И даже немножко подремать на кожаном диване, что стоял во второй комнате его номера. Гостиница приятно удивила Штайна. Она занимала три из пяти этажей большого каменного здания, причем первый этаж занимала модная ресторация с огромными окнами, принадлежащая гостинице. Персонал был приветлив и радушен, номера – хорошо обставлены и богато украшены милыми домашними мелочами. Штайну достался номер из двух комнат, да еще с отдельным санитарным закутком. И обошлось это для него в смешную сумму десять марок на три дня. Столько бы он заплатил за ночь в гостинице Механикуса, причем за обшарпанный номер без удобств. Портье, стоявший за огромной стойкой из полированного черного дуба, любезно удовлетворил его любопытство на этот счет. Оказалось, что гостиница довольно далеко от торговых площадей и не пользуется большой популярностью. Кроме того, в плату не входило питание. Конрада это полностью устраивало, и он позавтракал в ресторации, отдельно заплатив за это. И все равно, в целом, вышло намного дешевле, чем в Механикусе. Это приятно удивило Штайна, он-то всегда думал, что город магистров – место торговое, где дерут три шкуры с каждого приезжего за любую мелочь. Выходит, в этом он ошибся. И был тому только рад, – быть может, он ошибался и в остальном. И, быть может, его дело быстро пойдет на лад. Возможно, магистры не такие скряги и кидалы, как его уверял фон Брок на приемах в салоне Агаты.

Пребывая в чудесном настроении, Конрад решил пройтись пешком до Магиструма. Погода исправилась, дождь прекратился, на улице было тепло. Правда, было сумрачно, небо застили облака, и солнце пряталось в их кудрях. Но воздух был чист и свеж, как бывает после дождя, что вымыл из города грязь, и инженер решил, что пешая прогулка – это то, что ему нужно.

Выйдя на улицу, Конрад огляделся. Высмотрев вдалеке огромное здание Магиструма, он направился к нему. Улица вела как раз по направлению к обители магистров, идти по гладким камням было удобно, и Штайн бодро шагал вперед, едва слышно насвистывая одну из песенок, что запомнилась ему еще на службе канцлера.

Беспокоило его только одно – свой драгоценный груз он оставил в гостиничном номере. Конечно, в спальне был сейф, встроенный в стену, но чемодан туда не влез. А перекладывать все содержимое в крохотный железный ящик инженер не хотел – можно было случайно повредить что-то из механизмов. К тому же он понимал, что все детали туда не поместятся, сейф предназначался для драгоценностей постояльцев, а не для инженерных конструкций. Вдобавок Штайн немного сомневался насчет прочности этого железного ящика, вмурованного в стену. Даже беглый взгляд, что он бросил на это чудо, заставил его усомниться в надежности замка и дверцы. Если у сейфа не было дополнительного секрета, то это был просто железный ящик, который вряд ли мог озадачить опытного грабителя.

В итоге он оставил чемодан у стола, и теперь оставалось надеяться на то, что никто не заинтересуется потертой вещью, стоящей на самом виду. И на то, что в такой приличной гостинице все же следят за вещами постояльцев.

Успокаивая себя мыслями о добросовестном персонале, Штайн шел к зданию Магиструма, непроизвольно убыстряя шаг. Ему хотелось как можно скорее встретиться с тем магистром, что заказывал у него детали, и с ходу ринуться в намеченную авантюру. Либо все, либо ничего. Решительная атака по всем фронтам. Именно так.

Людей на улице было немного. Вернее – вполне достаточно для полудня, но не больше, чем в Механикусе. Конрад сначала удивлялся, ему все казалось, что в Магиструме, этом торговом центре, лежавшем между двух государств, должно быть полно людей. Но потом он понял, в чем тут дело. Чем ближе он подходил к зданию Магиструма, тем больше ему встречалось людей. И большинство из них шло в том же направлении, что и он. И когда улочка вывела его к перекрестку с фонтаном, Штайн понял, наконец, в чем тут секрет. Он и в самом деле остановился далеко от мест торговли. А теперь вышел к ним.

Улочка, по которой он шел, пересекала огромную улицу и вела дальше в каменный лабиринт – к зданию Магиструма. А вот вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась улица, да что там – дорога, сплошь забитая магазинами и людьми. Здесь действительно было не протолкнуться, люди шли сплошным потоком, справа налево, слева направо, и Штайну показалось, что он очутился на берегу бурной реки.

Это, несомненно, была легендарная Кольцевая улица – центр торговли Магиструма. Конрад не раз слышал о ней. Собственно, о ней слышали все, потому что на этой улице можно было найти все, что угодно.

Конрад остановился, не решаясь втиснуться в плотные ряды горожан, переходивших от лотка к лотку или спешащих в лавки, что располагались прямо в зданиях. Но потом он собрался с духом и, высмотрев брешь в стройных рядах покупателей, решительно устремился наперерез течению.

Три раза его крепко толкнули. Два раза – наступили на ноги, умудрившись чем-то продавить даже крепкие армейские сапоги. Разок мазнули по носу длинным пером со шляпы, надушенным так сильно, что у Конрада даже слезы выступили. И уже на той стороне улицы, когда инженер пробирался к заветному переулку, что должен был вывести его к Магиструму, он почувствовал, как чья-то рука небрежно скользнула по карману френча. Карман был пуст, и Конрад без лишней суеты устремился вперед, на свободное место. Он прекрасно понимал, что ловить воришку-карманника в такой толпе бесполезно. А, быть может, и опасно.

И все же, добравшись до переулка, что вел к центру города, Штайн оглянулся. И увидел всю ту же людскую реку – никто не провожал его взглядом, никто не грозил вслед. Опустив руку, Штайн провел пальцами по карману. Тот был цел. Даже не разрезали, просто прощупали.

Щелкнув пальцами, Конрад развернулся и двинулся в сторону центра. Это происшествие лишило его прекрасного настроения, но зато настроило на деловой лад. В самом деле, следовало помнить, что это Магиструм, а не пансионат для генеральских вдов. Этот город может быть опасным, и расслабляться не стоит.

Собравшись и сосредоточившись на предстоящей беседе, Конрад быстрым шагом проделал оставшийся путь. Ступив на огромную площадь, что окружала высокие стены Магиструма, он невольно замедлил шаг, разглядывая величественное сооружение. Да, здание действительно напоминало огромный замок – с укрепленными стенами, в которых виднелись ворота, с высокими зданиями, связанными между собой, и огромным центральным комплексом, что напоминал несколько домов, поставленных друг на друга. Это и башней-то нельзя было назвать. Хотя, говорят, в городе магов есть строения не ниже этого великана.

Осмотревшись, Конрад двинулся через площадь, обходя здание по кругу, – он искал главный вход. В один из множества других его бы просто не пустили – как постороннего. А через главный в Магиструм попадали все гости, и сразу отправлялись в канцелярию, где решали, что делать с визитером, которому не назначена встреча. Штайн надеялся, что ему помогут найти Ридуса Ланье. Или хотя бы передадут ему записку с просьбой о встрече. Хоть он и не встречался с магистром лично, да и переписка их носила сугубо деловой характер, Штайн надеялся, что его имя привлечет внимание молодого ученого.

Центральный вход не разочаровал инженера. Он с восторгом отметил удобство проездной арки и огромный стеклянный купол, похожий на тот, что украшал вокзал. Все же магистры с помощью своих механизмов и таинственных формул творили подлинные чудеса. А вот огромная лестница, ведущая к дверям, его немного разочаровала. Он так надеялся посмотреть на сотню горящих глоубов, что были редкостью в Механикусе, что даже расстроился, когда понял, что днем их не зажигают.

Поднимаясь по лестнице, – отнюдь не в одиночестве, а среди десятка таких же гостей, спешащих в Магиструм по своим делам, – Штайн постарался успокоиться. От первой встречи зависело очень многое. Конечно, он не рассчитывал, что его немедленно проводят к магистру, но, впрочем, надеялся на теплый прием. Он же не был любопытствующим зевакой, а прибыл по делу.

Сквозь распахнутые двери Штайн вошел в огромный холл с высоким потолком, под которым висела разлапистая люстра. Она светилась сотнями крохотных огоньков, производя достаточно света, чтобы освещать мраморное великолепие двух лестниц, уходящих ввысь, и начищенных до блеска полов. Лишь миг спустя Конрад понял, что светящиеся точки – крохотные глоубы. У него даже дух захватило от такой расточительности. В каждом хватило бы энергии на освещение его комнаты. Пожалуй, что на год вперед.

Конрад замешкался и пропустил тот момент, когда два дюжих охранника, с церемониальными мечами на широких поясах, начали тихо беседовать с остальными посетителями, столпившимися в центре зала. Штайн поспешил к ним, полагая, что их всех сейчас проводят в канцелярию, но вдруг из темноты у стены ему навстречу вышел привратник в алом камзоле с нашитым гербом Магиструма. Он сделал Конраду недвусмысленный знак подождать, и инженер послушно замер на месте. Не хватало еще с самого начала нарушить какое-то из правил этого храма науки.

Привратник подошел ближе и окинул гостя цепким взглядом. Широкоплечий мужчина был немолод, но выглядел достаточно крепким, и Конрад решил, что это отставной военный – редкость в городе магистров, не содержавшем регулярную армию.

– Добрый день, господин механикус, – сказал привратник, безошибочно определив, кто перед ним. – Рады видеть вас в Магиструме.

Штайн коротко поклонился в ответ, поборов желание щелкнуть каблуками – от этой армейской привычки он избавлялся долго.

– Конрад Штайн, инженер, – четко представился он, не дожидаясь расспросов. – С деловым визитом.

– Можете называть меня Эдмундом, – отозвался привратник. – Мне нужно задать вам несколько вопросов. Не сочтите за грубость, но таковы правила. Гости из вашего города – редкость в стенах Магиструма.

– Разумеется, – Штайн кивнул. – Я понимаю.

– Состоите ли вы на действительной службе? – спросил привратник.

– Нет, – отозвался инженер. – Я частное лицо и не представляю интересы моей страны. Хозяин небольшой мастерской. И прибыл для обсуждения делового сотрудничества.

– Неофициальный визит, – уточнил привратник. – Хорошо. Вам назначена встреча?

– К сожалению, нет, – признался Конрад. – Я только что приехал в город и надеялся встретиться с господином Ридусом Ланье.

– Ланье? – искренне удивился привратник. – Вы знакомы?

– Я поставлял ему некоторые механизмы собственного изготовления, – ответил Штайн. – Но лично, увы, мы не знакомы, хотя я надеюсь исправить это.

– Значит, вы ищете Ланье… – привратник едва заметно вздохнул. – Увы. Сегодня магистр Ланье не появлялся в Магиструме. Возможно, его задержали личные дела.

Штайн был готов к подобному повороту событий и потому без лишних слов достал из кармана заранее заготовленный конверт.

– Тогда, быть может, вы не откажетесь передать ему это письмо? В нем адрес гостиницы, где я остановился, и просьба о встрече.

– Конечно, я обязательно передам, – ответил привратник и осторожно принял конверт из рук гостя.

– Тогда позвольте откланяться, – сказал Конрад, хоть и разочарованный первой неудачей, но не огорченный. В конце концов, он предполагал, что такое возможно.

– Господин Штайн, – внезапно позвал его привратник. – Подождите. Я бы посоветовал вам вновь заглянуть к нам через несколько часов. Возможно, после обеда. Надеюсь, что магистр Ланье к этому времени вернется. А ваше письмо я обязательно ему передам.

– Спасибо за совет, – отозвался Конрад, удивившись такой дружелюбности, – он и представить не мог, чтобы подобное сказали магистру, заявись он в канцелярию Военной Академии.

– Первый раз за долгое время службы получаю такой четкий и грамотный отчет посетителя, – сказал вдруг привратник и улыбнулся. – Мямлят обычно, как вареные. Надеюсь, вам повезет, и после обеда вы застанете Ридуса.

– Благодарю, – пробормотал Штайн, пораженный до глубины души.

Откланявшись, он начал спускаться по лестнице. «Неужели они так обращаются с любым просителем? Не заставив его стоять час в очереди к очередному мелкому чину за письменным столом? Чтобы потом оказалось, что не хватает нужной бумажки? Или это потому, что он сослался на магистра Ланье? Быть может, Ланье важная птица и к его гостям относятся более внимательно, чем к остальным. Но, кажется, он еще слишком молод».

Так и не разгадав эту загадку, удивленный механикус спустился под своды стеклянного купола. Обойдя стороной новую группу посетителей, спешащих к вратам Магиструма, Конрад медленно вышел на площадь и оглянулся. Башенные часы показывали половину часа дня. Конрад решил, что вернется ровно через два часа – этого времени магистру, будем надеяться, хватит для обеда. Но чем занять это время?

Возвращаться в гостиницу Штайну не хотелось. Внезапно он припомнил недавнее приключение на Кольцевой и провел пальцами по пустому карману. Вот и ответ, как провести время. Денег при себе у него нет, лишь мелочь, главная драгоценность осталась в гостинице. Пожалуй, можно навестить самую известную улицу континента и попытаться хоть немного понять этот город.

Улыбнувшись, Конрад направился в сторону знакомой улочки, насвистывая знакомую мелодию.

* * *

До Магиструма Ланье добрался быстро – шел ходко, не разбирая дороги, бормоча под нос примерный список дел. Прохожие, давно привыкшие к подобному поведению магистров, любезно уступали ему дорогу. Как знать, вдруг ученый на пороге очередного открытия, которое, если и не перевернет науку, то, быть может, наконец позволит провести в каждый дом дешевое освещение. Или личную канализацию. Или еще что-нибудь полезное. Даже Кольцевую, на которой в это время было не протолкнуться, Ланье пересек без труда – толпа почтительно расступилась перед ним и тут же сомкнулась за его спиной.

Ридус этого даже не заметил. Он вообще ничего не замечал – перед глазами у него стоял таинственный чертеж. Ланье с первого взгляда запомнил центральную часть, ту, где магистр ориентировался без труда, и сейчас, прямо на ходу, прикидывал, как можно справиться с поставленной задачей. Основную проблему составляла энергия – ее количество и потребление. В принципе, Ридус уже представлял, как получить нужные объемы на существующем оборудовании, но оно получалось слишком громоздким. Да и с выделением тепла было не все ладно, при таких объемах выбросы будут напоминать скорее взрыв.

И все же, прежде чем Ланье добрался до Магиструма, он успел набросать в голове примерную схему сильно уменьшенного генератора на глоубах и систему сброса тепла. Весьма примерную. Но уже – рабочую.

К зданию он подобрался со стороны улицы Горшечников. Главный вход находился на противоположной стороне, и Ридус решил не тратить времени зря и устремился к входу, через который в Магиструм доставляли продукты. Небольшие ворота охранялись стражами, внимательно досматривавшими всех входящих и выходящих торговцев. Это было необходимой мерой, шпионаж в последнее время достиг таких высот, что проблема воровства идей стала значительной проблемой. Для ее решения было даже создано специальное подразделение внутренней охраны, но Ридус, слава небесам, не забивал себе голову подобной ерундой. Ему было достаточно того, что стража узнавала его в лицо.

Миновав охранников, что приветствовали магистра поклонами, Ридус без промедления спустился на первый уровень подвала. Там он забрался в грузовой лифт, едва втиснувшись рядом с тачкой, до верха нагруженной кусками выделанной кожи, и тремя мастерами-кожевниками. Поднявшись до второго этажа, Ридус, как ошпаренный, выскочил из медлительного, но весьма грузоподъемного лифта, и устремился к центру здания. Пробежавшись по длинным коридорам вдоль ученических аудиторий, магистр пересел на обычный лифт, и тот, скрежеща механизмами, поднял его до восьмого уровня – к лабораториям магистров.

На этом этаже Ридус немного замешкался. Больше всего он хотел сейчас сесть за рабочий стол, разложить на нем чертеж и погрузиться в изучение проблем. Но при этом здравый смысл подсказывал ему, что даже если он решит те задачки, в которых успел разобраться, это не продвинет проект. Ведь оставались еще части, посвященные магии и механике. И если с механизмами Ланье худо-бедно мог разобраться, то высшие заклятия оставались для него темным лесом. А для того, чтобы успешно построить Врата, надо было разобраться во всем и до конца.

Ридус не раз начинал серьезные проекты и успешно доводил их до физического воплощения. И он прекрасно знал, что всякая серьезная идея должна начинаться со сбора информации. С наскоку бросаться в работу, решая проблемы мелкими кусками, – удел любителей, что не способны довести начатое до конца, и обычно бросавших дело разобравшись с мелкими деталями и завязнув на крупных. Нет, для успешной работы нужен был системный подход. Это означало, что Ридусу была нужна в первую очередь информация. Вся информация о Небесных Вратах, какую только можно получить. Только собрав ее и проанализировав, можно браться за изучение частностей.

В этом и заключалась основная проблема. Ридус не знал, где можно найти информацию о Небесных Вратах. Конечно, он помнил легенды и сказки, но сейчас его интересовали известные факты. Кто и где впервые упомянул о Вратах. Какие исследования проводились, если проводились, в этом направлении. Что удалось узнать, в конце концов? И пусть ничего не выяснили, отрицательный результат тоже результат, он отсекает ложные пути и заставляет искать настоящие.

Вздохнув, Ланье с сожалением погладил карман плаща, где лежал заветный цилиндр, и, развернувшись, отправился к центральной лестнице. Сначала он хотел зайти в главную библиотеку, где содержались исторические хроники, а потом в пятую – посвященную нереализованным идеям. Но сообразил, что раз за все время его пребывания в Магиструме тема Врат ни разу не всплыла в академических разговорах, значит, найти информацию в официальных библиотеках будет весьма сложно. Слухи и домыслы можно годами искать в бумажных залежах, – если они не каталогизированы и не значатся в плане обучения. Информацию о выдумках нужно получать у тех, кто их распространяет, – у людей.

Поэтому Ланье поднялся двумя уровнями выше и вышел к верхней столовой, где собирались на завтрак и обед все магистры, работающие в собственных лабораториях. Преподаватели питались в обширных столовых залах на первых уровнях, рядом со своими учениками. Старшие магистры обедали в личных апартаментах либо собирались в малом обеденном зале. Таким образом, верхняя столовая была отдана на откуп магистрам-исследователям и представляла собой некое подобие салона для встреч, разговоров, обмена мнениями и идеями. Небольшой островок вольнодумства, не скованный правилами приличия для учеников и трепетом перед старшими магистрами. Туда-то Ланье и направился.

Распахнув двери, он ворвался в комнату подобно метеору. Завтрак уже заканчивался, и прислуга Магиструма в традиционных синих робах убирала со стола пустые тарелки и остатки еды. Задержавшиеся магистры торопливо хватали с тарелок остатки яств, чтобы дожевать по дороге в лаборатории. Тем не менее в уголке, где квадратом стояли четыре дивана, было людно. Трое магистров неторопливо курили трубки, продлевая удовольствие от завтрака, а десяток знакомых толпились рядом, что-то бурно обсуждая.

Ланье взял себя в руки и глубоко вздохнул пару раз, стараясь выровнять дыхание. Потом повесил плащ на вешалку у входа, снял цилиндр и перчатки, поставил трость в ящик. И лишь тогда двинулся к беседующим.

Там собрались все ранние пташки – ребята из лаборатории элементальной энергии и лаборатории металлов. Был там и шутник Карагозис в своем невыносимом зеленом камзоле, который он называл пиджаком. По своему обыкновению он отпускал едкие замечания в адрес коллег, а двое его помощников радостно улыбались, делая вид, что им смешно. Ланье нахмурился и прошел к дальнему дивану, туда, где сидел толстяк Бруно, работавший над конденсаторами. Он курил, как всегда был растрепан и что-то строго выговаривал Ивену и Фаргу из параллельной лаборатории. Остальных Ланье знал хуже, был едва с ними знаком, поэтому первым делом направился к Бруно.

Ответив на приветственные возгласы компании небрежным кивком, Ридус подобрался поближе к Бруно и сел рядом на диван.

– Ланье! – воскликнул тот. – Приятель! Ты что, опять ночевал в лаборатории?

– Нет, – отозвался Ридус, пожимая протянутую руку Фарга; Ивен, воспользовавшись случаем, отошел в сторонку и ускользнул от нотаций Бруно.

– Есть разговор, – сказал Ланье, прожигая Фарга взглядом. – На пару слов.

– Прошу меня простить, – тут же отозвался понятливый Фарг, – надо разыскать Питера. Позвольте откланяться.

Ланье, тут же позабыв о нем, повернулся к Бруно. Тот, проводив удаляющегося Фарга взглядом, сложил руки на пухлом животе и уставился на приятеля. Маленькая трубочка с табаком магов, как всегда, болталась в уголке рта, распространяя едкое зловоние.

– Ну-с, – сказал он. – Что на этот раз? Зачем тебе понадобился старина Бруно? Уж не за тем ли, чтобы выразить благодарность за идею винтокрыла?

– За это тебя поблагодарят механикусы, когда разберутся, наконец, со своими аппаратами, что летают на теплом воздухе и газе, – буркнул Ланье, взмахом ладони отгоняя клуб вонючего дыма.

– Ретрограды, – бросил Бруно и затянулся трубкой. – Никак не могут воспринять идею о том, что летательный аппарат – это не обязательно тот, что легче воздуха.

– Послушай, – зашептал Ланье, наклоняясь ближе, – ты слышал что-нибудь о Небесных Вратах?

– А как же, – немедленно отозвался магистр, слышавший все и обо всем. – Тыщу раз. Этот слух периодически будоражит юных гениев с первых этажей.

– Я не о слухах, – Ланье нахмурился. – Ты не знаешь, когда-нибудь проводились серьезные исследования этой идеи?

– Дай-ка подумать, – Бруно картинно закатил маленькие глазки, делая вид, что пытается что-то вспомнить. – Пожалуй, что нет. Так же никогда не исследовали и принцип действия ковра-самолета. И горшочка, самостоятельно варящего кашу.

– Я серьезно, – прошептал Ридус. – Бруно, ты всегда в курсе последних событий. Припомни, что при тебе говорили о Вратах?

– Серьезно? – оживился толстяк и поерзал на диване. – А что, есть идея?

– Ну, так, – неопределенно отозвался Ланье. – Пока рано говорить, но…

– Понимаю, – бросил Бруно, впившись в приятеля жадным взглядом. – Очень хорошо понимаю. Принцип перемещения материи на дальние расстояния? Транспортировка грузов или живой материи? Ладно, ладно, не хмурься.

– Просто мне нужно знать, не занимался ли кто-то этой идеей всерьез, – сказал Ланье. – Быть может, остались какие-то записи или отчеты.

– Ну, знаешь, – Бруно затянулся едким дымом. – Попытки были. На моей памяти уже нет, но лет сто назад эта тема была модной. Но все они дальше рассуждений не шли. Как правило, этим занимались гении-одиночки, которые, в конце концов, переключались на что-то другое.

– То есть академических исследований не было? Ни на одной из кафедр?

– Нет, насколько я знаю, – Бруно нахмурился. – Темка довольно бредовая. Ты сам должен понимать.

– Понимаю, – признал Ланье. – Но одну бредовую идею можно растащить на много мелких дельных идей.

– Тут я с тобой согласен, – признал толстяк. – Но никакой толковой информации о своих Вратах ты не найдешь. И что-то мне подсказывает, что, промаявшись недельку, ты эту идею бросишь, как и все до тебя. Если, конечно, не свихнешься на ней, как Ризанос.

– Кто? – встрепенулся Ланье. – Знакомое имя.

– Да ты должен его помнить, – сказал Бруно. – Помнишь, на последних курсах прикладной философии был такой старший магистр. Старый хрыч, сумасшедший, как мартовский заяц. Все твердил о парадоксах и разветвлении времен.

– Да, в самом деле, припоминаю, – Ридус нахмурился. – Кажется, его звали Тьен.

– Точно, – Бруно с восторгом хлопнул в ладоши. – Так и есть.

– И что, он интересовался Вратами?

– Не то слово! – отозвался толстяк. – Он на них был повернут. Только и бормотал о них.

– Погоди, – сказал Ланье, – что-то я давно его не видел…

– Так его списали в тот же год, когда он окончательно выжил из ума, – добродушно откликнулся Бруно. – Я его запомнил только потому, что сам отвозил его домой в карете медиков. Старый хрыч окончательно двинулся, все бормотал о демонах, его преследовавших. Так что ему назначили пенсион и спровадили подальше от студентов.

– А ты не знаешь, он еще жив?

– Скажем так, я не слышал о том, что он умер. Может, и жив еще.

– Куда ты его отвозил? Адрес помнишь?

– Цветочная, двадцать пять. Дом, принадлежащий Магиструму. У бедняги не было родственников, так что его законопатили в приют. Ну, знаешь, эти съемные квартиры, для отставных.

– Да, да, я помню, где это, – Ланье, спохватившись, поднялся с дивана. – Спасибо, Бруно!

– Постой! – отозвался тот, схватив приятеля за полу плаща. – Пообещай мне две вещи.

– Какие? – удивился Ридус, пытаясь вытащить плащ из кулака толстяка.

– Первое – ты не двинешься на этой идее, как старина Ризанос, и не сойдешь с ума. Ты еще должен поработать над моей проблемой сечения медных проводов.

– Обещаю, – нетерпеливо бросил Ланье, – пусти же!

– Второе, – невозмутимо продолжал магистр, – если ты что-то раскопаешь, то на этот раз поделишься со старым добрым Бруно, что помог тебе.

– Да, да! – воскликнул Ланье. – Все тебе расскажу, все, что узнаю!

– Тогда лети, пташка, – с грустью вздохнул Бруно, разжимая кулак.

Ланье ринулся к дверям. Набросив на плечи плащ и схватив в охапку цилиндр, трость и перчатки, он бежал из столовой магистров.

Бруно, провожавший его взглядом, покачал головой.

– Вот бедняга, – сказал он. – Какая жалость. Боюсь, у нас появится второй Тьен Ризанос. А какой многообещающий ум. Был.

Бруно затянулся, выпустил в воздух очередной сизый клуб едкого дыма и печально вздохнул.

* * *

Чуть позже Альдер так и не смог объяснить себе, почему он это сделал. На Кольцевой он действовал по наитию, повинуясь нелепому предчувствию, отступив от собственных правил ведения дел. Одно из таких правил недвусмысленно гласило: не отвлекаться на то, что не ведет к выполнению задания. Поэтому Верден удивился, когда, отворачиваясь от Каро, он сотворил легкое заклятие слежения. Это был сильно упрощенный вариант снятия образа ауры, простейшее действие, давно ставшее для следопыта столь же естественным, как дыхание.

Повернувшись спиной к наемнику, Альдер замер, пытаясь понять, что подвигло его на такой, в общем-то, рисковый шаг. Теперь над головой Каро висело маленькое синее пятнышко, и если держать дистанцию, можно будет идти за ним. Но если удалиться на полсотни шагов, эта метка растает, – по мощности это заклинание не могло соперничать с полноценным отпечатком ауры.

Верден, прикрыв глаза, изучал появившуюся метку, пытаясь разобраться в клубке дурных предчувствий. По-хорошему, едва заметив Грача, ему нужно было быстро уйти, затеряться в толпе. Очень плохо, когда два охотника пересекают свои пути. Конечно, в Малефикуме такое бывало, и не раз. Но там существуют налаженные ритуалы и обычаи, там вполне можно договориться. Но на нейтральной территории, где каждый сам за себя, конфликт интересов, если таковой случится, может окончиться настоящей войной. Каро хороший убийца, но слабый маг. Тем не менее, если он ведет свою охоту, то мог позаботиться о магических побрякушках, помогающих в работе. Они могли засечь повышенное внимание неизвестного мага к его скромной персоне. Каро вполне мог насторожиться. Хорошо, если так. А ведь мог и попытаться разобраться с не вовремя подвернувшимся под руку любопытным магом. Конечно, Альдер его не боялся – ни самого Грача, ни его банду. Но разборки могли дурно повлиять на результат задания. Не хватало только устроить посреди города магическую войну, – стражи Магиструма тоже не лыком шиты. Да и у простых магистров много сюрпризов для нарушителей спокойствия. Остается лишь надеяться на то, что Каро не заметил слежку. Или решил не связываться.

Синяя точка поблекла – объект слежки начал удаляться. Верден сердито засопел, злясь на самого себя. Почему бы не забыть об этом? Почему бы не выкинуть из головы этих головорезов и не предоставить их собственной судьбе?

Поджав губы, Верден развернулся и медленно двинулся следом за главарем бандитов. Тот уже растворился в толпе, но синяя метка висела прямо перед глазами мага, показывая, куда идти. Альдер не мог противиться своему предчувствию. А оно подсказывало, что Грачи не случайно оказались в городе и также не случайно ошивались так близко от несчастного, которого поручили убить именно Вердену. Все это не просто так. Альдер чувствовал, что все происходящее связано между собой тонкими нитями, и злился от того, что никак не мог разобраться в их хитросплетении. Он должен узнать, что тут происходит. Что-то ему не сказали, что-то очень важное. Какого-то кусочка головоломки не хватает. И Верден собирался выяснить – какого именно.

Слежка за Каро оказалась простой задачей. Главарь, видимо, все же не почувствовал внимания к своей персоне и почти не таился. Он, конечно, путал свои следы, по привычке прячась от стражников, но не предпринимал никаких попыток защититься от слежки магической. Альдер без труда «вел» бандита, не попадаясь ему на глаза. Знакомая работа успокоила мага, заставила его взглянуть на ситуацию по-новому. Для себя он решил, что слежка за Грачами – часть нынешнего задания. Быть может, ему даже удастся выйти на свою цель, следуя за этими головорезами. Значит, все идет по плану. Метки на Кольцевой расставлены, они стерегут свою жертву. А их хозяин попробует подобраться к проблеме с другой стороны.

Постороннему показалось бы, что Каро бесцельно убивает время, прогуливаясь вдоль торговых рядов. Но Альдер прекрасно видел, что тот процеживает улицу мелким ситом, внимательно рассматривая прохожих и магазины. Каро что-то искал. И притом старался оставаться незамеченным. Верден был уверен, что остальная банда поступает так же – прочесывает выделенные им улицы в поисках чего-то, что им поручено найти. Или, скорее, кого-то. Значит, и у них мало информации. Но их больше.

Пару раз Грач заходил в таверны, но надолго там не задерживался – почти сразу выходил, но чаще всего через другой выход. Верден знал, что таким образом Каро пытается уйти от обычной слежки. И ему это бы удалось, если бы за ним следил не маг, а обычный страж порядка. С Альдером же такие шутки не проходили.

Каро блуждал по Кольцевой несколько часов кряду. Верден, запасшийся терпением, следовал за ним. Он даже успел на ходу перекусить, купив пару горячих пирожков у разносчика, прямо на улице. Наконец Каро утомился. Развернувшись, он резко сменил направление и устремился прочь от торговой улицы – в сторону окраины. Альдер, насторожившись, последовал за ним, стараясь держаться на расстоянии. Вскоре он понял, что бандит движется к Городу Мастеров, огромному кварталу, построенному чуть в стороне от города. Там располагались мастерские, что назывались в Магиструме фабриками. Собственно, раньше этот городишко был пригородом Магиструма, там работали с металлами, стеклом, деревом, химическими веществами – всем, что не очень-то хорошо сочеталось с городской жизнью. Этот городишко располагался ближе к горам, и именно туда завозили руду для выплавки металлов, там же располагались печи. Но постепенно Магиструм разросся, и теперь Город Мастеров стал его очередным кварталом, где работали сотни людей.

Когда они вышли к окраинам, Альдер немного отстал, – здесь было не так людно, как в центре, и Каро мог заметить преследователя. Маг дал бандиту скрыться из виду, но продолжал следить за его меткой. Так они миновали множество улиц и переулков, прошли сквозь жилые кварталы и углубились в хаотичное нагромождение мастерских, отчаянно дымящих трубами. По-видимому, банда Грачей обосновалась где-то здесь. Альдер, в принципе, одобрил их выбор. Среди мастерских можно было легко укрыться, а с порядком здесь было, как на любой окраине, неважно.

Вскоре синяя метка замерла на месте, и Альдер замедлил шаг. Кажется, Каро остановился. Стараясь оставаться незаметным, маг прокрался вдоль длинного деревянного забора и выглянул из-за угла. Здесь, на узкой улочке, что вилась между мастерскими, огороженными заборами, было тесно и темно. Приземистые здания мастерских стояли впритирку друг к другу. И все же между ними нашлось место для небольшого деревянного дома в три этажа. Когда-то, видимо, там жили строители или рабочие. Но теперь здание, судя по вывеске с кружкой, было превращено в кабак. Альдер был готов поклясться чем угодно, что на верхних этажах обосновался бордель или игорный дом. Такое злачное местечко вполне в духе этих мрачных окраин. И самое подходящее место для встречи банды негодяев.

На улице никого не было, а из призывно распахнутых дверей кабака доносились громкие голоса. Судя по метке, Каро находился внутри. Внезапно решившись, Альдер быстро зашагал к открытым дверям. Будь что будет. Он должен знать, что тут происходит.

Кабак не разочаровал мага. Едва войдя в двери, Верден с головой окунулся в полутьму большого зала, уставленного грубыми деревянными столами. Воздух пропитался клубами табачного дыма и запахом дешевого спиртного, шибавшего в нос не хуже медицинских препаратов. Прибытие нового посетителя прошло незамеченным, посетители, которых было довольно много, несмотря на то что рабочий день еще не кончился, были заняты своими делами. Они ругались, орали друг на друга, хлебали что-то из грязных стаканов и не обращали внимания на новоприбывшего, который быстро проскользнул в темный уголок и сел за пустой стол.

Собственно, столом это можно было назвать с большой натяжкой – это Верден обнаружил миг спустя. Перед ним возвышался огромный ящик из досок, видимо упаковка от какого-то механизма или партии товара. Сесть пришлось на такой же ящичек, только поменьше размером. Даже сквозь одежду Альдер чувствовал, какой он шершавый и занозистый. На таком лучше не елозить, а сидеть спокойно. Понятно, почему место свободно – на такое не много найдется охотников.

Сгорбившись, маг надвинул шапку на самые глаза и стал осторожно осматривать зал. Благодаря метке он быстро нашел Грача. Тот сидел в противоположном углу за длинным столом. Рядом с ним расположились трое крепких ребят, в которых маг без труда опознал остальных бандитов. Не хватало, правда, двоих. Одного вчера прикончил магистр. А еще один, видимо, не вернулся с дозора.

Грачи тихо переговаривались, нагибаясь над тарелками и кружками. Отсюда магу, конечно, ничего не было слышно, и он даже начал подумывать, не перебраться ли поближе. Но потом решил не торопиться. Судя по всему, бандиты ждали товарища, задержавшегося в городе. Вряд ли они сейчас обсуждают что-то важное. Опыт Вердена подсказывал ему, что Грачи вяло ругаются, выясняя, кто больше виноват в том, что ничего не удалось найти. Самое интересное начнется, когда вернется последний. Тогда, возможно, Каро выслушает их отчеты и даст им новое задание.

Маг опустил руку в карман и нашарил пару мелких монет, на тот случай, если прислуга в этом гадюшнике все же есть. Если к нему подойдут с вопросом, закажет выпивку и местную еду. Так будет лучше всего. Наверно, стоит говорить поменьше, – акцент сразу выдаст в нем иноземца. Четкая артикулированная речь магов, необходимая для точного произношения акустических заклинаний, давно стала предметом шуток.

Монетки закатились в глубь кармана, и Альдер нахмурился. Запустив пальцы поглубже, он нащупал их ребристые края, но достать не успел. В голове словно взорвалась колба с цветным зельем – так обостренные чувства слежения отреагировали на сигнал от метки с Кольцевой.

Невольно застонав, Верден откинулся, оперся спиной о стену и закрыл руками лицо, искаженное гримасой. Метка сработала! Маг немыслимой силы прошелся рядом со сторожевым заклинанием Вердена. Да так прошелся, что выжег напрочь саму метку. Альдер коснулся кончиками пальцев глаз. Надо подниматься. Надо бежать к Кольцевой, и плевать на Грачей. Маг такой силы – редкость в Магиструме. Это он, точно. Только он мог так ловко укрыть свою ауру от сильнейших заклинаний Вердена. И только он мог выжечь метку.

Верден замер, запоздало сообразив, что метки не горят сами по себе. Он даже успел понять, что сейчас произойдет, но не успел подготовиться.

Второй удар был не слабее первого, – когда вспыхнула вторая метка. Но в этот раз Альдер успел хоть немного закрыться от следящих заклинаний. Но потом вспыхнула третья метка, за ней четвертая… С ужасом Верден понял, что по Кольцевой катится волна магии, выжигая все его следящие заклинания. Никто не мог двигаться так быстро, даже самый сильный маг. Но он мог запустить по цепи слежения контрзаклинание, что мчалось сейчас по кругу, от метки к метке, выжигая их одну за другой.

Альдер попробовал подняться на ноги, но потом без сил опустился на ящик, вздрагивая под градом ударов. К счастью, его не атаковали. Он мог это вытерпеть, непосредственной угрозы не было. И все же это было очень больно, и Верден мечтал, чтобы разрушение скорее закончилось.

Оно и закончилось. Мгновенно. Последняя метка рассыпалась в прах, и Альдер потерял все контакты с ними – словно ослеп и оглох на мгновение. Трясущейся рукой он смахнул со лба выступивший пот и открыл глаза. Положив оба локтя на стол, маг глубоко вздохнул, глядя на доски прямо перед собой. Выдохнул. И лишь затем поднял глаза.

Банды Грачей больше не было. Стол, за которым они сидели, пустовал. Вскочив на ноги, Альдер выбранился, пнул ящик, опрокинул его на пол, засыпанный опилками. Потом, рыча от злости, выбежал из кабака на улицу.

Никого. Он полностью провалился. Теперь у него нет меток: его жертва, оказывается, маг из первой сотни, а банда Грачей, похоже, заметила слежку и теперь, наверное, уже далеко отсюда.

Альдер выпрямился, пытаясь успокоиться. Проклятое задание. Будь проклят тот день, когда он согласился на уговоры старого сморчка. Все с самого начала пошло не так. Надо было бросать это дело и бежать на первый же корабль, что уходил на острова. И плевать на все.

Вздохнув пару раз, Альдер успокоился. Что толку себя корить, надо действовать. Только так можно чего-то добиться. Гавань далеко, обещание дано, время уходит. И не стоит его тратить на нытье и брань.

Выпрямившись, маг расправил плечи и быстро зашагал обратно по улице в сторону центра. Никто и не обещал, что дело будет легким. Пусть так. Он справится. Он – Альдер Верден, лучший маг из тех, что не на службе. Будь все так просто, к нему и не обратились бы. Но он – сможет. Он поставит этот город на уши, но найдет этого мага. Возможно, чуть позже. А для начала он найдет Грачей и теперь без всяких церемоний вытрясет из них все, что они знают об этом деле.

* * *

Конрад проголодался примерно через час вынужденной прогулки. К этому времени, пробираясь сквозь плотную толпу на Кольцевой улице, он успешно миновал десяток лотков с забавными штуковинами. И отказался от без малого сотни карт, указывающих путь к древним кладам. Честно говоря, он не планировал ничего покупать, хотел только посмотреть на разнообразный товар легендарной улицы. Поэтому, решив не тратить время на разглядывание милых пустячков вроде брелоков и амулетиков, разложенных на прилавках, он направился в магазины, надеясь увидеть там что-то более интересное. В первой же лавке, в которую он вошел прямо с улицы, Конрад обнаружил те же амулеты, но более дорогие. Механик медленно прошелся вдоль полированных полок, рассматривая товар без особого интереса. Судя по бумажным биркам, покупателю предлагались магические артефакты на все случаи жизни: от хвори, от бедности, от разбоя и даже от дурной погоды. Штайн не разбирался в магических амулетах и не мог сказать, дельным товаром тут торгуют или дешевыми поделками для простаков. Лишь одна вещица вызвала его интерес – огромная золотая брошь, в центре которой сиял крохотный синий огонек. Конраду показалось, что это глоуб, и у него даже дух захватило от восторга – он и не предполагал, что магистры так далеко продвинулись в вопросах минитюаризации. Но восторг быстро сменился разочарованием. Едва взяв поделку в руки, механик обнаружил, что это крохотный кристалл, сияющий лишь благодаря заклятию мага. Просто красивая чепуха, что стоила, впрочем, гораздо дороже остальной мелочовки.

Смутившись, Конрад вернул артефакт на место и быстро покинул лавку. Перебравшись на другую сторону широкой улицы, он вошел в магазин с широкими стеклянными дверьми, надеясь, что в таком приличном заведении не торгуют ерундой. В принципе, он не ошибся. На изящных бронзовых столиках, расставленных по большой комнате, лежали сотни хронометров. От больших, настольных, до маленьких, карманных. Встречались даже совсем крохотные, что носили на пальце, как кольцо, или на лацкане, как брошку. Это было намного интереснее амулетов, но, увы, все это Штайн видел и в родном Механикуме. Он быстро прошелся по магазинчику, на ходу отмечая клейма знакомых мастеров, и не нашел ничего оригинального – большинство подобных механизмов он мог собрать и сам, причем с закрытыми глазами. И потому, несмотря на приветливую улыбку продавца, быстро покинул лавку и двинулся дальше.

На этот раз, чтобы не попасть впросак, Штайн начал внимательно читать вывески. К своему удивлению, он обнаружил, что они часто не имели ничего общего с продающимся внутри товаром. Вызывающие и броские вывески призывали покупателя зайти и немедленно что-нибудь купить. А вот о свойствах товара они почти ничего не рассказывали. Скажем, заглянув в магазинчик под вывеской «Туда-сюда», Штайн вместо механизмов поступательного действия обнаружил внутри срамные картинки и, пылая щеками, поспешил ретироваться. Подобный конфуз ожидал его и в магазине с названием «Движение – жизнь», где продавали вполне целомудренные, но совершенно бесполезные для механикуса костыли самых причудливых форм и размеров.

Постепенно Штайн начал понимать, почему магистр Ланье заказывал механические детали в Механикусе. Торговля на Кольцевой шла бойко, здесь действительно можно было найти любую забавную штуковину, что была способна украсить собой секретер любимой тетушки. Но это была улица развлечений, а не работы. Вскоре Конрад отчаялся найти что-то достойное интереса профессионального механика. Он понял, что познакомить его с достижениями науки магистров может только сам магистр. И вряд ли для этого он поведет гостя в торговые ряды.

Разочарованный механик двинулся было в обратную сторону, к Магиструму, но тут ему на глаза попалось крыльцо небольшой лавки, что притаилась в переулке. Основной поток покупателей тек мимо крыльца, но Штайн направился прямо к нему – рядом со ступеньками стояла конструкция из вращавшихся шестерен.

На этот раз он не ошибся. Войдя в темный зал, Конрад сразу ощутил привычный запах смазки и смолы. Вдоль стен были расставлены разнообразные механизмы, продавца нигде не было видно, и Штайн без промедления приступил к осмотру.

На этот раз ему повезло. Это оказался самый настоящий магазин с действительно полезными товарами, созданными магистрами. Больше всего его заинтересовал небольшой двигатель насоса, что приводился в движение энергией глоуба. Правда, механизм оказался великоват, размером с голову самого Конрада, но все же он был намного меньше тех паровых чудовищ, что использовали механики.

Штайн внимательно изучил насос. В нем не было ничего сложного – он вполне мог собрать такой же. Но без глоуба, снабжавшего энергией двигатель, вся конструкция была бесполезной. Увы, глоубы до сих пор были под запретом в Механикусе. Да и магистры не спешили делиться секретом их производства. Конечно, они были готовы поставлять готовые источники энергии, заряженные и готовые к использованию. Но это делало покупателей зависимыми от продавцов. Механикум не хотел настолько зависеть от Магиструма. И власти официально запретили использование всех тех механизмов, которые нельзя было воспроизвести в собственных мастерских. Конечно, отдельные вещи, так или иначе, попадали в Механикум – для изучения или в качестве дорогих подарков. Но и только.

Рассматривая насос, Конрад понимал, что перед ним грубая и дешевая вещь. Предельно функциональная. Судя по размеру, предназначенная для откачивания жидкостей из малых емкостей – например, воды из цистерн. Для откачки, например, воды из шахт и туннелей должны использоваться более крупные экземпляры. Штайна же интересовали, напротив, более маленькие модели. И даже не столько двигатели, сколько источники питания. Оставалось надеяться, что магистр Ланье сможет сотворить чудо и уменьшить исходную схему до минимума.

Штайн окончательно разобрался в схеме и даже стал прикидывать, как переделать собственный двигатель под похожий глоуб. Выходило все очень просто – пять минут работы, не больше. Он мог вернуться в гостиницу и сделать все прямо сегодня. Но, увы, у него не было подобного глоуба. Более того – даже этот, на который он смотрел, был слишком велик. Нужен был маленький и мощный источник питания. Тогда бы все получилось.

Когда за спиной раздался хриплый голос продавца, Штайн едва не подпрыгнул от неожиданности. Рука привычно скользнула за отворот френча, но тут же остановилась. Продавец, от которого не ускользнуло подозрительное движение покупателя, довольно грубо поинтересовался, что тот собирается брать. Штайн поприветствовал его и попробовал выспросить, не продаются ли где глоубы, похожие на этот, но поменьше размером. Продавец – сутулый небритый мужчина лет сорока – тут же надулся и обиженно пояснил, что у него самый лучший товар. А это самый маленький глоуб из тех, что можно купить в этом проклятом городе. И если его никто не собирается покупать, то лучше бы напрасно в нем зенками дыру не протирать, потому как вещь дорогая и редкая.

Штайн лишь вздохнул. Распрощавшись с грубияном, он покинул лавку и вернулся на улицу. Его опасения подтвердились – в продажу поступали только самые несовершенные и простые предметы. Оборудование, с которым работали сами магистры, наверняка не покидало пределов их огромного здания.

Вспомнив о Магиструме, Штайн вынул из кармана хронометр и удивленно поднял брови. Оказывается, он провел за разглядыванием насоса почти полный час. Время обеда близилось к концу, и пора было возвращаться в Магиструм. Немного приободрившись, механик зашагал обратно к огромному зданию, от которого, казалось, только отошел.

На этот раз людей у входа было мало – двое мальчишек в черных одеждах учеников пялились на парадный вход. Видимо, представляли, как однажды для них распахнутся эти двери и их на руках внесут внутрь, славя их новое гениальное изобретение. Штайн быстро прошел мимо них и поднялся по лестнице. Оказавшись в пустом холле, он не стал подходить к стражникам, а остановился и начал осматриваться. И не ошибся – вскоре из-за колонны показался знакомый привратник и направился прямо к гостю.

– И снова здравствуйте, Эдмунд, – поприветствовал его Конрад. – Магистр Ланье еще не вернулся?

– Увы, – привратник развел руками. – Прошу прощения, господин механикус. Я не намеренно ввел вас в заблуждение. Оказывается магистр Ланье был сегодня в Магиструме, но очень недолго. Он не работал, всего лишь заскочил на минутку и снова покинул нас. И когда он вернется – никто не знает. Я даже не смог передать ему ваше послание.

– Вот как, – сказал Конрад, чувствуя, как хорошее настроение испаряется. – Это печально.

– Это очень необычно для Ридуса, – тихо сказал привратник, и Конраду показалось, что в его голосе звучало оправдание. – Обычно магистр дни и ночи проводит в своей лаборатории. Видимо, случилось что-то необычное.

– И как же мне его найти? – Штайн нахмурился. – Признаться, не думал, что это будет так сложно.

Привратник вновь развел руками, причем вид у него был весьма смущенный – похоже, он тоже не понимал, что нашло на магистра.

Впрочем, он тут же опустил руки по швам и поклонился. Конрад, обернувшись, заметил, что к ним подошел один из магистров, судя по длинной черной мантии. Штайн опустил голову, приветствуя гостя.

– Кто это у нас здесь? – бодро осведомился магистр – неопрятного вида толстячок, небритый и неухоженный. – Никак механикус?

– Конрад Штайн, – представился инженер, чувствуя некоторое раздражение от бесцеремонности нового собеседника.

– Господин инженер ищет магистра Ланье, – пояснил Эдмунд. – Но, увы, они разминулись, и, боюсь, что по моей вине.

– Ищите Ридуса? – спросил толстяк, и его кустистые брови взметнулись к редеющему чубу. – Зачем же?

– Деловое предложение, – сухо пояснил Конрад.

– Почему именно Ридус? Вы знакомы?

– Я имел честь поставлять магистру Ланье некоторые детали, произведенные мной, – ответил Штайн.

– Ах вот как, – толстяк почесал нос и вдруг подмигнул механику. – Дела, значит? Да, непросто вам будет найти сегодня Ридуса. Он как с цепи сорвался.

Конрад в замешательстве взглянул на привратника, он никак не ожидал, что настоящий магистр будет столь бесцеремонным. Но тот лишь едва заметно пожал плечами.

– Магистр Бруно, – сказал он. – Быть может, вы, как друг магистра Ланье, порекомендуете нашему гостю, что делать?

– Что делать? – задумчиво произнес магистр, разглядывая механика так, словно тот был забавной диковинкой с Кольцевой улицы. – И в самом деле…

Засунув руку в огромный карман мантии, Бруно извлек на свет клочок бумаги и маленький грифельный карандашик. Быстро нацарапав что-то на клочке, он сунул его в руки Конраду.

– Вот, – сказал он, когда инженер нерешительно принял мятую бумажку. – Это адрес пансиона, в котором иногда ночует Ридус. Думаю, сегодня его будет проще застать именно там.

– Благодарю, магистр Бруно, – тотчас отозвался Штайн, воспрянув духом. – Вы очень добры.

– Ничего, – рассмеялся толстяк и по-простецки похлопал инженера по плечу. – Но когда встретитесь с Ридусом и завершите эти ваши таинственные дела, напомните ему – за ним должок.

Толстяк вновь подмигнул Штайну, явно надеясь на какой-то ответ, но Штайн лишь вежливо ответил:

– Всенепременно передам.

– Ну, тогда бывай, – бросил магистр и устремился к огромной лестнице, ведущей на верхние этажи Магиструма.

Конрад, пребывая в некоторой растерянности, проводил его взглядом и повернулся к привратнику.

– Магистр Бруно – гордость Магиструма, – тотчас отозвался Эдмунд. – Но, увы, не пример для подражания в том, что касается общения.

– Понимаю, – пробормотал Конрад, опуская бумажку с адресом в нагрудный карман. – Часто гении ведут себя в обычной жизни… непредсказуемо.

– Очень точно замечено, господин Штайн, – тут же подхватил привратник. – Позволю заметить, что если вы собираетесь посетить тот пансион, то лучше это сделать поздно вечером или ночью. Магистр Ланье обычно поздно возвращается домой.

– Благодарю за совет. – Конрад коснулся рукой козырька кепи. – А теперь позвольте откланяться. Думаю, что злоупотребил вашим вниманием.

– Всего хорошего, господин инженер, – отозвался привратник. – Надеюсь, вы встретитесь с магистром Ланье.

Штайн коротко поклонился, развернулся и направился к выходу. Он уже понял, что больше в Магиструме делать нечего, караулить тут Ланье бессмысленно. Пора было позаботиться о себе, – отобедать и хорошенько выспаться. Ведь, похоже, этой ночью ему спать не придется.

Спускаясь по широким ступеням, он подумал, что если Ланье похож на Бруно, то есть шанс, что предприятие потерпит крах. Потому что гении гениями, но если все магистры такие, как Бруно, то серьезные дела с ними лучше не обсуждать. Встречу с первым магистром нельзя было назвать приятной, с сожалением отметил Штайн. Разговор скорее расстроил его. Такому собеседнику он не доверил бы своей тайны – ни за что на свете. Но был и приятный момент – теперь у него есть домашний адрес Ланье. И на этот раз ему не ускользнуть. И есть надежда, что Ланье, в отличие от своего друга, не болтун. Конечно, переписка с ним была весьма куцей – всего лишь десяток фраз, что нужно и куда доставить. Но, судя по этим строчкам, Конрад представлял себе магистра Ланье как человека выдержанного, собранного, целеустремленного.

И сейчас Штайн очень надеялся на то, что так оно и есть на самом деле.

* * *

Нужный дом Ланье нашел сразу. Тот тянулся вдоль всей улицы, и не заметить такую громадину было решительно невозможно. Сложен дом был из темно-красного кирпича, чуть блестевшего от влаги. Никаких украшений на нем не было – прямоугольная коробка с ровными рядами окон с белыми ставнями. Даже четыре крыльца, что вели к обычным дубовым дверям, украшенным ромбиками, не были ничем украшены. Просто ступени, каменные перила и ничего более. Ни статуй, ни вазонов с цветами. Среди буйства архитектуры Магиструма такая скудность наводила на мысли либо о преступном отсутствии вкуса, либо о строжайшей экономии. Вздохнув, Ридус подумал, что второе более очевидно, чем первое. Дом содержал Магиструм, а казначеи всегда одинаковы – везде и всегда ищут возможность экономии. И казначеи науки не исключение, денег у них не допросишься, это Ланье знал на собственном опыте. Ему не раз приходилось получать отказ в финансировании своих проектов. Видимо, этот дом, где доживали свое одинокие и больные работники Магиструма, был еще одним доказательством скупости казначейства. Ланье вдруг стало неуютно. Он представил, как в старости он, так и не обзаведшийся семьей и просидевший всю жизнь в лаборатории, попадает в этот дом. Его несут на руках сестры медикусы, кладут на жесткую деревянную лавку и оставляют наедине с голыми кирпичными стенами…

Вздрогнув, магистр зябко поежился. Глупости. Чушь. Он просто не доживет до такого возраста и умрет либо за рабочим столом, либо где-то на ночных улицах города. Глупая мысль. Но сойдет за утешение.

Взяв себя в руки, Ланье сверился с запиской, где был обозначен адрес, и двинулся ко второму крыльцу, что на вид ничем не отличалось от прочих. Поднявшись по гладким каменным ступеням, магистр остановился у закрытых дверей. Поиски ручки, звонка или молоточка не увенчались успехом. Тогда Ридус осторожно постучал в дверь набалдашником трости. Ответа не последовало, и, выждав пару минут, Ланье постучал громче.

На этот раз его услышали. Дверь распахнулась, на пороге появилась горничная – немолодая особа крепкого телосложения, что сделало бы честь иному мяснику. Поверх темно-коричневого платья был надет белый передник без всяких намеков на украшения. Лишь алая брошка свидетельствовала о том, что перед Ланье сестра из братства медикусов.

Вид этой особы, смерявшей незваного гостя строжайшим взглядом, произвел на Ридуса еще более гнетущее впечатление, чем внешний облик дома. Клятвенно пообещав себе умереть на рабочем месте от разрыва сердца, он вежливо приподнял цилиндр.

– Магистр Ридус Ланье, – представился он. – Я ищу магистра Тьена Ризаноса.

Взгляд строгой дамы немного смягчился, похоже, магистры все еще пользовались некоторым уважением в этом доме. Без лишних слов она отступила в сторону, и Ланье шагнул в темную прихожую. Не увидев вешалки, он замер посреди прохода с цилиндром в руках. Горничная же, а Ридус уже не был уверен, что это горничная, закрыла дверь и жестом пригласила гостя следовать за ней. Ланье, не без секундного колебания, повиновался.

Поднимаясь по широкой лестнице с вытертыми деревянными перилами, магистр отметил, что внутреннее убранство дома было под стать его внешности. Все крайне просто и скупо. Но чисто. Лестница вела вверх, от площадок расходились длинные коридоры, в которых было пусто. Они освещались газовыми рожками, что бросали блики света на ряды коричневых дверей в коридорах. Ланье это напомнило дешевую гостиницу, и ему опять стало немного не по себе.

Поднявшись на третий этаж, строгая сестра-медикус свернула в правый коридор и вскоре остановилась у двери, что ничем не отличалась от других. Ни номера, ни узоров – гладкая доска, залитая коричневой краской, с единственным выступающим предметом – латунной ручкой в виде гладкого шара.

Сестра постучала в дверь, излишне громко, на взгляд Ридуса, и возвестила:

– Магистр Ризанос! К вам посетитель!

Голос у нее был грубым и хриплым. Ланье лишь вздохнул про себя, представляя, чем же таким тут вынуждены заниматься медикусы, если им нужны такие крепкие дамы. Наверное, держат пациентов во время процедур. А быть может, носят на руках тех больных, что не могут ходить.

Из-за двери раздалось невнятное бормотание. В нем слышалось крайнее изумление, но общий тон был скорее доброжелательным.

Сестра распахнула дверь перед Ридусом и сказала:

– Магистр примет вас. После окончания визита спуститесь к двери, магистр Ланье. Я буду ждать вас там.

Ридус, придя в крайнее замешательство, лишь коротко поклонился и быстро юркнул в комнату Ризаноса. Дверь за ним захлопнулась, и магистр остановился, пораженный до глубины души.

Маленькая комнатка резко контрастировала с бездушным выглаженным коридором. Вдоль стен стояли шкафы с торчащими из них свитками, с потолка свисала странная конструкция из тонких медных трубочек, по стенам были развешаны карты и чертежи. Пол был усеян обрывками бумаги и тряпками. При этом дощатый пол, проглядывавший сквозь залежи, сиял чистотой. Похоже, здесь частенько велась война не на жизнь, а на смерть между поборниками стерильной чистоты и творческой натурой обитателя комнаты.

– Магистр Ризанос! – позвал Ланье, рассматривая шкафы с распахнутыми дверцами. – Магистр?

– Сюда!

Ланье обернулся на голос и, наконец, увидел хозяина комнаты. Оказывается, тот сидел за столом, стоявшим у окна. Старый магистр удобно устроился в кресле с высокой спинкой, и его не было видно от двери.

– Идите сюда, – с раздражением бросил Ризанос. – Я вас не вижу.

Ланье подошел к столу, взял стул и сел рядом с хозяином комнаты. Тот повернулся в кресле и, наконец, увидел гостя.

– Ланье? – переспросил он, подслеповато щурясь.

– Это я, – тихо сказал Ланье, с грустью разглядывая пожилого магистра.

Время не пощадило его. Когда Ридус видел его в последний раз, тот уже был седым высохшим стариком. Теперь же перед ним в кресле сидела бледная тень магистра Ризаноса. Седые длинные волосы, небритые щеки с такой же белесой щетиной, россыпь глубоких морщин – вот все, что осталось от прежнего преподавателя. Казалось, он даже стал меньше ростом, и целиком умещался в глубоком кресле.

Тьен сердито фыркнул, вытянул хрупкую старческую руку и зашарил в куче бумаг, разложенных на столе. Ридус молчал, не зная, с чего начать. Пожалуй, тревожить старика баснями о Вратах не слишком-то вежливо. Ризанос тем временем вытащил из груды бумаг деревянную подставку с маленьким темным шариком. Повернул его пальцем, и шарик вспыхнул, залив стол ярким светом.

– Ага! – радостно возвестил старик, оборачиваясь к гостю. – Так намного лучше.

– Действительно, лучше, – признал Ланье.

– Значит, Ланье, – заворчал старик, по новой разглядывая гостя. – Постой. Мальчик-часовщик! Помню, помню!

Ланье чуть не поморщился, услышав старое прозвище, но вовремя взял себя в руки и, сделав над собой усилие, улыбнулся старику.

– Да, это я, – сказал он. – Хотя давно меня так не называли.

– И правильно, – оживился старик. – Самый молодой магистр! Вот что значит старая школа. Правильно мы вас гоняли и в хвост и в гриву. Нынче-то везде бардак. Стоило нам только отвернуться…

Ризанос, не договорив, махнул рукой, а Ланье, пораженный, выпрямился. Он был приятно удивлен тем, что его узнали. Внезапно сообразив, что он сидит в одежде, Ланье отложил в сторону трость и цилиндр, расстегнул плащ.

– Итак, мальчик, что же тебя привело ко мне? – спросил старик, пристально разглядывая трость. – Вряд ли ты решил просто так навестить всеми забытого старика.

Ланье уловил упрек, но не стал оправдываться.

– Мне нужны ваши знания, магистр, – сказал он. – Ваш ум и ваш совет.

– Ого! – поразился Ризанос. – Ум старика! Ты записной льстец, Ридус.

– Я ищу информацию по одному проекту, – сказал Ланье. – И всем известно, что в этой области вы являетесь признанным специалистом. Никто не знает об этом больше вас.

– Да ну? – с подозрением в голосе осведомился Тьен. – Даже так? Надо сказать, что река знаний Магиструма сильно обмельчала, раз уж приходится за советом идти к старику. И что же ты ищешь?

– Небесные Врата, – ответил Ланье.

Ризанос нахмурился и отвернулся. Нахохлившись, словно птица, он дрожащей рукой поправил ворот клетчатого халата.

– Довольно бестактно с вашей стороны, – хрипло сказал он, – напоминать мне о моей слабости. Неужели вы пришли просто посмеяться над стариком, магистр Ланье?

Ошеломленный Ридус прижал руки к груди и подался вперед.

– Ну что вы, что вы, – залепетал он. – Простите, магистр! Я ни в коей мере не хотел обидеть вас! Я и в самом деле ищу информацию о Вратах. Вы всегда собирали сведения о них, потому-то я и пришел к вам. Я убежден, вы знаете больше меня и сможете рассказать мне то, чего я не знаю.

Ризанос медленно повернулся к гостю. Бросил на него взгляд из-под нахмуренных бровей и внезапно покачал головой.

– Мальчик, я слышу в твоем голосе ту горячность, что когда-то звучала в моем, – с печалью сказал он. – Ты говоришь искренне. Но не знаешь, о чем просишь. Оставь эту глупую затею.

– Нет, магистр, вы не понимаете, – с жаром перебил Ланье.

– Нет, – неожиданно повысил голос Ризанос. – Это ты не понимаешь. Посмотри на меня! Я всю жизнь положил на погоню за этим призраком, и видишь, чего я достиг? Ты молод и умен. Твои способности принесли тебе заслуженную славу, что достигла даже этого склепа. Оставь глупую затею и займись работой.

Ланье, встретивший неожиданный отпор, откинулся на спинку стула. От удивления у него даже перехватило дыхание. Прижав руку к сердцу, он выдавил:

– Но, магистр… Вы думаете, что Врата – это миф? Мне казалось, что вы-то наверняка уверены в их существовании. Я надеялся найти у вас поддержку и понимание.

– Врата существовали, – чуть помолчав, ответил старик. – Я знаю это наверняка. И также я знаю, что мы не сможем их построить. Утеряны знания. Утеряна общность. Мы разделены на враждующие группы и не способны сотрудничать друг с другом даже для достижения такой высокой цели. Но не слушай старика.

– Почему? – вырвалось у Ридуса.

– Потому что это пустой прожект. Я знаю, ты наверняка наткнулся на крохотный клочок с древним текстом. И явился ко мне за всем остальным. Забудь. Ты всю жизнь будешь двигаться от клочка к клочку, искать намеки в книгах и легендах. Толковать их по-своему, искать подтверждение своих теорий в полузабытых текстах и новых формулах, пока однажды не осознаешь, что все это – самообман. Что ты подгоняешь факты под свои теории, ни на йоту не приближаясь к истине. Ты потратишь свою жизнь на погоню за миражами и призраками, тогда как мог бы прожить ее с большим толком. Не обманывай себя, Ридус, вот мой тебе совет, за которым ты пришел.

– О, – протянул ошеломленный Ланье, глядя на старика в кресле, что мрачно смотрел на стол, устланный бумагами. – Ну, в моем случае, похоже, обманулся не я. А обманули меня.

– В самом деле? – равнодушно пробормотал Тьен. – Что, тебе продали секретную карту? Или старый дневник сумасшедшего мага? Наверно, в крохотном магазинчике на Кольцевой улице, так?

– Даже хуже. – Ридус выдавил из себя виноватую улыбку. – Отдали даром, сунули в руки прямо на улице. Похоже, это все-таки глупая шутка…

Запустив руку в карман, он достал жестяной футляр, отвинтил крышечку. Небрежно вытащив свиток, он бросил его на стол перед старым магистром. Тот брезгливо, одним пальцем, коснулся чертежа.

– Даром? – осведомился он, поцарапав ногтем бумагу. – Богатые нынче шутники пошли. Вот в наше время мы бы на эти деньги поставили бы десяток опытов.

Наклонившись над столом, Ризанос одним движением развернул свиток и уставился на переплетение черных линий. Свет глоуба придал его лицу голубоватый оттенок – такой неприятный, что Ланье он напомнил о покойниках.

Ризанос вдруг сжал пальцы, скомкав свиток. Ланье с тревогой наклонился к старику, решив, что тому стало плохо с сердцем, и тут же подскочил от его крика.

Издав пронзительный вопль, старик повернулся к гостю. Глаза Ризаноса горели огнем, как два крохотных глоуба, а седые волосы стояли дыбом, как после удара хорошим зарядом элементальной энергии.

– Где ты его взял? – закричал старик. – Где?!

Ланье невольно подался назад, отстраняясь от разъяренного магистра, но тот ловко выбросил вперед худую руку и вцепился тонкими пальцами в плечо Ридуса.

– Кто тебе это дал? – прошипел старик, с силой сжимая пальцы. – Где? Когда?

Взглянув в его пылающие глаза, Ланье почувствовал, как у него пересохло в горле. Только сейчас, в этот самый миг, он вдруг ясно и отчетливо понял, что его жизнь больше никогда не будет такой, как прежде. Никогда.

* * *

Верден выбрался с окраин города уже в сумерках. За то время, пока он добирался до центра, в Магиструм пришел вечер. Владельцы домов запалили старенькие фонари на крылечках, фонарщики же разжигали газовые фонари на больших улицах. Альдер не спешил, торопиться было некуда. Он шел твердо и уверенно, но не прибавлял шаг, чтобы не изматывать себя понапрасну. Он шел по следу, не спеша, но неотвратимо, как само возмездие.

Постепенно Верден оправился от магического удара. В этом ему помог обычный укрепляющий эликсир и пара горьких пилюль собственного изготовления. Этими нехитрыми средствами маг пользовался всякий раз, когда возникала необходимость снять последствия перенапряжения. Средства были не раз проверены на предыдущих заданиях и отлично себя зарекомендовали. И в тот момент, когда маг ступил на залитую светом фонарей Кольцевую улицу, он чувствовал себя не хуже, чем утром.

Несмотря на вечер, людей на торговой улице, казалось, стало еще больше. Верден, не раз бывавший в Магиструме, этого ожидал, но все же немного удивился. Такого столпотворения он еще не видел. Чтобы добраться до своих меток, ему приходилось протискиваться сквозь толпу, раздвигать ее крепким плечом, прокладывая себе путь.

Крики зазывал, расхваливающих товар, стали еще громче и пронзительней. Над улицей висел непрерывный гул разговоров, и вскоре Альдеру стало казаться, что еще немного – и его голова лопнет от этого проклятого шума. Он проглотил еще одну пилюлю, что должна была снять головную боль, и решительно двинулся сквозь толпу напролом.

Его крепкое телосложение позволило ему без труда протиснуться к фонтану, а грозный вид, широкие плечи и крепкие кулаки отпугнули любителей затевать ссоры на пустом месте. Верден прислонился к чаше фонтана и сунул руку за спину, ощупывая то место, где оставил метку. Она оказалась там, где ее оставил маг. Вот только когда Альдер запустил под ободок чаши руку, то его пальцы нащупали лишь крохотный уголек, что тут же раскрошился.

Прикрыв глаза, Верден сосредоточился, пытаясь разобраться в магическом фоне, что исходил от сгоревшей метки. Он хотел понять, что здесь произошло, и потому внимательно вслушивался в отголоски всплеска заклинаний.

Похоже, метке удалось заметить сильного мага. Она выполнила свое предназначение, почувствовала сильное магическое поле и, зарядившись от него, послала сигнал владельцу. Но ее действия не остались незамеченными. Маг, проходивший мимо метки, ощутил ее работу и сразу же вычислил ловушку. Если бы он оказался случайным прохожим, то просто поспешил бы уйти. Но Верден был уверен – маг оказался тем самым, за которым он вел охоту. Этот парень был не промах, сразу сообразил, в чем тут дело. Ответным заклинанием он выследил метку и послал на нее сильнейший сигнал, перегрузив безделушку и заставив ее вспыхнуть. Больше того, он выследил ее связь с остальными метками и запустил заклинание в сплетенную сеть. И его заклинание сожгло эту сеть, как факел, брошенный в паутину. Метки были связаны с Верденом, ожидавшим от них сигнала, потому досталось и ему. К счастью, магический удар ослаб, да и Альдер успел защититься. И все же он понимал, что разбит наголову.

Во-первых, маг понял, что охота ведется именно за ним. Если вчерашнюю заварушку с участием одного из Грачей можно было списать на уличную преступность, то ловушка Вердена недвусмысленно говорила о том, что теперь охота ведется за сильным магом. Теперь жертва станет более осторожной. Во-вторых, этот хват определил тип меток и тип заклятия, связавшего их в сеть. Теперь он знает почерк охотника – Вердена, и сможет, если у него хватит знаний и сил, выследить самого охотника. И в-третьих, в самых главных… Верден не мог припомнить, чтобы кто-то из его знакомых магов был способен учинить подобный фейерверк. Кем бы ни был этот тип, он во много раз был сильнее Альдера Вердена, вольного следопыта.

Отлепившись от чаши фонтана, маг побрел по улице наугад, куда глаза глядят. Он не хотел привлекать внимания к своей персоне и потому постарался слиться с шумной толпой, стать ее частью, пылинкой, затерянной в человеческом море.

Осознавать свое поражение было неприятно. Но Альдер давно научился усмирять гордость и прятать подальше задетое самолюбие. Именно это и создало ему репутацию человека, всегда доводящего дело до конца, человека хладнокровного, изобретательного, не пасующего перед трудностями и всегда находящего выход из самого безвыходного положения. Он не собирался отказываться от этого задания, хотя теперь оно перешло из разряда трудных в разряд невозможных. Сейчас ему нужно было немного поразмыслить над тем, как быть дальше.

Альдер знал, что бесполезно навещать остальные метки. Все они превратились в угольки. Больше того, он даже не был уверен, какая из меток первой заметила мага. Он предполагал, что именно эта, здесь след был наиболее ярок. Но с таким же успехом это могло быть результатом действия мага, он мог нарочно оставить свой след именно здесь, тогда как на самом деле появился у метки на противоположном краю Кольцевой. Ладно. План провалился. Пора составить другой. Больше всего сейчас Альдера тревожило отсутствие информации о противнике. Только обладая ею, можно составить по-настоящему действенный план. А он, получается, не знал о своей жертве почти ничего.

Да, советник дал ему отпечаток ауры. Но из него не следовало, что владелец маг. Альдер, конечно, с самого начала заподозрил в деле какой-то подвох, – вряд ли член Совета Магов стал бы нанимать охотника для устранения какой-то мелкой сошки. Но сейчас речь шла уже о других масштабах.

Альдер неплохо знал магов Малефикума. Со многими был знаком лично, о некоторых знал понаслышке. Кое-кто удосужился попасть даже в записи охотника. И он знал, что таких сильных магов можно пересчитать по пальцам одной руки. Даже сейчас он прикидывал, кто бы это мог быть – и не находил ответа. Конечно, это мог оказаться один из членов Совета Магов. Эти стариканы всю жизнь пробивались к власти, а выживали в этой борьбе только сильнейшие. Но ни один из них не покидал Малефикума долгие годы, это было естественно. Они не могли оставить город, их сети власти пришли бы в упадок, множество заклинаний разрушилось бы, их влияние сошло бы на нет. Конечно, это мог оказаться кто-то из боевых магов, что годами пропадают на границе с Механикумом. Талантливый молодец, выросший на границе, о котором никто не знает, кроме сослуживцев. Но молодость и сила не заменят опыта – а в действиях противника чувствовался немалый опыт по скрытию личности и уходу от слежки. Боевой маг наломал бы дров, поставил на уши весь Магиструм и вызвал бы охотника на поединок. Да, это в духе армейцев. Но здесь, похоже, разыгрывалась сложная и многоходовая партия, не любящая суеты.

Альдер нахмурился. Он вдруг понял, что впервые в жизни начал сомневаться в своих силах. Если раньше для него невозможное задание означало только то, что на него придется потратить больше времени, чем обычно, то сейчас он уже не был уверен в успешном исходе дела. А это меняло все. Он вновь подумал о том, что самым разумным было бы сейчас собрать вещи и убраться подальше от Магиструма, где идет чья-то сложная игра. Но нет. Теперь он часть ее и должен довести свою партию до конца. И не потому, что ему нужны деньги и привилегии. Нет, если он сейчас уйдет, то просто потеряет себя. К тому же теперь ему стало чертовски любопытно, во что он вляпался. Что происходит в этом проклятом городе и что скрывают от него, следопыта? Похоже, советник Маркус держит его за пешку. Но пусть остережется – всякая пешка имеет шанс стать ферзем.

Верден остановился внезапно, как будто наткнулся на невидимую стену. Тут же кто-то из прохожих налетел на него и шарахнулся в сторону, бормоча проклятья. Сам Альдер даже не шевельнулся – он стоял посреди людной улицы с закрытыми глазами, словно прислушиваясь к далекому голосу.

Он видел это. Там, у здания Магиструма, вновь появилась синяя метка. Главарь Грачей, ускользнувший от Альдера пару часов назад, вновь объявился. Заклинание хоть и ослабло, но все еще действовало, и Верден мог без труда выследить Каро.

Развернувшись, маг решительно двинулся против течения толпы в сторону синей метки. Вот и готов план. Если хочешь достичь главного, начни сначала со второстепенного. Пожалуй, пришла пора выяснить, что тут забыли Грачи, и почему они всегда появляются рядом с этим загадочным неизвестным магом. Нужно было узнать, какая между ними связь, – и Альдер Верден был полон решимости узнать это.

* * *

– Поразительно, – бормотал Ризанос, водя пальцами по бумаге. – Этого просто не может быть. Так не бывает.

– Я тоже немного удивился, – угрюмо отозвался Ридус, потирая плечо, – хватка старика оказалась неожиданно крепкой, и он подозревал, что вскоре на руке проступят синяки. – Но счел это розыгрышем.

– Оборванец, хромой, уродливый, – перечислял магистр, не отрываясь от чертежа. – Внезапно появился из дождя, отдал тебе сокровище и скрылся.

– Все было именно так, – раздраженно бросил Ланье. – Или вы сомневаетесь в моих словах, магистр?

– Нет, нисколько. – Тьен поднял голову и встретился взглядом с гостем. – Я уверен, мой мальчик, что ты сказал чистую правду. Но я сомневаюсь в том, что это было случайностью. Не могу понять, зачем он отдал тебе свиток. И откуда он его взял.

– Бродяга сказал, что только я могу в этом разобраться, – заметил Ланье. – Он все время бормотал эти слова.

– Скорее всего, это был актер, – сказал Ризанос, доставая из кармана халата огромное увеличительное стекло в бронзовой оправе. – Он сказал то, что ему велели.

– Вы думаете, что я на это не способен? – Ридус насупился.

– Что ты, – ухмыльнулся Ризанос. – Ты молод, талантлив и обладаешь железной хваткой. Доводишь все свои проекты до конца, а не бросаешь на полпути, как многие магистры. Полагаю, тебя выбрали не случайно. Но кто и почему – вот в чем вопрос.

– Так вы полагаете, что чертеж настоящий? – спросил Ланье. – Вы с таким жаром говорили о миражах…

– Это копия, – резко бросил старый магистр. – Ей больше трех веков, но я уверен, что она полностью повторяет оригинал.

– Значит, чертеж Врат существовал? – Ланье подался вперед, склонился над столом. – Вы уверены?

– Я держал в руках клочок оригинала, – отозвался Тьен. – Вот этот.

Его ладонь накрыла уголок чертежа, прикрыв начало текста на старом языке магов. Потом старик медленно поднял руку, посмотрел на весь свиток и вздохнул.

– Немыслимо, – прошептал он. – Почему ты? Почему сейчас?

Ланье, уловивший в голосе старого магистра горечь, поспешил отвлечь Тьена от сожалений о прошлом.

– Так, значит, Врата – реальность? Они действительно существовали, и это не легенда? Но из ваших слов я сделал вывод, что вам так и не удалось найти подтверждение этой теории.

– Я сказал то, что сказал, – буркнул старик. – Ты невнимательно слушал. Я сказал, что утрачены знания. Мне было известно, что чертеж Небесных Врат существовал, но был уничтожен. Был еще один текст, в котором говорилось о снятых копиях, но вот это я и счел легендой. И оказался не прав.

– Но не исключено, что это подделка, – заметил Ридус.

– Оригинал был уничтожен во время войны, – отозвался Ризанос. – А этот свиток был написан чуть раньше. Тот клочок, что я держал в руках… Никогда не забуду его. Письмена горят в моей памяти багровым огнем, так, словно их выжгли каленым железом. Я вижу, что копия полностью соответствует оригиналу. Наклон букв, запятые… Даже крохотные помарки, там, где стило скользило по неровностям листа, – все абсолютно точно. Думаю, и остальные части чертежа скопированы столь же тщательно.

– Если только не допущены некоторые неточности. Намеренно, – заметил Ланье.

– Не думаю, – покачал головой старый магистр. – Копия составлена человеком, что хотел уберечь знания от уничтожения. Видимо, решение уничтожить оригинал было уже принято, и автор копии знал об этом.

– Но у кого хранился оригинал? – воскликнул Ланье. – Почему эти знания не использовались? Ведь по древнему чертежу можно было восстановить Врата и узнать, зачем они нужны!

Ризанос рассмеялся и так взглянул на молодого магистра, что тот даже немного привстал со стула, настолько был возмущен.

– Далеко не все столь беззаветно стремятся к распространению знаний, – сказал старик. – Многие, наоборот, стремятся эти знания скрыть.

– Так у кого был чертеж? – спросил Ланье. – Кто обладал этим сокровищем и не пустил его в дело?

Старый магистр медленно выбрался из кресла, с трудом разогнул спину и встал ровно, держась за край стола. Подхватив со столешницы глоуб, он зашаркал к дальней стене, увешанной картами.

– Иди сюда, – позвал он. – Не стоит кричать на весь дом.

Ланье поднялся и подошел поближе к старику, хоть и со стула прекрасно видел карту, изображавшую западную часть континента.

– Оригинал чертежа всегда хранился у магов, – сказал Ризанос. – Они же его и уничтожили, когда началась война. Возможно, эти события связаны между собой, но наверняка мне не удалось этого узнать.

– Но почему? – воскликнул Ланье. – Почему они его уничтожили? Почему сами не открыли Врата?

– Все не так просто, – покачал головой старик. – Большинство магов также считают Врата легендой. Правду знали лишь некоторые из них, хранители древних тайн.

– Совет Магов? – спросил Ридус. – Они хранили эту тайну?

– Нет, – Тьен снова рассмеялся сухим старческим голосом. – Нет. Эту тайну хранили несколько магов, передавая ее из поколения в поколение. Они называли себя Тайным Орденом Истории. Ты же знаешь, маги обожают создавать тайные общества, они просто жить без этого не могут. Один и тот же маг может состоять в десятке подобных групп, да еще и конкурирующих друг с другом.

– Тайный Орден магов, – угрюмо бросил Ланье. – Вот это действительно похоже на сказку.

– Ты удивишься, узнав, сколько тайных обществ есть в нынешней Ложе Магистров, что управляет нашим любимым городом, – отозвался старый магистр. – Все то же самое, только называют себя по-иному.

– Ладно, – Ридус вздохнул. – Пусть так. Но почему они хранили так долго тайну Врат и не попытались использовать чертеж?

– Орден Истории считал, что Врата опасны, – ответил Ризанос. – Я читал дневник одного из них. Маги хранили множество подобных тайн. Они искали те знания, что считали опасными, и скрывали их от остальных. Но не уничтожали. Просто хранили. Или охраняли, это с какой стороны посмотреть.

– Чем же опасны Врата? – возмутился Ланье.

– Они открывают проход в иные миры, точно так, как гласят легенды, – сказал Ризанос. – Маги боялись именно этого. Боялись того, что может прийти из Врат.

– Армия демонов? – Ланье криво ухмыльнулся. – Кажется, именно об этом говорилось в старой сказке.

– Думаю, больше всего они боялись изменить существующий мир, – отозвался старый магистр. – Небесные Врата – это не газовая горелка и не канализационная труба с утеплением, предохраняющим ее от замерзания. Открытие Врат могло принести в наш мир новые знания. Изменить нашу историю. Нарушить баланс сил, смести былые союзы и привязанности, перемешать народы в огромном котле и выплавить новый мир, уничтожив старый.

– Даже так? – Ридус нахмурился. – Мне кажется, это преувеличение.

– Преувеличение? – старый магистр удивленно вскинул брови. – Что ты знаешь о войне, Ридус? О той войне, что случилась два века назад?

– Ну, – смутился Ланье. – Я не историк… Но знаю, конечно, что двести лет назад город магов и город механиков сошлись в разрушительной войне, что продолжалась около пяти лет. Они почти истребили друг друга. А между их городами, там, где встречались их войска, возникла Пустошь – выжженная земля, зараженная магией малефикантов и ядовитыми отходами опытов механикусов. После окончания войны те маги и механики, что не хотели воевать и враждовать, бежали на юг и обосновались чуть ниже Пустоши, на равном расстоянии от обоих городов. Они основали свой город – Магиструм, и стали нашими предками.

– Превосходно, – бросил Ризанос, вложив в одно слово все свои запасы сарказма. – Похвальное знание собственной истории. А теперь скажи, мой мальчик, почему началась эта война. И почему она закончилась?

– Мои предки пришли в город уже после его основания, – нахмурился Ланье. – Наш род – не из первых, и у нас нет семейных преданий, связанных с войной и основанием Магиструма. Но даже нам известно, что маги и механики устали истреблять друг друга. Они видели, что дальнейшая война приведет к взаимному уничтожению, и заключили мир. А почему она началась… есть много версий.

– Десяток у магов, и десяток у механикусов, – ухмыльнулся старый магистр. – И никто не знает, какая из них правдива. В основном маги говорят, что механикусы подло напали на них, стремясь уничтожить остатки магии в этом мире. Инженеры же обвиняют противников в том, что те колдовством пытались сменить власть в их городе и постепенно распространить свою магию на весь континент. Скорее всего, и то и другое – ложь, в которую искренне верят патриоты обеих сторон.

– Да при чем тут эта война? – возмутился Ланье. – Магистр, мы, кажется, говорили о Вратах.

– Мы говорили о том, как знания могут изменить мир, – отрезал Тьен. – А секрет Врат – самое тайное и могущественное знание на настоящий момент.

– Ну и что? – Ланье нахмурился. – Всякое знание может быть как опасным, так и полезным. Все зависит от того, как именно его использовать.

– Это верно, – согласился старый магистр. – Но некоторые знания могут менять мир просто фактом собственного существования. И секрет Врат именно в этом.

Резко обернувшись, Ризанос ткнул длинным старческим пальцем в карту, в штрихованную область, обозначавшую центр Пустоши.

– Что находилось здесь восемьсот лет назад? – резко спросил он. – Ты знаешь?

– Восемь веков назад? – Ридус удивленно вскинул брови. – Ну, нам говорили что-то об этом. Кажется, если верить легендам, там находилось какое-то древнее поселение. Но его толком никто не исследовал. До великой войны никто этим не занимался, а после войны там нельзя находиться. Слишком опасно.

– Ошибка. – Ризанос наставительно поднял указательный палец. – Не изучали его магистры, потому что их до войны не существовало. А маги сохранили очень любопытные записи об этом периоде.

– И что же в них? – сухо осведомился Ланье, начиная потихоньку раздражаться от столь глубокого экскурса в историю, уводящего, по его мнению, разговор от главной темы. – Восемь веков назад на этом месте действительно существовало старое поселение. Оно было разрушено войной.

– Опять война? – удивился Ланье.

– О да. – Тьен хмыкнул. – Эта зараза – вечное проклятье рода человеческого. Там действительно случилась война и стерла практически все следы того, что существовало там раньше. Но зато известно, что было после. Уцелевшие разделились на две большие группы. Одни двинулись на восток, другие на запад. Тебе это ничего не напоминает?

– Маги! – воскликнул пораженный Ридус. – Инженеры! Они основали свои города!

– Именно, – отозвался старый магистр. – Ты понимаешь, что в прошлом мы были одним великим народом? Потом случилось первое разделение и первая вражда. Люди, развившие в себе особые способности или же обладавшие ими изначально, отделились от людей, обладающих специфическими знаниями.

– Я слышал такую теорию и раньше, – признался Ланье. – Но всегда считал ее вымыслом, фантазией. Вроде тех историй о золотом веке, гласящих, что раньше мы обладали удивительными знаниями, а весь нынешний прогресс – это попытка не открыть новое, а вспомнить старое.

– Фантазия? – осведомился Тьен. – Прогресс? Что ж. Развитие технологий, определенно, происходит. Ты знаешь, когда были придуманы глоубы – наше великое изобретение, позволяющее сохранять энергию?

– Восемьдесят лет назад, – тут же отозвался Ридус. – Кафедра прикладной энергетики, основанная в тот же год, недавно праздновала юбилей.

– Восемьдесят лет назад один авантюрист притащил из Пустоши в Магиструм некое устройство, которое впоследствии научились копировать и назвали глоубом, – отозвался Ризанос. – А назвали его так, потому что именно этим словом обозначались устройства, сохраняющие энергию, в наших легендах.

– Минутку! – сердито сказал Ланье. – Это неправда! Изобретатель глоуба магистр Штрок стал почетным членом Ложи Магистров именно после этого изобретения! Все знают, что он действительно нашел старый артефакт, способный удерживать заряд, и именно он навел его на мысль о создании глоубов. Да эта первая трубка до сих пор хранится в музее, и она похожа на глоуб только в одном, – она светится. Вы хотите сказать, что он обманул Ложу?

– О нет, – старый магистр рассмеялся. – Это Ложа обманула всех остальных. Они спрятали настоящий глоуб. Они не хотели признаваться, что гениальное изобретение всего лишь повторяет штуковину, которой около восьми веков. Какой уж тут прогресс, верно? Отдает сказками о золотом веке.

– Этого не может быть, – с жаром бросил Ланье. – Кто-нибудь раскрыл бы обман! Такое нельзя спрятать.

– О, спрятать можно многое, очень многое. Например, этот первый глоуб содержится в главном хранилище Ложи. Знаешь о таком? На самом глубоком уровне Магиструма, в самом тайном и загадочном месте здания. Там, куда не пускают магистров, не принадлежащих к Ложе. И хочу тебе сказать – там хранится не только глоуб.

– Я знаю о хранилище, – нахмурился Ланье. – И бывал в его верхнем отделе. Там действительно хранятся тайны Магиструма. Но я уверен, что вы ошибаетесь. Ложа не пошла бы на такой обман.

– Ты хорошо знаешь науку, но плохо знаешь людей, мой мальчик, – мягко сказал Ризанос. – На совести Ложи Магистров преступлений не меньше, чем на совести Совета Магов или Канцлера Механикусов. И ложь о глоубах – мельчайший из грехов.

– Я думаю, вы ошибаетесь, – сухо сказал Ланье. – Эта история с глоубами…

– Первый глоуб принес в город молодой магистр, которого звали Питер Ризанос, – сказал Тьен. – И он был моим дедом.

Пораженный Ланье умолк и выпучил глаза. Слова, готовые сорваться с его губ, умерли, так и не родившись. Онемев от изумления, Ридус почувствовал, что задыхается. Дрожащими пальцами он принялся терзать воротничок, надеясь ослабить его.

– Питера не любили в Магиструме, – ухмыльнулся Ризанос. – Считали отщепенцем, бродягой, неудачником. Он вечно носился с какими-то бредовыми идеями, пытался подвергнуть сомнению неизменные истины и постоянно пропадал в Пустоши. После его смерти ко мне попал его дневник. С этого дня и я стал… отщепенцем, если так можно выразиться. Я по крупицам собирал знания, которые прятали другие, и дневник деда весьма мне помог в этом. Как и его старые знакомства. И в результате я заслужил все то, что ты сейчас видишь.

– Быть может, – сдавленно прошептал Ланье, сражаясь с воротничком. – Я не хочу подвергать сомнению ваши слова. Но к чему весь этот разговор? Мы говорили о Вратах, говорили…

– Мы говорили о том, как знания меняют мир, – перебил его старый магистр. – Я просто хочу, чтобы ты ясно и четко осознал, к чему может привести твое решение. Ты должен отдавать себе отчет, что собираешься делать.

– Отчет? – слабым голосом осведомился окончательно сбитый с толку Ланье. – Какой отчет?

– Внесем ясность, – хриплым голосом сказал Ризанос, оборачиваясь к карте. – Подведем итоги.

Его палец вновь уперся в карту, указывая в центр Пустоши, в самое обычное закрашенное место, ничем не помеченное.

– Здесь восемь веков назад жили наши общие предки. Народ, об истории которого мы мало что знаем, потому что все источники были уничтожены войной, а у окрестных племен сохранились лишь устные предания об этом времени. Потом случилась война, расколовшая наш народ на два больших лагеря, из которых выросли города-государства малефикантов и инженеров. Каждый из народов сохранил некоторые знания о том времени и некоторые технологии. Тогда же впервые в свитках магов были упомянуты Небесные Врата – как опасность, что может грозить нашему миру. Тогда же впервые упоминается и Орден Истории – как тайное общество, хранящее опасные секреты. Впоследствии малефиканты и инженеры развивались отдельно, каждый народ следовал своим путем. Пока однажды они не схватились не на жизнь, а на смерть. Здесь.

Палец старого магистра вновь коснулся карты – в том же самом месте, что и минутой раньше. Ланье судорожно сглотнул.

– Вновь разразилась война. Она зародилась там же, где и предыдущая. Но на этот раз расширилась и захватила окрестности. Здесь кипели магия малефикантов и яды инженеров, пытаясь превозмочь друг друга. Они выжгли все в округе, включая древнее поселение общих предков. Но они не коснулись ни Малефикума, ни Механикума – а все потому, что центр этой войны был здесь, посреди нынешней Пустоши. Но когда поле боя стало шириться и появилась угроза, что победит либо одна сторона, либо другая, Тайный Орден магов принял решение уничтожить свиток с тайной Небесных Врат. Но, к счастью, неизвестный нам маг сделал копию чертежа. Вероятно, он был из тех, кто с особым трепетом относился к знаниям предков и не хотел, чтобы они были утрачены навсегда. Было ли это так, или он руководствовался иными соображениями, теперь уже не важно. Война прошла, оставив незабываемый след на земле и в душах людей. Заодно породив новый народ – магистров, что не хотели принимать ни сторону магов, ни сторону механиков.

Старый магистр отвернулся от карты и взглянул в глаза застывшего на месте Ланье. Тот даже затаил дыхание, не в силах поверить в свою догадку. Рука так и застыла у горла, вцепившись в белоснежный воротничок, а глаза не отрывались от старенькой пожелтевшей карты, висевшей на стене.

– Мы подошли к самому главному, мой мальчик, – тихо сказал Ризанос. – История начала новый виток. На свет появляются таинственные незнакомцы и старые свитки, считавшиеся уничтоженными. Мир приходит в движение, и маятник истории начинает раскачиваться. Теперь ответь – ты готов качнуть его еще сильнее? Готов взяться за дело, что может изменить облик земли, породить или уничтожить целые народы? Или предпочтешь навсегда забыть то, что узнал?

– Почему? – хрипло выдавил Ланье. – При чем тут я? При чем тут война и новые народы… Почему вы спрашиваете об этом меня?

– Потому что у тебя находится настоящий свиток, рассказывающий об устройстве Врат, о механике и принципах работы. Но сами Врата – это артефакт, созданный нашими далекими предками, который мы не в силах создать сами, как тот самый глоуб, о котором я рассказывал раньше. В этом главный секрет Небесных Врат – они уже существуют. Но открыть их можно, лишь заново создав механизм по этому чертежу. Сами же Врата – арка из неизвестного металла, начиненная загадочными механизмами, что стоит в определенном месте и не может быть перемещена. Ее видел мой дед в одном из своих путешествий. Тебе сказать, где она находится, или ты уже догадался сам, мой мальчик?

Ланье рванул воротник, и отлетевшая пуговица запрыгала по дощатому полу.

– Не может быть, – прохрипел он, не отрывая глаз от карты. – Не может быть!

– Увы. – Ризанос развел руками. – Все именно так. Арка все еще там, в центре древнего поселения. Именно она была центром двух войн. И вполне может стать центром третьей. Ты готов к этому, магистр Ридус Ланье?

Отвернувшись от карты, Ридус на негнущихся ногах сделал несколько шагов к столу и крепко ухватился за высокую спинку кресла. Обеими руками. В глазах потемнело, а голова шла кругом, словно он перебрал молодого крепкого вина. Его даже поташнивало, да так, что магистр прилагал все усилия, чтобы не избавиться от остатков обеда.

Врата. Войны. Общие предки, разделения народов, загадка древних технологий, что до сих пор превосходили самые современные разработки, ложь правителей Магиструма, тайные ордена магов… Все это кружилось в голове у Ланье, заставляя его сердце колотиться о ребра.

– Что там? – наконец хрипло спросил он, справившись с головокружением. – Что за Вратами?

– Никто из живущих ныне этого не знает, – тихо ответил старый магистр. – Там – загадка. Неизвестность. Изменение существующего мира. Новые опасности, новые знания. Там все, что ты только можешь вообразить.

Ланье медленно выпрямился, отпустил спинку кресла и глубоко вдохнул затхлый воздух старой комнаты. Сердце перестало биться как сумасшедшее, голова прошла. Все предметы стали четкими и хорошо видимыми – Ридус видел каждую мелочь в комнате, каждый обрывок бумаги и каждую пылинку на столе. Его мир перевернулся, и Ланье знал, что этот момент он запомнит навсегда. Все, что сказано сейчас, останется в его памяти навсегда, так, словно это выжгут каленым железом.

– Я готов, – твердо сказал он, глядя в выцветшие глаза старого магистра. – Я открою Небесные Врата, к чему бы это ни привело. Во имя развития, во имя прогресса, во имя новых знаний и во имя правды, которую должны знать все народы. Больше не должно быть секретов, лжи и обмана. Мы должны знать то, что знали наши предки, и прекратить по крупицам восстанавливать прошлое. Мы должны узнать его и двинуться дальше, развиваясь, а не вырождаясь, как теперь. Мой ответ – да. Я готов.

Старый магистр бросился к Ланье и заключил его в крепкие объятия. Ридус, ужасаясь собственным словам, вырвавшимся из его уст помимо воли, даже не шевельнулся.

– Я горжусь тобой, Ридус, – сказал Ризанос, размыкая объятия и отступая на шаг. – Мой дед тоже гордился бы тобой.

Сделав пару шагов к столу, старый магистр повалился в свое кресло и обмяк, словно из него выпустили весь воздух. Ланье нашарил ногою стул, стоявший позади, и медленно опустился на него, не в силах оторвать взгляд от чертежа, разложенного на столе.

– Подумать только, – прошептал Ризанос, – я все-таки дожил до этого момента. А ведь в последнее время мне казалось, что все было напрасно. Что жизнь прожита зря и от нее остались только воспоминания, отравленные горечью разочарования. Но нет! Мир вновь у наших ног, и мы изменим его, изменим так, что наши имена останутся в веках. Фортуна вновь одарила нас своей милостью.

– Но, – подал голос Ланье, – что теперь делать?

– Делать? – очнувшийся от размышлений Ризанос повернулся к молодому магистру. – Кажется, ты хотел открыть Врата, не так ли?

– Все верно, – Ланье, немного пришедший в себя, откашлялся. – Но что делать дальше, для того чтобы их открыть?

– Ах да, – Ризанос завозился в кресле, устраиваясь поудобней. – Тебе придется создать механику Небесных Врат и доставить ее к арке. Путешествие отложим на потом. Для начала тебе нужно расшифровать чертеж. Здесь я тебе помогу. Но тебе понадобятся маг, для произнесения заклинаний и работы с кристаллами, и хороший механик, способный собрать все то, что ты сделаешь. Это я вижу по чертежу. Сам ты вполне справишься с энергией для Врат.

– Но шифр…

– Я тебе помогу, – заверил гостя Тьен. – У меня есть ключ к этому шифру. В первых строках этого послания зашифровано месторасположение самой арки. Поскольку я знал его и раньше, благодаря записям моего деда, то мне не составило труда раскрыть этот шифр. Я напишу ключ, составлю таблицу и передам тебе. С его помощью ты раскроешь все остальное. Большего пока сказать не могу – я увидел этот чертеж только сегодня. Мне надо изучить его, чтобы разобраться во всем.

– А маг и инженер обязательны? – осведомился Ридус. – Быть может, обойдемся без них? Не хотелось бы раскрывать тайну посторонним людям.

– Без мага в принципе не обойтись, – с сожалением в голосе отметил Ризанос. – Как все магистры, ты уверен, что маг – это просто сложный оживший механизм, умеющий аккумулировать элементальную энергию из окружающей среды. И бормотать раз и навсегда определенный порядок слов, чтобы использовать эту энергию. Это не так. Даже если ты встроишь себе огромный глоуб в собственную… в собственное тело и произнесешь нужные слова, ничего не выйдет. Маги – люди с особыми способностями, представить которые мы не в состоянии. Их разум способен на удивительные вещи. И нужные слова для них лишь ориентир, лишь стрелка на карте, подсказывающая, куда нужно двигаться, но не способная сдвинуть самого путешественника ни на шаг.

– А инженер? – спросил Ланье, чувствуя, как его решимость постепенно испаряется. – Быть может, с механизмами мы справимся сами?

– Ты понимаешь, что здесь нарисовано? – осведомился старый магистр, ткнув пальцем в чертеж. – Я – нет.

– Мне кажется, это зубчатая передача.

– Возможно, – согласился Тьен. – А возможно – вал. Беда в том, мой мальчик, что когда мы были единым народом, один человек вполне мог обладать всеми этими знаниями и умениями. Но, увы, мы разделились. И теперь, чтобы свести воедино все нити, нам нужно либо очень долго учиться другим наукам, либо сотрудничать с теми, кто уже обладает необходимыми знаниями. Так что на твоем месте я бы пошарил среди знакомых в поисках мага и инженера, честолюбивых, но способных держать язык за зубами.

– Ладно, – сказал Ланье, совершенно не представляя, где искать таких людей, потому что даже знакомых магистров он мог пересчитать по пальцам. – Хорошо. Но что делать сейчас, с чего начать?

Старый магистр пошарил в глубине кармана и вытащил огромный старый хронометр, видавший и лучшие времена.

– Для начала советую тебе отправиться домой и немного прийти в себя, – посоветовал Ризанос, глядя на стрелки часов. – Я вижу, как ты встревожен и ошеломлен. В таком состоянии ты способен наделать ошибок, о которых впоследствии пожалеешь. Так что возвращайся домой, обдумай все хорошенько, выспись и принимай решения на свежую голову.

– Да, конечно! – радостно воскликнул Ланье, в восторге от того, что непосредственное решение проблемы ненадолго откладывается. – А как же вы?

– Я отдыхал все последние пять лет, мой мальчик, – старый магистр добродушно хмыкнул. – Теперь пришло время поработать.

Ланье поднялся на ноги, подобрал с пола упавший цилиндр и трость. Выпрямившись, он с восхищением взглянул на старого магистра, что задумчиво рассматривал чертеж.

– Спасибо, магистр Ризанос, – сказал Ридус. – Визит к вам принес мне много больше, чем я мог ожидать. Вы не просто помогли мне, вы изменили мою жизнь.

– Не вздумай меня за это благодарить, – буркнул старик. – Сделаешь это через год или два. Если останется такое желание.

– Что бы ни случилось, я всегда буду благодарен вам за этот урок, магистр, – отозвался Ланье и низко поклонился старику.

– Ладно, ладно, – отозвался тот. – Оставим условности.

Выпрямившись, окрыленный Ридус шагнул к двери, но его нагнал окрик Тьена.

– Постой!

Ланье обернулся.

– Ты что, хочешь оставить чертеж мне? – спросил Ризанос.

– Конечно, – отозвался Ридус. – Вы же хотели с ним поработать.

– Это правда, – задумчиво отозвался магистр, царапая ногтем уголок свитка. – Но… Я тут подумал…

– Да, магистр?

– Знаешь, я пока займусь составлением ключа шифрования. Его я напишу, пользуясь собственными записями. А чертеж ты пока забери и, пожалуйста, сделай все, чтобы никто о нем не узнал.

Удивленный Ланье подошел к столу, наблюдая за тем, как старый магистр сворачивает чертеж.

– Почему? – спросил он. – Я бы с удовольствием оставил свиток вам.

Ризанос глянул на гостя из-под насупленных бровей.

– Ты, кажется, так ничего не понял, – буркнул он. – Это оружие, способное стереть с лица земли народы, изменить ход истории. А ты собираешься оставить его старику, не способному сходить на горшок без посторонней помощи. Что, если оно попадет в руки воришки? Или я внезапно умру, а мое имущество отправится в Магиструм? В первом случае свиток может попасть в руки тех, кто использует его в своих интересах. Во втором случае свиток будет навсегда потерян для тебя и для всех, кто еще пытается что-то изменить в этом гнилом мире. И мне даже страшно подумать, что есть еще третий вариант развития событий, а быть может – четвертый. К тому же…

Старый магистр замялся, но все же протянул Ридусу жестяной футляр, скрывавший в себе тайну Небесных Врат. Ланье нехотя принял его из рук старика, даже не зная, что сказать в ответ.

– Не сочти это старческой причудой, – выдавил Ризанос. – Или признаком маразма. Но… В последнее время я чувствую повышенный интерес к своей персоне.

Увидев непонимание на лице собеседника, старый магистр в раздражении откинулся на спинку кресла.

– Мне кажется, что за мной следят, – мрачно сказал он. – Глупости, конечно. Старческие бредни. Но теперь, когда в наших руках оказалось такое опасное сокровище, не стоит рисковать. Забери чертеж с собой и хорошенько спрячь, до той поры, пока не найдешь союзников. Поверь, я буду спокойней спать, зная, что чертеж надежно скрыт.

– Быть может, сделать копию? – спросил Ланье, старательно отгоняя от себя мысли от том, что насчет старческого маразма Ризанос прав.

– Ты не сможешь точно скопировать письмо магов и не разберешься в чертежах механиков, – Ризанос махнул рукой. – Так что береги оригинал. А часть, касающуюся тебя, там, где говорится об энергии для механизма, лучше заучи наизусть.

– Так и сделаю, магистр, – пообещал Ланье, пряча футляр во внутренний карман плаща. – Первым делом.

– Ступай, – Ризанос махнул рукой. – Увидимся завтра, мой друг. Приходи ближе к вечеру. С утра и после обеда наши старческие тела подвергают таким лечебным процедурам, о которых молодым людям лучше не знать, пока не придет их время. А к вечеру, надеюсь, я полностью напишу ключ к шифру.

– Тогда позвольте откланяться, магистр, – сказал Ланье и вновь поклонился. – Доброй ночи, магистр Ризанос.

– И тебе, мой мальчик, и тебе, – отозвался старик.

Когда за магистром Ланье закрылась дверь, Тьен вздохнул и взмахом руки сбросил все бумаги со стола на пол. Потом открыл ящик в столе и достал из него чистые листы бумаги и свинцовый карандаш.

– Ну что же, – сказал он сам себе. – Придется все начинать сначала. Только бы вспомнить этот проклятый порядок слов, только бы вспомнить.

Сделав поярче глоуб, старый магистр склонился над бумагой и вывел первую строчку.

* * *

Выследить обладателя метки было проще простого, нужно было только идти за ним, стараясь не отставать. Вердену, правда, пришлось нелегко, – главарь банды быстро перемещался, словно почуяв преследование. Альдеру пришлось пробежаться до самого здания Магиструма, обогнуть его и углубиться в лабиринты улочек, и все лишь для того, чтобы синяя метка вновь не растворилась в этом огромном городе.

Но ему сопутствовала удача, – вскоре метка перестала удаляться, видимо Каро сбавил шаг. Верден тоже не стал торопиться. Он все еще шел быстро, стараясь нагнать Грача, но при этом не забывал посматривать по сторонам и держаться в тени. Ведь у остальных бандитов не было меток, и маг не сомневался, что они рядом со своим предводителем. Альдер не очень хорошо помнил их лица, так что распознать бандитов в темноте среди обычных прохожих было нелегко. А вот они, увидев, что за их главарем следят, могли без лишних разговоров пустить в ход длинные ножи, которыми прославились на весь Малефикум.

На город постепенно опускалась ночь. Сумерки сменились настоящей темнотой, залившей узкие переулки Магиструма словно чернила. Верден, прятавшийся от света фонарей, отметил, что теперь их и не видно. Бандиты свернули с широких улиц и углубились в лабиринты переулков, что вились меж огромными каменными зданиями.

Пробираясь вдоль стены очередной арки, слыша, как под ногами хлюпает вода, Альдер почувствовал себя на дне колодца. Здесь, где не было видно неба, ему становилось не по себе. Слишком много камня над головой. И дело вовсе не в том, что он немного блокирует магические поля. Дело в том, что он привык к широким просторам родного города, где не было этих проклятых муравейников, в которых живет по сотне семей зараз. Ему было не по себе от столь близкого соседства с огромным количеством людей. И еще его тревожило то, что главарь Грачей шел не спеша, но целенаправленно, словно прекрасно зная эти лабиринты, хотя он не должен был их знать.

Внезапное озарение заставило Вердена прибавить шаг. Он видел это вчера – ночь, темные переулки, плеск воды под ногами… Банда за кем-то охотилась. И не исключено, что за тем самым магистром, которого они упустили вчера. Ну, разумеется! Недооценив жертву, они отправили только одного исполнителя. Тот был убит, и теперь вся стая накинется на прыткого магистра, чтобы отомстить за своего товарища.

Альдер бросился бегом, не разбирая дороги. Нет, на магистра ему было, по большому счету, наплевать. Но если тот укокошит Каро, Верден никогда не узнает, зачем тут околачивается вся шайка. Ему было нужно перехватить бандитов до того, как они накинутся на беднягу. Быть может, они убьют его. А быть может – наоборот. Судя по вчерашнему вечеру, парень не промах, может постоять за себя.

Маг нагнал бандитов через пару минут, когда переулки вывели его на длинную улицу, довольно широкую, но с единственным фонарем на перекрестке. Выскочив из-за угла на улицу, Верден сразу увидел метку на той стороне улицы и тут же прижался к стене. Сдерживая дыхание, он постарался рассмотреть хоть что-то в этой кромешной тьме.

Каро, благодаря метке, он заметил сразу, – тот прятался на другой стороне улицы, прижимаясь к огромному каменному крыльцу, украшенному огромным вазоном с чахлой зеленью. Бандит, похоже, теперь не торопился, и Альдер обратил все внимание на длинную улицу. И сразу увидел жертву – человек в длинном черном плаще и высоком цилиндре шел посередине улицы, явно торопясь поскорее добраться до перекрестка с горевшим фонарем. Шагал он широко, плащ развевался на ходу, а цилиндр он придерживал рукой. Судя по виду – магистр и есть. Бедняга, похоже, и не подозревал, что за ним ведется охота, просто торопился поскорее попасть домой. Вердену даже захотелось окликнуть его, но он не сделал этого. Он знал, что где-то рядом другие парни из шайки Грачей, и вовсе не хотел получить нож в спину, когда начнет брать Каро. А в том, что его нужно брать живым, Альдер не сомневался.

Внимательно присматриваясь к подозрительным теням, Верден осмотрел улицу и был вознагражден – увидел, как вдоль стены крадется еще один Грач, следуя за жертвой. Альдер не мог хорошенько его рассмотреть, он видел только движение в темноте, смазанное пятно, но и этого ему было достаточно. В тот же момент он пожалел, что не взял с собой эликсир ночного видения. Вернее, взял – заветная склянка в одном из кармашков широкого пояса. Но ему нужно время, чтобы подействовать, а времени у мага как раз и не было.

Закрыв глаза, Альдер сосредоточился, пытаясь уловить отголоски живой плоти. От всякого человека исходит некий энергетический фон, у кого-то он сильнее, у кого-то слабее. Но все люди, так или иначе, производят энергию. Маги пылают, словно факелы в ночи, простые люди светятся крохотными далекими звездочками. Сейчас Альдер раскинул свои магические сети, пытаясь определить, кто еще скрывается на этой темной улице и не дышат ли эти типы ему в спину. Он чувствовал сотни живых тел – все они здесь, скрыты за каменными стенами. Это скопление людей страшно мешало. И все же он успел почувствовать еще одного, не скрытого за каменной стеной и потому более заметного.

Открыв глаза, Верден удивился – тот тип, похоже, находился в самом конце улицы, за фонарем. Именно к нему направлялся магистр. На миг Альдер даже усомнился – бандита ли он заметил? Может, это тоже случайный прохожий? Но потом Альдер увидел все, что должно было произойти, и даже отлепился от стены, готовясь вмешаться… Но все равно опоздал.

Магистр вошел в круг света, очерченный вокруг фонаря, и встал, как вкопанный – ему навстречу из темноты шагнул темный силуэт. И тут же зайцем метнулся в сторону. Магистр вскинул руку, не понимая, что делать – то ли защищаться, то ли бежать, и в тот же миг тот бандит, что крался за ним вдоль стены, шагнул вперед. Альдер видел, как негодяй вскинул руки, и услышал щелчок. Блестящий арбалетный болт в мгновение ока пересек улицу с тихим шорохом. Магистр, стоящий под фонарем, был виден как на ладони, и Грач не промахнулся. Вскрикнув, жертва пошатнулась и схватилась за грудь. Убийца тут же бросился на землю, словно опасаясь ответного удара, но его не последовало, – в дело вмешался Каро. Он высунулся из-за крыльца и тоже разрядил арбалет. Болт ударил точно в грудь магистра и сбил его с ног. Распростершись на мостовой, бедняга захрипел, захлебываясь собственной кровью. Альдер знал – с ним все кончено. Арбалетные болты Грачи всегда смазывали ядом, чтобы у жертвы не было ни единого шанса ускользнуть. Знал он и то, что маленький арбалет со складными крыльями нужно перезарядить. И потому рванулся через всю улицу к главарю Грачей.

Каро тут же заметил опасность и, не тратя времени на перезарядку, перемахнул через крыльцо одним прыжком и побежал к фонарю, прочь от мага. Альдер бросился следом, стараясь не упустить из виду второго убийцу, что тоже не стал перезаряжать арбалет, а тоже бросился к трупу жертвы, держась наравне со своим главарем. Теперь получилось, что маг преследовал двоих, но он не сомневался в своих силах. Знал – справится с обоими. И только вспомнив о третьем преступнике, что отвлек внимание жертвы на себя, а потом спрятался в темноте, Верден понял, что его ждет.

Не мешкая, он с разбега бросился на камни и полетел по улице кувырком. Это спасло ему жизнь – третий бандит, прикрывавший бегство товарищей, успел выпустить из арбалета болт, но промахнулся. Железяка свистнула над Альдером и звонко ударилась о каменную стену дома. Маг, так и не увидевший бандита, резво откатился в сторону, даже не подумав встать на ноги. И не зря – Каро и его подручный остановились у тела магистра и за это время успели перезарядить свои арбалеты. Теперь они целились в своего преследователя, и Вердену не оставалось ничего иного, как кинуться назад и прыгнуть за крыльцо. Бандиты дали дружный залп. Один из болтов просвистел вдоль улицы, а второй выбил искры из каменной ступеньки, за которой укрылся маг.

Разозлившись, Альдер выхватил свой жезл и выглянул из-за крыльца. Он увидел как Каро, опустившись на корточки, ткнул магистра ножом – добивая несчастного. Верден вскинул жезл, но тут же присел, заслышав шорох, – третий бандит, все еще скрывавшийся в темноте, успел перезарядить свой арбалет и спустил тетиву. Болт сорвал шапку с головы мага, и Альдер чуть не взвыл от ярости. Поборов в себе желание залить улицу волной огня, осторожно выглянул из-за камней, опасаясь, что Каро и его подручный готовы к новому залпу.

Улица была пуста. Лишь у фонаря, в луже собственной крови, плавал труп магистра. Каро и его подручный растворились в темноте. Верден осторожно вышел из-за крыльца, готовясь вновь укрыться за ним в случае опасности, и замер. Он ждал, что тот третий тип, прикрывавший отход главаря, выстрелит в него вновь. Но не дождался. Бандиты, выполнив задание, скрылись в темноте, не став тратить свое время на устранение случайного свидетеля. Вся партия была разыграна четко и гладко, на этот раз убийцы не допустили ни одной ошибки.

Выругавшись, Верден спрятал жезл и подбежал к фонарю. Магистр был мертв, – не удовлетворившись двумя попаданиями, Каро перерезал ему горло. Альдер поджал губы. Ну чем им помешал этот тип? Странный заказ. Неужели кто-то из магов решил свести личные счеты с магистром и нанял банду Грачей? Или банду позвали сюда, потому что заказчик сам из Магиструма?

Верден посмотрел в темноту. От перекрестка отходили три улочки, и преступники могли побежать по любой из них. Маг подозревал, что они разделились, чтобы потом встретиться в условленном месте. Он собирался двинуться по следам Каро, но не хотел торопиться. Если сломя голову броситься в погоню, то можно ненароком налететь на арбалетный болт – на нем-то нет метки, его не видно в темноте. А вот на главаре бандитов метка есть. И Альдеру прекрасно видно, что Каро уходит от него по центральной улице. Он успел отбежать довольно далеко, но заклинание все еще действовало, и Верден знал, что если двинется в погоню прямо сейчас, то не упустит метку из вида.

Поправив плащ, Альдер с сожалением глянул в темноту. Где-то там валялась его прекрасная охотничья шапка с перышком, но у мага совершенно не было времени на ее поиски. Развернувшись, Альдер решительно зашагал в темноту. И тут же остановился, прислушиваясь к ночи.

Его смутил топот. Кто-то бежал ему навстречу. И этот кто-то был не один. И ничуть не таился, напротив, бегущие производили столько шума, что их было слышно за целый квартал. И когда из темноты раздалась знакомая переливчатая трель свистка, Альдер поморщился. Городская стража Магиструма! Он уже встречался с этими пронырливыми ребятами в черных котелках и не хотел видеть их вновь. Здесь их называли полисменами, но, по сути, они оставались такими же стражниками, как их коллеги в Малефикуме и Механикуме, – сначала хватали всех, кто оказался рядом с местом преступления, а потом уже начинали разбираться.

Верден тихо выругался. Полисмены шли ему навстречу, как раз с той стороны, куда сбежал Каро. И если Альдер пойдет дальше или останется на месте, то попадет в лапы местной стражи. А это, учитывая его задание, недопустимо.

Развернувшись, маг бросился в темноту – туда, откуда пришел. Пробежав всю улицу, он нырнул в узкий переулок, пробежал его насквозь, снова свернул… И потерял из виду метку Каро – тот убрался слишком далеко. Альдер выругался, но продолжил путь. Сейчас ему нужно было уйти подальше от места преступления, чтобы никто не заподозрил в нем мага, вышедшего на охоту. А Каро он найдет потом. Нашел один раз, найдет и еще. Метка продержится еще день или два, а большего Вердену и не надо. Ведь если за пару дней он не разберется, что творится в этом проклятом городе, и не выполнит задания… То тогда любые метки перестанут его волновать. Навсегда.

Часть вторая

Добрые встречи

Конрад прибыл к пансионату леди Розалии ровно в восемь вечера. Уже смеркалось, осень началась, и дни таяли на глазах, становясь все короче и короче. Механик решил, что это время – между ночью и днем – лучше всего подходит для визита. С одной стороны, еще не слишком поздно, а с другой стороны, день близится к концу. Он помнил предупреждение магистра Бруно насчет времени визита – дескать, Ланье появляется дома очень поздно, ближе к полуночи. Но Штайн счел, что будет совершенно невежливо тревожить остальных обитателей пансиона посреди ночи. Поэтому он заранее предположил, что ему придется ждать магистра Ланье. И не ошибся.

Пансионатом назывался небольшой трехэтажный дом из красного кирпича с плоской, как стол, крышей. Его жители полностью оплачивали свое проживание, и инженеру казалось, что дом уместнее называть просто пансионом, как делали у него на родине, но в каждом городе свои порядки. Как бы то ни было, дом Штайн нашел сразу, благодаря адресу, полученному в Магиструме. Сей пансион приютился между двух огромных каменных домов и выглядел старым и обветшавшим строением, зажатым с двух сторон новыми великанами архитектуры. Но благодаря тому, что домик был меньше остальных, у него появился свой внутренний дворик, огороженный решетками из железных прутьев. Сквозь них Конрад разглядел дорожку, ведущую к большому крыльцу с колоннами и крышей. На решетчатой же дверце он обнаружил колокольчик и позвонил в него. Привратник, появившийся из дверей дома, поприветствовал гостя и, узнав, что тот разыскивает магистра Ланье, пригласил войти.

Магистра, как и следовало ожидать, в его комнате не оказалось. Зато Штайн удостоился чести познакомиться с леди Розалией – сухонькой старушкой с цепким взглядом и офицерской выправкой. Штайн сразу заподозрил в ней вдову военного и, поговорив с леди пару минут, узнал, что его предположение верно. Хозяйка пансиона предложила гостю подождать магистра в холле, на удобном диване, рядом с которым расположился маленький столик с пепельницами. Но Конрад, подозревавший, что будет допрошен с пристрастием любознательной леди Розалией, отказался. Он подозревал, что механикусы – редкие гости в этом доме, и хозяйка заговорит его насмерть, чтобы потом было о чем побеседовать с подругами. Штайн сослался на то, что хотел бы прогуляться по улице, и ушел, пообещав вернуться позднее.

Он и в самом деле немного прошелся по улице, стараясь не терять из виду ворота пансиона. Длинная и прямая улица вполне это позволяла, так что Конрад прошелся до самого перекрестка, поглядывая через плечо, и немного постоял под фонарем, принюхиваясь к запаху газа, подававшегося централизованно, по трубам. Изобретение было, конечно, гениальным, но на взгляд Конрада – весьма небезопасным. Насколько он знал, пожары от газовых фонарей не такая уж редкость. Кроме того, подобное снабжение газом обходилось довольно дорого. Но, похоже, Магиструм был достаточно богатым городом, чтобы позволить себе бесплатно освещать некоторые улицы таким образом. С другой стороны, Штайн не раз слышал, что жители Магиструма платят дополнительный налог на уличное освещение. Быть может, это считается у них особым предметом для гордости, и они с удовольствием платят – предположил Конрад, разглядывая улицу с одиноким прохожим. И все же, принюхиваясь, он думал, что вероятность пожара слишком велика, чтобы постоянно пользоваться услугами газового освещения.

Развернувшись, механик побрел обратно, лениво размышляя о том, что пансион леди Розалии в его родном городе называли бы просто меблированными комнатами для сдачи в аренду. Проходя мимо знакомой дверцы, Штайн заглянул во двор. Он по-прежнему был пуст. На улице окончательно стемнело, и над крыльцом привратник повесил обычный фонарь со свечой. Конрад про себя похвалил хозяев за экономию, но не стал останавливаться. Ланье еще не появлялся – это было ясно, – а выдержать новую беседу с Розалией Конрад был не готов.

Добравшись до другого конца улицы, к перекрестку, с которого можно было выйти на улицу Горшечников, а по ней – к Магиструму, механик задержался и здесь. Он обошел вокруг фонаря, не забывая оглядываться на двери пансиона, побродил немного по перекрестку, разглядывая вывески уже закрытых магазинчиков. В темноте их плохо было видно, но Штайн подходил ближе, старательно разбирая буквы, надеясь тем хоть немного скоротать время.

Но вывески скоро кончились, и Штайн, начиная потихоньку сердиться, побрел обратно. Конечно, разумнее всего было вернуться в пансион и подождать магистра там, на удобном диване. Но Конраду не хотелось чувствовать себя диковинкой, выставленной на всеобщее обозрение. Он подозревал, что кроме старой леди на него явятся посмотреть и другие обитатели пансиона – самые любопытные и страдающие бессонницей. А он не желал привлекать к себе внимание – к себе и своему разговору с магистром Ланье. Чем меньше людей знают об этой встрече, тем лучше. А излишняя настойчивость гостя из Механикуса может породить излишнее любопытство. Это было бы крайне неуместно.

Окончательно расстроившись, Конрад повторил свой маршрут пару раз. Подумав, что он похож на постового, охраняющего улицу, Штайн помрачнел еще больше. Его одинокая фигура, должно быть, уже привлекла к себе внимание жителей этой улицы. По крайней мере тех, что порой выглядывали из тускло светившихся окон.

Решив, что это тоже ему ни к чему, Конрад остановился в темном уголке недалеко от решетчатого забора и застыл на месте. Так его не было видно из окон, по крайней мере, он на это надеялся.

Ожидание становилось невыносимым. Проклятый магистр все не показывался, а ноги Штайна начинали потихоньку болеть – им пришлось немало сегодня отшагать. Да и вечерняя прохлада начинала пробираться сквозь летний китель, да так рьяно, что механик пожалел, что не обзавелся теплым плащом, как большинство местных. Конрад даже начал подумывать, не уйти ли в гостиницу, но его удержала мысль о том, что он близок к цели. Но хорошего настроения эта мысль не прибавила, да и не согрела ни капли.

Когда на той стороне улицы шевельнулась какая-то тень, Конрад сразу отбросил сомнения. Он видел, как вдоль стены идет кто-то в темном плаще – медленно, словно прогуливаясь. И Штайн вознегодовал – он тут ждет этого разгильдяя, а тот прогуливается по ночным улочкам!

Конрад оттолкнулся от стены и решительно вышел навстречу темному силуэту.

– Эй, там! – сердито крикнул он. – Магистр Ланье!

Тень, вопреки ожиданиям Конрада, замерла на месте, словно испугавшись окрика. Механик сделал еще несколько шагов ей навстречу и остановился, внезапно сообразив, что он мог и обознаться. Он уже собрался извиниться, но тень вдруг резко повернулась и повела плечами, доставая что-то из недр плаща.

Штайн отреагировал сразу – ему не раз доводилось видеть подобные движения, и еще никогда это не кончалось добром. Его руки начали действовать еще до того, как голова сообразила, что происходит нечто неприятное.

Рука механика скользнула за отворот кителя и выдернула из потайного кармана маленький пистолет с двумя стволами. Он ничуть не напоминал огромные армейские чудовища, которыми были вооружены специальные части армии Механикуса. Нет, этот переломной пистолет с двумя стволами, заряжавшийся пулей и пистоном, Конрад сделал лично и пока не собирался делиться этой разработкой ни с кем. Но, как и у армейских пистолетов, у этого были два курка, и палец инженера привычно взвел их с характерным щелчком. Тень, похоже, была хорошо знакома с оружейными разработками других стран, потому как без промедления рванулась прочь, не рискуя состязаться с двумя свинцовыми шариками. Тень одним прыжком одолела пол-улицы и растворилась в переулках прежде, чем ошеломленный Конрад успел крикнуть «стой». В замешательстве инженер отступил на пару шагов, не отводя взгляда от темноты, в которой растворился загадочный прохожий. И в тот же миг ему в спину уперлось что-то круглое и жесткое. Вроде оружейного ствола.

– Стоять, – тихо донеслось из-за плеча. – Не шевелитесь.

Конрад замер, боясь вздохнуть. Он прекрасно знал, какие дыры после себя оставляют стволы вот такого калибра. Ни один лекарь не поможет, да что там лекарь, даже маг. Потому-то ими и вооружают войска, что дежурят на границе с Малефикумом.

– Кто вы? – спросил тот же голос. – Зачем вы ищите Ланье?

– Я Конрад Штайн, – сердито отозвался механик. – Ищу магистра Ланье, чтобы поговорить с ним. И, кажется, я только что обознался!

– Штайн? – переспросил голос, и на этот раз в нем послышалось удивление. – Знакомое имя. Механик Штайн?

– Да, прах вас разбери, – буркнул Конрад. – Инженер Конрад Штайн! Я только что прибыл из Механикуса, специально чтобы найти магистра Ланье.

В тот же миг от его спины убрали ствол. Конрад медленно опустил руку с пистолетом и так же медленно обернулся. На него смотрел молодой мужчина, гладко выбритый, с длинными черными волосами, выбивавшимися из-под черного цилиндра. На нем был длинный плащ, и он опирался на длинную и весьма увесистую на вид трость. Выглядел он точно как магистр, и Конрад догадался, кто это, прежде чем мужчина произнес это вслух.

– Я магистр Ридус Ланье, – сказал он. – Очень рад познакомиться с вами, господин Штайн. Вас мне послало само небо.

Конрад медленно опустил курки пистолета, чтобы не произошел случайный выстрел, и осторожно убрал оружие в карман. При этом он не сводил глаз с магистра. Тот выглядел усталым и вместе с тем возбужденным, под глазами виднелись темные пятна, а щеки пылали неестественным лихорадочным румянцем. Похоже, этот тип был немного не в себе.

Ланье же истолковал взгляд нового знакомого по-своему.

– Прошу прощения за этот инцидент, – немного смущаясь, сказал он. – Мне показалось, что за мной следят. В последнее время происходит много странных событий. Я не хотел вас напугать.

– Вы меня не напугали, – хмурясь, отозвался Конрад. – Но действительно, тут происходит нечто странное.

– Конрад, – тихо сказал Ланье, – мне очень нужно с вами поговорить.

– Какое совпадение, – отозвался Штайн. – Мне тоже нужно многое обсудить с вами, магистр Ланье.

– Но не сейчас, – перебил его Ридус. – Мне нужно… кое-что проверить. Прошу вас, господин Штайн, приходите завтра в шесть вечера сюда, ко мне. Я буду ждать вас с большим нетерпением.

– Что ж, – немного разочарованно выдохнул Штайн. – Время сейчас и правда не слишком подходящее для долгих бесед. Думаю, вам нужно отдохнуть, магистр.

– Да, – с радостью согласился Ланье. – Конечно! Немного отдохнуть нужно нам всем. Так что до завтра, хорошо? И будьте осторожны, умоляю вас. Ночные улицы небезопасны.

– Я в этом уже убедился, – мрачно отозвался Конрад и похлопал по кителю. – Не волнуйтесь за меня.

– Отлично, – с жаром отозвался магистр и приподнял цилиндр над головой. – Жду вас завтра в шесть. Всего хорошего, инженер.

– Доброй ночи, магистр, – откликнулся Конрад.

Он проводил взглядом Ланье, скользнувшего к решетчатой дверце. Тот отпер дверь собственным ключом, закрыл ее и кинулся к крыльцу. Когда магистр скрылся за дверью пансиона, Штайн шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.

– Да что тут творится? – бросил в сердцах Конрад.

Не дожидаясь ответа, он развернулся на каблуках и решительно зашагал прочь от этой странной улицы.

* * *

Разбудил Ридуса стук в дверь – не громкий, но настойчивый, словно стучали уже не в первый раз. Открыв глаза, магистр приподнялся на локте, обвел безумным взглядом комнату, погруженную в полумрак, и со стоном рухнул обратно в постель.

Вставать категорически не хотелось. Ридус лег спать только под утро, когда понял, что без сна не обойтись. Полночи он искал переписку с механиком Штайном, а когда нашел, еще долго разбирал конверты с деловыми бумагами. К счастью, почти все письма сохранились, и Ланье смог восстановить почти всю картину отношений с тем самым механиком. Конечно, за эти годы он не раз заказывал оборудование в Механикусе, и найти письма Штайна среди груды счетов и накладных оказалось делом непростым. Чаще всего Ланье заказывал готовые инструменты из превосходной стали – резцы, ножи, отвертки. Эта мелочь обходилась дешево, а служила долго. И поставляли ее десятки магазинов, что работали с разрешения правительства города механиков. Но порой Ланье отправлял инженерам весьма специфические заказы. Иногда ему требовались целые узлы для его экспериментальных механизмов, и тогда он обращался к механикам. Чаще всего он заказывал вещи, которые не мог сделать самостоятельно, – просто не хватало навыков работы в области металлообработки. Да и мастерские Магиструма, надо признать, были не столь совершенны, как хотелось бы. Ланье убедился в этом сам, когда разрабатывал автоматический движитель – все мастера, к которым он обращался, честно отвечали, что даже не представляют, как воплотить чертеж магистра в жизнь. Отчаявшись, Ридус обратился к знакомому посреднику в Механикусе и неожиданно получил положительный ответ. За дело взялся инженер по имени Конрад Штайн и, вопреки ожиданиям Ланье, сделал работу качественно и в срок. Все детали были сделаны и собраны точно по указаниям самого Ридуса. Увы, самая идея оказалась нежизнеспособной, построить механизм так и не удалось, и Ланье забросил эту идею. Но когда в следующий раз ему понадобилось сделать с нуля новый вариант движителя, он вспомнил про талантливого механика и отправил заказ ему. С тех пор Ридус пользовался услугами Конрада Штайна еще несколько раз. И всегда результат был отменным.

Разбирая переписку, Ланье отметил, что они, оказывается, почти и не общались. Сухие строчки технических заданий магистра перемежались столь же сухими отчетами о проделанной работе инженера. Ничего личного, только работа. И все же Ридус тешил себя мыслью, что они с Конрадом знакомы. В широком смысле этого слова. И это дарило ему надежду.

Вечером, прощаясь с механиком, Ланье испытывал непередаваемые муки. Ему очень хотелось ухватить Штайна за рукав, затащить к себе в комнату и продемонстрировать свое сокровище – свиток с чертежом Небесных Врат. Шел по Магиструму и встретил механикуса – в этом виден знак судьбы, не иначе. С другой стороны, такое совпадение насторожило Ридуса, и он решил не торопиться. Случайный гость мог действительно быть Конрадом Штайном. А мог и не быть.

Вечером, покинув скромное жилище магистра Ризаноса, Ланье про себя пожалел старика, решив, что его мнительность – результат почтенного возраста. Когда Тьен упомянул, что за ним следят, и посоветовал соблюдать осторожность, молодой магистр лишь усмехнулся про себя. Но не прошло и четверти часа, как Ридус переменил свое мнение о старике.

Миновав половину пути до пансиона, Ланье, что как всегда шел напрямик темными переулками Магиструма, почувствовал на себе чей-то взгляд. Ему хватило пары минут, чтобы убедиться – это не фантазия. Конечно, это мог быть припозднившийся грабитель, настолько отчаявшийся найти сегодня жертву, что положил взгляд на магистра. Но грабители, даже самые безумные, предпочитали не связываться с магистрами, и тем более они не имели привычки следовать за жертвой в темноте, подобно теням. Обычно они нападали сразу, не давая бедняге опомниться и позвать на помощь. Ридусу тут же вспомнилось недавнее нападение в темном переулке. Тогда он не придал случившемуся большого значения, счел его неприятной случайностью. Но теперь у Ланье появились неприятные мысли о том, что все происходящее, возможно, не так уж случайно.

Перехватив поудобней трость, магистр перевел ее в боевой режим, активировав аккумуляторы из глоубов, и продолжил свой путь. Он не видел преследователя, но знал – тот не отстает. Продолжает слежку. И только на подходе к пансиону загадочный тип пропал. Ланье вздохнул свободнее, выругав себя за излишнюю подозрительность, но, как оказалось, он поторопился. Этот тип, судя по всему, поджидал его у входа в пансион. Именно его и вспугнул столь удачно подвернувшийся Штайн. Ланье и сам мог бы постоять за себя, но его страшно обеспокоило то, что преследователь, похоже, превосходно знал, где живет магистр. Кроме того, Штайн появился как раз в тот момент, когда Ланье ломал голову, где же найти знакомого инженера. Удачное совпадение? Быть может. Ланье настолько запутался в своих подозрениях, что счел наилучшим пока отложить разговор с инженером. Он довольно невежливо распрощался с ним и назначил встречу на следующий день с одной лишь целью – найти переписку с Конрадом и узнать из нее хоть что-то, что могли знать только автор и адресат. Ничего лучшего Ланье придумать не смог, но надеялся, что с помощью писем сможет придумать пару вопросов, на которые сможет ответить только настоящий Конрад Штайн, с которым он переписывался. Если этот ночной гость именно тот за кого себя выдает, то это действительно знак судьбы. Талантливый инженер, способный, без сомнения, разобраться в чертеже Небесных Врат, это не просто знак, это подарок судьбы. Но беда в том, что Ланье нашел далеко не все письма. Три самых важных послания хранились у него в лаборатории – самые большие из всей переписки. Вот они-то и могли помочь магистру установить личность инженера. Осознав это, Ридус и отправился спать. И теперь его будят стуком в эту несусветную рань. Стук!

Задремавший было Ридус спохватился и сел на кровати, завернувшись в одеяло. За окном уже рассвело, и бледные солнечные лучи робко пробивались сквозь щели в плотных шторах, закрывавших единственное окно. Ланье прислушался, и, словно в ответ, стук в дверь повторился.

Поднявшись на ноги, магистр подошел к двери, не желая кричать на весь дом, и тихо спросил:

– Кто там?

– Магистр Ланье? – донесся знакомый голос. – Это леди Розалия.

Ридус с облегчением вздохнул, обнаружив, что в ожидании ответа невольно затаил дыхание.

– Прошу прощения, магистр, что беспокою вас, – продолжала хозяйка пансиона. – Но к вам прибыл посыльный. Он говорит, что вас просят срочно прибыть в Магиструм.

– В Магиструм? – изумился Ланье. – Срочно?

От удивления он едва не распахнул дверь настежь и спохватился, только взявшись за медную ручку. Отдернув от нее пальцы так, словно медь была раскалена, магистр плотнее завернулся в одеяло.

– Передайте посыльному, что я спущусь через две минуты, – попросил он. – Спасибо, леди Розалия.

– Еще раз прошу прощения за беспокойство, господин Ланье, – с достоинством ответила хозяйка пансиона из-за двери. – Быть может, подать вам в холл чашку кофе?

– Да, конечно! – воскликнул Ланье. – Это было бы поистине замечательно!

– Ждем вас через пару минут, магистр, – выдохнула невидимая леди Розалия, и эхо от ее каблуков заметалось по коридору.

Ланье, бросив одеяло на пол, кинулся одеваться.

* * *

Посыльный, оказавшийся мальчишкой лет двенадцати, ждал магистра в холле пансиона: торчал, как столб, у лестницы, так и не решившись присесть на жесткий кожаный диван. Ланье, сбежавший по лестнице, выхватил из рук паренька запечатанный конверт, сломал официальную печать Магиструма и торопливо развернул письмо. Тут же, словно по волшебству, рядом появился господин Шток, выполнявший при пансионе обязанности повара. Без лишних церемоний он сунул в руку Ланье огромную кружку из тончайшего фарфора, наполненную крепчайшим кофе. Ридус с благодарностью кивнул и тут же приник к кружке. Больше никому из постояльцев так вульгарно не подавали этот благородный напиток. Но привычки магистра Ланье давно уже воспринимались всеми обитателями пансионата не как прискорбное отсутствие вкуса, а как жесточайшая необходимость торопиться, связанная с перманентным отсутствием свободного времени. Вот и сейчас Ланье так спешил, что успел поблагодарить повара лишь кратким кивком, прежде чем погрузиться в письмо.

В нем была всего пара строчек, но, прочитав их, Ланье одним махом проглотил все содержимое кружки и без промедления поднялся на ноги. Записка была от магистра Джали Родерика, одного из руководителей Магиструма и члена Великой Ложи, что управляла городом. И она недвусмысленно требовала, чтобы Ридус Ланье в кратчайший срок прибыл в стены Магиструма для беседы с автором послания. Ридус, что видел членов Ложи только на своем посвящении в магистры, поспешил повиноваться – такие послания не отправляют по пустяшным поводам. Вдобавок его обеспокоил тон записки. Это было не приглашение, а скорее приказ.

Сунув письмо в карман, Ланье выскочил на улицу, а мальчишка-посыльный тенью последовал за ним. Ридус бегом добрался до перекрестка, выскочил на Цветочную улицу и, оглянувшись на посыльного, что едва поспевал за проворным магистром, нетерпеливо щелкнул пальцами. Он не хотел бросать мальчишку здесь – слишком хорошо помнил, как в первый год учебы сам разносил весточки по городу. К счастью, на глаза ему попалась двуколка, неторопливо следующая по улице. Ланье жестом привлек внимание возницы, без промедления сунул тому серебряную марку, и приказал мчать в Магиструм. Возница, привыкший к чудачествам магистров, без лишних разговоров принял деньги и подхлестнул конягу. Та рванула с места, да так споро, что Ланье лишь чудом успел втащить к себе на сиденье замешкавшегося мальчишку-посыльного.

Двуколка домчала Ланье до Магиструма за пять минут. Он выпрыгнул из повозки еще до того, как она окончательно остановилась, и припустил к лестнице, таща за собой парнишку. От своей ноши он избавился на входе, – толкнул посыльного к одному из привратников, а сам помчался вверх по лестнице, к лифтам.

Ему пришлось сделать несколько пересадок, прежде чем он попал на верхние этажи, к залам Великой Ложи. К этому времени Ридус успел отдышаться и поправить одежду. В длинный коридор, освещенный по традиции лишь факелами на стенах, он вышел медленно, с достоинством, как и полагалось настоящему магистру, прибывшему в Ложу.

Длинный коридор с глухими каменными стенами вывел Ридуса в центральный зал – круглое помещение со стеклянным куполом, сквозь которое проглядывало хмурое небо. В стенах зала виднелись четыре двери, расположенные согласно сторонам света. У самых больших, северных, стоял караул Стражей Магиструма – двое крепких здоровяков в черных одеждах, украшенных серебряной вышивкой. Оба взглянули на Ланье, но так и не пошевелились, продолжая стоять ровно и сжимать в руках огромные церемониальные мечи с извилистыми лезвиями. Ридус медленно прошел по залу к дальней двери, ведущей к покоям Великих Магистров, входящих в состав нынешней Ложи. Он шел медленно, стараясь понапрасну не раздражать Стражей – они всегда славились дурным нравом и могли по простому подозрению арестовать любого из магистров. Они не имели ничего общего с городскими полисменами, что набирались из горожан для охраны порядка в городе. Стражи все воспитывались в стенах Магиструма и почти никогда не покидали их. Их готовили по особенным тайным программам, обучали воинским искусствам и поговаривали, что некоторые из них проходят обучение в Малефикуме. В целом, это были не те ребята, которым стоит действовать на нервы, эту нехитрую истину быстро усваивали все обитатели Магиструма, которым доводилось посещать верхние этажи.

Чувствуя спиной взгляды охранников Главного Зала, Ланье тихонько распахнул дверь и вошел в коридор, ведущий в рабочие комнаты Великих Магистров. Здесь каменные стены были занавешены гобеленами, на пол были постелены зеленые ковры, а свет давали ярчайшие глоубы. Ридус, уже бывавший здесь, свернул налево и вошел в первую же дверь. Здесь располагалась приемная магистра Родерика – большой кабинет с диваном и письменным столом, за которым, как всегда, сидел секретарь магистра – Эрмус.

Ланье сделал несколько шагов к столу, и секретарь поднялся ему навстречу. Он был стар и чуть полноват, но черный мундир с серебряным шитьем сидел на нем как влитой, а седые бакенбарды и брови лишь подчеркивали суровый взгляд, которым секретарь встречал посетителей.

– Магистр Ланье, – сухо произнес секретарь, не отвечая на приветственный поклон молодого магистра. – Можете войти. Магистр Родерик ждет вас.

Ридус оставил на вешалке свой плащ, цилиндр и поставил трость на подставку для зонтов. Одернул черный сюртук, глубоко вдохнул и распахнул дверь, ведущую в кабинет Великого Магистра.

Здесь было, как всегда, сумрачно – окна занавешены тяжелыми шторами, и углы кабинета тонули в темноте. Лишь огромный стол, за которым высились книжные шкафы, был освещен двумя небольшими глоубами. За столом высилась фигура Великого Магистра, как всегда листавшего какие-то документы. Ридус был здесь раз пять, и обстановка никогда не менялась – темнота, тишина и шорох бумаг, с которыми работал владелец кабинета. Ланье сделал шаг к столу и остановился, дожидаясь приглашения.

Великий Магистр поднял голову и взглянул на гостя. Магистру было далеко за полсотни лет, но он выглядел крепким и даже немного грозным. Черные кудри еще не поседели, лишь кончики бакенбард немного припорошило белизной. Чисто выбритый подбородок торчал подобно тарану, готовясь сокрушить собеседника.

– Ланье! – прогудел Великий Магистр. – Идите сюда.

Ридус быстро подошел к магистру и, повинуясь жесту, уселся в жесткое кожаное кресло, стоявшее рядом со столом. Родерик сложил пальцы в замок, чуть наклонил голову и пронзил гостя суровым взглядом, что мог соперничать остротой с церемониальными мечами Стражей.

– О чем вы вчера говорили с магистром Бруно? – бросил Родерик.

Ланье вздрогнул и с удивлением взглянул на Великого Магистра. Ридус не ожидал подобного вопроса, ему казалось, что, как и в прошлый раз, ему предстоит пренеприятнейшая беседа о перерасходе средств, выделяемых его лаборатории.

– С Бруно? – переспросил он, перебирая в памяти события вчерашнего дня. – Мы, кажется, встретились в столовой. И немного поболтали, всего пару слов. Я, право, не помню…

– О чем шла речь? – перебил его Родерик, хмуря густые брови. – Прекратите юлить, Ланье, отвечайте немедленно.

– Я спрашивал его о Небесных Вратах, – сдался Ридус, – но я не понимаю, какое это имеет значение! Я просто спросил его, что он слышал о Вратах, а Бруно посоветовал мне поговорить с магистром Ризаносом, только и всего. Мы обменялись парой фраз, не более!

– И вы отправились к Тьену? – спросил Великий Магистр, все еще хмурясь.

– Да, – с вызовом в голосе отозвался Ланье. – Я был у Ризаноса и беседовал с несчастным стариком. Он рассказал мне множество забавных историй и сказок о Небесных Вратах.

– И все?

– Все, – отрезал Ланье, не отводя взгляда. – И позвольте осведомиться, в чем причина такого допроса, магистр Родерик?

Великий Магистр отвел взгляд и уставился на исчерканный лист, лежавший на столешнице.

– Это действительно все, Ланье, – тихо спросил он, – вы больше ничего не обсуждали с Бруно? Какие-то дела, планы? Быть может, он рассказывал вам о том, чем собирается заняться вечером?

– Нет, ничего такого, – с раздражением откликнулся Ланье, – а что?

– Бруно мертв, – произнес Великий Магистр. – Его убили вчера ночью, когда он возвращался домой. Ничего из его вещей не пропало, и полисмены думают, что это было не ограбление, а убийство.

– О! – выдохнул Ланье, откидываясь на спинку кресла. – Бруно!

– Увы, – буркнул Родерик. – Магистр Бруно, конечно, был не лучшим примером для подражания. У него было много сомнительных знакомых. Он постоянно что-то выяснял, что-то доставал… Его мелкие делишки, конечно, вызывали у некоторых коллег раздражение. Но убийство!

Родерик с раздражением скомкал лист бумаги, лежавший перед ним, и швырнул комок в темноту.

– Значит, ничего такого, что могло бы прояснить ситуацию? – спросил он у пораженного Ланье, вцепившегося в подлокотники кресла. – Бруно ничего не говорил вам о своих планах?

– Нет, – прошептал Ланье, у которого перед глазами стоял темный переулок и убийца с магическим жезлом, что готовился нанести удар. – Как… Как он умер?

– Арбалетный болт в спину, потом ножом по горлу, – резко ответил Родерик. – Это не похоже на случайность. Его действительно хотели убить. И убили. Ланье?

– Ничего, – выдохнул Ридус, терзая негнущимися пальцами воротничок. – Мне просто немного не по себе. Я только вчера говорил с ним…

– Сочувствую, – бросил Родерик, сверля молодого магистра суровым взглядом. – Кажется, вы были друзьями?

– Да, были, – выдохнул Ланье, справившись, наконец, с недавно пришитой пуговицей. – Бедный Бруно!

– Вы точно ничего не хотите мне сказать, Ридус? – тихо спросил Великий Магистр.

– Ничего, магистр, – вздохнул Ланье. – Ничего такого, что могло бы помочь следствию.

– Учтите, если вы впутались в темные делишки Бруно, то, – Родерик сделал многозначительную паузу, – то вас может постичь та же неприятность.

– Нет, нет! – воскликнул Ридус. – У нас с Бруно не было никаких дел!

Он постарался улыбнуться, но это плохо ему удалось. Внутренне Ланье содрогнулся, когда его посетила страшная мысль – возможно, это не он впутался в дела Бруно, а совсем наоборот. Недавнее нападение убийцы, вчерашняя слежка, слова Ризаноса о том, что за ним следят. Все это казалось бредом, глупостями, но бедняга Бруно…

– Что-то вы темните, Ланье, – с раздражением бросил Родерик, не отводивший взгляда от побелевшего лица молодого магистра. – Что вам известно?

– О делах Бруно – ничего, – совершенно честно ответил Ридус, взглянув в лицо Великому Магистру.

– Ладно, – буркнул тот. – Верю. А что с Вратами? Что вы прицепились к этой сказке? Хотите закончить так же, как Ризанос?

– О, это очень интересная история, магистр, – уклончиво отозвался Ланье, – мне кажется, ее порой недооценивают. Эта сказка очень многое значит для нашей истории.

– Для истории? – Великий Магистр удивленно вскинул брови. – Что ж, если оценивать ее с этой стороны, то, пожалуй, это действительно так. Не знал, что вы интересуетесь историей, Ланье.

– В последнее время меня весьма интересует тема довоенного прошлого наших народов, – быстро ответил Ридус. – Особенно тот период, когда еще не произошло отделения магистров.

– Времена до войны малефикантов и механиков, так? Что ж, похвальное стремление. Теории того периода хоть и выглядят сейчас немного наивными, но могут пробудить воображение и заставить взглянуть на современные проблемы под другим углом, – Родерик коснулся пальцем деревянной подставки глоуба и добавил: – Тому есть немало примеров. Однако при чем здесь Врата?

– О! – воскликнул Ланье, пытаясь придумать подходящую отговорку. – Знаете ту историю, что гласит, будто война началась за право обладания Небесными Вратами?

– Да, я слышал эту версию, – признался магистр Родерик. – Как и сотню других.

– Меня интересует именно эта, – сказал Ланье. – Я думаю, что Небесные Врата на самом деле это иносказательное название некого предмета, и, возможно, изучая истории о нем, можно узнать истинные причины войны.

– Если я правильно помню, то в той легенде прямо говорится, что Врата были проходом в мир изобилия и блага. И что малефиканты, предки магов, не хотели использовать их, а механикусы – как раз наоборот. Вы ведь про эту историю?

– Да, – согласился Ридус. – Но поскольку возможность существования самих Врат да и какого-то другого мира, благого и чудесного, не нашла подтверждения, то я предположил, что этот термин лишь…

– Хватит, – бросил Великий Магистр, поднимая руку. – Хватит, Ланье. Оставьте свои теории при себе. И мой вам совет – оставьте в покое легенду о Небесных Вратах. Посмотрите, до чего она довела беднягу Ризаноса. Он был одержим этой химерой всю жизнь и в результате окончательно свихнулся. Не превращайте погоню за бесплотным призраком в цель своей жизни, Ланье. Сосредоточьтесь на чем-нибудь более реальном. Ваши опыты с движителями, работающими от элементальной энергии глоубов, весьма перспективны, вот и занимайтесь ими. Но не зарывайтесь – счета за ваше оборудование начинают раздражать казначейство.

– Да, магистр, – покорно согласился Ланье, обрадованный переменой темы. – Конечно, магистр.

– Все, ступайте, – велел Родерик, доставая из ящика стола новый лист бумаги. – Ланье!

Ридус, уже поднявшийся из кресла, обернулся.

– Если вы вспомните хоть что-то, что сможет пролить свет на это прискорбное происшествие с магистром Бруно, вы, надеюсь, немедленно сообщите мне об этом?

– Конечно, магистр Родерик, – отозвался Ридус. – В этом не может быть никаких сомнений.

Великий Магистр скривился, будто слова Ланье вызвали у него несварение желудка, и махнул рукой. Ридус, воспользовавшись случаем, поспешил скорее покинуть кабинет. Выскочив в приемную, он подхватил с вешалки одежду и трость и почти бегом выскочил в коридор.

Он знал, что должен был как можно скорее попасть в свою лабораторию. Теперь он хотел найти письма механика еще больше, чем раньше. Нужно его проверить. Обязательно. Жизненно необходимо установить – на самом деле это Конрад Штайн или нет. Иначе…

Ланье несся по коридорам так, словно ему на пятки наступала погоня из Стражей Магиструма. По спине бежал неприятный холодок, и Ридус только сейчас понял, что ему страшно. По-настоящему страшно – оттого, что он не понимает, что происходит. Почему его пытались убить, почему за ним следили? Кто и за что прикончил Бруно? Ридусу казалось, что он угодил в какую-то страшную сеть, она становится все теснее и постепенно опутывает его со всех сторон. Все началось именно тогда, в тот момент, когда странный бродяга передал ему чертеж Небесных Врат. Ридус содрогнулся, подумав, что еще немного, и он поверит в проклятие этой тайны, что сводила с ума всех, кто прикасался к ней. И сейчас он хотел только одного – поговорить с кем-то, кто мог разделить его беспокойство. И не с Тьеном Ризаносом, что давно и прочно завяз в этой сети. Нет, ему нужен трезвый взгляд со стороны, не отягощенный страстью к загадке Небесных Врат. Взгляд расчетливого инженера, механика, взгляд Конрада Штайна.

Ридуса просто распирало от желания поделиться своими секретами с этим инженером, но при этом понимал, что сначала должен удостовериться в том, что этот человек тот, за кого себя выдает. Это злило Ланье, доводило до бешенства, но он ни на секунду не усомнился в необходимости проверки. Ему нужны были письма, все письма, которые он только сможет найти в лаборатории. А тогда… Тогда все будет ясно.

* * *

Альдер проснулся, когда колокола в часах Магиструма начали отбивать полдень. Под гулкий звон, что плыл над городом тяжелой волной, маг открыл глаза и со стоном сел на кровати.

В окно светило бледное солнце, подернутое жиденькой дымкой облаков. На полу была разбросана мокрая одежда, один сапог лежал у кровати, другой – у двери. Верден, вернувшийся домой только под утро, зевнул во весь рот и потянулся.

Он был жутко зол. Ночное происшествие настолько вымотало его, что маг, едва вернувшись в свой номер, тут же завалился спать. Выспаться не удалось, глаза слипались, голова болела, и чудовищно саднил локоть, ушибленный о камни мостовой.

Встав с кровати, Верден прошел в дальний угол, к столику, на котором стоял кувшин с водой. Схватив его обеими руками, маг принялся жадно глотать ледяную воду, проливая ее себе на грудь. Смочив пересохшее горло, Альдер сразу почувствовал себя лучше. Поставив кувшин на стол, он мокрыми ладонями провел по лицу, потряс головой и обернулся, осматривая комнату.

Раздеваясь, Верден был немного не в духе, и потому сейчас ему было сложно сказать, где именно лежит его сумка. Выругавшись, маг принялся подбирать с пола одежду и развешивать ее на стулья. Сумка обнаружилась под скомканным плащом, что лежал на полу у стола. Подняв ее, Альдер вытащил из кармашка стопку сшитых листов и грифельный карандаш. Бросив сумку обратно на пол, Верден положил свою добычу на грязный стол. Потом вернулся к кувшину, плеснул себе в лицо водой, вытерся рукавом рубахи и довольно фыркнул. Водные процедуры помогли, – в голове сразу прояснилось, и остатки сна отступили. Вернувшись к столу, маг сел на стул, взял карандаш, ткнул им в чистый листок и задумался.

Всю ночь ему не давали покоя мысли о задании, в исполнении которого он так и не продвинулся. Именно поэтому он и не выспался – часто просыпался и размышлял, глядя в темноту и путая порой сон с явью. Вердену казалось, что он давно позабыл, что такое ночные кошмары. И только этой ночью он понял, насколько заблуждался. Мысли и образы, посещавшие мага, заставили его вспомнить юность, те времена, когда он чувствовал себя слабым и беззащитным, не способным постоять за себя. Альдер словно вернулся в то время и чувствовал себя пешкой в чужой игре, фигурой, что используется неведомыми игроками по своему разумению. Это было неприятно. Это было страшно. В последние годы Верден привык к тому, что он сам себе хозяин и управляет своей судьбой так, как хочет. Он привык сам принимать решения и осуществлять их тем или иным путем. Но это проклятое задание показало ему, как он слаб и глуп. Этой ночью Верден понял: на то, что творится вокруг, сам он не имеет ни малейшего влияния. События происходят не по его воле, он лишь безвольный свидетель, тычущийся в темные углы, как слепой котенок. И если он сейчас же не перестанет вести себя как манекен, выставленный в боевом зале для тренировки, дело кончится бедой.

Альдер знал, что не понимает, что происходит, и поэтому не может принять верных решений. Он отдавал себе отчет в том, что спасти его сейчас может только дополнительная информация, которую, к великому сожалению, взять негде. Остается только правильно рассортировать ту, что уже есть. Необходимо задать самому себе вопросы, даже те, ответа на которые не знаешь. Ведь правильно поставленный вопрос содержит в себе половину ответа.

Склонив голову над столом, Верден написал карандашом первое имя – Маркус. И задумался.

Что он знает о старике, подкинувшем ему такую грязную работенку? Член Совета Магов. Один из тех, кто принимает решения, влияющие на судьбу всего Малефикума. У него много врагов, но и много союзников. Не считая лизоблюдов, согласных на все, лишь бы угодить властям предержащим. Зачем ему понадобились услуги наемного мага, что никогда не занимался убийствами? Несомненно, Верден подумал бы об этом раньше, если бы старик не торопил его. Ведь Маркус настаивал, что время на исходе и нужно немедленно приниматься за работу. Да, он хорошо провернул это дельце, отправив на дело неподготовленного лопуха Вердена, купив его обещаниями златых гор. Срок выполнения задания истекает завтра в полдень, значит, лопух Верден должен метаться по городу, высунув язык, и загонять неведомую дичь. Толку от этого мало, потому что этому самому лопуху как-то забыли сказать, что объект – маг высшей категории, которого голыми руками не возьмешь.

Немного помявшись, Альдер начертил на противоположной стороне листочка большой крест, обозначив таким манером неизвестного мага. Что он знает об этом типе? Сильный маг, один из лучших, способный одним ударом выжечь следящую сеть заклинаний. Сам Верден, пожалуй, смог бы это сделать, если бы приложил все силы. Но тот тип при этом даже не раскрылся, не оставил никаких следов, словно для него это не представляло труда. При этом он ведет себя пассивно, – знает, что за ним следят, но не контратакует, не идет навстречу опасности. Значит, это не боевой маг – эти ребята, едва почуяв слежку, вцепились бы в след и моментально порвали некого Альдера Вердена на тряпки. Итого – сильный маг, в совершенстве владеющий техниками маскировки, не агрессивный, привыкший скрываться и уходить от слежки. Похоже, это адепт одного из тайных орденов, что предпочитают оставаться в тени и проворачивать свои делишки тайно, не привлекая внимания властей предержащих. Можно предположить, что Совету их делишки стали поперек горла, и они решили разобраться с надоедливыми подпольщиками неофициально. Но почему неофициально? А потому что Маркус не уверен, что его поддержат остальные члены Совета. Раскол? Верден нахмурился – получалось, один из сильнейших магов, Маркус, охотится на другого мага, но при этом предпочитает действовать чужими руками. Это не кровная вражда. Это запутанная история, что пахнет все хуже.

Немного поколебавшись, Верден написал в уголке листа имя Каро – главаря банды Грачей. Обычные головорезы. Их нанимают для мелких грязных дел. И вряд ли это сделал Маркус: во-первых, он уже нанял Вердена. Во-вторых, если бы ему понадобились головорезы, он мог потратиться и на знаменитых одиночек, чьих имен никто не знает, но которые, говорят, иногда оказывают Совету Магов услуги определенного рода. Нет, тут, пожалуй, участвует третья сторона. Грачи действуют целеустремленно, но слишком шумно и открыто. Похоже, они зачищают всех по какому-то неизвестному принципу, руководствуясь указаниями нанимателя и ничуть не заботясь о скрытности. Вряд ли их наняли для охоты за загадочным магом, скорее они убирают мелких сошек, случайно оказавшихся не в том месте и не в то время. Неужели это просто совпадение? Что-то плохо в это верится.

Нацарапав в центре листочка замысловатую закорючку, маг поджал губы и, решившись, написал свое имя. Альдер Верден. Что ему известно об этом болване? Маг, разыскивающий за деньги людей, что предпочитают скрываться. Убийствами не занимался. Специализировался в области боевой магии, но больше известен как знаток разыскных дел. Считается великолепным специалистом по обезвреживанию магических ловушек, участвовал в расчистке наиболее опасных участков Пустоши, прилегающих к территориям Малефикума. Поручать такому убийство мага? Только в самом отчаянном положении. А вот нанять его для розыска объекта – вполне можно. Сделать из него гончую, что должна вспугнуть дичь, выгнать ее на открытое место, подставить под выстрел охотника – это более правдоподобно. А если охотника нет? Тогда, быть может, Верден должен висеть на хвосте у жертвы, не давать ей действовать активно, заставлять постоянно прятаться. Мешать ей осуществлять собственные планы.

Нахмурившись, Верден откинулся на спинку стула, рассматривая имена, написанные на желтом листочке. Подняв руку, он медленно прочертил линию, связавшую два имени. Потом вторую, связавшую следующие имена. И, наконец, перечеркнул собственное имя, оказавшееся в центре всей неразберихи.

Отбросив карандаш, маг поднялся на ноги и оперся руками о стол, нависнув над листком бумаги. Все оказалось даже хуже, чем казалось на первый взгляд. Верден чувствовал, как его сердце гулко бухает в груди. Внезапно ему показалось, что он чувствует легкий запах гнили. Падали. Смерти.

Это большая игра, а она всегда пахнет смертью. И на ее фоне мечты о маленьком острове в западных морях смотрятся весьма бледно. На кону, судя по всему, немалый куш. И тот, кто сорвет его, обретет вечную славу. Или вечное проклятие. Тут идет борьба за власть, борьба за влияние. И если правильно разыграть карты, то, возможно, имя Альдера Вердена будет красоваться на стенах залы Совета Магов. Не сегодня и не завтра. И даже не через год. Но тот, кто распутает такую головоломку и выйдет невредимым из этой игры, прикоснется к тайнам Совета Магов и станет слишком опасен. Либо слишком силен.

Закусив губу, Верден медленно взял листочек со стола, скомкал его, сжал в кулаке. Спокойная жизнь на острове? Что за глупость. Он слишком молод, чтобы перечеркнуть свою жизнь и забиться в темный угол, чтобы коротать свои годы под пальмой, прозябая в безвестности. Нет, он еще сможет показать им всем. Назло. Наперекор. До самых вершин, пока в центре города не появится его статуя в полный рост… из чистого золота. Вот это – достойная цель. А маленький островок оставим престарелым членам Совета Магов, которым давно пора уступить место молодым и энергичным магам, способным распутать самое запутанное дело.

Развернувшись, Альдер подошел к кровати, заглянул под нее и вытащил на свет большую седельную сумку, которую принес с собой. Открыв ее, он начал медленно раскладывать на кровати свои инструменты. Сегодня ему понадобится все, что есть под рукой. Два жезла с убыстренным восстановлением энергии, эликсиры для поддержания сил, защитные амулеты, пыль-следопыт, возбуждающие зелья и, конечно, его записи с лучшими вариантами заклятий, созданных самим Верденом.

Оглядев свой арсенал, маг медленно взял с пола скомканную бумажку, сунул в рот и начал медленно жевать. Альдер мог бы ее сжечь, но не стал этого делать, – он сам знал два способа восстановления бумаги из пепла. Так было надежней.

Дожевав бумагу, Верден начал одеваться – медленно, не торопясь, рассовывая по карманам и специальным подвесам свой арсенал. Больше никакой спешки, больше никаких действий наобум. Ему нужна дополнительная информация, и он получит ее. Сегодня. Чего бы ему это ни стоило.

* * *

В назначенный час, в тот самый миг, когда часы Магиструма начали отбивать шесть вечера, Конрад Штайн приоткрыл решетчатую калитку, ведущую к пансиону леди Розалии. Шагая по дорожке, выложенной крохотными камнями, он старался держаться уверенно и ничем не выдавать волнение, что испытывал с самого утра. Почему-то он был уверен в том, что на этот раз магистр Ланье окажется на месте, и серьезный разговор, к которому Штайн готовился весь прошедший месяц, состоится прямо сейчас.

Конрад сделал все, что мог – хорошенько выспался, плотно пообедал, не позволив себе ни капли хмельного, и привел в порядок одежду. Благодаря горничным из гостиницы его одежда была чиста и выглажена, а ботинки сияли как два темных зеркала. Воротничок рубашки благодаря секретам прачек Магиструма приобрел такую белизну, какой не обладал со дня покупки, а кепи, так напоминавшее военные фуражки Механикуса, приобрело после чистки исходный темно-зеленый цвет. Конрад Штайн был готов к самому важному разговору в своей жизни. Последний час он репетировал свою речь – старался подобрать наиболее убедительные аргументы и вежливые обороты, что позволили бы убедить Ланье. Особенно удачные фразы он выучил наизусть и, постаравшись предугадать реакцию магистра на деловое предложение, даже заготовил несколько вариантов ответов. Он знал – звездный час инженера Конрада Штайна состоится сейчас или никогда.

Едва он ступил на ступеньки крыльца, как двери пансиона распахнулись, и на пороге появился пожилой привратник в потускневшей, но чистой ливрее.

– Прошу, – сказал он, отвесив гостю поклон. – Магистр Ланье ожидает вас.

Конрад вежливо улыбнулся привратнику, снял кепи и переступил порог пансиона. В холле, где стоял диван, было пусто – постояльцы, видимо, еще не вернулись домой или предпочитали заниматься делами в своих комнатах. Привратник сделал приглашающий жест, и механикус последовал за ним к широкой деревянной лестнице. Поднимаясь по скрипучим ступеням, Штайн чувствовал, как его сердце колотится в груди – еще никогда в жизни он так не волновался. И все же, когда привратник остановился у одной из дверей на втором этаже, Конрад сделал над собой усилие и постарался успокоиться. Привратник постучал в дверь, и Штайн с трудом подавил желание расчесать волосы, как перед смотром.

– Войдите! – раздался знакомый голос из-за двери, и привратник распахнул ее перед гостем. Штайн глубоко вдохнул и переступил порог комнаты магистра.

Комната оказалась небольшой. У одной стены стояла тщательно убранная кровать, у окна письменный стол, у другой стены – целый ряд книжных шкафов со стеклянными дверцами. Хозяин комнаты стоял в центре. Он тоже приготовился к визиту – черный фрак с белой манишкой были, судя по всему, недавно выглажены, а стрелки на брюках могли соперничать остротой с боевыми клинками.

– Конрад! – воскликнул Ланье, натянуто улыбаясь. – Рад вас видеть! Входите, прошу вас!

Услышав, как за ним захлопнулась дверь, инженер прошел к столу и в нерешительности остановился у кресел, что стояли рядом с письменным столом – непривычно пустым. Ему казалось, что обиталище магистра должно быть уставлено таинственными приборами, а на столе должны выситься груды загадочных манускриптов. Но в тот же миг Конрад сообразил, что работает Ланье в своей лаборатории, а здесь, по-видимому, только ночует.

– Прошу вас, присаживайтесь, – любезно предложил магистр, подходя к одному из шкафов. – Выпьете что-нибудь?

– Воды, если вас не затруднит, – отозвался Конрад, усаживаясь в кресло. – Немного пересохло в горле.

– Предлагаю морс, приготовленный лично леди Розалией, – отозвался Ланье, распахивая дверцы шкафчика, оказавшегося крохотным баром. – Очень рекомендую.

– Превосходно, – оживился Конрад, боясь, что отказ от выпивки обидит магистра. – С удовольствием попробую.

Ланье быстро наполнил два хрустальных стакана розовой жидкостью из пузатого графина и вернулся к гостю. Протянув стакан, магистр осторожно присел на краешек кресла и первым сделал глоток. Штайн тут же последовал его примеру. Напиток оказался кисловат, но инженер, не желая обижать хозяина, улыбнулся. Сделав еще один глоток, он поставил стакан на стол и решил, что пауза затянулась и пора переходить к делу.

– Я так рад вас видеть, – внезапно сказал Ланье, отставляя свой стакан. – Наконец нам удалось встретиться. Переписка – это совсем другое, к тому же мы в основном писали друг другу о делах. Помните тот движитель, что вы сделали по моим чертежам?

– Да, конечно, – отозвался Штайн, немного сбитый с толку. – Прекрасно помню. Великолепная идея, но…

– Но, увы, хоть вы и следовали моим указаниям, они оказались в корне ошибочны, – подхватил Ланье. – Помните, что вы мне написали? Кажется, так – механизм в полной исправности, но теория оставляет желать лучшего…

– Ну, кажется, немного не так, – механикус нахмурился. – Я тогда написал, что теория требует доработки, и указал на недостатки в движущихся узлах.

– Помню, помню! – воскликнул Ланье с искренней радостью. – Вы оказались правы. А форсунки, помните мои форсунки для автоматического разбрызгивателя? Ваш совет пришелся как нельзя кстати.

– Да, я сразу сказал, что их надо изолировать, иначе энергия глоубов пойдет на мокрый металл и будет замыкание, – немного растерянно отозвался Штайн, не понимая, что происходит.

Он был готов к чему угодно, но только не к расспросам о прошлом. Ланье, кажется, ударился в воспоминания о старых добрых деньках, и Конрад никак не мог сообразить, как же начать разговор о новом деле.

Перебивать хозяина было невежливо, а тот все нес какую-то чепуху о прошлых делах, давно позабытых даже самим Штайном. При этом магистр лучился искренней радостью, когда Конрад поправлял его, более точно припоминая детали, и механик никак не мог понять, откуда взялась эта радость. Неужели магистр уже успел приложиться к бутылке? Его глаза блестят, на бледных щеках проступил румянец. Порой Ланье начинал бурно жестикулировать, с жаром припоминая какие-то теплые слова, что Конрад говорил о его изобретениях. Штайну начало казаться, что он появился не вовремя. Беседа пошла совсем не так, как он рассчитывал, и инженер смешался, не зная, как перевести разговор на другую тему. Магистр же заливался соловьем, припоминая совсем уж мелкие детали, что, по мнению Конрада, не стоили даже упоминания в переписке. Он смущенно поддакивал Ланье, и старался намекнуть магистру, что желает сменить предмет разговора. Но его собеседник намеков, похоже, не замечал и не успокоился, пока не припомнил все проекты, над которыми работал Штайн по его заданию. Наконец магистр иссяк, шумно вздохнул и припал к стакану с морсом. Конрад, начинавший терять терпение, решил воспользоваться паузой.

– Магистр Ланье, – сказал он, решительно отставляя стакан с остатками морса. – Как вы, наверно, догадались, я приехал в Магиструм не только для того, чтобы посмотреть город и насладиться беседой с вами.

– Да? – рассеянно переспросил Ланье, поглядывая на круглые часы, стоявшие на столе.

– Я приехал к вам с деловым предложением, что при успешном развитии дел принесет немалую выгоду нам обоим и поднимет достижения науки и техники на новую высоту, – отчеканил Штайн заготовленную фразу.

– Вы знаете, – воскликнул магистр, – прошел уже целый час! Как быстро летит время за хорошей беседой.

Конрад поперхнулся заготовленным ответом на вопрос, в чем же заключается деловое предложение, и с изумлением взглянул на магистра. Тот, похоже, совершенно его не слушал. Рассеянно комкая в руке носовой платок, он разглядывал часы, а его брови нахмурились, словно Ланье о чем-то напряженно размышлял. Штайн почувствовал, как к его щекам приливает кровь. Он начинал злиться – конечно, он много слышал о рассеянности магистров, что служит неиссякаемым источником для шуток, но подобное пренебрежение беседой граничило с настоящим оскорблением.

– Магистр, – прорычал он. – Вы, кажется, не слушаете меня.

– Что? – спохватился Ланье. – Да, конечно, ваше предложение. Простите великодушно, я в последние дни сам не свой, практически не сплю. Примите мои извинения, господин Штайн, и расскажите мне о вашем предложении.

– Да, конечно, – буркнул Штайн, пытаясь справиться с охватившим его раздражением. – Я понимаю. Итак, у меня родилась идея уникального приспособления, что может быть использовано в области строительства и медицины. Не буду скрывать, возможно его использовать и в военных целях, но это далеко не главная задача приспособления. Думаю, при умелом развитии дела оно способно принести значительные коммерческие выгоды. Но есть проблема, – в одиночку я не способен осуществить этот проект.

– Какое совпадение, – буркнул Ланье, разглядывая стакан, что держал в руках.

– Что? – переспросил Конрад.

– Продолжайте, я вас внимательно слушаю, – отозвался магистр. – В чем же состоит ваше изобретение, в чем его суть?

– Позвольте, я закончу, – раздраженно бросил Штайн, начиная подозревать, что помощи от Ланье ему не дождаться. – Изобретение представляет собой усиливающий корсет, наподобие медицинского. Или, если угодно, механизированные доспехи.

– Доспехи? – с искренним изумлением переспросил Ланье, оторвав, наконец, взгляд от часов и взглянув на собеседника.

– Не совсем доспехи, – признался Штайн. – Некий набор штанг и сочленений, что имитируют работу человеческих конечностей. Надев такой корсет, человек запускает его в работу, и этот, с позволения сказать, внешний скелет принимает на себя основную нагрузку. Например, при поднятии тяжестей.

– Весьма остроумно, – отозвался Ланье. – Мне пока сложно представить, как это все выглядит, но, зная ваш талант, я не сомневаюсь, что конструкция жизнеспособна. Но что вы хотели от меня?

– Понимаете, – проникновенно сказал Штайн, растаяв от интереса, проявленного к его детищу, – механизм управляется несколькими моторами. Им необходимы источники питания, чтобы конструкция могла действовать автономно. Но, к сожалению, у меня таких источников нет. Зато есть предположение, что такие источники могут быть в Магиструме. Ваша слава в работе с энергиями широко известна, магистр. Быть может, вы смогли бы сконструировать мощный источник питания величиной с кулак или даже меньше.

– Возможно, – немного помолчав, признался Ланье. – Возможно, они уже существуют.

Штайн шумно вздохнул, ощущая такую легкость, словно с его плеч упала гора. Он подался вперед и заговорил торопливо, отступая от заранее заготовленных речей:

– Магистр, поймите, это великолепный шанс. Если мы сможем создать такую конструкцию, усовершенствовать ее, то сделаем то, что никто и никогда еще не делал. Сплав усилий Магиструма и Механикума вызовет всеобщий интерес. Этот проект станет достоянием обоих городов и откроет дорогу новым проектам, новым свершениям.

– И заработаем кучу денег? – хмыкнул магистр.

– Да, – с жаром отозвался Штайн. – Но это не главное. Деньги всего лишь инструмент, что позволит нам создавать новые технологии. Это хорошая отвертка, не более того. И с ее помощью мы сможем изменить мир, сделать его другим, более совершенным, более безопасным. Более счастливым!

Ланье вдруг подался вперед, впился взглядом в лицо собеседника и очень серьезно спросил:

– Так вы хотите изменить мир?

– Да, – твердо ответил Конрад, глядя магистру в глаза. – Он нуждается в изменениях, поверьте. Этот баланс трех сил не может продолжаться вечно. Рано или поздно это кончится столкновением. Мы должны сотрудничать друг с другом, объединять наши усилия, а не расходиться все дальше друг от друга. Знайте, за такие слова в Механикусе меня бы вызвали для объяснений в инспекцию нравственности. Но они должны прозвучать. И кто-то должен стать первым.

– Что же, – медленно проговорил Ланье, откидываясь на спинку кресла. – Это многое объясняет. И упрощает.

– Что упрощает? – с удивлением переспросил Штайн.

– Если вы действительно хотите изменить мир, Конрад, то у меня к вам есть встречное предложение, – сказал Ланье. – Я предлагаю вам поучаствовать в одном проекте, что раз и навсегда способен изменить наш мир. Более того, я предлагаю стать вам, простите за каламбур, инженером этих изменений.

Штайн с изумлением смотрел на магистра. Тот, похоже, не шутил – говорил уверенно, искренне. Конрад был сбит с толку, он готовился отстаивать свое предложение, уговаривать, убеждать. А его едва выслушали, но сразу же предложили участвовать в другом проекте. И, судя по поведению магистра, своей идее он придавал очень большое значение. Конрад сжал зубы. Конечно, работать над проектами магистров – великая честь. Не просто исполнять их задания, а на равных участвовать в разработке новых технологий, – за эту возможность половина инженеров Механикуса отдала бы правую руку. Ведь в этом случае можно прикоснуться к таким тайнам, что даже дух захватывает. Но его собственный проект…

Взглянув на магистра, Конрад убедился, что тот ожидает его ответа. Насколько это серьезно? Механический корсет должен был стать первой ступенькой, ведущей в будущее Конрада Штайна. Но это встречное предложение, не будет ли оно целой лестницей? Неужели такое сотрудничество возможно в принципе и Ланье согласен с тем, что мир нужно менять, объединяя усилия?

– Я… – пробормотал он, – не совсем уверен.

– Понимаю, – Ланье кивнул. – Вам нужно время, чтобы поразмыслить. Это совершенно естественно. И время подумать у вас будет, – мне еще предстоит найти мага, что согласился бы участвовать в проекте.

– Мага?! – воскликнул Штайн, разом очнувшись от своих размышлений.

– Да, – сказал магистр. – Осуществление замысла потребует участия и технологии, и магии. Никто из нас в одиночку не способен осуществить его, но если объединить усилия, как вы недавно предлагали, то результат может превзойти все самые смелые ожидания.

– Позвольте, – пробормотал пораженный Штайн. – Кажется, еще не было примера такого тройного сотрудничества…

– Уверен, что не было, – отозвался Ланье. – Увы, разногласия наших правителей и некоторая косность старшего поколения играют дурную шутку с развитием науки. Признаюсь честно, я не знаю, что выйдет из этой затеи, но шансы на успех, поверьте, очень велики.

– А о чем идет речь? – спросил Конрад, понимая, что для себя он уже все решил. – Хотя бы в общих чертах?

– Вы слышали что-нибудь о Небесных Вратах? – тихо спросил магистр.

– Кажется, да, – отозвался Конрад, пытаясь припомнить этот термин. – Кажется, это заклинание магов, позволяющее им переноситься на большие расстояния. Мифическое заклинание, конечно, иначе бы они скакали по городам туда и сюда как блохи.

– Не совсем, – нахмурился Ланье. – Речь идет не о заклинании, а об устройстве, впрочем, не менее легендарном.

– А! – воскликнул Штайн, вспомнив, наконец, где он слышал о Вратах. – Да, конечно. Врата, через которые можно попасть в другой мир, мир блага и изобилия, где все счастливы. Я слышал эту сказку еще в училище, помнится, у нас даже была присказка о других мирах, куда следует отправляться всем, кто…

Конрад взглянул на Ланье и умолк, пораженный выражением лица магистра. Тот был серьезен и собран, ни намека на улыбку.

– Не может быть, – пробормотал Штайн. – Это же сказка.

– Есть серьезные основания полагать, что легенда имеет вполне реальное воплощение, – тихо сказал Ланье. – Врата существуют. Но их необходимо найти и создать механизм для полноценного функционирования. А теперь скажите, господин Штайн, вы хотите стать тем человеком, что первым откроет дверь в другой мир?

Конрад внезапно ощутил, как пот стекает с шеи за воротник. Он почувствовал, что в горле пересохло, и он не может вымолвить ни единого слова. Что это – шутка? Розыгрыш? Но магистр серьезен, да и раньше он не давал повода заподозрить себя в склонности к шуткам. Быть может, Ланье немного не в себе, тронулся умом от чрезмерно усердных научных изысканий? Но если он говорит правду и Врата действительно существуют, то этот проект затмит собой все, что было изобретено ранее. Сотрудничество трех городов, общие цели и задачи – все это сплотит нации. Не говоря уже о том, что если легенда об идеальном мире правда, то перед всеми открывается такое чудесное будущее, что его и представить невозможно. И шанс приблизить это будущее дан ему, Конраду Штайну, что в очередной раз носится с мелкой идеей, малоинтересной даже самому изобретателю.

Штайн почувствовал, как у него начинает кружиться голова. Он понял, что магистр, дожидавшийся сейчас ответа от собеседника, вполне мог обратиться к любому другому механику. И еще может обратиться, если подумает, что его собеседник косноязычный идиот, не способный принимать решения.

Штайн медленно поднялся с кресла, одернул сюртук, так сильно напоминавший военный мундир, и наклонил голову, уткнувшись подбородком в воротник.

– Магистр Ланье, – торжественно произнес он. – Можете всецело располагать мной.

– Чудесно! – с радостью воскликнул магистр, вскочив с кресла и протягивая руку инженеру. – Искренне рад, искренне рад!

Конрад ответил на крепкое рукопожатие магистра, ощущая громадное облегчение.

– Что нужно делать? – спросил он прямо. – Что требуется от меня?

– Для начала нужно ввести вас в курс дела и познакомить с нашими исследованиями, – отозвался Ланье и оглядел комнату. – Но не здесь. Пойдемте.

– Куда? – изумился Конрад.

– Идемте, идемте, – поторопил его магистр, подхватывая с вешалки свой цилиндр и плащ. – Мы и так уже опаздываем. Ризанос, наверно, заждался.

– Извините, магистр, – отозвался Штайн, – я не понимаю…

– Мы идем к человеку, что всю жизнь посвятил поиску Небесных Врат, – отозвался Ланье, накидывая на плечи плащ. – Он ждет меня, но с удовольствием познакомится и с вами, это я обещаю. Он расскажет вам все и сделает это гораздо лучше, чем я.

Пораженный Конрад медленно надел кепи и подошел к магистру. Тот, справившись с плащом, распахнул перед гостем дверь.

– Идемте, Штайн, – сказал он, улыбаясь, – нас ждут Небесные Врата.

Конрад вздохнул и шагнул в коридор, ощущая себя так, словно сделал свой первый в жизни шаг.

* * *

На крыше было неуютно – холодно и сыро. Альдер зябко ежился, кутаясь в плотный зеленый плащ, но все же оставался на месте, не решаясь прервать сеанс. Он нашел это место еще днем, когда на улице было тепло, но теперь, когда начинало смеркаться, холодный ветер пробирал мага до костей.

Крыша старого здания оказалась самым удобным местом для проведения сеанса поисковых заклинаний, – это Верден понял сразу, едва выглянул из слухового окна. Огромное здание, внутри которого ютилась сразу сотня семей, возвышалось над всем кварталом, уступая только самому Магиструму, и отсюда открывался отличный вид на окрестности. Весь город отсюда нельзя было увидеть, он терялся в туманной дымке, но центр был виден хорошо. Хотя зрение при магическом поиске играло едва ли не последнюю роль, Альдер всегда выбирал для засады места с хорошим обзором. В конце концов, далеко не все решает магия. Порой достаточно вовремя замеченной тени или отблеска, чтобы все решилось. Вот и сейчас он пристроился на пологом скате мокрой крыши, спрятавшись за теплой дымовой трубой.

Подышав на замерзшие ладони, маг нехотя откинул капюшон и склонился над ковриком, прикрывавшим черепицу. Передышка закончена – пора снова приниматься за работу. Альдер сосредоточился и провел ладонью над небольшим хрустальным шаром, что тотчас засветился мягким зеленым светом. Пять кристаллов, разложенных вокруг него на коврике, вспыхнули зелеными искрами, отзываясь на призыв источника силы. Альдер откашлялся и издал горлом определенную последовательность низких звуков, которые непосвященные обычно называли заклинанием. Зачарованный шар, приведенный в действие акустическими вибрациями, полыхнул красным, и Верден быстро накрыл его ладонью и прикрыл глаза. Перед его внутренним взором расстилался серый туман, сквозь который проступали очертания города. Таким его могла бы увидеть птица, рискнувшая пролететь над всем Магиструмом. Альдер представил сиреневую искорку и метки и начал поиск, всматриваясь в туман. Его магическое зрение, во много раз усиленное мощью кристаллов, позволяло ему то приближать карту города, то отдалять ее, сосредоточиваться на мельчайших подробностях улиц или охватывать целиком квартал.

Верден провел на крыше целый день, целиком отдавшись поиску, и чувствовал, что его силы на исходе. Первую часть дня он посвятил розыску отпечатка ауры таинственного мага. Всматриваясь в сизый туман, он так и не смог найти ничего похожего на отпечаток, но не особо расстроился. Альдер предполагал, что мастера маскировки так запросто не обнаружишь, и провел поиск только из чувства долга, решив не упускать ни малейшего шанса. Правда, один раз ему показалось, что он уловил слабый намек на знакомые цвета, но потом видение исчезло. Альдеру оставалось лишь догадываться, был ли это тот самый маг, что поспешил спрятаться, почувствовав заклинание поиска, или просто кто-то похожий на него. Он догадывался, что маг прилагает все силы, чтобы не быть раскрытым, и окончательно утвердился в мысли, что его наняли лишь для того, чтобы связать противнику руки, не дать ему заниматься собственными делами и полностью сосредоточиться на маскировке.

Отчаявшись найти главный объект, Альдер немного отдохнул, подкрепился захваченными с собой пирожками и приступил к новому поиску. Теперь он искал собственную метку, навешенную на главаря Грачей. С этим было одновременно и проще и сложнее. Верден знал, что с помощью заклятия поиска способен найти эту метку. Но она уже значительно выдохлась, да и расстояние, на котором ее можно было засечь, было не так уж велико. Тем не менее, обшаривая квартал за кварталом с помощью магического зрения, Альдер надеялся найти ее в самое ближайшее время. Ему очень нужен был Каро. Вернее, не он сам, а те сведения, что мог сообщить наемный убийца.

Головоломка, которую разгадывал маг, никак не складывалась, и он думал, что у Каро найдется пара недостающих кусочков этой загадки. Оставалось лишь найти убийцу и развязать ему язык. А в этом Верден поднаторел гораздо больше, чем в наемных убийствах, и ни секунды не сомневался, что главарь заговорит. Рано или поздно. Лучше, конечно, рано, потому что завтра в полдень Альдеру придется отчитаться о выполненном задании старику Маркусу. Тот, наверное, свяжется со своим наемником с помощью заклинания дальней связи и потребует рассказать о ходе дела. Верден прекрасно понимал, что к тому времени он вряд ли найдет загадочного мага. Задание он провалил – это ясно как день. Но оставалось надеяться, что с помощью Каро Вердену удастся нащупать пару ответов, что приведут его к новым вопросам. Очень серьезным вопросам, которыми можно озадачить старого сморчка, втравившего его в такую дурно пахнущую историю.

Сам Верден не мог связаться с Маркусом – заклинание связи было слишком сложным, чтобы работать с ним в полевых условиях, тут требовалась хорошая магическая лаборатория. Да и связаться с членом Совета Магов было непросто, для этого нужно было знать отпечаток ауры, истинной ауры вызываемого мага. Маркус этот отпечаток с Вердена снял, Альдер ни секунды не сомневался в этом. А вот наоборот…

Ладонь мага обожгло огнем, и Верден чуть не вскрикнул. Серый туман перед его глазами рассеялся, и он заметил крохотную, едва заметную сиреневую искорку, что казалась далекой звездой. Выдохнув, Альдер сильнее сжал горячий шар и приблизился к метке, пытаясь рассмотреть окрестности. Кажется, это было не так далеко от здания Магиструма. Надо же, он начал поиск с окраин, а этот негодяй прятался в самом центре города. Сидел, наверно, в каком-нибудь подвальном кабаке, скрываясь от заклинания под грудами камня и земли.

Верден быстро потер шар и мысленно воспарил над городом, разглядывая окрестности. Разглядев знакомые очертания улиц, он сжал зубы и отпустил шар. Все. Дело сделано. Теперь он знает направление, а дальше разберется без заклинания поиска, надо только поближе подобраться к метке, тогда ее можно будет рассмотреть без таких серьезных усилий.

Вскочив на ноги, Альдер прогудел новое заклинание, и шар, уловив вибрации воздуха, потух. Маг подхватил его и сунул в сумку, что висела за спиной. Следом отправились кристаллы, а за ними – и коврик, порядочно намокший. Утрамбовав всю поклажу, Верден накинул капюшон и бросился к слуховому окну, через которое попал на крышу. Ему следовало поторопиться.

Пробравшись по пыльному чердаку, он спустился в крохотную каморку, где обитал дворник. Тот пил чай и даже бровью не повел при виде постороннего, что ловко спустился по лестнице, прошел через комнату и выскочил за дверь. Верден не зря считался умелым магом, а все потому, что рано усвоил истину – магия полновесной монеты порой надежней магического заклинания.

Пробежав по лестнице доходного дома, Альдер выскочил на улицу и быстрым шагом двинулся к зданию Магиструма. Не доходя до него, он свернул на широкую улицу, названия которой не помнил, и чуть ли не бегом бросился в глубь города, забирая все дальше на юг – именно в том районе он видел свою метку.

Несмотря на сумерки, на улицах было довольно много людей – Магиструм жил своей жизнью и, похоже, никогда не спал. Магу порой приходилось раздвигать плечом столпившихся горожан, но никто не протестовал – крепкая фигура в плаще разительно отличалась от прилично одетых граждан и не вызывала желания затевать ссору. Но чем дальше Верден удалялся от центра города, тем меньше людей ему встречалось на пути. Вскоре он просто пустился бегом, уже не боясь опрокинуть зазевавшегося прохожего или наткнуться на продавца с лотком, расхваливающего свежую выпечку.

Миновав пару перекрестков, Альдер замедлил бег и сосредоточился на магическом зрении. Где-то здесь он видел метку Каро. Перейдя на быстрый шаг, Верден принялся обшаривать окрестности с помощью магических чувств. Пусто. На миг гнев и досада захлестнули мага, и он уже открыл рот, чтобы выругаться, да так и застыл. Впереди, за домами, чуть в стороне от широкой улицы, мелькнула знакомая искорка. Шумно втянув холодный воздух носом, маг свернул в переулок, и бросился бежать, расплескивая сапогами глубокие лужи.

Дорога не была прямой, переулки уводили Вердена то левее, то правее, не давая выйти напрямик к цели. Но маг двигался уверенно, порой возвращаясь к пройденному перекрестку и сворачивая в другой двор – он ясно видел перед собой метку и не собирался терять ее из вида.

Вскоре ему стало ясно, что Каро не сидит на месте. Он тоже двигался, причем довольно быстро. Казалось, он понял, что на него ведется охота, и теперь стремился оторваться от преследования. Альдер обдумал это предположение и отверг его как несостоятельное. Каро использовал в своей грязной работе магические артефакты, но сам магом не был. Он не мог знать, что его пометили и теперь охотятся за ним. С другой стороны, он должен был помнить вчерашнее нападение, когда Верден едва не сорвал запланированное убийство. Альдер с неохотой признал, что провалился по всем статьям, и наемный убийца должен был насторожиться, стать более осторожным. Возможно, он не знает, что за ним охотится маг, и просто не задерживается подолгу на одном месте, чтобы не привлекать к себе внимания.

Помотав головой, маг постарался отогнать непрошеные мысли и сосредоточиться на предстоящей охоте. Он даже побежал быстрей, надеясь вскоре настичь Каро. Центр города остался за спиной, и теперь маг бежал по узким, но прямым улочкам между унылых и однообразных каменных домов, в которых проживало большинство обитателей Магиструма. Этот жилой пояс отделял торговый центр от окраин и был весьма широк. Но он строился намного позже, и уже не как попало, а по планам, и потому был пронизан сетью прямых улиц, удобных как для пешеходов, так и для повозок. И все же даже здесь были задние дворы и темные закоулки, по которым порой приходилось пробегать Вердену. И все же он постепенно приближался к Каро.

В первый раз он заметил его темную фигуру, когда вывернул из-за угла на длинную улицу с одним-единственным фонарем. В его зыбком свете маг и приметил темную фигуру, что тут же нырнула в темные дворы. Ошибки быть не могло, над этим темным силуэтом реяла сиреневая точка, и Верден приободрился, окончательно уверовав в то, что все решится сегодня. Он бросился бегом, на ходу распахивая плащ. На этот раз он был готов к любым неожиданностям: смесь эликсиров придавала ему бодрости и сил, а два активированных амулета на шее гарантировали защиту от внезапного нападения. Верден не забыл про подручных Каро и не собирался погибать от глупой железяки в груди, выпущенной из примитивного арбалета. Один из амулетов защищал от метательного оружия, хоть и не полностью, но, во всяком случае, мог предупредить, если бы почуял что-то летящее к хозяину. Второй же помогал следить за чужими аурами, и даже сейчас, на бегу, Верден мог сказать, кто находится рядом с ним в темноте. Или за углом. Или на крыше здания. Но пока он не заметил ничего подозрительного, – казалось, Каро сегодня остался в одиночестве и его не прикрывают дружки с арбалетами.

Это так сильно походило на то, что преследователя заманивают в приготовленную засаду, что Верден даже замедлил бег. Да, это было вполне в духе Каро – привести преследователя в подготовленную ловушку. Но, переведя дух, маг решился и бросился вперед, все ускоряя бег. Плевать он хотел на дружков Каро. Даже если они сидят в засаде, готовые в любой момент спустить курки арбалетов, это ничего не значит. Он маг и готов к бою, и не раз бывал в подобных переделках. Все должно решиться сегодня. Сейчас. И если какая-то сволочь посмеет пустить в него арбалетный болт, то прежде, чем он долетит до цели, стрелок вспыхнет как свечка. И плевать, что их там будет много – живым был нужен только главарь, Каро. Остальные пусть горят ярким пламенем, и будь что будет.

Из темного переулка Верден выскочил, готовясь отразить выстрел, и снова увидел сгорбленную фигуру Каро. Тот перебежал улицу всего в паре шагов от мага и бросился в арку, ведущую во двор меж двух домов. Маг одним прыжком перемахнул улицу, решив, что чем раньше он настигнет главаря, тем меньше шансов, что тот приведет его в западню.

В темноте арки Верден не сразу разобрал, что перед ним поворот, и опомнился, только наткнувшись на каменную стену. В тот же миг на груди забился амулет, и маг, оттолкнувшись от стены обеими руками, повалился на камни. Над его головой звонко ударил в камни металл, и узкий нож, крутясь, отскочил в темноту. Альдер тотчас откатился в сторону, пытаясь вытащить из-за пояса магический жезл, заряженный и готовый разразиться молнией. В то место, где он лежал, ударил арбалетный болт, и Альдер вскочил на ноги, целясь жезлом в едва заметную фигуру, сливавшуюся с темнотой, но помеченную заметным сиреневым огоньком. Он был даже рад тому, что Каро не сбежал и подставился под удар. Взмахнув жезлом, Верден чуть повернул кольцо на нем, снижая мощность удара – он не хотел убивать главаря Грачей, только немного оглушить.

Молния сверкнула в темноте, на секунду высветив сгорбленного Каро, пытающегося перезарядить арбалет. Потом молния ударила в бандита, скользнула по нему и ударила в камни арки. Каро же, ничуть не испугавшись заклинания, бросил арбалет и кинулся на мага.

Верден успел сообразить, что Каро прикрыт магическим щитом амулета или оберега, и не стал стрелять еще раз – это было бессмысленно. Он успел лишь отскочить на шаг и тем спасся от удара ножом. Выпустив из рук жезл, маг выхватил собственный нож и пригнулся, уходя от новой атаки. Каро нападал быстро, изо всех сил, понимая, что стоит магу хоть немного сосредоточиться, как он придумает, как одолеть защитное заклинание. Главарь Грачей, похоже, имел большой опыт в сражениях с магами, но на этот раз просчитался. Верден не принадлежал к числу белоручек-малефикантов, что даже еду с тарелок брали с помощью заклинаний левитации. Увернувшись от очередного выпада, Альдер нырнул навстречу врагу и с силой саданул левым кулаком в бок Каро. Тот, пропустив неожиданный удар, отшатнулся в сторону, взмахнул ножом, пытаясь полоснуть противника по лицу, но Альдер был к этому готов – он зацепил кончиком ножа руку Каро и проткнул ее насквозь. Когда бандит вскрикнул, Альдер пнул его сапогом в живот. Каро, сбитый с ног, повалился на землю, нож, выпавший из раненой руки, зазвенел на камнях.

Маг прыгнул на врага, навалился сверху, прижимая его коленями к земле, и приставил свой нож к горлу Каро.

– Только двинься, и ты труп, – прошипел Верден, роясь левой рукой в кармане плаща. – Если кто-то из твоих дружков выстрелит, ты труп. Понял?

Каро заворочался, пытаясь освободиться от хватки мага, но это была лишь напрасная бравада. Капюшон убийцы слетел, и теперь Верден смотрел ему прямо в глаза, в которых читал насмешку и сожаление.

– Где же твои дружки, Каро? – спросил он, вытаскивая из кармана магическую удавку, что служила ему верой и правдой уже много лет. – Ждут в том дворе?

Бандит лишь скривил губы, выражая все презрение, на которое только был способен. Альдер, понимая, что сейчас не добьется никаких ответов, быстро накинул веревочную петлю на шею убийце и, нашарив у него на груди теплый кругляш магического амулета, сорвал его. Потом поднялся и, ухватив Каро за шиворот, рывком поднял его на ноги.

– Только шевельнись, – предупредил он, – и эта штука тебя удушит в мгновение ока. Даже моей команды не понадобится, она просто среагирует на резкое движение.

– Знаю, – буркнул Каро и харкнул, сплевывая кровь из разбитой при падении губы. – Видали.

Верден прислушался к ночи, пытаясь понять – не держит ли его сейчас на мушке кто-то из Грачей. К его удивлению, все было тихо. Похоже, Каро действительно был один.

– Где они? – резко спросил маг, хватая бандита за ворот плаща. – Где остальные Грачи?

Каро лишь усмехнулся, скривившись от боли, и Верден вдруг понял, как его провели. Главарь действительно догадался, что на нем магическая метка, и действительно увел преследователя за собой. Вот только он не вел его в ловушку. На самом деле он уводил его подальше от своих дружков, что сейчас, видимо, проворачивали очередное дельце. Каро же взял преследователя на себя, надеясь разделаться с ним в одиночку. И это могло бы сработать, окажись на месте Вердена обыкновенный маг, что никогда не вылавливал из лабиринтов городов должников и воров.

– Понятно, – процедил Верден сквозь зубы. – Ну и ладненько. Мне нужен только ты, Каро. На твоих шестерок мне плевать. А вот ты мне расскажешь все, что знаешь. Но не здесь. Пошли.

Маг сделал шаг в сторону и поманил пальцем Каро. Удавка тотчас крепче сжала шею бандита, и он, сердито сопя, двинулся следом за Верденом.

– Шагай вперед, – приказал тот. – И не вздумай дурить. Амулет я с тебя снял, так что если тебя не прикончит удавка, то я поджарю тебе пятки, чтобы ты стал поспокойнее.

Каро снова сплюнул на мокрые камни, но потом медленно двинулся вперед, понимая, что маг говорит серьезно. Верден же на секунду задержался, чтобы осмотреть пустой двор. Похоже, никто не видел их краткую стычку. Не слышно и свистков стражников-полисменов. Все прошло даже лучше, чем он надеялся. Но в груди тлел неприятный огонек: чем сейчас занимается банда Грачей, оставшись без предводителя? Опять подкарауливают какого-то несчастного магистра в темном переулке? Зачем?

– Узнаю, – вслух пообещал сам себе Верден, сверля взглядом сгорбленную спину наемного убийцы. – Ох, узнаю. Шагай, падаль!

И он двинулся следом за своим пленником, расплескивая лужи, где дождевая вода мешалась с кровью, тяжелыми подкованными сапогами.

* * *

До приютного дома, в котором прозябал Тьен Ризанос, партнеры добрались, когда начало темнеть. Ридус не захотел искать извозчика, ему хотелось побеседовать с новым знакомым, и магистр не желал, чтобы кто-то посторонний мог подслушать их разговор. Хоть шли они быстро, но все же им удалось перемолвиться парой слов.

В основном, правда, говорил сам Ланье. На бегу, второпях, он обрисовал механику ту затею, в которую его втравил. Ему хотелось, чтобы хоть кто-то разделил его восторг от прикосновения к неизведанным горизонтам. Он был готов ответить на любой вопрос, поделиться любыми фактами, что были у него, но механик, похоже, не слишком спешил присоединиться к восторгам магистра. Конрад оставался серьезен и сдержан, и хотя это даже нравилось Ридусу, он предпочел бы, чтоб его новый знакомый проявлял побольше энтузиазма.

И все же Штайн не разочаровал его. Выслушав сбивчивые объяснения магистра об устройстве Врат и загадке их местоположения, он немного поразмыслил и подвел итог, остудив пыл магистра. Штайн вежливо констатировал, что пока что их проект находится на начальной стадии, – им неизвестно, где находятся сами Врата, они не разобрались с шифром в чертеже, и, похоже, им действительно понадобится опытный маг. Ридус неохотно признал правоту механика, но тут же объяснил, что шифром занимается магистр Ризанос, к которому они как раз и направляются, и он же раскроет, быть может, сегодня же, местонахождение Врат. По-настоящему серьезной проблемой остается только поиск мага. Здесь Ланье с горечью признал, что у него нет на примете подходящей кандидатуры, потому как ни с одним магом он не знаком и никогда не был в Малефикуме. Конрад сдержанно пояснил, что у него та же самая проблема, и магистр приуныл – действительно, рассчитывать на то, что у жителя Механикуса, враждующего с Малефикумом, окажется приятель маг, – не приходилось. Беседа прекратилась, но когда партнеры вышли на знакомую Ридусу улицу, он приободрился.

– Здесь, – сказал он, ткнув тростью в огромный дом, что в сумерках казался черной скалой. – Мы уже пришли.

– А нас допустят к магистру Ризаносу? – спросил Штайн, разглядывая строгие каменные стены, лишенные всяких украшений, столь любимых жителями Магиструма. – В столь поздний час посещения могут быть запрещены.

– Ну что вы, – отозвался Ридус, решительно направляясь к крыльцу. – Это же не тюрьма. К тому же магистр ждет нас, он сам назначил встречу. Хоть мы и задержались, думаю, он нас простит.

На крыльце Ланье остановился и подождал механика, что медленно поднялся по ступенькам и в нерешительности остановился у двери.

– Сейчас, – сказал Ланье и постучал в дверь тростью. – Нужно подождать пару минут, пока спустится одна из сиделок. И знаете что, Конрад?

– Да? – отозвался механик, с подозрением всматриваясь в темноту пустынной улицы.

– Мне кажется, что проблема с магом тоже вполне разрешима, – отозвался Ридус, нетерпеливо притоптывая ногой. – Как я понимаю, во время поиска информации о Вратах Ризанос много где побывал и, несомненно, контактировал с большим количеством специалистов в различных областях. Возможно, среди его знакомых найдется и маг, что сможет присоединиться к нашим изысканиям.

– Очень хотелось бы на это надеяться, – сдержанно отозвался Конрад, рассматривая противоположную сторону улицы, скрытую темнотой.

Ридус, мельком глянув в ту же сторону, поджал губы и вновь постучал в дверь.

– Что они там, уснули что ли, – с раздражением бросил он. – Конрад!

– Да? – Штайн резко обернулся, едва не столкнув магистра с крыльца.

– Что вы там увидели? – спросил тот.

– Ничего особенного, – медленно произнес Конрад. – Но меня не покидает неприятное ощущение, что за нами следят.

Ридус повернулся спиной к двери и внимательно осмотрел пустую улицу. На ней не было фонарей, и свет падал на мостовую лишь из окон домов. Далеко не все из них были освещены, и на улице царил полумрак. Но как Ланье ни вглядывался в темноту, ему так и не удалось ничего заметить.

– Кажется, никого, – тихо сказал он. – Вчерашний инцидент, вероятно, слишком сильно повлиял на ваше восприятие.

– Возможно, и так, – невозмутимо отозвался Штайн. – Но лучше быть готовым ко всему.

– Верно подмечено, – поддержал Ланье и уже не сдерживаясь заколотил набалдашником трости в дверь. – Да что за безобразие!

Словно отзываясь на его стук, ночь отозвалась взрывом, что прогремел над улицей подобно раскату грома. Ланье отскочил в сторону и повалился с крыльца под звон стекол, сыпавшихся из окон хрустальным водопадом. Он упал за крыльцо, уронил цилиндр, но тут же выпрямился, одной рукой опираясь о ступеньки, а в другой крепко сжимая трость. Ридус увидел, что Конрад присел на корточки у двери, вжался в нее спиной и выставил перед собой руку, в которой блестел какой-то металлический предмет. Но механик смотрел не на темную улицу, куда указывали его руки, он смотрел вверх, и Ланье тоже поднял взгляд.

Там, из окна на третьем этаже, вырывалось темное пламя, облизывая кирпичную стену здания. Пораженный Ланье опустил трость и тут же вскрикнул:

– Ризанос!

Вскочив на крыльцо, он оттолкнул механика и навалился на дверь плечом. Конрад быстро оглядел пустую улицу, по которой плясали отблески багрового пламени. С изрядной долей сомнения он взглянул на худощавого магистра, бившегося о дверь всем телом, потом перевел взгляд выше, на пылающее окно. Из дома раздался приглушенный крик, кажется, женский.

– Конрад! – позвал запыхавшийся Ланье. – Помогите мне! Там Тьен!

Механик снова оглядел пустую улицу. Не заметив ничего подозрительного, он решительно сунул за пояс свое оружие и оттолкнул Ланье от двери.

– Осторожно, – сказал он, делая шаг назад.

Когда Ридус, вняв предостережению, прижался к стене, Штайн с разбега ударил в дверь плечом. Та с треском выдралась из косяка и канула в темноту коридора. Штайн ввалился в дверной проем, споткнулся о дверь и упал на нее. Тотчас через него перескочил Ланье и бросился вверх по лестнице.

– Ланье! – сдавленно крикнул ему вслед Штайн. – Подождите меня!

Но магистр, резво прыгая через ступеньки, уже скрылся из вида. Механик вскочил на ноги и, разразившись проклятиями, бросился следом. Он не знал, где находится комната Ризаноса, но помнил, из какого окна вырывалось пламя, и предполагал, что найдет ее и без помощи обезумевшего магистра.

На площадке второго этажа Штайн с размаху налетел на какого-то старика в длинной ночной рубашке и чуть не сбил его с ног.

– Извините, – бросил Конрад, хватая старика за плечи. – Пожар!

Тот пробубнил что-то себе под нос, и Штайн собрался подняться выше, как увидел, что в коридоре собирается толпа. Старики и старухи выходили из своих комнат, что-то спрашивали друг у друга, но не выглядели испуганными.

– Уходите! – крикнул им Штайн. – В здании пожар! Выходите на улицу все, быстро!

Сверху раздался пронзительный вопль, и Штайн, толкнув старика к выходу, бросился наверх. Перескакивая через ступеньки, он влетел на третий этаж и свернул в коридор, озаренный отблесками пламени.

Он сделал всего пару шагов и сразу увидел распахнутую дверь, из которой валил черный дым. Рядом с дверью стояла весьма плечистая женщина с растрепанными волосами и белым как простыня лицом. Ее длинное платье с передником напомнили механику одежду горничных из гостиницы, и он решил, что женщина тут работает.

– Вниз! – крикнул он, подбегая к ней. – Ведите всех с этого этажа вниз!

Женщина повернулась, и Штайн увидел, как из ее глаз катятся слезы.

– Ну! – крикнул механик, хватая ее за плечо. – Очнитесь! Пожар!

Та заморгала, на ее лице появилось осмысленное выражение. Она вскинула руку, прикрывая рот, но тут же сбросила руку механика с плеча и заколотила в ближайшую дверь.

– Пожар! – взревела она неожиданно хриплым голосом. – Все на выход! Немедленно!

Конрад же повернулся к двери. Из комнаты валил дым, и сквозь него ничего не было видно. Лишь багровые всполохи пламени порой пробивались сквозь пелену. Штайн выхватил из кармана носовой платок, прижал к лицу и шагнул в дверь.

Прорвавшись сквозь клубы дыма, он почувствовал, как ему в лицо ударил жар. На лбу тотчас выступил пот, но механик присел, стараясь быть ниже пелены дыма. И, наконец, увидел, что происходит в комнате.

У дальней стены, у окна, стоял письменный стол. Он пылал, как хорошо раздутый костер, а от него уже занялась кровать, стоявшая слева, и ряд деревянных шкафов с книгами, что тянулись вдоль правой стены. По полу тянулись ручейки яркого пламени – судя по их виду, это была какая-то горючая жидкость, что воспламеняла все, к чему прикасалась. Именно она подожгла шкафы и теперь медленно растекалась по всему полу. Но сейчас Штайна больше занимала фигура в черном плаще, что стояла на коленях недалеко от стола и пыталась дотянуться до кресла, уже начавшего гореть. В этом безумце Конрад сразу узнал магистра.

– Ланье! – крикнул он и тотчас закашлялся от дыма. – Убирайтесь оттуда!

Магистр даже не обернулся на крик. Стоя на коленях, он пытался дотянуться до ручки кресла, что еще не успела загореться. Плащ магистра уже дымился, цилиндр, чудом удержавшийся на голове, начинал тлеть.

– Ланье, – заорал механик и раскашлялся так, что упал на колени, – проклятье!

Очутившись ближе к полу, Конрад неожиданно смог сделать нормальный вдох – весь дым понимался выше. Жадно глотнув горячего воздуха, Штайн вдруг увидел, к чему так стремится Ридус, и даже застонал. Над подлокотником кресла торчала человеческая рука. В кресле, уже пылающем не хуже стола, кто-то сидел. Штайн решил, что это магистр Ризанос, к которому они и направлялись. Он прекрасно понимал, что старик мертв, более того, его тело уже наполовину – пепел. Но Ланье с упорством тянулся к обугленной руке, торчащей из пламени, словно еще надеясь спасти старика.

– Ридус! – снова позвал механик, и в тот же момент огромный книжный шкаф, объятый пламенем, рухнул на пол, отрезая магистру путь из комнаты.

Штайн, которого осыпало огненными брызгами, оттолкнулся и выкатился из комнаты в коридор. Там было свежее, и он жадно втянул воздух иссохшим горлом. Услышав шум, он взглянул в сторону и увидел, что на площадке толпятся люди – старики, одетые в нижнее белье, а кое-кто и без него. Они постепенно спускались по лестнице, уходя прочь с этажа, а командовала ими та самая плечистая женщина, на которую накричал Конрад.

Шумно выдохнув, очищая легкие, механик покачал головой. Ну, хоть тут все хорошо. Но магистр! Проклятый глупец совсем ополоумел!

Штайн прекрасно понимал, что через минуту комната превратится в самую настоящую топку. У него оставалось в запасе всего пара мгновений и лишь призрачная надежда на удачу. Долгий миг между ударами сердца Конрад решал – стоит ли его жизнь жизни того странного магистра, что решил умереть рядом со знакомым стариком. А потом, решившись, набрал воздуха, сколько мог, и вскочил на ноги.

Конрад вбежал в комнату и, не мешкая, перепрыгнул через пылающий шкаф, лежавший на полу. Жаркое пламя обожгло ему левую кисть и подпалило волосы, но механик не обратил на это внимания. Он видел, что Ланье уже не шевелится – лежит ничком на полу, так и не дотянувшись до кресла. Полы его плаща уже занялись крохотными язычками пламени, а в цилиндре прожгло дыру. Штайн бросился к магистру, боком подобрался к пылающему столу и подхватил Ланье на руки, как больного ребенка. Тот застонал, и Штайн бросился вон из комнаты. Наскоро прикрыв лицо магистра полой его же плаща, Конрад перемахнул через пылающий посреди комнаты костер, заспотыкался и вылетел в дверь головой вперед. Позади него рухнул объятый пламенем второй шкаф, и комната взорвалась фонтаном огненных искр, превращаясь в раскаленную печь. Объятый их сиянием, Конрад вывалился в коридор, уронил Ланье и повалился сверху, прикрывая магистра от фонтана брызг.

Из комнаты старого магистра теперь фонтаном летели искры, грозя поджечь коридор, и Штайн решил, что пора убираться из этого дома. Он поднял хрипящего Ланье, обхватил его, как мешок с картошкой, и поволок к лестнице.

К счастью, все обитатели третьего этажа успели спуститься ниже, и механику никто не мешал. Перед ступеньками он отпустил Ланье и отвесил ему звонкую пощечину. Магистр вскинулся, замотал головой и, наконец, открыл глаза.

– Идти можешь? – рявкнул на него механик. – Пошли, быстро!

Ланье завозился, пытаясь подняться на ноги, и тогда Конрад забросил его руку себе на шею, обнял магистра за плечи и потащил его вниз. Ридус цеплялся за него, как утопающий, но при этом ухитрялся перебирать ногами, и дело пошло на лад.

Они без проблем спустились до первого этажа и там наткнулись на толпу стариков, пытавшихся выбраться из здания. У выломанной двери стояла плечистая женщина, отдававшая хриплым голосом команды. Штайн пристроился за двумя стариками, поддерживающими друг друга, и отпустил Ланье. Тот зашатался, но удержался на ногах, схватившись за плечо механика.

– Жив? – быстро спросил Конрад.

– Почти, – прохрипел Ланье и согнулся в приступе кашля.

Конрад бесцеремонно ухватил его за плечо и поволок к проходу, чувствуя, как зудит обожженная шея.

Женщина у двери не дала толпе впасть в панику, и старики покидали горящий дом быстро, но без суеты. Никакой давки на выходе не было, и Конрад с Ридусом быстро добрались до крыльца. Едва они вышли из дома, как магистр схватил Штайна за рукав и потащил в сторону. Конрад последовал за ним, и вскоре оба очутились позади толпы, что собралась у крыльца. Но на этом магистр не успокоился, – шатаясь и кашляя, он потащил механика за собой на другую сторону улицы. И лишь когда они укрылись за большим крыльцом соседнего дома, магистр отпустил рукав своего спасителя и прислонился к стене.

– Спасибо, – выдавил он между двумя приступами кашля. – Спасибо, Конрад.

– Всегда к вашим услугам, магистр, – угрюмо буркнул механик, осторожно касаясь пальцами ожога на шее. – Какого пса вас понесло в эту топку?

– Там был Тьен, – отозвался Ридус, садясь прямо на мостовую и держась за стену. – Тьен Ризанос.

– Я догадался, – сказал Конрад. – Но он был уже мертв. Вероятно, у него что-то взорвалось прямо на столе, и он погиб сразу.

– Наверно, – вяло пробормотал Ланье. – Но я должен был убедиться… Нельзя его было бросать так, в огне. Но если бы не вы, Конрад…

Застонав, магистр поднялся на ноги и протянул механику руку.

– Конрад, – сказал он. – Я предлагаю вам мою дружбу. Это все, что у меня есть.

Механик мрачно посмотрел на протянутую руку, но потом крепко ее пожал.

– Горжусь нашим знакомством, – сказал он. – Ваша забота о друзьях, пусть даже уже умерших, делает вам честь, магистр.

– Просто Ридус, – поправил Ланье.

– Конрад, – отозвался механик, разжимая пальцы. – Что же дальше, Ридус? Мне жаль магистра Ризаноса, но он погиб в результате своего опыта с какими-то горючими веществами. Нам следует оставить наш проект?

– Нет, – Ланье помотал головой. – Все в силе. Но обсудим это позже. Сейчас нам нужно убраться отсюда как можно скорее.

– Разве? – удивился Конрад, взглянув через плечо на толпу, собравшуюся у горящего дома. – Быть может, нам лучше помочь погасить пожар?

– Этим займется команда брандмейстеров, – отмахнулся Ланье, отталкиваясь от стены. – А нам нужно бежать.

– Почему? – вновь удивился механик.

– Потому что магистр Ризанос не ставил никаких опытов с горючими жидкостями, – отозвался Ланье. – На столе у него были только бумаги, которые, увы, сгинули в пламени.

Механик догадался, к чему клонит его новый друг, и нахмурился, нащупывая пистолет за поясом.

– Ты думаешь, это поджог? – спросил он.

– Совершенно точно, – отозвался Ланье. – И, боюсь, тот, кто это устроил, все еще вертится поблизости.

Штайн медленно вытащил из-за пояса оружие и быстро оглянулся по сторонам. У горящего дома собралась огромная толпа, – тут были не только старики, к ним присоединились жители соседних домов и зеваки, собравшиеся на шум и крики. Многие из них держались в стороне от толпы и были едва заметны в темноте. Штайн, припомнив вчерашнее происшествие у дома магистра, оглядел пару самых подозрительных фигур и повернулся к Ланье.

– Ты прав, – сказал он. – Нужно уходить.

Ридус кивнул, оттолкнулся от стены и заковылял в темноту. Штайн, держа наготове пистолет, последовал за ним, стараясь не поворачиваться спиной к толпе у горящего дома. Ему вдруг пришло в голову, что он совсем не понимает, что здесь происходит и почему. И он начал подозревать, что вскоре пожалеет о том, что ввязался в эту историю. Но Врата… Конрад даже зажмурился, не в силах представить последствия их открытия. Если все это окажется правдой, все усилия окупятся. Весь мир изменится, навсегда стряхнув с себя оковы и условности трех городов. Если… Если это окажется правдой.

* * *

Всю дорогу Каро вел себя спокойно, не доставляя конвоиру неприятностей. Альдер на ходу перевязал бандиту раненую руку, и тот бодро шаркал в указанном направлении, не пытаясь бежать. Впрочем, пару раз Верден ловил взгляд главаря, устремленный в темные переулки Магиструма, и выразительно качал головой. Но Каро и не собирался делать глупостей, он прекрасно знал, что побег ничего не даст – удавку с его шеи мог снять только Верден. Даже если бы бандиту удалось сбежать от мага или, скажем, устроить потасовку и незаметно ускользнуть, это его не спасло бы: верная удавка вскоре бы затянулась. В Малефикуме он еще мог надеяться на помощь кого-то из знакомых магов, купленных бандитским сообществом, но здесь, в Магиструме, рассчитывать на помощь не приходилось.

И все же Альдер расслабился только тогда, когда втолкнул Каро в подвал одного из кабаков, расположившегося в стороне от центральных улиц. Это было одно из тех мест, что он заранее присмотрел еще в прошлый визит в Магиструм и где мог укрыться в случае проблем. Хозяину кабака было давно заплачено за пользование подвалом, он был одним из тех людей, чье молчание можно было купить за золото. У Вердена было еще два таких тайных убежища, и он ничем не рисковал, приведя сюда пленника.

Толкнув Каро на мешки с картошкой, сложенные рачительным хозяином кабака в самом сухом углу, Верден нашарил на деревянных козлах масляный фонарь и зажег его фитиль. Тот неохотно загорелся, с трудом осветив своды подвала, что больше походил на погреб. В углу высились бочки, испускавшие пряный дух соленых огурцов, мешки с картошкой лежали рядом со связками соломы, на деревянных козлах лежал лук, сплетенный в длинные косы, в дальнем углу валялось какое-то тряпье. Хозяин кабака, несмотря на оплату, похоже, использовал подвал по своему усмотрению.

Верден поставил фонарь на деревянные козлы, присел на один из мешков и взглянул на бандита. Тот лежал на мешках, равнодушно разглядывая темноту под потолком.

– Ну что, – тихо сказал Верден. – Поговорим?

– Это вряд ли, – лениво протянул Каро, повернувшись к магу.

Свет фонаря упал на грубые черты его лица, превратив профиль в уродливую маску из света и тени. Верден нахмурился, но больше для острастки, – он прекрасно понимал, что главарь Грачей не из тех, кто добровольно будет раскрывать свои тайны.

– И все же, Каро, тебе придется рассказать мне кое-что, – сказал маг, открывая свою сумку. – Может, сам расскажешь?

– Да нечего тут рассказывать, Альдер, – все так же с ленцой отозвался Каро. – Ты меня на испуг не бери. Поболтать – это с удовольствием. А о делах лучше и не спрашивай.

– Узнал, значит, – хмыкнул маг. – Ну, тогда знаешь, что языки я развязывать умею.

– Как же не узнать, – сказал убийца. – Тебя, поди, каждая собака знает.

– Тогда, может, сам расскажешь? Язык я тебе развяжу, не впервой, но жаль время тратить.

– Нетушки, – откликнулся Каро. – Уж потрудись, кудесник. По своей воле ни слова не скажу, сам знаешь. А что магией добудешь – то твое, никто слова поперек не скажет, тут с меня спроса нет.

– О репутации заботишься? – Маг удивленно вскинул брови. – Лучше бы о шкуре своей подумал. В такое дело ввязался!

Каро злобно глянул на Вердена, но на уловку не поддался и лишь поджал губы, чтобы не сболтнуть чего лишнего. Маг со вздохом извлек из сумки фиал из темного стекла и потряс его, взбалтывая содержимое. Потом поднялся на ноги, вытащил нож и навис над пленником.

– Руку давай, – велел он. – Быстро! Или буду вливать в глотку.

Глаза Каро вспыхнули злобным огнем, он чуть помедлил, но потом, с явной неохотой, протянул магу раненую руку. Тот сорвал с нее грязный платок и обнажил длинный порез, еще сочившийся кровью. Верден быстро вытащил из фиала притертую пробку, щедро полил открытую рану густой жидкостью, сунул пузырек в карман и затаил дыхание. Стараясь не вдохнуть кислый запах зелья, он достал из сумки чистую тряпку и быстро замотал руку бандита. Потом отошел и присел обратно на мешок картошки.

– Придется немного подождать, – сказал он, перекладывая фиал из кармана обратно в сумку. – Через глотку быстрей, конечно, да знаю я вас, ухарей с Темной Аллеи – половину сплюнете, или проглотите, а потом давай блевать. И ведь как наловчились, псы, откуда только такое умение, – блевать по желанию.

– Да на твою харю посмотришь, сразу такое желание и появляется, – зло процедил Каро, морщась от боли в руке.

– А вот это хорошо, – поддержал разговор Альдер, надеясь, что это уже первые признаки действия зелья, развязывающего языки. – От этого мне только радость. А вот если бы от моего вида вас улыбаться тянуло, тогда бы я расстроился.

– Ничего, ничего, – забормотал Каро. – Еще попомнишь меня, выродок. Сам не знаешь, куда лезешь. Шкуру с тебя спустят, да в мешок соли сунут.

– Ой, боюсь! – Маг всплеснул руками и засмеялся. – Это меня-то, первого следопыта Малефикума? Много кто пытался, да все уж землю грызут.

– Найдется и на тебя управа, – рявкнул Каро, приподнимаясь на мешках. – Меня взял, да остальные-то – на-ка, выкуси!

– И чего тебя сюда понесло, – буркнул маг, всматриваясь в горящие глаза Каро. – Сидел бы в Малефикуме с дружками, шарашил бы по окраинам, как всегда. Денег, поди, захотел?

– Денежки, – хохотнул Каро, пуская слюну из уголка рта. – Денежки-то счет любят. Много обещали, ой, много. И пугали – это меня-то, Каро Грача!

– Кто ж тебя, Грач, пугал-то? – с деланым равнодушием спросил маг. – Поди, таких в Малефикуме и не осталось, кто тебя напугать может.

Каро зарычал, дернулся, потом вцепился зубами в раненую руку.

– Не твоего. Ума. – пробубнил он, не разжимая зубов. – Дело.

Верден нахмурился и почесал кончик носа. Зелье правды действовало, но довольно медленно. Пока оно разнесется из раны по всему телу – пройдет некоторое время. Впрочем, до утра их никто не побеспокоит. Время еще есть – если только им на хвост не сели подручные Каро. Альдер не заметил слежки, но Грачи могли пойти по его следам, просто расспрашивая прохожих. Найти двух подозрительных типов, один из которых явно конвоирует другого, не так уж сложно. Особенно если залетным псам поможет местное бандитское братство, у которого везде глаза и уши. Один видел что-то, другой слышал… Шепнут кому нужно, и вскоре Грачам доложат, где видели их главаря, повязанного следопытом. Время еще есть, но стоит поторопиться, чтобы быть на шаг впереди событий.

– Магистра-то зачем положил? – спросил он у Каро, что опустил руку и таращился во тьму подвала. – За него, поди, местные на дыбы поднимутся. Из-под земли вас достанут.

– Не достанут, – отозвался бандит и глупо хихикнул. – Не по зубам. Один магистр или два… Или три. Много.

– Что, всех порешить? – удивленно спросил Верден.

– Всех, – с жаром ответил Каро. – Всех, кто может знать. Всех, кто говорил с ним.

– С кем? – быстро спросил Альдер.

– С рыжим магом, – отозвался Каро. – Хвосты обрубать.

– Магу?

– Маг не наша забота, это уже к ним, – бросил бандит, вольготно раскидываясь на мешках. – Мы чистим за ними.

– Что чистите?

– Мы, это, – Каро нахмурил высокий лоб, припоминая незнакомое слово. – Препятствуем распространению информации. Во. Кто трепался с рыжим – сразу в расход. Первый магистр, чернявый гад, ушел. И успел потрепаться со вторым, с толстяком. А уж его мы вчера сделали. Третьего сегодня, а того, первого, вместе с новым дружбаном – завтра.

– Сегодня? – насторожился маг. – Твои ребята работают одни?

– Ага! – радостно отозвался убийца. – Без меня! Пока я тут с тобой, ха-ха, треплюсь. Все сделают, пацаны что надо.

– Кого они убьют? – резко бросил Верден, закрывая сумку. – Где?

– Старика, – равнодушно ответил бандит. – Того, с кем трепался первый. Уже положили, время-то много, давно разбежались уже.

Верден медленно опустил сумку на пол и нахмурился.

– А первый кто? – спросил он. – Тот, что болтал с рыжим?

– Магистр, как его, – Каро приподнялся на мешках и уставился на мага пустым взглядом. – Ланье, во! Помню, как зовут. Ридус Ланье. Увертливый, гад. Грига положил. Тот в одиночку сунулся, думал, тощий – лох. А тот, погань, стрельнул чем-то, даже амулет не помог.

– Вы его выследили?

– Ага! Завтра будем брать. Всех, кучей. Их двое теперь. Пацаны следят, чтоб еще с кем-то не болтали.

– О чем болтают-то? – осведомился Верден, прищуривая глаз.

– Серьезное дело, – отозвался Каро. – Сразу видно. Шушукаются, прячутся. У Ланье вещь. Я видел, как ее рыжий ему сунул. Та самая вещь, но не сказал никому, ха-ха. Пусть гонятся за рыжим! А штука-то у Ланье! Я ее себе приберу, потом поторгуемся.

– Какая штука? – спросил маг, наклонясь над бандитом, что от действия эликсира захмелел не хуже, чем от вина.

– Чехол, – отозвался Каро. – Длинный такой. Из жести. В нем старые книги хранят. Наверно, карта. Спрятанные сокровища, ха-ха! А им ничего не сказал, пусть сосут корневище. А то, вишь, взяли моду грозить Грачам!

– Кому им? – спросил Верден. – Кто грозил Грачам?

– Ну, эти, двое, – медленно произнес Каро и нахмурился, – как их. В балахонах.

– Кто эти двое? – резко спросил Альдер. – Кто вас нанял? Отвечай!

– Не помню, – с искренним удивлением произнес Каро. – Ведь наняли же? Крутые. Сильные. Двое. Или нет?

– Отвечай, – потребовал маг. – Почему вы в Магиструме?

– Наняли, – сдавленно отозвался Каро и начал беспокойно озираться. – Заказ. Не болтать с рыжим. Ехать в Магиструм.

– С каким рыжим?

– Маг, – отозвался Каро, пуская слюну из уголка рта. – Урод. Бакенбарды. Горб. Следить. Но не трогать. Это для них. А он пропал. Совсем пропал. Почуял их.

– Кого? – крикнул маг, хватая бандита за подбородок и поворачивая его лицо к себе. – Кого почуял?

– Не. Не помню, – сдавленно булькнул бандит и закатил глаза.

Верден бросился к своей сумке, упал на колени, и лихорадочно роясь в ее содержимом, принялся ругаться в полный голос. Ментальный блок! Кто-то из магов хорошенько поработал над Каро – видимо, его таинственные наниматели. Они хорошенько прочистили ему мозги и очень аккуратно. Оставили все, что нужно, но поставили блок на воспоминания о себе – как раз на такой случай, если бандита будут допрашивать. Кто бы мог подумать! Такие сильные маги не нанимают наемных убийц. Те, кто способен сотворить ментальный блок, обычно сами решают свои проблемы. Хотя работенку Грачам подкинули как раз мелкую и грязную – убрать тех, кто беседовал с загадочным магом. Что-то в последнее время этих загадочных магов развелось как собак нерезаных. Верден готов был поручиться, что рыжий маг – тот самый, за которым охотится и он. Также за ним охотятся два серьезных парня из Малефикума, и они не имеют отношения к старому ублюдку Маркусу. Похоже, они решили действовать независимо друг от друга. Или Маркус влез в то, во что ему не положено было влезать, и случайно перешел дорогу… Кому?

Выхватив из сумки белую пробирку, Верден откупорил ее и опрокинул себе в рот ее прозрачное содержимое. Глотку обожгло, жидкий огонь пробежался волной по телу, заставив встать дыбом каждый волосок на теле мага. Усилитель что надо – но потом придется отлеживаться. Зато действует надежно и быстро. А сейчас нельзя медлить – Каро, похоже, доживает последние минуты. Несколько упоминаний о загадочных магах не принесли ему вреда, он ведь мог об этом говорить. Но эликсир правды развязал ему язык, и Грач попытался целенаправленно вспомнить о своих нанимателях. И рассказать. И тогда магический блок памяти попытался вскипятить ему мозги. Эликсир правды замедлил его действие – в голове у бандита такая каша, что Каро сам не понимает, что реально, а что нет, и потому блок еще не сработал. Но тот же самый эликсир, подкрепленный приказом Альдера, заставляет его вспоминать все больше деталей о нанимателях. И тем самым приближает развязку.

Поднявшись на ноги, Верден зажмурился, сложил пальцы в замок и начал быстро, но отчетливо читать заклинания. Звуки, не имеющие ничего общего с осмысленными словами, наполнили подвал, гулко отражаясь от стен. Акустические вибрации нужных тонов подстегнули тело мага, уже заряженное эликсиром усиления, и он почувствовал, как окружающий мир постепенно тает в сизой дымке. Быстро повернувшись, он подошел к Каро, нагнулся над хрипящим и пускающим слюну бандитом и попытался заглянуть ему в глаза. Но тот смотрел в сторону, неестественно вывернув шею, и Вердену пришлось обеими руками схватить голову Каро и насильно развернуть к свету. Глядя в стекленеющие глаза бандита, маг сосредоточился и растворился в окружающем тумане, все глубже погружаясь в чужую память.

Ему удалось сразу найти блок, он походил на крепко запертую дверь, скрывающую воспоминания. Альдер одним ударом разбил ее, лишая Каро последнего шанса на выживание, и углубился в его память, пытаясь нащупать воспоминания о двух магах. И сразу нашел.

Два темных силуэта появились рядом с Верденом, что смотрел на них глазами умирающего Каро. Они быстро говорили что-то о задании, об убийствах, их лица были скрыты под капюшонами. Альдер попытался вобрать в себя отпечатки их ауры, но это ему не удалось. Это были сильные маги – не слабее того, за кем он охотился. Маг быстро скользнул в следующее воспоминание: дело было уже в Магиструме. Маги снова появились перед Каро, но на этот раз капюшон одного отдернулся, и Верден увидел узкие губы мага. Они искривились, прошептали что-то, но Альдер не услышал что. Зато прочитал по губам.

От неожиданности он отпрянул, и в тот же миг его настиг магический удар, пришедший из пустоты. Верден рванулся прочь из воспоминаний Каро, пытаясь выпутаться из сизого тумана памяти – он понял, что маги, наложившие ментальный блок, обнаружили, что он взломан. Когда блок пал, он послал сигнал своим творцам, и вот они уже здесь. Они знают, что кто-то пытается узнать их тайну…

Новый удар был так силен, что Вердена выбросило прочь из памяти Каро, и он очнулся с воплем боли. Он все так же стоял над бандитом, уставившись в его лицо, и кричал от нестерпимой боли и страха. Его руки словно прикипели к холодным и липким щекам убийцы, и Альдер никак не мог их отодрать. Каро вдруг задрожал, шевельнул головой и взглянул в глаза мага. Его взгляд неожиданно прояснился, стал осмысленным. Два глаза – совершенно чистые и спокойные, смотрели на Вердена, пытаясь проникнуть в его душу. Альдер запоздало поднял защиту, даже не надеясь, что его сил хватит, чтобы сдержать выпад мага, овладевшего телом бандита, но удача ему улыбнулась. Усиливающий эликсир сработал, и Верден отбросил от себя чужой взгляд, закрывшись от внешних воздействий глухой стеной. В тот же миг его руки отлепились от щек бандита, и боль в голове исчезла. Шумно выдохнув, маг уставился в глаза Каро, что смотрели все так же пристально, но уже не имели власти над Верденом. В тот же миг посиневшие губы Каро искривились и прошептали:

– Верден.

Альдер слабо вскрикнул, развернулся и бросился бежать, – он понял, что сейчас произойдет. На ходу он подхватил с пола сумку, споткнулся, упал на деревянные ступеньки и на четвереньках рванул вверх по лестнице. За его спиной раздался хлопок, а потом темный подвал залило ослепительное пламя, в котором корчилось мертвое тело главаря Грачей.

Верден выкатился из подвала и успел захлопнуть за собой крышку, закрыв путь магическому пламени, что превратило подвал в жаркую печь. Вскочив на ноги, Альдер побежал прочь от входа, что находился у стены кабака, на заднем дворе, куда редко заглядывали даже хозяева. Но прежде чем он завернул за угол, деревянная дверца полыхнула огнем, и Верден вылетел во двор кабака с дымящимися полами плаща. Растолкав пьянчуг, толпящихся у крыльца кабака и с опаской посматривающих на отблески пламени, Альдер выбежал на улицу и со всех ног бросился прочь.

Он знал, что у него есть совсем немного времени, чтобы спрятаться, прежде чем те два мага прибудут в этот проклятый кабак во плоти. Всего несколько минут, не больше того. Теперь они знают его имя – проклятие им всем до пятого колена! Но и Верден знает теперь одно нужное имя – Ланье. И еще два слова, что он смог прочитать по губам нанимателя Каро. Всего два слова, объясняющие, как высоки ставки в этой игре.

Небесные Врата.

* * *

Ридус пришел в себя только у самого пансиона, когда впереди замаячило знакомое крыльцо с одиноким фонариком над дверью. Остановившись у решетчатой калитки, он взялся руками за мокрые прутья и с наслаждением вдохнул холодный ночной воздух. Всю дорогу он кашлял, пытаясь избавиться от гари, осевшей в легких, и разговора с Конрадом не получилось. Оба торопились, а разговаривать на бегу, да еще когда один из собеседников постоянно сгибается от кашля – на редкость неудобно.

Штайн, успевший успокоиться и спрятавший, наконец, свое оружие, встал рядом, привалившись спиной к решетке.

– Ты как, Ридус? – тихо спросил он.

– Все хорошо, – отозвался магистр, пытаясь отогнать видéние обгоревшей человеческой руки, воздетой над пылающим креслом. – Мне намного лучше.

– Мне жаль, – сказал Штайн. – Жаль, что так вышло с магистром Ризаносом. Я не знал его, но уверен, он был достойным человеком.

– Несомненно, – произнес Ланье, чувствуя, как глаза все еще слезятся от едкой гари. – Понимаешь, это так… так несправедливо!

– Увы, смерть редко когда бывает справедливой, – механик вздохнул. – Она всегда приходит не вовремя и не к месту.

– Понимаешь, он всю жизнь потратил на это, – жарко зашептал Ридус, поворачиваясь к Штайну и все крепче сжимая железные прутья. – Всю жизнь он пытался найти хоть какие-то сведения о Вратах. Он искал их, не останавливаясь ни перед чем. Сначала его считали чудаком. Потом – сумасшедшим стариком. Когда мы встретились, он уже окончательно отчаялся что-то найти и считал, что прожил свою жизнь зря. А я подарил ему надежду. Дал ему то, что он искал и не мог найти – уверенность, что Небесные Врата можно найти и открыть.

– Понимаю, – медленно произнес Конрад, стараясь не думать о том, что его мечты о производстве гражданских парокатов сейчас как никогда далеки от воплощения в реальность. – Он, наверно, был рад.

– Не то слово! – с горечью бросил Ланье. – Тьен словно заново родился. Я видел, как загорелись его глаза. Он словно помолодел, сбросил два десятка лет. Поверил в то, что еще успеет найти Врата и, значит, достичь своей мечты. Но он не успел. Это ужасно, – пробормотал Ридус, сжимая решетку так, словно заключенный, мечтающий о свободе. – Оставалось совсем немного. Да, еще многое нужно было сделать, но речь шла о днях, быть может, неделях. Не о годах и десятилетиях, как раньше. Всего несколько шагов отделяли нас от самого значительного открытия в нашей истории, способного перевернуть мир. А тут…

Ридус замолчал и стиснул зубы. Уставившись в темноту, окутывающую дворик пансионата, он пытался сдержать слезы. Только сейчас он начал понимать, что вся его затея с поиском Небесных Врат из безобидного чудачества ученых превращается в какую-то войну, где непонятно, кто друг, а кто враг. Но теперь он знал точно – он не отступится от поиска Врат ни за что на свете. Никогда. Слишком многое уже случилось, чтобы просто так отступить, превратить все в шутку, в неудачную попытку исследователя разобраться в древней легенде.

– Конрад, – тихо позвал он.

– Что? – откликнулся механик, пытавшийся понять, где его место в этой истории и что теперь делать.

– Мы должны найти Врата, – сказал Ланье. – И открыть их. Быстро. Пока не пришел наш черед. Рано или поздно мы все, конечно, умрем. Но у нас есть хороший шанс найти Врата и перевернуть весь этот мир, всем назло. В память о Ризаносе, что не успел довести дело до конца.

– Если твой чертеж правдив, то шансы у нас действительно лучше, чем у бедняги Ризаноса, – задумчиво произнес механик. – Но меня тревожит то, что мы не знаем, кто и зачем дал тебе этот чертеж.

– Да наплевать, кто дал, – с жаром воскликнул Ланье. – Главное, что это все правда. Это подтвердил и Ризанос, а уж он-то разбирался в теме лучше, чем весь Магиструм, вместе взятый! А то, что нам пытаются помешать, – лучшее подтверждение подлинности документа.

– И серьезности намерений наших противников, – серьезно сказал Штайн. – Похоже, кто-то хочет сам завладеть этим чертежом.

– А это значит, что он – не подделка.

– Или наши противники лишь верят в то, что он не подделка, – Штайн хмыкнул. – И хотелось бы знать, кто они.

– Мне все равно, кто они, – бросил Ридус, отпуская решетку. – Я приложу все силы, чтобы найти Врата и изменить этот дурацкий мир, где ученые сидят в одном углу, инженеры в другом, а крестьяне равнин прозябают в дикости и до сих пор молятся на солнце. Так не должно быть, Конрад. Мы должны быть едины, только тогда мы сможем по-настоящему развиваться, только тогда у нас появятся силы и ресурсы сделать что-то по-настоящему великое, а не гнить поодиночке каждый в своем углу.

Инженер нахмурился и отлепился от решетки, встав напротив Ланье. Тот напоминал взбешенного воробья – по-мальчишески хрупкий, растрепанный, в обожженном плаще, он стоял, нахохлившись, но с упрямством в глазах глядя на своего нового друга. Не отводя взгляда от лица Конрада, он протянул ему раскрытую ладонь.

– Ты – со мной? – спросил он.

Штайн смотрел в его карие глаза, что, казалось, пылали отражением недавнего пожара, и думал о том, что будет, если сейчас он отвернется и уйдет в гостиницу. В самом деле, что он забыл здесь, среди магистров, убивающих друг друга из-за старой сказки? Это их дела. Ему всего лишь нужны деньги, чтобы наладить производство парокатов. Нужно всего лишь развернуться и уйти, навсегда выкинув из головы древние байки. Ему еще, возможно, удастся скормить проект механического корсета военному ведомству. Нужно лишь чуть его переработать, превратить в оружие, и тогда, возможно, удастся заинтересовать этих твердолобых болванов. Они сделают заказ, деньги потекут ручьем. Сначала придется наладить производство корсетов, потом, возможно, расширить его, если заказ будет большим. А потом начать разработку парокатов. И тогда, возможно, на склоне лет он будет сидеть в кресле у окна, глядя на площадь, по которой будут катиться его ожившие мечты, ставшие реальностью.

А Ридус? Быть может, он будет сидеть в тесной комнате в огромном доме среди других полубезумных стариков, так же, как сидел Ризанос. И, возможно, однажды к нему придет молодой и самоуверенный магистр, которому попался обрывок старого чертежа с непонятными рисунками и надписями. Ланье, кашляя и брызгая слюной, расскажет юнцу древнюю легенду, ради которой он пожертвовал жизнью и званием магистра. А потом, когда дело пойдет на лад, он… вспыхнет как свеча. Застынет в горящем кресле, воздев к потолку скрюченные руки в попытке уберечь хрупкую бумагу от наемных убийц…

Конрад помотал головой, отгоняя непрошеное видение. И увидел, как угасает огонь в глазах еще молодого магистра Ланье, что и не подозревал о том, какую судьбу нарисовало ему воображение инженера. Плечи Ридуса поникли, он сгорбился, протянутая рука дрогнула. И Конрад решился.

– Я – с тобой, – твердо сказал он и крепко сжал ладонь магистра в своей.

Ланье вздрогнул, приоткрыл рот и тут же расплылся в улыбке. Он сжал пальцы с неожиданной силой и затряс руку Конрада так, словно пытался вырвать ее из плеча.

– Я знал, – выдохнул он, сияя, как начищенная кокарда гвардейца, – Конрад, я верил!

– Я с тобой, Ридус, – мягко произнес Конрад, похлопывая свободной рукой по плечу магистра. – Сделаем это, пока мы не состарились и не превратились в маразматиков.

– О да! – воскликнул Ланье. – Конрад, как же я рад, что встретил тебя. Ты настоящий… Настоящий магистр!

Штайн ухмыльнулся, польщенный комплиментом. Ему вдруг стало так же весело и свободно, словно Ланье заразил его своей искрометной радостью. С плеч словно свалился тяжелый груз, прижимавший инженера к земле. Образ фабрики парокатов померк в сиянии Небесных Врат, что висели в чистом небе, напоминая восходящее солнце. И сияние, исходящее от них, затмевало все золото на свете, все деньги, какие только можно представить.

Конрад не знал, что там, за Вратами, и что случится, если их открыть. Но от этого идея становилась еще более притягательной, неизвестность манила даже больше, чем конкретный и достижимый результат, который легко можно себе представить. Что такое парокат? Всего лишь еще один механизм, один из многих. Фабрика и деньги? Какая глупость. А Небесные Врата – это мечта, это идея, недостижимая вершина, что может принести… Конрад не мог даже предположить, что именно могут принести Врата, у него просто не хватало фантазии, но от открывающихся возможностей захватывало дух. Хотелось как можно скорее узнать, что же скрывается там, в этой огромной сияющей неизвестности.

– Все будет хорошо, – с жаром говорил Ланье. – Ничего не потеряно. Чертеж у меня, он в целости и сохранности, Тьен, мир его праху, был прав, когда посоветовал его спрятать. Но мы сможем разобраться в нем и самостоятельно.

– Конечно, – улыбнулся Конрад. – Надо только составить план, чтобы оценить, что нам нужно и как этого достичь.

– Шифр, – быстро сказал Ланье. – Та часть, где указано расположение Врат и дорога к ним, зашифрована. Но раз Ризанос справился с ним – справимся и мы. Здесь помогут библиотеки Магиструма. Самое главное – нам нужен маг. Конрад, нам нужен маг!

– Тише, – Штайн ухмыльнулся. – Ты перебудишь всю улицу. Ридус, все, что нам сейчас нужно, это как следует вымыться и выспаться.

– Что? – удивился Ланье. – Ах да. В самом деле…

– Ридус, послушай, – серьезно сказал Штайн. – Нам действительно нужно все хорошо обдумать и спланировать наши дальнейшие действия. Но сейчас не стоит торопиться. И тебе и мне надо отдохнуть и привести себя в порядок. Не нужно горячиться, лучше браться за дело с холодной головой.

– Ты прав, – признал Ланье, оглядываясь на крыльцо пансиона. – Иногда просто необходимо отдохнуть. К сожалению.

– Я сейчас вернусь в гостиницу, – сказал Конрад, – приведу себя в порядок. А ты возвращайся к себе и хорошенько выспись. Хорошо?

– Ладно, – неохотно согласился Ланье. – Заодно можно будет поразмыслить над темой отдельно друг от друга, а потом обменяться решениями. Знаешь, это всегда срабатывает.

– Знаю, – Конрад хлопнул магистра по плечу. – Давай ступай. И будь осторожнее. Не думаю, что в ваш пансион кто-то проникнет, но будь настороже.

Ридус шумно сглотнул, глянул в темноту и машинально коснулся плаща, под которым был спрятан жестяной цилиндр.

– Пустяки, – сказал он. – Сюда никто не сунется. В пансионе проживают два полисмена. Невысоких чинов, но этого достаточно, чтоб уличная шантрапа обходила дом стороной.

– Боюсь, дело тут шантрапой не ограничится, – тихо пробормотал инженер.

– Что?

– Ничего, пустое, – отозвался Конрад. – Просто будь осторожен, ладно?

– Буду, – пообещал Ланье и, уже взявшись за ручку калитки, обернулся. – А ты, Конрад? Слушай, куда ты пойдешь? В одиночку, в гостиницу… На тебя могут напасть. Может, переночуешь здесь? Думаю, леди Розалия с удовольствием найдет для тебя комнату.

– Глупости, – сердито отозвался Штайн и похлопал по поясу, где скрывался пистолет. – Здесь у меня тоже проживают пара стражников. Они избавят меня от всех неприятностей.

– Ну, тогда ладно, – с сомнением отозвался Ланье, слышавший об оружии механиков лишь краем уха. – Но и ты будь осторожен.

– Буду, – пообещал Конрад. – Тогда до завтра?

– Жду к обеду, – сказал Ланье. – Удачи, Конрад. И спасибо. За все.

– К вашим услугам, магистр, – отозвался Штайн и коротко, по-военному, откозырял.

Он подождал, пока Ланье дойдет до крыльца и скроется за дверью пансиона, и только тогда развернулся и быстрым шагом двинулся по темной улице. В правой руке он сжимал пистолет с двумя зарядами, а левую держал у пояса, там, где было спрятано оружие, о котором Штайн не решился рассказать даже Ридусу. Инженер был уверен – до гостиницы он доберется. А что будет завтра – увидим.

* * *

Утро Верден встретил на чердаке конюшни, что ютилась на окраине Магиструма, вдалеке и от жилых домов, и от кузнечных цехов. Полночи он добирался до окраин, путая следы и прячась за магическими щитами, в надежде ускользнуть от двух магов, испепеливших главаря Грачей.

Честно говоря, сначала Альдер собирался просто сбежать из города, потому-то и бросился в сторону окраины. Он собирался найти верховую лошадь и, невзирая на ночь, умчаться прочь, оставив за спиной трех враждующих магов и шайку наемных убийц, – пусть разбираются друг с другом хоть до скончания века. Но к тому времени, как он добрался до границ города, Верден окончательно выбился из сил. Жадно хлебая воду из поднесенного конюшими жбана, он решил немного перевести дух здесь, вдалеке от центра города, где, судя по всему, разворачивалась настоящая война.

Присев на бревно, валяющееся у порога конюшни, Альдер уставился в небо, усыпанное звездами, и наконец смог обдумать свое незавидное положение. Только сейчас, когда у него появилась свободная минута, он понял, что бегство обратно в Малефикум не имело никакого смысла. Чем бы ни кончилась эта странная история, его все равно найдут. Те двое знают его имя, знают его в лицо и разыщут, чтобы прикончить. Он перешел дорогу очень серьезным магам, и вряд ли у него получится укрыться от их внимания даже на Западных островах. Везде, где есть маги, он будет под наблюдением.

Тяжко вздохнув, Верден принялся задумчиво расчесывать всклокоченную бороду пятерней. Нет, если прятаться, то нужно действовать с умом. В Магиструме не затаиться, это ясно как день. Податься к механикам? Их военная контрразведка в конце концов выловит беглого мага, и еще неизвестно, что хуже – попасть в руки деловитых контрразведчиков Механикума или в лапы обозленных магов.

Были и другие варианты: для начала можно пробраться мимо Механикума и податься дальше, в северные равнины, где до сих пор сохранились подобия древних королевств. Области, примыкавшие к Механикуму, конечно, не слишком безопасны. Они слишком подвержены влиянию инженеров и фактически являются их провинциями. Но дальше, за равнинами, на которых неграмотные лапотники растят еду для всех трех городов, шли неизведанные земли. Там можно укрыться от бдительного ока, начать все заново. И доживать жизнь в землянке, собирая грибы с ягодами и врачуя по выходным от простуды и поноса местных крестьян. Которые, в конце концов, из крайней благодарности, спалят колдуна на костре.

Подергав себя за бороду, Верден поднялся и вошел в конюшню. Он прошелся вдоль стойл, где стояли лошади, которых за умеренную плату можно было взять в аренду. Двое работников лениво разгребали вилами кучу сена в углу, было душно и пахло навозом. Верден прошелся из конца в конец, а потом, так ничего и не придумав, решительно полез по лестнице вверх, на чердак, забитый душистым сеном. Один из работников сунулся было за ним, но, получив серебряную марку, тут же кубарем скатился с лестницы. Тут же зашептался со своим приятелем, после чего оба покинули конюшню, а Верден завалился спать, надеясь, что утром, на свежую голову, он придумает, как ему быть.

И вот теперь, выдрав из бороды сухие стебельки, он умывался из лошадиной поилки и вытирал лицо грязным рукавом. Видели бы его сейчас маги благородного собрания, чьи банкеты он ежемесячно посещал, внося скромные пожертвования для подобных вечеринок.

Освежившись, Верден зашел в домик, приютившийся рядом с конюшней. Там за полупустым столом маялся с перепою вчерашний работник. Второго видно не было, только из-за огромной печи доносился тяжелый храп. Альдер молча подсел за стол, отрезал себе кусок от каравая и придвинул к себе крынку со свежим молоком. Работник лишь лениво махнул рукой своему благодетелю и крепче прижал к груди кувшин с холодным пивом.

Налегая на хлеб с молоком, Верден принялся размышлять. Сон и в самом деле подействовал на него освежающе. Теперь положение не казалось ему таким уж страшным. Ставки в игре возросли – в этом сомнений нет. Теперь или все, или ничего. Либо все бросить и бежать, спасая жизнь, либо идти до конца, по трупам, пока не окажешься на вершине. И если вчера казалось, что шансов на успех нет, то сейчас, при свете еще теплого осеннего солнышка, все выглядело по-другому.

Небесные Врата – вот из-за чего вся суета. Теперь-то Вердену многое стало ясно. Он прекрасно помнил эту легенду, хотя специально и не интересовался ею. Точно ему было известно одно – где-то два века назад из-за них случилась война, которая привела к тому, что от магов и инженеров отделились магистры – те, кто не желал больше воевать. Инженеры и маги воевали за обладание Вратами, что были, судя по записям, могущественным артефактом, сулившим обладателю значительные выгоды. Также Верден знал, что эта война была второй, а первая, случившаяся в седые времена, привела к расколу одного народа на две враждующие группы, одна из которых сохранила магию, а другая пошла по пути технологического развития. Обычное дело – подрались из-за артефакта. Всегда найдется такая штука, которую невозможно поделить. Но, насколько Вердену было известно, последняя война окончилась уничтожением Врат. Собственно говоря, на этом месте и появилась Пустошь, выжженная земля, что разделила земли магов и механиков. Неужели эта история еще кому-то интересна? Судя по тому, как ведут себя три неизвестных мага, – да. Похоже, Врата все еще существуют, и кто-то хочет до них добраться. А кое-кто хочет этому помешать.

Верден вспомнил магов в темных капюшонах и поежился. Ребята из какого-то тайного ордена, это ясно как белый день. Сколько же их расплодилось – сил просто нет. Живет такой скромный парень, ходит на работу в лавку, целый день клепает амулеты от поноса и от нестояния члена, всем известен добрым нравом и тихим поведением. А вечерами забирается в подвал соседней башни, накидывает капюшон и вместе с дружками начинает ворочать такие дела, что волосы дыбом становятся. Альдер был готов поклясться, что те двое из такого ордена – и, судя по всему, это легендарный Орден Историков, что хранят запретные знания. Конечно, это все только слухи, но они имеют под собой реальную основу. Знаний в самом деле предостаточно, а Совет Магов всегда стремился ограничить к ним доступ. И приберечь что-то для себя. Да вот беда, говорят, что Орден Историков не подчиняется Совету. Они сами по себе и самостоятельно решают, что нужно скрыть, а что нет.

Отрезав еще один ломоть хлеба, Верден поднялся, вышел на крыльцо, и, щурясь на солнышко, начал лениво отщипывать мякиш и кидать в рот. Пока все складывалось вполне логично. Те двое – точно из ордена, и не важно, как он называется. Главное, им известна тайна Небесных Врат. Похоже, они гоняются за третьим магом, что грозит раскрыть тайну Врат непосвященным. Бывают такие ренегаты, что из упрямства или по убеждениям идут наперекор старшим. Похоже, этот тип, которого Вердену давно полагалось найти, умыкнул что-то значительное и сбежал в Магиструм, чтобы каким-то образом найти здесь поддержку, но за ним следом отправились двое серьезных магов, жаждущих стереть изменника в порошок. Именно поэтому он сидит так тихо и не высовывается. Маги охотятся за ним, тот прячется. Но успевает попросить помощи у магистров. Неофициально, видимо. Тогда маги нанимают мелкую сволочь, чтобы она устранила тех, кто случайно узнал о существовании Врат. В городе появляются Грачи и начинают валить народ направо и налево, пытаясь удержать шило в мешке. И тут появляется некто Альдер Верден с совершенно идиотским заданием.

Альдер поморщился. Он никак не мог сообразить, каким образом старик Маркус вмешался в это дело. Ему-то что понадобилось? Вот загадка. Зачем он нанял его, Вердена, для такого глупого задания? Старик должен был знать, что следопыту, магу хоть и боевому, но не высшей категории, не справиться с такими противниками. Немного поразмышляв на эту тему, Верден решил пока оставить эту загадку в покое и подумать о другом. Теперь, когда ему было более или менее ясно, что творится в городе, нужно было решить, что делать дальше.

У Вердена было два козыря. Первое – он знал, что происходит. Второе – он знал имя того, за кем будут охотиться Грачи. Ридус Ланье – магистр, что узнал о существовании Врат, но ускользнул от наемников Каро. У него, судя по всему, находится нечто значительное, что дал ему предатель Ордена. Видимо, свиток с описанием Врат или даже какая-то важная деталь. Каро не сказал об этом магам, решив приберечь диковину для себя. Это очень кстати – иначе маги наизнанку вывернули бы бедного магистра. А так они уверены, что загадочная штуковина все еще в руках беглеца. А вот Альдер Верден знает, что искать и у кого. И тут, как говорил старый сержант северной заставы, возможны варианты.

Собравшись с духом, Верден вернулся на сеновал, забрал свою сумку, как мог, причесался и еще раз умылся, утерев лицо на этот раз чистой полой рубахи. Он собирался вернуться в город и, прежде чем принять окончательное решение, сделать два дела. Первое – поговорить со стариком Маркусом, когда тот вызовет своего наемника и поинтересуется состоянием дел. Второе – найти несчастного магистра и узнать, что ему досталось – в самом деле что-то ценное или какой-то мусор. Лишь тогда у него будет достаточно информации для принятия решения. Если история о Вратах – пустышка, придется бежать на край света, прячась от разгневанного Тайного Ордена. А если нет, и Врата реальность… Остается только взять их в свои руки, получить ту силу, из-за которой сражались два государства, а тогда уж разыграть эту карту так, чтобы игра сложилась в его пользу. Он ведь хотел серьезного дела? Вот оно само идет в руки. Игра такая серьезная, что при удачном стечении обстоятельств можно получить место в Совете. А, возможно, и статую в полный рост на центральной площади Малефикума. Или безымянную могилу в лесу. Когда речь идет о таких вещах, как древние артефакты, сложно прогнозировать исход игры. Тут возможно все – этим игра и привлекательна. Возможен полный провал. А возможен и сказочный куш. Одно известно точно – сидя на далеком острове, под пальмой, никогда не получишь возможность сыграть так, по-крупному, на целый мир.

Выпрямившись, Верден глянул на солнце, что поднималось к зениту, и решительно зашагал обратно в город. В полдень его будет искать Маркус. К этому времени нужно забрать свои вещи из таверны, где он остановился, найти новое надежное убежище и вместе с тем оказаться поближе к центру событий.

* * *

Ночь Конрад провел отвратительно. Долго не мог уснуть, после пожара он был так взбудоражен, что сон никак не шел. Болел ожог на шее, ныла растянутая мышца на руке, и Штайн беспокойно ворочался в постели, ставшей мокрой от пота. При малейшем звуке в коридоре он вздрагивал, и мысли о Вратах сменялись размышлениями о том, кто же все-таки ведет охоту за магистром. После полуночи инженер не выдержал, поднялся и забаррикадировал дверь тяжелой прикроватной тумбой. Для надежности подпер ее массивным креслом, крепко закрыл ставни на окнах и лишь тогда вернулся в постель. После минутного размышления положил под подушку пистолет и лишь тогда, немного успокоенный, уснул.

Проснулся он в отвратительном настроении. Вид баррикады у двери тоже не прибавил радости – теперь, при свете дня, Штайн стал более отчетливо понимать, во что он ввязался. Если бы он сейчас решал, идти с Ридусом или отправиться домой, то, возможно, его решение было бы иным. Но решение было принято вчера, оно было окончательным, и Конрад Штайн, никогда в жизни не менявший своих решений, не собирался и сейчас изменять своему слову.

Встав с постели и умывшись у рукомойника, Конрад быстро оделся и разобрал баррикаду у дверей. Карманный хронометр показывал девять утра, а шум за окнами ясно говорил о том, что день в Магиструме давно начался. Быстро собравшись, инженер на минуту задумался, решая – позавтракать ли в гостинице или, не теряя времени, отправиться к Ланье. Беспокойство за судьбу товарища победило голод – Штайна не покидала мысль о том, как Ридус переночевал. Было ли нападение на него или ночь прошла спокойно?

Решив, что утро без завтрака он переживет, Конрад накинул на плечи дорожный плащ, приобретенный вчера вечером у услужливого портье, и обернулся, осматривая комнату. Кажется, он ничего не забыл – оружие и деньги при себе, все остальное в голове. Заметив, что из-под кровати выглядывает уголок чемодана, Штайн вернулся к постели. События развивались так стремительно, что он совсем забыл о своем изобретении, что еще недавно казалось ему центром вселенной. Конрад пинком загнал чемодан под кровать, пожал плечами и вышел из комнаты.

В коридорах гостиницы никого не было, постояльцы, видимо, уже разошлись по своим делам. Лишь внизу, у стойки, высилась непременная фигура портье, лениво взиравшего на суету за стеклянной стеной, отделявшей его от кипящей жизни на улицах. Штайн вежливо приподнял кепи и прошел к двери. Уже взявшись за ручку, спохватился – он все-таки кое-что забыл в номере. Блокнот! Бумага и карандаш являлись самым главным инструментом инженера, и без них он был как без рук. А сегодня они с Ридусом собирались составить план действий и, наконец, вдвоем рассмотреть чертеж механики Врат. Конрад ни секунды не сомневался в том, что блокнот и карандаш ему сегодня понадобятся. Он привык записывать все, что придет в голову, а потом, на досуге, когда горячие обсуждения останутся позади, внимательно рассматривать записи. Порой в них находились очень интересные идеи, отвергнутые при первом обсуждении, но все еще представляющие интерес.

Выругавшись про себя, Штайн развернулся и быстро взбежал по лестнице к себе на этаж. Он знал, что возвращаться – плохая примета, но отправиться на работу без блокнота для него было равносильно тому, чтобы отправиться на званый прием голышом.

Второпях Штайн едва не проскочил мимо двери своего номера, но потом, разобравшись, быстро отпер замок и ввалился в комнату. И замер.

У кровати стоял высокий человек в черном плаще. У его ног лежал раскрытый чемодан Конрада. Вещи были выброшены на пол, а второе дно, за которым скрывался главный секрет изобретения, было приоткрыто.

Незваный гость, увидев хозяина комнаты, удивился не меньше. Он застыл с приподнятой рукой, сжимавшей связку отмычек. Его чисто выбритое худое лицо с острым носом, казалось, побледнело еще больше. Губы скривились в странной ухмылке, выражавшей то ли смятение, то ли неприязнь.

Штайн очнулся первым – со вчерашнего дня он был подсознательно готов к нападению. Не мешкая, инженер выдернул из-за пояса пистолет, навел его на грабителя и со звонким щелчком взвел оба курка. По лицу высокого человека скользнула странная тень, он медленно попятился и поднял руки, показывая, что он безоружен. Конрад даже удивился – не всякий гостиничный грабитель узнал бы оружие механиков, что сейчас инженер сжимал в руке. Но потом Штайн приметил знакомый разворот плеч и ровно выпрямленную спину – точно как в строю, и понял, кто перед ним. Он чуть опустил пистолет, целясь уже в ноги незваному гостю, но все еще не снимая курки с боевого взвода, и процедил:

– Что вам здесь нужно?

Незнакомец медленно опустил руки, сдержанно улыбнулся. На лице появилось выражение озабоченности и даже некоторого сомнения.

– Прошу прощения, – сказал он звучным, хорошо поставленным голосом. – Кажется, произошло небольшое недоразумение. Это комната номер девять?

Конрад был обозлен до крайности, но все же с трудом удержался от смеха. Этот болван, даже провалившись, пытается выкрутиться. Они никогда не сдаются.

– Назовите мне свое имя и звание, – резко сказал Штайн, вновь прицеливаясь в грудь незнакомца, – и если я замечу, что вы лжете, то, клянусь, пристрелю вас на месте, как гостиничного вора.

Незнакомец нахмурился, улыбка сгинула с его тонких губ, словно ее там никогда и не было. Его глаза внимательно осмотрели взбешенного инженера, словно оценивая – говорит ли он серьезно или просто к слову пришлось. Осмотр доставил незнакомцу явно неприятные ощущения.

– Хорошо, – медленно сказал он, хмурясь все больше. – Я Норман Вальц, капитан. И если у вас осталось хоть немного ума, Штайн, вы немедленно опустите оружие и не станете переспрашивать, в каком именно подразделении я служу.

Конрад фыркнул, но пистолет опустил.

– Не двигайтесь, – предупредил он капитана. – Я все еще не уверен, на самом деле вы капитан разведки или просто ловкий лжец.

– Это уже слишком, Штайн, – бросил Вальц, закладывая руки за спину и с неприязнью глядя на собеседника. – Уберите оружие.

– И не подумаю, – отозвался Конрад, с такой же неприязнью изучая плащ капитана, что подозрительно топорщился на поясе. – На меня недавно было совершено два нападения, и я весьма взволнован. Так что не делайте резких движений, капитан. Я немного не в себе.

– Оно и видно, – резко бросил Вальц.

– Хватит, – отозвался Штайн. – Если вы действительно тот, за кого себя выдаете, значит, у вас есть разговор ко мне. Обычно вы сначала устраиваете обыск, чтобы найти любые улики, а потом уж начинаете свои беседы. Начинайте свою беседу сейчас, Вальц, и, быть может, я поверю в то, что вы капитан, служащий в посольстве мелким клерком.

Норман сжал губы, словно намереваясь сказать какую-то грубость, но потом взял себя в руки и медленно покачал головой.

– Боюсь, Штайн, вы не понимаете, в какую неприятную историю попали, – сказал капитан.

– Прекрасно понимаю, – отрезал Штайн. – Ближе к делу.

– Куда уж ближе, – капитан кивнул на раскрытый чемодан. – Это, между прочим, называется измена родине.

Конрад даже рот приоткрыл. Нет, он знал, что по уши в дерьме, но почему-то думал, что исследования древних артефактов не входят в список преступлений против отечества. Лишь секундой позже он сообразил, что капитан говорит о его изобретении, но было поздно – Вальц успел заметить выражение лица собеседника и ухмыльнулся.

– Вот именно, – сказал он. – Военное изобретение вывезено из Механикума и, судя по всему, должно быть передано третьим лицам. Скорее всего, вы продадите его магистрам, но попадет оно в руки магов, наших врагов. Они не в первый раз пользуются услугами магистров в качестве посредников. Так что, Штайн, речь идет о смертном приговоре. И доказательства в этом чемодане.

– Какие доказательства! – возмущенно завопил Конрад. – Это медицинский корсет!

– Тайком вывезенный за пределы Механикума, – подхватил Вальц. – Не держите нас за дураков, Штайн. Никто не возит медицинские приборы тайком, если у них есть движители, даже если они не входят в запрещенный список технологий.

– Это мое изобретение, – огрызнулся Конрад. – Я не хотел, чтобы его видели другие инженеры.

– Вяло, очень вяло, – отозвался капитан, откровенно ухмыляясь и покачиваясь с пятки на носок. – Конкуренты, конечно, не дремлют, но вы обязаны были предъявить свое изобретение при выезде за пределы Механикума. Чего вы, как нам известно, не сделали.

– Это лишь часть работы, – начал оправдываться Конрад. – Это не рабочий экземпляр! Это просто детали, их должен был собирать магистр. И это не военное устройство!

– Перестаньте, Штайн, – брезгливо бросил Вальц, – вы что, считаете себя умнее всех? Даже мне при беглом осмотре стало ясно, что в системе не хватает лишь элементов питания. А уж наши эксперты в посольстве выразились ясно – если этот корсет надеть на солдата, он станет втрое сильнее, чем обычно, и сможет выполнять работы, непосильные простому человеку. Он сможет поднимать тяжелое оружие, перемещать механизмы и грузы, а уж в рукопашной схватке ему не будет равных.

– Это… – возмущенно начал Штайн. – Это немыслимо! Я делал этот корсет для больных, чьи кости не могут нести дополнительную нагрузку!

– Я вам верю, – проникновенно сказал капитан. – Верю, что вы не планировали утаить от родины это оружие. Но делу дан ход, и вряд ли в вашу невиновность поверит верховный трибунал. Вы же знаете, какие дуболомы там работают. А уж про комиссию инженеров нечего даже говорить – если вы и сохраните голову, Штайн, то лицензии на работу точно лишитесь. Ваши конкуренты воспользуются этим пятном на вашей репутации, чтобы свалить вас и заставить до скончания жизни работать дворником.

Потрясенный Конрад опустил руку с пистолетом, и она бессильно повисла. Он был уничтожен. Практически раздавлен катком государственной машины. Механикум был готов сожрать с потрохами собственное дитя и переварить его, как сотни других несчастных, осмелившихся ступить за границу разрешенного. Штайн прекрасно видел, к чему идет дело, – он знал о таких случаях, да и сам пару раз чудом выкрутился из хватки службы безопасности. Единственное, чего он не понимал, – зачем им такая мелкая сошка.

– Что же, ничего нельзя сделать? – с обреченным видом произнес он, надеясь, что капитан видит перед собой убитого горем простака, не способного найти без хорошего чертежа собственную задницу.

– Ну почему же, почему же, – заворковал капитан, подходя ближе. – Лично я верю вам, Конрад. Вы не кажетесь мне изменником родины. Наоборот, я вижу перед собой патриота, что просто слишком сильно увлекся собственным изобретением. Но все еще может послужить отечеству и даже заслужить благодарность вместо взыскания.

– Да? – с надеждой выдохнул Штайн, глядя в глаза капитану и стараясь не слишком сильно афишировать свое желание немедленно пустить пулю меж этих голубых, словно выцветших на солнце, глаз. – Как же такое может быть?

– Все очень просто, – доверительным тоном сказал Вальц. – Вы же общаетесь с магистром Ридусом Ланье? Вот. Просто немного присмотрите за ним, чтобы он не вздумал сделать что-то, что может повредить Механикуму. Ничего сложного, Штайн. Просто позаботьтесь о своем отечестве, и оно позаботится о вас.

– Ридус? – Штайн нахмурился, словно припоминая знакомое имя. – А он-то тут при чем? Я просто хотел заказать у него источники питания для моего корсета…

– Понимаю, – закивал капитан. – Удачный выбор. Несомненно, Ланье талантлив и сможет обеспечить вас этими источниками питания. Но в последнее время, знаете ли…

Вальц пощелкал пальцами, словно пытаясь подобрать нужные слова.

– В последнее время в Магиструме наблюдается некая нездоровая суета, – наконец выдохнул он. – И от нашего внимания не ускользнуло, что магистр Ланье находится в самом центре этой суеты. Определенно, он что-то затевает. И нам нужно знать, не угрожает ли это интересам нашей родины. Верно, Конрад? Вы же не хотите участвовать в чем-то таком, что сможет повредить Механикуму?

– Не хочу, – обреченно выдохнул Штайн.

Капитан подошел совсем близко, наклонился к уху оцепеневшего собеседника и доверительно прошептал:

– Вы просто узнаете у Ланье все, что можно, о его новом проекте, Конрад. И расскажете мне. Можете даже работать с Ланье и не мешать ему. Просто если возникнет угроза нашей безопасности, вы быстро сообщите мне. И если угроза будет вовремя ликвидирована, все забудут об этой глупой истории с медицинским корсетом, который можно использовать в военных целях. Понимаете меня?

– Конечно, – так же тихо прошептал Штайн. – Я должен шпионить за Ланье и доносить вам обо всех его работах. А когда Ланье сделает что-то значительное, нагрянете вы и именем Механикума присвоите все себе. Меня, скорее всего, пристрелят вместе с Ланье. Вы получите новое звание, а маги, взбешенные тем, что проект попал в руки к инженерам, нападут на Механикум так же, как двести лет назад, и в этой войне погибнут сотни тысяч человек.

Конрад произнес все это тихим и невыразительным голосом, произнес быстро. И все же на последних словах Вальц успел отшатнуться, заметив блеск в глазах собеседника. Но он опоздал.

Едва капитан шевельнулся, Штайн со всей силы ударил его левым кулаком под грудь, в солнечное сплетение. Вальц, не ожидавший удара, согнулся пополам, и тогда Конрад со всей силы ударил его по затылку рукоятью пистолета, который он все еще сжимал в руке.

Капитан повалился под ноги взбешенному Конраду, и тот в бессильной ярости пнул потерявшего сознание разведчика сапогом в бок. Тот раскинулся на полу – беспомощный, словно тряпичная кукла. И только тогда Штайн выругался в полный голос, помянув и разведку, и Механикум, и Небесные Врата. Отведя душу, он очень осторожно снял курки с боевого взвода, сунул пистолет за пояс и перешагнул через бесчувственного Вальца. Склонившись над распахнутым чемоданом, Конрад быстро привел в порядок второе дно, аккуратно уложил сверху детали, забросал их своим тряпьем и застегнул чемодан. Его руки тряслись, но Конрад старался действовать быстро и решительно – счет шел на минуты. Он не знал, когда очнется Вальц. По-хорошему, его следовало бы убить и спрятать тело подальше, чтобы его нашли как можно позже. Тогда бы он выиграл полдня, а может, и больше. Но Конрад не мог заставить себя убить беспомощного человека и только пожалел о том, что не пристрелил разведчика в самом начале, когда принял за вора.

Подняв магический чемодан, что исправно компенсировал вес оборудования, Штайн оглядел комнату – на полу еще валялось его белье, у рукомойника остались бритвенные принадлежности, что-то из письменных мелочей лежало на столе. Собирать их было некогда, а все самое важное было рассовано по карманам еще с утра. Решившись, Штайн резко повернулся, перепрыгнул через поверженного разведчика и вышел из номера. Запирая замок, он думал только об одном – был ли у Вальца напарник? Быть может, ему в спину смотрит маленький пистолетик, так похожий на его собственный?

Усилием воли подавив дрожь в руках, Конрад запер замок, схватил чемодан и начал спускаться по лестнице. Теперь у него оставался только один путь – вперед и только вперед, вместе с магистром Ланье и еще не найденным магом. Это даже не он решил – всё решили за него. В тот самый миг, когда Вальц наткнулся на детали корсета и решил завербовать инженера-недотепу, все решилось. Конрад прекрасно понимал, что, даже согласись он шпионить за Ланье и передавать всю информацию о Вратах разведке, он бы не уцелел. Ставки слишком высоки, чтобы оставлять в живых свидетелей. Конечно, он мог бы сыграть свою партию и постараться выслужиться так, чтобы его приняли в разведку и поручили разрабатывать тему Врат, но это было выше сил Конрада. Этот путь вел к неизбежному поражению, Штайн был уверен, что если Механикум завладеет Вратами, то новая война неизбежна. И он не хотел быть тем, кто развяжет эту кровавую жатву. Он сделал свой выбор, а это значит, что теперь за ним будут охотиться неизвестные наемные убийцы и вся разведка Механикума.

Сжав зубы, Конрад выскочил из номера, сбежал по лестнице и, пролетев мимо разом проснувшегося портье, выскочил на улицу. У него оставался только один путь – идти до конца, до самых Небесных Врат и встретиться один на один с тем неведомым, что ждет его на той стороне.

* * *

Ридус встретил рассвет за рабочим столом. Проснулся он рано, часов в шесть, и уже не смог заснуть. Времени вполне хватило, чтобы как следует отдохнуть, – в последние недели он редко спал больше четырех часов. А тут такой подарок, почти вся ночь. Поднявшись, Ридус, несмотря на темноту за окном, умылся и тщательно соскреб редкую щетину с подбородка. Оделся во все чистое и сел за стол.

В голове было ясно, как никогда. Ридусу было знакомо это ощущение затишья перед бурей. Краткий миг покоя, позволяющий оценить масштаб работ, что необходимо выполнить. Ни капли страха, лишь уверенность в себе, в своих силах и способностях. Неуверенность и разочарование от первых ошибок придут потом – это Ланье знал совершенно точно, но пока он парил над чистым листом, предвкушая погружение в тайну, ждущую своей разгадки. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, Ланье развернул чертеж Небесных Врат и погрузился в работу.

За несколько часов он извел десяток страниц блокнота, исчеркав их без остатка, и выпил весь кувшин свежей воды, еще с вечера оставленный в комнате служанкой пансиона. Дела шли неплохо. Ридусу удалось разобраться в средней части чертежа, той, что касалась его и должна была служить мостиком между магией и механикой. Он даже вполне понимал принцип работы движителей и тяг из инженерной части, хотя и не представлял, как и какими инструментами создать такие движители. Но вот область магии представляла для него настоящее черное пятно. Во-первых, он так и не смог справиться с шифром и даже не знал, с какого бока к нему подступиться. Во-вторых, он даже теоретически не представлял, каков принцип действия магической части. Он знал, как подать энергию глоубов на движители, что должны вращать три штанги. Понимал, какую именно мощность нужно получить, и даже представлял, что получится в итоге – арка, по которой скользят подвижные площадки, на которых расположены магические атрибуты. Но чего он не представлял, так это то, как именно все это должно работать.

Без магической части вся механика выглядела красивым, но глупым механизмом, в котором все вращается, искрит, шумит, но – не ничего не делает. Ланье в принципе мог собрать подобный механизм, хотя еще не знал, где взять такие движители – один большой и три малых, – и как раздобыть столь мощные глоубы. Он допускал, что при помощи Конрада ему удастся все это соединить и даже запустить. Но все, что они получат, – шумный механизм, годящийся только для сотрясения воздуха. Ключом к вратам служила магия, именно она должна была превратить механическую забаву в рабочий механизм. Ланье видел пробелы в чертеже, но не мог их заполнить, это мог сделать только маг. Он должен был в определенном порядке расставить кристаллы в контейнерах, произнести заклинания для их активации, запустить в работу сложное заклинание, что связывало их воедино, и, наконец, после запуска механики произнести заклинание, открывающее дверь. Ридус не сомневался, все инструкции для мага, что занимали добрую половину чертежа, содержат точные указания. Но они были зашифрованы, как и местонахождение самой арки Врат. И это приводило Ланье в отчаяние, он понятия не имел, где найти малефиканта, что согласится им помочь.

Смерть Тьена нанесла проекту более серьезный удар, чем казалось Ридусу вначале. Вот он мог с легкостью решить проблему шифра, да и знакомые маги у него наверняка были. Но Ризанос мертв, и Ланье не остается ничего другого, как молить судьбу о неожиданном подарке.

Конечно, есть еще один вариант: можно отправиться на западные окраины и навестить улицу Волшебников. Там жили те, кто не столь давно покинул Малефикум и еще не успел окончательно позабыть искусство предков. Там же ютились проходимцы, выгнанные из Малефикума или сами бежавшие из города магов, спасаясь от преследования. Именно на этой улице и создавалось большинство амулетов и волшебных побрякушек, что потом продавались на Кольцевой. Там можно было встретить настоящих магов, а не уличных шарлатанов. Но хватать за рукав первого встречного на улице Волшебников было бы самоубийством. Даже не принимая в расчет риск нарваться на проходимца и жулика, что с охотой заморочат простофилям голову, оставался большой шанс встретить там тех, кто покушался на жизнь самого Ридуса. Эти загадочные преследователи убили Ризаноса, в этом магистр был уверен. И наверняка они же прикончили Бруно, что был тут совершенно ни при чем. И самое первое покушение Ланье не забыл, тогда он спасся чудом. Можно было предположить, что негодяи попытаются закончить свою работу и сделают еще одну попытку. Нет, наугад действовать нельзя.

Расстроившись, Ланье отложил чертеж и прямо в одежде повалился на кровать. Он знал, что выдохся и ему нужен отдых. Он видел перед собой тупик и не знал, как из него выбраться. Это страшно раздражало, но Ридус не сдавался; разглядывая потолок, он принялся перебирать в уме различные варианты действий, что могли ему помочь выпутаться из этой сложной ситуации. Можно было, например, попробовать поговорить с ребятами из Магиструма. У кого-то наверняка есть знакомый маг, которому можно доверять. Но Бруно… С ним Ридус тоже просто поговорил, и это стоило бедняге жизни. Возможно, следовало обратиться к руководству, а то и сразу в Ложу Магиструма. Это тоже, впрочем, был не самый лучший выход. Даже если бы его восприняли всерьез, а не прогнали с порога, то Ложа наверняка отобрала бы у него чертеж и, скорее всего, еще полсотни лет обсуждала разумность осуществления подобного проекта. Или, что более вероятно, Великие Магистры спрятали бы чертеж в самый укромный уголок своего хранилища, поближе к другим древностям, чтобы не нарушать сложившегося равновесия между тремя великими городами. Ридус, вздумай он протестовать, заслужил бы репутацию Ризаноса и кончил свои дни в таком же приюте для стариков. Нет, тут надо было действовать наверняка и быстро, пока до них не добрались загадочные убийцы.

Ланье и сам не заметил, как задремал. Его разбудил громкий стук в дверь, и магистр подпрыгнул на постели.

– Да! – крикнул он, вскакивая на ноги и бросаясь к вешалке, у которой стояла его трость. Мысли о наемных убийцах переместились из ночного кошмара в реальность, и Ланье проклял себя за беспечность.

– К вам посетитель, магистр Ланье, – раздался из-за двери знакомый голос леди Розалии, и Ридус, уже схвативший трость, застыл у двери.

– Кто? – быстро спросил он.

– Ридус, это я, Конрад, – раздалось из-за двери, и магистр с облегчением перевел дух.

Не медля, он распахнул дверь, и механик, стоявший на пороге в обнимку с огромным чемоданом, ввалился в комнату.

– Спасибо, леди Розалия, – выдохнул Ридус и тут же захлопнул перед носом хозяйки пансиона дверь.

Привалившись к ней спиной, Ланье прислушался, и, лишь когда шаги ошеломленной хозяйки стихли, он обратил свой взор на гостя.

Конрад стоял посреди комнаты, с интересом осматривая жилище своего нового друга.

– Как прошла ночь? – спросил Ланье, заметив, что его друг одет небрежно и тяжело дышит, словно всю дорогу бежал.

– Ночь – хорошо, – отозвался механик. – А вот утро было отвратительным. Но это подождет.

Ридус отлепился от двери и подошел ближе, с интересом рассматривая ношу механика. Чемодан, судя по всему, был довольно плотно набит, но Конрад держал его легко, словно тот ничего не весил. Заметив его взгляд, механик опустил чемодан на пол.

– Это так, мои вещи, – пояснил он. – Пришлось срочно выехать из гостиницы. А это на столе…

– Да, – подтвердил Ридус, – это он.

Штайн подошел к столу, склонился над ним и впился в чертеж жадным взором. Ланье подошел ближе и ткнул пальцем в правую часть, касавшуюся механики.

– Вот тут, – сказал он. – Где зубчатая передача…

– Вижу, – отозвался Конрад. – И это не передача.

Не отрывая взгляда от чертежа, он достал из кармана блокнот и карандаш, опустился в кресло Ланье и начал что-то быстро писать на чистом листе. Ридус огляделся по сторонам, потом ногой подтащил поближе стул, стоявший у шкафа, и уселся на него рядом с механиком.

– Здесь, – указал он. – И здесь. Я не понимаю, как это стыкуется с движущимся валом.

– Просто, – отозвался Конрад и ткнул карандашом в рисунок. – Смотри.

Друзья склонились над чертежом, и время для них остановилось.

* * *

Когда до полудня оставалось совсем немного, Альдер занял позицию на крыше одного из домов и приготовился к вызову. Старикан Маркус был педантичен, и Верден не сомневался, что ровно в полдень его ждет контакт с нанимателем. Процедура не слишком приятная, но очень действенная, если необходимо быстро передать информацию из города в город. Он был уверен, что Маркус обязательно вызовет своего наемника, и потому почти все утро потратил на приготовления к беседе.

Место Альдер выбрал не случайно, на его поиски ушли несколько часов бесцельных блужданий по городу. Но теперь он сидел на плоской крыше трехэтажного жилого здания, взирая на площадь, раскинувшуюся у его ног. Никто не мог подобраться к нему незамеченным, в этом маг был уверен. Кроме того, он присмотрел три пути отступления с крыши – вниз по балконам, на крышу соседнего дома, и быстрый спуск по передней стене дома, что была обильно украшена грубыми лепными узорами и фигурами горгулий. И это не считая самого обычного пути через чердак и главную лестницу – этой дорогой Верден и поднялся на крышу, но не собирался по ней уходить.

Удобно устроившись на черепичной крыше, едва нагретой солнцем, маг расстелил перед собой платок и разложил на нем свои амулеты. Шар для сосредоточения, управляющие кристаллы. Сплел защитную сеть, чтобы его не потревожило вмешательство других магов, выпил бодрящий эликсир. И принялся ждать.

Маркус был, как всегда, точен. Едва часы на башнях Магиструма закончили отбивать полдень, как Верден почувствовал жжение на щеках, а его волосы встали дыбом, словно в затылок ударил порыв ветра. Зажмурившись, маг сосредоточился и, уловив дыхание чужой магии, ринулся в него, как в волны моря.

Его сознание затянул водоворот, закрутил в серой мгле, сжал что было сил и выплюнул в сизую стену тумана.

– Маркус! – Альдер послал свою мысль в туман и тут же уловил знакомые ощущения чужой ауры.

Старик явился незамедлительно, он не стал принимать четких очертаний, но Верден чувствовал его присутствие, чувствовал его внимание, направленное на его персону.

– Верден, – прогремело рядом раскатом грома. – Ты выполнил то, что было тебе поручено?

– Что? – невинно переспросил Альдер, активируя сеть заклинаний, заранее приготовленных к действию.

– Верден!

Маг не ответил. Ощутив прилив сил, он послал заклинание в туман и развеял его клубы, обнажив сияющее пятно, что было аурой Маркуса. В следующее мгновение Верден получил ее четкий отпечаток, позволяющий выследить старика и даже вызвать его на мысленный разговор. А потом бесцеремонно вторгся в мысли Маркуса.

– Что ты делаешь? – закричал старый маг, пытаясь защититься от внезапного вторжения.

– Пытаюсь выжить, – отозвался Верден, пытаясь хоть что-то нашарить в памяти собеседника, что всеми силами старался освободиться от непрошеного контакта.

– Как ты посмел… посмел напасть на меня! – с гневом бросил Маркус, закрывая свою память от мыслей собеседника.

Альдер выругался про себя – он недооценил старика. Теперь он держал его на крючке, мог говорить с ним, изучая его мысли и реакцию, но не мог получить доступа к воспоминаниям, как это было с Каро.

– Ты послал меня на верную смерть, – крикнул он, внимательно следя за реакцией старика. – Отправил умирать!

– Неправда, – отозвался тот, но его аура внезапно поблекла, словно пытаясь передать смущение владельца. – Ты должен был всего лишь выследить и убить одного человека! Он не мог тебе угрожать.

Верден видел, что Маркус сомневается в собственных словах – уж эти ощущения он мог читать напрямую, не прибегая к дополнительным ухищрениям. Контакт разумов был настолько тесным, что многие реакции старика Верден воспринимал как свои собственные, и теперь ему оставалось прислушиваться к самому себе.

– Ну конечно, – ехидно заметил он. – Ты отправил меня на охоту за беглецом из Тайного Ордена. За тем, кто вдвое сильнее меня!

Маркус ничего не ответил, но Альдер уловил его колебания. Похоже, старик и в самом деле не знал, за кем ведется охота.

– Его преследовали двое магов, видимо, члены его же Ордена, – продолжал выкладывать козыри Верден. – Они меня чуть наизнанку не вывернули. Не говоря уже о банде наемников, что убивают направо и налево всех, кто хоть как-то причастен к этой истории.

Удивление – искреннее удивление – прочитал Альдер в сознании старого мага. Он и в самом деле не знал, что происходит, и, похоже, только теперь осознал, в какую опасную игру решил сыграть. Его гнев прошел, сменившись глубокой задумчивостью.

– Ты ведь знал об этом, – подлил масла в огонь Верден. – И все же отправил меня на заведомо невыполнимое задание. Ты хотел, чтобы я умер?

– Нет, – возмущенно выдохнул Маркус, прежде чем сообразил, что ему лучше промолчать.

– Как ты влез в эту историю? – резко бросил Альдер. – Какую роль ты играешь в ней?

– Не твое дело, – огрызнулся старый маг, пытаясь избавиться от пут Вердена, но так и не преуспев в этом.

– Я ведь могу и обидеться, Маркус, – процедил Верден, усиливая нажим. – Я могу вернуться в Малефикум и заняться уже тобой. И попутно рассказать всем, чем ты занимаешься. Никто не осудит меня за нарушение такого гнилого контракта. Наоборот, все будут рады узнать, что член Совета подставил другого мага. Тебе больше никто не поверит. Никогда.

– Чего ты хочешь? – рявкнул взбешенный Маркус.

– Правды, – бросил Альдер. – Быстро говори мне, как ты ввязался в это дело и зачем отправил меня в Магиструм. И учти, я почувствую, если ты солжешь.

Сознание старого мага запульсировало, и Верден с удивлением ощутил в нем нотки раскания. И гнева – направленного, впрочем, не на собеседника, а на кого-то другого.

– Я не знал, – наконец выдавил Маркус. – Не знал про беглеца. Один знакомый попросил меня об услуге. Сам он не хотел и не мог этим заниматься. А я не мог ему отказать.

– Понятно, – протянул Верден, убедившись в том, что старик не лжет. – Значит, кто-то потребовал с тебя должок. И ты решил его вернуть чужими руками.

– Да, – отозвался Маркус. – Будь ты проклят вместе с этим подонком! Я не знал, что речь идет о маге-беглеце. Иначе бы я отказался!

– Верю, – процедил Верден, изучая сознание старика, что кипело от негодования. – Ты думал, что нужно просто убрать одного человечка из города магистров.

– Верно, – признался старикан. – Я… не замышлял ничего дурного против тебя, Верден.

– И, конечно, ничего не знал о Небесных Вратах? – резко выдохнул Альдер.

И тут же ощутил разочарование – судя по реакции, Маркус действительно не подозревал, из-за чего в Магиструме началась война. Он никак не отреагировал, только, пожалуй, удивился.

– Какие врата? – настороженно спросил он.

– Никакие, – буркнул Верден. – Забудь.

– Если ты о той старой истории, – начал Маркус, – то я родился уже после войны за Врата и не имею к ней никакого отношения.

В тот же миг его сознание взорвалось багровой вспышкой гнева. Она была так сильна, что Верден чуть не утратил контроль за старым магом.

– Вот в чем дело, – прогремел взбешенный Маркус. – Так это Орден Историков, будь они прокляты во веки веков! Опять они прозевали какую-то тайну и выбрались, наконец, из своих нор. Но как он посмел… Как он посмел!

Верден ослабил контроль над сознанием старика, а потом скользнул чуть дальше, пользуясь уже не силой, а хитростью. И успел выловить картинку – кто-то, скрытый за пеленой иллюзии, подходит к Маркусу, начинает что-то говорить… Но потом старик взял себя в руки и вышвырнул Вердена из своей памяти.

– Остынь, Альдер, – бросил маг. – Уходи. Ты узнал достаточно. Я подверг тебя смертельной опасности, хотя и не хотел этого. А ты не выполнил контракт, но, скорее всего, по моей вине. Между нами нет счетов.

– Верно, – пробормотал Верден, ни на миг не веря старику. – Все счета закрыты.

Он прекрасно понимал, что Маркус не забудет этого вторжения в его память. И если Альдер вернется в Малефикум, его будут ждать некоторые сюрпризы, что, возможно, плохо скажется на его здоровье. Хотя, возможно, теперь Маркус будет действовать тоньше и просто сделает невыносимой жизнь одного наглого мага. У него не будет контрактов, им заинтересуются военные маги, а то и сам Орден Историков, который тоже не стоит сбрасывать со счетов. Маркус просто подскажет им, где искать Вердена. Возвращаться нельзя – он действительно узнал очень много, намного больше, чем думает старикан.

Долгий миг Альдер колебался, не зная, что предпринять. Сможет ли он убить Маркуса, пользуясь только этой связью? Потом, внезапно устыдившись своего порыва, Верден медленно снял сеть заклинаний и ослабил контроль над сознанием собеседника. Но не отпустил его.

– Между нами нет счетов, Маркус, – сказал он, видя, как старик воспрянул духом, почувствовав близкое освобождение. – Я сейчас уйду. Но помни, – это ты сломал мне жизнь. Теперь мне придется забиться куда-то на край света, чтобы всю жизнь прятаться от Тайного Ордена Историков. И если у тебя осталась хоть капля совести, ты не скажешь тому своему приятелю о нашем разговоре.

– Ни слова, – пообещал Маркус, и Верден скривился, почувствовал ложь. – Беги на острова, Альдер, и начни новую жизнь. Ты всегда этого хотел.

– Да, – согласился Верден. – И в самом деле. Я давно хотел уехать на острова. Пожалуй, самое время.

– Верно, – подтвердил Маркус. – Там дикие края. Можно спрятаться от кого угодно.

– Прощай, Маркус, – сказал Верден и снял все заклинания.

Сознание старого мага, что недавно пылало всеми цветами радуги, укрылось в клубах сизого тумана. Но не пропало.

– До свиданья, Верден, – веско уронил освобожденный маг и только тогда пропал.

Альдер почувствовал, как его выворачивает наизнанку, – сила соединяющего заклятия снова закрутила его в водовороте, а потом выплюнула с такой силой, что Верден, мирно сидевший на крыше, повалился на спину и больно ударился затылком о черепицу.

Пробормотав проклятье, Альдер разлепил глаза, приподнялся и одним махом поднял платок со своими магическими принадлежностями, превратив его в подобие мешка. Не тратя времени на то, чтобы уложить все это в сумку, Верден поднялся на ноги и бросился прочь. Перескочив на крышу соседнего дома, он пробежался до распахнутого слухового окна, спустился на чердак, забежал на лестницу черного хода и спустился по ней на задний двор. А потом припустил по улице так, словно за ним гнались все демоны подземного мира.

Он торопился – но вовсе не к дороге, ведущей к западным гаваням. Теперь ему не скрыться даже на краю света. Пусть Маркус и его дружок обшаривают корабли, уходящие к островам. Пусть прочесывают серверные горы и рыбацкие поселки. Пусть попробуют искать его на равнинах, раскинувшихся за городом инженеров. Пусть побегают, им это пойдет на пользу. А у него, у Альдера Вердена, остался только один выход – найти Врата и стать одним из тех, чье исчезновение не пройдет незамеченным для окружающего мира. Одинокого следопыта убрать легко. А открывателя Врат, нашедшего легенду прежнего мира и прославившегося на весь мир, – нет.

Он принял решение в тот миг, когда понял всю серьезность положения. Такое не затевают из-за глупых старых сказок. Врата существуют, а значит, их можно найти. А чтобы это сделать, необходимо разыскать того недобитого Грачами магистра, у которого в руках оказался заветный свиток, унесенный изменником из Ордена Историков. Этот болван сам, наверное, не подозревает, что попалось ему в руки. Но очень быстро поймет, в чем дело, когда двое магов, охотящихся за изменником, поймут, что Каро далеко не все рассказывал им. И произойдет это скоро. Очень скоро.

Уже задыхаясь, Верден побежал еще быстрее, хватая воздух раскрытым ртом. У него не было ни одной лишней минуты. Ни одной.

* * *

Ридус уже час валялся на кровати, заложив руки за голову, и рассматривал потолок, украшенный пожелтевшей лепниной. Мысли не шли. Пока что он добился только одного – изучил гипсовые виноградные гроздья, запомнив каждую трещинку. Никакие светлые идеи в голову пока не пришли, и не было похоже, что они собирались это сделать. Ланье чувствовал себя уставшим и отупевшим: целый день они с Конрадом просидели над чертежом, пытаясь разобраться в сложном механизме Врат. Даже обед им принесли в комнату – леди Розалия сама навестила их с подносом, сгорая от любопытства. Увы, оно осталось неудовлетворенным, поскольку Ридус и Конрад не горели желанием распространяться о своих исследованиях. Магистр быстро забрал еду и выпроводил хозяйку пансиона, отделавшись от нее несколькими малозначащими, но многозначительными фразами. Леди Розалия с достоинством покинула комнату, убежденная в том, что ее скромный пансион станет колыбелью для грандиозного открытия. Конрад и Ланье быстро перекусили и снова вернулись к работе, тщательно вымыв руки. И не отрывались от чертежа до самого вечера, пока голова магистра, переполненная загадками и предположениями, не объявила забастовку. Тогда он перебрался на кровать, оставив упрямого Конрада корпеть над чертежом в одиночестве.

– Ну что? – лениво спросил Ридус, повернув голову.

Штайн, все еще сидевший за столом, вскинул голову, окинул друга безумным взглядом и, буркнув что-то неразборчивое, снова углубился в созерцание четких линий.

– Что? – переспросил Ланье.

– Я говорю, все сходится, – отозвался механик, не отрывая взгляда от свитка. – Механика в порядке. Я могу сделать это хоть сейчас из того, что есть в этой комнате.

– Движители, – напомнил Ланье. – Их тут не собрать.

– Ерунда, – отмахнулся Штайн. – Это мелочи. Главное – соединить направляющие штанги и хорошенько их смазать. Я боюсь, что сама арка, внутри которой должны ходить контейнеры, не в лучшем состоянии. Это беспокоит меня больше всего. Большинство механизмов, судя по всему, уже установлены внутри самой арки. Остаются мелочи.

– А меня беспокоит то, что мы не знаем, где она находится, – отозвался Ридус, поудобнее устраиваясь на подушках. – Никак не могу придумать, как быть с шифром.

– Мы это сто раз обсуждали, – раздраженно отозвался механик. – Здесь не обойтись без мага, Ридус. Как ни крути, как ни вертись, а маг нам необходим. И не просто юнец, нахватавшийся знаний в Малефикуме, а настоящий малефикант из тех, что годами корпят над старыми свитками.

Ланье лишь вздохнул – он и сам все это понимал, но совершенно не представлял, где взять такого специалиста.

– Давай пока сосредоточимся на том, что можем сделать без мага, – сказал он. – Оставим третью часть в покое.

– Ладно, – Конрад отложил карандаш, откинулся на спинку стула и потер ладонями лицо. – Давай подведем итоги.

– Моя часть, пожалуй, самая простая, – начал Ридус, разглядывая ненавистный потолок. – Просто связать между собой две части механизма, магическую и механическую, и запустить последовательность символов после установки питания. Я понимаю, как это сделать. Тут все просто.

– Не считая наличия небольших, но очень мощных глоубов, – заметил Конрад. – Источники питания для движителей должны войти в предназначенные для них пазы и вместе с тем запасти достаточно энергии, чтобы заставить работать механизмы.

– Не беда, – отозвался Ридус с наигранной бодростью, – в Магиструме есть такие глоубы. Я знаю, где они лежат, и уже придумал, как нужно настроить заряжающее их устройство. Нужно будет просто сходить и забрать их.

– Вот как? – Конрад ухмыльнулся. – А мне казалось, что такие источники вы пока не научились делать.

– Ну, многое пока остается на стадии эксперимента, – признался Ланье. – О них пока не слишком распространяются. Просто нужны новые настройки. Я придумал, как это сделать, так что с этой стороны проблем не возникнет. Меня больше беспокоят сами движители.

Приподнявшись на локте, магистр вопросительно взглянул на механика, призывая его поделиться своими размышлениями на эту тему.

– Что ж, – произнес Конрад. – С механикой, пожалуй, тоже не возникнет проблем, если сама арка в порядке. Если она повреждена, то вся наша идея провалится. Впрочем, все зависит от того, что именно повреждено. Некоторые вещи я смогу исправить на месте. Более серьезные поломки придется устранять постепенно, доставляя материалы и инструменты из города к Вратам. Это займет, как ты понимаешь, массу времени. Но это лучше, чем если арка уничтожена полностью.

– Будем исходить из предположения, что она невредима, – отозвался Ланье. – Лучше скажи, что ты думаешь насчет движителей. Я же вижу, ты что-то придумал.

– Ты просто невнимательно меня слушал, Ридус, – ухмыльнулся механик, поднимаясь из кресла.

– Вовсе нет, – запротестовал магистр, – ловлю каждое твое слово!

– Сегодня – да, – сказал Конрад, отодвигая ногой табурет, на котором еще недавно сидел его друг. – Но ты не помнишь, с какой идеей я пришел к тебе? О чем я рассказывал тебе, пока не всплыла тема Небесных Врат.

– Помню, – с сомнением отозвался Ридус. – Но не очень хорошо. Я тогда думал совсем о другом.

– Оно и видно, – ухмыльнулся механик, подходя к своему чемодану, что так и валялся посреди комнаты – там, куда его бросил хозяин.

Штайн легко поднял чемодан, положил на табурет и открыл крышку. Ланье, вытянув шею, внимательно следил за другом, так и не поднявшись с кровати. Механик же осторожно вытащил из чемодана свои вещи и положил на пол. Затем последовали железные крепления, странные сочленения, напоминавшие змеиный хвост, и, наконец, панель из мягкой ткани, в которой имелись выемки под мелкие детали. Ланье, заинтересовавшись, поднялся и спустил ноги на пол. Когда Конрад вынул из чемодана большую панель, скрывавшую второе дно, Ридус не выдержал и вскочил с кровати. Подойдя к другу, он с изумлением уставился на внутренности чемодана.

– А на вид такой легкий, – пробормотал он, рассматривая блестящие латунные сферы, лежавшие на черном бархате.

– Контрабандный товар, – похвастался Конрад. – Чемодан малефикантов. Благодаря графическому заклинанию левитации практически нейтрализует вес содержимого.

– Минутку, – встревоженно сказал Ланье, рассматривая плоский блок с торчавшим наружу шкивом. – Это… это случайно не то…

Конрад вытащил из гнезда блестящую сферу, ловко сдавил, и она распалась на части в его руках, обнажив хитросплетение шестерен и передаточных валов.

– Движители, – сказал он. – Работающие от глоубов. Два мелких для рук, два больших для ног, и один главный, что должен крепиться на спине.

– Благие небеса, – пробормотал Ланье, осторожно тронув пальцем сияющие шестерни. – Ты же говорил, что это медицинский корсет!

– Он и есть, – с довольной улыбкой сказал Конрад. – Конечности могут фиксироваться. А штанги могут двигаться, заменяя движение конечностей. Или усиливая это движение.

– Да это же искусственный скелет, – восторженно выдохнул Ланье. – Ты сделал железный скелет, что может заменить настоящий.

– Ну, не заменить, конечно, – отозвался Штайн. – Но продублировать, так сказать.

– Гениально, – вынес вердикт магистр. – Если бы не Врата, я бы с удовольствием поработал над этим проектом. Конрад, ты – гений.

– Я знаю, – ухмыльнулся механик. – И я тоже хотел работать с этой вещью. До тех пор, пока не узнал про Врата. Но, кажется, ты не понял.

– Что не понял? – переспросил Ланье, завороженно рассматривая латунные сферы, в которых таилась такая богатая идея.

– Ридус, это движители, что должны работать от энергии глоубов. Пять движителей, что после небольшой переделки превосходно поместятся в пазы арки.

Потрясенный магистр медленно поднял глаза и взглянул в лицо Конрада, пытаясь отыскать там намек на шутку. Инженер не позволил себе даже улыбнуться.

– Это судьба, – убежденно произнес Ридус, выпрямляясь. – Конрад, это судьба. Мы сделаем это. Мы обречены на открытие Врат. Теперь ты понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Штайн, оставаясь серьезным. – Я это понял, как только увидел чертеж. Это было как настоящее волшебство – увидеть там то, над чем я работал весь год. Сначала не поверил, но потом…

Ланье повернулся, медленно подошел к столу, уперся руками в спинку кресла и наклонился, вглядываясь в чертеж.

– Теперь все должно получиться, – пробормотал он, – просто обязано.

Штайн аккуратно собрал сферу и уложил ее обратно в чемодан. Потом взял фальшивое дно, пристроил его сверху и начал складывать вещи обратно. Ему было приятно, что магистр оценил его изобретение, и он старался не думать о том, что сейчас, возможно, по городу мечется взбешенный офицер разведки, готовый пристрелить изменника. Закрывая чемодан, Штайн решил, что лучше всего будет держать вещи наготове, возможно, придется бежать. И быстро.

– Конрад, – позвал Ланье, отрываясь, наконец, от свитка. – Что у нас осталось нерешенным?

– Если говорить в целом, то остается проблема мага, – отозвался Штайн, защелкивая замки чемодана.

– Верно, – пробормотал Ланье, запуская пятерню в длинные волосы.

Внезапно придя к какому-то решению, он начал быстро сворачивать чертеж.

– Конрад, – бросил он. – Нам нужно прогуляться.

– В каком смысле? – удивился механик. – Кажется, мы решили, что лучше не показываться на улице, пока не поймем, откуда нам грозит опасность.

– Нам надо в Магиструм, – лихорадочно забормотал Ланье, сворачивая чертеж в трубку и запихивая ее в жестяной тубус. – Я знаю, с кем можно поговорить насчет мага. Ребята с кафедры энергий должны кого-то знать. Они часто ездят в Малефикум, хотя и не слишком распространяются о своих поездках. Но все равно это все знают.

– Какие ребята? – переспросил удивленный Штайн.

– Магистры, – бросил Ридус. – Проклятие, где мой плащ?

– У двери, – машинально ответил Конрад. – Погоди, ты хочешь пойти прямо сейчас? Уже вечер, на улице темно.

– Вечер? – изумился Ридус, бросил взгляд в окно. – А, верно. Но это ерунда. Там все равно кто-то есть, они любят работать ночами. Знаешь, почему?

– Почему?

– В темноте лучше видно огоньки, – ответил Ланье и взглянул на Штайна, что с недоумением смотрел на друга.

– Это шутка, – пояснил Ридус. – А, не обращай внимания. Ты готов?

Конрад со вздохом подобрал с пола свое упавшее кепи и потер все еще болевший ожог на шее.

– Готов, – отозвался он. – Но я думаю, что лучше бы нам не ходить ночью по улицам.

– Возьмем извозчика, – предложил Ланье, наблюдая за тем, как Конрад натягивает свой новенький плащ. – Заодно мне нужно будет разузнать насчет глоубов. Быть может, придется обращаться к Хранителям. Лучше это сделать побыстрее, пока руководство кафедры не заинтересовалось нашими приключениями.

– Руководство кафедры, – вздохнул инженер, думая о взбешенном разведчике. – Какой ужас.

Он никак не мог решить, рассказывать Ланье о своем преследователе или нет. Проблем и так хватает, а в ближайшее время эту решить нельзя. Нужно быть последовательным и решать проблемы по мере их появления. С другой стороны, Вальц мог доставить неприятностей гораздо больше, чем какие-то неизвестные убийцы.

Спускаясь по лестнице к выходу, Конрад все никак не мог решить, что именно сказать Ланье. То, что теперь за ними будет охотиться еще и разведка Механикума? Пожалуй, это не вдохновит магистра. Да и Ридус тут ни при чем. Это проблема его – Конрада Штайна, и он должен справиться с ней сам. И все же, выходя из ворот пансиона, Конрад с сожалением вздохнул и признал, что магистр имеет право знать о неожиданном осложнении. Похоже, по дороге в Магиструм им предстоит долгая беседа.

– Так, – сказал Ридус, прикрывая за собой калитку и осматривая пустую улицу. – Пожалуй, лучше свернуть к Горшечной, а там поймать извозчика.

– Веди, – буркнул Штайн. – Всецело полагаюсь на твое знание города. Я так и не запомнил всех переулков.

Ланье повернулся на каблуках и решительно зашагал вдоль по улице. Конрад поспешил следом, бросая настороженные взгляды по сторонам. Вечер вступил в свои права, и Магиструм погрузился во мрак. Здесь, на этой узкой улочке, света явно не хватало. Некоторые окна в доме напротив уже светились, но фонарей здесь не было, поэтому Штайн привычным жестом положил руку на пояс. Его немного беспокоило то, что на улице не было людей, хотя вечер только начался. Да и темные уголки его нервировали, он еще не забыл о том, что кто-то ведет охоту на магистров. А вот Ланье, увлеченный своими идеями, похоже, об этом совершенно забыл и бесстрашно вышагивал посередине улицы.

– Ридус, погоди, – бросил Конрад и пошел быстрее, стараясь нагнать товарища.

Ланье обернулся и замедлил шаг. Это его и спасло, – Конрад успел заметить мелькнувшую тень и с криком бросился вперед. Он успел оттолкнуть друга, и арбалетный болт со свистом пролетел мимо, едва коснувшись плаща Ридуса.

– На землю! – крикнул Конрад, распахивая плащ.

Ланье замешкался, и Штайн толкнул его, опрокинув на мостовую. Другой рукой он выхватил из-за пояса крохотный пистолет и, ни секунды не раздумывая, выстрелил в темноту, туда, где мелькнула фигура стрелка.

Грохот выстрела ударил громовым раскатом, отдача отбросила руку механика, но он удержал пистолет и тут же снова прицелился в темноту. Вспышка выстрела на секунду осветила улицу, и ее вполне хватило, чтобы Конрад заметил фигуру стрелка, высунувшегося из-за каменного крыльца дома напротив. Штайн спустил второй курок, целясь в темноту по памяти, туда, где он заметил убийцу.

Выстрел вновь взорвал тишину на улице, но на этот раз в ответ, словно эхо, прозвучал отчаянный крик боли, и Штайн ухмыльнулся: он понял, что на этот раз не промахнулся.

Сунув разряженный пистолет в карман, он схватил за шиворот магистра, что лежал на камнях, зажимая ладонями уши, и рывком поднял его на ноги.

– Уходим, – бросил Конрад. – Ридус, очнись! Нам надо вернуться!

– Проклятье, – пробормотал магистр. – Что это было?

– Убийца, – бросил Штайн, – быстрей, Ридус, вдруг он был не один.

– Да, – сдавленно отозвался магистр, отнимая, наконец, руки от ушей. – Я забыл свою трость. Конрад…

Штайн, тоже услышавший шорох, обернулся.

Они стояли у них за спиной – три фигуры в черных плащах, едва заметные в сгустившейся темноте. Они стояли в ряд, наставив маленькие арбалеты на свои жертвы, уже не боясь ответного удара. Конрад заскрипел зубами, – он понял, что первый убийца должен был лишь отвлечь их внимание, проверить, чем защищены жертвы. А он, как последний дурак, купился на это и потратил свои выстрелы. Но почему они не стреляют? Чего ждут?

Словно отвечая на его мысли, убийцы одновременно вскинули арбалеты. Рука механика скользнула в карман, туда, где оставалось последнее оружие, припасенное для крайнего случая. Он знал, что не успеет, но не мог не попробовать. Но он не успел.

Три арбалетных болта с шипением вспороли ночной воздух, и только тогда Ланье закричал.

* * *

Чем ближе подкрадывался вечер, тем глубже Верден погружался в состояние мрачного отчаяния, граничащего с паникой. Ему казалось, что найти магистра будет очень просто, – он и помыслить не мог, что это окажется практически невозможно. То, что он отложил поиск Ланье до вечера, оказалось ошибкой.

Почти весь день Альдер потратил на поиски надежного укрытия. С его точки зрения, это было одним из важнейших условий для выживания во время выполнения контракта. Враги не знают, где ты, значит, у тебя есть время составить план и отдохнуть. Метаться по городу подобно загнанной дичи, пытаясь сделать все одновременно – и выполнить задание, и остаться в живых, – это путь к поражению. И когда маг понял, что остается в игре, то приложил все усилия, чтобы найти безопасное место, где можно будет укрыться самому и укрыть вероятных союзников.

Он начал с того, что приказал себе забыть о своих прежних укрытиях. Одно из них уже сгорело – в буквальном смысле, вместе с телом Каро, – а два оставшихся могли быть под наблюдением. Если два мага, что охотятся за изменником своего Ордена, возьмутся разыскивать следы Вердена, чье имя им известно, то они вполне могут раскрыть его предыдущие убежища. А если могут – значит, нужно считать, что уже сделали. Поэтому Альдер решил начать все с чистого листа.

На поиски подходящего варианта ушло много времени. Для начала он тайком пробрался в свою комнату в таверне, где остановился, и забрал свои вещи. Никто его не видел, и маг надеялся, что это хоть немного запутает его следы. Воспользовавшись моментом, он сменил одежду и начисто выбрился, превратившись из лесного разбойника в располневшего купчика, недавно прибывшего в город. Таких в Магиструме было полным-полно, все они являлись с грошами в кармане в центр мира, надеясь в кратчайшие сроки заработать громадное состояние. Преобразившись, Альдер выбрался через окно, перебрался по крыше на соседнее здание и вскоре слился с толпой горожан, озабоченных своими делами. Он не пользовался магией, чтобы скрыть свою персону. И не собирался делать этого и впредь – пока он вынужден скрываться, магия может сослужить ему дурную службу. Если маги ищут его, то любое заклинание может привлечь к нему внимание. Так что Верден положился на старое и многократно проверенное волшебство наличных денег и отправился на поиски укромного местечка.

Лишь к вечеру он нашел искомое – заброшенную мастерскую на окраине города. Конечно, удобнее было бы подыскать укрытие поближе к центру, но там постройки не пустовали. А здесь раскинулся мертвый квартал, предназначенный под снос, – на его месте должны были вскоре вырасти новые цеха. Гильдия строителей уже приступила к делу, постепенно разрушая постройки, что стояли ближе к городу, но до этой мастерской они должны были добраться не раньше чем через неделю. Заброшенные здания кишели бездомными и попрошайками, но это Вердена не пугало – он стал одним из них, еще одним неудачником большого города, чей капитал уже растрачен, а надежда на лучшее еще цела.

Это место не случайно привлекло его внимание. Здешние обитатели не знали друг друга и мало с кем общались. Все они, как правило, были из других городов и не имели связей в Магиструме. Профессиональные нищие и попрошайки города магистров, составлявшие нечто вроде отдельной гильдии, не ютились на окраинах. Они работали в центре, а жили во вполне приличных домах в жилых кварталах, где соседи часто и не подозревали, что приветливый господин из комнаты напротив – тот самый убогий инвалид, которому они недавно кинули грошик в чашку для подаяний. Здесь, на окраине, им делать было нечего, и Верден решил, что пару дней его убежище выдержит. Конечно, когда за его поиски возьмутся всерьез, то подобные места прочешут в первую очередь. Но пока никто не знает, что он решил остаться в игре, у него есть преимущество.

Подвал имел два выхода, каждый закрывался весьма солидной дверью. Они-то и послужили главной причиной, по которой Верден выбрал это место. Двери были сделаны на совесть, и их нельзя было выломать, не потрудившись как следует. Конечно, они были раскрыты настежь, но это не испугало Вердена. Он быстро перетащил в убежище свои вещи, а потом очень осторожно запечатал обе двери специальными замками, приобретенными на Кольцевой. Теперь, чтобы проникнуть в подвал, нужно было выломать укрепленные двери, а это было не по силам бродягам, явившимся переночевать в пустой квартал. Профессиональный взломщик, конечно, справился бы с задачей, потратив пару дней на подбор и создание отмычек. Или потратил бы полдня на работу кувалдой и зубилом. Но прилагать такие усилия, чтобы открыть подвал заброшенной мастерской, из которого еще год назад вынесли все ценное… Альдер надеялся, что местному ворью хватит здравомыслия не заниматься подобной ерундой.

Закончив с убежищем, маг с неудовольствием обнаружил, что вечер близок, а он даже не приступал к поискам магистра, у которого, судя по всему, имеется очень любопытный документ о Вратах. На него велась охота, но Верден был уверен, что парню хватило ума сидеть дома и не показываться на улице. В конце концов, он же пережил покушение? Быть может, он не так прост, как кажется. В этом случае, все даже лучше – с умным человеком договориться проще, чем с дураком.

Поиски Альдер начал с самого логичного поступка – заявился в здание Магиструма и попытался узнать, где сейчас находится магистр Ридус Ланье. В конце концов, у него же бывают посетители? Мало ли кому он понадобится.

Как он и ожидал, привратники Магиструма не горели желанием поделиться с визитером полезной информацией. В конечном итоге Альдер выяснил только то, что Ланье сейчас нет в Магиструме, и когда он появится – никто не знает. А когда он попытался выяснить, где живет Ридус, охрана просто выставила его за дверь. Альдер послонялся вокруг здания, послушал разговоры других визитеров, пообщался со стариками в ближайшем кабаке, где собирались работники Магиструма без научных степеней, и, наконец, выяснил причины подобной грубости.

Тот несчастный магистр, чью смерть видел Альдер, не был единственной жертвой. Как оказалось, его смерть была лишь началом. Погибло еще двое магистров, причем одного, старика, судя по всему, сожгли прямо дома. Магиструм лихорадило – хозяева города отвыкли от подобного обращения. Верден понимал, что расследование уже начато и еще денек-два – и стражи Магиструма перевернут город вверх дном, вычисляя убийц. Дни банды Грачей сочтены. Быть может, достанется даже магам-охотникам, что затеяли неподходящую игру на чужом дворе. Они, конечно, сильны, но против объединенных сил магистров им не устоять. У них есть свои методы и средства, чтобы обуздать разбушевавшихся магов, – в этом Верден был уверен. Кое-что о работе Стражей Магиструма ему было известно, но он не без оснований подозревал, что это лишь малые крохи того, чем они владеют на самом деле.

Верден решил, что привлекать внимание Стражей ему не следует. Вдруг они захотят побеседовать с настойчивым визитером, что интересуется одним из магистров? Зато охотников поговорить за кружкой хватало в ближайших к Магиструму кабаках.

Отправившись в путь, Верден за пару часов обошел десяток заведений, собирая необходимые ему сведения. Это оказалось проще, чем ему казалось. Поставщики мяса и зелени, регулярно свозившие продукты в Магиструм целыми возами, обожали пиво. Старики-привратники, что следили за порядком в учебных классах, – горячий ром. Подмастерья старших курсов, еще не успевшие получить звания магистров, но уже распрощавшиеся с детством и ломавшие голову, что делать дальше, – выдержанные вина. Кроме того, в кабаках Альдеру попалась целая армия уборщиков, садовников, ремонтников, реставраторов, помощников младших говночерпиев и еще пес знает кого, без которых огромное здание Магиструма не могло существовать.

Через пару часов Верден, пошатываясь, вышел в сумерки, являясь счастливым обладателем домашнего адреса Ридуса Ланье и еще десятка тайн Магиструма, на которые ему было откровенно наплевать. Приняв антиалкогольный эликсир собственного изобретения, что не раз помогал ему в расследованиях, Альдер заторопился прочь от Магиструма. Следовало поторопиться, потому что Ланье мог и не сидеть дома, и тогда поиски нужно будет продолжить. А время поджимало.

Шагая по улицам, на которые постепенно опускался ночной мрак, Верден не мог отделаться от мысли, что он опаздывает. Куда – не ясно. Но опаздывает. Сильно. Ему не давала покоя мысль о банде Грачей, что, несмотря на смерть главаря, продолжает охоту. Похоже, они решили исполнить работу до конца. А быть может, и не знают о смерти Каро. Это значит, что магистру грозит опасность. А если вспомнить о двух охотниках, что прочесывают город в поисках изменника, то опасность плавно перерастала в угрозу. А если эти двое узнают, что к Ланье попал странный документ, то магистра смело можно записывать в покойники. Вопрос не в том – узнают они или нет. Вопрос – когда узнают. Сегодня? Завтра? А быть может, уже знают?

Вскоре Альдер поймал себя на том, что перешел с быстрого шага на бег. Он знал адрес, но плохо знал эту часть города и постепенно понял, что заблудился в мешанине улиц. Прохожие очень неохотно отвечали на вопросы, и маг их, в принципе, понимал: не будешь же рассказывать о своих родных местах всякому встречному-поперечному. Вот так расскажешь, а завтра обчистят твой дом и фамилии не спросят. Вскоре Верден понял, что лучше не упоминать имени магистра, и сосредоточился на поисках пансиона леди Розалии. Сразу стало легче – прохожие с улыбкой подсказывали незнакомцу дорогу к спасительному приюту. На улице уже стемнело, и стремление путника поскорее обрести ночлег выглядело вполне понятным.

И все же он заплутал. Свернул не в тот переулок, сделал круг и вышел на перекресток, безлюдный, как будто нарочно. Бранясь, как портовый грузчик, Альдер попробовал свернуть налево, но лишь еще больше запутался. Здание Магиструма, к счастью, подсказало ему, что дорога ведет в обратном направлении, и отчаявшийся Альдер вернулся к пустому перекрестку. Ему хотелось выть от злобы – он чувствовал, как мгновения утекают сквозь пальцы. Теперь он был уверен – все решится сегодня. Сейчас. Откуда он это знал, Верден не мог и сам сказать, но чутье сыщика, не раз выручавшее его в самых сложных ситуациях, подсказывало ему – если в ближайшее время он не найдет Ланье, то не найдет его уже никогда.

Доведенный до бешенства, Альдер решил все же рискнуть и прибегнуть к помощи магии. Он знал, что это очень опасно, но не видел другого выхода. Если быть осторожным и не лезть на рожон, то, может, все обойдется.

Прикрыв глаза, Верден сжал в кармане кристалл, что должен был служить ему центром сосредоточения, и пробормотал знакомую последовательность звуков, освобождая свой разум. Ему не нужен был полномасштабный поиск персоны, нет, ему нужно было просто немного осмотреться. Поглазеть на округу, увидеть улицу с высоты – и только. Простенькое заклинание, настолько слабое, что его никто не заметит. А если и заметит, то примет за работу очередного амулета или талисмана. Так Альдер думал, готовясь увидеть внутренним зрением улицы Магиструма. Он ошибся.

Едва заклинание подействовало и Верден смог воспарить над собой, собираясь подняться повыше, как его словно молотом ударило: кто-то из магов подкарауливал его, и едва жертва обнаружила себя – нанес удар.

Альдер задохнулся, почувствовав себя в тисках чужой магии. Он не смог ничего сделать, лишь почувствовал сожаление, что попался так глупо. Глупо, глупо, глупо… А потом его развернуло – так насильно поворачивают голову псу, чтобы указать ему на дичь. И Верден увидел путь к пансионату леди Розалии так ясно, как будто его выжгли в памяти каленым железом.

– Там. Быстрее.

Он даже не успел удивиться, – новый удар вколотил его обратно в тело, разрушив простенькое заклинание обзора так, словно оно было из стекла.

Вскрикнув, Верден повалился на камни мостовой и ударился локтем. Боль неожиданно отрезвила, смахнув секундное оцепенение, и Альдер вскочил на ноги, уже понимая, что случилось.

Его поджидали не преследователи, а дичь. Тот самый беглец, что умудрился тайком всунуть Ланье какие-то важные бумаги. И, видимо, теперь беспокоящийся о судьбе своего протеже. Альдер в нерешительности оглядел пустой перекресток. Быть может, это ловушка и его просто заманивают поближе к клинкам убийц? Что за глупость – секунду назад он был так беззащитен, что не нужно было никаких ножей и арбалетов. Чуть нажать – и он бы никогда не очнулся, а тело задохнулось.

Услышав хлопок, Верден резко обернулся, хватаясь за карман. Но увидел лишь вспышку над дальним краем города. Потом еще одну. И заморгал, не в силах поверить увиденному. Там, за несколько кварталов от него, шел магический бой. Настоящий, без дураков. Никаких правил и тонкой игры, лишь грубая сила и разрушения. Верден даже губу прокусил, когда понял, что происходит. Беглец вышел с ним на связь и раскрылся. Маги-охотники тут же взяли его в оборот. Но парень, похоже, не из слабаков. Сейчас они дерут друг друга в клочья, разрушая дома, а через пару минут на выживших налетят Стражи Магиструма, что и так уже начинают закипать. Тому кварталу не повезло. Очень не повезло. И чем дальше от него очутится некий Альдер Верден, тем лучше ему будет.

Развернувшись, маг бросился бегом прямо по улице, – именно этот путь вел к пансионату леди Розалии, который он разыскивал. Пока маги заняты друг другом, у него есть шанс найти магистра и вытащить его из этой мясорубки. Всего несколько минут, не больше. И если этого болвана нет дома или он куда-то отошел, то можно заказывать похороны. И Ланье, и некоему Вердену, который должен бежать так, словно за ним гонится армия демонов. И даже быстрее, потому что демоны – это сказочные персонажи, а взбешенные маги-охотники – самая настоящая реальность.

Альдер вылетел на пустую и темную улицу как раз вовремя, чтобы увидеть две темные фигуры, что быстро удалялись от дома с решетчатым забором. Верден был готов дать голову на отсечение, что одна из них – Ридус Ланье. Он собрался уже закричать, чтобы не дать этому дураку отправиться в пасть собственной смерти, но в тот же момент понял, что смерть уже здесь.

Больше не было смысла скрываться – Альдер понимал, что вся его маскировка давно пошла прахом, – и потому он ударил в полную силу, решив, что медлить нельзя.

Прежде всего, он вскинул руку и выпалил заклинание удара, целясь в двух убийц на крыше, что уже взяли на прицел Ланье и его спутника. Альдер не знал, откуда они взялись – их ауры он не видел раньше. Скорее всего Грачи, потеряв нескольких человек, решили нанять местных специалистов. Но Вердену сейчас на это было наплевать.

Удар, переданный на расстоянии, разметал стрелков: один отлетел от края крыши, а второй камнем рухнул вниз, успев лишь коротко вскрикнуть. Но его крик остался незамеченным – по улице разнесся гром, заставивший Альдера присесть. Он взглянул на улицу как раз в тот момент, когда спутник Ланье снова ударил заклинанием грома и на этот раз поразил убийцу, что скрывался в темноте. На долю секунды Верден растерялся – он понятия не имел, что это за заклинание. Никаких возмущений магического поля. Тайное оружие магистров? Гадать не было времени, Альдер видел, что странное оружие не заставило убийц отказаться от своих планов. Пока спутник Ланье поднимал магистра с земли, трое наемников, в которых Альдер безошибочно распознал Грачей, выступили из темноты и вскинули арбалеты, готовясь завершить начатое. Увлеченные боем, они не заметили, что лишились поддержки сверху и подставили магу спину. Верден, уже не рассчитывая на собственные силы, выдернул из кармана заряженный жезл и вскинул его как раз в тот момент, когда выстрелили арбалеты.

На бесконечно долгий миг Альдеру показалось, что он опоздал. Мир замер вокруг него, заклинание застыло, арбалетные болты остановились в воздухе, сердце пропустило удар. Оцепенение разрушил крик магистра, увидевшего смерть. В тот миг весь мир рванулся вскачь, закусив удила.

Заклинание, выпущенное Верденом на секунду раньше арбалетных болтов, ударило в спину стрелкам, разбросав их в стороны, как ветер разбрасывает снопы соломы. Ударная волна прошлась дальше, закрутив арбалетные болты и швырнув их в стороны. А потом она добралась до Ланье и его спутника, повалив обоих на камни.

Верден бросился к ним, не дожидаясь, пока кто-то из участников сражения придет в себя. Перескочив через тела Грачей, Альдер подбежал к упавшему Ланье. Его спутник уже стоял на четвереньках, пытаясь собраться с силами, но сам магистр все еще лежал на камнях.

– Быстрее, – крикнул Альдер спутнику Ланье, обликом напоминавшему механика. – Помоги его поднять. Надо убираться отсюда.

– Кто? – хрипло выдавил механик, пытаясь подняться на ноги. – Ты кто?

Верден не успел ответить – Ланье, лежащий на земле, вдруг захихикал, как полоумный.

– Это маг, – сказал он, приподнимая голову. – Конрад, это маг. Я же говорил, что теперь у нас все получится.

Механик, поименованный Конрадом, бросил на Вердена взгляд благоговейного ужаса, а потом перевел его на друга, что уже схватился за руку мага.

– Нам нужно уходить, – пробормотал Альдер, поднимая Ланье с земли.

– Вы на самом деле маг? – требовательно спросил механик, пожирая глазами своего спасителя.

– Верден, маг седьмой ступени, – буркнул Альдер, не понимая, что происходит. – И я только что спас ваши шкуры. Если хотите жить, то вы немедленно пойдете со мной.

– Куда? – спросил Конрад, оглядываясь на тела поверженных убийц. – И зачем?

– Подальше отсюда, – отозвался Верден. – Затем, чтобы Ланье остался жив.

Магистр без промедления закинул руку на плечо мага, второй рукой ухватился за плечо механика и поднялся на ноги. Его немного покачивало, но он улыбался, словно сбылись все его мечты.

– Идем, Конрад, – сказал он. – Все будет хорошо.

Механик поджал губы, оглядел пустую улицу, на которой остались только тела наемных убийц, и, смирившись, кивнул Вердену:

– Ведите.

Маг тут же потащил Ланье в сторону темного переулка, что должен был вывести их к улочке, уходившей к окраинам. Конрад, поддерживая друга, двинулся следом. Магистр же, едва переставлявший ноги, но не перестававший улыбаться, прошептал:

– Теперь все будет хорошо. Просто замечательно. Я знал, что так и будет. Это – судьба.

Часть третья

Когда открыты все пути

В подвале было сыро и темно. Пахло плесенью, а хрупкий свет двух свечей, поставленных на грубо сколоченный ящик, терялся в разлившейся тьме. Грязный и холодный подвал ничуть не походил на жилое помещение, но это ничуть не беспокоило Ридуса, удобно устроившегося на куче тряпья, пахнущего маслом и каленым металлом. Магистр лежал на грязных тряпках и с восторгом разглядывал лысого здоровяка, что сидел прямо на полу, у ящика с горящими свечами, и жадно разглядывал чертеж Небесных Врат. Маг. Самый настоящий маг, явившийся ниоткуда и спасший им жизнь. И пусть