/ Language: Русский / Genre:sf, sf_space / Series: Русский фантастический боевик

Стервятники звездных дорог

Роман Афанасьев

Они — вольные охотники галактики. Их добыча — корабли-призраки, затерявшиеся в пространстве и времени. Но однажды в их руки попадает информация о загадочном потерявшемся корабле Федерации, самого большого государства в человеческом секторе Галактики. И тогда охотники становятся дичью — любой, кто прикасается к этой информации, обречен на смерть. Кто-то заинтересован в сохранении тайны потерявшегося корабля. Это понимают и детектив Нейман, случайно коснувшийся запретной темы, и экипаж «Стального Шипа» — крутого стервятника звёздных дорог. И только те, кто летит на заблудившемся корабле, ничего не подозревают об этом. Их беспокоит другое: удалось ли им уйти от чудовищной смертельной угрозы, от которой они бежали со своей планеты, или кровожадная тьма притаилась в трюмах их собственного корабля…

Роман Афанасьев

Стервятники звездных дорог

Часть первая

НА ПОРОГЕ ГАЛАКТИКИ

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Громада», порт приписки Мел-Центральный.

Черный занавес пустого пространства, усеянный яркими блестками звезд, напоминал бархатное покрывало, щедро расшитое жемчугом. Здесь не было ничего – открытое пространство между звездных систем оставалось безжизненным миллиарды лет. Дикие просторы, не отмеченные на электронных картах, бесконечность, озаренная тусклым светом созвездий. Место, затерянное во времени и пространстве, где нет ничего, кроме частиц света, каменной пыли и тишины, неизвестная точка бытия, пребывающая в покое от начала времен, одна из тех, для которых слово «пустота» подходит как нельзя лучше. Она могла бы остаться такой до самой гибели галактики, если бы не странный предмет, появившийся среди бескрайней пустоты.

Огромный цилиндр, похожий на плохо обрезанную сигару, потревожил покой каменной пыли. Он пришел из бескрайней пустоты и летел в никуда – огромный корабль, творение рук человеческих, искусственный предмет, которого никогда не видел этот кусочек бесконечного космоса.

Корабль был очень стар. Он бороздил пространство сотни лет – когда-то отправленный людьми на завоевание новых просторов, ныне он был забыт. Давно упокоились с миром те, кто отправил его в путешествие. Давно сгинули и обратились в прах те, кто помнил, куда он летит. Осталась лишь холодная сталь, пережившая хрупкую человеческую плоть.

Его поверхность, раньше блестящая и сверкающая не хуже самих звезд, теперь превратилась в черную сплавленную корку, напоминающую обгорелый панцирь черепахи. Телескопические трубы внешних сенсоров, что усеивали тело корабля, превратились в жалкие обломки, похожие на гнилые зубы. Антенны, разбитые и согнутые, торчали в разные стороны, как сломанные ветви мертвого дерева. Обшивка выглядела ужасно: черные дыры пробоин щедро усеяли бока корабля, их огромные провалы с рваными краями напоминали раззявленные пасти чудовищ – зазубренный металл торчал, подобно клыкам зверя. Казалось, корабль ощетинился тысячью жадных пастей, пытаясь защититься от неведомой опасности. Но это не помогло.

Двигатели не работали. На обшивке не горели огни, а внутри пробоин плескалась тьма. Обрезок железной трубы плыл сквозь пространство по инерции, набрав ход, но не сумев остановиться. Он летел ниоткуда в никуда, мертвый и бездушный, как окружающее его пространство. Он стал частью вечного космоса, одной из бесчисленных частиц, что путешествуют от системы к системе, одним из комков мусора, оставленных человеком в великой бесконечности.

Но даже его крепкое тело подвластно разрушению. Близился миг, когда крепчайшие конструкции должны были обратиться в прах. До этого момента оставалось не так уж долго – по меркам галактики. Человеческое творение, вынырнувшее из пучин небытия, плыло к вечному забвению. Мертвый корабль, заброшенный и забытый, он не был интересен никому, кроме любопытных частичек космической пыли. Он должен был окончить свой путь в безвестности, сгинув навсегда в бесконечном пространстве, как сотни тысяч кораблей до него. Должен был. Но на этот раз все сложилось иначе.

За кормой потерянного корабля черный космос изошел бесшумной вспышкой. Из сверкающего белизной облака аннигилированных частиц родился новый предмет, незнакомый этой точке пространства: огромная стальная игла, чуть сплюснутая с боков. Сияющая зыбкой дымкой защитного поля и голубыми огнями маршевых двигателей, она бесшумно скользила по черным водам пустоты, приближаясь к межзвездному скитальцу. В этом секторе пространства, обретшего неожиданную популярность, становилось тесно – по космическим меркам.

Стальная игла, сияющая, как елочная игрушка, легко скользнула вперед, догоняя мертвый корабль. Она поравнялась с огромным цилиндром и сбавила ход, пытаясь синхронизировать скорость. Они были очень разными – эти два корабля. Стальная игла была намного меньше и на фоне гиганта казалась карликом. Но зато она сияла обшивкой, а кормовые двигатели дышали голубым пламенем. Новый корабль выглядел живым, а старый напоминал мертвого великана, к чьему телу подлетел голодный стервятник, чтобы полакомиться падалью. Собственно, так оно и было на самом деле.

Уравняв скорости, стальная игла медленно опустилась прямо на поверхность мертвого корабля. Беззвучный щелчок – и миг спустя сквозь пространство летят не два объекта, а один, пусть и состоящий из нескольких частей. Путешествие мертвого корабля продолжалось, но теперь он нес на борту сверкающую иглу – как акула несет на себе рыбу прилипалу.

Плоское брюхо живого корабля накрыло значительный участок обшивки – ровно и надежно, как и сотни раз до того. Броневые плиты разъехались в стороны, открылся грузовой шлюз, обнажая участок исковерканной обшивки мертвого корабля. Железная рыба-прилипала выпустила икринки – три серебристых скафандра. Люди готовились вернуться туда, где столетия не бывала нога человека.

Первый человек в тяжелом скафандре, на чьих плечах высились башенки тяжелых плазменных метателей, сделал несколько шагов по изувеченной обшивке и остановился около пробоины размером с детский мяч. Его голова, скрытая черным шаром шлема, наклонилась. В пробоину ударил луч света, и человек замер, пытаясь рассмотреть то, что скрывала темнота. Наконец он выпрямился, отступил на пару шагов и обернулся к остальным.

– Давай, Дэн, – разрешил он, и хриплый голос громом разлетелся по системе внутренней связи. – Начинай.

Второй, на голову ниже первого и потому напоминающий подростка, подошел к пробоине. Он наклонился и положил на край серебряный шар размером с кулак. Отдернул руку, отошел назад и отцепил от пояса узкий пенал.

– Осторожнее, – предупредил он. – Роберт, отойди.

Здоровяк сделал несколько шагов назад, и Дэниэл довольно кивнул. Он сжал пенал, и железный шар отозвался вспышкой. Обшивка мертвого корабля вздыбилась, пошла волнами и рассыпалась в прах. Теперь шар дезинтегратора висел над дырой диаметром в два метра, открыв черный ход для тех, кто не знает, под каким ковриком лежат ключи от парадного входа.

Дэн взмахнул рукой, и шарик послушно вернулся к нему, выполнив свою задачу.

– Твой выход, Артур, – сказал он, обращаясь к третьей фигуре.

Черное забрало шлема побледнело и сделалось прозрачным, открыв лицо владельца. Короткий ежик волос, большие скулы, тяжелый подбородок, в глубоко запавших глазах тлеет огонек железной уверенности, что все его приказания будут немедленно исполнены. Такой взгляд на видео изображают актеры, когда хотят сыграть роль капитана звездолета. Обычно им это плохо удается. Артуру Корну, старшему помощнику капитана «Стального Шипа», он удавался без проблем, хотя он терпеть не мог, когда его сравнивали с героями сериалов.

– В стороны, – буркнул старпом, выдвигаясь вперед. – Держите периметр.

Дэн и Роберт послушно расступились. Арт быстро подошел к дыре и без тени сомнений нырнул в нее вниз головой, как в озеро.

Темнота приняла его мягко и бесшумно, сглотнула и отправила в свою бездонную глотку, наполненную мешаниной обломков.

Гравитация, что на обшивке создавали силовые поля «Шипа», пропала, и теперь старпом парил в черном колодце, пробитом переносным дезинтегратором в боку забытого корабля. Инерция прыжка несла его вперед по шахте, и пока старпом не собирался пользоваться двигателями скафандра. Он хотел сначала осмотреться, а потом уже включать оборудование. Эта простая привычка – сначала смотреть, а потом делать – не раз спасала ему жизнь.

Датчики скафандра посылали сигналы прямо на забрало шлема. Анализ химического состава и энергетики, виртуальная модель ближайшего пространства, анализ частот связи – вся эта информация пылала перед глазами старпома, давно привыкшего к такой разноцветной чехарде цифр.

Он увидел в ней то, что хотел, и к тому времени, как подошвы скафандра коснулись пласталевой переборки, Арт уже знал – корабль мертв. Живых организмов на борту нет, в большинстве отсеков царит вакуум, маршевые двигатели заглушены. Часть систем корабля, примерно тридцать процентов, функционирует, но им отчаянно не хватает энергии. Генераторы давно остановились, экономная автоматика ушла в спящий режим и отключила все, что еще могло работать. Поэтому пока Артур не мог точно сказать – какие системы вышли из строя, а какие просто затаились на время.

– Арти?

Женский голос. Низкое сопрано, чуть с хрипотцой – голос женщины зрелой и уверенной в себе. Таким бы петь древние блюзы. Жаль, что Роззи не поет. Взгляд старпома смягчился, и в уголках плотно сжатых губ появились морщинки – подобие улыбки.

– Да, капитан, – ответил он.

– Что там у тебя?

– Очередной склеп, – отозвался старпом. – Пока ничего интересного.

– Найди мне линию подключения, Арти.

– Подожди. Я скоро.

Артур переключил режим сенсоров и начал внимательно осматривать уцелевшую переборку. Вот и дверь. Рядом с ней, как обычно, коробка управления. Старпом включил двигатель скафандра, наклонился и подлетел к двери. Теперь переборка не казалась ему полом – она стала обычной стеной. В мире невесомости, где нет верха и низа, это самое обычное дело.

Разъем ремонтного подключения в пульте управления двери оказался таким же древним, как и сам корабль, но Артура это не смутило, – если занимаешься подобными археологическими изысканиями, то должен подобрать соответствующие инструменты. Инструментов у него хватало.

Из чехла на поясе старпом достал маленькую коробочку и поднес к ремонтному разъему. Коротко блеснул луч лазера – универсальный переходник отсканировал гнездо подключения. Немного помешкав, коробочка выдвинула подходящий разъем, и Артур аккуратно вставил его в гнездо. Отличная штука – универсальный переходник. Инструмент настоящего взломщика, за такой в сегментах Федерации можно получить пять лет каторги – просто за обладание им. А если собрать все инструменты, что сейчас находились на борту «Стального Шипа», то команда села бы за решетку на пару тысяч лет.

– Роззи, – позвал старпом. – Как подключение?

– Живое, – откликнулась она. – Я уже во внутренней сети. Пытаюсь обойти поврежденные участки.

– Поискать другую точку?

– Не надо, и эта сойдет. Спасибо, Арти.

Артур снова улыбнулся уголками губ. Роза – лучший хакер Человеческой Зоны галактики. Она может вытворять с компьютерными системами такое, о чем военные ученые только мечтают. Если бы они знали, что умеет Роззи, то устроили бы за ней самую настоящую охоту. Нет, о ней самой они не раз слышали. Но, к счастью, даже понятия не имеют, что может делать с компьютерами Роза, которую злые языки прозвали Железной Капитаншей. Она вскроет консервную банку мертвого корабля, в этом можно не сомневаться. Надо только немного подождать.

Ослепительный луч света ударил с плеча скафандра, и старпом обернулся, ведя прожектором по темным закоулкам разбитого отсека. Пора посмотреть на добычу своими глазами, без всяких электронных помощников. Сенсоры вещь полезная, но они никогда не заменят человеческого взгляда – до тех пор пока не научатся страдать манией преследования и болезненной подозрительностью.

Дезинтегратор пробил в борту мертвого корабля глубокий колодец. Удар прошел сквозь обшивку и отсеки, распыляя все, что встречалось на пути. Ровный срез. Но за его пределами... Артур обернулся, рассекая темноту пылающим лучом.

Разбитые переборки, закрученные узлом штанги креплений, взвесь из осколков и обломков. Из темноты на старпома смотрел железный лес, изуродованный взрывом. Скорее всего – метеорит. Сколько прошло – сто лет, двести? Кто знает. Удар каменного обломка был подобен взрыву фугасного снаряда. Небольшой камешек разметал стальные плиты, и воздух, вырываясь сквозь узкую щель, рвал переборки в клочья, как папиросную бумагу...

Старпом подался вперед, пытаясь рассмотреть блеснувший в глубине отсека металл. Скафандр? Нет. Просто хромированный бак. Пока только бак. Все самое тяжелое впереди – на корабле много трупов, и скоро они начнут мозолить глаза. Старпом это знал. Он чувствовал это в клубящейся темноте, в угрожающем потрескивании эфира. Они все здесь. Никто из экипажа не покинул корабль, не сбежал. Им некуда бежать, они всегда остаются на своих местах, неся последнюю вахту. Он прав – это не пустышка, покинутая командой, а настоящий летающий склеп.

– Арти...

– Да? – вскинулся старпом, отводя взгляд от темноты.

– Я сейчас запущу один из генераторов, – бросила Роза. – Будь настороже.

– Я готов, – отозвался старпом. – Ты идентифицировала корабль?

– Да, – ответила капитан, – все верно. Это «Громада», бортовой номер 951. Исследовательский корабль системы Мел.

– В точку, – пробормотал Артур. – Сколько он в пути? Сейчас на Меле только капусту растят. Даже не верится, что они делали корабли.

– Информатор не ошибся. Время полета – триста двадцать лет. Тогда Мел пытался найти новую систему для колонизации, им становилось тесновато.

– Еще до Мирранского конфликта, – отметил Арт. – Все сходится. После войны там камня на камне не осталось. А что корабль?

– Повреждены прыжковые двигатели, по предварительной оценке – ударом метеорита. Потом они шли на околосветовой и медленно умирали.

– Могли бы вернуться, – буркнул Артур.

– Удар оказался слишком силен. Пострадала вся система, а многие из экипажа сразу погибли. Дело не только в движках-прыгунах, этот корабль – просто ворох обломков. У него интересная история, но мне некогда с этим возиться, займемся бортжурналом потом, хорошо? А сейчас запускай ребят, и будет лучше, если вы не станете разглядывать эту банку с открытыми ртами, а сразу возьметесь за дело.

– Проблемы? – осведомился старпом, и его губы сжались в узкую полоску, лишенную даже намека на былую тень улыбки.

– Есть немного, – призналась капитан. – Местная автоматика сходит с ума. Повреждения очень обширны, и система разваливается на куски, пытаясь отработать последние команды, выданные перед аварией. Пожалуй, не стоило мне ее запускать. Но что уж теперь... Я ее придержу, а вы начинайте. И побыстрее, бога ради.

Выругавшись про себя, Артур переключил коммуникатор на общую волну. Если Роззи говорит – немного, это значит, что дело серьезное.

– Дэн, Роб, – позвал старпом, – спускайтесь.

– Выпускать погрузчика? – спросил Дэн.

Старпом представил, как огромная цистерна робота-погрузчика протискивается в дыру. Потом для него нужно будет вырезать переборку, а может быть, и подравнивать внутренние коридоры. Много возни. Слишком много. Темнота становится все гуще, в эфире слышится странное потрескивание... Может, это только паранойя. Но ведь они остались здесь – весь экипаж. Они тут, в темноте, смотрят и ждут.

– Нет, – отозвался старпом. – К черту погрузчика. Сегодня мы торопимся.

Дэн и Роберт опустились на дно темного колодца бесшумно, как ангелы, парящие во тьме. Старпом прижался к переборке – у дверей отсека стало тесно.

– Вот и мы, босс, – бросил Дэниэл. – Что сначала – грабеж или изнасилования?

Старпом с неприязнью взглянул на темное забрало техника. Вот трепло. Его язык – зараза похлеще черной лихорадки. Третий год в команде, два десятка рейсов, а все никак не успокоится – ведет себя как подросток на вечеринке. Арту он никогда не нравился. За три года старпом так и не привык к словесному поносу Дэна. Но это был лучший техник из тех, что побывали на борту «Стального Шипа». Любой механизм – от зажигалки до прыжкового двигателя – становился в его руках детской игрушкой, которую техник мог собрать и разобрать за десять минут. В знании электронных систем Дэн уступал только Розе. Он стал руками «Стального Шипа» – ловкими и умелыми руками, не раз спасавшими и корабль и экипаж. И если бы не это, то Дэниэл Сари давно остался бы в порту. В первом попавшемся порту.

– Готовьтесь, – передала Роза по общему каналу. – Сейчас открою дверь. Попадете в коридор. Дверь я закрою, а в коридор подам атмосферу. Получится шлюз. Не хочу запускать вакуум во внутренний периметр. Конструкции хлипкие, держатся на честном слове.

– А гравитация? – хрипло осведомился Роберт.

– Не дам, – отрезала капитан. – Обойдетесь движками скафандров. Иначе этот летающий хлам развалится на куски.

– Ладно, – отозвался старпом. – Мы готовы.

Стальная пластина двери без предупреждения уехала в стену, открывая черный зев прохода. Арт направил в темноту луч света, оттолкнулся от стены и медленно выплыл в коридор. Первым – он всегда идет первым, как самый живучий из команды. И как самый удачливый сукин кот, какие только встречались в человеческом секторе галактики.

Следом в коридор выплыли техник и мастер-оружейник. Лучи прожекторов заплясали по стенам узкого коридора, скрещиваясь, подобно церемониальным шпагам гвардейцев императора Чена.

– Карту, – потребовал старпом у Розы. – Дай карту.

– Подожди, – отозвалась капитан. – Сначала – шлюз.

За спиной бесшумно закрылась дверь – об этом старпому поведали сенсоры скафандра. Потом коридор дрогнул, и на внутреннем забрале шлема заплясали алые цифры, выдавая состав воздушной смеси.

– Хреновенькая атмосфера, – бросил Дэн. – Пожалуй, я не буду снимать шлем.

Роб хмыкнул, а старпом сжал зубы. Он не мог понять, что находит бывший десантник в глупых шутках техника. Арт все еще надеялся, что однажды оружейник не сдержится и пересчитает шутнику ребра. Но пока треп Дэниэла только веселил отставного сержанта.

– Даю освещение, – произнесла Роза.

В коридоре вспыхнул свет. Длинные полосы световых панелей, идущие вдоль стен коридора, налились бледно-голубым сиянием, а потом полыхнули так ярко, что старпом затемнил забрало шлема.

Длинный коридор, где с трудом могли разминуться два человека, напоминал узкую трубу. В стенах виднелись стальные пластины дверей, похожих на ту, через которую экипаж «Шипа» попал в коридор. Метров через сто коридор оканчивался широкими створками, напоминавшими шлюз.

– Карту, – снова попросил Арт.

Прямо перед его глазами на забрале вспыхнули синие линии карты. Внешняя обшивка, отсек, коридор, верхняя палуба... И три красные точки.

– Ага, – отозвался техник, увидевший тоже самое. – А остальное?

– Остальное вам не надо, – отрезала Роза. – Арт, принимай задание.

Старпом сосредоточился, стараясь запомнить все повороты. Роза высветила на карте его цель – химическая лаборатория на этаж ниже точки проникновения. На карте пульсировала белая точка, указывая расположение входа.

– Тридцать контейнеров с редкими химическими элементами, – сказала Роза старпому. – Возьми, сколько сможешь.

– И что это за дрянь? – буркнул Артур.

– Тебе лучше не знать, – отозвалась Роза. – Достаточно того, что эта дрянь дорого стоит, потому что ее трудно получить даже в военных лабораториях.

– Сколько? – спросил Арт.

– Трех контейнеров хватит, чтобы оплатить горючее этого рейса. Остальное – приятный бонус.

– Подходит, – отозвался старпом. – Готовь изолятор трюма. Я не собираюсь держать эту штуку в своей раздевалке.

– Изолятор уже готов, – заверила его Роза. – Отправляйся, Арти. И не задерживайся, хорошо?

– Сколько у нас времени? – спросил старпом, направляясь к распахнутой двери – туда, куда вела стрелка на карте.

– Полчаса.

Артур обернулся. Дэн и Роберт, получив собственные задания, направились в противоположную сторону. Старпом знал, что сейчас его люди разойдутся в разные стороны – каждый за своей добычей. Что-то мелкое и ценное, что можно положить в карман и унести с собой. Не слишком удачный рейс. Попадает в раздел «хватай и беги». Самый опасный и самый безденежный вариант. Но это лучше, чем ничего, – часто от кораблей-призраков оставались только облачка металлической пыли, а еще чаще информация о векторе их следования оказывалась ложью. И не всегда намеренной. Информацию о потерянных кораблях сложно разыскать и еще сложнее проверить. Пустышки попадались часто, но сейчас у экипажа вольных охотников есть реальный шанс получить прибыль. Ведь основной куш взяла Роза – когда подключилась к центральным системам корабля. Информация – вот что стоит дороже всего. Она нужна всем. Одним – древние литературные тексты, другим – рецепты архаичной выпечки, забытые сотни лет назад. А некоторым и кое-что посерьезнее. Копаясь в прошлом, можно очень много узнать о настоящем. Особенно если копаться в командных архивах капитанов звездолетов. Такую информацию покупали даже военные Федерации – если разграбленный корабль принадлежал еще существующей системе или планете. Торговые рейсы, сомнительные точки назначения, еще более сомнительное содержимое трюмов... Все это может рассказать знающему человеку очень интересную историю. Надо только найти такого и предложить ему то, что нужно. Роза всегда знала нужных людей. Может, поэтому военные и закрывали глаза на шалости «Стального Шипа».

С точки зрения официального закона Федерации бизнес «Стального Шипа» можно было назвать легальным – кто нашел потерянный корабль, тот его хозяин. Но и наследников, обиженных разграблением их внезапно нашедшейся собственности, тоже хватало. «Стальной Шип» всегда ходил по лезвию клинка – еще не пираты, но и не честные торговцы... Так. Серединка на половинку. Одни из тех, кого пресса обожает называть стервятниками и гробокопателями.

Навскидку Арт мог припомнить еще десяток экипажей, что занимались подобными операциями, но серьезных конкурентов у «Стального Шипа» практически не было – в первую очередь из-за Розы, что могла найти иголку на орбите дальней звезды. Только благодаря ее способностям «Шипу» удавалось догнать потерянные корабли, что когда-то стартовали, да так и не пришли к финишу.

Роза. Арт сжал зубы. Десять лет – как один день. Он – последний из той старой команды. Только он и Роззи. Остались только они. Некоторые погибли. Некоторые ушли. Но он – не уйдет никогда. Нет.

– Арти, – позвала капитан, словно почувствовав, что старпом думает о ней. – Не спи.

– Все так плохо? – осведомился Арт, включая двигатели скафандра.

– Не нравится мне второй прыжковый модуль, – сдержанно отозвалась Роза. – Лучше бы вам поспешить.

Старпом влетел в распахнутую дверь и ловко вписался в поворот, уходя налево, к лифтовым шахтам. Он вскрыл дверь плазменным резаком и спустился на этаж ниже. Здесь ему тоже пришлось поработать универсальной открывалкой, но на все ушло не больше минуты. Когда он выбрался в новый коридор, стрелка на карте запульсировала, показывая, что он близок к цели.

Нужная дверь оказалась рядом. Едва Артур, отключивший двигатели, подошел к ней, как цифровой замок вспыхнул зеленым индикатором и пласталевые створки разошлись в стороны – Роза открыла их через внутреннюю сеть корабля. Старпом решительно вошел в лабораторию, и в этот момент корабль ощутимо дрогнул. Освещение отключилось, и Арт машинально зажег прожектор скафандра.

– Роза, – позвал он.

– Пять минут, Арти, – отозвалась капитан. – Пять минут. Потом уходи.

Старпом сжал зубы и взглянул на карту. Хранилище рядом – за соседним углом. Горючее для маршевых двигателей – вот что лежало в нем на самом деле. Пусть для всех на свете это редчайшие химические соединения, но для старшего помощника «Стального Шипа» они являлись живыми деньгами, которыми можно оплатить счета. Деньгами, что они должны забрать, потому что по уши в долгах, а второго рейса на эту калошу не будет. Она разваливается на глазах, а новых рейсов на горизонте нет. Если сейчас они уйдут с пустыми руками, то «Шип» станет на прикол в орбитальном доке и будет торчать там, пока однажды к нему не подвалит катер с очередным неприметным типом, что предложит им заработать немного денег. Доставить посылку из одной системы в другую и получить кучу универсальных кредитов. Не кучу – гору.

– Артур, – позвала Роза, и в ее голосе зазвучали тревожные ноты. – Ребята уже возвращаются. Ложись на обратный курс, Арти. Немедленно.

Старпом зашипел рассерженным котом и запустил двигатель скафандра на полную мощность. Словно пылающий метеор он пролетел сквозь темную лабораторию и ударился о железные створки хранилища, напоминавшие дверь банковского сейфа. Выругавшись, он подал всю мощность скафандра на плазменный резак и принялся кромсать толстые створки, нарезая пласталь ломтями, как масло.

– Старший помощник, – загремел в ушах голос Розы. – Немедленно покиньте аварийное судно. Это приказ.

– Сейчас, – прошептал Арт, хватаясь за раскаленные плиты, – одну минуту, капитан.

– Никакой минуты, – отрезала Роза. – Я теряю контроль над системами «Громады». Арти, пожалуйста...

Сервомоторы скафандра справились на «отлично» – понатужившись, старпом отогнул в сторону широкий ломоть пластали, проделав в двери незапланированное конструктором окошко.

– Артур!

Внутри на полках лежали ряды контейнеров. Небольшие серебристые цилиндры, размером не больше антикварного термоса для еды. Старпом засунул руку по локоть в хранилище и нашарил первый, лежавший к нему ближе других.

– Сейчас, Роззи, – сквозь зубы отозвался он. – Сейчас...

Четыре штуки поместилось в набедренные карманы. Еще два – на пояс. Это оплата горючего для маршевых двигателей и обслуживания в доке. Еще парочку, чтобы рассчитаться за стоянку... Артур снова засунул руку в хранилище, и в этот момент мертвый корабль тряхнуло по-настоящему.

«Громада» затряслась как в лихорадке, и старпома бросило в сторону. Руку заклинило в узкой дыре, и если бы не жесткие сочленения скафандра, оторвало бы напрочь.

– Артур, эта дрянь разваливается на части, – крикнула Роза. – Немедленно убирайся оттуда! Я больше не могу ее держать!

Старпом выдернул руку из дыры в створке и обернулся. Еще один контейнер, только один...

Он почувствовал холод спиной. Леденящий зов открытого пространства. В висках громыхал барабан, заглушая зов Розы, а в ушах звучали далекие голоса тех, кто навсегда остался на этом корабле. Они становились все громче, и старпом замер, зачарованный хрустальным перезвоном колокольчиков. Артур часто слышал эти голоса. И каждый раз ему казалось, что еще немного, и он сможет разобрать среди них тот, который он не слышал уже десять лет...

– Артур!

Голос Розы вырвал старпома из плена хрустального плеска. Он вскрикнул и взмахнул рукой, отталкиваясь от створок хранилища.

– Иду, – крикнул он. – Где ребята?

– Все на борту, чертов самоубийца! А у тебя опоздание в двадцать секунд!

– Отчаливай, – велел Арт, прижимая локти к бокам. – Немедленно. Вариант – улей.

– Я тебя придушу, если ты...

– Отчаливай! – закричал старпом и дал полный газ.

Он несся сквозь темноту мертвого корабля, ощущая себя боевой ракетой, нацеленной в борт вражеского корабля. Перед глазами на забрале шлема плясала электронная карта – больше он не видел ничего. Он – ракета. Цель – темный проем двери. Вперед. Только вперед.

На полной скорости он пересек лабораторию и вылетел в коридор, едва не высадив полуоткрытую дверь. Корабль непрерывно трясся, и старпома швыряло от стены к стене, словно детский мячик, попавший в трубу вентиляции. Вибрация нарастала, а голоса призраков стали такими громкими, что заглушали даже команды Розы.

На повороте Арта занесло и шлепнуло о стену. В глазах потемнело от удара, но он так и не снизил скорость – скользнул вперед, высекая локтями искры из пласталевой переборки.

Словно самонаводящийся реактивный снаряд, он вписался в разрезанную дверь лифта и свечой взмыл вверх, к дверям следующего этажа. Корабль снова тряхнуло, Арт ударился о стену, отскочил от нее и кувырком вылетел в коридор. На миг он потерял ориентацию, замешкался, и голоса призраков тотчас стали громче.

– Прочь! – крикнул он. – Убирайтесь к дьяволу!

На долю секунды вспыхнул свет и снова погас. Но Арту хватило и этого: он прекрасно рассмотрел дверь в длинном коридоре – ту самую дверь, через которую он вошел в этот летающий морг.

За спиной полыхнуло пламя, на стену плеснулись капли раскаленного металла. Старпом рванулся к двери, на лету повел плечом, нацеливая встроенный плазменный метатель, и сжал кулак, отдавая приказ.

Крохотный шарик раскаленной плазмы ненамного опередил скафандр старпома, плывущего в облаке огня. Заряд ударил в пласталевую дверь и выжег ее вместе с куском переборки. Атмосфера из коридора хлынула в развороченный отсек, увлекая за собой человеческое тело. Старпом влетел в черный проем, его закрутило в мешанине обломков, он закричал... И время остановилось.

Артур висел в черной пустоте, раскинув руки и широко раскрыв глаза. Обломки переборки окружали его шипастым облаком осколков, похожим на минное поле. Сквозь него на Арта смотрели бледные лица – сотни прозрачных лиц, бесшумно шевелящие бескровными губами. Они звали его. Они знали его имя, знали его страхи и его боль. Старпом медленно поднял руку и потянулся к призракам – ему показалось, что среди них мелькнуло знакомое лицо. По спине скользнула ледяная змейка боли, грозя впиться под левую лопатку... Вздох замер на губах Арта.

А потом неведомая сила потянула его вверх, прочь от призрачных фигур и знакомого силуэта, так и оставшегося в темноте. Он поднимался все выше, и протянутая рука так и не коснулась бескровных губ той, что до сих пор снилась Артуру. Он захрипел, хватая воздух пересохшим горлом, и время пустилось вскачь.

Огромный обрезок ржавой трубы бился в предсмертных судорогах, пытаясь набрать скорость. Обезумевшие механизмы пытались выполнить приказ, полученный сотни лет назад перед катастрофой, погубившей экипаж. Стальная игла маленького корабля висела чуть в стороне, словно стервятник, вьющийся над жертвой. Он был готов сорваться, нырнуть вниз, к погибающему кораблю... Но этого не понадобилось.

Из черной дыры, пробитой дезинтегратором в обшивке корабля, ударил фонтан воздуха. Со стороны казалось, что это выплеснулась кровь из зверя, получившего пулю в живот, но это был лишь фонтан из замерзающих газов, воды, сверкающих обломков – всего того, что сейчас кипело под обшивкой. Стальные пластины вспучились под давлением уходящего воздуха, дыра раздалась в стороны, превращаясь в жерло вулкана... Из его глубин вылетела серебристая фигурка человека – как пробка из бутылки с шампанским. Умирающий корабль выплюнул свою последнюю жертву, так и не сумев ее переварить.

Стальная игла стервятника опустилась к кораблю, и в ее днище открылось сияющее пятно шлюза. Человеческая фигурка в серебристом скафандре метнулась к этому сияющему пятну, словно одинокая пчела к родному улью.

Уже нырнув в яркий свет прожекторов, на самом пороге родного дома, она остановилась. Обернулась к дрожащей туше умирающего корабля и сделала неприличный жест. Потом нырнула в шлюз, и сверкающие плиты сошлись за ее спиной, закрывая человека от черной бездны пустого пространства.

Мертвый корабль затрясся от бессильного гнева. По его борту, рассекая черную обшивку, пробежала огненная молния. Стальная игла полыхнула голубым огнем маршевых двигателей и, не дожидаясь конца представления, устремилась в темноту. За доли секунды она превратилась в сияющую точку, что ничем не отличалась от далеких звезд, а потом и вовсе пропала из вида.

Огромный корабль тяжко вздохнул и распался на две половины – ровно по линии разлома. В его недрах полыхнуло маленькое солнце и тотчас взорвалось огненным фонтаном, выпустив в космос миллионы раскаленных добела осколков. Звука не было – все произошло быстро и бесшумно. Взрыв стал последним салютом тем, кто навсегда остался в этих черных осколках, разлетевшихся на сотни километров.

Вскоре огонь угас. Осколки остыли. Они уплывали все дальше от места взрыва, и вскоре о катастрофе напоминали только исковерканные части корабля, что больше походили на обожженные куски материи, которых этот участок космоса видел предостаточно. Представление закончилось, и больше ничто не напоминало о том, что здесь завершился путь экипажа, покинувшего родную планету несколько сотен лет назад. От них не осталось ничего – ни могил, ни надгробий, ни строчки в архивах галактической прессы. Последняя память о них, их имена, цели, задачи, устремления – все это теперь хранилось только в компьютерной памяти корабля-стервятника, что поспешил убраться прочь от последней остановки корабля по имени «Громада».

«Стальной Шип» поступил так, как делал это сотни раз до сегодняшнего дня он выжил. И его путь продолжался.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Бар утопал в табачном дыму. Сизые клубы плавали в темноте над столиками, тяжело переваливаясь с боку на бок, словно мохнатые звери. Огромные аудиоэлементы, громоздящиеся в углу, выдавали мегаватты рева, напоминавшего звук продувки маршевых двигателей. Перед динамиками дым закручивался в водовороты и, не в силах противостоять ударам звуковой волны, растекался жиденьким туманом по ближайшим столам.

У стойки было тесно. Местная шпана, собравшаяся в баре со всего южного района квартала Технарей, еще только заправлялась ежедневной порцией топлива. Им предстояло принять на борт пару литров крепкой горючки, отвалить в свободное плавание и найти либо вечернюю дозу прихода, либо приключений на свою задницу. Но для приключений было еще рановато, поэтому бармен, очертаниями напоминавший автомат для продажи сигарет, нахмурился, когда увидел, как к стойке пробивается щуплый паренек в черном плаще. Он бодро распихивал локтями шпану и не обращал внимания на ругань, несущуюся ему в спину. Бармен покачал налысо бритой головой, словно белоснежный воротник синтетичес-кой рубахи вдруг стал слишком тесен, и тяжело оперся о стойку мощными руками. Он приготовился отвесить наглому пацану знатного тумака – если тот вздумает хамить. Но потом увидел знакомые черные очки на пол-лица и оттолкнулся от стойки. Узнал.

Когда щуплый парень в дешевом пластиковом плаще навалился грудью на стойку и потребовал горючки, бармен тотчас выставил ему пузырь первоклассной синтетики. Возражений не последовало – до натурального продукта парень пока не дотягивал.

Пацан задрал огромные окуляры на лоб и приложился к бутылке. Глотнул. Замер. Выдохнул. На покрасневших глазах выступили слезы, и бармен ухмыльнулся.

– Здорово, Зуб, – сказал он. – Что, трудный денек?

– Норма, – выдохнул парень, сплевывая на пол. – Вот дерьмо. Дай емкость.

Бармен неспешно вытер грязным полотенцем пластиковый стакан и протянул его гостю. Тот плеснул в него пойло, поднял его к носу. Принюхался. Потом опустил очки обратно на глаза и сделал первый глоток. Теперь, когда он вновь спрятался за черным забралом зеркального пластика, к нему вернулась невозмутимость. Он глотал синтетику, словно колу, и даже не морщился.

На первый взгляд гость напоминал пижона, случайно завалившегося на вечеринку в блатной кабак. Обычно таких находили ближе к утру с ножом в спине – где-нибудь в районе очистных сооружений. Но бармен знал, что никто в этом бардаке не посмеет и пальцем тронуть этого конкретного пижона. Если не хочет однажды проснуться должником Синдиката или обнаружить на своем электронном счету минус в сотню кредитов. А то и попасть в новости всей звездной системы как лидер новой политической партии межрасовых гомосексуалистов.

Все это Зуб мог легко устроить, ведь он был наездником единой сети, вольным ковбоем электронных линий, взломщиком. Причем не рядовым засранцем, что тырят мелочь в онлайн-магазинах и доводят до бешенства скучающих клерков на сетевых конференциях. Зуб плавал глубже и проворачивал серьезные дела. У него были заказчики и партнеры, причем такие, что большинство местной шпаны отдали бы правую руку за таких партнеров. Но при том Зуб так и не прибился ни к одной кодле и продолжал работать сам на себя. Оставался последним из одиночек, вольным стрелком, что не боится ничего и никого, потому что давно оставил мозги на далеком безымянном сервере. С головой у него было не все в порядке – это знали все. И потому побаивались взломщика – кто знает, что ему придет в голову. Какая шутка или проказа... Но зато ему верили. Он никогда никого не кидал и всегда держал слово. За это его уважали все, даже та пьяная шпана, которую он распихивал локтями минуту назад. Зуб всегда доводил дело до конца – чем бы ему это ни грозило.

– Что слышно? – спросил Зуб, отставляя стакан в сторону.

– Все как всегда, ничего интересного, – отозвался бармен. – А как там с моим заказом?

– Завтра будет. Полный каталог на диске.

– И адреса?

Зуб кивнул и снова плеснул себе в стакан коричневую отраву. Бутылка быстро пустела, но взломщик не беспокоился – в этом баре у него открыт неограниченный кредит.

– А бонус? – тихо осведомился бармен.

– Три сотни чудесных картинок, – отозвался Зуб. – Засунь в трехмерный проектор и поставь в спальню. Будет тебе персональный рай.

– Паленые?

– Обижаешь, – фыркнул Зуб. – Я так не работаю.

В зале отчаянно завопили, призывая корешей полюбоваться на деву Марию в черных одеждах, и бармен нахмурился – кто-то нашел свой приход слишком рано. И, пожалуй, так же рано найдет неприятности. Зуб оглянулся, покачал головой и снова взялся за стакан.

Бармен навис над стойкой и наклонился к взломщику.

– Вот что, – сказал он. – Помнишь Песика? Лохматого чудилу из кодлы Ижова?

– Угу, – булькнул в стакан Зуб.

– Прошел слушок, что он активист. Сотрудничает с копами.

– Да ну? – удивился взломщик. – Песик-то?

Бармен бросил взгляд в темноту и наклонился ниже:

– Ижов еще не взялся за него, просто подкинул дезу для проверки. Но, говорят, уже заказал у Паппета новый железный ящик. С дырочками.

– Вот маньяк, – отозвался Зуб. – Откуда у него столько бабла – каждому стукачу по ящичку подбирает.

– Я тебе ничего не говорил, – предупредил бармен.

– Конечно, – отозвался взломщик. – Спасибо, Боров.

Бармен выпрямился и огляделся по сторонам. Его бритая голова поворачивалась, как орудийная башня тяжелого крейсера. Пристальный взгляд выцеливал подозрительные хари, но таковых в зоне действия орудия не обнаружилось. Никто не прислушивался к разговору – себе дороже.

Зуб поднял руку и поправил огромные очки. Боров удивленно вскинул брови, но потом догадался, что происходит, – на внутренние экраны взломщика поступала информация. Он всегда был онлайн и даже в кабаке сохранял подключение к единой сети. Ничего удивительного: информация кормила Зуба, была его единственным средством заработка. И взломщик старался всегда быть в курсе происходящего.

– Что там? – спросил Боров, втайне надеясь, что его заказ уже пришел на адрес взломщика.

Зуб одним глотком допил стакан и оттолкнулся от стойки.

– Мне нужно идти, – бросил он. – Наклевывается кое-что.

– Серьезное?

– Похоже на то.

– Завтра будешь?

– Не волнуйся. – Бледные губы взломщика растянула ухмылка. – Твой заказ будет завтра. Как я и обещал.

– Верю, – немного разочаровано отозвался Боров. – Ладно. Вали отсель и не забудь теплый шарфик.

– Он у меня всегда с собой, мамочка, – отозвался Зуб, похлопав по карману плаща, из которого выглядывала рукоять парализатора. – До завтра.

Бармен посмотрел вслед Зубу, что проталкивался к выходу сквозь толпу закинувшихся колесами чудаков, и снова покачал головой. Зубу можно верить. Он никогда не нарушал своего слова, Боров знал это. Но почему у него такое чувство, что он так и не получит этих долбаных трехмерных картинок?

Бросив последний взгляд на щуплую спину, затянутую в черный пластик, бармен взял полотенце и начал тщательно вытирать бутыль, которую оставил на стойке Зуб. Немного подумав, он бросил пластиковый стакан в утилизатор и протер стойку. Его чутье тоже его не подводило. Никогда.

* * *

Узкий переулок был создан для тайных встреч. С одной стороны – глухая стена торгового центра без окон и дверей. С другой – старая кирпичная кладка древней лавочки, где нынче торговали старым шмотьем. Впереди тупик, позади дыра в железной сетке, сквозь которую Зуб и пробрался в переулок. Темнота. И лишь над головой узкая полоса ночного неба, усыпанного яркими звездами. Идеальное место для встреч. Надежное, не раз опробованное.

Взломщик прислонился к стене и снял тяжелые очки. Сунул в карман. Достал мятую пачку, закурил и запрокинул голову, рассматривая небо слезящимися глазами. Он знал, что иногда им нужно давать отдых, но просто не мог себе этого позволить. Он должен всегда быть в курсе событий единой сети, чтобы не упустить выгодный момент и вовремя перехватить полезную находку. Как сегодня. Да, сегодня удачный день. Находка, пожалуй, будет самой серьезной из всех, что ему удавалось перекупить. Ради нее Зуб даже нарушил свои принципы – заранее связался с одним из постоянных клиентов и выбил громадный аванс. Обычно он так не поступал, но сегодня ему потребуются все деньги, какие только у него есть, и даже немного больше. Зуб хотел иметь за спиной прочный финансовый тыл, ведь у него появился шанс выбраться из этой проклятой дыры и перебраться в деловой центр. Быть может, навара хватит даже, чтобы открыть собственную контору сетевой безопасности. Да. На это должно хватить, если сделка не сорвется.

Одна из звезд моргнула и рассекла темный небосклон – один из транспортников собирался пришвартоваться к орбитальной станции, что висела в небе пылающим колесом. Зуб невольно прикинул, откуда мог явиться этот гость. Из соседней системы? Или, быть может, это синерожие дамбарцы везут новую порцию своей сиреневой дури? Или эсаи снова пригнали на орбиту груз биочипов?

Зуб затянулся резким дымом и закашлялся. Харкнул под ноги и снова взглянул на небо. Там, за этими блестящими точками, таится огромный мир. Целая галактика, круглая, словно пицца старины Шема. Федерация, Империя Чен, Независимые Системы, забытые и одичавшие Королевства, дикие земли... И это только Человеческий Сектор. А есть еще сектора других рас и огромные неисследованные пространства, что лежат по ту сторону центра галактики.

Это огромный мир, реальный до боли в сердце. Это он – настоящий, а вовсе не те виртуальные модели, в которых он вынужден болтаться сутки напролет. Романтика электронных миров будоражит кровь, когда тебе пятнадцать. А когда на носу тридцатник, хочется другого кайфа. Реального.

Зуб не хотел провести остаток жизни за сетевым терминалом и сгнить прямо в кресле. Не хотел превратиться в развалину с атрофированными мышцами и сотней хронических заболеваний. Не хотел оставить последние мозги в сети – как это случилось с его учителем, Абсолютным Нулем. Да, тот стал легендой еще при жизни, и до сих пор никто так и не смог понять, как ему удалось взломать банковскую систему Делового Квартала. Но все те сопляки, что с восторженным придыханием произносили его имя, видели только сияющую легенду. А он, Зуб, видел спятившего старика, со сгнившими зубами и язвами по всему телу. Это он выносил за ним дерьмо, что сыпалось из старческой задницы, это он насильно впихивал в беззубый рот протеиновую кашу и колол спятившему Нулю успокоительное. Для него, Зуба, знаменитый взломщик не был легендой. Он стал предупреждением, и достаточно внятным, о том, что ждет его через десяток лет. Зуб не хотел кончить так же. Ни за что. Посмертная слава его не устраивала. Он твердо знал, чего хочет от жизни: весомый счет в Центральном Банке системы, офис в Деловом Центре, дом у Южного Моря и личного врача. Именно поэтому он сейчас торчал в этом поганом переулке, рискуя подхватить какую-нибудь заразу или нарваться на отмороженных нариков, ищущих одиноких прохожих. Только поэтому, а вовсе не из любви к искусству взлома.

В начале переулка звякнула сетка, и Зуб отступил в тень. Выплюнув сигарету, он надел очки, что превратили ночь в серые сумерки, и положил ладонь на рукоять парализатора. Когда темная фигура гостя споткнулась на ровном месте и сдавленно выругалась, Зуб расслабился. Он вытащил руку из кармана и вышел из тени. Это тот, кого он ждал, – Бобби Браун, что предпочитал называться Одиноким Странником. Ему было шестнадцать, он смотрел на Зуба как на учителя, а Абсолютный Ноль занимал в его иерархии место верховного божества.

– Странник, – тихо позвал Зуб.

Паренек вскинулся, воровато оглянулся и осторожно двинулся к Зубу шаркающей походкой, словно забывал отрывать ноги от земли. Взломщик достал еще одну сигарету. Паренек уже ног под собой не чует – слишком много времени проводит в кресле. А ведь этот один из лучших. Смахивает, правда, на обычного мажора из пригорода: чуть толстоват, мягкий безволосый подбородок, дорогая и чистая одежда, купленная заботливой мамашей. Упитанные щеки розовели даже в лунном свете. На взгляд – один из той дерьмовой армии прыщавых недорослей, что мечтают о крутом взломе и придумывают себе дурацкие имена, а сами при этом не вылезают дальше домашней сети и периодически взламывают личные журналы школьных ботаников. Но только на первый взгляд.

Странник был лучшим из взломщиков новой волны. На взгляд – дешевка, но на деле – настоящий наездник сетевых линий. Он делал то, за что сам Зуб не решался взяться, – опытный взломщик знал, что такие дела плохо кончаются, и держался от них подальше. А Страннику просто не хватало ума, чтобы адекватно оценить опасность. Еще ему не хватало опыта, но его заменяли безумное рвение и абсолютное наплевательство на все правила. Его интересовала лишь сеть. Он впитывал знания, как губка, в его башке варился страшный коктейль из легендарных приемов и новых разработок. Странник сам программировал свой терминал и мог на ходу придумать код, что отняло бы у обычного программиста пару лет работы. Парень мог делать то, что казалось невозможным. Может, он просто не знал, что это невозможно, и потому преспокойно делал это. У него были все шансы стать вторым Абсолютным Нулем, но Зуб надеялся, что до этого не дойдет. А если и дойдет, то к тому времени он будет жить далеко от этих мест.

– Это я, – прошипел Странник, засовывая руки в карманы куцей курточки.

– Вижу, – спокойно отозвался Зуб. – Принес?

– Ага.

– Заливай на обычное место, – велел взломщик, готовясь вывести информацию на внутренние мониторы очков.

Парнишка затряс головой.

– Что? – осведомился Зуб. – Аванс? Сколько?

– Не, – отозвался парень. – Через сетку не надо.

Он вытащил правую руку из кармана и протянул взломщику крохотную пуговицу информационного диска. Зуб аккуратно принял ее и вставил в наручный браслет, что заменял ему переносной терминал.

– Молодец, – одобрил он. – Независимый носитель – это хорошо. Любую защиту можно вскрыть, любой сигнал отследить. Но то, что не в сети, – найти нельзя.

– Я как слил инфу из базы, так сразу бросил копию на диск.

– А на локальном терминале? – спросил Зуб, пытаясь унять подозрения.

Если пацан оставил себе копию и попытается толкнуть ее кому-то еще...

– Обнулил терминал. Намертво. Теперь только в утилизатор, – похвастал Странник и шмыгнул носом. – Типа мне все равно новый пора покупать.

Перед глазами Зуба развернулось окно с файлом, и взломщик начал просмотр. Серьезная штука. Нечасто попадается такая добыча.

– Где взял? – невольно выдохнул Зуб.

– Там уже нет, – отозвался паренек, пытаясь нагло ухмыльнуться.

– А серьезно?

– Да так, – замялся Странник. – Был там один серверок в центре. Самый старый из кластера. В уголке старой сети...

– Чтоб тебе, – выдохнул взломщик, рассмотрев метку в файле. – Это же военный архив!

– Старый, – быстро отозвался Странник. – За ним почти не следили. Все списано и почикано...

– Да ты спятил, сопляк, – прошептал Зуб, чувствуя, как в животе ворочается едкий комок желчи. – Если тебя выследят...

– Но рискнуть стоило, верно?

Зуб помолчал, изучая открытый файл. Потом со вздохом согласился:

– Верно.

Он видел в этом то, чего не видел этот ребенок: собственный небоскреб в Деловом Центре, виллу на море, космическую яхту, персонального врача и стилиста... Этот набор цифр и букв был секретным паролем, открывающим двери в большой и сверкающий мир.

– Что это? – спросил он, когда файл неожиданно свернулся. – Битый файл?

– Не. Файл полный. Но сначала аванс.

Зуб кивнул. Да, этого следовало ожидать. Странник молод и наивен, но он не тепличный лох. Если этот парень догадался, что на самом деле попало ему в руки, то придется попотеть.

– Сколько? – спросил он.

– Двадцать тысяч, – четко ответил Странник.

– Две, – коротко отозвался Зуб, у которого на счету лежало ровно сто тысяч – аванс от постоянного клиента.

– Фигу! Две – это обычная ставка за простую работу, – возразил Странник. – Ты сам знаешь, что эта штука тянет на миллион.

– Тянет, – не стал отрицать Зуб, потому что на самом деле тут пахло парой миллиардов. – Заберешь себе и пойдешь добывать этот миллион?

Странник замялся. Он был достаточно умен, чтобы понимать: найти информацию, которая стоит миллион, и продать ее за этот самый миллион – разные вещи. Для получения хорошей прибыли нужны связи, команда надежных партнеров и финансовые вложения. У него этого нет. У него только мама, пара школьных дружков-ботанов и разбитый вдребезги терминал. И Зуб.

– Десять, – неохотно сказал он.

– Пять, – откликнулся взломщик.

– Мать твою, Зуб, ты меня без ножа режешь! Отдай хоть шесть! Ты же себе в десять раз больше наваришь!

– Скажи спасибо, что без ножа, – холодно отозвался взломщик. – Пять. Если ты сунешься с этой штукой к кому-то еще, то тебя будут поджаривать на медленном огне, пока не скажешь код.

Странник сник. Его плечи опустились, и он снова шмыгнул носом. Взломщик прав – за такие вещи могут пришить в один момент. Сейчас он мог довериться только Зубу – больше никого из серьезных людей он не знал. А Зуб всегда держал слово – это знали все.

– Хорошо, – отозвался он. – Пять.

– Идет, – кивнул взломщик. – Открывай счет.

Он переключил терминал в режим платежей и приложил палец к браслету, переводя пять кусков со своего счета на счет Странника. Оставшиеся девяносто пять он записал в актив – первый взнос в домик на берегу моря сделан.

– Код, – потребовал он.

Паренек нахмурился, приложил палец к своему браслету и сбросил код к замку на терминал Зуба. Тот запустил его, снял защиту, и только тогда файл открылся полностью. Взломщик стал лихорадочно его листать, пропуская ненужные подробности. Добравшись до раскодированного места, он издал тихий стон.

– Ага, – Странник злорадно хмыкнул, – теперь въезжаешь? Может, бросишь еще пару кусков сверху?

Зуб ничего не ответил. Он пытался просто выдохнуть, но у него не получалось. Далекий домик у синего моря подернулся дымкой и пропал за горизонтом. Это больше не было коммерческой сделкой. Если раньше это казалось очередным куском полезной информации, благодаря которой можно найти в космосе затерявшийся звездолет и обобрать его до нитки, то теперь... Взломщик судорожно втянул стылый воздух сквозь зубы, взглянул на пункт назначения и снова застонал.

– Ты че? – спросил Странник. – Эй, Зуб!

Тот не ответил. Он лихорадочно пытался найти выход из того дерьма, в которое умудрился наступить на этот раз. Самым разумным было немедленно прикончить сопляка, стереть все упоминания о файле и наняться юнгой на корабль, уходящий к окраине галактики. Но... этого нельзя так оставить. Если об этом файле забыли в Планетарной Обороне, то... Проклятье!

– Идиот, – прошипел Зуб. – Быстро вали отсюда. Забейся в самую глубокую дыру и не высовывайся. А лучше уматывай в Свободную Зону.

– Зачем? – потрясенно спросил Странник.

– Затем, что только так можешь уцелеть.

– Чо?

– Уйдешь в пираты и навсегда забудешь об этом файле, понял?

– Зуб, ты что, сбрендил?

– Отвали.

Взломщик ухватился за браслет и лихорадочно начал его крутить. Выход оставался только один – свалить все на клиента, внесшего аванс, а там пусть сам разбирается с этим дерьмом. Девяноста кусков хватит, чтобы умотать в соседнюю систему, прикинуться слабоумным и спрятаться в частной клинике на пару лет. Главное – переслать информацию дальше, чтобы эта хрень не пропала. Надо дать ей ход...

Впервые в жизни Зуб пожалел, что не знает никого из пресс-службы сектора. Журналисты подняли бы хорошую бучу... Но с ними связываться – себе дороже. Окажешься в самом центре событий, попадешь на первые полосы информационных порталов, привлечешь к себе внимание... Нет, надо отправить весточку заказчику. Это серьезные ребята, пусть сами решают, что к чему. Но сначала надо принять меры предосторожности. Копия... Зуб набрал старый адрес и открыл линию, ведущую в Свободный Сектор – пустую систему на окраине галактики, где находили себе пристанище все отбросы Человеческого Сектора. Дикая Зона, Вольный Сектор, Территория Свободы... Потом придется сменить место архива. А пока надо запустить процедуру записи. Тогда где-то далеко, в арендованной ячейке пиратского банка, проснется крохотный приемный терминал. У него только одна функция – принимать информацию и записывать ее на диск. Больше ничего он делать не умеет. Зато его пласталевый корпус выдержит даже путешествие в открытом пространстве. Когда запись будет закончена, автомат уронит крохотную пуговку диска в специальное гнездо, из которого его могут достать только пальцы владельца. Нет сети – нет доступа.

Этот проклятый терминал и услуга аренды стоили взломщику годового заработка. Он еще никогда не пользовался секретным архивом – слишком дорогое удовольствие. Для обычных дел хватало и стандартных мер безопасности, но сейчас настало время, когда деньги не имеют значения.

– Зуб!

– Вали отсюда, недоумок, – прорычал взломщик.

Копирование прошло удачно. Полный файл записался в личный архив Зуба. Теперь нужно было отправить копию клиенту. Взломщик вызвал нужный адрес и набрал знакомый код. Так. Теперь разбить файл на несколько самостоятельных фрагментов. Запустить отправку на адрес с разных серверов. Пусть уходят частями, вразбивку, так сложнее будет отследить...

Странник всхлипнул, и Зуб поднял голову.

Он был выше паренька на целую голову и потому сразу увидел широко раскрытые глаза – голубые, честные и по-детски беззащитные. Между бровями зрело черное пятно – след от лазера, прорезавшего дыру в голове компьютерного гения. Странник открыл рот, попытался что-то сказать, но не смог – опрокинулся и упал навзничь. Зуб схватился за рукоять парализатора и только тогда ощутил противное жжение в груди. Он опустил взгляд и увидел дыру в плаще – луч лазера, что прошел сквозь голову Странника, пробил и грудь взломщика.

Боли почти не было. Просто немного жгло легкие и невозможно было вдохнуть. Зуб потянул парализатор из кармана, и рядом с первой дырой в груди появилась вторая. Ноги подкосились, и взломщик упал на спину. Парализатор выскользнул из раскрытой руки и упал в кучу мусора.

Очки съехали на кончик носа, и виртуальный мир отступил, уступая место грубой реальности, той самой, к которой так стремился Зуб. Задыхаясь от боли в груди, он попытался приподняться, но не смог. Краем глаза он видел темную фигуру, что остановилась над телом Странника. В опущенной руке тускло поблескивал огромный пистолет.

Зуб скосил глаза – на экране очков мигал вызов, приглашая его начать копирование информации. Он застонал и попытался поднять левую руку с браслетом. Боль вонзилась в легкие огненным копьем, но Зуб дотащил руку до груди и поймал ее правой. Пальцы нащупали холодный пластик браслета-терминала.

Темная фигура с пистолетом обернулась, вскинула оружие и прицелилась. Взломщик взглянул прямо в черный зрачок дульного среза и криво улыбнулся.

– Даю слово, – прошептал он, прикладывая палец к браслету.

Он еще успел увидеть, как первая часть сообщения упорхнула к клиенту, а потом вспышка яркого света ударила ему в глаза. Мир вспыхнул белым пламенем, горячим, словно сердце звезды. Зуб широко распахнул невидящие глаза, судорожно вздохнул и поплыл навстречу свету.

– Держать, – прошептал он уже мертвыми губами.

А потом пришла темнота.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Рубка управления, что больше напоминала огромный операционный зал, пустовала. Вдоль стен тянулись длинные пульты с ячейками кресел управления. В них должны были нести вахту пилоты, навигаторы, инженеры, военные... Но сейчас амортизационные кресла пустовали. Корабль спал.

Белые стены зала, усеянные сотнями различных экранов, были чисты – системы фильтрации корабля работали превосходно, не допуская даже малейшего намека на появление пыли. Но кое-где эмаль потускнела и потрескалась.

Кресла стояли аккуратными рядами, пласталевый пол тускло блестел, обработанный командой автоматических уборщиков. От чистого воздуха першило в горле. Стерильно до безжизненности. Здесь было холодно и пусто – как в доме, давным-давно покинутом жильцами. И все же в этих стенах еще теплилась жизнь.

Два кресла у центрального пульта управления были заняты. Они стояли под двумя огромными экранами, транслирующими изображение звездного неба. Они походили на иллюминаторы, и казалось, что два пилота ведут корабль вручную, всматриваясь в звездные просторы. На деле это была лишь трансляция с камер внешней обшивки, просто красивая картинка, приятная для глаз.

Две фигуры в одинаковых серебристых комбинезонах сидели неподвижно. Лица были скрыты забралами пилотных шлемов – на них выводится вся информация, что поступает из системы управления. Шевелились только пальцы, перебирающие клавиши пультов. Строгие и скупые движения, заученные до автоматизма. Движения автоматов, роботов, что несут свою вахту без сна и отдыха. Или движения людей, выполнявших эти операции не первый год. Но люди не могут сидеть неподвижно – рано или поздно наступает тот момент, когда плоть требует движения. Она хочет ощутить себя живой и напомнить хозяину о том, что он не автомат.

Человек, сидевший в левом кресле, не выдержал первым. Он поднял руки и стащил шлем, открыв смуглое лицо с высокими скулами. Черные как смоль волосы недавно отросли и топорщились ершиком. Человек провел ладонью по лицу, словно стирая невидимую паутину, тронул небритый подбородок. Нахмурился.

– Алекс, – позвал он.

Голос прозвучал тихо и неуверенно, как будто его обладатель разучился говорить. Собственно, так и было – в последнее время астронавты редко пользовались голосовой связью.

Пилот откашлялся, бесцеремонно сплюнул на пол.

– Алекс!

Его напарник обернулся, не снимая шлема, и пилот увидел свое отражение в зеркальном забрале.

– Хватит, – сказал он. – Надо отдохнуть. Пойдем поедим.

– Сейчас, – отозвался Алекс, возвращаясь к работе. – Мне нужно проверить стыковочные сегменты.

– Заканчивай, – буркнул пилот. – В них десятки тысяч узлов. Ты все равно не сможешь протестировать их вручную.

– Нельзя полагаться на сводные отчеты, – отозвался Алекс. – Сам знаешь – система расползается на клочки, как гнилое полотно. То одно, то другое...

– Ты все равно не сможешь проверить все.

– Наша вахта скоро кончится, – отозвался Алекс. – Послушай, Амир, мы не можем оставить ребятам непроверенные сегменты. У них не будет времени заниматься мелочами, им нужно будет готовиться к последнему прыжку.

– Кончится. – Амир презрительно глянул на пульт. – О да. Придется снова возвращаться в проклятый гроб. У меня от него мурашки по коже. Когда закрываю глаза, мне кажется – это в последний раз и больше я не проснусь. Это похоже на смерть.

– Криотехника – самая надежная схема на «Эдеме», – отозвался Алекс. – Модули заморозки работают превосходно. Ты прекрасно знаешь, в них не было еще ни одного сбоя.

– Все когда-то случается в первый раз, – буркнул Амир. – Я лучше бы просидел еще на одной вахте.

– Тебе не надоело? Для меня эта вахта никогда не кончается, сон в криокамере – это всего лишь краткое мгновение. Ты закрываешь глаза и тут же снова их открываешь. И возвращаешься в рубку.

– Мне не нравятся эти гробы, – признался Амир. – То, что они так долго работают, – просто чудо. Везение. Но нельзя бесконечно испытывать нашу удачу. Рано или поздно она кончится.

– Без этих гробов ты бы давно умер от старости, – серьезно отозвался Алекс. – Какая это смена у тебя?

– Пятая.

– Со стандартным шагом?

– Да. Я здесь с самого начала.

– Пять сотен лет, – задумчиво произнес Алекс. – Для меня это только вторая.

– У меня пять вахт по два месяца. Только представь – я уже год провел за этим пультом. Криогеновые паузы не чувствуются, для меня эти вахты слились в одну. Меня тошнит от этих бесконечных тестов и проверок. Я менял программы управления, ремонтировал системы связи и защиты, один раз пришлось тушить пожар на второй палубе, когда отказала автоматика. А потом пришлось ее чинить. Я сыт по горло этим проклятым кораблем и этим проклятым рейсом.

– И все же согласен отстоять еще одну вахту?

– Согласен, – отрезал Амир. – Лишь бы не возвращаться в ледяной гроб. Эта штука пугает меня все больше. Каждый раз, когда я поднимаюсь из нее, мне кажется, что у меня отняли часть души. Такое ощущение, что я оставляю в той ледяной темноте частицу себя. Я истончаюсь. Становлюсь менее реальным. Превращаюсь в тень.

Алекс взглянул на напарника, сжавшего кулаки, и покачал головой.

– Амир, не глупи, – мягко сказал он. – Ты просто устал. Тебе нужно отдохнуть.

– Да. – Пилот выдохнул и провел ладонью по лицу. – Устал. И никак не могу забыть наш отлет. Для меня это было словно вчера.

– Это было... страшно? – тихо спросил Алекс.

– Более чем, – сухо отозвался Амир. – А ты помнишь, как это было?

– Саму эвакуацию? Нет. Я все время был на борту «Эдема».

– А то, что было до?

– Только слухи. Когда все началось, мы болтались на орбите уже полгода. Готовили корабль к отлету. У нас не было никакой информации. Только официальные каналы видео, но там...

– Да уж, – хмыкнул Амир, – эти засранцы пытались все скрыть до последней секунды. Все отрицали. А потом стало слишком поздно.

– Ты говорил, что был пилотом шаттла. А на Земле...

– Я участвовал в эвакуации. Последний рейс, когда порт уже разваливался на части... Толпы людей – заплаканных, напуганных до смерти, визжащих от ужаса... Охрана стреляла по ним, чтобы дать мне возможность поднять шаттл. И те, кто нажимал на курок, остались внизу – никто не знал, что это будет последней рейс. Когда я поднял корабль, орбитальные платформы нанесли удар. Я летел вслепую, словно демон на огненной колеснице сквозь пылающий ад...

Амир замолчал и закрыл глаза. Алекс снова взглянул на напарника. Что за болван составлял бортовое расписание? Второму пилоту нужно лежать в крио весь рейс. У него психологическая травма, он должен сидеть в кресле у психоаналитика, а не за штурвалом галактического лайнера. Он на пределе, а его поднимали пять раз. Пять вахт!

– Что? – спросил пилот, поймав взгляд напарника. – Удивлен, что меня не списали? Конечно, они могли превратить меня в ледяную статую и сунуть в самый дальний угол трюма. Но не смогли. Слишком мало специалистов. А я – лучший. Я прошел этот ад и не сломался, как другие. Я вытащил свой шаттл из пекла и вместе с ним последнюю тысячу колонистов.

Алекс отвел взгляд и посмотрел на звездное небо, что занимало всю стену капитанского мостика. Миллиарды звезд, бесчисленное множество планет. Ну почему предки выбрали именно эту?

– Ладно, – буркнул Амир, – проехали. Я не псих, просто устал. Надо расслабиться.

– Пойдем на камбуз, – предложил Алекс. – Ты вроде хотел поесть?

– Разве это еда? Поганая синтетика. – Амир поморщился. – Меня от нее блевать тянет.

– Порошковое пюре, – вкрадчиво произнес Алекс. – Консервированные овощи. Возможно, и сухофрукты...

Амир резко повернулся к напарнику и даже привстал.

– Ты серьезно? – недоверчиво спросил он. – Настоящая еда?

– Да. – Алекс кивнул. – Конечно, не то, что было раньше, но по нынешним временам – первый сорт.

– Вот дерьмо! Где ты ее нашел?

– Нужно больше времени уделять проверке систем заморозки, – отозвался Алекс, откровенно ухмыляясь. – Я знаю, ты не любишь системы крио и не хочешь ими заниматься. Но ты забыл, что замораживают не только людей.

– Небеса сжалились надо мной, – отозвался Амир, поднимаясь из пилотного кресла. – Где это чудо?

– Кабмуз, пятый отсек, – отозвался Алекс. – Вторая холодильная камера. Нужно набрать команду для доставки продуктов из резервного фонда и ввести командный код.

– Какой? – жадно спросил Амир.

– Любой уровня офицера корабля.

Второй пилот ухмыльнулся, бросил шлем на кресло и быстро пошел к дверям рубки. Он чувствовал, как рот наполняется слюной, и сейчас был готов вскрыть любую систему, лишь бы добраться до того, что сможет хоть на пару минут прогнать изо рта мерзкий привкус ледяной крошки, от которого немеет горло.

Алекс поднялся из кресла, собираясь последовать за напарником. Но потом передумал – вернулся к пульту и переключил режим камер. Огромный экран, занимавший всю стену, моргнул, и звездное небо сменилось другой картиной: серые ряды криокамер заполонили экран. Они тянулись нескончаемыми рядами, уходили в никуда, словно полки в магазине галактических размеров. Им не было конца, камеры просто не могли охватить за один раз все пространство трюма. Простые одноразовые механизмы, их нельзя размораживать и замораживать по своему желанию, как капсулы экипажа. Серые ящики лежали друг на друге, до боли напоминая настоящие гробы, о которых так часто вспоминал Амир. Это груз. Содержимое трюма древнего корабля, что помнил времена великого переселения. Самый важный груз – около полумиллиона капсул, хранящие драгоценное содержимое – все, что осталось от колонии Новая Надежда.

Александр Моруа, первый пилот корабля «Эдем» класса колонизатор, сглотнул пересохшим горлом и отключил камеры, вернув на экран звездное небо. Он развернулся и решительным шагом направился к палубным лифтам, решая на ходу сложную дилемму: рассказать напарнику о найденной бутылке коньяка прямо сейчас или только в день прибытия? Перед глазами стоял длинный ряд одинаковых капсул, покрытых легкой изморозью. День прибытия... Когда он будет? И будет ли... До конца смены осталось несколько дней, и Амир, похоже, держится из последних сил. Еще немного, и он сорвется. Коньяк... Коньяк поможет ему. Да и ему самому тоже не помешает хороший глоток, чтобы напомнить себе – он еще жив.

Алекс прошел мимо лифтов и направился к своей каюте, где за фальшпанелью ждала своего часа крохотная бутылка натурального коньяка. Одинокая и убийственная, как последний заряд в обойме.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип», порт приписки отсутствует.

Кабак «Три Пятерки» всегда оставался самым грязным и дешевым кабаком в окрестностях космопорта Гамма колонии Туман-Центральная. Выглядел он соответствующе – как темный бетонный сарай с облезлыми стенами. Железные столы, местами поржавевшие и помятые, были вделаны прямо в голый пол. Окон в кабаке не было, их заменяли старые голоэкраны на стенах – покрытые сетью трещин, плохо настроенные, транслирующие рекламу местного производства. Под ногами посетителей мерзко хлюпает какая-то дрянь, фильтры в дверях сгнили, и с улицы просачивается мерзкий запах сероводорода. Артур знал, что такие заведения с удовольствием демонстрируют в видеосериалах о благородных пиратах – для создания атмосферы полного морального разложения главного героя. Вот только на видео чаще встречаются полуодетые распутные красотки и суровые звездные капитаны, напивающиеся в одиночку. Их прически тщательно уложены первоклассными стилистами, а потертые и заштопанные костюмы шьют на заказ лучшие портные киностудий. Артур с удовольствием побывал бы в одном из таких заведений. Но, увы, к его услугам были только «Три Пятерки», где не было ни красоток, ни бравых капитанов. Здесь обычно собиралась местная шваль, пытаясь толкнуть пару лишних доз усталым портовым рабочим. Работяги, ничуть не похожие на бравых капитанов в отставке, нагружались дешевым синтетиком до поросячьего визга и вместо славной потасовки блевали на столы, а сами валились на пол, в вонючую жижу. Где и оставались валяться либо до прихода патруля, либо до санитарного часа, когда вышибалы «Трех Пятерок» закрывали двери на вход и начинали вышвыривать наружу то, что можно было с натяжкой назвать разумной органикой. Единственное, что роднило эту помойку с киношными кабаками, было то, что здесь никто не задавал лишних вопросов. Никому и никогда. И только поэтому Артур Корн, старпом «Стального Шипа», приходил сюда, когда «Стальной Шип» садился в космопорте Гамма.

Он прятался в самом темном углу, заказывал бутылку дорогого пойла и медленно ее опустошал, пытаясь убить те шесть часов увольнения, что полагались ему как старшему офицеру. Он не любил это время. Все дела сделаны, товар сбыт, деньги за него получены, и больше нечем себя занять. Команда получает выплаты и увольнение на шесть часов. Потом сбор на корабле, работы на борту, совет и следующее увольнение, если не подвернулось подходящего дела.

Не все уходили в порт. Магда, например, всегда оставалась – бухгалтерия для нее была дороже любых удовольствий в порту. Иногда Артур завидовал ей – гениальной конторской машине, способной разобраться с любой бюрократической бумажкой или сложным договором. У нее всегда найдутся дела, ей некогда скучать. А еще Магда может часами болтать с Розой ни о чем и даже не замечать этого. А он – не может.

Когда старпом выполнял все задания и отчитывался о проделанной работе капитану, на него нападала жесточайшая тоска. Если больше не находилось тем для делового разговора, он под любым предлогом сбегал с корабля, потому что любая беседа с Розой превращала его жизнь в ад. Нет, обсудить дела – это запросто. Он мог сутки напролет обсуждать с Роззи новую операцию. Но когда не было этого железного прикрытия, за которым можно укрыться, как за силовым полем, он предпочитал трубить отступление. Отступал с позором, прятался в ближайшую дыру, стараясь не думать о том, что могло бы случиться, останься он с Розой наедине. Ведь тогда ему бы пришлось говорить с ней о чем-то кроме работы.

За последние три года он пробовал, честно пробовал, поддержать обычный разговор с капитаном целых пять раз. И всегда выглядел непроходимым идиотом, неспособным связать даже пары слов. Он, Артур Корн, старпом самой удачливой вольной команды, наводящий ужас на подчиненных одним взглядом, выглядел как сопливый пацан. Мысль о том, чтобы просто поболтать с Роззи – не как с капитаном, а как с рыжеволосой девицей с острым язычком – ввергала его в самую настоящую панику. Он отчаянно боялся выдать себя случайно вырвавшимся словом или взглядом. Он не хотел выглядеть болваном. Бегство – вот что его всегда спасало.

И он уходил с корабля, чтобы погрузиться с головой в следующий круг ада, заменявшего ему жизнь. Когда Арт оставался наедине с собой, из памяти всплывало другое лицо, ничуть не напоминавшее светлый лик Роззи. Его проклятье и печать. Бледные обескровленные губы, каштановые локоны, плавающие в невесомости, блеск льда в замерзших глазах... Элен. Та, что всегда будет стоять у него за спиной.

Помогала только выпивка. Артур садился за столик, наливал стакан и медленно цедил едкое пойло до тех пор, пока образ мертвой жены не становился мутным, а потом и вовсе превращался в смазанное пятно. Иногда он оборачивался портретом Розы, и тогда Арту становилось еще хуже. Старпом так и мог решить, что страшнее: его прошлое, что навсегда останется с ним, или его настоящее, которого он может лишиться в любой момент. Но когда они сливались в одно – разум давал сбой.

Это был замкнутый цикл, бег по кругу, где день за днем возвращаешься туда, откуда начал путь. Артур ненавидел эти серые дни в портах, когда нечем себя занять. Он не мог погрузиться с головой в работу, и ему оставалось только заказать новую бутылку, а потом наугад брести сквозь алкогольный туман в порт, чтобы найти корабль и свою койку. А потом открыть глаза и начать все сначала – до тех пор пока не подвернется новое дело. Каждый новый рейс, каким бы опасным он ни был, Артур принимал как дар небес. Только так он мог вырваться из персонального ада, где его рвали на части два демона с женскими лицами, и начать играть роль Старпома. Но когда рейс откладывался...

Артур поднял бутылку и плеснул вязкую жижу в пластиковый стакан. Поднес его к лицу, втянул носом кислый аромат и отпил крохотный глоток. Еще три часа. Быть может, в этот раз удастся провести их в этом поганом кабаке без происшествий. В каждом космопорте, где останавливался «Шип», находилась подобная дыра, и все их старпом знал наперечет. И в каждом рано или поздно к нему подваливал кто-то из местных, подогреваемый алкоголем и глупостью. Чаще всего после короткой и энергичной беседы от чужака с широкими плечами и паскудно злобным выражением лица отставали, не решаясь перейти от слов к делу. Но иногда старпому приходилось прибегать к более весомым аргументам. Арт этого не любил – потом приходилось оплачивать разбитую мебель и менять одну дыру на другую.

Старпом прекрасно знал, что, в какой бы бар он ни зашел, рано или поздно к нему проявят интерес местные любители приключений. Его персона никак не желала вписываться в ряд швали, что ошивается в таких местах. Он слишком выделялся на фоне серой однородной массы обитателей кабаков – чистый, молчаливый, с деньгами в кармане. Артур даже допускал, что его чисто выбритое лицо с тяжелым подбородком, коротко стриженные под скафандр волосы и пьяный прищур могут кому-то напомнить о бравых капитанах из сериалов. Эта мысль настолько ужасала старпома, что он внутренне содрогался всякий раз, когда ловил на себе чужие взгляды. Он не хотел этого лица, но другого у него не было. Его никто не спросил, как он хочет выглядеть, когда его по кускам собирали в клинике. Наверно, они использовали в качестве образца облик какого-то актеришки, выбившего из доверчивых зрителей свои пятнадцать минут славы. Но он – не герой сериала, волею судеб занесенный в кабак. Он – трус, измученный страхами и переживаниями. Но если местной шпане он кажется героем и они хотят проверить его в деле, что ж... По крайней мере, это отвлекает от новой пытки воспоминаниями.

Но на этот раз неприятностей не предвиделось. В «Трех Пятерках» Арт чувствовал себя почти как на борту «Шипа» – он провел здесь столько времени, что мог с полным основанием считать эту дыру постоянным причалом. Его узнавали вышибалы и даже сдержанно кивали, когда он переступал порог кабака. Конечно, дыра самая что ни на есть затрапезная, но все же она в зоне самого крупного космопорта столицы сегмента. Это обязывало блюсти хоть какой-то порядок. Рано или поздно даже эту забегаловку мог навестить патруль.

Система Туман входила в число самых древних людских колоний. Во времена первого рассеяния на эту планету приземлился один из самых крупных колонизационных кораблей. Недолго думая, переселенцы окрестили ее Туманом – из-за грязной атмосферы. Приставку «Центр» она получила, когда люди начали осваивать другие планеты системы. Так появились миры с незамысловатыми названиями Туман-Один, Туман-Два и Туман-Три. Но Центр – всегда оставался центром. После второго рассеяния, последовавшего за периодом упадка, выходцы с Тумана добрались до соседних систем. Их было шесть, и все они еще только осваивались. Все вместе они и составляли Сегмент Туман – пятую часть Федерации Людей. После Второй Галактической войны, когда людям удалось утвердиться на захваченных территориях и с помощью союзных рас укротить агрессию дамбарцев, Туман присоединился к Федерации. Так вышло, что он оказался самым удаленным сегментом. Остальные системы Федерации лежали ближе к центру галактики, напоминавшей огромный пирог или скорее шляпу. А вот до пустых Окраин было рукою подать. Туман – глубокая провинция, отсталый мир, где законы Федерации подкрепляются военными базами. Фактически он предоставлен сам себе и вместе с тем пользуется всеми привилегиями Сегмента Федерации. Это делало его идеальной базой для вольных охотников и торговцев. Именно поэтому «Стальной Шип» проводил столько времени в его доках – в этих мутных водах можно было наловить немало драгоценной рыбки. Вот только в последнее время на всех мониторах пусто.

Арт долил местной отравы в опустевший стакан. Две недели. Целых две проклятых недели они сидят в этом порту и медленно доедают остатки прошлого рейса. Налет на «Громаду» нельзя было назвать удачным – древний ковчег рассыпался в прах, прежде чем стервятники успели поживиться наследством предков. Обычно, разыскав очередной летающий гроб, команда «Стального Шипа» делала несколько заходов, вычищая его подчистую. Уносили все, что только можно было унести, от информации и карт до топлива и запасных частей. Но в этот раз им не повезло.

С другой стороны, и убыточным этот рейс не стал, а ведь бывало и такое. Им удалось кое-что вынести с «Громады». Риск Арта оказался оправданным, химических элементов вполне хватило на оплату стоянки и топлива для корабля. После продажи информации, которую Роззи выкачала из центрального кластера «Громады», они смогли рассчитаться с долгами и даже получить премиальные. Но теперь они застряли на этой планете, а на горизонте пусто. Никакого намека на новый рейс, деньги утекают сквозь пальцы, как речной песок. Еще неделя такого штиля, и им придется идти на поклон к местным контрабандистам – у них всегда найдется работа для корабля, что может легко обогнать патрульные крейсера Федерации. Еще бы – скорость «Стального Шипа» необычна даже для списанного корабля класса курьер. Роззи начала перестраивать его много лет назад, когда Арт даже не подозревал о ее существовании. Много позже, когда он стал старпомом, они закончили работу вместе. «Стальной Шип» сошел со стапелей верфи как тяжелый курьер – этот класс кораблей был предназначен для перевозки срочных, но небольших грузов. Их было выпущено всего полсотни по особому заказу Империи Чен, что граничила с Федерацией. Но грузов оказалось не так много, как планировалось, и новые корабли, изначально вооруженные и имеющие большой запас хода, встали на прикол. Как Роза получила один из них, Артур не знал – прошлое рыжеволосого капитана до сих пор оставалось для него загадкой. Единственное, в чем он был уверен, – сделка была легальной. Иначе имперские войска гоняли бы «Стальной Шип» по всему человеческому космосу. Арт подозревал, что дело не обошлось без крупных взяток и липовых документов, но, судя по результатам, все прошло гладко.

Так или иначе, но Роза получила превосходный корабль. Уже потом с него сняли вооружение и расширили трюмы, поставили дополнительные прыжковые двигатели и генераторы энергии. У корабля даже было защитное поле – слабенькое, второго класса, но его хватало, чтобы в случае серьезных неприятностей выдержать пару залпов и обеспечить «Шипу» возможность набрать скорость для бегства. «Стальной Шип» был бегуном – быстрым и шустрым, что зарабатывал на жизнь не силой, а проворством. И его услугами часто пытались воспользоваться те, кто очень ценил скорость и расторопность.

Артур помнил, как пять лет назад они ввязались в авантюру в секторе Топаз – пообещали местному Синдикату перевезти кое-что в сектор Диадемы. Тогда дела шли совсем паршиво: никаких намеков на новые контракты, огромные долги. Почти вся команда разбежалась, и у «Стального Шипа» не было выбора. Они не стали привередничать и выполнили это задание. Потеряли при этом Кента – прошлого старпома, и заработали статус пиратов в зоне Эсаев, куда их занесли непредвиденные обстоятельства. В итоге они все же получили деньги и сколотили новую команду. Но с тех пор Роза зареклась иметь дело с контрабандистами, и Артур всегда поддерживал ее решение. Пару лет назад, когда Арт наконец признался самому себе, что у него появилась новая проблема в лице рыжей капитанши, они побывали в похожей переделке. Но тогда удалось вывернуться благодаря обычному легальному контракту на перевозку срочного груза. В результате нудного и тяжелого рейса они остались без прибыли, но зато рассчитались с долгами. Потом дела пошли на лад, и вот – снова осечка.

Оценив мутным взглядом опустевшую бутыль, Артур поднял руку и щелкнул пальцами. Тотчас перед ним появилась новая – постоянных клиентов ценили даже в такой дыре, как «Три Пятерки». Два безусых пацана в робах докеров, что сидели за соседним столиком, наградили старпома восторженными взглядами. Похоже, они хорошо знали это пойло, которое Арт потягивал, как простой лимонад. Старпом сумрачно посмотрел на них, без труда читая на безусых лицах восхищение. Для пареньков он матерый звездный волк, герой, только что сошедший с видеоэкрана в этот паршивый кабак.

Арт нахмурился и отвернулся. Он терпеть не мог, когда его принимали за бравого капитана. Он трус и неудачник. Вся его слава самого удачливого сукина сына Федерации держалась на простом факте – еще никому, кроме него, не удавалось пережить плазменный удар орбитальной платформы по гражданскому кораблю. Удар был случайным, прошел по касательной, а от мгновенной разгерметизации его спас скафандр, который Артур так и не успел снять после наружной прогулки к сломанной антенне. Случайность. Но это никого не интересовало. Главное – он уцелел. Слухи об этом до сих пор гуляли по всем космопортам. Менялись его имя, пол, возраст, профессия, дальнейшая судьба, но неизменным оставался вердикт – повезло. Сплетников не интересовало то, что одна из балок размазала его по переборке, хотя так и не порвала скафандр. Не вспоминали они и о кристалликах льда в глазницах Элен, что сверкали, как маленькие звезды, когда ее труп плавал в невесомости рядом с искалеченным мужем. Десять бесконечно длинных часов он умирал, видя перед собой ее глаза и не имея возможности даже отвести взгляд. Когда Артур почувствовал, как остановилось сердце, то испытал лишь облегчение.

Но ему так и не дали уйти. Его спасла аварийная аптечка скафандра, включившая заморозку, и настырный врач спасательного катера, отказавшийся отправить искалеченное тело в морг. Медики вытащили Артура с того света, выдернули из хоровода призраков и вернули в мир живых. Он даже не остался растением на койке и ушел из клиники на своих ногах – счет и страховка самого молодого директора по маркетингу компании Новые Транспортные Линии позволили ему это. Операции обошлись недешево. Все его имущество было продано страховой компанией, но в конце концов они заплатили за все. Артур Корн, лишившийся в один миг всего мира, что он собирал по кусочкам всю свою жизнь, оказался на улице – живым и относительно целым снаружи и совершенно разбитым внутри. Почему он тогда не ушел к Элен, Арт и сам до сих пор не мог понять. Несколько лет он бродил в темноте, опускаясь все глубже, в самые темные уголки жизни, и даже сейчас не решался вспоминать об этом. Воспоминания были не из приятных.

Потом все стало проще. В его жизни появились «Стальной Шип» и Роза. Жизнь заново наполнилась смыслом и светом. Но потом все стало опять слишком сложно – теперь он стоял на границе смерти и жизни, разрываясь между двумя призраками с женскими лицами. Элен и Роззи. Прошлое и настоящее. Такие одинаково дорогие ему и одинаково недоступные.

Вторая бутылка опустела так быстро, что Арт даже удивился. Он с удивлением взглянул на хронометр – три часа пролетели как один миг. Он тяжело поднялся на ноги и покачнулся. Оперся о железный стол, и тот вздрогнул под тяжестью рук.

– Уходите?

Старпом медленно повернулся и взглянул на мрачного бармена, казавшегося пародией на грузовой транспорт – такой же круглый и неповоротливый.

– Да, – выдохнул Арт.

Бармен молча протянул ему электронный планшет. Негнущимися пальцами старпом выудил из кармана кредитный чип и приложил его к планшету, расплачиваясь за пойло. Потом приложил еще раз, рядом с надписью «Чаевые». Бармен расплылся в широкой улыбке – словно грузовой шлюз распахнулся.

– Всего хорошего, капитан, – с явным усилием выдавил бармен, явно не привыкший к светским беседам. – Заходите еще.

Огромным усилием воли Артур удержал свою руку, что начала подниматься. Капитан! Вот дьявол, еще один недоумок! Дать бы ему в лоснящееся рыло, чтобы выбить навсегда эту чушь об отставных капитанах. Интересно, если сказать ему, что «капитан» – отставной директор по маркетингу, поверит? Арт криво улыбнулся.

Бармен истолковал эту улыбку по-своему и мгновенно растворился в темноте. Артур посмотрел ему вслед, потом развернулся и побрел к двери. Пора возвращаться в родную гавань. На ходу он нашарил маску респиратора, висевшую на груди, – воздух на Тумане оставался на редкость паршивым, несмотря на все усилия терраформаторов. Им можно дышать, но сероводород с бесконечных грязевых болот мог стать опасным, если принимать его в больших дозах.

Натягивая респиратор, Арт вдруг почувствовал – сейчас. Он замер, потому что подозревал, что сейчас должно произойти. Но все же хотел проверить еще раз и удостовериться, что не сходит с ума. Вот уже целый год он слышал это – тонкий комариный зуд, что предшествовал вызову с корабля. Он знал, что его ищет Роза. Безумие? Интуиция? Он просто знал – и все. И все-таки вздрогнул, когда на воротнике завибрировала пуговка коммуникатора.

– Да, – тихо сказал он, принимая вызов.

– Арти, – раздался знакомый до боли голос, – где тебя носит? Давай выбирайся из кабака и немедленно возвращайся на корабль.

– Что случилось? – спросил он, чувствуя, как в животе встал на дыбы вал жидкой отравы.

– Похоже, есть контракт, – отозвалась Роза. – Подробности на борту. Живо ко мне, Арти, не заставляй меня ждать.

Она оборвала связь, и Артур с облегчением вздохнул. Он выпрямился, пытаясь прогнать из головы алкогольный туман, и взглянул на хронометр. Кажется, и на этот раз им удастся вырваться из трясины безденежья.

– Самый удачливый сукин кот Федерации, – прошептал Артур себе под нос. – Тебе снова подвернулся рейс.

Он одернул тяжелую робу, пропитавшуюся сероводородом, вздернул чисто выбритый подбородок и строевым шагом отправился на встречу со своим рыжеволосым демоном. Нет, не так – на встречу с капитаном. Демон оставался в порту. На время рейса его сменяла Роза Вилье, Железная Капитанша, командир, бог и идеал старпома Арти, что не имел никакого отношения к бывшему директору по маркетингу Артуру Корну, оставившему свое прошлое в развороченных обломках космической яхты.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

При свете дня переулок выглядел как обычная помойка: слой грязи на силикатном покрытии, гниющие объедки, ворох одноразовых стаканчиков из-под лапши. Младший патрульный Дон, знавший эту дыру как свои пять пальцев, оглянулся. Все как всегда, это все тот же старый добрый переулок дерьма, – если не считать двух трупов, лежащих у его ног. Похоже, в квартале Технарей больше не осталось темных местечек, сохранивших криминальную девственность. В Колбасном Тупике позавчера ограбили сумасшедшего туриста, а в этом переулке сегодня два трупа.

Дон снял перчатку и потер замерзший нос. Утро явно не задалось. Начинать новый день с двойного убийства – не самое приятное занятие. Слава богу, не каждый день такое случается. Но сегодня ему не повезло, это точно: если с утра удачи нет, то и весь день пойдет наперекосяк – проверено. Когда утром пришло анонимное послание на коммуникатор, что в дерьмовом переулке два мертвяка, Дон сразу понял – день испорчен.

Присев на корточки, патрульный натянул перчатку и осторожно приподнял край казенного пластика, укрывавшего трупы. На него смотрело бледное лицо мальчишки с распахнутыми настежь глазами. В них навсегда застыло изумление – парень даже не понял, что произошло. Лазерный луч прожег в его голове аккуратную дырочку, мгновенно вскипятив мозги. В какой-то мере это даже милосердно – бедняга не мучился, отдал концы сразу. Это гораздо лучше, чем смерть девчонки из банды Жуков, которой переломали руки и ноги куском арматуры, прокололи почки спицей и бросили подыхать на дно старого канализационного туннеля. Но этот парнишка... Сколько ему? Лет пятнадцать, не больше. Одет хорошо, но и не слишком роскошно. Не видно ни шрамов, ни татуировок... Глаза чистые, без следов новой дряни, что закапывают в глазницы на тусовках. Обычный домашний паренек с аккуратно подстриженными ногтями. Как он оказался в этом поганом переулке? Почему лежит на земле, разглядывая серое небо пустыми глазами, вместо того чтобы бежать в школу? Кому он перешел дорогу? Вот гадство. Он ведь даже младше той девчонки.

Дон сглотнул, опустил пластик и взглянул на второго мертвяка. Этому повезло меньше – в него стреляли три раза. Один выстрел попал в лицо, и от него осталось лишь месиво из оплавленного пластика и обожженной кожи, но патрульный сразу его узнал. Парень так и не снял переносной терминал в виде огромных очков, а Дон знал только одного человека в квартале, кто не расставался с терминалом ни днем, ни ночью. Иган Гор, он же Зуб. Местная достопримечательность – известный взломщик, замешанный в сотне дел, но так и не пойманный с поличным. Дон хорошо знал Зуба и даже пару раз навещал его берлогу – в качестве профилактики. В том, что однажды взломщика найдут с дыркой в голове, патрульный не сомневался. Это было только вопросом времени, все эти ребята рано или поздно суют нос куда не следует и получают окончательный расчет. Это нормально, можно сказать – профессиональный риск. Но первый пацан... Откуда он взялся? На обычного клиента Зуба не похож. Случайная жертва?

Зазвенела стальная сетка, закрывавшая вход в переулок, и Дон выпрямился, хватаясь за кобуру. Но, рассмотрев синий мундир, опустил руку. Прибыло подкрепление. Первым делом он, конечно, доложил о происшествии в участок. Оттуда пообещали прислать следователя, двойное убийство – это не пьяная драка в баре. Ну и слава небесам. Теперь можно будет свалить все дело на него и отправиться на дневной обход района.

Дон аккуратно застегнул кобуру и заранее улыбнулся, собираясь приветствовать коллегу. Но когда тот подошел ближе, улыбка сползла с губ патрульного. Он отвел глаза и чертыхнулся – прогноз насчет неудачного дня сбывался на глазах. Они прислали самого тупого сукина сына из участка – Кову. Честный и правильный до тошноты, он обладал только одним талантом – в точности исполнять все приказы начальства, не проявляя ни капли сообразительности и участия. Дон был уверен, что в школе Кова слыл ябедой и ни разу не проехался на подземке без билета. Из него получился честный служака, глупый как пробка и весьма полезный в качестве инструмента по выбиванию дверей и составлению протоколов. Вот с бумагами у Ковы всегда все в порядке, будьте уверены. Он обожал работу с бумагами – от них не пахнет мертвечиной, они не пытаются ткнуть вас ножом, и их всегда можно сунуть в дальний ящик стола.

Теперь у патрульного не было сомнений – это преступление так и останется нераскрытым.

– Привет, – буркнул он, когда Кова подошел к нему.

– Добрый день, патрульный Дон, – поздоровался тот, холодно улыбнувшись. – Это жертвы?

– Так точно, – отозвался Дон.

– Тела не трогали?

– Ну что вы. Только накрыл казенным материалом для защиты от внешней среды, согласно инструкции, – отозвался патрульный.

Кова иронию не оценил и довольно кивнул. Взглянув на мутный пластик, он достал служебное видео и приступил к осмотру места происшествия, комментируя запись вслух. Дон отошел в сторону, чтобы случайно не попасть в объектив. Если это случится, педант Кова начнет все сначала.

Осмотрев переулок, детектив занялся телами. Дон отвернулся и закурил. Ему не слишком нравилась та бесцеремонность и холодность, с которой детектив обращался с покойными. Мертвякам, конечно, уже все равно, но есть что-то неправильное в том, что покойнику открывали рот и засовывали туда объектив, чтобы зафиксировать отсутствие рвотных масс. Зачем? В данном случае с причиной смерти трудно ошибиться.

Кова с головой ушел в протоколы, и патрульный с сожалением понял, что раньше чем через час он отсюда не выберется. Покачав головой, он достал вторую папиросу и начал потихоньку подумывать об остывающем завтраке в забегаловке Пасу. Сегодня он его не получит, это факт. Ни натурального хлеба, ни искусственного джема, ни фиолетового дамбарского кофе. Со вздохом Дон предался мечтаниям о дымящейся чашке и затянулся сигаретой.

Он думал о том, как много он упустил этим утром. В голову лезли мысли о щедром завтраке, о новой официантке Пасу и о том, что у него есть еще два отгула... Задумался он крепко, и все же первым заметил темную фигуру у стены. Он даже выхватил из кобуры парализатор, но поднять руку не успел – незваный гость в мгновение ока оказался рядом и сдавил локоть Дона крепкими пальцами, словно клещами ухватил. Патрульный сдавленно булькнул, но потом разглядел лицо визитера и расслабил руку.

– Осторожнее с оружием, патрульный Дон, – тихо произнес гость. – Вы едва меня не подстрелили.

– Э... – сказал Дон. – Простите, мистер Нейман. Утро выдалось нервное.

Кова, стоявший на коленях около трупов, с удивлением оглянулся. Дон догадался, что этот болван даже не заметил появления на сцене нового действующего лица. Этого тупицу могли уже сто раз подстрелить, а он бы и не заметил.

Запихивая дрожащими руками парализатор в кобуру, Дон понял, что хуже, чем сейчас, быть уже не может. Утро испорчено окончательно. Когда частный детектив вмешивается в работу полиции – это отвратительно, но не смертельно. Его всегда можно послать к чертовой матери. Но когда он делает это с разрешения шефа, а этот тип явно не просто так явился на место преступления, – тут все говнецо и вылезает наружу. С другой стороны, Грегор Нейман – это тот, кто нужен. Он не будет копаться в бумажках. Подумав об этом, Дон почувствовал, как губы растягивает предательская ухмылка. Если ему удастся натравить Неймана на этого болвана Кову, то можно считать, что день не прошел зря. На это стоит посмотреть. Но что этот командос тут делает? Обычно готовые мертвяки – не его специальность.

– Почему посторонние на месте преступления? – грозно осведомился Кова. – Патрульный Дон!

– Добрый день, Кова, – сдержанно поздоровался Нейман. – Я надеюсь, это небольшое недоразумение сейчас разрешится.

Служебный коммуникатор Дона тихо звякнул. Следом, словно звонкое эхо, подал голос и комм следователя. Кова ловко выхватил его из зажима на плече и посмотрел на экран.

– Что? – пробормотал он. – Это еще кто?

– Частный детектив Грегор Нейман, агентство «Ветеран», – представился Грег. – К вашим услугам.

– Вашу карточку, – потребовал Кова.

Детектив без возражений извлек из кармана длинного пальто пластиковый прямоугольник и протянул полицейскому. Тот приложил его к служебному комму и начал внимательно изучать появившуюся на экране информацию. Грегор невозмутимо разглядывал следователя.

Дон тайком бросил взгляд на свой комм. Так и есть: официальное предписание капитана Сантаны – обеспечить частному детективу возможность расследования происшествия и доступ к служебной информации по этому делу. С первоочередным приоритетом. Выходит, полиция наняла Грегора для расследования этого дела. Такое случалось часто – людей в Пятом участке хронически не хватало, и капитан часто обращался к «Ветерану» за помощью. Это общепризнанная лицензированная практика. Дон уже сталкивался с Грегором, когда тот прочесывал его квартал по заданию Сантаны. Тогда искали пропавшего паренька из делового района. Но, черт возьми, за это платят деньги. Кто заплатил агентству на этот раз – полиция или частный клиент?

– Все в порядке, – с явным сожалением буркнул Кова, возвращая карточку детективу.

– Благодарю, – отозвался Грег. – Я могу осмотреть место происшествия?

– Да, конечно, – отозвался следователь. – Приступайте.

Он поднялся на ноги, махнул рукой в сторону трупов и отошел к Дону. Детектив извлек из кармана тонкие одноразовые перчатки, натянул их и присел на корточки. Кова ухватил патрульного за локоть и оттащил его на пару шагов в сторону.

– Что за чертовщина? – зарычал он в ухо Дону. – Кто этот тип?

– Детектив Нейман, – тихо отозвался патрульный. – Вы же сами проверили его карточку.

– Откуда он взялся? И почему капитан дал ему такие полномочия?

– Вы меня удивляете, сержант, – отозвался Дон. – Разве вы не слышали о программе найма частных лиц для расследования?

– Только слышал, черт возьми. Вот так это и выглядит?

– Да, – ответил патрульный. – Капитан снова обратился к «Ветерану». И я не советую вам мешать Нейману.

– Почему? – жадно спросил Кова.

– Потому что Сантане остался год до пенсии.

– И?..

Дон посмотрел на собеседника с жалостью, как на конченого болвана, и процедил сквозь зубы:

– Вы что, не слышали о «Ветеране»? Куда, по-вашему, пойдет отставной капитан полиции, когда ему сунут в зубы крохотную пенсию, дешевые часы и вышибут на улицу?

– А, – сказал Кова. – Так это тот «Ветеран»?

– Тот самый, – заверил его патрульный. – Их шеф, Борисов, когда-то был капитаном Восьмого участка. Они продолжают работу, сержант. И получают теперь за это побольше нашего.

– Я не думал об этом... с этой стороны, – признался следователь.

Дон фыркнул, сомневаясь в том, что Кова вообще способен думать.

– «Ветеран» – это элита, – прошептал он, – молитесь, чтобы вас когда-нибудь туда взяли. Там работают лучшие. Их мало, а получают они много.

Кова взглянул на детектива, аккуратно перевернувшего труп взломщика на живот, и надулся.

– Это мое дело, – обиженно сказал он. – Я уже начал писать рапорт.

– Если дело раскроют, вся слава достанется вам, – заверил его Дон. – Детективы только выполняют расследование. Раскрытие записывается на счет полиции, и нам остается только довести дело до суда. Ведь сейчас Нейман фактически на службе у нашего участка.

– Что это вообще за тип? – спросил Кова. – Никогда его не видел. И непохоже, чтобы он был... одним из наших.

Дон посмотрел на Неймана, который уже поднялся на ноги и что-то тихо шептал в свой комм. Значит, и ему приходится составлять рапорты для начальства. Патрульный знал, кто такой Грег Нейман. После их первой встречи Дон навел справки. Детектив тогда его очень заинтересовал... Особенно когда уложил громил Гвоздя, не снимая своего черного щегольского пальто. Выглядел он как настоящий гражданский: белое лицо с узкими скулами, высокий лоб, чисто выбритый узкий подбородок. Воротничок у рубашки всегда белоснежный, а галстук – черный. Если бы Дон не знал, кто это, то принял бы детектива за одного из юристов Делового Центра. Да, точно – неприметный такой тип, что целый день перекладывает бумажки с места на место. Его выдавали только широкие плечи и крупные ладони с длинными пальцами. Такими пальчиками хорошо играть на музыкальных инструментах... Или сжимать плазматрон. И движения Неймана – скупые, точно рассчитанные – тоже о многом говорили. Стоило чуть присмотреться к детективу, и сразу становилось ясно, что его невозмутимость – всего лишь тщательно сдерживаемая агрессия. Он словно сжатая пружина – дрожит от скрытой силы, но готов распрямиться в любой миг. Дон видел, как эта пружина работает – когда брали похитителей того несчастного паренька из Делового Центра. И Дон был очень рад, что оказался на правильной стороне. Нейман был очень убедителен.

– Ну, – поторопил патрульного Кова. – Кто это?

– Он из сиротского батальона, – отозвался Дон. – Знаете о таком, сержант?

– А, – отозвался Кова. – Это те дети, которых берет на воспитание правительство? Но почему батальон?

– Черт, – не выдержал Дон. – Сержант, вы хоть иногда смотрите новости по видео? Где вы болтались последние двадцать лет? Сиротский батальон – жаргонное название военной группы Бета, сформированной только из воспитанников государственных интернатов. Туда отбирают лучших сирот со всех сегментов Федерации. Их с детства муштруют так, что к совершеннолетию они превращаются в боевые машины.

– А, – произнес Кова и отвел взгляд от детектива, – Бета. Да, об этих ребятах я слышал. Так это один из них?

– Да, – отозвался Дон.

– Что-то он слишком молод для ветерана спецподразделения, – буркнул сержант.

– Говорят, отправили на пенсию по состоянию здоровья, – шепнул ему Дон.

– Ранение? – спросил Кова, с опаской стрельнув глазами в сгорбленную спину Неймана.

– Не знаю, – соврал Дон. – Но если и ранение, то на его способностях оно никак не сказалось. Я видел его в деле пару лет назад, на улице Технарей, когда он брал банду похитителей.

– Дело Гвоздя, – припомнил сержант. – Когда похитили какого-то богатого маминого сынка.

– Верно, – отозвался Дон. – Дело вел Сигур.

– Я тогда работал патрульным Шестого участка, – задумчиво произнес Кова. – Но я помню... Боже! Там было больше десятка трупов! Так это был он?

– Так точно, – отозвался Дон, пряча ухмылку.

Кова снова взглянул на детектива, и патрульному показалось, что следователь испытывает непреодолимое желание забрать свой недописанный рапорт и вернуться в участок. Прямо сейчас.

Нейман резко обернулся, словно почувствовав взгляд Ковы. Тот отступил на шаг и нервно сглотнул. Детектив стащил с рук перчатки, сунул в бездонный карман черного пальто и направился к полицейским.

– Эээ, – судорожно выдохнул Кова. – Мистер Нейман...

– Я закончил, – бросил детектив. – Благодарю за сотрудничество, господин Кова.

– Не за что, – выдавил следователь. – Я могу вернуться к осмотру?

– Да, конечно, – отозвался Нейман. – Чуть позже я пришлю вам свой рапорт, прямо в участок. Вы сможете добавить мои данные к своим и сравнить их.

– Благодарю, сэр, – отозвался следователь и с громадным облегчением направился к трупам.

Грегор повернулся к Дону, и тот с трудом подавил желание вытянуться в струнку. Нет, так не пойдет. Мы уже знакомы.

– Патрульный Дон, – тихо сказал Грегор, – вы нуждаетесь в дополнительной информации по расследованию?

– Нет, спасибо, – отозвался тот, покачав головой. – Дело ведет Кова. А мне пора возвращаться на улицы.

– Тогда, быть может, это вы поможете мне?

– С удовольствием, – отозвался Дон. – Чем могу помочь?

– Назовите ближайшую забегаловку, где этот взломщик мог попробовать синтетическое виски «Вересковый мед».

– Ближайшую? – задумчиво переспросил Дон. – Из тех, что посещает Зуб... Наверно «Свиньи». Это недалеко, там есть бармен с кликухой Боров, там все вокруг него вертится.

– Спасибо, – отозвался Нейман. – Я знаю, где это. Благодарю за помощь, патрульный.

– А, ерунда, – отмахнулся Дон. – Вы знаете Зуба?

– Теперь знаю, – серьезно сказал детектив.

– А этого пацаненка?

Грег с яростью глянул в лицо патрульного – как лучом бластера ожег. Дон отшатнулся, пытаясь понять, чем заслужил такое обращение.

– Я не могу говорить о своих клиентах, – произнес детектив.

– А, – отозвался Дон. – Понимаю.

Грегор коротко кивнул и быстрым шагом направился к выходу из переулка. Дон посмотрел ему вслед и перевел дух. Вот чертяка. Все же нарушил запрет, причем сознательно – дал понять, что его наняла семья этого пацана. Значит, полиция не узнает подробностей, даже когда расследование будет закончено. Им отдадут преступника, если найдут, – и только. Жаль. Очень жаль. В какое дерьмо влез Зуб на этот раз? И зачем он втянул в это несчастного пацана? Для него, патрульного Дона, это навсегда останется загадкой. А вот Нейман узнает всю эту историю до конца. Он распутает клубок, найдет нужную ниточку и вытащит на свет все дерьмецо. Вот настоящая работа. Даже немного завидно – люди занимаются настоящими делами, а он, патрульный Дон, вынужден будет до пенсии топтать эти грязные улицы, растаскивая пьяные драки и подбирая трупы. Можно, конечно, дать волю мечтам и представить, что его после выхода в отставку примут на работу в детективное агентство. Например – в «Ветеран». Вот тогда можно будет заняться настоящими расследованиями. Все узнавать самому, распутывать хитросплетения преступных замыслов, брать бандитов в открытую, не оглядываясь на инструкции и политическую ситуацию в районе... Носить в кобуре настоящую военную пушку типа «Орла» и по утрам надевать черное пальто вместо грязно-серого мундира. Да. Мечты. Патрульный Дон вздохнул. Ему это не светит. Ни «Ветеран», ни другие агентства. Он будет топтать улицы этого грязного квартала до тех пор, пока его не подстрелит какой-нибудь доходяга. Причем скорее всего с пьяных глаз, случайно. А Нейман придет посмотреть на труп знакомого патрульного, и его начищенные до блеска ботинки будут сверкать черным лаком.

Завидно. Но хорошо, что делом занимается Нейман, в этом есть светлая сторона – преступника найдут. В этом патрульный был уверен на все сто процентов. От этого маньяка еще никто не уходил.

Дон посмотрел в спину уходящему детективу и тихо прошептал:

– Боже, помоги тому идиоту, что посмеет встать на его пути.

* * *

В баре царила блаженная тишина. Позднее утро в таких забегаловках – самое спокойное время. Ночные гуляки уже разошлись или вышвырнуты на улицу, а завсегдатаи еще не проснулись. Под потолком бесшумно вращался шар, изображающий звездное небо, разбрасывая по темному залу пятнышки света. Их вполне хватало, чтобы посетители не натыкались на столы, и потому Боров так и не включил общий свет. Три одинокие фигуры за разными столиками, что поправляли здоровье утренними коктейлями, этого не заслуживали. Обойдутся и так. Самому бармену света вполне хватало – над стойкой горел ровный строй ярких фонарей, что отсекал темноту зала, как ножом.

Бармен медленно возил тряпкой по стойке – больше по привычке, чем по необходимости, – и думал о том, что пора бы взять на работу нового сменщика. Руди должен был прийти еще четверть часа назад, но пока так и не появился. Этот разгильдяй всегда опаздывает, и обычно не меньше чем на полчаса. Но сегодня он получит тумака, это точно. Не можешь приходить вовремя – не приходи вообще.

Боров предался сладостным мечтам о том, как он взгреет этого засранца, и так задумался, что даже перестал возить тряпкой по грязным пятнам. Когда из темноты появилось бледное лицо, бармен вздрогнул от неожиданности и отшатнулся. Его рука нырнула под стойку, пытаясь нащупать рукоять парализатора, прилепленного скотчем к ящику.

– Боров? – осведомился призрак, прожигая бармена взглядом черных глаз.

– Ну, – буркнул он, пытаясь отодрать скотч.

– Этой ночью Зуб заходил?

Бармен наконец освободил парализатор из липкого плена и собрался послать наглого засранца ко всем чертям. И тут же его узнал. Да, этот парень определенно стоил того, чтобы помнить о нем. Боров отдернул руку от парализатора, словно тот превратился в раскаленные уголья, и медленно выпрямился, стараясь держать руки на виду.

– Был, – не стал отпираться он.

– О чем говорили?

Боров задумался. Определенно детективу Нейману не нужно знать о его частном разговоре с Зубом. Он спрашивал о чем-то, что выбивалось из обычного трепа. Но вроде ничего такого взломщик не говорил. Бармен с сомнением взглянул на детектива и содрогнулся. Он знал такие мерзкие взгляды, видел уже, и не раз. Обычно человек, на кого смотрели с таким прищуром, довольно быстро откидывал коньки. На него самого так смотрели один раз, в летной учебке. Тогда спятивший сержант наставил на него плазмотрон и с такой же улыбочкой посмотрел сквозь прицел на обгадившегося курсанта. Тогда Борову повезло – сержанта пристрелил безопасник. Нейман смотрел точно как тот псих, и то, что в его руках не было плазменного метателя, ничуть не успокаивало Борова. После дела Гвоздя каждый обитатель квартала Технарей, кому была дорога жизнь, запомнил детектива в лицо. В конце концов, это нетрудно – на свете не так много людей, что могут войти в логово до зубов вооруженных нариков и выйти через пять минут обратно, оставив за спиной полтора десятка покойников.

– Ну, – выдавил Боров. – Потрепались о мелочах. Я налил ему виски.

– «Вересковый мед»?

– Ага.

– Хорошо, – сказал Грегор. – Ему звонили?

– Позвонил какой-то тип, и Зуб сразу ушел.

– Когда это случилось?

– Около полуночи.

– Не сказал, куда идет?

– Нет, просто встал и ушел.

– Спасибо за сотрудничество, – тихо произнес Нейман.

Он отвернулся и бесшумно растворился в полутьме зала. Боров с содроганием посмотрел ему вслед, машинально достал открытую бутылку, обтер рукавом горлышко и сделал большой глоток. Похоже, чутье его не подвело. Вряд ли Зуб снова появится в его заведении. Если по его следу идет Нейман, значит, дело серьезное.

Борову вдруг пришло в голову, что Грегор охотится вовсе не на взломщика. Тот, пожалуй, мелковат для детектива. Бармен сунул бутылку под стойку и отправился в заднюю комнату, чтобы сделать несколько звонков. Ему очень хотелось знать – не нашли ли сегодня неопознанный труп тощего парня с терминалом в виде огромных очков. А если нашли, то, может быть, кто-то согласится заплатить пару монет за информацию о том, что за дело взялся Нейман? В конце концов, Зуб взял задаток, и теперь не стоит рассчитывать, что его вернут. Невелика потеря, но деньги любят счет. Если разбрасываться ими направо и налево – так и останешься добреньким нищим всю жизнь.

Перед уходом Боров пожелал одиноким алкоголикам в зале спокойной ночи и отключил светящийся шар.

* * *

Засунув руки в широкие накладные карманы старомодного пальто, Грегор медленно шел по улице прочь от «Свиньи». Он любил этот фасон – под широкими волнами шершавой материи можно спрятать множество вещей. Пальто ему сшили по специальному заказу, и детектив его обожал – так, как бывший военный, что провел всю сознательную жизнь в форме, может обожать штатскую одежду. Для него это пальто символизировало начало новой жизни. В отличие от многих ветеранов он не любил предаваться воспоминаниям о службе и ничуть по ней не скучал. Это было давно. И это прошло. Об этом нужно забыть.

Позвонить шефу он решился, только когда нашел большой магазин. Грегор прошел в зал, свернул к полкам с продуктами и стал осторожно протискиваться сквозь толпу покупателей. Найдя свободное место у прилавка, он прилепил к шее датчик армейского коммуникатора и настроился на закрытый канал. Ему не нужно говорить громко – датчик считывал вибрацию голосовых связок и превращал самый тихий шепот в громкий крик.

Борисов ответил сразу – он ждал звонка.

– Да? – мягко сказал он.

– Есть предварительный отчет, – произнес Грег, едва шевеля губами.

– Это срочно?

Нейман представил, как шеф откинулся на спинку кресла и нахмурился. Его грузное тело в серо-стальном костюме-тройке обычно заполняло кресло целиком. Несмотря на все новомодные лекарства и упражнения, Борисов никак не мог скинуть пару десятков лишних килограммов. Грегор подозревал, что ему этого не особенно и хочется – дополнительная масса придавала шефу солидности, которая так нравится клиентам. Они чувствуют, что доверяют свои беды не тощему прохвосту-законнику, а солидному человеку, напоминающему доброго дядюшку.

– Открытые данные, – сказал детектив, отвечая на невысказанный вопрос шефа, – и срочные.

– Хорошо, – отозвался Борисов. – Докладывай.

– Я нашел объект. Бобби Браун, шестнадцати лет, застрелен сегодня ночью в переулке Ириса, более известном как дерьмовый переулок.

– О, дьявол, – отозвался шеф, и Грег словно наяву увидел, как седые брови Борисова съехались к переносице. – Я надеялся, что это не тот мальчишка. Что там случилось?

– Около полуночи Браун встретился в переулке с местным взломщиком Иганом Гором. Между ними состоялся короткий разговор. Судя по всему, они обменялись информацией. После этого оба были застрелены из энергетического оружия, предположительно ручной модели типа «Орел». Утром на место происшествия прибыл патрульный района и сразу обратился в участок.

– Да, – пробормотал Борисов. – А я как раз звонил Сантане, чтобы узнать, не нашли ли они неопознанный труп мальчишки лет шестнадцати.

– Поиск завершен, опознание проведено, – подвел итог Нейман.

– Хорошо, – буркнул шеф «Ветерана». – Начинай расследование – кто, зачем и почему. Надо взять этого засранца и посадить на кол. Для матери Брауна это слабое утешение, но мы должны отработать гонорар. Идеи есть?

– Есть, – признался Грегор, – даже несколько. Мне будет нужна помощь Ричарда.

– Что там произошло? Мне нужна дополнительная информация.

Нейман нахмурился, пытаясь свести воедино все те ниточки, которые он успел выудить из клубка.

– Вчера ночью Браун связался с Гором и попросил о встрече. Вероятно, это был не первый их контакт. Судя по всему, они уже работали вместе и доверяли друг другу.

– Работали? – ужаснулся шеф.

– Я проверил школьное досье Брауна, – отозвался Грег. – Мальчишка очень хорошо разбирался в сетевых технологиях. Пару лет назад его поймали на взломе школьного сервера. Потом неприятности прекратились. Судя по всему, он стал умнее и перестал гадить там, где жил.

– Взломщик, – буркнул Борисов. – Сопляк взломщик.

– Да. Похоже, он нашел что-то интересное и передал информацию Игану Гору.

– Что именно?

– Пока неизвестно. Я просмотрел линии их коммуникаторов. Браун передал Гору цифровой код, похожий на доступ к зашифрованному файлу. Сразу после этого на личный счет мальчишки поступили пять тысяч кредитов.

– А сам файл?

– Вероятно, он был передан заказчику на независимом носителе. На теле я его не обнаружил. Коммуникатор Гора поврежден выстрелом, но я думаю, что он попытался передать информацию кому-то еще. Здесь нужна помощь Ричарда – пусть он возьмет досье Гора и прочешет все его каналы связи, которыми он пользовался. Нужно засечь передачу данных, что велась вчера в полночь. Я сейчас пришлю вам все материалы по этому делу.

– Хорошо, – отозвался Борисов. – Но даже если мы отследим эту передачу, то выйдем только на заказчика взлома. А нам нужно найти киллера.

– Нам нужен файл, – поправил шефа Грег. – Если мы узнаем, что это, то узнаем и откуда его унесли. Это приведет нас к исполнителям и заказчикам убийства.

– Это понятно, – задумчиво отозвался Борисов. – Ребята что-то взломали, утащили информацию и попытались продать. Предположительно владельца это разозлило настолько, что он нанял киллера. Или сделал это сам. Проклятье! Как же мне сказать матушке Брауна, что ее драгоценный ангелочек оказался сетевым вором?

– Как-нибудь помягче, – посоветовал Грег.

– Без тебя справлюсь, – буркнул шеф. – Версии насчет исполнителей есть?

– Да, – отозвался Нейман. – Этим я займусь прямо сейчас.

– Что ты нашел? Давай, не томи, мне пора звонить Браунам.

– Вчера в полночь недалеко от места происшествия видели черный флаер без номеров. Я попытаюсь его разыскать.

– Ага, – в голосе Борисова зазвучали радостные нотки. – Значит, ниточка есть. Что ж, давай раскручивай.

– Есть, – коротко отозвался Грег и поднял руку, чтобы отключить комм.

– Постой, – спохватился шеф. – Что значит флаер без номеров? Эти летающие штуки все с маячками. Транспортная служба может отследить любой из них.

– Транспортники не смогли его засечь. Во всяком случае, в их ночных записях нет упоминания о неизвестном флаере в районе Технарей.

– О, черт, – буркнул Борисов и замолчал.

Грег ждал. Он знал, что сейчас шеф прокручивает в голове десяток сценариев происшедшего и пытается понять, какой из них наиболее правдоподобен. Быть может, он разгадает эту загадку, не вставая с кресла, основываясь только на той информации, что есть в его рабочем терминале и в бездонной памяти полицейского. Такое бывало, и уже не раз. Аналитические способности шефа восторгали Неймана. У него самого лучше получалось работать руками, чем головой. Вот поэтому-то Борисов – шеф «Ветерана», а Грегор Нейман – детектив.

– Грегор, – позвал Борисов.

– Да, шеф?

– Будь осторожнее, – сказал тот и прервал связь.

Нейман выключил свой комм и начал пробираться к выходу из магазина. Итак, шеф не смог с ходу вычислить заказчика убийства. Значит, в дело должен вступить детектив, чтобы послужить шефу руками, ногами и глазами. Превосходно. Охота начинается.

Грегор сунул руку в карман и сжал холодную рукоять «Орла» – любимого оружия киллеров и отставных военных.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип», порт приписки отсутствует.

Когда Артур вошел в кают-компанию, хмель уже выветрился из головы. Этому немало поспособствовали полпачки мерзких на вкус и на вид таблеток, что старпом всегда носил с собой. Обычно на стоянках Арт ими не пользовался – предпочитал самостоятельно добрести до койки и рухнуть на нее, не снимая одежды. Он засыпал, укутанный алкогольным туманом, как ватным одеялом, а похмелье, настигавшее его следующим утром, позволяло забыть о личных проблемах еще на полдня. Таблетки он пил, только когда появлялась работа и нужно было срочно прийти в себя. Как сейчас.

Его ждали. Едва переступив порог кают-компании, Арт был сразу вознагражден гневными взглядами – он все-таки опоздал, а в отсутствие хотя бы одного члена команды совет не начинался. И уж конечно он не начинался без старшего помощника, которому, честно говоря, полагалось первым являться на совет команды. Расправив плечи и вызывающе выпятив подбородок – пусть кто-то только посмеет бросить ему упрек, – Арт подошел к столу.

Полированный овал из натурального дерева занимал почти все свободное пространство каюты-компании. Это был неофициальный центр «Стального Шипа», его сердце и мозговой центр. Именно за этим столом решались все вопросы, касавшиеся судьбы корабля и команды. Здесь принимались важные решения и слушались доклады, здесь обвиняли и оправдывались, здесь награждали и наказывали... Эта комнатка, где нет ничего, кроме стола, стала для корабля капитанским мостиком.

Над полированной гладью стола напротив каждого члена экипажа мерцали пять проекционных экранов. Все они выглядели светлыми одинаковыми пятнами, висевшими в воздухе, и экран старпома ничем не отличался от прочих. Но Арт, как всегда, сел во главе стола. Это его законное место, место старпома, откуда он мог видеть всю команду: двое справа и двое слева. Противоположный конец стола пустовал. Это место капитана, и, наверно, когда-то он действительно сидел там. Но Роза... Артур ощутил, как кровь прилила к щекам, и запоздалое раскаянье заворочалось в животе склизким комом. Нельзя ей показываться в таком виде. Артур почувствовал, как железный обруч боли стиснул виски, и нахмурился. Нет. Ему нужна пара минут, чтобы прийти в себя. Всего лишь пару минут, перед тем как вызвать капитана.

– Что, – буркнул Роберт, мрачно разглядывая старпома, – начнем?

Артур окинул взглядом команду. Роб сидел справа, рядом с ним. Гора накачанных мышц, хмурый взгляд исподлобья – прекрасный образ для мастера-оружейника, что не стесняется прибегать к силовому решению проблем. Бывший десантник космофлота Виктории, он и в сорок лет сумел сохранить стать и выправку, а его тело оставалось таким же сильным и гибким, как и четверть века назад. Роберт – мускулы команды. Порой только один вид оружейника делал клиентов сговорчивей, а таможенников заставлял четко придерживаться правил досмотра. На него можно положиться. Ему можно дать самое невыполнимое задание и быть уверенным – он сделает все, что сможет, и даже на десять процентов больше. Арт доверил бы ему прикрывать свою спину.

А вот Дэниэлу, что сидел слева, Артур не доверил бы и охраны пустого почтового ящика. Вертлявый парень, сбежавший от полиции Топаза, никогда не нравился старпому. Да, этот прохвост ловко умеет обращаться с железяками, но он больше похож на обезьяну – и снаружи и внутри. Постоянно корчит рожи, хихикает, как полоумный... Если бы не Роза, Арт давно бы вышиб его ко всем чертям. Но они не могут тратить время на поиски нового механика. Только не сейчас.

– Старпом, – позвала Инга, – все в порядке?

– Все просто отлично, – отозвался Арт. – Сейчас начнем.

Он встретил ее недовольный взгляд и сжал зубы. Инга Вэй – пепельная блондинка с бледно-голубыми глазами – вызывала у старпома внутреннее содрогание. Она напоминала ему робота – красивый жутковатый механизм, холодный и бесчувственный. В команде она числилась медиком, но Арт знал, что в случае неприятностей она не уступит Роберту. Он видел, как эта крепкая девица, больше похожая на сержанта военной полиции, расшвыряла кабацкую дрянь в порту Тумана-Два. Тогда она пришла за своим командиром, пьяным в дым и неспособным даже подняться на ноги. И ведь потом она дотащила старпома до корабля. Сама. А ведь раньше Арт считал, что этот подвиг под силу только оружейнику. Но все же она сделала это. И сейчас Инга прекрасно понимала, где был старпом и в каком он сейчас состоянии. В ее глазах Арт читал беспокойство – но не за себя, боже упаси, а за общее дело, которое алкоголик старпом может провалить. Ингу беспокоила только работа. А мужчины ее не волновали в принципе, что страшно огорчало Дэниэла, который в первую же неделю на корабле успел отведать стальной хватки мастера-медика. Тогда, помнится, механик чуть не лишился некоего органа, который Инга полагала корнем многих бед. С той поры Дэниэл старался держаться подальше от блондинки – к великому облегчению Арта, что ненавидел разбирать конфликты внутри команды.

– Арти, – подала голос Магда, – что-то случилось? На тебе лица нет.

– Я в норме, – медленно ответил Арт, прислушиваясь к барабанной дроби в висках. – Сейчас начнем.

Магда была жемчужиной их команды. Арт подозревал, что ее пятидесятый день рождения давно миновал, но скорее отрезал бы себе руку, чем спросил об этом напрямую. Строгая прическа, настоящий костюм, а не рабочий комбинезон, и никакой косметики. Ни виртуальной, ни натуральной. Арту она иногда напоминала лектора федеральной школы – выдержанная, спокойная и уверенная в себе на тысячу процентов. Строгий взгляд карих глаз способен плавить пласталь. Перед ним пасовали и юристы корпораций, и патрульные орбитальных баз, и портовые инспекторы. Магда способна вывернуть наизнанку любой договор, обернуть финансовое поражение победой, а недомолвку в законе превратить в черную дыру, сквозь которую можно протащить имперский крейсер. Сейчас этот взгляд был обращен на старпома, опоздавшего на совет и посмевшего прийти в кают-компанию, благоухая перегаром.

Арт собрался с духом и решил, что пора начинать – пока он не превратился в лужицу расплавленного металла. Он вытянул руку, искренне надеясь, что никто не заметит, как она дрожит, и коснулся мерцающего экрана.

– Роза, – позвал он, – мы готовы.

С потолка каюты на блестящую столешницу упал луч света, замерцал и потух, оставив после себя голографическую проекцию.

Роза Вилье, капитан «Стального Шипа», явилась на совет.

Полупрозрачная фигура висела в воздухе, и казалось, что высокая женщина стоит на столе. Рыжие волосы падали ей на плечи, прямо на черную кожаную куртку. Синие джинсы, каких давно не делали в этой галактике, туго облегали тонкие ноги и прятались в высоких кожаных сапогах с острыми носами. Арт подозревал, что этот костюм Роза позаимствовала из какого-то исторического фильма, но так и не смог понять из какого. Он знал одно – она великолепна. Зеленые глаза, острый носик с едва заметными веснушками, рыжие кудри... Она ничуть не изменилась за прошедшие годы. Виртуальные конструкты личности не меняются. Время не властно над их обликом.

– Все в сборе? – традиционно спросила капитан, хотя прекрасно знала, что вся команда на месте. – Тогда начинаем совет.

Она развела руки в стороны, и между ними появилось сияющее полотно проекционного экрана. Сложный график с алой линией высветился над столом, и Арт поморщился – он терпеть не мог наглядные пособия, ему хватало и голых цифр. А вот Роберту и Инге – нет.

– Начнем с плохого, – бодро произнесла Роза. – Мы на мели. Деньги тают, как снег на экваторе, а последний рейс выдался не таким прибыльным, как я рассчитывала.

– Но мы ведь в плюсе? – осведомился Роб, с подозрением рассматривая алую линию на графике.

– Пока – да, – отозвалась капитан. – Долги мы выплатили. Хватило на премиальные всем вам и даже кое-что осталось. Но это «кое-что» через пару недель уйдет за стоянку и обслуживание в порту.

– Может, выйдем на орбиту? – предложила Инга. – Ляжем в дрейф, перейдем на пайки и отсидимся?

– Горючее для маршевых и энергия тоже небесплатны, – напомнила Магда.

– Не говоря об износе и ремонте, – буркнул Дэн. – Если выбираться из дока, то только в новый рейс.

Медик наградила его ледяным взглядом, и техник, собиравшийся разразиться лекцией о работе генераторов, умолк.

– Пока не тронут наш резерв, – напомнил Арт. – Счета доступны?

– Да, – отозвалась Магда. – Наша кубышка в целости и сохранности. Но средства в обороте. Сейчас неплохое время для банковских операций. Но если сейчас изъять средства из оборота, то мы потеряем годовые проценты. Не советую этого делать. Резервные средства – это наш запас на черный день.

– Этот день наступит ровно через две недели, – произнесла Роза.

Экран исчез, и она сложила руки на груди, с вызовом посмотрев на Арта. Этот взгляд был хорошо знаком старпому – она собиралась рубить сплеча, брать нахрапом, нырять с головой в очередную авантюру... И ему, как всегда, придется держать оборону, чтобы хрупкий мир «Стального Шипа» не рассыпался на куски, как тогда, много лет назад, когда он чуть не потерял и корабль, и своего рыжеволосого капитана из-за глупого слуха о бродячей комете.

– Две недели, – пробормотал Роб, – это много. Можно дождаться очередного заказа.

– Или подрядиться на доставку, – подхватил Дэниэл, почувствовав запах жареного.

– Я предлагаю забрать деньги из оборота и вложить все наши средства в следующий рейс, – твердо произнесла Роза.

– О, – выдохнул Арт, чувствуя, как возвращается головная боль.

Роберт нерешительно покосился на него и промолчал. Техник выдавил натянутую улыбку, но, судя по его бледным щекам, он был готов сбежать с корабля прямо сейчас. Поставить на одну карту все, что есть, – это слишком даже для вольного охотника.

– Роза, – тихо сказала Магда, – если ты потребуешь, я отзову средства. Но для этого нужна очень веская причина. Рисковать всеми финансами предприятия ради вздорной идеи я не собираюсь. Сначала постарайся нас убедить. Быть может, кто-то захочет тебя поддержать. Или воспользоваться правом наемника.

Капитан нахмурилась, и Артур едва удержался от улыбки. Вот что ее останавливает – не доводы старпома, не логика бухгалтера, а договор и традиции вольного флота. Право наемника есть у каждого члена команды. Именно поэтому все решения принимались на совете, хотя формально «Стальной Шип» принадлежал Розе. Любой из команды мог забрать свою долю из кубышки и покинуть корабль. Не в любую минуту, нет. По договору это можно сделать только между рейсами, в любом свободном порту. Сейчас для этого самое удобное время.

– Все верно, – медленно произнесла Роза. – У вас всех есть такое право. Но чтобы получить большой куш, нужно идти за призраком удачи. В этом смысл жизни вольного охотника, не так ли?

Никто ей не ответил. Капитан – хозяин корабля, это он выбирает, чем заниматься команде. Если ты против, то у тебя единственный выход – уйти. Или поднять бунт. Да, такое случается на вольных охотниках, где команда состоит из наемников, что ловят каждый сомнительный проблеск удачи. Но только не на «Стальном Шипе». Роза – не просто капитан. Она и есть сам «Стальной Шип»: где-то в глубинах этой блестящей стрелы прячутся отсеки, где никто никогда не бывал. Они хранят главную тайну корабля – компьютерную систему, в которую переписано человеческое сознание. «Стальной Шип» – уникальный корабль. И у него уникальный капитан.

Артур встречал много бортовых систем с искусственным интеллектом. Все они были не умнее компьютерной игры. Но он никогда не слышал о втором капитане корабля, который был бы виртуальным конструктом личности. Да и о своем капитане он знал не так уж много. Точно ему было известно одно – когда-то давно Роза Анри Вилье была самым обычным человеком. Ее тело погибло в катастрофе – где и когда, Арту так и не удалось узнать. Но ее сознание было переписано в компьютерные системы одной из лабораторий Империи Чен. Как оно оттуда выбралось и как попало на модернизированный корабль – отдельная тайна, которую Роззи хранила за семью печатями. Корабельная система смогла вместить полноценный виртуальный конструкт, она достаточно велика и сложна для этого. Собственно, других вариантов у конструкта нет – либо лаборатория вычислительной техники, либо мощные процессоры космического корабля.

Как и почему это случилось с Розой, Артур не знал. Зато он прекрасно понимал, почему рыжеволосый капитан с зелеными глазами взяла на борт человека, собранного по кусочкам в федеральной клинике. Он прочитал это в ее виртуальных глазах при первой же встрече. Она понимала, что это такое – быть размазанным по стене. Тогда Артур увидел, что его история для нее – не просто чужое горе. Это было и ее горем, настоящей болью, которую они смогли молча разделить на двоих. Для этого не нужны слова, достаточно только взгляда. Как и для того, чтобы навсегда утонуть в зеленых глазах виртуального конструкта. Но это уже его личная проблема, проблема старпома Артура Корна, что не должна мешать делу. Не должна мешать Розе.

– Я слушаю, – вежливо сказала Магда, поджав тонкие губы. – Постарайся быть убедительной, Роззи. Хотя бы на этот раз.

Рыжеволосая женщина, похожая на призрак, улыбнулась, и глаза ее засияли зелеными огоньками. О да, она собиралась быть очень убедительной. У нее был козырь в рукаве, и это пугало Арта больше всего. Он бы предпочел, чтобы козырь оказался очередной бредовой идеей, от которой можно отказаться со вздохом облегчения. Но, похоже, легендарная удача собиралась изменить старпому.

– Сегодня я получила информацию из одного источника, – произнесла Роза. – И она очень меня заинтересовала.

– А источник надежный? – поинтересовался Арт, цепляясь за последнюю надежду отговорить капитана от очередной безумной затеи.

– Надежней некуда, – отрезала Роза. – Я давно работаю с этим человеком. Больше трети рейсов мы сделали благодаря ему. Все рейсы были удачными, а информация оказывалась верной на сто процентов. Всегда.

Артур развел руками, признавая поражение.

– Он связался со мной по обычному каналу, – продолжила Роза. – Так же, как делал всегда, когда находил нечто интересное. Он предложил мне обычный контракт, но на этот раз попросил аванс. Это было необычно. Вероятно, он решил подстраховаться.

– Ты заплатила? – нахмурилась Магда.

– Обычную ставку, – отозвалась Роза. – С моего личного счета.

– А информация? – подал голос Роберт. – Он прислал данные на новый объект?

– Почти. Он начал пересылать файл, но неожиданно передача оборвалась. У меня остался только заголовок и ворох разного мусора. Мне удалось выудить из сети все следы прохождения файла через ретрансляторы и сложить обрывки в нечто читаемое. И я увидела достаточно, чтобы попросить вас рискнуть.

– Давай выкладывай, – обреченно буркнул Арт. – Хватит ходить кругами.

Перед капитаном снова вспыхнул мерцающий экран. На этот раз на нем появились не графики, а длинный список характеристик корабля. Старпом прищурился, пытаясь понять, что так сильно заинтересовало Розу. Он сразу догадался, что это очередной объект и что им предстоит еще один рейс в никуда. Еще одна погоня за летающим гробом. Он искал курс корабля, вектор его движения, пытаясь оценить расстояние, на которое им придется прыгнуть. И пропустил самое главное, то, что заставило техника восторженно взвыть:

– Боже, вы только посмотрите на тоннаж! Глазам не верю... Это то, что я думаю?

Артур перевел взгляд на верхние строчки и шумно сглотнул. На этот раз восторг Дэниэла был вполне уместен.

– Да, – тихо ответила Роза. – Это колонизационный корабль. Один из галактических лайнеров, что использовались тысячу лет назад перед эпохой упадка. Такие корабли отправляли на пустые планеты, чтобы основать новое поселение. Это целый мегаполис, зародыш колонии. В нем есть все необходимое, чтобы начать с нуля.

– Трюмы, – потрясенно шептал Дэниэл. – Боже мой, вы представляете, что там у него в трюмах? Это настоящая сокровищница!

– Откуда он взялся? – спросил Роб. – Я думал, их все давно пустили на переплавку. Это настоящий колонизатор?

– Самый настоящий, – заверила его капитан. – И он полностью функционален. Сейчас он в пути.

На этот раз заговорили одновременно Роб, Дэн, Инга... В кают-компании стало шумно, и Арт нахмурился. Приложив руку к гудящему затылку, он шумно вздохнул и гаркнул изо всех сил:

– Отставить! Всем заткнуться!

– Спасибо, старпом, – поблагодарила Роза, когда наступила тишина.

– Роззи, – позвал Арт, пытаясь не обращать внимания на боль в затылке. – Пожалуйста, расскажи все, что нам нужно знать. И кратко.

Мерцающий экран, висевший перед капитаном, пропал. Роза нахмурилась, словно припоминая, что она хотела сказать, – человеческий жест, скопированный машиной.

– Корабль класса колонизатор, – сказала она после долгой паузы. – Бортовое имя – «Эдем». Приписан к порту колонии Новая Надежда. Он вышел в путь около пятисот лет назад и еще не достиг пункта назначения. Предположительно корабль полностью функционален. Арти?

– Что за колония? – спросил старпом. – Не помню такой.

– О ней мало что известно. Это весьма скромный мир на окраине Дикой Зоны. Вернее, тогда этой зоны еще не было. Новая Надежда располагалась слишком далеко от обжитых систем и вела самостоятельную разработку планеты. Предположительно колонисты отделились от человеческих систем, на месте которых потом возник Свободный Сектор. В период изоляции, после того как нарушилась связь с другими человеческими поселениями, Свободный Сектор развивался самостоятельно и в итоге, как мы знаем, превратился в помойку человеческой зоны. А о Новой Надежде все забыли – она просуществовала недолго.

– Что с ней случилось? – спросил Арт.

– Сведения об этой системе очень скудны, – ответила Роза. – Мне удалось найти только слухи. Примерно около пятисот лет назад колония Новая Надежда была уничтожена в результате техногенной катастрофы. Планета получила значительные повреждения и лишилась атмосферы. Уцелевшие остатки орбитальной техники растащены пиратами во время формирования Свободного Сектора. Сейчас Новая Надежда – это мертвый шар на окраинах вольных поселений, никому и даром не нужный.

– Катастрофа? – удивленно переспросил Роб, не обращая внимания на тяжелый взгляд старпома.

– Похоже на одновременный взрыв всех силовых генераторов планеты, что вели терраформацию, – отозвалась Роза. – Скорее всего просчет в системе управления вызвал цепную реакцию. Или в колонии разразилась война, и они использовали оружие массового поражения. В тех отчетах, что я нашла, об этом говорится очень мало. Фактически это не отчеты, а заметки тех самых пиратов, что собирали осколки колонии.

– Но колонизационный корабль ушел с орбиты, – уточнил Арт. – А это значит, он несет в себе остатки колонии Новой Надежды. Людей и технику – все, что удалось спасти.

– Осколок мертвого мира, – прошептала Инга, и ее ледяной взгляд на мгновение смягчился. – Новая колония. Потерянная культура и технологии...

– Ты думаешь, корабль цел? – буркнул Арт.

– Да, – отозвалась Роза. – Точных данных нет, но думаю, он в полном порядке.

– Люди, – потрясенно прошептала Магда. – Господи, да там же, наверно, целый город!

– Может быть, – отозвалась Роза. – Судя по технической документации, криосистемы корабля могут обслужить около полумиллиона колонистов. Естественно, если они будут находиться в заморозке, иначе даже ресурсов колонизатора не хватит, чтобы прокормить такое количество пассажиров.

– Это не рейс, – сердито бросил Арт. – Ты предлагаешь нам спасательную операцию!

– Можно сказать и так, – уклончиво отозвалась Роза.

– А куда они направляются? – жадно спросил Дэниэл. – Мы вообще сможем их перехватить?

– Это проблема номер один, – ответила Роза. – Файл поврежден, и я не знаю, куда летит «Эдем». Но хочу обратить ваше внимание, что корабль предназначен для колонизации планет земного типа.

– Планета земного типа, – пробормотал Артур. – Они летят основывать новую колонию. Новую Надежду-Два.

Над столом повисла хрупкая тишина. Экипаж пытался представить себе, каково это – начать с нуля новую жизнь. На пустой планете.

– Боже, – выдавил Дэниэл. – Вы хоть представляете, сколько бабок отвалит Федерация за координаты планеты земного типа?

– Достаточно, чтобы купить собственный планетоид и открыть на нем сеть игорных заведений, – спокойно отозвалась Магда. – Но проблема в том, что мы не знаем этих координат.

– Роза, посмотри мне в глаза, – мягко попросил Арт, – и скажи, что ты задумала на самом деле.

Виртуальная проекция обратила свой взгляд на старпома. Зеленые глаза прищурились, взяв на прицел непокорного помощника. Но Арт даже не моргнул. Какого черта! Он выдержал тысячи подобных взглядов, выдержит и на этот раз. Он не отвел глаз и даже умудрился выдавить одну из самых мерзких ухмылок.

– Колония, Арт, – медленно произнесла Роза, не отводя взгляда от старпома. – Новая колония земного типа, которой необходима связь с внешним миром. Эксклюзивный контракт перевозок. Первый корабль космического флота новой колонии. Торговля, связь, дипломатия, оборона. Частная собственность и доля в государстве.

– Ну, ты даешь, подруга! – восхищенно выдохнул Дэниэл. – Ты хочешь захапать целую планету! Будешь королевой, а?

– Небольшая серебряная корона подойдет к моим волосам, – отозвалась Роза, взглянув на техника. – Но не думаю, что до этого дойдет.

– Планетарные и космические войска, – прошептал Роб, – фортификация наземных укреплений, орбитальная защита, генеральный штаб...

Артур быстро взглянул на другой конец стола. Глаза Инги затуманились. Она уже видела себя как минимум наследной принцессой, окруженной толпой придворных дам в шикарных вечерних туалетах. А Магда разглядывала аккуратно подстриженный ноготь и скорее всего подсчитывала годовой оборот свободных средств развивающейся колонии. Сердце Арта пропустило один удар. Это конец. Конец охоты за летающими гробами, конец нескончаемой вереницы покойников в невесомости, что напоминают ему об Элен. Роза опять сделала это. Она заполучила свою команду – всю, с потрохами. Поймала на крючок. Артур не сомневался – через минуту они все добровольно согласятся отдать свои деньги и отправиться за рыжим капитаном к черту на рога – за призрачной удачей.

– Послушайте, – сказал он и шумно откашлялся. – Это пока лишь предположение. У нас ничего нет. Мы не знаем координат планеты, не знаем вектора движения корабля. Даже не знаем – цел он или нет. Пока все это напоминает сказку о пиратском кладе, зарытом на одной из лун далекой системы.

– Верно, – поддержала старпома Магда. – Пока это лишь красивая мечта. Из-за этого я не буду доставать наши деньги из сейфа. Роззи, дорогая, у тебя есть более надежная зацепка, чем побитый файл, полученный от сетевого хулигана? Может быть, это только подделка, чтобы получить наш аванс?

– Сейчас я разошлю вам файл, – отозвалась Роза, и экраны перед членами команды пошли рябью. – Откройте на редактирование исходный файл и обратите внимание на метку в заголовке.

– Архив военной службы Федерации! – возопил Дэниэл. – Господи, да они теперь этого взломщика наизнанку вывернут. И нас вместе с ним.

– До нас они не доберутся, – отрезал Артур. – Мы этот взлом не заказывали. Но даже если это подлинная метка, то это значит, что за кораблем следят. Его ведут, как и сотни других кораблей, что продолжают свой последний рейс. Это не наша добыча, ребята. Она нам не по зубам.

– Если бы о нем знали, то давно бы нашли и доставили в пункт назначения, – отозвалась Роза. – Федерация не выпустила бы из рук еще одну колонию, что можно присоединить к себе. И тем более не выпустила бы из рук координаты планеты земного типа.

– Верно, – согласился Дэниэл и облизнул пересохшие губы. – Очень даже верно. Эти жадные сволочи не будут ждать полтыщи лет, чтобы захапать новую планету. Они сделают это сразу.

– Я знаю структуру этих меток, – призналась капитан. – Мне знакомы и защитные механизмы этого файла. Арт, поверь, это мертвый архив. Он был переведен из сверхсекретного режима хранения в стандартный. Только поэтому взломщик и смог до него добраться. Из действующего архива военной службы он не унес бы ни одного бита. А смена режима означает, что военные забыли об этом корабле. Причем лет двести назад. В любом случае сейчас никто не знает о нем.

– Они узнают, – буркнул Арт. – Если обратят внимание на взлом.

– Поэтому нам надо торопиться. – Роза наклонила голову и обвела команду тяжелым взглядом.

– Куда? – вздохнул старпом. – У нас нет зацепок. Файл битый. Твой взломщик скорее всего мертв. Или забился от страха в такую дыру, где мы его никогда не найдем.

– Я знаю, где находится неповрежденный файл, – сказала капитан.

– В Генеральном штабе флота Федерации, – отозвался старпом. – И что дальше? Пойдем на штурм?

– Нет. Я проверила все контакты личного терминала взломщика. За пару минут до того, как он отправил мне этот файл, он снял с него копию и отправил в личный архив.

– О! – Дэниэл подался вперед и налег грудью на стол. – Роза, ты можешь взломать архив хакера?

– Нет. – Она покачала головой. – Информация записана на независимый носитель, он не подключен к сети. Это обычный прием взломщиков. Они знают: что взломали они, то могут взломать и другие. Но мне известно, где искать этот носитель – в одном из банков картелей Свободного Сектора. Мы можем забрать его оттуда.

– Думаешь, это будет легче, чем взломать базы Генерального штаба Федерации? – осведомился Артур.

– Намного легче, – отрезала Роза. – Это будет безопасно и дешево. Главное – чтобы взятка была больше, чем заплатил взломщик за аренду ячейки банка.

– Может сработать, – признал Дэниэл, поглаживая подбородок. – Однажды мой приятель провернул такую штуку. Да и не так страшно в том секторе. Не намного хуже, чем в Федерации. Разве что нет копов и вояк.

– Анархия. – Магда поджала губы и покачала головой. – Там можно летать только на крейсере с полным вооружением.

– Я бывала в Дикой Зоне и Свободном Секторе, – отозвалась Роза. – И, как видите, цела. Нам нужны только деньги на полет в зону. И полная загрузка, потому что там сумасшедшие цены на технику и ресурсы. Надо забить «Шип» до отказа, и прямо сейчас.

– Да, – согласилась бухгалтер. – Здесь будет дешевле.

– Постойте! – воскликнул Арт. – Вы говорите так, словно мы уже все решили и готовимся выйти в рейс! Мы еще даже не голосовали!

Четыре пары глаз, устремленные на старпома, поведали ему, что предложение рыжеволосого капитана уже рассмотрено и единодушно принято командой. Арт оттянул пальцем воротник комбеза, ставший вдруг слишком узким.

– Ладно, – буркнул он. – И что мы будем делать, если и в целом файле нет упоминаний о курсе корабля?

– Возьмем груз из Свободного Сектора, – быстро ответила Роза. – И заработаем немного денег. А там посмотрим.

– Опять контрабанда, – нахмурился Арт.

– Соглашайся, Арти, – вкрадчиво произнесла Роза и взглянула на старпома. – Больше нас никто не назовет стервятниками. У нас будет целый мир. Артур, это тот самый большой куш, о котором мечтают все вольные охотники. Это шанс, что бывает раз в жизни. Нужно только немного удачи. Но нам всегда везло, да, Арти?

Старпом ответил ей хмурым взглядом. Роза наклонила голову, и рыжие локоны упали ей на лицо. Она расправила плечи и послала старпому самую очаровательную улыбку, на какую только были способны виртуальные губы. Арт смотрел ей в глаза, и на секунду ему показалось, что волосы виртуальной проекции потемнели, а в зеленых глазах заблестел лед. Артур шумно сглотнул пересохшим горлом, и призрак Элен пропал. Рейс. Ему отчаянно нужен рейс – тяжелый и опасный, затягивающий в омут дел. Нужно отвлечься от этого безумия. Если он останется в порту еще на пару недель, он просто сойдет с ума.

– Хорошо, – выдавил Артур, пытаясь не обращать внимания на дурные предчувствия. – Я согласен. Идем в рейс.

Команда разразилась аплодисментами, а улыбающийся Роб похлопал старпома по плечу. Арт был так разбит, что даже не обратил внимания на эту вольность, хотя в другое время устроил бы оружейнику выволочку за фамильярность.

– Спасибо, Арти, я знала, что на тебя можно рассчитывать, – шепнула Роза и послала старпому воздушный поцелуй.

Тот беззвучно застонал и стряхнул с плеча лапу бывшего десантника.

– Теперь – за работу, – велела Роззи, возвращаясь к роли капитана. – Арт, у тебя в комме список оборудования. Займись его покупкой и доставкой. Магда, обеспечь старпому финансовую поддержку. Я знаю, что в этом порту за срочность платят наличными, так что вам придется навестить банк. Дэн, отправляйся в мастерскую Хазза и выбей из него все нужные тебе запасные части. Все, что может пригодиться в дальнем рейсе. Роб, проводи Дэна и помоги ему разобраться с Хаззом. Он принимает безнал, так что можете пользоваться нашим обычным счетом для ремонта. Инга, ты остаешься на борту принимать оборудование. Займись логистикой. И быстрее, ради всего святого. У нас мало времени.

Команда завозилась, выбираясь из мягких кресел: когда капитан говорит, что пора браться за дело, это означает – немедленно исполнять. Арт поднялся последним – он успел пробежаться взглядом по списку покупок и ужаснулся. Столько припасов они еще не брали на борт. И серьезные вещи, и мелочевка... Полные трюмы. Хоть колонию основывай. Он обернулся к Розе, чтобы потребовать объяснений, но та только мило улыбнулась ему и растворилась в воздухе.

– О дьявол, – прошептал Арт, понимая, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит. – Она спятила.

– Я одного понять не могу, – пожаловался Роб, пропуская старпома вперед. – Почему они не прыгнули к той планете, а летят на маршевых движках?

– Не забивай голову, – беспечно отозвался Дэниэл. – Скорее всего они собирались в страшной спешке и не успели полностью заправить прыжковые двигатели. А этой огромной штуковине нужна чертова прорва энергии. Представляешь, сколько антиматерии ей нужно для прыжка?

– Ты и правда думаешь, что они просто не успели заправиться? – усомнился оружейник.

– Нет, – хохотнул Дэн. – Скорее всего отказали прыжковые системы. Иначе они давно бы прибыли на место, основали бы колонию. И сейчас, наверно, выращивали капусту, как на Меле...

– Не нравится мне это, – буркнул старпом. – Ох, не нравится.

Он поднял голову и обнаружил, что стоит в пустом коридоре. Весь экипаж разошелся по рабочим местам. Они отправились выполнять распоряжение капитана, ни на секунду не усомнившись в благополучном исходе рисковой затеи. Артур покачал головой и направился к своей каюте. Там, в рундуке, у него была припрятана последняя пачка антиалкогольных таблеток.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Ремонтный дроид, напоминавший железного паука, медленно полз по узкой шахте. Два рабочих манипулятора быстро, но бесконечно аккуратно вскрывали пласталевый шов. Следующая пара тянула из брюха силикатный провод и укладывала его на место старого. Задние манипуляторы заваривали шов и полировали его. Железный паук двигался вперед, а за ним тянулась светлая полоса обновленной поверхности, напоминавшая след из паутины. Ему оставалось пройти не больше сотни метров, когда шахта вздрогнула. Робот, не замечая этого, полз дальше. Шахта мелко задрожала, подернулась серой дымкой, и Алекс выпал из рабочего режима.

Он ощутил, что сидит в кресле, а изображение шахты дрожит на внутреннем экране шлема. Встревоженный пилот попытался снова подключиться к камерам робота, но чья-то рука легла на его плечо.

– Что? – громко спросил Алекс, стягивая шлем.

Перед креслом стоял Амир. Его острый подбородок зарос черной как смоль щетиной, а отросшие волосы падали на бледный лоб. Со стороны он казался нелегальным переселенцем, тайком пробравшимся на колонизационный корабль. Даже его серебристый комбинезон выглядел мятым и потускневшим, словно в нем спали пару недель кряду.

– Что случилось? – снова спросил пилот.

– Хватит, – отозвался Амир, убирая руку с плеча напарника. – Бросай работу. Нам пора спускаться.

Алекс посмотрел на часы и запротестовал:

– До конца вахты больше часа, а мне осталось проложить всего сто метров кабеля. Я как раз успею.

– Робот справится и без тебя, – скривился Амир. – Ты все равно ничего не делаешь, просто следишь за его работой.

– А вдруг случится что-то непредвиденное? Может потребоваться мое вмешательство.

– Не будь дураком. Ничего не случится. Эта железная тварь работает в сто раз лучше нас с тобой, вместе взятых, и ей не нужна твоя забота.

– Торопишься вернуться в камеру? – осведомился Алекс, с тревогой разглядывая напарника. – А говорил, что ненавидишь ее.

– Я больше так не могу, – признался Амир. – Это ожидание... Мне нечем себя занять. Просто сижу в кресле, смотрю в потолок, а в голову лезет всякая чушь. Остался всего час, а мне кажется, что впереди еще сто лет ожидания. Я разрываюсь на части. Лучше поскорее лечь на лед и покончить с этой нервотрепкой. Ожидание смерти хуже самой смерти.

Моруа отложил шлем на подлокотник кресла, напоминавшего огромный кокон, поднялся на ноги. Амир отступил в сторону, отвернулся, но пилот тронул его плечо.

– Что с тобой? – спросил он. – Может, примешь успокоительное?

– Я бы не отказался от стаканчика той дряни, которой ты меня угощал, – отозвался второй пилот. – Жаль, что она кончилась.

– Возьми аптечку и сделай инъекцию успокоительного, – предложил Алекс. – Тебе станет легче.

– Нет. – Амир взмахнул рукой. – Не надо. Перед заморозкой это все равно бессмысленно. Я в порядке. Просто... Просто устал ждать. Хочу, чтобы это все побыстрее кончилось. Меня тошнит от этого корабля и от ожидания.

– Осталось недолго, – утешил его Алекс. – Следующая вахта выведет «Эдем» на прыжок. Потом поднимут штатную команду из крио, и они поведут корабль в обычном режиме. А мы с тобой будем отдыхать в заморозке. Послушай, Амир, знаешь, ведь на самом деле все уже кончилось. Когда мы в следующий раз откроем глаза, все будет в порядке. Для нас это будет завтра, понимаешь? Завтра мы проснемся и узнаем, что путешествие окончилось.

– Мне кажется, что оно никогда не кончится, – буркнул Амир. – Поверить не могу, что мощности «Эдема» хватит только на один прыжок. Почему мы не прыгнули сразу?

– Пока ты поднимал людей с поверхности, мы принимали грузы, – отозвался Алекс. – Ты сам знаешь, что за время колонизации планеты «Эдем» превратился в огромный летающий склад. Из него вытащили все, что только можно было вытащить, и спустили на поверхность. А когда объявили тревогу, пришлось все затаскивать обратно. По кускам. Многих систем не хватало, и мы на ходу придумывали, чем заменить недостающие узлы.

– Я помню, – отозвался Амир, и его взгляд смягчился. – Вы, ребята, тоже молодцы, успели вовремя. Еще пара дней, и «Эдем» уже никуда бы не улетел.

– Нам просто не хватило времени, чтобы поднять на орбиту все протозаряды для прыжковых двигателей, – сказал Алекс. – Ведь в первую очередь эвакуировали технический персонал. А заряды, сам знаешь, огромные и чертовски опасные. Мы успели поднять только двадцать процентов. Один шаттл, два боевых истребителя и пять орбитальных яхт – вот все, что нам дали для погрузки. Было сложно, но наши пилоты старались изо всех сил. Господи, если бы только было можно, они бы таскали контейнеры на руках. Они прилетали, сбрасывали груз к нам в шлюз, прямо нам на руки, и снова уходили к планете – без сна и отдыха. А на земле команды готовили протозаряды, пытаясь набрать критическую массу из подручных материалов. Наш шлюз был разгерметизирован, мы работали в скафандрах – иначе слишком много времени уходило бы на шлюзование. Но мы сделали все, что смогли.

– Двадцать процентов, – покачал головой Амир. – Пятьсот лет пути и один-единственный прыжок. Алекс, почему мы не прыгнули сразу?

– Ты же не входил в ремонтную команду? Тебя подняли сразу на вахту к пульту?

– Да. – Амир с удивлением взглянул на Алекса. – А что тут ремонтировать, все работает.

– Когда «Эдем» отправился в дорогу, он был похож на детский конструктор, высыпанный в железное ведро. Еще лет сто команда ремонтников приводила его в порядок. Собирали, отстраивали, тестировали... Я в этом почти не участвовал, меня поднимали очень редко. Но знаю, что ребята работали на износ. Они восстановили «Эдем». Из летающего сарая они собрали новый корабль. Но прежде чем прыгать...

– Что? – жадно спросил Амир. – Только не говори мне, что нужен еще век, чтобы перенастроить системы навигации! Можно было прыгнуть и сразу после ремонта.

– Нет, все настроено, – успокоил его Алекс. – Но все должно работать как часы. Мы просто не могли сразу прыгнуть к цели. Мощности прыжковых двигателей на это не хватало. Двадцать процентов – это мало для перемещения такой массы на дальнее расстояние. Даже если бы мы прыгнули на сколько могли, потом пришлось бы лететь на околосвете – ровно столько же, сколько и сейчас. Поэтому было принято решение – сначала ремонт, потом тестирование, потом прыжок. Амир, ты же пилот. Сам знаешь – малейшее отклонение, и никто никогда не узнает о том, куда ушел корабль.

– Да, – согласился Амир и потер воспаленные глаза. – Все верно. Я знаю. Кристоф прыгнул на втором истребителе – прямо из атмосферы к «Эдему». Ему казалось, что так будет быстрее... Но он так и не вышел из прыжка.

Александр смотрел на второго пилота и видел, как трясутся его плечи. Кадык Амира ходил ходуном, а пальцы нервно сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватить что-то невидимое, витающее в воздухе. Алекс бросил взгляд на табло пульта. Еще сорок минут. А, ладно. К дьяволу. Не надо доводить дело до истерики.

– Пойдем, – мягко сказал он и взял Амира за руку. – Черт с ней, с вахтой.

– Да, – с облегчением выдохнул второй пилот. – Пора.

Он стряхнул руку друга с плеча и пошел к выходу. Алекс вернулся к пульту, завершил текущие задачи и вытащил на видное место ярлык рабочего дневника – чтобы следующая вахта сразу его нашла. Потом он бросил взгляд на камеры, следящие за роботом. Тот уверенно полз по темной шахте, а за ним по-прежнему тянулась отполированная полоса покрытия – ровная и гладкая, как застывший во льду ручей. Все в порядке. Роботы – не люди. Если они начинают что-то делать, то доводят это до конца. У них не трясутся руки, их не посещают странные видения, им не нужно принимать успокоительное. Алекс отключил камеры и отвернулся.

Он догнал Амира только у лифтов. Вместе они опустились на два этажа ниже, в отсек экипажа – у команды были собственные криокамеры, никак не связанные с хранилищем в главном трюме. Колонисты могут тысячу лет ждать окончания полета в железных ящиках, а вот команда пользовалась индивидуальными ячейками заморозки постоянно.

Когда двери лифта открылись, Амир и Алекс вышли в темный коридор – автоматические системы экономили энергию, и все неиспользуемые помещения были затемнены. Но когда в пустом отсеке появились люди, под потолком вспыхнул свет.

– Черт, – буркнул Амир, прикрывая глаза ладонью. – Просто не верится, что я в последний раз иду по этому коридору.

– Не в последний, – наигранно весело отозвался Алекс. – Перед прилетом нас наверняка поднимут еще раз. Им понадобятся рабочие руки.

– Я часто думаю, а куда мы прилетим? – признался Амир. – Ты представляешь, сколько лет прошло? Как изменился мир за это время?

– Не волнуйся, – отозвался Моруа, – за это время человечество расползлось по галактике и наконец перестало ссориться с колониями.

– А что, если была еще одна война? Что, если человечество погибло и мы летим к выжженной дочерна планете?

Алекс взглянул на напарника и тихо вздохнул. Амир стал бледен, его трясло, как от лихорадки, взгляд блуждал по голым стенам коридора и никак не мог остановиться. Моруа прикусил губу. Нужно было уложить Амира в криокамеру еще две недели назад и закончить вахту одному. Жаль, что он не занес этот инцидент в рабочий дневник – пожалел напарника. А ведь ему наверняка понадобится помощь врачей, причем сразу, как только его достанут из заморозки. Алекс дал себе слово, что, как только его разбудят, он первым делом натравит на Амира штатного психолога.

– Не было никакой войны, – мягко произнес он. – Перестань терзаться. После Второй Галактической больше никто не будет воевать. Все слишком заняты расселением. Техника поднялась на новый уровень, и теперь не нужно спорить из-за территорий. Планет много, галактика большая, прыжковые двигатели теперь есть у всех. Места хватит. Пройдут тысячелетия, прежде чем возникнет конфликт из-за пригодных для поселения планет.

– Но что, если у них случилось то же, что у нас? – спросил Амир. – Боже, Алекс, только представь...

– Ничего не случилось, – отрезал Алекс. – Мы прилетим в цивилизованный мир. Нам помогут, и мы навсегда забудем тот кошмар, что остался за спиной. Мы летим в будущее, Амир. В светлое будущее, где нас ждут.

– Все так плохо, – прошептал второй пилот. – Я снова вижу лица тех людей, что я не успел взять в последний рейс. Они зовут меня, пытаются что-то сказать... Я чувствую, как дрожит вселенная, Алекс. Что-то идет следом за нами, что-то огромное и опасное. Нас догоняют, и встреча вот-вот состоится...

– Прекрати! – крикнул Алекс, чувствуя, как шевелятся волосы на голове. – Хватит!

Амир замолчал и отвернулся. Александр взял его под локоть и потащил по коридору. Второй пилот покорно шел за ним, но при этом продолжал бормотать под нос. Алекс старался его не слушать – он понял, что Амир окончательно слетел с нарезки.

Кляня себя за излишнюю мягкость, Александр затащил Амира в отсек своей вахты, где стояли шесть криокамер. Две из них пустовали – это их места. Из остальных четырех через час должна выйти следующая вахта, автоматика корабля поднимет их точно по расписанию без всякого вмешательства со стороны людей. Ведь сейчас весь экипаж «Эдема» лежал в заморозке. Камеры располагалась в разных отсеках, и каждый из них был изолирован, чтобы в случае аварии не погиб разом весь экипаж.

Стянув с Амира комбинезон, Алекс уложил пилота в холодную капсулу. Тот вяло запротестовал, но Алекс не желал ничего слышать – он толкнул Амира на мягкие пеноблоки и задвинул прозрачную крышку. Потом включил на капсуле режим готовности и отошел – дальше всю работу должна сделать автоматика корабля.

Бормоча под нос проклятия, он подошел к соседней капсуле. Быстро разделся, бросил комбинезон прямо на пол и нырнул в прохладную пену. Устраиваясь поудобнее, он повернулся и набрал на внутреннем пульте сигнал готовности. Прозрачная панель капсулы, нехорошо напомнившая крышку гроба, медленно опустилась, отрезая его от внешнего мира. Чувствуя в груди неприятный холодок, Алекс обругал паникера напарника и закрыл глаза. У него тоже нервы на пределе. Нужно поспать. Забыться в темноте, перестать тревожиться и выбросить из головы все дурные мысли. Он старался дышать медленно и глубоко, чтобы усыпляющий газ подействовал сразу. И все же, перед тем как система запустила процесс заморозки, он пережил несколько неприятных минут. Ему показалось, что криокапсула отказала и ему придется искать резервную ячейку. И только когда начали мерзнуть ноги, а на языке проступил горьковатый привкус газа, Алекс вздохнул с облегчением. Глаза пилота закрылись. Вахта закончилась.

Где-то далеко от криокапсулы, в которой лежал пилот Александр Моруа, ремонтный дроид, похожий на железного паука, замер на развилке шахт. Он добрался до распределительного центра и теперь быстро перепаивал соединения хрупких прозрачных волосинок, торчащих из распределительного узла. Один проводок, что был тоньше человеческого волоса, чуть согнулся. Он не был сломан, но и целым его нельзя было назвать. Ситуация требовала принятия ответственного решения, и робот замер. Действуя по заложенной программе, он послал на пульт управления предупредительный сигнал. Ответной команды не последовало. Робот повторил предупреждение два раза и, не дождавшись изменения задачи, вернулся к работе. Следуя программе, он пометил сомнительный волосок как требующий замены. В ремонтном журнале появилась предупредительная запись. Любой оператор-человек, увидев ее, должен был принять решение – заменить подозрительный элемент или оставить тот, что есть. Робот не мог принять такого решения – поломки не было, а вмешиваться в работу целых механизмов ему запрещали. Люди часто перенастраивали системы так, что они отличались от стандартов, заданных инженерами ремонтным дроидам. Чаще всего после этого механизмы начинали работать лучше, а роботам отдавался приказ не возвращать заводские настройки. Именно поэтому ответственное решение должен был принимать дежурный. Если бы дроид был человеком, он бы сейчас пожал плечами, но он был всего лишь бездушной машиной, поэтому просто запечатал распределительный узел и пополз к нише, расположенной на дне шахты.

Минуту спустя волосок старого провода треснул и надломился. Эта микротрещина была так мала, что тестовые системы корабля не стали поднимать тревогу – просто отправили дежурной вахте сообщение о том, что нужно еще раз проверить распределительный узел. Это не поломка – так, мелкая неприятность.

Но ее вполне хватило, чтобы сигнал о переключении режима криокамер в главном трюме пришел с крошечным опозданием. Доли микросекунд заставили одну из камер отработать с опозданием. Рабочее давление упало, и встревоженная автоматика дала команду на разморозку колониста. А на пульт дежурной вахты ушло тревожное сообщение – срочно найти разбуженного человека и вывести его из зоны хранения криокамер. Но дежурная вахта не ответила – она должна была подняться из заморозки только через час.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

В кафе, расположенном на сотом этаже торгового небоскреба, все столики были заняты. Семейные пары расправлялись с натуральными салатами, одинокие клерки в дорогих костюмах торопливо глотали фиолетовый данбарский кофе, а за тремя отдельными столами собрались компании седеющих мужчин, энергично обсуждавших что-то по закрытым каналам своих коммуникаторов.

Грегор привычно зафиксировал в памяти положение всех присутствующих в зале и свернул к барной стойке, старомодно сияющей полированной медью. День в самом разгаре, людей в кафе много, и они по большей части не обращают внимания на соседей. Отличное место для деловой встречи.

Грегор был рад, что предусмотрительно заказал столик заранее. В Деловом Квартале посреди дня сложно найти свободное место, тем более в торговом небоскребе, куда ходят за покупками и его собственные обитатели, и жители соседних зданий. Это немного старомодно, но бум заказов по сети давно прошел. Люди возвращались к корням – поход в магазин отчасти напоминал выход на охоту. Семья выходит в лес и возвращается с добычей. Это так по-человечески... Найти и выбрать самому то, что тебе нужно. Подержать в руках замороженные продукты, проверить на ощупь гладкость новой ткани, почувствовать вес драгоценной финтифлюшки. Грегор понимал этих людей: ему часто приходилось искать необходимые при его работе инструменты, и он всегда делал это лично. При покупке в сети ты никогда не поймешь, удобно ли лежит в ладони рукоять пистолета и не будет ли натирать ноздри новая модель газового фильтра.

По дороге к стойке Грега перехватил менеджер зала, одетый в черный старомодный костюм.

– Чем могу помочь? – осведомился он.

Детектив представился, и менеджер взглянул на свой коммуникатор, напоминавший раскрытую папку. Проверив записи, он отвел посетителя к заказанному столику и предложил меню, напечатанное на гладкой матовой бумаге. Нейман принял ощутимо тяжелый лист и, поблагодарив менеджера, сел за столик.

Место было выбрано удачно: соседние столики располагаются достаточно далеко, а рядом высилось огромное окно, занимающее половину стены. Нейман чуть передвинул стул и взглянул на открывающийся вид. Деловой Квартал, центр торговли и бизнеса, сиял огнями даже днем. Огромные небоскребы возвышались над жилыми домами, словно горы над лесом. Их вершины уходили в облака, и даже отсюда было видно, что их окутывает серебристая паутина транспортных линий. Причалы для флаеров казались обрубленными ветвями. У обычных домов их было не так уж много, а бизнес-здания были утыканы причалами столь густо, что напоминали ежей.

Нейман опустил взгляд, пытаясь рассмотреть улицы. Примерно на уровне пятидесятого этажа раскинулось лоскутное одеяло крыш мелких зданий. Отсюда не видно нижних улиц и малоэтажных домов – основа Делового Центра спрятана под огромным колпаком силикатного покрытия. Эти здания просто наращивали крыши в ширину, пока не встречались с таким же зданием по соседству. Теперь все, что ниже пятидесятого этажа, превратилось в огромный пассаж, а его обитатели никогда не видели настоящего солнца. Там, внизу, под этой искусственной коркой, кипела жизнь. Нижние этажи Делового Квартала напоминали муравейник – с крохотными обитателями и искусственной крышей. Впрочем, и ее поверхность нельзя было назвать пустой. На прочном силикате виднелись зеленые пятна скверов для отдыха и ряды торговых лавок. Еще немного, и на этой крыше появятся настоящие дороги с перекрестками и светофорами. Здесь станет тесно от электрокаров, точно как на нижних улицах. Если, конечно, флаеры не подешевеют настолько, что ими смогут обзавестись все желающие. Но пока даже здесь, в Деловом Центре, где крутятся все финансовые потоки системы, личная авиация еще не вытеснила электрокары. И потому Нейман надеялся, что сегодняшняя встреча позволит ему найти тот самый черный флаер, что видели недалеко от места убийства.

Он взглянул на часы и нахмурился. Гость опаздывал. Грегор заказал чашечку сиреневого кофе, ставшего в последнее время таким популярным, и снова взглянул в окно. Там, на горизонте, за темным лесом деловых небоскребов, виднелись защитные купола Правительственного Квартала. Управление Федерацией – дело хлопотное. Президент, парламент, совет бизнеса, политические центры – все это занимало целый город, скрытый от остального мира защитными полями. За их прозрачные стены можно попасть только по специальному пропуску или приглашению. А число охранников раз в пять превышает число жителей самого Правительственного Квартала.

Грегор задумчиво глотнул кофе и аккуратно поставил чашечку на квадратное блюдце – такое же сиреневое, как и напиток. Когда-то и он был жителем этого города. Ну, если не жителем, то частым посетителем. База Беты находилась, правда, на второй космической станции, и отряд никогда не использовали для полицейских операций. Но в Правительственном Квартале им доводилось бывать часто – в основном подстраховывать охрану первых лиц государства и следить за встречами лидеров рас. Были и настоящие задания. О них Нейман не любил вспоминать – он не гордился своей прежней работой. Но и не стыдился ее. Просто выполнял приказы, и сейчас вспоминал об этом так, как школьник вспоминает о своих ответах на уроке. Были удачные ответы – и не очень. И если бы не та синяя сволочь с Дамбара, что протащила токсин в посольство, он, быть может, до сих пор продолжал зубрить свои уроки.

Нейман втянул носом острый запах кофе и постарался выбросить из головы мысли о прошлом. Он перевел взгляд на путаницу небоскребов, отпил глоток. Но на этот раз сиреневая жидкость показалась ему омерзительной. Она тоже напоминала о Дамбаре. Грег поставил чашку на блюдце и решительно отодвинул его в сторону, едва не содрав скатерть со стола. Хватит.

Он заметил своего собеседника, едва тот вошел в зал. Он неосторожно бросил взгляд на спину детектива, и тот сразу его почувствовал. Грегор давным-давно научился чувствовать спиной чужие взгляды – жизнь заставила. И это шестое чувство не раз спасало ему жизнь.

Камера, вшитая в воротник, мгновенно передала на коммуникатор детектива изображение зала. Нейман следил за каждым шагом гостя – пока тот не подошел к столику. Это оказался грузный мужчина в синем костюме, чуть полноватый и с крупным пористым носом. Этим он напомнил детективу его шефа – Борисова. Но у гостя на висках меньше седины, а его глаза прикрывают широкие очки-терминал. Его ровные шаги и выпрямленная спина говорили о служебной выправке. То, что он не надел форму, обрадовало Грегора – не то чтобы он скрывал свои контакты с полицией, но старался не щеголять ими без нужды.

Гость остановился у столика Неймана и снял очки.

– Позволите? – буркнул он.

– Садитесь, Эрих, – пригласил Грег. – Вы немного опоздали.

– Дела, знаете ли, – отозвался Эрих, тяжело опускаясь на стул.

Он сел напротив детектива, спиной к окну, и заслонил Грегору вид на величественное здание биржи, словно намекая – хватит любоваться городскими пейзажами, пора заняться делом: заместитель начальника Транспортного Управления полиции Виктории, инспектор Эрих Дейнц – человек очень занятой. У него мало времени. И он встретился с мальчиком на побегушках только по просьбе старого друга – Ника Борисова, с которым учился в Академии.

– Кофе? – спросил Грегор.

– Не надо, – отмахнулся инспектор. – Давайте сразу к делу. Времени у меня действительно мало, говорю это без всякого кокетства. Что вам нужно?

– Мне нужна информация о флаере, – напрямую сказал Грег. – Черном флаере модели «Сигма», у которого отсутствует стандартный маячок.

– Вот как? – нахмурился Эрик. – Какая именно информация вам нужна?

– Я хочу его найти. Выяснить, кому принадлежит и почему вчера вечером его видели недалеко от места двойного убийства.

– Двойное убийство? – переспросил Эрих и нахмурил седые брови. – Николай не говорил мне про убийство. Почему вы не обратились в Инспекцию официально?

– Мы обращались, – отозвался Грег. – Но, поскольку у флаера нет маячка, нам ничем не смогли помочь. Сбросили стандартную отписку, что ни один флаер не посещал квартал Технарей в указанное время.

– Да, конечно, – пробормотал инспектор. – Без маячка они не могли отследить вылет. Ничего другого они вам и не могли сказать. А флаер точно был?

– Ваш терминал принимает прямую передачу? – осведомился Грег.

– Да.

– Сейчас я сброшу вам фрагмент из записи камер наблюдения одного из магазинов из квартала Технарей.

Инспектор надел очки, и детектив переслал на них короткое сообщение. Эрих коснулся наручного браслета, пытаясь увеличить четкость изображения.

– Интересно, – буркнул он. – Действительно, обыкновенная гражданская «Сигма».

Нейман собрался убрать свой комм в карман, но заметил огонек вызова. Он быстро коснулся плоской коробочки комма и вывел на экран сообщение. Это оказалось письмо от Ричарда – эксперта по электронным системам, работающего в «Ветеране». Он наконец составил долгожданный отчет о звонках Зуба, которые тот успел совершить перед смертью. Ричард сообщал, что скинул только предварительную информацию, а подробный отчет дожидается Грегора в офисе. Это означало, что эксперту удалось найти что-то интересное – самые серьезные данные он предпочитал отдавать в распечатанном виде, потому что хронически не доверял любым средствам связи. Профессиональная паранойя – так это называл шеф.

– Очень интересно, – буркнул Эрих, и детектив спрятал коммуникатор в карман – отчет подождет.

– Так что там? – спросил он у инспектора.

– Это модифицированный флаер, – отозвался Эрих. – У него усилены двигатели, чтобы выдержать вес легкой брони. Предположительно у него есть даже силовое поле малого класса. Ноль пять или единица.

– В самом деле? – удивился Нейман. – А на первый взгляд ничем не отличается от обычной модели.

– Зависит от того, чей это взгляд, – отозвался инспектор.

– Говорите, обыкновенная «Сигма»? – не удержался Грегор.

Эрих снял очки и одарил детектива тяжелым взглядом.

– Нет, – коротко сказал он и поджал губы.

– Итак, – невозмутимо произнес Нейман, – подведем итог. Черный флаер без опознавательных знаков, бронированный, с усиленным двигателем, защитным полем и предположительно с вооружением. Что бы это могло быть?

– Это не полицейская машина, – сухо отозвался инспектор. – В моем ведомстве таких нет.

– А где есть?

Инспектор положил очки-терминал на стол и оперся локтями на столешницу. Наклонившись вперед, он пронзил собеседника злым взглядом и прошипел:

– Не стройте из себя болвана, Нейман, вам это не идет. Вы прекрасно знаете, чей это флаер.

– Скажите это вслух, инспектор, – попросил детектив. – Чтобы я озвучил Николаю ваши слова, а не собственные догадки.

При упоминании имени старого друга Эрих нахмурился и помрачнел. Набрякшие веки опустились, скрывая усталые глаза.

– Ладно, – бросил он после минутного молчания. – Это флаер одной из правительственных служб.

– Какой именно? – настаивал Грег.

– Черт возьми! – прорычал Эрих. – Понятия не имею. Обращайтесь в федеральную прокуратуру, Нейман, и перестаньте пудрить мне мозги. Вы, наверно, лучше меня разбираетесь в этих бронированных монстрах.

– Это не военная модель, – отозвался Грегор. – У нас таких не было.

– О да, – усмехнулся инспектор. – Ваши агрегаты легко узнать с первого взгляда – по торчащим оружейным стволам, гусеницам и зеленой гадости, которую вы почему-то называете краской.

– Эрих, пожалуйста, – попросил Грегор, – скажите, какой службе может принадлежать этот флаер? Это все, что мне нужно, просто точка отсчета. Дальше я буду искать сам.

– Я не знаю, – признался инспектор, откидываясь на спинку стула и тяжело отдуваясь. – Их столько в последнее время развелось. Одни командиры наверху, и каждому обеспечь свободный коридор пролета через город. А у меня только гражданских флаеров больше миллиона!

– Может быть, это знают ваши ремонтники из службы технической поддержки, – подсказал Грегор. – Они в курсе всех последних новинок.

– Может, и так, – признался инспектор. – А может, и нет. Послушайте, Нейман, я и так потратил на вас массу времени. Ясно, что это дело дурно пахнет. Идите вы... с запросом в прокуратуру, у Николая, наверно, и там есть знакомые. А моя служба больше ничем помочь не может, так и передайте Борисову, слово в слово.

– Чтобы обратиться в прокуратуру, мне нужно знать, какая служба в этом замешана, – отозвался детектив. – Они не будут запрашивать отчет всех федеральных служб столицы. А если и запросят, ответа можно будет ожидать не раньше чем через год. Вы можете мне помочь, Эрих. Просто узнайте у своих техников, чей это флаер или у какого ведомства есть похожий. И я сразу отстану от вас.

– Ведомство, – буркнул инспектор. – А то вы не знаете. Это Служба Безопасности Виктории. Больше никому не нужен тяжелый флаер, похожий на гражданские модели.

– Может быть, и нужен, – возразил Нейман. – Разведке, службе охраны президента, самой прокуратуре, службе защиты свидетелей, полиции...

– Не полиции, – отрезал Эрих.

– И не военным, – отозвался детектив. – Пожалуйста, Эрих, я не могу руководствоваться только личными догадками. Мне нужна хоть какая-то зацепка. Один звонок – и я оставлю вас в покое.

Дейнц тяжело вздохнул и пригладил редкие волосы на макушке. Потом взялся за очки-терминал.

– Один звонок, – решительно сказал он. – Только один, и вы с Борисовым отстанете от меня. Договорились?

– Если будет результат...

– Будет, – пообещал инспектор. – Я свяжусь со своим знакомым из технической Службы Безопасности Виктории. Если он знает эту птичку, то либо доложит начальству о нарушении режима использования, либо посоветует нам держаться подальше от этого дерьма. И если он это посоветует, то пусть Борисов забудет об этом деле навсегда. Ясно?

– Ясно, – легко согласился Грегор. – Спасибо, Эрих, это даже больше, чем я надеялся.

Инспектор буркнул что-то на родном диалекте и надел очки-терминал. Положив пальцы на запястье, он дал команду системе найти нужный номер. Экран очков сделался иссиня-черным, и Нейман вежливо отвел глаза от лица инспектора. Пусть делает все, что сочтет нужным. Надо только подождать пару минут, и тогда задание можно считать выполненным.

Грегор посмотрел на столешницу и потянулся к чашке остывшего кофе. День, похоже, начинался неплохо, и теперь даже напоминание о синерожих дамбарцах не вызывало у детектива раздражения.

Он заметил тень за окном краем глаза в тот самый момент, когда его пальцы коснулись сиреневой чашки. Прежде чем он сообразил, что может болтаться на улице на высоте сотого этажа, его армейские рефлексы, так и не признавшие отставки, отдали приказ мышцам.

Тело детектива сжалось в комок и рухнуло со стула на пол. Уже откатываясь в сторону, сбивая стулья и столы, он услышал, как с громовым ударом лопнуло бронированное окно кафе. Звон разлетающихся осколков наполнил зал, над головой пронзительно вскрикнула женщина, и тотчас ее крик подхватил хор голосов.

Грегор закатился под соседний столик и замер на полу, сжимая в руке пистолет. В проходе метались обезумевшие посетители, пытаясь выбраться из зала, ставшего ловушкой. Потянуло холодом – в разбитое окно ворвался ветер. Детектив еще плотнее вжался в пол и замер, ожидая удара бортовых систем залпового огня. Но так и не дождался.

Давка в дверях задержала посетителей всего на пару секунд, не больше. Потом кафе опустело, и в зале повисла гнетущая тишина. Грегор на всякий случай выждал еще минуту и только потом выполз из-под стола. Держа «Орел» наготове, он присел на корточки и поднял голову над столешницей.

В кафе остался только один посетитель – Эрих Дейнц. Он лежал на белой скатерти, навалившись грудью на стол и широко раскинув руки. Столешница была усыпана крупными осколками бронированного стекла размером с кулак, а спина инспектора походила на вспаханное поле: кровавые лохмотья плоти вперемешку с материей. Под столом собиралась огромная лужа крови, и край скатерти, попавший в лужу, уже пропитался багрянцем.

Детектив опустил пистолет и покосился на разбитое стекло. Ему не нужно было гадать, что болталось за окном на уровне сотого этажа, когда инспектор пытался сделать звонок. Он знал и так – черный флаер «Сигма» с усиленным двигателем. Он еще там или уже нет?

– Вот черт, – пробормотал детектив.

Услышав шорох, Грег резко обернулся и вскинул оружие. И сразу опустил – из-за барной стойки выглядывал бледный, как простыня, администратор зала.

– Мистер Нейман, что случилось? – спросил он громким свистящим шепотом. – Проклятое окно снова лопнуло? Это уже второе за этот год, и я не могу найти...

Его взгляд упал на неподвижное тело Дейнца, и глаза администратора округлились.

Грегор спрятал пистолет в карман и обернулся.

– Нет, – сказал он, рассматривая спину Эриха. – Это не окно. Вызовите полицию.

– Что?

– Вызывай копов! – бросил Грег и подошел к телу инспектора.

Первое впечатление оказалось верным: очередь утяжеленных стержней летной пушки пробила окно и хлестнула по спине Дейнца стальным кнутом. Часть зарядов прошла выше, пробив стол и размолотив в щепки стул, на котором сидел Грегор за минуту до нападения. Его спас только инстинкт. У киллеров были две цели – инспектор и его собеседник. И то, что в момент атаки Эрих собирался позвонить другу в СБ, Грег не мог считать совпадением.

– На борту и системы прослушки, и системы электронного контроля, – пробормотал Грегор. – Плохо. Очень плохо.

– Мистер Нейман! – позвал администратор. – Может, вызвать врачей?

– Скорее коронеров, – откликнулся детектив и достал коммуникатор.

Не слушая воплей администратора, разглядевшего наконец, спину Дейнца, он набрал знакомый номер и приложил к горлу датчик связи.

– Давай же, – пробормотал он. – Быстрее.

Звонок остался без ответа. Гудок бился в динамике одинокой пчелой, заблудившейся по дороге к улью. Вызов никто не принял. Ни дежурный секретарь, ни Ричард, что должен сидеть на рабочем месте и ждать звонка. Офис «Ветерана» не отзывался.

Нейман выключил коммуникатор и постарался представить, что секретарь ушла на обед, а Ричард погрузился в глубины Единой Сети. «Позитивное мышление – это основа стабильности личности», – так говорил ему личный врач в период реабилитации. Но Грегору так и не удалось овладеть этим приемом. И сейчас, автоматически просчитывая варианты развития событий, Грегор быстро набрал личный номер Борисова. Шеф рассердится. Но это малая плата за информацию.

Борисов не ответил и на личный звонок. Опустив руку, детектив посмотрел на коммуникатор, решая, нужно ли еще раз попытаться взять себя в руки и перезвонить или можно спустить с цепи рефлексы детектива. В конце концов Грегор сунул комм в карман, запахнул пальто и пошел к дверям. В его груди появился неприятный холодок, которого он не ощущал уже много лет.

– Мистер Нейман! – позвал его администратор. – Куда вы! А как же полиция?

– К черту полицию, – отозвался Грегор и побежал к лифтовой площадке.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Этот ангар, втиснутый между подсобными зданиями порта и летным полем, Арт видел не в первый раз. Огромная сфера из армированного пластика снаружи казалась простым временным куполом для защиты маломерных судов от атмосферы. В таких ангарах обычно напыляют челнокам антитермическое покрытие. Но это только снаружи – внутри этого невзрачного строения таился самый настоящий склад сокровищ. Сфера была плотно забита пласталевыми ящиками, коробками, железными стойками, столами и рядами бочек. Упаковки громоздились друг на друга и уходили под потолок, как небоскребы Делового Центра. Вершины пирамид терялись в темноте – самый настоящий лабиринт, где чужак может заблудиться, как в диком лесу.

Арт знал, что где-то здесь есть второй этаж. А может, и третий – клиентов никогда не пускали в глубь ангара, напоминавшего таинственную пещеру людоеда из детских голопрограмм. Хозяин склада, Руперт, предпочитал общаться с посетителями у входа – на огромном пустом поле размером с грузовой трюм звездолета. Здесь парковались и электропогрузчики, и антигравитационные платформы, на которых можно спустить груз с самой вершины лабиринта. По краям поля стояли длинные столы, утыканные всевозможными разъемами питания – на них обычно проверяли оборудование. Рядом всегда болталась парочка подручных Руперта, готовых в случае неприятности прикрыть хозяина огнем или нырнуть в лабиринт, если начнется облава.

Место не очень выгодное для торговли – сюда сложно добраться из порта. А взлетное поле, начинающееся за забором из пласталевой сетки, отпугивало любителей комфортных покупок: когда поднимался очередной корабль или челнок, внутри ангара становилось довольно шумно. Но, несмотря на все неудобства, посетителей тут всегда хватало. Дело Руперта процветало, и по части оборота груза он мог соперничать даже с федеральным складом космопорта. Здесь, в этой дыре, можно было достать все. И очень быстро. Но только – за наличные.

Руперт ненавидел электронные системы оплаты. В них оставался слишком заметный след от любой, даже самой мелкой денежной операции. Налоговая служба Федерации не зря ела свой хлеб, и все платежные системы, проходящие по единой сети, становились для них прозрачней горного ручья. А это Руперту не нравилось. Нет, конечно, он часто пользовался безналичным расчетом, и с этих операций исправно списывались налоги. Но настоящие дела, срочные и дурно пахнущие, он проворачивал только с наличкой. Нет в сети – нет следов. А для слишком пытливых инспекторов и подозрительных копов у него было припасено несколько хороших сюрпризов. В конце концов все просто – нужно только поделиться прибылью с правильными людьми, и тогда никто тебя не тронет. Это же Туман – самый удаленный сегмент Федерации, что слишком медленно поднимался на ноги после второго рассеяния и темных веков. И Артур был готов возблагодарить небеса за то, что «Стальной Шип» сейчас здесь, на Тумане, а не на законопослушной Виктории. Потому что, будь это так, он ожидал бы поставки заказа не меньше недели, а то и больше. Но здесь нет пытливых инспекторов федеральных служб, что десять раз перепроверили бы его счета, движения средств, долги по кредитам и правомочность торговых лицензий всех участников сделки. Нет. На Тумане все делалось быстро, без проволочек: заказ – аванс – товар – деньги. И старпому, исполнявшему роль суперкарго, это нравилось.

Он сидел на одном из железных столов около начала лабиринта и наблюдал, как юркий электропогрузчик таскает ящики на антиграв-платформу, что покачивалась около выходных ворот. Она была прицеплена к самому обычному двухместному электромобилю. Вполне в духе Тумана – дешево и сердито. Простенькая платформа без двигателей и лишних наворотов плюс дешевая машинка – вот и отличный грузовой транспорт, способный заменить дорогостоящий тягач.

Груда ящиков на платформе росла медленно, и Артур в сотый раз взглянул на часы и тихо выругался – ему казалось, что время тянется невыносимо медленно. Слава богу, это последний рейс. Остается только забрать платформу, отогнать ее к «Шипу», и тогда погрузка, что длится уже шесть часов, закончится. К счастью, все самое сложное позади – «Стальной Шип» получил и топливные элементы для прыжковых двигателей, и дополнительные источники для генераторов энергии, и резервные приводы. Заправлены технические смеси, доставлены запасные части. Полная загрузка – вот как это называется. Корабль готовится к дальнему рейсу, собирая на борт все, что может понадобиться в свободном поиске. Хуже всех, пожалуй, пришлось Дэниэлу – с помощью ремонтных роботов и Инги он третий час менял все сомнительные узлы «Стального Шипа» – от контроллеров разгона ускорителей до лампочек в гальюне. Роберт занимался вооружением – хоть «Шип» и не приспособлен для несения тяжелого вооружения, но и у него есть в запасе кое-какие сюрпризы для плохих парней.

Артур и Магда контролировали поставки грузов со склада Руперта. Как они обналичивали деньги в захудалом банке космопорта, старпом даже не желал вспоминать. Унизительная и тягостная процедура. Хорошо еще, что он смог поднять два пласталевых кейса, набитых крупными купюрами, – в какой-то момент Арту показалось, что им понадобится платформа-антиграв. Потом пришлось объясняться с Рупертом. Тот без возражений принял список товаров, выданный Розой, и пообещал достать все. Завтра. Он долго юлил, выбивая из клиентов деньги за срочность, и лишь благодаря стальной хватке Магды не смог обобрать старпома до нитки. Бухгалтер была неприступна, как орбитальная крепость, и после заключения сделки нужный груз в мгновенье ока появился из глубин ангара. Пришлось сделать два рейса. И вот наконец дело близится к завершению. Осталось доставить на борт сущие пустяки: рационы питания, пару новых ремонтных скафандров, запасные цепи для электронных комбайнов управления ремонтной сетью, медикаменты, ремонтные наборы и неисчислимые мелочи, что могут срочно понадобиться в тот самый момент, когда их нет под рукой. Фактически корабль готов к взлету. Осталось только доставить последний груз и свалить его в трюме. Рассовать все по местам можно будет в полете. Артур решил, что так будет лучше всего: шесть часов на ногах – это не шутка, даже для него. Нет, тело не устало, тут никаких проблем. Но голова просто раскалывалась – похмелье от адского зелья пробивалось даже сквозь медикаментозную блокаду. Отчаянно хотелось спать – до рези в глазах, до тошноты.

Отвернувшись от платформы, что медленно наполнялась ящиками, Артур взглянул на Магду. Бухгалтер сидела в удобном кресле около стола, за которым они рассчитывались с Рупертом. Выглядела она, как всегда, отлично – строгий деловой комбез, прямая спина, решительный взгляд. Ее не портил даже респиратор, прикрывавший нос и рот. Она зорко следила за погрузкой, готовясь в случае малейшего упущения вытрясти душу из торговца. Но Артур, прекрасно знавший Магду, видел, что ей не по себе. Нет, она и виду не подаст, что устала, – пока не скроется с глаз партнера по сделке. Но старпом знал – если уж ему пришлось несладко, то эта леди держится из последних сил. Нужно убираться отсюда, и поскорее.

Вот оно. Внезапно Артур понял, что сейчас это самое главное. Не отдых, не отлет, не сон, а – бегство. Он не столько устал, сколько хочет быстрее закончить дела. Слишком тревожно на душе. Им нужно убираться из этого ангара. И с Тумана. Старпом зашевелился и откашлялся, поглядывая на платформу. В груди появился знакомый холодок, предвещавший неприятности. Чего они так долго возятся? Да он бы уложил эти ящики голыми руками в два раза быстрее.

Он медленно слез со стола и размял руки. Может, и в самом деле помочь этому задохлику на погрузчике? На вид парень туповат, да и на работника склада не похож. Скорее обычная шестерка Руперта, что не успел отвертеться от тяжелой работы. Наверно, просто не умеет работать быстрее. Или не хочет. Артур собрался подбодрить его крепким словцом, но в этот момент из темного лабиринта ящиков выплыла грузная фигура хозяина ангара. Он остановился у стола, за которым сидела Магда, и тяжело оперся руками о блестящую столешницу. Бухгалтер вольных охотников бесстрастно встретила его взгляд и даже улыбнулась краешками бледных губ – вежливо, но неприветливо.

– Что, подруга, рассчитаемся? – спросил хозяин ангара.

Магда только кивнула, и Арт понял, что она на самом деле устала – иначе Руперт узнал бы, кого ему позволено называть подругой, а кого нет.

Этот торгаш сразу не понравился Магде. Низенький толстячок с длинными сальными волосами выглядел как оборванец с окраин порта. Грязная куртка, накинутая поверх рабочего комбеза, выглядела так, словно ею пользовались вместо полотенца. Пухлые щеки заросли клочьями щетины, в них запутались крошки сухого пайка. Крохотные свинячьи глазки сально блестели. Магда знала, что у Руперта есть деньги – хватило бы и на косметолога, и на отличный костюм. Он просто не следил за собой, и его наружность под стать нутру – грязная, сальная и отвратительная. Магду тошнило от таких типов. Но она снова улыбнулась уголками губ – сейчас им нужно как можно быстрее отделаться от этого мерзавца.

Она повернулась в кресле и приложила палец к замку пласталевого кейса, лежавшего на столе. Огромный ящик, похожий на чехол от армейского плазмотрона, мягко звякнул и распахнул свою пасть. Руперт приподнял крышку и окинул взором стройные ряды пачек из новеньких купюр, аккуратно уложенных в кейс.

– Пересчитаете? – осведомилась Магда.

– А как же, – откликнулся Руперт, вынимая одну из пачек. – Доверяй, но проверяй! Обязательно пересчитаю.

Бухгалтер «Стального Шипа» поджала губы – более страшного оскорбления, пожалуй, ей еще не доводилось слышать.

– А нельзя ли побыстрее? – крикнул Артур. – Мы торопимся.

– Хочешь быстрее – помогай таскать ящики. А меня не торопи, деньги, приятель, это святое.

Артур дернул плечом, но смолчал. Развернувшись, он пошел к погрузчику, что бестолково елозил около антиграв-платформы, пытаясь взгромоздить тюк с пищевыми рационами на пласталевый ящик с ремонтным скафандром. Чернявый парнишка, сидевший в кресле погрузчика, оскалился и махнул рукой – мол, помогай. Арт взял тюк с подставки погрузчика и перетащил его на ящик. От стены отлепился охранник Руперта – коренастый мужик, похожий на портового забияку, – и подошел к платформе. Он взялся за другой край тюка, помогая Арту пристроить его половчее. Старпом благодарно кивнул, потянул груз на себя и бросил взгляд на Магду. Она по-прежнему сидела в кресле у стола Руперта и с затаенной яростью наблюдала, как торгаш слюнявит короткие пальцы и мусолит новенькие купюры. Почувствовав взгляд старпома, она обернулась. И даже отсюда, с полсотни метров, Арт увидел, как расширились ее глаза.

Он обернулся вовремя – обрезок пласталевого стержня пошел вниз, грозя размозжить ему череп. Артур вскинул руку, подставляя ее под удар. Пласталевый штырь с размаху обрушился на предплечье и согнулся, едва не царапнув старпома по уху. Чернявый парень, управлявший погрузчиком и в долю секунды превратившийся в убийцу, выпучил глаза и сдавленно ухнул. Арт шагнул вперед и толкнул его раскрытой ладонью в грудь. Шестерка Руперта отлетел к воротам, ударился о стену и рухнул грудой тряпья на грязный бетон. Артур шагнул следом, и сильный тычок в спину застал его врасплох. Старпом покачнулся, сделал шаг и тут же развернулся, подхватив с платформы погнутый штырь.

Коренастый мужик стоял напротив, сжимая в руке длинный нож. Втянув голову в плечи, он исподлобья рассматривал Арта, которому полагалось упасть на пол, захлебываясь кровью.

– Киборг, – с отвращением бросил несостоявшийся убийца и попятился.

Артур сжал пласталевые пальцы, обтянутые искусственной плотью. Да. Облегченная пласталь вместо скелета, выращенные мышцы, армированные суставы, искусственные органы и бронированная грудная клетка. Только так можно встать на ноги после того, как тебя размазало тонким слоем по переборке разбитого корабля. Настоящими у него остались только мозг – чтобы терзаться воспоминаниями, и желудок – чтобы всасывать в искусственную кровь фальшивый алкоголь. В груди, рядом с механическим насосом, заменявшим сердце, таилась маленькая коробка процессора, запустившая в мозг миллионы серебристых волокон, чтобы принимать команды нейронов и переводить их в понятные управляющим узлам коды. Вот на что ушли все деньги директора по маркетингу, разом лишившегося и семьи, и работы, и жизни, и тела.

– Сука, – прошипел охранник Руперта и отступил еще на шаг. – Ничего, найдется и на тебя управа.

Старпом шагнул вперед со всей скоростью, на которую были способны его идеально сконструированные мышцы, и взмахнул обрезком штыря. Охранник завопил от боли и схватился за сломанную руку. Нож серебристой рыбкой запрыгал по бетонному полу.

– Эй, капитан, – гаркнул Руперт. – Стой!

Старпом развернулся на голос всем телом, сжимая в руке окровавленный штырь. Охранник, воспользовавшись моментом, шмыгнул в сторону и скрылся в лабиринте из ящиков.

Арт даже не взглянул ему вслед – все его внимание было приковано к Руперту: толстяк перегнулся через стол и приставил к голове Магды тупорылый игольник – оружие почти бесполезное на расстоянии, но смертельное вблизи. Очередь коротких игл способна превратить в фарш любую плоть, что встретится на пути.

– Что за дела, Руперт? – холодно осведомился Арт, подавляя желание запустить в торгаша штырем. – Что тут творится, черт возьми?

– Брось железяку, – велел торговец. – Брось, кому сказано, а то я твоей старухе башку разнесу!

Старпом разжал пальцы, и пласталь глухо звякнула о бетонный пол.

– Молодец, – похвалил Руперт. – Вот так и стой. И не вздумай дернуться.

– Сдается мне, – произнес Артур, сжимая кулаки, – ты наживаешь себе крупные неприятности, Руперт.

– Кто знает, – оскалился толстяк. – Может, и наоборот – избавляюсь от них.

– С клиентами так не обращаются, – отрезал старпом. – Неужели ты пошел на это, чтобы просто захапать пару лишних кредитов? Что дальше? Застрелишь покупателя, и больше к тебе ни один клиент не сунется.

– Просто стой спокойно, кэп, – ответил торговец. – И все образуется. Очень уважаемые люди попросили меня немножко тебя придержать. Чтобы они успели подойти и чуть-чуть с вами побеседовать. Сечешь?

– Секу, – сухо ответил Арт. – И потому твоя шантрапа пыталась разбить мне башку?

– Ну, погорячились малость ребята, – ухмыльнулся толстяк. – С кем не бывает? Ты, главное, стой спокойно, а то у меня палец может ненароком дернуться.

– Только попробуй, – пригрозил старпом. – Мне на твои иголочки насрать. Тронешь моего бухгалтера, и я твою башку тебе же в задницу засуну, сечешь?

– Потише, капитан, – прошипел Руперт. – У меня на складе есть и другие вещицы. И на твою железную задницу найдется болт.

– Я не капитан, – отрезал Артур. – Но мой кэп узнает об этом, и богом клянусь, Руперт, ни один вольный охотник больше не подойдет к твоему сраному логову.

– Ты о той рыжей шлюхе, что боится высунуть нос с корабля? – Толстяк ухмыльнулся. – Может, звякнешь ей, пусть к нам подойдет. Посмотрим хоть на это чудо, о котором столько треплются в кабаках. Железная Капитанша, да? Может, у нее и манда железная? Как у вас там с этим делом на борту, а, киборг? Машинной смазки хватает? А то могу по сниженной цене баночку подкинуть.

Артур сжал кулаки и собрался сделать шаг вперед, но поймал предупреждающий взгляд Магды и остановился. Да. Это лишь подначка. Торговец тянет время. Чего он ждет? Скорее всего ребят, у которых есть оружие, что сможет остановить даже киборга.

– Стой спокойно, говнюк, – прошипел Руперт. – Если ты только...

Магда, не изменившись в лице, чуть сдвинулась в кресле, уходя с линии выстрела, и вскинула руки. Ее пальцы вцепились в кисть толстяка и сильно дернули. Руперт шлепнулся пузом на столешницу и сдавленно булькнул. Сухонький локоток Магды с хрустом воткнулся в лицо торговца, и тот завопил от боли в сломанной переносице. Легким движением Магда выкрутила игольник из руки толстяка, поднялась и с размаха ударила мерзавца рукоятью по голове. Руперт жалобно всхлипнул и обмяк.

– Полагаю, – сухо произнесла Магда, захлопывая крышку кейса, – нашу сделку можно считать расторгнутой.

Она стащила тяжеленный чемодан со стола и пошла к застывшему Артуру. Старпом невольно попятился. В одной руке бывший преподаватель сжимала игольник, в другой – пять миллионов кредитов, а серые глаза пылали плазмой. Если бы сейчас ее увидели ученики старших классов, что пишут гадости на стенах мужского сортира, они бы обгадились от страха.

– Магда! – гаркнул Арт, обретая голос. – Сюда!

– Отвратительный тип, – пожаловалась бухгалтер, подтаскивая кейс к платформе. – Еще ни одна сволочь не осмелилась пересчитывать мои выплаты по счетам.

Артур краем глаза уловил движение в темном лабиринте и шагнул вперед. Он подхватил Магду обеими руками и повернулся, закрывая собой от темноты лабиринта. Пуля, предназначавшаяся Магде, глухо стукнула в его лопату.

– Дьявол! – успел буркнуть Арт, прежде чем началась пальба.

Действительно, на складе Руперта были пушки и посерьезнее игольников. Но, к счастью, его болваны успели добраться только до огнестрельного химического оружия, что использовалось в этой отсталой колонии на разборках с конкурентами. Тяжелая техника была хорошо упакована и припрятана подальше от любопытных глаз.

Под трели автоматных очередей он запихнул Магду между двумя пласталевыми ящиками, стоявшими на платформе, и прикрыл ее кейсом с деньгами.

– Держись крепче, – велел он. – Мы сваливаем из этой дыры.

– Поскорей бы, старпом, – откликнулась Магда, прижимаясь к ящикам.

Поймав спиной еще пару пуль, Арт добрался до погрузчика и развернул его в сторону лабиринта. Заклинив погнутым стержнем педаль газа, старпом нацелил свой снаряд в самую большую пирамиду из ящиков и отпустил его. Завывая движком, погрузчик пошел к цели, а старпом бросился к электрокару с антиграв-платформой.

Из темноты плеснул фонтан брани, и весь огонь сосредоточился на погрузчике, что шел к ящикам, как фотонная торпеда к орбитальному крейсеру. Арт, не обращая внимания на брань и стрельбу, плюхнулся за руль кара и выжал до отказа педаль оборотов. Двигатель завыл, и, словно отзываясь на его вопли, заголосил коммуникатор старпома.

– О черт, – буркнул старпом, – не сейчас.

– Арт! – раздался знакомый голос. – Немедленно возвращайся на корабль. У нас появилась проблема.

– Почему я не удивляюсь? – буркнул старпом себе под нос и отпустил тормоз.

Скрежеща армированными покрышками, электрокар сорвался с места, тупым носом распахнул ворота, смел сетку и запрыгал по обожженным силикатным буграм. Артуру оставалось только молиться, чтобы Магда держалась покрепче: он был полон решимости добраться до «Стального Шипа» самым коротким путем – напрямик через взлетное поле.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Грегор любил свой крошечный одноместный электрокар, похожий на каплю воды. Не самая презентабельная машина, но идеальная для детектива – серийная, не старая и не новая, юркая и незаметная. И проблем с парковкой почти нет. Вот и на этот раз он загнал его между двумя коробками на колесах легко и свободно, одним движением руки. Вылезать было неудобно, пришлось протискиваться между бортами, но искать другое место не было времени. Он и так слишком долго был в дороге.

Бросив кар, он поспешил к лифтовым площадкам подземного гаража. Здесь, в районе Технарей, эта старая стоэтажка была самым престижным офисным зданием – со своим гаражом, охраной, торговой системой и безумно высокой арендной платой. Именно тут располагался офис «Ветерана» – детективного агентства, куда бывший агент корпуса Бета попал в результате маленького чуда. Его подобрал Борисов – вытащил из больницы, заплатил адвокатам и забрал себе, как брошенного ребенка. «Ветеран» стал для Грегора семьей, первой настоящей семьей, в которую он сразу влюбился по уши, как может влюбиться только тот, кто с рождения видел лишь казенные стены, мундиры и полкового воспитателя в роли матери. Сейчас никто из семьи не отвечал на звонки, и Грегор испытывал то чувство, о котором раньше только слышал. Паника. Он не испытывал ее никогда. Даже когда в дамбарском посольстве взорвалась та бомба, он оставался спокоен настолько, насколько может быть спокойна машина для убийств, сведенная с ума боевым токсином. А вот сейчас ему было не по себе. Сердце колотилось в ребра так, словно он пробежал боевой маршрут с полной выкладкой. Это было новое ощущение – страшное, болезненное, непонятное и от этого еще более неприятное.

У дверей лифта дежурил один из охранников здания – плечистый Даг, бывший сержант полиции. Официально охрана здания оставалась совершенно самостоятельной структурой, но с детективным агентством они поддерживали самые теплые отношения, иногда помогая друг другу по мелочам.

– Привет, Даг, – бросил Нейман, останавливаясь у дверей скоростного лифта и нажимая кнопку вызова. – К нам кто-нибудь сегодня заходил?

– Салют, Грег, – отозвался бывший сержант.

Он покосился на камеру слежения и ткнул пальцем в сенсорный экран, открывая доступ к списку посетителей офисов. Формально эти сведения должны были оставаться тайной. Но ради сотрудников «Ветерана» бывшие полицейские были готовы закрыть глаза на некоторые нарушения режима.

– Трое, – едва слышно буркнул Даг. – Женщина и двое мужиков.

– Давно?

– Последний ушел час назад.

– Спасибо, Даг, – бросил детектив и вошел в распахнувшиеся двери.

Набрав цифровой код этажа, он прислонился к стене и сунул руку в карман пальто. На самом деле это только казалось карманом, внутри пряталась широкая прорезь, сквозь которую можно легко добраться до пояса. Сжав рукоять «Орла», Нейман почувствовал себя лучше. К нему вернулась уверенность, и он вспомнил тихий голос психолога. Позитивное мышление. Нет, ничего не случилось. Это все вздор. Просто сбой связи. Точно такой был в прошлом месяце, когда пришлось менять обособленную линию связи офиса. Полчаса назад в офисе все было в порядке. Ричард как раз отправил ему отчет. Последний посетитель ушел раньше, так что волноваться не стоит. И все же... Грегор не мог прогнать из памяти жуткую картину развороченной спины Эриха Дейнца: кровь и плоть, клочья материи... За плечом покойника маячил силуэт черного флаера, напоминавшего застывшую каплю черной крови. Безопасность Виктории? Нет. Они не могли так топорно работать. Только если очень сильно торопились. Тогда Борисов легко подцепит кончик этой ниточки. Если подцепит.

Когда лифт остановился, Грег уже был готов рычать от нетерпения – ему казалось, что на подъем ушел целый час. Выскочив в просторный холл с одинаковыми креслами, он подбежал к двери агентства.

На этаже, полностью выкупленном «Ветераном», была только одна дверь. Массивное чудовище из натурального дерева с золочеными старомодными буквами вывески. Нейман вытащил бластер из кармана. Как он будет выглядеть, когда ворвется в офис с пистолетом наперевес? Как тупой солдафон, которым его первый год считали другие сотрудники? Он только-только начал отходить от этого. Ведь стильное пальто и темный костюм – это идея шефа. А курсы этикета – затея Катерины, секретаря агентства. Они пытались сделать из него человека, содрать с него ошметки той боевой машины, что обезумела после токсичной атаки в дамбарском посольстве. Что они скажут, если он снова ворвется в офис, размахивая оружием, как в тот день, когда ему показалось, что у посетителя на поясе бомба?

Внезапно Нейман понял, что сейчас ему все равно – что скажут и что подумают. Лишь бы... Лишь бы все это оказалось его очередным глупым и смешным поступком. И только. Пусть будет так – и он согласится сносить насмешки до конца жизни. Пусть... Приложив руку с браслетом комма к электронному замку, Грегор взял пистолет на изготовку и потянул дверь на себя.

Огромная створка бесшумно распахнулась, и детектив скользнул в приемную. Шагнув в сторону, он взял на прицел длинный коридор и только потом осмотрелся. За длинной стойкой, где должна сидеть Катерина, было пусто. Лишь проекционный экран мягко сверкал над матовой поверхностью. Грегор сделал скользящий шаг и перегнулся через стойку, не выпуская из рук пистолета. Он увидел лишь пустое кресло и облегченно выдохнул – трупа нет.

Выпрямившись, детектив опустил оружие и снова осмотрел приемную. Никаких следов борьбы. Ничего такого, что могло бы свидетельствовать о вторжении чужаков. И все же... Грегор покачал головой и двинулся по коридору в глубь офиса. Пистолет по-прежнему держал наготове.

Мимо первой двери он прошел спокойно – Эдмунд уволился еще в прошлом месяце, но его кабинет все еще оставался свободен: Борисов никак не мог найти замену детективу. Вторая дверь вела в его собственный кабинет, и мимо нее Грегор тоже прошел. У следующей остановился, выдержал секундную паузу, а потом начал действовать.

Грегор присел, распахнул дверь настежь, ворвался в комнату, выпрямился, держа на прицеле письменный стол... Пустая столешница Ричарда сверкала полировкой – рабочий терминал отключен, документы спрятаны. Да, Ричард всегда наводил порядок на столе, перед тем как выйти из комнаты. Терминал – блокировать, бумажные документы – в сейф. Мания преследования в чистом виде. Но куда он мог выйти посреди дня? Разве что на совещание к шефу.

Нейман попятился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Опустив пистолет, он бросил взгляд в самый конец коридора, на черную дверь, ведущую в кабинет Борисова. Если свернуть направо, то там будет проход к залу аналитиков, что должны орать и бегать по офису, пытаясь свалить на Ричарда прочесывание новостных каналов. Что происходит?

Чувствуя неприятную дрожь в руках, Грег сделал шаг вперед и прислушался. И облегченно вздохнул. В кабинете Борисова кто-то рассерженно заворчал, и ему ответил другой голос. Конечно, это совещание. Общий совет.

Чувствуя себя полным идиотом, Нейман сунул пистолет в карман. Вот болван. Чуть снова не попался. Грегор нахмурился, представляя, что его уши сейчас пылают, как стоп-сигналы. Курс психологической реабилитации, пройденный им полгода назад, помог ему, но, судя по всему, не до конца. Сдержанный агент теперь мог испытывать всю гамму обычных эмоций, что были такими привычными для обычных людей. Иногда его прошлый мир, мир бездумного выполнения приказов, мир выстрелов и бесшумных поединков, напоминал о себе. И все же лечение помогло. Для Неймана это выглядело так, словно он снял черные очки. Новый мир оказался полон цвета: и строгих тонов, и тонких оттенков... Грегор наслаждался ими, стараясь не сдерживать чувства, как и советовал ему ведущий курса. И даже сейчас он наслаждался тем, что может испытывать стыд. Улыбнувшись самому себе, он сделал шаг к двери шефа, и в тот же миг его шестое чувство завопило от ужаса.

Детектив успел наклонить голову, и удар пришелся вскользь. Перчатка с пласталевыми вставками лишь прошлась по волосам и ободрала ухо, вместо того чтобы разбить затылок. Тело Грегора откликнулось на чужое движение – локоть ударил назад, бедра развернулись, вторая рука ушла вниз, блокируя чужое колено... Посреди коридора возник бесшумный водоворот, захлестнувший два тела. Короткие и мощные движения: локти, колени, удары в корпус и голову, захват, замок... Все заняло не больше двух секунд – потом пальцы детектива добрались до чужой шеи и вырвали кадык. Фонтаном брызнула кровь, но, прежде чем горячие капли плеснули Грегору в лицо, он продолжил движение и размозжил переносицу врага ударом головы, нанес удар под сердце и лишь потом отпустил бьющееся в судорогах тело.

Окровавленный и ошеломленный, он стоял посреди коридора, не в силах отвести взгляд от изуродованного лица врага, что заливал кровью ковровую дорожку офиса. Белобрысый, с узким лицом, моложе его на добрый десяток лет. Ничем не примечательный тип в маскировочном комбезе, еще сохранявшем бежевый цвет стен офиса. Он умер, едва коснувшись пола, так и не издав ни звука.

Детектив машинально поднял руку и прижал к ноющим ребрам – один из ударов достиг цели. Профессионал. За ним пришел профи, что просто не рассчитывал встретить коллегу в офисе бывших полицейских. Грегор взглянул на окровавленные руки и нахмурился. Ему знаком этот вихревой натиск – короткие движения, несущие смерть. Победа любой ценой, битва инстинктов, а не умений. Не дуэль – а звериная схватка насмерть, когда работает не голова, а тело. И он выиграл ее, потому что его тело не успело забыть то, что вколачивалось в него десятилетиями тренировок.

Грегор поднял голову. Его ноздри раздувались, принюхиваясь к несуществующему ветру. Вернулись инстинкты и опыт, подсказавшие Грегору, что за спиной больше никого нет, а киллер-одиночка скрывался в его собственном кабинете. Наносная шелуха цивилизованного члена общества, которой он обзавелся за время работы в офисе, слетела с бывшего агента, как рваная сеть. Больше не думая и не рассуждая, он скинул пальто прямо в лужу крови. Следом отправился идеально черный пиджак, открыв белую рубашку и разгрузочные ремни с кобурой. Точным движением Нейман, агент корпуса Бета, выдернул из кобуры штатный «Орел» и бесшумно скользнул в сторону предполагаемого расположения противника – к огромной черной двери, ведущей в кабинет Борисова. Он больше не рассуждал, не предполагал и не думал. Он знал – база атакована, враг на территории. Следовало развернуть комплекс ответных действий – только и всего.

У двери он остановился и прислушался, пытаясь определить на слух расположение противника. В кабинете стало тихо. Враги затаились, ушли в глухую оборону. Скорее всего они уже знали, что произошло в коридоре – или у них есть сканер, или киллер находился на связи с остальными. Грегор положил руку на правое предплечье, на широкий и тонкий браслет цвета кожи. Он почти незаметен – так, легкая припухлость, оставшаяся после травмы. Детектив собрал его сам и гордился этим, хотя и знал – браслет жалкая пародия на те имплантаты, которых его лишили после увольнения со службы. Но врачи не смогли удалить биологически ускоренные нервные волокна, что дарили ему реакцию, в разы превосходящую реакцию человека. Не удалили бывшему агенту и мышцы, усиленные искусственными волокнами и способные выдержать ускоренное сокращение и нагрузку, что заставила бы порваться обычные природные волокна. Не лишили его и химически укрепленных костей. Всего этого у него отобрать не смогли, это убило бы бывшего агента, которого забрал к себе очень уважаемый человек – Николай Борисов.

Грегор сжал пальцы, и несколько капель боевого коктейля попали в его кровь. Пылающая волна огня прокатилась по всем жилам за один удар сердца. Дыхание детектива замедлилось, зрачки расширились. Его чувства обострились, превратились в остро отточенные инструменты, которыми его так долго учили пользоваться. Бег времени замедлился. Оно превратилось в тягучее варево, позволяя проскользнуть между секундами, как меж капель начинающего дождя.

Сдерживая движения, Грегор поднял пистолет и проверил заряд. Потом прислушался. В кабинете шефа стояла мертвая тишина. Но теперь детектив чувствовал врага – даже сквозь стены, выращенные из искусственного коралла. Он чувствовал биение их сердец. Их всего трое – великолепно обученных агентов. Но не военных. Это Грегор понял сразу – по их расположению и действиям. За дверью нет никого в активной броне, поэтому им пришлось искать укрытие. Враг просто затаился и ждал атаки, пытаясь просчитать ситуацию. Потеряв одного из команды, киллеры стали более осторожными. Сейчас Грегор мог отступить, бежать с поля боя, чтобы потом атаковать из более выгодной позиции. Но он не собирался этого делать – его база, вернее, его семья, подверглась нападению. И он собирался нанести ответный удар немедленно.

От удара ногой огромная дверь вылетела вместе с рамой, но прежде, чем она коснулась пола, детектив прыгнул вперед, бросаясь в атаку.

Три луча ударили в дверной проем: два на уровне корпуса и один в ноги – точно по учебнику. Но Грег оказался выше – прыжок усиленных мышц заставил тело воспарить под самый потолок, и ни один выстрел не задел его. В самой верхней точке прыжка, уже сориентировавшись и оценив обстановку, Нейман открыл ответный огонь.

Первый выстрел выжег аккуратную дырку во лбу агента, пытавшегося укрыться за огромным столом шефа «Ветерана». Второй пробил грудь человека с лазерным карабином, засевшего за креслами для гостей. А потом Грегор упал животом на стеклянный журнальный столик, расколотил его вдребезги и откатился в сторону.

Оставшийся в живых агент успел выстрелить еще несколько раз, но его пистолет – точная копия оружия детектива – был, к счастью, лишен автоматического режима. Нейман, не прекращая стрелять в сторону окна, где затаился враг, перекатился на другую сторону комнаты, за кресла для гостей. Рывком поднял мертвое тело агента с карабином, прикрылся им, как щитом, и бросился в атаку.

Два выстрела попали в мертвое тело, прожигая защитный комбез, но не смогли пройти насквозь. Нейман выстрелил наугад, заставив темную фигуру метнуться от окна к столу, а потом швырнул свой щит на стол. Труп смел со стола терминал, обрушился на живого агента, и тот не успел выстрелить в ответ. Лишь откатился в сторону, пытаясь выбраться из-под тела. Он держал оружие наготове, но выстрелить не успел – Нейман бросился на него с голыми руками.

Они сцепились на полу, и детектив сразу навалился на убийцу, пытаясь вывернуть пистолет из цепких рук. Это удалось ему не сразу – враг оказался лишь чуть слабее Грегора. Схватка вышла недолгой, но насыщенной: Неман получил несколько ударов в корпус, чуть не пропустил удар в висок и едва успел убрать предплечье с линии огня. И все же ему удалось сломать пальцы агента, выдрать из них пистолет и отбросить в сторону. При этом он получил удар головой в лицо, но даже не дрогнул – боевой коктейль лишил его чувствительности.

Вколотив киллера лицом в пол, детектив сломал ему обе руки в локтевых суставах, парализовал сильным тычком в нервный узел одну из ног и лишь потом сел на свою жертву верхом. Склонившись над человеком, что за время боя не издал ни звука, Грегор ухватил его за волосы и развернул голову так, чтобы видеть лицо. Шея киллера хрустнула, но выдержала натиск.

Нейман смотрел на окровавленный профиль врага, борясь с отчаянным желанием рвануть голову на себя и услышать треск шейных позвонков. Невыразительное лицо, бледное и спокойное. Высокие скулы, светлые глаза, узкий рот – таких на Виктории пруд пруди. Один из толпы. Грегор не знал этого человека и был этому рад – если бы на его месте оказался один из бывших сослуживцев, он бы не смог сделать того, что собирался.

– Назови себя, – тихо попросил детектив. – Имя, звание.

Пленник скосил на детектива глаз с лопнувшими сосудами и шумно вздохнул. Его тело напряглось, и Нейман чуть усилил нажим.

– Кто вас послал? – спросил он, осторожно касаясь пальцами разбитого лица агента. – Цель задания?

Агент не отвечал, и тогда пальцы Грегора прикоснулись к его глазу и осторожно надавили. Нет, боли пленник не боялся. Скорее всего он ее даже не испытывал – переломанные руки, судя по всему, не доставляли ему неприятных ощущений. Но когда у тебя из глазницы вынимают глаз голыми пальцами... Это страшнее, чем боль.

– Встретимся на той стороне, – выдавил пленник и вздрогнул.

Нейман вскочил на ноги, перевернул агента на спину и выругался в полный голос. На него смотрели закатившиеся глаза, а из разбитого рта стекала струйка крови, смешанная со слюной. Приложив ладонь к шее киллера, детектив не ощутил биения пульса. Все кончено – враг ушел туда, где его нельзя достать. Ампула или встроенный имплантат отправили пленника в лучший мир. Точно по инструкции.

Выпрямившись, детектив осмотрел тело у ног. Киллер? Нет. Мертвый агент. Грегор поднял окровавленную руку, сжал пальцы, разжал... Он чувствовал гнев и ярость. Боевой коктейль растворялся в крови, а следующую порцию Грегор так и не ввел. Невозмутимость отступила, и холодный рассудок сдался на милость ярости.

Нейман повернулся и побрел к столу шефа, только сейчас разрешив себе чувствовать боль. Его задело – один выстрел прижег плечо, а второй мазнул по спине. Ожоги страшно болели, но это лишь царапины, что не могли вывести из строя бывшего агента военного подразделения Бета. А то, что Грегор увидел, подойдя к столу, заставило его забыть о боли.

Они лежали за столом, между стеной и креслом. Все трое – в ряд. Грузный Борисов, все еще сжимавший в руке старинный пулевой пистолет, лежал внизу, и Грегор не сразу увидел выжженную дыру в его груди. На теле Борисова покоился Ричард с простреленной головой – словно и после смерти пытался закрыть собой шефа. Сверху лежала секретарь Катерина. Тонкая и изящная, она даже после смерти выглядела так строго, словно собиралась выставить вон наглого посетителя из приемной. На ее горле виднелся тонкий разрез, сделанный энергетическим лезвием, а белые кружева на груди потемнели от подсохшей крови.

Грегор отвернулся. Его ноги задрожали, и он вынужден был присесть на край широкого стола. Сгорбившись, детектив обхватил себя руками, пережидая внезапный приступ слабости. Закружилась голова. Такого он еще никогда не испытывал и не мог подобрать название своему ощущению. Страх, боль, горечь, отчаяние, паника... Нечто похожее он ощущал, когда его конвоировали из армейской тюрьмы в клинику. Тогда ему казалось, что он умер и тело двигается лишь по привычке. Сейчас он чувствовал себя так же. Но сквозь чехарду незнакомых чувств алой нитью проходило то, что было хорошо знакомо, – жажда крови. Он страстно хотел найти и убить того, кто разрушил его семью. Месть – подходящее слово.

Дрожь прошла. Нейман медленно выпрямился и поднялся на ноги. Он огляделся, словно пытаясь понять, как он попал в этот странный мир, где у него больше не было семьи. Кабинет шефа выглядел чужим и незнакомым местом. На полу разлита кровь, мебель разгромлена и сожжена выстрелами, дверь выломана и лежит на полу. Здесь не осталось ничего, что было знакомо Грегору Нейману. Это больше не его дом. Не его база. Все – чужое.

Грег понимал, что надо уходить. Ему незачем было заглядывать в комнату аналитиков, он знал, что увидит там, – мертвые тела и лужи крови. Сделав несколько шагов по хлюпающему ковру, детектив остановился над телом агента со сломанными руками и пнул его в бок.

– Кто ты такой? – прошептал он. – Кто?

Покойник не ответил. Грегор зарычал от нахлынувшей злобы и принялся избивать мертвое тело. Он пинал его до тех пор, пока под ногами не захлюпало. Тогда он остановился и дрожащей рукой стер капли чужой крови с лица. Его всего трясло, словно от энергетического удара, а сердце отчаянно колотило в ребра.

Вот как это – чувствовать, понял Грегор. Это значит быть живым. Испытывать ненависть и боль... Это чудовищно. Рука детектива медленно поднялась и коснулась запястья. Капли боевого коктейля хлынули в кровь, неся спокойствие и трезвость.

Шумно втянув носом воздух, Нейман медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Он снова взглянул на тело у ног и отошел. Ему не хотелось копаться в кровавой каше. Отойдя в угол комнаты, он присел у тела с простреленной головой и быстро обыскал карманы комбеза. Ничего. Только оружие. Ни денег, ни документов, ни коммуникаторов. Детектив знал, что обыскивать других бесполезно – он все равно ничего не найдет. Но, выдавив из крови гнев с помощью химических соединений, он снова мог мыслить ясно. Он и так знал, кто эти люди. Этот стиль поведения ему хорошо знаком. Даже слишком хорошо.

Зачистка. Самая настоящая зачистка, что инициировалась для предотвращения распространения биологического вируса или опасной информации. Это люди из службы безопасности. Но не законопослушные молодчики в черных костюмах из Службы Виктории. Нет, это стиль Службы Безопасности Федерации – тех самых параноиков, что отвечают за безопасность всех сегментов Федерации. Самая тайная и самая беспощадная служба, которая вступает в дело, когда опасность грозит всей человеческой расе. Только эти палачи могут позволить себе оставить за спиной кучу трупов и не беспокоиться об этом – правительство замажет все кровавые пятна. И только в одном случае они действуют так – когда боятся опоздать. Когда уже не важно, узнает об этом пресса завтра утром или нет. Что-то должно случиться. И в самое ближайшее время. У Безопасности Федерации не осталось времени на долгие маневры, и они решили действовать прямо и открыто, напролом.

Но при чем тут «Ветеран»? Что такого нашло агентство, что попало под удар государственной махины? Ответ напрашивался сам собой – информация. Они копнули там, где не должны копать. Вспоминая мертвое тело хакера, лежащее в грязном переулке, Нейман был готов взвыть от ярости. Вот чем обернулось расследование. Этот подонок сунул нос куда не следовало. Подох сам и утянул за собой всех, кто прикоснулся к тайне.

Грегор распрямился и бросился в коридор. Перепрыгнув через выбитую дверь, он подбежал к своему пальто, которое все еще валялось в луже крови, и опустился на колени. Осторожно, словно адскую машину, он достал из кармана свой коммуникатор и открыл доступ. Письмо Ричарда все еще оставалось в личном ящике. Нейман открыл его и быстро прочитал. Потом развернул приложенный файл, выловленный Ричардом из почтовых сетей, и почувствовал, как перехватывает дыхание. Да. Несомненно, это то, что заставило неизвестных атаковать детективное агентство средь бела дня.

Сев прямо на пол, Грегор прижал коммуникатор к окровавленной груди и расплакался. Несмотря на химический коктейль, что успокаивал кровь, в нем кипели чувства. Его снова провели. Правительство снова бросило его. Списало в утиль – и его, и его семью. Допустимые жертвы – так это называлось в официальных документах. Агенту Нейману и самому не раз приходилось играть в эту игру. Но сейчас детектив Грегор, выброшенный со службы за то, что слишком хорошо исполнял свой долг, не считал жертвы допустимыми. Совсем наоборот.

Опустившись на четвереньки, Грегор подполз к агенту, которого убил первым, и начал осторожно расстегивать замки маскировочного комбеза. Сейчас ему нужно исчезнуть. Он не мог обратиться в полицию или начать собственное расследование – стоит ему только засветиться на улице, как на него спустят всех собак. Та же полиция начнет стрелять без предупреждения – получив соответствующий приказ сверху. На него начнут охоту и другие спецслужбы – даже не зная, что он сделал и почему выдан карт-бланш на его убийство. Нет. Сейчас ему нужно раствориться в толпе. Ведь у него есть ниточка, ведущая к клубку. Он найдет тех, кто отдал приказ. Он вытащит наружу все грязное белье, до которого сможет дотянуться, и для надутых болванов из правительства это будет пострашнее выстрела в затылок. Надо только на время исчезнуть и разработать план действий. У него есть зацепка, но всей картины детектив не видел. Головоломка пока не складывалась.

– Много вопросов, – прорычал Грег, вытряхивая мертвое тело из комбинезона. – Мне нужны ответы.

К тому времени, как охранник здания, встревоженный молчанием «Ветерана», вызвал полицию, в пустом офисе остались только мертвые тела. Детектив Нейман, поднявшийся на этаж полчаса назад, бесследно исчез из здания.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Туман.

Координаты: Система Туман.

Колония Туман-Центр, столица Системы Туман.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Артур вел электрокар осторожно, стараясь прижиматься как можно ближе к краю поля. Хоть Роза и велела им поторапливаться, он не собирался напрасно рисковать. На этом участке поля стояло много кораблей, в основном орбитальных шаттлов и челноков, что сновали между портом и кораблями на орбите Тумана. И старпому не хотелось случайно попасть под удар гравитационной подушки взлетающего челнока или в зону действия взлетных двигателей шаттла. Поэтому он старался держаться подальше от железных великанов. Но все же скорость он так и не снизил.

Магда связалась с ним по комму и сказала, что устроилась как нельзя лучше. Арт хотел притормозить и пересадить бухгалтера к себе, в кабину кара, но она запретила ему останавливаться. Она беспокоилась за корабль и Розу не меньше старпома.

Едва отъехав от ангара, Артур вышел на связь с кораблем. Роза все оставалась на линии и держала его в курсе происходящего. То, что услышал старпом, заставило его пожалеть о том, что он за рулем электрической телеги, а не за штурвалом флаера.

Полиция появилась у корабля как раз в тот момент, когда Артур и Магда громили склад Руперта. К этому времени Роза подняла на борт все грузы, а Дэн и Роберт закончили все ремонтные работы. «Стальному Шипу» оставалось только дождаться недостающих членов экипажа и взлететь, больше на этой планете его ничто не удерживало. Но все оказалось не так просто. Сначала диспетчер порта отменил разрешение на взлет, заблаговременно полученное Розой, а потом к кораблю подъехали пять патрульных машин полиции. Они окружили «Стальной Шип» и приказали экипажу покинуть корабль. Почуяв подвох, команда мгновенно заняла места согласно штатному расписанию, готовя «Шип» к экстренному взлету. Роза связалась с полицейским управлением порта и попыталась выяснить, что происходит.

Итог переговоров был неутешительным – полиция получила ордер на арест «Стального Шипа» и обыск на борту. Команду подозревали в контрабанде, и такая проверка, по совести говоря, была не такой уж редкостью в порту Тумана. Но Роза сразу насторожилась – ей удалось выяснить, что приказ спустили сверху, по федеральным каналам связи. Запахло большими неприятностями. Капитан не сомневалась – стандартным обыском и проверкой дело не ограничится. Стоит команде выйти наружу, как ее в полном составе отправят в местные застенки, а «Шип» поставят на прикол. И тогда они не выберутся из этой дыры еще очень долго. Кто-то, большой и сильный, заимел зуб на «Стальной Шип» и, судя по всему, собирался разжевать и выплюнуть вольного охотника.

Пока на поле установилось хрупкое перемирие – Роза пыталась связаться с федеральным отделением прокуратуры сегмента Туман, а полицейские бесновались у закрытых шлюзов корабля, угрожая вызвать военные машины с плазменными метателями. Капитану никак не удавалось нащупать нужных людей – в системе правосудия Тумана царила страшная неразбериха. Похоже, прокуратура и понятия не имела о приказе, появившемся в полиции как по волшебству. Дело пахло очень неприятно, и Роза не сомневалась, что лучшим выходом будет поскорее унести ноги с проклятой планетки. И пока в этом ей могло помешать только отсутствие Арта и Магды.

Выслушав отчет Розы, Артур сжал зубы и вывернул руль кара, бросая его в просвет между шаттлами. Он правил напрямую к причалам универсальных кораблей, где удобно устроился «Стальной Шип». Бывший курьер, небольшой и юркий, принадлежал как раз к этому классу, что позволяло ему летать как в космосе, так и в атмосфере планет. Его размеры и двигатель позволяли приземлиться даже на дикой планете, без всякого космопорта. Для вольного охотника это большой плюс, и Арт не сомневался, что Роза в свое время очень тщательно выбирала корабль для себя.

Выжимая из кара всю скорость, на которую тот был способен, Арт рассказал Розе о происшествии на складе и был вознагражден букетом ругательств, что вызвали бы зависть у любого завсегдатая портовых кабаков. Интуиция не подвела Розу: дело не просто дурно пахло, от него разило, как от сдохшей на помойке крысы.

– Не нравится мне все это, – высказался Артур. – Руперт ссылался на серьезных людей, что хотели с нами поговорить. Возможно, ему приказали нас задержать любым путем, и, когда мы собрались отчаливать, Руперт занервничал. Если бы меня и Магду хотели убить, то сделали бы это без лишнего шума. Они сами не знали, что делать.

– Да, вряд ли это идея самого Руперта, – отозвалась Роза. – Он бы не пошел на такое. Побоялся бы лишиться покупателей.

– Может, кто-то из местного картеля пытается взять нас на понт? – предположил старпом. – Задержать, предъявить обвинения, шантажировать и навязать контрабандный рейс?

– Сомневаюсь. Приказ на наше задержание пришел сверху, по федеральным каналам. Если местные дельцы имеют такое влияние, то вряд ли будут возиться с мелким вольным охотником. Нет, Арт, это не местные. Похоже, мы разворошили муравейник покрупнее.

– Думаешь, это из-за наших новых планов?

– Может быть, – неохотно признала капитан. – Но не могу сказать точно. Сейчас я не могу прочесывать федеральные сети – слишком занята разборками с местными властями, штудированием законодательства Тумана, расчетом курса и подготовкой к взлету. Я не чертов искин и не могу делать сто дел одновременно.

– Не прибедняйся, – хмыкнул Арт. – С десятком ты точно справишься.

– Мои ресурсы небезграничны, – отрезала Роза. – Одно я точно знаю: нам нужно быстро сматываться, пока в дело не вмешались военные. У нас еще есть шанс убраться отсюда целыми и невредимыми. Если поторопимся.

– Иду, – отозвался старпом. – Я тебя уже вижу.

– Заходи с тыла, – велела Роза. – Постарайся прошмыгнуть между машинами.

Артур лишь ухмыльнулся, крепче сжал руль, и кар нырнул под брюхо орбитального челнока. Машина проскочила между опорами и вылетела с другой стороны. Если бы в это время челнок решил взлететь и включил антигравы, от Арта и Магды остались бы только влажные пятна на покрытии стартового поля. Но старпом решил рискнуть и – проскочил.

Внимательно выслушав инструкции Розы, он заложил большой вираж и объехал следующий челнок. Теперь между ним и «Стальным Шипом» оставалось только метров пятьсот открытого пространства.

Отключив канал Розы, старпом связался с Магдой и объяснил ей, что нужно делать. Она согласилась с планом, но из коммуникатора повеяло ледяным холодом – Магда была не в восторге от того, что ей предстояло сделать. И все же львиная доля риска выпала на долю Артура. Как всегда.

Огромная серебряная стрела «Стального Шипа» нависала над взлетным покрытием. Сейчас она покоилась на коротких опорах, что принимали на себя вес судна. По-хорошему во время посадки надо было включать антигравы и компенсировать вес корпуса, но Роза обычно экономила энергию – конструкция курьеров позволяла им спокойно сидеть на опорах, словно шаттлу или челноку. В конце концов курьер – не лайнер, это маломерное судно. И все же, несмотря на это, полицейские машины на фоне «Шипа» выглядели крохотными коробочками. Разглядев их внимательней, Арт с облегчением выдохнул. Это лишь патрульные машины, неспособные нести на борту тяжелое оружие. Три из них стояли у левого борта, напротив главного пассажирского шлюза, к которому подкатила платформа-лестница. Еще две машины стояли перед носом корабля – словно «Шип» был обычной тачкой, что могла попытаться скрыться с места преступления. Все же служебные шаблоны нелегко выбить из дубовых голов копов. Но даже они догадались, что ставить машины у кормы не стоит. В самом деле, найдется немного храбрецов, что встанут напротив дюз космического корабля. Хоть это и поверхность планеты, где маршевые двигатели не запускают, но всякое случается в этом мире. Случайный пуск, всплеск плазмы – и за кормой звездолета остается выжженное поле. Нет, так рисковать не станут даже самые отчаянные копы. А вот Арт собирался рискнуть. В конце концов, он же самый удачливый сукин кот в Федерации. Он пережил выстрел орбитальной платформы, почему бы теперь не пережить запуск маршевых двигателей?

Электрокар с прицепленной платформой копы заметили издалека. Нелепый караван несся со скоростью хорошего авто и останавливаться не собирался. Одна из патрульных машин лениво взвыла сиреной и начала разворачиваться, собираясь перехватить нарушителя. Но в этот момент корпус огромного корабля дрогнул, и над полем пополз низкий гул. Остальные машины поспешно завели двигатели, собираясь броситься наутек: старт корабля – это такая штука, от которой лучше держаться подальше. Даже если ты полицейский и защищен десятком нормативных актов и судебных решений.

Артур гнал напрямик. Когда до «Шипа» осталось совсем немного, он заметил, как опускаются окна патрульных машин. Да, Роза права – иного от копов не стоило и ждать. Старпом представил, что сейчас творится в диспетчерской порта, и злорадно ухмыльнулся.

Когда копы открыли стрельбу, Арт заблокировал педаль скорости и резко выпрямился, разнеся в куски пластиковый колпак кара. Он наполовину высунулся из развороченной крыши, и тотчас в грудь впились две пули. От удара старпом чуть не свалился и, отчаянно бранясь, ухватился за обломки колпака. Стараясь не думать о том, что шальная пуля может попасть в глаз – единственное уязвимое место киборга, – он перебрался по крыше кара к антигравитационной платформе. Рядом свистели пули, но, к счастью, копы стреляли из своего пулевого оружия, что не могло причинить Арту особого вреда. Конечно, корпус из армированного пластика нужно будет латать и надо будет восстановить запас рабочих жидкостей, но – ничего смертельного.

Добравшись до платформы, Арт осторожно присел у пласталевого ящика и стукнул по стене. Магда, что успела выкинуть из ящика все барахло и забраться внутрь, стукнула в ответ. Старпом развернулся, прикинул расстояние до корабля – осталось всего ничего, – и достал карманный резак. Одним взмахом он отрезал крепления платформы, и освобожденный кар, завывая двигателем, вырвался вперед. Платформа, сохраняя скорость, по инерции летела следом. В тот момент, когда она влетела под самые дюзы корабля, в днище распахнулся малый шлюз. Арт пинком сбросил с платформы все лишнее и ударил по регулятору мощности антиграва.

Платформа подпрыгнула, словно получила хорошего пинка, и взвилась к открытому шлюзу. Старпом успел только придержать ящик с Магдой, но потом платформа ушла вниз, и киборг на секунду завис в воздухе. Арт мертвой хваткой вцепился в крепления ящика и вскинул руку, словно пытаясь дотянуться до открытого шлюза... Он успел подумать, что все пропало. Сейчас они грохнутся на обгорелый силикат поля, и от них останется только мокрое место. Но в тот же миг погрузочное крепление стукнуло его по руке, и пласталевые пальцы автоматически сжали леер. Когда старпома рвануло вверх, он услышал, как затрещал его искусственный скелет, но так и не разжал руку. Распятый между ящиком с Магдой и погрузочным креплением, он вознесся к светящемуся квадрату люка под аккомпанемент запускающихся стартовых движков. И только когда под ним встала на место броневая плита обшивки, он разжал пальцы и хлопнулся на пол вместе с пласталевым ящиком.

Преодолевая тошноту, он настроился на общую волну экипажа и был вознагражден приветственными криками команды. Никто его встречать не вышел – все оставались на постах, готовясь уводить родной корабль подальше от негостеприимной планеты.

Открывая ящик, он почувствовал, как дрогнул пол – вопреки запрету диспетчера «Стальной Шип» стартовал, рискуя сорвать график взлета других кораблей. Теперь его экипаж по праву можно засадить на пару лет за решетку – за нарушение летного режима порта.

Магда была в сознании, но лежала неподвижно, скорчившись на дне пласталевого контейнера. Старпом нагнулся и аккуратно достал ее, прижал к груди, как ребенка. Для него она весила не больше пушинки.

– Ты как? – спросил он.

– Нога, – ответила Магда, и Арт заметил, как по ее бледному лицу, что оставалось по-прежнему невозмутимым, катятся слезы. – И, кажется, ключица.

– Держись, – велел Арт и повысил голос, включаясь в общий разговор: – Инга, бросай все и спускайся в лазарет. У нас раненый.

Выслушав подтверждение, Артур тяжело затопал по коридору к медицинскому отсеку. Магда безвольно обвисла на его руках, так и не позволив себе вскрикнуть от боли.

– Роззи! – позвал Арт.

– Я тут, – отозвалась капитан. – Но лучше ко мне не лезь. Кажется, нас берут на прицел орбитальные платформы. Я буду уходить напрямую сквозь атмосферу.

– О, черт, – пробормотал Артур, прекрасно знавший, что такое выстрел платформы. – О, черт!

– Все будет хорошо, – заверила его Роза. – У них не техника, а древнее барахло. Они не успевают за мной, а антиграв-поле закроет жилые отсеки от перегрузок.

– Роза, – снова позвал старпом, услышав, как Магда едва слышно застонала. – Знаешь, я очень хочу верить, что наш следующий приз окажется джекпотом. Потому что если это будет не сказочным сокровищем, а пустышкой, то мы окажемся в таком дерьме, из которого не выберемся до конца жизни.

– Он того стоит, – заверила его капитан. – Поверь, Арт. Целая планета. Новая колония. Новый огромный мир – наш мир, Арти. Стоит ведь немного хлебнуть дерьма, чтобы потом получить целый мир, правда?

– Очень на это надеюсь, – мрачно отозвался киборг. – И очень боюсь разочароваться.

– Все будет хорошо, Арти, – мурлыкнула Роза. – Держись.

Артур прислонился к стене, стараясь не потревожить Магду, и шумно сглотнул.

Блестящая игла модифицированного курьера прошила мутную атмосферу колонии и пылающим факелом вонзилась в темное полотно открытого пространства. Со стороны казалось, что она зависла над светлым слоем атмосферы. Но потом двигатели разгона отключились, и из дюз ударили плазменные струи. Маршевые двигатели придали стальной игле ускорение, и за несколько секунд мятежный корабль обратился в крохотную искорку на темном покрывале космоса. Она все ускоряла бег, набирая необходимую скорость для прыжка. Военные радары орбитальных платформ еще некоторое время вели цель, а потом экраны опустели. «Стальной Шип» ушел в дальний прыжок.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Вода оказалась такой холодной, что ноги сводило судорогами. Зубы, стиснутые раз и навсегда, готовы были раскрошиться – лишь бы не открыть рот и не пустить ледяную шурпу в иссохшее горло. Болело все тело, руки не слушались, ноги повисли бесполезными придатками. Но Алекс не сдавался – он упрямо выбрасывал заледеневшие руки вверх, стараясь подняться к светлому пятну над головой. Там – свет. Там – воздух. Там – жизнь.

Отчаянно извиваясь, загребая стылую воду голыми руками, он постепенно продвигался вперед. В легких пылал костер. Нужен глоток воздуха. Хоть один-единственный глоточек... Куски льда, что медленно опускались сверху, обжигали кожу. От их прикосновений хотелось кричать, но пилот лишь крепче сжимал обледеневшие губы, зная – первый крик станет и последним.

Расплывчатое пятно света медленно приближалось. Слишком медленно. Костер в легких рвался наружу, обжигал гортань, грозя выплеснуться изо рта. Казалось, лучше просто открыть рот, чтобы впустить внутрь прохладную воду и покончить навсегда с этим адским пламенем. Проще всего... Но Алекс не сдавался, он сражался с толщей воды, как со смертельным врагом. Он хотел дышать. Хотел жить.

Когда в глазах потемнело, его пальцы наконец коснулись поверхности. Гладкой и холодной. Лед. Мутное покрывало замерзшей воды раскинулось над его головой бесконечным небом, а там, на той стороне, за крепкой стеной пылало солнце.

Темнота в глазах подернулась алым туманом. Легкие сжались в комок, выворачиваясь наизнанку, и Алекс вскинул руки, пытаясь разбить ледяную стену. Удар оказался слишком слаб – пилот даже не почувствовал боли. Он снова вскинул руки, но вода замедлила движения, остановила размах, и удар не получился. Лишь жалко царапнул по ледяной глади. Моруа чуть не закричал от отчаяния. Он чувствовал себя как во сне, когда бежишь изо всех сил и не можешь даже тронуться с места...

Это сон – понял Алекс, и от этого стало еще страшнее. Он лежит в заморозке и не должен видеть сны. Этого просто не может быть. Но если камера повреждена... Ужас пронзил пилота ледяной стрелой, и он закричал. Выплескивая страх, он рванулся вверх, и ледяная стена взорвалась фонтаном осколков, уступая человеческой ярости. Пилот вынырнул на поверхность, заколотил руками по острым осколкам льда, жадно втянул холодный воздух... И открыл глаза.

Над плексигласовым колпаком криокамеры, мутным от крохотных капелек влаги, горела световая панель. Алекс жадно втянул носом воздух и закашлялся – холод обжег горло не хуже огня. Он заворочался и с ужасом обнаружил, что лежит в луже талой воды, холодной, словно горный ручей. Он заворочался, и под спиной мерзко хлюпнуло – влага от растаявших кристаллов не успела впитаться в пеноподушки. Извернувшись, Моруа хлопнул ладонью по пульту управления камерой, и колпак зашипел, готовясь сдвинуться в сторону. Пилот с облегчением вздохнул – он понял, что произошло. Как-то раз он видел процедуру экстренной разморозки. Смертельно опасный трюк. Так действуют только в крайних случаях. Но если его срочно подняли из ледяного гроба, значит, что-то случилось.

Стараясь не думать о том, что кристаллы замерзшей воды могли порвать его ткани во время быстрой разморозки, Александр вскинул непослушные руки и уперся в прозрачный колпак. Механизм, конечно, не стал работать быстрее, но пилот почувствовал себя лучше – мышцы работали уверенно, а некоторая заторможенность – это нормальная реакция тела на быстрое пробуждение.

Когда колпак ушел в сторону, в лицо ударила теплая волна кондиционированного воздуха. Алекс вздохнул с облегчением – все в порядке, камера работает. Теперь надо только выбраться из нее и посмотреть, что случилось. Уцепившись за край камеры, напоминавшей пилотное кресло, Алекс приподнялся. Мокрые руки скользили по пластику, непослушные ноги разъезжались в стороны, и выбраться оказалось труднее, чем он рассчитывал. Выругавшись, пилот подтянулся и перекинул онемевшее тело через край. Пластиковое ребро больно впилось в живот. Алекс недовольно заворочался, пытаясь найти ногами опору, и взглянул на пол. Дыхание перехватило. Пилот вздрогнул, пальцы разжались, и он упал обратно в камеру, расплескивая талую воду. Забился на холодном ложе, поднимая кучу брызг, и вскрикнул. Горло перехватило от боли, и пилот зашелся кашлем.

Прижав руки к груди, Алекс постарался успокоиться и выровнять дыхание. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул. Сердце колотилось как безумное, гоня по жилам волны горячей крови с кипящим адреналином. Остатки сна как рукой сняло. Вдохнув еще раз, Алекс взял себя в руки и снова ухватился за край камеры.

На этот раз пилот поднялся сразу и твердо встал на ноги. Взглянув на пол, он удостоверился, что это не сон, и только тогда смог выдавить ругательство.

На полу, у самой камеры, уткнувшись лицом в холодное покрытие, лежал мертвый человек в серебряном летном комбинезоне. Под ним собралась лужа крови, и даже сверху было видно, что у человека сильно обожжен левый бок. Левая рука пряталась под телом, а правая была вытянута в сторону криокамеры. Алекс ничуть не сомневался – именно этот несчастный и запустил экстренную разморозку.

Стуча зубами больше от страха, чем от холода, Александр переступил борт криокамеры и зашлепал босыми ногами по ледяному полу. Склонившись над покойником и затаив дыхание, он осторожно перевернул тело. Закусил губу. Остекленевшими глазами на него смотрел Муни – старший техник последней вахты, что должна была подготовить корабль к прыжку. Левый бок серебристого комбинезона превратился в черное месиво, искусственная ткань сплавилась с тканью живой. Это был след от энергетического оружия, но Алекс не мог сказать – от какого. Лазер не мог оставить такой ожог, он работает чище. Разве что плазма, но такое оружие хранилось у военных, в сейфах, за семью печатями...

Алекс отчаянно мерз, и холодок, пробежавший по спине, показался ему огненным ручьем. Что происходит? Он повернулся и посмотрел на датчик собственной камеры. Сутки! Прошли всего сутки с тех пор, как он лег в заморозку. Что случилось за это время на корабле? Кто стрелял в техника и почему он вернулся к камерам экипажа, а не поднял общую тревогу с главного пульта? Где остальные вахтенные?

С трудом он отвел взгляд от мертвого тела, поднял голову и осмотрелся. В каюте горел общий свет. Тихо сопела вентиляция, а камеры криозаморозки бесшумно перемигивались крохотными огоньками датчиков. Четыре из них пусты – это места вахтенных, что должны дежурить в рубке корабля. Амир!

Обернувшись, Алекс нашел взглядом камеру напарника. Она стояла у дальней стены, и ее колпак оставался мутным. Камера скрывала свое содержимое от посторонних глаз, и это означало, что Амир по-прежнему в заморозке и техника работает в штатном режиме. Он просто спит. Пилот снова взглянул на тело у ног. В каюте стояла звенящая тишина, а он, голый и продрогший, стоял над телом убитого человека. Алекс снова взглянул на камеру Амира и покачал головой. Нет. Сейчас не самое подходящее время для возвращения его в мир живых. Если ему померещится что-то такое... Нет. Сначала надо разобраться, что происходит на борту, а потом уже поднимать второго пилота.

Моруа решительно прошлепал к своему шкафчику, достал комбез. Одевшись и включив подогрев изнанки, довольно кивнул. Взглянув на несчастного Муни, он содрогнулся, и рука непроизвольно погладила пояс. Первый раз в жизни Алекс сожалел о том, что у него нет оружия. Но «Эдем» – не военный корабль, его экипажу незачем носить оружие. Конечно, оно есть у военных, но их разбудят после прыжка – сейчас на борту корабля работают только технические вахты.

Нехорошо засосало под ложечкой. Александру подумалось, что как раз теперь и настало время разбудить военных. Но у него нет доступа к их сегменту. Он может зайти только в этот отсек, где отдыхает только его смена. Но с главного пульта можно разбудить тревожную команду, в которую входят старпом и один из старших военных офицеров. Они со своим доступом могут поднять из ледяных гробов хоть всех пассажиров корабля.

Покачав головой, Александр снова ощупал пояс и нерешительно двинулся к открытой двери. На самом пороге он оглянулся. Муни лежал на спине, а лужа крови уже начала подсыхать. Нужно было вернуться и обыскать техника – может, у него есть оружие? Но Алекс не смог заставить себя сделать это – он больше не хотел касаться мертвого тела. Сглотнув, он вышел в коридор и побрел к лифтам.

У него созрел вполне разумный план: нужно, во-первых, подняться на командный мостик и протестировать системы корабля, а во-вторых, найти остальных вахтенных. О том, что у пульта его может поджидать спятивший техник, вооруженный плазмотроном, Алекс сообразил только у самых дверей лифта. Нерешительно взглянув на панель вызова, он немного потоптался у дверей, а потом двинулся к аварийному трапу, которым команда пользовалась в случае поломки лифтов.

Открыв дверь с помощью личной карточки, Алекс взглянул на дырчатые ступени трапа и выругался. На блестящей пластали были отчетливо видны темные пятна. Пилот сразу догадался, откуда они взялись. Это кровь Муни. Он поднялся откуда-то снизу, оставив за собой кровавый след. Значит, что-то случилось на нижних палубах, и раненый техник решил, что не успеет подняться к главному пульту. Поэтому он свернул тут и вышел на палубу экипажа. Его сил хватило только чтобы добраться до своего отсека криокамер и включить режим экстренной разморозки. Представив последние шаги Муни, истекающего кровью, Александр содрогнулся.

Он поднял взгляд. Ступени, ведущие на верхнюю палубу, были чисты. Значит, наверху не должно быть проблем. И все же, перед тем как начать подниматься по ступеням, пилот немного помешкал, пытаясь сообразить, что можно взять с собой в качестве оружия. Но так ничего и не придумал – все вещи тщательно упакованы и спрятаны. В коридорах космического лайнера не валяются обрезки труб, а все инструменты для ручной работы находятся в ремонтном отсеке. Есть, правда, на борту и оружие экипажа – древний пулевой пистолет, что по давней традиции хранится на капитанском мостике. Теоретически он должен помочь дежурному усмирить бунт команды, если таковой случится. Но практически это только символ. И все же... Это лучше, чем ничего.

Алекс вытер вспотевшие ладони о комбез, встал на первую ступеньку и начал долгий подъем. Замирая при каждом подозрительном шорохе, он осторожно ступал по ребристой пластали. Стараясь не шуметь, он поднялся на несколько палуб, так никого и не встретив.

Коридор палубы управления встретил его темнотой – системы экономили питание. Но пара аварийных ламп еще горели под потолком. Их призрачного света вполне хватило пилоту, чтобы без проблем добраться до рубки управления.

Бронированные плиты, закрывавшие вход в рубку, оказались заблокированы. Красный сигнал цифрового замка пылал так ярко, что бросал отблеск на двери лифтов, что находились напротив мостика. Увидев это, Алекс расслабился – в рубке управления нет людей, иначе полная блокировка не включилась бы. Вариант с обезумевшим вахтенным, подкарауливающим коллег у пульта управления, отпадал. И все же, коснувшись замка, Алекс испытал очень неприятное чувство – словно кто-то провел ему по спине холодной рукой.

Резко обернувшись, он затаил дыхание и всмотрелся в темноту. Никого. Ни шорохов, ни света... Здесь никого нет. Только он и темнота.

Поежившись, пилот вернулся к замку. Кодовая карта и проверка сетчатки открыли перед ним бронированные двери. Запоздало он подумал, что этого могло и не случиться, если бы системы корабля отменили его доступ к управлению на время пребывания в заморозке. Но, видимо, на пилотов это правило не распространялось – они всегда могли попасть в центр управления лайнером. И это весьма предусмотрительно, потому что во время аварии нет времени решать, кто имеет доступ, а кто нет.

Зал управления по-прежнему пустовал. Световые панели на потолке тускло светились, отражаясь в белых стенах. Тихо гудела вентиляция в системах управления. Главные экраны зияли пустотой – их кто-то отключил. Пусто. Все точно так, как перед уходом предыдущей вахты.

Внутренне содрогаясь, Алекс обернулся к дверям, дал команду на закрытие броневых плит и запечатал вход аварийным кодом. Ему не хотелось, чтобы сюда ворвался тот, кто стрелял в Муни. Проверив еще раз блокировку, пилот развернулся и побрел к капитанскому мостику, давшему название всему центру управления кораблем.

Он возвышался в центре рубки управления – широкая платформа, приподнявшаяся над полом на два метра. К верхней площадке, где располагался пульт капитана и два пилотных кресла дежурных контролеров, вела железная лестница с ажурными перилами. Они казались совершенно неуместными среди функциональных и строгих форм рабочего дизайна. Но эти перила оставались достопримечательностью корабля – если верить легенде, их сняли с одного из первых колонизационных лайнеров, что тысячи лет назад принесли человечество в этот край галактики. Именно с тех монстров и был скопирован «Эдем» – уже во времена второго рассеяния, что последовало за долгим периодом темных времен, когда цивилизация людей пришла в упадок. Алекс всегда считал, что это просто хорошая копия, и даже порывался как-то раз провести атомарный анализ – во время спора с Тиреком, вторым штурманом «Эдема». Но сейчас, поднимаясь по лестнице и касаясь ладонью вытертого до блеска металла, так непохожего на пласталь, он содрогнулся. На миг ему показалось, что перила пульсируют, словно сердце огромного корабля. Ему почудился тихий шепот сотен людей, что касались этих перил до него. И неожиданно Алексу стало легче. Страх отступил. Одиночество перестало давить на плечи, и пилот вздохнул свободнее. Он не один. Это его корабль, корабль его предков. И сотни пилотов сейчас смотрели на своего потомка, что боялся сделать следующий шаг.

Выпрямившись, Моруа взбежал по последним ступенькам и ступил на площадку. У кресла капитана, больше напоминавшего сложный ремонтный скафандр, он остановился и присел, заглядывая под панель управления. Там на уровне колен пряталась маленькая дверка с простеньким замком, что считывал отпечатки пальцев. За ней хранился пулевой пистолет – еще одна традиция, доставшаяся «Эдему» от прародителей. Теоретически замок мог открыть только капитан, но обмануть этот замок с помощью компьютерного терминала не составляло труда. Именно это Алекс и собирался сделать.

Когда он увидел распахнутую дверцу, то сдавленно выругался – кто-то его опередил. Видимо, один из вахтенных решил, что оружие ему не помешает. Значит, подозревал, что у него будут проблемы. И это наверняка был Муни. Но у него не было в руках оружия. Где он его оставил?

Чувствуя, как волосы на голове становятся дыбом, Алекс распрямился и сбежал по лестнице в зал, едва не сорвавшись со скользких ступенек. Он побежал к пилотным креслам, и гулкий топот его шагов набатом разносился по пустому залу. У самого пульта пилот попытался затормозить, но непослушные после заморозки ноги разъехались, и Алекс упал на пол. Не обращая внимания на боль в колене, он приподнялся, быстро забрался в кресло и натянул шлем. Положив руки на пульт, он подключился к системе, выплюнувшей на внутренний экран шлема десяток таблиц.

В первую очередь Алекс проверил двигатели, энергетику и навигацию. Все в норме – штатные режимы отрабатывались точно по расписанию. За сутки ничего не изменилось – кроме пилотной программы. В ней Алекс обнаружил изменения, внесенные вахтенными, и даже обрадовался – все шло как по маслу. Корабль наращивал скорость и через пару суток мог совершить прыжок. Вектор прыжка рассчитан и заведен в программу ускорителей и прыжковых двигателей. Она составлена заранее и уже привязана к пилотной. Расход топлива в норме, колебания энергетики в пределах допустимого. По достижении необходимой скорости остается нажать лишь одну кнопку, и корабль отправится в прыжок. Программа торможения тоже составлена, но, конечно, после прибытия на точку выхода ее исполнение должен контролировать человек – мало ли что изменилось в пространстве за несколько сотен лет? Все прекрасно – кроме необъяснимого отсутствия вахтенных в рубке управления.

Открыв периферийные системы, Алекс начал проверять датчики корабля, надеясь обнаружить присутствие людей в других отсеках. Но их не удалось найти ни на камбузе, ни в комнате отдыха, ни в спортивных залах. Даже медицинский отсек пустовал. Все остальные сектора были запечатаны после старта корабля, и пилот даже не стал их проверять. По привычке он переключился на главный трюм, чтобы проверить состояние капсул колонистов, и сразу получил предупреждение от системы. Датчик обнаружил поврежденную криокамеру и показал ссылку на архивную запись в журнале системы. Алекс открыл запись и обнаружил, что ее уже читали и даже сняли с нее тревожный приоритет. Это означало, что вахтенные приняли информацию к сведению и занялись неисправностью.

Переключив режимы, Алекс подключился к системе камер наблюдения главного трюма, надеясь застать вахту за ремонтом капсулы. Но изображения он так и не дождался. Тогда он переключился на другую камеру, а потом на следующую... Отказ. Чувствуя, как на лбу выступает холодный пот, Алекс запустил тестирование систем связи трюма. Полный провал. Ни одна камера не выдавала изображения. Датчики утверждали, что с коммуникациями все в порядке, а это означало, что вышли из строя сами камеры. Все две сотни. Разом.

Дрожащей рукой Моруа вытер вспотевший лоб. Потом спохватился и переключился на камеру в шлюзе, что вел от жилых отсеков к трюму. Камера отозвалась сразу и послушно развернула картинку, от которой у пилота встали дыбом волосы: главные ворота шлюза, сквозь которые мог пройти целый шаттл, открыты. Броневые створки прятались в стенах, а там, за порогом, начинался полумрак, скрывавший ряды криокамер.

Алекс увеличил картинку, надеясь заметить хоть какие-то следы вахтенной команды, и тут же понял, что это бесполезно – камера показывала слишком маленький участок коридора. Тогда Алекс подключился к общему каналу связи экипажа и проверил эфир. На всех частотах было пусто. Работающих передатчиков система не обнаружила. На всякий случай он прощупал аварийную волну, по которой шли автоматические сигналы поврежденных скафандров. Пусто. И лишь тогда он стянул с головы шлем и откинулся на спинку кресла.

В ушах барабаном бился пульс. Подняв руки, пилот начал массировать виски, с отвращением чувствуя, как боль тяжелой волной разливается по затылку. Он знал, что этим кончится. Так и знал, что ему придется спускаться вниз, туда, куда вел кровавый след. Несчастный Муни. Неужели он поднимался по аварийному трапу от самого шлюза? Неудивительно, что он потерял столько крови.

– Боже, – буркнул Алекс. – Они что, все спятили?

Перед его взором встала нелепая картина – вахтенные спорят над сломанной криокамерой, выясняя, чья очередь заниматься ремонтом. Вот один поднимает плазменный резак, второй хватается за пистолет... Нет. Бред. Все это бред.

С трудом приподнявшись, Алекс встал из кресла, выпрямился и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Корабль в порядке, все основные системы работают, а значит, все хорошо. Сейчас его задача – найти вахтенных и узнать, что случилось. Нужно просто спуститься в трюм и посмотреть, что там происходит. И все же... очень жаль, что под рукой нет оружия – даже того примитивного пистолета, что хранился на капитанском мостике. Но он должен идти. Он обязан найти команду и вернуть их на вахту. В конце концов это его работа.

Окинув долгим взглядом пустую рубку, Алекс поежился. Спускаться в трюм не хотелось. Он подумал, что неплохо бы разбудить Амира и отправиться в трюм вдвоем, но потом с сожалением отказался от этой идеи. Он снова оглянулся и нехотя побрел к дверям. Нужно спуститься в трюм и проверить состояние капсул. Еще не факт, что произошло что-то серьезное. Быть может, на самом деле отказала система камер, и теперь вся вахта бродит в темноте трюма, пытаясь починить оборудование. Может, и так. Но Муни...

Уже у самого выхода ему в голову пришла идея, от которой пилота бросило в дрожь. Несколько часов назад из рубки точно так же выходили вахтенные. Сначала один, потом второй, третий. В конце концов в рубке остался один Муни. Он так же боялся и недоумевал – куда подевались остальные. И точно так же сожалел, что у него нет оружия. Тогда, наверное, он и достал с мостика древний револьвер. И, успокоенный, отправился на поиски друзей. В рубку никто из них не вернулся: трое, судя по всему, сгинули в трюме, а Муни умер около ряда криокамер.

Чувствуя, как замирает сердце, Моруа развернулся и бегом вернулся к пульту. Дрожащими руками он натянул шлем и вошел в закрытый сегмент системы. Тут ему доступен только один раздел – срочное пробуждение аварийной вахты. Закусив губу, пилот ввел личный код, подтвердил свои полномочия вахтенного и запустил процедуру разморозки. Система подчинилась, не забыв внести пометку в личное дело пилота Моруа. Если решение пробудить аварийщиков окажется ошибочным, пилота, поднявшего ложную тревогу, отдадут под трибунал. Это пахло не просто выговором, а разжалованием и увольнением с действительной службы, но сейчас Алекс изо всех сил молился о том, чтобы этим все и кончилось. Пусть тревога будет ложной. И пусть потом капитан Корт лишит его звания пилота, а командующий запрет в карцер. Пусть. Если бы он мог, то поднял бы сейчас тревогу первой степени и перевел бы корабль на военное положение. Тогда все отсеки бы заблокировались, а из криокамер начали бы подниматься военные. Но таких прав у него нет – это мог сделать только кто-то из военных офицеров. В составе аварийной вахты есть один из них, и Алекс искренне надеялся, что вояка окажется параноиком и поступит именно так.

Поднимаясь из кресла, Алекс чувствовал внутри пустоту. Он сделал все, что мог. До пробуждения аварийной вахты осталось примерно шесть часов – не так уж долго по меркам космоса. Но ему предстоит визит на нижние палубы – по инструкции он обязан попытаться устранить источник опасности своими силами до прибытия помощи. Идти не хотелось. Самым разумным было бы дождаться пробуждения начальства, получить разнос и с облегчением взвалить все проблемы на плечи старшего аварийной вахты. И все же... Представив, что там, среди камер, сейчас истекает кровью последний вахтенный, которого еще можно спасти, Алекс почувствовал стыд. Почему он решил, что Муни был последним?

Обругав себя последним ослом, Алекс побежал к дверям – он должен был как можно скорее добраться до медицинского отсека, а потом спуститься в трюм. Он просто не имел права ждать, пока очнется следующая вахта. Не имел права.

Прежде чем запечатать дверь в рубку, Алекс оглянулся и посмотрел на древние перила, ведущие на капитанский мостик. И ему вновь почудился многоголосый шепот, в котором слышалось одобрение. Алекс открыл дверь и шагнул в темноту. Он знал, что поступает глупо, но не мог поступить иначе.

* * *

От площадки грузовых лифтов к главному трюму опускался широкий пласталевый пандус, напоминавший размером широкую дорогу. Но сейчас, когда вокруг было темно, а под ногами слабо мерцала дорожка аварийного освещения, пандус казался Алексу огромным языком, ведущим в распахнутую пасть чудовища. С опаской он ступил на скользкий металл и медленно пошел вперед, напряженно вглядываясь в темноту.

Двери трюма открыты настежь – толстые створки прятались в стенах, а огромный круглый вход походил на дыру в горе. Там, за порогом, колыхалась тьма. Лишь светящаяся дорожка аварийного освещения вяло мигала, уходя в темную даль. Она почти ничего не освещала, зато не давала заблудиться ремонтникам. Алекс ступал по светящемуся пунктиру, как по волшебной тропе, что сможет его защитить от опасности, таящейся во тьме.

У самого порога пилот остановился, не решаясь сделать последний шаг. Заглянув в темноту, он не увидел ничего, кроме первого ряда криокапсул, подсвеченных дорожкой. Немного поразмыслив, Алекс все же решился сойти с дорожки и подойти к пульту управления дверями трюма. Терминал на стене был раз в пять больше обычного пульта управления и, по сути, являлся отдельным компьютером, достаточно сложным, чтобы следить за состоянием дверей.

Введя свой код, Моруа просмотрел список операций. Первым делом он открыл раздел общего освещения трюма и с неудовольствием обнаружил, что его доступа не хватит для запуска полного освещения главного трюма. Еще бы – такая бездна энергии обязательно даст дополнительную нагрузку на общие генераторы, и потому разрешение на это должен дать как минимум дежурный энергетик. Который, разумеется, сейчас мерзнет в криокапсуле вместе со всем своим отделом. Предполагалось, что для мелкого ремонта необязательно подавать полную мощность на освещение. Ремонтнику просто нужно было добраться до места поломки и активировать ближайшую световую панель.

Раздраженно пожав плечами, Алекс открыл журнал операций. Дверь распечатали шесть часов назад, и сделал это лейтенант Дробыш – старший дежурной вахты. В журнале был зафиксирован и тревожный сигнал одной из криокамер – он по-прежнему оставался активным, значит, камеру не только не починили, но даже не отключили. Алекс представил, как старший вахтенный офицер входит в трюм, сжимая в руке малый ремонтный комплект. Он исчезает в темноте. Потом за ним идет следующий вахтенный, встревоженный тем, что офицер не отвечает. Следом за ним спешат другие вахтенные. Проходит немного времени. Выходит из темной бездны только Муни – окровавленный, еле живой. Он бросается к лифтам – даже не позаботившись закрыть створки. И...

Пилот вздрогнул и положил руку на пояс. У них было оружие – по крайней мере у Муни, шедшего последним. А у него сейчас на ремне только легкая аптечка. Пластиковый куб со встроенным датчиком, что способен поставить диагноз и впрыснуть набор лекарств. Но кроме аптечки Александр захватил из медотсека и виброскальпель – самый большой, какой только нашелся. Его предполагалось использовать для ампутации конечностей – в том случае, когда не работал роботизированный медик. Виброскальпель имел собственную батарею питания и размером напоминал здоровенный кухонный нож для разделки мяса. Не бог весть какое оружие, но все же пилот чувствовал себя уверенней, сжимая в руке холодную рукоять инструмента.

С тоской оглянувшись на лифтовую площадку, залитую светом одинокой панели, Александр прикусил губу. Потом он решительно повернулся спиной к свету и взглянул в черную пропасть трюма. Он чувствовал, что этого не стоит делать. Это глупо и опасно – лезть в одиночку туда, где предположительно пропали без следа трое человек. Там может быть все, что угодно, – от спятившего после криосна вахтенного до серьезной аварии с химическим поражением зоны. А то и радиоактивным. Но, как единственный вахтенный, он обязан это сделать. Возможно, там, среди капсул, лежит офицер Дробыш, зажимая рану в ноге, и молится, чтобы поскорее пришла помощь. Или третий пилот, хватая воздух сожженным горлом, скребет пальцами пласталевый пол. Быть может, там случился пожар или даже взрыв, уничтоживший датчики, а Муни – единственный, кто выжил при этом. Нельзя сказать наверняка. Но одно пилот знал точно – если сейчас он не войдет в трюм, то будет проклинать себя за трусость всю оставшуюся жизнь.

Сжав кулаки, Алекс вернулся на световую дорожку, уходящую в темноту светлым пунктиром. Он знал, что некоторые из его друзей в этот момент обратились бы к своим божествам с пылкой молитвой. Но Моруа не был религиозен, поэтому он взял виброскальпель в правую руку, положил палец на кнопку активации и решительно вошел в темноту.

Первые шаги дались легко – в спину бил свет лифтовой площадки и за порогом трюма царил скорее полумрак. Но уже через десяток шагов пилот погрузился в царство темноты и замедлил шаг.

Свет от дорожки поднимался до колен, освещая только крохотный участок пола. Из вязкого полумрака выступали силуэты разовых криокамер, стоявших на стеллажах, словно книги в библиотеке. Лабиринт железных полок уходил вверх и терялся в темноте, подобно вершинам гор. Над головой плескалась темнота, заставляя горбиться и вжимать голову в плечи.

Поборов себя, Алекс поднял голову и взглянул наверх. Потом быстро опустил взгляд к светящимся полоскам и побрел вперед – наугад. Сначала он хотел позвать вахтенных, но потом раздумал кричать. Как-то это неправильно. Тревога, сочащаяся из темноты липкой патокой, не давала открыть рот. Казалось, пилота окутало мокрое одеяло, что приглушало звуки и свет. Хотелось развернуться и бежать прочь от этого странного места. Пересиливая себя, Алекс сделал несколько шагов вперед и остановился на перекрестке стеллажей.

На полу, прямо у светящейся полоски, темнело пятно. Нагнувшись, пилот тронул его пальцем и отдернул руку. Кровь. Он ни секунды не сомневался в том, что эти следы оставил Муни. Значит, он на правильном пути.

Выпрямившись во весь рост, Алекс активировал скальпель, и энергетическое лезвие томно загудело.

– Дробыш! – громко позвал пилот. – Эй! Кто-нибудь!

Голос канул в темноту и растворился в ней без остатка, сгинул, не оставив даже эха.

– Эй! – снова крикнул пилот.

Ему никто не ответил. Сжав холодную рукоять, Алекс сделал несколько шагов вперед. Остановился. Обернувшись, он взглянул на распахнутые двери. Серый полумрак, царивший в коридоре, отсюда казался светлым пятном. Оно звало к себе, пытаясь всеми правдами и неправдами выманить пилота из опасной темноты.

Нестерпимо хотелось уйти. Бросить все и вернуться к свету. Сжав зубы, Александр обернулся, выставил перед собой скальпель и решительно зашагал вперед. По дороге он заметил еще три кровавых пятна, но не стал останавливаться – боялся, что у него не хватит духу продолжить путь. Шел медленно, но решительно, не позволяя себе смотреть по сторонам. Взгляд был устремлен в пол. И поэтому на следующей развилке он сразу заметил темный предмет, что закрывал светящуюся полоску.

На этот раз Александр остановился. Присев на корточки, он протянул руку и коснулся пальцами холодного металла. Пистолет. То самое древнее чудовище, что хранилось в сейфе капитана. Сглотнув, Алекс взялся за рукоять и нахмурился – пистолет оказался мокрым и липким. Кровь.

Выругавшись, пилот вытер руку о комбинезон. Потом сжал зубы, взял пистолет и медленно выпрямился, до боли сжимая ребристую рукоять. В тусклом свете дорожки ему удалось рассмотреть, что все заряды в барабане на месте. Александр выключил скальпель, сунул его в карман комбеза и аккуратно переложил пистолет в правую руку. Медленно, словно работая с ядерным зарядом, взвел большим пальцем курок. Тот звонко щелкнул, и на этот раз по рядам криокамер прокатилось эхо, показавшееся Алексу раскатом грома.

Выпрямившись во весь рост, пилот поднял пистолет к плечу и набрал полную грудь воздуха.

– Эй! – закричал он изо всех сил. – Отзовитесь! Вахта, на выход!

Никто не ответил. Опустив железное чудовище, Алексей сделал еще один шаг вперед, чувствуя невыносимый стыд от того, что его колени дрожат. Он выругался сквозь зубы и собрался сделать следующий шаг – нужно было найти ближайшую световую панель и активировать ее. И в этот момент краем глаза заметил какое-то движение в темноте.

– Эй, там, – крикнул он, разворачиваясь на месте. – Дробыш, это вы?

Тишина звенела в ушах. Темнота была неподвижна, и Алекс чувствовал, как волосы на голове становятся дыбом. Его рука непроизвольно вытянулась вперед, и ствол пистолета уставился в темноту. Из прохода между стеллажами повеяло холодом. Пилот попятился и в тот же момент спиной ощутил движение воздуха. Вскрикнув, он обернулся, ткнул пистолетом в темноту и застонал. Словно в ответ сверху, из сосредоточения тьмы, пришел слабый шорох.

Стуча зубами от ужаса, Алекс вскинул голову, ожидая, что сейчас ему в лицо бросится склизкий комок тьмы... Над головой зыбким пологом колыхалась темнота. В ней что-то пряталось. Что-то, не отвечавшее на зов пилота.

Не отводя взгляда от стеллажей над головой, Алекс попятился и наткнулся спиной на жесткий угол криокамеры. Вскрикнув от испуга, пилот развернулся и бросился к выходу.

Светлое пятно входа оказалось неожиданно далеко. Хватая ртом холодный воздух, пилот мчался по световой дорожке изо всех сил, проклиная себя за то, что зашел так далеко. Но не кричал – берег дыхание. Светящийся пунктир под ногами слился в сияющую полосу, а он все бежал – бездумно, отдавшись на милость инстинкта самосохранения, так, как делали дикие предки миллионы лет назад, спасаясь от хищников. В голове не было ни единой мысли, весь мир сузился до светлого пятна в конце черной пещеры. Там свет. Там – спасение. А за спиной – длинные клыки невидимой смерти.

У самого порога он споткнулся и с воплем выкатился на ребристую поверхность пандуса. Задыхаясь, хватая воздух ртом, пилот быстро перевернулся и прицелился в темноту. Замер. Из распахнутых дверей шлюза веяло холодом. Ни звука, ни движения. За ним никто не гнался, но Алекс знал – там, в самой темноте, кто-то есть.

Не отводя пистолета от темного зева пещеры, он приподнялся и встал на ноги. Оставив оружие в правой руке, левой он коснулся пульта управления, и огромные створки дрогнули. Лязг разнесся по всему трюму, а над входом замигал алый маячок, предупреждая, что двери закрываются. Вжавшись спиной в пласталевую стену, Александр ухватил пистолет двумя руками и прицелился в трюм. Он не отводил оружие от темного провала до тех пор, пока толстенные створки не выползли из стен и не сомкнулись с грохотом, напоминавшим выстрел тяжелого орудия.

Только тогда пилот опустил древний револьвер и всхлипнул. Целую минуту он бессмысленно смотрел на закрытые створки и просто дышал, наслаждаясь каждым вдохом. Потом сжал рукоять пистолета и снова обернулся к пульту. Отдав приказ на блокировку, он подтвердил его аварийным кодом и запечатал трюм намертво. Теперь, чтобы его открыть, понадобится доступ старшего офицера.

– Ах ты, – всхлипнул Алекс, убирая пистолет в набедренный карман. – Ах ты, тварь!

Развернувшись, он побрел вверх по пандусу, к лифтовой площадке. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного. Ноги не слушались. Путь до лифта занял вдвое больше времени, чем обычно, но пилот не обратил на это внимания. Он шел медленно, автоматически переставляя ноги, и бормотал под нос ругательства вперемешку с мольбами. У лифтов он остановился, приложил браслет к пульту и вошел в открывшуюся дверь. Нужно было подняться наверх и дождаться аварийной вахты – вот и все, что он смог придумать. Набирая цифровой код палубы управления, он долго не мог попасть по кнопкам – слишком сильно тряслись пальцы. Когда наконец лифт вздрогнул и пошел наверх, Александр прислонился к стене и застонал.

– Нет, – прошептал он. – Пожалуйста, только не это!

Ему казалось, что он вернулся на сотни лет назад – в тот кошмар, из которого колонисты Новой Надежды сбежали в последний момент, бросив на растерзание тех, кто не успел подняться на орбиту. Неужели все напрасно? Неужели этот ад снова их настиг, пронесясь сквозь пространство и время следом за жертвами?

– Нет, – бормотал пилот, – не надо. Прошу, не надо!

От сильного удара шахта лифта содрогнулась, и кабина резко остановилась. Алекс упал, прокатился по полу и стукнулся головой о стену. Застонав, он приподнялся, и в этот момент отключился свет. В полной темноте стало слышно, как где-то гудят генераторы, пытаясь переключиться на резервные линии.

– Нет! – застонал Алекс. – Пожалуйста!

Скорчившись на железном полу, он закрыл ладонями мокрое от пота лицо. И наконец заплакал.

Часть вторая

ДОРОГАМИ ЗВЕЗД

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Огромный шар планеты нависал над самым кораблем, закрывая обзорное окно. Отсюда был виден только огромный ломоть шара, подсвеченный бледным солнцем, что выглядывало из-за планеты. Голубоватая атмосфера окутывала шар пушистой дымкой. На зыбкой границе света и тьмы вспыхивали искорки шаттлов, входящих в атмосферу, а внизу, где царила ночь, полыхали огни мегаполисов. В центре Свободного Сектора, в колонии Зод, жизнь не останавливалась с приходом темноты. Ночь не мешала делам миллионов торговцев, жуликов, пиратов и контрабандистов. Для большинства из них ночь даже предпочтительнее, чем день. Здесь, на окраине галактики, вдалеке от других поселений, нашли приют те, кто не соглашался жить по чужим законам и не признавал ничьей власти, кроме своей. За головы большинства из них в других секторах была назначена награда, но здесь, в этом вольном мире, они сами могли назначать награду за голову других. Свободный Сектор по-прежнему оставался зоной, где власть принадлежала тем, у кого больше оружия. Отсюда по обитаемым системам расползались хорошо известные злодеяния вроде пиратства, шантажа, грабежа и невиданные ранее, придуманные самыми извращенными умами известной части галактики. Взамен в Зод текли денежные реки, позволяя счетам преступных кланов и синдикатов соперничать с бюджетами империй и государств. Что, в свою очередь, спасало Зод от внезапного налета объединенных флотов – торговых партнеров уничтожают на финансовых рынках, а не на орбите. Недовольные партнеры должны были принимать в расчет и удаленность Зода от обжитых миров, и лучшее вооружение, какое только можно купить за деньги. Если бы у Свободного Сектора остался один правитель, его вполне можно было бы назвать новым государством. Его бы признали другие системы – не все, но очень многие. Но в Свободном Секторе правили десятки кланов, раздираемые междоусобной войной за влияние, и только это спасало обжитые миры от появления под боком богатого и агрессивного соседа. Хрупкое равновесие сохранялось больше двух сотен лет, и пока ни одна сторона не решалась его нарушить – другие государства не могли позволить себе собрать достаточно большой флот и отправить его в преступное гнездо. Это обошлось бы им слишком дорого, а неизбежные потери в боях могли ослабить как вооруженные силы миров, так и их финансовое состояние. В свою очередь, кланы Свободного Сектора не собирались воевать со всем миром – дело это хлопотное, кровавое и не слишком выгодное. Намного проще этот мир купить – пусть не целиком, а по частям. Это намного дольше, чем головокружительный пиратский налет на беззащитные системы, но зато безопасней. Хищник отрастил финансовые клыки и запустил их в тело соседних миров, высасывая жизненные соки и впрыскивая яд. Прилипала, вампир, паразит – а не голодная акула. И именно в пасть этого чудовища и собирался отправиться «Стальной Шип». Совершенно добровольно.

Арт переключился на носовые камеры, и картинка перед глазами сменилась. Теперь обзор заслонял величественный орбитальный порт, гостеприимно светивший «Стальному Шипу» причальными огнями. Десяток огромных шаров, спаянных коммуникациями в гибкую гусеницу, висел на орбите Зода. Порт ощетинился сотнями причальных игл и походил на ежа. Корабли, облепив причальные трубы, впитывая горючее и энергию, принимали на борт посетителей и грузы. Все вместе они походили на виноградные гроздья, где почти каждая ягодка уникальна: и стандартные круглые грузовики, и пухлые груши вольных торговцев, и острые иглы малотоннажников, способных опуститься на планету. Отдельно у самого края висели пиявки с лохматыми краями – корабли дамбарцев. С другой стороны порта собрались корабли эсаев, походившие на пирамиды. Вокруг тела порта-гусеницы сновала бесчисленная мошкара челноков, орбитальных флаеров и шлюпок. Со стороны их движения выглядели хаотичными, как пляска комаров вокруг фонаря, но Арту был знаком этот танец, регулируемый сотнями живых диспетчеров и тысячами следящих программ. Без четкого управления порт давно бы разлетелся в клочья, засыпав планету тоннами металлолома. Старпом знал, что, хотя порт и находится на орбите пиратского мира, это не значит, что на его территории не действуют правила. Наоборот, именно здесь работают самые лучшие диспетчера, а правила стоянки и требования к визитерам остаются самыми жесткими в обитаемом космосе. Это осознанная необходимость, без жесткого управления такие разные гости рано или поздно устроят сражение на орбите, поссорившись из-за очередности заправки или приоритетов доступа к информационным сетям. Нет, в порту Зода порядок поддерживался железной рукой – не закона, но тирании хозяев.

– Артур, – шепнула Роза по внутренней сети. – Я готовлюсь к стыковке.

– Принято, – отозвался старпом, отключаясь от внешних камер и выводя на экран шлема схему первоочередных подключений к причальной игле.

– Оставь схемы в покое, я все сделаю сама, – сказала капитан. – Убирайся из моих рабочих систем и иди в кают-компанию. Собери остальных. Перед спуском на планету надо кое-что обсудить.

Старпом взглянул на схему стыковки, не нашел в ней ни одного изъяна и отключился от управления. Стащив с головы пилотный шлем, он прищурился на тусклую панель освещения, заливавшую его каюту призрачным светом.

Личные каюты экипажа были их рабочими местами – так на борту «Шипа» экономили свободное место. У каждого члена команды рядом со спальным местом оборудован рабочий пульт, что дурно сказывалось на размерах личного пространства, зато положительно влияло на размеры трюма и потребление энергии.

Выбравшись из управляющего кресла, напоминавшего тугой кокон, Артур осмотрел свою крохотную комнатку. Три шага вдоль, два шага поперек – вот и вся каюта старшего помощника. Справа – универсальная койка, что может служить и постелью, и противоперегрузочным ложем – в случае отказа гравитонов, снимавших перегрузки при ускорении. Слева – кокон пилотного кресла и путь управления. Фактически всю работу пилота выполняла Роза, – лучше нее с кораблем никто управиться не мог. Артур иногда дублировал ее функции, когда капитан была не в духе или очень по-человечески ленилась заниматься мелочами. Обычно при швартовке старпому полагалось обеспечить подключение жизненных систем корабля к системам порта и проследить за тем, чтобы все соединения оставались в рабочем режиме до окончания швартовки, но сейчас Роза взяла на себя и эту работу. Сейчас у Артура была иная задача.

Споры о том, что делать после прилета на Зод, не утихали до самого последнего момента, когда пятый длинный прыжок вынес «Стальной Шип» в систему Зод, почти до дна исчерпав резервы трех прыжковых двигателей. К соглашению так и не пришли – в основном потому, что Роза отмалчивалась. Она сразу объявила, что раскроет карты только на орбите свободной колонии. Что не помешало остальным членам экипажа накричать друг на друга, построить десяток планов действия, раскритиковать их, рассориться и вновь помириться. Все они знали, что сделают так, как прикажет капитан, – они в рейсе и обязаны подчиняться ее командам. Но собственное мнение есть у каждого, и никто не собирался его скрывать.

По дороге в кают-компанию Артур встретил Роба, и к месту сбора экипажа они подошли вместе. Остальные ждали их за столом, устроившись в глубоких креслах. Над блестящей столешницей мерцала голограмма Розы. Она дожидалась опоздавших, нервно похлопывая по виртуальному бедру кожаными перчатками, невесть как оказавшимися в ее руках.

– Побыстрей, ребята, – бросила она, завидев старпома и оружейника. – Сейчас начнется стыковка. Нам уже выделили причал.

Заняв места, Арт и Роберт послушно положили руки на стол, как прилежные ученики, готовые к началу урока. Роза была явно не в духе, и потому даже старпом не собирался ей перечить – не говоря об остальных членах экипажа, до сих пор немного опасавшихся своего необычного капитана.

– Я выслушала каждого из вас, – произнесла Роза. – И приняла к сведению ваши мнения. А сейчас мы все сделаем так, как я скажу. Арт, Роб и Инга готовятся к визиту на поверхность. Вы спуститесь в столицу, найдете маленькую контору под названием банк «Империя» и переговорите с управляющим. Я вышлю вам на коммы месторасположение этого заведения и имя нужного человека, как только вы спуститесь вниз.

– Почему не сейчас? – Артур нахмурился. – Есть проблемы?

– Пока я не подключилась к сетям Зода и не могу сказать, где точно находится это место и как быстрее всего его найти. Но к тому времени, как вы опуститесь на поверхность, я буду знать и то и другое. Я сама договорюсь с их персоналом. Возможно, мне удастся уговорить их принять большой безналичный платеж.

– А если не удастся? – спросил оружейник.

– В этом мире все продается и покупается, – спокойно отозвалась капитан. – Погибший хакер пользовался самым дешевым тарифом аренды, и я легко перекрою все его выплаты. К тому же покойник не сможет оплачивать счета, и хозяин конторы будет рад освободить ячейку для другого клиента. Конечно, узнав, что мы заинтересованы в ее содержимом, он попытается содрать с нас три шкуры. Но оплата – это уже моя забота. Ваша – достать рекордер и принести его на борт.

Роза вытянула руку, и над ее ладонью появилось изображение маленького ящичка.

– Рекордер подключен к общей сети через гнездо в ячейке банка, – сказала она. – Он принимает информацию, записывает на диск и отсоединяет его от сети. Диски хранятся в нем же, в нижнем отделении. Вам нужно просто забрать этот ящик и принести на борт.

– Как мы узнаем, что это именно тот рекордер, что нам нужен? – спросил старпом, хмуро разглядывая виртуальное изображение. – К нему можно подключиться?

– Подключиться можно, – ответила Роза, и изображение рекордера пропало. – Но вы не сможете добраться до интересующей нас информации. Во всяком случае, так быстро, как нам нужно. Просто ведите себя так, чтобы у хозяина конторы и мысли не возникло об обмане. С этим, надеюсь, вы справитесь.

– Так точно, капитан, – отозвался Роберт, расправляя широкие плечи. – Будет сделано.

– Отлично. Арт, проследи за тем, чтобы все осталось в рамках приличия. Здесь не подают в суд на хулиганов. В них сразу стреляют.

– Не нравится мне все это, – буркнул старпом.

– Знаю, Арти, – отозвалась капитан и улыбнулась старпому. – Думай о хорошем. О целой планете, что будет в нашем распоряжении.

Артур набрал воздуха, и искусственные легкие послушно изобразили тяжелый вздох.

– А я? – спросил Дэниэл. – Что делать мне?

– Вы с Магдой займетесь заправкой и обслуживанием «Стального Шипа». Ты отправишься в порт, найдешь приличную станцию обслуживания, что сможет быстро поставить нам топливо и резервные узлы. Магда позаботится о контрактах и оплате.

– Контракты на пиратской станции. – Магда вздохнула. – Не думала, что доживу до этого. Мне казалось, тут больше в ходу алмазы величиной с кулак и честное пиратское слово.

– Здесь все то же самое, что и в Федерации, – заверила ее Роза. – А плюсы и минусы расставляет только общественное мнение. Не хочу оправдывать местных воротил, но в этом порту порядка больше, чем в большинстве портов Федерации.

– Сделаю, что смогу, – отозвалась бухгалтер. – Выплаты пойдут с обычного счета?

– Как всегда, Магда, как всегда, – отозвалась капитан. – Вот что еще, ребята, – Роза окинула экипаж долгим взглядом, словно пытаясь понять, можно ли им доверить эту информацию. – Постарайтесь не облажаться, – наконец произнесла она. – У нас нет права на ошибку. Перед тем как выпрыгнуть из системы Тумана, я прочесала федеральные линии связи. Из центра в системы рассылается ордер на наш арест и уничтожение в случае сопротивления. Поздравляю вас, мы теперь самые настоящие пираты. Все порты Федерации для нас отныне закрыты.

– Вот срань! – рявкнул Артур. – Во что ты нас втравила?

– Ничего особенного, Арти, – отозвалась капитан. – Всего лишь небольшая авантюра, одна из многих. Не беспокойся, Арти, это ведь не конец света. Остаются порты Империи Чен, порты в независимых системах, станции дамбарцев и эсаев. И даже этот проклятый Зод всегда будет готов принять нас. Так что ничего непоправимого не произошло.

– Пираты! – с горечью воскликнул Роберт. – Я не хочу быть пиратом!

– А мне даже нравится, – отозвался механик, откровенно забавляясь. – Подайте мне киберпротез на левую ногу и вибросаблю – я возьму на абордаж всю Федерацию.

– Ладно, – сказала Роза, пряча глаза от укоризненного взгляда старпома. – Все не так плохо. На нас не висят трупы и абордажи. Конечно, после того как мы наплевали на распоряжение Федерального правительства и удрали с Тумана, нас объявили в розыск. Но это не значит, что за нами будут охотиться, как за черными рейдерами. Просто продолжаем разыгрывать наши карты, но теперь делаем скидку на новые обстоятельства. И стараемся не маячить перед военными станциями Федерации. Помните – большой приз не дается в руки без большого риска. Перед нами открывается новый мир, и за обладание им придется заплатить. Пока плата невысока. Но постарайтесь, черт побери, чтобы мы получили то, за что заплатили. Обратного хода нет, мы никогда не будем прежними стервятниками. Федерация, конечно, нас не расстреляет, но вам влепят сроки, а меня поставят на прикол. А может, и разберут по винтику. Так что постарайтесь, мои дорогие, сделать все без ошибок. Арти?

– Сделаем, – отозвался старпом с тяжелым вздохом. – Сделаем все в лучшем виде, Роззи. Я не позволю этим яйцеголовым разобрать тебя. Мы найдем новый мир, и в нем никто не сможет тронуть тебя и пальцем.

– Спасибо, Арти, – отозвалась Роза, и ее алые губы тронула улыбка. – Я знала, что на тебя можно положиться.

Изображение Розы опустило голову, прислушиваясь к чему-то.

– Стыковка, – объявила она. – Я подключаюсь к системам орбитального порта. Идите собираться, ребята, у нас впереди трудный день.

– Слышали? – рыкнул Артур. – Все по местам. Шевелитесь, что вы как неживые!

Экипаж дружно поднялся из-за стола. Роб начал что-то бормотать на ухо Арту – про защитные костюмы для наземной операции и носимое вооружение. Но старпом успел заметить мерзкую ухмылку на лице Дэниэла.

«Боже мой, неужели это так заметно? – подумал Арт. – Проклятье. Да ведь они все знают. Конечно. И Роза знает. Вот дьявол! Каким же идиотом я выгляжу!»

– Вот что, Роб, – бросил он. – Жди меня у шлюза. Возьми все, что посчитаешь нужным, а я подойду через пару минут.

Старпом резко развернулся, оставив оружейника стоять с открытым ртом, и быстро пошел к своей каюте. Ему необходим глоток того мерзкого пойла, что еще может подогреть его синтетическую кровь. Желудок всосет отраву, отправит в жилы, прогонит сквозь фильтры, но кое-то обязательно доберется до мозга пленника пласталевой коробки, заменяющей череп. Только один глоток – не больше.

Артур знал, что поступает очень глупо, но не мог ничего с собой поделать. Ему хотелось ощутить сладкий яд у себя в жилах. Киборг-алкоголик – чудесный уродец для воскресного репортажа на домашнем канале. Но без отравы не обойтись. Она напоминает, что он все еще жив. Что он – человек, а не робот. Что все железо в теле – это всего лишь протезы, а он по-прежнему остается Артуром Корном. Старпом очень хотел верить в это и старался сохранить хотя бы эту, последнюю из доступных ему иллюзий. Потому что иногда ему казалось, что Артура Корна больше нет.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Узкий коридор, размерами походивший на трубу вентиляции, был погружен во тьму. Только вдалеке светилось мутное пятно – выход в ремонтный отсек. Пенобетонный пол ощутимо подрагивал. Грегор знал, что там, внизу, работают механизмы автоматической фабрики производства протеинов. Ремонтный лаз, идущий над главным залом подземного завода, спрятанного под кварталом Технарей, стал идеальным убежищем. Здесь все автоматизировано, нет следящих систем, не бывает облав и сюда очень трудно проникнуть человеку, не имеющему отношения к ремонтным службам. А обход дежурной смены только раз в шесть часов, к тому же техники редко заглядывают в ремонтный лаз, они следят за работой чанов. Только иногда приводят с улицы шлюх, и тогда в этом укромном местечке оставаться опасно. Но это случается реже, чем обход. Этим неудачникам, похоже, не везет даже с продажными девками.

Грегор Нейман умел прятаться. И в городе, и в джунглях, и даже на крошечных кораблях, где все на виду. Его этому учили. Поэтому он без труда миновал защитные системы завода, не вызвав даже намека на подозрения.

Уже около суток он скрывался в темной бетонной кишке, твердо зная, что здесь его никто не найдет. Кроме того, у этого убежища было еще одно достоинство – лаз располагался близко к поверхности, и коммуникатор свободно ловил сигнал от ближайшего общего транслятора, установленного на территории завода. Нейману нужен был доступ в сеть, ему была нужна информация – в ней он сейчас нуждался больше, чем в пище. Безопасность и информация – ключевые факторы при планировании ответного удара. И – время.

Открыв глаза, Грег приподнялся и сел, очнувшись ото сна в доли секунды, словно включившийся механизм. Чтобы проспать ровно два часа, ему не нужны будильники. Подготовка позволяла бывшему агенту точно отмерять интервалы времени, отведенные на сон. Он заснул по своему желанию и проснулся точно в назначенное самому себе время.

Защитный комбинезон с маскирующим нанопокрытием сейчас был отключен и сохранял обычный грязно-серый вид. Нейман предпочитал экономить ресурсы комбеза и не тратил понапрасну энергию. Даже сейчас, в полной темноте, когда детектив находился в полной безопасности, он не стал зажигать свет. На ощупь, но совершенно безошибочно Грег достал из кармана гигиеническую салфетку, вытер лицо и руки. Спрятал липкий комочек обратно в карман. Салфетки с тонизирующим составом тоже нужно экономить – Нейман не знал, сколько времени ему придется провести в этом убежище.

Освежившись парой глотков тоника из пластиковой фляжки, входящей в штатный набор комбеза, Нейман сел поудобнее и достал коммуникатор. Это была старая модель, маломощная, глупая, размером с небольшую тарелку, давно снятая с производства. Но при этом надежная и – что самое главное – чистая. Свой коммуникатор Грег оставил в офисе «Ветерана». Он все равно засвечен, и отследить его не составило бы труда даже для ленивых полицейских. Детектив просто распечатал нужную информацию, а потом изуродовал аппарат так, что его не смогли бы восстановить даже в лаборатории военной разведки. Новый комм он купил на улице старьевщиков, за наличные деньги. Так же, как покупала их уличная шпана и малоимущие обитатели окраин, желавшие приобщиться к информационной сети. Этот комм был чист – Грегор сам проверил его перед покупкой. Никаких жучков и следящих программ. Аппарат удобен, а при необходимости его можно легко поменять на другой. Сейчас этот увесистый прибор оставался для Неймана единственной ниточкой, связывающей его с большой жизнью.

Экран мягко замерцал, выдавая мутное изображение. На темную стену ремонтного лаза упал светлый блик. Детектив прислушался. Все тихо. Автоматы работают исправно, до визита дежурных ремонтников остается четыре часа. Можно начинать работу.

На информационных порталах не было ничего интересного. За сутки скандальная история о заказном убийстве инспектора и разгроме детективного агентства прокатилась мутной волной заголовков по всем новостным сайтам и канула в бездну архивов, уступив место новым скандалам и преступлениям. И все же три крупных портала продолжали следить за ходом расследования нашумевшего дела. Именно они и интересовали Неймана в первую очередь. Он следил за поисками подозреваемого – за поисками самого себя.

Разумеется, на него повесили всех собак. Он побывал на встрече с Дейнцом и сбежал после убийства. Потом появился в «Ветеране» и опять сбежал с места кровавой бойни. Грегор не сомневался, что к приходу полиции все лишние трупы убрали, а нужным людям дали правильные ответы. Подозреваемый у полиции остался один – Грегор Нейман, бывший сотрудник «Ветерана». В его виновности были уверены все – от ушлых газетчиков до честных полицейских, в поте лица собиравших улики против детектива. Грегор их не осуждал – он являлся идеальным кандидатом на роль преступника. А вчера, когда в новостях всплыла история о его увольнении из Беты по состоянию здоровья, все стало ясно даже самым заядлым скептикам. Общественное мнение вынесло приговор – виновен. И сам Грегор на их месте думал бы так же.

Все складывалось один к одному. Его видели рядом с трупами, и он имел специальную подготовку, позволявшую быстро ликвидировать большое количество противников. О мотивах преступлений журналисты гадали до сих пор, но все сходились на том, что детектив просто сошел с ума и принялся убивать всех, кто встретился ему на пути. Самым неприятным было то, что у газетчиков были все основания так думать.

В тот день, когда поступил тревожный сигнал из дамбарского посольства, Грегор должен был вылететь на орбиту для очередного курса переподготовки. Но ему не дали уйти – всех агентов Беты, что находились в правительственном секторе, подняли по тревоге и бросили в мясорубку – подчищать чужие ошибки. Официальную легенду им сообщили сразу: в посольство Дамбара проник террорист и угрожает взорвать здание. Межрасовый скандал, если не сказать больше. Отношения с дамбарцами до сих пор оставались натянутыми, а тут такой казус. Он мог плохо сказаться на межрасовых отношениях, хотя казалось, что хуже уже некуда. И все же, как оказалось, все было намного хуже, чем казалось на первый взгляд.

Федеральная охрана террориста проморгала, и Бета опять должна была закрывать телами амбразуру. Все шло по обычному плану – подлет, проникновение, поиск... Сложности начались на пятой минуте, когда системы безопасности посольства открыли огонь по группе захвата. О работе этих систем офицеры федеральной охраны даже не подозревали – это были собственные разработки дамбарцев. Оперативной группе сообщили, что вся защита отключена дамбарской безопасностью, но Грегор ни на секунду в это не поверил. И оказался прав. Когда отряд попал под выстрелы автоматического плазменного метателя и потерял трех бойцов, Нейман почувствовал, что этим дело не кончится. Он уже не верил в историю с террористом и опасался, что дело завершится большой кровью. Здесь, на территории посольства, кто-то разыгрывал свою партию, и отряд Беты оставался лишь пешками на чужой игровой доске.

В том, что это провокация, Грегор окончательно уверился, когда увидел террориста. Им оказался обычный дамбарец, который и не думал скрываться, а просто сидел в кабинете посла. Похоже, он не рассчитывал, что людям удастся пробиться сквозь системы охраны, по легенде отключенные сотрудниками посольства. Но Грегор Нейман, что ни капли не верил синерожим, – пробрался. Дамбарцы просто недооценили людей. Посчитали, что никто не сможет пройти сквозь их заслоны. Но Нейман, превращенный своими учителями в совершенную боевую машину, доказал дамбарцам, что они сильно просчитались.

Грегор почти взял этого проклятого дамбарца. Почти. Но если бы он вытащил его из здания и представил своему начальству... Вместо обвинения в некомпетентности правительство Федерации получило бы очень крупный козырь в диалоге с Дамбаром. Синерожие все спланировали отлично – фальшивый террорист должен взорвать бомбу, посольство пострадать, а Дамбар снова поднять вой о националистических настроениях людей Федерации. Но если бы выяснилось, что все организовали сами дамбарцы... Этого они не могли допустить. Террорист, пойманный Грегором, прекрасно это понимал. В последний момент, когда Нейман уже выкручивал ему руки, дамбарец взорвал бомбу. Нет, не тактический ядерный заряд, о котором говорилось в легенде. Это оказался маленький химический заряд с боевым токсином. В мгновение ока он превратил всех мыслящих существ на этаже в агрессивных маньяков, жаждущих крови. Началась резня, где каждый был сам за себя. Выжил только один, самый умелый и самый беспощадный, – Грегор Нейман, агент Беты. В одиночку он перебил около полусотни сотрудников посольства: и охрану, и клерков, и посольский корпус. Сраженный вирусом, он продолжал безумствовать, но часть сознания, сохранившая в себе план операции, вывела его обратно к позициям спецназа, окружившего посольство. Атаковать их Грегор не смог – не хватило сил. Обезумевшего агента повязали на выходе, упаковали в переносной изолятор и увезли в биолабораторию разведки. А дальше начался ад.

Замять дело полностью не удалось. Показаниям очнувшегося Неймана безопасники поверили, но доказать ничего не смогли. Фальшивого террориста так и не нашли – его тела в посольстве не обнаружили, и Грегор был уверен, что синерожий, бывший на самом деле агентом разведывательной службы Дамбара, уцелел. Ведь он наверняка заранее подготовился к взрыву токсичного заряда.

Дипломаты Федерации и Дамбара, конечно, договорились, и вся история не вышла за пределы темных кабинетов. Кто и что выгадал от такой развязки, Грег не знал и знать не хотел. Несколько месяцев он приходил в себя после отравления инопланетным токсином, а потом лучшие психотехники лечили его от вспышек немотивированной агрессии и мании преследования.

Когда Грегор Нейман вернулся в реальный мир, оказалось, что его списали со счетов – и Бета, и безопасники, и политики. Он поправился, но больше не мог нести службу – после таких травм увольняют вчистую. Суют в зубы пенсионное удостоверение и выкидывают на улицу. И все же его бы оставили в Бете – каким-нибудь младшим консультантом, – если бы не пришел приказ сверху.

Общественность видела в уцелевшем агенте не героя, а маньяка – человека, вырезавшего половину дамбарского посольства. Пусть под влиянием неизвестного заболевания, но... Дамбарцы жаждали крови Неймана и показательного процесса, они не могли простить Нейману провала своего плана. Они хотели погреть руки хотя бы на этой истории, раз уж не вышло с террористом. Федерация не захотела давать им в руки такой козырь – Неймана дамбарцам не отдали. Но и на службе не оставили – слишком заметной и скандальной фигурой он стал. Спасибо и на том, что не вкололи яд, как это было принято, а просто перевели в обычную палату, лишив специального лечения.

В принципе Грегор должен был догнивать в клинике, медленно погружаясь в пучины безумия, но в дело вмешался Борисов, отчаянно нуждавшийся в хорошо обученном оперативнике. Его связи позволили вызволить бывшего агента из закрытой клиники. А потом... Потом история пошла по спирали.

Грегор закрыл последний новостной портал, где историю его падения обсуждали в сотый раз. Все возвращается на круги своя. Он снова предан. Но на этот раз газетчикам не удастся сделать из него козла отпущения. Теперь он знает, что такое думать и планировать самостоятельно, не надеясь на громадную военную машину, чьим винтиком он оставался с самого рождения. Теперь он вольный стрелок. Агент, работающий сам на себя, которому больше нечего бояться и нечего защищать. Теперь не нужно оглядываться на инструкции и приказы и на глупую веру в то, что нужно молчать ради общего блага Федерации. На этот раз Грегор не хотел играть роль жертвы. Он собирался перейти в наступление и уничтожить противника ответным огнем – кем бы тот ни оказался.

В первые часы после бегства он обзавелся легендой, фальшивыми документами и новым оборудованием. Потом, когда полиция подняла тревогу, залег на дно. Почти сутки он выуживал информацию из информационных сетей, пользуясь и общедоступными каналами, и специальным доступом – чужим, разумеется, – к закрытым сегментам. И только сейчас, после анализа всех собранных данных, он начинал понимать, что произошло.

Грегор ткнул пальцем в экран, и коммуникатор послушно распахнул графическую схему, составленную детективом. Всю информацию, все заметки и размышления Нейман заносил в память комма в виде графических символов. От событий, обведенных кружочками, к выводам тянулись стрелочки, пунктир обозначал предположения, жирные линии – факты. На первый взгляд – запутанная и нелогичная схема, но детектив прекрасно в ней ориентировался. Это, конечно, большой недостаток – хранить в терминале такую информацию, но так Грегору было легче рассуждать. Нейман не мог держать все это в памяти, он в конце концов оперативник, а не аналитик. Стратегическое планирование никогда не являлось его сильной стороной. Ему необходимо смотреть на свои идеи со стороны, чтобы видеть связь между событиями. И сейчас Грегор эту связь видел.

Ему пришлось нелегко – пришлось отказаться от помощи со стороны. На «Ветеран» работали десятки нештатных агентов, и в принципе Грегор мог обратиться к ним за помощью. Но он не сделал этого по двум причинам. Первое – он не хотел засветиться сам и засветить этих помощников. Быть может, им удастся пережить разгром самого агентства. Второе – он не был до конца уверен, что независимые агенты ему помогут. Он предполагал, что его скорее сдадут полиции, потому что наверняка винят в разгроме «Ветерана». Но даже без посторонней помощи Грегору удалось найти то, что ему нужно.

Сразу бросалась в глаза подтасовка – информация, поступившая из полиции в общедоступные источники, была сильно искажена. Причем детектив не сомневался, что и сама полиция введена в заблуждение. Один штрих был настолько грубым, что Нейман окончательно убедился в том, что преступники слишком торопились: во всех протоколах и новостях утверждалось, что Эрих Дейнц застрелен из легкого энергетического оружия, предположительно пистолета системы «Орел». Но даже простой обыватель, доведись ему увидеть тело Дейнца, не поверил бы в эту историю. Очень сложно перепутать результат залпа бортового игломета с выстрелом из ручного оружия. Ложь откроется, и очень скоро, – и первыми завопят вездесущие журналисты популярных каналов, такая грубая подтасовка не пройдет мимо них. Но на развитие скандала понадобится время – пара дней, не меньше. Но и не больше, а это значит, что тем, кто задумал эту операцию, нужно выгадать всего лишь несколько дней. Что будет потом, для них не важно. Они не боятся расследования, что последует за скандалом. Значит, должно случиться нечто такое, что затмит подтасовку фактов в деле об убийстве полицейского высокого ранга. От этих мыслей Грегору становилось не по себе – он даже представить боялся, что именно должно случиться, чтобы такой скандал стал никому не интересен. А ведь это только начало.

Со вторым эпизодом тоже не все гладко. Даже если из «Ветерана» убрали лишние трупы, то следы перестрелки остались и в любом случае должны были насторожить полицию. Любому оперативнику при первом взгляде на развороченные стены кабинета Борисова стало бы ясно – тут шел настоящий бой. Но полиция молчала, а это означало, что на них надавили, и достаточно сильно. Молчали и репортеры. Наверняка высшее полицейское начальство скрипит зубами, давясь приказами, спущенными по федеральным каналам. У полицейских есть чувство достоинства, и они страшно не любят, когда на них давят сверху. Нейман был уверен, что, попадись он копам, его бы не пристрелили на месте, а хорошенько бы допросили – с кем он воевал и зачем. Но при этом Грегор понимал, что до нормального допроса в кабинете следователя он скорее всего не доживет.

Все происходящее казалось плохо подготовленным фарсом, фальшивкой, шитой белыми нитками. Грубость подтасовок говорила, что в дело вмешались серьезные силы, которые легко могут подмять под себя полицию. А поспешность и просчеты свидетельствовали, что операция не была спланирована заранее, а развертывалась в ответ на непредсказуемые события. Некоторое время детектив был уверен, что это операция Службы Безопасности Федерации – только они могли себе позволить действовать так грубо и нагло, не опасаясь ответственности. Но, сопоставив все факты, Нейман пришел к неожиданному выводу – службу кто-то использовал в своих целях. Да, оперативники наверняка работают на Безопасность, причем даже вряд ли сами знают об этом. Скорее всего это одна из засекреченных контор, что отчитывается только перед вышестоящим бюро и используется для выполнения грязных дел. Только вот Нейман был уверен, что об этом безобразии высшие чины Службы Безопасности не знают. В конторе завелся жук или... Или наверху идет передел власти. Так бывает – секретные службы ведут друг против друга настоящую войну, со стрельбой, заказными убийствами и провокациями. Практически безраздельная власть – заманчивый приз для всех группировок, принимающих участие в управлении Федерацией. Один раз группе Бета довелось разбираться с последствиями одной из таких внутренних войн. Это был сущий кошмар – никто ничего не знает, никто ни за что не отвечает... Сплошная дымовая завеса из документов с грифом «секретно». К счастью, тогда оперативникам нужно было только проконтролировать исполнение постановления суда... Касавшееся некой службы, с чьими сотрудниками могла справиться только армейская группа специального назначения. Дело вышло жаркое – бойцы команды ликвидации были превосходно подготовлены, но использовали свои таланты для устранения неугодных коллег из параллельной службы. Тогда Бете пришлось постараться, чтобы сдержать войну, начатую двумя государственными конторами... Но на этот раз... Кому помешали гражданские? «Ветеран», дорожный инспектор, два сетевых хулигана... Эти люди не укладывались в схему войны за власть в темных коридорах политики. Слишком мало они значили. Из-за них не стоило начинать очередной виток секретной войны. Следовательно, они случайно вмешались в чужую игру и поплатились за это. Но как они попали в этот водоворот событий – над этим Нейман и размышлял в последнее время.

Он предположил, что все началось с файла, который один подросток утащил из пыльного архива с нарушением режима охраны. Кто-то допустил прокол, забыл вычистить критическую информацию с сервера или вовсе не знал о ней. Файл – вот ключевая точка. И благодаря отчету покойного Ричарда Нейман знал, из-за чего все началось. Но до сих пор не мог понять почему.

Взломщику «Ветерана» удалось вытащить из почтовых серверов остатки переданного файла, хотя полностью восстановить данные не удалось. Но стало ясно, что Зуб получил ценную информацию и постарался сбыть ее покупателю. В том, что взлом был заказан, Грегор сомневался. Он выяснил, как работал Зуб – чаще всего сначала искал интересную информацию, а потом уже подбирал подходящего клиента. Детектив предполагал, что на этот раз он поступил так же. И все же за эту ниточку следовало потянуть – кто знает, что появится из этого клубка.

Ричард нашел адресата. Им оказался вольный охотник, один из тех бездельников, что работали сами на себя. Стервятники – охотники за космическим ломом, подбиравшие все, что плохо лежит. Списанные спутники, буи гиперсвязи, корабли, потерявшиеся в пространстве и времени, – вот их добыча. Слишком трусливые, чтобы заниматься настоящим пиратством, и слишком ленивые, чтобы заниматься честным извозом. Шпана галактических линий, что не брезгует подбирать чужие объедки. Нейману не доводилось иметь дело с подобной публикой, это слишком мелкая добыча для Беты, но он много слышал об этих разгильдяях. И был твердо уверен – к стервятникам файл попал случайно. Они не могли заказать этот взлом. Если бы они знали, что файл собираются утащить из военного архива, то сразу бы пошли на попятную. Слишком трусливы они для такого дела, кишка у них тонка соревноваться с военными. Нет, файл попал к Зубу случайно, и он поспешил его продать первому попавшемуся клиенту. Нет. Все же не первому попавшемуся, а тому, кому доверял. Наверняка он уже работал с этим экипажем и знал – его не сдадут. Надеялся сбыть с рук опасный товар и залечь на дно. Но не успел – до него добрались те, кто стремился предотвратить утечку информации. Зато Зуб успел передать заразу дальше. Смертельно опасная информация, словно вирус, заражала всех, кто имел неосторожность к ней прикоснуться. Теперь, судя по всему, и над командой вольного охотника сгустились тучи.

Об этом Нейман догадался, когда нашел в сетях ордер на задержание корабля «Стальной Шип», выданный федеральной летной инспекцией Виктории. Ознакомившись с распоряжениями, детектив окончательно уверился – стервятники тоже случайная жертва, а не заказчик. Но, похоже, у них хватило ума вовремя выйти из игры – они скрылись с последнего места стоянки, и довольно шустро, судя по невнятным оправданиям полиции Тумана. Судя по тому, что ордер до сих пор не исполнен, вольные охотники спрятались на задворках Федерации или сбежали в Свободный Сектор. Так или иначе, они вышли из игры, и Нейман думал, что на раскручивание этой ниточки больше не стоит тратить время. Нет. Ему надо найти того, кто отдал приказ о зачистке «Ветерана», и уничтожить его.

Детектив прислонился к холодной стене и окинул долгим взглядом хитросплетение стрелочек на экране коммуникатора. Он составил план действий и теперь еще раз просчитывал вероятность успеха. Ему не хватало информации для принятия окончательного решения, но кое-что можно сделать прямо сейчас. Самым большим недостатком плана было то, что его нельзя осуществить в одиночку. Грегору была нужна помощь, и он собирался рискнуть, чтобы ее получить. Риск был оправдан. В одиночку он ничего не сможет сделать. Но если правильно выбрать того, к кому обратиться...

Губы детектива неуверенно дрогнули и медленно расплылись в ухмылке. Он опробовал новую эмоцию – злорадство, и убедился в том, что оно тоже может приносить удовольствие.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Ленивые океанские волны медленно накатывали на песчаный берег. С тихим шорохом скользили по отглаженному добела песку, слизывали лишние песчинки мокрыми языками и отступали обратно в бухту, чтобы через мгновение повторить свой бросок. Вода в лагуне, чистая и прозрачная, открывала ровное дно с мелкими камушками. Волны легко катались над ним, бросая зыбкие тени на песок. Но у края лагуны, за коралловым рифом, вода резко темнела. Хмурилось небо, клочья пены метались по верхушкам волн испуганными облаками. От края горизонта, где океан сливался с небом, доносился низкий гул.

Пальмовая роща подступала к самой воде, и деревья, оплетенные путаницей лиан, склонялись над волнами. Похожие на огромные зонтики раскидистые кроны бросали тень на хлипкий деревянный домик с соломенной крышей. Грубо обтесанные деревянные столбы, высохшая трава на стенах, потрепанное одеяло вместо двери – все старое, изъеденное ветром и солью. Казалось, дом состоит из одних щелей. Это было предусмотрительно – огромное белое солнце висело в голубом небе и жарило рощу пылающими лучами, но едва заметный ветерок шевелил пальмовые ветви и продувал дом насквозь, принося океанскую прохладу.

На песок у самой двери был брошен громадный щит, сколоченный из неструганых досок. На нем, как на постаменте, высилась сверкающая двухколесная машина – настоящий древний байк с бензиновым двигателем. Огромная и прожорливая машина, тяжелая, как флаер, и на редкость неповоротливая. Сильно изогнутый руль выдвигал вперед узкое колесо, сверкающее хромом спиц. Огромный бак плавно перетекал в крохотное сиденье, где едва-едва мог уместиться седок, хотя мощная задняя подвеска без труда могла выдержать двоих.

Защитные дуги и кожух двигателя были сняты и валялись рядом, на деревянных досках, пропитавшихся машинным маслом. Под баком находился двигатель, но он ничуть не походил на то чудовище, что в огромных количествах пожирало нефтепродукты. Это устройство выглядело как хитросплетение сверкающего хрома, электронных датчиков и свернутых жгутов оптокерамики. Надежные и почти вечные системы. Но и они требовали ухода.

Хрупкая рыжеволосая женщина стояла на коленях у байка, по локоть запустив руки в его нутро. На лице застыло выражение крайней озабоченности и некоторого недоумения, словно хозяйка железного монстра спрашивала себя: как, черт возьми, такое могло случиться?

Просторная мужская рубаха с закатанными по самые плечи рукавами прикрывала ее спину от жгучих лучей, а копна рыжих волос была перехвачена цветастой лентой. Длинные полы рубашки были завязаны тугим узлом под высокой грудью, открывая солнцу загорелый живот. Грубые синие штаны, потертые, в темных пятнах смазки, туго обтягивали бедра, ничуть не походившие на вялые конечности моделей звездных подиумов. Да и руки женщины, вымазанные черной смазкой, были достаточно крепки, чтобы справиться с байком, вошедшим в крутой вираж.

Вытащив руку из глубин железного чудовища, рыжеволосая зашарила по деревянному настилу и нащупала длинный прут, походивший на отвертку. Грязные пальцы сжали рукоять из прозрачного пластика, но тут же разжались. Рыжеволосая склонила голову, прислушиваясь к чему-то, и удивленно моргнула. Потом отбросила отвертку и встала на ноги, вытирая руки грязным куском ветоши.

– Входи, – сказала она.

Ветерок, пришедший со стороны океана, замер. Рядом с женщиной появилась тень, загустела и превратилась в человека. Высокий, смуглый, с орлиным носом и черными волосами, он был одет в строгий костюм и казался неуместно темным пятном на фоне ярких красок лагуны. Его темные глаза не отрывались от женщины, сжимавшей в руках грязную ветошь.

– Здравствуй, Роззи, – мягко произнес он. – Давно не виделись.

Капитан «Стального Шипа» окинула гостя с головы до ног долгим взглядом. Не слишком приветливым.

– Привет, Гудвин, – сказала она. – Все тот же костюм?

– Я не слишком люблю перемены, ты же знаешь, – отозвался гость и улыбнулся. – Но ради тебя...

В его руке появились большие солнечные очки. Гудвин нацепил их на нос, и по его телу пробежал легкая волна. Строгий костюм сменился просторной цветастой рубахой и бежевыми шортами. На босых ногах появились сандалии из розового пластика.

– Так лучше? – осведомился он, засовывая руки в карманы шорт.

– Я говорила не о костюме. – Роза вздохнула. – Ты ничуть не изменился. Что тебе надо?

– Да ничего такого, – отмахнулся гость. – Узнал, что ты в наших краях, и решил заглянуть по старой памяти. Надолго к нам?

– Нет, – отрезала Роза. – Только кое-что поправить.

Она бросила ветошь на доски и взглянула на байк. Гость поверх очков осмотрел двухколесное чудовище и хмыкнул. Роза положила руку на бак, провела по нему рукой, и темное пятно, похожее на коррозию, бесследно исчезло.

– Давно хотел спросить: почему ты всегда представляешь корабль как древнюю кучу железа? Можно выбрать другой образ, более удобный.

– Я привыкла. Когда-то очень давно у моего отца был точно такой же, – тихо ответила Роза, не отводя взгляда от блестящего хрома.

– А это? – спросил Гудвин, широким жестом обводя округу.

– А это то, чего у него никогда не было. – Она отвернулась от байка и сложила руки на груди. – Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила она.

Гудвин замялся. Медленно снял очки, сложил их и сунул в карман шорт.

– Знаешь, я ждал тебя двадцать лет, – сказал он, старательно рассматривая огненные кудри собеседницы. – У меня было время подумать. Знаешь, ты права. Права во всем. Прости меня, Роззи.

Он сделал шаг вперед, взял Розу за руку и поднес к своим губам ее грязные пальцы.

– Ладно, проехали, – сказала Роза, высвобождая руку. – Я тоже, пожалуй, погорячилась. Просто не могла понять твоей тяги к оседлой жизни.

– Мир? – осведомился Гудвин, широко улыбаясь.

– Мир, – согласилась Роза, и ее взгляд потеплел. – На тебя нельзя долго сердиться. Черт возьми, Гарри, я очень рада тебя видеть. Иногда мне очень тебя не хватало.

– Мне тоже тебя не хватало, Роззи, – признался Гудвин и поцеловал ее в щеку. – Очень рад, что ты вернулась. Ты и на этот раз не останешься?

– Нет, Гарри, – отозвалась капитан, присаживаясь на байк. – У меня есть тут кое-какое дельце. Как только мы его провернем, я улечу.

– Как всегда, – вздохнул Гарри. – Забежит на пару минут и снова пропадает с горизонта. Может, хоть в гости ко мне зайдешь?

– Может, и зайду, – задумчиво уронила Роза. – Только мне надо разобраться с ремонтом. Корабль уже не тот, что раньше.

– Все со временем стареет, – заметил Гудвин и снова надел очки. – Даже мы. А что за дело?

– Хочешь поучаствовать? – улыбнулась Роза. – Нет, старый пират, на этот раз это только мое дело.

– Твое так твое, – согласился гость. – Но, может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

Роза задумчиво посмотрела на старого друга. Кончик ее языка, розовый и острый, тронул верхнюю губу.

– Даже не знаю, – нерешительно сказала она. – Ты все еще работаешь на клан Дарелло?

– Ну, как тебе сказать. – Гарри самодовольно усмехнулся. – Пожалуй, это клан работает на меня. И теперь он, кстати, называется кланом Гудвина.

– О! – удивилась Роза. – А ты времени зря не теряешь. Быть может, ты был прав, когда решил остаться.

– В общем, на карьеру грех жаловаться, – отозвался Гудвин. – Так чем я могу помочь?

Роза прикусила губу и задумалась. Потом тряхнула рыжими кудрями, словно решаясь на отчаянный ход.

– Сегодня на поверхность опустились три моих человека, – сказала она.

– Знаю, – бросил Гарри. – И?..

– Присмотри за ними, ладно? – попросила капитан. – Просто присмотри. Чтобы они не вляпались в какое-нибудь дерьмо. Мне хочется, чтобы они вернулись на борт целыми и невредимыми, вот и все. Я бы не стала тебя просить, но сейчас настали тревожные времена. Как-то неспокойно в округе.

– Нет проблем, – деловито ответил глава одного из самых влиятельных кланов Зода. – Присмотрю. Это все?

– Все, Гарри, – вздохнула Роза, поднимаясь на ноги. – Это все.

Он взял ее за руку и внимательно посмотрел ей в глаза. Не в виртуальное изображение, нет, он заглянул глубже – в те уникальные программные комплексы, что волшебным образом, непонятным непосвященному, сохраняли личность человека.

– Ты очень напряжена, – тихо сказал он. – У тебя неприятности?

– Нет, – быстро ответила Роза, отводя взгляд. – Да. Не знаю.

– Зато я знаю, – отозвался Гудвин. – Ты ведешь себя так, словно не можешь получить то, что очень хочется.

– И это тоже, – призналась Роззи. – Черт возьми, Гарри, я уже отвыкла от твоих штучек. Почему мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама?

– Потому что на самом деле так и есть, – улыбнулся Гудвин. – Так что, нет никаких шансов заполучить желаемое?

– Нет, – мрачно ответила капитан. – Наверно. Нет, проклятье, не могу. Это слишком даже для меня.

– Это вещь? – прошептал Гарри, обнимая ее за плечи. – Информация? Человек?

– Пожалуй, человек, – произнесла Роззи. – Хотя порой он больше напоминает вещь.

– Как я могу тебе помочь с этим? – осведомился Гарри.

– Никак. Но...

Роза подняла взгляд и увидела, что черные очки Гудвина опять бесследно растворились в воздухе. Ее зеленые глаза пылали, как две звезды, а рыжие волосы развевались на ветру, хотя тот давно исчез из бухты. Ее переполняла энергия, дикая нерастраченная энергия, что требовала выхода.

– Можешь, – прошептала Роза. – Можешь...

Одним движением она распустила узел рубахи и показала – как.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Лежать на спине было хорошо. Просто лежать и рассматривать тусклую аварийную лампу, похожую на солнце, что спряталось за облако. И ждать смерти.

Александр Моруа ждал ее несколько часов. Сначала он кричал, проклиная весь мир, бился о пласталевые стены, а потом, когда первый приступ прошел, успокоился. Лег на пол и стал ждать неизбежного.

Время тянулось невыносимо медленно. После энергетического всплеска системы питания шахты вышли из строя, и железная коробка перешла в автономный режим – застыла в гладкой трубе, загерметизировалась и впала в спячку, ожидая помощи ремонтников. Воздух внутри камеры становился вязким и горьковатым, но Алекс знал – он умрет раньше, чем кончится кислород. Если это началось, то никто не в силах остановить беду. Даже когда ядерные удары и взрывы реакторов антиматерии превратили поверхность Новой Надежды в море расплавленной породы, это не помогло. Значит, и он ничего не сможет сделать. Поэтому пилот просто смотрел в железный потолок и ждал.

Смерть все не шла. Алекс вспоминал детство, проведенное под куполами жизнеобеспечения Новой Надежды, юность, проведенную на борту корабля, и жалел о том, что так ничего он в жизни толком не увидел и не совершил. Ему всегда было некогда. Времени банально не хватало – растущая колония не место для бездельников, поэтому первую работу он получил, когда ему исполнилось семь лет. Уход за гидропонным садом – дело не слишком тяжелое, но важное. Потом – учеба. И снова работа. Флот. Учеба и работа. Прыжки на орбиту и обратно, охота за астероидами с полезными ископаемыми. Буксировка их на орбиту планеты, тесные комнаты общежития пилотов на орбитальной станции. Снова учеба и мечты о дальнем прыжке к чужим звездам. Его друзья уходили – обзаводились семьями, спускались на поверхность планеты, заводили детей. А он оставался наверху, проводя свободные вечера за очередным учебником. Он жил на кораблях и жил кораблями. Потом получил назначение на «Эдем» – пустое назначение, глупое, потому что колонизатор болтался на орбите Новой Надежды в качестве склада. А Моруа хотелось в полет. Он снова учился, писал рапорты и докладные, представлял расчеты экономически выгодных полетов и схемы усовершенствования двигателей. Он даже составил план восстановления «Эдема» и возвращения в кратчайшие сроки всех его рабочих функций. Лелеял затаенную надежду, что ему удастся совершить настоящий прыжок – хотя бы испытательный, на этом старом корыте... Все впустую. На него не обращали внимания. Сейчас Алекс понимал – на поверхности уже начались неприятности, и начальству не было дела до пилота, что не удосуживался посмотреть новостной канал. Когда был отдан приказ о переоборудовании «Эдема» и его план начал воплощаться в жизнь, Алекс все еще ничего не понимал. И только когда на орбиту доставили первую бригаду ремонтников, осознал – мечта сбылась. Ему предстоял дальний прыжок к чужим звездам, но исполнение мечты молодого пилота стало величайшей трагедией для Новой Надежды. Алекс не был готов заплатить такую цену за прыжок от звезды к звезде, но уже не мог ничего изменить.

Через три часа, проведенные на холодном полу лифта, Алекс забеспокоился. Ничего не происходило, и он, уже смирившийся с мыслями о неизбежной смерти, вновь ощутил тревогу. Ему подумалось, что аварийная вахта уже должна подняться из криокамер и взять корабль под контроль. Прошло достаточно времени, чтобы до него добрались либо вахтенные, либо смерть. Он готов и к тому и к другому, а вот к чему он не был готов, так это к бездействию судьбы.

От внезапной догадки Алекс даже вспотел. Он приподнялся и сел, ощупывая пояс. Что-то пошло не так. Хорошо это или плохо – но смерть так и не вырвалась из главного трюма. Быть может, только потому, что он успел закрыть створ. Но тогда это значит... Пилот поджал губы.

Слюнтяй. Растяпа. Нытик и неудачник. Разлегся на полу, выбрав самый простой путь – умереть. А должен – действовать. Если створки трюма все еще закрыты, то у него есть шанс добраться до рубки управления и присоединиться к аварийной вахте. Он не один. Корабль битком набит людьми – и военными, и учеными, и флотскими. Гражданские остались в трюме, но ведь колония – это не только они. Колония – это и армия, и флот, к которому принадлежит и старший пилот Александр Моруа. А он, вместо того чтобы исполнить свой долг, заранее смирился с поражением. Болван!

Поднявшись на колени, Алекс подполз к панели управления лифтом. На ней мерцал сигнал, сообщавший о включении автономного режима. Если бы шахта сейчас разгерметизировалась, лифт сохранил бы пассажиров в целости и сохранности. Но шахта не пострадала – в этом Алекс уверен. Повреждений не было, ураган, прокатившийся по энергетическим цепям питания, выжег много оборудования, заставив автоматику корабля переключиться на аварийные схемы. Ему только надо вернуть железную коробку в обычный режим – вручную.

Виброскальпель прекрасно справился с панелью управления – взрезал ее, как жестяную банку, и позволил пилоту добраться до контактов. Такое «ручное управление» лифтами Алекс освоил еще на лайнере, гонявшемся за астероидами. На старом корабле было всего три палубы, а лифт постоянно отключался от общих сетей. На него не обращали внимания – работы у команды всегда хватало, проще было воспользоваться трапом. Но каждый, кто хоть раз застревал в этом лифте, прекрасно знал, как отключить аварийные схемы, обмануть сегмент безопасности и заново переподключить системы к внешнему управлению. Знал это и Алекс. Он постоянно застревал в лифтах, упрямо не желая тратить время на подъем по трапу.

Он справился ровно за шесть минут. Когда вспыхнуло полное освещение, пилот сел на пол и прислонился к железной стене. Кабина медленно ползла вниз, возвращаясь на исходную позицию подзарядки. Она должна была получить новую программу от центрального процессора корабля и потому не спешила – у нее-то времени было предостаточно.

Положив виброскальпель на ребристый пол, Алекс осторожно достал из-за пазухи старый револьвер. Очень осторожно ощупал кончиками пальцев крепление и откинул барабан. Взглянул на шесть огромных свинцовых пуль. Они показались ему слишком большими. Напоминали скорее торпеды, чем патроны. Конечно, на «Эдеме» было и другое огнестрельное оружие, более современное. Это выгодно – оно неприхотливо и не требует энергии для подзарядки. Но штурмовые винтовки снаряжены безгильзовыми боеприпасами с крохотными горошинами пластали. В обойме две с половиной сотни – они почти не занимают места, и после выстрела не остается отходов. Отличное оружие, к тому же практически без отдачи. Точное, чистое, аккуратное. А револьвер, вернее, его точная копия, сделанная по старым чертежам, напоминал Алексу артиллерийское орудие. Рассматривая желтые гильзы, похожие на древние снаряды, он даже засомневался: а выстрелит ли вообще это чудовище? И если выстрелит – не оторвет ли ему руку отдачей? Ощущая в груди неприятный холодок, пилот защелкнул барабан, сжал жесткую и неудобную рукоять. Он выстрелит. Если понадобится – выстрелит. Слишком многое поставлено на карту. Смешно и глупо надеяться на эту старую железку, но больше у него ничего нет.

Когда кабина лифта вернулась на нижнюю палубу, Алекс стоял у дверей, сжимая пистолет в руке. Виброскальпель он держал в левой, наготове. Сердце тревожно сжималось, и Алекс старался дышать размеренно, не поддаваясь панике. Когда створки распахнулись, он выставил вперед жалкое оружие и вышел в полутьму.

Длинный пандус был залит тусклым светом. Широкой дорогой он спускался к огромным дверям трюма и был по-прежнему пуст. Алекс вышел на площадку и сделал несколько шагов вперед, пытаясь рассмотреть створки, ведущие в трюм. Когда он увидел, что произошло, то невольно отступил на шаг.

Огромные пластины дверей оставались закрытыми. Что бы ни пряталось за ними – оно осталось там, в темноте трюма, среди длинных рядов криокамер. Но оно уже попыталось выбраться из плена: на створках красовалась огромная выпуклость, словно с той стороны в них врезался грузовой флаер. Рассматривая эту опухоль на теле корабля, Алекс чувствовал, как холод уходит из груди. Всего лишь вмятина. Еще не все потеряно. Шанс выжить еще есть. Двери толщиной в руку выдержали удар и, наверно, выдержат еще один. Конечно, из трюма можно выбраться и другим путем. Но на это требуется время. А время сейчас играет на его стороне.

Он сделал шаг вперед. Нужно подойти к пульту управления и проверить его. Дать команду на полную изоляцию, ввести аварийный код химической атаки, сделать хоть что-то, что может укрепить дверь. Но, взглянув на след от удара, Алекс понял, что больше он ничего не сможет сделать. Нет, техника и так выдала все, что могла. Тут программированием не помочь, остается надеяться только на сталь.

С громадным облегчением пилот отвернулся от изуродованных дверей и направился к трапу, ведущему наверх. Сейчас никакая сила не могла заставить его снова войти в лифт. Пусть ему придется подняться пешком на десять палуб вверх, но лучше так, чем опять попасться в ловушку. Нет, больше он ни за что не войдет в этот железный гроб.

Поднимаясь по рубчатым железным ступеням, Алекс снова попробовал настроить коммуникатор на аварийную волну экипажа. Он послал общий сигнал вызова, и вновь никто не ответил. Похоже, он был единственным обитателем «Эдема», кто оставался на ногах. По дороге к рубке он пытался уверить себя, что аварийная вахта сейчас выбирается из криокамер, проклиная паникера, который дал команду экстренной разморозки. Открывая дверь в рубку, он даже непроизвольно втянул голову в плечи, ожидая потока брани от взбешенного старпома.

Капитанский мостик был пуст. Тишину зала управления нарушал лишь едва слышимый гул вентиляции. Аварийная вахта так и не добралась до рубки.

Сжав зубы, Алекс медленно обернулся, закрыл двери и запечатал их своим служебным кодом. Потом сунул пистолет в набедренный карман и побежал к пульту управления.

Натягивая шлем, он молился богу, в которого не верил, чтобы все оказалось не так, как ему кажется. Подключившись к системам, он застонал. Все оказалось еще хуже.

Первым делом он проверил состояние криокамер аварийной вахты. Все они были выведены из строя. Разбирая данные, поступившие из криоцентра, Моруа чувствовал, как по спине бежит ручеек холодного пота.

Процесс разморозки уже начался, когда по энергосетям корабля прокатилась невиданная волна перегрузки. Процессоры, управляющие камерами, были сожжены, и аппаратура переключилась на резервные системы. Если бы криокапсулы находились в штатном режиме, никто бы ничего и не заметил. Но в момент удара все они работали, пытаясь разбудить своих постояльцев по экстренной программе. Если бы разморозка была обычной – даже в этом случае все обошлось. Но процедура класса «экстра» подразумевала ограничение всех защитных механизмов, она отключала почти все режимы безопасности, чтобы добиться одного – в кратчайшие сроки разморозить человека. И отключение режима безопасности во время энергетической перегрузки...

Алекс сглотнул и закрыл глаза. Он знал, как это выглядит. Видел один раз. Когда процесс идет, а все настройки скидываются на ноль, возвращаясь в исходное состояние... Вода в тканях мгновенно замерзает, кристаллизируется, разрывая плоть миллионами крохотных взрывов. Алекс застонал. Сейчас криокамеры аварийной вахты заполнены месивом из льда и человеческих тел. Замороженный фарш.

Сдернув с головы шлем, Моруа резко согнулся. Его стошнило на пол горькой жижей. Выпрямившись, он вытер рукавом рот, размазывая желчь по щекам – рукав пилотного комбеза не предназначен для впитывания жидкостей. С омерзением взглянув на собственную руку, Алекс достал из аптечки на поясе медицинскую обеззараживающую салфетку и тщательно вытер рот. Потом отчистил рукав, скомкал влажный клочок ткани и вопреки всем правилам бросил его на пол. Выругался. И снова надел шлем.

Проверка остальных систем ввергла его в шок. Два генератора энергии из десяти выведены из строя таинственным скачком напряжения и нуждаются в ремонте. Конечно, для полного функционирования систем корабля хватало и восьми оставшихся, но если будет еще один скачок... Двигатели в полном порядке, а для прыжка хватило бы и работы пяти генераторов. Корабль остается на ходу и готов к прыжку. Это – самое главное. Но множество систем, питавшихся от сгоревших генераторов, повреждены.

Просматривая список разрушений, Алекс цедил проклятия сквозь сжатые зубы. Системы фильтрации, холодильники с питанием, часть общего управления криосистемами, военные объекты, контроллеры запасов воды и рабочих газов... Эти и сотни других систем пострадали от энергетического всплеска. Электронные цепи и узлы требовали замены, и один-единственный человек физически не мог справиться с таким объемом работы. Все повреждения не критичны сами по себе, но их так много, что рано или поздно даже такой великан, как «Эдем», почувствует этот удар. В дополнение ко всем бедам центральный трюм по-прежнему оставался для датчиков темным пятном. Провалом, где терялись все потоки слежения. Его словно не было вовсе. Ни одного ответа от датчиков, ни единого бита информации от обслуживающих систем. Бездна, пугающая своей глубиной, в которой таилась смерть.

Угрюмое молчание трюма вызывало у пилота дрожь. И все же он прекрасно понимал, что сейчас это не самое главное. Главное – экипаж. К сожалению, пилот не мог разбудить всю команду – права такого не имел. Вызов аварийной вахты – вот и все, на что хватало его доступа. Теоретически разбудить аварийку имел право любой член экипажа, но на практике такого еще не случалось. Если с вахтенными что-то случалось, из заморозки поднимали следующую вахту, и ее сил вполне хватало, чтобы справиться с экстренной ситуацией. Но сейчас...

Алекс знал, что следующей вахты нет. Корабль готовится к прыжку. Еще несколько суток, и он выйдет на скорость прыжка. Тогда автоматика запросит новые инструкции, и если с главного пульта не поступит ответа, то она поднимет из заморозки новую партию. Это отличный выход при аварии. И в другое время Моруа просто дождался бы пробуждения вахты. Но сейчас он был уверен – если в ближайшее время ему не удастся разбудить экипаж, то к моменту прыжка просто некого будет будить.

Кольнула неприятная мыслишка: а что, если так даже лучше? Корабль уйдет в свободный полет и целую вечность будет бороздить пространство, пока не подлетит к какому-нибудь объекту с сильной гравитацией. Лучше всего к звезде. Тогда он канет в расплавленные недра и сгорит дотла вместе с экипажем и с тем, что прячется в темноте главного трюма...

Вздрогнув, Александр аккуратно снял шлем и поднялся на ноги, расправляя уставшие после подъема мышцы. Нет. Он не сдастся. Хватит с него той позорной истерики, что он закатил в лифте. Это был момент слабости. Больше он не повторится. Пилот колонизатора, несущий ответственность за сотни тысяч жизней, не может позволить себе дать слабину.

Отдав приказ роботам о проведении ремонтных работ, Алекс потрогал рукоять пистолета и решительно направился к двери. У него оставалась еще одна карта в рукаве. Сомнительная карта, не туз и не джокер, но... Ему не придется в одиночку ломать голову над проблемой.

У него есть напарник. Амир.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

Встречу Грегор назначил на три часа ночи. Только в это время длинный переулок, соединявший две шумные улицы, пустел. Уходили наркодилеры, хозяева забирали проституток, а следом растворялись в темноте шумные компании подростков. Даже бездомные убирались прочь. Слишком неуютной становилась эта каменная кишка ночью: кромешная темень, стены складов, напоминающие гладкие скалы, груды мусора, местами доходящие до пояса. Но главное – переулок прямой как стрела, хорошо просматривается в обе стороны. Тут негде спрятаться от пронзительного ветра и от внимательного взгляда. Тут даже нельзя толком замочить конкурента – случайный прохожий, проходящий мимо переулка, обязательно это увидит. И, быть может, стукнет кому следует. Нет, не копам, боже упаси, а боссу упокоенного неудачника. Что, в свою очередь, породит массу ненужных проблем. Впрочем, самых отмороженных бойцов это не останавливало – судя по запаху, в кучах мусора гнили не только отходы белкового фастфуда. У этого переулка даже название было подходящее – Труба.

Но детектив выбрал его для встречи не из-за дурной славы. Просто сюда выходил подвал, через который Грег мог легко отступить в канализацию, а потом добраться до подземного убежища. Ему даже не нужно заранее выходить на поверхность – к месту встречи можно добраться по подземным коммуникациям.

Нейман пришел заранее. Он выбрался в переулок через крохотное вентиляционное отверстие, расположенное у самой земли и засыпанное мусором. Его он присмотрел еще вчера. Эта дыра обладала одним несомненным достоинством – сквозь нее свободно пролезть могла лишь бродячая кошка. Любой человек, предложи ему воспользоваться этим лазом, покрутил бы пальцем у виска. Но для бывшего агента Беты это окно было самой настоящей дверью.

Нейману пришлось снять маскировочный комбез и разогреть суставы, чтобы они легко выходили из мышечных сумок. В конце концов его с детства готовили к преодолению таких препятствий. Сержант, преподававший тактику скрытого передвижения, говорил: если пролезла голова, значит, пролезет и остальное. И курсантам приходилось не раз убеждаться в этом на практике.

Все оказалось даже легче, чем казалось на первый взгляд. В вентиляции дамбарского посольства было намного сложнее. А здесь – никаких проблем. Бывший агент втянулся в узкую дыру, словно моллюск, – быстро и бесшумно. Выбравшись в переулок, Грегор сразу зарылся в мусор и замер, словно аллигатор, поджидающий добычу. В тот момент, когда он выбирался из отдушины, детектив был беззащитен и опасался, что может попасть в ловушку. Но все обошлось.

Коммуникатор Грегор приладил к широкому поясу, а пистолет держал в руке. Комбез он оставил в подвале – у дыры. Конечно, его можно вытащить за собой и надеть прямо здесь. Это даст дополнительные преимущества, если что-то пойдет не так. Но если придется срочно отступать, то у него не будет времени снова его снять. Поэтому Нейман очень надеялся, что все пройдет гладко, а его термобелье не отпугнет собеседника. Он проверил коммуникатор еще раз и снова приник к земле, сливаясь с дурно пахнущим слоем мусора. Теперь оставалось только ждать.

Темная фигура появилась в переулке ровно в три часа ночи. Она свернула в Трубу с Восьмой улицы и медленно двинулась к середине переулка, замирая на каждом шагу. Нейман прислушался, стараясь уловить посторонние звуки, но не услышал ничего подозрительного. Человек, как и было условлено, пришел один. За ним могли следить с помощью электроники, но в этом случае Грег все равно не мог засечь эти контакты, и ему оставалось надеяться только на порядочность гостя.

Когда до темной фигуры осталось метра два, детектив тихо свистнул. Гость остановился и вскинул руку, прицелившись в кучу мусора из табельного пистолета. Грегор машинально отметил, что прицел взят неверно и выстрел его не заденет. Потом, спохватившись, начал медленно подниматься из липкой грязи.

Патрульный Дон, увидев перед собой темный силуэт, тут же прицелился ему в живот, рассудив, что в него попасть легче, чем в голову.

– Нейман, это вы? – сдавленно позвал он.

– Я, – отозвался детектив, делая шаг вперед. – Уберите оружие.

– Ну нет, – отозвался патрульный. – Я буду держать вас на мушке до конца разговора. Иначе его вообще не будет.

Нейман зафиксировал новую для себя эмоцию – легкое раздражение. Это оказалось неприятным чувством. Хотелось сказать в ответ что-нибудь гадкое, чтобы причинить неудобство и собеседнику. И все же он переборол себя, медленно сунул «Орел» за пояс обтягивающих штанов термокомплекта и поднял руки.

– Так лучше? – осведомился он. – Подойдите ближе, я не собираюсь кричать на весь город.

Патрульный сделал шаг вперед, не отводя оружия от предполагаемого серийного убийцы. И наконец рассмотрел его.

– Боже правый, – выдохнул он. – Что это на вас?

– Грязь. И термобелье, – сухо отозвался детектив. – Ничего такого, что могло бы причинить вам вред, патрульный. Теперь вы готовы меня выслушать?

– Да, – отозвался Дон, не отводя взгляда от грязного пятна на груди детектива, очень уж похожего на подсохшую кровь. – Вы позвали, и я пришел. Говорите.

– Дело против меня сфабриковано, – медленно произнес Грегор, тщательно подбирая слова. – Я не совершал тех убийств, в которых меня обвиняют. Полиция считает меня виновным в смерти Дейнца и разгроме «Ветерана», но настоящие убийцы гуляют на свободе. Я хочу сотрудничать со следствием и доказать свою невиновность.

– Прекрасно, – фыркнул Дон. – Отчего же вы не пришли в участок и не поделились своими откровениями с детективами или прокуратурой? Думаю, у вас были бы очень внимательные и благодарные слушатели.

– Я бы не дожил до допроса, – отозвался Нейман. – Скорее всего я бы даже не дошел до участка. А если бы и дошел, то ничего не успел бы рассказать. В деле замешаны высшие полицейские чины. Мне не дали бы открыть рот. Просто пристрелили при попытке сопротивления и закрыли бы дело.

– Полиция? – В голосе патрульного слышалось возмущение. – Что, опять во всем виноваты продажные копы, да?

– Вы мне не верите? – спросил Нейман. – Скажите, Дон, вы видели труп Эриха Дейнца?

– Нет, – отозвался полицейский. – Я не принимаю участия в расследовании этого дела.

– А фотографии? Вы видели фотографии с места происшествия?

– Только те, что попали в новости, – сдержанно отозвался Дон. – А что, это имеет какое-то значение?

– В новостях показывали только лицо инспектора. Попробуйте разыскать результаты вскрытия Дейнца или фотоотчет с места преступления. И вы убедитесь, что я не стрелял ему в сердце из «Орла», как пишут в газетах. Я его не убивал.

– В самом деле? Как же он умер? От инфаркта?

– Очередь в спину из стационарного игломета. При всем моем опыте я не смог бы таскать такую штуку в кармане.

– Ладно, – пробормотал патрульный. – Я все равно не могу это проверить. Что вы от меня-то хотите?

– Вы мне верите? – спросил Нейман, пытаясь заглянуть в глаза Дона.

– Это сложный вопрос...

– Вы мне верите? – настойчиво переспросил детектив, уже зная ответ: если бы патрульный не верил ему, то просто не пришел бы на встречу. Он должен прекрасно понимать, что даже с пистолетом в руке младший патрульный – не соперник бывшему агенту Беты.

– Да, – рявкнул Дон и опустил пистолет. – Да, черт вас возьми, Нейман! Я видел вас в деле и знаю, что вы не могли так грубо наследить. И еще я помню, как вы вынимали того ребенка из разбитой комнаты под выстрелами укуренной шпаны. Проклятье, Грегор, как вы умудрились вляпаться в это дерьмо?

– Кажется, у вас в полиции в таких случаях говорят – меня подставили, – тихо отозвался детектив.

– Дело об убийстве Зуба и того пацана закрыли, – пожаловался Дон, возвращая оружие в кобуру. – Кова получил прямой приказ и написал огромный доклад о разбойном нападении. Но это фуфло. Весь отдел знает, что это фуфло. Просто никто не хочет рисковать погонами.

– Вы знаете что-то еще? – быстро спросил детектив. – Вижу, это не я убедил вас в своей невиновности. Вы пришли на встречу, уже зная, что я не никого не убивал.

– Я видел снимки из офиса «Ветерана», – признался патрульный. – Сантана был просто в бешенстве и совал их под нос всем, кто попадался ему в коридорах участка. Что там произошло, Нейман? Такое впечатление, что там сражались две армии.

– Убийство, – коротко отозвался детектив. – Людей из «Ветерана» ликвидировали хорошо обученные агенты. А я ликвидировал их.

– Вот дерьмо, – с чувством выдохнул Дон. – Только не говорите, что это Служба Безопасности. В этих хреновых фильмах всегда во всем виноваты безопасники.

– Это Служба Безопасности, – спокойно ответил Нейман. – Но это не их операция. Кто-то использовал службу в своих целях.

– Все, – сказал Дон и положил руку на кобуру. – Хватит, Грегор, пощадите. Я уже понял, что погружаюсь в это дерьмо вместе с вами. Не хочу. Это слишком круто для меня.

– Мне нужна помощь, – тихо сказал Нейман. – Нельзя оставлять такие вещи безнаказанными.

– Я знаю, вы были очень привязаны к Борисову, – отозвался патрульный. – Но послушайте, Грег, вам все равно никто не поверит. Для всех вы просто спятивший спецназовец, учинивший бойню. А если в преступлении на самом деле замешана Служба Безопасности Виктории, у вас вообще нет шансов. Бегите. Спрячьтесь. Уйдите в пираты. Попросите убежища в Империи Чен. Но не пытайтесь разворошить этот муравейник. Сделаете только хуже.

– Нет, Дон, – покачал головой детектив. – Дело не во мне и не в Борисове. Все намного сложнее. И я очень надеюсь, что мне поверят, – ведь вы же поверили.

– А что я? – хмыкнул патрульный. – Так, мелкая сошка. Что я могу?

– Вы можете вывести меня на тех людей, которых не считают мелкими сошками.

– Не смешно. Я могу вас вывести только на районный клуб любителей пива.

– Мне нужны контакты с друзьями Борисова. Теми, у кого есть связи. Они поверят мне и постараются отомстить за друга. Я знаю, у него было много настоящих друзей.

– Простите, Грег, но я никого из них не знаю, – отозвался Дон и развел руками. – А, дьявол...

– Да, – подхватил детектив. – Сантана тоже.

– Вот оно как, – пробормотал Дон, задумчиво рассматривая яркую обертку, прилипшую к ботинку. – Значит, вы хотите через меня добраться до шефа.

– Да, – признался Грегор. – Вот в этом вы сможете мне помочь.

– Нет.

– Почему? Просто расскажите ему о нашей встрече, и я уверен – он заинтересуется...

– Вы опоздали, Грегор, – устало сказал патрульный. – Вчера вечером Сантана уволился. Он больше не мой шеф. И не полицейский.

– Плохо, – сказал Нейман, немного помолчав. – Очень плохо. Но у него остались связи, и если мы сможем его найти...

– Не сможем, – отозвался Дон. – После увольнения он сразу покинул планету. Говорят, отправился в систему Топаз, к своей родне. Я не знаю, как его найти. Простите.

Грегор немного помолчал, стараясь вписать полученную информацию в свой готовый план. Но через секунду ему стало ясно, что это бесполезно. Вариант с Сантаной не удался. Эта ниточка оборвалась.

– Наверно, на него надавили сверху, – мрачно произнес патрульный. – Приказали исправить показания. А он не захотел врать, не захотел участвовать в этом дерьме. Ему оставался всего год до пенсии... А он ушел.

– Он не мог бороться с руководством, – сделал вывод Грег. – Как я говорил, ниточка тянется с самого верха.

– Похоже на то, – согласился Дон. – Уезжайте, Грегор. Как Сантана. Вам все равно ничего не удастся сделать.

– Нет, – тихо ответил детектив. – Я не могу оставить это дело. И мне некуда ехать. У меня нет родственников.

Шорох, пришедший от начала переулка, заставил его вздрогнуть и положить руку на пистолет за поясом. Ночь пахла кровью. Патрульный удивленно взглянул на детектива, а потом махнул рукой.

– А, – сказал он. – Оставьте. Это всего лишь Морган, мой напарник. Он остался на углу. Страхует меня. Не мог же я в самом деле прийти на встречу к серийному убийце без огневой поддержки.

– Это очень глупо. Не нужно было никому рассказывать о нашей встрече, – сказал Нейман глядя патрульному прямо в глаза. – Мне очень жаль, Дон, но ваш напарник мертв.

И он со всей силы ударил патрульного ногой в живот.

Уже заваливаясь на спину и выхватывая «Орел», он увидел, как луч все же задел отлетевшего в сторону Дона – скользнул по плечу. А потом из темноты ударил второй луч, и Нейман забыл о патрульном.

Он нырнул в мягкий слой мусора, как в мутную воду гнилого болота. Извиваясь червем, Грег пробурил мусорную кучу насквозь, выполз с другой стороны и замер, ожидая залпа стационарного игломета. Но его так и не последовало. В переулке по-прежнему царила тишина – словно и не было никакой атаки. Двигателей флаера не было слышно, видимо, убийцы решили на этот раз не привлекать ненужного внимания. Грегор понял, что они оставили свою летающую крепость где-то в стороне и явились по его душу пешими.

Нейман затаил дыхание. Он знал, что сейчас враги рассматривают груды мусора с помощью сканеров, и отчаянно жалел, что не захватил с собой маскировочный комбез, что прекрасно скрывал тепловое излучение тела. Он боялся даже пошевелиться – опасался, что его поймали в прицел и при малейшем движении откроют огонь. Патрульный тоже лежал тихо, но он скорее всего просто потерял сознание от болевого шока. Быть может, убийцы примут их за трупы и оставят в покое?

Детектив улыбнулся. Нет. Не оставят. И шорох, пронзивший тишину переулка, словно гром, подтвердил его догадку. Они шли добивать жертвы. Один, два... Да. Двое. Судя по звуку, они легко бежали по мягкому мусору. Значит, сейчас они не пользуются сканерами.

До вентиляционной дыры всего пара метров. Нейман развернулся и скользнул по липкой грязи к узкому отверстию. Уже у самого края, готовясь нырнуть в спасительную темноту подвала, он на секунду задержался и с удивлением прислушался к себе.

Грегор не ощущал радости от грядущего спасения. Удачно выполненный маневр отступления не доставил ему никакого удовольствия. Вместо этого в душе зрело неприятное и колючее чувство, что не давало ему нырнуть в лаз. Чувство вины – так классифицировал его Грегор. Острое чувство вины, сплавленное с яростью. Дон. Детектив нахмурился. Получается, что он заманил детектива в смертельную ловушку и оставил его умирать. Почему так тревожно? Ведь патрульный больше не представляет ценности. Он не участвует в операции и не может принести никакой пользы для исполнения плана. Почему – вина? Воспитанник корпуса Бета не мог ответить на этот вопрос, но приемный сын Борисова не стал рассуждать. Он отвернулся от дыры и пополз обратно к центру переулка, туда, где лежал патрульный. Своих не бросают – вот и все, что приемный сын Борисова мог сказать ошеломленному агенту Нейману.

Через мгновение бывший агент очнулся и нашел оправдание своей глупости – ему была необходима дополнительная информация. Атакующих всего двое. Фактор неожиданности должен сыграть решающую роль в контратаке и обеспечить до девяноста процентов успеха. Оперативник внутри Грегора с облегчением вздохнул. Операция продолжалась.

Темнота не стала для него помехой – после операции на глаза он неплохо видел даже в полумраке. Рассеянного света городских огней ему вполне хватило, чтобы увидеть две темные фигуры, бесшумно скользящие по кучам мусора. Подняв оружие, Грегор взял на прицел первую и привычно рассчитал движение ствола, чтобы следующим выстрелом захватить и вторую. Он хотел подпустить киллеров как можно ближе и потому не торопился. Но когда первая фигура остановилась у тела патрульного и подняла руку, он выстрелил.

Луч «Орла» выжег в голове первого киллера аккуратную дыру, и тот мешком повалился на Дона. Второй не стал вступать в огневой контакт и бросился вперед – прямо на детектива. Тот выстрелил еще раз, но промахнулся. Он целил в ноги, ему был нужен не труп, а «язык», но киллер оказался слишком быстр. Он не успевал достать оружие и, опасаясь следующего выстрела жертвы, атаковал ее с голыми руками.

Нейман даже успел приподняться, но потом убийца навалился на него, заблокировал руку с «Орлом» обычным захватом. Нейман привычно вывернулся из него, и два тела забились в грязи, разбрасывая мусор.

Киллер оказался хорошо подготовлен, и детектив не сомневался, что сражается с агентом, что лишь немногим отличается от него самого. Возможно – всего лишь цветом погон. Грег ушел от удара в висок, но при этом пришлось выпустить пистолет – иначе рукоять сломала бы ему пальцы. Захват был выполнен отлично, но не идеально – иначе его рука сломалась бы. От удара коленом детектив даже не стал уворачиваться, принял его телом и в ответ боднул головой, расквасив киллеру нос. Тот не дрогнул и ухватил жертву за горло.

Они возились в грязи целых три секунды, а потом Нейман понял, что не сможет взять противника живым. Тот оказался слишком силен. И тогда он ударил в полную силу.

Модифицированные мышцы бывшего бетанца оказались сильней. Хоть и с трудом, но он вырвал руку из захвата, разбил локтем висок киллера, выдавил ему пальцами глаз. Пальцы киллера сомкнулись на горле Грегора, и детектив захрипел – на это он не рассчитывал. Он успел только ответить тем же – схватил врага за шею и сжал пальцы. Долгий миг они душили друг друга, отчаянно хрипя друг другу в лицо. Шея киллера не выдержала первой. Хрустнула гортань, голова запрокинулась, ломая позвонки... Тело забилось в судорогах, и Нейман отпихнул его в сторону.

С трудом поднимаясь на ноги, он подумал, что стал слишком слаб. Он должен был «взять» языка, должен! Но...

Удар, пришедший из темноты, оказался слишком силен. Грег успел подставить руку, но тяжелый ботинок комбеза смял ее и ударил в грудь, вышибая дыхание. Детектив опрокинулся на спину, откатился в сторону и увернулся от следующего удара. И только тогда увидел врага.

Третий агент страховал группу. Когда она провалила задание, он вступил в дело. Рассмотрев темную фигуру, едва заметную в темноте, Нейман беззвучно застонал. Следовало ожидать, что маскировочный комбез будет не только у него. А этот еще и с боевыми модификациями.

От следующего удара Грег тоже увернулся и ударил в ответ. Его кулак встретился с холодной поверхностью комбеза и вспыхнул огнем. Получив удар электричеством, детектив отлетел в сторону на пару шагов, рухнул в мусор и захрипел. Комбез с шоковым контуром для подавления беспорядков в городе. Хвататься за него – это то же самое, что совать пальцы в розетку.

Перед глазами плавали зеленые пятна, кружилась голова, но Грегор тяжело приподнялся и встал на колени. Он видел удар, направленный в голову, и даже поставил блок, но удар током снова бросил его на землю. Из глаз брызнули искры, и детектив опрокинулся навзничь. Ударившись спиной о мостовую, он моргнул, пытаясь прогнать кровавую муть. Сквозь городскую хмарь облаков пробивались искры орбитальных доков. Было трудно дышать. Внутри осталась только досада на собственную глупость. И боль.

Когда темный силуэт заслонил искры в небе, детектив со стоном поднял руку, но тяжелый ботинок опустился ему на грудь и придавил к земле. Грегор ухватился за голень киллера, но заряд тока пробежал по руке, вышибив из глаз новый фонтан искр.

– Позер, – выдавил детектив, стуча зубами. – Надо стрелять сразу.

Киллер поднял руку, и в лицо Нейману взглянул ствол «Орла» – точно такого, какой был у него самого. Операция завершилась, так и не успев толком начаться, – вот о чем с сожалением подумал детектив. Убийца, заметив его взгляд, поднял вторую руку и откинул шлем комбеза за спину. Нейман заскрежетал зубами.

На него смотрело бледное до синевы лицо, так похожее на миллионы других лиц. Но в холодных как лед глазах виднелись едва заметные голубые жилки. Дамбарец.

– Конечно, – зарычал Нейман. – Дамбар... Всегда Дамбар...

Пистолет в руке киллера дрогнул, и темное пятно дульного среза заглянуло в правый глаз детектива. Он снова зарычал – от ярости, осознавая, что унесет разгадку тайны в могилу. Дамбарец ухмыльнулся, и в тот же миг его голова взорвалась кровавыми ошметками.

Шоковый контур маскировочного комбеза полыхнул разноцветными огнями, как новогодняя елка, и тут же угас. Обезглавленное тело повалилось на детектива, и тот со стоном оттолкнул дамбарца, спихнув его в грязную лужу. Собравшись с силами, Нейман глубоко вдохнул и сел.

– Грегор! – раздался шепот из темноты. – Живой?

Со стоном детектив встал на колени и приподнялся. Патрульный Дон лежал на груде мусора в пяти шагах от места схватки. Его левая рука, сжимающая табельный пистолет, стреляющий пласталевыми шарами, все еще дрожала. Правая бессильно лежала на куче мусора.

– Спасибо, Дон, – отозвался детектив. – Сейчас, подожди немного...

Грегор поднялся на ноги, переступил через тело дамбарца и пошел в темноту. У второго тела он нашарил свой «Орел» и сунул его за пояс. Еще раз прислушался к темноте. Сколько у них времени? Минута, две, пять? Второй эшелон обязательно придет забрать первую группу.

Обернувшись, Нейман подошел к полицейскому. Тот сидел, прислонившись спиной к пластиковой коробке, и баюкал раненую руку, как спящего ребенка.

– Спасибо, Дон, – сказал детектив и присел рядом с патрульным.

– Тебе спасибо, – буркнул тот. – Почему вернулся?

– Своих не бросаем, – отозвался приемный сын Борисова.

Патрульный сунул пистолет в кобуру и здоровой рукой вцепился в плечо детектива.

– Теперь ты должен раскрутить это дело до конца, – сказал он. – Просто обязан.

– Раскручу, – пообещал детектив. – Встать можешь?

Дон завозился, заскреб ногами по грязи, чуть не упал, но потом тяжело поднялся на колени. Нейман подставил плечо и помог полицейскому встать.

– Нормально, – выдохнул тот. – Просто очень больно. В голове шум какой-то...

Детектив взглянул на правое плечо Дона. Выстрел оставил на плече канавку, в которую можно было вложить палец. Хорошо, что луч прижег ткани и кровотечения нет. Но это больно. По-настоящему больно.

– Холодно, – пожаловался Дон. – Ноги плохо сгибаются.

– У тебя шок, – отозвался Нейман. – Нужно срочно уходить отсюда. Ты можешь идти?

– Могу, – кивнул патрульный. – Но куда?

Детектив указал на противоположный конец переулка. Он знал, что там нет врагов, – у противника слишком мало людей, чтобы устраивать полноценные засады. Поэтому они и предпочитают тактику точечных ударов.

– Я в широком смысле, – буркнул Дон.

– Беги, – посоветовал Нейман. – Спрячься. Прикинься трупом. Сделай так, чтобы о тебе забыли. Никогда и никому не говори, что ты видел меня. Что сегодня ты был в этом переулке. Иначе ты тоже заразишься этой тайной.

– Какой тайной? – удивился патрульной.

– Все, – отрезал Нейман. – Ступай, патрульный. Ты и так по уши в дерьме. Если можешь – беги, потому что сейчас придет следующая группа.

– Следующая? – взвыл Дон. – Господи боже, их там что, целая армия?

– Не армия, но как минимум отдел, – отозвался детектив.

Он хлопнул Дона по плечу и толкнул к выходу из переулка.

– Уходи, – велел он.

Патрульный сделал несколько шагов, а потом обернулся.

– Грегор, я запомню. То, что ты вернулся, – сказал он.

– И я запомню твой выстрел, – отозвался Нейман. – А теперь проваливай, паленый коп.

Дон развернулся и быстро пошел в темноту.

Проводив долгим взглядом темную фигуру патрульного, Нейман обернулся и посмотрел на другой вход в переулок. Сколько у него времени? Не важно. Ему нужно сделать это.

Он снял с пояса коммуникатор и включил режим записи. Потом тщательно обошел все трупы, снимая их на видео. У дамбарца он задержался. От его головы ничего не осталось, и это было плохо. Детектив прекрасно помнил его лицо, но рисовать по памяти дамбарца... Это не поможет. Он не художник. Для него все синерожие одинаковы.

Опустив коммуникатор, Нейман стащил с мертвого дамбарца комбез. Потом термобелье. И начал снимать. Дамбарец почти ничем не отличался от человека. Такой же гуманоид, руки, ноги, голова. Вот только кожа имеет едва заметный голубоватый оттенок – словно человек замерз до посинения. Но этого хватит. Вернее, Грегор надеялся, что этого хватит. Операция должна продолжаться. Пусть часть плана не сработала, но в целом все идет не так уж плохо. Теперь, правда, у него остался один-единственный выход. Нужно сделать очень опасный ход. Но по-другому нельзя. Не получается.

Опустив коммуникатор, Нейман поднял голову и прислушался. Потом прицепил комм к руке и побежал к стене. С разбега прыгнул в груду мусора, ужом пробрался к дыре вентиляции, нырнул в нее, словно в прорубь.

Когда темная капля флаера заглянула в переулок, подслеповато щурясь тусклыми прожекторами, он был уже пуст. В нем остались только мертвые тела и груды мусора – обычный пейзаж для этого места и для этого времени суток.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Из порта, почему-то носившего название Южный, они выбрались на орбитальном лифте. Огромный шар, скользящий по моноволокну направляющих, опускался долго. И несмотря на это, лифт оказался самым быстрым способом попасть на поверхность Зода. Можно было купить билеты на очередной рейс шаттла или даже зафрахтовать сверхбыстрый орбитальный флаер, но, во-первых, это было дорого, а во-вторых, желающих срочно попасть на планету оказалось намного больше, чем свободного транспорта. Своей очереди нужно еще ждать – и довольно долго, если у вас нет связей в порту или в транспортных компаниях. Этого Артур допустить не мог. Время – это то, чего им всегда не хватало. Кроме того, старпом не собирался задерживаться в гостях у синдикатов Зода ни минуты дольше, чем это необходимо. Поэтому он выбрал лифт – медленный, но надежный транспорт, ходящий по строгому расписанию.

Инге это не понравилось, но, поймав угрюмый взгляд старпома, она не стала возражать – просидела всю дорогу в кресле, уткнувшись в бесплатную карту Центрального Мегаполиса. Арт подозревал, что вскоре она потребует увольнительную, и начал заранее придумывать аргументы для отказа. Роберту было абсолютно безразлично, на чем ехать. Он сидел в кресле так, словно стоял на посту – без жалоб и возражений, исполняя долг. Зато самому Арту удалось неплохо выспаться. К сожалению, натуральный мозг требовал отдыха в отличие от искусственного тела.

Опустившись в Южный Терминал, вокруг которого давно раскинулся огромный мегаполис – вопреки всем правилам безопасности, – Артур загрузил в коммуникатор карту местности. Нужный адрес ему выдала Роза, так что найти отделение банка не составило труда. Они наняли транспортный флаер. Это обошлось в кругленькую сумму, но зато скоростная машина быстро доставила их на окраины Центрального Мегаполиса. Артур велел пилоту высадить их на платформе у торгового центра. До нужного дома оставалось еще несколько улиц, но старпом не хотел рисковать. Он решил, что пешая прогулка им не помешает.

Спустившись на нулевой уровень, совпадавший с поверхностью планеты, команда двинулась к цели путешествия неторопливым шагом.

Над головами нависали высотные дома, расцвеченные рекламой. Прозрачные перекрытия пассажей, превращенные в пешеходные дорожки, нависали над головой. Иногда сверху доносился гул флаеров – транспортные маршруты пролегали на уровнях не ниже десятого этажа. Все выглядело таким обыденным, что Артур почувствовал себя неловко: Зод вопреки его ожиданиям не выглядел пиратским притоном. Подсознательно старпом ожидал увидеть грязные улицы, обшарпанные дома, пьяных громил, палящих друг в друга из древнего оружия... В общем, тот набор, что он видел в космопортах на окраинах Федерации. Но этот город напоминал обычную столицу небольшой системы. И больше всего в этом городе Арта поражали люди.

Их оказалось много – намного больше, чем он ожидал увидеть. Людская река текла по улицам: суетливая, деловая, целеустремленная... Обычные городские жители, ничем не напоминающие громил синдикатов. Клерки, техники, курьеры, менеджеры – все те, кого можно встретить на улице любого города. Это настолько не соответствовало образу Зода, который рисовали новости Федерации, что Артур даже вздохнул свободнее. Быть может, здесь им не придется стрелять и прятаться от боевиков преступных кланов. Возможно, все удастся уладить, как в цивилизованных мирах, – пачкой наличных.

Такое впечатление Зод произвел и на спутников старпома. Инга с откровенным интересом разглядывала неоновые вывески местных клубов, походивших больше не на сомнительные притоны, а на дорогие рестораны. А Роб вскоре перестал настороженно озираться по сторонам и убрал руку от полы толстой армейской куртки, под которой скрывался игломет.

– Не так все плохо, а? – буркнул Арт.

– Пожалуй, – согласил Роберт. – Пока тихо.

Инга отвела взгляд от вывески, обещавшей посетителям незабываемый вечер в кругу очаровательных дамбарок, и взглянула на старпома.

– Сколько времени уйдет на операцию? – спросила она.

– Не знаю, – совершенно искренне ответил Арт.

– Если все пройдет успешно, мы останемся в порту на обслуживание?

– Спроси у Розы, – быстро отозвался старпом.

– Мне бы не помешала увольнительная, положенная при прибытии на планету.

– Мы на военном положении, – отрубил Арт. – Рейс не окончен. Так что не могу ничего обещать. И еще...

Голубые глаза Инги, буравившие его ледяным взглядом, некстати напомнили о покойной жене. Артур замялся и отвел взгляд.

– Знаешь что, – сказал он. – Лучше не расслабляться. Тут все выглядит таким милым, но на самом деле... Это место опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Инга фыркнула и одарила старпома таким взглядом, что он почувствовал себя замшелым фермером, вывезшим единственную дочку на городскую ярмарку. Вот только взгляд медика отчетливо говорит: ты, Арти, старпом, а не мой папаша.

– Обсудим это позже, – буркнул Артур, так и не привыкший к этой ледышке, чудом попавшей в экипаж «Шипа». – После того как все уладим. А пока кончаем треп и двигаем к банкирам.

Он зябко поежился и зашагал вперед, надеясь, что это поставит точку в неприятном разговоре. Краем глаза он отметил, что Инга снова разглядывает витрины, а вот Роб снова сдвинул руку ближе к оружию. Слава богу, хоть бывший сержант серьезно относится к предупреждению начальства. Хотя Инга тоже не девочка с дискотеки, она вполне может постоять за себя. И все же Артур предпочел, чтобы на ее месте оказалась Магда. После неприятностей на складе Руперта личный рейтинг бухгалтера в глазах старпома вырос до небес. Пожалуй, случись ему попасть в новую переделку, он, не задумываясь, доверил бы Магде прикрывать тылы. Без вопросов. Она не подведет, ей можно доверять. Чего нельзя было сказать о Дэниэле и Инге. И сейчас старпом больше полагался на Роберта и на свой крохотный лазерный «Вист», притаившийся за поясом.

Оружие слабенькое, гражданское, даже полицейская броня ему не по зубам. Обычно Артур не носил с собой оружия – даже на окраинах Федерации, где разрешено иметь личную пушку, полиция с подозрением относилась к любому стволу. Старпом терпеть не мог насилия и предпочитал решать проблемы мирным путем. В крайнем случае – с помощью своего железного кулака. Но после побоища на складе Руперта он дал себе слово не расставаться с оружием. За себя он не боялся, киборги очень живучи. Но его выстрел мог спасти жизнь одному из членов его единственной семьи – экипажа «Стального Шипа». Поэтому, подходя к скромному крыльцу, примостившемуся между двумя стеклянными витринами, залитыми неоновым огнем, Артур еще раз проверил внутренний карман летной куртки, сменившей обычный комбез. «Вист» на месте и заряжен.

Сверившись с картой, Артур покачал головой. Он никак не ожидал, что отделение банка, носившего название «Империя», будет прятаться за обычной стальной дверью, похожей на вход в наркоманский притон на отсталой планете. Но карта утверждала, что это нужный дом. Старпом оглянулся. На улице много прохожих, над головой нависает прозрачный навес пассажа. В обе стороны от скромной двери уходили огромные витрины магазинов из бронестекла. Скромно. Очень скромно. Но, быть может, так и должно выглядеть хранилище секретной информации?

Одернув куртку, Артур поднялся на крыльцо и вежливо постучал в дверь пласталевым кулаком. Такой стук было сложно игнорировать, и через несколько мгновений дверь распахнулась. На пороге стоял худощавый старик в строгом черном костюме. Его седая шевелюра отливала сталью, а на носу красовались круглые очки в железной оправе.

– Банк «Империя»? – осведомился Арт.

– Точно так, – отозвался старик. – По какому вопросу?

– Мы насчет ячейки за номером восемьсот два, – ответил старпом, следуя распоряжениям Розы.

– Вы владелец ячейки?

Старик скептически прищурился, и только сейчас Артур понял, что очки не модный проектор терминала связи, а самый настоящий аппарат для примитивной коррекции зрения. Он даже на секунду замялся, но потом признал, что в этом есть определенный стиль – и старик, и его крохотный банк выглядели очень гармонично, навевая воспоминания о давно ушедшей эпохе.

– Мы душеприказчики владельца, – наконец ответил старпом. – Мы располагаем информацией, что контракт аренды ячейки будет прерван, и готовы возместить задолженности и расходы, связанные с этой операцией.

Банкир задумчиво посмотрел на Роберта и снова взглянул на старпома. Целую минуту он раздумывал, стоит ли доверять этим незваным гостям, а потом распахнул дверь настежь – судя по всему, ему встречались и более странные наследники клиентов.

– Прошу, – пригласил он. – Обсудим это в конторе.

Арт вошел первым, за ним Инга, а замыкал строй Роберт. Длинный и узкий коридор они прошли друг за другом, причем старпома не покидало ощущение, что им в спины смотрят вещи гораздо опаснее обычных камер слежения.

Коридор вывел их в большую комнату с массивной стойкой из красного дерева. Около стойки располагался ряд мягких кресел с бордовой обшивкой и потускневшим золотом вышивки. У крайнего высился мускулистый тип, не уступавший габаритами бывшему сержанту. На массивном лице охранника отсутствовали следы интеллекта, зато в обеих руках он сжимал по игольнику и, судя по уверенному взгляду, не постеснялся бы пустить их в ход в случае неприятностей.

Старик зашел за стойку, покосился на экран коммуникатора, висевший на стене, – словно опасаясь внезапного вызова, а потом со вздохом обратился к Артуру:

– Слушаю вас.

Чисто выбритый подбородок Арта окаменел и нацелился на банкира. Роза заранее составила речь, но и без ее подсказок Артур Корн мог легко подобрать нужные слова. Прошлая жизнь оставила ему в наследство не только кошмары.

– Нам стало известно, – сухо произнес он, – что клиент банка «Империя», известный вам под именем Родриго Туз, недавно скончался, и мы готовы представить неопровержимые доказательства этого факта. Внимательно изучив его контракт с вашим банком, мы пришли к выводу, что клиент не смог внести регулярную предоплату за услуги аренды ячейки и его контракт вскоре будет аннулирован. В ячейке содержатся вещи, в сохранении которых мы крайне заинтересованы. Мы готовы прервать контракт сегодня же, истребовав вышеупомянутые вещи и уплатив неустойку, равную стоимости годовой аренды.

Седой банкир без труда выдержал тяжелый взгляд старпома. Внимательно оглядев посетителя с головы до ног, он спросил:

– Кто это – мы?

– Группа лиц, заинтересованных в сохранении предмета хранения.

– Вы являетесь наследниками Родриго Туза? – осведомился старик.

– Других у него нет, – отрезал Арт.

Банкир опустил взгляд на монитор терминала, что прятался за полированной стойкой, и защелкал клавишами.

– В самом деле, предоплата не внесена, – признал он. – Поскольку ранее наш клиент никогда не опаздывал с платежами, можно сделать вывод, что у него серьезные трудности. И я не сомневаюсь, что у вас есть доказательства его кончины.

Банкир оторвался от монитора, взглянул на гостя поверх очков и сухо добавил:

– Но это не дает вам права распоряжаться его собственностью.

Менеджеру по имени Артур Корн был хорошо знаком этот взгляд. Он не раз видел его на переговорах, когда обе стороны знали, какие козыри на руках противника, и все же продолжали игру. Она могла длиться месяцами – переговоры, новые поправки к контрактам, снова переговоры, уступки в мелочах, выигрыш долей процентов... Корн хорошо знал правила этой игры. А вот старшему помощнику «Стального Шипа» взгляд банкира напомнил о Магде – непреклонном бухгалтере, что могла заставить налогового инспектора поверить в то, что он не только не получит процентов обязательного сбора, но еще и останется в долгу. Взгляд банкира таил в себе ту остроту, что не бывает на деловых переговорах. В конце концов, они же на Зоде – пиратской столице Федерации. Когда Артур осознал это, то старпом затолкал менеджера в темные глубины памяти и вышел вперед.

– Какого черта, – буркнул Арт. – Нам нужна эта штука. Назовите свою цену.

Банкир вежливо склонил голову, признавая, что честность – сильный ход. Он достал из-под полированной столешницы клочок белейшей бумаги и древний карандаш. Быстро и умело накорябал на нем длинный ряд цифр и показал Артуру.

Тот не дрогнул, хотя сумма была сравнима с оплатой нового рейса. Вместе с годовым обслуживанием. Но нечто подобное он и предполагал увидеть – Роза, неплохо знавшая нравы Зода, просчитала этот вариант заранее.

– Две трети, – сказал Арт.

– Три четверти, – парировал банкир.

Старпом подавил желание выругаться и вежливо улыбнулся. Время. Им нужно время. А деньги – самый быстрый способ получить нужный предмет. И самый безопасный, потому что все угрозы и попытки взлома обычно приносят много неприятностей. Всем заинтересованным сторонам.

– Половина сейчас, половина после получения предмета, – сказал он.

Банкир без лишних слов протянул ему терминал для расчетов и номер счета, выгравированный на белоснежной пластиковой карточке.

Артур принял терминал, открыл доступ к счету, на который заранее были перечислены общие средства экипажа, и перевел половину оговоренной суммы на указанный счет. Банкир пощелкал клавишами терминала и довольно кивнул.

– Прошу вас подождать несколько минут, – сказал он. – Сейчас я принесу нужную вам вещь.

– Секундочку, – попросил Арт. – Я бы хотел присутствовать при процедуре изъятия.

Старик покосился на охранника, потом взглянул на монитор и смущенно развел руками.

– Что же, – сказал он, – это, конечно, против правил, но в данном случае... Я понимаю ваши опасения. Извольте следовать за мной.

Он повернулся и направился к темной двухстворчатой лакированной двери, напоминавшей вход в музей. Старпом последовал за ним, стараясь не отставать.

За дверью скрывался коридор, такой же узкий и длинный, как при входе. В нем царила полутьма, световые панели едва горели, видимо из банальной экономии. И все же, шагая за хрупким стариком, Артур чувствовал себя так, словно забрался в жерло артиллерийского орудия. Здесь даже воздух был пропитан опасностью. Странная тревога накатила волной, и старпом сжал кулаки. Ему казалось, что в полутьме колышутся зыбкие тени. Потянуло холодом. Артур готов был поклясться, что сейчас ему в спину смотрит темный зрачок автоматической установки огня, это ничуть не прибавляло уверенности в себе.

Коридор окончился пласталевой дверью, похожей на шлюз грузового трюма. Банкир открыл ее одним прикосновением, и старпом невольно хмыкнул, представив стоимость подобного замка.

За дверью скрывалась круглая комната. Ее стены были усеяны маленькими дверками из полированной пластали. Все они оказались пронумерованы, и взгляд Артура без труда нашел ту, в которой хранился рекордер. Старичок без малейшего беспокойства подошел к ячейке, достал электронный ключ и открыл дверцу. Запустив руку в темноту, он извлек то, за чем охотилась команда «Стального Шипа», – тусклый пласталевый куб с откидной рукоятью. Всем своим видом он внушал уважение – рекордер мог выдержать прямое попадание из ракетного ружья. Ему был не страшен даже открытый космос. Вскрыть его – отдельная история, и Артур был очень рад, что по этому поводу голова будет болеть у Дэниэла – механика «Стального Шипа».

Банкир так и не отдал рекордер в руки посетителя, пока они не вернулись к стойке. Там, под внимательным взглядом охранника, не опускавшего иглометов, Артур перевел остаток денег на счет банкира и только после этого заполучил в руки тяжелый куб.

– Спасибо, – сказал банкир, проверив свой счет. – Сделка завершена. Приятно было с вами иметь дело, всего хорошего.

Артур коротко поклонился, понимая, что их просят побыстрее очистить помещение, и направился к выходу. Рон и Инга, так и не проронившие ни слова, последовали за ним.

Пробираясь сквозь узенький коридор, ведущий к выходу, Артур крепко сжимал рукоять, вделанную в куб. Его стальная хватка была лучше всяких цепочек – разжать его пальцы можно только с помощью специальных инструментов. И отрезать кисть – как поступали в сериалах с неудачливыми курьерами – было ничуть не легче. Задание выполнено. Что бы ни спрятал в рекордере покойный взломщик, оно теперь в руках экипажа «Стального Шипа». Все прошло быстро и гладко благодаря, конечно, огромной сумме денег, за которую Магда еще хорошенько вздует и капитана, и старпома. И все же Артур чувствовал странное беспокойство, словно он что-то упустил из вида и никак не может вспомнить – что именно. Ему стало немного не по себе – по искусственному телу, снабженному электронными рецепторами, пробегал странный озноб, который по идее не должен чувствовать киборг. В темноте коридора Артуру чудились расплывчатые силуэты, от которых веяло угрозой. Он так занервничал, что даже стал подумывать, не достать ли пистолет, но потом решил, что охрана банка его не поймет. И все же перед самым выходом он положил свободную руку на пояс, поближе к оружию.

Когда распахнулась дверь и ему в лицо ударил свет улицы, Арт прищурился, сошел с крыльца и сразу обернулся. Здесь все оставалось так же, как несколько минут назад, – шум улицы, прохожие, блеск реклам... И все же что-то изменилось. Артур чувствовал это всеми своими натуральными потрохами, что еще оставались в железной коробке тела.

– Уходим, – бросил он Инге и Робу, спускавшимся по ступеням. – Быстро.

Железная дверь банка с тихим щелчком встала на место, и звонким эхом ударил первый выстрел.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Когда прозрачный колпак криокамеры Амира съехал в сторону, Алекс вздрогнул. Последние полчаса он просидел на полу около камеры, нацелив древний револьвер на открытую дверь. Его взгляд время от времени возвращался к мертвому телу Муни, и всякий раз пилот вздрагивал, представляя себя на месте несчастного вахтенного. Он с трудом отрывал взгляд от тела и снова поднимал уставшую руку с оружием, прислушиваясь к тихому гудению криокамеры, выполнявшей процедуру ускоренной разморозки.

Тихий звонок, сигнализирующий об успешном окончании процесса, застал пилота врасплох – в эту минуту он против собственной воли снова разглядывал мертвое тело. От неожиданности Алекс едва не спустил курок. Вскочив на ноги, он обернулся и взял криокамеру на прицел. И лишь спустя долгую секунду сообразил, что он делает.

Револьвер отправился в набедренный карман комбеза, а пилот подошел к камере и с опаской заглянул в ее распахнутый зев. Он боялся увидеть замороженную и исковерканную плоть, но увидел лишь смуглое тело Амира, покоящееся на белых пеноподушках.

Черные ресницы второго пилота дрогнули и затрепетали. Тело выгнулось дугой, руки заколотили по белому пластику, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Алекс вспомнил собственное пробуждение. Наклонившись к напарнику, он ухватил его за холодное плечо.

– Амир! – позвал он. – Амир, проснись. Это я, Алекс.

– Ссс, – выдохнули бледные губы пилота, – суки. Пустите.

Алекс размахнулся и наградил второго пилота звонкой пощечиной. Глаза Амира широко распахнулись, он вскинул руку, защищаясь от удара... И увидел лицо Алекса – бледное до синевы, искаженное гримасой страха. Амир шумно выдохнул, и его мышцы, сведенные судорогой, расслабились.

– Что? – спросил он, цепляясь за край капсулы. – Что случилось?

– Неприятности, – коротко отозвался Алекс, решив, что напарнику сначала надо немного прийти в себя. – Вылезай.

Он протянул руку и помог второму пилоту подняться на ноги. Он покачнулся, ухватился за плечо Алекса, повернулся. И застыл. Моруа почувствовал, как мышцы Амира напряглись, и понял, что тот заметил тело Муни.

– Они здесь, – глухо произнес Амир. – Я знаю.

Алекс крякнул, обхватил напарника за пояс и вытащил его из криокамеры. Тот оттолкнул друга и на негнущихся ногах пошлепал к мертвецу. Алекс беспомощно посмотрел ему вслед. У тела Амир остановился, рассматривая рану. Наклонившись, он потерял равновесие и с размаху сел на пол.

– Остальные? – спросил Амир, не оборачиваясь.

– Из дежурной вахты больше никого, – отозвался Алекс. – Муни, наверно, был последним. Он разбудил меня.

– Проклятье, – застонал второй пилот. – Я знал. Знал!

Он поднял руки и закрыл ладонями лицо. Под побледневшей кожей заходили бугры мышц.

– Мне снился сон, – тихо произнес Амир. – Они гнались за мной. Нагоняли, хватали за плечи... В криокамере не бывает снов. Но я видел это, видел, как наяву!

– Амир, – позвал Алекс.

– Я чувствовал, – крикнул второй пилот. – Я с самого начала знал, что все было напрасно!

Он отнял ладони от лица и с яростью взглянул на напарника.

– Я знал, – прошептал он. – Знал.

Алекс молча подошел к шкафам, достал чистый комбез и подошел к Амиру, бормотавшему проклятия.

– Возьми, – сказал он и бросил комбез на колени второго пилота. – У нас есть шанс.

– Шанс, – с отвращением процедил Амир, разглядывая комбез. – Сколько раз я это слышал!

– Нельзя сдаваться, – тихо сказал Моруа и опустился на корточки. – Амир, ты слышишь меня? Амир!

Второй пилот поднял взгляд. Его зрачки почти закрыли радужную оболочку, а белки глаз покраснели от лопнувших сосудов. Алекс даже не знал, что сказать. Второй пилот был не в себе и раньше, а сон в криокамере не пошел ему на пользу. Cтало только хуже.

– Амир, послушай, – зашептал Алекс. – Мы должны продержаться до прыжка. Мы не будем сдаваться. Неужели ты столько страдал только для того, чтобы сдаться в последний момент? Неужели все зря? Ты хочешь сдаться им? Снова сдаться?

Второй пилот моргнул, и его взгляд стал осмысленным. Он вяло пошевелил рукой, комкая серебристую ткань комбеза.

– Нет, – сказал он. – Суки.

– Да, они здесь, – сказал Алекс. – Но они заперты в трюме. Мы прижмем их к стене. Надо только поднять из камер вахты и дождаться прыжка. Тогда поднимется по тревоге весь экипаж. Слышишь? Вместе мы справимся с ними. Да проснись же, черт тебя возьми!

Алекс размахнулся, намереваясь подбодрить напарника еще одной оплеухой, но смуглая ладонь перехватила его руку.

– Я слышу, – буркнул второй пилот. – Хватит.

Он оттолкнул руку Алекса и тяжело поднялся на ноги. Потом расправил комбез и натянул на свое мокрое тело. Моруа вытер вспотевший лоб. Кажется, получилось.

– Что случилось? – спросил Амир, – Ты мне рассказывал? Или нет? Не помню. Вот дерьмо. В голове туман. Проклятая заморозка, у меня от нее мозги слипаются.

Слушая рассказ Алекса, второй пилот медленно застегивал комбез, не отводя взгляда от мертвого Муни. Услышав о трюме, Амир застонал.

– Нет, – сказал он, и его губы затряслись. – Скажи, что это неправда.

– Мне очень жаль...

– Это вся колония! Они все добрались до них.

– Не вся, – возразил Алекс. – Остается еще экипаж.

– Что экипаж, – отмахнулся Амир. – Ты представляешь, что сейчас творится в трюме? Мы уже покойники. Остается только выбрать гроб себе по вкусу.

– Хватит, – рявкнул Алекс. – У нас есть хороший шанс зажать этих гадов в трюме и поднять все вахты. Тогда мы уцелеем, понял? Чтобы спасти наши шкуры, надо действовать вместе.

– Ладно, – отозвался Амир и протер глаза. – Что-то я немного расклеился. У тебя не осталось бренди?

– Нет, – буркнул Алекс. – И не советую искать.

– Хорошо, – отозвался второй пилот. – Пороюсь в аптечке, может, найду что-нибудь стимулирующее. Так что ты там придумал?

– Сейчас я возьму в аварийке тяжелый скафандр и пойду заваривать шахту грузового лифта, ведущую в трюм, – отозвался Моруа. – Надо перекрыть все выходы. Времени у нас мало.

– А мне что делать?

– Поднимай остальных и отсылай ко мне. Я найду им работу.

– А коридоры, вентиляция, ремонтные шахты?

– Да, дыр полно. И потому нам надо поторапливаться.

– Постой, – спохватился Амир, – как же я подниму вахты? У меня нет доступа.

– Возьмешь в ремонтном отделе резак и будешь вскрывать двери, – отозвался Алекс. – Потом запустишь режим быстрой разморозки. Справишься?

Амир скривился и буркнул что-то себе под нос. На его щеки вернулся румянец, а глаза горели обычным огнем, в котором не осталось и следа безумия.

– Ладно, справлюсь, – сказал он. – Вот дерьмо. Я так и знал. Так и знал!

– Все, – отрезал пилот. – Давай начинай. Я пошел за скафандром.

Развернувшись, Моруа направился к двери, но Амир окликнул его:

– Эй! Подожди! А ты сам-то справишься, если они вылезут?

Алекс застыл на пороге и медленно обернулся к напарнику.

– Справлюсь, – решительно сказал он, надеясь, что Амир не заметит его трясущихся рук. – Справлюсь.

И пилот вывалился в коридор, с отчаянием сжимая рукоять револьвера, что годился лишь на одно – пустить себе пулю в лоб.

* * *

Сектор: Федерация, Сегмент Виктория.

Координаты: Система Виктория.

Колония Виктория, столица Федерации.

На этот раз Грегор выбрал для встречи место людное, но не слишком популярное у законопослушных граждан. Бар «Штыри» на Девятой улице подошел как нельзя лучше – здесь всегда было много людей, но его посетители никогда не звонили в полицию, если замечали подозрительного типа. Они сами были такими типами. Поэтому детектив не опасался, что его персона – даже если кто-то и узнает его – произведет фурор. Нет. В таких местах лишняя суета может плохо кончиться – для того, кто начнет суетиться, разумеется. У владельцев клуба и постоянных клиентов к Грегору не было вопросов, это он знал наверняка, а все остальное никого не волновало.

Когда начало темнеть, он выбрался из подвала торгового центра, куда добрался по ремонтным туннелям от самой фабрики, и, нисколько не таясь, направился к входу в бар. Он знал, что прятаться не имеет смысла. Его наверняка уже взяли под наблюдение и теперь без команды не выпустят из прицела. Нейман знал, что отчаянно рискует, но другого выхода он не видел. Его собственных сил для решения этой задачи не хватало. Через час он либо получит помощь, либо полиция получит в качестве подарка труп главного подозреваемого по делу «Ветерана». Так или иначе все должно решиться здесь и сейчас.

Вход – темная арка в кирпичной кладке древнего склада – был подсвечен огоньками неоновых ламп. Из железной двери, грубо сваренной из нескольких листов металла, торчали обрезки арматуры. На них, если верить городской легенде, и скончался основатель этого заведения – не без некоторых усилий со стороны наследников бизнеса. Грегор сильно сомневался, что это те самые штыри, но, безусловно, верил в саму процедуру наследования. И его немного беспокоило, что он мог оказаться персонажем следующей легенды.

Нырнув в темную арку, детектив спустился по крошащимся бетонным ступеням и вошел в огромный подвал, утопавший в сизом табачном дыму. По традиции свет горел только у стойки, за которой высились два тощих бармена, похожих друг на друга как две капли воды. Голые стены, бетонный пол – дизайн бара больше напоминал старые тюремные камеры, чем обычную забегаловку. И в этом был свой стиль.

Пустое пространство было уставлено широкими железными столами, за ними виднелись темные силуэты посетителей. Над залом плавал тихий гул – пока здесь обсуждали дела дня минувшего, те, конечно, что можно обсуждать в общем зале. Вечер – период затишья. Старая гвардия разошлась по делам, а вторая смена еще не успела нагрузиться алкоголем до такой степени, чтобы припомнить старые обиды. Но Грегор знал, что пройдет пара часов и кто-то обязательно вытащит нож или кастет – чтобы напомнить соседу о том, что зарываться не стоит.

Пока он пробирался к стойке, то не раз и не два почувствовал на себе внимательные взгляды, пришедшие из темноты. Но Грег не опасался их. Он бывал в этом баре. Всего один раз, но зато по приглашению владельцев, которым очень хотелось знать, какая отмороженная на всю голову сволочь посмела обчистить подсобку, где хранилось натуральное бренди с Ожерелья. Детектив быстро нашел молодых дураков, позарившихся на чужой кусок, сдал их господину Такко, управляющему баром, и больше не интересовался их судьбой. И до сегодняшнего дня он ни разу не воспользовался приглашением посетить бар в качестве клиента. Он знал, что когда-нибудь это приглашение ему понадобится, и – не ошибся.

Высокого широкоплечего человека с черным ершиком волос он заметил сразу. Тот сидел у стойки и задумчиво рассматривал стакан с множеством граней, в котором плескалось нечто прозрачное. Несмотря на то, что в баре было людно, рядом с человеком оставалось свободное место. Нет, его никто здесь не знал, но от этого гостя исходил такой заряд силы и уверенности, что никто и не стремился узнать его поближе. Во всяком случае, в ближайший час ему не грозили никакие расспросы. Если сидит здесь человек в одиночестве, значит, так надо. Пришел по делу. И то, что под черной курткой из натуральной кожи прячется военный комбез с активной броней, а пояс оттягивает автоматический вариант «Орла», еще не повод для глупых вопросов типа «а ты кто такой?».

Нейман невольно улыбнулся. Смуглое лицо с носом, напоминавшим клюв хищной птицы, оставалось невозмутимым – как и всегда. Этого человека трудно смутить толпой уголовников, собравшихся немного выпить и отдохнуть. Для этого потребовалось бы как минимум нападение дамбарского флота на столицу Федерации. Это именно тот человек, что нужен сейчас беглецу Грегору Нейману.

Проскользнув мимо двух плечистых громил, навалившихся на стойку, детектив легко опустился на свободный стул и тихо сказал:

– Добрый вечер, капитан.

Смуглое лицо медленно повернулось к гостю, и острый нос нацелился на Грегора, подобно орудийной башне крейсера. Капитан Родриго Чен, руководитель отдела наземных операций корпуса Бета, внимательно рассматривал бывшего подчиненного. Наконец после минутного осмотра его бледные губы дрогнули:

– У тебя неприятности, Нейман.

Грегор пожал плечами.

– А когда было иначе? – спросил он. – То одно, то другое...

В ответ капитан наградил его еще одним взглядом, холодным как лед и острым, словно клинок.

– Это только твои неприятности, – сухо сказал он.

– Нет, – отозвался детектив. – Больше того, я уверен, что настоящие неприятности еще только начинаются. И мои проблемы на этом фоне – мелочь, не заслуживающая внимания.

Капитан поднял стакан и сделал большой глоток. Грегор был уверен, что это не вода, но Родриго даже не поморщился.

– Ты изменился, – произнес он. – Стал похож на штатского.

– Я и есть штатский, – признался Грегор. – Теперь.

Родриго стукнул стаканом о стойку и резко повернулся к собеседнику.

– Я сделал все, что мог, – бросил он. – Все, что было в моих силах.

– Но они все равно вышибли меня, – парировал Грегор. – И все же... Я помню об этом, капитан. Вы всегда мне верили. Поэтому я и позвонил вам.

Капитан отвел взгляд, взболтал содержимое стакана и прикончил его одним глотком. На этот раз он нахмурился и пожевал губами, словно пытаясь избавиться от неприятного привкуса.

– Ладно, – сказал он, заключая временное перемирие. – Докладывай.

Детектив оглянулся. Один бармен ушел, второй тихо беседовал с двумя громилами и, казалось, был очень занят разговором. В другом баре он бы несомненно постарался подслушать, о чем говорят незваные гости, но только не в этом. В «Штырях» подслушивать чужие беседы опасно для жизни, – поэтому-то Грегор и выбрал этот бар. С другой стороны, и рисковать напрасно не стоит.

– Некая информация, хранившаяся в архиве интендантской службы военного флота, попала в руки посторонних, – тихо сказал он капитану. – И посторонних начали убирать. Все операции осуществляла мобильная группа на модернизированном черном флаере с легкой броней. На полицию и следователей оказывается жесткое давление. Сезон охоты открыт. Кто-то наверху проводит зачистку – быстро, нагло и грубо. Они торопятся. Вероятно, у них мало времени.

– Это все? – Родриго нахмурился.

– Ваш комм поддерживает прямое соединение? – спросил детектив.

Капитан молча вытащил из кармана небольшую коробочку, похожую на пачку сигарет, и положил на стойку. Она ничуть не напоминала мобильный терминал командира армейского подразделения, и Нейман одобрительно кивнул. Личный коммуникатор самого капитана – надежная вещь. Он достал свой древний громоздкий комм, настроил соединение и отправил Родриго все материалы дела, что удалось собрать за последние сутки. Свой отчет с выводами и схемами, обрывок файла, найденный Ричардом, видеозапись с места покушения – все, что только у него было.

Капитан забрал свой коммуникатор и спрятал в карман. Потом повернулся к бывшему подчиненному, поджал губы.

– Я посмотрю, – пообещал он. – Если у меня будет время. Корпус не занимается расследованиями.

– Корпус занимается безопасностью Федерации, – сдержанно отозвался Грегор. – У меня есть причины полагать, что сложившаяся обстановка угрожает безопасности Виктории и всей Федерации. В событиях замешаны силы, которым гражданские службы не смогут противостоять.

– Подозрения, – Родриго поджал губы. – Это не для нас.

– Факты, – тихо произнес Грегор. – Все факты у вас, капитан. А выводы вы сделаете сами, и, быть может, более точные, чем я.

Капитан снова нахмурился и невольно коснулся рукой кармана, где лежал его коммуникатор. Грегор убрал свой комм и поднялся на ноги.

– Подожди, – велел Родриго. – Если это так важно, то я не могу тебя отпустить.

– Нет, капитан, – Нейман покачал головой. – Эта страница моей жизни осталась в прошлом. Думаю, если я вам понадоблюсь, то вы сможете легко связаться со мной.

Он выпрямился, но капитан быстрым движением схватил его за рукав.

– Нейман, – тихо сказал он, – ты изменился.

Детектив взглянул на бывшего командира и поймал его взгляд – теперь изучающий, оценивающий. Родриго смотрел на него так, словно увидел в первый раз и теперь пытался понять, как вести себя с этим новым человеком, появившимся на месте прежнего.

– Я ухожу, – коротко сказал Грегор, не отводя глаз. – Но прежде чем я уйду, я скажу только одно слово. Надеюсь, оно заставит вас заглянуть в коммуникатор сразу же после моего ухода. И тогда вы решите, стоит ли искать меня или лучше сразу положить это дело на полку и забыть о нем, чтобы не лишиться погон.

Родриго медленно разжал пальцы и прищурился.

– Даже так? – пробормотал он. – Что за слово?

– Дамбар, – коротко выдохнул Грегор и нырнул в темноту зала.

В спину ему донеслось сдавленное проклятие капитана, но он не остановился. Знал – Родриго не будет преследовать его в этом баре, хватать за руки, тащить к выходу... Нет, такие глупости не для корпуса Бета. Нейман знал, что капитан надеется на внешнее наблюдение. Вряд ли он отдаст приказ о немедленном задержании. Скорее прикажет установить слежку и постарается не упустить бывшего подчиненного из виду. Да, с него станется потратить время и деньги корпуса на такую затею. По крайней мере, он имеет на это право. Но Родриго забыл о существенной детали – агенты корпуса Бета, пусть и бывшие, прекрасно знают, как осуществляются подобные операции.

Выскочив из подсвеченной арки входа, Нейман быстро перебежал на другую сторону улицы. Он спиной чувствовал, что его ведут тепловые прицелы – как минимум два. Нырнув в спасительную тень, он вошел в здание и прыжками поднялся по лестнице на второй этаж. Подбежав к глухой стене, где совсем недавно появилось отверстие, Нейман включил маскировочный комбез на полную мощность и выскользнул наружу. Съехав вниз по длинному кабелю, он очутился в узком тупике, заваленном мусором. Перепрыгнув через бак с органическими отходами, детектив нырнул в подсобное помещение соседнего дома. Там, не дожидаясь начала охоты, он вошел в подвал и распахнул заранее отпертую дверь, ведущую к ремонтным коммуникациям. Он даже не стал закрывать за собой дверь – просто прыгнул в черный провал шахты грузового лифта и отправился в долгое путешествие по канализационным туннелям.

Когда детектив выбежал из бара, Родриго поднял руку и потрогал мочку уха со встроенным приемником. Включив прием, он выслушал доклад группы наблюдения и нахмурился. Объект перешел улицу и вошел в здание склада. Этот вариант был просчитан заранее, и капитан не сомневался, что у другого выхода Неймана встретит вторая группа наблюдения. По-хорошему нужно было взять его прямо здесь и увезти на орбиту. Там, на базе, из него можно вытрясти всю информацию. Надо было действовать решительней... Но, черт побери, это же Нейман. Ему и так досталось в прошлый раз. Но если он прав... Может, еще не поздно поступить именно так. Полковник, конечно, будет в бешенстве. Потребует выдать Неймана полиции, чтобы не позорить честь мундира. А потом, припомнив о мундире, прикажет выбросить бывшего агента за борт орбитальной станции. Без скафандра, конечно. А приказ... Родриго не мог ослушаться приказа. Нет. Пусть Нейман пока остается на свободе. Так будет лучше всем.

Капитан заказал второй стакан водки с тоником – решил, что успеет его оприходовать до поступления отчета второй группы наблюдения. И, только поднеся его к губам, сообразил, что не давало ему покоя последние пять минут. Выругавшись, он швырнул стакан на стойку и бросился к выходу.

Расталкивая блатную шушеру, он клял бывшего агента последними словами. Дамбар! О да, все верно. Он сразу начал думать о синежопых и совершенно забыл о том, что рукав Неймана показался ему странным – под мягкой тканью словно бы скрывалась жесткая прослойка носимой брони. Пальцы вспомнили знакомое ощущение. Маскировочный комбез – вот что это было.

– Вторая группа, отчет, – зашипел Родриго, выскочив из дверей бара. – Где объект?

– Пока не появлялся, – отозвался старший группы. – Видимо, еще находится в здании.

Родриго застонал. Конечно, Нейман, лучший оперативник наземной службы, единственный выбравшийся живым из дамбарского посольства, не останется в здании, из которого есть только два выхода.

– Первая группа, – бросил Родриго, – войти в здание, прочесать площади.

Разумная мера, вот только запоздалая. Капитан был уверен, что Неймана на складе уже нет. Больше того, его нет на этой улице, а быть может, и в этом квартале. Маскировочный комбез! Если бы знать заранее, что у него будет это штука, тогда бы Нейман не ушел. Но кто мог знать? Спецоборудование не продается в магазинах, его нет у полиции и детективов. Все комбезы на учете... Откуда он у штатского, за которым охотится половина города? Родриго остановился посреди улицы, наткнувшись на невидимую стену. Он понял – откуда. Если кто-то сверху отпустил поводок небольшого отдела и натравил его на Неймана... Капитан хмыкнул, ощутив гордость за воспитанника. Да, бетанец, даже бывший, не по зубам спецгруппам. Он вывернет вас наизнанку, освежует и оденется в вашу шкуру. Вот что такое корпус Бета.

Услышав за спиной тихий рокот, капитан не удивился. Теперь он был готов ко всему. Он медленно обернулся, уже зная, что увидит.

Над грязной улочкой висела темная капля флаера. Его черные лоснящиеся бока отражали свет уличных осветительных панелей. Казалось, машина украшена праздничными огнями. Тупой нос нацелился на одинокую фигуру, застывшую посреди пустой улицы. Фигуру, что встречалась и беседовала с объектом ликвидации.

Родриго и не думал бежать. Расставив ноги, он заложил руки за спину и пристально смотрел на флаер, словно надеясь увидеть то, что скрывалось за черной броней. У него еще оставалась надежда, что флаер опустится и на мостовую выскочат люди в боевой форме... Тогда можно будет получить новую информацию.

Флаер вздрогнул, и его тупой нос выдвинулся вперед, открывая бойницы бортового орудия – словно акула ухмыльнулась, обнажая клыки. Капитан понял, что на этот раз, к сожалению, он не получит новой информации. Вздохнув, он резко опустил голову.

Две огненные полосы прочертили темноту переулка и вонзились в черный бок флаера. Залп армейских ракетных ружей пробил легкую броню машины, и заряд детонировал внутри черной скорлупы. Из пробоины в боку плеснуло пламя, корпус раздулся, и флаер лопнул. Пылающим метеором он сошел с темного неба и рухнул на землю, разбросав горящие обломки по мостовой.

Капитан поднял руку, закрывая лицо от жара. Разбитое яйцо флаера догорало на мостовой, и вокруг него уже плясали темные силуэты группы поддержки, которой вообще-то полагалось следить за Нейманом. Всматриваясь в танец языков пламени, пожиравших развалившуюся скорлупу, Родриго ощутил непреодолимое желание как можно скорее ознакомиться с теми файлами, что передал ему бывший агент. Он чуял запах жареного – в прямом и переносном смысле. И был готов рискнуть своими погонами.

– Группа один, – позвал он. – Где Нейман?

– Объект внутри здания не обнаружен, – пришел ответ. – Контакт потерян. Капитан, он словно сквозь землю провалился.

Родриго довольно кивнул и отключился от общего канала. Пожевав губами, он взглянул еще раз на огромный костер посреди улицы и отвернулся.

– Салаги, – бросил он и зашагал к перекрестку.

По дороге он открыл канал связи с центром и отправил запрос на эвакуацию. Какого черта? Пусть пришлют сюда орбитальный флаер, что доставит его к челноку. Пусть отрабатывают свою повышенную ставку. Похоже, Нейман прав: дело грозит большими неприятностями всем, кто сунет в него свой нос. И поэтому он должен как можно быстрее вернуться на базу – чтобы его нос стал первым, учуявшим запашок гнильцы. Так нужно – потому что полковник не захочет рисковать. Он, как всегда, отправит запрос в министерство, тот попадет к советнику, и закрутятся мшистые жернова бюрократической мельницы. Нет. Нейман прав. Сейчас главное – время. Это оружие. И капитан собирался им воспользоваться – ведь по поражающему эффекту эта штука даст сто очков вперед даже заряду антиматерии.

* * *

Сектор: Свободный Сектор.

Координаты: Система Зод.

Колония Зод.

Корабль «Стальной Шип»,

порт приписки отсутствует.

Тяжелая пуля величиной с мизинец должна была пробить хрупкое человеческое тело навылет. Вырвать сердце, оставить после себя окровавленную дыру с торчащими обломками костей... Но, встретив на пути укрепленный пласталевый каркас, она злобно взвизгнула и съехала в сторону, вспарывая искусственную плоть, словно тупая пила.

Удар оказался так силен, что Артур не удержался на ногах – массивное тело киборга отлетело назад, как от удара кувалдой. На секунду зависнув в воздухе, он успел увидеть, как Роб метнулся за каменное крыльцо банка. Потом Арт влетел спиной в прозрачную витрину, разбил бронестекло вдребезги и упал. Сверху на него обрушился водопад сияющих осколков.

Привычный гул улицы сменился грохотом выстрелов и криками. Над головой старпома завыла сирена, прятавшаяся в витрине. Ее вой вонзился в уши Арта, прогнав оцепенение от удара. Он заворочался среди осколков, перевернулся на живот и встал на четвереньки. Драгоценный рекордер он переложил в левую руку, правой достал пистолет и пополз к дыре в прозрачной стене. У толстых стеклянных клыков он остановился, сделал глубокий вдох и высунул голову наружу.

Первое, что бросилось в глаза, – безжизненное тело, раскинувшееся на мостовой около каменных ступеней. Серебряный комбез продырявлен в десятке мест, из темных провалов сочится кровь, и темная жижа собирается на мостовой в глянцевую лужу. Длинные платиновые волосы закрывают лицо, они потемнели от влаги и похожи на мокрую солому... Инга.

Старпом зарычал и приподнялся, пытаясь перевалить через острые края бронестекла. Выглянув на улицу, он сразу заметил Роба. Бывший десантник укрылся за большим каменным крыльцом и, выставив поверх него руку, палил из игольника наугад – в белый свет как в копеечку. Ответные залпы выбивали из крыльца каменную крошку, что шрапнелью разлеталась по улице. Артур высунулся из разбитой витрины и наконец увидел нападавших.

У перекрестка стоял синий электромобиль, напоминавший небольшой фургон ремонтных служб. За ним засели двое – они и стреляли в оружейника из штурмовых винтовок, очень напоминавших армейские. Пласталевые шары веером разлетались по улице – их сила не в точности, а в количестве. Ответный огонь Роберта удерживал киллеров за фургоном. Они старались не высовываться – даже неприцельная очередь из игольника способна разрезать человеческое тело пополам. Заметил Артур и других – из-за угла дома выглянула еще одна фигура и тут же спряталась. Но старпом успел заметить в руках убийцы стандартный «Орел». И еще он заметил плечо второго человека, скрывавшегося за углом. Итого – минимум четверо.

Артур оглянулся. Уходившая вдаль улица опустела словно по волшебству – толпы беспечных прохожих исчезли при первых же выстрелах. Прозрачные витрины закрылись железными щитами, превратившими магазины в неприступные крепости. Открытой оставалась только та, в которой залег Артур. Он приподнялся, бросил взгляд назад... В темноту уходил ряд пластиковых прилавков с аккуратно разложенной одеждой. Вдалеке темнели фигуры манекенов, но людей не видно. Инстинкт самосохранения заставил продавцов испариться, бросив товар на произвол судьбы. Хорошо. Так даже лучше.

Артур снова выглянул на улицу. Роберт все еще перестреливался с киллерами, засевшими за электрокаром, – в ход пошла вторая обойма игольника, и старпом не сомневался, что у бывшего десантника их припасено еще штук пять. Он сможет отстреливаться долго. Но это проигрышная ситуация. Надо отходить. Бежать. Найти флаер, убраться в космопорт и вернуться на борт корабля. Улица свободна, судя по всему, атакующие не рассчитывали встретить сопротивление и не позаботились перекрыть пути отступления. Но по ней уходить нельзя – она пуста и хорошо простреливается. Беглецов снимут одной очередью. Значит, надо прикрыть Роба, чтобы он успел перебраться в магазин, а потом отступать сквозь здание. Возможно, подняться на верхние уровни, перебраться по пешеходным путям выше, к транспортным магистралям флаеров, и остановить одну из машин... Но что делать с Ингой? Ее нельзя оставлять тут. Но если он тотчас не отзовет Роба, они все лягут рядом с ней. Проклятье. Кто-то должен протрубить отступление, и это должен сделать он – старший в команде. Если есть шанс спасти кого-то из команды, оставив мертвое тело противнику, то он так и сделает. Но кто-то ответит за это, да. Умоется кровавыми слезами и проклянет тот день, когда решил отдать приказ об убийстве. Кто? Их вели, это ясно как божий день, операция явно готовилась заранее, хоть и в спешке. Значит, они не знали, куда идет команда корабля. Выследили, увидели, что товар получен, и решили атаковать... Кто? Не сейчас. Это – потом.

Высунувшись из витрины, старпом на глаз прикинул расстояние до крыльца. Метров десять, не больше. Роберт сможет пробежать. Должен. Но надо ему объяснить, а кричать, пытаясь заглушить пальбу, – дело пустое. Коммуникатор!

Спрятавшись, Арт положил пистолет на осколки витрины и достал из кармана черную коробку комма. Он так и не решился выпустить из рук рекордер, из-за которого и заварилась эта каша. Артур проклял его сотню раз и заодно тот миг, когда он решил, что новый рейс – хорошая идея. Но сейчас нельзя бросить добычу – слишком дорогую цену команда заплатила за этот кусок металла.

Палец привычно лег на черные кнопки комма, но в последний миг Артур остановился и набрал другой номер. Поднес коробочку к уху – он так и не решился поставить встроенный коммуникатор, хотя ему не раз предлагали это сделать. Он и так уже модифицирован. Даже больше, чем хотелось бы.

– Роза? – позвал он. – Роза!

Коммуникатор выдал тонкий писк, утонувший в шорохе помех. Потом все сменилось глухой тишиной. Линия связи отключилась, коммуникатор жалобно звякнул, потеряв контакт с общей линией.

– О, – в ярости выдохнул Артур.

Дело худо – если пошла блокировка сигналов связи, значит, под наблюдением и сам корабль. Любой вызов будет перехвачен...

Сунув коммуникатор в карман, старпом подхватил с пола оружие и снова высунулся на улицу.

– Роб, – гаркнул он во всю мощь искусственных легких, не заботясь о том, что его услышат враги. – Роберт!

Оружейник оглянулся и поймал взгляд командира. Арт показал Робу на дыру в витрине и поднял кулак с пистолетом. Оружейник кивнул. Ему не надо было долго объяснять маневр прикрытия – он и сам знал, что из-за крыльца нужно уходить.

Сменив магазин, оружейник высунул из-за крыльца руку и выпустил длинную очередь в сторону электрокара. Из синего бока брызнули искры, киллеры спрятались за машину. Артур поднял пистолет, готовясь выпустить одной очередью весь заряд, и даже открыл рот, чтобы крикнуть Робу, что пора уходить...

Холодная волна захлестнула Арта с головой, заставив сжаться искусственное сердце. В ушах раздался шепот далеких голосов, ноги налились свинцом... На миг перед глазами мелькнуло белое лицо с остекленевшими глазами. Его позвали – те, кто давно ждал Артура Корна на той стороне.

Артур поднял глаза. Он чувствовал на себе чужой взгляд, он жег переносицу старпома, словно раскаленная спица. Он искал источник этого взгляда, пытался рассмотреть смерть, что взглянула ему в лицо... И нашел.

В кабине электрокара блеснул прицел. На Артура сквозь сложный оптический механизм смотрела смерть – дряхлая старуха с отполированным до блеска черепом и горящими глазницами. Черная точка ствола смотрела старпому точно в глаз, а над ней блестело светлое пятно, сочившееся смертельным взглядом. Артур поймал этот взгляд, и время остановилось. Он чувствовал течение секунд, слышал, как со скрипом отходит в сторону скоба и боек старой, но надежной снайперской винтовки ударяет в капсюль, рождая искру. Слышал, как скрежещет смертоносный металл, продираясь по черному жерлу ствола. Старпому казалось, что его рука с крохотным пистолетом поднимается слишком медленно, как во сне. Так же медленно, как и пуля, скользящая по стволу. Но рука поднималась уверенно и неотвратимо – искусственный механизм не давал осечки. И когда пистолет старпома нацелился в светлое пятнышко прицела, Артур спустил курок. Время пустилось вскачь.

Они выстрелили одновременно, но луч света оказался быстрее пули. Слабый заряд гражданского бластера пробил стекло оптики, испарил сетчатку глаза, прошел сквозь глазное яблоко и проделал аккуратную сквозную дыру в голове киллера, так и не успевшего понять, что его убило. Но его палец, нажавший спусковую скобу долей секунды раньше, уже нельзя было вернуть на место.

Тяжелая винтовочная пуля старого образца попала Артуру точно в лоб. Голова откинулась назад, едва не сорвавшись с плеч. Старпом повалился навзничь, успев только удивиться, что сенсоры успели заблокировать болевые ощущения. Боли не было. Вместо нее пришла тьма.

* * *

Сектор: неизвестен.

Координаты: неизвестны.

Корабль «Эдем», порт приписки Новая Надежда.

Шахта центрального груз