/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Змеиные Войны

Восход Короля Торговцев

Раймонд Фейст

Двое героев прошли сквозь кошмар войны с полчищами демонов, которые вырвались из Тьмы, ведомые Королевой мрака. Теперь каждый из них следует по собственному пути, исполняя свое предначертание. Один избирает путь воина - ибо Тьма снова и снова ищетдорогу в земли Мидкемии, и, значит, кто-то должен стоять на пути у врага... Другой, желая богатства и могущества, достигает желаемого, еще не зная, что очень скоро Зло проникнет в его дом, грозя погубить и его, и все, что он создал. Скоро, очень скоро опять возьмут герои в руки оружие, ибо кратки мгновения покоя, когда идет великая война...

Раймонд Фейст

Восход короля торговцев

ПРОЛОГ

ДЕМОНИЯ

Душа закричала.

Демон повернулся. Пасть его была все время оскалена, и о том, что ему хорошо, можно было догадаться лишь по открывшимся шире черным глазам. Они напоминали акульи: такие же плоские и безжизненные. Он заглянул в кувшин, который держал в руках, - это было его единственное достояние.

Эта душа была необычайно активна, и демону повезло, что он обнаружил ее и схватил. Он приставил кувшин к подбородку и закрыл глаза, наслаждаясь потоком энергии. По своей эмоциональной природе это существо ничего не ведало о том, что именуется "счастьем", ему были знакомы лишь проявления страха или гнева, но каждый раз, когда душа в кувшине начинала сопротивляться, излучаемая ею энергия наполняла маленький мозг демона новыми мыслями, и тогда испытываемое им чувство было настолько близко к понятию "счастье", насколько это было для него возможно.

Воровато, словно боясь, что кто-нибудь из его более могущественных собратьев отнимет у него игрушку, демон оглядел зал - один из многочисленных залов огромного дворца в Сибуле, столице истребленного народа саауров.

Только истребленного не полностью, вспомнил демон: тем, кто ушел сквозь магический портал, удалось уцелеть. Он почувствовал гнев, который, впрочем, быстро пропал: этот младший демон был не столько умен, сколько хитер и до конца не понимал, почему спасение горсточки саауров представляет такую важность. Но это было так, и именно потому владыки демонов до сих пор изучали состояние закрывшихся врат на равнине к востоку от Сибула.

Правители Пятого Круга однажды сумели ненадолго открыть этот портал, и тогда малютка демон скользнул в щель между двумя Мирами. Потом портал рухнул, и маленький демон остался здесь, а Правители вновь принялись обсуждать, как открыть портал на длительный срок и войти сквозь него в новый мир.

Демон побрел по залам, рассеянно глядя по сторонам. Роскошные гобелены, над которыми трудились целые поколения, были сорваны со стен, разорваны и залиты кровью. Демон с хрустом наступил на скелет сааура и небрежно отбросил прочь ломкие кости. Наконец он добрался до тайной комнаты, где прятался, пока демоны Пятого Круга находились на этой холодной планете. "Ужасно оказаться вдали от родного мира", - подумал юный демон. Это было его первое путешествие, и ему очень не понравилась боль, испытанная им во время переноса.

Правда, пир был великолепным; никогда еще он не видел такого обилия еды, пусть даже она ограничивалась объедками, оставленными могущественнейшими демонами. Наевшись, маленький демон начал расти, и это превратилось для него в основную проблему.

Он сел, пытаясь найти удобное положение для своего увеличившегося тела. Пир продолжался почти год, и многие малые демоны выросли, но этот демон рос быстрее остальных и был уже на пороге того, чтобы стать совсем взрослым.

Взглянув на свою игрушку, демон засмеялся, со свистом втянув пастью воздух. Глаза смертного не сумели бы рассмотреть то, что находилось в кувшине, и демону, не имеющему еще даже имени, чертовски повезло, что он поймал именно эту душу. Сильнейший из старших демонов, почти правитель, пал жертвой могущественного волшебника, подобно тому как великий Тугор победил и съел вождя саауров, но и маг, убивший его, заплатил за это собственной жизнью. Маленький демон, хотя и был не очень умен, действовал быстро и без колебаний схватил душу, вылетевшую из мертвого мага.

Демон еще раз осмотрел кувшин и щелкнул по его стенке. Душа мага ответила ударом - если о ком-то, не имеющем плоти, можно сказать, что он способен ударить.

Демон поерзал. За это время он стал сильнее, но безостановочное пиршество все же подошло к концу. Последние саауры были убиты и съедены, и теперь демоном предстояло питаться лишь мелкими животными, не обладающими сколько-нибудь ощутимой духовной силой. У себя на родине демоны разводили разумных существ для еды, но здесь отсутствие их означало замедление роста. Тело маленького демона продолжало бы созревать, но слишком медленно - до тех пор, пока не будет открыт портал, ведущий в соседний мир.

"Холодно", - подумал демон. Оглядывая огромную комнату, он и не подозревал о ее первоначальном назначении: это была спальня одной из многочисленных жен предводителя саауров. В родном мире демона царили необузданная энергия и пульсирующий жар; демоны Пятого Круга созревали на воле и в борьбе с себе подобными, пожирая друг друга, завоевывали право служить Королю демонов. Маленький демон хранил смутные воспоминания о своем прошлом, но помнил лишь гнев, страх и редкие моменты удовольствия, когда удавалось что-нибудь съесть.

Демон опять заворочался: он никак не мог устроиться поудобнее. Спина у него чесалась, и он знал, что скоро там появятся крылья - сначала крошечные, но, по мере того как он будет становиться сильнее, станут расти и они. Демон понимал, что скоро ему придется сражаться, чтобы получить звание, а пока следует отдыхать и набираться сил. До сих пор ему везло, поскольку период его взросления совпал с битвой за этот мир и другие демоны были слишком заняты поеданием его обитателей, чтобы обращать внимания на него. Но теперь они вновь начали сражаться между собой, и проигравшие прибавляли сил победителям, пожиравшим их; любой демон, не имеющий звания, представлял собой превосходную мишень, если только не вмешивался правитель или капитан. Таков был образ жизни этого народа, который уважал только одно право: право сильнейшего. Маленький демон подумал вдруг, что для того, чтобы завоевать могущество, должен существовать способ получше, чем бросить вызов и драться до смерти. Но какой - этого придумать он был не в состоянии, а уж решить, как изменить существующий обычай, - тем более.

Вдоволь насмотревшись на разрушенную опочивальню ша-шахана, демон закрыл глаза; но перед этим бросил последний взгляд на душу в кувшине. Отсутствие пищи могло на какое-то время замедлить физический рост, но за время войны он понял, что размеры, как бы ни были они впечатляющи, по важности уступают хитрости. Душа мага оказалась богата знаниями, и маленький демон решил завладеть ими. Он поместил кувшин напротив лба и мысленно пронзил душу. Она начала сопротивляться с утроенной силой, и поток энергии поверг демона в состояние сродни тому, которое испытывает человек, выпивший много вина. Это было самое большое наслаждение, доступное демонам, и маленький демон с удовольствием подумал, что скоро он станет умнее, будет много знать и сможет использовать не одну лишь звериную хитрость, чтобы получить звание и завоевать прочное положение.

И когда владыки демонов наконец найдут способ открыть ворота, запечатанные за сааурами, он сумеет последовать за воинством Пятого Круга и получить себе в пищу и саауров, и любых других обладающих разумом и душой существ, населяющих мир, называемый Мидкемией.

Глава 1

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Корабль входил в гавань.

Черный и опасный, он двигался словно мрачный охотник, преследующий добычу. Трехмачтовый военный корабль под всеми парусами величественно входил в порт, и другие суда уступали ему дорогу. Он был похож на пиратское судно с далеких Западных Островов, но на его фок-мачте развевался королевский флаг, и все те, кто его видел, понимали, что это возвращается домой брат короля.

Высоко над палубой корабля худощавый матрос торопливо зарифливал марсель бизани. Подвязав последний риф-сезень, Ру взглянул через гавань на Крондор.

Город принца тянулся вдоль доков, к югу поднимаясь на холмы, а к северу простираясь, насколько хватало глаз. Ру, которому в следующий Праздник солнцестояния должно было исполниться всего лишь восемнадцать лет, вспомнил, как часто за последний год он думал, что больше никогда не увидит этого города. И все же он вернулся сюда, закончив свою последнюю вахту на "Вольном охотнике", корабле, которым командовал адмирал Никлас, брат правителя Островного Королевства и дядя принца Крондорского.

Крондор был вторым по значению городом Королевства и резиденцией принца Крондорского - наследника престола. Над крышами маленьких домов, рассыпанных по окружающим гавань холмам, господствовал дворец принца, стоящий на самом высоком холме, круто обрывающемся к воде. По сравнению с дворцом обшарпанные улочки, прилегающие к порту, забитые пакгаузами, меняльными лавками, парусными мастерскими, дровяными складами и гостиницами для матросов, казались еще неопрятнее, а по количеству убийц и воров портовый район уступал лишь Бедному кварталу.

И все же Ру был рад увидеть Крондор, тем более сейчас, вновь став свободным человеком. Убедившись напоследок, что парус зарифлен надежно, он быстро двинулся вдоль реи, уверенно сохраняя равновесие, чему научился, почти два года плавая по морям.

"Как ни странно, я встречаю третью весну подряд, минуя зиму", - подумал вдруг Ру, и мысль об этом позабавила его и в то же время почему-то встревожила.

Поднявшись на последнюю выбленку ванты бизань-мачты, он ослабил шкот. Ру не особенно любил работать на высоте, но поскольку он был самым маленьким и самым ловким членом команды, его то и дело посылали на мачты. Он быстро спустился по ванте и легко спрыгнул на палубу.

Эрик фон Даркмур, друг Ру с самого детства, тем временем закончил вязать брас на крепежной утке и поспешил к поручням, чтобы взглянуть на соседние корабли. Эрик был на две головы выше и в два раза шире своего друга, и вместе они составляли весьма необычную пару. В их родном Равенсбурге Эрик был сильнее всех своих сверстников, а Ру, наоборот, числился самым слабым. Эрика никак нельзя было назвать красивым, но у него было открытое и дружелюбное лицо, и потому многие считали его симпатичным, зато Ру не приходилось питать иллюзий относительно своей внешности. Узенькое лицо, с которого почти никогда не сходило выражение замкнутости, и вечно прищуренные бегающие глазки производили на всех отталкивающее впечатление, кроме тех редких случаев, когда он улыбался или смеялся. Тогда его лицо освещалось теплотой и становилось отчасти привлекательным. Зато он был всегда весел, неистощим на выдумки и готов храбро встретить любую опасность. Эти качества еще в детстве притягивали к нему Эрика.

Эрик показал на суда, расступавшиеся перед "Охотником", и Ру кивнул. Внезапно стоящий рядом матрос рассмеялся, и Ру недоуменно повернулся к нему:

- Чего ты?

- Принц Никки опять хочет вывести из себя начальника порта.

Эрик, чьи волосы выгорели на солнце почти добела, тоже взглянул на матроса, синие глаза которого ярко выделялись на темном от загара лице.

- Ты о чем?

Матрос ткнул пальцем:

- Вон катер начальника порта.

Ру посмотрел в ту сторону.

- Мы даже не остановились, чтобы взять лоцмана!

Матрос вновь рассмеялся.

- Принц Никки достойный ученик своего учителя! Старый адмирал Траск не раз проделывал такую же шутку, но он хотя бы разрешал лоцману подняться на борт, а уж потом отказывался от буксировки в док. Но Никки - брат короля и потому не думает об этих формальностях.

Самые опытные матросы уже стояли наготове в ожидании команды взять рифы на последних парусах. Ру посмотрел на полуют, и в этот момент стоявший там Никлас, бывший принц Крондорский, а ныне адмирал Королевского флота на Западе, подал сигнал. Сильные руки мгновенно притянули паруса к реям и начали проворно вязать узлы. Через несколько мгновений Ру и все те, кто вместе с ним находился на палубе, почувствовали, что корабль снижает скорость, входя в королевский док.

"Охотник" уже почти остановился, но Ру все равно казалось, что они вот-вот врежутся в причал.

- Мы толкаем перед собой уйму воды, - словно прочтя его мысли, объяснил матрос, - и когда она отразится от стен, она нас остановит. Палы рванет так, что только держись! - Он приготовился бросать трос швартовщикам на берегу и крикнул Эрику: - А ну-ка, помоги!

Ру и Эрик схватились за трос. Никлас скомандовал: "Бросай!", и они втроем кинули трос на причал. Швартовщики ловко поймали бросательный и быстро закрепили его на большой металлической тумбе. Как и предсказывал матрос, когда волна пошла назад, трос туго натянулся и доски выгнулись, заставляя железные тумбы стонать; в следующее мгновение огромный корабль качнулся и застыл, словно вздохнув с облегчением оттого, что благополучно вернулся домой.

Эрик повернулся к Ру:

- Интересно, что скажет адмиралу начальник порта.

Взглянув на принца, который поднимался на главную палубу, Ру пожал плечами. Впервые он увидел этого человека, когда их с Эриком судили королевским судом по обвинению в убийстве сводного брата Эрика, Стефана. Второй раз он увидел его, только когда тех, кто уцелел на верфях Махарты, подобрала шлюпка с "Охотника". Впрочем, за время плавания Ру успел приглядеться к принцу, и поэтому мнение его было таково:

- Скорее всего ничего не скажет, пойдет домой и выпьет.

Эрик расхохотался. Никласа отличала спокойная властность, и он был способен довести человека чуть ли не до обморока одним лишь пристальным взглядом; эта черта была свойственна и Кэлису, капитану отряда Кровавых Орлов, в котором служили Ру и Эрик.

Из первоначального отряда численностью в несколько сотен человек уцелело менее пятидесяти: те шестеро, что спаслись вместе с Кэлисом, и те, кто добрался до Города на Змеиной Реке прежде, чем "Вольный охотник" отплыл в Крондор. Второй корабль Никласа, "Месть Тренчарда", оставался в порту Города на Змеиной Реке еще месяц на случай, если туда придет еще кто-нибудь из отряда Кэлиса. Потом корабль поднял якорь, и все, кто не успел вернуться к этому времени, считались погибшими.

Спустили трап; первыми на берег сошли Никлас и Кэлис. На причале их ждали Патрик, принц Крондорский, его дядя принц Эрланд и прочие члены королевского двора.

- Не слишком торжественная церемония, - произнес Эрик. Ру молча кивнул. За сведения, которые Никлас доставил Патрику, своему племяннику, многие заплатили жизнью, а сведения эти, насколько было известно Ру, были довольно скудны. Он перенес внимание на королевскую семью.

Никлас, носивший титул принца Крондорского до тех пор, пока его племянник не прибыл из столицы Островного Королевства, был совсем не похож на своего брата; Эрланд был сед, но в седине еще проглядывали рыжие волосы; у Никласа, который тоже начал седеть, волосы были черные, а черты лица свидетельствовали об эмоциональности его натуры. Патрик, новый принц Крондорский, был смуглее, чем Эрланд и Никлас, а волосы у него были светло-каштановые. В его внешности соединились мужественность Эрланда и эмоциональность Никласа.

- Да, - сказал Ру, - ты прав; не слишком пышная церемония.

Эрик кивнул:

- Им уже ясно, что нечего рассчитывать на свершения, которые покроют их славой. Я думаю, новости, которые привез Кэлис, их испугают.

Ру вздохом выразил согласие.

- Грязное дело. А будет еще хуже.

Дружеский шлепок по спине заставил его обернуться. Обернулся и Эрик. Сзади стоял Робер де Лонгвиль, по обыкновению ухмыляясь; вплоть до недавнего времени эта ухмылка приводила их в трепет, но на этот раз было ясно, что он так улыбается. Его поредевшие волосы были коротко подстрижены, но подбородок зарос щетиной.

- Что собираетесь делать, парни?

Ру позвенел золотыми монетами.

- Я мечтаю о кружке эля и нежном прикосновении дурной женщины, а об остальном стану беспокоиться завтра.

Эрик пожал плечами:

- Я подумал и решил принять ваше предложение, сержант.

- Отлично, - сказал де Лонгвиль. Он предложил Эрику должность капрала в особом отряде Кэлиса. - Завтра в полдень явись в кабинет лорда Джеймса. Я оставлю в канцелярии пропуск.

Ру продолжал рассматривать людей на причале.

- Наш принц выглядит весьма внушительно, - заявил он.

- Понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал Эрик. - Принц и его отец производят впечатление людей, побывавших в серьезных переделках.

- Никогда не позволяйте титулам обманывать вас, парни, - сказал де Лонгвиль. - Эрланд и наш король, а с ними и их сыновья не раз сражались у северных границ с гоблинами и Братством Темного Пути. - Так обычно называли моред-хелей, темных эльфов, живущих в дальнем конце гор, известных как Зубы Мира. - Я слышал, что король однажды участвовал в какой-то серьезной заварушке в Кеше - дрался с работорговцами или с кем-то вроде того. Но как бы то ни было, его уважают как обычного человека, а не как повелителя. Со времен короля Родрика, до того как престол занял король Лайем, а это еще было до моего рождения, ни один наш правитель не воспитывался при дворе. Наши короли - крепкие мужчины, они немало времени проводят на военной службе, и пройдет еще несколько поколений, прежде чем в их роду появятся неженки. Впрочем, наш капитан это увидит.

На мгновение в голосе де Лонгвиля мелькнула тревога. Ру быстро взглянул на него, но на лице сержанта уже вновь играла знакомая усмешка.

- О чем ты думаешь? - спросил Эрик у Ру.

- Да просто о том, какие бывают забавные семьи, - ответил Ру и показал на членов королевского семейства, которые стояли на причале, внимательно слушая Никласа.

- Обрати внимание на нашего капитана, - заметил Эрик, и Ру кивнул.

Кэлис, странный, загадочный человек, стоял чуть в стороне, словно хотел подчеркнуть дистанцию между собой и остальными и в то же время иметь возможность слышать все, о чем говорится, и отвечать на вопросы, которые могли быть заданы.

- Мы - друзья вот уже двадцать лет, - сказал де Лонгвиль. - Он нашел меня, когда я служил под началом Даниэля Тровиля, лорда Хайкасла, вытащил из пограничных войн и заставил отправиться в самые невероятные места, какие только можно себе представить. Я был с ним дольше, чем любой другой человек из его отряда, делил с ним паек, спал рядом с ним, видел, как у него на руках умирали люди, он на руках вынес меня из Хамсы - и все же я не могу сказать, что знаю этого человека.

- А правда, что он наполовину эльф? - спросил Эрик.

Де Лонгвиль почесал подбородок.

- Не могу сказать, что знаю правду об этом. Он говорил мне, что его отец родом из Крайди; по его словам, в детстве Кэлис был мальчиком на кухне. О своем прошлом он рассказывал мало. В основном он занимался будущим, выискивая таких казарменных крыс, как вы, на свет Божий и делая из них солдат. Но дело стоит того. Я сам был такой же казарменной крысой, когда он меня нашел. Кэлис возвысил меня до моего нынешнего положения. - На последних словах де Лонгвиль ухмыльнулся еще шире, словно и впрямь был всего лишь обычным сержантом, - но Эрик и Ру знали, что в дополнение к армейскому чину у Бобби есть высокий придворный титул. - А я, знаете ли, никогда не задавал слишком много личных вопросов. Кэлис думает быстро, - де Лонгвиль понизил голос, будто Кэлис мог каким-то образом услышать его снизу, с причала, - и уши у него заостренные... Но все же я никогда не слышал о таком существе - получеловеке-полуэльфе, хотя наш капитан способен делать то, чего не может сделать ни один человек из тех, кого я знаю. - Он вновь ухмыльнулся. - Но он не раз спасал наши шкуры, поэтому кого волнует его родословная? Происхождение ничего не значит. Его не изменишь - и важно лишь то, как ты живешь. - Он похлопал юношей по плечу. - Когда я вас отыскал, вы представляли собой только падаль для голодных ворон, но посмотрите на себя теперь!

Взглянув друг на друга, Эрик и Ру захохотали. На них была та же одежда, что и во время бегства из Махарты, заплата на заплате - ив ней они были похожи на обычных бродяг.

- Нам нужна новая одежда, - сказал Ру. - Не считая сапог Эрика, это все нужно выбросить.

- Да и они требуют починки, - посмотрев вниз, заметил Эрик. Эти сапоги были единственным, что оставил ему в наследство барон фон Даркмур, который упрямо не признавал своего отцовства, хотя и не оспаривал права Эрика носить эту фамилию. Сапоги предназначались для верховой езды, но Эрик носил их повсюду и основательно истрепал.

С дорожной сумой за плечами на палубу поднялся Шо Пи, бывший монах, изаланец из Империи Великого Кеша. За ним шел Накор, тоже изаланец; Шо Пи считал, что он послан ему судьбой в качестве учителя. Внешне Накор казался стариком, но двигался он с проворством и быстротой, которые были хорошо известны Эрику и Ру. Он учил солдат Кэлиса искусству рукопашного боя, и всем им было известно, что, как и Шо Пи, этот низенький человечек, действуя голыми руками, был так же опасен, как вооруженный до зубов воин. Ру был убежден, что никогда не видел, как Накор движется со всей скоростью, на какую способен, и сомневался, что хочет увидеть такую демонстрацию. Впрочем, Ру сам был талантливым учеником; в отряде Кэлиса он уступал лишь Шо Пи и Накору и знал, что может легко одержать победу в любой драке с помощью одного короткого, но смертельного удара.

- Я не собираюсь повсюду таскать тебя за собой, парень! - крикнул через плечо кривоногий Накор Шо Пи. - Вот уже двадцать лет я вижу только сожженные дотла или разграбленные города и теперь намерен какое-то время наслаждаться жизнью в одиночестве. А потом я собираюсь вернуться на Остров Мага.

Шо Пи был на голову выше Накора и обладал пышной темной шевелюрой, а в остальном выглядел как молодая копия жилистого коротышки.

- Как скажешь, учитель, - ответил он.

- И не называй меня учителем, - потребовал Накор, вскинув на плечо дорожную сумку. - Эрик, Ру! Куда вы собираетесь? - спросил он, направившись к трапу.

- Выпить, снять девочку и достать новую одежду - в таком вот порядке, - ответил Ру.

- Потом я съезжу домой, повидаю мать и друзей, - сказал Эрик.

- А ты? - спросил Ру.

- Пойду с тобой, - сказал Накор. - А когда мне надоест развлекаться, найму судно, которое отвезет меня на Остров Мага. - Он начал спускаться по трапу, подчеркнуто не замечая Шо Пи, шедшего на шаг сзади, а Эрик, взглянув на молодого изаланца, сказал:

- Нам надо взять дорожные сумки. Подождите нас на причале.

Они поспешили вниз, Ру - первым: ему еще хотелось успеть попрощаться с матросами. В каюте он увидел Джедоу Шати, который только что закончил паковать свои пожитки.

- Какие планы? - спросил Ру, торопливо запихивая свои вещи в сумку.

- Выпить, я думаю.

- Тогда пошли с нами, - сказал Эрик.

- Непременно - только скажу господину Роберу де Лонгвилю, этому поросенку, что принимаю предложение стать у него капралом.

Эрик прищурился.

- Капралом? Эту должность он предложил мне.

Вмешался Ру, не дожидаясь, пока спор перерастет в ссору:

- Судя по его словам, ему нужен не один капрал.

Эрик и Джедоу посмотрели друг на друга, а затем рассмеялись. На фоне эбеново-черной кожи Джедоу выделялись ослепительно белые зубы, и его улыбка всегда была такой заразительной, что каждый невольно улыбался в ответ. Как и остальные "головорезы Кэлиса", в прошлой жизни Джедоу был преступником, но в отряде он нашел людей, за которых был готов умереть и которые были готовы умереть за него.

Ру, который старался казаться эгоистичнее, чем на самом деле, сдружился с уцелевшими "головорезами" почти так же сильно, как с Эриком, и полюбил их, хотя и не желал этого признавать. Крепкие парни, они вместе прошли огонь и воду, и каждый знал, что может положиться на остальных.

Ру вспомнил о тех, кого они потеряли: о здоровенном Бигго, смешливом убийце, отличавшемся, как ни странно, благочестием; о Джероме Хэнди, великане с бешеным нравом, любящем прихвастнуть; о Билли Гудвине, мягком, но вспыльчивом юноше, который погиб по нелепой случайности, не успев ничего понять в жизни; и о Луи де Савоне, родезийском головорезе, ум которого был так же остер, как его кинжал, - ему были ведомы и придворные интриги, и стычки в темных закоулках; он был горяч и отличался удивительной верностью. Ру собрал вещи и, обернувшись, увидел, что Эрик и Джедоу наблюдают за ним.

- В чем дело?

- Ты на какое-то время выпал, - сказал Эрик.

- Я думал о Бигго и остальных...

Эрик кивнул:

- Понимаю.

- Может, кто-нибудь из них вернется на "Мести Тренчарда", - осмелился предположить Джедоу.

- Хорошо бы; - сказал Ру и, перекинув сумку через плечо, добавил: - Но Билли и Бигго не вернутся.

Эрик кивнул. Ру видел, как Бигго погиб в Махарте, а Эрик был свидетелем тому, как Билли упал; с лошади и разбил голову о камень.

Трое мужчин молча поднялись на палубу и быстро спустились по трапу на причал, где увидели де Лонгвиля, который болтал с Накором и Шо Пи.

- Эй ты, жалкий огрызок мужчины! - заявил без всяких церемоний Джедоу человеку, который почти три года управлял его жизнью.

Де Лонгвиль обернулся:

- К кому ты так обращаешься, ты, вейлский мерзавец?

- К вам, Бобби де Лонгвиль, сэр сержант! - огрызнулся Джедоу, причем было видно, что эти взаимные оскорбления - всего лишь дружеская насмешка, и Эрик знал, что оба они от души забавляются. - И кто ты такой, чтобы обзывать меня "мерзавцем"? Мы, мужчины из Вейла, - лучшие бойцы в мире и обычно вытираем сапоги о тех, кто похож на тебя. - Джедоу громко фыркнул и наклонился к де Лонгвилю, словно принюхиваясь к источнику отвратительной вони. - Да, очень похожих на тебя.

Ущипнув Джедоу за щеку, как любящая мамаша - ребенка, де Лонгвиль заявил:

- Ты так мил, что хочется тебя поцеловать. - Он шутливо шлепнул Джедоу по щеке и добавил: - Но не сегодня. - И повернулся к остальным. - Куда направляетесь?

- Выпить! - ухмыляясь, ответил Накор. Де Лонгвиль выразительно закатил глаза.

- Ладно, только никого не убейте. Ты вернешься? - спросил он Джедоу.

Джедоу улыбнулся:

- Не знаю почему, но вернусь.

-Ты хорошо знаешь почему, - произнес де Лонгвиль.

Улыбка Джедоу сразу увяла.

Каждый из них видел то, что видели все, каждый знал, какая ужасная армия готовится пересечь море, и понимал, что, каких бы успехов они ни добились за минувшие месяцы, борьба только начинается. До решающего столкновения может пройти десять лет, может пройти даже больше - но в конце концов любому мужчине, живущему в Королевстве, придется либо сражаться, либо умереть.

- Проваливайте, - нарушил молчание де Лонгвиль и махнул рукой в сторону улицы. - Не слишком буяньте, - сказал он и добавил вслед уходящим: - Эрик, ты и Джедоу должны завтра вернуться сюда и получить свои бумаги. На день позже - и вы дезертиры! А как вы знаете, дезертиров мы вешаем!

- Ну и мужик, - сказал Джедоу, когда они отошли чуть дальше по улице. - Вечно с угрозами. По-моему, у него противоестественная любовь к веревке, нет?

Ру захохотал, и остальные присоединились к нему; и им стало еще веселее, когда, будто по волшебству, на углу перед ними возник трактир.

Ру проснулся. Голова у него раскалывалась, во рту пересохло. В глаза словно насыпали песок, а дыхание было таким зловонным, будто кто-то заполз ему в рот и там помер. Он подвинулся, и застонал Эрик; он подвинулся в другую сторону - застонал Джедоу и отпихнул Ру обратно.

Ему ничего не оставалось, как сесть, и, сев, Ру подумал, что лучше бы ему никогда не просыпаться. Он с трудом удержался от тошноты и наконец ухитрился сфокусировать взгляд.

- Прекрасно, - пробормотал он и сразу же пожалел об этом. От собственного голоса у него еще сильнее заболела голова.

Они находились в камере. И если Ру не ошибся, в камере, которую он хорошо знал. Она была длинная; вместо одной стены у нее были толстые железные прутья, а на двери висел тяжелый замок. Напротив прутьев, чуть выше уровня головы по всей стене тянулось узкое оконце. Камера была полуподвальной, но это оконце находилось как раз на уровне земли. Через него хорошо был виден внутренний двор, и на нем- виселица. Это была камера смертников, располагавшаяся непосредственно под дворцом принца Крондорского.

Ру толкнул Эрика, и тот опять застонал. Ру толкнул его снова, и Эрик наконец проснулся.

- Что? - невнятно спросил он; глаза у него разбегались в разные стороны. - Где мы?

- Снова в камере смертников.

Эрик сразу протрезвел. Оглядевшись, он увидел свернувшегося в уголке Накора, а рядом с ним - Шо Пи.

Проснувшись, все осмотрели себя и друг друга: каждый был в запекшейся крови, в синяках и порезах.

- Что случилось? - прокаркал Ру. Его голос звучал так, будто он в это время жевал песок.

- Это квегийские матросы, помнишь? - сказал Джедоу.

Шо Пи и Накор, которые казались наименее потрепанными из всей компании, посмотрели друг на друга, и Накор произнес:

- Один попытался стащить какую-то девчонку у тебя с колен, Ру.

Ру кивнул, подумав, что лучше бы этого не было.

- Теперь вспоминаю, - пробормотал он.

- Я ударил кого-то стулом, - сказал Джедоу.

- Может, мы убили этих квегийцев? - сказал Накор.

Эрик, держась за стену, попытался встать на ноги; колени у него с похмелья тряслись.

- Видно, боги сыграли с нами мрачную шутку, - сказал он, - если, пройдя через весь этот ад, мы кончили тем, что снова ждем виселицы.

Ру чувствовал себя виноватым, как всегда, когда накануне он выпивал лишнего. С его телосложением было глупо пытаться пить вровень с Эриком или Джедоу, даже если Эрик и сам пьянел быстро.

- Если я кого-то убил, считайте, что я это вспомнил, - заявил Ру.

- Но как, во имя всех дьяволов, мы снова очутились в этой камере, парень? - спросил Джедоу из своего угла; он был явно встревожен. - Не для того я проплыл вокруг света и вернулся, чтобы Бобби де Лонгвиль в конце концов все же вздернул меня.

В этот момент дверь широко распахнулась, и от лязга, с которым она ударилась в стену, все содрогнулись.

- Встать, вы, свиньи! - рявкнул, входя в камеру, де Лонгвиль.

Не раздумывая, все, кроме Накора, вскочили на ноги и сразу же застонали. Джедоу отвернулся, и его вырвало; всех шатало, и Эрик ухватился за прутья камеры, чтобы не упасть.

- Что за славная компания! - сказал, усмехнувшись, де Лонгвиль.

- Что мы опять делаем тут, сержант? - спросил Накор. Де Лонгвиль подошел к двери и широко раскрыл ее, показывая, что она не заперта.

- Мы подумали, что здесь вам будет удобнее всего, - ответил де Лонгвиль. - Известно ли вам, что для вашего ареста потребовались лучшие городские стражники и еще часть охраны дворца? - Он сиял, словно гордый отец. - Это была знатная потасовка! И у вас хватило здравого смысла никого не убивать, хотя ущерб вы нанесли немалый. - Де Лонгвиль взмахом руки приказал им выходить из камеры. - Принц Патрик и его родственники решили, что оставшуюся часть ночи лучше держать вас поближе к себе, - объяснил он, ведя их по коридору.

Ру огляделся, вспоминая, как тем же путем его вели на виселицу, и содрогнулся от ужаса. Им с Эриком пришлось бежать из родного Равенсбурга после того, как Эрик убил своего сводного брата Стефана, после смерти его отца ставшего бароном Даркмурским. Если бы они остались и предстали перед судом, то могли бы рассчитывать на снисхождение, но бегство усугубило их вину, и они были приговорены к смерти. Они достигли ступенек, которые вели наверх, во двор, где стояла виселица, но на этот раз ее миновали.

- Вы запаршивели, поэтому я решил, что перед аудиенцией вас надо как следует вымыть, - сказал де Лонгвиль, человек, в чьих руках находилась их жизнь с того момента, как они упали на доски у подножия виселицы, и до той минуты, когда они вчера сошли с корабля.

- Аудиенция? - переспросил Эрик. После вчерашнего он все еще туго соображал. Вчера Эрик выбросил стражника в окно и тут же получил кувшином по голове, и трудно сказать, что причинило ему больший вред - большое количество выпитого вина или этот удар; вообще говоря, он никогда не был пьяницей.

- Важные персоны хотят с вами потолковать. В таком виде вам нельзя появляться при дворе. А теперь, - сказал де Лонгвиль, толчком открыв дверь, - раздевайтесь!

Лохани с горячей водой уже ждали их. Привыкнув за два года неукоснительно выполнять приказы де Лонгвиля, все пятеро моментально разделись и через минуту сидели в лоханях, а дворцовые пажи накинулись на них с мочалками и. мылом.

Принесли кувшины с холодной водой; приняв горячую ванну и напившись вдоволь, Ру почувствовал, что к нему возвращается жизнь.

Помывшись, они обнаружили, что их одежду унесли, а взамен принесли другую. Де Лонгвиль указал Эрику на черную куртку; поднимая ее, Эрик увидел на груди знакомую эмблему.

- Кровавый Орел?

- Никлас предложил, и Кэлис не стал возражать, - сказал де Лонгвиль. - Это символ нашей новой армии, Эрик. Ты и Джедоу будете первыми моими капралами, так что надевай. - И велел остальным: - Вы тоже переодевайтесь.

Накор и Шо Пи выглядели непривычно в чистых куртках и штанах вместо халатов, которые они обычно носили, а вот Ру был доволен. Правда, куртка была ему немного великовата, зато сшита из превосходного сукна, а штаны сидели великолепно.

Эрик влез в свои изношенные сапоги, а все остальные остались босыми. Де Лонгвиль привел их в знакомый зал; когда-то они стояли здесь перед тогдашним принцем Крондорским, Никласом, а тот вершил суд. В тот раз Ру трясся от страха и не слишком приглядывался, но все же сейчас подумал, что с тех пор зал ничуть не изменился.

Древние знамена свисали с каждой потолочной балки, погружая зал в темноту; несмотря на стрельчатые окошки вверху, на большие окна в противоположной стене и факелы, горящие вдоль других стен, здесь было так темно, что Ру подумал: "На месте принца я велел бы убрать знамена".

Церемониймейстер ударил об пол жезлом, окованным железом, объявляя Робера де Лонгвиля, барона двора, и Ру удивленно покачал головой: в отряде Кэлиса де Лонгвиль был всего лишь сержантом, и воспринимать его в новом качестве было весьма не просто.

Под взглядами членов королевской семьи бывшие осужденные подошли к трону и остановились перед ним. Заметив, что держаки для факелов сделаны из чистого золота, Ру прикинул его стоимость: лично он заменил бы золото медью, а освободившиеся средства вложил в какое-нибудь выгодное предприятие. Интересно, подумал он, представится ли случай поговорить с принцем на эту тему?

Мысль о принце вернула внимание Ру к человеку, который когда-то вынес ему смертный приговор. Никлас, ныне адмирал Западного флота, стоял по правую руку от трона, рядом со своим преемником, принцем Патриком. По другую сторону стояли Кэлис и Джеймс, герцог Крондорский; они разговаривали с человеком, которого Ру видел на причале, - с дядей Патрика, принцем Эрландом. А на троне сидел его двойник. Ру на мгновение растерялся, внезапно осознав, что их представляют самому королю!

- Ваше величество, ваши высочества, - произнес де Лонгвиль с изысканным поклоном, - позвольте представить вам пять человек, выполнивших свой долг храбро и с честью.

- Уцелели всего лишь пятеро? - спросил король Боррик. И он, и его брат были мужчинами крупными, но король все же выглядел более могучим; Ру, хотя и не мог должным образом судить о таких вещах, инстинктивно счел короля более опасным противником, чем принц Эрланд. - Есть и другие, - сказал де Лонгвиль. - Солдаты из гарнизонов будут представлены ко двору днем. Но эти - единственные уцелевшие из числа осужденных.

- И мы это знаем, - вставил Накор.

Де Лонгвиль с гневом обернулся к нему, возмущенный подобной вольностью, но Боррик лишь улыбнулся:

- Накор, это ты в такой одежде?

Улыбнувшись королю в ответ, Накор вышел вперед.

- Да, это я, ваше величество. Я тоже уходил и тоже вернулся. Грейлок сейчас на другом корабле, и с ним те, кто уцелел и успел добраться до Города на Змеиной Реке.

Слова, которые де Лонгвиль собирался сказать Накору, застряли у него в горле. Было очевидно, что Накор и король хорошо знают друг друга. Накор дружески кивнул Эрланду, который тоже приветливо улыбнулся при виде маленького изаланца.

- Вы все получили прощение, - сказал король четверым бывшим узникам. - Ваши преступления забыты, и ваши приговоры отменены. - И он добавил, взглянув на Эрика и Джедоу: - Мы видим, что вы избрали военную службу.

Эрик просто кивнул, а Джедоу, запинаясь, сказал:

- Д-да, ваше величество.

Король перевел взгляд на Шо Пи и на Ру:

- А вы нет.

Шо Пи наклонил голову:

- Я последую за своим учителем, ваше величество.

- Прекрати называть меня учителем! - воскликнул Накор и повернулся к королю: - Этот малый считает меня каким-то особенным мудрецом и настаивает на том, что должен повсюду таскаться за мной.

- Хотел бы я знать почему, - сказал принц Эрланд. - Не потому ли, что ты показал ему свои "проделки мистического мудреца", Накор?

- Или парочку фокусов "странствующего жреца"? - подхватил король.

Погладив подбородок, Накор улыбнулся.

- На самом деле я уже давненько этим не занимался. - Затем его лицо потемнело. - И кажется, я не рассказывал вам о них, когда мы возвращались из Кеша.

- Ладно, раз так, забирай его с собой. В дороге тебе пригодится лишняя пара рук, - сказал король.

- В дороге? Я возвращаюсь на Остров Мага, - заявил Накор.

- Не сразу, - возразил король. - Интересы короны требуют, чтобы ты отправился в Стардок и встретился с руководителями Академии.

Накор помрачнел.

- Вы знаете, Боррик, что я покинул Стардок, и не сомневаюсь, что вам хорошо известно, по какой причине.

Если королю и не понравилось столь фамильярное обращение, то виду он не показал.

- Нам это известно, но ты дважды бывал в Новиндусе и видел, какие силы нам противостоят. Нам нужно, чтобы ты объяснил магам в Стардоке, кто выступил против нас. Нам необходима их помощь.

- Найдите Пуга. Его они станут слушать, - сказал Накор.

- Если бы мы могли его найти, мы бы нашли, - ответил король. Откинувшись на спинку трона, он вздохнул. - Послания ему оставлены повсеместно, но тем не менее он не удосужился прибыть сюда лично.

- Постарайтесь еще, - ответил Накор.

Боррик улыбнулся:

- Дружище, лучшего человека нам не найти. И если ты не хочешь, чтобы во всех игорных домах Королевства стало известно, что ты передергиваешь карты и жульничаешь в кости, ты окажешь старому другу эту маленькую услугу.

Накор презрительно махнул рукой, словно отметая слова короля.

- Ба! Вы мне нравились больше, когда были просто Бешеным. - Лицо его выразило отвращение, а Боррик и Эрланд обменялись веселыми взглядами.

Потом король перенес свое внимание на Ру:

- А ты, Руперт Эйвери? На твою помощь мы тоже не можем рассчитывать?

Оттого что король обратился непосредственно к нему, Ру на мгновение онемел; наконец, с трудом совладав с собой, он ответил:

- Простите, ваше величество, но я дал себе клятву, что если уцелею, то вернусь в Крондор, чтобы разбогатеть. Я намерен заняться торговлей, а в армии как я это сделаю?

Король кивнул:

- Торговлей? Мы полагаем, что этот выбор едва ли не лучший из всех, что ты мог избрать. - Он воздержался от любых замечаний относительно прошлого Ру. - И все же ты видел то, что довелось увидеть лишь очень немногим из наших людей. Мы надеемся на твою скромность, а чтобы ты лучше нас понял, мы рассчитываем на твою скромность.

Ру улыбнулся.

- Я понимаю, ваше величество. И обещаю, что, когда придет время, я помогу вам всем, чем сумею. Если эти змеи явятся сюда, я буду сражаться. - Он прищурил глаза и добавил: - Кроме того, может настать день, когда я пригожусь вам больше, чем просто как еще одна рука, держащая меч.

- Возможно, Руперт Эйвери, - произнес король Боррик. - Ты явно не страдаешь от недостатка честолюбия. - Подав знак лорду Джеймсу, он сказал: - Если это не повредит нашему достоинству, подумайте, не можем ли мы немного поспособствовать карьере господина Эйвери. Может быть, что-нибудь вроде рекомендательного письма. - Затем король махнул рукой оруженосцу, державшему в руках пять мешочков, и тот вручил по мешочку каждому из бывших осужденных на смерть. - Примите же благодарность от вашего короля.

По тяжести мешочка Ру понял, что там было золото; он даже сумел оценить его стоимость и быстро подсчитать, что в своем плане разбогатеть уже на год опередил график. Тут он заметил, что остальные, поклонившись, двинулись к выходу, сам отвесил неуклюжий поклон королю и поспешил за ними.

- Ну что ж, теперь вы опять свободные люди, - промолвил де Лонгвиль, когда все вышли из зала. - Постарайтесь не попадать в переделки, - сказал он Джедоу и Эрику, - и будьте здесь первого числа следующего месяца. - Де Лонгвиль повернулся к Накору и Шо Пи: - Письма короля будут готовы завтра. Зайдите к секретарю герцога Джеймса, он выдаст вам проездные документы и деньги. - После этого Робер посмотрел на Ру. - Ты смахиваешь на крысу, Эйвери, - сказал он, - но я полюбил твою узкую мордочку. Если передумаешь, я не откажусь от еще одного опытного солдата.

Ру покачал головой:

- Спасибо, сержант, но я отправляюсь на поиски купца, у которого есть скромница дочь, и начинаю наживать состояние.

На прощание де Лонгвиль сказал им всем:

- Если перед тем, как вернуться Домой, вам захочется женщин, идите в "Росчерк Белого Крыла", что возле Купеческих ворот. Это бордель высшего класса, так что не наследите внутри. Даме, которая вас встретит, скажите, что послал вас я. Она, может быть, никогда меня не простит, но услугу мне оказать должна. Только смотрите не устройте скандала - выручить вас второй раз подряд я вряд ли смогу. - Посмотрев каждому в лицо, он добавил: - Судя по всему, вы вели себя правильно, ребята.

Все промолчали, и только Эрик проговорил:

- Спасибо, сержант.

Ему и Джедоу де Лонгвиль сказал:

- По дороге загляните в кабинет рыцаря-маршала и возьмите свои приказы о производстве. Отныне вы - люди принца Патрика и с этого дня подчиняетесь только ему, Кэлису и мне.

- А где это? - спросил Эрик.

- Вниз, направо, вторая дверь слева. А теперь проваливайте, - заявил де Лонгвиль, - прежде чем я изменю свое мнение и арестую вас снова как банду головорезов. - С этими словами он отвесил Ру подзатыльник, затем повернулся и ушел.

Спускаясь по лестнице, Накор произнес:

- Я хочу есть.

- Ты всегда хочешь есть, дружище, - со смехом заметил Джедоу. - Моя голова напоминает мне, что прошлой ночью я вел себя не слишком умно. Да и желудок меня еще не простил. - Помолчав, он добавил: - Но несмотря на это, я справлюсь с приличным куском.

Эрик засмеялся:

- Я тоже.

- Тогда пошли искать трактир, - предложил Накор.

- Тихий трактир, - вмешался Ру.

- Тихий трактир и еду, - подвел итог Накор.

- А что потом, учитель? - спросил Шо Пи.

Накор скорчил рожу, но сказал на удивление спокойно:

- Потом, малыш, мы отправимся в "Росчерк Белого Крыла". - Он покачал головой и, ткнув пальцем в Шо Пи, сказал: - Ему еще многому предстоит научиться.

"Росчерк Белого Крыла" был вовсе не похож на то, что Ру ожидал увидеть. Впрочем, он сразу поймал себя на мысли, что, в сущности, не знал, чего ожидать. Он знал только армейских шлюх, которые, едва получив деньги, отправлялись искать следующего клиента.

Но здесь был другой мир. Пять слегка подвыпивших парней несколько раз спрашивали дорогу, и после двух-трех неудачных попыток в конце концов обнаружили скромный дом на краю Купеческого квартала. Вывеска - жестяное крыло, выкрашенное в белый цвет, - ничего не говорила о профиле этого заведения.

Двери открыл слуга; не говоря ни слова, он впустил всех пятерых и жестом попросил подождать в крошечной передней, лишенной мебели и украшенной лишь невзрачными гобеленами на двух боковых стенах. Напротив входа была еще одна дверь. Когда она открылась, они увидели хорошо одетую и весьма почтенную на вид даму.

- Что вам угодно? - спросила она.

Они посмотрели друг на друга, и наконец ответил Накор:

- Нам сказали, чтобы мы сюда пришли.

- Кто? - подозрительно спросила она.

- Робер де Лонгвиль, - тихо произнес Эрик, словно боясь говорить во весь голос.

Мгновенно лицо женщины преобразилось: подозрительность уступила место радости.

- Бобби де Лонгвиль! Боже мои, если вы - друзья Бобби, то милости прошу!

Она хлопнула в ладоши, и дверь, через которую она вошла, распахнулась, открыв короткий коридор, в котором стояли два вооруженных охранника.

- Я - Джамила, ваша хозяйка, и теперь, - произнесла она, подходя к еще одной двери и широко ее открывая, - мы вступаем в Дом Белого Крыла.

От удивления все пятеро разинули рты. Даже Накор, видевший пышность двора императрицы Великого Кеша, застыл в благоговейном изумлении. Комната была не так уж богато обставлена, здесь, наоборот, не было кричащей роскоши, но именно это делало ее столь привлекательной. Все в ней дышало утонченностью и хорошим вкусом, хотя Ру, незнакомый с такими определениями, вряд ли бы смог объяснить свое впечатление. Диваны и кресла были расставлены так, чтобы посетители могли видеть друг друга и при этом быть в уединении. На одном из диванов развалился богато одетый мужчина; он потягивал из кубка вино, а две хорошенькие девушки ухаживали за ним. Одна сидела у его ног, позволяя ему гладить ей плечи и шею, а вторая склонилась над ним, протягивая золоченый поднос с засахаренными фруктами.

Словно по волшебству, из-за нескольких портьер появились девушки. Как и первые две, одеты они были скромно, в свободные платья из легкой материи, оттеняющие волнующие линии их фигур. Девушки направились к новым гостям, и не успел Ру опомниться, как его проводили к дивану, усадили и вложили в руку кубок с вином; прежде чем он сумел произнести хоть слово, одна девушка начала массировать ему плечи, а другая принесла фрукты.

- Когда будете готовы, - сказала Джамила, - девушки покажут вам ваши комнаты.

Джедоу, сильной рукой обхватив за талию одну из девушек, притянул ее к себе, крепко поцеловал и воскликнул:

- Люди и боги, я умер и попал в рай!

Это вызвало дружный взрыв смеха, и Ру откинулся на диван, чувствуя невыразимое облегчение, которое не испытывал уже многие годы.

Глава 2

ДОМА

Ру проснулся.

Девушка, лежащая рядом с ним, сонно пошевелилась, и он сообразил, где находится. Ру улыбнулся, вспомнив прошедшую ночь, и, нырнув рукой под простыню, погладил девушку по спине. Он не мог думать о ней как о шлюхе - это слово подходило женщинам, которые ловили солдат возле лагеря или с балконов Бедного квартала выкрикивали непристойности морякам и рабочим, - а эти дамы, решил он, не имели с ними ничего общего.

Они были кокетливы, казались хорошо образованными, обладали безупречными манерами, и, как обнаружил Ру этой ночью, подходили к своей работе творчески и с энтузиазмом. Девушка, что сейчас лежала с ним рядом, за одну ночь научила его большему количеству способов доставить удовольствие женщине и себе самому, чем все шлюхи, с которыми он имел дело за свою недолгую жизнь. Ру почувствовал желание и, улыбаясь, продолжал поглаживать девушку.

Она проснулась и, даже если ей не понравилось такое пробуждение, ничем этого не показала; казалось, она была счастлива оттого, что рядом с ней лежит Ру.

- Доброе утро, - сказала она с широкой улыбкой и пробежалась пальцами по его животу. - Как чудесно просыпаться вот так.

Обняв ее, Ру почувствовал себя счастливым. Он. не питал иллюзий относительно своей внешности; вероятно, он был самым некрасивым парнем в Равенсбурге, но до того, как им с Эриком пришлось бежать из города, ухитрился затащить к себе в постель двух тамошних девушек. Ру знал, что при наличии времени можно очаровать любую, но времени ему всегда было жаль. А сейчас он был жив, в поясе у него была уйма золота, и женщина сама хотела, чтобы он почувствовал себя красивым. Так начался этот чудесный день.

Позже, прощаясь с девушкой, Ру поймал себя на том, что не может вспомнить, как точно ее зовут - Мэри или Мари. Эрик уже сидел в коридоре и ждал его, беседуя с на удивление симпатичной юной блондинкой.

Эрик взглянул на Ру:

- Ты готов?

Ру кивнул.

- А остальные?

- Увидимся с ними, когда вернемся из Равенсбурга - во всяком случае, я.

Он встал, задержав в своей руке руку девушки,. Это показалось Ру странным, и когда они вышли на улицу, он заметил:

- Похоже, ты влюбился в эту красотку.

Эрик покраснел.

- Ничего подобного. Она...

Повисло молчание, и наконец Ру закончил за него:

- Шлюха?

В этот утренний час город был уже на ногах, и дм пришлось проталкиваться через толпу.

- Наверное, - произнес Эрик. - Только она больше похожа на настоящую леди.

Ру пожал плечами, но Эрик не заметил этого жеста.

- Платят им хорошо, это уж точно.

Содержимое его кошелька уменьшилось, и теперь Ру терзался сомнениями, стоило удовольствие той цены, которую он за него заплатил. Надо экономнее расходовать капитал, сказал он себе. Можно было найти шлюх и подешевле.

- Куда теперь? - спросил он.

- Мне нужно встретиться с Себастьяном Лендером.

Ру оживился. Он давно мечтал побывать в кофейне Баррета и при возможности воспользоваться случаем потолковать с кем-нибудь из стряпчих о своем плане.

Они направились в район, известный горожанам как Купеческий квартал, несмотря на то что торговая деятельность там велась не намного активнее, чем в остальных частях города. Отличали его только большое количество дорогих домов, стоящих над складами, создавшими состояние их владельцам, и тем, что почти все жители этого квартала пользовались огромным влиянием, хотя не принадлежали к дворянству.

Для каждого ремесла имелась своя гильдия; существовала даже Гильдия воров - Мошенники. Дворяне получали привилегии по праву рождения, но те, кто пробивал себе дорогу на поприще коммерции, располагали только умом. Некоторые объединялись между собой, но другие предпочитали оставаться независимыми предпринимателями, у которых нет союзников, а одни конкуренты.

У тех, кто выжил в этой борьбе и добился успеха, были соратники, вместе с которыми они гордились своими достижениями, и приятели, вместе с которыми они хвастали своим богатством и проницательностью. Немногие, такие, как купец по имени Гельмут Гриндаль, которого Ру с Эриком встретили по дороге в Крондор, когда бежали из Равенсбурга, предпочитали оставаться в тени, боясь привлекать к себе лишнее внимание, но большинство обожали во всеуслышание заявлять о своих успехах и строить по всему городу огромные дома, способные поспорить с роскошью нобилей. Но с течением времени характер Купеческого квартала менялся.

Все больше и больше состоятельных купцов приобретали в этом районе собственность, и цена на землю поднялась так высоко, что теперь лишь немногие заведения в Купеческом квартале принадлежали старожилам - пекарь на одной улице, сапожник на другой, - но и они быстро уступали место магазинам, торгующим предметами роскоши: модным портным, ювелирным и антикварным лавкам. Сегодня в Купеческом квартале жили почти одни лишь очень богатые люди, чьи торговые связи охватывали и провинции, и отдаленные города, а тех, кто добился успехов поскромнее, дороговизна жизни заставляла переселяться в предместья, за пределы стен Старого города.

Кофейня Баррета находилась на углу улицы Аруты, переименованной не так давно в честь бывшего принца Крондорского, отца нынешнего короля, которую местные жители по привычке все еще называли Песчаной Дорогой, и Мельничной улицы, которая когда-то шла от мельницы, более не существующей, к давно снесенным воротам какой-то фермы. Кофейня представляла собой трехэтажное здание с дверями, выходившими на обе улицы. У каждой двери стоял официант в белой куртке, черных брюках, черных же башмаках и фартуке в бело-синюю полоску.

Кроме нее, на перекрестке были таверна, контора судового комиссионера, и наискосок через улицу - заброшенный дом. В свое время он был едва ли не самым красивым во всем Крондоре, но его владельцу не повезло. О доме перестали заботиться задолго до того, как он опустел, и теперь ничто не напоминало о его прежнем великолепии - ни облупившаяся краска на стенах, ни забитые досками окна, ни зияющая дырами черепичная крыша, ни грязь у разбитых ворот.

Ру на минутку задержался, чтобы взглянуть на него.

- Быть может, в один прекрасный день я куплю его и приведу в порядок.

Эрик улыбнулся:

- Я в этом не сомневаюсь, Ру.

Они миновали официанта у двери, выходящей на Мельничную улицу, и вошли внутрь. Вестибюль был отделен от главного зала кофейни деревянной решеткой. Возле решетки стоял высокий человек, одетый так же, как двое официантов у внешних дверей, - только фартук у него был черный.

Он посмотрел прямо в глаза Эрику, потом взглянул сверху вниз на Ру:

- Что угодно?

- Мы хотим видеть Себастьяна Лендера, - ответил Эрик.

Человек кивнул:

- Прошу за мной.

Он повернулся и направился в главный зал.

Ру и Эрик последовали за ним мимо столиков, занятых людьми, попивавшими кофе; широкие ступеньки в левой стороне зала вели на галерею, расположенную чуть выше, чем обычный второй этаж. Поразившись тому, насколько здесь светло, Ру взглянул наверх и увидел, что третьего этажа нет, а вдоль всего сводчатого потолка тянется двойной ряд высоких окон.

Они дошли до второй решетки, разделяющей залы кофейни. Открыв маленькую калитку, официант двинулся к самому дальнему столику, а Ру и Эрику сказал:

- Подождите здесь.

Ру показал Эрику наверх, на сидящих на галерее мужчин:

- Комиссионеры.

- Откуда ты знаешь?

- Слышал кое-где, - ответил Ру.

Эрик засмеялся и покачал головой. Вероятнее всего, Ру слышал об этом от Гельмута Гриндаля по дороге в Крондор. Ру и Гриндаль без конца говорили о торговле, и порой это было забавно - хотя чаще всего довольно скучно.

Через минуту к ним вышел величавый мужчина; на нем был простой, но, несомненно, дорогой костюм и жилет с галстуком. Он вгляделся в лица двух юношей и воскликнул:

- Ну и ну! Юный фон Даркмур и господин Эйвери, если не ошибаюсь?

Ру молча кивнул, а Эрик ответил:

- Да, господин Лендер. Мы заслужили помилование.

- В высшей степени необыкновенно, - произнес Лендер, жестом велев официанту отпереть решетку. - Только завсегдатаям разрешено входить в этот зал, - пояснил он, приглашая Ру и Эрика за ближайший свободный столик, и подозвал официанта: - Три кофе. - Лендер посмотрел на своих гостей и спросил: - Выпьете что-нибудь? - И, получив отрицательный ответ, заказал официанту: - Несколько булочек, джем, мед, сыр и колбасу.

Официант поспешил выполнять заказ, а Лендер сказал:

- Поскольку вы помилованы, то, без сомнения, не нуждаетесь в услугах адвоката; но, может быть, я нужен вам в качестве поверенного?

- В общем-то нет, - ответил Эрик. - Я пришел заплатить вам ваш гонорар.

Лендер начал возражать, но Эрик его перебил:

- В тот раз вы отказались от золота, но, несмотря на то что вы проиграли дело, мы здесь и мы живы, поэтому я считаю, что вы его заслужили.

Достав кошелек, он положил его на стол. Золотые монеты глухо звякнули.

- Вы преуспели, молодые джентльмены, - сказал Лендер.

- Это - плата за службу принцу, - объяснил Ру.

Пожав плечами, Лендер открыл кошелек, отсчитал пятнадцать золотых соверенов, затем закрыл его и толкнул обратно к Эрику, после чего положил монеты в карман.

- Этого достаточно? - спросил Эрик.

- Если бы я выиграл, то взял бы с вас пятьдесят, - ответил Лендер.

Тем временем принесли кофе. Ру никогда его не любил, поэтому он сделал глоток из вежливости, намереваясь потом отодвинуть чашку и забыть о ней. Но, к его удивлению, в отличие от горького варева, которое он пробовал раньше, у этого напитка был сложный и богатый вкус.

- Вкусно! - выпалил он.

Эрик засмеялся и поднес чашку к губам.

- И верно.

- Кешийский, - сказал Лендер. - Гораздо лучше того, что растет в Королевстве. Более ароматный и не такой горький. - Он обвел рукой помещение. - "Баррет" - единственная кофейня в Крондоре, которая специализируется только на лучших сортах, и ее основатель проявил мудрость, открыв первую свою кофейню здесь, в сердце Купеческого квартала, и не пытаясь продавать кофе нобилям.

Ру навострил уши: он обожал слушать рассказы о тех, кто добился успеха.

- Почему?

- Потому что дворян можно соблазнить только большими скидками, и все равно платят они не вовремя.

Ру рассмеялся.

- Дома я слышал то же самое от виноторговцев.

Лендер кивнул и продолжал:

- Баррет понял, что местным коммерсантам необходимо какое-то место, где они могли бы спокойно обсуждать свои дела, не отвлекаясь на домашние проблемы, на суету и шум собственных контор и обычных трактиров.

С этим Эрик сразу же согласился, вспомнив детство, проведенное на постоялом дворе "Шилохвость".

- Так возникла Кофейня Баррета, - говорил между тем Лендер, - и стала процветать с первой же недели после открытия. Конечно, тогда это было куда более скромное заведение, но она существует уже семьдесят пять лет, а в этом здании - почти шестьдесят.

- А что вы можете рассказать о комиссионерах, их объединениях и о... себе? - спросил Ру.

Лендер улыбнулся, но тут на столе появился поднос с горячими булочками, колбасой, сыром, фруктами, медом, джемом и маслом. Внезапно почувствовав голод, Ру взял булочку и начал намазывать ее маслом, а Лендер тем временем рассказывал:

- Некоторые из тех, у кого не было собственной конторы, стали вести дела здесь и, к удовольствию Баррета, постоянно заказывали кофе, чай и еду. Поскольку между завтраком, обедом и ужином посетителей было немного, Баррет решил зарезервировать для этих дельцов определенные столики. На этой почве и образовались первые объединения страховщиков и комиссионеров - или маклеров. И они нуждались в представительстве, - он прижал руку к груди и слегка поклонился, - поэтому завсегдатаями кофейни стали также адвокаты и поверенные. Увидев, что места уже не хватает, сын основателя купил эту гостиницу, убрал третий этаж, а наверху устроил помещение для привилегированных клиентов. С тех пор все так и идет. - Он указал на вторую решетку. - Некоторые постоянные посетители вынуждены были перейти сюда, на первый этаж, вот почему появилось новое ограждение. Теперь тот, кто хочет обосноваться здесь, должен купить себе место; в противном случае он рискует потерять авторитет. - Лендер обвел взглядом зал и добавил: - Вы находитесь в самом сердце одного из важнейших торговых центров Королевства. На Западе это наиболее крупный, и с ним могут соперничать только такие же центры в Рилланоне, Кеше и Квеге.

- Как стать маклером? - напрямую спросил Ру.

- Прежде всего для этого нужны деньги. - Адвокат не стал отмахиваться от вопроса своего молодого гостя. - Много денег. Вот почему у нас так много страховщиков: очень высока стоимость страховки многих проектов, как тех, что разрабатываются здесь, так и тех, что поступают извне.

- С чего начать? - спросил Ру. - Скажем, у меня есть деньги, но я не уверен, хочу ли я вложить их во что-то или попытаться завести свое собственное дело.

- Без основательной причины вам не разрешат вкладывать деньги, особенно если у вас не будет партнера, - сказал Лендер. - За многие годы был выработан сложный свод правил. Дворяне часто приходят сюда, тоже в надежде либо вложить деньги в выгодный проект, либо получить заем, и поэтому интересы здешних маклеров нуждаются в надежной защите. Именно по этой причине для того, чтобы присоединиться к объединению, нужно много денег - хотя и меньше, чем для того, чтобы стать независимым маклером, - и надо иметь поручителя.

- А кто это может быть? - спросил Ру.

- Тот, кто уже является, так сказать, членом барретского клуба, или тот, кто тесно связан с одним из его членов, готовым поручиться за вас. Если вы располагаете капиталом, вас нужно официально представить.

- Вы можете это сделать? - не скрывая нетерпения, спросил Ру.

- Нет, - с печальной улыбкой ответил Лендер. - Несмотря на мое влияние и занимаемое положение, я здесь всего лишь гость. Мой, если можно так выразиться, кабинет находится тут почти двадцать пять лет, но только лишь благодаря тому, что я работаю в интересах тридцати различных комиссионеров и ассоциаций и ни разу не рискнул даже медяком из собственного капитала, как бы заманчивы ни были предложения, которые мне делали.

- Что за предложения? - спросил Эрик.

Лендер поднял руку.

- Вопросов больше, чем времени, юный фон Даркмур. - Он подозвал одного из снующих между столиками официантов: - В моем шкафу вы найдете длинную синюю бархатную сумку. Пожалуйста, принесите ее, - и вновь повернулся к Эрику: - Я могу нарушить установленный порядок ради удовольствия, но недостаток времени не позволяет вести в кофейне Баррета длительный разговор о делах.

- Я собираюсь стать маклером, - заявил Ру.

- В самом деле? - оживился Лендер. Его тон не был насмешливым, хотя это заявление, несомненно, позабавило стряпчего. - И о каком же предприятии вы говорите?

Ру откинулся на стуле.

- К сожалению, вынужден сказать, что разговор о моем плане займет слишком много времени.

Лендер расхохотался, а Эрик, смущенный дерзостью своего друга, покраснел.

- Хорошо сказано, - ответил Лендер.

- Кроме того, - добавил Ру, - мне кажется, что надо быть осмотрительным.

- Часто это необходимо, - согласился Лендер.

Вернулся официант с бархатной сумкой, за которой его посылали. Открыв ее, Лендер вынул оттуда кинжал в ножнах из резной кости, отделанных золотом и украшенных небольшим рубином. Он протянул его Эрику со словами:

- Это - вторая часть наследства, которое вам оставил отец.

Эрик взял кинжал и вынул из ножен.

- Впечатляет, - сказал он. - В кузнице я занимался не столько оружием, сколько подковами, но это - великолепная работа.

- Родезийский скорее всего, - сказал Лендер.

- Лучшая сталь в Королевстве, - согласился Эрик.

Кинжал, с выгравированным на клинке фамильным гербом Даркмуров, сочетал в себе изысканность и хищность. Рукоятка из лосиного рога, как и ножны, была отделана золотом.

Лендер отодвинул свой стул.

- Юные сэры, я должен вернуться к делам, но вы, пожалуйста, не стесняйтесь, посидите еще и подкрепитесь. Если вам когда-нибудь понадобится адвокат или поверенный, вы знаете, где меня найти. - Махнув неопределенно в ту сторону, откуда он пришел, Лендер добавил: - Прощайте. Рад был узнать, что у вас все в порядке.

Ру с Эриком встали и, попрощавшись с хозяином, посмотрели друг на друга. Они были старыми друзьями, и потому одна и та же мысль возникла у них одновременно. Выразил ее Ру:

- Домой, - сказал он.

Пройдя через переполненный общий зал, место, которое казалось Ру странным и в то же время притягательным, они вышли на улицу. У двери Эрик спросил официанта:

- Где можно купить хорошую лошадь?

- Недорого! - вставил Ру.

- У Купеческих ворот, - без колебании ответил официант, махнув рукой вдоль улицы Аруты. - Там много лошадников. В основном жулики, но там есть человек по имени Морган, и ему вы можете доверять. Скажите, что вас послал Джейсон из кофейни Баррета, и он обойдется с вами по совести.

Ру внимательно посмотрел на официанта. Благодаря каштановым волосам и мелким веснушкам его лицо было приметным, и Ру пригрозил:

- Я тебя запомню, если он поступит иначе.

Юноша нахмурился, но произнес только:

- Он честный человек, сэр.

- А что насчет новой одежды? - спросил Эрик.

- Портной на углу улицы Новых Ворот и Открытой - мой двоюродный брат, сэр. Скажите ему, что вас послал я, и он сделает все, что нужно, не запросив много.

Ру не слишком в это поверил, но Эрик поблагодарил и быстро увел его прочь. Им понадобилось больше получаса, чтобы добраться до портного, и час, чтобы подобрать одежду для путешествия, которая бы им подошла. Эрик купил плащ, чтобы скрыть свою форменную куртку, а Ру - недорогие куртку и брюки, плащ и шляпу с опущенными полями. Потом они отправились к сапожнику и приобрели каждый по паре сапог для верховой езды.

Еще час они провели, торгуясь у Купеческих ворот с барышником. Впрочем, официант говорил правду, и Морган оказался честным человеком. Эрик выбрал двух крепких жеребцов, гнедого для себя и серого для Ру. Ведя лошадей в поводу, они разыскали в полуквартале от ворот шорника, купили упряжь и были готовы.

Усевшись в седло, Ру сказал:

- Хотя мне и часто приходится это делать, я никогда не полюблю ездить верхом.

Эрик рассмеялся.

- И несмотря на это, ты ездишь верхом куда лучше многих. А сейчас ты можешь ехать, не очень беспокоясь о том, что придется сражаться.

Ру помрачнел.

- Ты чего? - спросил Эрик.

- Что ты имел в виду, говоря "не очень"?

Эрик рассмеялся громче.

- В этой жизни ни за что нельзя поручиться, мой друг. - Сказав так, он ударил каблуками коня и быстро поскакал к Купеческим воротам, к дороге, идущей на восток. - В Равенсбург! - крикнул он.

Ру только улыбнулся, видя веселье друга, и, последовав его примеру, сразу же обнаружил, что ему достался норовистый конь. Понимая, что чем раньше начнется сражение, тем скорее будет достигнута победа, Ру покрепче ухватил поводья и поскакал вслед за Эриком по дороге, ведущей к дому.

Дождь хлестал их, он их настойчиво атаковал. Ночь наступала быстро, и на дороге им попадались только запоздалые торговцы да редкие крестьяне, спешащие домой. Безучастный ко всему возчик, подгоняя медленно бредущих по грязи лошадей, едва взглянул на двух всадников, проехавших мимо. Королевская дорога была артерией, несущей от границы до границы кровь коммерции, но когда в баронии Даркмур начался ливень, кровь перестала течь, она еле сочилась.

- Огни! - крикнул Эрик.

Ру глянул из-под намокших полей своей шляпы.

- Вильгельмсбург?

- Наверное, - произнес Эрик. - Завтра к полудню будем дома.

- Вряд ли мне удастся уговорить тебя переночевать в чьем-нибудь амбаре? - спросил Ру, который истратил за это путешествие больше денег, чем рассчитывал.

- Нет, - без тени шутки ответил Эрик. - Мне нужны сухая постель и горячая еда.

Этот соблазнительный образ пересилил страсть к экономии, и Ру вслед за своим другом направил коня к городским огням. Они нашли скромную гостиницу со скрипучей вывеской с изображением лемеха и через боковые ворота подъехали к конюшне. Эрик громко позвал, и появился закутанный в плащ конюх. Он принял лошадей и вежливо кивнул, выслушав наставления Эрика, а Эрик подумал, что после ужина надо будет вернуться и проверить, действительно ли он выполнил их.

- Добрый вечер, сэры, - сказала молодая привлекательная девушка с каштановыми волосами и карими глазами. - Вам нужны комнаты на ночь?

- Да, - сказал Ру, который, начав согреваться, уже был рад, что они не остались под дождем.

- Похоже, такой сильной бури давно не было, - заметил хозяин гостиницы, забирая у гостей плащи и шляпы. - Будете ужинать? - Он передал одежду служанке, и та унесла ее в теплое место, чтобы просушить.

- Да, - ответил Эрик. - Какое у вас вино?

- Сгодится для лорда, - с улыбкой сказал хозяин.

- Есть кто-нибудь из Равенсбурга? - спросил Эрик, подходя к незанятому столу.

Если не считать человека со шпагой, сидевшего в дальнем углу, и двух торговцев, блаженствующих у очага, комната была пуста.

- Мы, сэр, - ответил хозяин. - Дальше будет еще город, за ним еще один, а потом - Равенсбург.

- Значит, мы в Вильгельмсбурге, - сказал Ру.

- Да, - подтвердил хозяин. - Вам знакомы эти места?

- Мы родом из Равенсбурга, - ответил Эрик. - Но немало воды утекло с тех пор, как мы были здесь в последний раз, и в темноте мы не разобрали, какой это город.

- Принесите нам, пожалуйста, вина, - попросил Ру, - а потом ужин.

Еда была сытная, вино оказалось даже лучше, чем они ожидали, а его вкус и аромат пробудили в Эрике ностальгические воспоминания. Это было обычное равенсбургское вино, но в сравнении с тем, которое они пили последние пару лет, оно годилось и на стол королю. Задумавшись о том, как завтра вернутся домой, юноши слегка погрустнели.

Ру не особенно любил свое прошлое. О своем отце. Томе Эйвери, пьянчуге возчике, он помнил лишь, как тот учил сына править конной упряжкой и ежедневно бил. Единственное утешение Ру находил в том, что обсуждал со знакомыми виноторговцами, каким будет, как он надеялся, его путь к богатству.

Для Эрика же возвращение домой означало встречу с несбывшимися мечтами его юности: обзавестись собственной кузницей и семьей. С детства он был подручным старика кузнеца Тиндаля, а после его смерти больше года проработал с Натаном, который почти заменил ему отца. Но жизнь пошла своим путем, и ничто из того, о чем Эрик мечтал мальчиком, не сбылось.

- О чем ты думаешь? - спросил Ру. - Ты что-то притих.

- О доме и о том, как все было раньше, - ответил Эрик. Он не уточнил, что имел в виду под словом "раньше", но Ру понял: это значит - до схватки со своим сводным братом Стефаном, которая кончилась тем, что Ру заколол Стефана, пока Эрик его держал. После этого они бежали из Равенсбурга, и с той поры Эрик не видел ни матери, ни друзей.

- Интересно, сообщил ли им кто-нибудь, что мы живы, - сказал Ру.

Эрик засмеялся.

- Скорее всего наше завтрашнее возвращение будет для всех сюрпризом.

Хлопнула дверь, и юноши обернулись. Громко проклиная непогоду, в комнату ввалились четверо солдат в мундирах баронии.

- Хозяин! - крикнул капрал, снимая насквозь промокший широкий плащ. - Горячей еды и глинтвейна! - Он обвел взглядом комнату и, увидев Эрика, выпучил глаза: - Фон Даркмур!

Еще не понимая, что происходит, трое солдат рассыпались веером, насторожившись при упоминании имени барона.

Эрик и Ру встали, а торговцы проворно вылезли из кресел перед очагом и прижались к стене. Человек со шпагой глядел на происходящее с интересом, но не двигался.

Капрал выхватил меч, но когда то же самое сделал Ру, Эрик велел другу вернуть оружие в ножны.

- Нам не нужны неприятности, капрал.

- Мы слышали, что вас повесили, - сказал капрал. - Не знаю, как тебе и твоему тощему приятелю удалось спастись, но скоро мы это исправим. Взять их!

- Минутку... - произнес Ру.

Солдаты действовали быстро, но Эрик и Ру были еще быстрее. Первые двое, что попытались их арестовать, в мгновение ока оказались на полу, сбитые с ног молниеносными ударами. Торговцы стремительно выбежали наружу, забыв о плащах и шляпах. Человек со шпагой расхохотался.

- Отлично сработано! - воскликнул он.

Капрал сделал выпад, но Эрик скользнул в сторону и перехватил его запястье. Один из самых сильных людей, которых Ру когда-либо видел, Эрик в совершенстве владел навыками борьбы без оружия. Он стальной хваткой стиснул руку капрала, и тот, задохнувшись от боли, выронил меч.

Растопыренной пятерней Ру толкнул одного из оставшихся солдат в лицо, а другого, крутанувшись на месте, ударил пяткой в челюсть, и тот мешком свалился на пол.

- Стоять! - грозно приказал Эрик; став капралом в отряде после гибели Фостера, он развил командирский голос. Солдаты, медленно поднявшись на ноги, колебались, и Эрик еще громче рявкнул: - Стоять, дьявол вас забери!

Он толкнул капрала на пол, ногой отбросил в сторону его меч, а потом вытянул руки вперед, показывая, что сам безоружен.

- У меня есть бумага. - Эрик не торопясь достал из-за пазухи документ, выданный ему адъютантом рыцарь-маршала Крондорского, и протянул его капралу.

- Печать Крондора, - неохотно согласился тот, бросив взгляд на бумагу и, все еще сидя на полу, добавил, помрачнев: - Я не умею читать.

Человек со шпагой встал и подошел к Эрику.

- Может быть, я сумею помочь, капрал, - сказал он, протягивая руку.

Капрал отдал ему документ, и тот громко прочел:

- "Уведомляю всех за моей подписью и печатью, что Эрик фон Даркмур принес мне присягу на верность..." - Он пробежал глазами написанное. - Здесь полно всякой тарабарщины, капрал, но если кратко, дело обстоит так: вы только что пытались арестовать человека из личной гвардии принца Никласа. Он капрал, такой же, как вы.

- Это точно? - испуганно спросил капрал.

- Да, причем документ подписан не только рыцарь-маршалом герцога Крондорского, но и самим принцем.

- Правда? - снова спросил капрал, поднимаясь на ноги.

- Правда, - ответил незнакомец. - И судя по тому, как лихо он вас обезоружил, принц не без оснований взял этого человека к себе на службу.

Капрал почесал подбородок.

- Что ж, возможно. - Его глаза сузились. - Но мы ничего об этом не знаем и в последний раз слышали имя Эрика фон Даркмура, когда было сказано, что его повесили за убийство молодого барона.

Эрик вздохнул:

- Принц нас простил.

- Так говоришь ты, - возразил капрал. - Но я считаю, что мне с моими ребятами следует поспешить обратно в Даркмур и узнать, что скажет об этом лорд Манфред.

Подняв меч, он приказал своим людям уходить. Один из солдат горестно вздохнул при мысли о том, что придется отказаться от горячей еды, а второй, помогая встать на ноги тому, которого оглушил Ру, с ненавистью посмотрел на Эрика.

- Мы уходим? Уже утро? - пробормотал оглушенный, с трудом пытаясь сфокусировать на чем-нибудь взгляд.

- Заткнись, Блей, - сказал тот, который его поднимал. - Под дождичком ты быстро придешь в себя.

Солдаты ушли, и Эрик повернулся к незнакомцу:

- Спасибо.

Тот пожал плечами:

- Если бы не прочел я, это сделал бы хозяин или кто-нибудь еще.

- Я - Эрик фон Даркмур, - представился Эрик.

Незнакомец подал ему руку:

- Дункан Эйвери.

Ру выпучил глаза от изумления:

- Кузен Дункан?

Человек, назвавшийся Эйвери, прищурился, не спеша изучая Ру.

- Руперт? - произнес он наконец.

Внезапно оба расхохотались, и тот, кого Руперт назвал кузеном, крепко его обнял.

- Я не видел тебя с тех пор, когда ты был еще головастиком, парень. - Дункан отступил на шаг, и губы его сложились в кривую улыбку.

Эрик глядел на них во все глаза, но не мог уловить ни малейшего сходства. В то время как Ру был мал ростом, жилист и на редкость уродлив, Дункан Эйвери был высок, строен, широкоплеч и красив. Кроме того, он был одет как дворянин, не говоря уже о его шпаге, о которой он явно заботился и которой, несомненно, отлично владел. У него были тонкие усики, а волосы, ровно подстриженные и завитые на концах, опускались до самых плеч.

Дункан выдвинул стул и подсел к юношам, велев служанке принести его тарелку и кубок.

- Ру, я не знал, что у тебя есть кузен, - сказал Эрик.

- Как это - не знал? - прищурился Ру.

Эрик уточнил свое замечание:

- Я хотел сказать: мне известно, что у тебя куча родственников в Саладоре и вообще на востоке, но об это джентльмене ты раньше не упоминал.

Дункан поблагодарил девушку и подмигнул ей, отчего она захихикала и поспешно ретировалась.

- Я потрясен, Руперт, - сказал он. - Судя по словам твоего друга, ты никогда не рассказывал обо мне?

Снова усевшись на свое место, Ру покачал головой:

- Мы не были слишком близки, Дункан. Сколько раз я тебя видел? Не больше трех за всю свою жизнь.

Дункан засмеялся.

- Похоже, что так, кузен. Когда я был мальчиком, я решил попробовать себя в качестве возчика, - сказал он Эрику. - Проехал с папашей Ру от Равенсбурга до Малакз-Кросс, а там удрал. Ру было тогда не больше пяти. - Его лицо опечалилось. - А маму его я видел только однажды.

- Когда мы встречались в последний раз? - спросил Ру.

Дункан потер подбородок.

- Не могу сказать, что помню точно; припоминаю лишь красивую девушку у фонтана; тонкая талия, широкие бедра, пышная грудь, любезное обхождение... Как ее звали?

- Гвен, - сказал Ру. - И было это лет пять назад. - Он вилкой указал на Дункана и улыбнулся. - Ты был у нее первым, и местные парни должны тебя благодарить. Ты пробудил в ней интерес к этому делу, который мы все потом высоко оценили.

Эрик рассмеялся:

- Меня среди вас не было.

- По-моему, ты был единственным парнем в Равенсбурге, который не принял в этом участия.

- А в каком вы родстве? - спросил у Дункана Эрик.

- Мой папаша - двоюродный брат отца Эрика, - ответил Дункан. - Правда, ни один из этих богатых джентльменов не помог мне разжиться деньгами. - Он повернулся к Ру: - Как поживает твой отец?

Ру пожал плечами:

- Я не видел его пару лет. Кстати, мы едем в Равенсбург. А ты?

- На восток, как всегда, ищу удачу. Я хотел завербоваться в наемники в Долине Грез, но эта работа слишком опасна. Женщины слишком опасны, - пояснил он, и Ру с Эриком расхохотались, - да и платят мало. Так что теперь я держу путь в восточные замки, где ум служит мужчине так же надежно, как меч.

- Такой ум пригодился бы и мне, - медленно произнес Ру.

- А что ты задумал? - внезапно заинтересовавшись, спросил Дункан.

- Ничего особенно хитрого. Заняться чем-нибудь честным и найти кого-то, кто помог бы войти в высшее общество.

Дункан пожал плечами:

- Ну что ж - поеду-ка я с вами. По дороге заодно потолкуем. Вы меня удивили, ребята.

- Чем? - спросил Эрик.

- Тем, как вы дрались. Занятное зрелище! Ру всегда был таким хилым, что, когда писал, едва не падал. А теперь, я вижу, с ним лучше не ссориться. Где вы этому научились?

Ру с Эриком переглянулись. Им не надо было напоминать, что в Королевстве полно шпионов. Кузен ему Дункан или не кузен, но Ру не питал иллюзий насчет его честности.

- В разных местах, - туманно ответил он.

- Это изаланские штучки, или я молочный теленок, - убежденно сказал Дункан.

- Вы это уже видели где-то? - спросил Эрик.

- Я же сказал, что только что вернулся из Долины. Там можно встретить изаланцев - да и любой, кто родился в Кеше, знаком с этими фокусами. - Наклонившись вперед, Дункан понизил голос: - Я слышал, можно голой рукой проломить человеку череп, если знаешь, как это сделать.

- Это легко, - кивнул Эрик. - Надо только представить, когда наносишь удар, что у тебя в руке кузнечный молот.

Дункан недоуменно уставился на Эрика, но тут же разразился смехом.

- Неплохо, парень, - сказал он, набрасываясь на еду. - Я думаю, ты мне понравишься.

После ужина Эрик пошел проверить лошадей, а потом все трое отправились спать, чтобы наутро пораньше отправиться в путь.

Покинув постоялый двор, они пустили лошадей шагом, пока не выехали на дорогу, ведущую в Равенсбург. Потянулись знакомые деревушки, потом виноградники и поля, засеянные овсом, пшеницей и кукурузой. Наконец вдали замаячили домики на окраине города.

Равенсбург ничуть не изменился, только, казалось, стал меньше.

- Все осталось как было, - произнес Ру.

Эрик промолчал, но Дункан поддакнул:

- Столько лет прошло, а здесь ничего не изменилось, - сказал он. Ру подумал, что кузен не совсем прав. Изменилось все - вернее, изменился он сам, и, следовательно, мир для него стал другим.

- Равенсбург остался прежним, но мы уже не такие, как были, -словно подслушав его мысли, сказал Эрик, когда они подъехали к постоялому двору "Шилохвость".

- Что верно, то верно, - заметил Дункан. Эрику он был симпатичен; да и Ру нравился, хотя и особого доверия не внушал: ведь Дункан был Эйвери, а Ру знал, что это значит. Его собственный дядюшка Джон заслужил репутацию жестокого и безжалостного пирата, а больше половины других его родственников кончили жизнь на виселице за убийство или грабеж. Тем не менее у них в роду были отщепенцы, занявшиеся честным трудом, и Ру считал, что у него есть шанс разбогатеть, не прибегая к убийству или разбою.

Когда они спешились, из конюшни выбежал мальчик:

- Позаботиться о ваших лошадях, джентльмены?

- Ты кто такой? - спросил Эрик.

- Гюнтер, - ответил мальчик. - Ученик кузнеца, сэр.

- А где твои хозяин? - поинтересовался Эрик, бросив ему поводья.

- Обедает на кухне, сэр. Позвать его?

- Не беспокойся, я найду дорогу, - сказал Эрик.

Мальчик повел лошадей в конюшню.

- Твой преемник? - хихикнул Ру.

- Похоже на то, - ответил Эрик и покачал головой. - Ему лет двенадцать, не больше.

- Ты был еще моложе, когда начал помогать Тиндалю, - напомнил Ру.

Вслед за Эриком он направился к задней двери, ведущей прямо на кухню. Эрик толкнул ее, и они вошли внутрь.

Фрейда, мать Эрика, сидела за столом и о чем-то беседовала с Натаном, кузнецом. Увидев Эрика, она побледнела и хотела подняться, но тут глаза ее закатились, и она упала без чувств; кузнец едва успел подхватить ее.

- Будь я проклят, - воскликнул он. - Это ты! Это действительно ты!

Обежав стол, Эрик взял мать за руку.

- Принеси воды, - велел он Ру.

Ру быстро наполнил кувшин, потом намочил полотенце и положил его Фрейде на лоб.

Взглянув на кузнеца, Эрик увидел, что тот смотрит на него глазами, полными слез.

- Ты жив, - проговорил он. - А мы и не знали.

Эрик выругался:

- О боги, какой я дурак!

Ру скинул свой плащ и сел, жестом предложив Дункану сделать то же самое.

- Розалина! - крикнул он. - Мы хотим вина!

Натан покачал головой.

- Розалины здесь нет. Я принесу бутылку. - Поднимаясь со стула, он добавил: - Кажется, у нас есть о чем поговорить.

Кузнец вернулся быстро. Сразу же вслед за ним вошел и Мило, хозяин постоялого двора.

- Боже мой! Эрик! Ру! Вы живы!

Эрик и Ру переглянулись.

- Ну, это была тайна, понимаете? - сказал Ру.

- За вами охотятся? - насторожился Натан.

Ру разразился смехом.

- Нет, господин кузнец. Мы - свободные люди, под защитой самого короля. И к тому же богатые.

Он красноречиво позвенел кошельком. Натан откупорил бутылку и разлил вино по бокалам. Тем временем Фрейда очнулась.

- Эрик! - позвала она.

- Я здесь, мама.

Обняв его за шею, она заплакала.

- Нам сказали, что вас судили и приговорили к смерти.

- Так и было, - мягко сказал Эрик. - Но мы заслужили прощение и получили свободу.

- Почему ты не прислал весточку? - с легким укором сказала Фрейда и осторожно дотронулась до щеки Эрика, словно все еще не могла поверить, что это действительно он.

- Не мог, - сказал Эрик. - Мы были на службе у принца, и, - он оглядел комнату, - нам не разрешали никому сообщать об этом. Но теперь все это уже в прошлом.

Фрейда удивленно покачала головой, потом вновь коснулась щеки сына и поцеловала ее. Положив голову ему на плечо, она промолвила:

- Мои молитвы были услышаны.

- Она молилась за тебя, парень, - сказал Натан, смахивая слезу. - Мы все за тебя молились.

Ру видел, что Эрик очень взволнован, но, как всегда, старается не показать своих чувств. Он глубоко вздохнул и неожиданно понял, что сам готов разреветься. Ему стало очень неловко.

- Ну, как ты? Как поживаешь? - спросил Эрик у матери.

Фрейда выпрямилась и взяла Натана за руку.

- В моей жизни кое-что изменилось.

Эрик перевел взгляд с матери на кузнеца.

- Вы... вместе?

Натан улыбнулся.

- Мы поженились прошлым летом. - Внезапно он помрачнел. - Надеюсь, ты не возражаешь?

Эрик наклонился через стол и с радостным воплем заключил своего отчима в медвежьи объятия, едва не опрокинув вино; бутылку спасла только мгновенная реакция Ру.

- Возражаю ли я? Лучше вас я не знаю человека, Натан, и если я могу назвать кого-то своим отцом, так это вас.

Эрик снова сел и посмотрел на мать, не стыдясь собственных слез, а потом крепко обнял и ее.

- Я счастлив за тебя, мама, - сказал он.

Фрейда зарумянилась, как невеста.

- Ты пропал, а он был так добр ко мне. Он каждый день утешал меня в горе, Эрик. - Она коснулась щеки Натана с такой нежностью, какой даже Эрик никогда не удостаивался. - Он обо мне заботится.

Ударив рукой по столу, Эрик воскликнул:

- Мы празднуем! - И обратился к Мило: - Хочу, чтобы вечером вы выставили свое лучшее вино и самую вкусную еду, хочу, чтобы мы перещеголяли императрицу Кеша!

- Будет сделано! - сказал Мило, причем глаза его подозрительно заблестели. - Но возьму я с тебя лишь столько, сколько ты сможешь заплатить.

Ру засмеялся.

- Вы не изменились, господин трактирщик.

- А где Розалина? - спросил Эрик.

Мило с Натаном переглянулись.

- Она со своей семьей, Эрик, - наконец ответил Натан.

Эрик, ничего не понимая, поглядел по сторонам.

- Семья? Вы ее отец...

Ру взял его за руку.

- Она со своим мужем, Эрик. - Он посмотрел на Мило. - Это Натан имел в виду. Мило?

Мило кивнул:

- Именно. И теперь я к тому же дед.

Эрик снова сел. Он был в полной растерянности.

- У нее ребенок?

Мило взглянул на Эрика.

-Да.

- А кто отец? - спросил Эрик.

- Она вышла за юного Рудольфа, подмастерья пекаря. Ты его знаешь? - спросил Мило. Эрик кивнул. - Он собирается вскоре завести собственную пекарню. Розалина живет у него, дом через площадь.

Эрик встал.

- Я знаю этот дом. Пойду повидаю ее.

- Не спеши, сын, - сказала Фрейда. - Она ведь тоже считает, что ты умер.

- Я понимаю. - Эрик еще раз поцеловал мать. - Постараюсь не напугать ее до смерти. Я хочу, чтобы вечером она пришла. - Он помолчал и добавил: - С Рудольфом.

- Я пойду с тобой, - сказал Ру.

Фрейда сжала на прощание руку Эрика.

-Только вы не уходите надолго, а то я подумаю, что все это мне приснилось.

Эрик рассмеялся.

- Вряд ли. Дункан, кузен Ру, очарует тебя историями - удивительными и неправдоподобными.

Ру и Дункан улыбнулись.

- Надеюсь, он не слишком ее очарует, - взглянув на Дункана, проворчал Натан.

Эрик опять засмеялся.

- Мы скоро вернемся.

Из трактира Ру и Эрик вышли на улицу, ведущую к городской площади. Они так торопились, что едва замечали горожан, которые, увидев знакомые лица Руперта Эйвери и Эрика фон Даркмура, в изумлении останавливались. Один мужчина даже выронил кувшин с вином, когда мимо него быстрым шагом прошли те, кого давно считали мертвыми.

На площади Эрик и Ру повернули к булочной, где Рудольф работал и жил. У входной двери Ру заметил, что Эрик заколебался. Ру знал, что чувства, которые Эрик испытывал к Розалине, всегда были сложными. Он относился к ней как к сестре, и в то же время она была для него чем-то большим, чем просто сестра. Не только Ру, но и многие в городе знали, что Розалина влюблена в Эрика. И даже если сам Эрик был настолько глуп, что не замечал этого, перед бегством из Равенсбурга он понял, что ее любовь к нему была отнюдь не сестринской. Они с Ру не раз говорили об этом, и Ру знал, что Эрик, в сущности, до сих пор еще не решил, какие чувства он к ней испытывает.

Смущенный собственной нерешительностью, Эрик наконец вошел в булочную. Рудольф стоял за прилавком. Подняв голову, он сказал:

- Чем могу... - Тут глаза его стали круглыми, и он смог только пробормотать: - Эрик? Ру?

Эрик улыбнулся ему:

- Привет, Рудольф.

Он в два шага пересек расстояние, отделявшее дверь от прилавка, и протянул Рудольфу руку. Ру держался чуть позади товарища.

Эрик и Ру никогда не считали Рудольфа близким другом, хотя в таком маленьком городе, как Равенсбург, все дети одного возраста знали друг друга и были приятелями.

- Я думал, вы умерли, - произнес Рудольф полушепотом, словно боялся, что его подслушают.

- Похоже, это - общее мнение, - заметил Ру. - Но сам король даровал нам свободу.

- Король? - потрясенно переспросил Рудольф, машинально пожимая протянутую ему руку. Потом он обменялся рукопожатиями с Ру.

- Да, - сказал Эрик. - И я вернулся. - Рудольф помрачнел, и он поспешно добавил: - На несколько дней. Теперь я на службе у принца Крондорского. - Он показал на герб на своей куртке. - Я должен вернуться в столицу до конца этого месяца.

Лицо Рудольфа прояснилось.

- Ну что ж, приятно вас видеть. - Он оглядел Эрика с ног до головы. - Ты, наверно, пришел, чтобы увидеть Розалину?

- Она была мне сестрой, - ответил Эрик.

Рудольф кивнул:

- Идите за мной.

Он поднял крышку прилавка, и вслед за Рудольфом они прошли через большую пекарню, мимо холодных печей, которые с наступлением ночи вновь разожгут, и пекари станут усердно трудиться, чтобы к рассвету был готов горячий хлеб. Пекарей ждали большие столы, пока еще чистые, пустые чаны, в которых после ужина будут замешивать тесто, ряды чистых противней, а в углу, отдыхая перед ночной работой, спали двое учеников булочника.

Рудольф открыл дверь в противоположной стене, и, выйдя наружу, они оказались возле дома, который, как было известно Ру, принадлежал хозяину Рудольфа.

- Подождите здесь, - сказал Рудольф и вошел в дом.

Через несколько минут в дверях показалась Розалина, держа на левой руке ребенка. Увидев Ру и Эрика, она пошатнулась и ухватилась за дверной косяк. Рудольф, который вышел следом за ней, поддержал ее.

- Эрик? Ру? - почти неслышно прошептала Розалина.

Эрик улыбнулся; Розалина шагнула вперед и правой рукой обняла его за шею. Он тоже обнял ее - осторожно, боясь причинить вред ребенку, и внезапно увидел, что она плачет.

- Ну ладно, ладно, - сказал он, мягко отстраняя ее. - Все хорошо. Я в полном порядке. Я был помилован и взят на службу принцем Крондорским.

- Почему же ты не прислал никакой весточки? - резко спросила Розалина, и Ру поразился гневу, прозвучавшему в ее голосе. Эрик взглянул на Рудольфа, и тот кивнул, словно разрешая ответить на этот вопрос.

- Я не мог, - сказал Эрик и, показав на герб у себя на куртке, добавил: - Я присягнул принцу в верности и дал клятву никому не сообщать о своем освобождении до тех пор, пока мне не будет позволено. - Он не хотел вспоминать об изнасиловании и о суде в Крондоре. - Но теперь я здесь.

Ребенок заплакал, и Розалина стала его успокаивать:

- Ш-ш-ш, Герд.

- Герд? - спросил Эрик.

- Так звали моего отца, - пояснил Рудольф.

Эрик кивнул и внимательно посмотрел на младенца. Внезапно глаза его расширились, и Ру заметил, что у него задрожали колени. Эрик вцепился в косяк, и Ру схватил его за руку.

- Что случилось?

Потом он сам взглянул на мальчика, и его словно ударило. Рудольф был невысокий коренастый парень с рыжеватыми волосами, и ребенок ничем не напоминал его. По воцарившемуся напряженному молчанию Ру мгновенно понял, что произошло, когда они с Эриком уехали.

- Сын Стефана? - тихо произнес Ру два слова, которых Эрик был, по-видимому, не в силах выговорить.

Розалина кивнула. Не отрывая глаз от лица своего молочного брата, она прошептала:

- Герд - твой племянник, Эрик.

Глава 3

ПРИОБРЕТЕНИЕ

Ребенок заплакал.

Ру рассмеялся, увидев, что Эрик поспешно отдал Герда обратно Розалине. Эрик сам предложил подержать мальчика, но тот своим хныканьем и верчением надоел ему меньше чем за минуту.

Если говорить о чувствах присутствующих за праздничным столом, то это была смесь радости и опасений. Каждый был счастлив увидеть Ру с Эриком живыми и здоровыми, но все понимали, что весть о возвращении Эрика непременно достигнет ушей его сводного брата. Пусть принц Крондорский простил двум друзьям убийство одного сводного брата Эрика, Стефана, но другой брат, остававшийся в живых, Манфред, мог не согласиться с этим решением. А уж мать Стефана - наверняка. И когда речь идет о жаждущих мести нобилях, существует большое расстояние между буквой закона и его приложением на практике.

Мило с Натаном отозвали Ру в сторону, и Натан спросил:

- Вы долго собираетесь здесь оставаться?

Ру бросил взгляд туда, где Эрик разглядывал своего племянника, поражаясь чуду новой жизни.

- Эрик, собственно, хотел только повидаться с матерью и с вами, - ответил он. - Зато у меня есть кое-какие дела. Мы уедем примерно через неделю.

- Лучше раньше, чем позже, Ру, - тихо проговорил Натан.

Ру кивнул:

- Понимаю. Матильда фон Даркмур.

Мило склонил голову в знак того, что это верное предположение, а Ру заметил:

- Помнится, Фрейда в свое время угрожала лишить сыновей Матильды прав на наследство. Вы, как я понимаю, всем говорите, что Герд - сын Рудольфа, так? - заметил Ру.

- Так, - сказал Натан.

- Однако каждому с первого взгляда ясно, кто его настоящий папаша, - сказал Мило и с любовью поглядел через комнату на своего внука. - В нашем городе ничего не удержишь в секрете. Нет сомнений, что барону уже известно о существовании ребенка.

Ру пожал плечами:

- Может, и так, но я подслушал разговор Манфреда с Эриком...

- Когда? - быстро спросил Натан.

- В камере смертников. В ночь перед тем, как нас должны были повесить. Манфред сказал Эрику, что больше не питает к нему вражды, и добавил, что Стефан был редкой свиньей.

Натан покачал головой:

- Одно дело - сказать это человеку, который завтра умрет, и совсем другое - тому, кто претендует на титул барона.

- Не думаю, что из-за этого стоит тревожиться. Манфред говорил, что старый барон был не прочь приволокнуться за бабами, и у него, кроме Эрика, остались и другие побочные дети.

Мило снова кивнул:

- Верно. Я слышал, в Вольфсхайме есть парень, как две капли воды похожий на Эрика.

- Ладно, - сказал Натан, обращаясь к Ру, - постарайся побыстрее увезти отсюда Эрика. Пока о маленьком Герде никто особенно не болтает, но Эрик может привлечь к нему излишнее внимание...

- Посмотрим, как получится, - сказал Ру. - У меня есть одно дельце, и чем скорее я с ним покончу, тем скорее мы уедем.

- А мы не можем тебе помочь? - спросил кузнец.

У Ру блеснули глаза.

- Ну, раз уж вы сами предложили, - сказал он, - то мне пригодился бы крепкий фургон, но, как вы понимаете, не слишком дорогой.

Мило выразительно закатил глаза, а Натан засмеялся.

- У Гастона ты наверняка найдешь, что тебе нужно, - сказал он.

Услышав смех, Эрик посмотрел в их сторону и с улыбкой покачал головой. Ру заметил это и кивнул, словно говоря: "Да, хорошо вернуться домой".

Ру встал с рассветом, наскоро перекусил и направился на окраину города.

- Гастон! - позвал он, дойдя до дома, сильно напоминавшего обветшавший амбар, к которому спереди был пристроен неширокий навес. На вывеске красовалось грубое изображение двух перекрещенных, словно мечи, молотков.

Из двери высунулся хозяин, узколицый человек неопределенного возраста, и уставился на Ру.

- Эйвери? - В его голосе прозвучали одновременно радость и обычное для него раздражение. - Я думал, тебя повесили, - заметил он.

Ру протянул ему руку:

- Этого не случилось.

- Я уж вижу. - У человека, которого звали Гастоном, был небольшой акцент, свойственный всем уроженцам Бас-Тайры, хотя в Даркмур он перебрался еще до рождения Ру. - Что тебе нужно? - спросил он, пожав Ру руку.

- Есть у тебя фургон?

- Есть один на продажу. Стоит на заднем дворе. Смотреть на него особенно нечего; небольшой ремонт ему бы не помешал, но так он крепкий.

Они обошли дом, представлявший собой смесь плотницкой мастерской, сыромятни и лавки медника. Гастон не слишком разбирался в коммерции, но обожал все чинить и был незаменим для тех, у кого не было денег, чтобы платить профессиональным кузнецам и плотникам. Ру слышал, как Эрик однажды сказал, что Гастон, может быть, сам кузнец-то не очень, но кузня у него хорошая. Да и папаша Ру всегда отдавал свои фургоны в починку к Гастону.

Они подошли к низкой ограде, состоящей в основном из обрезков досок. Гастон раскрыл шаткие ворота. Ржавые петли заскрипели, и Ру вошел на двор, где Гастон хранил свое имущество. Ру непроизвольно остановился и покачал головой. Он бывал здесь бесчисленное количество раз и тем не менее всегда поражался тому, какая колоссальная коллекция старья была собрана здесь Гастоном: обрезки труб, куски железа, сарай, набитый тряпьем, и целый дровяной склад. Все это было расположено в безукоризненном порядке, известном, впрочем, лишь одному Гастону. Если у него было то, что вам нужно, он знал, где эта вещь находится, и мог достать ее в мгновение ока.

- Видал твоего папашу.

- Где он? - без малейшего интереса спросил Ру.

- Напился и спит. Они пригнали из Саладора шесть или семь фургонов, не помню точно, и получили за это премию; так что вчера ночью он позволил себе погулять.

Гастон через плечо ткнул большим пальцем в кучу тряпья под одним из двух фургонов, стоявших у сарая. Ру подошел поближе и обнаружил, что куча храпит. Один из фургонов был ему знаком не меньше, чем кровать в родном доме. Кстати сказать, Ру сам не раз ночевал в такой же куче тряпья, чтобы не попасть отцу под горячую руку, когда тот напивался.

- Был слишком пьян, чтобы пройти три улицы до дому? - проворчал Ру, опускаясь на корточки. Он отбросил в сторону верхний слой тряпок, и в нос ему ударила жуткая вонь. Ру отскочил как ошпаренный. - Дьявол!

Гастон поскреб подбородок:

- Если говорить честно, мы вместе немного поддали. Том платил, так что я не мог оставить его валяться на улице. Но я, черт подери, не собирался тащить его до дому, поэтому приволок сюда.

Ру покачал головой:

- Некрасиво вышло.

Он взглянул на храпящего отца, и старик почему-то показался ему меньше ростом. Ру удивился, хотя знал, что когда папаша проснется, он вновь покажется ему огромным и страшным. Поймав себя на этой мысли, Ру рассмеялся. Он уже не маленький мальчик. "Интересно, - подумал он, - если папаша попробует меня ударить, съежусь ли я от страха или не раздумывая сломаю ему челюсть?"

Впрочем, устраивать такую проверку Ру не хотел. Он сказал:

- Пусть дрыхнет. Вряд ли он сильно скучал по мне, и сомневаюсь, что он обрадуется, увидев меня сейчас.

- Ты напрасно так говоришь, Ру, - укоризненно заметил Гастон. - Он очень огорчился, узнав о вашем приговоре. Все время говорил об этом. И твердил, что сам тридцать лет проработал честно.

Ру покачал головой и сменил тему:

- Так где фургон?

- Вот, - ответил Гастон, указывая на фургон, который стоял рядом с фургоном папаши Ру. Фургон был вполне приличный, хотя действительно нуждался в кое-какой починке и его нужно было полностью красить. Осмотрев фургон, Ру убедился, что колеса и оси крепкие, а это главное.

- Ремонт, который понадобится, я сделаю сам. Сколько? Они принялись торговаться, и не прошло и минуты, как сделка была заключена. Гастон запросил немного дороже, чем рассчитывал Ру, но цена была справедливой, да и фургон - именно таким, какой он искал.

- А лошади? - спросил Ру, расплатившись.

- Самые дешевые и выносливые по-прежнему у Мартина, - ответил Гастон. - Твой папаша недавно разжился отличной упряжкой. Выиграл в кости.

Ру на мгновение задумался.

- Полезные сведения. - Поглядев на храпящего отца, он добавил: - Если он проснется до моего возвращения, задержи его здесь. Мне нужно с ним поговорить, прежде чем я уеду из города.

С этими словами Ру направился к воротам, а Гастон спросил ему вслед:

- Куда ты сейчас?

- В Собрание Виноградарей. Хочу купить вина.

Выйдя со двора, Ру двинулся вниз по улице; в городе уже вовсю кипела жизнь. Приказчики уже были в своих лавках, женщины отправились за покупками. Ру кивал в ответ на приветствия знакомых, но мысли его были заняты тем, каким должен быть следующий шаг на пути к богатству.

У здания Собрания Виноградарей и Виноторговцев на городской площади цокот копыт возвестил о приближении всадников, и по звуку Ру понял, что те скачут быстро. Через мгновение из-за угла того самого дома, который был нужен Ру, галопом вылетели пятеро верховых, носящих цвета барона фон Даркмура. Впереди скакал тот самый капрал, с которым они схлестнулись в Вильгельмсбурге, и Ру сразу стало ясно, где отряд остановится: у постоялого двора Мило. Поколебавшись, он все-таки решил не возвращаться туда немедленно. Ему надо было купить кое-что, а кроме того, он был совершенно уверен, что сейчас дело касается только Эрика и его сводного брата Манфреда. Если барону понадобится побеседовать с Ру Эйвери, он может сделать это и позже, после того, как найдет Эрика. Ру вошел в дом.

Эрик любовался кузницей. Натан и Гюнтер кое-что изменили здесь после его отъезда. Эрик был восхищен трудолюбием парня. Было видно, что Гюнтер относится к Натану так же, как в свое время Эрик, и что кузнец стал ему как бы приемным отцом. Семья Натана погибла во время налета пиратов на Дальний Берег.

- Ты неплохо выглядишь, - сказал Натан. - Тебе нравится армия?

- Там есть много того, что мне не по душе, но... да, пожалуй, что мне нравится порядок, нравится знать, чего именно ждут от тебя.

Натан жестом попросил Гюнтера оставить их одних.

- И убивать?

Эрик пожал плечами:

- Не сказал бы. Иногда это такая же работа, как колка дров. Необходимое дело. А иногда мне слишком страшно за свою шкуру, чтобы думать о чем-то еще. Но чаще всего это... не знаю... омерзительно.

Натан кивнул:

- Я повидал солдат на своем веку, Эрик. Будь поосторожнее с теми, кому нравится быть мясником. Они хорошо сражаются, но их, как сторожевых псов, лучше побольше времени держать на цепи.

Их взгляды встретились; Эрик улыбнулся:

- Обещаю, что никогда не стану одним из тех, кому нравится убивать.

- Я верю, - сказал Натан, улыбаясь в ответ. - Хотя ты, без сомнения, был замечательным кузнецом.

- Мне по-прежнему нравится кузнечное дело. Может быть, если вы разрешите...

Тут неожиданно появился Ру.

- Натан! Эрик!

- Как твое таинственное дело? - спросил Эрик.

- Близится к завершению, - ответил с улыбкой Ру. - Осталось сделать еще пару вещей, и я буду готов отправиться в путь. - Он скорчил Эрику рожу. - Между прочим, тебя в городе ищут солдаты.

Цокот копыт во дворе оборвал разговор. Они выбежали из кузницы и, обогнув сарай, увидели во дворе пятерых солдат барона, которые как раз собирались спешиться.

Эрик тоже узнал давешнего капрала, а тот, указывая на Эрика и Ру, рявкнул:

- Вы, двое, барон желает с вами потолковать. Ру закатил глаза к небу и ощупал карман куртки, чтобы убедиться, что королевское помилование на месте.

- А подождать он не может?

- Нет! Выбирай: поедешь на собственной лошади, или моя поволочет тебя за собой по земле.

- Поеду на своей, - сказал Ру.

Через несколько минут Ру и Эрик были уже в седлах и выехали за ворота.

- Эй, эй! - закричал капрал, пускаясь вдогонку. - Куда вы должны ехать, по-вашему?

Они придержали коней, и, когда капрал поравнялся с ними, Эрик ответил:

- Вы прискакали галопом, но ваши кони ничуть не вспотели. Значит, вы проехали не больше мили. Манфред разбил лагерь на старом овечьем пастбище на окраине города.

На лице капрала отразилось удивление, но прежде чем он успел что-то сказать, Эрик вновь пустил лошадь в галоп. Ру поскакал за ним, а следом - капрал и его солдаты.

Через несколько минут они миновали дома на восточной окраине. Как и предсказывал Эрик, на старом овечьем пастбище, там, где Королевский тракт пересекался с дорогой, ведущей на юг, стояла походная палатка Манфреда, барона фон Даркмура.

Спрыгнув с коня, Эрик бросил поводья часовому у входа и взглянул на подъехавшего капрала.

- Как тебя звать?

- Альфред, - ответил тот. - А что?

Эрик улыбнулся:

- Просто хотел узнать. Пригляди за моей лошадью.

Он и Ру подошли к палатке; часовой откинул полог. Внутри они увидели сводного брата Эрика, Манфреда. - Должен признаться, не мог представить, что увижу вас снова, учитывая обстоятельства, при которых состоялась наша последняя встреча, - произнес барон, жестом предлагая им сесть.

- В то время и я думал так же, - ответил Эрик.

Ру украдкой приглядывался к ним, сравнивая сводных братьев. Манфред был совсем не похож на Эрика, который, кстати, имел удивительное сходство с отцом. Манфред был сыном своей матери. Он был смуглый, сильный, красивый, но красота эта была какой-то нервической. В соответствии с последней модой он носил аккуратно подстриженную бородку, которая, на взгляд Ру, придавала ему глуповатый вид; впрочем, Ру оставил это мнение при себе. - Мой сюзерен, герцог Саладорский, который, как вам известно, приходится кузеном королю, велел мне отправить в Крондор нескольких моих людей. Ничего о том, надолго ли и зачем, он не сказал. Тебе об этом что-нибудь известно?

Эрик кивнул:

- Кое-что.

- Расскажешь мне?

- Не могу.

- Не можешь или не хочешь?

- И то и другое, - сказал Эрик. - Я служу принцу и обязан не говорить ничего до тех пор, пока мне не прикажут это сделать.

- Хорошо. Так вот, если у тебя нет возражений, я бы хотел, чтобы они отправились в Крондор вместе с тобой и твоим другом.

Эрик слегка выпрямился на стуле.

- Эскорт?

Манфред улыбнулся, и на мгновение выражение его лица напомнило Эрику человека, который был их общим отцом.

- В каком-то смысле. Поскольку ты - человек принца, я отдам их под твою команду. И поскольку ты - солдат, верный долгу, я не сомневаюсь, что ты приведешь отряд в целости и сохранности к нашему благороднейшему повелителю.

Эрик наклонился вперед:

- Если бы я мог сказать тебе, Манфред, я бы это сделал. Ты вряд ли когда-нибудь поймешь до конца, как много значил для меня твой приход ко мне в тюрьму; ты был очень добр. Но здесь есть разница. В конце концов ты узнаешь, зачем принц набирал утих рекрутов, и поймешь, почему я не мог сказать тебе этого. Поверь лишь, что речь идет о деле величайшей важности.

Манфред вздохнул:

- Ладно, пусть будет так. Надеюсь, ни ты, ни твой друг не задержитесь в Равенсбурге?

Эрик пожал плечами:

- Я обязан возвратиться в Крондор в течение этого месяца, но Ру сам себе хозяин и может сделать иной выбор.

Манфред улыбнулся.

- Твой друг вправе выбирать все, что пожелает, но если он умен, то покинет город как можно быстрее. - Барон взглянул на Ру. - Моя мать не простила вас, и хотя я не держу на вас зла, от нее я вас защитить не в состоянии. Если вы хотите дожить до старости, постарайтесь сделать это в любом другом месте. - Нагнувшись к Эрику, он понизил голос: - Надев этот мундир, ты обрел неплохую защиту, Эрик. Даже здесь, в сонном Даркмуре, известно о Крондорском Орле. Но у твоего друга Руперта нет покровителя и мало друзей. Будет лучше для всех, если ты заберешь его с собой.

- Я закупаю груз и через пару дней уеду вместе со своим кузеном, - сказал Ру.

Манфред встал.

- Решай сам, как поступить. Но в ваших интересах было бы покинуть город до того, как моей матери станет известно, что вы живы и находитесь в пределах ее досягаемости. Даже в Крондоре почаще оглядывайтесь и смотрите, что происходит у вас за спиной, - проговорил он, в упор глядя на Эрика и Ру.

- А что с ребенком? - спросил Эрик.

- Пока мать не знает о нем, - сказал Манфред, - и мне бы хотелось, чтобы так продолжалось как можно дольше. - У него был встревоженный вид. - С ним дело обстоит немного иначе, нежели с тобой, Эрик. Это ребенок Стефана, а не ее блудливого мужа; он - ее собственный внук. С другой стороны, он - незаконнорожденный, и поскольку я еще не женился...

- Понимаю.

- Узнав о том, что вы в Равенсбурге, она может возненавидеть ребенка; ты об этом не задумывался?

Эрик пожал плечами:

- С такой точки зрения -нет. Сказать по правде, Манфред, за последние два года я вообще думал мало. Слишком много было дел. Времени на раздумья не оставалось.

- Ты изменился, - произнес, покачав головой, Манфред. - Когда мы встретились, ты был обычным городским парнем, а теперь... теперь тебе палец в рот не клади, Эрик.

- Думаю, и тебе тоже, - ответил Эрик, внимательно глядя на брата.

- Я не участвую в охоте, - сказал Манфред, вставая. - А надо показать что-нибудь матери, когда я вернусь вечером в замок. Отправляйся на постоялый двор, который ты считаешь своим родным домом, и завтра жди рекрутов.

Вслед за бароном Эрик и Ру вышли наружу.

- Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся в более приятной обстановке, - сказал Эрик.

Манфред засмеялся, и снова между ними стало заметно сходство.

- Сомневаюсь. У нас совсем разные судьбы, брат. Пока ты жив, а у меня нет детей, мать считает тебя угрозой фамилии Даркмуров. Это же понятно.

- Так женись и заведи их, - сухо заметил Ру.

- Если бы это было так просто, - сказал Манфред. - Я повинуюсь воле короля и прихотям герцога Саладорского. Им еще предстоит указать мне, какая благородная девушка достойна того, чтобы стать моей женой. - Он вздохнул - легонько, но Эрик это заметил. - И, говоря по чести, я вовсе не настаиваю, чтобы они поторопились с этим решением. Общество женщин я нахожу... затруднительным.

- У тебя кто-нибудь есть? -спросил Эрик, внезапно почувствовав, что его сводный брат, почти незнакомый ему, таит в душе печаль.

Манфред напустил на себя безразличный вид.

- Я предпочел бы об этом не говорить, - произнес он.

Сказать Эрику больше было нечего, а Манфред не протянул ему руки на прощание. Тогда Эрик по-военному отдал честь и пошел туда, где оставил коня. Но неожиданно с полпути он повернул обратно.

- Этот капрал, Альфред, - сказал он Манфреду.

- Что с ним такое?

- Отправь его вместе с рекрутами.

Слегка улыбнувшись, Манфред покачал головой:

- У тебя с ним счеты?

- В каком-то смысле, - сказал Эрик.

Манфред пожал плечами:

- Не могу сказать, что он заслуживает рекомендации. Он скандалист и горлопан. Поэтому он никогда не станет сержантом.

- Скандалисты - это неплохо, - сказал Эрик. - В один прекрасный день их отучают скандалить, и тогда они превращаются в людей, которые нам нужны.

- Можешь его взять, - буркнул Манфред и скрылся в палатке.

Ру и Эрик возвратились к лошадям. Усевшись в седло, Эрик посмотрел сверху вниз на Альфреда и сказал:

- Счастливо оставаться, капрал.

- Мы еще встретимся, ублюдок, - злобно глядя на него, процедил Альфред.

- Не сомневайся, - хмуро ответил Эрик.

- И скорее, чем ты думаешь, - с дьявольской усмешкой добавил Ру.

Они ударили лошадей каблуками и поскакали обратно в

Равенсбург.

- А я тебе говорю, что если ты погрузишь в этот фургон еще хоть щепку, то сломаешь оси! - крикнул Том Эйвери.

Ру стоял лицом к лицу со своим отцом, который был лишь ненамного выше его ростом. Мгновение помолчав, Ру сказал:

- Ты прав.

Том растерянно поморгал, потом кивнул и отрывисто произнес:

- Конечно, я прав.

Два фургона, стоящие у Гастона на заднем дворе, были доверху нагружены маленькими бочонками вина. Дункан уже в третий или четвертый раз проверил крепления: его терзали сомнения, удастся ли им довезти такое количество груза в целости и сохранности.

Ру пробегал весь день и на все свои деньги, а также на те, что дал ему Эрик, накупил вина среднего качества, которое он надеялся с большой прибылью продать в Крондоре.

Ру не был специалистом, но, как всякий, кто вырос в Равенсбурге, знал о вине больше, чем большинство крондорских торговцев. Еще он знал, что высокие цены на вино в столице объясняются сложностью его перевозки в бутылках. В бочках туда везли лишь вино самого низкого сорта, а маленькие бочонки, содержащие вино среднего качества, которое было самым популярным в придорожных харчевнях, никогда не отправлялись дальше соседних деревень. И хотя этому вину было далеко до тех, которые пила знать, в крондорских трактирах оно должно было найти спрос. Ру подсчитал, что если ему удастся уговорить хозяев трактиров и таверн, завсегдатаями которых были коммерсанты из Купеческого квартала, купить его вино, то он получит триста процентов прибыли на вложенный капитал, даже с учетом стоимости фургонов и лошадей.

-Ты уверен, что сможешь с ними управиться? - спросил Дункан.

- Ру - возчик что надо, - обернувшись к племяннику, ответил Том. - И ты тоже мог бы таким стать, если бы не сбежал, когда та девчонка...

Дункан улыбнулся этому воспоминанию.

- Элис, - подсказал он. - Это длилось недолго. Кроме того, - он положил руку на эфес своей шпаги, - вот чем я зарабатывал на жизнь последние пятнадцать лет.

- Отлично, она нам пригодится, - сказал Том, потирая разбитую челюсть. Проснувшись, он по старой привычке начал задирать Ру. Трижды старик пытался ударить сына и трижды оказывался лежащим на земле и глядящим на него снизу вверх. В последний раз Ру потерял терпение и ударил. После этого Том Эйвери стал смотреть на сына с новообретенным уважением.

- Ты точно знаешь дорогу, о которой мне говорил? - спросил он у Ру.

Ру кивнул. На этой дороге, проходящей в стороне от других трактов и деревень, они с Эриком встретили Гельмута Гриндаля, купца из Крондора. Он сказал Ру, что по этой дороге можно добраться из Равенсбурга в Крондор, не уплачивая сбора, который взимался на Королевском тракте. К сожалению, Эрик и его отряд рекрутов не могли ехать с фургонами, потому что они должны были быть в Крондоре неделей раньше, чем туда доползли бы груженые фургоны.

Ру понимал, что в глухих лесах, что тянулись между Даркмуром и побережьем, их подстерегает немало опасностей. Но если его план осуществится, у него появится достаточно капитала, чтобы организовать какое-нибудь более серьезное предприятие, и он надеялся, что эта поездка положит начало его успешной карьере.

- Ну, - произнес Ру, - нет смысла задерживаться. Чем скорее отправимся в путь, тем скорее будем на месте.

Ру ничего не сказал папаше и кузену о предупреждении Манфреда насчет баронессы. Он не настолько доверял Дункану и не хотел лишний раз пугать отца: что бы там ни болтали о Томе Эйвери, тот, когда был трезв, работал на совесть, но в бою он был бесполезен, несмотря на бахвальство и угрозы, которые Том щедро рассыпал в подпитии.

- Садись со мной, - предложил Ру Дункану. - Я снова научу тебя править упряжкой.

Дункан выразительно закатил глаза, но полез на козлы. Продав коня, он внес свой пай и стал младшим партнером Ру в компании, владевшей фургоном, четырьмя лошадьми и огромным количеством вина. Том Эйвери потребовал для себя обычную плату, ни монетой больше, чему Ру в глубине души обрадовался. Отчасти он был даже польщен тем, что отец отнесся к нему, как к любому другому торговцу.

Гастон помахал им вслед, когда они выезжали из его двора на булыжную мостовую. Фургоны скрипели и стонали под тяжестью груза, лошади недовольно фыркали, но, так или иначе, путешествие началось, и Ру испытывал острое чувство предвкушения удачи.

- И постарайтесь, чтобы вас не убили! - крикнул Гастон им вслед, закрывая ворота.

Ру нырнул за фургон за мгновение до того, как вторая стрела пронзила воздух там, где он только что был. Когда первая вонзилась в нескольких дюймах от его головы, он заорал, предупреждая отца и Дункана, а сам пополз под фургоном, нашаривая меч и одновременно пытаясь определить, откуда стрела прилетела. После третьего выстрела ему это удалось. Он жестом показал Дункану, что хочет проскочить между фургонами и зайти в тыл сидящим в засаде. Дункан кивнул и описал рукой в воздухе круг, показывая, что будет вести наблюдение.

Почти неделю они ехали по открытой равнине, держась левее Королевского тракта и направляясь к той западной узкой дороге, по которой Ру и Эрик два года назад бежали из этих мест.

За это время не случилось никаких происшествий, фургоны были в порядке, лошади - тоже, и с каждым днем надежды Ру становились все радужнее. Если отец и считал его безумцем за эту затею, то держал свое мнение при себе. Он был старый возчик, но никогда еще не возил такое количество маленьких бочонков с вином.

Каждый вечер сразу после захода солнца они разбивали лагерь и пускали лошадей пастись, привязав их к вбитому в землю колу. К траве они добавляли немного зерна, смешанного с медом и орехами, чтобы лошади сохраняли выносливость. На Новиндусе Ру нахватался кое-каких познаний в этой области и теперь применял их, как мог, жалея в душе, что рядом нет Эрика. Впрочем, к немалому своему удивлению, он обнаружил, что отец, во всяком случае о тягловых лошадях, знает столько же, сколько и Эрик.

Оказавшись между фургонами, Ру вскочил и кинулся в лес. Второй бандит едва не зацепил его кончиком своего меча, но два года сражений и тренировок не пропали для Ру даром. Единственное, что удалось разбойнику, - это молча умереть: увернувшись, Ру пронзил его насквозь и помчался, петляя, в глубь леса.

Под прикрытием деревьев он остановился. Его окружала тишина. Выровняв дыхание, он огляделся. После захода прошло меньше часа, и небо на западе еще светилось, но здесь, в чаще, было уже темно, как ночью. Ру прислушался. Через несколько мгновений он услышал, как просвистела еще одна стрела, и двинулся в том направлении, откуда, как ему показалось, она была выпущена.

Стараясь ступать как можно тише, он описал в темноте круг и вышел туда, где, по его расчетам, скрывался стрелявший. Сначала было тихо, но потом Ру уловил какое-то движение в кустах впереди. Он вломился в кусты и, словно кот на мышь, бросился на второго бандита. Схватка была короткой. Бандит, услышав сзади треск веток, отбросил лук и схватился за нож.

Он умер прежде, чем успел вытащить его из-за пояса.

- Готов, - произнес Ру.

Минутой позже из темноты, будто призраки, возникли Дункан и Том.

- Всего двое? - сказал Дункан.

- Если третий и был, то он уже на полпути в Крондор, - проворчал Том. Вся левая сторона его тела была в грязи, и на щеке виднелся кровоподтек. Правой рукой он осторожно поддерживал левую.

- Что случилось? - спросил Ру.

- Упал чертовски неловко, - буркнул Том. - Вся рука онемела. - Он часто дышал. - Честно сказать, я слегка испугался.

Опустившись на колени, Дункан перевернул труп.

- Вид как у старьевщика, - сказал он.

- Немногие честные торговцы и чуть больше нечестных отваживаются ездить по этой дороге, - заметил Том. - а о богатом разбойнике я никогда не слышал, тем более в здешних местах. - Он потряс рукой, словно хотел ее оживить.

Дункан поднялся, держа в руке кошелек.

- Может, он не богат, но не так уж и беден. - В кошельке обнаружились пара медяков и драгоценный камень. Вернувшись к костру, Дункан внимательно его рассмотрел. - Ничего сногсшибательного, но пару монет за него получить можно.

- Пойду взгляну на другого, - сказал Ру.

Перевернув труп второго бандита, он увидел, что это почти мальчик. У него не было ни кошелька, ни даже простой дорожной сумки, которая нашлась у его товарища.

Вернувшись к фургонам, Ру увидел, что его кузен разглядывает лук первого бандита.

- Дерьмо, - подвел итог Дункан и бросил лук в костер. - Да и стрел к нему нет.

Ру уселся с тяжелым вздохом.

- Как по-вашему, что они делали бы с нашим вином? - спросил Дункан.

- Я думаю, выпили бы, - сказал Том. - Но ведь им бы достались и лошади, и кое-какие деньги, и ваши мечи, и еще много чего, что можно продать.

- Похороним их? - спросил Дункан. Ру покачал головой.

- Нам бы они не оказали этой услуги. К тому же у нас нет лопаты. Я не собираюсь копать им могилу голыми руками. - Он снова вздохнул. - Будь они настоящими бандитами, завтра пищей для ворон стали бы мы. Впредь надо быть настороже.

- Ну что ж, тогда я - спать, - сказал Дункан.

Том и Ру остались у костра. Как самого старшего, Тома назначили караулить в первую смену, поскольку вторая смена самая тяжелая, а третья, перед рассветом, - самое подходящее время для нападения, и в этот час от Тома было бы мало проку.

- Когда-то у меня был такой же драгоценный камень, как тот, что принес Дункан, - сказал Том.

Ру промолчал. С самого детства отец редко с ним разговаривал. Даже во время самых долгих поездок, из Равенсбурга в Саладор и обратно, отец, уча сына править упряжкой, за весь путь не произносил и десятка слов. Вернувшись, Том напивался в стельку, но когда работал, не брал в рот ни капли.

- Я добыл его для твоей матери, - негромко продолжал Том.

Ру сразу стал слушать внимательнее. Если со всеми остальными Том вел себя мирно, только когда бывал трезв, то с матерью Ру он был тих всегда, трезвый или пьяный. Об этом Ру говорили соседи, так как его мать умерла во время родов.

- Она была совсем крошечная, - сказал Том. О том, что ростом Ру пошел в мать, ему не раз говорила Фрейда. - Но сильная, - добавил Том.

Ру удивился.

- У нее был твердый характер, - продолжал Том. В его глазах отражался огонь костра. - Знаешь, ты похож на нее. - Осторожно поглаживая левое предплечье, он уставился на огонь, словно что-то искал в пляшущем пламени.

Ру боялся сказать лишнее и потому просто молча кивнул. После того как он ударил отца и сбил его с ног, старик стал относиться к сыну с уважением, которого Ру прежде не замечал.

Том вздохнул.

- Она хотела сына, мой мальчик. Жрец-лекарь говорил ей, что это опасно, ведь она слишком хрупкая. - Он вытер правой рукой лицо, потом посмотрел на свои руки, большие, мозолистые, все покрытые шрамами. - Понимаешь, я боялся к ней прикоснуться; она была такая маленькая, а у меня не хватало мягкости. Я боялся, что сломаю ее. Но она оказалась крепче, чем выглядела.

Ру проглотил комок в горле и, внезапно почувствовав, что ему тяжело, с трудом прошептал:

- Ты никогда об этом мне не рассказывал.

Том кивнул.

- В жизни у меня было так мало радости, мальчик. И каждой частичкой этой радости была она. Я встретил ее на празднике; она стояла в стороне, похожая на пугливую птичку. Я только что вернулся из Саладора, привел оттуда фургон для моего дяди, деда Дункана. Я был навеселе и ужасно важничал. И тут она возникла прямо передо мной и сказала: "Потанцуй со мной". - Он вздохнул. - И мы станцевали. - Том замолчал. Он обхватил себя руками и дышал с трудом. Было видно, что ему очень тяжело говорить. - Она была похожа на тебя, не шибко красивая, с худым лицом и неровными зубами, но когда она улыбалась - тогда ее лицо загоралось и она становилась красавицей. Я привез ей тот камень на нашу свадьбу. Вправил его в кольцо.

- Как для дворянки, - сказал Ру, стараясь, чтобы голос его прозвучал веселее.

- Как для самой королевы, - ответил Том с натужным смехом и хрипло откашлялся. - Она сказала, что я сошел с ума, хотела, чтобы я его продал и купил себе новый фургон, но я ни за что не соглашался, и кольцо осталось у нее.

- Ты никогда не говорил мне об этом, - тихо произнес Ру. Том пожал плечами и, глубоко вздохнув, сказал:

- Теперь ты стал мужчиной. Я понял это, когда проснулся у Гастона и увидел, что ты стоишь надо мной. Никогда не думал, что ты взлетишь так высоко, но в уме тебе не откажешь, и если ты сумел одолеть королевского палача и научился владеть своим телом так, что я не смог проучить тебя, то, разрази гром, у тебя и дальше все будет в порядке. - Том улыбнулся. - В этом ты похож на нее: ты крепче, чем кажешься.

С минуту Ру молчал, не зная, что сказать.

- Ложись-ка спать, отец, - произнес он наконец. - Мне надо кое о чем подумать.

Том кивнул:

- Сейчас лягу. Шея болит. - Он подвигал левым плечом. - Наверное, вывихнул, когда упал. Ноет от запястья до челюсти. - Он вытер со лба пот. - Еще и испарина. - Он втянул в себя воздух и с шумом выдохнул. - Стар я становлюсь для таких дел. Когда разбогатеешь, вспомни своего старого отца, слышишь меня, Ру?

Ру улыбнулся и хотел что-то сказать, но в это мгновение глаза отца закатились и он лицом вниз рухнул в костер.

- Дункан! - крикнул Ру, бросаясь к отцу и вытаскивая его.

Прибежавший Дункан сразу заметил восковую бледность на лице Тома, белые глаза и дымящиеся ожоги у него на щеке и шее. Он опустился рядом с Ру на колени и тихо сказал:

- Он умер.

Ру не шелохнулся; он лишь молча смотрел на человека, который был его отцом и умер, так и оставшись для него чужим.

Глава 4

НЕУДАЧА

Ру подал сигнал.

Дункан, который правил второй упряжкой, натянул вожжи. Встав на козлах, Ру обернулся к нему и крикнул:

- Крондор!

Они похоронили Тома в могиле, которую Ру вырыл голыми руками, а сверху навалили камни, чтобы тело не сгрызли шакалы.

За время пути Дункан стал превосходным возчиком. Он вспомнил кое-что из того, чему его учил когда-то Том, а Ру преподал ему тонкости этого искусства и перестал наконец каждую минуту тревожиться о втором фургоне.

Смерть отца долго не давала покоя Ру. Он никак не мог избавиться от ощущения, что упустил что-то, когда Том рассказывал ему о матери. Вспоминая собственное детство, Ру видел много такого, что было ему непонятно.

Трезвый, отец всегда держался с ним отчужденно, а напившись, бывал оскорбительно груб. Теперь Ру отчасти понимал почему: глядя на сына, он вспоминал жену, которую любил безмерно и потерял из-за рождения Ру.

Но были и другие неясности, десятки вопросов, на которые отец уже никогда не сможет ответить. Ру поклялся себе, что по возвращении в Равенсбург постарается разыскать тех немногих жителей города, которых Том мог называть друзьями, и задаст эти вопросы им. Может быть, придется съездить в Саладор, чтобы навестить семейство Дункана. Ему нужны были ответы. С внезапной ясностью Ру понял, что, в сущности, не знает, кто он такой. Впрочем, он постарался отбросить эту мысль, сказав себе, что важно не то, кем ты был, а то, кем ты стал, и дал себе слово стать богатым и уважаемым человеком. Дункан подвязал поводья и, спрыгнув на землю, направился к первому фургону. Ру пришелся по душе его кузен, хотя тот по-прежнему не внушал ему особого доверия. Тем не менее ему нравился этот человек, и он считал, что опыт Дункана в области хороших манер и разговоров со знатью может ему пригодиться.

Взобравшись на козлы, Дункан посмотрел на лежащий вдали город.

- До темноты будем там?

- Вряд ли, - взглянув на заходящее солнце, ответил Ру. - До городских ворот еще больше часа езды. Остановимся и с рассветом въедем в город, чтобы успеть продать что-нибудь до того, как в трактиры набьется народ.

Разбив лагерь, они поели холодного мяса, а лошадей пустили пастись на обочину. Ру скормил им остатки зерна, на что они отозвались довольным ржанием.

- Что ты будешь делать с фургонами? - спросил Дункан.

- Продам, наверное. - Хотя Ру не хотелось от кого-то зависеть, он считал неразумным гонять пустые фургоны между Равенсбургом и Крондором. - А может, найму возчика и пошлю тебя за новой партией, после того как мы продадим эту.

Дункан пожал плечами:

- По дороге не было никаких приключений, если не считать тех несчастных мальчишек.

- Один из этих мальчишек, если ты помнишь, чуть не пробил мне стрелой голову, - возразил Ру, похлопав себя по виску.

- Чему быть, того не миновать, - вздохнул Дункан. - Вообще-то я мечтаю о женщинах и выпивке.

- Что-то из этого завтра вечером ты получишь. - Ру поглядел вокруг. - Иди спать, в первую смену буду я караулить.

Дункан зевнул:

- Возражений нет.

Ру уселся у костра, а его кузен, захватив с собой одеяло, забрался под фургон, чтобы обезопасить себя от утренней росы. В такой близости к океану роса должна была быть обильной, и просыпаться мокрым ему не хотелось.

Оставшись один, Ру принялся размышлять о том, что надо сделать утром в первую очередь, и готовить свою рекламную речь. Он переставлял фразы и перебирал варианты, стараясь понять, какой из них сработает эффективнее. В юности он никогда не умел сосредоточиваться на чем-то одном, но теперь так углубился в свои мысли, что не замечал времени. Увидев, что костер почти погас, он хотел было разбудить Дункана, но вместо этого решил поразмышлять еще и только подкинул веток в огонь.

Он все еще отшлифовывал свою речь, когда посветлевшее небо заставило его наконец оторвать взгляд от тлеющих углей. Ру выплыл из своего полусна-полуяви и только тут сообразил, что не спал всю ночь. Но он был слишком взволнован; ему не терпелось ринуться в новую жизнь, и к тому же он не сомневался, что Дункан не станет возражать против дополнительного отдыха. Поднявшись, Ру стряхнул с коленей росу и отправился туда, где спал кузен.

- Дункан! - крикнул он, расталкивая его. - Вставай! Пора продавать вино!

Колеса грохотали по булыжнику крондорских улиц. Первую остановку Ру сделал в начале Купеческого квартала, у скромного трактира гостиницы под названием "Счастливый Прыгун". На вывеске были изображены двое детей, крутящих веревку для третьего, который, собственно, и был счастливцем.

Ру открыл дверь. Посетителей еще не было. За стойкой дородный мужчина протирал стаканы.

- Сэр? - вопросительно произнес он.

- Вы хозяин? - спросил Ру.

- Алистер Риверс к вашим услугам. Чем могу быть полезен?

Трактирщик был толст, но под слоем жира Ру угадал силу: трактирщикам самим приходилось наводить порядок в своих заведениях. Не зная еще, в чем состоит дело, с которым явился Ру, он держался хотя и вежливо, но прохладно.

- Руперт Эйвери, - представился Ру, протягивая трактирщику руку. - Виноторговец из Равенсбурга.

Небрежно обменявшись с ним рукопожатием, трактирщик спросил:

- Вам нужны комнаты?

- Нет, у меня есть вино для продажи.

Лицо трактирщика не выразило большой заинтересованности.

- Благодарю вас, у меня достаточно вина.

- Но каковы его качество и характер? - спросил Ру.

Трактирщик свысока посмотрел на него:

- Делайте ваше предложение.

- Я родился в Равенсбурге, сэр, - начал Ру. Затем он кратко сравнил вино, которое делается в его городке, с тем, что пьют в трактирах Крондора, и, заканчивая свою речь, сказал: - В Крондоре подают либо скверное вино, годное лишь для простонародья, либо немыслимо дорогое - для нобилей, - но нет вина, которое приличествовало бы солидным клиентам. Я могу обеспечить доставку высококачественного вина по цене простого, так как не перевожу его разлитым в бутылки!

Мужчина помолчал с минуту.

- У вас есть образец? - спросил он в конце концов.

- Снаружи, - сказал Ру и кинулся за бочонком, специально подготовленным им перед выездом из Равенсбурга. Вернувшись, он увидел, что на стойке уже приготовлены два бокала. Вытащив затычку, он налил в бокалы вина. - Его немного растрясло, так как мы приехали только сегодня утром, но дайте ему пару недель отстояться, и у вас будет больше посетителей, чем в любом другом здешнем трактире.

Трактирщик бросил на него недоверчивый взгляд, но все же попробовал. Покатав вино во рту, он выплюнул его в бадью; Ру сделал то же самое. Алистер опять помолчал, потом произнес:

- Неплохое. Немного взболталось с дороги, как вы и говорили, но характер в нем есть и вкус отчетливый. Большинство моих клиентов не отличат его от дешевого вина, но ко мне ходят несколько коммерсантов, которых оно позабавит. Полдюжины бочонков я бы купил. Какова ваша цена?

Помолчав, Ру назвал цену, в три раза превышавшую ту, на которую он был готов согласиться, и лишь на пятнадцать процентов уступавшую той, которую давали за благороднейшие равенсбургские вина. Алистер прищурился:

- Почему бы просто не спалить мою гостиницу? Так вы разорите меня куда быстрее.

Он предложил за каждый бочонок цену, на несколько медяков меньше той, которую Ру заплатил в Равенсбурге. После этого они начали торговаться всерьез.

Когда в час пополудни Ру вышел из третьего по счету трактира, его уже ждали. Первые две сделки оказались доходными, принеся больше, чем он рассчитывал. У Алистера Риверса он выторговал на десять процентов больше того, что надеялся получить, и почти столько же - в трактире "Множество Звезд". Переговоры в таверне "Собака и Лисица" тоже завершились, и, выйдя оттуда, Ру крикнул Дункану, чтобы тот выгрузил пять бочонков.

И замер на месте. Движением головы Дункан указал на человека, который сидел рядом с ним в фургоне, приставив к его боку кинжал. Со стороны этого было не видно и выглядело, словно он мирно беседует с возчиком.

К Ру подошел еще один мужчина:

- Вы владелец этих фургонов?

Ру кивнул. Мужчина был таким худым, что казался изможденным, но его движения будили чувство опасности. В руках у него Ру не увидел оружия, но понял, что оно у него есть и обнажить клинок ему не составит труда. Впалые щеки мужчины поросли двух-трехдневной щетиной, а неровно подстриженные черные волосы свисали на лоб и касались плеч.

- Мы заметили, что вы разъезжаете повсюду и продаете товар. Хотелось бы знать, вы впервые в Крондоре?

Ру перевел взгляд с его лица на того, кто сидел рядом с Дунканом, потом огляделся, чтобы оценить обстановку. У фургонов стояли еще двое; не привлекая к себе внимания, они могли в случае необходимости мгновенно оказать помощь своим компаньонам.

- Я бывал здесь раньше, но в этот раз приехал только сегодня утром, - ответил Ру.

- А, - произнес незнакомец неожиданно низким голосом. - Тогда, значит, вы ничего не знаете о местных лицензиях и пошлинах?

У Ру сузились глаза.

- Мы предъявили груз у ворот представителю магистрата, и нам ничего не сказали о пошлинах и лицензиях.

- Я говорю не о лицензиях и пошлинах принца. - Незнакомец понизил голос, чтобы его не подслушали. - В этом городе дела можно вести по-разному; надеюсь, вы улавливаете мою мысль. Мы представляем интересы тех, кто готов помочь вам избежать трудностей в Крондоре - если мы с вами поладим.

Как бы невзначай Ру перегнулся через задок фургона, чтобы определить, насколько быстро в случае необходимости он сможет убить этого человека и каковы шансы Дункана на то, что он сумеет обезоружить того, кто направил на него кинжал. Насчет себя он был уверен; что же касалось Дункана, то у него не было навыков Ру, и он, хотя хорошо владел шпагой, был, вероятно, обречен на гибель.

- Сегодня я что-то неважно соображаю, - сказал Ру. - Представьте, что я ничего не знаю, и просветите меня.

- Мы следим за тем, - начал незнакомец, - чтобы торговле в этом городе ничто не мешало; думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Мы не заинтересованы в росте цен и в значительных колебаниях спроса и предложения. Наша цель состоит в том, чтобы любой человек, прибывающий в город, получал разумный доход и никто не получал излишнего преимущества, понимаете? Дела должны вестись цивилизованно. Кроме того, мы не позволяем ворам грабить купцов и гарантируем, что любой торговец может спать в своей постели, не боясь, что ему перережут глотку, понимаете? И мы, разумеется, рассчитываем получить за свою заботу некоторую сумму.

- Понимаю, - сказал Ру. - Сколько?

- С вас мы возьмем двадцать золотых соверенов, - Ру выпучил глаза, - за каждый фургон.

Это была примерно половина выручки, которую он рассчитывал получить. Ру не сдержался:

- Да вы свихнулись! Двадцать соверенов! Нет! - сказал он, отступая на шаг.

Незнакомец шагнул за ним - Ру это предвидел - и произнес:

- Если вы хотите, чтобы ваш друг не пострадал... В то же мгновение Ру выхватил меч и приставил его к горлу вымогателя, прежде чем тот сумел пошевелиться. Незнакомец попытался отскочить, но Ру шел за ним, щекоча ему кожу острием клинка.

- Ах, ах! - промолвил Ру. - Только не торопитесь. Я ведь могу поскользнуться, и тогда не удержу меч. А если ваш друг не уберет кинжал от ребер моего кузена или если один из тех двоих, что стоят на другой стороне улицы, сделают неловкое движение, через дыру в вашем теле начнет без помех проходить воздух.

- Стойте! - завопил мужчина. Затем, не двигая головой, он повел глазами по сторонам и крикнул: - Берт! Слезай!

Человек, сидевший рядом с Дунканом, спрыгнул на землю. Тот, у горла которого Ру держал меч, сказал:

- Вы делаете большую ошибку.

- Если и так, то это не первая, - ответил Ру.

- Тот, кто осмеливается перечить Проницательному, долго не проживет.

- Проницательный? - переспросил Ру. - А это еще кто?

- Некто, имеющий немалое влияние в этом городе, - ответил тощий. - Будем считать сегодняшний эпизод недоразумением. Вас еще раз попросят заплатить. И когда завтра мы вернемся, вы, надеюсь, станете сговорчивее.

Он жестом приказал тем двоим, что стояли на улице, удалиться, и те мгновенно растворились в толпе. Из лавки выглянул купец и, увидев, что один человек держит меч у горла другого, стал громко звать стражников.

- Если вы отдадите меня в руки городской стражи, - взглянув на Ру, сказал тощий, - то у вас будут неприятности еще похлеще тех, что вы уже заработали. - Он нервно провел языком по губам.

У соседнего перекрестка раздался пронзительный свисток; Ру опустил меч. Тощий бросился наутек и скрылся в толпе.

- Что это было? - спросил Дункан.

- Вымогательство.

- Мошенники, - сказал Дункан.

- Мошенники?

- Гильдия воров, - пояснил Дункан, ощупывая свои ребра, чтобы убедиться, что он не пострадал.

- Я этого ожидал. Он упомянул какого-то Проницательного.

- Значит, точно Мошенники. В таком городе, как Крондор, ты не сможешь вести дела, если кому-нибудь не заплатишь.

- Будь я проклят, если стану платить, - забираясь в фургон, заявил Ру.

Если у Дункана был готов на это ответ, то Ру его не услышал, так как принялся отвязывать веревку, удерживавшую бочонки, и открывать борт. От этого занятия его отвлек шум на улице. Выглянув, он увидел, как купец указывает подоспевшим стражникам на Дункана и фургоны.

Ру тихо выругался.

- Этот господин говорит, что вы затеяли на улице дуэль, - подойдя к нему, сказал стражник.

Ру бросил Дункану веревку.

- Дуэль? Я? Простите, но он ошибся. Я просто выгружаю вино, которое продал в этот трактир. - Он подбородком указал на "Собаку и Лисицу", а Дункан подошел к фургону и приготовился принимать бочонки.

- Тогда все в порядке, - сказал стражник, которому, судя по всему, в Крондоре и без того хватало неприятностей. - Пусть так и остается. - Он сделал знак своему напарнику, и они направились туда, откуда пришли.

- Есть вещи, которые не меняются. Готов спорить, что эти двое снова спешат в какую-нибудь кондитерскую, где были, когда раздался свисток.

Ру рассмеялся. Они выгрузили пять бочонков, и Ру уговорил трактирщика прислать работника, чтобы помочь Дункану занести их внутрь. Сам он в это время сторожил фургоны. Закрепив оставшиеся бочонки, они двинулись к следующей таверне.

К заходу солнца Дункан и Ру продали около трети вина, закупленного в Равенсбурге. Ру подсчитал, что если на следующий день дела пойдут так же успешно, то он утроит свой капитал.

- Где мы проведем ночь? - спросил Дункан. - И когда будем есть? Я голоден.

- Надо найти трактир с большим внутренним двором, где можно спрятать вино от наших друзей, - ответил Ру.

Дункан кивнул, понимая, что имеет в виду Ру. Дункан не раз бывал в Крондоре, но эта часть города была ему неизвестна. Судя по выставленным в витринах товарам, народ здесь не слишком процветал.

- Давай объедем квартал и вернемся на дорогу, по которой приехали, - предложил Ру.

Дункан согласился и направил свою упряжку вслед за фургоном Ру. Некоторые лавки уже закрылись, но остальные были ярко освещены в знак того, что и после наступления темноты тут можно что-нибудь купить.

Улица была забита людьми, и Ру свернул направо, на другую улицу. После часа поисков они отыскали трактир с конюшней и внутренним двором, достаточно большим, чтобы поставить там фургоны. Ру договорился с мальчиком-конюхом, захватил бочонок с вином и повел Дункана внутрь.

Трактир назывался "Семь цветов" и был рассчитан на простой люд - на торговцев и наемных рабочих. Ру с Дунканом уселись поближе к стойке. За стойкой стояла довольно привлекательная женщина; у нее было слегка вытянутое лицо, зато пышные бедра и грудь. Ру окликнул ее:

- Когда у вас будет свободная минутка, не принесете ли вы нам по большой кружке пива и ужин? - Он показал на красавца Дункана, и женщина улыбнулась. В глазах у нее загорелся интерес. Не сводя глаз с ее выпиравшей из платья груди, Ру добавил: - И если к концу вечера вы освободитесь, то присоединяйтесь к нам. - Несмотря на все его старания, лицо женщины осталось равнодушным, а ответ был уклончив. - Где хозяин? - спросил Ру.

Она указала на грузного мужчину у дальнего конца стойки. Протолкавшись сквозь толпу посетителей, Ру подошел к нему и начал свою речь. Дав хозяину попробовать вина и поторговавшись, Ру договорился с ним о цене, включая плату за комнату и за еду, после чего вернулся к своему столику.

Ужин был так себе, зато обильный, и после нескольких недель на сухомятке казался необыкновенно вкусным. Пиво тоже было не первосортное, но холодное, и его было вдоволь. После ужина, когда с делами было покончено, Дункан испробовал свое обаяние на служанке, женщине средних лет по имени Джин. К ним присоединилась и другая официантка, худенькая девушка, которую звали Бетси; каким-то образом дело кончилось тем, что она оказалась на коленях у Ру. Дункан рассказывал уморительные истории, а пиво помогло снисходительно отнестись к его чувству юмора. Пару раз хозяин приказывал женщинам заняться работой, но потом они все равно возвращались к Ру и Дункану.

Пары образовались сами собой: Дункан удостоился внимания обеих женщин, но Джин, более привлекательная, предъявила свои права на него первой, так что Бетси пришлось удовольствоваться обществом Ру, который все время поглаживал ее бедро. Ру не стал разбираться, понравился ли он девушке или она просто рассчитывает на вознаграждение. Нежное тепло женского тела под платьем вызвало в нем желание, и скоро, не вытерпев, он сказал:

- Пошли наверх.

Ни слова не говоря, она встала, взяла его за руку и повела наверх. Спьяну он даже не заметил, что вслед за ними в ту же комнату вошли Дункан и Джин; он забыл обо всем, предвкушая аромат и тепло женщины. Рядом с соломенным тюфяком, который делили они с Бетси, на такой же подстилке лежали Дункан и Джин, но ему не было до этого дела. В походе в лагерь частенько захаживали шлюхи, и тогда другие парочки тоже были от него на расстоянии ладони, так что к этому он привык.

В одно мгновение он сбросил с себя одежду, раздел Бетси и был целиком поглощен страстью, когда снаружи раздался крик и треск ломающегося дерева. Сначала Ру не обратил на это внимания, но потом еще что-то затрещало, и тут он мигом вскочил с постели, вытащил из ножен меч и заорал:

- Дункан!

Ру как был, нагишом, бросился вниз по лестнице в общий зал. Там было темно и пусто, и, спеша во двор, он то и дело натыкался на столы и стулья. Проклятия, которые изрыгал бегущий следом Дункан, свидетельствовали о том, что у его кузена сейчас те же проблемы.

Найдя дверь, Ру распахнул ее и побежал к конюшне, где были привязаны лошади и стояли фургоны. Он угодил босыми ногами во что-то мокрое и почувствовал знакомый запах: вино.

Когда он осторожно вошел в темную конюшню, его опьянение прошло, смытое предчувствием схватки. Дождавшись, пока Дункан догонит его, Ру взял кузена за руку и толкнул в проход между стойлами. Что-то было не так, и Ру не понимал, что именно, пока не увидел первую лошадь. Она валялась на земле с перерезанным горлом, и, быстро осмотрев конюшню, Ру убедился, что лишился всех своих четырех лошадей.

- Дьявол! - воскликнул Дункан, и в следующее мгновение Ру увидел мальчика-конюха, лежавшего в луже собственной крови.

Они бросились к фургонам. Все бочонки были или разбиты, или просто откупорены; весь двор был залит вином. Треск, который слышал Ру, был вызван тем, что кто-то молотом переломал колесные спицы, и теперь фургонам требовался основательный ремонт.

Выбежавший трактирщик увидел во дворе двух голых мужчин с мечами в руках.

- Что случилось? - спросил он, не решаясь подойти ближе. Судя по тому, что на нем была ночная рубашка, он вскочил с постели.

- Кто-то убил вашего конюха и моих лошадей, сломал мои фургоны и испортил груз, - сказал Ру.

Ночную тишину нарушил вопль, и, прежде чем Дункан успел сообразить, что к чему, Ру метнулся мимо трактирщика к дому. Влетев в трактир, он, прыгая через две ступеньки, бросился наверх и, подбежав к комнате, которую только что делил с Дунканом, осторожно вошел туда, держа меч наготове.

Когда примчался Дункан, Ру весь трясся. Поглядев через его плечо, Дункан вновь произнес:

- Дьявол!

Джин и Бетси лежали на тюфяках; пустые зрачки женщин сразу сказали Ру и Дункану, что их подружки мертвы, и только потом они заметили на постели пятна крови; женщин постигла та же участь, что и лошадей. Тот, кто проник в комнату через окно, напал на них сзади, убил и бросил обратно на матрацы. Вероятнее всего, они даже не успели заметить нападавших.

Лишь теперь Ру обратил внимание на то, что его одежда разбросана по всей комнате. Он обшарил карманы, взглянул на Дункана и сказал:

- Они забрали золото.

Дункан, словно внезапно лишившись сил, привалился к косяку:

- Дьявол! - сказал он в третий раз.

Чиновник из Городской стражи был явно расстроен необходимостью вести разбирательство. Осмотрев мертвых лошадей и убитого мальчика, он вошел в трактир, поглядел на трупы девушек и под конец задал Ру и Дункану несколько вопросов. Было очевидно, что он знает о том, что за этим преступлением стоят Мошенники и оно попадет в разряд нераскрытых. В таком огромном городе, как столица Западного Княжества, расследование начинали, только если преступника хватали с поличным. Напоследок чиновник велел Дункану и Ру сообщать обо всем, что им станет известно, в управление Городской стражи во дворце принца.

Трактирщик был потрясен смертью своих работников и в ужасе повторял, что теперь он тоже обречен. Он приказал Ру и Дункану, как только рассветет, убираться из трактира, а сам забаррикадировался в своей комнате.

С рассветом Ру и Дункан покинули трактир "Семь цветов". В этот час толчеи на улицах еще не было, но ремесленники и служащие уже спешили на работу.

- Что теперь? - спросил Дункан, когда они вышли на улицу.

- Не знаю... - ответил Ру и замер, заметив на другой стороне улицы знакомую фигуру. Там, прислонившись к стене, стоял тот самый тощий субъект, который наведывался к ним накануне. Ру пересек улицу, чуть не сбив с ног какого-то прохожего, но когда подошел к тощему, тот негромко сказал:

- Полегче, полегче, приятель, иначе мои друзья будут вынуждены тебя подстрелить.

Дункан догнал Ру как раз вовремя, чтобы услышать эти слова, и завертел головой, пытаясь определить, где находится лучник. Он увидел его высоко на крыше, держащего их на прицеле, натянув тетиву до самой щеки.

- Надеюсь, теперь ты понял, от каких неприятностей мы можем тебя оградить? - сказал тощий.

- Если бы не мой кузен, - ответил Ру, не в силах сдержать гнев, - я тут же выпустил бы тебе кишки.

- Рад был бы взглянуть, как это у тебя получится, - сказал тощий. - Вчера ты застал меня врасплох, но больше у тебя не будет такой возможности. - Он язвительно улыбнулся. - И пойми, тут нет ничего личного, парень. Это всего лишь работа. В следующий раз, когда решишь заняться делами в Крондоре, обратись к тем, кто сможет тебе помочь... вам помочь.

- Зачем ты убил мальчишку и девушек? - спросил Ру.

- Убил? Я? Не знаю, о чем ты, - ответил тощий. - Спроси кого угодно, и тебе скажут, что Сэм Таннерсон всю ночь играл в карты у Матушки Джамилы в Бедном квартале. А что, их кто-то убил? - Он подал своему напарнику сигнал и пошел прочь со словами: - Когда будешь готов снова заняться делами, поспрашивай у людей. Сэма Таннерсона нетрудно найти. И он всегда готов помочь. - Тощий быстро слился с толпой и исчез из виду.

- Зачем они их убили? - спустя минуту еще раз спросил Ру.

- Чтобы все, кто захочет с тобой торговать, поняли, какую цену придется за это платить, раз ты не захотел раскошеливаться.

- Таким беспомощным я чувствовал себя только раз в жизни - когда меня собирались вешать, - сказал Ру.

Дункан знал историю о том, как Ру и Эрику после ложной казни отсрочили приведение приговора в исполнение.

- Ладно, ты, может быть, не умрешь, но что же нам делать? - спросил он.

- Начать сначала, - ответил Ру. - Что еще мы можем сделать? - Он помолчал и добавил: - И первым делом мы отправимся во дворец, в управление Городской стражи.

- Зачем?

- Сообщить, что нам известно имя человека, который стоит за этим преступлением. Сэм Таннерсон.

- Ты считаешь, что это его настоящее имя?

- Может, и нет, - сказал Ру. - Но явно одно из тех, которыми он пользуется, и это нам может помочь. Дункан пожал плечами:

- Не знаю, что хорошего из этого выйдет, но поскольку ничего лучшего я не могу придумать, почему бы и нет?

Ру кивнул, и они направились к дворцу принца.

Эрик смотрел на плац, по которому гоняли новобранцев, и с удовольствием, смешанным с легким чувством вины, вспоминал, как был потрясен Альфред, когда ему сообщили, что теперь он понижен в звании и числится рядовым в новой армии принца. На плацу Эрик уже трижды приказывал ему заткнуться и делать то, что велят. Он надеялся, что если Альфред научится обуздывать свой характер, то станет хорошим солдатом.

- О чем ты думаешь? - спросил, подойдя сзади, Робер де Лонгвиль.

Не оборачиваясь. Эрик ответил:

- Я бы лучше знал, о чем думать, если бы мне было точно известно, что на уме у вас, герцога, принца и у тех, с кем вы встречаетесь каждую ночь.

- Ты был там. Ты знаешь, что на нас надвигается, - невозмутимо ответил де Лонгвиль.

- Я считаю, что у нас еще мало людей, способных действовать в такой ситуации, - ответил Эрик. - Они все опытные солдаты, но большинство из них бесполезны.

- Почему? - спросил Робер. Эрик обернулся к нему:

- Кое-кто - просто тыловые крысы, способные лишь нести гарнизонную службу и жрать три раза в день. Похоже, их лорды решили, что, если кормежку возьмем на себя мы, им это обойдется дешевле. Остальные слишком... - Он запнулся, подыскивая нужные слова. - Ну, это как лошадь, которую научили делать одно, а затем захотели научить ее делать другое. Сначала нужно выбить из нее то, чему ее научили сначала.

Робер кивнул:

- Продолжай.

- Многие из них просто не умеют думать самостоятельно. Получив приказ, они будут сражаться отлично, но если их предоставить самим себе.." - Эрик пожал плечами.

- После обеда собери всех, кто слишком привык заботиться о себе. Отошлем их назад к хозяевам. А те, кто умеет думать самостоятельно, пусть соберутся через час после того, как мы избавимся от ненужных людей. Надо, чтобы первая группа была обучена до того, как мы начнем серьезный набор новобранцев.

- Серьезный набор?

- Забудь пока. В нужное время я тебе об этом расскажу. Эрик отдал честь и хотел уходить, но тут из дворца прибежал гвардеец.

- Сержант, рыцарь-маршал желает, чтобы вы и капрал немедленно прибыли в управление Городской стражи, - отсалютовав, сказал он.

Де Лонгвиль ухмыльнулся.

- Что ты об этом думаешь? - сказал он Эрику. - Держу пари, это один из наших.

Эрик пожал плечами:

- Не спорю.

Сквозь лабиринт коридоров Эрик и де Лонгвиль направились во дворец принца. Изначально это была башня, воздвигнутая несколько столетий назад для защиты гавани от квегийских пиратов; потом к ней пристраивали все новые и новые здания, пока не образовалась система соединенных между собой строений. Внешние стены со стороны гавани были укреплены и окружали весь холм; венчала холм старая башня.

Постепенно Эрик начал разбираться в ситуации, но некоторых вещей, происходящих в Крондоре, он по-прежнему не понимал. После возвращения в город ему редко удавалось поговорить с Бобби. Эрик и Джедоу получили под свое начало по сотне человек, и приказ де Лонгвиля был прост: "Прощупайте их и не спускайте с них глаз". Эрик не совсем понимал, что это значит, но, как и Джедоу, муштровал рекрутов так, как муштровали в свое время и их, когда они впервые попали в лагерь де Лонгвиля. Через неделю Эрик уже видел, кто годится для службы в армии Кэлиса, а кто - нет.

Кэлиса Эрик со дня возвращения не видел ни разу, а на все его вопросы о том, где сейчас капитан, де Лонгвиль пожимал плечами и отвечал, что он выполняет важное поручение. Эрик был уязвлен таким недоверием и особенно тем, что не мог понять, какую роль лично ему уготовано сыграть в грядущих событиях. Армейские солдаты и офицеры, состоящие на службе во дворце, либо избегали его, либо относились к нему с почтением, немного излишним для его звания капрала. Сержанты, обращаясь к Эрику, говорили "сэр", и тем не менее, задавая вопросы, он получал резкие, а порой и грубые ответы. Одним словом, не было сомнений, что гарнизон дворца был оскорблен созданием в его стенах новой, элитной армии.

Повернув за угол, Эрик с изумлением увидел, что из кабинета начальника Городской стражи с мечом наголо отступает Ру. Эрик автоматически сам схватился за меч.

И тут из кабинета донесся крик:

- Он вас не тронет! Уберите оружие!

Эрик узнал этот голос: он принадлежал Уильяму, рыцарь-маршалу Крондора.

Ру, судя по его выражению лица, этим словам не поверил, но Эрик по-прежнему не понимал, кто так встревожил его товарища. А когда увидел, сам чуть не упал от испуга. Из кабинета начальника Городской стражи выползла покрытая зеленой чешуей змея с огромными красными глазами и зубастой головой на длинной шее. Затем появилось туловище, и оказалось, что у змеи есть крылья. Это был маленький дракон!

Эрик не успел раскрыть рта, как вмешался Робер.

- Успокойся, - сказал он. - Фантус! Ты, старый мошенник! - С этими словами он подошел к дракончику и, опустившись на корточки, обнял его за шею, словно любимую собаку.

- Он у нашего лорда Уильяма вроде котенка, так что не огорчайте кузена короля попыткой убить его, ясно? - сказал Бобби Эрику и Ру.

Из кабинета послышался голос Уильяма. Рассмеявшись, он произнес:

- Фантус говорит, ему было бы любопытно посмотреть, как они попробуют это сделать.

Бобби почесал дракончика над глазами и сказал:

- Такой же крепкий старый башмак, да?

Эрику ничего не оставалось, как поверить Роберу, хотя более фантастического зверя невозможно было себе представить. Дракончик осмотрел его с ног до головы, и внезапно Эрик увидел, что в его глазах светится разум.

Эрик подошел к Ру, который по-прежнему старался поплотнее вжаться в стену, и заглянул в кабинет. Рыцарь-маршал Уильям сидел по одну сторону стола, по другую стоял начальник Городской стражи. Лорд Уильям был небольшого роста; ему было уже за пятьдесят, и он пользовался репутацией одного из лучших стратегов Королевства. Рассказывали, что в последние годы правления принца Аруты он чуть ли не каждый день проводил в беседах со старым принцем, стараясь научиться у него всему, чему только можно. О подвигах Аруты складывали легенды, и он по праву считался чуть ли не самым выдающимся полководцем в истории Королевства.

- Лорд Джеймс будет через минуту, - сказал Уильям Роберу и, повернувшись к Ру и Эрику, добавил: - Принесите воды. Ваш друг упал в обморок.

Посмотрев вниз, Эрик увидел торчащие из дверного проема ноги Дункана. Видимо, тот, войдя в кабинет, первым столкнулся с драконом.

- Я принесу, - ответил Эрик и ушел, приговаривая про себя: "Стоит только задуматься, как все становится еще запутаннее".

Глава 5

ВНОВЬ ПРИБЫВШИЙ

Ру зевнул.

Обсуждение длилось уже несколько часов. Мысли у него начали путаться, и в ответ на очередной вопрос он вынужден был сказать:

- Простите, милорд. Я не слышал, что вы сказали.

- Робер, мне кажется, наш юный друг нуждается в отдыхе, - сказал лорд Джеймс, герцог Крондорский. - Отведите его с кузеном в столовую, а мы с Уильямом пока посовещаемся.

Пока лорд Джеймс не упомянул об отдыхе и о столовой, Ру даже не подумал о том, что они с Дунканом со вчерашнего дня ничего не ели. Де Лонгвиль встал и жестом приказал им следовать за собой.

Спускаясь по лестнице, Ру поинтересовался:

- Сержант, что происходит? Я уже почти не надеюсь вернуть свое, но очень охота выпустить этому ублюдку Сэму Таннерсону кишки за то, что он сделал. Взглянув на него через плечо, Робер ухмыльнулся:

- Остался такой же злющей маленькой крысой, Эйвери? Я восхищен. Но, чтобы удовлетворить твое желание, недостаточно просто собрать стражников, схватить этого Таннерсона и вздернуть.

- Нет свидетелей, - вставил Дункан.

- Верно. Зато есть вопрос: зачем были совершены эти убийства?

- Вот именно, - кивнул Ру. - Уничтожить мой груз - само по себе серьезное предупреждение.

Входя в солдатскую столовую, Робер ответил:

- Готов спорить, что этот же вопрос герцог и рыцарь-маршал сейчас задают друг другу.

В столовой Ру увидел Эрика и Джедоу. Они стояли в дальнем конце и смотрели за тем, как едят новобранцы. Де Лонгвиль махнул рукой, и Эрик подошел к нему.

- Сержант?

- Скажи Джедоу, пусть присмотрит за рекрутами, и присоединяйся к нам.

Вернувшись, Эрик вместе с остальными уселся за стол. Слуги принесли обед и пиво.

Принимаясь за еду, Робер сказал:

- Думаю, ночью нас ждет развлечение.

- Развлечение? - переспросил Ру.

- Насколько я знаю герцога, - пояснил де Лонгвиль, - он, похоже, придет к выводу, что в последнее время происходит чересчур много убийств и настало время что-то в этом направлении сделать.

- Сделать что? - спросил Дункан. - Мошенники контролируют почти весь Крондор с тех пор... с тех пор, как я себя помню. Мне ли этого не знать.

- Правильно, - сказал Робер, - но раньше у нас не было такого герцога, как лорд Джеймс. - Улыбнувшись, он вонзил зубы в кусок холодной баранины и с полным ртом добавил: - Наберитесь терпения, парни. Нам предстоит длинная ночь.

- Нам? - не понял Ру.

- Тебе же захочется пойти с нами, Эйвери, - ответил Робер. - Ведь это твое золото мы хотим вернуть, разве не так? Кроме того, что ты можешь предложить получше?

- Верно, ничего, - вздохнул Ру.

- У нас найдется свободная койка. Советую тебе хорошенько отдохнуть днем, - сказал де Лонгвиль. - Вряд ли мы выспимся этой ночью.

- Если есть хоть ничтожная возможность вернуть мое золото, я ее не упущу, - сказал Ру. - Это был весь капитал, с которого я начинал, поэтому я должен расквитаться. - Он взглянул на Эрика. - Там были и те деньги, что дал мне ты.

Эрик пожал плечами:

- Вкладывая в предприятие капитал, всегда рискуешь. Я это понимаю.

- Так или иначе я тебе его верну, - пообещал Ру. Он посмотрел на обедающих новобранцев. - Это ваши новые головорезы, сержант?

Де Лонгвиль улыбнулся:

- Пока они еще не головорезы, но теперь мы примемся за них по-настоящему. Сегодня мы как раз хотели избавиться от тех, в ком нет того, что нам нужно, верно, Эрик?

- Верно, сержант, - согласился Эрик. - Но я по-прежнему не понимаю, что должны делать мы трое.

- Обсудим со временем, - уклончиво ответил Робер. - Если повезет, то в ближайшие дни в порт прибудет "Месть Тренчарда", и, может быть, на борту окажутся еще несколько наших ребят.

Дункан вопросительно поднял брови, но никто не пожелал сообщить ему подробности.

- Где капитан? - спросил Ру.

Робер пожал плечами:

- Отправился с Накором в Стардок. Должен вернуться через несколько недель.

- Интересно, что он замышляет, - задумчиво произнес Ру. На лице де Лонгвиля появилось хорошо знакомое Ру выражение, и он тут же пожалел о своих словах. Как он мог забыть, что секреты известны немногим и упоминание о них может стоить ему куда более серьезных неприятностей.

Эрик бросил на Ру красноречивый взгляд, и тот понял, что его друг тоже советует ему заткнуться.

Ру откашлялся.

- Раз уж нам предстоит длинная ночь, и впрямь было бы неплохо вздремнуть.

Робер кивнул, Эрик улыбнулся. Дункан, похоже, ничего не заметил, и застольная беседа приняла отвлеченный характер.

- Видишь его? - спросил Кэлис.

Накор прищурился: лучи закатного солнца били ему прямо в глаза.

- Кешийский патруль.

Каботажное судно, на котором они находились, курсировало близ побережья Моря Грез, в нескольких милях от Шаматы.

- Он забрался далековато за линию границы, если его видно отсюда, - заметил Кэлис.

Накор пожал плечами:

- Королевство и Кеш вечно спорят за эти земли. Плодородная почва, отличные дороги, хотя в Долине Грез никто не сеет и не водит здесь караваны, боясь приграничных разбойников. Вот она и влачит жалкое существование, словно старик, который слаб, чтобы жить, но не желает умереть. - Он поглядел на Кэлиса. - Дай знать командиру гарнизона в Шамате, пусть отправит патруль и отгонит кешийцев к югу!

Кэлис покачал головой.

- Его уведомят и без нас. - Он криво улыбнулся. - А если это сделаю я, ему захочется произвести впечатление на представителя принца Крондорского, и он развяжет войну, чтобы мне угодить.

Взгляд Кэлиса был устремлен на горизонт еще долго после того, как кешийский корабль пропал из вида. На юго-востоке показалась Шамата, но, несмотря на попутный ветерок, плыть до нее было еще больше часа.

- Что тебя мучает, Кэлис? - с тревогой спросил Накор. - С тех пор как мы возвратились, ты все время в дурном настроении.

Накор знал о пантатианских жрецах и об их магии больше, чем любой другой человек, и Кэлис понимал, что сейчас он имеет в виду не угрозу, нависшую над Королевством. Накор видел, что мысли Кэлиса заняты чем-то личным.

- Просто думаю кое о ком.

Накор ухмыльнулся и через плечо посмотрел на Шо Пи, который спал на тюках с хлопком.

- Кто она?

- Ты слышал, как я говорил о ней. Миранда.

- Миранда? - переспросил Накор. - Я от многих о ней слыхал. Судя по рассказам, загадочная женщина.

Кэлис кивнул:

- Да, необычная.

- Но привлекательная, - добавил Накор, - опять же, судя по рассказам.

- И это тоже. Я мало знаю о ней и все же ей доверяю.

- И скучаешь по ней.

Кэлис пожал плечами:

- Я не такой, как все...

- Единственный в своем роде, - вставил Накор.

- И я смущаюсь, - закончил Кэлис.

- Понятно, - сказал Накор. - Я был женат дважды. Первый раз, когда был молод... да ты знаешь, на ком.

Кэлис кивнул. Женщина, которую Накор знал под именем Джорны, потом превратилась в леди Кловис; они с ней столкнулись более чем за двадцать лет до того, как Накор и Кэлис отправились на юг, в Новиндус. Теперь она стала Изумрудной Королевой, живым воплощением Альма-Лодаки, валхеру, создавшей пантатиан, и формальной предводительницей армии, которой со временем предстояло вторгнуться в Королевство.

- Вторая была прелестна, - продолжал Накор. - Ее звали Шармия. Она состарилась и умерла. Я тоже смущаюсь, когда встречаю красивую женщину, хотя я в шесть раз старше тебя. - Он пожал плечами. - Если тебе суждено полюбить, Кэлис, постарайся полюбить ту, которая будет жить долго.

- Я не совсем понимаю, что такое любовь, Накор, - произнес Кэлис с печальной улыбкой. - История моих родителей в каком-то смысле уникальна, и в их браке не было ни капли магии.

Накор кивнул. Отец Кэлиса, Томас, родился человеком, но еще в детстве с помощью древней магии был превращен в существо, которое было не вполне человеком и не валхеру, Повелителем Драконов, как называли их люди. Отчасти благодаря этому древнему наследию и возник союз между ним и матерью Кэлиса, Аглараной, королевой эльфов в Эльвандаре.

- Пока я бездельничал и развлекался, ни одна женщина не вызвала у меня интереса, - продолжал Кэлис.

- Но появилась Миранда, - закончил Накор.

Кэлис кивком выразил согласие.

- Возможно, в этом какая-то тайна, - сказал Накор. - А может, просто потому, что она далеко. - Накор ткнул в Кэлиса пальцем. - Если бы вы с ней...

Кэлис засмеялся.

- Ну да. Меня влечет к ней во многом поэтому.

Накор поморщился.

- Любопытно, найдется ли в мире хоть один мужчина, который бы, лежа в постели с женщиной, не думал, что он влюблен.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Кэлис.

- Я забыл, что, когда тебе стукнет пятьдесят, по меркам эльфов ты еще будешь считаться молодым, - сказал Накор.

- Ребенком, - уточнил Кэлис. - Которому еще предстоит научиться тому, как должен себя вести настоящий эледхель. - Так эльфы называли себя - эледхели.

Накор покачал головой:

- Иногда мне кажется, что жрецы дают обет безбрачия, понимая, как мучительно постоянно думать о том, с кем ложиться в постель.

- У эльфов все по-другому, - сказал Кэлис. - Они чувствуют, как что-то возникает между ними, и каким-то образом просто с первого взгляда знают, кто им предназначен судьбой.

Судно направилось к узкой бухте, ведущей к порту Шаматы. Кэлис снова перевел взгляд на берег.

- Думаю, именно поэтому меня влечет к моему человеческому наследию, Накор. Величавый прогресс Эльвандара страдает однообразием, которое успокаивает лишь отчасти. А хаос, который царит в человеческом обществе... он радует меня больше, чем волшебные поляны моей родины.

Накор пожал плечами:

- Кто может сказать, где истина? Ты непохож на других, но, как и для всех прочих, кто рожден в этом мире, для тебя не имеет значения, какое наследие ты получил при рождении; в конечном счете важно лишь то, каким ты решил быть. Не исключено, что, "повзрослев", ты решишь, что настало время пожить с народом твоей матери. Но крепко запомни слова старика, который сам не очень-то был готов учиться у других людей: любой человек, который тебе встретится, с которым ты будешь делать одно дело, существует для того, чтобы тебя чему-нибудь научить. Хотя иногда могут пройти годы, прежде чем ты поймешь, чему именно ты научился. - Он снова пожал плечами и тоже стал смотреть на берег. Остаток пути Накор и Кэлис провели в молчании.

Шо Пи проснулся, когда стал слышен городской шум, и к тому времени, когда судно подошло к причалу, уже стоял позади своего "учителя" и Кэлиса. Как представитель принца, Кэлис имел право сойти на берег первым, но он уступил его остальным пассажирам.

Сам город был отделен от порта почти восьмьюдесятью милями плодородной земли, занятой фермами и садами. Построенная как приграничная крепость, Шамата со временем превратилась в крупнейший город Королевства на юге.

На причале Кэлиса ждал эскорт. Вместо того чтобы направиться к городу, им предстояло двинуться вдоль берега Моря Грез до реки, берущей начало в Большом Звездном Озере. На его южном берегу был расположен город Стардок, а на острове с таким же названием находилась община волшебников, цель их путешествия.

Прибытие судна вызвало обычное оживление среди обитателей порта - нищих, мошенников, докеров и мелких торговцев. Оно сулило им наживу - и не только законную.

Взглянув на Шо Пи, Накор ухмыльнулся:

- Следи за своим кошельком.

- У меня его нет, учитель.

Накор в конце концов отчаялся уговорить Шо Пи не называть его учителем и теперь подчеркнуто не обращал на это внимания.

У трапа их встретил сержант из гарнизона. Как и пограничные бароны, командир гарнизона Шаматы подчинялся непосредственно королю, поэтому в Долине Грез уделяли мало внимания этикету. Впрочем, Кэлис был рад, что это избавляет его от необходимости наносить визиты местной знати.

- Ваше имя? - спросил он сержанта.

- Сержант Азиз, милорд.

- У меня чин капитана, - сказал Кэлис. - Нам нужны три лошади и эскорт до Большого Звездного Озера.

- Мы получили известие с голубиной почтой, -ответил сержант. - В порту достаточно крепких лошадей и солдат, но мой капитан приглашает вас отобедать с ним сегодня вечером, капитан.

Кэлис посмотрел на небо.

- Боюсь, я вынужден отказаться. До темноты еще по меньшей мере четыре часа, а у меня срочное дело. Передайте своему капитану мои извинения и немедленно пошлите за конями и провизией. - Оглядевшись, он заметил на другой стороне улицы трактир. - Вы найдете нас там.

- Слушаюсь. - Сержант отдал приказ сопровождающему его солдату. Тот отдал честь, пришпорил коня и ускакал. - Через час ваш эскорт, лошади и провизия будут здесь, капитан.

- Хорошо, - сказал Кэлис и повел Шо Пи и Накора в припортовый трактир.

Он был не хуже и не лучше других. Как и все заведения такого рода, он годился для того, чтобы зайти в него, проходя мимо, но его завсегдатаем вряд ли кто-нибудь стал при наличии выбора. В ожидании эскорта Кэлис заказал всем пива, а когда они принялись за вторую порцию, шум снаружи привлек внимание Накора. Нечленораздельные крики и уханье сливались со смехом толпы. Он встал и выглянул в окно.

- Отсюда не видно. Выйдем наружу.

- Не стоит, - сказал Кэлис, но Накор уже исчез в дверях. Шо Пи пожал плечами и, встав, вышел вслед за своим учителем.

Кэлис тоже пошел за ними, решив, что лучше быть рядом, на случай если Накор ввяжется в неприятности.

На улице толпа собралась вокруг человека, который, сидя на корточках, обгладывал баранью кость. Такого грязного субъекта Кэлису видеть еще не доводилось. Казалось, он не мылся годами, и несло от него, как от сточной канавы.

Его длинные волосы, темные с проседью, были сальные и грязные, в них запутался мусор и объедки. Лицо у него было почти черное от грязи, борода слиплась, а кожа, в тех местах, где она проглядывала сквозь прорехи, была обожжена солнцем. На нем было что-то вроде халата, такого изношенного и драного, что казалось, будто он состоит из дыр; определить его цвет было невозможно. Человек был до крайности истощен, а его руки и ноги были покрыты язвами.

- Пляши! - крикнул кто-то из толпы докеров, стоящих вокруг.

Человек зарычал, словно зверь, но отбросил кость и протянул руку.

- Пож-ж-жалуйста, - проскулил он удивительно жалобным тоном, словно ребенок, просящий подаяния.

- Сначала спляши! - крикнули ему.

Нищий поднялся и неожиданно начал неистово крутиться на месте. Кэлис, стоя за спиной Накора, не отрывал от нищего глаз. Что-то в его движениях показалось ему смутно знакомым, словно за этим бешеным вращением скрывались какие-то другие танцы, уже виденные Кэлисом.

- Что это? - спросил он.

- Нечто завораживающее, - не оборачиваясь, ответил Накор.

Человек прекратил танец и стоял, пошатываясь от слабости. Он снова протянул руку. Из толпы ему бросили недоеденный кусок хлеба, и тот упал у его ног. Нищий мгновенно припал к земле и схватил его.

- Хватит глазеть, идите работать! - крикнул надсмотрщик, и докеры начали расходиться.

- Кто он? - спросил Кэлис у человека, которого счел за местного жителя.

- Какой-то сумасшедший, - ответил тот. - Появился здесь несколько месяцев назад и живет где придется. Он пляшет за кормежку.

- Откуда он пришел? - спросил Накор.

- Никто не знает, - ответил горожанин и ушел.

Накор подошел к оборванцу, который снова опустился на корточки, и вгляделся в его лицо. Нищий зарычал, словно собака, и отвернулся, прижимая к груди кость и корку хлеба.

Накор достал из дорожной сумки апельсин, снял с него кожуру и протянул его нищему. Тот на мгновение замер, а потом стремительно схватил апельсин и попытался засунуть его в рот целиком. Сок потек у него по бороде.

Подошли Шо Пи и Кэлис.

- Что это за явление? - спросил Кэлис.

- Не знаю, - ответил Накор, вставая. - Но нам нужно взять этого человека с собой.

- Зачем? - спросил Кэлис.

Накор поглядел на нищего.

- Не знаю, - повторил он. - Но с ним связано что-то знакомое.

- Что? Ты его когда-то видел? - спросил Кэлис.

Накор поскреб подбородок.

- Не сказал бы, но если смыть с него грязь... Нет, не думаю, что я его видел. Но он может нам пригодиться.

- Каким образом?

Накор ухмыльнулся:

- Не знаю. Назови это предчувствием.

Кэлис сильно в том сомневался, но за эти годы предчувствия Накора всегда оправдывались, причем нередко это спасало им жизнь. Поэтому он лишь кивнул. Послышался стук копыт: это подъехал эскорт.

- Только тебе придется придумать, как заставить его сесть на лошадь, - сказал Кэлис.

Накор почесал затылок:

- Да, это будет нелегко.

- И нам надо его отмыть.

Накор широко улыбнулся:

- Это будет еще труднее.

Кэлис улыбнулся в ответ:

- Вот и придумывай. Что до меня, то я бы просто приказал солдатам бросить его в море.

Он пошел навстречу эскорту, а Накор остался стоять задумавшись.

Они собрались в скромном трактире, на расстоянии нескольких улиц от Бедного квартала. Трактир находился под контролем принца Крондорского, хотя мало кому из завсегдатаев это было известно. В задней комнате Робер де Лонгвиль давал последние указания.

- Дункан, вы с Уильямом, - де Лонгвиль показал на человека, которого Ру никогда раньше не видел, - пойдете к маленькому ларьку, что на углу проезда Свечных Мастеров и улицы Дуланик. Тамошний шляпник - осведомитель Мошенников. Позаботьтесь, чтобы он ни с кем не заговорил. Если понадобится, врежьте ему как следует.

Ру взглянул на Эрика. Тот лишь пожал плечами. В операции было занято не меньше дюжины человек, и никого из них Эрик не знал.

Отправив через заднюю дверь тех, в чью задачу входила нейтрализация наблюдателей Мошенников, де Лонгвиль выждал несколько минут и велел Дункану и Уильяму:

- А теперь вы, через главный вход.

В течение следующих десяти минут все были отправлены на свои места. Когда в комнате остались только Робер, Джедоу, Эрик и Ру, Ру спросил:

- Кто все эти люди?

- Скажем так: принцу нужны в этом городе глаза и уши, - ответил де Лонгвиль.

- Тайная полиция, - заметил Джедоу.

- Что-то вроде того, - сказал де Лонгвиль. - Эйвери, ты у нас самый шустрый; оставайся со мной. Эрик, вы с Джедоу слишком здоровые парни, чтобы прятаться достаточно долго, так что стойте там, куда я вас поставлю, и не двигайтесь. Как только мы выйдем отсюда, никаких разговоров. Вопросы есть?

Вопросов не было, и де Лонгвиль повел их прочь от трактира. Они прошли мимо ларька на углу, где начинался Бедный квартал, и увидели Дункана и Уильяма. Они что-то горячо обсуждали со шляпником, и заметить, что меч Дункана уперт в ребра торговцу, мог лишь тот, кто подошел бы вплотную. Уильям же бдительно следил, чтобы этого не случилось.

Они свернули в переулок, который вывел их на другую улицу. Де Лонгвиль поставил Джедоу с Эриком в глубокий и темный дверной проем и велел затаиться, а сам вместе с Ру быстро перешел на противоположную сторону улицы. Жестом он приказал Ру встать у стены лавки, между дверью и окном, и занял позицию возле угла, между дверью и переулком. Ру слышал, как за дверью купец перетаскивает свои товары. Он подавил желание прильнуть к окну и, постаравшись придать себе вид праздного гуляки, шарил глазами вокруг в поисках признаков опасности.

Из темноты появился человек, закутанный в широкий плащ. За его спиной мелькнули темные фигуры и растворились во мраке. Человек прошел мимо Ру и поднялся по ступенькам, ведущим к двери. Случайно он приоткрыл лицо, и Ру выпучил глаза от удивления. Мужчина вошел и закрыл за собой дверь. Ру услышал голос хозяина:

- Чем могу служить...

- Привет! - прервал его другой голос, отлично знакомый Ру.

Воцарилась тишина. Наконец первый голос произнес:

- Джеймс?

- Немало времени прошло, - ответил лорд Джеймс, герцог Крондорский. - Сорок лет?

- Больше. - Опять наступило молчание. Затем хозяин сказал: - Полагаю, снаружи твои люди?

- Достаточно, чтобы нашу беседу никто не прервал и она бы закончилась тогда, когда я скажу, что она закончилась.

Снова все затихло. Потом послышался стук поставленного стула.

- Спасибо, - произнес Джеймс.

- Не думаю, что мне можно было бы предъявить какие-то претензии. Я уже давно встал на честный путь и теперь всего лишь обычный купец.

- Говори что хочешь, Брайан, - сказал Джеймс, - но тридцать лет назад, услышав, что в Крондоре объявился купец по имени Лайл Риггер, я попросил принца Аруту установить за ним наблюдение. Последние двадцать лет я правил в Рилланоне, но все равно регулярно получал о тебе доклады.

- Риггер. Я не пользовался этим именем много лет. Я не пользовался им с тех пор... Где мы познакомились?

- Мы познакомились в Литоне, - сказал Джеймс.

- Да, теперь я вспомнил, - был ответ. - С тех пор я пользовался им лишь несколько раз.

- Не важно. - Джеймс шумно вздохнул. - Людям принца понадобилось несколько лет, чтобы убедиться, что они прикрыли все твои лазейки и узнали всех твоих подручных, ну а потом мне уже не составляло труда продолжать за тобой слежку.

- Твои люди оказались расторопнее, чем мы думали. Мы всегда следили за ними.

- Просто до наступления ночи мы довольствуемся лишь наблюдением. Не забывай, что я был Мошенником. До сих пор есть люди, которые помнят, кто такой Джимми Рука.

- И что теперь?

- Ну, теперь ты собираешься снова изменить имя и внешность. Если ты этого не сделаешь, все нищие и воры решат, что настало время сменить главаря.

Раздался короткий смешок, и Ру напряг слух, чтобы не пропустить ни одного слова.

- Знаешь, все снова возвращается к тому порядку, который был при Ползуне. Если бы он не начал заниматься гильдией, нам грозили бы значительно более крутые перемены, чем те, что произошли при Добродетельном. Тогда была полная неразбериха.

- Да, я слышал, - сказал Джеймс. - Но ближе к делу. Вот что привело меня к тебе этой ночью, Лайл, или Брайан, если тебе так больше нравится: в последнее время ты потерял контроль над гильдией. В моем городе появилось слишком много маленьких головорезиков, убивающих моих законопослушных налогоплательщиков. Мелкие кражи и грабежи - нормальное явление в таком городе, как Крондор, но прошлой ночью один из твоих мясников убил мальчика-конюха, двух служанок и четырех лошадей, чтобы "предупредить" молодого виноторговца, что он должен платить за покровительство.

- Это чересчур, - согласился человек, называющий себя Брайаном.

- Такова была цена покровительства, - сказал Джеймс.

- Кто это сделал? Я с ним расправлюсь.

- Нет, я сам с ним расправлюсь. Если ты хочешь уберечь свою голову от петли или чего-нибудь еще похуже и если не хочешь, чтобы твои люди нашли тебе замену прежде, чем твое тело остынет, слушай меня внимательно.

Мне нужно, чтобы в течение следующих нескольких лет в Крондоре было особенно тихо и спокойно. В сущности, мне нужно, чтобы город стал процветающим и богатым. Причины, по которым мне это нужно, тебя не должны волновать, но поверь мне, что в отдаленном будущем это будет выгодно и тебе самому, и бандам твоих оборванцев, как и всем остальным в этом городе. Поэтому я намерен отыскать Сэма Таннерсона и его товарищей и публично их повесить. Ты найдешь мне надежного свидетеля, который видел, как он покинул трактир "Семь цветов" с окровавленным ножом в руках. Подбери мне уличного мальчишку с честным лицом. Еще лучше - девочку. Короче говоря, кого-то, кто убедит судью, что Таннерсон и его дружки не стоят и веревки, на которой их повесят. Затем ты скажешь своей развеселой шайке, что становится слишком горячо для таких проделок и что первый же из твоих смышленых парней, которому придет в голову идея последовать примеру Сэма, будет незамедлительно повешен. Ты слышал меня, Брайан: если хоть один из твоих убийц высунется, повесь его лучше сам, до того как это сделаю я, иначе я покончу с тобой раз и навсегда.

- Уже пытались, - последовал ответ. - Однако Мошенники по-прежнему живехоньки.

Повисла долгая пауза. Наконец Джеймс произнес:

- Я все еще помню дорогу к "Мамане". Если я крикну, то прежде чем ты успеешь достать из сапога кинжал, ты будешь мертв, а спустя еще полчаса твоего Господина Ночи арестуют, а Господина Дня вытащат из постели и посадят под замок. "Маманю" оцепят, и с ней будет покончено еще до восхода солнца. Я прикажу схватить всех воров, известных моим агентам, и пусть даже поймать мне удастся только половину, этого будет вполне достаточно. Воры и нищие в Крондоре останутся, Брайан, но Мошенников здесь больше не будет.

- Тогда почему ты нас не прихлопнешь?

- Мне выгоднее было держать вас под наблюдением. Но, как я уже сказал, теперь мне кое-что потребуется. Мы оба понимаем, что раз я сижу в этой лавке и разговариваю с тобой, мне известно, кто является преемником Честнейшего; если я тебя убью, мне, возможно, придется потратить годы, чтобы найти нового главу для Гильдии воров.

Помолчав, Джеймс добавил:

- Забавно, что я тебя вычислил благодаря тому, что мы чертовски похожи.

В ответ раздался протяжный вздох.

- Я часто думал об этом. Ты считаешь, что мы родственники?

- У меня есть одна гипотеза, - сказал Джеймс, но в детали вдаваться не пожелал. - Просто, ради нас с тобой, держи своих животных на коротком поводке. Можете себе позволить несколько скромных грабежей или вымогательство, похищение каких-нибудь товаров из порта, подкуп таможенников. У меня, возможно, даже будет для вас работа, которая гарантирует тебе и твоему братству оборванцев определенный доход - нечто вроде комиссионных, - но массовым преступлениям пора положить конец и убийства надо сегодня же прекратить; если мне придется начать войну, я ее начну. Ясно?

- Я все еще не убежден, но обещаю подумать.

Джеймс рассмеялся, но Ру показалось, что в смехе герцога звучит горечь.

- Подумать? Это вряд ли. Либо ты согласишься немедленно, либо не выйдешь отсюда живым.

- Выбор небогатый, - раздраженно ответил его собеседник. Было понятно, что он с трудом держит себя в руках.

Ру огляделся вокруг. Этот разговор продолжался всего несколько минут, но ему казалось, что он подслушивает уже несколько часов. На улице все выглядело поразительно обычным, хотя он знал, что два десятка людей принца находятся на расстоянии ста футов от того места, где стоят они с де Лонгвилем.

- Ты должен понять, - сказал Джеймс, - что, когда я говорю, что Крондор должен стать спокойным и богатым, мною движет вовсе не желание заработать побольше денег для кучки купцов или обеспечить исправную выплату повышенных налогов - вообще-то говоря, это тоже было бы неплохо, - просто от этого зависит безопасность моего города. Больше ничего я не скажу, но ты учти: если я получу приказ тебя уничтожить, то выполню его с наслаждением. Мы достигли взаимопонимания?

- Да, - сказал купец. В его голосе звучали и гнев, и смирение.

- Тогда позволь сообщить тебе и хорошие новости. - Слова герцога сопровождались звуком отодвигаемого стула. - Через десять минут после моего ухода дверь в одну из твоих лазеек - ту, что ведет в канализационный коллектор, - останется открытой. Один я знаю, кто ты такой. Смени личину, а когда остынешь и обдумаешь мои слова, дай мне знать. Если ты меня понял верно, тогда тебе достаточно шепнуть, что Прозорливец исчез, а Честнейший вернулся; скажи своим Господам Дня и Ночи, что таким образом ты хочешь внушить властям, будто им удалось тебя изгнать. Если я не получу от тебя известия в течение суток, это будет означать, что либо тебя предали твои люди, либо ты не воспринял мое предупреждение всерьез. В любом случае Мошенникам следует тщательнейшим образом подготовиться к войне.

После нескольких секунд многозначительного молчания Джеймс произнес:

- Хорошо. Думаю, что если бы я оказался на твоем месте, то в первое мгновение я бы тоже потянулся за кинжалом, но все же я знал, что ты не станешь его применять. Дурак не смог бы руководить Мошенниками.

- Ты был на волосок от гибели.

- Тебя бы уже не было в живых, поверь мне. Ну а теперь, как я и говорил, у тебя есть десять минут, чтобы смыться. Отправляйся в "Маманю" и реши, какую внешность тебе хотелось бы иметь; те мои агенты, что знают тебя в лицо, не знают, кто ты есть на самом деле. Они знают только, что ты купец, за которым я установил слежку. Некоторые считают, что ты агент Великого Кеша или другого враждебного нам государства. Те, кому известны твоя репутация и твои деяния, не знают, как ты выглядишь. Я сам в душе достаточно Мошенник, чтобы оказать тебе такую милость. Но я всегда смогу тебя найти. Никогда ни на минуту не сомневайся в этом, Лайл, - я всегда повторяю эти слова, когда думаю о тебе.

- Я не сомневаюсь ни на мгновение, Джимми Рука. Только скажи мне еще одну вещь.

- Какую?

- Правда ли все то, что о тебе рассказывают?

Послышался иронический смех.

- Даже не полуправда, Лайл. Я был хороший вор - лучше, чем сам о себе думал, хотя вполовину хуже, чем говорил другим. Но мне удавалось то, чего ни один Мошенник даже не пытался сделать, не говоря уже о том, чтобы добиться успеха.

- Клянусь, это правда, - завистливо сказал Лайл. - Никто с этим спорить не станет; никогда не было другого вора, который поднялся бы до титула проклятого герцога и самого могущественного человека в Королевстве после самого короля.

- А теперь - где Таннерсон?

- Скорее всего ты найдешь его у шлюх у Сабеллы.

Де Лонгвиль повернулся и, свистнув в темноту, прошептал:

- У Сабеллы.

Фигура, которую Ру еще за мгновение до этого не видел, растворилась во мраке.

- Я знаю, где это, - сказал Джеймс. - А утром мне первым делом нужна свидетельница.

- Ты же понимаешь, что она умрет. Если какая-нибудь девчонка выдаст Таннерсона или любого другого из нас, я буду обязан отправить ей черную метку. Закон Мошенников тебе известен.

- Найди помоложе, - сказал Джеймс. - Если она будет недурна собой и умна, я поселю ее вдали от столицы, а может быть, даже пристрою в семейство какого-нибудь нобиля в качестве гувернантки. Впрочем, ты никогда не узнаешь об этом. И хорошо бы, чтобы она не успела погрязнуть в ваших делишках. - Он помолчал и добавил: - Ведь в конце концов, мне было четырнадцать лет, когда я встретил Аруту. И я этого не забыл.

- Это святая правда, Джимми, - сказал Лайл.

Внезапно дверь отворилась, и лорд Джеймс, по-прежнему закутанный в широкий плащ, спустился по ступенькам. На мгновение задержавшись около Робера, он спросил:

- Ты слышал?

- Слышал. Приказ уже отдан, - это было все, что ответил де Лонгвиль, и герцог Крондорский исчез в ночи. Через минуту улица опустела.

Ру взглянул на де Лонгвиля; тот поднял руку в знак того, что нужно ждать. Прошло минут десять. Неожиданно де Лонгвиль поднес ко рту два пальца и пронзительно свистнул. Из переулка примчалась группа солдат, а с противоположной стороны улицы прибежали Джедоу и Эрик.

Солдатам де Лонгвиль сказал:

- Войдите в это здание и арестуйте всех, кого там найдете. Конфискуйте все документы, опечатайте вход и не позволяйте никому входить в здание и выходить из него.

Ру, Джедоу и Эрику он сказал:

- Пойдете со мной.

- К Сабелле? - спросил Ру.

- Да. И если нам повезет, то твой друг Таннерсон окажет сопротивление при аресте.

- И что? - спросил Джедоу.

- У нас слишком долго не было хорошего оправдания, чтобы кого-нибудь убить, - пояснил де Лонгвиль.

В молчании они быстро двинулись в глубь Бедного квартала.

Ру шел сразу за де Лонгвилем. Публичный дом Сабеллы занимал целую треть квартала.

- Люди на месте? - шепотом спросил де Лонгвиль у человека, стоящего на углу.

- Ждем только вас, - был ответ. - По-моему, пару минут назад я видел кого-то вон там, на крыше, но, может, это была кошка. Все тихо.

Де Лонгвиль, едва различимый во мраке, кивнул:

- Пошли!

Они ворвались в публичный дом словно во вражеский лагерь. Вышибала даже не успел сделать попытки их остановить. Джедоу нанес ему сокрушительный удар, и парень упал на колени. Эрик ударил его еще раз, и вышибала потерял сознание.

Обогнав де Лонгвиля, Ру промчался мимо двух девиц, застывших с раскрытыми ртами. У лестницы дородная матрона еще только поворачивалась, чтобы посмотреть, что произошло у парадной двери, когда кинжал Ру оказался у ее подбородка.

- Таннерсон? - произнес он тихо, но в голосе его прозвучала угроза.

- Наверху, первая дверь справа, - прошептала она, побледнев.

- Если врешь, тебе смерть, - сказал Ру.

Тут она увидела Джедоу с Эриком и, впервые осознав, что ей грозит, сразу поправилась:

- Нет-нет, я хотела сказать: первая дверь слева!

Ру бросился наверх. Де Лонгвиль отставал от него лишь на шаг. Он обернулся и велел Эрику и Джедоу оставаться у лестницы. Когда де Лонгвиль повернулся назад, Ру был уже на верхней ступеньке. Подбежав к двери, Ру жестом показал де Лонгвилю, чтобы тот вышиб ее, а сам припал к полу.

Де Лонгвиль врезал ногой по двери, и Ру, пригнувшись, влетел в комнату с мечом на изготовку. Но он напрасно нервничал. Сэм Таннерсон лежал на кровати. Пустые глаза уставились в потолок, а из перерезанного горла струилась кровь.

- Что? - только и смог сказать де Лонгвиль, увидев эту картину.

Ру кинулся к открытому окну и выглянул наружу. Кто-то был здесь за несколько минут до их появления. Повернувшись, Ру внезапно расхохотался.

- Что тут смешного? - спросил Эрик, который уже поднялся наверх.

Ру показал на труп:

- Какая-то шлюха прикончила Таннерсона и, готов спорить, еще и свистнула мое золото.

Де Лонгвиль обыскал мертвеца.

- Ни кошелька, ни монет, - сказал он.

- Проклятие! - воскликнул Ру. - Значит, теперь все мое золото у какой-то шлюхи!

Де Лонгвиль выпрямился и взглянул на труп.

- Возможно. Но лучше нам отсюда уйти и поговорить обо всем где-нибудь в другом месте.

Ру кивнул, сунул меч в ножны и вслед за де Лонгвилем вышел из комнаты.

Девушка смотрела, как на противоположной стороне улицы люди, которые хотели схватить Таннерсона, выходят из дома, выгоняя оттуда картежников с первого этажа. Она была уверена, что никто не видел, как она выскочила из комнаты Таннерсона. Она взглянула на свои руки, ожидая, что они будут дрожать, и поразилась тому, как крепко ее пальцы держатся за карниз крыши, где она спряталась. До этого она никогда не убивала, но никто до сих пор не убивал и ее сестру. Холодная ярость, овладевшая ею после того, как она узнала об этом, не уменьшилась со смертью Таннерсона. Ничто не могло утолить ее месть, ибо ничто не могло вернуть ей сестру.

Потом волнение уступило место любопытству; ей захотелось узнать, кто эти люди. Не прошло и пяти минут, как она удрала из публичного дома, услышав на улице гневные голоса. Сумку с одеждой, чтобы сменить окровавленные штаны и рубашку, она заранее спрятала за трубой на крыше здания напротив публичного дома, который Таннерсон использовал в качестве своей штаб-квартиры. Решив отомстить за Бетси, она поклялась, что либо ей, либо Таннерсону сегодня ночью суждено умереть.

В "Сабеллу" она проникла легко; подкупить проститутку, чтобы та провела ее в комнату Таннерсона и шепнула ему, что кто-то специально ждет его в той комнате, тоже оказалось нетрудно. Шлюшка, по своей прирожденной глупости, думала лишь о том, как бы Сабелла не отняла у нее кошелек, полный золота. Она будет молчать.

В первые минуты после бегства страх едва не парализовал девушку. Она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться. Наконец она сняла с себя испачканную кровью одежду и уже хотела удрать, но внизу, на улице, появились прохожие, и это ее удержало. Внезапно на нее навалилась усталость, и она задремала - на минуту или на час, она и сама не могла бы сказать, - а затем было нападение.

Теперь усталость вытеснил страх: если люди, ворвавшиеся в "Сабеллу", посланы Господином Ночи, ей конец. Одно дело, если на тебя охотится Городская стража, и совсем другое, если это Мошенники. Едва она подумала об этом, ею овладело единственное желание: сбежать как можно дальше - в Ла-Мут или даже в Империю Кеша.

Она поползла по крыше туда, где оставила веревку. Отбросив в сторону сумку, в которой раньше находились ее обычные штаны, рубашка, жилет, кинжал и башмаки, а теперь лежали окровавленный нож и испачканные в крови рубашка и брюки, она заглянула через карниз.

Мимо здания, на крыше которого она пряталась, прошли последние двое мужчин; она переползла к другому концу крыши и оттуда увидела остальных. Они уходили. Девушка уселась на корточки и задумалась. Никто из этих людей не был ей даже отдаленно знаком, а если бы это были Мошенники, она узнала хотя бы одного. Те, кто ворвался в "Сабеллу", без сомнения, были людьми принца, ибо больше никто в этом городе не сумел бы устроить такую облаву, тем более с участием людей, умеющих появляться и исчезать в темноте, как лучшие из Мошенников.

Наверняка это какой-то особый отряд принца.

"Но что им понадобилось от Таннерсона и его банды убийц?" - подумала девушка. Ей не хватало опыта, но она была умна и любознательна. Прикинув на глаз расстояние до следующей крыши, она разбежалась и ловко прыгнула на нее, а потом тем же путем продолжила путешествие по "воровской дороге", следуя за людьми, которые шли внизу. Когда квартал кончился, она начала отставать, но быстро нашла водосточную трубу и спустилась на землю.

В этот час улицы были почти пусты, и потому, чтобы привлекать меньше внимания, она старалась держаться темных мест. Дважды она замечала часовых, выставленных для того, чтобы не допустить преследования, и, дождавшись, пока они уйдут, продолжала свой путь.

До самого рассвета она шла по пятам. Они путали след и сделали все, чтобы избежать преследования, но она не теряла головы, не спешила и в конце концов убедилась, что они направляются прямо к дворцу.

Остановившись, она огляделась. Улицы казались пустыми, но отчего-то ей внезапно захотелось броситься наутек. На нее снова навалилась усталость, а меньше чем через два часа она была обязана предстать перед Господином Дня. Она была карманницей, и стоило ей хотя бы день не поработать, как ее постигало наказание, правда, не слишком суровое: брань или оплеуха. Но после убийства Таннерсона нельзя было ничем привлекать к себе ненужное внимание.

Таннерсон был жесток, и друзей у него было мало; зато он имел много сторонников и сумел стать главарем той группы Мошенников, члены которой именовались "убийцами" и занимались вооруженным грабежом и вымогательством под видом "покровительства". Проницательный и его приближенные, Господин Дня и Господин Ночи, закрывали на это глаза, поскольку имели с этого хорошую прибыль. Маленькое царство Таннерсона, терроризировавшего торговцев в районе порта и в Бедном квартале, принесло вдвое больше денег, чем то, что было выручено гильдией за "покровительство" в прошлом году.

Но если бы она сумела подробно рассказать о людях, за которыми сейчас следила, ей бы удалось отвести от себя подозрения. Надо полагать, Проницательного больше беспокоит работа секретной службы принца, чем проделки какой-то девчонки-карманницы. Она даже могла бы представить все в таком свете, что это именно люди принца перерезали Таннерсону глотку.

То ли от усталости, то ли от переживаний, внимание девушки притупилось. Она даже не заметила, как рядом с ней возник какой-то человек, а когда попыталась бежать, было уже поздно. Она выхватила кинжал, но мужская рука вцепилась в ее запястье железной хваткой. Она взглянула в синие глаза мужчины, и тотчас же его вторая рука заставила ее застыть в неподвижности. Такого могучего человека она еще никогда не встречала, и как она ни извивалась, освободиться не сумела. А он оказался еще и проворен: когда она попыталась ударить его ногой в пах, он легко увернулся, и ее удар пришелся ему в бедро, твердое, как деревяшка.

Тут подбежали другие и окружили ее.

- Что тут такое? - спросил приземистый мужчина с уродливой физиономией, оглядев ее с ног до головы, и вынул из ее онемевшей руки кинжал.

Еще один, которого она не успела рассмотреть, сказал:

- Это она шла за нами.

- Кто ты, девочка? - спросил Робер де Лонгвиль.

- Мне кажется, у нее на руках кровь, - сказал тот, кто держал ее.

Вспыхнул фонарь, и девушка наконец разглядела лица окруживших ее людей. Тот, кто ее поймал, был еще почти мальчик, приблизительно ее возраста. И хотя его меч был длиной с ее ногу, в лице было что-то мальчишеское. Однако в его глазах она заметила выражение, от которого ей стало не по себе.

Приземистый мужчина, который, видно, был у них за главного, поглядел на ее руки:

- У тебя зоркие глаза, Эрик. Она пыталась стереть кровь, но не нашла, чем ее смыть. - Он повернулся к одному из своих товарищей: - Возвращайся к "Сабелле" и обшарь все крыши и закоулки. Уверен, ты найдешь там ее оружие и одежду, которая была на ней, когда она убила Таннерсона. Бросить все это в море у нее не было времени.

Парень, который был еще ниже, чем командир, и очень худой, но жилистый, приблизил к ней лицо:

- Что ты сделала с моим золотом?

Вместо ответа девушка фыркнула ему в лицо. Ру хотел ее ударить, но де Лонгвиль его остановил.

- Светает, и скоро здесь будет слишком людно, - сказал он. - Тащи ее прямо во дворец, Эрик. Там и допросим.

Девушка решила, что пора принимать активные меры. Она завопила что есть мочи, в расчете, что силач, который ее держит, от неожиданности ослабит хватку. Однако добилась она лишь того, что широкая ладонь зажала ей рот.

- Еще раз раскроешь пасть, и я заткну ее дубинкой, - лениво проговорил командир. - Я не собираюсь с тобой нянчиться.

Увидев, что кто-то, разбуженный ее криком, зажег лампу, а из соседнего переулка выглянули два оборванца, девушка поняла, что достигла своей цели. Еще до того, как ее приведут во дворец. Господин Дня узнает, что воровка по имени Китти попалась, и у нее будет сносное объяснение, почему она не явилась сегодня на сбор в "Маманю". А к тому времени, когда ее отпустят, она придумает более выгодное для себя объяснение.

Парень по имени Эрик потащил ее по предрассветным улицам, и девушка внесла поправку в свою последнюю мысль: если она вообще вернется в "Маманю".

Ближе ко дворцу все повеселели, за исключением Ру, который желал знать, где его золото. Он кипел от возмущения и с подозрением поглядывал на девушку.

Во дворец они вошли через малые ворота и в молчании спустились на нижние этажи. Де Лонгвиль велел уйти всем, кроме Эрика, Ру, Дункана и Джедоу.

В камере для допросов Эрик отпустил Китти. Со стен свисали кандалы, и если бы у девушки было время рассмотреть их как следует, она бы увидела, что они заржавели от того, что ими давно уже не пользовались. Но она съежилась, как попавший в ловушку зверек, и не смотрела по сторонам.

- Крепкая, правда? - спросил де Лонгвиль.

- Где мое золото? - потребовал Ру.

- Какое золото? - не поняла девушка.

- Хватит! - оборвал их де Лонгвиль. - Как нам тебя называть? - спросил он у воровки.

- Как хотите, - огрызнулась она. - Какая разница?

- Ты спутала нам все карты, девочка, - сказал де Лонгвиль. Он сделал знак, и Джедоу принес маленькую табуретку. Де Лонгвиль со вздохом уселся. - Я устал. Это была длинная ночь, и произошло многое, что мне совсем не нравится. И меньше всего меня радует, что ты убила человека, которого я собирался утром повесить. Не знаю, за что ты прирезала Таннерсона, но он был мне нужен для публичной казни. - Он посмотрел на своих людей, стоящих у стены: - Нам необходимо кого-нибудь вздернуть.

- Может быть, нарядим ее в мужскую одежду и обрежем ей волосы? - предложил Джедоу.

Если девушка и сообразила, что это значит, то ничем этого не показала. Она просто оглядывала мужчин, одного за другим, очень внимательно, словно запоминала их лица, чтобы потом отомстить.

- Он убил мою сестру, - наконец произнесла она.

- Кем была твоя сестра? - спросил де Лонгвиль.

- Служанкой... проституткой в "Семи цветах". Ее звали Бетси.

Ру покраснел. Теперь он увидел сходство, хотя эта девушка была намного красивее своей сестры. Он смутился; ему не хотелось, чтобы эта девушка узнала, что он был с ее сестрой перед тем, как ее убили.

- Так как твое имя? - снова спросил де Лонгвиль.

- Кэтрин, - услышали они голос позади себя, и, обернувшись, Ру увидел у двери лорда Джеймса. - Карманница. - Обойдя де Лонгвиля, он подошел к девушке и посмотрел ей в лицо. - Они зовут тебя Китти, не так ли?

Девушка кивнула. Остальных она просто боялась, но это были обычные люди, хотя, несомненно, опасные. А этот человек был одет как нобиль и говорил так, словно ждал, что ему будут повиноваться. Еще раз вглядевшись в ее лицо, он сказал:

- Я знал твою бабушку.

На мгновение Китти смутилась. Потом глаза ее стали круглыми, и она побледнела.

- Боги и демоны, вы - "кровавый" герцог?

Джеймс кивнул и повернулся к де Лонгвилю:

- Как ты поймал эту рыбку?

Де Лонгвиль объяснил, что один из его людей, находившихся в арьергарде, заметил ее, когда она спускалась по водосточной трубе, дал знать, что их преследуют, и тогда для нее была приготовлена западня.

- Я просто поставил Эрика в тень. Она проходила мимо, и он ее схватил, - закончил де Лонгвиль.

Он встал и предложил герцогу свою табуретку.

- Расскажи поточнее о том, что произошло, - спокойно сказал Джеймс, усевшись.

Китти рассказала, как узнала, что Таннерсон со своими убийцами зарезал ее сестру, и как ей удалось пробраться в его комнату. Она погасила лампу и легла на кровать. Когда Таннерсон вошел, он увидел красивую девушку, и пока кинжал не вонзился в его горло, ничего не заподозрил.

Когда он упал на кровать, она выбралась из-под трупа и убежала через окно, перед этим попытавшись стереть кровь с одежды и рук.

- Так ты не забрала у него золото? - перебил ее Ру.

- У него не было кошелька, - сказала она. - По крайней мере я так думаю; у меня не было времени посмотреть.

Ру выругался.

- Кто-то услышал, как ты убежала, заглянул в комнату и взял золото.

- А как же запертая дверь? - спросил де Лонгвиль.

- Нередко бывает, что замки оказываются не такими надежными, как полагают, - сказал герцог Джеймс. - Твое золото, Ру, вероятно, взял один из служителей. Он знал, как сделать так, чтобы в тот момент, когда дверь закрылась, замок защелкнулся. Появись вы пятью минутами раньше, вор был бы пойман с поличным. Теперь мы можем привязать каждого в этом притоне к вертелу и поджаривать его на медленном огне, но золота не найдем.

Ру снова выругался, а Джеймс повернулся к девушке.

- Ты создаешь нам определенные трудности, Китти. Мы с Проницательным пришли к соглашению относительно Таннерсона и его товарищей, а ты ухитрилась все испортить. - Он потер подбородок. - Ну что ж, твоя карьера у Мошенников завершилась.

- Что вы хотите делать? - спросила она севшим от страха голосом.

- Дать тебе другую работу, - ответил Джеймс. Он встал и сказал де Лонгвилю: - Нам нужны женщины в качестве соглядатаев, Бобби. Но подержи ее некоторое время на коротком поводке. Если она окажется ненадежной, ее всегда можно будет убить.

Он вышел из комнаты, а де Лонгвиль подошел к Китти и взял ее за подбородок.

- Под слоем грязи ты довольно хорошенькая, - сказал он.

- Хотите позабавиться, а? - спросила она с вызовом.

- А что, если так? - жестко ответил Робер. Он притянул ее к себе и быстро поцеловал, но при этом внимательно следил за выражением ее лица.

Она отпрянула.

- Ладно, вы будете не первым, кто ко мне пристает, - спокойно сказала она. - Меня использовали чуть ли не с детства, и мне все равно. Разница между теми, кто тебя лапает, невелика.

Отойдя на шаг, она сбросила жилет. Затем расстегнула рубашку, сняла ее, а за ней - штаны и башмаки.

Де Лонгвиль обернулся к остальным и махнул им рукой, чтобы они уходили. Некоторое время он рассматривал девушку. У нее было гибкое тело, маленькая грудь, узкие бедра, длинная шея и большие глаза.

- Да, ты достаточно симпатична. А теперь одевайся, - сказал он, отворачиваясь. - Я пришлю тебе поесть. Пока отдыхай, а попозже мы поговорим более подробно. И запомни: отныне ты работаешь на меня, и если понадобится, я перережу тебе глотку с таким же удовольствием, с каким затащил бы тебя к себе в постель.

Не оглядываясь, он вышел из камеры, закрыл за собой дверь и запер ее. В коридоре его ждали остальные. Де Лонгвиль сказал Эрику и Джедоу:

- Возвращайтесь к себе на квартиру и немного поспите. Через пару часов вы мне понадобитесь. После бегства Проницательного и смерти Таннерсона в городе могут начаться веселые события.

Когда они ушли, он повернулся к Дункану и Ру:

- Как же быть с вами?

Ру поглядел на Дункана. Тот пожал плечами.

- Полагаю, нам тоже придется искать работу, - сказал Ру.

- У меня по-прежнему есть для тебя работа, - сказал де Лонгвиль.

- Спасибо, но если я отступлюсь после первой же неудачи, какой из меня купец?

- Верно, - заметил Робер. - Ладно, ищите сами свой путь. Если хотите, можете поесть в столовой за счет принца. - Он направился к выходу. - Примите мои наилучшие пожелания. Но если измените свое мнение, вы знаете, где меня найти.

Дождавшись, когда де Лонгвиль отойдет подальше, Дункан спросил:

- Так что же мы собираемся делать?

Ру громко и продолжительно вздохнул.

- Понятия не имею. - Он кивнул в сторону солдатской столовой. - Но если уж искать работу, то по крайней мере с полным желудком.

Глава 6

В КОФЕЙНЕ БАРРЕТА

Ру отскочил в сторону.

Официант, выходя из кухни кофейни Баррета, ловко отклонился и пропустил Ру. Войдя в кухню, Ру поставил свой поднос и сделал заказ. Хаос, царивший на кухне, резко контрастировал со спокойствием, господствовавшим в общем зале и за столиками на втором этаже. Высокие двойные дубовые двери защищали биржевиков и коммерсантов, которые вполголоса говорили о делах, от постороннего шума.

Ру искал работу почти неделю, прежде чем подумал о Баррете. Купцы, к которым он обращался, отнеслись к бедно одетому солдату не слишком любезно, и ни один из них не пожелал принять его хотя бы в качестве самого младшего партнера, пока он не внесет значительную сумму. Обещания усердно работать и сохранять верность партнерам производили на этих людей куда меньшее впечатление, чем золото.

У большинства купцов были сыновья или приказчики, и только немногие могли предложить работу, и притом лишь в качестве охранника или слуги. Ру был близок к отчаянию, но тут он вспомнил молодого официанта в кофейне Баррета по имени Джейсон, который в свое время направил их с Эриком к торговцу лошадьми у городских ворот.

Ру отправился к Баррету, нашел управляющего, которого звали Хоэн, назвал имя Джейсона, и после короткой консультации с Себастьяном Лендером управляющий принял его на работу официантом с испытательным сроком.

Под руководством Джейсона Ру быстро научился лавировать между столиками. Ему нравился Джейсон, младший сын торговца, жившего в другой части города. Мак-Келлер, старший официант, велел Джейсону "ввести нового мальчика в курс дела". Ру не понравилось, что его назвали "мальчиком", но, подумав о возрасте Мак-Келлера, он пришел к выводу, что в его словах есть резон. Герцог Джеймс, в свою очередь, мог бы назвать "мальчиком" Мак-Келлера.

Джейсон оказался веселым и добродушным наставником; он не считал, что если Ру еще не знаком с порядками кофейни, то он глуп. Ру пригодился тот опыт, который он приобрел в детстве, помогая Эрику на постоялом дворе "Шилохвость", и он не чувствовал себя полным неумехой ни на кухне, ни в общем зале.

И все же у Баррета было много такого, с чем он столкнулся впервые. Прежде всего от него потребовали, чтобы он принес клятву на мощах из храма Сунг, Богини чистоты, что никогда никому не откроет то, что может невольно услышать, обслуживая посетителей. Затем ему выдали форму, состоящую из рубахи, брюк, передника и башмаков, и сообщили, что ее стоимость будет вычтена из его жалованья. После этого его привели в кухню и познакомили с разнообразнейшими сортами кофе, чая, выпечки и блюд, подававшихся клиентам Баррета утром, днем и вечером.

Ру запомнил сколько смог, решив, что остальное будет узнавать по мере необходимости. Организованный хаос, царивший в кофейне в послеобеденное время, чем-то напоминал ему поле боя. Каждый официант получал заказ, при этом должен был не только запомнить все, что желает посетитель, но и к какому столику нужно вернуться и что подать каждому джентльмену или нобилю. Как правило, заказывали кофе, иногда со сладкой булочкой, но часто также заказывали завтрак или обед. Ужинали у Баррета редко, поскольку большинство деловых людей предпочитали по вечерам есть дома, в кругу семьи, но иногда деловые переговоры затягивались до позднего вечера, и тогда официантам и поварам приходилось работать два-три часа после захода солнца, пока не уходил последний посетитель. У Баррета существовал обычаи, в соответствии с которым двери в кофейню оставались открытыми до тех пор, пока в ней находился хоть один посетитель, а бывало - в те годы, когда на Королевство обрушивался финансовый кризис, - кофейня работала круглосуточно, причем официанты должны были постоянно быть готовыми подойти по первому зову обезумевших коммерсантов и нобилей, толпившихся в общем зале.

- Твой заказ готов, - сказал повар.

Ру взял поднос со стойки, дважды проверил, все ли в порядке, и направился к двери. Он выждал секунду, желая убедиться, что легкое качание двери было вызвано тем, что через нее только что прошел другой официант, а не тем, что какой-нибудь дурак забыл, в какую дверь надо входить, - Ру объяснили, что всегда следует держаться правой стороны. По словам Джейсона, самую большую проблему создавали посетители, которые иногда по ошибке принимали кухонную дверь за дверь, ведущую в уборную или на улицу.

Оказавшись у двери, Ру повернулся и прошел через нее задом наперед, как будто проделывал это много лет подряд, и грациозно вплыл в общий зал. Лишь рефлекс воина помог ему избежать столкновения с каким-то посетителем, который неожиданно решил пересечь проход прямо перед его носом.

- Извините, сэр, - пропел Ру, хотя сказать ему хотелось совсем другое: "Смотри, куда идешь, куриные мозги!"

Он выдавил из себя улыбку.

Джейсон объяснил Ру, что его жалованье совсем невелико и главный источник дохода официанта - это чаевые. Если дела у клиента шли особенно хорошо, то за быстрое, умелое, любезное и веселое обслуживание официант мог получить в день столько, сколько он обычно зарабатывал за неделю. Случалось, один-единственный стол давал официанту такой доход, что он мог вложить его в какое-нибудь предприятие.

Ру, как новенькому, досталось обслуживать самую бедную секцию общего зала. Он жадно глядел наверх, на галерею, где собирались негоцианты, маклеры и члены акционерных обществ. Среди них было несколько блестящих молодых людей, начинавших деловую карьеру с должности официанта у Баррета. Искатели кладов на далеких побережьях, возможно, обогащались быстрее, но по напряженности и продуктивности работа Ру не уступала поискам сокровищ.

Ру ловко поставил перед каждым из дельцов его заказ, а они тем временем продолжали что-то обсуждать, не обращая на него внимания. Он услышал достаточно, чтобы понять, что их больше волновала внебрачная связь жены одного из компаньонов, чем деловые проблемы, и он утратил к их разговору всякий интерес. Сверх платы за кофе и булочки на его поднос была брошена лишь одна медная монетка, и Ру, кивнув, отошел от стола.

Он прошел через свою секцию, вежливо спрашивая у посетителей, не нужно ли им чего-нибудь, и, не получив новых заказов, встал на виду у всех, готовый подойти по первому зову.

Оказавшись на несколько минут предоставленным самому себе, он оглядел зал, запоминая лица и имена. Отчего-то его не оставляла уверенность, что когда-нибудь это ему пригодится. С дальнего конца зала кто-то махнул ему рукой. Это был другой официант, Курт, верзила с отвратительным характером, бич многих молодых официантов. К тому же он был подлиза, сумевший убедить и Хоэна, и Мак-Келлера, что он опытный и приятный официант, хотя это было не так. Он ухитрялся сваливать на молодых официантов всю грязную работу, которую ему не хотелось выполнять. Ру удивляло, как этот грубиян смог занять у Баррета такое высокое положение.

Ру не стал обращать внимания на его знаки, и в конце концов Курту пришлось самому к нему подойти. Чтобы угодить своим патронам, он натянуто улыбнулся Ру. Не будь у него такой подловатой улыбки, этот парень мог бы сойти за красавчика, подумал Ру.

- Я же тебе машу, - прошипел Курт сквозь стиснутые зубы.

- Я заметил, - не глядя на него, ответил Ру. Он продолжал следить за посетителями своей секции.

- Почему не подошел? - спросил Курт угрожающим тоном.

- Когда я в последний раз на тебя посмотрел, ты не заплатил мне жалованья, - ответил Ру, направляясь к посетителю, который только что бросил ему медную монету. Ни о чем не спрашивая, он ловко долил кофе в его полупустую чашку, и два коммерсанта, сидевшие за столом, почти не обратили на него внимания.

Когда Ру повернулся, Курт положил ему на плечо руку.

- Я бы не советовал тебе прикасаться ко мне, - покосившись на нее, сказал Ру.

- А что будет? - чуть ли не зарычав, тихо спросил Курт.

- Лучше тебе не стараться это узнать, - холодно ответил Ру.

- Я лопал на завтрак и более крупных людей, чем ты, - заметил Курт.

- Не сомневаюсь, - сказал Ру. - Но твоя личная жизнь меня не интересует. - Он понизил голос: - А теперь убери руку с моего плеча.

- Ты не стоишь того, чтобы из-за тебя устраивать скандал на работе, - сказал Курт, убирая руку. - Но помни, что я тебя не забуду.

- Если все же забудешь, я бываю здесь каждый день, - ответил Ру. - И скажи наконец, чего ты от меня хотел.

- Перейди к дверям.

Ру взглянул на роскошные водяные часы, сделанные в Кеше. Они показывали часы и минуты при помощи столбика синей воды, капавшей с определенной скоростью в прозрачную трубку со шкалой. Одна из функций Ру заключалась в том, чтобы на рассвете приходить в общий зал и щелкать по особому клапану. Клапан приводил в действие насос, который поднимал воду в сосуд, расположенный сверху; в этот момент вода начинала капать из второго сосуда, так что часы всегда были точны. Ру не совсем понимал, почему для всех этих деловых людей так важно знать, сколько времени, но его восхищали и само устройство, и возможность, посмотрев в центр зала, определить время.

- Почему я должен переходить? - спросил он, поворачивая к кухне. Курт шел за ним. - До смены еще целый час.

- Идет дождь, - ответил Курт с самодовольной улыбкой, зачесывая свои темные волосы со лба назад и поднимая поднос. - Убирать грязь всегда полагается новичкам.

- Что ж, справедливо, - сказал Ру. На самом деле он так не считал, но не собирался доставлять Курту удовольствие своим унылым видом. Положив поднос и чистую одежду на свою полку, он быстро вышел из кухни и пересек общий зал, направляясь к дверям.

Там его уже ждал Джейсон. Выглянув наружу, Ру увидел, что тропический шторм, зародившийся в Кеше и пересекший Горькое море, чудовищным ливнем обрушился на Город принца.

В углу уже лежала куча мокрых тряпок.

- Надо постараться сохранить в чистоте пол перед решеткой, тогда нам не придется мыть полы во всей кофейне, - сказал Джейсон.

Ру кивнул. Бросив ему тряпку, Джейсон встал на колени и принялся тереть пол. Ру тоже взялся за тряпку и почувствовал, что ему предстоит долгое, безрадостное утро.

После того как они вымыли пол у входа в четвертый раз, из-за угла вылетел большой экипаж и промчался всего в нескольких футах от дверей кофейни. Брызги грязи едва не попали на башмаки Ру. Он тут же снова встал на колени и подтер грязь. Дождь продолжал монотонно барабанить, и брызги то и дело попадали на деревянный пол, но большая часть вестибюля все же была чистой.

Джейсон кинул Ру свежую тряпку:

- Давай работай.

- Спасибо, - поймав ее, ответил Ру. - Похоже, это бесполезно, - добавил он, кивнув в сторону открытой двери. Дождь усилился, перерастая в настоящую бурю, и теперь мог зарядить на несколько дней. Улицы превратились в грязные реки, и каждый новый посетитель оставлял на деревянном полу вестибюля все больше темно-коричневой жижи.

- Только представь себе, что бы тут творилось, если бы нас не было, - сказал Джейсон.

- А кроме мытья полов, нам полагается что-нибудь делать? - спросил Ру.

- Ну, мм должны помогать клиентам вылезать из карет. Если карета остановится с твоей стороны, первым делом смотри, сидит ли на запятках лакей. Если лакея нет, открывай дверцу экипажа. Если там есть одна из этих новых складных подножек, опусти ее. Если подножки нет, возьми этот ящик и отнеси его к карете. - Он указал на маленький деревянный ящик, стоявший в углу рядом с большим металлическим тазом, в котором лежала гора грязных полотенец.

В этот момент перед кофейней остановилась карета, и Ру взглянул на Джейсона. Тот кивнул. Поскольку это был наемный экипаж, лакея не было, не видно было и ничего похожего на складную подножку. Ру схватил ящик и, не обращая внимания на дождь, поставил его под дверцей, а затем потянул за ручку, как его учили. Открыв дверцу, он подождал, пока из кареты выберется пожилой джентльмен. Тот сразу же скрылся в вестибюле, сулившем относительный уют.

Едва Ру успел поднять ящик и отойти на шаг, как карета тронулась. Он вошел в кофейню как раз вовремя, чтобы услышать, как Мак-Келлер приветствует только что явившегося посетителя:

- Доброго вам утра, господин Эстербрук.

Ру поставил ящик в поддон, чтобы с него стекла вода, а Джейсон стер грязь с ботинок господина Эстербрука, после чего клиент прошествовал в святая святых Баррета - в его кабинет.

- Это Джекоб Эстербрук? - спросил Ру.

Джейсон кивнул:

- Ты его знаешь?

- Видел его фургоны. Они все время проезжают через Равенсбург.

- Он один из богатейших людей Крондора, - словно великую тайну, сообщил Джейсон, когда они закончили мыть пол. - И у него изумительная дочь.

- В каком смысле? - спросил Ру, отбрасывая грязную тряпку.

Джейсон был среднего роста, немного веснушчатый, с белоснежной кожей и каштановыми волосами, то есть, по мнению Ру, обладал ничем не примечательной внешностью, но ответ его прозвучал чрезвычайно выразительно:

- Что я могу сказать? Она - самая прекрасная девушка, какую я видел в своей жизни.

Ру ухмыльнулся:

- У вас любовь?

- Нет, - покраснев, ответил Джейсон. - Я хочу сказать, что если бы я смог найти женщину, которая так выглядит и которая взглянет на меня второй раз, то весь остаток моей жизни я платил бы десятину Рутии, Богине удачи. Я уверен, что она собирается выйти замуж за какого-нибудь очень богатого человека или за нобиля. Это просто...

- Ты о ней грезишь, - прокомментировал Ру.

Джейсон пожал плечами. Поглядев на ноги Ру, он сказал с укоризной:

- Башмаки.

Посмотрев вниз, Ру увидел, что наследил в том месте, где они только что мыли, и поморщился. Вынув тряпку из металлического таза, он вытер сначала свои башмаки, потом грязь с пола.

- Когда все время ходишь босиком, не придаешь этому значения.

Джейсон кивнул:

- Наверно.

- А теперь вернемся к этой удивительной...

- Сильвии. Сильвии Эстербрук.

- Да, Сильвия. Когда ты ее видел?

- Она иногда заезжает сюда с отцом по пути в магазин. Они живут на краю города, возле Дороги Принца, в большом особняке.

Ру пожал плечами. Он знал, что в Крондоре Королевский тракт называли Дорогой Принца, и когда они с Эриком впервые отправились в Крондор, он ехал по этой дороге, хотя тогда они свернули с тракта и пробирались лесом. После этого он ездил только по южной дороге в лагерь, где учился солдатскому ремеслу, и потому никогда не видел поместья, о котором говорил Джейсон.

- Как она выглядит?

- У нее изумительные синие глаза и светлые волосы, цветом напоминающие тусклое золото.

- Синие, не зеленые? И волосы светлые? - спросил Ру.

- Синие глаза, светлые волосы, - подтвердил Джейсон. - А что такое?

- Просто проверил. Однажды я встретил по-настоящему красивую женщину, и она меня чуть не убила. Но у нее были зеленые глаза и темные волосы. Не важно, продолжай.

- Больше нечего рассказывать. Она приезжает с отцом и уходит вместе с ним. Но она мне улыбается и как-то раз даже выбрала минутку, чтобы поговорить со мной.

Ру засмеялся:

- Это уже кое-что.

Крики и стук колес большого фургона заставили Ру обернуться. Из-за угла показалась лошадь, такая усталая, старая и изможденная, каких Ру прежде никогда не видывал. На мгновение ему показалось, что она вот-вот войдет в здание. Треск дерева, когда колесо фургона въехало в дверь, утонул во взрыве ругательств, и они наконец увидели возчика.

Ру сразу понял, что он попытался обогнуть угол слишком резко, прижимая фургон к торцу здания. Судя по всему, этот человек вообще не имел понятия о том, как управлять фургоном.

Не обращая внимания на дождь, Ру встал перед лошадью, схватил ее за уздечку и заорал: "Тпру!"

Тощая кляча едва волочила ноги из-за глубокой грязи и с радостью выполнила команду.

- В чем дело? - осведомился возчик.

Ру поднял голову и увидел худощавого парня, вымокшего до нитки. С первого взгляда было ясно, что это матрос, поскольку он был бос, черен от загара и пьян в дымину. Лет ему было лишь немногим больше, чем Ру.

- Ложись в дрейф, приятель, - крикнул Ру, - иначе врежешься в берег.

- Прочь с дороги! - довольно воинственно прокричал в ответ матрос. - Ты не даешь мне проехать!

Ру обошел лошадь. Она тяжело дышала.

- Остынь, приятель, ты крепко засел. Ты знаешь, как заставить эту клячу попятиться?

Было ясно, что матрос не знал. Выругавшись, он спрыгнул на землю, но потерял равновесие и шлепнулся лицом в грязь. Ругаясь, он пытался встать, но каждый раз оскальзывался. Наконец ему это удалось.

- Будь проклят тот день, когда я согласился оказать своему другу услугу, - пробурчал он.

Ру посмотрел на перегруженный фургон, засевший по самые оси. Фургон был доверху забит ящиками, покрытыми парусиной.

- Зато твой друг не оказал тебе услуги, - сказал Ру. - Для такого груза нужны две лошади, а лучше - четыре.

- Что здесь происходит? - только сейчас обрел дар речи Джейсон.

Прежде чем Ру успел ответить, послышался громкий голос Курта:

- Да, Эйвери, что происходит?

- Даже слепому видно, что фургон въехал в нашу входную дверь, Курт, - огрызнулся Ру.

Ответом был нечленораздельный рык. Затем раздался голос Мак-Келлера:

- Что там у вас?

Ру подошел к порогу и заглянул внутрь. "Мак-Келлер и несколько официантов стояли чуть в глубине и пялились на лошадь, едва не оказавшуюся у них в гостях.

- Кучер пьян, сэр, - объяснил Ру.

- Пьяный или трезвый, пусть уберет отсюда свою клячу, - потребовал старший официант.

Ру заметил, как Курт ухмыльнулся, и, обернувшись, увидел, что матрос пошел прочь от фургона. Ру сделал три быстрых шага - настолько быстрых, насколько позволяла грязь, - догнал его и положил руку ему на плечо:

- Постой-ка, приятель!

- Я тебе не приятель, хвастун, но вообще-то ссориться не хочу. Купишь мне выпивку?

- Выпивка тебе нужна, как этой лошади еще один удар кнута, - сказал Ру. - Но, пьян ты или нет, ты должен убрать свой фургон от двери моего хозяина.

Матроса эти слова отчасти разозлили, но больше развеселили. Медленно, как человек, который пьян, но не хочет выглядеть пьяным, он проговорил:

- Дай-ка мне объяснить тебе, парень. Мой друг, которого зовут Тим Джекоби - мой закадычный друг с отроческих лет, которого я только сегодня встретил, - уговорил меня, что выгоднее быть кучером в заведении его отца, чем рисковать шкурой, нанимаясь в новый рейс.

Оглянувшись, Ру с тревогой увидел, что лошадь пытается опуститься на колени, то есть сделать невозможное, поскольку ее удерживали постромки.

- О боги! - воскликнул он и, схватив матроса за руку, потащил его обратно к фургону. - У нее колики!

- Отпусти! - крикнул, вырываясь, матрос. - Я не договорил!

- Зато лошадь договорила, - сказал Ру, снова толкая его к фургону.

- Так вот, - упираясь, бормотал матрос, - я должен был доставить этот фургон в фирму "Джекоби и Сыновья, грузовые перевозки" и получить за это деньги.

Лошадь жалобно заржала, и тут от двери донесся голос Мак-Келлера:

- Эйвери, сделайте что-нибудь! Посетителям это начинает надоедать.

В это время ноги у лошади подогнулись и она задрожала. Выхватив нож, Ру обрезал постромки, и, словно почувствовав свободу, лошадь с трудом выпрямила ноги, качнулась вперед и рухнула в грязь. Издав последний вздох, который прозвучал как вздох облегчения, она околела.

- Будь я проклят, - сказал матрос. - И что теперь?

- Дела - хуже некуда, - согласился Ру. Лошадь ухитрилась околеть на самом углу, так что теперь у посетителей было два пути, чтобы промокнуть и окунуться в грязь: вокруг грязного фургона или через дохлую лошадь.

- Джейсон, возьми остальных мальчиков и убери отсюда это животное и этот фургон, - сказал Мак-Келлер.

- Нет! - крикнул Ру.

- Что? - нахмурился Мак-Келлер.

- Я хотел сказать - не стал бы вам этого советовать, сэр.

- Почему? - спросил Мак-Келлер.

Ру показал большим пальцем на лошадь:

- Она была старая и больная, но это ломовая лошадь. Она весит четырнадцать сотен фунтов и ни унцией меньше. Все слуги вместе взятые не в силах вытащить ее из вязкой грязи. Да и фургон слишком тяжел, мы не сможем даже сдвинуть его.

- У тебя есть предложения? - спросил Мак-Келлер.

Глаза Ру сузились. Легкая улыбка скользнула по его лицу.

- Думаю, есть. - Он повернулся к матросу: - Отправляйся в фирму твоего приятеля и скажи ему, что, если он хочет получить обратно свой груз, пусть прибежит сюда и предъявит права на него.

- Пожалуй, я лучше вернусь в море, - сказал матрос. Он сунул руку в куртку и достал оттуда кожаный бумажник, набитый документами. - Можете взять это, сэр, - добавил он с пьяным полупоклоном.

- Если сбежишь, я сам тебя разыщу и убью, - сказал Ру, взяв бумажник. - Передай отцу своего друга, что его груз находится здесь, у Баррета; пусть спросит Ру Эйвери. А потом можешь утопиться в пиве, меня это не заботит.

Матрос ничего не сказал, но, когда Ру оттолкнул его, поплелся не к гавани.

- Джейсон!

- Да, Ру.

- Беги, найди живодеров. Нет, стой! Они потребуют денег. Беги в Бедный квартал и разыщи колбасника. Пусть забирает тушу. Живодеры все равно продадут мясо, - к чему платить посреднику?

Джейсон подбежал к Мак-Келлеру и, получив одобрение, выскочил под дождь и со всех ног кинулся в сторону Бедного квартала.

Быстро осмотрев фургон, Ру понял, что, не разгрузив, его не сдвинешь.

- Я сбегаю за грузчиками! - крикнул он Мак-Келлеру. - Этот фургон можно убрать только порожним.

- Прекрасно, - отозвался Мак-Келлер. - И как можно быстрее, Эйвери.

В прокатной конторе Гильдии грузчиков он увидел дюжину крепких парней. Они сидели вокруг камина и ждали работы. Ру подскочил к столику конторщика:

- Мне нужны восемь человек.

- А кто вы такой? - ледяным тоном спросил конторщик.

- Я служу у Баррета. У нас там фургон застрял в грязи перед самым входом. Его надо разгрузить, чтобы убрать.

При упоминании Баррета конторщик стал более приветлив:

- Сколько человек, вы сказали?

- Восемь ваших самых крепких парней.

Быстро отобрав восемь человек из двенадцати, конторщик заявил:

- В плохую погоду мы берем дополнительную плату.

Ру прищурился:

- Что? Эти нежные мальчики боятся промокнуть? Не пытайтесь меня ограбить, иначе я сообщу гильдейским мастерам о других махинациях, которые вы тут проворачивали. Я грузил и разгружал фургоны с тех пор, как стал доставать до их задней дверцы, так что не рассказывайте мне о гильдейских правилах.

На самом деле Ру понятия не имел ни о каких правилах, но мошенничество он чуял даже во сне. Служащий покраснел и, издав какой-то нечленораздельный звук, сказал:

- Теперь я вспоминаю, что, в сущности, это касается снега и льда, а не дождя. Простите, это недоразумение.

Ру привел грузчиков к фургону, откинул заднюю дверцу и потянул парусину.

- Проклятие!

Прямо перед ним лежал большой рулон прекрасного шелка, который, останься он неповрежденным, стоил бы столько, сколько Ру не заработал бы и за два года. Но цена испачканного и промокшего шелка была не выше цены домотканого полотна.

- Подожди здесь, - сказал Ру старшему грузчику и подошел к Мак-Келлеру, который по-прежнему стоял в дверях, окруженный официантами.

- Мне нужна большая скатерть, сэр.

- Зачем?

- Часть груза должна остаться сухой, и... - Ру огляделся и, увидев брошенный дом, примыкавший к кофейне, продолжал: - Можно сложить груз там, но у нас будет меньше неприятностей, если мы сохраним его в целости. Иначе нас могут обвинить в умышленном нанесении ущерба.

Вряд ли этот аргумент убедил бы хоть одного трактирщика в Крондоре пожертвовать скатертью, но заведение Баррета занималось, в частности, и хранением грузов. Мак-Келлер кивнул. Имея среди своих клиентов не одну дюжину стряпчих, он вовсе не желал представать перед судом местного магистрата.

- Принеси большую скатерть, - велел он Курту.

Курт, страдая от того, что вынужден помогать Ру, протолкался между завсегдатаями и через несколько минут вернулся с большой скатертью.

Ру прижал ее к груди и, согнувшись, бросился к фургону, стараясь не замочить скатерть. Сунув ее под парусину, он освободил две завязки и, одной рукой придерживая парусину, взобрался в заднюю часть фургона. Подозвав ближайшего грузчика, он приказал ему:

- Залезай сюда, но будь осторожен и ни к чему не прикасайся. Если на эту скатерть попадет хоть капля грязи, останешься без оплаты.

Грузчик слышал разговор в дверях и понял, что этот парень кое в чем разбирается; кроме того, в обязанности Гильдии грузчиков входила доставка товаров без повреждений. Поэтому он был осторожен, когда забирался в фургон.

- Держи парусину так, чтобы на шелк не упало ни капли, - велел Ру. Он развернул скатерть и, стараясь, чтобы грязь с его куртки не угодила на рулон, принялся заворачивать в нее шелк. На это ушло минут десять, а потом Ру велел грузчикам освобождать остальные завязки. Когда они сняли всю парусину, он приказал им завернуть в нее шелк, обернутый скатертью, и нести всю кипу в заброшенное здание. Сам Ру бежал впереди и поторапливал грузчиков.

На двери дома висел маленький замок. Ру не стал с ним возиться и просто ударил ногой. Замок уцелел, но четыре шурупа, на которых держалась щеколда, вылетели из гнезд, и дверь распахнулась.

Ру вошел внутрь. Поблекшее величие вестибюля произвело на него сильное впечатление. Широкая лестница вела на обнесенную перилами площадку второго этажа; со сводчатого потолка свисала огромная хрустальная люстра, настолько пыльная, что почти не блестела в тусклом свете уходящего дня.

Услышав за спиной шаги грузчиков, Ру опомнился. Он пересек вестибюль и открыл еще одну дверь. За ней оказалась настоящая гостиная, хотя и без меблировки; над гостиной проходила галерея. Здесь было сухо, и два больших окна в стене напротив двери были целы.

- Кладите сюда. - Ру указал на самую дальнюю от окон стену, боясь, что стекла все-таки вывалятся. Все его усилия будут напрасны, если шелк попортится. Грузчики положили завернутый в парусину рулон на пол. - Несите сюда и все остальное, - велел Ру.

Восьмерым мужчинам понадобилось меньше получаса, чтобы разгрузить фургон. Открыв бумажник, Ру, как и ожидал, обнаружил в нем список товаров, но с одной существенной деталью: шелк там не упоминался. Каждый ящик был опечатан, на каждом документе тоже красовалась внушительная печать. Но для королевской таможни этот шелк не существовал.

Подумав над этим, Ру, после того как в дом был поставлен последний ящик, приказал грузчикам перенести шелк в маленький чулан под лестницей.

Уходя, он закрепил щеколду, воткнув вылетевшие шурупы в прежние отверстия. Дверь фактически осталась незапертой, но случайный прохожий мог бы подумать, что замок цел.

К этому времени вернулся Джейсон с колбасником и десятком его подмастерьев. Такие бандитские рожи Ру видел только во время похода в Новиндус. Он подошел к Джейсону:

- Не забудь потом сказать, где ты нашел эту команду, чтобы я никогда не покупал там колбасу.

Джейсон скривился.

- Как только ты войдешь в его лавку, у тебя и так пропадет охота. - Глядя, как колбасник с подмастерьями орудуют длинными ножами, он добавил: - Я, кажется, вообще больше не стану есть колбасу, будь она хоть с королевского стола.

Полуобернувшись, колбасник крикнул:

- Тебе нужны копыта, шкура и кости?

- Бери все, - ответил Ру.

В этот момент его хлопнул по плечу старший грузчик:

- Ты должен нам восемь соверенов, - сказал он.

Ру хорошо знал, что торговаться не принято. Гильдейский конторщик мог сделать попытку выжать из него лишние деньги, но этот рабочий знал гильдейские расценки, и ни один купец в Королевстве не мог заставить гильдию снизить их даже на самую мелкую медную монету.

- Еще не все, - сказал Ру и жестом велел грузчикам подойти к фургону. - Оттащите его на двор позади здания, в которое перенесли груз.

- Мы - грузчики, а не лошади! - возмутился старший грузчик.

Ру мрачно взглянул на него:

- Я замерз, промок, и у меня нет настроения спорить. Если вы грузчики, так поднимите его и отнесите на руках. Больше мне ничего не надо, но пошевеливайтесь!

Взглянув на него, грузчик понял, что с этим низкорослым пареньком лучше не спорить. Бригада принялась за работу. Четверо взялись за постромки, а остальные подошли к задку фургона. Двое приготовились толкать его, а еще двое - крутить задние колеса руками. Помогая себе руганью, они вытащили фургон из грязи и покатили его по улице к проходу, который вел к заднему двору брошенного дома.

- Откуда ты узнал, что у этого дома есть задний двор? - спросил Джейсон.

Ру ухмыльнулся.

- Я обещал своему другу когда-нибудь купить это здание. Поэтому я там как следует все осмотрел. Его окружает чудесная аллея, на которую выходят окна гостиной. Чудесное место для цветника.

- Собираешься жениться на прекрасной даме? - с легкой насмешкой спросил Джейсон.

- Не знаю, - пожал плечами Ру. - Может, женюсь на той Сильвии Эстербрук, о которой ты так высоко отзывался.

Колбасник со своими подмастерьями закончил работу, и на земле перед кофейней остались лишь несколько обрезков кишок и шкуры.

- Дождь все это смоет, - заметил Ру.

Они с Джейсоном вернулись в кофейню. У входа их ждали грузчики.

- Ну? - крикнул старший. - Гоните монету!

Ру подвел их туда, где все еще стоял Мак-Келлер.

- Сэр, этим людям надо заплатить.

- Заплатить? - удивился старший официант. Похоже, когда Ру отправился за грузчиками, старик и не думал, что им придется платить.

- Это гильдейские грузчики, сэр.

Мак-Келлер едва заметно поморщился. Как и любой, кто занимался в Крондоре коммерцией, он понимал, что его дело не будет долго процветать, если у него возникнут разногласия с городскими гильдиями.

- Хорошо. Сколько?

- Десять золотых, сэр, - ответил Ру, прежде чем старший грузчик успел раскрыть рот.

- Десять! - воскликнул Мак-Келлер. Это превышало недельный заработок опытного ремесленника.

- Их восемь, сэр, и идет дождь.

Мак-Келлер молча достал из пояса большой кошелек, отсчитал десять монет и протянул их Ру.

Подойдя к грузчикам, Ру вручил старшему девять соверенов. Тот нахмурился:

- Этому старому простаку ты сказал...

- Мне известно, что я сказал ему, - понизив голос, ответил Ру. - Ты берешь девять, отдаешь своему гильдейскому грамотею восемь, и он возвращает тебе твою долю. Он не жалуется на то, что не знает о девятой монете, а ты обижаешься на десятую.

Грузчик кивнул и сунул деньги в карман.

- Понял, - сказал он. - Выпьем за тебя вечером. Ру вернулся ко входу в кофейню. Ветер усилился, и весь пол был покрыт грязью и водой. Джейсон вытирал полотенцем мокрые волосы.

- Давайте-ка прикроем ставни и уж потом уберем грязь, - сказал Мак-Келлер. Он подозвал к себе Курта и еще одного официанта: - Вымойте здесь. - И, повернувшись к Ру и Джейсону, добавил: - Обойдите дом и войдите через черный ход. Не хочу, чтобы вы запачкали пол. Переоденьтесь в чистое и возвращайтесь к работе.

Бросив грязное и мокрое полотенце в таз, Ру поймал на себе сердитый взгляд Курта. Ру ухмыльнулся, и Курт разозлился еще больше.

Ру двинулся к выходу, но Мак-Келлер его остановил:

- Эйвери.

Ру повернулся:

- Да, сэр.

- Ты думал и действовал быстро. Молодец.

- Благодарю вас, сэр, - сказал Ру и вместе с Джейсоном снова окунулся в дождь.

- Это редкость, - заметил Джейсон, когда они обходили дом.

- Что именно?

- Не часто услышишь, чтобы Мак-Келлер кого-нибудь похвалил. Иногда он холодно сообщает нам, где мы оплошали, но в основном не говорит ничего. Он ждет, что мы будем действовать так, как нужно. Ты произвел на него впечатление.

Ру потер нос.

- Я вспомню об этом, когда буду умирать от простуды. Они завернули за угол и с черного хода вошли на кухню.

Переодевшись, Ру как раз завязывал фартук, когда появился Курт.

- Мне пришлось убирать за тобой грязь, Эйвери.

- Что? - сказал Ру. Ему было смешно, хотя одновременно он почувствовал раздражение.

- Ты меня слышал. Я не обязан дежурить у двери и из-за тебя сегодня сгреб столько грязи, сколько не видел за все время, что я здесь работаю.

- Мне некогда, - сказал Ру и хотел пройти мимо него, но рука Курта легла ему на плечо. Ру повернулся и вывернул Курту кисть движением, которому научил его Шо Пи. Скривившись от боли, Курт упал на колени. Лицо его побелело, из глаз брызнули слезы.

- Я же говорил - не старайся узнать, что будет, если ты меня еще раз тронешь, - холодно произнес Ру и отпустил Курта. - В следующий раз я сломаю тебе руку, и тогда посмотрим, как тебе удастся обслуживать столики.

- Ты сумасшедший! - прошептал Курт.

В глазах его Ру увидел страх. Как все забияки, Курт не ожидал сопротивления и был вдвойне потрясен тем, что его оказал такой слабак с виду, как Ру.

- Не просто сумасшедший, - сказал Ру, - а сумасшедший. который способен убить тебя голыми руками. Запомни это и, когда я рядом, держи рот на замке. Тогда у нас будут замечательные отношения.

Не дожидаясь ответа и не глядя на поваров, Ру вышел из кухни. Он понимал, что отныне нажил врага, но не боялся Курта. Весь страх он потерял несколько лет назад, на эшафоте, и требовалось нечто большее, чем надутый городской забияка, чтобы заставить Ру Эйвери испытать его снова.

Глава 7

УДОБНЫЙ СЛУЧАЙ

Ру улыбнулся.

Этот человек пришел с утра и спросил Ру. Мак-Келлер вызвал Ру из кухни, где он, к вящему удовольствию господина Хоэна, учился готовить кофе.

- Это ты тот парень, который украл мои фургон? - спросил мужчина, даже не представившись.

Ру посмотрел на него. Незнакомец был среднего роста, всего на голову выше Ру, коренастый и круглолицый. Его короткие волосы по квегийской моде были густо смазаны каким-то ароматическим маслом и свисали на лоб. На нем была рубашка со слишком высоким воротником и чересчур пышными кружевами на груди. Узкие брюки придавали ему комичный вид, но двое телохранителей у него за спиной забавными отнюдь не казались. У каждого за поясом был всего лишь один длинный нож, но Ру сразу распознал в них убийц - тот самый сорт людей, с которыми он служил в отряде Кэлиса.

Незнакомец был одет как городские денди, но по его повадке и прищуренным глазам Ру понял, что он не менее опасен, чем те двое, что стоят у него за спиной.

- И вы... - сказал Ру.

- Я - Тимоти Джекоби.

- А, - протянул Ру. Он демонстративно вытер руки о фартук и протянул ладонь для рукопожатия. - Ваш пьяный друг упоминал ваше имя. Явился ли он в конце концов к вам в контору?

На лице Джекоби отразилось смущение. Он явно ждал, что Ру будет отнекиваться. Небрежно и с неохотой он пожал ему руку.

- Друг? Он мне не друг, а всего лишь какой-то матрос, которого я угостил выпивкой, а он... он в ответ оказал мне услугу.

- Итак, он все же решил, что безопаснее наняться на судно, чем сообщать вам, что он едва не втащил ваш фургон в кофейню Баррета.

- Это я слышал, - ответил Джекоби. - Хорошо, если он удрал, то понятно, почему я был вынужден купить сведения у какой-то сплетницы. По ее словам, кто-то разгрузил мой фургон перед входом к Баррету и унес весь груз. Я подумал, что на матроса напали грабители.

- Нет. Ваши товары в целости и сохранности, - сказал Ру. Он достал из куртки большой бумажник и протянул его Джекоби. - Вот таможенные документы. Весь груз находится в доме через дорогу.

- Где лошадь и фургон? - спросил Джекоби.

- Лошадь околела. Нам пришлось обрезать постромки. Живодеры разделали тушу и унесли.

- Я не заплачу за живодеров ни гроша! - заявил Джекоби. - Я не давал на это согласия. Я мог прислать за тушей своих людей!

- Не беспокойтесь, - сказал Ру. - Фургон сломан, - он сам знал, что это ложь, - так что я вынужден был оттащить его подальше. Если вы позволите мне продать его, чтобы покрыть расходы на грузчиков и живодеров, то мы будем в расчете.

Джекоби прищурился.

- Сломан, вы говорите? Откуда вы знаете?

- Мой отец был возчиком, - сказал Ру, - и я достаточно разбираюсь в этих вещах, чтобы понять, что ваш фургон использовался нерегулярно и его не ремонтировали. - Это была истинная правда. - После того как пришлось обрезать постромки, от него не осталось ничего, кроме четырех колес и каркаса. - Это тоже была правда.

Джекоби задумался.

- Сколько было грузчиков? - наконец спросил он.

- Восемь, - ответил Ру, понимая, что Джекоби легко может проверить это в Гильдии грузчиков.

- Покажите мне товары, - сказал Джекоби.

Ру взглянул на Мак-Келлера. Старик кивнул, и Ру повел Тимоти через дорогу. Ночью буря прекратилась, но на улицах еще было полно грязи. Джекоби приехал в экипаже, и Ру с молчаливым удовлетворением смотрел, как его шикарные башмаки и обшлаги брюк окунаются в жижу.

У входа Джекоби посмотрел на замок:

- Где у вас ключ?

- Он не нужен, - ответил Ру, легко откидывая задвижку. Один шуруп упал на ступеньки. Ру поднял его и сунул обратно в дырку. - Владелец явно считал, что никто не сможет украсть дом.

Он толчком открыл дверь и провел Джекоби туда, где был сложен груз. Джекоби осмотрел ящики и спросил:

- А где остальное?

- Остальное? - с невинным видом переспросил Ру.

- Там было больше, чем здесь, - сказал Джекоби, с трудом сдерживаясь, чтобы не взорваться.

Теперь Ру точно знал, каков был план. Шелк контрабандой доставили из Кеша в Крондорскии порт, а обманутый матрос за несколько золотых должен был привезти его в контору этого купца. Если бы королевская таможня арестовала матроса, Джекоби спокойно бы заявил, что знать не знает о шелке и что матрос без его ведома погрузил в фургон контрабандный товар. Любой гильдейский возчик и даже независимый возчик вроде отца Ру непременно проверял соответствие груза накладной, чтобы не быть обвиненным в краже несуществующих вещей. Но пьяному матросу это даже не пришло в голову.

- Что ж, если вам хочется отправиться в Городскую стражу ч подать жалобу, - холодно сказал Ру, - я буду более чем счастлив вас сопровождать. Я уверен, что и там, и в королевской таможне поинтересуются, почему вас беспокоит товар, не указанный в накладной.

Джекоби бросил на Ру мрачный взгляд, но ему уже стало ясно, что он ничего не сможет поделать. Оба они понимали, что происходит, и теперь у Джекоби было лишь два выхода. Сделав очевидный выбор, он кивнул своему телохранителю. Тот вытащил из-за пояса нож.

- Скажи, куда ты дел шелк, или я прикажу ему вырезать у тебя сердце.

Ру отошел от стены, чтобы обеспечить себе пространство для маневра. В сапоге у него был спрятан кинжал, но он не спешил его вынимать. Телохранители Джекоби, может, были опасны в кабацкой драке, но Ру знал свои возможности и был уверен, что, если они не так искусны, как те, кто обучал его, он сможет себя защитить.

- Убери, а то порежешься, - посоветовал Ру.

Такого Джекоби не ожидал.

- Режь его! - крикнул он.

Телохранитель кинулся на Ру, а второй тоже потащил из-за пояса нож. Ру схватил нападавшего за запястье и одновременно большим пальцем другой руки ткнул его в особенно нервный узел на локте. Мгновенно вырвав кинжал из раскрывшихся пальцев, он ударил противника ногой в пах; телохранитель Джекоби застонал и рухнул на пол.

Со вторым Ру расправился столь же быстро, и Джекоби достал свой кинжал.

- Я бы на вашем месте не стал этого делать, - покачав головой, сказал Ру.

Но злость взяла верх над разумом. Зарычав, Джекоби бросился на Ру. Легко уйдя от удара, Ру схватил его за руку и провел тот же прием, что и с первым телохранителем, только на этот раз он не просто отнял у Джекоби кинжал, а постарался причинить ему как можно больше боли. Упав на колени, Джекоби сдавленно вскрикнул, и его глаза наполнились слезами. Только тогда Ру ослабил хватку. Кинжал выпал из ослабевших пальцев, и Ру спокойно поднял его.

Джекоби стоял на коленях, баюкая правую руку левой. Ру перехватил кинжал за лезвие и протянул Джекоби.

- Вы уронили его, - сказал он.

Первый телохранитель пытался подняться на ноги, но Ру знал, что в ближайшие несколько дней он уже ни для кого не опасен. Второй посмотрел на Джекоби, и на его лице была написана неуверенность.

- Кто вы? - спросил Джекоби.

- Мое имя - Эйвери. Руперт Эйвери. Друзья зовут меня Ру. А вас прошу обращаться ко мне "господин Эйвери".

Джекоби взял кинжал и посмотрел на него.

- Не беспокойтесь, я могу вернуть его себе в любую минуту.

Джекоби поднялся.

- Вы кем служили?

- Бывший солдат. И я не советую вам посылать этих двух клоунов, чтобы "преподать мне урок". Тогда я буду вынужден убить их, а потом объяснить Городской страже, почему вы хотели меня проучить. - Он помолчал. - А сейчас я рекомендую вам вернуться в контору и прислать фургон и людей, чтобы забрать груз. Владелец этого здания может потребовать платы, если найдет здесь ваши товары.

Джекоби жестом велел своим телохранителям уходить и сам направился к двери. У порога он остановился и через плечо поглядел на Ру:

- А старый фургон?

- Вы где-нибудь видите его здесь? - спросил Ру.

Джекоби долго молчал, потом сказал:

- Вы заимели врага, господин Эйвери.

- Вы у меня не первый, Джекоби. А теперь убирайтесь отсюда, прежде чем я рассержусь, и благодарите Рутию, - это было имя богини удачи, - за то, что никто ив самом деле не украл ваши товары.

5 Когда Джекоби ушел, Ру покачал головой:

- Что за люди! Он даже меня не поблагодарил.

Выйдя из дома, он навесил щеколду и направился к кофейне. Мак-Келлер ждал его.

- Тебя долго не было, - сказал он.

- Господину Джекоби показалось, что часть его груза пропала, и он хотел возложить ответственность за это на Баррета. Мы тщательно проверили все по накладным, и, уходя, он был доволен.

Если Мак-Келлер и не поверил его словам, то ничем этого не показал. Кивнув, он приказал Ру вернуться к своим обязанностям.

Вернувшись на кухню, Ру увидел там Джейсона.

- У тебя перерыв? - спросил он.

Джейсон кивнул.

- Окажи мне услугу, если не трудно: сходи туда, где вербуют наемников, и посмотри, там ли еще мой кузен Дункан.

После истории с Таннерсоном Дункан решил, что разработанный Ру план быстрого обогащения потерпел неудачу, и пошел наниматься охранником в караван, отправляющийся на восток.

- И если он там? - спросил Джейсон.

- Скажи ему, что мы снова занимаемся коммерцией.

Если Джекоби и вынашивал планы мести, то осуществить их немедленно он не пытался. Ру ночевал на чердаке, который он снимал у Баррета. Джейсон привел Дункана, который был уже почти готов покинуть Крондор с караваном, идущим в Кеш, и жаловался на то, что Ру лишил его выгодной работы.

Но Ру не обращал внимания на его сетования. Он думал о том, что спрятанный им шелк стоит намного больше, чем ему показалось сначала, - иначе зачем Джекоби так настойчиво пытался его вернуть? - и о том, что Дункан ему необходим: Ру нужен был кто-то, кто будет защищать его спину, когда он вступит в мир коммерции.

Ночь тянулась медленно. Ру лежал без сна, строя и отметая план за планом. С первыми проблесками зари он встал, оделся и вышел на улицу. Какая-то сила тянула его к этому богатому некогда дому с той минуты, как Ру впервые увидел его. Ему чудилось, что он стоит у большого окна на втором этаже и смотрит вниз, на шумный перекресток между этим домом и кофейней Баррета. Заброшенный дом стал для Ру символом, превратился в конкретную цель, достигнув которой Ру в глазах всего мира стал бы богатым и уважаемым человеком.

Он вошел в темный вестибюль и огляделся. В тусклом свете, проникавшем через дверной проем, едва вырисовывалась каморка, где он спрятал шелк. Внезапно Ру захотелось узнать, что находится наверху, и он направился к лестнице.

На последней ступеньке он остановился. Справа открылось нечто вроде галереи, нависавшей над вестибюлем. Ру различил в полумраке люстру и попытался представить, как она выглядит, когда пылают все свечи.

Повернувшись, Ру увидел уходящий в темноту коридор. Он едва разглядел ручку двери, ведущей в комнату, откуда должен был открываться вид на улицу. Он открыл дверь.

Комната была пуста, если не считать старых тряпок и черепков разбитой посуды. Ру подошел к окну и посмотрел на улицу. В утреннем полумраке он разглядел вход к Баррету. Он непроизвольно вздрогнул и, протянув руку, коснулся стены.

Ру простоял не двигаясь до тех пор, пока на востоке не взошло солнце и улицу не заполнили горожане. Шум толпы нарушил его уединение, и Ру огорчился.

Он быстро прошел через остальные комнаты. Любопытство подгоняло его: ему хотелось узнать каждый дюйм этого дома. В задней части здания он обнаружил хозяйские покои, гардеробную и лестницу для слуг. Третий этаж был, судя по всему, разделен между складом и мастерскими; он нашел на полу обрывки дорогой ткани и наперсток. Наверняка хозяйка дома не раз встречалась здесь со своей швеей.

Ру с сожалением закончил осмотр и, закрывая дверь, пообещал себе, что когда-нибудь вернется сюда не как зритель, а как владелец.

Переходя улицу, он обнаружил, что взял с собой "обрывок ткани. Полинявший кусочек когда-то великолепного шелка пожелтел от времени и грязи. Не совсем понимая, зачем он это делает, Ру сунул его в карман и направился к кофейне.

Когда он подходил, парадные двери широко распахнулись, и Ру понял, что опоздал. Он с черного хода поднялся на чердак, нацепил фартук и поспешил на кухню. Дункан даже не пошевелился.

Ру знал, что ему предстоит длинный день, но вечером он вновь начнет устраивать свою судьбу.

Дункан нашел его во время обеденного перерыва.

- В чем дело? - спросил Ру, выйдя вместе с ним на задний двор.

- Не очень-то приятно торчать на этом тесном чердаке, кузен. Может быть, я схожу поищу покупателя на...

Предостерегающий взгляд Ру заставил его замолчать.

- У меня уже есть план, - сказал Ру. - Если тебе действительно не сидится на месте, сходи лучше осмотри фургон и скажи мне, что, по-твоему, нужно, чтобы починить постромки. Ты не возчик, но все же разбираешься в таких вещах. Если мы сумеем его отремонтировать, будет очень хорошо.

- А что потом? - спросил Дункан.

Ру вынул из кармана золотую монету, которой разжился накануне за счет Мак-Келлера.

- Пойди поешь и купи все, что нужно для ремонта фургона. И двух лошадей.

- Что? - удивился Дункан. - На один золотой не купишь все, что для этого нужно, да еще и лошадей. Кроме того, что мы собираемся возить?

- У меня есть план, - повторил Ру.

Дункан покачал головой.

- Твои планы, кажется, никуда не годятся, кузен. - Ру помрачнел и уже был готов взорваться, но Дункан сказал: - Ладно, ладно, это твое золото, к тому же я ничего лучшего не могу придумать.

От его улыбки у Ру сразу пропала злость.

- Не теряй времени, - сказал он. - Один из нас должен зарабатывать на жизнь.

Ру вернулся на кухню. Пора было идти в зал. Из-за Дункана он так и не успел пообедать.

- Ты уверен, что мы делаем то, что нужно? - спросил Дункан.

- Нет, - ответил Ру. - Но ничего другого в голову не приходит.

Он поправил конец рулона у себя под мышкой. Они стояли перед скромным домом, расположенным далеко от Баррета, но в пределах Купеческого квартала. Дункан, который держал другой конец рулона, по-прежнему завернутого в скатерть и парусину, с беспокойством поглядел по сторонам. В этой части города было не совсем безопасно. Всего лишь через улицу начинались лачуги. Ру постучал в дверь.

- Кто там? - спросил через минуту женский голос.

- Меня зовут Руперт Эйвери, я ищу своего знакомого, купца Гельмута Гриндаля.

В двери открылся глазок, и через мгновение она отворилась.

На пороге стояла некрасивая девушка, толстая, с синими глазами и светло-каштановыми волосами, стянутыми на затылке скромной темной лентой. Она оглядела гостей с подозрением, но сказала:

- Входите и подождите внутри, сэр.

Ру и Дункан вошли в дом. Девушка повернулась, и Ру заметил, что платье на ней скромное, но хорошо сшитое и очень опрятное. Он подумал, кем она может быть, и слегка помрачнел.

- Ну что? - прошептал Дункан, когда они остались одни.

- Надеюсь, что это служанка, - только и сказал Ру.

Через несколько минут к ним вышел узкоплечий, сутулый мужчина.

- Эйвери! - воскликнул он. -Я слышал, тебя повесили.

- Помилован самим королем, - сказал Ру, - и тот, кто этому не поверит, может справиться во дворце у моего доброго друга герцога Джеймса.

Глаза Гриндаля весело сверкнули.

- Возможно, я попрошу кое-кого это сделать. - Он указал на занавешенную дверь: - Проходите.

Покинув скромную прихожую, они оказались в прекрасно обставленной гостиной. Впрочем, из того, что Ру узнал о Гриндале по пути в Крондор, он ожидал что-то в этом духе.

Гриндаль специализировался на торговле предметами роскоши, которые было легко перевозить. Он транспортировал их через все Королевство в обычных фургонах, которые выглядели так, словно в них был обычный товар. На самом деле они содержали больше золота в расчете на квадратный фут, чем любой другой груз.

Девушка вернулась.

- Карли, принеси нам вина, - сказал ей Гриндаль и предложил гостям сесть.

Ру представил купцу своего кузена и вежливо сказал:

- Надеюсь, мы не обременили вас своим вторжением.

- Разумеется, обременили, - невозмутимо ответил Гриндаль. - Но подозреваю, что у вас есть какое-то предложение, а бывает и так, что на первый взгляд ерундовый план потом оказывался весьма занимательным. Полагаю, ваш план имеет отношение к содержимому этого огромного свертка парусины, - добавил он, бросив взгляд на рулон, который Дункан поставил рядом со своим стулом.

Девушка - Ру с растущим облегчением все больше и больше убеждался, что она служанка, - принесла поднос с тремя серебряными кубками и графином. Пригубив вино, Ру улыбнулся:

- Не самое лучшее из того, что у вас есть, но и не самое худшее, господин купец?

Гриндаль усмехнулся.

- Ты из Даркмура, и я недавно как раз думал о нем. Центр виноделия. Ну что ж, если ты сможешь меня заинтересовать, то и я откупорю бутылочку чего-нибудь редкостного. Так в чем состоит твой план и сколько золота тебе нужно?

Тон Гриндаля оставался веселым, но в его глазах Ру прочел подозрение. Такого умного человека Ру никогда не встречал; надуть его нечего было и пробовать.

Ру кивнул Дункану. Тот медленно развязал парусину, снял скатерть и, когда наконец показался шелк, отступил на шаг.

Гриндаль сразу упал на колени и осмотрел ткань. Осторожно помяв пальцами уголок, он задумался, потом развернул рулон и прикинул его площадь.

- Откуда это, ты знаешь? - спросил он.

Ру пожал плечами:

- Наверно, из Кеша.

- Да, - сказал Гриндаль. - Имперский шелк. Из него шьют одежду для кешийских "истиннорожденных" и самого Императора. Как он к тебе попал?

- Что-то вроде приза за спасение груза, - ответил Ру. - Никто не сможет доказать право собственности на него.

Гриндаль снова уселся на стул и рассмеялся.

- Еще бы. Контрабандный вывоз этого шелка за пределы Империи является уголовным преступлением. - Он покачал головой. - И вовсе не потому, что он - лучший в мире, как ты понимаешь, а потому, что истиннорожденным присуще странное чувство, будто только им принадлежит то, что связано с их историей и традициями. Им отвратительна даже мысль о том, что кто-нибудь, кроме них, будет этим владеть. А наши тщеславные нобили готовы лезть из кожи, лишь бы получить то, что им не положено.

Ру ничего не сказал. Он просто взглянул на Гриндаля.

- Ну и какой же план, связанный с этим контрабандным товаром, родился в твоей хитрой голове, Руперт? - наконец спросил Гриндаль.

- В сущности, у меня нет плана, - сказал Ру. Он рассказал о своей попытке ввезти вино из Даркмура в бочонках, и, к его большому удивлению, Гриндаль не высказался об этой идее неодобрительно. Когда он начал описывать свою встречу с Мошенниками и смерть Сэма Таннерсона, Гриндаль жестом велел ему замолчать.

- Вот сейчас, мальчик, ты коснулся главного. - Он сделал глоток из бокала. - Когда речь идет о подобном товаре, - он показал на шелк, - волей-неволей приходится иметь дело или с Мошенниками, или с теми, кто связан с Мошенниками. - Он постучал себя костлявым пальцем по подбородку. - Впрочем, в Крондоре есть портные, которые готовы дорого заплатить за шелк такого качества.

- Отчего он так ценится, если не считать запрета на вывоз? - спросил Дункан.

Гриндаль пожал плечами:

- По слухам, его вырабатывают то ли гигантские черви, то ли пауки, то ли еще какие-то фантастические создания, а не обычные шелковичные черви. Понятия не имею, правда ли это, но знаю одно: его можно носить годами, и он не теряет ни блеска, ни формы. Насколько мне известно, никакой другой шелк не обладает такими качествами.

Воцарилась тишина. Затем раздался голос Гриндаля:

- Ты все еще не сказал, чего ты хочешь от меня.

- Вы уже оказали мне огромную помощь, - произнес Ру. - По правде говоря, у меня есть фургон, но нет лошадей, и я собирался продать этот шелк. Я подумал, что, может быть, вы могли бы найти мне приличного покупателя.

Гриндаль мгновенно произвел в уме какие-то расчеты.

- Могу, - ответил он. Затем он кивнул и добавил: - Да, точно могу.

Дункан снова упаковал шелк.

- Карли! - позвал Гриндаль.

Девушка тут же появилась, и Гельмут сказал:

- Дочь, принеси мне бутылку того вина из Оверсбрука, не помню какого оно года?

- Я поняла, отец.

Ру перевел взгляд с Гельмута на нее и выдавил из себя улыбку. У него были две причины для огорчения. Первая состояла в том, что он ошибся, приняв ее за служанку. Вторая - в вине, которое велел принести Гриндаль. Ру хорошо знал, какое это вино: одно из очень сладких адварианских вин, которые производили предки Гриндаля. Ру пил такое только однажды, когда украл из отцовского фургона бутылку из партии, предназначенной для барона. Такого похмелья с ним не бывало ни разу за всю его недолгую жизнь. Впрочем, сейчас он больше всего на свете хотел договориться с Гриндалем и для этого, если понадобится, был готов выпить хоть целую бутылку. А еще раз посмотрев на толстую и некрасивую девушку, он понял, что с не меньшей готовностью будет ее очаровывать.

Под его взглядом Карли покраснела, и, когда она вышла из комнаты, Гриндаль сказал:

- Ничего не выйдет, юный плутишка.

Ру заставил себя ухмыльнуться.

- Трудно не обратить внимания на милую девушку.

Гриндаль расхохотался.

- Я тебе однажды уже сказал, Эйвери, что твоя самая большая ошибка состоит в том, что ты считаешь, будто другие и вполовину не так умны, как ты.

Теперь пришлось покраснеть Ру. Карли вернулась с бутылкой сладкого белого вина, и, когда все подняли кубки, Дункан предложил бессмысленный тост за верность и удачу.

- Полагаю, теперь мы поговорим о деле? - сказал Ру.

- Возможно, - ответил Гриндаль, и на лице его вместо дружеской улыбки появилось выражение ледяного спокойствия. Он наклонился вперед: - Я могу читать в твоей душе с такой же легкостью, словно это вывеска на двери таверны, Ру Эйвери, так что позволь мне прямо сказать тебе кое о чем. Мы были вместе в пути достаточно долго, чтобы я успел составить о тебе определенное мнение. Ты находчив и умен; ты предприимчив; я думаю, ты готов учиться. - Он понизил голос: - Я - старый человек, у которого есть некрасивая дочь. Все, кто за ней ухаживает, смотрят в мой кошелек. - Он замолчал и, когда Ру не стал возражать, кивнул и продолжал: - Но я не вечен, и когда я умру, я хочу, чтобы у моей постели проливали слезы внуки. Если ради этого мне придется искать зятя среди тех, кто сначала заглядывает в мой кошелек и лишь потом смотрит на дочь, пусть будет так. Но я выберу лучшего из них. Я хочу, чтобы этот человек заботился о моих внуках и об их матери. - Он еще больше понизил голос: - Мне нужен человек, который унаследует мое дело и будет заботиться о моей дочери. Не знаю, тот ли ты человек, но ты можешь им стать.

Ру поглядел в глаза старику и увидел в них такую непреклонную волю, с какой ему еще не доводилось сталкиваться, волю, перед которой спасовал бы даже Бобби де Лонгвиль.

- Если сумею. - Это было все, что он ответил.

- Ну что ж, - сказал Гриндаль, - карты на столе, как говорят игроки.

У Дункана был такой вид, словно он не совсем понял, о чем, собственно, только что было сказано, но продолжал улыбаться, будто это была всего лишь обычная дружеская беседа за бутылкой вина.

- Что я должен делать с этим шелком? - спросил Гриндаль.

- Мне нужно начать, - подумав, ответил Ру. - Возьмите его себе, а мне купите лошадей, приведите в порядок мой фургон, дайте мне груз и назовите место, куда я должен буду его доставить. Предоставьте мне возможность показать, на что я способен.

Гриндаль потер подбородок.

- Этот шелк, несомненно, легко опознать. - Он помахал рукой, словно что-то подсчитывая в уме, а потом сказал: - Еще одно, прежде чем я скажу "да" или "нет". Кто будет разыскивать тебя из-за потери этого шелка?

Ру взглянул на Дункана. Тот пожал плечами. Ру рассказал ему о стычке с Джекоби, но Дункан отнюдь не считал, что шелк следует возвращать.

- Вероятно, Тим Джекоби контрабандой привез этот шелк из Кеша, - сказал Ру. - Или получил его от того, кому его привезли. Так или иначе, смею сказать, что он был не слишком доволен, не сумев этой ночью вернуть его себе.

- Джекоби? - повторил Гриндаль и ухмыльнулся: - Мы с его отцом старые враги, хотя в детстве были друзьями. Я слышал, что его сын Рандольф - вполне приличный юноша, но Тимоти - человек совсем другого сорта. Так что, оказывая тебе поддержку, я не приобрету новых врагов.

- Тогда мы - партнеры? - спросил Ру.

- Похоже на то, - ответил Гриндаль и налил всем еще вина. - А теперь давайте выпьем.

После второго кубка Дункан спросил:

- А нет ли у вас еще одной дочки? Хорошенькой, может быть?

Ру зажмурился от ужаса, но Гриндаль лишь рассмеялся. Они выпили всю бутылку и поговорили о многих вещах, но главным образом Гельмут Гриндаль и Руперт Эйвери строили планы, обсуждали различные варианты стратегии и характер грузов, а также пути перевозки, и никто из них не заметил, как Дункан заснул на стуле и как Карли унесла пустую бутылку, заменила оплывшую свечу новой и ушла, оставив мужчин за беседой.

- Будь начеку, - сказал Ру.

Дункан кивнул:

- Я их вижу.

Они гнали фургон по дороге, идущей вдоль берега южнее города Сарта, где была безопасная гавань. Гриндаль великолепно отремонтировал фургон, лошади оказались замечательными, а кроме того, Гриндаль заверил Ру, что его доля в доходе от шелка полностью обеспечивает ему равноправное участие в этом предприятии.

Недалеко от обочины несколько вооруженных людей о чем-то горячо спорили. Кто-то из них заметил фургон, и они выстроились поперек дороги; их предводитель выступил вперед и поднял руку.

- Кто оспаривает мое право двигаться по Королевскому тракту? - грозно спросил Ру.

- Никто, - ответил командир, - но у нас неприятности, и мы должны спросить вас, не видели ли вы вооруженных всадников по дороге на юг?

- Нет, - ответил Дункан.

- А кто они? - спросил Ру.

- Бандиты. Прошлой ночью напали на нас. Их было не меньше двух дюжин, - сказал человек, который стоял рядом с командиром.

Предводитель бросил на него недовольный взгляд и кивнул:

- Да. В ту же ночь они ограбили в городе двух купцов и два трактира.

Ру поглядел на Дункана. Тот явно забавлялся происходящим. Дело было около полудня. У обочины стоял бочонок с пивом, и Ру готов был поспорить, что эти "солдаты" выбирают наилучший способ действий еще с рассвета.

- Вы - городская стража? - спросил он.

Командир выпятил грудь:

- Да! Сарт принадлежит герцогу Крондорскому, но мы свободные люди и сами себя защищаем.

- Тогда вам лучше догнать этих бандитов, - заметил Ру.

- В этом-то и состоит трудность, - сказал командир. - Мы не знаем, в каком направлении они поехали.

- На север, - ответил Ру.

- Я же говорил! - выкрикнул тот, кто стоял рядом с командиром.

- Почему на север? - спросил командир.

- Потому что из Крондора мы ехали по этой дороге и встретили бы их. Но утром мы никого не видели, поэтому естественно предположить, что они отправились на север в сторону Хокс-Холоу или Квесторз-Вью. - Ру не был учен географии, но хорошо знал основные торговые пути. Кроме северо-восточного ответвления дороги, ведущего к восточному краю гор Каластиус, другого пути через эти горы к югу от Сарта не было.

- Почему не на запад или не на восток? - пьяным голосом спросил один из солдат.

Ру покачал головой и повернулся к командиру:

- Сержант? - Тот кивнул. - Сержант, если они направились на запад, им понадобятся лодки, а не лошади, а на востоке у нас что?

- Только дорога в аббатство Сарт. Там еще более гористая местность.

- Итак, остается лишь север, - подвел итог Ру. - И готов спорить, что они поедут в Илит, ибо где еще они могут сбыть то, что украдено здесь?

Для командира этого было достаточно.

- Ребята, вперед! - крикнул он, а Ру стегнул лошадей, и фургон покатил дальше.

- Думаешь, они их догонят? - спросил Дункан.

- Только если бандитам очень не повезет.

- А где же войска принца? - спросил Дункан.

- Наверное, выполняют где-то его задание, - пожал плечами Ру.

Сарт принадлежал Крондорскому княжеству; это означало, что не было ни одного местного графа, барона или герцога, который нес бы ответственность за порядок в этих местах. Это была прерогатива столичных войск. Крондорские солдаты регулярно патрулировали территорию между границами княжества и герцогства Джайбон, лежавшего к северу от Крондора, а с локальными беспорядками кое-как справлялась городская стража во главе со своим начальником.

И Дункан и Ру были рады началу нового путешествия. Ру официально подал в отставку у Баррета и был удивлен, когда Мак-Келлер выразил нечто похожее на сожаление. На прощание Ру пообещал Джейсону позаботиться о его судьбе, как только подвернется местечко, достойное его ума и способностей.

Гельмут Гриндаль строго выполнял свою часть соглашения. Несколько раз он говорил, что неплохо бы женить мальца, как он называл Ру, на Карли. Пара таких замечаний вызвали краску на щеках девушки, когда она их случайно услышала, но Гриндаль так и не нашел времени, чтобы спросить у дочери, что она думает по этому поводу.

Раньше Ру шутил с Эриком по поводу женитьбы на уродливой дочери Гриндаля, но теперь, когда это стало вполне реальным, прежние саркастические замечания его удивляли. Девушка была не уродиной, а просто дурнушкой, но Ру тоже красотой не отличался, так что это его не волновало. Он знал, что, став богачом, сможет завести красивую любовницу, и его единственное обязательство перед Гриндалем заключается в том, чтобы содержать его дочь в роскоши и гарантировать, что внуки старика будут всегда одеты и сыты. Еще он знал, что если сумеет сам нажить столько, сколько унаследует, - точнее, унаследует Карли - после смерти Гриндаля, то этих средств ему хватит, чтобы смело смотреть в будущее.

О своих планах Ру не раз говорил с Дунканом, но его интерес к коммерции ограничивался лишь начальной, авантюрной стадией и конечной, когда наступало время получать деньги. Зато Дункан немало повидал на своем веку, и, путешествуя с ним, Ру расширял свой кругозор. Например, под влиянием кузена он стал понимать, что куда приятнее провести ночь с проституткой, нежели в одиночестве, и его всегда поражало, с какой легкостью Дункану удается охмурять дочку очередного трактирщика.

В то же время Дункан, в отличие от Ру, был абсолютно лишен жажды богатства. Он путешествовал, сражался, любил, пил и ел в свое удовольствие, а на деньги ему было плевать. Ему хватало того, что перепадало время от времени, и он никогда не зарабатывал себе на жизнь тяжелым трудом.

На южной окраине Сарта Ру увидел лавку с выломанной дверью и направил фургон к ней.

- Смотри в оба, - велел он Дункану и спрыгнул с козел. Войдя в лавку, он сразу понял, что здесь побывали те самые бандиты, о которых говорилось сегодня.

- Добрый день, - сказал он купцу, во взгляде которого смешались гнев и безнадежность.

- Добрый день, сэр, - ответил купец. - Как видите, я не в состоянии торговать так, как привык это делать.

Ру испытующе посмотрел на него.

- Я слышал, что у вас приключилось. Я тоже торговец, мое имя - Руперт Эйвери. - Он протянул купцу руку. - Я направляюсь в Илит, но, может быть, смогу оказать вам услугу.

- Меня зовут Джон Винчи, - ответил купец, судорожно стискивая ему пальцы. - Что вы имеете в виду?

- Как я уже сказал, я - торговец. Быть может, вам привезти из Илита товары, которые восполнят ущерб?

Взгляд купца мгновенно изменился; в нем загорелась надежда.

- Какие товары?

- Самые лучшие, разумеется. Я намеревался продать в Илите свой груз и закупить там товар для продажи в Крондоре. Но я мог бы закупить для вас товары в Илите, а вы, в свою очередь, могли бы продать мне то, что я собирался купить там.

- Что именно? - спросил купец.

- То, что легко перевозить, то, что занимает немного места, но обладает достаточно высокой стоимостью, чтобы обеспечить мне прибыль.

Несколько мгновений купец изучающе рассматривал Ру, а потом кивнул:

- Понимаю. Вы торгуете дорогостоящими безделушками для благородных.

- Можно сказать и так.

- Драгоценности мне не слишком нужны, но пригодились бы несколько рулонов прочного полотна, стальные иглы и другие товары, что имеют спрос у простых горожан.

Ру кивнул:

- Я возьму с собой список и вернусь не позже чем через две недели. Что можете предложить вы?

Купец пожал плечами:

- У меня было немного золота, но эти ублюдки быстро его нашли.

Ру улыбнулся. Вероятнее всего, купец специально спрятал малую часть золота так, чтобы его легко было найти, а основную скрыл значительно лучше.

- Какие-нибудь ценности? - спросил Ру.

Купец снова пожал плечами:

- Кое-что у меня есть, но ничего такого, что можно было бы назвать уникальным.

- Уникальные вещи покупаются редко, - заметил Ру. - Они мне самому ни к чему. Просто что-то такое, на что здесь нелегко найти покупателя, но может быть быстро продано в Крондоре.

Купец поразмыслил, потом махнул рукой:

- Пойдемте со мной.

Через маленький двор он провел Ру в свой дом. На кухне возилась бледная женщина, двое маленьких детей дрались из-за игрушки.

- Подождите здесь, - сказал купец, даже не удосужившись представить Ру свою жену, и поднялся по узенькой лестнице. Он скоро вернулся, держа в руке обшитую кожей коробку.

Ру взял ее у него и открыл. Внутри было изумрудное колье из ровно подобранных камней. Оно было украшено алмазами, крошечными, но изумительно чистой воды, да и золотая основа тоже была великолепна. Ру понятия не имел о его стоимости, но не сомневался, что даже самый пресыщенный ювелир удостоит его второго взгляда.

- Сколько вы за него хотите?

- Я хранил его на случай катастрофы, - сказал купец. - Боюсь, это именно такой случай. - Он пожал плечами. - Мне необходимы товары, и быстро. Я разорюсь, если в ближайшее же время вновь не открою торговлю.

- Вот что я сделаю, - немного помолчав, сказал Ру. - Дайте мне список того, в чем вы нуждаетесь, и мы вместе его изучим. Если мы договоримся о цене, то не позже чем через две недели, а может быть, даже через десять дней я привезу вам из Илита эти товары, и вы снова сможете развернуть торговлю.

Винчи нахмурился.

- Тут есть квегийский купец. Он может обернуться меньше чем за неделю.

- И насколько вы можете быть уверены, что получите необходимые вам товары? - мгновенно откликнулся Ру. - И какая вам будет выгода от того, что он окажется работорговцем?

Купец покачал головой:

- Никакой, но в этой части страны не так уж много рабов.

Рабство было в Королевстве запрещено, если не считать осужденных преступников и рабов, нелегально ввозимых из Кеша или из Квега.

- Вы понимаете, что я имею в виду, - сказал Ру. - За небольшую доплату я с гарантией доставлю вам то, в чем вы нуждаетесь.

Купец продолжал колебаться, и тогда Ру привел последний довод:

- Ваши дети будут по-прежнему хотеть есть.

- Хорошо, - сказал купец. - Отправляйтесь в гостиницу, что в конце этой улицы, и снимите комнату. Встретимся за ужином и вместе пройдемся по списку.

Они пожали друг другу руки, и Ру поспешил к фургону. Дункан дремал на козлах.

- Что дальше? - спросил он сонным голосом.

- Гостиница, - сказал Ру. - Снимем комнату и займемся делом.

Дункан пожал плечами:

- Если ты так говоришь.

Ру ухмыльнулся:

- Да, я так говорю.

Гельмут Гриндаль поднял голову:

- Ну и как наши дела, юный Руперт?

Ру сел и с признательностью кивнул Карли, когда та принесла ему стакан вина.

- Кажется, очень неплохо, - сказал он, сделав глоток.

- Кажется? - спросил Гриндаль, откидываясь в кресле, и поглядел через окно на фургон. - Не вижу, чтобы он был загружен доверху, из чего делаю вывод, что ты привез что-то крошечное, но ценное.

- Что-то вроде этого, - сказал Ру. - Я отвез наши товары в Илит, за три дня распродал их, заключил в высшей степени выгодную сделку и вернулся с товарами.

Гриндаль прищурился:

- С какими?

Ру ухмыльнулся:

- Двадцать рулонов прекрасного полотна, две большие бочки стальных гвоздей, десять дюжин стальных иголок, дюжина молотков, пять пил, большая катушка ниток...

- Что? - перебил его Гриндаль. - Это же обычный набор! Зачем же мы так долго говорили о редких безделушках для богатых клиентов?

- Я привез и немного золота, - сказал Ру.

Гриндаль уселся поглубже и стал мять манишку.

- Ты что-то держишь за спиной. Что?

- Перечисленные товары я обменял в Сарте на это. - Он протянул Гриндалю обшитую кожей коробку.

Гриндаль открыл ее и долго сидел молча, рассматривая колье. Потом он сказал:

- Прекрасно. Но оно стоит ненамного больше, чем те товары, что я отправил на север.

Ру рассмеялся и сунул руку за пазуху. Достав большой кошелек, он бросил его на стол. Кошелек ударился о крышку с тяжелым звоном.

- Как я говорил, я привез и немного золота.

Гриндаль открыл кошелек и, быстро пересчитав монеты, с улыбкой откинулся на спинку кресла.

- С таким результатом приходится считаться, мой мальчик.

- Мне повезло, - сказал Ру.

- Везение - это когда тот, кто подготовлен, получает мгновенное преимущество и использует его, - ответил Гриндаль.

Ру пожал плечами, с трудом стараясь сохранить скромный вид.

- Карли! - громко позвал Гриндаль.

Не прошло и минуты, как она прибежала.

- Да, отец?

- Карли, я разрешил молодому Эйвери остаться у нас и ухаживать за тобой. Он будет твоим кавалером в канун следующего Шестого дня.

Карли взглянула на отца, потом на Ру. На ее лице отразилась неуверенность. Она заколебалась, но все же сказала:

- Да, отец. - И, посмотрев на Ру, уточнила: - Значит, Шестой день, сэр.

Ру чувствовал себя неловко. Он кивнул и пробормотал:

- После обеда.

Девушка исчезла за портьерой, и Ру подумал, что надо было бы сделать ей комплимент, сказать, например, что он будет счастлив или как ей идет это платье. Он был зол на себя за нерешительность и решил спросить совета у Дункана, как разговаривать с этой девушкой.

Гриндаль налил им обоим по бокалу крепкого сладкого вина.

- А теперь расскажи мне, как ты действовал, мой мальчик. Опиши каждый свой шаг.

Ру улыбнулся, наслаждаясь выражением глаз Гриндаля, когда тот наклонился к нему, как бы случайно взглянув на лежавшее на столе ожерелье.

Глава 8

ИГРОКИ

Ру указал вперед:

- Я вижу Грейлока!

Эрик, Джедоу, герцог Джеймс, Робер де Лонгвиль и рыцарь-маршал Уильям смотрели, как приближается к причалу "Месть Тренчарда". Их глаза с тревогой обшаривали далекий корабль, высматривая уцелевших членов отряда Кэлиса, которые успели добраться в Город на Змеиной Реке до отплытия корабля.

- Рад видеть эту знакомую седину, - пробормотал Ру, прикрывая глаза от яркого солнца. Став равноправным партнером Гриндаля, Ру был слишком занят, чтобы часто думать о своих бывших товарищах, но когда Эрик прислал ему сообщение о подходе "Мести Тренчарда", он оставил Дункана наблюдать за погрузкой фургонов и поспешил в порт, чтобы самому встретить судно. Как и Эрик, он тяжело переживал потерю друзей, с которыми два года назад отправился в этот поход.

Увидев рядом с Грейлоком еще одну знакомую фигуру, Ру закричал:

- Луи! Да это Луи!

- Ты прав, дружище, - сказал Джедоу. - Это и в самом деле наш капризный маменькин сынок из Родеза, или я не я, а жрец Сунга.

Ру махнул рукой, и Грейлок с Луи помахали в ответ. Но когда Ру не увидел на палубе других солдат из отряда Кэлиса, он сразу же погрустнел.

- Может, они ранены и отлеживаются в каютах, - сказал Эрик, словно подслушав его мысли.

- Может быть, - согласился Ру, но его тон свидетельствовал о том, что на это он слабо надеялся.

Казалось, целую вечность корабль подходит к причалу. В отличие от адмирала Никласа, капитан "Мести Тренчарда" тщательно выполнял указания начальника порта и лоцманов. Как только трап был спущен. Грейлок и Луи сошли на берег. Грейлок отдал честь герцогу Джеймсу и рыцарь-маршалу Уильяму, а Луи, Джедоу, Эрик и Ру, не стыдясь слез, обнимались и колотили друг друга по спине.

Внезапно Ру заметил в фигуре Луи что-то странное

- Что у тебя с рукой?

На Луи были куртка с длинными рукавами и черные перчатки. Бывший родезийский придворный, ставший убийцей, поднял правую руку, и рукав соскользнул вниз. Его правая кисть напоминала клешню, пальцы не двигались. В его глазах мелькнула печаль, но лицо осталось невозмутимым.

- Угостите меня выпивкой, и я расскажу вам, как это было.

- Заметано! - ответил Эрик и повернулся к де Лонгвилю: - Мы не понадобимся вам прямо сейчас, сержант?

Де Лонгвиль кивнул:

- Только не напивайтесь. Мне нужно, чтобы завтра у вас с Джедоу были ясные головы. И приведите с собой Луи. У меня есть к нему несколько вопросов, и, кроме того, его еще нужно официально помиловать.

- Помиловать? - переспросил Луи. - Помнится, капитан что-то говорил об этом, но я, честно сказать, ему не поверил.

- Пошли, - сказал Ру. - Мы все расскажем тебе и постараемся, чтобы городская стража не вздернула тебя до завтра.

- Господин Грейлок, я рад видеть вас, - сказал Эрик.

- Я буду поблизости, - ответил бывший мечмастер барона фон Даркмура. - Увидимся утром. - По его лицу скользнула печаль. - Нам есть о чем поговорить.

Эрик кивнул. Несомненно, Грейлок хотел рассказать ему о тех, кто не пережил битвы в Махарте или погиб, добираясь в Город на Змеиной Реке.

Эрик повел Луи в трактир, куда частенько захаживали солдаты. Эрик подозревал, что вся обслуга здесь - агенты принца, и де Лонгвиль косвенно подтвердил это подозрение, так как предпочитал, чтобы его люди ходили именно в "Разбитый щит". Поскольку за свои деньги там можно было получить приличную выпивку, женщины были дружелюбны и покладисты, а трактир находился достаточно близко к дворцу, Эрик с удовольствием способствовал его процветанию.

было раннее утро, и народу в трактире оказалось мало. Эрик заказал всем пива, и, когда они уселись за столик, Ру спросил:

- Луи, что с тобой стряслось? Мы думали, ты погиб, переплывая Ведру.

Переплыть эту реку было единственным способом незамеченными проникнуть в Махарту. Бойцы Кэлиса были в полном вооружении, и потому многие не достигли далекого берега. Здоровой рукой Луи потер подбородок.

- Чуть не погиб, - сказал он. Родезийский акцент придавал его словам непривычную музыкальность. - Всего в нескольких ярдах от того островка, на который вы все выползли, у меня начались судороги, а когда я вновь вынырнул, оказалось, что меня отнесло к югу. Я решил попробовать добраться до дальнего берега, но судороги начались снова.

Луи покачал головой, и внезапно Ру увидел, насколько старше он теперь выглядит. Он еще не достиг среднего возраста, но в его волосах и усах просвечивала седина. Буфетчик поставил перед каждым по большой оловянной кружке. Луи глубоко вздохнул и, сделав большой глоток, продолжал:

- Я не стал ждать, когда пойду ко дну из-за судорог. Я бросил щит и меч, вытащил из-за пояса нож и начал резать доспехи. Я едва не утонул, и когда мне снова удалось вынырнуть, я уже не знал, где нахожусь. Было темно, но я разглядел лодку и поплыл к ней. - Он поднял изуродованную правую руку. - Вот как это произошло. Когда я ухватился за планшир, рыбак рубанул по руке веслом.

Эрик поморщился, а Ру пробормотал:

- О боги!

- Наверное, я закричал, - сказал Луи. - У меня потемнело в глазах, и я уже готов был проститься с жизнью, но тут меня все же втащили в лодку. Это оказались беженцы. Они плыли в открытое море.

- Как же ты добрался до Города на Змеиной Реке? - спросил Ру.

Луи рассказал им об отчаянных рыбаках, проскользнувших на лодках мимо военных кораблей, которые старались потопить любое судно, вышедшее из гавани.

- Лодка дала течь, - говорил он, глядя в пространство. - Мы высадились к северо-западу от Города на Змеиной Реке, и те, кто не хотел довериться морю, отправились дальше пешком. Остальные, наверное, либо починили лодку, либо попали в плен к захватчикам. Я ушел оттуда немедленно. - Он вздохнул. - Я кому-то обязан жизнью, но так и не узнал, кто вытащил меня из воды. В несчастье мы все были братьями. - Он вытянул руку. - А кисть распухла и почернела. Боль была невыносимая.

- Как же ты ее Вылечил? - спросил Ру.

- Не я. По правде говоря, я решил ее просто отрезать, потому что у меня началась лихорадка. Я попытался применить рейки, но она лишь сняла боль, а жар не спадал. А на следующий день я натолкнулся на лагерь, где встретил монаха какого-то ордена, о котором я никогда не слышал. Он не мог использовать магию, зато обмыл руку, сделал припарки из листьев и трав, а потом напоил меня каким-то настоем. Лихорадка прошла. - Луи помолчал и продолжал: - Он сказал, что для полного излечения нужна какая-то могущественная магия и столько золота, сколько храмы зарабатывают за целую вечность. И еще он сказал, что и это может не сработать. Дело случая. - Луи пожал плечами и, оттолкнув пустую кружку, сказал: - И вот теперь я здесь, скоро получу помилование и стану свободным человеком. Мне необходимо задуматься над своим будущим.

Эрик сделал знак, чтобы принесли еще пива.

- Мы все с этим столкнулись, - заметил он.

- Если у тебя нет никаких особых планов, - сказал Ру, - то я мог бы найти применение человеку с головой, который бы знал, как вести дела с важными господами.

- В самом деле? - спросил Луи.

Эрик засмеялся.

- Удовлетворяя свое честолюбие, наш друг сейчас прилагает все усилия, чтобы жениться на уродливой дочке богатого купца.

Джедоу, прищурившись, поглядел на Ру.

- Ты ведь не позволял себе вольностей с этим нежным ребенком?

Ру поднял руки в знак того, что сдается, и покачал головой:

- Никогда. Дело в том, что она нравится мне больше, чем ты думаешь, Джедоу. Она достаточно привлекательная девушка. Очень спокойная. И, в сущности, не такая уж и уродина, как я себе представлял. Когда она улыбается, в ней появляется очарование. Впрочем, сейчас я сражаюсь сразу на двух фронтах.

- Это безрассудно, мой друг, - заметил Эрик.

- Да нет, я изо всех сил стараюсь произвести впечатление на ее отца, но девушка знает, что он меня выбрал ей в мужья, и я не думаю, чтобы ее это радовало.

- Так ты обрадуй ее, - сказал Луи.

- Как?

- Ухаживай за ней так, как ухаживаешь за ее отцом, - пояснил родезиец. - Делай ей маленькие подарки и говори с ней о чем-то, что не имеет отношения к коммерции.

Ру заморгал, и всем, кто сидел за столом, стало ясно, что такая мысль никогда не приходила ему в голову.

- Правда?

Когда все отсмеялись, Луи спросил:

- Кто уцелел?

Эрик перестал улыбаться, и Джедоу помрачнел.

- Немногие, - ответил Ру.

- Капитан и сержант, - сказал Эрик. - Накор и Шо Пи. Мы с вами и несколько человек из других отделений. Но из нашей шестерки - только мы трое. - Он показал на Ру, Луи и себя.

- Все равно лучше, чем у нас, - сказал Джедоу, и все кивнули. Из его роты уцелел только он.

- Расскажи ему о Бигго, - сказал Ру, и Эрик поведал Луи о том, как погиб последний из их отделения.

- Клянусь, у него был такой удивленный вид. Если вспомнить все его разговоры о Богине смерти... он выглядел так, словно...

- Словно что? - спросил Ру, который там не был, но слышал эту историю раньше.

- Словно он говорил. - Эрик понизил голос, имитируя бас Бигго: - "О, так вот на что это похоже!" - и раскрыл глаза в насмешливом изумлении.

Все посмеялись. Буфетчик принес еще пива. Луи поднял кружку:

- За отсутствующих товарищей.

Выпив, они несколько мгновений молчали.

- А вы чем занимаетесь? - спросил Луи у Эрика и Джедоу.

- Помогаем капитану создавать свою армию, - сказал Джедоу. - Мы с Эриком у него в капралах.

Эрик вытащил из-за пазухи маленькую книжку.

- Хотя нас заставляют делать довольно странные вещи.

Луи взял книжку и посмотрел на обложку.

- Кешийская?

Эрик кивнул:

- Когда научишься говорить, не так уж трудно научиться читать. Но дело продвигается медленно. В детстве я мало читал, не то что Ру.

- Что это за книга? - спросил Ру.

- Древний труд о военном искусстве, из библиотеки лорда Уильяма, - сказал Джедоу. - Я ее прочел на прошлой неделе. А на этой неделе он заставил меня читать нечто под названием "Развитие эффективных путей снабжения на вражеской территории" какого-то квегийского господина. На Луи это, по-видимому, произвело впечатление.

- Похоже, из вас хотят сделать парочку генералов, - сказал он.

- Не знаю, не знаю, - ответил Эрик, - но это похоже на то, о чем нам рассказывал Натомби.

Луи кивнул. Натомби попал в отряд Кэлиса из Внутреннего Легиона, самой победоносной и эффективной армии в истории Великого Кеша. Он не раз рассказывал Эрику и его друзьям о том, как проводится подготовка -воинов в Легионе.

- Мы создаем армию, которой еще не бывало, - сказал Джедоу и понизил голос: - А знаете почему?

Луи усмехнулся и покачал головой.

- Лучше, чем ты, полагаю. - Он помолчал. - Несколько раз я едва успел удрать от их передовых частей. И видел, как они рубили тех, кто пытался бежать. - Он на мгновение зажмурился. - Я - крепкий мужчина, во всяком случае, мне так представляется, но я видел вещи, которых не мог и представить. Я слышал звуки, которые не могу изгнать из памяти, и ощущал запахи, которые застряли у меня в ноздрях, сколько бы благовоний я ни курил и сколько бы вина ни пил.

Настроение у всех упало, и после недолгого молчания Ру сказал:

- Ладно, мы знаем, что происходит. Тем не менее мы должны строить собственную жизнь. Так хочешь работать со мной?

Луи пожал плечами:

- А что мне придется делать?

- Предлагать определенные товары людям благородного происхождения, даже высшей знати. И назначать цену.

Луи снова пожал плечами:

- Я никогда не умел торговаться, но если ты объяснишь мне, как это делается, думаю, что я справлюсь.

Разговор прервался, потому что открылась дверь и в трактир вошел Робер де Лонгвиль с какой-то стройной девушкой. На ней были дешевое платье из домотканого полотна и простые туфельки. За исключением слишком коротко остриженных волос в ее внешности не было ничего необычного.

Но Эрик ее узнал.

- Китти?

Де Лонгвиль поднял руку.

- Это моя невеста Кэтрин, и если кто-нибудь из вас, мерзавцев, заставит ее покраснеть, я намотаю его кишки на палку.

Он произнес это небрежным тоном, но его взгляд ясно говорил, что происходит нечто такое, о чем им нет нужды знать. Девушка, казалось, была рассержена тем, что он представил ее как свою невесту, но ничего не сказала.

Де Лонгвиль подвел девушку к стойке и заговорил с буфетчиком. Тот кивнул и показал ей дорогу на кухню. Бросив мрачный взгляд на де Лонгвиля, девушка ушла.

Вернувшись к их столику, де Лонгвиль придвинул к себе стул.

- Она будет здесь работать. И если кто-то из вас ее обидит... - Он не закончил угрозу.

Ру пожал плечами:

- Только не я. У меня есть своя невеста.

- О, это факт, - сказал де Лонгвиль, и в его глазах мелькнуло злобное удовольствие. - А знает ли она, что ее суженый - бывший висельник?

Ру был достаточно хорошо воспитан, чтобы покраснеть.

- Я не рассказываю ей все.

- И он не делал еще предложения, - вставил Эрик. - Он ее слегка водит за нос.

- Значит, вот он каков, наш Руперт, - произнес де Лонгвиль и сделал знак, чтобы ему принесли пива.

- По их словам, из наших друзей вернулись немногие, - сказал Луи.

Де Лонгвиль кивнул:

- Да. - Его лицо омрачилось. - Я уже дважды побывал в этой проклятой стране и оставил там почти две тысячи погибших.

- Именно поэтому вы и рыцарь-маршал заставляете нас читать эти книжки? - спросил Джедоу.

Де Лонгвиль ухмыльнулся и ущипнул Джедоу за щеку.

- Нет, голубок, это для того, чтобы посмотреть, как шевелятся твои губы. Это меня веселит.

Эрик рассмеялся.

- Ладно, какова бы ни была причина, в этих книжках уйма интересного. Правда, я не уверен, что понял все.

- Тогда поговори с рыцарь-маршалом, - сказал де Лонгвиль. - У меня есть приказ: капрал, которому нужно обсудить прочитанное, должен отправиться в кабинет лорда Уильяма.

Буфетчик принес ему пиво. Де Лонгвиль сделал большой глоток и с преувеличенным наслаждением облизнул губы.

- К рыцарь-маршалу? - переспросил Эрик. Рыцарь-маршал Уильям был знаменит не меньше, чем принц, и любому солдату внушал благоговейный страх.

- Не волнуйся, - сказал де Лонгвиль. - Он понимает, какие вы тупоголовые, и не станет употреблять длинных слов. Ру и Луи захохотали, Эрик же промолчал.

- Просто мне странно, что вы и капитан считаете, что мы должны этому учиться, сержант, - сказал Джедоу.

Де Лонгвиль огляделся.

- Если вы до сих пор об этом не догадались, то знайте, что этот трактир принадлежит герцогу. Все, кто здесь работает, - агенты Джеймса. - Он ткнул большим пальцем в сторону стойки. - Кэтрин здесь для того, чтобы предупредить о Мошенниках, если они будут крутиться поблизости. После той стычки мы должны быть уверены, что они не создадут нам новых трудностей. Одним словом, я хочу сказать, что это самое безопасное место за пределами дворца, где можно поговорить о том, что нам стало известно в результате последнего путешествия, - де Лонгвиль понизил голос, - но места, безопасного во всех отношениях, не существует. - Он помолчал. - Вы должны учиться всему, что только возможно, ибо мы создаем армию, подобной которой история не знает. Вы должны быть в состоянии принять командование любым количеством людей. И если случится так, что кто-то из вас возглавит все армии Запада, в его руках окажется судьба Королевства, а значит, и всего мира. Нельзя допустить, чтобы вы испортили это дело.

Эрик и Джедоу переглянулись, но ничего не сказали.

Ру отодвинулся от стола.

- Как хорошо, что я выбрал другую карьеру, - сказал он. - Ладно, все это замечательно, но мне нужно присмотреть за погрузкой. Могу я сейчас взять с собой Луи? - спросил он у де Лонгвиля.

Де Лонгвиль кивнул.

- Приходи утром, и мы подпишем твое помилование, - сказал он Луи.

Ру жестом позвал Луи за собой, и, попрощавшись с остальными, они покинули трактир.

- Фургоны? - спросил Луи, когда они вышли на улицу.

- Я теперь коммерсант, Луи, и имею дело с ценным товаром. Мне нужен человек, который научит меня говорить со знатью и одновременно будет выступать в качестве моего агента.

Пожав плечами, Луи поднял правую руку.

- Полагаю, для разговоров она мне не понадобится.

- Насколько плохо? - спросил Ру, лавируя в толпе.

- Пальцы кое-что чувствуют, но как сквозь толстые перчатки. Шевелить ими я почти не могу.

Он сделал неуловимое движение, и в его левой руке оказался кинжал.

- Но эта по-прежнему действует.

Ру улыбнулся. Он знал, что Луи лучше всех, кого ему приходилось видеть, владел коротким клинком, и понимал, что хотя Луи больше не может быть солдатом, он далеко не беспомощен.

По пути Луи спросил:

- Где Шо Пи и Накор?

- С капитаном.

- А где капитан?

Ру пожал плечами:

- Странствует где-то по поручению короля. Я слышал, будто они отправились в Кеш. Вероятно, в Стардок.

- Вам туда нельзя, - сказал ученик.

Кэлис оттолкнул охранника и распахнул высокую дверь, ведущую в зал Совета Магов, который руководил Академией в Стардоке.

Пять магов подняли головы. Один привстал:

- В чем дело?

- Калайд, - холодным и ровным тоном произнес Кэлис, - я был терпелив. Много недель я ждал от вас каких-нибудь проявлений того, что вы понимаете ситуацию и хотите нам помочь.

Его перебил другой маг, с почти совершенно белыми волосами и бородой:

- Лорд Кэлис...

- Капитан, - поправил его Кэлис.

- Хорошо, капитан Кэлис, - сказал седой маг по имени Чалмс. - Мы оценили серьезность вашего предупреждения и обдумали просьбу вашего короля...

- Моего короля? - удивленно произнес Кэлис. - Он и ваш король, неужели я должен об этом напоминать?

Калайд поднял руку:

- Академия долго рассматривала вопрос наших отношений с Королевством, которые прервались с исчезновением Пуга...

- Никто не удосужился сообщить об этом в Королевство, - заметил Накор.

Пятеро сидевших за столом магов посмотрели на него, испытав одновременно раздражение и неловкость. За этим столом в свое время сиживал и Накор. Большинство тех, кто сейчас управлял Академией, были тогда учениками или преподавателями. Из тех пятерых, кто ныне правил Стардоком, один лишь Чалмс был ровесником Накора.

Кэлис поднял руку, чтобы предотвратить дальнейшие споры.

- Более того, никто не потрудился поставить в известность его величество.

Он оглядел по очереди всех пятерых. Помещение Совета представляло собой круглый зал с высоким потолком. Мерцающий свет глубоко упрятанных факелов почти не рассеивал мрак. Лишь свечи, горящие в свисающей с потолка деревянной люстре, позволяли рассмотреть их лица.

Но зрение Кэлиса было сильнее человеческого, и потому он мог заметить предательскую дрожь кожи вокруг глаз и быстрые взгляды, брошенные исподлобья. Хотя первым заговорил Калайд, но главой Совета был Чалмс. Он был в свое время учеником Корша, одного из двух кешийских магов, которые вместе с Накором правили Академией в течение пяти лет после отъезда Пуга. Когда Корш умер, его лучший ученик, Чалмс, возглавил Совет; он всячески стремился показать, что столь же консервативен и несгибаем, как и его предшественник. Остальные были всего лишь учениками, когда Накор преподавал в Академии, прежде чем с отвращением покинуть ее из-за политики, которую вела администрация.

- Позвольте мне говорить просто, чтобы не вызвать недопонимания, - сказал Кэлис. - Вы не можете разорвать узы, связывающие вас с Королевством. Хотя вы прибыли сюда из разных государств, этот остров, - желая подчеркнуть свои слова, он указал себе под ноги, - принадлежит Королевству. Это королевское герцогство, и пока Пуг жив, он им и останется. Несмотря на свое отсутствие, он по-прежнему еще принц Королевства по праву усыновления и герцог королевского двора. Если Пуг умрет, эти титулы перейдут к его сыну, королевскому маршалу Крондора, или к кому-то другому, кого король сочтет достойным их. - Он наклонился вперед и уперся в стол костяшками пальцев. - Вам было даровано право решать свои дела, как вам угодно, но это никоим образом не означает, что вы имеете право в одностороннем порядке заявлять об освобождении от власти Королевства. Вам это понятно, или мне придется вызвать из Шаматы гарнизон, который оккупирует остров, пока король будет решать, кого из вас, изменников, повесить первым?

Наглек, самый молодой и горячий из магов, вскочил с кресла.

- Это несерьезно! - воскликнул он. - Вы приходите в помещение нашего Совета и угрожаете нам?

Накор ухмыльнулся.

- Он объясняет вам, как обстоят дела, - сказал он и жестом велел Наглеку сесть. - И не пытайтесь хвастаться своей волшебной силой. На свете есть и другие маги, которые с удовольствием поддержат Королевство в его стремлении вернуть себе контроль над этим островом. - Накор обошел вокруг стола и остановился возле Наглека. - Ты был одним из лучших моих учеников. Одно время ты даже возглавлял Синих Всадников. Что с тобой случилось?

Наглек покраснел до корней волос,

- Времена меняются. Я стал старше, Накор. Синие Всадники...

- Доверие к ним упало, - сказал Чалмс. - Ваши более чем... нешаблонные взгляды вызвали разногласия среди учеников.

Накор махнул рукой, и Наглек отступил. Накор уселся в его кресло и жестом велел Шо Пи встать рядом.

- Итак, что будем с этим делать? - спросил он.

- Капитан Кэлис, - сказал Чалмс, - мы в самом деле по-настоящему встревожены событиями, о которых вы нам сообщили и свидетелями которых были во время своих путешествий через океан. Мы согласны, что если эта Изумрудная Королева, как вы ее называете, попытается вторгнуться в Королевство, положение может стать в высшей степени затруднительным. Думаю, что если эта угроза начнет воплощаться в реальность, мы самым тщательным образом рассмотрим просьбу его величества.

Кэлис с минуту молчал. Затем он взглянул на Накора.

- Я говорил тебе, что так и будет, - сказал Накор.

Кэлис кивнул:

- А я надеялся оправдать их за недостаточностью улик.

Накор пожал плечами:

- Мы торчим здесь уже почти месяц.

Кэлис снова кивнул:

- Ты прав. - Он повернулся к остальным магам: - Я оставляю здесь Накора в качестве полномочного представителя короны. В мое отсутствие он будет действовать как наместник герцога.

- Вы шутите! - воскликнул Калайд.

- Ничуть, - ответил Накор.

- Вы не имеете права на такие полномочия, - произнес маг по имени Салинд.

Накор ухмыльнулся:

- Он - Крондорский Орел. Он - личный агент короля. Он носит титул герцога королевского двора в дополнение к званию рыцарь-капитана армии Запада. Он может всех вас повесить за измену.

- Я возвращаюсь в Крондор, - сказал Кэлис, - чтобы доложить обо всем принцу и получить инструкции о том, что делать с вами до возвращения Пуга.

- Возвращения? - переспросил Чалмс. - В последний раз мы видели Пуга почти двадцать лет назад. Почему вы считаете, что он вернется?

Накор покачал головой.

- Потому что ему это нужно. Неужели вы по-прежнему еще так близоруки... - Он сам себя перебил: - Дурацкий вопрос. Пуг вернется. А до тех пор, я думаю, надо посмотреть, что здесь следует изменить.

С первого дня, как они сюда прибыли, Накор всюду совал свой нос - такова уж была его привычка, - поэтому каждый из членов Совета сразу же понял, что у него давно приготовлен длинный список того, что он собирается изменить. Маги переглянулись и дружно встали.

- Ладно, - сказал Чалмс Кэлису. - Если вы полагаете, что такая позиция принесет вам желаемые результаты, то, боюсь, вы ошибаетесь, но активно противодействовать вам мы не станем. И уж если вы оставляете этого... игрока командовать, пусть он покомандует.

После этих слов он и остальные четыре мага вышли из зала. Кэлис молча проводил их взглядом и повернулся к Накору:

- Ты и Шо Пи - вы справитесь?

- Я защищу своего учителя, - заявил Шо Пи.

Накор отмахнулся.

- Ба! Мне не нужна защита от этой компании старых дев. - Он встал. - Когда ты уезжаешь?

- Как только получу в городе оседланного коня. - ответил Кэлис. - У меня еще целых полдня.

- Я чувствую, что проголодался, - сказал Накор. - Пойдем съедим что-нибудь.

Они спустились в длинный вестибюль, прошли мимо охранников и в конце коридора остановились. Кэлис хотел уехать немедленно, а Накор и Шо Пи собирались двинуться в ином направлении, то есть к кухне.

- Будь осторожен, - сказал Кэлис. - Они слишком легко уступили.

Накор улыбнулся.

- О, сейчас, без сомнения, они все собрались у Чалмса и устраивают заговор. - Он пожал плечами. - Я прожил намного дольше любого из них, и не потому, что был неосторожен. Буду глядеть в оба. - Он стал серьезным. - У меня было достаточно времени, чтобы осмотреться и многое понять. Скажи принцу, что здесь есть лишь несколько человек, способных в принципе нам помочь. Остальные могут пригодиться для мелких дел вроде отправки сообщений, но истинных талантов тут очень мало. - Он вздохнул. - Я думал, что спустя двадцать лет найду здесь пару десятков образованных учеников, но подозреваю, что те, у кого есть способности, стремятся побыстрее отсюда убраться.

- Но кто-то же нам все равно нужен.

- Нам нужен Пуг, - сказал Накор.

- А как его найти? - спросил Кэлис.

- Он сам нас найдет. - Накор окинул взглядом вестибюль. - И думаю, что он найдет нас здесь.

- Как он узнает, что нам нужна его помощь? - спросил Кэлис. - Принц попытался воспользоваться амулетом, который Пуг дал Никласу, но безрезультатно.

- Пуг узнает, - сказал Накор и, опять оглядевшись, добавил: - Наверное, он уже знает.

Кэлис на минуту задумался, потом кивнул, повернулся и, не говоря больше ни слова, двинулся к выходу.

Накор взял Шо Пи за руку.

- Пошли поедим.

- Хорошо, учитель.

- И не зови меня учителем, - рявкнул Накор.

- Как пожелаете, учитель.

Накор вздохнул, и они пошли к лестнице.

- Что ты видишь? - спросила Миранда.

Пуг засмеялся.

- Накор проделывает свои старые фокусы. Я не могу слышать, что они говорят, но вижу, как Чалмс и остальные с гордым видом покидают палату Совета. Подозреваю, что Кэлис оставил Накора за главного.

Миранда тряхнула головой, и сотни капель с ее волос покрыли рябью тихую заводь, которую Пуг использовал вместо магического стекла. Смутное изображение далекой комнаты исчезло.

- Эй! - притворился раздраженным Пуг.

Миранда засмеялась и еще сильнее затрясла головой. Она только что вышла из теплого океана и обнаружила, что Пуг, глядя в тихую заводь, следит за тем, что происходит в Стардоке.

Пуг попытался ее схватить, но она грациозно отпрыгнула и побежала по пляжу, навстречу волнам. Смех Пуга слился с ее смехом.

Глядя на ее стройное тело, блестящее от воды, Пуг на мгновение почувствовал стеснение в груди. Они почти год прожили на этом острове и загорели дочерна.

Миранда плавала намного лучше, чем Пуг, но у него были сильнее ноги. Он догнал ее у самой воды, и оба рухнули на песок. Миранда взвизгнула, а Пуг рассмеялся еще громче.

- Ты чудовище! - крикнула она, когда он перевернул ее и шутливо стукнул по шее.

- Ты первая начала.

Лежа на спине, Миранда вгляделась в лицо Пуга. За этот год они стали близки, но между ними по-прежнему существовали тайны. Пуг почти ничего не знал о ее прошлом, и Миранда ловко уклонялась от прямых ответов на его вопросы. Наконец он понял, что она не желает говорить о своей жизни до встречи с ним, и перестал их задавать. Со своей стороны и Пугу было что скрывать, в этом смысле у них было полное равноправие.

- В чем дело? - спросил он. - Мне знаком этот взгляд.

- Какой взгляд?

- Взгляд, означающий попытку прочесть мои мысли.

- Я так этому и не научилась, - сказала Миранда.

- Мало кто на это способен, - кивнул Пуг. - Хотя Гамина умела всегда.

- Читать мысли?

- Во всяком случае, мои, - сказал Пуг и лег на спину рядом с ней. - Когда ей исполнилось тринадцать, мне стало нелегко с ней, и так было до тех пор, пока ей не стукнуло двадцать. - Вспомнив детство своей приемной дочери, Пуг покачал головой. - Теперь она - бабушка, - сказал он тихо. - У меня есть внук, Арута, и правнуки, Джеймс и Дэшел.

Он задумался. Солнце пекло, волны с началом прилива становились все выше. Наконец Пуг встал, и они с Мирандой неторопливо пошли по пляжу. Молчание прервала Миранда:

- В последнее время ты все чаще заглядываешь в Стардок. Пуг тяжело вздохнул:

- Дела начинают становиться... серьезнее.

Рука Миранды скользнула в его ладонь, и Пуг снова почувствовал стеснение в груди. Он считал, что любил жену так сильно, как никогда не полюбит никого другого, но эта женщина, несмотря на ее таинственное прошлое, глубоко проникла в его душу. Она до сих пор смущала его и томила, словно он был мальчиком, а не мужчиной почти девяноста лет.

- Где мы оставили одежду? - спросила Миранда.

Пуг огляделся:

- Вон там, по-моему.

Они жили на острове в примитивной хижине, которую Пуг соорудил из пальмовых листьев и стволов бамбука, а когда надо было пополнить запасы пищи, отправлялись за ней в дом Пуга на Острове Мага. Основную часть времени они посвящали играм, любви и беседам на самые разные темы. Но Пуг всегда помнил о том, что это лишь передышка, возможность ненадолго забыть о трудностях, отдохнуть и приготовиться к еще одной встрече лицом к лицу с ужасом.

Они отыскали свою одежду, и Пуг с легким сожалением смотрел, как Миранда надевает через голову платье. Облачившись в свое черное одеяние, он сказал:

- Ты думаешь.

- Всегда, - ответила она с кривой улыбкой.

- Нет, я имел в виду нечто другое. И такого выражения лица я у тебя раньше не видел. Не знаю, нравится ли мне оно.

Тревожные морщины пролегли по обычно гладкому лбу Миранды. Она подошла к Пугу и обняла его.

- Я должна на какое-то время уехать.

- Куда?

- Хочу найти Кэлиса. Я слишком долго его не видела. Я должна узнать, что еще нужно для него сделать.

- Ты вкладываешь в эти слова какой-то дополнительный смысл, - заметил Пуг, услышав имя сына друга своего детства, Томас.

Взгляд зеленых глаз Миранды скрестился со взглядом темно-карих глаз Пуга, и через мгновение она быстро кивнула:

-Да.

Но больше она ничего не добавила.

- Когда я тебя снова увижу? - спросил Пуг.

Миранда поцеловала его в щеку.

- Боюсь, не так скоро, как нам обоим хотелось бы. Но я вернусь.

Пуг вздохнул.

- Что ж, похоже, что дело идет к концу.

Миранда крепко его обняла.

- Это не конец, а всего лишь перерыв. А куда направишься ты?

- Сначала к себе на остров, чтобы встретиться с Гатисом; потом на какое-то время возвращусь в Стардок. После этого я должен буду начать свои поиски. Миранда знала, что он имеет в виду поиски Черного Маркоса.

- Ты считаешь, что сможешь его разыскать? Сколько ты его уже ищешь? Почти пятьдесят лет?

Пуг кивнул.

- С конца Великого Восстания. - Он поглядел на небо. - Но он где-то не здесь. Осталось немного мест, которые мне еще предстоит обследовать, и одно из них, разумеется, Зал.

При упоминании о Зале Миров Миранда рассмеялась.

- Что такое? - спросил Пуг.

- Болдар Кровавый. Я оставила его у Тэйберта в Джайбоне и велела ждать, пока я за ним не пришлю.

- Целый год?

- Ты очень расстроен, - промурлыкала Миранда и укусила Пуга за ухо.

- Прекрати, если не хочешь отложить свой отъезд.

- Ладно, час или два ничего не изменят, - хихикнула Миранда.

Их одежда вновь полетела на песок.

- А чем ты собираешься платить Болдару? - спросил Пуг. - Наемники Зала берут недешево.

- У меня есть любовник-герцог, - усмехнулась Миранда.

- Приму к сведению. - Пуг невесело улыбнулся и обнял ее.

Глава 9

РОСТ

Ру улыбнулся.

В магазин, наполненный стуком молотков, вошел Робер де Лонгвиль. В этом здании некогда помещалось преуспевающее заведение - маклерская контора, но оно не выдержало тяжелых времен. Ру выбрал этот дом потому, что в задней его части имелась маленькая кухня, а угловое помещение огромного склада можно было использовать в качестве спальни. Ру, Дункан и Луи готовили себе сами и могли не нанимать охранников и не платить за аренду жилья.

- Сержант! - крикнул Ру, стараясь перекрыть шум.

Де Лонгвиль огляделся.

- Это твое последнее предприятие?

Ру улыбнулся:

- Да. Мы расширяемся, а за домом моего партнера можно поставить всего два фургона.

- А сколько их у вас? - спросил Бобби.

- Шесть, - ответил Ру. - Я решил расширить наш ассортимент за счет чего-то более экзотического, и для этого требуется дополнительный транспорт.

- За этим я и пришел, - сказал де Лонгвиль.

Заинтригованный, Ру повел его в заднюю часть здания и нашел относительно спокойный уголок для беседы.

- Чем могу служить?

- У нас возникли определенные трудности с доставкой грузов во дворец, - сказал де Лонгвиль.

Ру прищурился:

- Трудности?

- Трудности, - подтвердил де Лонгвиль.

Ру понимающе кивнул. Пантатианские шпионы служили постоянным источником тревоги для принца и герцога. Хотя делалось все для того, чтобы за пределами дворца даже самые доверенные лица ничего не узнали о планах принца, вокруг дворца крутилось слишком много народу, чтобы гарантировать сохранение тайны.

- Нам нужен новый владелец транспорта, чтобы доставлять во дворец важные грузы, - сказал де Лонгвиль.

Ру постарался скрыть свою радость. Он знал, что тут у него не было соперников. Другого владельца конторы по перевозке грузов, который не разболтал бы о том, что увидит, не существовало.

- Возчики, - сказал Ру.

Де Лонгвиль кивнул:

- Да, это сложность.

- Может быть, у вас есть люди, которые прошли военную подготовку, но по тем или иным причинам не годятся для вашей армии? - Ру понизил голос, чтобы его не подслушали. - И достаточно надежные, чтобы доверить им это?

- Ты хочешь, чтобы мы заключили с тобой контракт, да еще и предоставили возчиков? - спросил де Лонгвиль.

Ру ухмыльнулся:

- Не совсем так, но если у вас уже возникли трудности с перевозкой грузов, вы должны понимать, что. набирая возчиков сам, я создам дополнительный риск. Сейчас ценные товары возим только я, Дункан и Луи. Трое других довольно надежны, но ручаться за них я не стану.

- Понял, - сказал де Лонгвиль. - Ну что ж, если мы уговорили Джеймса открыть трактир, почему бы не дать тебе возчиков?

- Почему бы попросту не использовать для этого солдат? - спросил Ру.

- Потому что все сразу поймут, что мы стараемся что-то сохранить в тайне, - сказал де Лонгвиль. - Чтобы скрыть это, нам требуется уже существующая транспортная компания. "Гриндаль и Эйвери" идет в гору, и вы завоевали себе имя. Мы просто предлагаем новый контракт и хотя не трезвоним об этом на каждом углу, но и скрыть ничего не пытаемся.

Ру кивнул:

- Значит, я подам заявку и выиграю.

- Ты не так глуп, как кажешься, Эйвери. - Де Лонгвиль положил руку ему на плечо и заговорил почти шепотом: - Послушай, ты знаешь, почему мы должны быть осторожны и что поставлено на карту.

Ру кивнул. Он знал, хотя и старался поменьше вспоминать о том, что пережил, когда служил в отряде Кэлиса.

- Вот какую сделку я тебе предлагаю, - продолжал де Лонгвиль. - Ты обязуешься вовремя доставлять все наши грузы, а я обязуюсь без задержки платить. И не воображай, что тебе удастся диктовать нам условия. В этом случае мы действительно возьмем грузовые перевозки в свои руки, - де Лонгвиль усмехнулся, и эту усмешку Ру слишком хорошо знал, - а потом придумаем повод либо навсегда покончить с твоей карьерой, либо повесить за какое-нибудь преступление.

Ру ни на минуту не сомневался, что так и будет. Ради спасения Королевства этот человек не остановился бы ни перед чем.

- Одна уже своевременная оплата - вещь невероятная, - вслух сказал Ру. - Вы не поверите, но некоторые из таких счетов я коллекционирую.

Усмешка де Лонгвиля стала добродушнее, и в ней появился юмор.

- Еще как поверю. Одного лишь титула мало, чтобы у тебя в кармане звенела хоть пара монет. - Осмотрев двор, он спросил: - Сколько фургонов вы готовы предоставить для дворцовых надобностей?

- Какое количество грузов нужно будет доставлять в неделю? - спросил в свою очередь Ру.

Де Лонгвиль достал из кармана лист пергамента и протянул его Ру.

- Завтра этот корабль придет из Илита. Приготовься к тому, что такое же количество груза будет прибывать два-три раза в неделю.

Пробежав глазами список, Ру ахнул:

- Что за армию вы создаете, сержант? Да здесь хватит мечей, чтобы вторгнуться в Кеш.

- Если нам будет нужно. Так как? Ру кивнул.

- Я собираюсь купить еще три, может быть, четыре фургона, и если вы обеспечите грузчиков... - Он испытующе взглянул на де Лонгвиля. - А как насчет караванов?

- Мы разгружаем их у городских ворот, а ваша задача - провезти груз через город.

Ру в раздумье покачал головой.

- Пожалуй, лучше купить пять фургонов. - Произведя в уме вычисления, он понял, что у него не хватит денег. - Но для этого мне нужно золото.

- Сколько? - спросил де Лонгвиль.

- Сто соверенов. Этого хватит на фургоны, на мулов, на то, чтобы нанять нескольких возчиков, но я должен быть уверен, что вы действительно заплатите сразу, так как у меня нет резерва.

- Поступим иначе, - сказал де Лонгвиль. - Я не могу позволить тебе обанкротиться, ведь ты был не готов. - Он вынул из-за пазухи кошелек и протянул его Ру. Потом положил ему руки на плечи и наклонился вплотную. - Ты нам нужен больше, чем тебе самому представляется, Эйвери. Оправдай наше доверие - и станешь очень богат. Армии нужны не только сержанты и генералы, но интенданты и казначеи. Только не испорти дело, понял?

Ру кивнул, хотя его грызли сомнения, а де Лонгвиль продолжал:

- Теперь позволь изложить тебе другой вариант: если ты оступишься, причем не важно, где и как, то ссылка на то, что ты больше не являешься солдатом нашего отряда, не избавит тебя от наказания. У тебя будет столько же прав, сколько было в тот день, когда ты упал с виселицы. Ясно?

Ру помрачнел.

- До сих пор я не боялся угроз, сержант.

- О, это не угрозы, мои милый. Это факт. - Де Лонгвиль улыбнулся. - Кстати, если хочешь, можешь звать меня Бобби.

Ру пробормотал что-то себе под нос, затем произнес:

- Очень приятно, Бобби.

- Как твоя личная жизнь? В ближайшее время не собираешься обзавестись семьей?

Ру пожал плечами:

- Я спрашивал у ее отца, и он сказал, что подумает; если он скажет "да", я спрошу у нее.

- Из того, что ты говорил месяц назад, я сделал вывод, что он уже согласился, - сказал де Лонгвиль и поскреб щетину у себя на подбородке.

Ру снова пожал плечами:

- Гельмут сделал меня партнером, и дважды в неделю я обедаю вместе с ним и с Карли. Я провожаю ее на рынок или на площадь в Шестой день, но...

- Будь понастойчивее, - посоветовал де Лонгвиль.

- Я ей не нравлюсь.

- Не нравишься ты, или не нравится мысль о том, что ты собираешься на ней жениться из-за денег ее папаши?

Ру в третий раз пожал плечами:

- Луи говорит, что я должен ее завоевать, но...

- Что "но"?

- Она мне не интересна, - произнес Ру.

Де Лонгвиль помолчал, а потом спросил:

- Когда ты пытаешься за ней ухаживать, о чем ты говоришь?

- Стараюсь ее развлечь, рассказываю о том, чем мы занимаемся с ее отцом, или о войне... - Де Лонгвиль нахмурился, и он поспешно добавил: - Ничего лишнего, сержант. Я достаточно осторожен.

- Вот тебе предложение, - сказал де Лонгвиль. - Задай ей вопрос.

- Какой вопрос?

- Любой. Только о чем-нибудь, что связано с ней самой. Спроси ее мнение о том или ином предмете. - Де Лонгвиль ухмыльнулся. - Ты увидишь, что представляешь собой не такую уж занимательную тему для разговора, как тебе кажется.

Ру вздохнул:

- Попробую. - Он проводил де Лонгвиля до выхода и сказал: - Фургоны будут в порту, как только рассветет. Постарайтесь, чтобы ваши пять возчиков были там за час до рассвета.

- Они там будут, - кивнул де Лонгвиль и вышел на улицу. Когда дверь за ним захлопнулась, Ру развернул список грузов и углубился в подсчеты.

Через час на склад пришел Гельмут Гриндаль и подозвал к себе Ру, который как раз руководил установкой железных ворот в бывшей конюшне.

- Как дела? - спросил Ру, подходя к своему партнеру и, как он надеялся, будущему тестю.

- Драгоценности в Равенсбург повезу сам, - сказал Гельмут. - Кое-что надо будет показать матери барона, и, вспомнив о ваших прежних отношениях, я подумал, что будет лучше, если ты посидишь дома.

Ру кивнул:

- Хорошая мысль, - и, поглядев вокруг, добавил: - Да и здесь еще за многим надо бы присмотреть.

- Пообедаешь с нами? - спросил Гриндаль.

Ру на мгновение задумался.

- Пожалуй, я лучше останусь, прослежу за качеством работы, - ответил он. - Не будете ли вы так добры сказать Карли, что я зайду к ней завтра.

Гриндаль прищурился, и у него стало скучное лицо.

- Хорошо, - сказал он, помолчав.

Не сказав больше ни слова, Гельмут ушел, а Ру вернулся к прежнему занятию. За это время он хорошо узнал своего старшего партнера, но когда речь шла о Карли, Ру терялся, не понимая, что у старика на уме. Вот и сегодня он весь вечер терзался вопросом, что же за мысли бродят в эту минуту в голове этого хитреца.

Ру ждал Карли. До этого Гельмут еще ни разу не оставлял их вдвоем, и даже на рынок ходил вместе с ними. Но сегодня он уехал в Даркмур, и большую часть вечера Ру пребывал в одиночестве, так как Карли пожелала заняться стряпней. У Гриндаля были и повариха, и служанка, которые жили в его же доме, но Карли предпочитала сама заботиться об отце.

Наконец ужин был подан в комнате, где Гельмут обычно принимал деловых гостей и которую называл "гостиной". Ру сел на маленькую тахту, а Карли - рядом на стул.

- Что-нибудь не так? - тихим, как всегда, голосом спросила Карли.

Ру очнулся от задумчивости.

- Нет-нет, все в порядке. Я просто думал о том, как странно иметь отдельную комнату только для того, чтобы в ней разговаривать. У нас в Равенсбурге возможность поговорить бывала только после того, как трактир, где работала мать Эрика, покидал последний посетитель или когда была работа на свежем воздухе.

Карли кивнула и опустила глаза. Наступила тишина.

- Когда возвращается ваш отец? - после короткой паузы спросил Ру.

- Если все пойдет, как он предполагал, то через две недели, - ответила она. Руки ее спокойно лежали на коленях, а сама она держалась прямо, но без напряжения. Поскольку она не поднимала на него глаз, Ру мог без помех еще раз взглянуть в ее лицо. Что-то в этом лице волновало его с того дня, когда он впервые ее увидел. В свое время он холодно разработал план, как начнет ухаживать за этой девушкой и покорит ее, как, воспользовавшись опытом, приобретенным на службе у ее отца, станет богатым купцом, но каждый раз, когда появлялась возможность поухаживать за Карли, он не мог выдавить из себя ни слова. В конце концов он решил, что она его совершенно не привлекает.

Ему доводилось спать со шлюхами куда более уродливыми, чем Карли, с гнилозубыми шлюхами, от которых несло прокисшим вином, но то было в походе, во время войны, когда в отдалении маячила смерть и такие свидания были просто необходимы.

Но сейчас совсем другое дело. Сейчас он должен был взять на себя обязательство на всю жизнь и выполнять его с величайшей ответственностью. Он думал о женитьбе и о детях, которых родит ему эта женщина, хотя сейчас он почти ничего о ней не знает.

Луи говорил ему, что нужно оказывать ей знаки внимания, а де Лонгвиль советовал Ру не говорить о себе. Наконец Ру произнес:

- Карли!

- Да? - взглянула она на него.

- А... - начал он и вдруг бросился напролом: - Что вы думаете о новом контракте с дворцом?

Слова еще не успели растаять в воздухе, а Ру уже мысленно назвал себя идиотом. Он только что хотел убедить эту девушку, что будет ей хорошим любовником и мужем, и первый же его вопрос был о делах!

Но она только улыбнулась.

- Вам интересно знать, что я думаю? - застенчиво спросила она.

- Ну, вы ведь знаете своего отца, - поспешно сказал он. - Вы в курсе его дел... чуть ли не с самого рождения. - С каждой секундой он чувствовал себя все большим идиотом. - Я хочу сказать, что у вас наверняка есть собственное мнение по этому поводу. Что вы об этом думаете?

Ее улыбка стала еще чуточку шире.

- Я считаю, что иметь постоянный доход, пусть даже скромный, куда менее рискованно, чем зависеть от продажи предметов роскоши.

Ру кивнул:

- Я тоже так считаю.

Он решил, что не стоит ей говорить, что он - единственный перевозчик, которому принц доверил транспортировку таких ответственных грузов.

- Отец всегда твердит о необходимости получать максимальную прибыль, но, следуя этому принципу, он идет на огромный риск. - Она понизила голос, поняв, что позволила себе критиковать отца. - Он склонен помнить хорошие времена и забывать о плохих.

Ру покачал головой:

- У меня иной взгляд на вещи. Я, пожалуй, слишком долго помню плохое. - Тут он вдруг увидел какую-то новую сторону своего характера. - Сказать по правде, в жизни мне выпадало не так уж много хорошего. - Она молчала, и он решил сменить тему разговора: - Значит, вы думаете, что этот контракт не плох?

- Да, - сказала она и снова замолчала.

Тщетно пытаясь придумать, как бы ее разговорить, Ру сказал:

- Чем же он хорош?

Она улыбнулась. И впервые с тех пор, как он ее встретил, Ру увидел, что она искренне веселится. Кроме того, он с удивлением обнаружил, что у нее на щеках ямочки. И тут же открыл, что когда Карли улыбается, она совсем не такая дурнушка, как ему казалось.

- Я сказал что-то смешное? - внезапно покраснев, спросил он.

- Да. - Она снова опустила глаза. - Вы мне ничего не рассказали об этом контракте, так откуда же мне знать, что в нем хорошего?

Ру рассмеялся. Естественно, она знала лишь основной смысл контракта, и если учесть, как мало он рассказал Гельмуту, станет ясно, что она знает еще меньше.

- Ну, дело обстоит так, - начал он.

Они разговорились, и Ру с изумлением обнаружил, что Карли знает о делах отца намного больше, чем можно было предположить. Более того, она отлично в них разбиралась.

Где-то среди ночи Ру откупорил бутылку вина, и они выпили. Ру раньше никогда не видел, чтобы Карли пила вино, и со стыдом вспомнил, что, в сущности, никогда не обращал на нее внимания. Несколько недель подряд он старался произвести на нее впечатление, вместо того чтобы постараться ее узнать.

В какую-то минуту он заметил, что она встала, чтобы подрезать фитиль лампы, но прежде чем понял это, услышал крик петуха. Посмотрев в окно, он увидел, что небо стало светлеть.

- Боже! - воскликнул он. - Мы с вами проговорили всю ночь.

- Мне было приятно, - засмеялась она и покраснела.

- Клянусь Сунг, - Ру воззвал к богине истины, - мне тоже. Давным-давно я ни с кем не говорил о... - Он остановился. Теперь она пристально смотрела на него - и улыбалась.

Он импульсивно наклонился и поцеловал ее. До этого он ни разу не пытался это сделать и сейчас едва не отпрянул от нее, испугавшись, что позволил себе лишнее.

Она не сопротивлялась, и поцелуй их был нежным и ласковым. Ру, донельзя смущенный, медленно отошел от нее.

- Ах... - сказал он. - Я приду к вам завтра - вечером, если вы не возражаете. Мы сможем сходить на вечерний рынок. Если не возражаете! - Последние слова вырвались у него сами собой.

Она смущенно потупилась.

- Буду рада.

Он направился к двери, продолжая на нее смотреть, словно боялся повернуться к ней спиной.

- И мы сможем поговорить, - сказал он.

- Да, - ответила она, вставая, чтобы проводить его до дверей. - Мне это будет приятно, очень.

Ру был так смущен, что чуть не убежал. Когда дверь за ним тихо закрылась, он остановился и вытер лоб. Он был весь в поту. Что произошло? - спрашивал он себя. Он решил, что надо основательно обдумать возможные последствия кампании по завоеванию сердца дочери Гельмута Гриндаля.

Когда город проснулся, Ру был уже в конторе и приступил к работе.

К воротам подкатили шесть фургонов, и стражник взмахом руки приказал Ру остановиться. На стражнике поверх доспехов был обычный плащ с эмблемой принца Крондорского: желтым контуром орла, парящего над горным пиком, в темно-синем кругу. Единственное отличие состояло в том, что серый плащ у него был оторочен кантом королевских цветов - пурпурного и желтого. Дело в том, что впервые за всю историю Королевства кронпринц, наследник престола, правил Западным Княжеством.

Ру попытался вспомнить, что это значит; вроде бы по традиции принц должен был править Крондором до своего восшествия на престол, и до недавнего времени этот пост занимал Арута, отец нынешнего короля, но он не был наследником престола. Ру решил, что лучше спросить об этом кого-нибудь сведущего.

- Что за груз? - спросил стражник.

- Товары для сержанта де Лонгвиля, - ответил Ру в соответствии с инструкцией.

Стоило ему произнести это имя, как откуда-то возник Джедоу Шати. На нем был черный мундир специального отряда Кэлиса с малиновым орлом на груди.

- Пропусти его, - произнес он своим низким голосом и с усмешкой взглянул на Ру. - Они привыкнут к твоему лицу, Эйвери.

Ру улыбнулся в ответ:

- Если уж к твоему привыкли, то со мной им будет легче.

Джедоу рассмеялся:

- В конце концов, ты ведь такой красивый парень.

Только теперь Ру обратил внимание на рукав куртки своего старого товарища:

- Ты получил третью нашивку! Ты сержант?

Улыбка Джедоу стала еще шире.

- Верно, дружище. И Эрик тоже.

- А как же де Лонгвиль? - спросил Ру, когда ворота распахнулись. Он хлестнул своих мулов.

- Он по-прежнему наш господин и начальник, - сказал Джедоу. - Но теперь его именуют майор-сержант или сержант-майор, никак не могу запомнить. - Когда первый фургон, которым Ру правил сам, проехал через ворота, он сказал: - Эрик тебе все расскажет. Он собирался проследить за разгрузкой.

Ру махнул рукой, показывая возчикам, куда править. Он уже не раз доставлял грузы во дворец, но эта партия была самой большой. С юга пришел караван с товарами из Кеша и Долины Грез, и с ним прибыли грузы, предназначенные лично рыцарь-маршалу Уильяму. Согласно новым распоряжениям, все товары, предназначенные для специального отряда Кэлиса, должны быть доставлены рыцарь-маршалу. Таможенникам, следившим за ввозом и вывозом товаров, было сказано, что все подобные грузы должны быть доставлены во дворец в фургонах, принадлежащих компании "Гриндаль и Эйвери".

Новый склад, возвышавшийся вдоль внешней стены дворца, рассекал на две части весь хозяйственный двор. Ру давно ломал голову над тем, для чего понадобилась этакая громадина, но ни о чем не спрашивал. Он подвел свой караван ко въезду, где его уже ждали.

Эрик махнул ему рукой, и Грейлок, бывший мечмастер барона фон Даркмура, тоже поднял руку. Рядом с ними стоял сам рыцарь-маршал, а позади него к земле припал его любимец, зелено-чешуйчатый летающий ящер, как его мысленно называл Ру.

- Джентльмены, - сказал Ру, соскочив с козел, - куда сгружать?

- Разгрузят наши люди, - сказал Грейлок. - Скорее всего здесь. - Он махнул в сторону нового склада.

Эрик дал знак, и целое отделение солдат в черных мундирах кинулось развязывать стропы. Потом они откинули заднюю стенку фургона и начали разгрузку.

- Джедоу говорит, тебя можно поздравить, - сказал Ру.

Эрик пожал плечами:

- Нас повысили в звании.

Грейлок положил ладонь Ру на плечо.

- Это было необходимо. Пора формировать свой командный состав.

Дракончик зашипел.

- Спокойно, Фантус, - сказал лорд Уильям. - Руперт служил нам и раньше. Капитан Грейлок может смело доверить ему наши тайны.

Успокоившись, дракончик уселся у ног рыцарь-маршала и вытянул шею. Лорд Уильям почесал ему гребешки, заменяющие драконам брови.

- Капитан Грейлок, - удивился Ру. - Что это значит?

Грейлок пожал плечами:

- Так нам будет проще строить отношения с командованием регулярной армии. Наш отряд... не совсем обычен, - сказал Грейлок и поглядел на лорда Уильяма, опасаясь, что превысил свои полномочия, говоря это Ру.

Но рыцарь-маршал оставил его слова без внимания, и он продолжал:

- Мне многое предстоит сделать, и на этот раз я ни у кого не хочу спрашивать разрешения.

- Разумеется, не считая меня, - сказал с улыбкой лорд Уильям.

- И капитана, - добавил Эрик.

- Какого капитана? - спросил Ру.

Грейлок улыбнулся:

- Это я - "какой-то капитан", Ру. Существует лишь один человек, который является подлинным капитаном. Кэлис.

- Ну да, - сказал Ру.

Тем временем был разгружен второй фургон, и Ру, махнув рукой возчику, крикнул:

- Возвращайся к складу! Я скоро буду.

Возчик, солдат из того же отряда, помахал в ответ и, развернув фургон, погнал мулов к воротам.

- А где наш капитан? - спросил Ру.

- Во дворце, беседует с принцем, - сказал Грейлок.

Рыцарь-маршал посмотрел на него и слегка покачал головой. Ру взглянул на Эрика, который внимательно следил за разговором, и громко вздохнул:

- Прекрасно. Молчу. Но когда вы отправляетесь?

Рыцарь-маршал шагнул вперед и встал справа от Ру.

- Что ты имеешь в виду? - спросил он.

Ру улыбнулся:

- В отличие от моего старого друга Эрика, милорд, я не очень сведущ в военном деле, но я был солдатом. - Он взглянул на гору товаров. - Это - не обычные припасы для гарнизона дворца. Вы готовите экспедицию. Вы снова собираетесь туда. - Он оглядел каждого по очереди.

- Советую тебе держать свои догадки при себе, Руперт Эивери, - сказал рыцарь-маршал Уильям. - Тебе доверяют, но до известной степени.

Ру пожал плечами:

- За пределами этих стен я нем как могила, не беспокойтесь. - Он помолчал и добавил: - Но не только я могу догадаться об этом. Ведь отсюда ничего не вывозится, и все это видят.

Рыцарь-маршал нахмурился и повернулся к Грейлоку:

- Придумайте что-нибудь. А мне, полагаю, стоит поговорить с герцогом Джеймсом. - Щелкнув пальцами, он указал на небо, и ящер прыгнул вверх, забив крыльями. - Я отправил его поохотиться, - пояснил лорд Уильям испуганному Ру. - Он стареет и утверждает, что стал хуже видеть, но на самом деле он просто ленится. Если он и дальше будет выпрашивать объедки у поваров, то станет похож на твоих мулов и не сможет оторваться от земли. - Последние слова лорд Уильям произнес с печальной улыбкой, после чего удалился.

- Он говорит, что стал видеть хуже? - переспросил Ру.

Эрик рассмеялся.

- Не стоит недооценивать рыцарь-маршала. Слуги рассказывают о нем такое, что трудно представить.

Засмеялся и Грейлок.

- Говорят, он может разговаривать с животными, а они - с ним.

Ру внимательно посмотрел на них, чтобы понять, не разыгрывают ли его, угадав мысли друга, Эрик сказал:

- Нет, это чистая правда. Я сам видел, как он говорит с лошадьми. Клянусь богами! - Эрик выразительно покачал головой и добавил, глядя вслед рыцарь-маршалу: - Только представь себе, каким бы он мог быть ветеринаром!

Грейлок положил руку Эрику на плечо. Несколько лет назад Эрик вылечил его любимую лошадь, и они подружились.

- Важно не просто знать, что лошади больно, Эрик, - вздохнул Грейлок. - Разве может лошадь сказать тебе об ушибленном копыте или о нарыве? Но "больно" - это все, что доступно лорду Уильяму, насколько я слышал. А чтобы лечить, надо знать, что именно болит.

- Вы правы, - сказал Эрик и повернулся к Ру: - Не подскажешь, как лучше замаскировать то, чем мы тут занимаемся?

- Вот так сразу - нет. Впрочем, если ты позволишь мне доставить сюда еще несколько фургонов с грузами и если на некоторых будет герб рыцарь-маршала... - Ру указал на свой последний фургон, подъезжающий к дворцовым воротам. - Провези их через эти ворота и направь в любую другую часть дворца, но пусть они увидят это. - Он указал на склад.

- Пусть они увидят это? - переспросил Грейлок.

- Да, - сказал Ру, и на его лице появилась так хорошо знакомая Эрику улыбка.

Внезапно Эрик тоже заулыбался.

- Пусть они это увидят! - Он повернулся к Грейлоку: - Капитан, дадим им такую возможность! Да. Мы позволим им увидеть то, что здесь находится, но покажем лишь то, что нам нужно.

Грейлок поскреб подбородок.

- Может быть. И что им, по нашему мнению, следует увидеть?

- Послушайте, - сказал Ру. - Эти люди-ящеры знают, что мы готовимся к войне с ними. - Он обвел рукой склад. - Замаскируйте это под новые казармы. Увеличение гарнизона дворца не слишком их заинтересует.

Грейлок кивнул:

- Это может сработать.

Эрик пожал плечами:

- Нам известно, что в городе у них есть шпионы. Во всяком случае, мы всегда учитываем такую возможность.

И тут они увидели, что от ворот к ним бежит стражник.

- Милорд!

Грейлок застенчиво улыбнулся:

- Меня никогда так не титуловали.

- Милорд? - эхом отозвался Ру.

Эрик ухмыльнулся:

- Мы все получили тот или иной титул, чтобы у рядовых было больше почтения. Никто точно не знает, кто есть кто, поэтому ко всем обращаются так же, как к тем, кто не входит в нашу команду.

- В чем дело? - крикнул Грейлок.

- Какой-то человек за воротами, милорд, хочет увидеть хозяина этих фургонов.

- Кто он? - спросил Ру.

- Говорит, что он - ваш кузен... - После мгновенного замешательства солдат добавил: - Сэр.

Ру бросился к воротам. Обогнав собственные фургоны, он выскочил за ворота и сразу же увидел разъяренного Дункана верхом на коне.

- В чем дело?

- Гельмут ранен, - сказал Дункан.

- Где он? - спросил Ру.

- У себя в доме. Карли послала меня за тобой.

- Слезая! - приказал Ру.

Дункан спрыгнул с седла.

- Я вернусь с фургонами, - сказал он.

Ру кивнул, взлетел в седло и пустил коня в галоп, прежде чем Дункан успел сказать еще что-то.

Ру стремглав пронесся через весь город, едва не задавив по пути полдюжины пешеходов. У дверей дома Гриндаля он спрыгнул с коня и, бросив поводья слугам, влетел в прихожую.

- Он угодил в засаду, - сказал Луи, который ждал его там.

- Как он? - спросил Ру.

Луи покачал головой:

- Плох. Карли сейчас с ним, наверху.

Поднимаясь по лестнице, Ру сообразил, что еще ни разу не был на втором этаже этого дома. Заглянув в одну дверь, он увидел скромно обставленную комнату, где, судя по всему, обитала служанка. Следующая комната была декорирована шелковыми тканями и цветными драпри, а на полу лежали теплые шерстяные ковры. Он решил, что это - комната Карли.

В конце коридора Ру услышал ее голос. Дверь была открыта, и, войдя в комнату, он увидел своего делового партнера. Гельмут лежал в постели, рядом сидела его дочь. Бледное лицо Карли было искажено горем, но она не плакала. По другую сторону изголовья стоял жрец Килианы, богини крестьян, лесников и моряков. Как служители божества природы, ее жрецы считались целителями, хотя их пациенты частенько умирали.

- Как он? - спросил Ру.

Карли только молча покачала головой, а жрец сказал:

- Он потерял много крови.

Ру подошел к краю кровати и посмотрел на старика. Немощный вид Гриндаля его поразил. Если раньше он казался просто старым, то сейчас выглядел древним стариком. Его голова и грудь были забинтованы.

- Что случилось? - спросил Ру.

- Прошлой ночью на него напали, за городом, - сказала Карли. Ее голос звучал совсем по-детски. - Крестьяне нашли его в канаве и принесли сюда сразу же после того, как вы утром уехали во дворец. Я послала за жрецом, а когда он пришел, отправила за вами Дункана.

Ру заколебался, но потом, вспоминая уроки Накора, сделал в воздухе пару пассов и положил руки Гриндалю на грудь.

Жрец взглянул на него с подозрением:

- Что это?

- Это целительство, которому меня научили, - ответил Ру.

- Кто? - насторожился жрец.

- Один монах из Дэйлы, - ответил Ру. Он вовсе не собирался рассказывать о Накоре.

Жрец кивнул.

- Кажется, я узнаю рейки, - сказал он и, пожав плечами, добавил: - В любом случае не повредит. Рейки либо способствует выздоровлению, либо помогает людям расстаться с жизнью. - Он повернулся к Карли и распорядился: - Если к нему вернется сознание, дайте ему выпить чашку теплой воды с настоем из трав. Если он будет в состоянии есть, накормите его бульоном.

В глазах Карли засветилась надежда.

- Он будет жить?

До этого жрец говорил громко и едва ли не грубо, но сейчас он понизил голос:

- Я сказал - "если к нему вернется сознание". На все воля богини.

Не говоря больше ни слова, жрец удалился. Ру делал для Гельмута все, что мог, почти целый час. Наконец он убрал руки; ладони все еще покалывало от избытка энергии, которую он передавал раненому.

Выпрямившись, Ру прошептал Карли на ухо:

- Я скоро вернусь. Мне нужно кое-что сделать.

Она кивнула. Выйдя из комнаты, Ру спустился по лестнице и увидел внизу Дункана и Луи.

- Как он? - спросил Дункан.

- Неважно. - Ру покачал головой. - По-прежнему без сознания.

- Что теперь? - спросил Луи.

- Возвращайся в контору и убедись, что все заняты делом, - ответил Ру, а Дункану велел: - Обойди все трактиры возле городских ворот. Попытайся найти кого-то, кто хоть что-то знает или видел. И приведи сюда тех крестьян, что нашли Гельмута. Я хочу с ними поговорить.

- Ты думаешь, что бандиты...

- Так близко от города? - перебил Ру. - Нет. Я думаю... Я не хочу думать. - Он взял кузена за руку и повел его к двери. - Я так устал, что глаза закрываются, а ведь еще только полдень. - Он вздохнул. - Найди все, что возможно. Я буду здесь.

Похлопав кузена по плечу, Дункан ушел. У кухни Ру увидел служанку. Она была в искреннем горе.

- Мэри, - попросил ее Ру, - принеси Карли чаю. - Девушка заколебалась, и он добавил: - Спасибо.

Служанка кивнула и ушла на кухню.

Ру вернулся наверх и встал у Карли за спиной. Несколько секунд он пребывал в нерешительности, потом положил руку ей на плечо.

- Я попросил Мэри принести вам чаю, - сказал он.

- Благодарю вас, - ответила она, не отрывая глаз от отца. Время тянулось медленно. Когда тени начали удлиняться, возвратился Дункан. Ничего полезного он не узнал. Ру велел ему снова пройтись по трактирам и присмотреться к тем, кто швыряется деньгами или хвастается неожиданно свалившимся на него состоянием. Ру понятия не имел, что именно Гельмут вез из Даркмура, но точно знал, что там он приобрел ценные вещи; тот, кто ограбил его, лишил компанию "Гриндаль и Эйвери" прибыли за год.

Наступила ночь. Мэри принесла ужин, но никто к нему не притронулся. Гельмут боролся за жизнь. Ему, кажется, стало немного легче дышать - по крайней мере Ру так казалось, - но двигаться он по-прежнему не мог.

Карли задремала, приникнув головой к краю кровати; Ру прикорнул на стуле, который принес из гостиной. Услышав свое имя, он проснулся и подошел к кровати. Веки Гельмута затрепетали, и он открыл глаза. Только тут Ру понял, что его имя произнес старик.

- Отец! - воскликнула Карли, обнимая Гриндаля.

Ру ничего не сказал. Старик что-то прошептал, и дочь отодвинулась от него.

- Он зовет вас, - сказала она.

Ру наклонился над раненым:

- Я здесь, Гельмут.

Старик вытянул руку и прошептал:

- Карли. Позаботься о ней.

Оглянувшись, Ру понял, что девушка не слышала того, что сказал ее отец.