/ Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Свободные братья

Неподходящий Муж

Ребекка Ли

На счету богатого красавца Джарреда, маркиза Шеппердстона, были десятки соблазненных дам, что не мешало ему оставаться несгибаемым холостяком. Но когда обедневшая красавица Сара Экерсли в отчаянии решает стать куртизанкой, маркиз вызывается помочь ей… Фиктивный брак – что может быть проще и удобнее для мужчины и женщины, не испытывающих тяги к семейной жизни? Однако Джарред не учитывает одной мелочи – страсть к Саре охватывает его все сильнее…

2004 ruen И.Аношкинаce2c9176-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7love_history Rebecca Hagan Lee Hardly A Husband 2004 en Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-09-30 OCR Roland; SpellCheck SAD 637cac19-c0b6-102a-94d5-07de47c81719 2 Неподходящий муж АСТ Москва 2007 978-5-17-043685-9

Ребекка Хэган Ли

Неподходящий муж

Великая хартия Лиги свободных братьев

Сегодня, 7 января 1793 года от Рождества Христова, мы, сыновья и наследники старейших и почитаемых фамилий Англии и Шотландии, заявляем об основании Лиги свободных братьев.

Лига свободных братьев создается для того, чтобы сыновья и наследники высоких титулов и больших состояний, обязанные жениться ради продолжения рода, могли как можно дольше избегать неминуемых брачных уз, отдавать свои силы борьбе с французами и стать великими героями Англии.

Как основатели Лиги свободных братьев, мы заявляем, что:

1. Мы согласны жениться только в том случае, когда у нас не будет другого выбора или когда мы состаримся (то есть не раньше тридцатилетия).

2. Если кто-то из нас женится до того, как достигнет тридцати лет, он обязуется выплатить каждому члену лиги по пятьсот фунтов стерлингов.

3. Мы не переступим порога дома тех наших родственников и друзей, где нам будут пытаться сосватать невест, разве что нас заставят сделать это силой.

4. Если нас все же вынудят жениться, мы выберем себе невест из подходящих семейств, богатство которых равно нашему или превосходит наше.

5. Мы никогда не позволим себе испытать сентиментальное чувство, именуемое любовью, и не поддадимся на слезы и уговоры женщин.

6. Мы принесем себя в жертву на алтарь супружеского долга, чтобы продолжить свой род, но мы не станем наслаждаться этим занятием. Мы будем смотреть на него как на лекарство, которое надо побыстрее проглотить.

7. Мы поселим наших жен в загородных домах, а сами станем жить отдельно от них, в Лондоне.

8. Мы станем пить вино, ездить верхом, охотиться и встречаться с нашими приятелями когда нам вздумается.

9. Мы не позволим женщинам, которые станут носить наши имена, указывать нам. Мы будем класть ноги на столы, диваны и сиденья кресел, если нам вздумается, разрешим нашим собакам заходить в комнаты и лежать на кроватях.

10. Свою преданность и любовь мы отдадим только Англии и братьям по лиге.

Подписано (кровью) и скреплено печатями.

Достопочтенный Гриффин Абернати, семнадцатый виконт Абернати, девяти лет и двух месяцев от роду, старший сын и законный наследник шестнадцатого герцога Уэймота.

Достопочтенный Колин Макелрит, двадцать седьмой виконт Грантем, девяти лет и пяти месяцев от роду, старший сын и наследник девятого герцога Макелрита.

Достопочтенный Джарред Шеппердстон, двадцать второй герцог Уэстмор, десяти лет и трех месяцев от роду, старший сын и наследник четвертого маркиза Шеппердстона.

Дэниел, девятый герцог Суссекс, вступил в члены лиги 7 января 1812 года, в возрасте двадцати шести лет и восьми месяцев.

Джонатан Маннерз, одиннадцатый герцог Баркли, вступил в члены лиги 7 января 1813 года, в возрасте двадцати лет и шести месяцев.

Александр Кортленд, второй маркиз Кортленд, вступил в члены лиги 7 января 1813 года, в возрасте двадцати пяти лет и одного месяца.

Пролог

«Двоим лучше, нежели одному, потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их. Ибо если упадет один, другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также если лежат двое, то тепло им, а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него, и нитка, втрое скрученная, не скоро порвется».

Библия, Екклесиаст, 4, 9 – 12

Найтсгилд-Скул, школа для мальчиков

Январь, 1794 год

– Небесный Отец мой, благодарю Тебя за эту мерзкую, отвратительную школу и за старика Норуорти, который ею руководит. Благодарю за розги и за пудинг, которого меня лишают с тех пор, как я поступил сюда. Благодарю за маркиза и маркизу Шеппердстон, моих отца и мать, которые согласны друг с другом только в одном: что я, как наследник моего отца, являюсь неизбежным злом и необходимо принять меры, чтобы я не слишком мозолил им глаза. И огромное Тебе спасибо за то, что Ты внушил отцу Эсме Келвертон расстроить помолвку между ней и Колином. Я знаю, что этим он разбил Колину сердце, но если бы лорд Келвертон не принял таких решительных мер, я не увидел бы Колина плачущим и он не дал бы мне по носу и не обозвал «чертовым англичанишкой, который суется не в свое дело». И если бы Колин не дал мне по носу, я не заехал бы ему в глаз, а Гриффин не полез бы разнимать нас и не поплатился бы за это разбитой губой. И нас троих не отправили бы к старику Норуорти и не высекли бы розгами перед всей школой. Если бы всего этого не было, не было бы и Лиги свободных братьев, а Колин и Гриффин не стали бы моими друзьями. Лига свободных братьев празднует свой первый юбилей, и я благодарю Тебя, мой Небесный Отец, за то, что Ты дал мне друзей – наконец-то.

И еще спасибо за то, что Ты сделал меня старшим из нас и дал мне высший титул, и поэтому Колин и Гриффин считают меня главным, хотя я старше всего на девять месяцев, никогда не верховодил в компании друзей и предпочел бы вместо титула иметь родителей, которые меня любят, как лорд и леди Уэймот любят Гриффина, а леди Макелрит и лорд Макелрит, когда он трезвый, – Колина. Направь меня, Небесный Отец, и даруй мне силы всегда поступать правильно, чтобы я оправдал ожидания моих названых братьев и чтобы деяния нашей лиги сделали нас величайшими героями Англии и Шотландии, и еще сделай так, чтобы Добро всегда торжествовало над Злом. А главное – чтобы Колин и Гриффин никогда во мне не разочаровались и не пожалели, что стали мне друзьями. Аминь.

Да, и еще, Небесный Отец, если Ты до сих пор меня слушаешь, спасибо Тебе за Джонатана Маннерза, который спит на соседней кровати и каждую дочь плачет и зовет свою няню. Я сердился на него, но на самом деле я его понимаю. Ему только семь, и в порядке вещей, что он хнычет и жалуется. Как и то, что он донимает меня бесконечными вопросами и повсюду за мной таскается. Колин и Гриффин спят в другом дортуаре, и хоть я и стараюсь его утешить, все равно втайне рад его ночным причитаниям. Его плач не дает мне почувствовать себя одиноким в темноте. Так что, Небесный Отец, я не прошу Тебя заставить Маннерза перестать плакать, если это облегчает ему жизнь здесь, в Найтсгилд-Скул. С меня будет довольно, если Ты внушишь ему, что пусть я и не позволяю ему постоянно цепляться за свою куртку, но все равно защищу от чудищ, которые мерещатся ему под нашими кроватями. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, это Джарред Шеппердстон разговаривал с Тобой.

Спасибо. Спокойной ночи. Аминь.

Глава 1

Деревушка Хелфорд-Грин Бедфордшир, Англия

Май, 1813 год

– До свидания, мисс Экерсли, до свидания, леди Данбридж.

Сара Экерсли, дергая шнурки ридикюля, стояла рядом со своей тетей на крыльце, куда преподобный Тинсли, его жена и дети вышли их проводить.

– Подождите, пожалуйста!

Но преподобный сделал вид, что не слышит. Он еще раз помахал рукой, торопливо завел жену и детей в дом и закрыл входную дверь, решительно отгородившись от Сары.

– Я забыла отдать вам ключ… – Сара наконец-то извлекла из ридикюля ключ от входной двери.

– Не волнуйся ты так, – посоветовала ей леди Данбридж, беря на поводок своего карликового спаниеля Душку и направляясь к воротам. – Может, он и священник, но, видимо, не знает, что милосердие начинается с малого.

– Мы не нуждаемся в его милосердии, – сказала Сара. – Но нам ни к чему, чтобы нас обвинили в краже дверного ключа. – Она шагнула назад. – Лучше мне все-таки отдать его им.

– После того, как они с тобой обошлись? – возмутилась ее тетка. – После того, как выбросили наши вещи на газон? И попытались забрать нашего Душку. И Баджи! Прицепи ключ к калитке, – предложила она. – Пускай они его сами найдут.

– А если первым его найдет кто-то посторонний? – усомнилась Сара.

– И что с того? – фыркнула леди Данбридж. – В Хелфорд-Грин никто не запирает дверей. Если только на деревню не совершит налет шайка головорезов, можешь не сомневаться, что преподобный и его семейство будут целы и невредимы. Хотя и обделены милосердием.

– Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро впадал в ярость, – заметила Сара. – И уж тем более – человек в сутане. И как это вам только удалось его успокоить? Когда я вернулась вместе со сквайром Перкинсом, он держался вполне любезно.

– Мне удалось его успокоить, только сообщив ему, что ты вернешься с близким другом твоего отца, мировым судьей, который ни минуты не потерпит неподобающего обращения с тобой, – объяснила леди Данбридж, терпеливо дожидаясь Душку, который присел возле чугунных ворот.

– Значит, он старался только ради сквайра Перкинса? – уточнила Сара.

– Именно так.

– Ну, тогда я, в самом деле, оставлю ключ на воротах! И, махнув рукой на многократные напоминания отца о том, что «кроткие наследуют землю» и что подобает подставлять вторую щеку, девушка, глубоко вздохнув, прицепила бронзовый ключ на самой середине чугунных ворот.

– И, кроме того, какой уважающий себя грабитель польстится на священника, когда в двух шагах отсюда Шеппердстон-Холл?

– Вот и я так думаю, – согласилась с ней леди Данбридж.

Маленькая сонная деревушка Хелфорд-Грин стояла в трех милях от большой дороги. Сара ни разу не слышала о каком бы то ни было преступлении, совершенном в здешних местах, и очень сомневалась, что приходский священник может представлять интерес для возможных грабителей. Тем более что между деревней и дорогой раскинулся великолепный Шеппердстон-Холл.

И Сара улыбнулась, в первый раз с тех пор, как преподобный Тинсли и его семейство без предупреждения налетели на дом священника, словно библейская саранча, и незамедлительно начали заявлять права на вещи, пришедшиеся им по вкусу, отбрасывая прочие за ненадобностью, нисколько не считаясь с прежними обитателями дома.

Сара с изумлением увидела, как одна из дочерей Тинсли пулей пронеслась мимо нее. Душка, карликовый спаниель тети Этты, принялся лаять, когда девочка пробежала мимо его корзинки в холл, а оттуда устремилась вверх по лестнице, прямиком в спальню Сары.

– Пиппа, бегать по лестнице не годится, – проворчала ее мать.

Но девочка уже была наверху.

Сара тоже двинулась наверх, а за ней последовала и мать девочки. Они вошли в спальню как раз в тот момент, когда малышка громогласно заявила:

– Это будет моя комната!

Схватив клетку с Баджи, она потянула ее со стола и воскликнула:

– Ой, мамочка, какая миленькая птичка. Я оставлю ее себе и назову… Адмирал Нельсон!

Сара и не подозревала раньше, что способна так рассвирепеть. Она выхватила у девочки клетку и спрятала за спину.

– Я полагала, что у него уже есть имя и хозяйка. Его зовут Баджи, и принадлежит он мне!

– Вот и нет, – возразило чадо, пытаясь дотянуться до клетки. – Мама сказала, что и сад, и дом, и все, что в нем, наше. Адмирал Нельсон мой!

– Твоя мама ошибается, – твердо сказала Сара, встречаясь глазами с ее матерью.

– Пускай она отдаст мне Адмирала Нельсона, – завизжала малютка во всю силу легких. – Он мой! Я хочу его!

– Ох! – вскрикнула Сара, потому что Пиппа впилась в ее руку зубами.

– Успокойся, Пиппа, – увещевала мать. – Кусаться не годится.

Пиппа не обратила на мать никакого внимания, она уже приготовилась снова атаковать Сару, но та остановила ее мрачным взглядом и словами:

– Только попробуй еще раз меня укусить, и я тоже тебя укушу. – Она зловеще улыбнулась. – А в отличие от тебя у меня полный рот зубов, и они покрепче и побольше твоих.

– А вот не посмеешь! – вспыхнула крошка.

– Хочешь проверить? – с вызовом сказала Сара.

– Пиппа, послушай, будь хорошей девочкой, а я поговорю с леди о попугайчике…

– Адмирале Нельсоне! – выкрикнула Пиппа.

– Хорошо, об Адмирале. – Мать погладила дочку по голове и повернулась к Саре: – Вы, должно быть, мисс Экерсли.

– Да, – признала Сара, оглушенная ревом Пиппы, требовавшей Адмирала Нельсона. – Должно быть, так.

– Я супруга преподобного Тинсли, а это наша младшая дочь Пиппа, – представила миссис Тинсли себя и дочь и продолжала: – Пиппа очень живой, подвижный ребенок. Но я уверена, что она успокоится, если вы дадите ей подержать клетку с Адмиралом Нельсоном.

Миссис Тинсли была худощавой женщиной среднего роста, с белокурыми волосами и удлиненным бледным лицом. Самым примечательным в ее облике были темно-голубые глаза и длинные изящные пальцы, которыми она указала на клетку.

– Она, возможно, и успокоится, – согласилась Сара. – Но тогда начнем кричать мы с Баджи.

Отказ Сары отдать клетку заставил темно-голубые глаза миссис Тинсли метнуть в нее пару молний.

– Лорд Данбридж и епископ Фултонский предупредили нас, что вы и вдова дяди лорда Данбриджа, возможно, до сих пор находитесь в доме.

– А почему бы нам тут не находиться? – Сара не моргнув встретила колючий взгляд собеседницы. – Ведь это наш дом, а ни лорд Данбридж, ни епископ не позаботились предупредить нас о том, что вы можете сюда нагрянуть… – Сара воздержалась от того, чтобы добавить «как туча саранчи».

– Но, дорогая моя мисс Экерсли, епископ еще неделю назад назначил моего мужа, преподобного Тинсли, священником в этот приход. Мы давно уже приехали бы сюда, но нас задержала упаковка и перевозка вещей из нашей прежней резиденции викария в Бристоле.

– В Бристоле? – удивилась Сара. – Каким образом бристольский викарий оказывается приходским священником в Бедфордшире?

– Дело тут в семейных связях… Епископ Фултонский, разумеется, рукоположил преподобного.

– Ну, разумеется, – эхом откликнулась Сара.

– Но это уже не имеет значения, поскольку мы, наконец, получили приемлемый приход. Деревня просто очаровательна. Я должна незамедлительно начать наводить здесь порядок. – Она улыбнулась Саре. – Мы въезжаем сегодня же.

– Дом не нуждается в наведении порядка, – сказала Сара. – И боюсь, что вы не можете въехать сюда до тех пор, пока не выедем мы. А мы еще не выехали.

Миссис Тинсли грозно сверкнула глазами.

– Дом священника и все имущество переходят к нам. С завтрашнего дня мой муж официально вступает в должность. Вы и ваша тетка должны уехать сегодня же.

Сара выпрямилась в полный рост и ответила не менее грозным взглядом.

– Если когда-то приход в Хелфорд-Грин и был лакомым кусочком, которым распоряжался епископ, то теперь все по-другому. При моем отце церковь продала бенефиций семейству Данбридж. Только лорд Данбридж имеет право назначать священника. Магистрат гарантировал, что моей тете и мне будет предоставлено тридцать дней с даты уведомления о вселении нового священника на то, чтобы освободить дом. А мы никакого уведомления не получали.

– Магистрат – это орган светской власти. – Преподобный Тинсли, не спросив разрешения, переступил порог спальни Сары и встал рядом с женой и дочерью. – Церкви и жилища священников – это Божьи дома и посему находятся в ведении церковных властей. Поскольку ни церковь, ни епископ, ни я не подчиняемся светской власти, мы не обязаны были посылать уведомление. Магистрат заблуждался, обещав вам тридцатидневный срок на сборы.

– Лорд Данбридж подчиняется светским властям, – возразила Сара. – Приход принадлежит ему, но он не может передать его другому владельцу до тех пор, пока магистрат не даст на это своего согласия.

– Но он уже его передал, – ответил преподобный. – Он временно уступил церкви свое право на владение приходом, с тем чтобы епископ мог назначить меня сюда.

– Он не мог этого сделать!

– Он это сделал. – Преподобный улыбнулся Саре победной улыбкой, говорившей о том, что и Господь, и все ангелы целиком на его стороне. – Этот приход слишком важен, чтобы и дальше оставлять его без священника. Лорд Данбридж и епископ решили поторопить события, избавив магистрат от его обязанностей в данном случае. Теперь дом священника принадлежит мне, и ваше выселение уже началось. – Он кивнул в сторону окна.

Сара выглянула во двор и увидела, как дюжина рабочих выносят коробки с одеждой и личными принадлежностями ее отца на лужайку.

– Я полагаю, будет лучше, если вы и ваша тетушка как можно быстрее и без лишнего шума соберете свои пожитки и до вечера отправитесь в Лондон. Мне надо писать проповедь, и всем нам сегодня предстоит переделать множество дел, прежде чем мы сможем сказать, что устроились со всеми удобствами. Вы и леди Данбридж нам мешаете. Кроме того, я уверен, что вы сами не захотите путешествовать одни после наступления темноты.

Сара нахмурилась:

– Отправиться в Лондон? Зачем нам ехать в Лондон?

– Чтобы вы, будучи помолвленной, по окончании сезона могли вступить там в законный брак…

– Помолвленной? Вступить в брак?

– Ну конечно. Лорд Данбридж… – Преподобный Тинсли снова улыбнулся. – Когда он сказал, что вы и его тетка присоединитесь к нему, я решил, что он имеет в виду Лондон.

Сара начала понимать, как лорду Данбриджу и преподобному Тинсли удалось обойти светские власти. Магистрат постарался бы защитить права незамужней дочери и свояченицы преподобного Экерсли, но он не подверг бы сомнению заявление виконта о помолвке. Реджинальд Бланчард, нынешний лорд Данбридж, солгал судье и получил возможность добиться своей цели. Он хотел, чтобы Сара и вдова его покойного дяди были удалены из дома священника и оказались целиком в его власти.

– Так это лорд Данбридж сказал вам, что мы помолвлены?

– Да. – Служитель церкви нахмурился. По-видимому, вопрос о выселении Сары и ее тети впервые с момента его приезда несколько его встревожил. – Он заверил меня в этом. Он сказал, что вы и его тетка – вдова его дяди – будете жить в его доме, и по окончании сезона он сочетается с вами браком. Если я неправильно его понял, я буду счастлив предложить вам место здесь.

– Вы хотите предложить нам места здесь? – уточнила Сара.

– Я говорил о месте только для вас, – произнес он.

– А как насчет моей тети?

– В вашей тете мы не испытываем надобности, – ответил он. – Кроме того, она, как носящая фамилию Данбридж, может претендовать на проживание совместно с лордом Данбриджем. Место, о котором я говорю, предназначено только для вас одной, мисс Экерсли.

Сара сдвинула брови.

– И что это за место?

– Нам с миссис Тинсли нужна квалифицированная гувернантка для наших детей.

– Вы предлагаете мне стать гувернанткой ваших детей?

Он кивнул, улыбаясь.

– Двенадцать фунтов годовых плюс проживание и стол. Эту комнату вам, конечно, придется освободить. – Он обвел глазами спальню. – И занять маленькую комнатку в мансарде. Но вы войдете в нашу семью в качестве воспитательницы Полли, Пиппы и Пола. – И он погладил Пиппу по голове, как перед тем это сделала миссис Тинсли. Пиппа весело улыбнулась отцу. – Я вижу, Пиппа уже обожает вас.

– Пиппа меня уже терпеть не может, – сказала Сара. – И это чувство взаимно.

– Как вы смеете?! – задохнулся преподобный.

– Нет, это как вы смеете? – воскликнула Сара. – Как вы смеете выживать меня – дочь такого же, как вы, священника – из моего дома даже без единого слова соболезнования или хотя бы вежливого уведомления о том, что вы собрались это сделать? Как вы смели выкинуть вещи отца из его комнаты за ворота, не извинившись, не выразив сожаления? И как вы смели предположить, что я поеду в Лондон, чтобы жить там с человеком, которого едва знаю?! А потом с ходу предлагать мне место гувернантки при ваших ужасных, дурно воспитанных детях?

– Убирайтесь! – Преподобный Тинсли разъярился так, что все его тело задрожало от усилия сдержать ярость. – Убирайтесь из моего дома!

– Вашего дома, мистер Тинсли? – переспросила Сара. – Вы хотели сказать – Божьего дома?

Его преподобие еле удержался от того, чтобы схватить ее за плечи и встряхнуть что было сил.

– Немедленно! – Его лицо побагровело, он едва держал себя в руках. – Соберите вещи и уходите, не то я велю рабочим вывести вас силой. – Преподобный Тинсли распахнул дверцы гардероба, сгреб в охапку Сарины платья, открыл окно и выбросил их наружу. После чего оглядел лежавшую внизу кучку пастельного муслина с глубоким удовлетворением.

– Вот так, – повернулся он к Саре. – Это заставит вас поспешить.

И преподобный, схватив новую порцию Сариных вещей, швырнул их в окно. Его жена смотрела на супруга разинув рот, а Пиппа снова принялась громогласно требовать Адмирала Нельсона.

– Сара? – В дверях появилась леди Данбридж с Душкой на руках. – Преподобный Тинсли? Что тут творится? – Душка глухо заворчал, и леди Данбридж подняла его повыше, подальше от цепких ручонок юного Тинсли, который дергал ее за юбку. – Почему вы бросаете в окно Сарины вещи? Почему один невоспитанный ребенок требует моего спаниеля, а тот, другой, я вижу, визжит, чтобы ему дали Адмирала Нельсона?

– Преподобный наглядно демонстрирует, кому его дети обязаны своими прекрасными манерами, – сказала Сара, перехватив подставку, на которой стояла клетка с Баджи и которую Пиппа попыталась сбросить на пол.

– Что такое? – гневно воскликнула леди Данбридж.

– Возьмите это! – Сара передала тете клетку с попугаем и подставку. – Спасите его от участи, которая похуже смерти. Возьмите, пока она… – Сара кивнула на Пиппу, – не забрала его себе и не назвала Адмиралом Нельсоном. А я спасу то, что смогу.

С трудом удерживая рвущегося из рук кинг-чарлз-спаниеля и клетку с длиннохвостым попугаем, леди Данбридж взглянула на багровое лицо преподобного и сунула клетку с подставкой обратно Саре:

– Возьми его и уходи. Остальное спасу я.

– Но…

– Иди, Сара, пока твои вещи не разбросали по всей деревне.

Сара направилась прямиком в магистрат.

Судья, сквайр Нимрод Перкинс, высокий осанистый мужчина с темно-карими газами, густой черной шевелюрой и не сходящей с губ улыбкой, как раз собирался выйти из своего кабинета.

– Приехал новый приходский священник с семьей, – заявила Сара без предисловий.

– Я слышал, – ответил судья. – Я как раз направлялся к вам.

– Зачем? – поинтересовалась Сара. – Полюбоваться, как он выгоняет меня из моего дома? Вы обещали, что у нас будет тридцать дней после того, как назначат нового священника.

– Я помню, мисс Экерсли, но, когда лорд Данбридж временно вернул приход церкви, ситуация вышла из-под моего контроля.

– Это не оправдание, – возразила Сара. – На вас возложили обязанность позаботиться обо мне и леди Данбридж. Мы вам верили.

– Я ничего не мог поделать, – развел руками тот. – Епископ Фултонский и лорд Данбридж уверили меня, что вы и леди Данбридж переезжаете в Лондон и что у вас будет достаточно времени на сборы.

– Они вам солгали.

Судья втянул в себя воздух.

– Мисс Экерсли, не подобает обвинять во лжи виконта и епископа. Особенно в разговоре с судьей.

– Нас выставляют на улицу!

– Что?

– Пойдите и убедитесь сами, – посоветовала она. – Преподобный Тинсли во время нашего разговора выбрасывал мои платья и личные вещи из окна. – Она укоризненно посмотрела на не сумевшего защитить ее судью и показала клетку с попугаем. – Я едва спасла от этой участи моего попугайчика.

– А лорд Данбридж в курсе происходящего? – осторожно спросил судья Перкинс. – Он же не мог допустить, чтобы его невесту и тетку выселяли из принадлежащего ему дома.

. – Разумеется, он в курсе всего! – ответила Сара. – Он сам на время передал приход в ведение церкви, и его руки чисты. И теперь он может сколько угодно сокрушаться по поводу того, что не в силах был воспрепятствовать нашему выселению. Хороший способ принудить нас воспользоваться его гостеприимством.

– Но ведь он ваш жених, – произнес судья.

– Никакой он мне не жених! – Голос Сары задрожал от гнева и досады. – Он никогда официально не просил у отца моей руки, только упоминал о такой возможности. Папа отказался обсуждать ее. И я тоже. Можете верить мне, когда я говорю, что не собираюсь замуж за лорда Данбриджа.

После смерти Сариного отца виконт Данбридж сделал еще одну попытку. На этот раз он говорил непосредственно с Сарой и уведомил ее, что намерен жениться на ней в конце сезона. Сара категорически отклонила предложение и отказалась даже подумать над ним. Но видимо, Реджи не поверил, что она говорит всерьез.

– Но ведь вам все равно придется выйти замуж, – сказал судья Перкинс. – И почему бы не за сравнительно еще молодого, богатого виконта, дальнего вашего родственника? Вы не можете не видеть всех преимуществ этого союза, мисс Экерсли. Во всех отношениях это прекрасная для вас партия.

– В ней нет ничего прекрасного! – отчеканила Сара. – И я не собираюсь над этим размышлять.

– Вы незамужняя девица, и единственный родственник мужского пола, который может позаботиться о вас, – это лорд Данбридж.

– Он приходится родственником моей тете, маминой сестре, поскольку его дядя был женат на ней, – уточнила Сара. – Мне он никто.

– Тем лучше, – сказал судья. – И поскольку на меня возложена обязанность подыскать вам мужа или опекуна…

– Вы уже доказали, что не слишком добросовестно отнеслись к этой обязанности. – Сара едва удержалась, чтобы не топнуть ногой от досады. – Теперь я сама найду себе мужа и опекуна.

Ее тон задел судью.

– А вы разве не доказали, что не способны найти себе мужа?

– Я не «не способна», а просто не желаю, – поправила его Сара.

– Не способны ли вы или просто не желаете, но два минувших сезона были для вас неудачными, мисс Экерсли. Или вам нравится сидеть в девицах?

– Нравится, если, кроме как за Реджи Бланчарда, выйти больше не за кого.

– Вы, конечно, шутите?

– Я абсолютно серьезна, – заверила Сара. – Лорд Данбридж выживает меня из моего дома. И чтобы этого добиться, он солгал вам и епископу Фултонскому. И вы ждете, чтобы я стала его женой? Чтобы считала его прекрасной партией?

– Если он выселяет вас из дома, он должен предоставить вам другой, – упрямо гнул свое судья. – И именно это он пообещал сделать. Виконт намерен жениться на вас. Тут действительно есть над чем подумать, мисс Экерсли. Вам может больше не представиться возможность найти подходящего мужа.

– Тем более вы должны дать мне шанс, прежде чем обречете меня стать виконтессой Данбридж, – сказала ему Сара. – Вы просто обязаны сделать это, хотя бы потому, что не сумели меня защитить.

Судья Перкинс обиженно надулся. Слишком уж прямолинейно изъясняется эта девица, да еще обвиняет его в том, что он не справился со своими обязанностями. Но в ее словах есть доля правды. Он дружил с ее отцом и, как судья, обязан был защищать интересы мисс Экерсли и леди Данбридж. Он сам заверил их, что даст им достаточно времени для переезда на новое место. И все-таки позволил виконту Данбриджу и епископу Фултонскому убедить себя поступить наоборот, даже не поговорив предварительно с обеими леди.

Как ни обидно это признать, но он, сквайр Перкинс, действительно должен пойти на уступки мисс Экерсли, поскольку в некотором роде подвел ее.

– Ну, хорошо, – буркнул он, наконец. – Я предоставлю вам тридцать дней, чтобы вы могли найти себе супруга или опекуна, в противном случае сам позабочусь об этом.

– Тридцать дней после наступления лондонского сезона, – уточнила Сара.

– Первые тридцать дней от начала сезона, – подвел черту судья.

– Согласна! – Сара протянула ему руку.

Сквайр Перкинс пожал ее в подчеркнуто деловой манере.

– По рукам.

– Спасибо вам, сквайр Перкинс. – Сара обворожительно улыбнулась судье. – И если вы к тому же будете так добры, что оформите наше соглашение на бумаге…

Немного поворчав, судья оформил соглашение на бумаге, скрепил его, как положено, подписями заинтересованных сторон, свидетелей, печатью и вручил Саре. После чего послал за деревенским кучером Бердуэллом, чтобы тот отвез их в дом священника.

Затем Сара, тетя Этта, сквайр Перкинс и Бердуэлл погрузили в повозку сундуки с вещами, фарфором, принадлежавшим матери Сары, книгами и бумагами ее отца, которые были грудами свалены у ворот. Среди прочего валялись тряпичная куколка Сары, ее дневник и несколько безделушек, напоминавших о счастливых днях.

Пристроив клетку с Баджи на сундуках, Сара заплатила кучеру и рабочим, чтобы они уложили оставшиеся вещи и несколько предметов мебели в наемный экипаж, на котором семейство Тинсли прибыло из Бристоля, и доставили их в гостиницу «Иббетсон» в Лондон.

– Идем, Сара! – Леди Данбридж распахнула ворота. Она с улыбкой взглянула на ключ, болтавшийся на чугунной завитушке, взяла племянницу под руку и увлекла ее на аллею. – Мистер Бердуэлл уже заждался. Пора ехать.

Но Сара медлила. В магистрате она держалась уверенно и смело, сознавая свою правоту, но теперь вдруг растерялась. Она оглянулась через плечо на запертую дверь дома, вдохнула запах распустившихся ранних роз и мяты, который принес из сада ветерок, и ее охватила глубокая печаль.

– Я тут родилась, – прошептала она дрогнувшим голосом. – Это мой родной дом. Как я могу уйти? – Она подняла на тетю полные слез глаза. – Здесь все мои воспоминания.

– Нет, дорогая, – возразила леди Данбридж. – Твои воспоминания живут у тебя в сердце. – Она твердо повела Сару к экипажу. – А дом этот – всего лишь место, где они родились. И он навсегда останется здесь.

– Но станет другим.

– Конечно, – кивнула леди Данбридж. – Но, моя дорогая, ничего не бывает навсегда. Все меняется, чтобы развиваться и продолжать существование. И мы тоже.

– Что мы станем делать в Лондоне? – спросила Сара, забравшись в экипаж.

– Начнем сначала, – беспечно ответила леди Данбридж, удобно располагаясь на сиденье вместе с Душкой. – Перевернем страницу и построим новую жизнь.

– Но как?

– Сделав то, что давно следовало сделать, – ответила леди Данбридж. – Мы подыщем тебе мужа и дом, который станет по-настоящему твоим.

– Тогда нам следует молить Господа о чуде, – откликнулась Сара. – У меня в запасе всего тридцать дней, чтобы убедить мужчину моей мечты, что я предназначена ему судьбой.

Глава 2

Лондон

Неделю спустя

– Главное – это смелость. – Сара глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоить сильно и часто бившееся сердце. – Она всегда выручит.

Еще по дороге в Лондон Сара поняла, что им потребуется нечто большее, чем просто чудо. Необходимо было составить план кампании. Большую часть путешествия Сара разрабатывала его, а затем в течение нескольких часов по приезде убеждала мистера Бердуэлла остаться с ними в Лондоне в качестве их личного кучера. Следующие несколько дней ей понадобились на то, чтобы просмотреть в газетах колонки светской хроники и раздобыть информацию, необходимую для начала боевых действий.

Ее план был весьма необычным, и поскольку тете Этте было лучше не знать его деталей, Сара этой ночью долго лежала не смыкая глаз, дожидаясь, пока тетино дыхание не перейдет в мерное похрапывание, означавшее, что почтенная дама погрузилась в глубокий сон и можно начать действовать. Настало время претворить план в жизнь в надежде, что объект, ради которого он был разработан, охотно откликнется на ее просьбу.

Тихо выскользнув из постели, которую она делила с тетей, Сара сунула ноги в домашние туфли, накинула поверх ночной рубашки черный дорожный плащ, на цыпочках прокралась по комнате, затем бесшумно прошла по коридору в заднюю часть дома и, быстро спустившись вниз, вышла через черный ход. Ее ожидал мистер Бердуэлл, чтобы отвезти навстречу безрассудной и, возможно, самой нелепой из авантюр, которые когда-либо затевала Сара.

Мистер Бердуэлл сначала решительно возражал против путешествия Сары в одиночку по ночным городским улицам и грозился все рассказать тете Этте, но Сара остановила его, пригрозив ему самому. Если Бердуэлл не согласится отвезти ее туда, куда она просит, она воспользуется наемным экипажем. Ей не хотелось принуждать Бердуэлла поступать помимо его воли, но выбора у нее не было.

К тому же если молодая девушка едет по ночному Лондону в экипаже, которым правит давний друг семьи, – это одно, но совсем другое, если она нанимает для этой цели обычного извозчика. Бердуэлл мог позаботиться, чтобы в его экипаже с Сарой не случилось ничего плохого, но этого никак нельзя гарантировать, если экипаж нанят на улице. Сара знала, что Бердуэлл никогда не позволит ей так рисковать. Нравится ему это или нет, деревенский кучер отвезет ее туда, куда ей надо, и ни словом не обмолвится об этом тете Этте.

Одной рукой придерживая полы плаща, Сара другой накинула на голову капюшон, открыла заднюю дверь и воскликнула в отчаянии:

– Ох, нет!

Ласковый весенний дождичек, накрапывавший днем, ночью перешел в ливень. Бархатный плащ был слабой от него защитой, а домашние туфли и вовсе не годились для того, чтобы шлепать в них по лужам, покрывавшим мощенный булыжником двор, через который Сара бросилась сломя голову к конюшням, где ожидал ее Бердуэлл.

– Я мог бы подъехать и прямо к крыльцу, – проворчал он, помогая Саре забраться в экипаж;

Но она покачала головой:

– Нас тут хорошо знают, мистер Бердуэлл. Я не хочу, чтобы кто-то начал допытываться, почему вы ждете у дверей ночью с экипажем, когда тетя Этта легла спать.

Бердуэлл окинул взглядом ее бархатный плащ:

– Но теперь вы промокли насквозь.

– Не совсем, – проговорила Сара, усаживаясь на подушки и пытаясь унять стучащие зубы. – В основном только снизу.

Но мистер Бердуэлл лучше знал. Он протянул ей толстый шерстяной плед и нагнулся за медной грелкой, лежавшей на полу экипажа.

– Набросьте это на себя, а я пока поворошу угли. Сара развернула плед и накинула его поверх плаща.

– Я обойдусь без грелки, мистер Бердуэлл. Я спешу, пледа вполне достаточно.

Бердуэлл оставил грелку в покое, плотнее закутал пледом Сарины ноги и закрыл дверцу.

– Вы твердо уверены, что хотите это сделать, мисс?

– Я ни в чем не уверена, – созналась Сара. – У меня просто нет выбора.

– Ну что же, так тому и быть, – подчинился ее решению Бердуэлл. Он знал Сару с детства. Он не был в курсе задуманного ею начинания, но видел, что она готова идти до конца. – Стукните в потолок, если передумаете, – велел он. – Тогда я немедленно поверну назад, и вы присоединитесь к леди Данбридж в ее ночном отдыхе.

– Спасибо, – прошептала Сара.

– Не благодарите меня, мисс, – нахмурился Бердуэлл, – поскольку все это мне не по нутру. Мне совсем не нравится возить вас по городу в это время суток. Я поступаю так по одной причине: слишком хорошо мне знакомо это упрямое выражение, которое сейчас у вас на лице. Должно быть, у вас очень веские причины делать то, что вы делаете. – Он наклонился к ней и заглянул ей в глаза: – Что же все-таки вы такое делаете, мисс?

Сара твердо выдержала его взгляд.

– Дожидаюсь вас.

Кучер со вздохом вскарабкался на свое сиденье, подобрал поводья.

– Куда прикажете, мисс?

– В Мейфэр.

Бердуэллу показалось, что он ослышался.

– В самом деле, в Мейфэр, мисс?

– Да, мистер Бердуэлл, – подтвердила Сара. – В Мейфэр. Высадите меня на Парк-лейн.

– Где именно на Парк-лейн?

– В самом начале улицы, – ответила она. – Оттуда я пойду пешком.

– В такую-то погоду? – поразился кучер. – Да не стану я этого делать.

– Вы станете, мистер Бердуэлл! – сказала Сара тоном, не допускающим возражений. – Я не хочу, чтобы вы привлекли ко мне внимание, остановив экипаж у дома.

– И где прикажете вас дожидаться?

– Меня не надо дожидаться, – сказала она. – Вы немедленно вернетесь сюда.

– Но это невозможно, мисс.

– И тем не менее вы выполните мою просьбу.

– Но как вы доберетесь назад?

Сара постаралась улыбнуться как можно увереннее.

– В экипаже. Через парк. И вам советую ехать тем же путем. Так будет быстрее, мистер Бердуэлл.

Джарред, пятый маркиз Шеппердстон, оторвал взгляд от расшифрованного письма, которое перед тем внимательно изучал, когда в кабинет его лондонского дома на Парк-лейн заглянул дворецкий Хендерсон.

– Простите за беспокойство, сэр.

– Почему вы не спите? – спросил Джарред. – Может, меня и мучает бессонница, но слугам ни к чему разделять мои мучения. Я полагал, что все уже давно легли спать.

– Так и есть, сэр, но я встал, чтобы отпереть дверь. К вам гость.

Джарред бросил взгляд на каминные часы и удивленно приподнял брови:

– В такой-то час? – Он настолько погрузился в свою работу, что не слышал дверного колокольчика.

Хендерсон кивнул.

Было почти четыре часа утра. Согласно принятым в светском обществе нормам, еще сравнительно рано, но для визитов все же довольно поздно, разве что он понадобился кому-то из Лиги свободных братьев.

– Это лорд Грантем или кто-то из их светлостей?

– Ни тот, ни другие, милорд, – отвечал Хендерсон.

– Кто же тогда?

– Боюсь, что не могу сказать вам, сэр.

– Почему не можете? – настаивал Джарред.

Хендерсон не моргнув выдержал недоуменный взгляд хозяина.

– Молодая особа отказалась назвать свое имя.

– Что еще за молодая особа?

– Она залила водой весь ковер в гостиной, сэр, – ответил Хендерсон. – Я не хотел ее пускать, но эта бойкая девица сказала, что вы ее ждете. Разве сегодня вечером вы ожидаете гостей, сэр?

– Нет, – нахмурился Джарред.

– Мне отправить ее восвояси, милорд?

Джарред взглянул на потоки воды, бежавшие по оконному стеклу.

– В такую погоду? – Он вздохнул, провел пальцами по волосам, расправил ноющие плечи, затем смахнул шифры в верхний ящик стола и запер его. – Нет, давайте выясним, кто она такая и что ей нужно. Проводите ее сюда.

Хендерсон приподнял одну бровь, но воздержался давать свою оценку неожиданному повороту событий. Порядочные девицы не посещают мужчин без сопровождения и не являются без приглашения среди ночи.

Джарред прошел к столику с напитками, налил в бокал виски, приблизился к камину и поворошил угли. Если с нее ручьями стекает вода, она, конечно же, сильно продрогла.

Хендерсон распахнул дверь кабинета и провозгласил:

– К вам молодая особа, сэр.

Джарред поджал губы и повернулся лицом к вошедшей. Его гостья в черном плаще с капюшоном была высокой, стройной и с виду промокшей насквозь.

– Добрый вечер. Входите и погрейтесь у камина. Она подошла к камину. От ее плаща тотчас же повалил пар.

– Спасибо, милорд.

Голос ее был мягким, волнующим и странно знакомым. Джарред глотнул виски, пытаясь вспомнить, где мог слышать его. Но не следовало забывать о хороших манерах.

– Желаете чего-нибудь выпить? Перекусить? Незнакомка таинственно улыбнулась.

– Очень любезно с вашей стороны предложить мне это, но я не уличная женщина… пока что.

– Прощу прощения, – сказал он. – Но вы поставили меня в невыгодное положение.

– Надеюсь, – выдохнула она и откинула назад капюшон, открыв лицо и волосы. – Но что-то мне не верится. Не думаю, что вас можно поставить в невыгодное положение, Джейс!

Глава 3

Только один человек смел его так называть!

– Сара? – Он произнес ее имя, и его сердце тут же начало выстукивать стаккато. Он не видел ее с последнего бала в прошлом сезоне у леди Харралсон. И с тех пор пытался забыть ее. Встреча их было краткой – недолгая беседа и один-единственный танец, – но Джарред отчетливо помнил все подробности.

К леди Харралсон Джарред приехал вместе с Колином. Он стоял у столика с напитками, наблюдая за Джиллиан Дэвис – той самой, которая теперь была женой Колина, – когда рядом кто-то негромко произнес:

– Почему вы не пригласите ее танцевать?

Джарред обернулся к говорившему и увидел хорошенькую рыжеволосую и кареглазую барышню, с любопытством смотревшую на него.

– О ком вы?

– О Джиллиан, – ответила барышня. – О Джиллиан Дэвис, которая танцует с лордом Грантемом. И на которую вы смотрите уже четверть часа.

– Дэвис? – Джарред сосредоточенно нахмурился. – Она имеет отношение к…

Девушка кивнула:

– Ее отец – барон Картер Дэвис. И, несмотря на то, что он богаче, чем Крез, Джиллиан очень славная. К несчастью, у нее подмочена репутация.

– Неужели? – Он вскинул бровь.

– Да, – ответила она, понизив голос так, чтобы никто не слышал. – Считается, что она в прошлом месяце гостила у родственников в деревне. Но ходят гадкие слухи, что на самом деле она не жила в деревне, а сбежала в Шотландию со своим любовником, который там ее бросил.

– А сами вы верите тому, что считается, или же слухам? – спросил он, снова переводя взгляд на Джиллиан Дэвис.

Девушка задумалась, закусив нижнюю губу.

– Не верится, что Джиллиан способна бросить тень на свою семью… Но ведь никто обычно не уезжает в деревню в начале сезона. – Она подняла на него глаза. – Уверена, что это только сплетни и что Джиллиан не в чем упрекнуть. – Голос ее дрогнул. – Она станет вам прекрасной маркизой.

Джарред резко повернулся и пристально посмотрел на стоявшую рядом девушку:

– С чего вы решили, что я могу сделать ее маркизой?

– Потому что вы – маркиз Шеппердстон и весь вечер не сводите с нее глаз.

– Я обратил на нее внимание лишь потому, что она не танцевала, – честно ответил Джарред.

– И вы собирались с духом, чтобы пригласить ее?

– Ничего подобного, – возразил он.

Она недоверчиво выгнула светло-рыжую бровь.

– Значит, вы просто любуетесь ее красотой.

Джарред нахмурился. Он не привык, чтобы ему противоречили, и его карие глаза вызывающе сверкнули.

– Нет.

– Вы не находите Джиллиан красивой? – с надеждой спросила она.

Джарред покачал головой.

– Она довольно красива, как и большинство присутствующих здесь дам. Но я выделил ее из толпы лишь потому, что она не танцевала.

– Счастливая Джиллиан, – пробормотала девушка. – Я тоже не танцевала, Джарред, но на меня вы обратили внимание только сейчас, когда я с вами заговорила.

Она нарушила этикет, первая заговорив с ним, и осмелилась назвать его по имени. Но Сара всегда умудрялась поступать не по правилам. Ее смелость поневоле заинтриговала его.

– Мы знакомы? – догадался спросить он.

Она взглянула на него с загадочной улыбкой:

– Я вас хорошо знаю, милорд. Но вы, очевидно, не можете ответить мне тем же. – Она скользнула по нему пытливым взглядом и насмешливо улыбнулась: – Простите, что отвлекла вас от поисков маркизы. Когда будете танцевать с Джиллиан, передавайте ей от меня привет, Джейс.

Она повернулась и двинулась прочь. Джарред нахмурился. Только у одного человека доставало смелости называть его Джейсом. И это была Сара Экерсли, рыжеволосая пятилетняя худышка с вечно разбитыми коленками.

– Сара? Вы ли это?

Она круто обернулась с сияющим лицом.

– Собственной персоной. Как видите, выросла и уже не так похожа на скелет.

Джарред взглянул на ее кремовые плечи, открытые по бальной моде, и согласился с ней про себя. Она, конечно же, выросла и превратилась в довольно очаровательную девицу. Волосы морковного оттенка, которые приводили ее когда-то в отчаяние, со временем потемнели и теперь напоминали отполированную медь, веснушки, покрывавшие светлую кожу, исчезли, разве что на переносице сохранилась парочка.

Не изменились только глаза. Как он мог не узнать их сразу? Миндалевидные глаза Сары всегда были скорее золотистыми, чем карими, и всегда казались слишком большими для ее лица. Много лет назад она была забавным котенком с глазами взрослой кошки. Но теперь котенок исчез, его место заняла прелестная принцесса.

– Сколько же лет прошло?

– Достаточно, чтобы вы забыли меня и занялись поисками другой.

У него запершило в горле.

– Сара, я вовсе не…

– Ищете? – В ее взгляде сверкнуло озорство. – Позвольте вам не поверить, Джейс.

Джарреду потребовалось несколько секунд, чтобы снова обрести дар речи.

– Все не так, как вам показалось. Я не собирался приглашать Джиллиан Дэвис, как и делать ее маркизой.

– Почему? – спросила она.

– Я здесь не затем, чтобы найти себе жену.

– Тогда зачем вы здесь?

– Просто захотелось потанцевать. Разве в это так трудно поверить?

Она ни на секунду ему не поверила.

– Не видно, чтобы вы танцевали.

– Только потому, что вы меня до сих пор не пригласили, – улыбнулся ей Джарред.

Они протанцевали один танец… Джарред до сих пор помнил ее золотистое платье с квадратным вырезом, открывавшим плечи и шею и выгодно подчеркивавшим фигуру, до сих пор ощущал запах ее духов, которыми веяло от волос, чувствовал ее талию под своей ладонью.

Весь год образ Сары вклинивался в его мысли в самые неподходящие моменты. Но ему и не снилось, что Сара способна появиться в его кабинете вот так, посреди ночи.

– Какого черта вы тут делаете? И одна! В такой час… – Джарред не мог скрыть своего изумления. Ее полные губы посинели от холода, длинные мокрые рыжие волосы липли к голове, но все равно она нисколько не утратила своего очарования.

– Считается, что вы избегаете светских развлечений, Джейс. – Сара Экерсли зачарованно смотрела на клин темных кудрявых волос, видневшихся в вырезе его расстегнутой рубашки, поверх которой был надет бархатный халат. – Я прочла в газете о бале у герцогини Суссекс и пришла в такое время, чтобы наверняка застать вас дома. Одного. – Она отошла от камина и приблизилась к нему. – Ведь вы один, не так ли, Джейс? – Она протянула руку, взяла у него бокал с виски и, поднеся к губам тем местом, которого он касался своими губами, сделала глоток.

Ее вызывающий поступок захватил его врасплох. Где она такому научилась? Кто привил ей любовь к виски? Джарред сощурился и втянул в себя воздух. Некая часть его тела, заключенная за пуговицами бриджей, пробудилась и властно потребовала освобождения от сковывавшей ее ткани. Он машинально стянул потуже пояс халата, чтобы скрыть признаки своего возбуждения.

– Если не считать человек двадцать слуг и вас, я совершенно один.

Сара еще глотнула виски и вернула ему бокал.

– Думаю, их присутствие не в счет. Вы, я полагаю, всегда один?

– Что? – Джарред изогнул изящную бровь. – Вы прибыли из Хелфорд-Грин ради того, чтобы обсудить со мной проблему моего одиночества?

– Нет, – покачала она головой. – Я приехала из Хелфорд-Грин, чтобы взять уроки.

– Уроки? – озадаченно спросил он. – Какие же?

– Уроки обольщения.

Джарред поперхнулся виски и поставил бокал на столик.

– У кого же?

– У вас, разумеется. Джарред закашлялся.

– Не надо так шутить, Сара, – проговорил он, прочистив горло.

– Но я говорю абсолютно серьезно, – сказала она. – Мне просто необходимо постичь искусство обольщения, и я пришла, чтобы взять уроки у самого обольстительного из всех мужчин, которых я знаю.

– Зачем вам это нужно? – Джарред не знал, обижаться ему или, наоборот, радоваться. Радоваться тому, что Сара находит его обольстительным, или обидеться на то, что она решила, будто он способен давать ей подобные уроки.

– Как видите, я не красавица…

Джарред нахмурился. Почему это она так считает?

– У меня нет ни денег, ни громкого имени, ни приданого – ничего, что можно предложить мужчине, – продолжала она. – Все, что у меня есть, – это мое тело. – Она расстегнула капюшон, и плащ упал на пол. – Мне надо научиться им пользоваться.

У него перехватило горло. Сара Экерсли, дочь священника из Хелфорд-Грин, пришла к нему в одной только белой батистовой ночной рубашке. Но никогда не приходилось ему видеть более восхитительного зрелища. Он невольно сделал движение вперед, и его губы оказались в нескольких дюймах от ее губ.

– Простите, если я неправильно вас понял, но… вы пришли сюда потому, что хотите замуж?

Сара отбросила назад волосы, вскинула руки и обняла его за шею.

– Я здесь, чтобы учиться, Джейс. – Она перевела взгляд на его губы. – Для начала можете научить меня целоваться.

– Я вас поцелую. – Он наклонился к ней так близко, что ощутил запах виски, вдохнув выдыхаемый ею воздух. Потом закрыл глаза. Он поцелует ее. По всем правилам. Не потому, что она дерзко этого потребовала. Он внезапно испытал непреодолимое желание прижаться к ее телу, почувствовать вкус виски на ее губах и… удовлетворить любопытство. Потому что еще в прошлый раз, когда они виделись, он очень хотел поцеловать ее и не сделал этого. И он не настолько благороден, чтобы упустить вторую возможность, которая представилась таким интригующим образом. – Но я не собираюсь на вас жениться.

– Я не помню, чтобы просила вас об этом, – ответила Сара. – По крайней мере после того, как мне исполнилось десять лет.

Джарред изумленно поглядел на нее, приоткрыв рот. Она указательным пальчиком подняла его нижнюю челюсть вверх.

– Не удивляйтесь так, Джейс, – проговорила она мягко. – Все в порядке. Я давно уже не та малышка. Я не жду, что вы на мне женитесь.

– Почему же? – спросил он, слегка уязвленный. Он с детства привык к тому, что Сара открыто заявляла всем о своем намерении стать его женой.

– Потому что… – выдохнула она, – потому что я поняла, наконец, насколько вы привлекательны. Вы будете превосходным любовником, но едва ли кто-нибудь пожелает такого, как вы, в мужья.

– Прошу прощения! – Джарред, широко раскрыв глаза, отступил назад, не сводя взгляда с ее запрокинутого лица. Даже мысль о поцелуе улетучилась из его головы.

Она улыбнулась:

– Нет необходимости просить прощения, Джейс. Я разрешила вам поцеловать себя.

– Вы приказали мне поцеловать себя, – поправил Джарред. – Но сейчас это не совсем уместно. Что заставляет вас думать, что барышни на выданье сочтут меня непригодным в мужья? Поскольку, уверяю вас, большинство юных барышень, их родители и опекуны находят меня на редкость подходящей партией.

– Я не думаю, что большинство девушек сочли бы вас непригодным в мужья, – поправилась Сара.

– Но вы только что сказали…

– Я помню, что я сказала, – перебила она. – Я говорила не о том, чего хотят большинство девиц на выданье. – Она посмотрела на него в упор. – Я высказала свою точку зрения.

– Вашу точку зрения на мою пригодность в мужья?

Она кивнула.

– Так же как и на пригодность в любовники.

– Должно быть, ваше суждение основано на богатом опыте, – предположил Джарред.

Сара поморщилась.

– Я прекрасно сознаю, что опыта мне как раз не хватает, Джейс. Потому-то я пришла к вам.

– Чтобы научиться целоваться!

Внезапная хрипотца в его голосе заставила Сару вздрогнуть.

Она бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц.

– Помимо всего прочего…

Несмотря на ее очевидную невинность, в ее взгляде и интонации заключался призыв, старый как мир. Джарред напрягся и понадеялся на то, что пуговицы на бриджах пришиты крепко.

– Вы хотите, чтобы я стал вашим любовником, – заключил он.

– Первым из них, – поправила она, прикасаясь кончиком указательного пальца к пленившим ее волоскам на его груди.

– Первым? – Джарред перехватил ее руку. – И многие дожидаются своей очереди? – Он мысленно перебрал в уме мужчин, которых Сара могла наметить себе в любовники, и снова нахмурился. Таковых были дюжины. Мужчины всевозможных форм и размеров, из разных слоев общества. Старше, моложе, богаче, беднее, привлекательные и не очень. И всех их объединит одно – стремление занять его место в постели Сары Экерсли и сделаться ее следующим любовником.

– Пока еще нет, – ответила Сара. – Но я еще так молода, Джейс. А ваша репутация широко известна.

– В каком смысле? – вопросительно вскинул брови Джарред.

– Вас считают человеком, во всем добивающимся совершенства, – пояснила Сара. – Я не сомневаюсь, что вы окажетесь самым лучшим учителем. Но было бы наивно полагать, что вы останетесь моим единственным любовником на всю жизнь. Или моим единственным учителем. В конце концов, я моложе вас на девять лет.

Джарред смотрел на нее и чувствовал, что больше всего его устроило бы быть ее первым и единственным любовником. Его огорчила мысль, что Сара считает иначе.

– Вы моложе меня только на восемь лет, – напомнил он. – Значит, вы решили, что я с радостью окажу вам эту услугу?

– А разве нет?

Джарред выпустил ее руку, которую до сих пор удерживал в своей, и взял ее лицо в ладони.

– Если, как вы сказали, моя репутация широко известна, тогда вы должны знать, что я горжусь тем, что являюсь джентльменом. А джентльмен не согласится лишить юную леди – любую юную девушку – невинности. Особенно если он хорошо ее знает и… – он замолчал, с удивлением осознав, что с его языка едва не сорвалось слово «любит», – привык уважать. И если она к тому же дочь священника, который всегда доверял этому джентльмену. – Он склонился к ней. – Бог мой, Сара, о чем вы только думали, когда явились сюда в этот час ночи? Где ваш отец, тетушка? Как только они отпустили вас?

Сара помолчала, затем метнула на него быстрый взгляд.

– Когда я уходила, тетя Этта мирно спала в номере гостиницы «Иббетсон».

«Иббетсон»? Смутное беспокойство шевельнулось в его груди. Он полагал, что Сара, ее отец и тетка снимают зимой дом в Лондоне. «Иббетсон» не относился к разряду таких шикарных отелей, как «Кларендон», «Грильон», «Палтни», им довольствовались обычно ученые и лица духовного звания. Место, впрочем, вполне приличное.

– А ваш отец?

– Папа умер, – ответила Сара ничего не выражающим голосом. – Два месяца назад.

Новость потрясла Джарреда. Он выпустил Сару и отошел на несколько шагов.

– Мне очень жаль, – проговорил он и, склонив голову в знак уважения перед преподобным Экерсли, мгновение смотрел на носки своих башмаков, прежде чем снова встретиться взглядом с Сарой. – Я ничего не знал. Мне никто не сообщил…

– К чему было вам сообщать? – пожала плечами Сара, перебив его. – После того как мы танцевали с вами в прошлом году, вы не сочли нужным возобновить знакомство. Или хотя бы нанести визит нам с папой. Что для вас его смерть?

Ее слова уязвили Джарреда. Он намеренно воздержался от визита к ним после того памятного танца с Сарой Экерсли прошлой зимой, поскольку не хотел, чтобы Сара решила, будто он собирается ухаживать за ней. Не важно, что танец этот доставил ему величайшее наслаждение. А одному священнику Джарред не мог нанести визит, потому что Сара могла решить, что он хочет предложить ей нечто большее, чем дружбу. А это было абсолютно исключено.

Джарред знал, что никогда не женится, а ничто другое он не мог предложить Саре.

– Священники из такой крохотной деревушки, как Хелфорд-Грин, не удостаиваются некролога в столичных газетах, – продолжала с горечью Сара, усиленно мигая, чтобы удержать слезы, которые жгли ей глаза. Ее отец прожил жизнь, служа своим ближним, неся им слово Божье, даруя окружавшим его людям свет и надежду, делая добро. Его смерть осталась замеченной только его прихожанами. Тогда как стоит только какому-нибудь светскому бездельнику перевернуться на своем фаэтоне, как об этом напишет каждая лондонская газетенка. – В отличие от блестящих молодых пэров, вроде лорда Бринсона.

Два месяца назад Джарред уезжал из Лондона по делам, и, хотя по возвращении до него и дошли кое-какие слухи, он все же сделал над собой некоторое усилие, прежде чем понял, о чем говорит Сара.

– Лорд Бринсон? Лорд Питер Бринсон? Тот дуралей, который держал пари, что сумеет три раза объехать вокруг Гайд-парка за пять минут? Тот самый лорд Бринсон?

Сара кивнула.

– С тех пор как Питер Бринсон достиг совершеннолетия, он и дня не бывал трезвым, – сказал Джарред. – Что общего у него с вашим отцом?

– Он погиб в тот же день, когда умер папа, – проговорила Сара горько.

– Понятно…

Сарин отец ни в коем случае не стал бы возражать против того, чтобы его смерть осталась незамеченной. Но было печально сознавать, что уход из жизни безалаберного светского повесы, который в жизни своей не сделал ничего – хорошего или плохого – и который погиб во время безумной гонки на спор в фаэтоне вокруг Гайд-парка, стал событием и пресса во всех подробностях ознакомила с его краткой жизнью широкую лондонскую публику. Тогда как жизнь и дела преподобного Экерсли были преданы забвению.

– На похороны Бринсона собралось все светское общество, – сказала Сара, пригвождая Джарреда к месту укоризненным взглядом.

– Меня не было там. – Джарред выдержал ее взгляд. – Когда ваш отец умер, я был в Шотландии. Если бы я знал о его смерти, я непременно приехал бы в Хелфорд-Грин, чтобы с ним проститься.

– В самом деле? – спросила она вызывающе.

– Конечно, – отрезал он. – И вы сами это знаете. Я очень любил вашего отца и уважал его. Он был хороший человек, а ведь по-настоящему хороших людей не так уж много. – Джарред пристально посмотрел на Сару. – Я не собираюсь омрачить память о нем, скомпрометировав его дочь. У вас траур, Сара. Вам не следовало приезжать в Лондон, а уж тем более приходить сюда. Это неприлично.

Сара знала это так же хорошо, как он, но слова Джарреда больно задели ее за живое. Она не сумела сдержаться.

– Не вам читать мне мораль, Джарред. Я дочь священника. И всегда жила по правилам. С утра до вечера делала только то, что прилично и правильно, а вот вы вели себя так, как вам вздумается.

Чтобы сдержать улыбку, Джарред крепко закусил нижнюю губу.

– Вас подводит память, Сара. Насколько я помню, вы были настоящим сорванцом и сбегали из дома при каждом удобном случае. И вы не могли соблюдать приличия с утра до вечера, потому что постоянно следовали за мной по пятам, когда я приезжал в Шеппердстон-Холл. Я повсюду натыкался на вас. Я просто поражался вашему упорству. Спастись от вас я мог только верхом на лошади. – Тогда ему было тринадцать и его, естественно, раздражало, что пятилетняя малютка ходит за ним повсюду как тень.

– Вы приезжали в Шеппердстон-Холл только два раза в год – на Рождество и Пасху, – напомнила ему Сара. – А значит, все остальное время я была приличной барышней. – И она подавила детское желание показать ему язык.

– Только потому, что ваши любящие отец и тетушка для вашей же пользы ограничивали вас общепринятыми рамками.

– Просто мне не оставалось выбора, – поправила она. – Мы жили тихой жизнью в тихой деревушке, где дочке священника полагается быть безупречной. Я ни разу не бывала в Лондоне до моего первого сезона.

– Который был – когда? – спросил Джарред. – Два или три года назад?

– Пять лет назад, – подсказала она с милой улыбкой. – Я была представлена ко двору вместе с Аделаидой и Алисией Кэрролтон.

– Аделаида и Алисия Кэрролтон уже вышли замуж, – сказал Джарред. – Как и их сестры, Анна и Амалия. – Аделаида вышла замуж за лорда Гастингса, Анна за лорда Гаррисона. Амалия обвенчалась с лордом Брукстоном. А Алисия, младшая из сестер Кэрролтон, стала женой Гриффина Абернати, члена Лиги свободных братьев и одного из ближайших друзей Джарреда.

– Да, я знаю, – сказала Сара.

– Можно было бы предположить, что вы, как ветеран пяти сезонов, подцепили богатого пэра и можете похвастаться наследником, а то и двумя.

– Я то же самое могла бы предположить и о вас, – парировала Сара, – если бы не узнала случайно…

– Что я не гоняюсь за маркизами, – закончил за нее Джарред.

– Что вы скорее обзаведетесь любовницей, чем женой, – возразила Сара, смело встречая взгляд его карих глаз.

– У меня есть свои соображения, Сара. – Джарред отвернулся и подошел к камину.

– Вот и у меня тоже, – мягко проговорила она.

– Кроме того, вы заблуждаетесь. – Он уставился на огонь, завороженный игрой синих и оранжевых язычков лижущего уголь пламени. – Я никогда не поступал так, как мне вздумается, – сказал он наконец. – Вам это просто казалось, но все потому, что моим родителям не было дела до того, что я делаю или куда иду, если только держусь от них подальше. Я все отдал бы, чтобы иметь то, что имели вы. А теперь забудьте о своей безрассудной затее. – Он отошел от камина и принялся мерить шагами ковер. – Возвращайтесь с тетушкой домой скорбеть о своем отце.

– Если бы я только могла, – возразила Сара. – Но у меня больше нет дома, чтобы… – Она замолчала, больно прикусив свой болтливый язык, испугавшись, что сказала лишнее.

Джарред остановился и повернулся к ней лицом:

– Что случилось с домом священника?

– Ничего, – ответила она. – Дом и приход по-прежнему принадлежат священнику.

– Ну и?.. – спросил он, не дождавшись продолжения.

– Ну а мы с тетей Эттой больше не имеем к нему никакого отношения.

Глава 4

– Приход в Хелфорд-Грин перешел к другому священнику, а вместе с ним и ваш дом? – Джарред, как правило, соображал быстро и теперь стыдил себя за то, что удивился, когда Сара Экерсли явилась ночью в его дом, чтобы сделать ему соблазнительное предложение. Ему следовало сразу обо всем догадаться.

– Да, – признала Сара. – И этот другой будет новым священником.

– Несомненно, слуга Божий способен проявить великодушие и позволить скорбящей дочери его покойного предшественника остаться в ее родном доме? – предположил Джарред.

– Преподобный Тинсли в самом деле предложил мне остаться…

– Вот видите! – перебил ее Джарред с довольной улыбкой. – Я так и думал.

– В качестве гувернантки его детей.

– Гувернантки? – повторил Джарред это слово с таким выражением, словно слышал его впервые. – Его детей?

– Двух его девочек и мальчика. Их зовут Полли, Пиппа и Пол. В возрасте семи, пяти и трех лет. – Она внимательно вгляделась в его лицо и незаметно скрестила пальцы, спрятав руку в складках ночной рубашки. – Он предложил мне двенадцать фунтов годовых, жилье и стол. Разумеется, свою спальню я должна была уступить его дочке и перебраться в каморку в мансарде.

Джарред знал эту каморку. Ему приходилось бывать в доме священника. Прежде чем его отправили в Найтсгилд-Скул для получения светского образования, Джарред получал духовные наставления от отца Сары. Комнатка в мансарде была предназначена для горничной или камердинера, но преподобный Экерсли счел ее слишком убогой для жилья и использовал как мастерскую, где проводил долгие часы, приводя в порядок молитвенники, сборники гимнов и, если требовалось, алтарные ризы и скатерти. Джарред помнил, как помогал преподобному перетаскивать книги из алтаря в мастерскую и обратно.

– Черта с два!

– Прошу прощения?

Он что-то пробормотал, но Сара не поняла, что именно.

– А ваша тетя? – спросил Джарред, вместо того чтобы повторить сказанное. – Ей тоже придется покинуть дом?

– Комнату тети Этты отвели Тинсли-младшему, – сообщила ему Сара. – Он не может спать с сестрами, а в доме только три спальни.

– А почему Тинсли-младший не мог поселиться в мансарде? – спросил Джарред. – А вы перебрались бы к тете. – Ему совсем не понравилась идея, что Сара может сделаться гувернанткой, особенно у детей, в пользу которых у нее отняли комнату в ее родном доме. Ему также совсем не понравилось то, что леди Данбридж выселили из спальни, которую она занимала с самого Сариного рождения. Это был черствый поступок, особенно для человека в сутане.

Сара сделала вид, что смеется, но смех прозвучал невесело даже для ее собственных ушей.

– Да потому, что так не принято, Джейс. Гувернантка не вправе занимать комнату, которая предназначена для члена семьи. Вы это сами знаете.

– Мне кажется, что правильнее было бы отвести юному Тинсли самую маленькую комнату, потому что он самый младший, а вам позволить жить вместе с тетей в ее просторной комнате.

Сара закусила нижнюю губу.

– Все эти рассуждения не имеют никакого значения, Джейс, потому что тете Этте преподобный остаться не предложил.

– Почему? – удивленно спросил Джарред.

– Не знаю. – Сара вскинула подбородок и вызывающе посмотрела Джарреду прямо в глаза. – Но остаться в доме или уехать куда-нибудь без нее для меня невозможно. Я даже не рассматриваю этот вариант.

Джарред с шумом выдохнул воздух, который, оказывается, все это время задерживал в легких, и встретился с Сарой взглядом.

– Я и не ждал от вас ничего другого.

– Я лишилась отца, – тихо выговорила Сара. – И я скорее лишусь дома, чем тети Этты.

– Церковный приход не в моем ведении, – отрывисто произнес Джарред.

Место приходского священника в Хелфорд-Грин обычно передавалось вместе с участком в несколько сотен акров плодоносящих садов, плодородных пахотных земель и пастбищ. Арендная плата и десятина обеспечивали священникам приличный доход. Владелец бенефиция был обязан пригласить человека духовного звания, который станет печься о душах живущих в Хелфорд-Грин людей. Несмотря на то что маркиз Шеппердстон был крупнейшим землевладельцем своего графства, он не владел бенефицием. Приход принадлежал виконту Данбриджу – племяннику покойного лорда Данбриджа и тети Этты. Джарред глубоко вдохнул.

– Если вы пришли ко мне с этим вопиющим предложением в расчете на то…

Сара не дала ему договорить.

– Я пришла к вам потому, что после папиной смерти получила несколько предложений. Но предложение, которое включало в себя замужество, не включало тетю Этту, а предложения, которые ее включали, не включали замужество.

– Что это были за предложения? – подозрительно спросил Джарред. – И от кого?

Сара принялась загибать пальцы:

– Я получила три предложения места гувернантки, в том числе и от преподобного Тинсли, и два – места компаньонки. Одно от леди Манаринг, другое от лорда Диверса. И еще…

Джарред перебил ее:

– Леди Манаринг – известная старая карга, которая сделала бы вашу жизнь невыносимой. Лорд Диверс – похотливый старый козел.

– Капитан Говард пригласил меня сопровождать его в Индию, в его полк, по месту службы, а лейтенант Слейтер предложил поселить меня в уютном маленьком домике на Керзон-стрит. – Сара снова закусила губу. – К несчастью, ему не понравилась идея, что тетя Этта будет жить там со мной.

– Лейтенант армии его величества не то, что леди с тетушкой, он и кошку не сможет содержать в домике на Керзон-стрит на свое жалованье, разве что он получил весьма приличное наследство, – отрезал Джарред. – Всем известно, что лейтенантам самим есть нечего. А Индия не место для леди, так что предложение капитана Говарда вообще не стоит обсуждать.

– Не вам решать, Джейс, – заявила Сара. Ее возмутила его хладнокровная аргументация. Судя по всему, он вовсе не был шокирован тем, что она может поехать в Индию с капитаном Говардом или согласиться на предложение лейтенанта Слейтера насчет его домика на Керзон-стрит. – Вы же не мой опекун.

– А кто ваш опекун? – спросил он. – И кстати, где он сейчас?

– У меня его вообще нет, – ответила она надменно. – По крайней мере, пока.

– Как же так?

– Я убедила судью, чтобы он не назначал мне опекуна, а позволил мне самой найти его в течение этого сезона.

– Почему судья должен назначить вам опекуна? Разве ваш отец не указал его в своем завещании?

Сара покачала головой:

– Папе не было необходимости писать завещание. Церковь полностью обеспечивала ему содержание. Никаких ценностей у него не было.

– У него были вы, – сказал Джарред. – Ему следовало устроить ваше будущее.

– Он ожидал, что я выйду замуж, Джейс. – Услышав в его голосе критическую нотку, она мгновенно ощетинилась и сердито сверкнула глазами. – В этом случае меня обеспечивал бы муж.

– Тогда какого черта вы не нашли себе мужа?

– Я всего неделю в Лондоне. Чего вы от меня ждали, Джейс? Что я стану бегать по городу и делать предложение каждому встречному мужчине?

– Нет, разумеется! – огрызнулся он. – Но за неделю вы успели повидаться с капитаном Говардом, лейтенантом Слейтером и лордом Диверсом.

– Капитан Говард послал мне письмо сразу после папиной смерти. Как и лорд Диверс. А с лейтенантом Слейтером я столкнулась случайно, когда гуляла в парке с Душкой.

– А это еще что за фигура?

– Спаниель тети Этты. – Она подняла на него взгляд. – Так что лейтенант Слейтер – единственный молодой человек, с которым я виделась за все это время… кроме вас.

– И он не постеснялся спаниеля предлагать вам такое! Вы – ветеран пяти лондонских сезонов, Сара. Вы, несомненно, знаете мужчин, которые подыскивают себе невест.

– Я ветеран только трех сезонов, включая нынешний, – поправила его Сара. – Один год тетя Этта была в трауре по своей кузине, а следующий папа болел плевритом. Мы тогда не приезжали в Лондон.

– Ну а другие два? – спросил Джарред. – Вы встретили кого-нибудь? Иди вам так трудно угодить?

– Трудно угодить? – Сара возвысила голос. – Мне совсем не трудно угодить.

– Тогда почему вы не вышли замуж?

«Потому что я ждала, что вы сделаете мне предложение!» Саре пришлось сильно прикусить язык, чтобы не выболтать правду и не столкнуться с еще одним разочарованием. И она ограничилась полуправдой.

– Потому что решила сама распоряжаться своей судьбой. – Она быстро взглянула на Джарреда. – Но я не могу начать свою карьеру… – Она замялась.

– Куртизанки, – закончил за нее Джарред.

Сара, кивнув, продолжала:

– …не имея никакого опыта, и я подумала, что вы проявите великодушие, – вставила она фразу, которую незадолго до того использовал Джарред, – и поможете мне обрести знания, в которых я нуждаюсь.

Пораженный упрямством девушки, досадуя на ее покойного отца, который умер и оставил без опоры в жизни своего единственного ребенка, возбужденный ее красотой сильнее, чем готов был это признать, Джарред взъерошил себе волосы, затем нагнулся и поднял с пола ее плащ.

– Я не могу исполнить вашу просьбу, Сара. – Он накинул бархатный плащ ей на плечи. Ткань была еще влажной, но Джарред аккуратно завязал бантиком ленты под ее подбородком.

Его отказ больно задел ее. Закусив дрожащую губу, Сара принялась считать удары стоящих на камине часов, чтобы немного успокоиться. Ее гордость валялась в пыли. Надежды на то, что Джарред Шеппердстон примет ее в распростертые объятия, рассыпались в прах. Но он не увидит, как она станет их оплакивать.

– Вы можете, – проговорила она укоризненно. – Только не хотите.

– Нет, не могу, – сказал он.

– Дело во мне? – спросила она, разглядывая плащ, который надел на нее Джарред. – Со мной что-то не так? Мне следовало что-то сделать иначе? Сказать? Надеть? – Она встретилась с ним горящим взглядом. – Я знаю, что моя ночная рубашка… не вполне… Наверное, ваши любовницы носят совсем другое белье, но я…

– Сара, вы и ваша ночная рубашка здесь ни при чем! – Он сглотнул, отчаянно пытаясь забыть, как влажная рубашка липла к ее телу. – Вы выглядите очень… очень даже… – Красивой. Соблазнительной. – Привлекательной.

– Вы находите меня привлекательной? – улыбнулась она.

– Очень, – честно ответил он.

– Тогда почему отказываетесь мне помочь?

– Сара, – начал он, стараясь говорить спокойно. – Постарайтесь же понять. Я джентльмен, и мне внушили с детства, что есть черта, которую джентльмен не может переступить. – Он улыбнулся ей. – Например, скомпрометировать дочь своего друга.

– И кто же учил вас этим правилам джентльменского поведения? – спросила она. – Может быть, ваш отец?

Глава 5

Джарред замер на месте, словно она ударила его. А Саре захотелось откусить себе язык, когда она увидела, как потемнело лицо Джарреда.

– Извините, – прошептала она, моментально пожалев о своей насмешке. Стыдясь посмотреть ему в глаза, она уставилась на свои домашние туфли. Словесные перепалки с ним были ей не в новинку, она и раньше вовлекала в них Джарреда. Но никогда она не стремилась причинить ему боль. Сославшись на грехи отца, чтобы уязвить сына, она хватила через край.

Эти слухи не были всеобщим достоянием, поскольку слуги Шеппердстон-Холла отличались верностью и защищали интересы Джарреда. Но некоторые люди в Хелфорд-Грин поговаривали, что пятый маркиз Шеппердстон был сиротой и унаследовал свой титул при неких весьма таинственных и драматических обстоятельствах. Произошло это в Лондоне, и подробностей Сара не знала, но наслушалась достаточно сплетен, чтобы, метнув в Джарреда стрелу, угодить в цель.

– Не нужно извиняться, – тихо сказал он. – Я, в самом деле, научился кодексу джентльмена благодаря отцу, хотя и косвенным путем. Но только потому, что ваш отец привил мне совершенно иные принципы. – Джарред протянул руку и приподнял Сарин подбородок, чтобы заглянуть ей в лицо. – И вас он учил тем же самым принципам. И теперь вы хотите им изменить?

– Да, хочу. – Сара увернулась от его руки.

– Почему? – Джарред сморщил переносицу. Она с детства отличалась упрямством, и Джарред видел, что в этом отношении она ничуть не изменилась. Сейчас перед ним стояла прежняя пятилетняя упрямица.

– Чтобы у тети Этты была крыша над головой, чтобы на столе была еда, а в камине огонь. – Чтобы избежать брака с лордом Данбриджем! Сара пошарила в кармане плаща в поисках визитной карточки, принесенной ей вскоре после похорон отца, пытаясь нащупать знакомые потертые края. Но в кармане было пусто! Она осмотрела пол, стараясь не выказать охватившего ее смятения. Карточка, за которую она цеплялась как за последнюю соломинку и которая являлась пропуском в пансион мисс Джонс для неустроенных женщин, пропала.

Сара больно впилась зубами в нижнюю губу. Этот кусок картона казался ответом на ее молитвы. Тем более что всякий другой ответ спустя недели и месяцы после похорон отца так и не нашел воплощения. Сара надеялась, что ей не придется воспользоваться карточкой. Она мечтала, что Джарред примчится на помощь, но ее мольбы не услышали ни Господь Бог, ни сам Джарред. И Сара хранила карточку, поскольку та гарантировала ей пристанище в случае, если ее дерзкий план провалится и Джарред снова не оправдает ее надежд.

Впрочем, она помнила имя, оттиснутое на визитке, и адрес: «Портмен-сквер». Теперь Сара не могла предъявить карточку, но та пришла по почте, адресованная лично ей. Утешала мысль, что пусть карточка, служившая ей охранной грамотой на пути от Хелфорд-Грин до Лондона, и пропала, но тот, кто послал ее, наверняка вспомнит ее имя, когда она явится по указанному адресу лично.

– Если все дело в этом, я куплю вам дом. – Джарред прошел к столу, достал бумагу и ручку и начал писать. – Я оформлю дарственную, и вы с тетушкой сможете жить там всю жизнь.

– На какие средства? – спросила она.

Вопрос заставил Джарреда на некоторое время задуматься.

– Я назначу вам месячное содержание, достаточное для того, чтобы обставить дом и вести хозяйство. Вы сможете нанять слуг, держать экипаж и даже…

– Благодарю вас, Джейс, – кротко произнесла Сара. – А могли бы вы купить дом на Керзон-стрит?

– Конечно, – подтвердил он. – Где захотите.

Сара вздохнула:

– Совсем как лейтенант Слейтер!

– Совсем не как лейтенант Слейтер! – возмутился Джарред этому сравнению, осознав, что угодил в ловушку, которую она ему расставила. И, которую он не сумел рассмотреть.

– А в чем же разница?

– Вы сможете жить там с вашей тетей Генриеттой. – Сощурившись, он лихорадочно искал достойный выход из создавшегося положения.

– Спасибо, милорд, это очень щедро с вашей стороны, но, видите ли, я не могу принять от вас этот дом. – Она чопорно надулась. – И как у вас только хватило дерзости предположить, что я соглашусь? Ведь вы как-никак холостой мужчина и не состоите в родстве ни со мной, ни с тетей Эттой…

– Перестаньте, Сара, – строго произнес он. – Мне сейчас не до ваших колкостей. – У него разламывалась голова от ночных бдений, а тело ныло от неудовлетворенного желания.

– Очень жаль, потому что и мне не до вашей милостыни.

– Клянусь Юпитером, Сара, это никакая не милостыня. – Он уперся ладонью в стол, едва сдерживаясь, чтобы не стукнуть по нему кулаком.

– А как же вы это назовете?

– Домом, – отрезал он. – То, что я предлагаю вам и вашей тете, я называю домом.

– Но мы не в состоянии его у вас купить.

– Вам и не придется его покупать, – сказал Джарред. – Я подарю его вам и в отличие от лейтенанта Слейтера не стану ждать в награду никаких интимных услуг.

Откровенность его выражений заставила Сару покраснеть.

– Не важно, станете вы ждать или нет, моя репутация в любом случае погибнет, – подчеркнула Сара. – А если это неизбежно, я предпочитаю расплачиваться за крышу над головой, пусть даже услугами интимного характера.

– Поверить не могу, что вы готовы скорее сделаться проституткой, чем принять подарок, – покачал головой Джарред. – Здесь нет никакого смысла.

– Как нет смысла в том, чтобы принять подарок и, связав свое имя с вашим, считаться в глазах общества падшей женщиной. И пусть я даже останусь целомудренной, – продолжала Сара, – дело тут в самоуважении. У меня нет ни мужа, ни отца, ни дяди, ни брата. Я не могу позволить себе пообедать в гостинице без компаньонки, или проехаться в открытом экипаже по Сент-Джеймс-стрит, или прийти в гости к холостому мужчине без того, чтобы не навредить своей репутации. – Она взглянула на Джарреда. – И я скорее сознательно пожертвую репутацией, чем потеряю ее незаслуженно.

– Но, Сара, будьте благоразумны…

– Я и так благоразумна.

Они смотрели друг на друга через разделявший их письменный стол. Джарред фыркнул.

– Ну, хорошо, – произнесла Сара. – Тогда объясните мне, что вы называете благоразумием.

– Принять от меня дом в подарок.

– Согласна, – заявила Сара, протягивая ему руку. – Я приму от вас дом, если вы согласитесь стать моим покровителем и обучить меня искусству обольщения.

– На это я пойти не могу, – простонал Джарред.

– Тогда переговоры, по-видимому, зашли в тупик.

Джарред на секунду задумался, ища выход из затруднительной ситуации.

– Тогда… я помогу вам найти мужа.

Сара вздохнула и примерила на себя роль привередливой барышни.

– Почему вы решили, что мне этого хочется?

– Все юные леди стремятся замуж, – ответил Джарред. – Обычно их не привлекает карьера куртизанки.

На этот раз пришел ее черед недоверчиво фыркнуть.

– Неужели? Подумайте как следует, Джейс. А еще лучше – оглядитесь кругом. Будь вы женщиной, разве вы предпочли бы стать женой? Сделаться вещью, игрушкой мужчины? Тогда как могли бы остаться незамужней и идти своим путем. Любовницам живется гораздо лучше, чем женам.

– Некоторым любовницам, – он подчеркнул это слово, – живется лучше, чем некоторым женам. Но вы обманываете себя, если полагаете, что дело обстоит так всегда. И любовницами пренебрегают так же, как женами.

– Спасибо, что просветили меня насчет нравов вашего общества, – усмехнулась Сара.

– Это большее, что я могу сделать, чтобы подготовить вас к избранному вами пути, – любезно ответил Джарред.

Сара постаралась улыбнуться как можно очаровательнее:

– Это меньшее, что вы можете сделать. Я уверена, что вы способны открыть множество секретов, необходимых мне, чтобы иметь успех.

– Иметь успех? – переспросил он в некотором замешательстве.

– Ну конечно, – сказала Сара. – Иначе, какой смысл приносить себя в жертву? Если я не смогу прилично содержать себя и приобрести дом, где тетя Этта провела бы остаток дней в комфорте, к которому она привыкла, для чего тогда вообще суетиться? – Она взглянула на него в упор. – Если бы я была одна, я подыскала бы себе другое занятие. Но я не одна. Приходится думать о тете Этте.

– В самом деле? – усомнился Джарред. – Вы только что отказались принять дом от меня. Едва ли вы в этот момент думали о ней.

– Конечно, думала, – возразила Сара. – Я вообще почти ни о чем другом и не думаю после того, как лорд Данбридж вынудил нас покинуть Хелфорд-Грин.

Джарред удивленно посмотрел на нее:

– И лучшее, что вы придумали, – это сбежать посреди ночи из гостиницы и шляться по городу в ночной рубашке, чтобы искусить меня помочь вам влиться в ряды жриц любви.

Сара широко открыла глаза:

– Неужели вы испытали искушение, Джейс?

– Да, Сара, и сейчас испытываю, – признал он. – Но меня и прежде искушали женщины, причем весьма опытные в этом искусстве.

– И вы поддались их чарам?

Джарред насмешливо улыбнулся:

– Каким бы я был джентльменом, если бы ответил на этот вопрос?

– Наверное, честным, – предположила она.

– Возможно, – усмехнулся он. – Но это можно было бы назвать и хвастовством. В любом случае я не стану отвечать на ваш вопрос, чтобы удовлетворить ваше девичье любопытство.

– Тогда поцелуйте меня.

– Что?

– Уступите искушению и одновременно удовлетворите мое девичье любопытство. Я никому не скажу, – прошептала она, придвигаясь к нему. – Никто ничего не узнает.

– Но будем знать мы оба, – сказал он. – Я буду знать, что переступил черту, которую невозможно переступить джентльмену, а вы будете знать, что соблазнили меня это сделать.

– Я буду думать, что вы сами предпочли уступить, – возразила Сара.

– А я буду думать, что вы выбрали путь, для которого абсолютно не годитесь.

Сара раздосадовано вздохнула.

– Тут нет вариантов. Вы предназначены стать женой, Сара. И не важно, что именно вы думаете о несправедливости брака. Вы созданы, чтобы иметь мужа и детей.

И это было правдой. Она надеялась когда-нибудь иметь все это. Но в мужья она хотела только Джарреда, а поскольку этому, по-видимому, не суждено сбыться, необходимо позаботиться, чтобы мужчина, которого судья прочит ей в мужья и опекуны, сам от нее отказался. Брак – это навсегда. Если она выйдет замуж за другого, то никогда не сможет выйти за Джарреда или стать его возлюбленной. В отличие от большинства светских дам Сара считала обеты нерушимыми. Если она свяжет себя брачными узами, то уже не разорвет их. Ни ради Джарреда, ни ради кого-то еще она не нарушит клятв верности.

– Лучше я останусь незамужней, чем проживу жизнь с нелюбимым человеком!

– А так вы собираетесь отдаваться множеству нелюбимых мужчин, – усмехнулся Джарред.

– Как знать, может быть, одного-двух из них я сумею полюбить, – ответила она.

– Вы можете утверждать это с уверенностью? – парировал он.

«Да, могу», – подумала Сара. Если в числе этих мужчин будет Джарред. Она была влюблена в Джарреда Шеппердстона с пятилетнего возраста, и не было оснований считать, что это пройдет. Как не было оснований считать, что он изменит свое отношение к браку. Сара не питала пустых иллюзий. Джарред не собирался обзаводиться маркизой, а покуда он противится браку, она намеревалась поступать так же.

– А как быть с чувствами вашей тетушки? С ее верой в вас? Об этом вы подумали? Как подействует на нее ваше решение сделаться дамой полусвета? Каково ей будет, когда общество от вас отвернется? Что она будет чувствовать, когда дамы, вместе с которыми вас представляли ко двору, при встрече с вами станут переходить на другую сторону улицы? А если ваша тетушка поселится с вами, на нее падет то же пятно, что и на вас, и ее репутация также погибнет. Что она испытает, когда старые друзья перестанут с ней знаться?

– Настоящие друзья ее не бросят, – сказала Сара. – А о тех, кто бросит, не стоит и жалеть.

– Это вы так полагаете, – возразил Джарред. – Ваша тетя может считать по-другому.

– Она согласится со мной, – проговорила Сара твердо.

– А откуда вам знать? Вы что же, советовались с ней? – Он пронзительно взглянул на нее. – Вы спросили у нее разрешения или действуете на свой страх и риск?

– Я полагала, что не стоит посвящать ее в несущественные подробности.

– И поэтому вы дождались, пока она заснет, и ускользнули из гостиницы?

– И пришла к вам за помощью. – Она пристально посмотрела ему в глаза, затем повернулась и направилась к двери. – Но это была ошибка.

Джарред шагнул к ней.

– Я поговорю с лордом Данбриджем. Возможно, мне удастся убедить его пригласить какого-нибудь другого преподобного.

– Мы не нуждаемся в вашем заступничестве, Джейс, – сказала Сара. – Есть много мест, куда мы с тетей можем отправиться. Мы не пропадем.

– Черт побери, Сара, Вы обратились ко мне за помощью…

Сара уже подошла к двери, но, услышав свое имя, обернулась.

– А вы отказались помочь.

– Я отказался совратить вас. Но не отказывал в других формах помощи. Скажите, сколько у вас времени до того, как магистрат вынесет решение?

Сара прикусила губу.

– Так сколько? – повторил он с нажимом.

– Три недели.

– Хорошо, – произнес Джарред. – Я уверен, что мы придем к соглашению. Данбридж деловой человек. Если за три недели я не уговорю его заменить преподобного Тинсли, то, несомненно, сумею убедить его, что, предоставив вам и вашей тете жилье, он только выиграет.

– Спасибо, лорд Шеппердстон. – Сара присела перед ним в церемонном реверансе, заставив Джарреда стиснуть зубы. – Не стоит провожать меня, я сама найду выход.

Джарреду хотелось позволить ей это сделать. Но он был джентльменом, и его манеры; а также инстинкт, заставляющий покровительствовать женщине, одержали верх. Он бросил взгляд на часы. Уже почти половина шестого! Скоро проснутся слуги. Его день обычно начинался с верховой прогулки и завтрака с крестным, лордом Мейхьо, после чего Джарреду предстояла встреча с членами лиги в обычном месте – уютной гостиной клуба «Уайтс».

– Постойте!

– Да? – В ее голосе невольно прозвучала надежда. Джарред потер рукой покрытый щетиной подбородок.

Не в его правилах было появляться в обществе дамы, не побрившись и не переменив рубашку. Но час был ранний, а дама, того и гляди, упорхнет из дверей, если он замешкается. Конечно же, все люди его круга в этот час еще спят в своих постелях. А те немногие, что еще не вернулись домой, выглядят не лучше, чем он.

– Если ничего другого не останется, я всегда смогу купить вам супруга.

Он просто пошутил, но Сара даже не улыбнулась.

– Если ничего другого не останется, я всегда сумею поручиться, что вы зря потратите деньги. До свидания, Джарред.

– Не спешите, – остановил ее Джарред. – Я провожу вас до гостиницы.

– В этом нет необходимости, – насупилась Сара. Но Джарред уже сбросил халат и взял со спинки стула сюртук. Сунув руки в рукава, он торопливо натянул его, забыв галстук, тоже висевший на стуле.

– Мы вместе доедем до «Иббетсона» в вашем экипаже. Я хочу убедиться, что вы благополучно добрались до гостиницы. А потом я возьму наемный экипаж и вернусь домой. – Он покосился на Сару. – Так меньше риска, что нас увидят вместе.

– Если вы просто найдете мне экипаж и позволите вернуться в гостиницу одной, риска будет еще меньше, – сказала Сара.

– Найти вам экипаж? – У Джарреда на мгновение замерло сердце, и он недоверчиво взглянул на нее. – Только не говорите, что вы приехали сюда в наемном экипаже. Одна и подобным образом одетая!

– Нет, конечно, – сказала Сара. – Мистер Бердуэлл высадил меня в начале Парк-лейн и вернулся в гостиницу.

– Высадил? Вас? Вы шли пешком от начала Парк-лейн? – Джарред не верил своим ушам. – В такой ливень?

– Это было меньше мили. И я добралась вполне благополучно.

– Вы насквозь промокли!

– Я промокла сразу же, как только вышла из гостиницы. Сильнее промокнуть было уже невозможно. Так что, если вы просто добудете мне экипаж, я больше не буду вам досаждать.

Джарред нервным движением запустил пальцы в волосы.

– Проклятие! Да вы сознаете, Сара, какой опасности подвергались?

– Я дошла до вашего дома за десять минут.

– Этого времени хватило бы с избытком, чтобы перерезать вам горло или изнасиловать.

– Вы, конечно, шутите, – хмыкнула она. – Это на Парк-лейн-то? В центре Мейфэра?

– Нисколько не шучу, – покачал головой Джарред. – Может, тут и центр Мейфэра, но грабителей и всякого сброда на улицах предостаточно. На прошлой неделе не успела леди Джентри с дочерью выйти из экипажа, вернувшись домой из оперы, как на них напали в трех шагах отсюда, приставили нож к горлу и обобрали за считанные минуты. – Джарред крепко взял Сару за локоть и повел к двери. – Я провожу вас до гостиницы, Сара, и не желаю больше слышать никаких возражений. Подождите. Я вернусь через мгновение. – Он открыл дверь и начал спускаться вниз, но тут же передумал и снова повернулся к Саре: – Дайте слово, что не тронетесь с места, пока я ищу экипаж.

Сара только покачала головой. Джарред зажмурился, скрипнул зубами и досчитал до десяти. Дважды.

– Ну, хорошо, – выговорил он наконец, протягивая руку. – Идемте со мной.

Но Сара снова покачала головой.

– Как прикажете вас понимать? Вы не хотите дождаться меня и не хотите пойти со мной. Вы еще чего-то ждете от меня? – догадался Джарред.

– Вы правы, лорд Шеппердстон.

Джарред вскинул брови.

– Может быть, речь идет о денежной ссуде?

– Именно. О ссуде, достаточной, чтобы заплатить кучеру. Потому что я вернусь в гостиницу одна.

Джарред внезапно широко улыбнулся:

– Ах, Сара, Сара! Что мне с вами делать?

– Дать мне несколько уроков, – напомнила ему Сара.

– Об этом не может быть и речи.

– Как угодно. Но я пришла, чтобы постичь науку обольщения, Джейс, и не уйду ни с чем.

– Боюсь, что все же придется, – сказал Джарред. – Я не собираюсь ложиться с вами в постель.

– Вам этого и не нужно, чтобы сдержать обещание.

– Обещание? – удивился он.

– Вы обещали поцеловать меня… – Сара тихо подошла к нему. Он тревожно наблюдал за ее приближением.

– А вы дадите честное слово, что дождетесь, пока я найду нам экипаж до «Иббетсона»?

– Только если вы дадите честное слово, что поцелуете меня как любовник, а не как брат.

Джарред не знал, каким образом, но она прочитала его мысли. Он противился неизбежному. Он понимал, что это только вопрос времени, и он непременно уступит ей. Кроме того, он просто устал бороться. Потому что ему так же не терпелось почувствовать вкус ее губ, как ей не терпелось приобрести первый любовный опыт.

Вздохнув, он привлек ее к себе.

– Ну, хорошо, Сара. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал. – Он низко склонился к ней и помедлил в каком-то миллиметре от ее губ. – Потому что сейчас вы получите свой первый урок.

Глава 6

За секунду до того, как их губы соединились, Джарред сделал последнюю отчаянную попытку спастись. Он слегка подался назад, давая ей возможность выскользнуть из его рук. Но Сара не собиралась этого делать. Она встала на цыпочки, потянулась к нему всем телом, вскинула подбородок и приоткрыла рот…

Он взглянул на ее запрокинутое лицо, вытянутые трубочкой губы и потерял голову.

Сара старалась не закрывать глаз, пока лицо Джарреда приближалось к ней, но они закрылись сами собой, стоило ему накрыть ее губы своими. И вот, смешав свое дыхание с его, Сара воплотила в жизнь свою заветную романтическую мечту.

Ее наконец-то целовал Джарред Шеппердстон! И это было в тысячу раз восхитительнее, чем она рисовала в своем воображении. Она поразилась нежности, с которой он коснулся ее губ. Но тут же неожиданное движение его языка заставило ее испуганно втянуть в себя воздух. Его язык ласкал, дразнил, провоцировал. И несмотря на то что Сара смело рвалась в бой, Джарред догадался, что эта прелестная девушка никогда еще не целовалась с мужчиной.

И он понял внезапно, что решительно не хочет, чтобы она когда-нибудь целовалась с кем-то другим.

– Помоги мне, небо, – пробормотал он, отрываясь от нее на десятую долю секунды, прежде чем возобновить свои старания. Особое внимание уделил Джарред ее пухлой нижней губке, которую Сара то и дело закусывала, исследуя языком крохотные ссадинки, нанесенные ее острыми зубками.

Задерживая воздух в легких, он пил ее дыхание, проникая все глубже в ее рот. Он ощущал вкус виски и острую сладость невинности, и это сочетание пробуждало его глубоко запрятанные чувства. Он целовал ее то крепче, то нежнее, и снова крепче, прислушиваясь к ответной реакции, осторожно познавая горячую сладость ее рта.

На этом первом уроке он обучал ее всему, что сам постиг в искусстве поцелуя. И Сара оказалась превосходной ученицей. Она целовала его, проявляя недюжинный талант и энтузиазм, и это его одновременно подстегивало и изумляло. Она повторяла его движения и изобретала свои собственные и в считанные секунды превращалась из ученицы в наставницу. Призвав на помощь и язык, и зубки, она с ходу изобретала новые средства разжечь его. Джарред испытывал потрясение, смешанное с неподдельным наслаждением.

Мало-помалу Джарреда начала охватывать дрожь возбуждения. Но мысль о том, что он теряет власть над собой, не испугала его. Ему бы следовало броситься сломя голову назад в кабинет и накрепко запереть дверь, но он не сделал ничего подобного. Вместо этого он легко пробежал кончиками пальцев по ее стройной шейке, после чего погрузил пальцы ей в волосы, не отрываясь от ее губ.

Сара была несведуща в любовном языке, но тело ее знало все. Оно сразу распознало старый как мир призыв и охотно откликнулось на него. Ее грудь напряглась, соски затвердели и устремились вперед, стараясь быть замеченными. Мощный поток пронесся по ее телу и вызвал неумолимое томление по чему-то не поддающемуся определению.

Но она догадывалась, что он отлично знает, как избавить ее от этого томления.

Она тихо застонала и прижалась к нему в поисках облегчения, ни на секунду не прерывая поцелуя, следуя за ним, знакомясь с вкусом его губ, отражая выпады его языка.

Он услышал этот стон и забыл, что она невинна. Одной рукой он обхватил ее ягодицы, тогда как вторая проложила путь от вьющихся волос на ее затылке вниз по ее плечу и руке. Протиснувшись между их телами, его рука скользнула под ее плащ и сдвинула с ее плеча рубашку. После чего мягко обхватила ее податливую грудь.

Сара резко втянула в себя воздух от острого наслаждения, которое доставило ей это прикосновение. В ответ на ее вздох он захватил пальцами подол ее рубашки и потянул вверх. Она едва не вскрикнула от изумления, почувствовав его ладонь на своем обнаженном бедре. Неприличие этого жеста привело ее в смятение, но, тем не менее, она не отшатнулась от него. Она удобнее устроилась в его объятиях, уступая его рискованной игре, в ожидании новых головокружительных сюрпризов, нового чувственного опыта.

Джарред не стал ее разочаровывать. Он прижался к ее бедрам своими, давая ей почувствовать твердую выпуклость в его бриджах, когда входная дверь внезапно распахнулась.

– Какого дьявола! – воскликнул Джарред, которому в лицо вдруг повеяло холодным ветром.

– Доброе утро, мой мальчик. Знаю, что еще рано, но я увидел свет в окне и… – Лорд Роберт Мейхью кончил стряхивать дождевые капли с зонта и поднял глаза. – Силы небесные!

Джарред выпустил подол Сариной рубашки, но его крестный уже успел разглядеть весьма хорошенькую попку и стройную голую ножку.

Бросив один-единственный взгляд на стоявшую перед ним пару, лорд Мейхью быстро повернулся к ней спиной.

– Прости, Джарред, я предположил, что наша верховая прогулка не состоится при таком ливне. Но я никогда бы не подумал… Мне бы и в голову не пришло, что ты… – И, старательно прочистив горло, Мейхью снова возобновил поток извинений: – Я прошу прощения. Пожалуй, завтрак можно и пропустить. Я пообедаю позже в клубе.

– Постойте! Ради Бога! – Джарред затряс головой, словно желая прогнать наваждение. Что случилась с его привычным самообладанием? С его самодисциплиной? Со здравомыслием и добрыми намерениями? Он сделал то, что ни за что не соглашался сделать, и скомпрометировал девушку прямо в мраморном холле собственного дома, где их мог увидеть каждый пожелавший спуститься вниз по лестнице или войти в дверь с улицы, как вот, например, лорд Мейхью.

Слава Богу, что он давно отправил слуг спать и что они еще не пробудились, чтобы приступить к своим ежедневным обязанностям, иначе дежурный лакей вовсю насладился бы пикантным зрелищем. Как лорд Мейхью. Джарред так увлекся, целуя Сару Экерсли, что даже не слышал, как подъехал экипаж Роберта и как его крестный прошаркал башмаками по крыльцу.

– Я собирался отвезти Са… эту барышню домой, и нам нужен экипаж. Можно воспользоваться вашим?

– Ну отчего же нет, – откликнулся лорд Мейхью, жаждавший загладить неловкость. – Он стоит у крыльца, а кучер мой вполне надежен.

– Спасибо вам, сэр, – ответил почтительно Джарред и, слегка присев, подхватил девушку на руки. Роберт посторонился, давая им дорогу.

– Я скоро вернусь, сэр, – проговорил Джарред через плечо, направляясь с Сарой к двери. – Пожалуйста, будьте как дома.

– О, не беспокойся обо мне, – махнул рукой крестный. – Не спеши, мой мальчик. – Он понимающе улыбнулся: – Я подожду.

Сара спрятала пылающее лицо на груди Джарреда, когда кучер соскочил с козел, чтобы распахнуть перед ними дверцу. Джарред подсадил ее в экипаж. Сара села на сиденье лицом вперед и подождала, пока он усядется рядом.

– Куда изволите, сэр? – осведомился кучер.

– В «Иббетсон», – ответил лорд Шеппердстон. – Поезжайте вокруг парка. – Кратчайший путь в гостиницу лежал через парк, но в это время дня там было людно. Светские щеголи, возвращающиеся домой, тоже пользуются кратчайшим путем, а любители рано вставать, такие, как он сам и лорд Мейхью, а также члены лиги, которые в хорошую погоду катаются верхом по Роттен-роу, направляются сейчас в клубы к утреннему кофе.

– Думаете, он видел меня? – спросила Сара, когда экипаж отъехал от дверей Джарреда и влился в поток других экипажей.

Джарред догадывался, что его крестный видел достаточно, но не решился сообщить ей об истинных размерах бедствия.

– Только вашу ногу, – осторожно сказал он. – Но ни лица, ни… – Он вовремя спохватился и замолчал.

– Одну только ногу? Больше ничего?

– Часть ноги. И все.

– Вы уверены?

– Почти уверен, – ответил Джарред. – В любом случае беспокоиться не о чем. Лорд Роб – сама скромность.

– Лорд Роб? – переспросила Сара, чувствуя внезапную слабость.

– Да, – кивнул Джарред. – Лорд Роберт Мейхью. Мой дядюшка и крестный.

Сара закрыла лицо руками. Лорда Мейхью она никогда не видела, но с самого детства много раз слышала, как Джарред упоминает о нем.

– О Боже…

– Все в порядке, – утешил ее Джарред. – Он ведь вас не знает.

– Но он знал папу, – напомнила Сара. – Пусть не лично, но как приходского священника Хелфорд-Грин. Ведь папа крестил вас, и ваш крестный присутствовал при этом, не так ли?

– Полагаю, что так. – Джарред пальцем провел по набежавшим не ее лоб морщинкам. – Я не припомню деталей.

Но Саре его легкомыслие не передалось.

– Он может помнить тетю Этту.

– Вероятно. Лорд Мейхью знает множество людей. Но едва ли он вспомнит вашу тетушку после того, как видел ее однажды на моих крестинах. Это было тридцать лет назад. А если он и был знаком с ней, то скорее всего знал се как виконтессу Данбридж.

– Что, если он увидит меня с тетей Эттой? И поймет, кто я такая?

Если крестный Джарреда действительно узнает, кто она, то уговорит своего крестника принять правильное решение. Лорд Мейхью сможет убедить Джарреда найти ей защитника, опекуна или мужа. Сара невольно вздрогнула при этой мысли. Могло быть и того хуже… Поскольку Джарред считается со своим крестным, как ни с кем другим, лорд Мейхью единственный из всех способен заставить Джарреда жениться на ней. А меньше всего Сара хотела, чтобы Джарред Шеппердстон женился на ней против своей воли.

– Милая Сара! – Джарред взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. – Я, честное слово, не думаю, чтобы лорд Мейхью узнал вас по форме вашей ноги или по вашим прелестным ягодицам.

– Ягодицам? – взвизгнула Сара. – Вы, кажется, сказали, он видел лишь часть моей ноги.

– Я сказал, что почти в этом уверен, – поправил ее Джарред. – Но он… мог видеть и еще кое-что.

Лицо Сары приняло почти тот же густой цвет, что и ее медные волосы. Ей было достаточно знать, что крестный Джарреда видел ее голую ногу, чтобы залиться краской, но оттого, что он видел и ее голые ягодицы, она готова была покрыться сыпью с ног до головы.

– Это не годится, – сказал Джарред, непроницаемо глядя на нее.

– Что?

– Так краснеть при одном только предположении, что джентльмен мог видеть обычно скрытые одеждой части вашего анатомического строения. Тем более ввиду профессии, которую вы решились приобрести.

– Я краснею не оттого, что какой-то джентльмен видел части моего анатомического строения, – заявила ему Сара. – А оттого, что это был ваш крестный. Это то же самое, когда мой папа вошел на кухню, где я принимала ванну.

– Принимали ванну на кухне? – удивленно приподнял брови Джарред. – Как так?

Сара на миг зажмурилась, затем снова открыла глаза и улыбнулась. Она так давно знала Джарреда, что порой забывала о его богатстве и о том, как сильно различался их образ жизни.

– У нас дома были очень узкие лестницы, и невозможно было втащить лохань с водой в спальню. Когда мне хотелось понежиться в лохани, приходилось делать это перед кухонным очагом. Один раз, мне тогда было тринадцать лет, папа вошел на кухню, когда я там плескалась. Не знаю, кто из нас смутился сильнее. – Она скорчила рожицу. – Я думала, что не переживу этого. А папа неделю не решался посмотреть мне в лицо.

Джарред с шумом выдохнул воздух.

– А вы отдаете себе отчет, что, если обзаведетесь любовником, он получит право видеть вас и в ванной, и в любой стадии одевания или раздевания?

– Но вы – это совсем другое дело, чем папа или ваш крестный, – покачала головой Сара.

– Я не ваш любовник, – напомнил Джарред.

– Пока, – ответила она, придвигаясь к нему.

– Вы требовали, чтобы я научил вас целоваться, Сара, и я провел с вами один урок. На этом ставлю точку.

Она отвела взгляд и пожала плечами, изо всех сил притворяясь беззаботной, чтобы скрыть разочарование и обиду, которую он ей ненамеренно нанес.

– И этот урок очень был для меня полезен, Джейс. Теперь мне хватит на первое время опыта, до тех пор, пока я не найду другого мужчину, с которым продолжу мое обучение.

– Сара… – проговорил Джарред сквозь стиснутые зубы.

– Разве что вы передумаете.

– Я не собираюсь этого делать.

– Ну что же. Найдутся и другие охотники. – Она снова пожала плечами.

Он покосился на нее.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, – тихо проговорил он. После поцелуя в холле он по-прежнему весь горел от желания. Это он-то! Джарред даже самому себе не хотел в этом признаваться, но ему все невыносимее становилось представлять Сару с каким-то другим молодым человеком. Он почувствовал, что его долг – предостеречь ее.

– На вашем месте я не стал бы связываться с молодыми людьми, – произнес он.

– Почему же?

– Молодые более заинтересованы в том, чтобы самим получить удовольствие, чем доставить его. Они непостоянны, падки на все новое, ведут беспорядочную жизнь, и многие из них не имеют своих денег, а живут на подачки, которые дают им строгие отцы.

– Все это к вам не относится, – отметила Сара.

– Я исключение, – признал Джарред. – Я хотел сказать, что для вас предпочтительнее немолодой любовник, вроде, например, лорда Мейхью. Он щедр, состоятелен и к тому же много лет как вдовствует.

– И он уже видел мою ногу и ягодицы, – добавила Сара. – А я уже это пережила. Значит, он мог бы продолжить мое обучение, не поднимая такого шума, который подняли вы. – Она в упор посмотрела на него. – А что, Джейс, вы собираетесь расхвалить меня перед ним, когда вернетесь домой? Или, наоборот, расскажете о моих недостатках? Вы предложите ему жениться – на мне или просто стать моим покровителем?

– Нет, у меня нет таких намерений, – сказал Джарред.

– А какие у вас намерения? – спросила она.

В голове у Джарреда промелькнула внезапная мысль, что за те минуты, пока они добираются до «Иббетсона», в экипаже можно успеть очень и очень многое… Мягкие сиденья обтянуты толстым бархатом, окна занавешены бархатными шторками. Внутри экипажа царит полумрак и уютная укромная атмосфера, и они с Сарой вполне могли бы… Джарред вздохнул. Он может лишить Сару невинности, а потом как ни в чем не бывало проводить ее до гостиницы. Он направит ее по тому пути, который она, согласно ее уверениям, выбрала, и никто ничего не узнает.

И все это без каких бы то ни было осложнений.

Джарред стиснул зубы. Он может получить желаемое, и никто с него не спросит. У Сары нет ни отца, ни брата, ни кузенов, ни опекуна, которые могли бы потребовать удовлетворения. Он в самом деле может стать ее наставником в науке любви. Может научить ее всему, что знает сам – о том, как дарить и получать наслаждение. А потом расстаться с ней, не испытывая чувства вины, поскольку Сара вовсе не желает быть маркизой Шеппердстон. Все, чего она от него хочет, – чтобы он стал ее первым любовником. Разве она не сказала ему, что он не отвечает ее представлениям о муже?

– Я намерен проводить вас до гостиницы, – произнес, наконец, он. – После чего вернусь домой, позавтракаю с лордом Робом и займусь обычными делами.

– И сделаете вид, что этим утром ничего не произошло?

– Именно так, – ответил он. Придется, правда, ответить лорду Роберту на ряд вопросов и встретиться с лордом Данбриджем по поводу прихода в Хелфорд-Грин.

– Ну что же… – Сара наклонила голову и посмотрела на него из-под ресниц. – Попробуйте.

– Гостиница «Иббетсон», – объявил кучер.

Сара открыла дверцу и выпрыгнула на мостовую, прежде чем Джарред или кучер успели ей помочь.

– Спасибо за урок, Джейс! – бросила ему Сара, захлопывая дверь перед его носом.

– Сара…

– Я стану с нетерпением ожидать следующего.

Глава 7

– Я здесь, – окликнул Джарреда из кабинета лорд Мейхью, когда четверть часа спустя тот вернулся домой, высадив Сару у гостиницы. Лорд Мейхью в полной мере воспользовался приглашением хозяина чувствовать себя как дома – он подбросил поленьев в камин, устроился в уютном кресле и положил ноги на кожаную кушетку. – Хендерсон принес поднос с кофе. Я налью тебе чашечку. Иди погрейся у огня.

Джарред с благодарностью принял из рук крестного кофе, взял с блюдца хрупкую фарфоровую чашку и прошел с ней к камину.

– Спасибо. И за кофе, и за то, что позволили воспользоваться вашим экипажем.

– На здоровье, – печально улыбнулся лорд Мейхью. – Это самое малое, чем я мог загладить свое несвоевременное появление.

Джарред отпил глоток кофе.

– Нет нужды извиняться, лорд Роб, – произнес он. – Барышня как раз собиралась уходить. Ваше своевременное появление удержало меня от непоправимой ошибки.

Лорд Мейхью приподнял бровь.

– Костюм барышни скорее наводил на мысль, что ошибка, о которой ты говоришь, уже была совершена накануне вечером.

– Это не так, – ответил Джарред. – Я сумел устоять и не уложил ее в постель. – Он сделал еще глоток. – Даже несмотря на ее костюм.

Лорд Мейхью поднял свою чашку.

– Поздравляю, мой мальчик. У тебя самообладание святого.

– Не поздравляйте меня. – Джарред отошел от камина ко второму креслу и опустился в него, а крестный слегка подтолкнул к нему кушетку, приглашая тоже ею воспользоваться. – Вы приехали как раз в разгаре нашего первого поцелуя.

– Тогда я рад, что смог оказаться полезным, – пошутил Роберт. – Судя по всему, ты был очень близок к падению. И весьма сомнительно, чтобы это произошло в постели.

– Как я уже сказал, ваше появление спасло меня от чудовищной ошибки, – поддакнул Джарред.

– Зачем же еще нужны крестные, если не затем, чтобы спасать крестников от чудовищных ошибок? – Он налил себе еще кофе, добавил в чашку два кусочка сахара и размешал ложечкой. – Я убедился на собственном опыте, что плотские желания часто противоречат требованиям здравого смысла.

Они погрузились в дружеское молчание, попивая кофе и глядя в камин на огонь. Спустя несколько минут Джарред снова заговорил:

– И я поступил правильно.

Лорд Мейхью не стал делать вид, что не понял его.

– Я знаю тебя с рождения, мой мальчик, и не помню, чтобы ты хоть раз поступил неправильно. – Он легонько ткнул носком туфли ногу Джарреда. – Иногда мне кажется, что ты уже с рождения знал, что правильно, а что нет, и как следует поступать в каждой ситуации.

Джарред поставил на поднос пустую чашку, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Это заблуждение, – пробормотал он тихо. – Я всегда только пытаюсь поступать правильно, но это не всегда удается.

– Сегодня тебе удалось, – напомнил ему лорд Мейхью.

– Да, – согласился Джарред и, открыв глаза, взглянул на человека, который всегда был ему больше чем отец. – Сегодня удалось.

– Ты совершил то, что считал правильным, и все же я не слышу в твоем голосе радости, – нахмурился лорд Мейхью. – Будь добр, объясни.

– Мне хотелось пасть! – откровенно признался Джарред. – Хотелось исполнить ее просьбу. Хотелось забыть о том, что правильно и что нет, забыть о чести, долге и уважении. Мне хотелось… ее.

– Тогда почему же ты не соблазнил ее? – спросил лорд Мейхью.

– Да потому, что я джентльмен! – с отвращением выговорил Джарред. – Потому, что всю жизнь придерживался кодекса чести и не смог ему изменить. Даже из-за нее. Тем более из-за нее. – И он затряс головой, желая привести в порядок мысли.

– Да, ты джентльмен, – подтвердил лорд Мейхью. – В этом сомневаться не приходится. Но ты к тому же холостой джентльмен. И, мой мальчик, тебе должно быть известно, что нет ничего бесчестного в том, чтобы позволить себе удовольствие, которое предлагают добровольно.

– Но только не тогда, когда, поступив так, я наверняка толкну ее на путь порока.

– Ты полагаешь, что она девственница? – Лорд Мейхью широко раскрыл глаза при мысли, что какая-то девица могла одурачить его крестника, притворившись невинной.

– Я это знаю точно.

– Потому что она тебе это сказала?

Джарред покачал головой.

– Потому что она пришла ко мне, чтобы взять урок обольщения.

– Она пришла сама? – снова нахмурился лорд Мейхью.

Джарред кивнул.

– А не ты послал за ней?

– Я не мог за ней послать, даже если бы хотел, потому что, пока она не появилась на моем пороге, я даже не предполагал, что она в Лондоне.

– И куда же ты отвез ее?

– Она остановилась в гостинице «Иббетсон». Туда ее и отвез.

– И ты видел, как она вошла внутрь?

Джарред задумался. Он высадил Сару у дверей гостиницы. Но вот как она вошла в гостиницу, не видел. Он перевел взгляд на крестного.

– Я ответил на ваши вопросы. Может быть, вы объясните, почему вы спрашиваете?

– Потому что после того, как вы уехали, я нашел это на полу твоего кабинета. – Лорд Мейхью вынул из кармана потертую визитную карточку и протянул ее Джарреду.

– «Пансион мисс Джонс для неустроенных женщин, – прочел Джарред вслух. – Лондон, Портмен-сквер, номер двадцать семь». – Он взглянул на лорда Мейхью. – Что-то я не припомню такого пансиона на Портмен-сквер.

– Потому что его там сроду не было, – ответил лорд Мейхью.

– Но дом двадцать семь по Портмен-сквер, ведь это же… – Джарред вскочил на ноги. – Черт возьми!

– Отсюда я заключаю, что эта юная барышня вовсе не девица, – подвел черту Мейхью.

– О нет, она девица, – сказал Джарред, направляясь к звонку, чтобы вызвать Хендерсона. – Но недолго ею останется. Особенно если наведается в дом двадцать семь на Портмен-сквер.

Хендерсон был уже тут как тут.

– Еще кофе, сэр? Или прикажете подать завтрак?

Джарред вопросительно взглянул на крестного, но тот покачал головой.

– Нет. – Джарред прошел к столу, торопливо написал две записки, затем промокнул и запечатал написанное. – Скажите Фентону, что мне нужна горячая вода для бритья, свежая рубашка и белье, да побыстрее. И позаботьтесь, чтобы это было отправлено немедленно. – Он протянул письма Хендерсону. – И, пожалуйста, скажите, чтобы приготовили и подали к крыльцу мой экипаж.

– Хорошо, сэр. – Поклонившись, Хендерсон вышел.

– Возьми мой экипаж, – предложил лорд Мейхью. – Так ты сэкономишь время. Я побуду здесь.

– Не могу, – сказал Джарред. – Он понадобится вам, чтобы добраться до Портмен-сквер.

– Мне-то зачем на Портмен-сквер?

– Затем, что мне необходимо прежде съездить в другое место, – объяснил Джарред.

– Но я все равно не узнаю особу, которую ты ищешь, – сказал лорд Мейхью. – Я видел лишь рыжие волосы, хорошенькую ножку и родинку на кругленькой попке.

– У нее есть родинка?

– Несомненно, – кивнул Роберт. – Родинка в форме сердечка, с правой стороны.

– Тогда спрашивайте рыжеволосую новенькую с родинкой в форме сердечка, – бросил ему уже на ходу Джарред, торопливо покидая кабинет.

– Она крашеная или натуральная?

– Натуральная, – крикнул с лестницы Джарред. – И заплатите сколько там потребуется, чтобы до моего прихода она сохранила невинность.

– Я маркиз Шеппердстон, – представился Джарред клерку, сидевшему за конторкой в вестибюле гостиницы «Иббетсон». – Насколько мне известно, у вас остановились леди Данбридж и ее племянница мисс Экерсли.

– Это так, лорд Шеппердстон, – признал клерк. – Мы счастливы, что леди Данбридж и мисс Экерсли в этом сезоне снова оказали честь нашей гостинице.

– Будьте добры, известите дам, что я пришел к ним с визитом.

– Я бы с удовольствием, милорд, но только дамы попросили не тревожить их до завтрака.

Джарред заглянул в общую столовую. Она была заполнена лицами духовного звания и учеными мужами, которых легко было распознать по их строгим черным одеяниям.

– Похоже, я приехал как раз вовремя. Я возьму кофе и подожду их туг. – Он кивнул на свободный столик.

Клерк щелкнул языком.

– Прошу прощения, милорд, но в данный момент мы подаем первый завтрак, и дамам сюда входить пока не позволено.

– Что это за первый завтрак такой? – изумился Джарред, досадуя на проволочку. Он уже предчувствовал, что, заехав в «Иббетсон», только зря потеряет время. – И почему дамам не позволено входить?

– Первый завтрак полагается только лицам мужского пола.

– Значит, будет и второй завтрак?

– Да. Но он подается только для лиц низших рангов: викариев, дьяконов, кураторов, юристов и клерков.

– А дамы допускаются ко второму завтраку?

– Высшее духовенство и господа академики не одобряют этого, но все же дамам дозволяется завтракать, если их сопровождают мужья или иные члены семьи мужского пола.

– И сколько времени осталось до второго завтрака? – спросил Джарред.

– Боюсь, что вы пропустили его, сэр, – ответил клерк. – Второй завтрак у нас начинается часом раньше первого, а третий завтрак, для служащих гостиницы, на полчаса прежде его.

Джарред едва не расхохотался над тем, что третьим завтраком здесь именуют первый.

– А как насчет дам, которых не сопровождают ни мужья, ни иные родственники мужского пола?

– Дамам без сопровождения мы обычно приносим чай или горячий шоколад с тостами прямо в их комнаты.

– А если они пожелают нечто более существенное, чем чай или шоколад с тостами? Есть какое-то время, когда дамы свободно допускаются в столовую?

– Ну, разумеется, – охотно кивнул клерк. – Завтрак для дам начинается ровно в час.

– Дня?

– Само собой, сэр. Сразу после него дамы приступают к утренним визитам.

Что за идиотские правила! Дамам, остановившимся в гостинице, приходится голодать полдня, прежде чем их допустят в общую столовую гостиницы, за пребывание в которой они заплатили деньги. Джарред принадлежал к привилегированному сословию и с рождения привык подчиняться его правилам, но иногда отказывался понимать их. Временами все казалось ему перевернутым с ног на голову.

Он бросил взгляд на висевшие на стене часы. Через четверть часа ему предстоит встреча с братьями по лиге, после чего необходимо зайти в военное министерство. Еще он пригласил лорда Данбриджа выпить до обеда кофе в «Шоколадном дереве».

– Вы могли бы передать письмо для леди Данбридж и мисс Экерсли?

– Несомненно, милорд. Для наших постояльцев эта услуга оказывается бесплатно.

– Вот и слава Богу, – пробормотал Джарред.

– Вы зарегистрированы в числе наших постояльцев, милорд?

– Нет, разумеется, – удивился Джарред.

– В таком случае боюсь, что я должен взять с вас шесть пенсов.

– Прекрасно.

– Деньги пожалуйте вперед, сэр.

Джарред порылся в жилетном кармане, достал кошелек с мелочью и положил на стойку шестипенсовик.

– Благодарю, сэр. – Клерк широко улыбнулся. – Если вы будете так любезны доверить мне ваше письмо, я позабочусь о том, чтобы его передали незамедлительно.

– Мне придется попросить у вас перо, бумагу и сургуч, – произнес Джарред обманчиво мягким голосом. – Чтобы написать письмо, которое вам надлежит передать.

– Очень хорошо, сэр, но, поскольку вы не являетесь нашим постояльцем, я должен буду взять с вас еще шесть пенсов. Вперед, сэр.

Джарред положил на стойку еще один шестипенсовик, взял письменные принадлежности и, устроившись за свободным столиком, начал составлять письмо. Попросив пробегавшего мимо официанта принести ему кофе, он нисколько не удивился, что одна чашка этого напитка стоит для господ, не являющихся постояльцами, шесть пенсов.

Интересно, подумал он, сколько еще денег сдерут с него, прежде чем он снова увидит Сару Экерсли?

Глава 8

– Что значит – он задерживается? – требовательно спросил Колин, виконт Грантем, когда Гриффин, первый герцог Эйвон, объявил, что Джарред прислал письмо, где предупреждал, что задержится. Грифф подчеркнутым жестом приложил руку к уху, потому что часы как раз пробили половину.

– Всегда для каждого бывает свой первый раз. Сегодня он наступил для Джарреда. Он опоздает.

– И он не один такой. – Колин огляделся. «Свободные братья» собирались на очередную встречу в клубе «Уайтс». В гостиной уже были приготовлены кофе, напитки и сигары на шестерых человек: трех основателей лиги – Гриффина, Колина и Джарреда и трех новичков – Дэниела, герцога Суссекса, Джонатана Маннерза, герцога Баркли, и Александра, маркиза Кортленда. Баркли расположился в кресле у огня, Кортленд занял угол массивного кожаного дивана. Но обычное место Суссекса пустовало.

– А где его светлость? Разве он еще не вернулся с континента?

Гриффин кивнул:

– Вернулся вчера, должно быть, поздно вечером, потому что я видел его на балу у его матушки. Не имел, правда, возможности с ним поговорить в этой толпе. Но видел его точно.

– Я тоже его видел, – подхватил Баркли.

– Ну и где же он тогда? – поинтересовался Колин.

Кортленд пожал плечами и потянулся к низенькому столику, чтобы налить себе кофе из серебряного кофейника.

– Я тоже вчера был на балу у герцогини, но приехал уже поздно и Дэниела не видел.

– Это не похоже на Суссекса, – сказал Колин. – Он знает, что мы сегодня утром встречаемся. Ему предстоит отчитаться перед нами о результатах поездки.

– Шеппердстон опаздывает, Суссекс вообще пропал, – суммировал Баркли. – Какое странное утро, господа.

Возникшая как тайное общество школьников, лига росла и менялась по мере того, как росли и менялись ее члены. Теперь ее главной задачей была борьба с Бонапартом, и действовала лига в тесном сотрудничестве с министерством иностранных дел и военным министерством. Секретная работа, которую осуществляли Колин, Джарред и Суссекс, велась под патронажем руководства Королевской военной коллегии и лично подполковника Гранта. Сам Грант собирал данные о военных действиях на Пиренейском полуострове, а Джарред, Колин и Суссекс занимались информацией более широкого охвата. Она анализировалась, шифровалась и дешифровывалась и включалась в состав донесений, которые ложились на стол отца Гриффина, герцога Уэймота.

Когда Гриффин стал национальным героем, принц-регент и премьер-министр предложили ему выйти в отставку с действительной службы в кавалерийском полку, и он согласился. Но отставка не означала уход от борьбы с врагом. И тогда как звание национального героя сделало его знаменитым, остальные «свободные братья» оставались по-прежнему не известными никому, кроме ближайших соратников.

Видное положение, которое занимали в обществе Джарред, Гриффин и Суссекс, требовало от них исполнения множества общественных обязанностей и большей щепетильности, чем от остальных членов лиги. Так, они не имели права финансировать и планировать акции тайной войны против Бонапарта, но, несмотря на это, были активными ее участниками. Все трое продолжали время от времени ездить на континент с важными поручениями. Только Колин, будучи всего лишь не особенно богатым виконтом, а потому не слишком заметной фигурой, мог действовать свободнее и рискованнее.

Но все изменилось, когда Колин женился на богатой наследнице. После того как вступили в брак двое из членов лиги, ей потребовались свежие силы. Пока Гриффин сражался в своем кавалерийском полку на Пиренейском полуострове, Джарред и Колин приобщили к своей деятельности Суссекса. Позднее, пока Колин совершал свадебное путешествие, остальные вовлекли Баркли и Кортленда. Таким образом, общество со вступлением в него еще двух новых членов – Джонатана Маннерза, одиннадцатого герцога Баркли, и Александра, второго маркиза Кортленда, – несколько расширилось. Но Джарред, Гриффин и Колин могли быть спокойны за сохранность своих секретов: новенькие были вполне надежными людьми.

Баркли и Кортленд вскоре частично разгрузили Колина, взяв на себя ряд его обязанностей. А Суссекс и Джарред совершали все секретные поездки, чтобы женатые члены лиги могли, оставаясь в Лондоне, заниматься общественными делами и уделять больше времени молодым женам.

Суссекс провел предыдущие два дня во Франции, выполняя очередное тайное задание. Он рассчитал время так, чтобы непременно успеть на бал, который ежегодно устраивала его мать. Гриффин и Баркли видели его на этом балу. Но ни Суссекс, ни Джарред до сих пор не объявились в клубе.

Джарред хотя бы прислал записку, что задержится. А о Суссексе вообще не было ни слуху ни духу. Это было на него не похоже и потому вызывало тревогу.

– А ты уверен, что видел именно Дэниела на балу у герцогини? – спросил Гриффина Колин.

– Абсолютно, – ответил тот.

– Говоришь, там была уйма народу? – Колин принялся по примеру Джарреда расхаживать взад и вперед по комнате.

– Просто тьма. – Гриффин хмуро взглянул на Колина. – Я за весь вечер так и не смог вас разыскать.

– Это потому, что нас с Джиллиан не пригласили, – ответил Колин.

– Как это – не пригласили? – удивленно воскликнули Кортленд и Баркли.

– Я всего лишь виконт.

– Да там были дюжины виконтов и виконтесс, – возразил Баркли.

– И твоя семья – одна из старейших и уважаемых в Шотландии, – добавил Грифф. – Грантемы и Макелриты получили свои титулы еще во времена Макбета.

– Это так. Но все это шотландские титулы, а разве англичане когда-нибудь – я не говорю о присутствующих – уважали шотландские титулы? – спросил Колин, по привычке грассируя. – Кроме того, всем известно, что за этими титулами нет ни гроша.

– Это когда-то так и было, – напомнил ему Гриффин. – Но твоя работа и женитьба на Джиллиан дали тебе возможность подкрепить титул деньгами. Большими деньгами. – Грифф провел рукой по волосам. Колин женился на Джиллиан Дэвис, дочери барона Картера Дэвиса, владельца льняных мануфактур, нескольких кораблей и приносящих баснословную прибыль торговых путей по всему миру. Отец Джиллиан стал одним из богатейших людей Англии, и за заслуги перед короной ему был пожалован титул барона. Но до сих пор его жену и дочь не слишком-то привечали в высшем свете.

– Конечно, одни только деньги для вдовствующей герцогини Суссекс мало что значат, ведь она всегда отличалась страшным снобизмом. Но не беспокойся ты из-за этого. Ты оказался в неплохой компании. Меня с Алисией пригласили потому только, что я герой сражения при Фуэнтес-де-Оньоро и его высочество наградил меня титулом герцога. – Он пристально взглянул на друга, пытаясь прочесть его сокровенные мысли. – И потом, узнай Дэниел, что его мать не включила тебя в список приглашенных, он пригласил бы тебя сам.

– Да знаю я, – рассмеялся Колин. – И не нуждаюсь в утешении, Грифф, можешь мне поверить. Мне приятней провести спокойный вечерок вдвоем с Джиллиан, чем продираться сквозь толпу светских львов и львиц во дворце Суссексов. И можешь быть уверен, что и Джиллиан чувствует то же самое.

Когда-то пренебрежение герцогини задело бы Колина, но теперь он совсем не чувствовал себя обойденным. Жаль только, что Дэниел расстроится, когда узнает, что его мать проявила неуважение к одному из его друзей. Но близилась первая годовщина их с Джиллиан свадьбы, а они испытывали слишком большое удовольствие от общества друг друга, чтобы страдать оттого, что пропустили главное светское событие года.

– Если Джиллиан и презирает что-то, так это снобизм, который царит в кругу герцогини.

Гриф вскинул руки в знак того, что сдается.

– Зато мы с Дэниелом нуждаемся в утешении. Считай себя счастливчиком, потому что твоя теша не вхожа в кружок герцогини, как моя, – улыбнулся он. – Мы с Алисией тоже предпочли бы остаться дома, как и вы с Джиллиан, да и Дэниел не любитель суеты, но… ему не повезло. Герцогиня – его мать. Он никак не смог бы отвертеться.

– Не представляю, как можно, вернувшись из подобной поездки, явиться прямиком на бал! – кивнул Колин.

– Со мной все то же самое, – мрачно заявил Джонатан. – Тетка не простила бы мне, не приди я на ее праздник. А если тетка расстроится, моя мать тоже расстроится. Эти две сестрицы похожи, как две горошины в стручке, и вместе они способны сделать мою жизнь невыносимой.

«Свободные братья» в самом деле, чувствовали себя братьями, но из них в родстве состояли только Суссекс и Маннерз. Их матери были сестрами. Мать Дэниела вышла замуж за герцога. Мать Джонатана – за младшего сына графа. До тех пор пока Джонатан неожиданно для себя не унаследовал титул своего дяди, он был всего лишь бедным кузеном, и тетка ограничивала его общение с собственным сыном.

Герцогиня позаботилась, чтобы Джонатан и Дэниел учились в разных школах. Джонатана отправили в Найтсгилд-Скул вместе с Гриффином, Колином и Джарредом, а Дэниел по примеру отца пошел в Итон. К счастью для Джонатана, Дэниел сам изо всех сил стремился к общению с ним и щедро платил Джонатану за сведения о Лиге свободных братьев. Джонатан спал на соседней с Джарредом кровати и неоднократно слышал обрывки разговоров о таинственной лиге и трех мальчиках, которые создали ее по образцу Круглого стола короля Артура. Он охотно делился информацией с Дэниелом, за что Дэниел отсыпал ему пригоршнями монеты и безделушки. Подвиги лиги вызывали восторг в кузенах, и оба мальчика мечтали сделаться ее членами.

На это потребовались годы, но вот, наконец, Суссекс и Баркли были приняты в общество и получили секретные прозвища. Так, Шеппердстон назывался Мерлином. Эйвон был Ланселотом, Грантем – Галаадом. Суссекс стал Артуром. Баркли сделался Бедивером, а Кортленд – Тристрамом.

– Как подумаю об этом, просто в дрожь бросает, – произнес Алекс.

– Знаю. Я же сам там побывал, – сказал Колин. – Уже сбился со счета, сколько раз, и даже если все проходит гладко, преодолеть одно только расстояние до побережья Франции и назад за два дня – это, я вам скажу, не шутка.

– Дэниелу пришлось гнать так, словно его преследовал весь ад, чтобы только успеть вовремя на маменькин праздник. Опоздать было никак нельзя. Он ведь герцог, и бал должен был состояться в его доме. – Грифф широко улыбнулся. – Представьте себе, как он плутал между экипажами, чтобы подъехать к собственному дому. Нет ничего странного в том, что он проспал.

За их спинами раздался протестующий возглас, и четверо «свободных братьев», обернувшись, увидели стоящего в дверях Джарреда.

– Шеппердстон!

– Я задержался вовсе не потому, что проспал, – возмущенно произнес Джарред. – Я вообще не ложился этой ночью и опоздал всего на четверть часа.

– Мы говорили о том, что проспал Суссекс, – сказал Колин. Он подошел к столику с кофе, наполнил чашку из серебряного кофейника и вернулся с ней к Джарреду. – А вовсе не о твоей бессоннице. – Он протянул Джарреду чашку. – Выпей-ка, а то вид у тебя в самом деле неважный.

И это было правдой. Карие глаза Джарреда покраснели, под ними залегли темные круги.

– Спасибо, – сказал он, с благодарностью принимая кофе.

– А чем ты занимался, Шеппердстон? Заглянул на бал к герцогине, а потом вернулся домой и засел за почту? – осведомился Баркли.

Джарред покачал головой:

– Не угадал. В отличие от всех вас я отклонил приглашение. – Он с улыбкой встретился глазами с Колином. – Как прошел праздник у ее светлости? Ты хорошо провел время с твоей очаровательной виконтессой?

– Мы просто отлично провели время, но только не во дворце Суссексов, – ответил Колин.

– Вы не пошли на бал? – нахмурился Джарред. Ежегодный бал герцогини был гвоздем сезона. Никому не приходило в голову отказаться от приглашения, кроме завзятых холостяков наподобие Джарреда, которым не нужно было завоевывать симпатию герцогини для того, чтобы укрепить свое положение в обществе. Напротив, постоянные отказы Джарреда почтить своим присутствием балы герцогини Суссекс делали его все более желанным гостем в лондонских салонах.

– Колин остался дома с Джиллиан, – ответил Грифф, чтобы избавить друга от повторных объяснений.

– Почему? – спросил Джарред. – Она, часом, не заболела?

– Нет, она прекрасно себя чувствует, – сказал Колин.

– Тогда какого черта ты не повел ее на бал к герцогине? Джиллиан там понравилось бы. Это самый грандиозный бал сезона и самый изысканный.

– Слишком изысканный, – ответил Колин.

Джарред нахмурился.

– Колин и Джиллиан не получили вовремя приглашений, – уклончиво ответил Грифф.

– Это почему? – Джарред посмотрел на кресло, в котором обычно располагался Суссекс.

Джонатан перехватил его взгляд.

– Ведь ты знаешь герцогиню…

– Да, я знаю герцогиню, – вздохнул Джарред. – Потому-то я и отказался. Она приглашает меня на свои торжества только потому, что я не женат и могу составить пару юным барышням, которым она покровительствует.

– Она приглашает тебя потому, что ты считаешься неуловимым, – поправил Алекс. – И она хочет во что бы то ни стало заполучить тебя.

– Она неплохо сохранилась, – сказал Джарред, делая вид, что не совсем верно его понял. – Но, на мой вкус, она все же старовата и чересчур деспотична. Она занимает более высокое положение в свете и никогда не позволит мне забыть об этом.

Кортленд даже поперхнулся кофе при мысли о том, что герцогиня Суссекс может разделить с кем-то ложе, пусть даже с Джарредом. По его мнению, рождение Дэниела было результатом непорочного зачатия.

Джарред взглянул на Колина и не смог удержаться от того, чтобы подколоть его.

– А ведь когда-то нас обоих считали неуловимыми. Очевидно, герцогиня решила наказать тебя за то, что ты связал себя брачными узами без ее помощи и одобрения, не то непременно пригласила бы тебя.

– Я предпочел брак с Джиллиан приглашениям герцогини, – хмыкнул Колин.

– А я предпочитаю оставаться свободным, – подмигнул Джарред Баркли и Кортленду. – В отличие от этих двоих, которые, конечно же, ухватились за ее приглашения и вчера вечером отважились шагнуть в пасть ко льву. – Он отхлебнул кофе и обвел взглядом присутствующих. – А я вот сидел дома и почти всю ночь занимался дешифровкой.

– И как, все успел? – спросил Колин.

– К сожалению, мне помешали. – Но Джарред не стал рассказывать подробностей, а друзья не стали его выспрашивать.

– Я полагал, донесения следует сегодня же утром передать в военное министерство, – осмелился напомнить Грифф.

– Так и есть. – Джарред повернулся к Колину: – Как ты думаешь, Джиллиан согласится?..

Вскоре после свадьбы Колин случайно узнал, что его молодая жена весьма искусна в разгадке всяческих головоломок, а также в дешифровке секретных кодов, и Джарред ничего не имел против, чтобы обращаться к Джиллиан за помощью в случае необходимости. Он ни минуты не сомневался в ее надежности.

– Она будет только рада помочь, – улыбнулся Колин.

Это была чистая правда. Жена Колина не знала истории создания Лиги свободных братьев и не была в курсе всей ее деятельности, но знала, что ее муж и его друзья занимаются серьезными и важными делами, связанными с войной на континенте. У Джиллиан был подлинный талант к расшифровке цифровых кодов. И она скорее умерла бы, чем предала мужа или другого члена лиги. За несколько месяцев Джиллиан сделалась тайным оружием Лиги свободных братьев и была счастлива, что имеет возможность внести свой вклад в борьбу с Бонапартом.

Джарред достал из кармана сюртука ключ от ящика стола.

– Бумаги я запер в верхнем ящике. – Он протянул ключ Колину. – Буду очень тебе признателен, если ты сам возьмешь их и передашь виконтессе. Позже я забегу к вам и заберу их по пути на встречу со Сковеллом. Скажи Хендерсону, что это я тебя послал.

Колин, кивнув, спрятал ключ в карман.

– Ну, так что же? – продолжал Джарред. – Где же, в самом деле, Суссекс? Хотелось бы узнать, почему он не пригласил Колина с его виконтессой на бал, а также послушать его отчет о проделанной работе.

– Не тебе одному этого хочется, – заметил Гриффин. Джарред сдвинул брови.

– Видишь сам, что Дэниела пока нет, – добавил Кортленд. – Последнюю четверть часа мы ожидали вас обоих.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал Джарред. – Но возникло одно непредвиденное обстоятельство. И я написал его светлости… – он кивнул на Гриффа, – что меня задержало неотложное дело. Но Суссекс, по-видимому, не прислал никакой записки?

Грифф покачал головой. Он и Суссекс являлись самыми титулованными членами лиги, но Джарред был лидером, и оба герцога признавали его превосходство.

– Пока нет.

– Вы виделись с ним?

– Только прошлой ночью, – объяснил Грифф. – И то я видел его лишь мельком, в толпе гостей. Но пока я к нему пробирался, он исчез. – Он повернулся к Джонатану. – Вот и Баркли тоже его видел.

– Значит, он, по крайней мере, вернулся благополучно, – облегченно вздохнул Джарред. Он очень не любил посылать с секретными поручениями герцога Суссекса – случись с ним что, так потом хлопот и объяснений не оберешься.

– На этот счет ты можешь быть спокоен, – кивнул Грифф. – В Лондон его сиятельство вернулся целым и невредимым.

– Но где же он тогда? – спросил Джарред, обводя взглядом присутствующих.

– Никто не знает. Разве что проводил какую-нибудь леди домой после бала и остался у нее на ночь, а потом проспал, – ответил Баркли.

– Надо узнать, – решил Джарред. – У меня сегодня утром очень жесткий график. Возникли личные дела, не терпящие отлагательств. Через несколько часов я встречаюсь в военном министерстве с людьми, которым должен представить подробную информацию о перемещениях французских войск на побережье. – Он залпом допил кофе и поставил пустую чашку на серебряный поднос. – Поскольку нам нет смысла здесь задерживаться, давайте попробуем отыскать нашего странствующего Короля Артура прежде одиннадцати.

– С чего начнем? – спросил Кортленд.

– С чего угодно, только не с мадам Теодоры, – ответил Джарред.

– Почему? – спросил озадаченный Баркли. Все знали, что заведение мадам Теодоры было некогда излюбленным местом развлечений «свободных братьев».

– Потому что туда я направляюсь сам, – ответил Джарред. – Вечером снова встретимся здесь в обычное время.

– Ладно, – произнес Колин вслед покинувшему комнату Джарреду. – Наш Мерлин спешит по личному делу, не терпящему отлагательств.

Глава 9

– Что это значит? – Джарред швырнул потертую визитку на элегантный стол мадам Теодоры с позолоченной столешницей.

– Лорд Шеппердстон! – Мадам оторвала глаза от учетной книги и тепло, радушно улыбнулась. – Что, за чудный сюрприз. Если вы ищете лорда Мейхью, то он сейчас беседует с девицами в Зеленой гостиной. – Она доверительно подалась вперед. – Похоже, милорда интересуют рыжие девственницы втрое младше его.

– На самом деле, – процедил Джарред, – я ищу здесь пансион мисс Джонс для неустроенных женщин. – Он постучал карточкой по золоченой поверхности стола. – Согласно указанному здесь адресу, он расположен в доме двадцать семь на Портмен-сквер. Кажется, это ваш адрес, сударыня?

Слегка побледнев, Теодора протянула задрожавшую руку к карточке:

– Где вы это взяли?

– Ее обронили на пол в моем кабинете, – ответил Джарред.

– Но этого никак не может быть! – воскликнула Теодора. – Эти карточки мы рассылаем исключительно… – Недобрый блеск в глазах Джарреда заставил ее замолчать.

– Неустроенным женщинам? – предположил Джарред обманчиво мягким тоном.

– Да, – с вызовом подтвердила Теодора. – Мы рассылаем эти карточки женщинам, попавшим в трудные обстоятельства. Женщинам, которым некуда пойти.

– И вы по сердечной доброте встречаете таких женщин в вашем заведении с распростертыми объятиями.

– Я обеспечиваю им крышу над головой, кормлю их и одеваю, – проинформировала его Теодора. – И даже обучаю, если требуется. Я даю им домашний очаг, семью и дружеское общение.

– «Дружеское общение», как я понимаю, исключительно с мужчинами!

Бледно-голубые глаза Теодоры ярко вспыхнули.

– Как вы смеете судить меня, лорд Шеппердстон? Ведь вы были нашим чуть ли не самым частым и щедрым гостем.

– Клиентом, – поправил ее Джарред. – Будем называть вещи своими именами. Да, я был одним из ваших постоянных клиентов и исправно платил за предоставляемую мне возможность «дружеского общения».

– А я предоставляла вам возможность самого изысканного общения, достойного ваших денег, – парировала она.

– К моему большому удовольствию, – согласился Джарред. – Но, к своему стыду, я никогда не задавался вопросом, как мои партнерши пришли к тому, чтобы ими стать.

– В этом вы истинный сын своего класса, милорд.

Джарред вопросительно вскинул брови.

– Вы джентльмен, – пояснила Теодора. – А редкий джентльмен, привычный к удовольствиям, станет интересоваться, каким образом это удовольствие ему доставляется.

– Но теперь-то я знаю, что вы доставляете его, вовлекая неустроенных женщин в проституцию.

– Это экономика чистой воды, – не растерялась Теодора. – Если есть спрос, будет и предложение. Вы платите, я поставляю женщин, которые удовлетворяют потребности богатых джентльменов вроде вас. А вы как думали, откуда берутся эти женщины?

– Наверное, я был достаточно наивен и полагал, что эти женщины здесь потому, что им нравится быть здесь. Я не ожидал, что вы станете вербовать в свои ряды дочерей недавно умерших приходских священников.

– А почему бы мне и не вербовать дочерей священников? – Оттолкнув позолоченный стул, Теодора встала. – Я сама дочь священника. Мой отец – викарий.

– Вы? – опешил Джарред.

Мадам Теодора была миловидной, элегантной и искушенной дамой с льняными волосами и светло-голубыми глазами. Джарред знал, что она старше его лет на шесть, но и цвет лица, и фигура у неё были словно у юной девушки. Невысокого роста, она казалась выше благодаря безупречной осанке, а манера одеваться с исключительным вкусом еще больше усиливала иллюзию.

Она бегло говорила по-французски и еще на нескольких иностранных языках и гордилась тем, что приветствует своих посетителей на их родном наречии. Еще она была искусной музыкантшей и нередко услаждала слух гостей игрой на арфе или клавесине. Неизменно изящная и грациозная, Теодора обладала способностью заставить каждого своего гостя почувствовать себя самым желанным и значительным. Как в постели, так и вне ее. И этому же она учила своих девиц.

Ее дом на Портмен-сквер был не просто домом наслаждений, он был убежищем от неурядиц повседневной жизни. В этом месте мужчины отдыхали физически и морально.

Джарред несколько раз делил с Теодорой постель и был в курсе ее талантов, но его поразило открытие, что он совсем ничего не знает о ее прежней жизни.

– Я предполагал, что вы француженка, дочь французских эмигрантов…

– Ничего подобного. – Теодора расправила шелковое платье. – Во мне английского не меньше, чем в самой Темзе.

– …но чтобы вы оказались дочерью викария!

– Вы бы сильно удивились, узнав, сколько дочерей викариев здесь работает. Сколько их предпочло грех лицемерию. Священники с колыбели учат своих дочерей послушанию, почитанию и угождению. Из них получаются идеальные гетеры. – Она подошла вплотную к Джарреду и доверительно коснулась его руки. – Что вам непонятно, милорд? Как случилось, что мы сошли с пути истинного? Но кто-то из нас мог сделать это и по доброй воле.

– А вы? – спросил он.

Но она, вместо того чтобы ответить на его вопрос, задала встречный:

– Как вы полагаете, милорд, что происходит с теми женщинами, которые получили изысканное воспитание и образование, а потом остались без приданого и без средств к существованию?

– Если я и задумывался над этим, – ответил Джарред, – то скорее всего полагал, что они выходят замуж за тех мужчин, которых не интересует приданое.

Теодора фыркнула совсем как простая кухарка.

– Наверное, вы правы, лорд Шеппердстон, и некоторые из нас и правда выходят замуж. Но меньшинство. А незамужние часто кончают тем, что становятся гувернантками, компаньонками, экономками. И теряют целомудрие, когда хозяева дома решают с ними поразвлечься. Да, мы можем обзавестись покровителем, который поселит нас в уютном домике. Но обычно эти отношения длятся недолго. Джентльмены сплошь и рядом разоряются, а многие просто непостоянны. Лишь некоторые счастливицы способны, утратив покровителя, сами заняться бизнесом и сохранить за собой жилье.

– Но вы предпочли другую жизнь, – сказал он. – Видимо, в своих рассуждениях вы основываетесь на личном опыте?

– Может быть, – слегка усмехнулась Теодора. – Может быть, меня лишили целомудрия, когда я служила гувернанткой в семействе, отца которого я бы сюда на порог не пустила. – Она улыбнулась Джарреду. – Может быть, и я сначала отвергала такую жизнь, но, в конце концов, пришла именно к ней.

– Вы с ней примирились, – поправил ее Джарред. – Вы не пришли к ней добровольно.

– Я предпочла использовать то, что имею, наилучшим образом, – продолжала Теодора. – Я создала блестящий уголок отдыха и наслаждения. Изысканное место, куда охотно устремляются джентльмены с деньгами, чтобы разделить постель со мной или моими девицами. Я предпочла сделаться хозяйкой своей жизни. Клиенты в моем заведении проходят строгий отбор, и подонкам сюда путь заказан.

– А как же девушки, которых вы нанимаете? Разве вы даете им возможность выбирать, когда они приходят к вам в поисках крыши над головой? Ведь вы не предупреждаете их о характере вашего заведения? Разве это не обман?

– Я охотно принимаю всех желающих.

– И заставляете их зарабатывать на жизнь проституцией?

– Это одна из сторон нашей жизни, – напомнила Теодора. – И не бросайте в меня камень из-за того, что я извлекаю из нее выгоду. Я-то как раз и предлагаю девушкам выбор, и, поверьте, лорд Шеппердстон, он много лучше, чем место компаньонки, гувернантки или экономки, которыми по нескольку раз в неделю пользуются отцы, или взрослые сыновья, или их приятели и которым платят меньше двенадцати фунтов в год. И которых беспощадно выбрасывают на улицу без рекомендаций, если им вдруг случится забеременеть. Мои девочки зарабатывают в десять раз больше, кроме того, им позволено принимать подарки и денежные суммы непосредственно от джентльменов. Покуда они подчиняются правилам, они могут оставаться здесь сколько хотят или уйти, когда им вздумается. Они получают здесь необходимую медицинскую помощь, а их детей я пристраиваю в хорошие места.

– Если все обстоит так замечательно, почему вам приходится заманивать к себе новеньких?

– Потому что многие девочки находят постоянного покровителя. Другие уходят, чтобы самим устроить подобные дома, а некоторым необходимо время, чтобы оправиться после родов. – Она твердо встретила суровый взгляд Джарреда. – И потому что всегда находятся клиенты вроде вашего друга лорда Мейхью, которому требуются только рыжеволосые девственницы.

Оставив без ответа колкость мадам, Джарред решил, наконец, перейти к сути вопроса.

– Каким путем вы нанимаете девушек?

– Вам уже известно, как. Мы рассылаем карточки.

– Но как вы узнаете, кому именно их присылать?

– А это вас не касается, лорд Шеппердстон.

– Нет, касается, после того как такую карточку уронили на пол моего кабинета.

– И кто же ее уронил? – требовательно спросила Теодора.

– А вот это не касается вас, мадам, – вернул он ей ее слова. – Но вы мне расскажете, как карточки находят своих адресатов.

Она пожала плечами изящным движением, рассчитанным на то, чтобы привлекать внимание мужчин.

– Тут нет большого секрета. Я читаю некрологи, лорд Шеппердстон.

– Некрологи? – повторил он с таким выражением, словно слышал это слово впервые.

– Да, – подтвердила она. – Я выписываю несколько газет и журналов и обращаю особенное внимание на те заметки, где говорится о чьей-либо кончине. Особенно на извещения о смерти священников, имевших дочерей. И еще я внимаю слухам, которыми земля полнится. Стоит мне услышать о каких-нибудь молоденьких женщинах, которым некуда деваться, и я посылаю им письмо и визитную карточку. Я вовсе не убеждаю их прийти ко мне, я просто предоставляю им возможность сделать свой выбор.

– И вы, конечно, сразу же предупреждаете их о том, что от них потребуется? – Голос Джарреда сделался острым как бритва.

– Конечно, нет, – возразила дама. – Я даю им время привыкнуть к нашему распорядку, а уж потом ввожу их в курс дела.

– И сколько времени вы им даете?

– Вполне достаточно, – расплывчато ответила Теодора.

– И все-таки?

– Две недели.

– Две недели? – ужаснулся Джарред. – Вы даете им две недели на то, чтобы они смирились с потерей добродетели? – Он взглянул на Теодору так, словно видел ее впервые, затем повернулся и взялся за ручку двери. – Да простит вас Бог.

– Я не нуждаюсь в Божьем прощении, – резко ответила Теодора. – Это Он нуждается в моем.

– Я надеюсь, что вы оба получите то, в чем нуждаетесь, – проговорил Джарред, стоя в дверях.

– А как насчет вас, лорд Шеппердстон? – спросила она вызывающе. – В чем нуждаетесь вы?

– В глотке свежего воздуха, – ответил он. – Мне сказали, что этого лучше всего искать в Зеленой гостиной пансиона мисс Джонс для неустроенных женщин.

– В Зеленой гостиной вы не найдете ничего такого, что могли бы получить прямо сейчас, – предупредила она.

– Я найду там моего друга лорда Мейхью. Он, видите ли, пришел сюда вовсе не затем, чтобы подыскать себе девственную партнершу. Он пришел по моей просьбе, чтобы опередить других мужчин.

– Зачем?

– Видите ли, у меня вдруг появилась прихоть спасать рыжеволосых девственниц.

– Ты слишком задержался, – посетовал лорд Мейхью, когда Джарред переступил порог Зеленой гостиной. – Эти девицы оказались крепкими орешками. Счастье мне пока что не улыбнулось, а мадам Теодора за общение с каждой берет с меня принятую здесь почасовую плату.

Открывшаяся Джарреду картина заставила его рассмеяться. Лорд Роб играл в вист с тремя рыжеволосыми девушками, ни одна из которых даже отдаленно не напоминала Сару Экерсли. Он облегченно вздохнул.

– Познакомься, это Минна, Филлис и Джоан. – Представленные девицы кивнули Джарреду. – А это мой крестник. Лорд…

Но Джарред быстро покачал головой.

– Икс, – усмехнулся Роберт. – Икс, мой мальчик. Я уже час как играю в вист с этими дамами и сильно проигрываю.

– Проигрываете?

– Да и кто способен сосредоточиться на картах, когда вокруг такой цветник, – хмыкнул лорд Мейхью.

– Разве что святой, – предположил Джарред.

– Прямое попадание, мой мальчик, – признал Мейхью. – Но дело в том, что барышни отказываются принимать расписки, а наличные у меня на исходе.

Джарред вынул кожаный кошелек.

– Осторожно! – вскрикнул Роберт. – Спрячь кошелек, пока эти прелестные создания не придумали, как разлучить тебя с ним.

– Мне это не грозит. – Джарред вынул несколько фунтовых бумажек, передал их лорду Мейхью, после чего показал крестному пустой кошелек и повернулся к девицам: – Леди, все мои деньги теперь у него.

Девицы захихикали. Роберт положил карты картинками вниз и посмотрел на Джарреда:

– Ты нашел свою маленькую гостью?

– Нет, – ответил Джарред.

– И что же дальше? – Лорд Мейхью потер ладони.

– А это все девушки, которые…

– Минна, Филлис и Джоан – самые рыжие из новеньких, – кивнул лорд Мейхью. – А вот насчет того, как у них обстоит дело с… – он пожал плечами, – я не берусь судить об этом, если только не…

Джарред повернулся к молодым особам:

– Вы все пришли сюда добровольно?

Девицы дружно кивнули.

– А вы хорошо представляете, что это за заведение? – спросил Джарред.

– Сначала не знали, – ответила за всех Филлис. – Ну а теперь знаем.

– Ну и?.. – Джарред приподнял брови.

– Сначала мы думали, что это и правда пансион для неустроенных женщин, – сказала Джоан. – А на самом деле это дом развлечений для мужчин.

– И кто-нибудь из вас хочет здесь остаться?

– Я остаюсь, – заявила Минна. – Мне здесь нравится. Здесь лучше, чем там, где я жила раньше, и я не против отдать какому-нибудь мужчине мое целомудрие. – Она пожала плечами. – Говорят, мой дядя уже давно отнял его у меня. Я тогда была еще совсем маленькая.

Она и сейчас казалась очень юной, на вид ей можно было дать лет тринадцать. Похоже было, она твердо знала, чего хочет. Две другие девушки еще колебались.

– Если хотите, поедем сейчас ко мне домой, – предложил лорд Мейхью. – Я заплачу мадам Теодоре то, что вы ей должны, и помогу вам найти приличные места.

– В обмен на что? – спросили барышни.

– Вы сыграете со мной еще роббер и дадите мне шанс отыграться.

Глава 10

– Сара, я хочу знать, что происходит! – воскликнула леди Данбридж.

– Черт! – Сара уколола иглой свой нежный пальчик и выронила салфетку, над которой просидела все утро, делая вид, что вышивает. Лизнув капельку крови, выступившую из крохотной ранки, она исподлобья взглянула на тетку. – Ничего, тетя Этта.

– Следи за своим языком, дорогая, – заметила ей леди Данбридж.

– Прошу прощения, – пробормотала Сара.

– Твои извинения приняты, – нахмурилась Генриетта Данбридж, – а ответ – нет. – Услышав ее голос, Душка проснулся в своей корзинке, стоявшей под столом у Сариных ног, и тревожно поглядел на хозяйку.

– Простите, тетя Этта.

– Может быть, я и старею, но в маразм пока не впала и со слухом у меня все в порядке, – немедленно обиделась тетя Этта на попытку племянницы увильнуть от ответа на вопрос. – Я тебя знаю с рождения, и никогда у тебя на хватало терпения на рукоделие. И сегодня тоже не исключение. – Леди Данбридж поджала губы. – Ты едва взглянула на Душку и утром даже не сняла платок с птичьей клетки. Ты напутала с вышиванием и сидишь как на иголках. Ты сама расскажешь мне, что случилось, или я узнаю это из письма, которое пришло от лорда Шеппердстона? – Она помахала перед лицом племянницы сложенным листком бумаги.

– Джейс прислал письмо? – Сара протянула руку к листку.

– Вот именно, – подтвердила Генриетта, не позволяя Саре дотянуться до письма. – Оно адресовано леди Данбридж и мисс Экерсли. Его принесли вместе с шоколадом и тостами.

– Я что-то не заметила, – нахмурилась Сара.

– Оно лежало на подносе, – улыбнулась леди Данбридж. – Оно мне первой попало в руки. Мне показалось странным получить письмо от молодого человека, которого я не видела уже много лет и который никак не мог знать, что я в Лондоне.

– И что он пишет? – спросила Сара.

– Я его пока не распечатала, – ответила леди Данбридж. – И не собираюсь, пока не получу от тебя объяснений.

Сара глубоко вздохнула.

– Даже не знаю, с чего начать, – проговорила она, отводя взгляд.

– Начни с того, как прошлой ночью ты тайком покинула гостиницу, – сухо предложила леди Данбридж.

Сара изумленно раскрыла глаза.

– Я проснулась и увидела, что твоя половина кровати пуста, – продолжала леди Данбридж. – Сначала я подумала, что тебе понадобилось в уборную, но время шло, а ты не возвращалась, и тогда я решила, что ты убежала на свидание с мужчиной.

– Тетя Этта! – воскликнула Сара.

Тетка пожала плечами:

– Я даже понадеялась, что ты убежала на свидание, когда посмотрела в окно и увидела мистера Бердуэлла, который возвращался откуда-то на нашем экипаже.

– Вы неисправимы, – укорила тетку племянница.

– Ты не можешь упрекать старушку за желание увидеть тебя удачно пристроенной за хорошего человека, – моргнула тетушка.

– Никакая вы не старушка, тетя Этта, – возразила Сара. – Вы всегда будете молодой.

– Спасибо, душенька, но не уклоняйся от темы. Расскажи, что произошло после того, как я заснула, а ты ускользнула из гостиницы.

– Я навестила лорда Шеппердстона!

– Хвала Господу! – облегченно вздохнула леди Данбридж. – Я хотя и надеялась, что ты отправилась на свидание, но очень боялась, что тебе взбрело в голову явиться к племяннику моего мужа и попытаться доказать ему, что он поступил неправильно, выкинув нас из нашего дома.

– Я никогда не переступлю порог дома лорда Данбриджа добровольно, – уверила Сара тетю. – А уж ночью тем более.

– Я просто в восторге от твоих слов, – ответила леди Данбридж. – Особенно если ты намерена и дальше продолжать свои ночные визиты, причем в одной только ночной рубашке.

– Я не стала одеваться, потому что боялась вас разбудить.

– Попробуй еще раз, – предложила леди Данбридж. Сара нахмурилась. Тетя видела ее насквозь. Она всегда догадывалась, когда Сара говорила неправду или даже не всю правду до конца.

– Я не стала тратить время на одевание, потому что правда не хотела будить вас и надеялась пробраться назад в гостиницу так, чтобы никто не заметил моего отсутствия. И вы тоже. – Сара посмотрела тетке в глаза. – И еще я рассчитывала, что мне скорее удастся убедить лорда Шеппердстона помочь, если у меня будет что ему предложить.

– Что же ты ему предложила? – прищурилась на племянницу леди Данбридж. – И какую помощь ты надеялась получить от лорда Шеппердстона?

– Я предложила ему себя, – прошептала Сара. – Потому что хотела, чтобы лорд Шеппердстон помог мне стать куртизанкой.

Леди Данбридж закашлялась.

– Я и не знала, что это твоя заветная мечта. – Она тяжело уставилась на племянницу. – Я скорее могла бы поклясться, что твой путь – это супружество и материнство.

– Вот и он сказал то же самое, – призналась Сара.

– Кто?

– Дже… то есть лорд Шеппердстон сказал, что ничего не выйдет и что я создана, чтобы стать супругой. Что мне предназначено выйти замуж и родить детей.

– Значит, – вздохнула леди Данбридж, – ты так и не переросла это чувство. – Сара бегала за Джарредом Шеппердстоном с пятилетнего возраста.

– Переросла чувство? – Тетино выражение удивило Сару.

Генриетта пожала плечами:

– Но это случается, душенька. Люди перерастают свои чувства каждый день.

– А вы сами – переросли ваше чувство к дяде Кеду?

– Да, и я тоже, – откровенно призналась леди Данбридж. – У меня на это ушло четыре года.

– Что же произошло? – едва верила своим ушам Сара.

– После того как я поняла, что слухи не врут, я уже больше не могла его любить.

– Какие слухи? – А Сара-то полагала, что ее тетка была без ума от своего красавца мужа.

– Слухи, что он женился на мне только ради наследника. Первая его жена, как тебе известно, страдала бесплодием. Когда он начал ухаживать за мной, я поверить не могла своему счастью. Он был старше меня и невероятно красив, и к тому же виконт, а я лишь дочь баронета. Я безумно в него влюбилась и думала, что он испытывает ко мне то же самое. Он был нежным, пылким любовником, и я считала себя счастливейшей из жен.

Но вот прошло два года после нашей свадьбы, а детей все не было. Кельвин начал упрекать меня. Он стал холодным и сдержанным. Когда он стал то и дело уезжать в Лондон, я начала прислушиваться к разговорам о том, что у него там любовница. Это оказалось правдой, и более того – их отношения длились уже давно.

– И что вы стали делать? – Сара во все глаза глядела на тетку.

– Разве я могла что-то сделать? Ведь мы были обвенчаны. Мне оставалось только смириться. Я сказала себе, что с меня достаточно и того, что я виконтесса. Но на самом деле это было не так. Наверное, это глупо, но я продолжала мечтать, что все изменится. Я прекрасно знала о нравах, царящих в нашем обществе, но хотела быть любимой, и именно собственным мужем. Но, похоже было, что этому уже не суждено сбыться.

И тогда я решила, что не стану любить мужчину, который не любит меня. Я решила научиться обходиться без его любви, и после еще двух лет нашей совместной жизни, в течение которых он уже откровенно пренебрегал мною, мне это удалось. – Она взглянула в лицо Саре. – Я была замужем десять лет, и шесть из них притворялась счастливой. Я делала вид, что ничуть не возражаю, когда он надолго оставлял меня одну в Лондоне или нашем загородном доме. Но настал день, когда мне больше не нужно было притворяться. Я как раз гостила у вас в Хелфорд-Грин, когда мне принесли письмо, в котором сообщалось, что мой муж умер от удара в Лондоне… в объятиях своей любовницы.

– Неужели вы даже не злились? – спросила Сара.

– Я злилась на него за то, что он не ответил на мою любовь и заставил меня чувствовать себя нежеланной. Но еще больше я злилась на саму себя за то, что все эти годы выворачивалась наизнанку, любя мужчину, которому моя любовь была не нужна и который винил меня в своих неудачах. Когда заболела твоя мама, я с радостью переселилась к вам, чтобы помогать твоему отцу заботиться о тебе. Ты – дитя моей сестры, и я вижу в тебе дочь, о которой всегда мечтала. – Она улыбнулась Саре. – Моя злость умерла вместе с Кельвином. Если я сейчас о чем-то и жалею, так это о том, что хранила верность Кельвину с первого дня, как увидела его, до самой его смерти. Жалею, что у меня не хватило смелости предложить мужчине, который мне нравился, стать моим любовником.

– Это не так-то просто, – вздохнула Сара. – Очень трудно заговорить об этом и еще более неловко услышать отказ. – Она взглянула на тетку. – Лорд Шеппердстон категорически отказался выполнить мою просьбу.

– Ну, конечно, – ответила леди Данбридж. – Ведь ты девушка, а он человек чести.

– Вы его сто лет не видели, – напомнила Сара. – Откуда вы знаете, что он человек чести?

– Очень просто, – сказала леди Данбридж. – Если бы он им не был, ты уже не была бы девушкой.

– Я потому к нему и пришла, что хотела лишиться девственности, – возразила Сара.

– Ты надеялась, что, если предложишь ему себя, он упадет на колени, признается тебе в любви и попросит тебя стать его женой. И сбудется твоя заветная мечта.

– Откуда вы знаете? – изумленно приоткрыла рот Сара.

– Я достаточно долго живу с тобой и знаю, что ты безнадежно романтична. Я тебе никогда не рассказывала всей правды о моей супружеской жизни, чтобы ты как можно дольше цеплялась за мечту о великой светлой любви. Я так хотела, чтобы ты получила желаемое! Надеялась, что появится молодой человек и увлечет тебя и ты будешь любима, защищена, окружена заботой. Но этого не случится, пока ты не выкинешь из сердца лорда Шеппердстона.

– Но я не хочу выкидывать его из сердца, – возразила Сара.

– А если он сам не хочет там находиться? – рассудительно спросила леди Данбридж. – Любовь – вещь двоякая, она может обернуться как благословением Божьим, так и проклятием. Поверь, уж я-то знаю. Любить без взаимности – жалкий удел. Все равно как быть любимым кем-то, кого ты сам не любишь. Ты любила лорда Шеппердстона со всей чистотой и непосредственностью ранней юности. Но теперь ты совсем взрослая, а взрослая земная любовь редко бывает чистой и невинной. Это страстное сложное чувство, и его не дано понять тем, кто сам его не испытал.

– Я не умру до тех пор, пока не проведу ночь в объятиях Джарреда Шеппердстона! – заявила Сара.

– И ты довольствуешься одной ночью? – спросила леди Данбридж.

– Ну… это будет больше, чем просто одна ночь. Леди Данбридж задумчиво сжала губы.

– Ну, предположим, так и случилось. Предположим, ты добилась от него этой ночи, но он по-прежнему тебя не любит. Как же ты сможешь жить дальше и смотреть, как он живет своей жизнью без тебя?

– Никак. – Сара встала и бросила на подушку вышиванье. – Потому что я знаю, что он меня любит. Мы созданы для того, чтобы быть вместе. Мне остается только убедить в этом Джейса.

– И как ты собираешься это сделать?

– Понятия не имею.

Леди Данбридж улыбнулась. Сара всегда была преданной натурой, но и упрямой сверх меры. Стоило ей чего-то страстно пожелать, и она не успокаивалась, пока не добивалась желаемого. Вот Сара вбила себе в голову во что бы то ни стало выйти замуж за лорда Шеппердстона. Но к несчастью, он, по-видимому, не уступает ей в упрямстве.

– Ну, давай посмотрим, что он пишет. – Она сломала печать и прочла вслух: – «Леди Данбридж! Я прошу Вашего позволения навестить Вашу племянницу…»

У Сары отчаянно забилось сердце. Возможно ли, что Джарред все-таки передумал?

– «…чтобы обсудить с ней положение, в котором она оказалась, – продолжала леди Данбридж. – Поскольку необходимо присутствие третьего лица, я предлагаю нам всем вместе позавтракать в час дня в обеденном зале вашей гостиницы. Шеппердстон». – Леди Данбридж кончила читать письмо и протянула его Саре, чтобы племянница могла прочесть его сама. – Я уверена, что любовные послания лорд Шеппердстон сочиняет в ином духе.

Сара пробежала глазами письмо, сложила листок в маленький квадратик, спрятала его в вырезе платья со стороны сердца и неожиданно для самой себя хихикнула.

– Но я все-таки сохраню его… на всякий случай.

Леди Данбридж деловито потерла руки.

– Поскольку нам назначено время и место, следует хорошенько продумать наше поведение.

– Так вы поможете мне?

– Я бы очень хотела тебе помочь, – заверила ее леди Данбридж, – если эта помощь будет состоять в том, чтобы убедить лорда Шеппердстона, что ты и впрямь решила сделаться куртизанкой. Потому что помогать тебе осуществить это намерение я решительно отказываюсь.

– Я вовсе не хочу становиться чьей-то любовницей, – вздохнула Сара. – Мне только хочется заставить Джейса поверить, что я на это способна.

– Хорошо, – сказала леди Данбридж. – Если ты таким образом рассчитываешь привлечь его внимание, я, пожалуй, могла бы обратиться к одному-двум своим старым лондонским друзьям, которые не откажутся поучаствовать в комедии.

Глава 11

Ровно в четверть десятого утра Джарред стоял у лондонского дома Джиллиан и Колина по адресу: Парк-лейн, двадцать один. Бриттон, дворецкий, встретил его в дверях.

– Доброе утро, лорд Шеппердстон. Позвольте выразить удовольствие от того, что снова вижу вас.

Джарред снял цилиндр и плащ и вручил их Бриттону.

– Благодарю вас, Бриттон. Я также рад вас видеть.

– Лорд и леди Грантем ожидают вас, сэр, в малой столовой. – Он шагнул в сторону, пропуская Джарреда, закрыл входную дверь и повел гостя в малую столовую.

– Заходи, Джарред. – Колин поднялся со стула и указал рукой на стол: – Наливай себе кофе. Ты уже позавтракал?

– Не беспокойтесь обо мне, – сказал Джарред, несмотря на урчание в пустом желудке.

– И все-таки уделите несколько минут завтраку, лорд Шеппердстон, – попросила Джиллиан, а Колин, подойдя к буфету, возле которого на маленьких жаровнях подогревались закуски, принялся накладывать их на тарелку. – Мы с Колином все утро разбирали документы, которые он принес от вас. И только, наконец, собрались позавтракать, как пришли вы. – Она улыбнулась. – Мы будем рады, если вы к нам присоединитесь.

Джарред обвел взглядом комнату в поисках часов и нашел их на мраморной каминной полке на противоположном конце комнаты.

– Ровно в десять меня ждут в военном министерстве.

Джиллиан посмотрела на изящные часики в жемчужной оправе, пришпиленные к лифу платья.

– Все-таки позавтракайте с нами. Поверьте, мы ни в коем случае не позволим вам опоздать на встречу.

– Теперь ты можешь сдаться, наконец, – сказал Колин, ставя перед женой тарелку, после чего снова вернулся к буфету и принялся наполнять другую. – Это долг вежливости. Ты маркиз, она виконтесса. Мы не сядем завтракать, если ты не присоединишься к нам. Джиллиан очень проголодалась, я тоже, а судя по тому, как у тебя урчит в животе, ты вышел из дому натощак. Так что кончай вредничать и садись. Мы можем поговорить и за завтраком. Я за тобой поухаживаю. Что предпочитаешь? Яйца? Бекон? Ветчину? Почки? Копченую ирландскую сельдь?

– То же, что и вы с Джиллиан, – проговорил Джарред, усаживаясь.

Довольно кивнув, Колин принялся энергично наполнять тарелку всем понемногу.

– Чай или кофе? – спросила Джиллиан, ставя на стол еще одну чашку.

– Кофе… Только без сахара и без сливок, – предупредил Джарред.

Джиллиан налила ему из серебряного кофейника кофе, а себе чаю.

Колин принес тарелку Джарреду и в третий раз отошел к буфету, чтобы наконец позаботиться о самом себе. Но вот и он уселся рядом с женой и принялся за еду. Джарред расстелил на коленях салфетку, взял вилку и стал энергично есть, начав с яиц.

– Очень вкусно. – Он бросил взгляд на Джиллиан. – Спасибо за завтрак и за вашу помощь.

– В этой работе нет ничего сложного. Она скорее нудная, – сказала Джиллиан.

Но Джарред позволил себе с ней не согласиться. Он знал мужчин, которым не удавалось справиться с шифром, но жена Колина, видимо, снова преуспела, и с легкостью.

– И многое вы успели сделать за утро?

– Это как посмотреть, – ответил Колин.

Джарред вопросительно вскинул бровь.

– Мы зашифровали поддельные письма, которые курьеры повезут назад во Францию, причем использовали смесь старых шифров с новыми, – улыбнулся Колин жене.

– Это как же? – спросил Джарред.

– Вышло вполне убедительно, – заверил его Колин. – Наши письма собьют с толку всех, кроме разве что самых искушенных шифровальщиков.

– Мы зашифровали письма лишь частично, – сказала Джиллиан, – с таким расчетом, чтобы местами они легко могли быть расшифрованы. Это возбудит их аппетит. – Она радостно улыбалась, судя по всему, наслаждаясь сознанием того, что ее помощь приблизит разгром французов. – А потом добавили полную бессмыслицу.

Англичане считали необходимым разбавлять военную корреспонденцию, которую курьеры доставляли командующим, фальшивыми письмами, исходя из тех соображений, что если курьеры и будут перехвачены, то перевозимая ими информация скорее собьет неприятеля с толку, чем окажется ему полезна. Командиры, владеющие ключами к шифрам, были единственными людьми, способными распознать ложные документы среди подлинных. И только потому, что Сковелл, Кохун и их самые надежные агенты и доверенные лица, включая «свободных братьев», доставляли ключи к шифрам и шифровальные таблицы раздельно.

Было известно, что французы придерживаются сходной тактики. Шифровальные таблицы редко попадали в руки неприятеля, а расшифрованные документы, перехваченные у неприятельских курьеров, оказывались бессмыслицей.

– Надо же их чем-то занять на время, – сказал Колин.

– А как насчет писем, которые я начал расшифровывать? – спросил Джарред.

– Мы расшифровали все письма до конца, кроме одного, написанного исключительно тайнописью, – доложил Колин.

Джарред понял, о каком письме идет речь. Поскольку шифровка отнимала много времени и требовала мастерства, большинство писем писалось наполовину на французском, наполовину тайнописью. Кодировалась только самая секретная информация. С тех пор как «свободные братья» занялись дешифровкой, они обнаружили, что все послания неприятеля шифруются лишь частично. Политические документы, планы предстоящих операций и письма, в которых говорилось о передвижении наполеоновских войск, разумеется, шифровались более тщательно.

Большой шифр, которым пользовались французы, был довольно сложным. Из дюжины писем последней почты лишь одно было зашифровано полностью. Джарред потратил на него уйму времени и как раз бился над ним, когда появилась Сара. Он запер его в ящике стола, где оно и лежало до тех пор, пока Колин не забрал его себе после утренней встречи членов лиги.

– Удалось хоть что-нибудь сделать?

Прежде чем ответить, Колин откусил кусок бекона.

– Мы поняли, что письмо это написано Жозефом Бонапартом, королем испанским, одному из его подданных. Но кому именно, мы не смогли определить.

– К несчастью, – добавила Джиллиан, – король окружен исключительно подданными. Придется перебрать имена всех тех, кто нам известен из его ближайшего окружения, а на это уйдет время.

– Вы и так добыли больше информации, чем это смог бы сделать я, – сказал довольный Джарред.

– Просто ваша шифровальная таблица не вполне точна, – заметила Джиллиан. – В последней перехваченной партии писем код несколько изменился. Я взяла на себя смелость исправить несколько ошибок в письмах, которые вы переводили.

Джарред изумленно воззрился на нее. Но Колин только усмехнулся. Будучи главой лиги, Джарред привык считать, что справляется с французским шифром лучше любого из «свободных братьев». Но хотя Джарред и был хорошим дешифровщиком, Колин знал французский лучше его, а Суссекс расшифровывал письма точнее, тогда как Джиллиан делала работу быстрее и аккуратнее, чем все они. Она быстро замечала изменения в цифровом коде.

– Изменения небольшие, но в последней партии перехваченных писем они определенно есть. – Колин потянулся к кожаной папке, лежавшей на соседнем стуле, достал несколько листков бумаги и через стол передал их Джарреду. – Посмотри сам. Джиллиан составила список изменений и сделала новые таблицы для тех, кому они понадобятся.

– Похоже на шифр внутри шифра, – сказала Джиллиан. – Сложный цифровой код заключен в более простом.

Джарред нахмурился:

– Значит, Жозеф пишет кому-то из своих вассалов. И вы сумели это перевести?

Джиллиан покачала головой.

– Я разобрала несколько слов, но их недостаточно, чтобы понять смысл всего письма.

Джарред просмотрел исправленные Джиллиан таблицы:

– Более сложный код должен что-то означать. Но что?

– Он гораздо сложнее прежнего. В нем есть непонятные пробелы разной величины, и расположение цифр на первый взгляд кажется совершенно бессистемным. Но на самом деле здесь нет ничего случайного. Взгляните сюда!

Джиллиан указала сначала на группу цифр в одной части письма, затем на другую. – Если соединить цифры, взятые из разных разделов, то получается очень большое число. – Она записала число на бумаге. – Но это только часть общего рисунка. Все составные элементы что-то означают. Иначе к чему было менять шифр? Тут есть своя логика, но пока что я ее не разгадала.

Джарред быстро отправил в рот кусочек ветчины, отодвинул тарелку в сторону и разложил расшифрованные письма перед собой на столе.

– Пять тысяч. – Он указал на группу цифр. – А здесь одиннадцать, – ткнул он пальцем в другое место и посмотрел на Колина. – Может быть, мы перехватили документы, в которых говорится о состоянии казны? Речь идет о франках или о фунтах. Тут, кажется, нет никаких ссылок на военные действия… – Он хлопнул ладонью по листку. – Нам известно, что король Жозеф… – Джарред поморщился, произнося титул, который Бонапарт пожаловал своему старшему брату, изгнав с трона законного государя Испанского королевства, – вполне способен заказать припасы для очередного пира. Пять тысяч бочонков вина. Одиннадцать тысяч жемчужных пуговиц. Пятнадцать тысяч хрустальных кубков.

– Согласен с тобой, – кивнул Колин. – По крайней мере, речь точно идет не о кораблях и грузе. – Он подмигнул Джиллиан. – За прошлый год я многое узнал о корабельном деле. Тут нет никаких ссылок на захваченные порты или морские пути, которыми обычно пользуются французы.

– И ни на один порт захода, французский или какой-то другой, – добавила Джиллиан.

– А что это такое? – указал Джарред на таблицу.

– Сокращения, – поморщилась Джиллиан.

– Ваши или французские? – спросил Джарред.

– Французские, – ответила она, отпивая чай.

– И что они могут означать?

– Думаю, это части слов, беспорядочно вставленные в интервалы, чтобы сбить с толку противника. – Джиллиан снова всмотрелась в письмо и сморщила лоб. – Но я пойму, в чем тут дело. Мне нужно только время. – Она перевела взгляд с мужа на Джарреда.

Джарред улыбнулся ей:

– Не беспокойтесь, леди Джиллиан, вы и так за четыре часа проделали работу четырех мужчин.

– Меня мучает эта загадка, – призналась Джиллиан. – Я ни о чем не смогу думать, пока не разгадаю ее.

– Ни в коем случае не допускайте этого, – с серьезным видом предостерег ее Джарред. – Вы должны думать и о себе, и о муже, иначе он предложит мне поискать других помощников.

– Я не такой эгоист, – возразил Колин. – Ее талант слишком для нас важен.

– Это несомненно. – Джарред снова взглянул на каминные часы, залпом допил кофе, положил на стол салфетку, отодвинул стул, собрал письма и новые таблицы, сложил их и засунул в потайной карман сюртука. Потом поднял глаза на Колина. – Ты проследишь, чтобы папка и фальшивые письма вернулись к лорду Уэймоту?

Из Лондона к месту боевых действий почту доставляли как военные курьеры, так и тайные агенты. Джарред велел пришить к своим сюртукам потайные карманы. Он наклонился к Джиллиан и коснулся щекой ее щеки.

– Еще раз спасибо, леди Джиллиан, за завтрак и за то, что помогаете нам своим уникальным талантом. Джентльмены из военного министерства останутся очень довольны.

– Я провожу тебя, – сказал Колин.

Джиллиан понимала, что есть секреты, которые ее муж мог доверить только своим друзьям. Она перевела глаза на Джарреда.

– Мы обычно завтракаем в одно и то же время. Вы можете присоединиться к нам, когда вам вздумается, милорд.

Джарред расправил плечи и улыбнулся:

– Вы с Колином новобрачные. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Об этом можете не волноваться, – успокаивающе улыбнулась ему Джиллиан. – Этого никогда не произойдет. Я всегда найду время для мужа. – Ее щеки слегка порозовели. – И всегда буду рада его друзьям, в какое бы время они к нам ни заглянули. – Она посмотрела Джарреду прямо в глаза. – А вам тем более, лорд Шеппердстон. Вам и его светлости герцогу Эйвону, ведь вы лучшие друзья моего мужа. Вы приютили Колина и помогали ему обеспечивать семью, чего не делал его отец. Вы самый верный его друг, и мы любим вас, как брата…

Джарред потупился, чувствуя, как краска заливает его щеки. Он, в самом деле, покраснел! Джарред, который в другое время просто отшутился бы, теперь краснел, как школьник. Колин, поняв, что стал свидетелем редчайшего события, поспешил отодвинуть стул жене, которая собралась встать из-за стола.

– А теперь, после того как я так неосмотрительно смутила вас своей благодарностью и заверениями в дружбе, я оставлю вас наедине с Колином, чтобы вы могли поговорить с глазу на глаз. – Она подставила Колину щечку для поцелуя и, погладив Джарреда по рукаву, удалилась.

Подождав, пока жена покинет комнату, Колин повернулся к другу:

– Ты не выяснил, куда запропал Суссекс?

Джарред растерянно моргнул. Колин не стал заговаривать об этом в присутствии жены, но он начинал сильно беспокоиться о Суссексе, и ему не терпелось узнать, нет ли новостей.

– Ты сказал, что едешь искать его на Портмен-сквер, двадцать семь, – напомнил он.

Джарред, побывавший по упомянутому адресу, совсем забыл навести там справки о Суссексе.

– Я был там, но Суссекса не видел, – сказал он.

– Ничего удивительного, – усмехнулся Колин. – Куда тебе было помнить о пропавшем Короле Артуре, когда тебя самого там ожидало неотложное дело. – Несмотря на то что сам Колин больше не испытывал ни желания, ни потребности наведываться в дом на Портмен-сквер, он был знаком с его обитателями и теми удовольствиями, которые ожидали посетителей за красной дверью.

Джарред пропустил мимо ушей беззлобный намек друга.

– А сам ты выяснил что-нибудь?

Колин покачал головой.

– Из клуба я направился прямо к тебе, чтобы забрать письма, и привез их сюда. – Он нахмурился. – Как ты мне сам велел. Помнишь?

– Конечно. – Джарред прокашлялся. – А Грифф, Баркли, Кортленд? От них ты не получал известий?

– Нет, ничего. – Колин внимательно взглянул на Джарреда. – У тебя все в порядке?

– Да. А почему ты спросил? – удивился Джарред.

– Да просто ты немного странно повел себя, когда Джиллиан…

Джарред задумчиво улыбнулся.

– Тебе очень повезло, – проговорил он. – Она истинная леди.

Колин не стал притворяться, что не понимает.

– Да, повезло. Да, она такая.

– В чем же секрет? – спросил Джарред.

– Какой?

– Твой и твоей виконтессы, Гриффа и его герцогини? Вы четверо, кажется, безумно счастливы.

– Так и есть, – подтвердил Колин.

– Но ведь вы добровольно надели на себя оковы, – напомнил ему Джарред. – И это на всю жизнь.

Колин улыбнулся:

– Мы женаты, а брак вовсе не так ужасен, как мы считали когда-то.

– Мой опыт заставляет меня придерживаться прежнего мнения.

– Это не так, если ты любишь, и если любят тебя, – просто ответил Колин.

Джарред, к его чести, удержался и не рассмеялся другу в лицо, но его слова требовали того, чтобы над ними задуматься.

– Мне не верится, что любовь возможна для таких людей, как… – Он едва не сказал «мы», но в последнюю секунду все-таки успел поправиться: – Как я.

Колин хлопнул его по спине, и они направились к двери.

– Дело в том, что ты еще не испытал ее. Но можешь мне поверить, любовь возможна для каждого из нас. Верим мы в нее или нет. Заслуживаем или нет.

Джарред повернулся к нему и протянул руку.

– Тогда мне заранее жаль женщину, которая меня полюбит. Мне сказали, что я не гожусь в мужья. «¦* Только когда он повторил эти слова Колину, он понял, насколько сильно они его уязвили. Он ждал, что Колин станет горячо возражать, но тот только рассмеялся.

– Ты сам удивишься, как быстро все изменится, стоит тебе встретить подходящую девушку.

– Мне уже стукнуло тридцать, – сказал Джарред. – Я слишком стар, чтобы кто-то смог меня изменить. – Он услышал, как на камине пробили массивные старинные часы. – И я опоздал на встречу.

Смех Колина проводил его до входных дверей.

– Ты уже меняешься, приятель, – произнес он. – Или наступил конец света. Потому что обычно пунктуальный маркиз Шеппердстон уже дважды опоздал за это утро.

Глава 12

Джентльмены из военного министерства с признательностью приняли доставленную Джарредом расшифрованную переписку. А специалисты из маленькой конторы на Эбчерч-лейн, искушенные в искусстве тайнописи, в чьи обязанности как раз входила зашифровка основной массы посланий для отправки на французское побережье, были приятно удивлены, узнав, что им весьма облегчили работу шифровальщики Джарреда. Особенно были благодарны за, исправленные таблицы и шифровку фальшивых писем.

Хотя с письмом, написанным целиком «большим шифром», справиться так и не удалось, всех чрезвычайно обрадовала информация, содержавшаяся в той части письма, которую они все-таки сумели перевести. Послание было написано собственноручно королем Жозефом Бонапартом. Его перехватили британские агенты. Значит, английское правительство теперь имело в своем распоряжении личный шифр короля Жозефа. Требовалось только время, чтобы подобрать к нему ключ. Аде шифровщики лорда Шеппердстона уже сделали львиную долю работы.

– Вы прекрасно справились, мой мальчик, – поздравил герцог Уэймот Джарреда, когда они вышли из кабинета.

– Спасибо, сэр. – Крайне приятно было услышать похвалу из уст отца Гриффина. Три года назад Джарред и Колин начали свою работу в военном министерстве под его руководством, вскоре после того, как Гриффин получил чин майора и вступил в одиннадцатый драгунский кавалерийский полк сэра Роли Джеффкоута.

Но Кохуну Гранту требовались молодые добровольцы, способные помочь в создании агентурной сети. Агенты должны были добывать информацию о передвижениях неприятеля и перехватывать переписку и донесения с фронта. Перехват почты включал также ее дешифровку. Джарред и Колин последовали примеру Гриффина и оставили теплые места у лорда Уэймота ради более опасной работы разведчиков.

Тайная Лига свободных братьев наконец-то оправдывала свое существование.

Герцог Уэймот сожалел о том, что лишился двух своих самых умелых помощников, но ему было понятно желание молодых людей быть там, где они нужнее. Когда Грант покинул Лондон, чтобы присоединиться к Веллингтону на континенте, Уэймот взял на себя часть его обязанностей по разбору захваченной неприятельской почты и передаче ее дешифровщикам.

Маркиз Шеппердстон и скромный человек в черном из канцелярии на Эбчерч-лейн были теми людьми, кому герцог передавал военную корреспонденцию регулярно. Оба они были исключительно надежны, и Уэймот это знал.

– Мое начальство осталось очень довольно доставленной вами информацией.

– Мне приятно это слышать, – сказал Джарред.

– Они были всем довольны, кроме вашего опоздания. – Уэймот посмотрел Джарреду в глаза. – А поскольку я не помню другого случая, чтобы вы куда-либо опоздали, я и сам был крайне удивлен.

– Простите, что заставил вас ждать, лорд Уэймот. Но я ничего не мог поделать. Я задержался, заехав за шифрами.

– Думаю, что это пошло на пользу дела, – сказал Уэймот. – Только не повторяйте больше подобного. Ведь на карту поставлена наша с вами репутация.

– Больше этого не повторится, сэр.

– Прекрасно. – Уэймот потер ладони. – Не стану спрашивать, как вы этого добились. Я знаю, что вам не следует открывать подробности вашей работы даже мне, но надеюсь, что вы поблагодарите ваших людей от моего лица.

– Непременно, сэр, – кивнул Джарред. Они подошли к карете Уэймота.

– Если желаете, я могу вас подвезти.

– Нет, спасибо, – ответил Джарред. – Мой экипаж стоит немного дальше.

– Хорошо. – Герцог сел в карету и предложил: – Мы с Гриффином обедаем сегодня в клубе. Если хотите, присоединяйтесь к нам.

– Я бы с радостью, – искренне ответил Джарред. – Но у меня сейчас встреча с виконтом Данбриджем.

Уэймот откровенно поморщился:

– Данбридж? Только не говорите, что он один из ваших. – Герцог протестующим жестом вскинул руку ладонью вперед. – Только не это!

Джарред покачал головой:

– Моя встреча с Данбриджем никак не связана с моей государственной службой, она носит сугубо личный характер. Речь пойдет о приходе и церковных землях в непосредственной близости от Шеппердстон-Холла, которыми владеет Данбридж.

– У вас проблемы с вашим соседом? – сдвинул брови Уэймот.

– Что-то в этом роде. – Джарред не стал сообщать герцогу подробности. А герцог не стал настаивать на них.

– Берегите свои тылы, – посоветовал он, помахав рукой на прощание. – Соседи могут оказаться истинным наказанием. Я слышал, что этот Данбридж настырный тип и не любит уступать.

Джарред слышал то же самое, причем неоднократно.

– Надеюсь, мы сумеем договориться по справедливости.

– Не скупитесь с ним, – посоветовал герцог. – Таким большим имением, как Шеппердстон-Холл, и без ссор с соседями управлять хлопотно, а если случаются ссоры, то и вовсе невозможно.

– Постараюсь, – пообещал Джарред вслед отъезжающей карете.

Меньше чем через полчаса Джарред сидел за уединенным столиком в «Шоколадном дереве», находящемся неподалеку от клуба «Уайте», и ожидал, когда появится Реджинальд Бланчард, четвертый виконт Данбридж. Джарред не был официально знаком с виконтом, но несколько раз видел его и знал людей, поддерживающих с ним приятельские отношения.

Джарред не потратил впустую время, расставшись с герцогом на углу Эбчерч-лейн и Ломбард-стрит. Он успел навести справки сразу в трех клубах: «Уайтс», «Брукс» и «Будлз».

Глядя на приближающегося виконта, Джарред гадал, насколько подтвердятся собранные им сведения и его собственные предположения.

– Я очень рад был получить ваше приглашение, лорд Шеппердстон, – произнес Данбридж, подходя к столику.

Джарред не был завсегдатаем «Шоколадного дерева», но он выбрал его, поскольку знал, что это излюбленное место встреч Данбриджа и его друзей.

– Спасибо, что пришли, лорд Данбридж. – Джарред поздоровался с виконтом за руку, затем кивнул на свободный стул, приглашая Данбриджа присесть. – Мне сказали, что вы любите это место. Я взял на себя смелость сделать заказ.

Пока официант ставил на столик кофейник со свежесваренным кофе и наполнял чашки крепким ароматным напитком, Джарред рассматривал виконта. В двери вошла большая группа посетителей, и официант, поставив в центр стола блюдо с пирожными и сдобой и горшочек масла, торопливо переключил внимание на вновь прибывших.

Реджинальд Бланчард, четвертый виконт Данбридж, был изящным, утонченным господином лет на десять старше Джарреда, с правильными чертами лица, темными, почти черными глазами, редеющими волосами, мягкими, с безупречным маникюром, руками и пристрастием к облегающим костюмам, ярким атласным жилетам и кружевным манжетам. Будучи преданным последователем Браммела, он проводил утро за укладкой волос и завязыванием галстука, а день – в «Шоколадном дереве», где, смакуя кофе с коньяком, обсуждал разные способы укладки волос и завязывания галстука.

Учился он в Итоне и окончил Тринити-колледж Оксфордского университета с весьма скромными успехами. Он был посвящен в духовный сан, но быстро расстался с ним и обосновался в Лондоне, где успешно делал карьеру денди. К несчастью, Бланчард не имел возможности безоглядно удовлетворять свою страсть к модной одежде и широкому образу жизни, пока не умер его дядя, третий виконт Данбридж, не оставивший после себя завещания.

Унаследовав титул, а вместе с ним землю и стабильный доход, четвертый виконт наконец смог удовлетворить свои амбиции и войти в круг приближенных принца-регента, пусть в качестве самого скромного друга.

Состоятельный, но ленивый, привыкший потворствовать своим прихотям, он впустую растрачивал отпущенные ему богатые возможности. Джарред считал, что такие, как виконт, бросают тень на понятие «джентльмен». Виконт воплощал в себе худшие черты своего класса, и Джарред невзлюбил его с первого взгляда.

– Должен признать, что ваше приглашение возбудило во мне некоторое любопытство, – сказал лорд Данбридж, усаживаясь. Взяв булочку, он аккуратно разрезал ее пополам, затем намазал обе половинки маслом. – Наши интересы никогда не пересекались, и движемся мы по разным орбитам.

Джарред позволил себе слабо улыбнуться в ответ на вступление виконта.

– Вы правы, я не принадлежу к вашему избранному кругу, но кое-что общее у нас все же есть.

– Да? – Данбридж откусил кусок булочки и запил глотком кофе.

– Мы оба владеем собственностью, – пояснил Джарред. Данбридж поставил чашку на блюдце и посмотрел на Джарреда.

– Но это можно сказать о подавляющем большинстве джентльменов, – заметил он.

– Согласен, – ответил Джарред. – Но не у всех джентльменов земли примыкают друг к другу в Бедфордшире.

– Разве по поводу наших бедфордширских земель между нами есть какие-то разногласия? Спорные вопросы?

– В некотором роде.

– В чем же суть спора? – спросил Данбридж. – Должен сознаться, что нахожу обсуждение проблем недвижимости весьма утомительным.

– Намерены ли вы сохранить за собой владение церковным приходом с земельным участком, прилегающим к дому священника в деревушке Хелфорд-Грин?

– Теперь я понимаю… – Данбридж сощурился. – А скажите, лорд Шеппердстон, каким образом это касается вас?

Джарред стиснул зубы, и на его щеке задергалась мышца.

– Я желал бы приобрести приход или взять его в аренду на длительный срок, если продажа не входит в ваши планы.

– А зачем вам покупать приход в Хелфорд-Грин?

– Мне он нужен, – кратко ответил Джарред. – Насколько мне известно, вы живете в основном в Сомерсете или здесь, в Лондоне. Приход в Хелфорд-Грин, граничащий с моими землями, – это единственная ваша собственность в Бедфордшире.

– Вы хотите владеть всем Бедфордширом, а не просто большей его частью, – заключил Данбридж.

– Я владею далеко не всем Бедфордширом, – процедил Джарред.

– Вы владеете всей территорией Хелфорд-Грин, – сказал Данбридж, – кроме приходского дома и земельного участка.

– Хелфорд-Грин – малая часть Бедфордшира, – сказал Джарред. – А я хочу всего лишь купить приход с землей.

Лорд Данбридж поставил локти на стол, соединил кончики пальцев и прижался к ним губами.

– С какой целью?

– Чтобы присоединить его к моей собственности.

– И это сделает вас полновластным хозяином Хелфорд-Грин! – Данбридж отхлебнул кофе. – Боюсь, что никак не смогу продать вам приход.

Джарред насупился. Он не притронулся к кофе и выпечке и только водил указательным пальцем по ободку своей серебряной чашки.

– Предлагаю хорошие деньги.

Данбридж глубоко вздохнул.

– Вам я не уступлю бенефиций ни за какую цену, лорд Шеппердстон.

– Могу я узнать, почему?

– Моя семья владела им много лет, – ответил Данбридж. – Я не хочу с ним расставаться. Вы, наверное, знаете, что я в свое время окончил Тринити-колледж и был рукоположен.

– Да, мне это известно, – ответил Джарред.

Данбридж улыбнулся.

– Я наслышан, что вы человек обстоятельный. Вижу, вы успели навести справки.

Джарред ответил на комплимент кивком головы.

– Я люблю знать, с кем мне предстоит иметь дело.

– Тогда знайте, что, хотя я ничего против вас не имею, мне отрадно думать, что частица Бедфордшира принадлежит кому-то еще, помимо могущественного маркиза Шеппердстона.

– Яснее не скажешь, – признал Джарред.

– И мне приятно сознавать, что я могу распоряжаться приходом в Хелфорд-Грин по собственному усмотрению. Как мне это будет угодно, – добавил он.

– И это позволяет мне поднять вопрос о назначении нового приходского священника, который будет преемником безвременно скончавшегося преподобного Экерсли.

– Так вы хотите купить приход, поскольку у вас есть кто-то на примете?

– Возможно, – ответил Джарред. – В любом случае маркизы Шеппердстоны всегда принимали участие в обсуждении кандидатур священника. На протяжении многих поколений мы являлись основными землевладельцами в Бедфордшире и патронами церкви в Хелфорд-Грин, несмотря на тот факт, что самим приходом мы не владели. – Джарред пожал плечами, напуская на себя безразличный вид. – По дороге сюда я надеялся, что смогу поправить положение и избавить вас от трудов по присмотру за отдаленной земельной собственностью, присоединив приход и участок к своему обширному поместью.

– Я как-то не считал вас и вашего отца особенно религиозными людьми, – довольно едко заметил Данбридж.

Джарред оглядел до смешного высокий воротничок виконта, тщательно завязанный галстук, облегающие панталоны и пестрый жилет, темные пряди волос, старательно зачесанные вперед в попытках скрыть залысины, и ответил в духе своего собеседника:

– Если судить по внешности, то скорее это я мог бы сделать подобный вывод о вас, Данбридж. – Он взглянул на него в упор. – Я, видите ли, был крещен и получил основы духовных знаний именно в этой церкви. Она занимает особое место в моих воспоминаниях, а поскольку вы наведываетесь туда крайне редко, мне непонятно, чем она так притягательна для вас. Видите ли, лорд Данбридж, хотя ваши предки и владели землей и ветхими остатками аббатства шестнадцатого века, они не сумели выделить денег на строительство этой церкви.

– И, тем не менее, церковь стоит на фундаменте аббатства, – самодовольно ухмыльнулся Данбридж.

– Потому лишь, что мой предшественник финансировал ее строительство – с той целью, чтобы сельчане могли там молиться. Церковь продолжает содержаться на мою десятину, как и на деньги людей, работающих на меня, а они составляют большинство прихожан. И я полагал, что владелец бенефиция примет во внимание все это прежде, чем назначит нового священника.

– Боюсь, что ваши притязания запоздали, лорд Шеппердстон, – произнес Данбридж сочувственным тоном, который ни в коей мере не отражал его истинных чувств, в чем Джарред нисколько не сомневался. – Мы уже назначили нового священника.

– Мы? – переспросил Джарред.

– Епископ Фултонский и я.

– Значит, слухи оказались правдой, – сказал Джарред опечаленным тоном, который также ни в коей мере не отражал его истинных чувств. Он взглянул в немигающие глаза виконта, отметив про себя, что в них есть что-то змеиное.

– Никогда бы не подумал, что по Лондону могут ходить слухи о таком незначительном предмете, как назначение нового викария в приход крохотной деревушки наподобие Хелфорд-Грин, – возразил Данбридж.

– О чем только не болтают в Лондоне! – заметил Джарред. – О каких только ничтожных предметах! – Он вновь принялся водить пальцем по ободку серебряной чашки, на этот раз в противоположном направлении. – Главное в слухах – их достоверность. Кажется, мне ничего больше не остается, как узнать у вас, можете ли вы их подтвердить.

Данбридж со смехом потянулся за второй булочкой.

– Но не думаете же вы, что я в курсе всех слухов, гуляющих по городу. Или в состоянии судить об их достоверности.

– О достоверности этих слухов вы, несомненно, судить можете, – заверил его Джарред, сознавая, что игра в кошки-мышки входит в решающую фазу. – Я слышал, что имя человека, которого вы выбрали в качестве нового викария, – преподобный Филипп Тинсли?

– Правильно, – кивнул головой Данбридж.

– И что вам о нем известно? – спросил Джарред.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду именно то, что спросил. Вы выбрали этого человека по какой-то конкретной причине. Что вы знаете о нем? Что он собой представляет? – настойчиво произнес Джарред.

– Он человек, преданный своему духовному сану.

Джарред вздохнул с преувеличенным облегчением.

– Вот это приятно слышать.

– Почему? – поинтересовался Данбридж.

– Я слышал, что ему требуется гувернантка, – улыбнулся Джарред.

Данбридж пожал плечами:

– Этого можно было ожидать. В конце концов, преподобный Тинсли – человек семейный, женат, имеет троих детей. Двух мальчиков и девочку, насколько мне известно.

– Двух девочек и мальчика, – поправил Джарред. – Полли, Пиппу, Пола. В возрасте семи, пяти и трех лет.

– Вы уже знакомы с ними? – удивленно раскрыл глаза Данбридж. – И у вас есть кандидатура, которую я мог бы порекомендовать семейству Тинсли в качестве гувернантки?

– Нет, пока таковой не имею, – ответил Джарред. – Я только хотел узнать побольше о характере этого человека, прежде чем брать на себя ответственность рекомендовать ему подходящую гувернантку.

– Вы прекрасно информированы, – заметил Данбридж, – если принять во внимание, что преподобный Тинсли с семейством только что прибыл на место.

– Вот как? – приподнял брови Джарред. – Я так понял, что преподобный со своим семейством уже вселился в дом священника и приступил к исполнению своих обязанностей.

Лорд Данбридж склонил голову.

– Я снова убеждаюсь, что источники, из которых вы черпаете информацию, достойны похвалы. – Он еле заметно улыбнулся. – О чем бы я ни заговорил, оказывается, что вам это уже известно.

– Вы могли бы рассказать мне, что стало с прежними обитателями дома священника, – предложил ему Джарред. – Преподобный Экерсли был моим другом и учителем, и я бы хотел узнать о дальнейшей судьбе его дочери и свояченицы.

– А разве ваши источники ничего не сообщают вам на этот счет? – деланно улыбнулся Данбридж. – Готов принять поздравления. Мисс Экерсли помолвлена и скоро выйдет замуж.

– За кого? – Джарред изо всех сил пытался не выказать собеседнику своей неприязни.

– За меня, разумеется! – воскликнул Данбридж. Джарреду показалось, что сейчас он забарабанит себе кулаками по груди, как самец гориллы, или вскочит на стол и закукарекает петухом.

– Она и леди Данбридж – вдова моего покойного дяди – в настоящее время живут в моем загородном доме.

Данбридж вдруг подался вперед и, хихикнув, словно школьница, добавил: – Бьюсь об заклад, ваши источники не упомянули об этом ни слова.

– Нет, не упомянули, – подтвердил Джарред. Как, впрочем, и о фантастическом воображении Данбриджа и его способности переходить в мгновение ока от едкой враждебности к задушевной откровенности.

– Здесь все вполне благопристойно, – сказал Данбридж. – Ведь она моя невеста, и с ней леди Данбридж в качестве компаньонки – разумеется, до нашей свадьбы.

– А потом?

– Потом я поселю леди Данбридж отдельно и стану выплачивать ей содержание. Не потерплю, чтобы родственники беспокоили нас во время медового месяца и учили, как жить.

– Вполне справедливо, – сказал Джарред. – И когда же состоится это счастливое событие?

– В конце сезона.

– В конце сезона? – Джарред скрипнул зубами. – Но почему не в начале? К чему эта отсрочка?

– Она в трауре по отцу, – напомнил Данбридж. – И Браммел сказал, что свадьба такого уровня, как наша с мисс Экерсли, просто не может состояться прежде, чем истечет полгода.

– Вы советовались с Браммелом по поводу вашей свадьбы? – Размах фантазии Данбриджа просто потрясал.

– Конечно, – сказал виконт. – Браммел как раз и навел меня на мысль о женитьбе. Он сказал, что мне следует жениться и обзавестись наследником прежде, чем мои холостяцкие привычки возьмут надо мной верх. Вот еще неделю назад он снова говорил об этом.

– Снова?

– Ну, да, – подтвердил лорд Данбридж. – Впервые, еще несколько месяцев тому назад, он упомянул о том, что моя будущая жена непременно должна быть сельской жительницей. Он сказал, что лучше всего, если это будет хорошенькая простушка, которая станет смотреть на меня снизу вверх и с которой в то же время не стыдно показаться в обществе. Впрочем, она обязательно должна испытывать тягу к сельской жизни.

– Вот как? Он, в самом деле, сказал все это? – Джарред никогда не мог понять, что привлекательного находят в Браммеле принц-регент и прочие представители высшего общества. Сам Джарред считал Джорджа Браммела – Красавчика Браммела, как все его называли, – утонченным манипулятором, использовавшим свой ум и тонкий вкус, чтобы дурачить тех, кто не имел ни первого, ни второго.

– Но когда я заговорил с преподобным Экерсли на эту тему, он ответил, что не считает нас подходящей парой, поскольку его дочь мечтает выйти замуж за кого-то другого, – пожал плечами лорд Данбридж. – Я, разумеется, сперва решил обратить свой взор в ином направлении, но потом понял, что окажу услугу мисс Экерсли, если избавлю ее от мучительной участи страдать по человеку, который не отвечает ей взаимностью. – Виконт пристально уставился в глаза Джарреду, изучая его реакцию. – А когда преподобный Экерсли внезапно скончался вскоре после нашего разговора, я счел это хорошим предзнаменованием и подтверждением того, что стою на правильном пути. Я решил посвататься к мисс Экерсли, и, к моей великой радости, она ответила согласием.

Джарред изо всех сил старался сохранить на лице любезное выражение.

– И вы после этого снова советовались с Браммелом?

– Разумеется, – подтвердил Данбридж. – Браммел исключительный знаток хорошего тона, и он ближайший друг принца-регента. Мы надеемся, что его преосвященство архиепископ Кентерберийский совершит обряд венчания, а принц-регент будет посаженым отцом мисс Экерсли.

– Это большая честь, – пробормотал Джарред.

– Это вполне осуществимо, – разглагольствовал Данбридж. – Мы бы предпочли венчаться в Лондоне, в Вестминстере. Но, как вам известно, принц любит завершать сезон в Брайтоне.

– И вы поедете в Брайтон?

– Ах, нет, – покачал головой Данбридж. – Если принц и архиепископ не окажут нам эту честь, церемонию проведет архиепископ Фултонский, а сквайр Перкинс, судья, согласен проводить мисс Экерсли к алтарю. – Он смерил Джарреда задумчивым взглядом. – Я не думаю, что вы согласитесь присутствовать…

– На венчании мисс Экерсли? – широко улыбнулся Джарред. – Ни за что на свете не пропущу это, событие. Только назовите день и час, и я явлюсь минута в минуту.

– Тогда мы непременно встретимся там, лорд Шеппердстон, – произнес Данбридж, – как только Браммел назначит дату. В том случае, если он, разумеется, решит, что ваше присутствие желательно.

– Почему оно может оказаться нежелательным? – спросил Джарред.

– Мне кажется, что Браммел не слишком к вам расположен, лорд Шеппердстон. Вы, по-видимому, взяли за правило проявлять к нему неуважение.

Проявлять неуважение? Джарред нахмурился. Он едва замечал этого человека. Ну конечно, Браммел, входя в гостиную, привык ожидать, что всеобщее внимание немедленно обратится на него, и равнодушие Джарреда к его появлениям мог расценивать как неуважение.

– Конечно, вы можете поправить дело, принеся свои извинения, – предложил Данбридж. – В конце концов, Красавчик Браммел – законодатель всего самого стоящего, что только есть в Лондоне. Его нерасположение вряд ли сулит выгоды.

– Да, вы абсолютно правы, лорд Данбридж, – сказал Джарред насколько мог покаянным тоном. – И поскольку я в самом деле хотел бы присутствовать на свадьбе мисс Экерсли, я приму все меры, чтобы это произошло.

– И это очень правильно с вашей стороны, потому что Красавчик непременно постарается сделать нашу свадьбу блестящей. Он всегда очень щедр к своим друзьям. Я уверен, что стоит вам повиниться перед ним, и он с радостью включит вас в список гостей. – Из слов Данбриджа скорее выходило, что женится он не на Саре Экерсли, а на самом Джордже Браммеле. – Как только вы уладите ваши с ним разногласия, я извещу вас о дате и времени свадьбы. – Он улыбнулся. – Готов спорить, что Браммел уже выбрал подходящий день.

– Будем надеяться, что он заодно выберет и жениха получше, – ответил Джарред. – Готов спорить, что если мисс Экерсли по завершении сезона и пойдет с кем-то к алтарю, то это будете не вы.

В глазах Данбриджа метнулась ярость.

– Ловлю вас на слове, лорд Шеппердстон. Я нисколько не сомневаюсь, что мисс Сара Экерсли в конце сезона станет моей женой. У нее нет другого выхода. Сейчас она в трауре. Двери лондонских гостиных будут закрыты для нее еще на долгих четыре месяца. А я уже предал гласности нашу помолвку. Кто же осмелится оспорить мое право на нее – тем более что она приехала в город без гроша в кармане и с престарелой теткой? Когда придет время, я предупрежу вас, чтобы вы сделали отметку в своем календаре. И поскольку вы уже так много знаете обо мне, вы должны знать и то, что я никогда не бросаю слов на ветер. – Он отодвинул стул. – Какой же свадебный подарок будет предпочтительнее? – Он прижал палец к щеке, притворяясь, что серьезно задумался. – Наверное, он должен быть вручен публично и в размере пятисот фунтов. Джарред пожал плечами:

– Согласен насчет публичности, но почему не в размере тысячи фунтов?

– Пожалуй, – ответил Данбридж, широко улыбаясь. – Спасибо за кофе и угощение, лорд Шеппердстон. Простите меня за неуместное веселье. Но ведь не каждый день получается одержать верх над маркизом Шеплердстоном. Браммел был прав, посоветовав мне отказаться от сделок с вами. Это доставило мне удовольствие.

– Ну, вам пока еще рано говорить о победе над маркизом Шеппердстоном, – ответил Джарред. – А что касается советов Браммела, я не дам за них и пенни.

– Приход в Хелфорд-Грин по-прежнему принадлежит мне, – торжественно отчеканил Данбридж. – А кому принадлежит приход, тому принадлежит и мисс Экерсли. Они оба в моем полном распоряжении.

– Надо же! – хмыкнул Джарред. – А мне говорили, что вы передали приход церкви.

– Это ненадолго.

– Именно так, – подчеркнул Джарред. – Также ненадолго, как и ваша будто бы имевшая место помолвка с мисс Экерсли. Потому что мои доверенные лица в данный момент как раз ведут переговоры о покупке прихода в Хелфорд-Грин с его преосвященством архиепископом Кентерберийским…

– Епископ Фултонский… – начал было Данбридж.

– Епископ Фултонский крайне нуждается в средствах на реставрацию Батского собора. Я был рад финансировать ремонт в обмен на его содействие в приобретении прихода и земельного надела. – Это был блеф чистейшей воды, но Данбридж ничего не знал об этом.

– Епископ не стал бы…

– Он это сделал, – возразил Джарред.

– Я заявлю протест в церковный суд, – пригрозил Данбридж.

– Это сколько угодно, – разрешил Джарред.

– И я настаиваю на выполнении условий нашего пари. Я занесу его в журнал клуба «Уайтс», где каждый сможет ознакомиться с ним. И, сочетавшись браком с мисс Экерсли, я буду рассчитывать на получение моей тысячи фунтов.

– Вы вправе рассчитывать на что угодно, – сказал Джарред, – Только пишите разборчиво и не ошибитесь в написании моей фамилии. Ш-е-п-п-е-р-д-с-т-о-н. Без «а». Два «е». Возможно, вам и присвоен духовный сан, но, по моим источникам, в Тринити-колледже вы провалились на экзамене потому, что не могли без подсказки написать слово «кошка».

– Можете забрать себе приход в Хелфорд-Грин вместе с землей. – Данбридж поднялся со стула. – И черт с вами. Он мне больше не нужен. Я получил, что хотел. Я получил мисс Экерсли.

Джарред сощурился.

– Вы можете похвастаться разве что богатым воображением, лживым языком и вульгарным жилетом. Больше ничем.

Глава 13

– Ты отбрасываешь уже четвертое платье, – сухо заметила леди Данбридж. – Такая нерешительность тебе совсем несвойственна.

– Тогда решите вы за меня, – подбоченилась Сара, стоя посреди комнаты в одной только длинной рубашке, черном коротком корсете и черных чулках. – Что мне лучше надеть?

Леди Данбридж взглянула на лежавшие на кровати платья. Все они были черного цвета. Два из черного муслина.

Одно из черного шелка. Еще одно из тонкого черного мериноса.

Саймон Экерсли всего два месяца как умер, и им не подобало вообще приезжать в Лондон. Но выбор у них был небольшой: или Лондон, или Хелфорд-Грин, а жить дальше в Хелфорд-Грин после случившегося в доме священника они не могли. Оставался Лондон. Здесь Сара могла найти себе в мужья кого-нибудь получше этого ужасного Реджи Бланчарда, который вознамерился заполучить ее в жены. И получше Джарреда Шеппердстона, этого закоренелого холостяка, в которого Сара давно влюблена.

Они были в глубоком трауре, и никто из друзей не мог позвать их даже на скромные домашние чаепития, а уж тем более на музыкальные вечера или балы, куда в другое время их бы непременно пригласили. И уж разумеется, никаких пригласительных билетов в «Олмак» они не получат.

Леди Данбридж тяжело вздохнула. Саймон Экерсли всегда больше думал о других, чем о себе. Как печально, что, обладая таким качеством, он умер в самом начале сезона. Его смерть и последовавший за ней траур делали их положение весьма затруднительным.

– То, которое ты примеряла последним, как будто вполне годится, – сказала она, наконец.

– Я не могу надеть его к завтраку, – отрезала Сара. – Оно такое… простенькое. И к тому же оно черное!

– Сейчас все твои платья черные. – Леди Данбридж оглядела свое собственное траурное платье.

Когда Саймон умер, каждая из них покрасила свои платья в черный цвет, кроме одного дневного платья, одного вечернего, двух ночных сорочек, двух комплектов белья и бальных платьев. И эти вещи избежали чана с черной краской только потому, что Генриетта не могла перенести мысли, что Сарин гардероб будет таким образом полностью погублен. Девочке не придется век ходить в трауре, надо подумать и о том времени, когда она сможет снова надеть цветное.

Сара посмотрела на часы, вытащила из шкафа еще одно черное платье, приложила его к себе и взглянула поверх него на тетку.

– Конечно, они все черные, но разного фасона и из разных тканей. Когда мы спустимся вниз на встречу с Джейсом, я хочу выглядеть как можно лучше.

Леди Данбридж снова вздохнула.

– «Мы» не станем встречаться с Джейсом внизу.

– Почему? – Сара бросила платье и резко повернулась к тете лицом.

– Потому что я встречусь с ним одна, – ответила та.

– Ох, ну, тетя Этта… – начала Сара. Она все утро думала о его поцелуях и о том, как снова увидит его и получит новый урок. Конечно, это не произойдет за завтраком, но по крайней мере она снова повидает Джейса!

– Я уже написала ему, что принимаю его приглашение. – Леди Данбридж было от души жаль племянницу. – Сара, дорогая моя, я понимаю, как тебе хочется увидеть твоего молодого человека, как ты разочаруешься, если не сможешь посидеть с ним за столом и насладиться его обществом. Но дело в том, что после этого письма молодого Шеппердстона я долго думала и решила, что пора сменить тактику. И лучше, если это будет исходить от меня.

– Не понимаю, – нахмурилась Сара.

– Ты с детства бегала за ним, – объяснила леди Данбридж. – Пока ты была ребенком, это было забавно. Но теперь, когда ты выросла, вы должны поменяться ролями. Заставь его побегать за тобой.

– Я пыталась это сделать прошлой ночью, – сказала Сара, убирая платья в шкаф. – Но ничего не вышло. Джейс никогда ни за кем не бегал.

– Потому что ему не было в этом необходимости, – ответила леди Данбридж. – Он молодой, привлекательный, богатый, неженатый маркиз, и женщины так и роятся вокруг него.

– Не похоже, что это изменится.

Леди Данбридж многозначительно улыбнулась.

– Ты и не представляешь себе, как сильно мужчина может хотеть изменить подобное положение дел, если только у него появится подходящий стимул.

– Когда я к нему пришла, он не захотел ничего менять, – напомнила Сара.

– Да, потому что ты пришла к нему сама, – сказала леди Данбридж. – И он не захотел стать пособником твоего падения. Не захотел обесчестить тебя и предать доверие твоего отца. Но держу пари, что наш маркиз куда ревнивее, чем он сам это подозревает.

– Джейс ничуточки не ревнив, – возразила Сара. – Он предложил помочь мне найти мужа, а если не получится, посулил просто купить мне его.

– В самом деле? Как интересно, – приподняла леди Данбридж изящно изогнутую бровь.

– Как унизительно! – вздохнула Сара. – Как будто я сама не способна найти себе мужа, если захочу.

– Начиная с сегодняшнего дня ты хочешь этого, – сказала тетя Этта, поправляя волосы и расправляя складочки на юбке.

– Но…

– Разве ты не видишь, дорогая? Ты слишком упрощаешь ему задачу. А в его жизни и так не много сложностей. Лорду Шеппердстону никогда не приходилось прикладывать к чему-то усилия. Все ему приносилось на блюдечке. Он не принял всерьез твою угрозу, поскольку привык думать, что ты с детства обожаешь его. Он знает, что ты никогда не осуществишь свой дикий план сделаться куртизанкой, потому что это его расстроит и потому что твоя любовь к нему по-прежнему неизменна. Он привык думать, что может на нее рассчитывать всегда.

– Она ему никогда не понадобится, – ответила Сара.

Леди Данбридж снова улыбнулась своей загадочной улыбкой.

– Да, он принимает твою любовь как должное, однако так приятно быть уверенным в чьей-то неизменной любви. Но дело в том, что он никогда не сделал ничего, чтобы ее заслужить, разве что дышал одним воздухом с тобой. Пора изменить картину. Мы заставим его завоевать твою любовь – или на худой конец поверить, что он может потерять ее, уступить кому-то другому.

– Например, лорду Мейхью, – пробормотала Сара.

– Кому? – немедленно насторожилась леди Данбридж, услышав это имя.

– Лорду Мейхью, – повторила Сара.

– Ты говоришь о лорде Роберте Мейхью?

Сара кивнула.

– А что такое с ним? – спросила леди Данбридж, снова подходя к зеркалу.

– Он крестный лорда Шеппердстона, – пояснила Сара. – Джейс сказал, что человек вроде лорда Мейхью будет мне лучшим покровителем, чем кто-то помоложе.

– Не сомневаюсь, что лорд Мейхью способен быть прекрасной опорой любой женщине. Молодой или старой.

Мечтательное выражение теткиного лица удивило Сару.

– Так вы с ним знакомы?

– Я была с ним знакома, – кивнула леди Данбридж. – Мы встречались много лет назад, когда оба были несчастливы в браке. – Она закусила нижнюю губу. – Я слышала, что его жена скончалась примерно годом раньше Кельвина.

– Что с ней случилось? – спросила Сара.

– По-видимому, она умерла от того же, от чего и твоя мама, – сказала леди Данбридж.

Сара поймала ее ускользающий взгляд и задала вопрос, который давно ее тревожил:

– А от чего все-таки умерла мама?

– Батшеба так и не оправилась после того, как потеряла ребенка. Она просто зачахла.

– Какого ребенка? – Сара резко втянула в себя воздух.

Неужели это возможно? Леди Данбридж сдвинула брови. Разве Сара жила все эти годы в неведении о причине смерти матери? Разве они с Саймоном не объяснили ей всего еще давным-давно?

– Я говорю о твоем младшем братишке… или сестренке, – тихо проговорила леди Данбридж. – Прости, дорогая, я полагала, ты знаешь. Твоя мама потеряла ребенка незадолго до того, как тебе исполнилось пять лет. – Она проглотила комок в горле и заморгала, чтобы сдержать слезы. Ее сестра ушла слишком рано и не видит, какой красавицей выросла ее дочь. – Она все слабела и однажды утром просто не проснулась.

– Я ее совсем не помню. – Саре всегда было стыдно в этом признаться, но она не могла вспомнить материнское лицо. – Помню только вас.

– Может быть, потому, что мы с твоей мамой были похожи. Когда она заболела, Кельвин как раз жил в Лондоне у своей любовницы, и я уехала из Сомерсета в Хелфорд-Грин. В отличие от мужа семья моей сестры нуждалась во мне. Я пообещала Батшебе, что позабочусь о тебе. А когда она умерла, я сдержала обещание и осталась в Хелфорд-Грин. – Генриетта поглядела в окно. – И в Сомерсет больше не возвращалась.

– Я всегда хотела, чтобы вы с папой поженились, – призналась Сара.

Леди Данбридж кивнула:

– Я знаю, но мы никак не могли бы это сделать, даже если бы и захотели.

Церковь запрещает брак между мужчиной и сестрой его покойной жены. Но леди Данбридж знала, что многие обходят этот запрет. Конечно, Саймон Экерсли был человеком строгих правил. Он не стал бы и пытаться. Даже если бы захотел.

– Но мы не хотели, – заговорила она снова. – Я любила твоего отца, как брата, и он испытывал ко мне сходное чувство. Господи! – Она вынула из-за обшлага платок и вытерла глаза, после чего взглянула на Сару. – Я становлюсь ужасной плаксой. Но я так давно не говорила об этом. – Тетя Этта пожала плечами и поморщилась. – Меня вывело из равновесия имя лорда Мейхью. Впрочем, я кокетничала с ним вполне невинно. Это никак нельзя сравнить с твоей давней страстью к его крестнику.

– Только по тому, насколько вам повезло со взаимностью, – сказала Сара, облачаясь в черное платье, которое она достала из самого дальнего уголка шкафа. – Или не повезло… – Она повернулась спиной к тете, и леди Данбридж с коротким смешком принялась застегивать ониксовые пуговицы на спине племянницы.

– Мы все изменим.

– Если бы это было так легко, – вздохнула Сара.

– Не будь неверующей, но верующей! – перефразировала Писание ее тетка.

– Я очень даже верю, что однажды Джейс поймет, что любит меня. А что касается того, чтобы он начал за мной бегать… – Сара пожала плечами. – В это я поверю, только если увижу своими глазами.

– А ты верь, – сказала тетя Этта. – Потому что это вот-вот произойдет.

В половине первого Джарред вошел в холл своего лондонского дома и окликнул камердинера. У него было всего полчаса на то, чтобы сменить рубашку, галстук, жилет и бриджи и успеть в гостиницу «Иббетсон» на встречу с Сарой и леди Данбридж.

– Сэр! – Хендерсон торопливо спешил ему навстречу. – Вы сегодня рано вернулись.

– Я сейчас же снова ухожу. У меня ровно в час встреча в «Иббетсоне», – сказал Джарред.

– Я знаю, сэр, – ответил Хендерсон. – Леди Данбридж ответила согласием на ваше приглашение вместе позавтракать. – Он посмотрел на Джарреда как-то странно.

– В этой гостинице завтрак для леди начинается в час дня, – пояснил Джарред.

– Разумеется, сэр.

– Больше для меня ничего не приходило? – спросил Джарред, направляясь через мраморный холл к лестнице.

– Нет, сэр.

Джарред резко остановился и взглянул на дворецкого:

– Совсем ничего?

– Нет, сэр.

– И от его светлости герцога Суссекса тоже?

– Ничего, сэр, – снова повторил Хендерсон. – А мы ожидаем от него письмо?

– Да, – ответил Джарред. – Потому что его светлость сегодня утром не появился в клубе.

Хендерсон знал, что такого еще не бывало.

– И никто не видел его после вчерашнего бала, – продолжал Джарред. – Да и на балу его видели только мельком. А сегодня его вообще никто не видел и не имел от него известий. Я бы решил, что он задержался во Франции, если бы Эйвон и Баркли не поклялись, что заметили его вчера во дворце Суссексов. И если бы вчера ночью он не завез сюда письма.

– Он не завозил их, сэр, – сообщил Хендерсон. – Он послал вместо себя человека.

– Это был Траверс? – назвал Джарред имя секретаря герцога Суссекса.

– Нет, – покачал головой Хендерсон. – Этого человека я не видел ни разу. Он сказал: «Король Артур велел передать гостинцы для Мерлина». Он вручил мне папку и головку сыра и вернулся к экипажу.

– Это был экипаж герцога?

– Нет, сэр, на том экипаже не было герба.

Джарред нахмурился.

– Письма были запечатаны. Я не заметил ничего указывающего на возможность подделки, и информация, содержащаяся в них, по-видимому, подлинная.

– Посланец произнес пароль слово в слово: «Что за бутерброд без сыра? А сыр без французского вина?» И при этом достал головку круглого французского сыра, – добавил Хендерсон.

Обычно «свободные братья» сами передавали почту Джарреду или в его отсутствие Хендерсону, но иногда это не представлялось возможным. И на такой случай был изобретен специальный код для каждой миссии, которым пользовались посланцы. Они должны были произнести особую фразу и передать некий предмет. Пароль и предмет оговаривались предварительно и назывались Хендерсону, который получал почту в отсутствие Джарреда.

Дворецкий выглядел растерянным.

– Неужели я ошибся насчет сыра? Или перепутал пароль?

Джарред покачал головой:

– Не вините себя, Хендерсон. Вы не ошиблись ни с паролем, ни с сыром. Этот пароль мы придумали перед поездкой герцога, причем сыр он сам выбрал в качестве опознавательного знака. Вчера Эйвон и Баркли оба видели его на балу. Но утром он не пришел в клуб.

– Его светлость никогда не пропустил бы встречу, разве что с ним что-то стряслось.

– И я так думаю, – сказал Джарред. Хендерсон подтвердил его худшие опасения. – Мы все очень волнуемся. – Он оглянулся на дворецкого: – Где же Фентон?

– Его нет, сэр. Сегодня четверг, его выходной день. Он свободен до вечера.

– Тогда идемте со мной. – Джарред побежал вверх по лестнице, на ходу стаскивая с себя сюртук и расстегивая жилет. – Мне потребуется ваша помощь, потому что чем скорее я позавтракаю с леди Данбридж, тем скорее займусь исчезновением Суссекса.

Хендерсон поспешил следом, подхватив на лету сюртук хозяина.

– Позвольте спросить, сэр, что произошло с вашей одеждой? Это была случайность?

– Никакой случайности, – ответил Джарред. – Это было сделано намеренно.

– Намеренно?

Джарред кивнул.

– Под конец нашего делового разговора в «Шоколадном дереве» я счел своим долгом указать лорду Данбриджу на то, что он проявил дурной вкус при выборе жилета. – Он слабо улыбнулся при этом воспоминании. – А он счел своим долгом облить меня кофе. – Тут он поморщился. – Весьма крепким кофе, к тому же щедро сдобренным коньяком.

– Мы потребуем у него удовлетворения, сэр? – ахнул Хендерсон.

Джарред покачал головой.

– Я первым оскорбил его. А порча костюма для меня еще не повод, чтобы вызвать человека на дуэль. Как бы сильно я его ни презирал.

– Но, сэр! Лорд Данбридж всего лишь виконт. А вы маркиз, и он оскорбил вас.

Джарред услышал в голосе Хендерсона неодобрение. Для представителей высшего сословия иерархия была весьма важной вещью. И такой же, если не еще более важной, представлялась она слугам.

– Правильно, – согласился Джарред. – Но оскорбление посредством чашки кофе нельзя назвать смертельным. К тому же это не по-джентльменски с моей стороны – вызвать Данбриджа после того, как я намеренно его спровоцировал. – Он развязал галстук и отбросил его в сторону. – На самом деле урон здесь небольшой. Моя честь нисколько не пострадала. А репутация моя не настолько хрупка, чтобы не выдержать оскорбления такого рода. Я очень удивился бы, если бы он не отплатил мне. Может, он и посвящен в духовный сан, но никак нельзя было ожидать, что он подставит другую щеку. – Достигнув верхней площадки, Джарред устремился по коридору в свою комнату. – К сожалению, я не угадал, в какую форму выльется его месть. Вот теперь придется потратить время на переодевание.

Войдя в спальню, Джарред направился прямиком к гардеробу. Открыв дверцы, он достал свежий сюртук, жилет и бриджи, затем вошел в туалетную комнату за рубашкой и галстуком. Отыскав бережно завернутые в папиросную бумагу рубашки, он принес их в спальню и положил на кровать.

Хендерсон включился в работу, оказывая активное содействие, где оно требовалось, разворачивал папиросную бумагу, расправлял свернутый галстук, а Джарред тем временем снял залитую кофе рубашку и натянул через голову новую.

Справившись с рубашкой, Джарред сел в кресло и стянул сапоги, затем испачканные бриджи и облачился в свежую пару. Взглянув на золоченые бронзовые часы на камине, он счел нужным поторопить дворецкого, который отгибал уголки воротничка и повязывал вокруг шеи Джарреда новый галстук.

– Быстрее, Хендерсон.

– Я стараюсь как могу, сэр.

– И все же поспешите, – велел Джарред.

– Тогда стойте спокойно, сэр. – Когда-то Хендерсон служил камердинером, но вот уже пятнадцать лет, как он исполнял обязанности дворецкого. Придание галстуку нужной формы было исключительно трудоемкой и кропотливой работой.

– Не могу, – сказал Джарред. Он чувствовал себя смертельно усталым и держался только благодаря нервной энергии. Стоит сейчас успокоиться, и он уже будет ни на что не годен, пока не выспится.

– Это, конечно, оттого, что вы пьете слишком много кофе.

Наблюдение Хендерсона вызвало у Джарреда улыбку.

– Этим утром я в самом деле злоупотребил им. – Он кивнул на залитую одежду.

– К тому же вы на ногах уже целые сутки, – напомнил ему Хендерсон.

– Да, я не чувствую особых преимуществ, рано начав день, – усмехнулся Джарред. – Все утро я только и делал, что опаздывал. Не хотелось бы закрепить эту привычку.

Признание лорда Шеппердстона просто ошеломило Хендерсона. Его милость с детства усвоил, что точность – вежливость королей. Ему с колыбели внушали, что джентльмен никогда не заставляет ждать других джентльменов. В результате лорд Шеппердстон не опаздывал никогда и никуда.

– Прошу прощения, сэр, – извинился Хендерсон, ловко фиксируя свободный узел и расправляя длинные концы галстука. – Я также нисколько не желаю содействовать вашим опозданиям. Ведь поистине…

– Точность – вежливость королей, – процитировал Джарред. Застегнув жилет, он побрызгался немного своей любимой хвойной туалетной водой, чтобы отбить запах кофе. Жаль, что нет времени принять ванну. Об этом сейчас не может быть и речи. Он и так надеялся, что Сара и ее тетушка, как большинство женщин, склонны опаздывать на встречи. Часы снова притянули его взгляд.

– Некоторое время меня можно будет найти в обеденном зале гостиницы «Иббетсон». Если поступят какие-то известия от нашего Короля Артура, немедленно пошлите за мной.

– Непременно, сэр.

– Спасибо за помощь, Хендерсон. Я боялся, что снова опоздаю, но у меня в запасе целых восемь минут.

Глава 14

Джарред опаздывал!

Леди Данбридж разгладила лиф платья и поерзала на неудобном стуле. Стул, однако, был всего лишь второстепенным источником дискомфорта, который она испытывала, ловя на себе пристальные мужские взгляды с того момента, как прошла через холл и вошла в общую столовую без сопровождения.

Общая столовая радушно принимала одиноких дам в течение двух часов, отведенных на дамский завтрак, но этого нельзя было сказать о расположившихся здесь джентльменах. Дамы без сопровождения, судя по всему, вызывали их крайнее неудовольствие.

Леди Данбридж, уже некоторое время нетерпеливо постукивавшая ногой по полу, бросила взгляд на стенные часы. Прошло две минуты с тех пор, как она смотрела на них последний раз.

В своем письме маркиз Шеппердстон просил, чтобы они с Сарой не опаздывали, и она выполнила его просьбу. Это он опаздывал уже на десять минут.

Леди Данбридж поманила официанта и попросила дать ей бумагу и чернила.

– Надеюсь, это предназначалось не для меня!

Леди Данбридж подняла взгляд и встретилась с карими глазами маркиза Шеппердстона.

– Вообще-то именно для вас, – сдержанно произнесла она. – Я собиралась написать вам записку и вернуться к себе в номер. Может быть, вы не обратили внимания, лорд Шеппердстон, но я здесь единственная дама без провожатого и чувствую себя очень неловко.

Джарред склонился над ее рукой.

– Весьма сожалею, что мое опоздание причинило вам неудобства, леди Данбридж. Но обстоятельства задержали меня. – Обстоятельствами, задержавшими его на этот раз, был перевернувшийся фургон с фруктами, приостановивший движение по всей Парк-лейн. Джарреду пришлось добираться в объезд длинной дорогой. – Надеюсь, вам недолго пришлось меня ждать?

– Десять минут, – ответила леди Данбридж. – Я пришла ровно в назначенное вами время. А вы опоздали.

Не было смысла отпираться. Он в самом деле опоздал. Опять. Леди Данбридж заслуживала его извинений.

– Я еще раз прошу великодушно простить меня. – Он положил руку на спинку стоявшего напротив стула. – Вы позволите?

Помедлив секунду, она величественно кивнула:

– Пожалуйста.

Джарред сел и подозвал официанта.

– Желаете позавтракать?

Она покачала головой:

– Спасибо, с меня будет довольно чашки чаю с печеньем.

– Чаю и печенья для леди, – велел Джарред.

– А для вас, сэр?

– Я уже позавтракал, – сказал Джарред. – Но вы принесите еще одну чашку чаю для второй леди, которая сейчас к нам присоединится.

– Сара не присоединится к нам, – возразила леди Данбридж. – Ни сейчас, ни после.

– Вот как? – потрясенно спросил Джарред. Он не мог скрыть разочарования, услышав, что Сара не спустится к завтраку. – Почему?

– Она отдыхает, – улыбнулась леди Данбридж.

– Отдыхает? – повторил он, выпрямляясь. – Она не захворала?

– Просто устала. – Леди Данбридж встретилась с ним взглядом. – Вчера вечером она уходила. – Она снова улыбнулась: – И вернулась только на рассвете.

– Я слышал, что бал у леди Суссекс затянулся до самого утра, – пробормотал Джарред. – Кажется, весь Лондон побывал там. Надеюсь, мисс Экерсли осталась довольна?

Леди Данбридж не могла не отдать ему должное за то, что он старался выгородить ее племянницу.

– Вам это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было, поскольку Сара большую часть ночи провела с вами, – ответила она.

– Я не был на балу, – сказал Джарред.

– Как и моя племянница. Вам хорошо известно, что она ночью была у вас дома.

– Вам известно, что ваша племянница покинула гостиницу и ночью одна пришла ко мне домой? – изумился Джарред.

– Да, известно, – признала леди Данбридж.

– Вы знали, что она задумала, и даже не остановили ее? – Джарред не верил своим ушам.

– Я ее не остановила потому, что она рассказала мне о своем визите на Парк-лейн только утром. – Леди Данбридж подождала, пока официант поставит перед ней чай и печенье, потом спокойно наполнила свою чашку из чайничка. – И признаюсь, похвалила ее за смелость, если не за выбор.

– Вы похвалили ее за смелость?!

– Конечно. – Леди Данбридж отпила глоток чаю, потом взяла печенье и надкусила его. – Думаете, ей так легко было решиться одной среди ночи отправиться к вам? – Она легонько пожала плечами, после чего в упор взглянула на маркиза. – А почему бы мне и не похвалить ее за смелость? По-моему, для того, чтобы путешествовать одной по ночному Лондону, требуется немалая смелость.

– А уж тем более в дождь и так легко одетой, – мрачно подытожил Джарред.

Леди Данбридж напряженно подалась вперед.

– Сара уверила меня, что надела теплый бархатный плащ.

– Да-да, она его надела, – поспешил успокоить ее Джарред. – И оставалась в нем все время нашего разговора, хотя в камине горел огонь. – Незачем леди Данбридж знать, что ее племянница почти незамедлительно сбросила плащ на пол кабинета и осталась в одной только ночной рубашке, намереваясь совратить его с пути истинного.

– Слава Богу, – облегченно вздохнула леди Данбридж. – Но ей не следовало одной в такое позднее время наносить визиты, пусть даже старому другу, который ей все равно что брат. Она носит траур по отцу, упокой Господи его душу. Не хотелось бы, чтобы ее репутация пострадала. Меня бы это весьма огорчило и обеспокоило. Видите ли, лорд Шеппердстон, мы приехали в город, чтобы подыскать Саре мужа. – Она подняла на Джарреда глаза. – Судья сказал, что довольно будет и опекуна, но что может понимать судья? Какая девушка захочет иметь опекуна вместо мужа?

– Мне показалось, что ваша племянница как раз не хочет замуж, – сказал Джарред.

– Она может говорить что угодно, но Сарочка создана для брака, – доверительно сообщила леди Данбридж.

– Я-то согласен, – ответил Джарред. – Но вот Сара думает иначе.

– Она говорит, что предпочитает иметь возможность выбирать и скорее сделается куртизанкой, чем замужней дамой, но посудите сами, что может из этого выйти. У нее совсем нет опыта общения с мужчинами. И судит она о них неверно. Она выбирает не головой, а сердцем. Иначе, зачем ей было являться к вам? Я знаю, что она давно знакома с вами и чувствует себя в вашем обществе комфортно и в безопасности. Но мужа выбирают не так.

– Она не хочет меня в мужья, только в любовники, – сказал Джарред.

Леди Данбридж вскинула руки и замотала головой.

– Тем более ей не следует выбирать самой. Любовник берет то, что ему предлагают, и обещает взамен луну и звезды. Но редко от них бывает практическая польза. А когда интрижка позади, они спешат всучить бывшей пассии парочку побрякушек и устремляются к следующей победе. Ответьте мне, лорд Шеппердстон, что хорошего может ждать такая девушка, как Сара, от связи с таким человеком, как вы?

– Э… как любовник я весьма щедр. – Критический подход леди Данбридж покоробил его, и он жаждал объяснить ей ее ошибку.

Леди Данбридж щелкнула языком.

– Прошу прощения, лорд Шеппердстон, но об этом-то я как раз и толкую. Вы, несомненно, очень щедрый любовник. И я убеждена, что моя племянница будет в восторге от роскошных подарков, которые вы поднесете ей по какому-нибудь подходящему случаю. Но разве вы позаботитесь о том, чтобы обеспечить ее будущее, когда расстанетесь с ней?

– Сара мне далеко не безразлична, – возразил он.

– Разумеется, – кивнула леди Данбридж. – Но вы относитесь к ней, как ребенок к щенку или котенку, который его забавляет.

– Я предложил купить ей дом!

– И я не сомневаюсь, что она оценила этот широкий жест. Но что толку от дома, если сидишь в нем один как сыч? – возразила леди Данбридж.

– Они сидела бы в нем вдвоем с вами, – буркнул Джарред. – Я предложил купить дом для вас обеих. Но Сара отказалась.

– Разумеется, она отказалась, – снова кивнула леди Данбридж. – Она же не замужем. Она не может принять от вас такой подарок. И если бы даже могла, то не стала бы.

– Почему же нет? – настойчиво спросил Джарред. – Ведь это крыша над головой.

– Вы сами понимаете, что подобная милостыня скорее оскорбляет. Ведь она предложила вам в дар саму себя. А вы ей отказали.

– Вы же знаете, что я не мог взять то, что она предлагала, – нахмурился Джарред.

– Зато другие не постесняются.

– Знаю, но я все равно не могу. – Он посмотрел в безмятежные карие глаза леди Данбридж.

– Другая бы приняла от вас дом, но не Сара, – сказала она выразительно. – Ей нужны вы сами. Но поскольку вы питаете к браку с ней отвращение…

– Да я не к браку с ней питаю отвращение! – воскликнул Джарред. – Я его питаю к браку вообще.

– Моя племянница, безусловно, рада будет узнать, что ваш отказ не носил личного характера, – сухо ответила леди Данбридж.

– Он и не мог носить личный характер, – настойчиво повторил Джарред. – Но это ничего не меняет.

– Ну, не важно, – сказала леди Данбридж. – Факт есть факт – вы в любом случае не хотите идти с ней под венец и в то же время слишком благородны, чтобы вступить с ней во внебрачную связь. Придется Саре пересмотреть свой выбор и найти себе в мужья или любовники кого-то другого.

Джарред уставился на скатерть так свирепо, словно намеревался прожечь в ней дыру.

– А что, если Сара не захочет его пересматривать?

Леди Данбридж вскинула брови и оценивающе взглянула на Джарреда. Итак, лорду Шеппердстону не очень-то по вкусу, что Сара может передумать и поискать мужа в другом месте.

– Она, может, и не захочет. Но в жизни не всегда удается получить желаемое. Жизнь состоит из компромиссов, разочарований, отказа от старых представлений. Сара говорит, что скорее станет куртизанкой, чем согласится на меньшее. Но, по-моему, она слишком горячится. Я собираюсь позаботиться о том, чтобы она вышла замуж за человека, который не станет смотреть на нее как на навязчивую младшую сестренку. – И она незаметно поглядела из-под ресниц на Джарреда, пытаясь разобрать выражение его лица.

– Я вовсе не думаю о ней как о навязчивой младшей сестре, – сказал Джарред. – Я совсем о ней не думаю, разве что как о просто знакомой барышне. – Но едва он сказал это, как тут же понял, что солгал леди Данбридж. Он за последние несколько часов только и делал, что думал о Саре, и уж совсем не как о младшей сестре.

– Тогда очень даже хорошо, что вы питаете отвращение к браку в целом, потому что в этом случае с вашей стороны думать о ней как о просто знакомой барышне гораздо хуже, чем думать о ней с симпатией. – Леди Данбридж нахмурилась. Бедная Сара! Маркиз лишен всякой романтики и совсем не умеет ухаживать за женщинами.

Он было запротестовал, но леди Данбридж вскинула руку, чтобы остановить его возражения.

– Вам не нужно оправдываться, – проговорила она проникновенно. – Вы так же не вольны в своих чувствах, как Сара в своих. Но плохо, что Сара рискнула своей репутацией, навестив вас ночью. Возможные соискатели Сарочкиной руки не станут благосклонно смотреть на такие вещи. Если слухи об этом распространятся…

– Я заверяю вас, что никто не узнает о ее визите ко мне.

– Надеюсь на ваше молчание, – многозначительно сказала леди Данбридж. – Потому что мы-то не пророним ни словечка. Джентльмены – особенно возможные соискатели – крайне огорчаются, когда оказывается под сомнением непорочность их невесты. – Она сделала паузу, во время которой утолила жажду несколькими глотками чаю. – Конечно, будь Сара необыкновенной красавицей или богатой наследницей, все было бы проще. Соискатели склонны смотреть сквозь пальцы на легкие изъяны в репутации барышни, если она богата, знатна или красива. Так же как большинство светских людей прощают вам недостатки, если вы хороши собой, богаты и знатны. Но Сара не может всем этим похвастаться.

– По-моему, ваша племянница очень даже хороша собой, – с невольной горячностью сказал Джарред.

– Я знаю, что вы так считаете. – Леди Данбридж сделала вид, что не придает слишком большого значения этому комплименту. – И я того же мнения. Но это потому, что мы с вами видим ее внутреннюю красоту. Большинство же видит в ней только рыжие волосы и веснушки. Выдающейся красавицей ей не стать никогда. И богатой ей никогда не стать, если только она не выйдет замуж за мешок с деньгами.

– Можете мне верить, мадам, когда я утверждаю, что ваша племянница уже редкостная красавица. Ее волосы – словно корона, а веснушки на ее переносице просто очаровательны… – Он сурово взглянул на леди Данбридж. Как только она может смотреть на Сару каждый день и не замечать ее красоты? – А что касается брака с денежным мешком… Мне намекнули, что она помолвлена с вашим племянником, лордом Данбриджем.

– Значит, об этом уже болтают. – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– Да!

– Так именно поэтому вы отказали ей в ее просьбе? – спросила леди Данбридж.

– Нет, не поэтому.

– Это хорошо, – кивнула Генриетта. – Не будете ли вы так любезны сказать, от кого вы слышали об этой предполагаемой помолвке?

– Я узнал об этом, так сказать, из первоисточника. Я сегодня утром пил кофе вместе с лордом Данбриджем и имел с ним разговор.

– Пить кофе и разговаривать с Реджи – это испытание не из легких, – посочувствовала леди Данбридж. – Бедный вы, бедный.

Джарред скромно пожал плечами:

– Вообще-то кофе пил он один. Я большую часть времени пытался убедить его отказаться от прихода в Хелфорд-Грин.

– И вам это удалось? Джарред покачал головой:

– Он и слышать не хотел о том, чтобы с ним расстаться. И вообще ваш племянник, кажется, слышит лишь то, что хочет слышать.

Леди Данбридж выразительно взглянула на него.

– Тогда вам понятно наше затруднительное положение. Сара вовсе не невеста Реджи, она отказала ему категорически, как и я. – Она закатила глаза. – Вообще-то он меня не спрашивал, но…

– Его можно считать в некотором роде привлекательным, он носит титул виконта, богат, – начал перечислять Джарред, стиснув зубы. – Имеет дом в Сомерсете и еще один в Лондоне. Обставленный по последней моде. Наверное, есть барышни, которые рады были бы сделаться виконтессой Данбридж.

– Убеждена, что вы правы, лорд Шеппердстон, но Сара не из их числа. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Вы знаете Реджи. Хотели бы вы для Сары подобного мужа?

– Его обращение с правдой носит весьма вольный характер, но есть кандидатуры и похуже, – поморщился Джарред.

– Вы не ответили на вопрос, – заметила леди Данбридж.

Джарред загадочно улыбнулся уголками губ:

– Нет, не хотел бы.

– А почему? – Она отпила из чашки и откусила кусочек печенья.

– Думаю, вы знаете ответ на этот вопрос, – сказал он.

– Предположим, мне хочется услышать его от вас.

– Хорошо, леди Данбридж. Я не хочу видеть вашу племянницу замужем за лгуном, который гордится своим кошмарным гардеробом и тем, что добивается от девушки согласия на брак, выжив ее из родного дома.

– Если вы знаете о нем это, знайте еще и то, что Реджи Бланчард из тех людей, кто для забавы способен оторвать крылья у мотылька. Он погубит такую девушку, как Сара.

– Я старался как мог, мадам, – сказал Джарред. – Поговорил с ним о приходе в Хелфорд-Грин. Он не согласился продать его или сдать в аренду ни за какую цену. Он даже признался, что ему нравится владеть приходом, потому что из-за этого я не имею полного контроля над деревней. Я сделал все, что мог, чтобы убедить его передумать, даже сказал, что уже веду переговоры с церковью о покупке прихода. – Он смущенно потупился.

– И это правда?

– Пока нет. Но завтра же я испрошу аудиенции в Ламбетском дворце.

– Спасибо за ваши старания, – кивнула леди Данбридж. – Сомневаюсь, что визит к архиепископу Кентерберийскому принесет плоды, но ценю ваши намерения его убедить.

– Не нужно меня благодарить, леди Данбридж, – сказал он. – Я пообещал Саре поговорить с Данбриджем и сдержал слово. И если архиепископ откажется удовлетворить мою просьбу, то боюсь, что этим мои возможности исчерпываются.

– Нет, не совсем…

Джарред догадался, что она собирается сказать, и протянул руку, чтобы предостеречь ее.

– Брак абсолютно не входит в мои планы.

– Я и не прошу вас жениться на ней, – возразила леди Данбридж, решив разыграть наконец-то козырную карту. – Я только прошу вас устранить препятствия для брака Сары с кем-то еще.

– Что же я могу тут сделать?

Леди Данбридж снова тяжело вздохнула, словно удивляясь незнанию Джарредом неписаных светских законов.

– Нужно что-то делать с измышлениями Реджи. Кто же станет ухаживать за Сарой, если считается, что она уже помолвлена?

– Вы сознаете, что, если я стану оспаривать перед всем Лондоном слова лорда Данбриджа, это будет равносильно объявлению его лжецом?

– Он и есть лжец, – подтвердила леди.

– Это так, – согласился Джарред. – Но если я заявлю это во всеуслышание, он может вызвать меня на дуэль, чтобы защитить свою честь.

– Вы сможете победить его? – спросила леди Данбридж, поджав губы.

– Да.

– Тогда вам не о чем беспокоиться, – сказала она.

– Может быть, – ответил он. – И все же я предпочел бы не ввязываться в дуэль из-за вашей племянницы.

– Я понимаю, – согласилась леди Данбридж. – Мы бы тоже этого не хотели. Особенно если есть хотя бы малейший шанс, что он может победить вас. Ведь мы и так уже в трауре.

– И что же? – спросил Джарред, которому стало интересно, к чему клонит леди Данбридж.

– Как вы думаете, сколько визиток и приглашений мы получили за то время, пока мы в Лондоне?

– Должно быть, совсем немного.

– Вот именно. Разве что влиятельный и уважаемый всеми маркиз Шеппердстон даст понять обществу, что последней волей покойного преподобного Саймона Экерсли было пожелание, чтобы его дочь нашла себе подходящего супруга.

– И это действительно была его последняя воля?

– В некотором роде, – уклонилась леди Данбридж от прямого ответа.

– В каком же роде?

– Саймон выражал надежду видеть ее счастливой в браке…

– Это, в общем, почти то же самое.

– Тогда вы могли бы оповестить всех, что мы выполняем волю Саймона.

– Я постараюсь, чтобы об этом стало известно. – Он немного помедлил, затем потянулся через стол и накрыл ее руку в перчатке своей. – Не сомневайтесь, леди Данбридж, я привык держать слово. Я использую свое влияние, чтобы вас с Сарой приглашали туда, где будут молодые искатели невест.

– Благодарю, лорд Шеппердстон. – Леди Данбридж поднялась. – Я знала, что мы можем на вас рассчитывать.

– Рад служить, – пробормотал он, тоже вставая и низко склоняясь к ее руке.

– Ах да, еще одна мелочь, – небрежно проговорила леди Данбридж.

– Да?

– Нам с Сарой нужно приглашение на сегодняшний бал у леди Гаррисон…

– Мадам… – Он стиснул зубы.

– И провожатый. – Она ободряюще улыбнулась. – Если мы поедем одни, это только подкрепит ложь Реджи и побудит его навязать нам свое общество. Если же вы станете нашим провожатым, это как раз опровергнет его фантазии.

– Дело в том, что я…

– Спасибо, лорд Шеппердстон, я так и знала, что вы нас выручите.

Глава 15

Джарред так и не понял, как это произошло, но в том, что это произошло, сомневаться не приходилось. Леди Данбридж одержала над ним верх. Его ловко обыграла женщина, которую он вовсе не подозревал в способности это сделать.

Джарред вздохнул. Оставалось только восхищаться тем, как леди Данбридж справилась с ним – обращая каждый поворот разговора к своей выгоде, терпеливо маневрируя, она добилась от него желаемого. Эта женщина была великолепным стратегом. И ее труды увенчались успехом потому, что он слишком поздно разглядел опасность.

Джарред зажмурился и встряхнул головой. Она сделала почти невозможное и заслуживала всяческих похвал.

За какой-то час он из свободного человека превратился во что-то наподобие пропуска в избранный круг, в провожатого, призванного собирать приглашения, ограждать Сару с ее тетушкой от прохвостов наподобие Реджи Бланчарда и открывать перед ними двери светских гостиных – несмотря на то, что дамы из Хелфорд-Грин находились в глубоком трауре.

– И как только она это сумела? – Джарред взглянул в зеркало и встретился взглядом с дворецким, которому пересказал подробности своей встречи с леди Данбридж. – Не успел я заверить ее, что сделал все, что мог, чтобы им помочь, и вот уже у меня выудили согласие сопровождать ее с племянницей на сегодняшний бал.

– Женщины ловко проделывают такие штуки, сэр, – посочувствовал ему Хендерсон. – Я тоже не понимаю, как им это удается. Подозреваю, что тут им помогают их болтливые языки…

Джарред застонал. Упоминание о языках напомнило ему о поцелуе, во время которого он воровски проник в тайник Сариного рта.

– Они забалтывают нас до полусмерти, – продолжал Хендерсон развивать свою теорию. – У них всегда наготове столько слов, что мы просто устаем их слушать. А едва мы перестаем вслушиваться в каждое их слово, как они моментально пользуются этим и берут все в свои руки.

Джарред посмотрел на дворецкого новыми глазами. Хендерсон был всего лишь слугой, и его глубокие познания в области человеческой природы казались лорду Шеппердстону явлением необъяснимым.

– По-моему, именно так все и происходит, – признал он. – Хотя мне казалось, что я слышал каждое ее слово. Но теперь мне ясно, что я, должно быть, пропустил самое главное.

– Вы всегда можете отговориться, – предложил Хендерсон. – Сослаться на то, что уже условились с кем-то о встрече, или на неотложные дела.

– Могу, – согласился Джарред, – но не стану. – Он посмотрел на дворецкого. – Я дал слово леди Данбридж и сдержу его.

– Тогда разошлите письма всем знакомым, которые так стремятся заполучить вас к себе, и попросите в качестве личного одолжения включать в присылаемые вам приглашения заодно и ваших дам, как если бы они были ваши родственницы или гостьи.

Джарред кивнул:

– Это прекрасный способ, чтобы леди получили приглашения на все праздники этого сезона. Но все равно им нужен сопровождающий, чтобы держать на расстоянии лорда Данбриджа.

Хендерсон нахмурился. Он уже видел приглашения на сегодняшние празднества и знал, кто из дам высшего света какое устраивает.

– Могу я спросить, куда именно вы собираетесь сопровождать ваших дам?

– К леди Гаррисон.

– К леди Гаррисон? – Хендерсон помрачнел еще больше. – Вы уверены, что хотите пойти на этот бал?

– Я не хочу идти ни на какой бал, – ответил Джарред. – Но дамы пожелали его посетить.

– И непременно вы должны проводить их туда? – спросил Хендерсон, протягивая Джарреду, который наконец кончил бриться, полотенце. – Вид-то у вас… – Он вовремя поправился: – Вы выглядите утомленным.

– Все будет нормально. – Джарред вытер с лица остатки мыльной пены, промокнул бежавшие по груди струйки воды. – Я поспал.

После того как Джарред расстался с леди Данбридж в гостинице «Иббетсон», он вернулся домой и в течение часа разбирал почту. Он написал письмо епископу Фултонскому, где предлагал щедрое пожертвование на реставрацию собора в Бате в обмен на помощь в приобретении прихода в деревне. Хелфорд-Грин. Затем написал архиепископу Кентерберийскому, испрашивая аудиенцию в Ламбетском дворце после завтрашней утренней службы. Потом написал леди Гаррисон и проинформировал ее, что вечером приедет к ней на бал в сопровождении-леди Данбридж и ее племянницы. Потом просмотрел целую пачку отчетов от Помфри, управляющего Шеппердстон-Холлом. Отправил шифрованную записку Дэниелу во дворец Суссексов, где сообщал, что этим вечером состоится встреча членов лиги.

Завершив эти дела, Джарред удалился в спальню и пару часиков поспал. Проснувшись, пожелал принять горячую ванну, побрился и начал одеваться для предстоящего бала.

Через полчаса «свободные братья» встречались в «Уайтсе», чтобы подвести итог событиям дня. От души надеясь, что утреннее отсутствие герцога Суссекса было просто случайностью, Джарред жаждал узнать, что все волнения оказались беспочвенными и Суссекс явился в «Уайте», чтобы отчитаться о своей миссии.

– Едва ли вы успели полноценно отдохнуть, – сказал Хендерсон. – А может быть, сэр, мы могли бы найти кого-нибудь другого в провожатые нашим дамам? Что, если его светлость и вечером не появится? Значит, с ним в самом деле что-то стряслось и действовать придется исходя из этого. И значит, все поездки во Францию лягут на вас.

– И кого вы можете предложить в провожатые нашим дамам?

– Я предлагаю, чтобы вы попросили лорда Мейхью заменить вас.

– Лорд Роб – это человек, на которого можно полностью положиться, – признал Джарред мудрость этого совета.

– И кроме того, позвольте заметить, сэр, что лорд Мейхью любит дам и светскую жизнь, – добавил Хендерсон.

– И тут вы правы, – снова согласился Джарред.

Лорд Роб не откажется сопровождать дам хотя бы по всему Лондону и получит от этого удовольствие. А Джарред, таким образом, сможет заняться делами лиги, не беспокоясь о Саре и ее тетушке. Лорд Роб вполне сумеет пресечь попытки лорда Данбриджа навязать дамам свое общество. «Да, – окончательно решил Джарред, – Хендерсон стопроцентно прав. Лорд Роб – это прекрасный выбор».

– Мысль просто замечательная, Хендерсон, – сказал Джарред. – Я непременно поговорю с ним об этом сегодня же на балу у леди Гаррисон.

– Но, сэр! Я-то предлагаю, чтобы лорд Мейхью уже сегодня сопроводил дам к леди Гаррисон, освободив вас от этого бремени!