/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy, child_sf / Series: Наследники богов

Тень змея

Рик Риордан

Оказывается, чтобы победить змея Апопа, нужно провести особый магический ритуал с его тенью. И после того как она будет полностью уничтожена, Апоп навсегда исчезнет с лица земли. Но этот обряд чрезвычайно опасен и требует от выполняющего его мага колоссальных сил. Одним словом, если что-то пойдет не так, мы с Сейди погибнем. Впрочем, маленький шанс все же есть. Не зря ведь все боги наконец объединились и пришли нам на помощь. Грядет финальная битва, от которой зависит судьба всего мира!

Рик Риордан

Наследники Богов. Книга 3. Тень змея

© Васильева А., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Посвящается трем великим редакторам: Кейт Мичак, Дженнифер Бессер и Стефани Лури – магам, благодаря которым мои слова увидели свет.

Предупреждение

Данный текст представляет собой расшифровку аудиозаписи. Ранее Картер и Сейди Кейн уже дважды посылали мне подобные записи, которые я опубликовал под заголовками «Красная пирамида» и «Огненный трон». Будучи крайне признателен Кейнам за их неослабевающее доверие, считаю своей обязанностью предупредить, что эта запись представляется мне наиболее тревожной. Посылка с кассетой была доставлена мне в сильно помятой коробке с отметинами от когтей и зубов. Зоологи, к которым я обратился за помощью, не смогли установить их принадлежность. Если бы не защитный символ на упаковке, я сильно сомневаюсь, что эта посылка вообще уцелела бы при доставке. Читайте, и вы поймете почему.

1. Мы устраиваем взрыв и пожар на вечеринке

Говорит Сейди Кейн.

Если вы меня слушаете – поздравляю! Значит, вы пережили конец света.

Пользуясь случаем, я хотела бы извиниться за возможные неудобства, которые он мог вам причинить. Я имею в виду землетрясения, мятежи, восстания, торнадо, наводнения, цунами, ну и, конечно, гигантскую змею, проглотившую солнце. Боюсь, вина за многие из этих бедствий лежит на нас. Ну и мы с Картером решили, что должны по крайней мере объясниться, как так получилось.

Возможно, это наша последняя запись. К тому времени, как вы выслушаете нашу историю до конца, вы непременно поймете почему.

В общем, наши проблемы начались в Далласе, когда огнедышащие овцы разнесли выставку фараона Тутанхамона.

В тот вечер маги штата Техас устраивали вечеринку в саду скульптур – том самом, что расположен через дорогу от Музея искусств Далласа. Мужчины щеголяли в смокингах, не отказываясь, однако, от ковбойских сапог, а женщины радовали глаз вечерними туалетами и прическами, напоминающими о сахарной вате.

Музыканты на невысокой эстраде посреди просторной открытой веранды наигрывали кантри, деревья мерцали огоньками гирлянд. Если бы маги не выныривали то и дело из потайных дверец в статуях и не разгоняли огненными вспышками особо докучливых комаров, это было бы похоже на самую обычную вечеринку под открытым небом.

Глава Пятьдесят Первого нома по имени Джей-Ди Гриссом оживленно болтал с гостями, не забывая воздавать должное большому блюду с аппетитными лепешками-тако с пряной говядиной. Очень неловко было его отвлекать от этих удовольствий, но пришлось. Учитывая опасность, которая ему угрожала, мы просто обязаны были срочно с ним переговорить.

– Нападение? – недоверчиво нахмурился он. – Но выставка Тутанхамона открылась уже месяц назад. Если Апоп намеревается атаковать ее, почему же он до сих пор этого не сделал?

Джей-Ди был рослый здоровяк с грубым, обветренным лицом, волнистыми рыжими волосами и загрубевшими, мозолистыми руками, как будто покрытыми древесной корой. На вид ему можно было дать лет сорок, но с магами никогда не скажешь наверняка. Ему запросто могло быть и четыреста. По случаю праздника он украсил свой черный костюм галстуком-боло, а также ремнем со здоровенной пряжкой в виде серебряной звезды, как у маршалов времен Дикого Запада.

– Давайте поговорим по дороге, – предложил Картер, увлекая нас в другой конец сада.

Должна признать, держался братец очень уверенно, по-взрослому так. Молодец.

Хотя, конечно, все равно выглядел как полный лопух. Из густой шапки его курчавых волос слева был выдран изрядный клок – след «дружеской ласки» его ручного грифона, а по многочисленным порезам на подбородке легко было догадаться, что искусство бритья он начал осваивать лишь недавно. Правда, с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, он заметно вытянулся, да и мышцы нарастил: сказались постоянные тренировки по боевой магии. Черное льняное одеяние придавало ему взрослый и серьезный вид, который особенно подчеркивал кривой меч-хопеш на его боку. Пожалуй, я уже даже смогла бы вообразить брата в роли предводителя среди других мужчин и при этом не умереть от истерического хохота.

(А что ты на меня так смотришь, Картер? По-моему, это описание должно тебе льстить.)

Проходя мимо буфетной стойки, братец загреб пригоршню чипсов из тортильи.

– Апоп действует по плану, – сообщил он Джей-Ди. – Все прочие нападения случались в новолуние, когда ночи особенно темные. Поверьте, он непременно нанесет удар по музею именно сегодня. И удар будет серьезный.

Джей-Ди протиснулся мимо кучки магов с бокалами шампанского, поспевая за Картером.

– Прочие нападения… ты имеешь в виду Чикаго и Мехико?

– И Торонто, – добавил Картер. – И… некоторые другие.

Я-то сразу поняла, что говорить подробнее ему не хочется. Те нападения, которые нам довелось видеть своими глазами этим летом, до сих пор снились нам в кошмарах.

Хотя, говоря по правде, настоящий конец света так пока и не наступил. Прошло уже полгода с тех пор, как Змей Апоп, воплощение Хаоса, вырвался из своей тюрьмы в Нижнем мире, однако вопреки нашим худшим ожиданиям его полномасштабное наступление на смертный мир почему-то откладывалось. Наверное, он выжидал подходящего момента, но не давал нам расслабиться, время от времени нанося удары по отдельным номам, которые считались спокойными и безопасными.

Вот как этот, подумала я про себя.

Когда мы проходили мимо веранды, музыканты как раз доиграли очередную песенку. Хорошенькая белокурая женщина опустила скрипку и помахала смычком Джей-Ди.

– Дорогой, иди сюда! – позвала она весело. – Подыграешь нам на стил-гитаре.

– Я скоро, милая, – отозвался он, выдавив улыбку. – Это моя жена, Энни, – добавил он, обращаясь к нам.

– Она тоже маг? – полюбопытствовала я.

Он кивнул, заметно помрачнев.

– Насчет этих нападений… почему вы так уверены, что Апоп ударит именно здесь?

Картер как раз набил рот чипсами, так что вместо внятного ответа у него получилось только «Мхм-мфм».

– Он охотится за определенным артефактом, – перевела я, поморщившись. – Пять его копий он уже уничтожил. Уцелела только одна, шестая, и она находится как раз на вашей выставке, посвященной Тутанхамону.

– И что же это за артефакт? – насторожился Джей-Ди.

Я замялась. Вообще-то перед тем, как отправиться в Даллас, мы окружили себя всеми возможными экранирующими заклинаниями и обвешались кучей амулетов-глушилок, чтобы никто не мог нас подслушать, но мне все равно страшно не хотелось говорить о наших планах вслух.

– Давайте лучше мы вам покажем, – сказала я, огибая фонтан, возле которого двое молоденьких магов вычерчивали своими жезлами на каменных плитах светящуюся надпись: «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». – Мы привели с собой на подмогу собственную высококлассную экспертную группу. Они уже ждут в музее. Если вы позволите нам осмотреть артефакт, а также забрать его с собой на сохранение…

– Забрать с собой? – Лицо Джей-Ди посуровело. – Послушайте, у нас тут отличная охрана. Лучшие маги стерегут выставку днем и ночью. Думаете, в Бруклинском Доме наши экспонаты будут в лучшей сохранности?

Мы остановились у выхода из сада. На той стороне улицы виднелся здоровенный, в два этажа высотой, рекламный баннер выставки фараона Тутанхамона над входом в музей.

Картер молча вынул из кармана мобильный телефон и сунул его Джей-Ди, вызвав на экран картинку: фотографию пылающего особняка, который некогда был штаб-квартирой Сотого нома в Торонто.

– Я не сомневаюсь, что у вас отличная охрана, – сказал он. – Просто мы считаем, что вашему ному лучше не становиться мишенью для Апопа. Там, где он нападал раньше… вот как в Торонто… приспешники Змея не оставили в живых никого.

Джей-Ди мрачно посмотрел на экран телефона, а потом невольно оглянулся на свою жену Энни, которая как раз наяривала на скрипке развеселый тустеп.

– Ладно, – буркнул он. – Надеюсь, эти ваши эксперты свое дело знают.

– О, можете не сомневаться. Ребята просто высший класс. Настоящие мастера. Пойдемте, мы вам их представим.

Нашу высококлассную экспертную группу мы застали за набегом на ларек с сувенирами.

Феликс вызвал трех пингвинов, которые потерянно топтались вокруг в бумажных масках фараона Тутанхамона. Наш приятель-павиан по имени Хуфу сидел у стеллажа с книгами и увлеченно листал «Историю правления фараонов». Вид у него был бы вполне ученый, если бы при этом он не держал книгу вверх ногами. Уолт – о, милый Уолт, с чего бы это? – вскрыл ювелирную витрину и вдумчиво изучал браслеты и ожерелья с амулетами, как будто они и впрямь могли оказаться магическими. Элисса упражнялась в магии стихий, подняв в воздух не то два, не то три десятка глиняных горшочков, и теперь сосредоточенно жонглировала ими, выписывая восьмерку.

Картер звучно откашлялся.

Уолт замер с золотыми украшениями в руках. Хуфу попытался забиться под книжный стеллаж, отчего с него тут же посыпались книги. Горшки Элиссы градом падали на пол. Феликс панически зашикал на своих пингвинов, загоняя их под прилавок. (Правда, он почему-то убежден, что пингвины являются непременным элементом магии. Боюсь, тут я бессильна что-либо объяснить).

Джей-Ди Гриссом побарабанил пальцами по своей пряжке в виде звезды.

– Так это и есть ваши мастера-эксперты? – поинтересовался он.

– Именно! – отозвалась я, стараясь улыбаться как можно непринужденнее. – Простите за беспорядок. Сейчас, гм… одну минуточку…

Я выдернула из-за пояса свой жезл и произнесла заклинание:

– Хи-нем!

Должна сказать, Божественная Речь давалась мне все лучше. Теперь мне обычно удавалось черпать силу моей богини-покровительницы Исиды, не падая при этом в обморок и даже ни разу не взорвавшись от перегрузки.

В воздухе полыхнул иероглиф «Соединись»:

Глиняные черепки мгновенно устремились друг к другу и соединились вместе. Книги послушно вернулись на полки, а с пингвинов слетели маски Тутанхамона, под которыми обнаружились – сюрприз! – пингвины в их первозданном виде.

Вид у наших друзей был слегка смущенный.

– Простите, – пробормотал Уолт, поспешно запихивая украшения обратно в витринный шкаф. – Мы тут немного заскучали…

На него я вообще не могу сердиться. Уолт рослый, атлетически сложенный парень с фигурой баскетболиста. Сегодня он, как всегда, был в спортивных штанах и майке без рукавов, которая открывала для обозрения его мускулистые руки. Кожа у него цвета горячего шоколада, и лицо красивое, с благородными царственными чертами, точь-в-точь как у статуй его предков-фараонов.

Как я к нему отношусь? Ну, это немного сложный вопрос. Как-нибудь потом расскажу.

Джей-Ди оглядел нашу команду, не выказывая большого воодушевления. Скрывает, решила я оптимистично.

– Приятно с вами познакомиться, – выдавил он. – Идемте со мной.

Главный вестибюль музея представлял собой просторное белое помещение с кофейными столиками (сейчас, разумеется, пустыми), небольшой эстрадой и высоким потолком, под которым мог бы свободно прохаживаться жираф. Через стеклянные стены открывался бесподобный вид на ночной Даллас, а с противоположной стороны виднелась лестница, ведущая на галерею с длинным рядом дверей, где, по всей видимости, располагались офисы.

Джей-Ди указал на галерею, где маячили двое мужчин в черных льняных одеяниях.

– Видите? Охранники дежурят повсюду.

Мужчины, держа наготове посохи и жезлы, посмотрели на нас, и я заметила, что их глаза светятся, а на скулах нарисованы иероглифы, из-за которых охранники выглядели как индейцы в боевой раскраске.

– Что это у них с глазами? – шепотом спросила Элисса.

– Наверное, такая особая магия, для наблюдения, – догадалась я. – Благодаря этим символам охранники могут видеть не только в нашем мире, но и в Дуате.

При этих словах Элисса прикусила губу. Поскольку ее покровителем был бог земли Геб, она любила надежные, прочные вещи вроде глины или камня, а высота или водные глубины внушали ей страх и неуверенность. И уж точно ей не нравилась даже мысль о Дуате – безбрежном магическом мире, который существует наряду с нашим материальным миром, миром смертных.

Как-то на занятиях я рассказала ребятам о Дуате как об океане, который плещется у нас под ногами и где многослойные магические измерения уходят в бесконечность… так бедняжке Элиссе чуть плохо не стало.

Десятилетний Феликс, впрочем, подобными сомнениями не терзался.

– Круто! – восхитился он. – Я тоже хочу светящиеся глаза.

Он поводил пальцами по щекам, оставив на них сияющие лиловые пятна в форме Антарктиды.

– Ну и как? Видишь Дуат? – хихикнула Элисса.

– Нет, – признался Феликс, – зато гораздо лучше вижу моих пингвинчиков.

– Нам лучше поторопиться, – напомнил всем Картер. – Обычно Апоп нападает, когда луна достигает самой высокой точки. А это случится…

– Агх, – сообщил Хуфу, подняв лапы с десятью растопыренными пальцами. Уж кто-кто, а павианы превосходно ориентируются в астрономии.

– Через десять минут, – перевела я. – Лучше не бывает.

Мы уже подошли ко входу на выставку Тутанхамона. Собственно, пропустить ее было трудно благодаря огромной золотой надписи «ВЫСТАВКА ФАРАОНА ТУТАНХАМОНА», около которой к тому же стояли двое магов, держа на поводках взрослых лоснящихся леопардов.

Картер изумленно уставился на Джей-Ди:

– У вас что, доступ ко всему музею?

Техасец невозмутимо пожал могучими плечами.

– Моя жена, Энни, председатель попечительского совета. Так какой артефакт вас интересует, молодые люди?

– Я изучил карту экспозиции, – уклончиво ответил Картер. – Пойдемте, я вам покажу.

Леопарды проявили живой интерес к сопровождающим нас пингвинам, однако охранники строго придержали их за поводки и дали нам пройти.

Выставка и впрямь оказалась грандиозная, хотя вряд ли сейчас стоит вдаваться в подробности. В сущности, все египетские выставки похожи: сплошной лабиринт из саркофагов, статуй и всякой утвари, обилие золотых украшений и прочее в том же роде. Словом, вы себе представляете. Я так вообще шла мимо, не задерживая внимание на экспонатах: всякой этой египетской рухляди я насмотрелась столько, что на несколько жизней хватит, спасибо большое.

Мы шагали мимо целых витрин, полных шабти – глиняных статуэток, наверняка зачарованных так, чтобы по зову хозяина они сразу оживали. Терпеть их не могу, этих кукол. И мимо статуй, изображающих угрюмых монстров или всяческих неприятных богов, с которыми мне, увы, доводилось встречаться лично: среди них была богиня Нехбет, покровительница стервятников, которая однажды вселилась в мою бабушку (долгая история), и бог крокодилов Собек, который чуть не прикончил мою кошку (еще более долгая история), а также богиня-львица Сехмет, которую мы однажды победили с помочью острого соуса (а это уже такая история, про которую лучше даже не спрашивать).

Но больше всего меня расстроило другие изваяние: небольшая алебастровая статуэтка нашего друга Беса, бога карликов. Его изваяли много веков назад, но я сразу узнала приплюснутый нос, кустистые бакенбарды, выпирающее пузо и потрясающе безобразную физиономию, которая выглядела так, словно ее несколько раз приложили сковородкой. Мы были знакомы с Бесом всего несколько дней, но он отдал свою душу (в буквальном смысле) ради того, чтобы нам помочь. И теперь каждый раз, когда я думаю о Бесе, я вспоминаю о нашем неоплатном долгу перед ним.

Видимо, я задержалась у его статуи дольше, чем думала, потому что все остальные успели меня обогнать и уже заворачивали в соседний зал, метрах в двадцати впереди. Я собиралась нагнать их, как вдруг меня окликнул чей-то придушенный голос:

– Псст!

Я настороженно огляделась, на мгновение поверив, что это заговорила статуя Беса. Но тут голос позвал снова:

– Эй, куколка! Слушай внимательно! Времени совсем мало.

Прямо посреди стены, на уровне моего роста, под краской проступило мужское лицо, как будто кто-то пытался прорваться из-под штукатурки. Я разглядела крючковатый, похожий на орлиный клюв нос, тонкие губы жестокого рта и высокий лоб. Хотя цветом это лицо ничуть не отличалось от окружающей стены, выглядело оно куда более живым, и даже в неподвижном взгляде белых глаз чувствовалось нетерпение.

– Свиток ты уже не спасешь, куколка, – предупредил незнакомец. – Хотя даже если бы у тебя получилось, ты все равно ничего в нем не поймешь. Тебе понадобится моя помощь.

С тех пор, как я начала заниматься магией, со мной случилась масса необычных вещей, поэтому не могу сказать, что я остолбенела от изумления и страха. Но это вовсе не означало, что я готова поверить любому слову невесть кого, облепленного штукатуркой, которому вздумалось со мной заговорить. Особенно если этот невесть кто называет меня куколкой. Пожалуй, он был похож на персонажа тех дурацких фильмов про мафию, которые обожали смотреть наши мальчишки в Бруклинском Доме, когда у них случалось свободное от занятий время. Эдакий типичный «дядя Винни».

– А ты кто? – поинтересовалась я.

Лицо фыркнуло.

– Как будто ты не знаешь. Как будто хоть кто-то не знает. У тебя всего два дня, прежде чем они меня прикончат. Так что, если вы хотите победить Апопа, может, вам стоит подключить свои связи и вытащить меня отсюда, а?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – отчеканила я.

Ни лицо, ни голос не были похожи ни на Сета – бога зла, ни на Змея Апопа, ни на других злодеев магического мира, с которыми я успела познакомиться, однако с теми, кто говорит с тобой из стены, ни в чем нельзя быть уверенным. На то она и магия, в конце концов.

«Дядя Винни» недовольно выпятил подбородок.

– Ладно, ладно, я понял. Тебе нужны доказательства доброй воли, так? Ну хорошо. Свиток тебе все равно не спасти, так что займись лучше золотым ларцом. Он даст тебе ключ к тому, что вам нужно… если, конечно, вам хватит сообразительности догадаться, как им воспользоваться. Послезавтра на закате, куколка. После этого мое предложение теряет силу, потому что я сам навсегда…

Он вдруг запнулся, белые глаза расширились, и через мгновение «дядя Винни» напрягся, словно его шею захлестнуло арканом; его лицо медленно погрузилось обратно в стену и пропало.

– Сейди? – окликнул меня Уолт. – Ты что там застряла? С тобой все в порядке?

– Ты это видел? – отозвалась я, поворачиваясь к нему.

– Что именно? – непонимающе нахмурился он.

Ну конечно, никто ничего не видел, подумала я. Какой интерес, если «дядя Винни» станет являться всем подряд? А так у меня есть возможность попереживать, что мой рассудок готов окончательно со мной проститься.

– Ничего, – буркнула я и побежала догонять ребят.

У входа в следующий зал нам пришлось миновать двух огромных обсидиановых сфинксов с телами львов и головами баранов. Картер говорит, такая разновидность сфинксов называется «криосфинксы». (Вот спасибо, Картер. Нам всем так не хватает твоей бесполезной информации. Умереть просто.)

– Агх! – предостерегающе рявкнул Хуфу, показывая пять пальцев.

– Пять минут осталось, – перевел Картер для тех, кто не понял.

– Дайте мне минутку, – вмешался Джей-Ди. – На этот зал наложены очень мощные охранные заклятия, я должен изменить их настройки, чтобы они дали нам возможность пройти.

– Но эти заклинания, – заволновалась я, – надеюсь, они все еще будут задерживать врагов, ну, вроде огромных змей Хаоса и все такое?

Джей-Ди глянул на меня с нескрываемым раздражением. Вообще-то взрослые часто на меня так смотрят, я уже привыкла.

– Я все-таки кое-что понимаю в защитной магии, – сказал он с некоторым сарказмом. – Можете мне доверять.

После чего он вынул свой жезл и начал нараспев читать заклинание.

Картер тем временем оттащил меня в сторонку.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросил он озабоченно.

Наверное, нежданная встреча с «дядей Винни» все же не прошла для меня бесследно, раз брат обратил внимание на мой встрепанный вид.

– Да, все отлично, – кивнула я. – Я просто увидела там кое-что по дороге… Может, это один из фокусов Апопа, но…

Тут я посмотрела в другой конец коридора и увидела Уолта. Он вроде бы разглядывал золоченый трон в стеклянной витрине, но при этом тяжело опирался на стекло рукой, как будто ему сделалось нехорошо.

– Потом дорасскажу, – бросила я и направилась к Уолту.

В тусклом вечернем освещении его лицо приобрело красновато-коричневый оттенок, как холмы Египта.

– Что с тобой? – спросила я.

– Тутанхамон умер прямо на этом троне, – сказал он негромко.

Я внимательно прочитала надпись на карточке возле экспоната. Про смерть Тутанхамона там не было ни слова, но Уолт говорил очень уверенно. Наверное, решила я, он может чувствовать все, что связано с их родовым проклятием. Фараон Тутанхамон приходился Уолту прапра-миллион-раз-прадедушкой, и теперь тот же наследственный недуг, который убил молодого фараона в девятнадцать лет, затаилась в крови Уолта и набирала силу, когда он занимался магией. Наверное, Уолт мог бы продлить себе жизнь, отказавшись от своего призвания, но он не захотел. А теперь, глядя на трон своего далекого предка, он наверняка чувствовал себя так, словно читает собственный некролог.

– Мы найдем способ, как тебя вылечить, – пообещала я. – Как только разделаемся с Апопом…

Он посмотрел на меня, и я стушевалась и замолчала. Конечно, мы оба прекрасно знали, что наши шансы одолеть Апопа не очень-то велики. И даже если нам повезет, нет никаких гарантий, что Уолт доживет до победы и сможет ей порадоваться. А ведь сегодня у Уолта хороший день… и все равно по его глазам я догадывалась, что ему очень, очень больно.

– Ребята, – позвал Картер. – Мы готовы.

Зал, который охраняли криосфинксы, по праву считался хитом среди коллекций, посвященных египетской загробной жизни. С невысокого пьедестала на нас смотрела изваянная из дерева статуя Анубиса в рост человека. На перекладине больших золоченых весов – точной копии весов из Судного зала загробного мира – восседал золотой павиан, с которым Хуфу немедленно начал кокетничать. Здесь же находились многочисленные посмертные маски, карты Нижнего мира и целая куча каноп – ритуальных кувшинов, в которых хранились внутренние органы мумий.

Картер прошел мимо всего этого, не задерживаясь, и собрал нас вокруг витрины у дальней стены, где под стеклом хранился длинный папирусный свиток.

– Так вы это, что ли, ищете? – озадаченно нахмурился Джей-Ди. – «Книгу повержения Апопа»? Но вы же понимаете, что даже самые мощные заклинания бессильны против Змея…

Картер, не отвечая, порылся в кармане и извлек обгорелый клочок папируса.

– Это все, что мы смогли спасти из Торонто. Это была другая копия того же самого свитка.

Джей-Ди растерянно взял клочок в руки. Он был размером не больше открытки и так обуглился, что на нем едва можно было различить всего несколько иероглифов.

– Повержение Апопа… – прочитал он. – Но ведь это один из самых распространенных магических тексов. С древних времен до нас дошли сотни его копий!

– Нет, – встряла я, с усилием удерживаясь от того, чтобы не начать боязливо оглядываться через плечо: вдруг нас подслушивает какой-нибудь исполинский Змей? – Апоп охотится только за определенной версией, автор которой – вот этот дядька.

Я постучала пальцем по табличке рядом с экспонатом: «Авторство приписывается царевичу Хаэмуасу, больше известному как Сатни».

– Нехорошее имя… – насупился Джей-Ди, качнув головой. – Его носил один из самых гнусных злодеев в истории магии.

– Да, нам тоже так говорили, – сказала я. – Так вот, Апоп уничтожает только те версии «Книги», которые написал Сатни. Насколько нам известно, всего до наших дней дошло шесть копий свитка, и пять из них Апоп уже уничтожил. Это последняя.

Джей-Ди с сомнением повертел в руках обгорелый клочок папируса.

– Но если Апоп действительно вырвался из Дуата и обрел полную силу, чего ему бояться каких-то там свитков? Ни одно заклинание не сможет остановить его. Почему же он еще не уничтожил весь мир?

Сказать по правде, мы сами ломали голову над этим вопросом уже не один месяц.

– Апоп боится этих свитков, – сказала я, от души надеясь, что так оно и есть. – Видимо, в них содержится какой-то секрет, который позволяет одолеть его. И прежде чем захватить мир, он хочет удостовериться, что все до единой копии уничтожены.

– Сейди, нам надо поспешить, – вмешался Картер. – Нападение может случиться с минуты на минуту.

Я подошла к свитку поближе. Он представлял собой полосу папируса длиной метра два и шириной примерно в полметра, густо испещренную линиями иероглифов и разноцветными картинками. Сказать по правде, за последнее время я перевидала кучи похожих свитков, в которых описывались разнообразные способы изничтожить Хаос, и тексты песнопений, призванных не дать Змею Апопу сожрать бога солнца Ра во время его еженощного путешествия через Дуат. Почему-то древние египтяне были прямо-таки одержимы беспокойством по этому поводу. Веселые ребята, эти египтяне.

Умение читать древние иероглифы – один из удивительных талантов, проснувшихся во мне, когда я стала изучать магию, однако разобраться с этим свитком оказалось не так-то просто. На первый взгляд я не увидела в знакомом тексте ничего особенно полезного. В нем содержалось обычное описание Реки Ночи, по которой совершает свой путь солнечная барка бога Ра. Спасибо, мы и сами там бывали. Еще там была куча советов, как расправиться с многочисленными демонами, населяющими Дуат. Ну, с ними мы тоже встречались. И перебили их столько, что нам полагалось бы по призовой майке с памятной надписью.

– Сейди, ну что там? – нетерпеливо окликнул меня Картер.

– Пока не знаю, – буркнула я. – Дай хоть минутку.

Вообще, по-моему, как-то несправедливо, что мой братец, неисправимый ботаник и книжный червь, сделался боевым магом, а я, вместо того, чтобы совершать выдающиеся подвиги, обогатилась талантом к чтению. Мне и на журналы-то едва хватает терпения, что уж говорить обо всяких замшелых свитках.

«Ты все равно ничего не поймешь, – предупреждало то лицо на стене. – Тебе понадобится моя помощь».

– Придется забрать его с собой, – решила я. – Уверена, я разберусь в нем, если у меня будет больше…

Здание содрогнулось. Хуфу пронзительно взвизгнул и повис на шее у золотого павиана. Пингвины Феликса всполошенно заметались туда-сюда.

– Кажется, это похоже на… – Лицо Джей-Ди побелело. – Похоже на взрыв. Где-то снаружи… Вечеринка!

– Это наверняка отвлекающий маневр, – предупредил Картер. – Апоп старается отвлечь охрану от свитка.

– Они напали на моих друзей, – придушенно просипел Джей-Ди. – И там моя жена…

– Идите туда! – решительно сказала я и посмотрела на брата. – Свитком мы займемся сами. У Джей-Ди жена в опасности!

– Забирайте свиток. И удачи вам, – выпалил Джей-Ди, стиснув напоследок мои ладони, и опрометью ринулся к выходу.

Я снова повернулась к витрине.

– Уолт, ты сможешь открыть стекло? Нужно вытащить оттуда свиток как можно скорее…

Зал заполнился злобным торжествующим хохотом. Холодный гулкий голос эхом отражался от стен: «Это вряд ли, Сейди Кейн».

У меня стянуло всю кожу, как будто она тоже превратилась в хрупкий ветхий папирус. Я сразу вспомнила этот голос. И вспомнила, каково это – находиться так близко к Хаосу, на самой грани… когда кажется, что твоя собственная кровь превращается в пламя, и даже спираль ДНК стремительно разворачивается и рассыпается в ничто.

«Думаю, я уничтожу тебя с помощью стражей Маат, – сказал Апоп. – О да, это будет даже забавно».

Криосфинксы у входа в зал внезапно ожили, развернулись и встали в проходе плечом к плечу, полностью загораживая его. Из их ноздрей вырывались струйки пламени.

– Никто не покинет это место живым, – сказали они в унисон голосом Апопа. – Прощай, Сейди Кейн.

2. Я перекидываюсь словечком с Хаосом

Полагаю, вы догадались, что все это предвещало серьезные проблемы.

И они не замедлили появиться.

Нашими первыми потерями стали пингвины Феликса. Криосфинксы окатили их струями пламени из пастей, и бедные пташки растаяли на месте, превратившись в лужицы воды.

– Нет! – жалобно вскрикнул Феликс.

Зал снова заходил ходуном – на этот раз гораздо сильнее.

Хуфу заверещал и прыгнул прямо Картеру на голову, повалив его на пол. В других обстоятельствах я бы с удовольствием посмотрела на это снова и от души посмеялась, но сейчас я понимала: Хуфу только что спас моему брату жизнь.

Там, где только что стоял Картер, пол начал крошиться, как будто кто-то вгрызся в него отбойным молотком. Полоса разрушения змеилась через весь зал, сметая все на своем пути, втягивая оказавшиеся поблизости экспонаты и перемалывая их в пыль. Точно… змеилась самое подходящее слово. Эта полоса извивалась, как огромная змея, двигаясь прямиком к дальней стене, где находилась «Книга повержения Апопа».

– Свиток! – заорала я.

Никто меня, похоже, не услышал.

Картер все еще корячился на полу, стараясь спихнуть с себя Хуфу. Феликс горевал, стоя на коленях среди жалких лужиц, а Уолт с Элиссой пытались оттащить его подальше от огнедышащих криосфинксов.

Я выдернула из-за пояса свой жезл и выкрикнула первое же заклинание, которое пришло мне в голову: «Дроуах!»

В воздухе вспыхнул золотой символ «Рубеж», и между витриной со свитком и стремительно продвигающейся полосой разрушения полыхнула щитом стена света:

Дома мне частенько приходилось пользоваться этим заклинанием, чтобы разнять ссорящихся учеников или оградить от полночных набегов буфет, где хранились сладости и печенье, но применять его в таких серьезных случаях мне еще не случалось.

Когда невидимый отбойный молоток натолкнулся на мой щит, заклинание начало рассыпаться. Световая стена дрогнула, постепенно сдаваясь. Я попыталась сконцентрироваться, чтобы удержать ее, но сейчас против меня действовала куда более могучая сила. Сам Хаос поглощал мой разум, рассеивая мою магию.

Я запаниковала, почувствовав, что не могу даже отступить: кажется, я была обречена продолжать бой, победить в котором не могла ни при каких обстоятельствах. Апоп крушил мои мысли точно так же, как крушил пол, не давая сосредоточиться.

Уолт вышиб из моей руки жезл.

На меня накатила темнота, и я бессильно обвисла на руках Уолта. Когда в глазах у меня прояснилось, я обнаружила, что руки у меня сильно обожжены и дымятся. От потрясения я даже не чувствовала боли. «Книга повержения Апопа» исчезла. На том месте, где стояла витрина со свитком, за грудой камней в стене зияла здоровенная дыра, словно сквозь нее проломился танк.

Меня охватило такое отчаяние, что я едва могла дышать, но вокруг меня тут же сгрудились друзья. Уолт продолжал крепко держать меня. Картер выхватил свой меч, Хуфу оскалил клыки и грозно рявкнул на криосфинксов. Элисса обнимала Феликса, который жалобно всхлипывал, уткнувшись ей в плечо. Оставшись без своих ненаглядных пингвинов, он быстро растерял храбрость.

– Так вот ты как, значит? – заорала я, повернувшись к криосфинксам. – Как обычно – сжег свиток и бежать? Что, боишься показаться сам?

По залу снова прокатился хохот. Криосфинксы неподвижно застыли в проеме, но повсюду в витринах зашевелились статуэтки и украшения. Золотое изваяние павиана, с которым пытался общаться Хуфу, с неприятным скрипом повернуло голову.

– Я повсюду, – произнес голос Змея устами павиана. – Я могу разрушить все, что тебе дорого… и всех, кто тебе дорог.

Хуфу негодующе заверещал и бросился прямо на золотого павиана, сбив его на пол. Тот немедленно растекся дымящейся лужей расплавленного золота.

Зато тут же ожила другая статуя – позолоченный деревянный фараон с охотничьим копьем в руках. Его глаза покраснели, словно налившись кровью, а деревянные губы скривились в злой усмешке.

– Твоя магия слаба, Сейди Кейн. Человеческая цивилизация одряхлела и прогнила насквозь. Я проглочу солнце и погружу ваш мир в вечную тьму. Море Хаоса поглотит вас без остатка.

Словно не сдержав напора злой энергии, статуя фараона лопнула, разлетевшись в щепки. Ее постамент тоже развалился, и по залу зазмеилась еще одна полоса разрушений: мраморная плитка на полу вспучивалась, трескалась и проседала, словно за нее снова принялся невидимый отбойный молоток. Полоса все удлинялась и удлинялась, направляясь к витрине у восточной стены, где был выставлен изящный золотой ларец.

«Сбереги его», – сказал голос у меня в голове. Не то мое подсознание прорезалось, не то Исида – моя богиня-покровительница. Мы так часто обменивались с ней мыслями, что я уже не всегда могла разобрать, моя это идея или ее.

И тут я вспомнила, что сказало мне то лицо на стене… «Займись золотым ларцом. Он даст ключ к тому, что вам нужно».

– Тот ящик… Остановите его! – завизжала я.

Друзья растерянно воззрились на меня. Где-то снаружи грянул очередной взрыв, сотрясая здание. С потолка посыпались куски штукатурки.

– Неужели тебе нечего противопоставить мне, кроме этих детей? – заговорил Апоп устами статуэтки из слоновой кости, которая стояла в ближайшей витрине: миниатюрная фигурка в резной игрушечной лодочке. – А ты, Уолт Стоун, настоящий счастливчик. Даже если ты переживешь эту ночь, твой недуг убьет тебя прежде, чем я одержу свою великую победу. Ты не увидишь, как я разрушу твой мир.

Уолт пошатнулся, и вдруг оказалось, что не он меня поддерживает, а я его. От жуткой боли в обожженных руках меня замутило.

Полоса разрушений быстро продвигалась зигзагами, определенно нацелившись на золотой ларец. Элисса ударила посохом оземь и выкрикнула магический приказ.

Пол тут же затвердел, превратившись в гладкую плиту из серого камня. К сожалению, всего на несколько секунд. Потом плита покрылась трещинами, и сила Хаоса продолжила свой разрушительный путь.

– Молодец, Элисса, очень храбро, – проговорила статуэтка голосом Апопа. – Но земля, которую ты так любишь, тоже растворится в Хаосе. Тебе не на чем будет устоять!

Посох Элиссы тут же вспыхнул огнем; она вскрикнула и отбросила его в сторону.

– Перестань сейчас же! – завопил Феликс и со всей силы хрястнул по витрине собственным посохом, расколотив фигурку вместе с лодочкой и добрым десятком других шабти.

Голос Апопа просто переместился: теперь он раздавался из нефритового амулета – фигурки Исиды, висящей на манекене поблизости.

– Ах, малыш Феликс, ты такой забавный. Возможно, я оставлю тебя в живых и буду держать при себе как потешную зверушку, вроде тех неуклюжих птиц, которые тебе так нравятся. Интересно, сколько ты продержишься, пока не тронешься рассудком?

Феликс с отчаяния запустил в манекен жезлом и сбил его на пол.

Извивающаяся вспаханная полоса на полу уже достигла половины пути до золотого ларца.

– Он охотится за тем ящиком! – выпалила я, стараясь говорить более связно. – Спасайте ящик!

Согласна, не самый лучший в истории боевой клич, но Картер, кажется, меня понял. Одним прыжком он оказался прямо перед продвигающимся вперед Хаосом и вонзил в пол свой меч. Магический клинок вошел в мрамор, как горячий нож в мороженое. В обе стороны от него протянулась сияющая голубая линия – защитное силовое поле в исполнении Картера. Полоса разрушения врезалась в световой барьер и замерла.

«Бедный Картер Кейн. – Теперь голос Змея доносился отовсюду сразу. Экспонаты вокруг нас взрывались один за другим, не выдерживая переполняющей их энергии Хаоса. – Все еще мнишь себя предводителем… Но то, что ты пытаешься построить, я сотру в порошок. Ты потеряешь всех, кто тебе дорог».

Голубая защитная линия Картера замигала, готовясь сдаться под напором разрушительной магии. И если я не помогу ему прямо сейчас…

– Эй, Апоп! – заорала я. – Что же ты меня не уничтожишь? Только грозиться можешь? Давай же, ты, уж-переросток!

Зал наполнился злобным змеиным шипением. Кажется, мне стоит упомянуть, что среди моих многочисленных талантов не последний – умение выводить людей из себя. Похоже, со змеями у меня тоже отлично получалось.

Пол перестал крошиться и выровнялся. Картер снял магический щит и едва не рухнул от изнеможения. Хуфу, светлая голова, тут же метнулся к золотому ларцу, схватил его и дал деру.

Когда Апоп заговорил снова, в его голосе ясно слышалась неприкрытая злоба: «Ладно же, Сейди Кейн. Настало время умереть».

Бараноголовые сфинксы ожили и зашевелились. Их пасти полыхнули огнем, и они ринулись прямо на меня.

К счастью, один из них на всем скаку поскользнулся на луже, оставшейся от пингвина, так что его сильно занесло влево. Второй, без сомнения, вцепился бы мне в горло, если бы на его пути не оказался очень своевременно появившийся верблюд.

Да-да, самый настоящий верблюд. Уж если даже вы от этой новости растерялись, то представьте, каково пришлось бедняге криосфинксу, который определенно не был готов к такому неожиданному препятствию.

Откуда в музее взялся верблюд, спросите вы? Возможно, я уже упоминала о коллекции амулетов, которые повсюду таскал с собой Уолт. Два из них, в частности, служили для того, чтобы в случае надобности превратиться в живых – и крайне неприятных – верблюдов. Мне уже приходилось иметь с ними дело, так что я не испытала особого восторга при виде здоровенного косматого дромадера, который вдруг оказался в двух шагах от меня. Правда, выступил он достойно: понесся прямиком на криосфинкса, опрокинул его и сам навалился сверху. Сфинкс взвыл от досады и попытался освободиться от придавившей его туши, но верблюд только фыркнул и звучно пустил газы.

– Гинденбург, – догадалась я. Поверьте, только один верблюд на свете умеет портить воздух с такой невыносимой эффективностью. – Уолт, ради всего святого, зачем…

– Прости! – В его голосе прозвучали панические нотки. – Не тот амулет!

Но, как бы то ни было, метод сработал. Может, верблюды не очень одаренные бойцы, зато они тяжелые и неуклюжие, а в драке это тоже бывает полезно. Криосфинкс рычал и бился, царапая когтями пол, но спихнуть с себя верблюда не мог. Гинденбург только шире растопырил длинные ноги, встревоженно зафырчал и снова раскатисто пустил газы.

Я отступила поближе к Уолту и попыталась собраться с мыслями.

В зале царил настоящий хаос – в буквальном смысле. Среди экспонатов шныряли злые красные молнии. Пол крошился, стены дрожали и трескались. Экспонаты оживали, выскакивали из витрин и нападали на моих друзей.

Картеру пока удавалось сдерживать второго криосфинкса, однако чудовище ловко отражало удары его меча своими рогами и вдобавок пыхало в него огнем из пасти.

Феликс топтался в окружении целого летучего хоровода из кувшинов-каноп, которые подло лупили его со всех сторон, как бы он ни отбивался от них посохом. Целая армия маленьких статуэток-шабти атаковала Элиссу, которая все еще пыталась читать заклинание, сдерживающее окружающие разрушения. Хуфу, героически не выпуская из объятий золотого ларца, метался по всему залу в попытке удрать от ожившей статуи Анубиса, которая в гневе крушила кулаками все на своем пути.

Сила Хаоса вокруг нас неуклонно нарастала. Я чувствовала это, как по нарастающему гулу чувствуешь приближение бури. Само присутствие Апопа грозило разнести музей по кирпичику.

И как, скажите на милость, я должна была одновременно помогать друзьям, спасать этот чертов золотой ларец, да еще не давать музейному зданию рухнуть нам на головы?

– Сейди! – окликнул меня Уолт. – Какой у нас план?

Первый криосфинкс наконец спихнул с себя Гинденбурга и поднялся на ноги, после чего мстительно выдохнул в его сторону струю пламени. Верблюд в последний раз отравил воздух и превратился обратно в безобидный золотой амулет. Криосфинкс повернулся ко мне. Вид у него был очень недовольный.

– Уолт, – сказала я, – прикрой меня.

– Конечно, – с готовностью отозвался он, неуверенно покосившись на криосфинкса. – А что ты собираешься делать?

Хороший вопрос, подумала я. Своевременный.

– Нужно спасти от Апопа тот золотой ларец, – сказала я. – Это что-то вроде ключа. И нужно восстановить Маат, иначе все здание обрушится, и мы погибнем.

– И как же мы восстановим Маат?

Вместо ответа я как следует сосредоточилась, фокусируя зрение на другой слой реальности, и заглянула в Дуат.

Трудно описать, на что это похоже – когда видишь мир сразу на нескольких уровнях. Сходные ощущения испытываешь, когда надеваешь 3D-очки: контуры предметов смещаются, вокруг них появляются размытые многоцветные ауры… вот только эти ауры не всегда совпадают с очертаниями предметов, и к тому же детали изображения постоянно смещаются. Магам, которые решили заглянуть в Дуат, нужно соблюдать большую осторожность. В лучшем случае они могут заработать приступ тошноты. Ну а в худшем – их мозги могут попросту взорваться.

В Дуате весь зал оказался заполнен свивающимися кольцами исполинской красной змеи. Магия Апопа медленно, но верно распространялась все шире, окружая и захватывая моих друзей. При виде этой жуткой картины я чуть не потеряла концентрацию… и заодно чуть не рассталась со съеденным обедом.

«Исида, – позвала я. – Поможешь немножко?»

Сила богини хлынула в меня могучим потоком. Я снова огляделась вокруг и увидела своего брата, который сражался с криосфинксом. Только теперь на месте Картера был бог-воитель Гор, и его клинок сиял ослепительным светом.

Каждая из кружащих вокруг Феликса свирепым вихрем каноп являлась сердцем злого духа – сумрачные зловещие силуэты, словно сотканные из тени, злобно хлестали отважного малыша когтистыми лапами. Я подивилась, до чего у Феликса в Дуате мощная аура. Ее яркое пурпурное сияние сдерживало духов, не давая им развернуться во всю силу.

Элисса стояла в окружении пыльного смерча, смутно напоминающего очертаниями человека. Она пропела новое заклинание, и Геб, бог земли, поднял могучие руки, удерживая потолок. Обступившая ее армия маленьких шабти светилась багровым пламенем, как пожар.

Хуфу в Дуате выглядел так же, как и в смертном мире, и так же скакал по всему залу, спасаясь от разбушевавшейся статуи Анубиса, но крышка золотого ларца в его лапах почему-то оказалась открытой. Внутри я не увидела ничего, кроме непроницаемой тьмы – как будто осьминог напустил в него чернил.

Не успев даже задуматься, что бы это значило, я перевела взгляд на Уолта и ахнула.

В Дуате он был окутан мерцающим серым саваном, в какой обычно обряжают мумии. Его плоть была прозрачной, как у призрака, а кости тускло светились, как под рентгеновскими лучами.

«Это его проклятие, – догадалась я. – Он отмечен смертью».

Но что еще хуже, криосфинкс, который стоял напротив него, находился в самом центре магического смерча, порожденного Хаосом. Тело чудовища искрило алыми молниями, рогатая голова постепенно превращалась в голову Апопа, с желтыми змеиными глазами и ядовитыми клыками.

Он прянул на Уолта, но нанести удар не успел: Уолт уже выхватил амулет и бросил его прямо в морду жуткой твари. Тонкие, но прочные золотые цепи стянули клыкастые челюсти. Криосфинкс остановился и яростно замотал головой, как пес в наморднике.

– Порядок, Сейди. – В Дуате голос Уолта звучал ниже и как-то увереннее, как будто в магическом мире он становился старше своего возраста. – Начинай свое заклинание. И поторопись.

Криосфинкс дергал челюстями, пытаясь освободиться. Цепи скрипели и потрескивали, готовые в любой момент лопнуть. Второй криосфинкс уже загнал Картера в угол и продолжал теснить его все более угрожающе. Обессилевший Феликс уже упал на колени, и его пурпурная аура начала меркнуть под натиском темных духов. Элисса тоже проигрывала битву за удержание здания в целости: вокруг нее с грохотом сыпались обломки камня с потолка. Статуя Анубиса сцапала Хуфу за хвост и теперь держала его на весу вниз головой. Павиан отчаянно вопил, но ларца из лап не выпускал.

Значит, надо срочно восстанавливать порядок. Сейчас или никогда.

Я впустила в себя силу Исиды, мобилизовав свой собственный магический резерв на полную силу – так, что моя душа начала гореть от напряжения. А потом полностью сосредоточилась и произнесла самое могущественное слово Божественной Речи: «Маат».

Прямо передо мной в воздухе вспыхнул иероглиф – яркий, как маленькое солнце:

– Хорошо! – сказал Уолт. – Удерживай его!

Сам он каким-то образом сумел ухватить криосфинкса за цепи на морде и притянуть его к себе. Тварь навалилась на него всей каменной тушей, но тут странная серая аура Уолта, которая была видна вокруг него в Дуате, вдруг перекинулась на монстра и стала распространяться по нему, как инфекция. Криосфинкс шипел и корчился, пытаясь освободиться, но тщетно. На меня пахнуло могильным запахом разложения – таким густым, что я опять чуть не потеряла концентрацию.

– Сейди, – предостерегающе крикнул Уолт, – удерживай заклинание!

Я снова сосредоточилась на сияющем иероглифе, направляя на символ порядка и созидания всю свою энергию. Божественное слово засияло еще ярче. Змеиные кольца, опутавшие зал, начали постепенно развеиваться, как туман под солнцем. Оба криосфинкса дрогнули и рассыпались в пыль. Кружащие канопы посыпались на пол, разлетаясь в черепки. Статуя Анубиса выпустила хвост Хуфу, который тут же брякнулся головой об пол. Армия шабти, обступившая Элиссу, замерла, и могучая магия земли волной распространилась по всему залу, запечатывая трещины и восстанавливая пошатнувшиеся стены.

Я почувствовала, как Апоп, шипя от досады и ярости, убрался глубоко-глубоко в Дуат.

А потом грохнулась в обморок.

– Я ведь говорила тебе, что у нее получится, – произнес такой знакомый, милый голос.

Голос моей мамы… хотя, конечно, такого просто не могло быть. Она ведь давно умерла, так что поговорить с ней мне удавалось лишь изредка, и только в Нижнем мире.

Я открыла глаза, но мое зрение оказалось каким-то тусклым и словно размытым. Надо мной склонились две женщины. Одна из них действительно была моя мама – светлые волосы собраны на затылке, синие глаза сияют гордой радостью. Она была почти прозрачная, как и положено привидению, но голос ее звучал совсем как живой.

– Это еще не конец, Сейди. Тебе еще предстоит потрудиться.

Рядом с мамой стояла Исида в белом шелковом платье, с радужными мерцающими крыльями за плечами. В ее заплетенных в косы глянцевито-черных волосах сверкали бриллианты. Красотой лица она не уступала моей маме, но в нем было больше царственного достоинства и меньше тепла.

То есть поймите меня правильно: поскольку я частенько проникала в мысли Исиды, то не сомневалась, что по-своему она тоже ко мне привязана, но боги не испытывают тех чувств, что присущи нам, людям. Обычно мы значим для них не больше, чем полезные игрушки или в лучшем случае забавные питомцы. Ведь, с точки зрения богов, человеческая жизнь длится не дольше, чем жизнь какого-нибудь хомячка.

– Ни за что бы не поверила, если бы не увидела своими глазами, – отозвалась Исида. – Последним магом, который был способен призвать Маат, была сама Хатшепсут… да и то у нее получалось только тогда, когда она нацепляла ту свою фальшивую бороду.

Я не поняла, что она имела в виду, но решила, что тайна загадочной бороды вполне может оставаться тайной. Я как-нибудь переживу.

Я хотела пошевелиться, но не смогла. Странное это было чувство: как будто я плаваю в ванне с теплой водой, погрузившись на самое дно, а склонившиеся надо мной женские лица слегка расплываются, как будто смотрят на меня сквозь рябь на поверхности.

– Сейди, послушай меня внимательно, – сказала мама. – Не вини себя ни в чьей смерти. Когда ты изложишь отцу свой план, он будет возражать… Но ты должна убедить его. Скажи, что это единственный способ спасти души умерших. И еще скажи ему… – Ее лицо помрачнело. – Скажи ему, что это единственный способ сделать так, чтобы он мог увидеть меня снова. Ты должна справиться, моя девочка.

Я хотела спросить маму, о каком плане она говорит, но не смогла произнести ни слова.

Исида коснулась моего лба холодными, как лед, пальцами.

– Мы должны отпустить ее, – сказала она негромко. – Нельзя удерживать ее здесь дольше. До свиданья, Сейди. Уже близится время, когда нам с тобой снова придется соединиться. Ты такая сильная, Сейди. Даже сильнее своей матери. Вместе мы будем править всем миром.

– Ты хотела сказать «вместе мы одолеем Апопа», – строго поправила ее моя мама.

– Ну да, ну да, – кивнула Исида. – Именно это я и хотела сказать.

Их лица вдруг слились в одно, и единый голос произнес: «Я люблю тебя».

Перед глазами у меня завихрились белые точки, как будто я вдруг попала в снежную пургу. Что-то вокруг неуловимо изменилось, и в следующий миг я увидела, что стою посреди сумрачного кладбища рядом с Анубисом. Причем не тем хрестоматийным богом с древних рисунков, которому полагался зловещий вид и шакалья голова, а тем потрясающим парнем, которым он обычно представал передо мной, – с теплыми карими глазами, взлохмаченными черными волосами и возмутительно красивым лицом. В смысле, я хотела сказать, что это попросту нечестно: раз он бог, то может принимать тот облик, который захочет. Ну и зачем он все время принимает этот самый облик, от которого у меня все внутри закручивается кренделем?

– Замечательно, – сумела выдавить я. – Раз ты здесь, значит, я умерла.

– Нет, ты не умерла, – улыбнулся Анубис. – Хотя подошла к самой грани. Это был очень рискованный поступок.

Мое лицо вспыхнуло. Я чувствовала, как горячая волна распространяется, захватывая уши и шею. Я и сама не знала, отчего так вышло: не то от смущения, не то от гнева… не то от радости, что наконец его вижу.

– Ну и где ты был? – накинулась я на него. – За целых полгода – ни словечка!

Его улыбка увяла.

– Они не позволяли мне с тобой видеться.

– Кто не позволял?

– Существуют определенные правила, – продолжал он. – Я даже сейчас у них под наблюдением, но ты оказалась так близка к смерти, что я сумел выкроить пару минут, чтобы сказать тебе: ты правильно все придумала. Посмотри на то, чего нет. Только так ты сможешь выжить.

– Ну конечно, – буркнула я. – Спасибо, что выражаешься так ясно и четко. Никаких загадок.

В груди у меня вдруг потеплело, сердце начало отсчитывать удары, и я вдруг сообразила, что все это время, с момента как я потеряла сознание, оно не билось. Вообще-то это наверняка не очень хороший признак.

– Сейди, есть еще кое-что… – Голос Анубиса зазвучал глуше, и его образ начал таять. – Я должен сказать тебе…

– Лучше скажи мне лично, – попросила я. – Не надо никаких «смертных видений» и прочей ерунды, ладно?

– Я не могу. Они мне не позволят.

– Ну что ты лепечешь, как маленький? Ты же бог! Ты можешь, черт возьми, делать все, что захочешь!

В его глазах мелькнула искра гнева, а потом, к моему удивлению, он вдруг рассмеялся.

– Я и забыл уже, какая ты вспыльчивая. Хорошо, я постараюсь навестить тебя… очень недолго. Нам нужно кое-что обсудить. – Он вдруг протянул руку и погладил меня по щеке. – А сейчас ты проснешься. До свиданья, Сейди.

– Не уходи. – Я схватила его ладонь и прижала к своему лицу.

Все мое тело налилось теплом, а Анубис растаял и исчез.

Я резко открыла глаза.

– Не уходи!

Как выяснилось, на мои обожженные руки уже наложили повязки, и сейчас я пылко хваталась ими за волосатую павианью лапу. Озадаченный Хуфу взирал на меня в полном замешательстве.

– Агх?

Изумительно, подумала я. Докатилась. Заигрываю с обезьянами.

Я неуклюже села. Картер и все наши друзья взволнованно столпились вокруг меня. Мы были в том же самом зале. Здание все-таки не обрушилось, но выставка Тутанхамона была полностью разгромлена. Да уж, решила я, вряд ли нас внесут в список почетных друзей Музея искусств Далласа. По крайней мере, не в ближайшее время.

– Ч-что случилось? – спросила я, заикаясь. – Как долго?..

– Ты была мертва две минуты, – отозвался Картер дрожащим голосом. – В смысле… у тебя сердце не билось, Сейди. Я думал… Я боялся…

Его голос сорвался, и он замолчал. Бедняга. Наверно, ему и вправду было бы скучно без меня.

(Ой, Картер! Ну что ты щиплешься!)

– Ты призвала Маат, – пробормотала Элисса с крайним изумлением на лице. – Это же… это же невозможно…

Согласна, это и впрямь впечатляло. Дело в том, что создать с помощью Божественной Речи какой-то объект – скажем, животное, стул или меч, – довольно сложно. Призвать стихию, например, огонь или воду, еще труднее. Но воплотить в реальность сложное понятие, такое, как Порядок, – нечто совсем небывалое. Однако в тот момент я не могла в полной мере восхититься сама собой: слишком мне было больно. Пока что я чувствовала себя так, словно призвала наковальню, уронив ее себе на голову.

– Просто повезло, – сказала я. – А что с тем золотым ящиком?

– Агх! – Хуфу с гордостью указал на ларец, который стоял на полу рядом с ним – целый и невредимый.

– Хороший павиан, – похвалила я его. – Получишь вечером дополнительную порцию «Чирио».

– Но «Книга повержения Апопа» погибла, – нахмурился Уолт. – Чем же он нам поможет, этот ящик? Ты вроде говорила, что это какой-то ключ…

Мне трудно было смотреть на Уолта, не терзаясь чувством вины. Мое сердце уже много месяцев разрывалось между ним и Анубисом, и со стороны Анубиса было просто нечестно врываться в мои видения, да еще в виде этакого бессмертного красавца, в ту самую минуту, когда бедный Уолт рисковал собственной жизнью ради моего спасения. Особенно учитывая, что смерть подтачивает его силы день ото дня. Мне тут же вспомнилось, каким он явился мне в Дуате, в этом призрачном сером саване…

Нет. Об этом я не могла думать. Я собралась и сосредоточилась на золотом ящике.

«Посмотри на то, чего нет», – сказал Анубис. Будь они неладны, эти боги, со своими дурацкими загадками.

Интересно. Тот тип в стене, «дядя Винни», сказал, что ларец подскажет нам, как одолеть Апопа, если мне хватит сообразительности разгадать его тайну.

– Я пока сама толком не знаю, что это такое, – призналась я. – Но если техасцы разрешат нам забрать его с собой в Бруклинский Дом…

На меня внезапно накатил ужас. Снаружи больше не слышалось ни взрывов, ни треска пламени. Только мертвая зловещая тишина.

– Техасцы! – вскрикнула я. – Что с ними?

Феликс и Элисса тут же бросились к выходу. Картер с Уолтом помогли мне подняться на ноги, и мы побежали следом за ними.

На посту не было ни одного охранника. Мы выскочили в главный вестибюль, и сквозь стеклянную стену я увидела поднимающиеся над садом скульптур столбы белесого дыма.

– Нет, – забормотала я. – Нет, нет…

Мы метнулись через улицу и замерли у входа в сад. Посреди безупречной лужайки теперь зиял кратер размером с олимпийский бассейн, дно которого было вымощено расплавившимися скульптурами и обломками камня. Сеть туннелей, ведущих в штаб-квартиру Пятьдесят Первого нома, обвалилась и сплющилась, как муравейник под ногой хулигана. Трава вокруг кратера была усеяна дымящимися лоскутами вечерних нарядов, битыми тарелками из-под тако и бокалами из-под шампанского, а также щепками от магических посохов.

«Не вини себя ни в чьей смерти», – сказала мне мама.

Как в тумане, я медленно побрела к развалинам веранды. Часть ее бетонной плиты откололась и сползла в воронку от взрыва. В грязи валялась обгоревшая скрипка, а рядом с ней поблескивало что-то серебряное.

Картер подошел и встал рядом.

– Надо… надо поискать, – сказал он севшим голосом. – Может, кто-нибудь выжил.

Я изо всех сил сдерживала слезы. Не знаю, откуда я это знала, но не сомневалась, что это истинная правда.

– Никого не осталось, – сказала я.

Техасские маги встретили нас, как друзей, и помогали нам. Джей-Ди Гриссом пожал мне руку на прощанье и пожелал удачи, перед тем как бежать спасать свою жену. Но мы уже видели, чем заканчивались нападения Апопа в других номах. И Картер предупреждал Джей-Ди: «Приспешники Змея не оставляли в живых никого».

Я присела и подняла с земли блестящий предмет: оплавленную серебряную пряжку в форме звезды.

– Они все погибли, – сказала я. – Все до единого.

3. Мы добываем ящик с пустотой

Конечно, Сейди выбрала самый оптимистический момент, чтобы передать микрофон мне. (Вот уж спасибо, сестренка.)

Я был бы просто счастлив сообщить вам, что Сейди ошиблась насчет Пятьдесят Первого нома и мы отыскали всех техасских магов целыми и невредимыми… Ничего такого не случилось. Мы не нашли ничего, кроме следов ожесточенного сражения: обугленных костяных жезлов, черепков от разбитых шабти, обрывков обгорелой льняной ткани и папируса. Маги попросту исчезли – точь-в-точь как это произошло во время атак Змея в Торонто, Чикаго и Мехико. Может, они испарились, а может, их сожрали… или уничтожили каким-то другим, не менее ужасным способом.

У края воронки в траве горел иероглиф Исфет, символ Хаоса. Как будто Апоп оставил его в качестве своей визитной карточки.

Мы все пребывали в глубоком шоке, но времени оплакивать наших товарищей у нас не было. Вот-вот на место сражения примчится полиция и другие представители властей, а значит, мы должны были по возможности исправить, что можно, и уничтожить все следы магии.

С воронкой мы ничего не могли поделать. Наверняка местные объявят, как всегда, что произошел взрыв газа. (Что-то часто они стали случаться в последнее время, где бы мы ни появились.)

Мы попытались привести в порядок музей и восстановить экспонаты из коллекции фараона Тутанхамона, но это оказалось далеко не так просто, как навести порядок в разоренной сувенирной лавке. Возможности магии тоже не безграничны. Поэтому если однажды, посещая выставку Тутанхамона, вы обнаружите на некоторых экспонатах трещины или следы гари, а может, у какой-нибудь статуи голова окажется приклеена задом наперед… в общем, извините. Возможно, это мы напортачили из-за спешки.

Поскольку, пока мы трудились, полиция успела перекрыть все ближайшие улицы и оцепить зону взрыва, вся наша команда собралась на крыше музея. В другое время мы могли бы с помощью какого-нибудь музейного артефакта открыть портал и попасть прямиком домой, но за последние месяцы Апоп набрал такую силу, что пользоваться порталами стало очень рискованно.

Поэтому я громко свистнул, призывая нашего «извозчика». Грифон Фрик тут же сорвался с крыши отеля «Фермонт», расположенного всего в двух кварталах, и помчался к нам.

В большом городе не так-то легко найти место, где можно спрятать грифона, особенно если он запряжен в лодку. Нельзя же просто приткнуть его у тротуара или поставить на платную парковку. К тому же Фрик немного нервничает, когда видит незнакомых людей, и норовит их сожрать. Поэтому я пристроил его на крыше высокого здания отеля, а чтобы он не скучал, оставил рядом с ним целый ящик, набитый тушками мороженых индеек. Предыдущий опыт показывал, что индейки должны быть сильно заморожены – иначе он проглотит их в один присест и будет мучиться икотой.

(Сейди тут говорит, чтобы я поскорее переходил к основной истории. Дескать, особенности кормления грифонов вас вряд ли интересуют. Ладно, извините, больше не буду.)

Одним словом, Фрик тут же прилетел и опустился на крышу музея. Вообще-то, для монстра он очень красивый… если вам нравятся здоровенные крылатые львы с орлиной головой и неуравновешенной психикой. Шерсть у него красивого ржаво-красного цвета, а когда он летает, его огромные крылья машут часто-часто, как у колибри, и издают при этом визгливый звук, напоминающий не то цепную пилу, не то индейскую дудку-казу.

– ФРИИИК! – протяжно крикнул Фрик. Да-да, поэтому я так его и назвал.

– Здорово, приятель, – поприветствовал я его. – Давай-ка выноси нас отсюда.

Лодка, которую он тащил за собой, представляла собой типичный древнеегипетский челнок: нечто вроде большого каноэ, связанного из легких стеблей папируса. Благодаря чарам Уолта она могла держаться в воздухе независимо от того, сколько груза ей придется нести.

В первый наш полет авиакомпанией «Эйр-Фрик» мы привязали лодку у грифона под брюхом, но это оказалось не очень удобно. На спине грифона тоже не покатаешься, потому что его бешено работающие крылья рискуют размолоть седока в фарш. Наилучшим вариантом оказалась лодка, прикрепленная сзади в качестве воздушных саней. Новая система работала безупречно, если не считать того случая, когда Феликс громко крикнул проходящим внизу смертным: «Хо-хо-хо! Веселого Рождества!»

Вообще-то, обычные смертные видят магию не так, как ее видим мы, поэтому я не могу сказать наверняка, что они думали, когда мы пролетали у них над головами. Без сомнения, многие из них решили, что им нужно обратиться к врачу или хотя бы увеличить дозу лекарств, которые они принимают.

Мы взмыли в ночное небо: пятеро магов, павиан и золотой ларец. Я все еще не понимал, чем он так заинтересовал Сейди, но все-таки доверял сестре достаточно, чтобы решить: раз она считает, что ларец представляет важность, значит, так оно и есть.

Сверху разрушенный сад выглядел не менее ужасно. Дымящаяся воронка походила на огромный рот, разверстый в беззвучном крике. Со всех сторон мерцали красно-белые маячки пожарных и полицейских машин. Мы ведь даже не знаем, сколько магов погибло в этом жутком взрыве, с горечью подумал я.

Фрик набрал скорость. Гудение его крыльев сливалось с шумом ветра у меня в ушах. В глазах у меня защипало, но тут ветер был ни при чем. Я отвернулся от ребят, чтобы они не видели моего лица.

«Все еще мнишь себя предводителем», – сказал Апоп.

Конечно, он готов сказать все, что угодно, чтобы сбить нас с толку и заставить усомниться в собственной правоте. Но эти слова задели меня по-настоящему.

На самом деле мне не очень-то нравится изображать из себя лидера. Это совсем не просто, знаете ли, все время нести ответственность и ради спокойствия других держаться уверенно даже в тех случаях, когда никакой уверенности не испытываешь.

Мне очень не хватало кого-нибудь из взрослых, на которых можно положиться. Не хватало папы. Не хватало дяди Амоса, который сейчас находился в Каире в качестве главы Дома Жизни. А что касается моей сестрицы Сейди, большой любительницы покомандовать, то она всегда меня поддерживала, но при этом ясно давала понять, что принять на себя руководство не желает. Поэтому официально именно я считался главой Бруклинского Дома, и именно я определял стратегию наших действий. Для меня это означало, что, когда мы допускали какие-то ошибки – например, позволяли Апопу смести с лица земли целый ном, – вина за них тоже ложилась на меня.

Конечно, Сейди никогда ни в чем таком меня не обвиняла, но я все равно чувствовал себя хуже некуда.

«Все, что ты пытаешься построить, я сотру в порошок».

Казалось невероятным, что еще и года не прошло с тех пор, как мы с Сейди впервые попали в особняк в Бруклине, тогда еще даже не догадываясь ни о нашем наследии, ни о наших способностях. А сейчас мы чувствовали себя в этом месте полноправными хозяевами и обучали целую армию юных магов бороться с Апопом, следуя путем богов, хотя эта разновидность магии не одну тысячу лет находилась под запретом. И мы добились значительных успехов, хотя, если судить по исходу битвы со Змеем сегодняшним вечером, всех наших усилий было недостаточно.

«Ты потеряешь всех, кто тебе больше всех дорог»

Я уже потерял столько дорогих мне людей. Моя мама погибла, когда мне было всего семь. А в прошлом году мой папа пожертвовал своей жизнью, чтобы стать вместилищем духа бога Осириса. В течение лета многие наши союзники пали жертвами нападений Апопа, попали в засаду или попросту пропали без вести по вине мятежных магов, которые отказались принять нашего дядю Амоса в качестве нового Верховного Чтеца.

Кого еще я могу потерять… Сейди?

Нет-нет, никакого сарказма. Хотя большую часть жизни мы росли отдельно – я странствовал с папой по свету, а Сейди воспитывали бабушка с дедушкой в Лондоне, – она по-прежнему оставалась моей сестрой. За последний год мы очень сблизились. Какая Сейди ни противная иногда, все-таки она очень нужна мне.

Какой кошмар.

(Ага, я ждал, что она сейчас треснет меня по руке. Больно же…)

А может, Апоп имел в виду кого-то другого, например, Зию Рашид…

Внизу замерцали огоньки пригородов Далласа. Фрик с дерзким клекотом нырнул в Дуат. Нашу лодку окутал ледяной туман. В животе у меня появилось знакомое щекочущее ощущение, какое бывает при крутом спуске на «американских горках». Во мгле вокруг зашептали призрачные голоса.

Как только я начал опасаться, что мы, наверное, заблудились, головокружение тут же прошло, туман рассеялся. Мы снова оказались на Восточном побережье и мчались над морем ночных огней вокруг Нью-Йоркской бухты к родному Бруклину.

Штаб-квартира Двадцать Первого нома располагалась на берегу Ист-Ривер недалеко от Вильямсбургского моста. Простые смертные не видели ничего, кроме большого заброшенного и полуразвалившегося складского ангара посреди захламленного пустыря, но для магов Бруклинский Дом был очевиден, как маяк – расположенный на крыше склада большой пятиэтажный особняк из известняковых блоков и стекла. Сейчас он ярко сиял желтыми и зелеными огнями.

Фрик приземлился прямиком на крышу особняка, где нас уже поджидала богиня-кошка Баст.

– Вы живы, мои котятки! – воскликнула она, сжимая мне руки и торопливо осматривая на предмет ран и прочих повреждений. Затем она проделала то же самое с Сейди и неодобрительно поцокала языком, увидев ее забинтованные руки.

Баст вообще-то очень красивая, хотя под взглядом ее светящихся кошачьих глаз иногда бывает неуютно. Свои длинные черные волосы она заплетала в косу на затылке, а облегающий комбинезон, похожий на костюм гимнастки, менял узор, когда она двигалась, покрываясь то тигриными полосками, то леопардовыми пятнами, то черно-рыжим крапом. Я очень ее любил и безоглядно доверял ей, но когда у нее случались приступы неудержимой материнской заботы, которую она проявляла исключительно по-кошачьи, мне становилось немного не по себе. В рукавах она прятала свое любимое оружие – острые, как бритва, ножи, которые легко выскакивали прямо ей в ладонь, стоило ей шевельнуть запястьями. Когда она принималась трепать меня по щекам, я боялся, что она сделает какое-нибудь неосторожное движение и ненароком отрежет мне голову. Хорошо еще, что она не пыталась таскать нас за шкирку или вылизывать, как котят.

– Что случилось? – спросила она. – Все целы?

Сейди судорожно вздохнула.

– Вообще-то…

Пришлось тут же рассказать о том, что техасский ном был полностью уничтожен.

Из груди Баст вырвалось глухое ворчание. Ее волосы непременно встали бы дыбом, но коса помешала, поэтому ее прическа просто резко вспухла, как попкорн на сковородке.

– Мне надо было быть с вами, – сказала она. – Я могла бы помочь!

– Нет, не могла бы, – покачал головой я. – У музея была слишком мощная защита.

Дело в том, что большинство территорий, принадлежащих магам, защищены от проникновения богов в физическом воплощении. За минувшие тысячелетия маги разработали большое количество очень совершенных способов охраны. Нам самим пришлось немало потрудиться, переделывая систему охраны Бруклинского Дома таким образом, чтобы Баст получила в него полный доступ и в то же время чтобы в него не могли проникнуть другие, не столь дружески настроенные божества.

Взять Баст с собой в Музей искусств Далласа – примерно то же самое, что попытаться пронести базуку мимо службы безопасности аэропорта. Не то чтобы совсем невозможно, но хлопотно, да и времени на это уйдет больше. Кроме того, Баст воплощала собой последний рубеж обороны Бруклинского Дома: именно на нее возлагалась обязанность защищать дом и учеников в наше отсутствие. Уже дважды наши враги едва не разрушили особняк до основания, и мы не хотели, чтобы это случилось в третий раз.

Комбинезон Баст стал совсем черным – обычно это означало, что она пребывает в дурном расположении духа.

– Все равно я никогда не прощу себе, если с вами что-то… – Она умолкла, глядя на нашу усталую, понурую, перепуганную команду. – Ладно, по крайней мере, вы все вернулись живыми. Что будем делать дальше?

Уолт пошатнулся. Элисса и Феликс живо его подхватили.

– Я в порядке, – настойчиво сказал он, хотя было ясно видно, что ему совсем худо. – Картер, если хочешь, я могу собрать всех на террасе.

Вид у него был такой, словно он вот-вот упадет в обморок. Конечно, сам Уолт никогда бы не признался, но наша целительница Жас сказала мне, что сейчас он постоянно испытывает невыносимую боль. Он и на ногах-то держится только потому, что она нанесла ему на грудь магическую татуировку в виде обезболивающего символа и постоянно потчевала его своими снадобьями. И несмотря на все это, я попросил его отправиться в Даллас вместе с нами – еще одно решение, которое камнем давило мне на сердце.

Остальные тоже валились с ног от усталости. Глаза Феликса опухли от слез, Элисса явно пребывала на грани шока. Им бы сейчас поспать…

Кроме того, если сейчас объявить общее собрание, я попросту не знал, что сказать. Никакого плана у меня не было, но я не мог позволить себе признаться перед всем номом в своем полном бессилии. Как я буду смотреть в глаза ребятам сейчас, когда из-за нас в Далласе погибло столько народу?

Мы переглянулись с Сейди и пришли к молчаливому согласию.

– Устроим общий сбор завтра, – сказал я остальным. – А вы, ребята, отправляйтесь спать. То, что случилось с техасцами… – Мой голос сорвался, но я взял себя в руки и продолжил: – Я знаю, что вы чувствуете. Я сам чувствую то же самое. Но это случилось не по нашей вине.

Я не был уверен, что мои слова их успокоили. Феликс утер кулачком слезу и хлюпнул носом. Элисса заботливо обхватила его за плечи и повела в сторону лестницы. Уолт бросил на Сейди быстрый взгляд, полный не то тоски, не то сожаления (я не понял), и тоже побрел следом за Элиссой.

– Агх? – сказал Хуфу, похлопав лапой по золотому ларцу.

– Угу, – встряхнулся я, вспомнив о нашей добыче. – Можешь отнести его в библиотеку?

Это было самое защищенное помещение во всем доме. После того, чем нам пришлось пожертвовать ради этого ящика, я больше не хотел испытывать судьбу. Хуфу взял ларец под мышку и заковылял к высоким двустворчатым дверям библиотеки.

Фрик до того намаялся, что даже не стал подниматься в свое уютное обиталище на крыше: просто свернулся клубком и захрапел, не дожидаясь, пока я отвяжу его от лодки. Путешествия через Дуат требовали от него слишком больших усилий.

Я снял с него упряжь и ласково почесал пернатую голову.

– Спасибо, дружище. Пусть тебе приснятся большие жирные индейки.

Грифон довольно заурчал, не просыпаясь.

– Нам нужно поговорить, – сказал я, оборачиваясь к Баст и Сейди.

Время близилось к полуночи, но в Большом зале все еще кипела жизнь. Джулиан, Пол и еще кое-кто из мальчишек валялись на диванах перед телевизором и смотрели спортивный канал. Трое малявок (наших самых младших учеников) что-то рисовали прямо на полу цветными мелками. Кофейный столик, как обычно, был завален мусором – пакетами из-под чипсов и банками из-под газировки. На ковровой дорожке из змеиной шкуры беспорядочной грудой валялась обувь. Над всем этим безобразием посреди зала высилась здоровенная, с двухэтажный дом, статуя Тота, бога знаний с головой ибиса, со свитком и пером в руках. Кто-то из нашей шпаны нахлобучил на каменную голову бога старую фетровую шляпу нашего дяди Амоса, так что мудрейший из богов сделался похож на букмекера, принимающего ставки на футбольном матче. Вдобавок кто-то из малявок раскрасил ногти на его обсидиановых ногах розовым и лиловым мелом. Да уж, у нас, в Бруклинском Доме, принято относиться к богам с великим почтением.

Увидев нас с Сейди, сходящих по лестнице, мальчишки вскочили с дивана и бросились к нам.

– Ну, как все прошло? – спросил Джулиан. – Уолт только что прошел наверх, но он не сказал…

– Наши все целы, – сказал я. – Но Пятьдесят Первый ном… в общем, им не повезло.

Джулиан потрясенно умолк. Слава богам, ему хватило ума не требовать подробностей при малышне.

– Но вы нашли что-нибудь полезное?

– Пока не знаю, – признался я.

Мне хотелось скорее свернуть разговор и поспешить в библиотеку, но тут самая маленькая из наших крох, малышка Шелби, потянула меня в сторону, желая похвалиться своим меловым шедевром.

– Я убила змею, – радостно сообщила она. – Убила, убила, убила! Плохая змея!

Рисунок, который был немедленно представлен моему вниманию, действительно изображал змею с воткнутыми ей в спину ножами и крестиками в глазах, которые, видимо, означали, что рептилия полностью и бесповоротно мертва. Если бы Шелби изобразила нечто в этом роде на школьных занятиях, ее наверняка отправили бы к детскому психологу. У нас же это означало, что даже самые маленькие понимали, что в мире происходит нечто очень серьезное.

Малышка довольно заулыбалась, потрясая мелком, как дротиком, так что я даже попятился. Может, по возрасту Шелби еще годилась для детского сада, однако она уже оказалась превосходным магом. Иногда в ее руках мелки и карандаши превращались в опасное оружие, а ее рисунки готовы были в любой момент ожить и соскочить с листа – как, например, тот красно-бело-синий единорог, которого она изобразила ко Дню независимости.

– Замечательный рисунок, Шелби, – похвалил я, чувствуя, что мое сердце сжимается, словно его спеленали бинтами, как мумию. Как и все наши младшие ученики, Шелби находилась у нас с согласия ее родителей, которые понимали, что сейчас судьба всего мира поставлена на карту. Несмотря на горечь разлуки с дочкой, они знали, что Бруклинский Дом – лучшее и самое безопасное место, где Шелби сможет научиться управлять своими магическими способностями. Но мне иногда было тяжело думать о том, какое непростое у нее детство. Разве дело для такой малышки работать с потоками магии, которые способны погубить любого взрослого, и набираться знаний о чудовищах, которые нормальному человеку могут явиться только в кошмарном сне?

Джулиан ласково взъерошил ей волосы.

– Пойдем со мной, солнышко. Нарисуешь мне еще что-нибудь, ладно?

– Еще кого-нибудь убить? – обрадовалась Шелби.

Джулиан взял ее за руку и отвел в сторонку, а мы с Сейди и Баст направились в библиотеку.

Массивные дубовые двери вели на лестницу, которая спускалась в огромный зал цилиндрической формы, напоминающий колодец. На сводчатом потолке была изображена Нут – богиня неба, с мерцающими на темно-синей коже серебряными созвездиями. Мозаика на полу изображала ее мужа Геба – бога земли, чье тело покрывали реки, холмы и пустыни.

Несмотря на позднее время, наш самопровозглашенный библиотекарь Клио все еще была здесь, деятельно руководя четырьмя статуэтками-шабти. Глиняные фигурки так и носились по залу, вытирая пыль с полок или раскладывая по порядку свитки и книги в похожие на соты ячейки вдоль стен. Сама Клио сидела за столом, делая какие-то записи на листе папируса и одновременно беседуя с Хуфу, который расположился перед ней, довольно похлопывая по золотому ларцу и ворча что-то по-павианьи, скорее всего «Эй, Клио, смотри, какой отличный ящик, не хочешь его себе? Совсем недорого».

Может, Клио и не отличалась особой отвагой в бою, зато память у нее была просто поразительная. Она могла изъясняться на шести языках, включая английский, ее родной португальский (она родом из Бразилии), древнеегипетский, а также разговорный павианий. Она сама взяла на себя обязанность по составлению каталога всех наших свитков, а также собрала со всего света все доступные материалы по Апопу. Именно Клио отыскала связь между недавними нападениями Змея и свитками, автором которых считался легендарный маг Сатни.

Она очень нам помогала, хотя частенько приходила в ужасное раздражение, когда ей приходилось изыскивать в ее библиотеке место для наших школьных учебников, интернет-терминалов и принадлежащей Баст подборки журнала «Уход за кошками».

Увидев нас, Клио тут же вскочила:

– Вы живы!

– Надо же, как ты удивилась, – буркнула Сейди.

– Простите, – смутилась Клио, прикусив губу. – Я просто… Я очень рада. Хуфу пришел один, и я заволновалась. Он все пытался сказать мне что-то про этот ящик, но он совершенно пуст. Вы нашли «Книгу повержения Апопа»?

– Свиток сгорел, – сказал я. – Мы не смогли его спасти.

Клио, кажется, была готова разрыдаться.

– Но это же последняя копия! Как он мог, Апоп, уничтожить такую ценность!

Мне хотелось напомнить Клио, что Апоп намерен уничтожить весь мир, но я решил, что лучше лишний раз не напоминать ей об этом. Бедняжка совсем теряла голову от страха.

Так что она еще немного побушевала по поводу утраченного свитка. При мысли, что кто-то способен уничтожить книгу или другой литературный памятник, Клио приходила в такое неистовство, что наверняка набила бы Апопу физиономию, окажись он сейчас перед ней.

Одна из фигурок-шабти проворно вспрыгнула на стол, собираясь налепить на золотой ларец ярлычок с каталожным номером, но Клио тут же согнала его.

– А ну-ка, все по местам!

Она хлопнула в ладоши, и все шабти тут же вернулись на свои постаменты и застыли глиняными истуканами. Один из них, правда, выглядел довольно странно, потому что так и остался в резиновых перчатках и с метелкой для пыли в руках.

Наклонившись над ящиком, Клио внимательно осмотрела его, повертев так и сяк.

– Но он же пустой, – с недоумением заметила она. – Зачем вы его принесли?

– Именно это мы с Сейди и Баст и собирались обсудить, – сказал я. – Если ты не против, Клио.

– Нет, я не против, – отозвалась она, продолжая осматривать ларец, и, только заметив, что мы все смотрим на нее, догадалась. – О… вы имели в виду без посторонних. Ну конечно.

Вид у нее был немного обиженный из-за того, что ее так бесцеремонно выставляют, однако она дружески взяла Хуфу за лапу и потянула за собой:

– Пойдем, babuinzinho[1]. Найдем тебе что-нибудь вкусненькое.

– Агх! – обрадовался Хуфу. Клио он просто обожал – возможно, из-за ее имени. По причинам, которых никто из нас не знал, Хуфу очень любил все вещи, название которых заканчивалось на – о. Вроде авокадо, «Орео» или какао.

Когда Клио и Хуфу наконец удалились, мы втроем сгрудились над нашим новым приобретением.

Ларец выглядел как миниатюрный школьный шкафчик. Снаружи он был полностью золотым, но на вес оказался не таким уж тяжелым, так что скорее всего он был сделан из дерева, покрытого тонкой золотой фольгой. Сверху и по бокам его украшала резьба в виде иероглифов, а также изображения фараона и его жены. Спереди у него были двойные дверцы, открыв которые мы обнаружили… почти ничего. Только маленькую подставку с двумя крохотными золотыми следами человеческих ног, как будто раньше здесь стояла какая-нибудь древнеегипетская кукла Барби.

Сейди старательно изучила иероглифы на боковых сторонах ящика и пожала плечами.

– Здесь все только про фараона Тутанхамона и его царицу. Всяческие пожелания счастливой загробной жизни и прочая ерунда. И еще картинка, как он охотится на уток. Они что, правда воображали себе рай именно таким? Серьезно?

– Люблю уток, – мурлыкнула Баст.

Я подергал за дверцы, то открывая, то закрывая их.

– Лично я не думаю, что тут дело в утках. Что бы ни находилось внутри, сейчас оно пропало. Может, расхитители гробниц утащили, а может…

– Расхитители гробниц. Ну конечно, – хихикнула Баст.

– А что тут смешного? – нахмурился я.

Она с широкой ухмылкой поглядела на меня, потом на Сейди, и только тут, похоже, догадалась, что шутка до нас не дошла.

– А… понятно. Выходит, вы и вправду не знаете, что это за штука. Что ж, действительно, откуда вам знать… Их же почти не осталось.

– Чего не осталось? – не понял я.

– Ящиков для тени.

Сейди сморщила носик.

– В смысле – для теней? Древние египтянки хранили в таких свою косметику?

– Нет. Я имела в виду – для хранения настоящей тени.

Вроде бы на этот раз Баст не шутила, хотя с кошками никогда не скажешь наверняка.

– Она и сейчас тут, на месте, – продолжала богиня. – Разве вы ее не видите? Маленькая темная частичка Тутанхамона. Эгей, Тутанхамон, привет! – Она помахала рукой перед пустым ящиком. – Вот почему мне стало смешно, когда вы предположили, что грабители могли украсть ее. Ха! Это было бы нелегко, поверьте.

Я все еще пытался как-то уложить все услышанное в собственной голове.

– Но… я ведь слышал папины лекции чуть ли не про все существующие египетские артефакты. И не помню, чтобы он хоть раз упоминал ларцы, в которых хранят тень.

– Я ведь уже говорила, что их почти не осталось, – сказала Баст. – Обычно ящик с тенью хоронили далеко от места погребения остальных частей души. Тутанхамон поступил очень глупо, приказав поместить его в гробницу. С другой стороны, возможно, кто-нибудь из жрецов сделал это против воли правителя, по злому умыслу.

Я совсем запутался, но Сейди, к моему удивлению, энергично закивала.

– Наверно, это и имел в виду Анубис, – сказала она. – Обрати внимание на то, чего нет. И когда я настроила зрение на Дуат, то увидела внутри ящика темноту. А «дядя Винни» говорил, что это даст нам ключ к победе над Апопом.

Тут я не выдержал и, сложив ладони буквой «Т», потребовал тайм-аут.

– Стойте, стойте. Сейди, когда это ты успела пообщаться с Анубисом? И с каких это пор у нас завелся дядюшка по имени Винни?

Вид у сестрицы сделался смущенный, однако она подробно описала и говорящее лицо на стене музея, и видение, в котором ей явились наша мама и богиня Исида, и очередное свидание со своим божественным почти-дружком Анубисом. Я и раньше знал, что моя сестрица любит отвлекаться по сторонам, но тут даже я подивился, сколько побочных мистических странствий она успела совершить, всего-то пройдясь по музею.

– Лицо на стене могло быть вражеской уловкой, – насторожился я.

– Возможно… но мне так не кажется. Оно сказало, что нам понадобится его помощь и что у нас всего два дня, после которых с ним может что-то случиться. И еще оно сказало, что ящик подскажет, что нам нужно. Анубис тоже намекнул, что я двигаюсь в верном направлении, спасая этот ящик. И мама… – голос Сейди дрогнул. – Мама сказала, что это единственный способ сделать так, чтобы мы могли снова увидеть ее. Что-то должно произойти с душами умерших, я так поняла.

Меня внезапно охватило то же чувство, что и тогда, в Дуате: словно меня окутал ледяной туман. Я уставился на ящик, но все равно не видел ничего полезного.

– А каким образом тени могут быть связаны с Апопом и душами умерших?

Я поглядел на Баст. Она сосредоточенно драла когтями столешницу, как всегда, когда бывала чем-то сильно угнетена или встревожена. Дома нам пришлось сменить уже несколько столов.

– Баст? – мягко окликнула ее Сейди.

– Апоп и тени, – задумчиво проговорила она. – Никогда бы не подумала… – Она встряхнула головой и сказала уже тверже: – С такими вопросами вам лучше обратиться к Тоту. Он в этом деле сведущ куда больше, чем я.

Тут у меня кое-что всплыло в памяти. Однажды папа читал лекцию в каком-то университете… в Мюнхене, что ли? Студенты задали вопрос насчет египетских представлений о человеческой душе и ее множественной природе. Кажется, папа тогда упомянул что-то о тенях…

«Подобно руке, имеющей пять пальцев, – объяснял папа, – душа имеет пять частей».

Я посмотрел на собственные пальцы, стараясь вспомнить.

– Пять частей души… Это какие же?

Баст промолчала. Вид у нее был какой-то стесненный.

– Картер? – окликнула меня Сейди. – Какое это имеет отношение…

– Просто помоги мне, ладно? – попросил я. – Первая часть – это ба, так? Личность человека.

– Ага, летучая курица, – кивнула Сейди.

Вот так. Дайте Сейди волю – и она обзовет часть вашей бессмертной души домашней птицей. Но я понял, что она имеет в виду. Ба – это тот дух, который способен покидать наше тело во сне и который может являться на земле после нашей смерти в виде призрака. При этом он действительно принимает облик большой сияющей птицы с человеческой головой.

– Верно, – кивнул я, – пусть будет курица. – Потом еще есть ка – жизненная сила, которая покидает тело после смерти. И еще есть иб, это сердце…

– Совокупность всех добрых и злых деяний человека, – подтвердила Сейди. – Именно эту часть души взвешивают на весах справедливости в загробном мире.

– Четвертая часть… – я замялся.

– Это рен, – подсказала Сейди. – Тайное имя.

Мне не было неловко даже посмотреть на нее. Минувшей весной сестра спасла мне жизнь, для чего ей пришлось использовать мое тайное имя. Она узнала его от меня самого… и, по сути дела, оно дало ей доступ к моим самым потаенным мыслям и самым темным переживаниям. С тех пор, правда, она держалась очень мило и ни разу не напомнила мне об этом, но все равно… давать такое мощное оружие в руки младшей сестре – значит чувствовать себя бесконечно уязвимым.

Эту же часть души, рен, полгода назад наш друг Бес поставил за нас в игре с богом луны Хонсу… и проиграл. Теперь он превратился в пустую оболочку себя самого и просиживает дни напролет в кресле-коляске в приюте для престарелых богов в Нижнем мире.

– Правильно, – согласился я. – А пятая часть – это и есть тень, так? – спросил я, поворачиваясь к Баст.

Сейди непонимающе нахмурилась.

– Тень? Но как это тень может быть частью души? Это же просто силуэт, разве нет? Игра света.

Баст вытянула руку над столом и поглядела на тусклую тень, которую ее пальцы отбрасывали на полированное дерево.

– От тени нельзя освободиться. Твоя тень, шеут, всегда с тобой. Она есть у всех живых существ.

– А также у камней, карандашей, туфель и кучи всего другого, – заявила Сейди. – Разве это означает, что у них тоже есть душа?

– Все-то ты знаешь, – проворчала Баст. – Живые существа отличаются от камней… большинство, по крайней мере. Шеут – это не просто физическая тень, которую отбрасывает тело. Это магическая проекция души, ее контур.

– Значит, в этом ящике… – заговорил я. – Когда ты сказала, что в нем содержится тень фараона Тутанхамона…

– Я имела в виду именно пятую часть его души, – подтвердила Баст. – Шеут фараона обитает в этом ларце, чтобы в загробном мире он не остался без тени.

Я уже всерьез опасался, что мой мозг сейчас взорвется. Я нутром чувствовал, что наша догадка про тени очень важна, только пока не понимал, какой нам от нее толк. Мы как будто бы держали в руках кусочек головоломки… вот только головоломка оказалась не та.

Нужный нам кусочек мы спасти не смогли – тот самый невосстановимый отныне свиток, который помог бы нам повергнуть Апопа. А вместе с ним не спасли и целый ном дружески расположенных к нам магов. И все, что нам удалось вынести из этого трагического путешествия – это пустой ящик, украшенный рисунками уток. Я еле сдержался, чтобы в сердцах не запулить фараонов ларец с тенью через всю библиотеку.

– Потерянная тень… – пробормотал я. – Напоминает историю про Питера Пена.

Глаза Баст тускло горели, как бумажные фонарики.

– А как ты думаешь, что послужило основой для сказки о том, как Питер Пен потерял свою тень? Люди на протяжении веков слагали сказки про живые тени – и все они уходят корнями в эпоху Древнего Египта.

– Ладно, но какая нам от всего этого польза? Вот «Книга повержения Апопа» действительно могла бы нам помочь. Но ее больше нет!

Согласен, мои слова прозвучали довольно грубо, но я и в самом деле здорово разозлился.

Сейчас, когда я вспомнил папины лекции, мне страстно захотелось снова стать обычным ребенком и путешествовать с папой по свету. Мы с ним пережили множество странных и опасных событий, но я всегда чувствовал себя любимым и защищенным. Папа всегда знал, что нужно делать. А сейчас от тех времен у меня остался только мой чемодан, который пылился в шкафу в моей комнате.

Это было ужасно несправедливо. Но я знал, что сказал бы на этот счет отец: «Справедливость означает, что каждый получает то, что ему нужно. А единственный способ получить то, что тебе нужно, – это добиться всего самому».

Отлично, папа. Вот сейчас я столкнулся с опаснейшим врагом, а то, что мне было нужно, чтобы одолеть его, безвозвратно уничтожено.

Видимо, Сейди догадалась, о чем я думаю.

– Картер, мы обязательно во всем разберемся, – пообещала она. – Баст, ты вроде собиралась сказать что-то насчет Апопа и теней.

– Нет, не собиралась, – пробормотала Баст.

– Ну почему ты так нервничаешь? – принялся допытываться я. – У богов вообще есть тени? А у Апопа? И если есть, то как они действуют?

Баст мрачно выцарапывала ногтями на столешнице какие-то иероглифы, и я почти был уверен, что они означают ОПАСНОСТЬ.

– Правда, ребята… С этими вопросами лучше к Тоту. Да, у богов есть тени. Конечно, есть. Только… короче, нам об этом говорить не положено.

Я редко видел, чтобы Баст так волновалась. И сейчас никак не мог понять почему. Ведь она – та самая богиня, которая сражалась с Апопом в магической темнице лицом к лицу, клык к когтю, на протяжении тысяч лет. Почему же она так боится каких-то теней?

– Баст, – сказал я. – Если мы не придумаем ничего другого, нам придется перейти к плану Б.

Богиня вздрогнула и поморщилась. Сейди уныло уставилась в стол. План Б мы обсуждали только вчетвером: я, Сейди, Баст и Уолт. Наших учеников мы посвящать в него не стали, и даже Амосу ничего не сказали. Потому что этот план и в самом деле был очень страшный.

– Я… не хочу, чтобы до этого дошло, – сказала Баст. – Но, Картер, я и в самом деле не знаю ответов на твои вопросы. А если ты начнешь копать глубже, расспрашивая насчет теней, то влезешь в очень опасное…

В дверь библиотеки постучали, и на вершине лестницы возникли Клио и Хуфу.

– Простите, что прерываю вас, – сказала Клио. – Картер, Хуфу только что прибежал из твоей комнаты. Кажется, у него для тебя срочное сообщение.

– Агх! – настойчиво тявкнул Хуфу.

Баст, лучший знаток павианьего, тут же перевела:

– Он говорит, тебе поступил вызов на гадательную чашу. Личный вызов, как я понимаю.

Как будто у меня сейчас и без этого мало забот. Только один человек мог обратиться ко мне с помощью гадательной чаши, и раз он вызывает меня так поздно ночью, значит, меня ждут плохие новости.

– Совещание откладывается, – сказал я остальным. – Увидимся утром.

4. Я советуюсь с голубем войны

Я был влюблен в купальню для птиц.

Большинство парней то и дело проверяют текстовые сообщения на телефоне или торчат в чатах, переписываясь со своими девушками. А я был неразлучен с гадательной чашей.

Она представляла собой простое бронзовое блюдце на каменной подставке и стояла на балконе моей комнаты. Но стоило мне оказаться у себя, как я не мог удержаться, чтобы не выскакивать каждую минуту на балкон: а вдруг Зия прислала какую-нибудь весточку? Вдруг я снова смогу увидеть ее хотя бы мельком?

И ведь что самое странное: я даже не мог назвать ее своей девушкой. Вот представьте себе, что вы до безумия влюбились… не в живую девушку, а в ее глиняного двойника-шабти, потом спасли от верной гибели ее саму – и обнаружили, что она вовсе не разделяет ваших чувств. И после этого Сейди еще говорит, что это у нее сложные отношения.

Последние полгода, с тех самых пор, как Зия отправилась помогать моему дяде в Первый ном, мы общались исключительно посредством чаши. Я провел столько часов, глядя в нее и разговаривая с Зией, что уже почти не помнил, как Зия выглядит без этой ряби от зачарованного масла.

Я совсем запыхался, пока добежал до балкона. С поверхности масла на меня смотрела Зия: руки скрещены, лицо сердитое, а взгляд такой, что того гляди начнет метать искры. (Самая первая чаша, которую сделал для меня Уолт, однажды и в самом деле вспыхнула и сгорела, но в том случае Зия была ни при чем.)

– Картер, – сказала она, – я тебя придушить готова.

Какая же она красивая… особенно когда грозится меня убить. За лето ее волосы отросли и теперь падали на плечи блестящей черной волной. Хотя сейчас передо мной была живая девушка, а не шабти, ее черты были совершенны, как у самой прекрасной статуи: точеный носик, полные алые губы, потрясающие янтарные глаза. Ее смуглая кожа мягко сияла, как только что обожженная в печи терракота.

– Наверное, ты узнала о Далласе, – догадался я. – Зия, мне очень жаль…

– Картер, о Далласе уже знают все. Другие номы за последний час направили Амосу множество посланников-ба, требуя объяснений. Магические сотрясения в Дуате были такой силы, что их заметили маги даже на Кубе. Одни утверждает, что мы взорвали пол-Техаса, другие уверены, что от Пятьдесят Первого нома вообще ничего не осталось. А некоторые… некоторые говорят, что вы погибли.

Тревожные нотки в ее голосе слегка подняли мое настроение, но зато и чувство вины тоже обострили.

– Я хотел сообщить тебе заранее, честно, – сказал я. – Но к тому времени, как мы догадались, что следующий удар Апопа будет направлен на Даллас, нам уже пора было немедленно выезжать.

Я подробно пересказал ей все, что случилось на выставке фараона Тутанхамона, не скрывая ни наших ошибок, ни несчастливых случайностей.

Вглядываясь в лицо Зии, я пытался понять ее настроение, но даже сейчас, по прошествии стольких месяцев, мне было трудно догадаться, о чем она думает. Сам факт того, что я вижу ее, вызывал у меня в мозгу нечто вроде короткого замыкания. Мне требовалось время, чтобы начать хоть что-то соображать и разговаривать связными предложениями.

Когда я закончил свой рассказ, она пробормотала что-то по-арабски: чертыхнулась, скорее всего.

– Я рада, что вы живы… но Пятьдесят Первый ном уничтожен… – Она потрясла головой, словно не в силах поверить этой новости. – Я знала Энни Гриссом. Она обучала меня целительной магии, когда я была еще маленькой.

Я вспомнил симпатичную блондиночку, которая так весело играла с музыкантами на вечеринке, а потом разбитую скрипку на краю воронки.

– Они были хорошие люди, – сказал я.

– И одни из немногих наших союзников, – отозвалась Зия. – Мятежники уже успели обвинить тебя в гибели техасских магов. Если от Амоса отвернутся и другие номы…

Она не договорила, но в этом и не было необходимости. Минувшей весной худшие негодяи из числа магов Дома Жизни организовали штурмовой отряд, собиравшийся уничтожить Бруклинский Дом. Мы одержали над ними победу, а Амос, приняв титул Верховного Чтеца и сделавшись новым главой ордена, объявил им амнистию и призвал присоединиться к нему. Кое-кто так и сделал, но часть мятежников отказалась признать его власть. Сейчас они деятельно собирали силы и вербовали себе новых сторонников среди магов для борьбы с нами. Как будто нам без них не хватало врагов.

– Они обвинили меня? – оторопел я. – Они что, уже связались с тобой?

– Хуже. Они распространили обращение к тебе по магическим каналам.

Масло подернулось рябью, и вместо Зии в чаше появилось другое лицо, принадлежащее Саре Джакоби, предводительнице мятежников. У нее была молочно-белая кожа, короткие черные волосы, торчащие колючками, и темные, вечно выпученные глаза, чересчур густо обведенные сурьмой. Белое одеяние, напоминающее саван, делало ее похожей на хэллоуинского упыря.

Сара стояла в каком-то зале с белыми мраморными колоннами. Позади нее с насупленными физиономиями топтались еще с полдюжины магов – отборные убийцы под командованием Джакоби. Я сразу узнал синее одеяние и бритую голову мужчины по имени Квай, которого, насколько я знал, некогда изгнали в Северную Корею за убийство его коллеги. Рядом с ним стоял Петрович – украинец с иссеченным шрамами лицом, который раньше служил наемным убийцей у нашего заклятого врага Влада Меньшикова.

Остальных я опознать не смог, но не сомневался: вряд ли они уступали в жестокости и злобе самой Саре Джакоби. Она же, пока Меньшиков не призвал ее к себе на службу, находилась в ссылке в Антарктиде за то, что вызвала в Индийском океане мощное цунами, погубившее более четверти миллиона жизней.

– Картер Кейн! – рявкнула она.

Даже понимая, что это не живой голос, а магическая запись, я все равно подскочил.

– Дом Жизни требует, чтобы вы немедленно сдались, – заявила она. – Совершенные вами преступления непростительны. Вы заплатите за них жизнью.

Не успели мои сжавшиеся в комок внутренности хоть чуть-чуть расслабиться, как на масляной поверхности замелькала череда кошмарных изображений. Сначала я увидел, как взрывается Розеттский камень в Британском музее: именно эта катастрофа освободила Сета, который в прошлое Рождество убил моего отца. Как Джакоби удалось получить запись этого события? Потом я увидел бой за Бруклинский Дом весной этого года, когда мы с Сейди прибыли на солнечной лодке Ра как раз вовремя, чтобы выбить из особняка Джакоби и других наемников. Только в ее представлении все выглядело так, будто это мы, шайка хулиганов, заручившаяся помощью богов, напали на бедняжку Джакоби и ее друзей и жестоко их избили.

– Вы выпустили на свободу Сета и его братию, – продолжала Джакоби. – Вы нарушили самое священное правило магии и вступили в сговор с богами. Тем самым вы нарушили равновесие Маат, и из-за вас Апоп набрал силу и угрожает всему миру.

– Неправда! – заорал я. – Апоп все равно бы возродился!

Тут я спохватился, что пытаюсь спорить с записью, и заткнулся.

В чаше продолжали мелькать картинки, одна страшнее другой. Сначала пылающее высотное здание в округе Сибуя в Токио, штаб-квартира Двести Тридцать Четвертого нома. Крылатый демон с головой в виде самурайского меча ворвался через разбитое окно и набросился на кричащего от ужаса мага.

Потом я увидел дом бывшего Верховного Чтеца, Мишеля Дежардена: нарядный парижский особняк в центре города, на улице Пирамид, лежал в руинах. Крыша обвалилась, окна зияли разбитыми стеклами, безжизненный сад был весь забросан обрывками свитков и размокшими книгами, а на входной двери, как клеймо, был выжжен иероглиф Хаоса.

– Все это дело ваших рук, – снова заговорила Джакоби. – Вы вручили мантию Верховного Чтеца прислужнику зла. Вы развратили юных магов, обучая их запретному пути богов. Вы обескровили Дом Жизни, лишив его сил сопротивляться, и предали его на милость Апопа. Мы этого не потерпим. Любой, кто последует за вами, будет наказан.

Изображение сменилось: теперь в чаше был виден Дом Сфинкса в Лондоне – штаб-квартира британского нома. Мы с Сейди не раз бывали там этим летом, и в конце концов, после многих часов сложных переговоров, сумели наладить отношения с тамошними магами и сделать их своими союзниками. Теперь я увидел, как Квай ворвался в библиотеку нома, круша статуи богов и сбрасывая книги с полок. Сара Джакоби с победным видом прохаживалась вдоль шеренги из дюжины британских магов, закованных в цепи, и помахивала тускло мерцающим черным ножом. Главу нома, пожилого и совершенно безобидного мага, сэра Лейчестера, силой поставили на колени. Сара Джакоби замахнулась ножом, резко опустила руку… и изображение снова сменилось.

На поверхности масла снова крупным планом возникло вурдалачье лицо Джакоби. Глаза ее были непроницаемо черны, как глазницы черепа.

– Вы, Кейны, настоящее бедствие, – сказала она. – Вы должны быть уничтожены. Если все ваша семейка сдастся добровольно, мы пощадим ваших последователей, при условии что они откажутся от пути богов. Я не стремлюсь к должности Верховного Чтеца, однако считаю себя обязанной занять ее ради блага Египта. Когда с Кейнами будет покончено, мы снова обретем силу и единство. Мы исправим тот вред, который вы причинили, и отправим богов вместе с Апопом обратно в Дуат. Правосудие настигнет тебя, Картер Кейн, и очень быстро. Это наше первое и последнее предупреждение.

Изображение Сары Джакоби растворилось в масле, и я снова оказался лицом к лицу с Зией.

– Да уж, – пробормотал я, с трудом подавляя дрожь. – Для массовой убийцы она очень убедительна.

Зия кивнула.

– Сара Джакоби уже подчинила или склонила на свою сторону большую часть наших союзников в Европе и Азии. Многие недавние нападения на штаб-квартиры номов, в том числе в Париже, Токио и Мадриде, – это дело рук Джакоби, но она утверждает, что их совершил Апоп… или Бруклинский Дом.

– Но это же полная чушь!

– Нам с тобой это известно, – согласилась она. – Но маги напуганы. Джакоби твердит им, что, как только с Кейнами будет покончено, Апоп будет загнан обратно в Дуат, и жизнь снова вернется в нормальную колею. И они ей верят… потому что им хочется верить. К тому же она пообещала, что каждого, кто объявит себя вашим последователем, ожидает смертная казнь. А после того, что случилось в Далласе…

– Я уже понял, – резко перебил я.

Конечно, злиться на Зию было совершенно несправедливо, но чувство собственной беспомощности выводило меня из себя. Что бы мы ни делали, все оборачивалось не так, как мы хотели. Я представил себе, как Апоп хохочет в своем Нижнем мире. Может, он потому и не нападает пока на Дом Жизни в полную силу, что ему веселее наблюдать, как мы сами уничтожаем друг друга.

– А почему Джакоби не направила свое послание Амосу? – поинтересовался я. – Это ведь он Верховный Чтец.

Зия коротко глянула в сторону, как будто что-то проверяя. Я мало что видел из ее окружения, но не похоже, чтобы она находилась в своей спальне в Первом номе или в зале Эпох.

– Джакоби ведь объявила, что они считают Амоса приспешником зла. Они не собираются с ним разговаривать.

– Это потому, что однажды в него вселился Сет, – догадался я. – Но ведь это была не его вина! И потом его полностью исцелили. Он в полном порядке.

По лицу Зии скользнула тень.

– В чем дело? – напрягся я. – Он ведь в порядке, правда?

– Картер, это… это сложный вопрос. Послушай, сейчас наша главная проблема – это Джакоби. Она захватила бывшую базу Меньшикова в Санкт-Петербурге, которая почти так же неуязвима, как и Первый ном. Мы не знаем, ни что она замышляет, ни как много магов ей помогают. Мы не знаем, когда и где она нанесет следующий удар. Но она нападет снова, и очень скоро.

«Правосудие настигнет тебя очень быстро. Это наше первое и последнее предупреждение».

Что-то подсказывало мне, что вряд ли Сара Джакоби снова станет атаковать Бруклинский Дом, учитывая, какое унижение ей пришлось пережить здесь в прошлый раз. Но если она хочет захватить весь Дом Жизни и уничтожить Кейнов, то куда она первым делом направит свои силы?

Наши взгляды встретились, и я догадался, о чем она думает.

– Нет, – решительно замотал я головой. – На Первый ном они нападать не станут. Это же чистое самоубийство! За пять тысяч лет его ни разу не захватывали.

– Картер… мы сейчас гораздо слабее, чем ты думаешь. Нам и раньше-то не хватало людей, а теперь… Многие из наших лучших магов пропали, и мы не можем исключить, что они перешли на другую сторону. У нас осталось только несколько стариков и горстка перепуганных детей, плюс Амос и я. – Она раздраженно махнула рукой. – А я к тому же половину времени вынуждена торчать здесь…

– Погоди-ка, – сказал я. – А где ты сейчас?

Где-то слева от Зии послышался дребезжащий голос:

– Приве-е-ет!

– Замечательно, – вздохнула Зия. – Он как раз проснулся.

Рядом с ней в чаше отразилась физиономия глубокого старика, ухмыляющегося во все свои два зуба. Лысая морщинистая голова делала его похожим на враз состарившегося младенца.

– Зебры здесь! – продребезжал он радостно, затем раззявил рот и попытался отпить масло из чаши. По изображению побежала рябь.

– Нет, владыка, нет! – заговорила Зия, оттаскивая его назад. – Нельзя пить зачарованное масло. Мы ведь уже говорил об этом, правда? Вот, лучше возьми печенье.

– Печенье! – возликовал старик и с радостным «Уииии!» заковылял прочь, мусоля угощение.

Думаете, это был престарелый родственник Зии? О нет. Это был владыка Ра, бог солнца, первый божественный правитель Египта и непримиримый враг Апопа. Весной, в результате трудного и опасного путешествия, мы отыскали его и пробудили от сумеречного сна, надеясь, что он восстанет во всей своей славе и отразит нападение Хаоса.

Но Ра проснулся дряхлым и слабоумным. Он превосходно справлялся с поеданием печенья, пусканием слюней и распеванием бессмысленных песенок, но отправлять его на битву с Апопом было бы попросту нелепо.

– Тебя что, опять приставили к нему нянькой? – возмутился я.

– Здесь уже скоро рассветет, – пожала плечами Зия. – Гор и Исида присматривают за ним по ночам, во время плавания на лодке, а в течение дня… понимаешь, Ра очень расстраивается, если я его не навещаю, а больше никто из богов не хочет сидеть с ним. Сказать по правде, Картер… – она понизила голос. – Я даже боюсь оставлять Ра с ними наедине. Мало ли, что они сделают. Все уже порядком устали от него.

– Уииии! – послышался приглушенный голос Ра.

У меня упало сердце. Вот и в этом тоже моя вина: из-за меня Зия вынуждена нянчиться с впавшим в детство стариком, проводя целые дни в тронном зале богов. А по ночам ей приходится помогать Амосу в Первом номе. Вряд ли она успевает хотя бы нормально выспаться, где уж ей еще ходить на свидания – даже если бы я отважился пригласить ее как-нибудь.

Разумеется, все это не будет иметь никакого значения, если Апоп уничтожит весь мир или если Сара Джакоби и ее убийцы доберутся до меня. На мгновение я даже подумал: а вдруг Сара Джакоби права? Вдруг мир действительно катится под откос из-за нас, Кейнов, а если нас не будет, все сразу пойдет на лад?

Чувство беспомощности навалилось на меня такой тяжестью, что я даже задумался – не воззвать ли к помощи Гора. Мне бы сейчас не помешало приобщиться к отваге и уверенности бога войны. Правда, я тут же заподозрил, что впускать сейчас в свою голову мысли Гора – не лучшая идея. В моей душе и так царил такой раздрай, что только чужих советов и понуканий мне не хватало.

– Узнаю это выражение, – проворчала Зия, внимательно глядя на мое лицо. – Ты не должен винить себя, Картер. Если бы не вы с Сейди, Апоп уже погубил бы всю землю. А пока у нас остается надежда.

План Б, подумал я. Если мы не сумеем разгадать тайну теней и как их можно использовать в войне с Апопом, нам придется воспользоваться нашим запасным планом. Который, даже если он сработает, означает для нас с Сейди верную смерть. Но Зии я говорить об этом не собирался. Ей и без меня хватает неприятностей.

– Ты права, – сказал я. – Мы что-нибудь придумаем.

– К вечеру я вернусь обратно в Первый ном. Пришли мне тогда вызов, ладно? Нам нужно поговорить о…

Позади нее что-то загрохотало, словно кто-то волок по полу тяжелую каменную глыбу.

– Собек явился, – шепнула она. – Терпеть его не могу. Поговорим позже.

– Погоди, Зия, – позвал я. – А о чем поговорить?

Но поверхность масла уже затянуло тьмой, и лицо Зии пропало.

Я знал, что мне необходимо поспать. Но вместо этого я принялся мерить шагами комнату.

Спальни в Бруклинском Доме были очень уютные: удобные кровати, шикарные телевизоры, скоростной беспроводной Интернет, магически самопополняющиеся холодильники. Уборкой занималась целая армия зачарованных метелок, веников и швабр, которые умудрялись поддерживать чистоту без всяких усилий с нашей стороны. Шкафы всегда были полны чистой и выглаженной одежды как раз по размеру.

И все-таки я чувствовал себя в своей спальне как в клетке. Отчасти, наверное, потому, что моим соседом по комнате был павиан. Пусть Хуфу проводил в ней не так уж много времени (обычно он торчал в библиотеке с Клио или возился с малышней, которая охотно чесала его или выискивала блошек в его шерсти), но на кровати образовалось углубление в форме свернувшегося калачиком павиана, на тумбочке валялась коробка из-под его любимых хлопьев «Чирио», а в углу покачивалась подвешенная на веревке автомобильная покрышка. Эти «качели» устроила Сейди, вроде как в шутку, но Хуфу до того полюбил свою дурацкую покрышку, что мне не хватало духу от нее избавиться. Но главное – я как-то привык, что Хуфу все время рядом. И теперь, когда он большую часть времени пропадал внизу с ребятней, я скучал без него. Я все больше привязывался к нему, хотя иногда его соседство жутко меня раздражало. В общем, все получилось примерно как с моей сестрой.

(Да, Сейди. Конечно, ты ждала, что я так скажу.)

На мониторе моего ноутбука медленно сменялись картинки скринсейвера. Вот мой папа на раскопках в Египте, такой веселый и деловитый, в своей рабочей одежде хаки. Рукава закатаны, обнажая смуглые мускулистые руки, в которых он держит, демонстрируя фотографу, каменную голову фараона – обломок какой-то статуи. С бритой наголо головой и острой бородкой вид у улыбающегося папы озорной и лукавый.

Вот дядя Амос на эстраде джазового клуба играет на саксофоне – как всегда, неподражаемо элегантный в своих круглых темных очках, синей фетровой шляпе с низкой тульей и такого же цвета безупречно сшитом шелковом костюме. В волосах, заплетенных в мелкие косички, сверкают сапфировые бусины. Я никогда не видел своими глазами, чтобы дядя Амос выступал на сцене, но эту фотографию очень любил: на ней дядя выглядел таким счастливым и энергичным. Не то что в последние дни, когда ответственность за руководство Домом Жизни легла ему на плечи тяжким бременем. К сожалению, этот же снимок напомнил мне и об Энни Гриссом с ее скрипкой – такой жизнерадостной и веселой, еще не знающей, что ждет ее этим вечером.

Картинка сменилась. Теперь на экране появилась моя мама со мной на коленях. Я еще совсем маленький и смешной, с пышной шапкой волос на голове, за которую Сейди меня теперь все время дразнит. Мой голубой комбинезончик на фотографии весь заляпан пюре из батата. Я вцепился в мамины большие пальцы и испуганно вытаращил глаза – мама качает меня на коленях вверх-вниз, а мне это, похоже, не очень-то нравится. На моей физиономии ясно читается: «Снимите меня отсюда!» Волосы у мамы повязаны косынкой, и она, как всегда, очень красивая, даже в старенькой домашней майке и джинсах. Она улыбается и смотрит на меня так, словно я – самое чудесное, что есть в ее жизни.

Смотреть на эту фотографию было больно, но я все равно не отводил глаз.

Мне тут же вспомнилось, что сказала сегодня Сейди: что-то может случиться с душами умерших, так что мы рискуем никогда больше не увидеть маму, если потерпим поражение.

Я сделал глубокий вдох. Мой папа, мой дядя, моя мама – все они могущественные маги. И все пожертвовали очень и очень многим ради восстановления Дома Жизни.

При этом все они были старше, мудрее и сильнее, чем я или Сейди. Они изучали магию десятилетиями, а мы с сестрой – всего девять месяцев. Но именно нам предстояло сделать то, что до сих пор не удавалось никому из магов: победить самого Змея Апопа.

Я полез в шкаф и выволок оттуда свой старый дорожный чемодан. Самый простой, средних размеров чемодан из черной кожи, каких можно увидеть миллион в любом аэропорту. Столько лет я возил в нем свои пожитки по всему свету, путешествуя вместе с папой. Это он приучил меня жить так, чтобы не иметь вещей больше, чем можешь унести.

Я откинул крышку. Сейчас чемодан был пуст, если не считать одного-единственного предмета: вырезанной из красного гранита статуэтки в виде свернувшейся кольцами змеи с начертанными на ней иероглифами. Имя Апоп было перечеркнуто, а поверху были нанесены слова самых могущественных связывающих заклинаний. И все равно эта фигурка – изображение врага – была самым опасным предметом во всем доме.

Мы втроем, с Сейди и Уолтом, изготовили ее втайне от всех остальных (и вопреки категорическим возражениям Баст). Уолту мы решились довериться только потому, что рассчитывали на его мастерство в изготовлении амулетов. Даже Амосу мы ничего не сказали, потому что не сомневались: такой опасный эксперимент он точно бы не одобрил. Всего одна ошибка, малейшая неточность в заклинании – и из орудия уничтожения Апопа эта статуэтка может превратиться во врата, открывающие Змею свободный доступ в Бруклинский Дом. Но мы обязаны были рискнуть. Если мы в ближайшее время не отыщем другой способ победить Змея, нам с Сейди придется воспользоваться красной статуэткой для приведения в действие плана Б.

– Глупая затея, – произнес чей-то голос у меня на балконе.

Я резко обернулся. На перилах сидел голубь. С виду самый обычный городской сизарь, но в его взгляде – бесстрашном и даже слегка угрожающем – было что-то очень уж не голубиное. Голос тоже звучал более воинственно, чем обычно ожидаешь от голубки – птицы мира. Впрочем, я сразу его узнал.

– Гор, это ты? – спросил я на всякий случай.

Голубь быстро кивнул.

– Можно мне войти?

Я знал, что он спрашивает не просто из вежливости. Наш особняк был защищен мощными чарами, позволяющими держать на удалении самых разных вредителей, от грызунов и термитов до египетских богов.

– Даю тебе разрешение войти, – произнес я полагающуюся формулу, – бог Гор, в обличье… гм… голубя.

– Благодарю. – Голубь слетел с перил на пол и проковылял в комнату.

– А почему ты в таком виде? – поинтересовался я.

Гор взъерошил перья.

– Вообще-то я хотел найти сокола, но в Нью-Йорке они, похоже, большая редкость. Но мне нужно было что-нибудь с крыльями, и я решил, что голубь подойдет. Они ведь хорошо приспособлены к городской жизни, не боятся людей. И они очень благородные птицы, как тебе кажется?

– Точно, – кивнул я. – Благородные. Это первое слово, которое приходит на ум, когда думаешь о голубях.

– В самом деле, – одобрительно покивал Гор.

Видимо, в Древнем Египте такого понятия, как сарказм, попросту не существовало. По крайней мере, Гор никогда его не распознавал. Он вспорхнул на кровать и принялся клевать крошки «Чирио», оставшиеся от трапезы Хуфу.

– Эй, – всполошился я. – Только не вздумай нагадить на мою постель…

– О, прошу тебя. Боги войны не гадят на чьи-то одеяла. Ой… ну разве что изредка…

– Ладно, проехали.

Гор вспрыгнул на край чемодана и, наклонив головку, посмотрел на статуэтку Апопа.

– Это опасно, – сказал он. – Очень опасно, Картер.

Я ничего ему не рассказывал о нашем плане Б, но не удивился, что он в курсе. Нам с Гором частенько приходилось обмениваться мыслями. Чем полнее я овладевал умением пользоваться его силой, тем лучше мы понимали друг друга. Правда, у пользования божественной магией был один серьезный побочный эффект: я не всегда мог разорвать возникающую между нами связь по собственному желанию.

– Это запасной вариант, – буркнул я. – Мы пытаемся найти другой способ.

– Ах да, вы же искали свиток, – припомнил он. – Тот самый, последняя копия которого сгорела сегодня в Далласе.

Я еле удержался, чтобы не прихлопнуть паршивую птицу крышкой чемодана.

– Верно. Но Сейди добыла некий ящик с тенью и думает, что он может нам пригодиться. Ты случайно не знаешь, как можно использовать тени против Апопа?

Голубь отрицательно покрутил головой.

– Нет, не думаю. У меня, знаешь ли, довольно прямолинейные представления о магии. Мой рецепт победы прост: разить врагов мечом, пока они все не полягут. Если они снова восстают, значит, разить их снова. При необходимости повторить. Кстати, с Сетом это сработало.

– И сколько лет тебе на это понадобилось?

Голубь уставился на меня своими пронзительными глазками.

– К чему ты клонишь?

Я решил не спорить. В конце концов, Гор – бог войны. Он любит и умеет сражаться, но у него ушло много лет, чтобы одолеть Сета, бога зла. А ведь Сет – просто мелочь по сравнению с Апопом, первозданной силой Хаоса. Так что бросаться на Апопа с мечом бессмысленно.

Я подумал о том, что недавно услышал в библиотеке от Баст.

– А Тот много знает о тенях? – спросил я.

– Может, и знает, – проворчал Гор. – Тот только на то и годится, чтобы копаться в своих затхлых старых свитках. – Он снова поглядел на фигурку змеи. – Занятно… я тут только что вспомнил. В прежние времена египтяне обозначали слова «статуя» и «тень» одним иероглифом, потому что и то и другое представляет собой уменьшенное подобие живого существа. Они называли их «шеут».

– Что ты пытаешься сказать?

Голубь снова взъерошился.

– Нет-нет, ничего. Просто пришло на ум. Посмотрел на статуэтку, а тут ты как раз заговорил о тенях…

У меня между лопатками пробежал холодок.

Тени… статуи…

Весной мы с Сейди видели, как старый Верховный Чтец, Дежарден, провел обряд экзекрации Апопа. Этот обряд очень опасен, даже если применять его против обычных демонов. Он подразумевает уничтожение статуэтки или другой уменьшенной копии намеченной жертвы, которое влечет за собой полное и необратимое уничтожение самой жертвы, полное стирание ее с картины мира. Энергия этого заклинания такова, что стоит допустить малейшую ошибку, и все вокруг взорвется – включая и самого мага.

Тогда, в Нижнем мире, Дежарден использовал для экзекрации Апопа самодельную фигурку змеи. После прочтения заклинания Верховный Чтец умер, отдав всю свою силу, и при этом ему удалось всего лишь временно загнать Апопа поглубже в Дуат.

Мы с Сейди надеялись, что если мы используем статуэтку, обладающую большей магической силой, и если будем работать над заклинанием вместе, то сможем уничтожить Апопа окончательно, или по крайней мере отправим его в такие глубины Дуата, из которых он никогда не выберется.

Таков был план Б. При этом мы оба прекрасно сознавали, что столь могущественное заклинание потребует всего нашего магического резерва, а значит, будет стоить нам жизни. Если только мы не отыщем другого способа победить Змея.

Статуи и тени, тени и статуи.

В моей голове постепенно забрезжил план В – до того безумный, что я не отваживался облечь его в слова.

– Гор, – осторожно спросил я, – а у Апопа есть тень?

Голубь заморгал глазками-бусинками.

– Что за вопрос! А почему ты вдруг… – Он наклонил голову вбок и покосился на статуэтку одним глазом. – О… О. А что, пожалуй, это толковая идея. Абсолютно безумная, конечно, но толковая. Ты думаешь, в том варианте «Книги повержения Апопа», который написал Сатни и который так старательно уничтожал Апоп… думаешь, в нем содержалось тайное заклинание для…

– Не знаю, – отрезал я. – Об этом стоит спросить Тота. Может, он что-нибудь знает.

– Может, – неохотно согласился Гор. – Но я по-прежнему считаю, что лучший способ борьбы – это лобовая атака.

– Ну конечно. Это твой метод.

Голубь важно кивнул.

– Мы с тобой оба наделены большой силой. Мы могли бы объединиться, Картер. Сосуществовать в одном теле, как раньше. Мы могли бы вместе повести на бой армии богов и людей и поразить Змея. Объединившись, мы будем править всем миром.

Наверно, эта идея звучала бы куда заманчивей, если бы ее озвучил могучий бог-воитель, а не жирная неопрятная птица с клювом, облепленным крошками от хлопьев. Лично мне бы не хотелось, чтобы миром правил такой вот голубь.

– Мы еще вернемся к этому, – уклончиво ответил я. – Но сначала я хотел бы пообщаться с Тотом.

Гор пренебрежительно фыркнул, тряхнув крыльями.

– Его можно найти все там же, в Мемфисе, на этом его дурацком стадионе. Но если он действительно так тебе нужен, лучше поторопиться.

– А что такое?

– Как раз с этим я к тебе и пришел, – сообщил Гор. – Отношения между богами все больше осложняются. Апоп сеет между нами раздоры и стравливает нас друг с другом, точь-в-точь как он делает это с магами. Тот пострадал одним из первых.

– Как это – пострадал?

Голубь нахохлился и выпустил из клюва струйку дыма.

– Ох. Кажется, мой носитель вот-вот самоуничтожится. Лучше мне покинуть его как можно скорее. Действуй быстрее, Картер. Мне стало трудно поддерживать единство среди богов, и старик Ра не способствует укреплению нашего духа. Если мы не соберемся повести наши армии в бой как можно скорее, мы можем остаться и вовсе без армий.

– Но…

Икнув, голубь выпустил очередное дымное облачко.

– Мне пора. Счастливо.

Гор шумно замахал крыльями и неуклюже вылетел в окно, оставив меня наедине со статуэткой Апопа и несколькими серыми перышками на одеяле.

В ту ночь я спал крепче, чем мумия. Это была хорошая новость. А плохая заключалась в том, что Баст растолкала меня только после полудня.

– Почему ты не разбудила меня раньше? – негодовал я. – У меня же столько дел!

Баст развела руками:

– Так настояла Сейди. Прошлая ночь у вас выдалась нелегкая, и она сказала, что тебе нужно как следует выспаться. Ну а я, будучи кошкой, очень высоко ценю целительные свойства крепкого сна.

Как бы я ни злился, в глубине души все-таки стоило признать, что Сейди права. Прошлым вечером я потратил кучу магической энергии, да и лег очень поздно. Так что не исключено – просто как предположение, – что сестрой действительно двигала искренняя забота обо мне.

(Но судя по тому, какие она сейчас корчит рожи, это вряд ли.)

Я принял душ и оделся. К тому времени, как остальные ребята вернулись из школы, я уже почти почувствовал себя человеком.

Да-да, я сказал «школа». Самая обычная школа, как у всех. Всю весну мы занимались с нашими учениками сами, но с началом осеннего семестра Баст решила, что некоторая доза обычной жизни, которой живут простые смертные, пойдет ребятам на пользу. Теперь дневное время они проводят в ближайшей школе в Бруклине, а магию изучают после уроков и по выходным.

Я единственный не стал участвовать в этой затее. Я всю жизнь был на домашнем обучении и привык заниматься самостоятельно. И к тому же решил, что мне и так с головой хватает дел Двадцать Первого нома. Прибавить к этому еще какие-то раздевалки, расписания уроков, учебники, столовскую еду, задания и прочие школьные радости будет уже чересчур.

Можно было ожидать, что остальные начнут жаловаться на такую несправедливость. Особенно Сейди. Но оказалось, что нормальная школьная жизнь всем пошла только на пользу. Девчонки радовались, что у них стало больше подружек (и меньше неотесанных придурков, которые за ними увиваются – так они сказали). Мальчишки получили возможность заниматься спортом в настоящих командах, а не один на один с Хуфу, используя вместо баскетбольных корзин приколоченные к стене статуи с обручем на голове. Ну а Баст откровенно радовалась, что в доме стало тихо и спокойно и можно в свое удовольствие подремать на солнышке, растянувшись на полу.

Одним словом, к тому времени, когда все вернулись домой, я уже успел как следует обдумать вчерашние разговоры с Зией и Гором. План, который зародился у меня ночью, по-прежнему казался мне безумным, но я решил, что ничего лучшего у нас в запасе не имеется. После того как мы коротко обсудили его с Сейди и Баст (то, что они сразу с ним согласились, встревожило меня сильнее, чем самые яростные возражения), настала пора посвятить в него остальную нашу команду.

Пообедать мы собрались на веранде. Это очень приятное место: от ветра его защищают невидимые щиты, с высоты открывается потрясающий вид на Ист-Ривер и Манхэттен. Еда на столе появлялась сама собой, магическим образом, и всегда получалась очень вкусной. И все-таки я не любил здесь есть. На протяжении девяти месяцев, которые мы прожили в Бруклинском Доме, все значительные собрания проводились именно тут, из-за чего обеденный стол невольно ассоциировался у меня с неприятностями.

Мы наполнили свои тарелки у буфетной стойки и расселись. Наш сторож, крокодил-альбинос по имени Филип Македонский, весело плескался в бассейне. Не все из нас легко привыкли к тому, чтобы принимать пищу в соседстве с двадцатифутовым крокодилом, но Филип был безупречно воспитан и не причинял никаких неудобств. Сам он питался исключительно ветчиной, сбившимися с пути чайками и, при случае, враждебными монстрами, которые имели наглость врываться в наше жилище.

Баст, по обыкновению, заняла место во главе стола, мурлыча над банкой кошачьего корма с тунцом. Мы с Сейди уселись напротив нее. Хуфу где-то возился с малышней, несколько новичков, прибывших к нам недавно, остались в доме – делали уроки или разучивали заклинания. Но основная наша команда, двенадцать учеников возрастом постарше, собралась здесь.

Учитывая, какой катастрофой обернулась минувшая ночь, все были в странно приподнятом настроении, так что я про себя только порадовался, что они еще не знают про угрозы Сары Джакоби. Джулиан раскачивался на стуле, ухмыляясь без видимых причин. Клио и Жас о чем-то оживленно шептались и хихикали. Даже Феликс, похоже, оправился от пережитого в Далласе потрясения и теперь старательно лепил из картофельного пюре миниатюрных шабти в виде пингвинов, тут же оживляя их.

Один только здоровяк Уолт с хмурым видом ковырялся в тарелке, на которой не было ничего, кроме трех кусочков морковки да кучки мармеладин «Джелл-О» – наверняка по настоянию Хуфу. Наш павиан был убежден, что «Джелл-О» – лучшее лекарство от всех недугов. Заметив напряженное выражение глаз Уолта и скованность его движений, я догадался, что сейчас он чувствует себя еще хуже, чем ночью.

– Слушай, что происходит? – негромко спросил я, повернувшись к Сейди. – У всех такой вид…

Сейди воззрилась на меня.

– Все время забываю, что ты не ходишь в школу. Картер, ведь сегодня вечером бал! Приглашены еще три школы. Не могли бы мы провести это совещание побыстрее, а?

– Ты шутишь, – оторопел я. – Я тут составляю планы, как избежать конца света, а ты переживаешь, что мы можем опоздать на школьные танцульки?

– Я говорила тебе про этот бал сто раз, – разгорячилась она. – К тому же нам всем не помешает немного поднять настроение. Давай уж, излагай свой план. Некоторым из нас еще нужно решить, что надеть.

Я уже открыл рот, чтобы возмутиться, но заметил, что все остальные смотрят на меня выжидающе.

– Ладно, – начал я, прочистив горло. – Знаю, сегодня у вас бал, но…

– В семь часов, – вставила Жас. – И ты тоже пойдешь на него, правда?

Она улыбнулась. Неужели она… флиртует со мной?

(Сейди только что обозвала меня тормозом. Эй, у меня голова вообще-то другим была занята!)

– Гм… тем не менее, – продолжил я. – Нам нужно поговорить. Обсудить то, что произошло в Далласе… и еще кое-какие события.

Ребята тут же посерьезнели, смешки прекратились. Они внимательно выслушали мой рассказ о нашем походе в Пятьдесят Первый ном и о том, как была уничтожена «Книга повержения Апопа» и найден ларец с тенью. Еще я рассказал им о послании Сары Джакоби, в котором она требовала моей капитуляции, и о смуте среди богов, о которой поведал Гор.

Потом слово взяла Сейди, рассказав о своей странной встрече с лицом на стене, двумя божествами и призраком нашей мамы. Под конец она высказалась, что, мол, нутром чует – лучший способ победить Апопа каким-то образом связан с тенями.

Клио робко подняла руку.

– То есть… мятежные маги вынесли вам смертный приговор. Боги ничем нам не помогут. Апоп готов восстать в любой момент, а последний свиток, который мог его сдержать, безвозвратно уничтожен. Но нам не стоит волноваться, потому что у нас есть пустой ящик и смутные предчувствия насчет теней. Я все правильно поняла?

– Ух ты, Клио, – восхитилась Баст. – Рассуждаешь как настоящая кошка!

Я уперся ладонями в стол. Вот сейчас черпнуть бы чуть-чуть от силы Гора и разнести его одним ударом в щепки… Однако я сомневался, что, отведя таким образом душу, укреплю свою репутацию спокойного и собранного руководителя.

– Это не просто смутное предчувствие, – сказал я. – Послушайте, вы же все знаете, что такое экзекрация, верно?

Крокодил Филип сердито фыркнул и шлепнул хвостом по воде с такой силой, что обеденный стол окатило дождем брызг. Магические существа терпеть не могут разговоров об экзекрации.

– Ребята, но вы же не можете провести обряд экзекрации над Апопом, – сказал Джулиан, стряхивая капли со своего сэндвича с запеченным сыром. – Он же здоровенный. Дежарден вон попробовал… и умер.

– Знаю, – отозвался я. – При обычном обряде экзекрации маг уничтожает статуэтку, изображающую врага. Но если бы, скажем, удалось сделать заклинание более действенным… например, уничтожив более близкое магическое подобие Апопа?

Уолт резко подался вперед, внезапно заинтересовавшись.

– Ты имеешь в виду его тень?

Феликс так поразился, что выронил ложку, случайно раздавив одного из своих пингвинчиков.

– Погодите… что?

– Мне эту идею подал Гор, – сказал я, – когда упомянул, что в древности статуи и тени назывались одним и тем же словом.

– Но ведь это имеет скорее символический смысл, – заметила Элисса. – Разве не так?

Баст отставила опустевшую банку из-под кошачьего корма. Видно было, что разговор о тенях ее по-прежнему нервирует, но когда я объяснил ей, что в противном случае нас с Сейди ждет смерть, она согласилась поддержать наш новый план.

– Возможно, не только символический, – заговорила она. – Впрочем, я не специалист по экзекрации, мерзкое это дело. Но нельзя исключить, что исходно в этом обряде использовали не статуэтку, а тень врага, то есть важную часть его души.

– Таким образом, – вмешалась Сейди, – мы могли бы провести экзекрацию Апопа, уничтожив вместо статуэтки его подлинную тень. Разве не здорово?

– Бред какой-то, – буркнул Джулиан. – Как можно уничтожить тень?

– Не такой уж и бред, – сказал Уолт, рассеянно отгоняя картофельного пингвина от своего мармелада. – Вся симпатическая магия как раз и основана на том, чтобы воздействовать на основную мишень с помощью ее уменьшенного подобия. Вполне возможно, что изначально магические статуэтки, изображающие людей или богов, действительно содержали в себе их шеут. Существует ведь множество историй о том, как души богов, вселялись в статуи. И если тень можно запереть в глиняной фигурке, как в ловушке, то потом ее наверняка можно уничтожить.

– А ты можешь сделать такую статуэтку? – спросила Элисса. – Такую, которая могла бы вместить тень… самого Апопа?

– Возможно. – Уолт бросил на меня быстрый взгляд. Большинство сидящих за столом не подозревали, что мы уже изготовили статуэтку, предназначенную для этой самой цели. – Но даже если я ее сделаю, нам все равно понадобится найти саму тень Змея. Да и магия, с помощью которой эту тень можно изловить и уничтожить, наверняка очень сложная.

– Найти тень? – Малыш Феликс нервно хихикнул, как будто все еще надеялся, что мы шутим. – А разве она не должна быть, ну… прямо под ним? И как ее можно изловить? Наступить на нее? Или посветить на нее фонариком?

– Все может оказаться куда сложнее, – вздохнул я. – Тот древний маг, Сатни, который написал собственную версию «Книги повержения Апопа»… я думаю, что он создал особое заклинание, позволяющее изловить и уничтожить тень. Вот почему Апоп так стремился поскорее сжечь все копии свитка Сатни. Он хотел скрыть свою тайну… свое уязвимое место.

– Но ведь свитка больше нет, – пискнула Клио.

– Зато есть кое-кто, кого мы можем расспросить, – сказал Уолт. – Тот. Уж если кто знает ответы на наши вопросы, то это он.

Напряжение, сгустившееся за столом, немного спало. Что ж, по крайней мере мы подали нашим ученикам хоть какую-то надежду, даже если шансов на успех совсем мало. Я лишний раз порадовался, что у нас есть Уолт. Благодаря его мастерству в создании магических предметов нам, может быть, удастся связать тень со статуэткой, а его уверенность поддержит дух нашей команды.

– Нужно навестить Тота как можно скорее, – сказал я. – Сегодня же вечером.

– Ага, – кивнула Сейди. – Только после бала.

Я уставился на нее, не веря своим глазам.

– Ты что, серьезно?

– Еще как, мой дорогой братец. – Она озорно ухмыльнулась, и на мгновение я заподозрил, что если добром меня уговорить не получится, то Сейди не раздумывая пустит в ход мое тайное имя. – Сегодня вечером мы все идем на танцы. И ты тоже, учти.

5. Танец со смертью

Поздравляю, Картер. По крайней мере, тебе хватает ума передавать мне микрофон тогда, когда речь заходит о действительно важных вещах.

Честное слово, мой братец готов часами бубнить про свои планы на конец света, а о школьном бале даже не подумал! Нет, с его приоритетами определенно нужно что-то делать.

Лично я отказываюсь считать, что желание пойти на танцы – это проявление эгоизма с моей стороны. Разумеется, нам предстоит множество серьезных дел. Вот именно поэтому я и настояла, чтобы мы сначала как следует встряхнулись. Наши ученики нуждались в моральной поддержке. Нуждались в том, чтобы хоть немного побыть нормальными ребятами – завести друзей, найти себе интересное занятие за пределами Бруклинского Дома… На одном только чувстве долга далеко не уедешь. Им нужно было что-то, за что стоит сражаться. Ведь даже солдаты на поле боя воюют лучше, если дать им передохнуть и отвлечься от тягот войны. Уверена, кто-нибудь из великих полководцев непременно изрекал что-нибудь в этом роде.

К вечеру я уже была в полной боевой готовности. Черные пряди в моих светлых волосах отлично сочетались с симпатичным черным платьем без бретелек, а ненавязчивый темный макияж придавал мне желанный, слегка загробный, но наверняка очень романтичный вид. Чтобы было удобнее танцевать, я надела туфли без каблуков (что бы там ни говорил Картер, я вовсе не всегда ношу армейские ботинки; всего лишь девяносто процентов времени). На шее у меня поблескивал серебряный амулет тиет, который я взяла из маминой шкатулки с украшениями, а еще подаренный мне Уолтом на мой последний день рождения кулон, изображающий знак шен – египетский символ вечности.

У Уолта в его обширной коллекции талисманов был еще один точно такой же. Благодаря этим парным амулетам у нас с ним было нечто вроде магической линии связи, которая в случае крайней необходимости даже давала нам возможность вызывать друг друга.

К сожалению, то, что у нас были одинаковые амулеты, вовсе не означало, что мы с Уолтом встречались. На самом деле между нами ни разу не было ничего такого, что могло бы сойти за нормальное свидание. Хотя, наверное, если бы Уолт пригласил меня, я бы с радостью согласилась. Уолт был такой милый, и такой красивый, и такой… в общем, практически идеал. Честное слово, если бы он вел себя поувереннее, я бы непременно в него влюбилась. И наконец сумела бы избавиться от своих дурацких чувств к тому, другому, парню. Ну который такой весь из себя божественный.

Но Уолт умирал. И почему-то вбил себе в голову, что по отношению ко мне было бы нечестно завязывать серьезные отношения в таких печальных обстоятельствах. Как будто меня бы это остановило… Но в итоге мы с ним застряли в состоянии неопределенности, которая иногда просто сводила меня с ума. Мы вроде бы заигрывали друг с другом, болтали часами напролет обо всем на свете, пару раз даже целовались, когда немного теряли бдительность… Но в конце концов Уолт всегда замыкался и отгораживался от меня, не подпуская к себе слишком близко.

Ну почему, почему в жизни все так сложно?

Я как раз думала об этом, когда, сбегая вниз по лестнице, чуть не налетела на Уолта.

– Ой! – пискнула я. И тут обнаружила, что он по-прежнему расхаживает в джинсах, в своей любимой майке без рукавов и босиком.

– Ты что, еще не собрался? – ахнула я.

– Я не иду, – сообщил он.

У меня отвисла челюсть.

– Как это – не идешь? Почему?

– Сейди, послушай… Вам с Картером может понадобиться моя помощь, когда вы отправитесь к Тоту. И если мне придется отправляться с вами, я должен отдохнуть.

– Но… – завелась было я, но тут же сама себя осадила. Нечестно с моей стороны давить на него. Я без всякой магии видела, что ему очень и очень больно.

Что же это такое… В нашем распоряжении – многовековой опыт целительской магии, но ни одно из испробованных нам средств не принесло Уолту никакого облегчения. Спрашивается: какой вообще смысл быть магом, если не можешь просто взмахнуть жезлом и сделать так, чтобы близкие вам люди перестали страдать и немедленно выздоровели?

– Ясно, – выдавила я. – Я… я просто надеялась…

Я замолчала, понимая: все, что я ни скажу, будет выглядеть эгоистично. Боги египетские, я ведь так рвалась на этот бал для того, чтобы потанцевать с ним. И нарядилась я тоже ради него. Ничего не хочу сказать плохого о парнях из школы – они славные ребята, но – как бы это сказать? Немного пресноваты по сравнению с Уолтом (ну ладно, хорошо – рядом с Анубисом). А что касается остальных мальчишек из Бруклинского Дома, то танцевать с ними было как-то странно… все равно что флиртовать с собственными кузенами.

– Давай я тоже останусь, – предложила я, хотя, боюсь, не слишком убедительно.

Уолт ответил слабой улыбкой.

– Нет-нет, Сейди, не надо. Правда, не стоит. Уверен, когда вы вернетесь, я буду чувствовать себя гораздо лучше. Повеселитесь там.

С этими словами он шмыгнул мимо меня и потопал вверх по лестнице.

Я постояла, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов. В глубине души мне ужасно захотелось остаться дома с ним. Идти и веселиться без него было как-то… неправильно.

Потом я глянула вниз. Все наши старшие ученики столпились в Большом зале, оживленно болтая и смеясь, полностью готовые к выходу. Если я не пойду на бал, они наверняка решат, что тоже должны остаться.

Мне было так тяжело, словно все мои внутренности залили жидким цементом. Радость и возбуждение от долгожданного праздника куда-то улетучились. После стольких лет, проведенных в Лондоне, все эти месяцы я изо всех сил старалась привыкнуть к жизни в Нью-Йорке. Поверьте, очень нелегко балансировать между занятиями магией и проблемами, с которыми сталкивается любая обычная девчонка-школьница. И вот теперь, когда эта школьная вечеринка предоставила мне шанс свести оба моих мира воедино и провести просто приятный вечер без затей, все мои надежды были в одночасье перечеркнуты. Конечно, мне все равно придется пойти и сделать вид, что мне очень весело, но теперь я сделаю это исключительно из чувства долга, чтобы не подвести остальных.

Наверное, подумала я, именно так постоянно чувствуют себя взрослые. Жуть.

Единственное, что слегка подняло мне настроение, было явление Картера в облике юного профессора: в брюках со стрелками, рубашке с галстуком и пиджаке. Бедняга… ну конечно, он ведь никогда не был на танцах. Он и в школу-то никогда не ходил. Одним словом, безнадежный случай.

– Выглядишь… отпадно, – отреагировала я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. – Ты в курсе, что мы идем на вечеринку, а не на похороны?

– Заткнись, – огрызнулся братец. – Пойдем уже и покончим со всем этим.

Школа, которую мы посещали вместе с нашими учениками, называлась Бруклинской академией для одаренных. Несмотря на столь помпезное именование, она была вполне ничего. Практически все ученики демонстрировали всяческие таланты в области рисования, музыки или актерского мастерства. Уроки проводились по гибкому графику, ученикам предоставлялось много времени для самостоятельных занятий, что нас, магов, полностью устраивало: при необходимости мы легко могли отлучиться, чтобы повоевать с какими-нибудь монстрами. К тому же благодаря магии нам не составляло труда убедить всех вокруг, что мы очень даже одаренные. Элисса, например, ваяла скульптуры с помощью магии земли, Уолт специализировался по ювелирному делу, а Клио проявила недюжинный писательский талант, используя в качестве сюжетов истории и мифы, забытые со времен Древнего Египта. Ну а мне даже не приходилось обращаться к волшебству, чтобы доказать, что я – прирожденная актриса.

(Картер, хватит хихикать.)

Трудно ожидать подобного посреди Бруклина, но территория нашей школы представляла собой довольно большой парк, с зелеными лужайками, аккуратно подстриженными деревьями и живыми изгородями. У нас был даже свой маленький пруд с утками и лебедями.

Танцы устраивали под большим навесом напротив административного корпуса. Рядом в беседке играла музыкальная группа. Деревья были украшены гирляндами фонариков, бдительные учителя патрулировали территорию, следя за тем, чтобы кто-нибудь из старшеклассников не смылся в кусты.

Я старательно гнала эти мысли, но нарядная толпа и музыка сразу же напомнили мне вечеринку в Далласе прошлым вечером, которая так плохо закончилась. Я вспомнила, как Джей-Ди Гриссом потряс мне руки, желая нам удачи перед тем, как броситься спасать свою жену.

Жуткое чувство вины накрыло меня с головой. Нет, так не пойдет, решила я, встряхнувшись. Разве бедняге Гриссому и его жене поможет, если я разрыдаюсь посреди вечеринки? Не стоит мешать нашим ребятам веселиться – они вполне заслужили отдых.

Когда наши ученики рассеялись в толпе школьников, я повернулась к Картеру. Судя по тому, как братец нервно теребил свой дурацкий галстук, он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Картер, – объявила я, – ты тоже обязательно должен потанцевать.

– Что? Я? – в ужасе воззрился на меня братец.

Не теряя времени даром, я окликнула одну из своих подружек из числа смертных, Лейси. Она на год младше, а потому смотрела на меня снизу вверх с нескрываемым обожанием (согласна, тут трудно устоять). Лейси заплетала свои светлые волосы в косички, носила брекеты на зубах и казалась единственным человеком на вечеринке, который нервничал сильнее, чем мой брат. Она уже видела Картера на фотографиях, которые я ей показывала, и даже нашла его «классным». Впрочем, я решила, что это вполне простительно. Во всем остальном у нее был превосходный вкус.

– Лейси – Картер, – представила я их друг другу.

– А ты точь-в-точь такой, как на фотографиях, – ухмыльнулась Лейси, и я заметила, что сегодня ее брекеты выкрашены белым и розовым – под цвет ее платья.

– Э-э, – высказался Картер.

– Он не умеет танцевать, – сообщила я Лейси. – Я буду очень тебе благодарна, если ты его поучишь.

– Конечно! – радостно взвизгнула она, после чего ухватила моего братца за руку и куда-то потащила.

Мне немного полегчало. Пожалуй, решила я, этот вечер будет не совсем потерян и все-таки удастся получить от него удовольствие.

Я повернулась и тут же нос к носу столкнулась с представительницей мира смертных, которую была рада видеть меньше всего: это была Дрю Танака, предводительница весьма популярной в школе клики гламурных девиц. Ее свита, состоящая из редкостных тупиц, зато с внешностью супермоделей, как всегда, толклась у нее за спиной.

– Сейди! – заворковала Дрю, приобнимая меня рукой и обдавая густым ароматом духов, в которых, кажется, розы смешались со слезоточивым газом. – До чего приятно видеть тебя, дорогуша. Если бы я знала, что ты придешь сегодня, мы бы прокатили тебя с нами на лимузине!

Ее приятельницы, изображая огорчение, выдали дружное «ах», даже не потрудившись стереть с лица улыбки. Одеты они были все примерно одинаково – в какие-то шелковые супермодные дизайнерские штуки, которые родители наверняка прикупили им на последней «Неделе высокой моды». Дрю среди них была самой высокой и самой гламурной (в худшем смысле этого слова). Сегодня она щеголяла жуткой розовой подводкой вокруг глаз и черными кудряшками – личным вкладом Дрю в крестовый поход за возрождение перманента 80-х. На шее у нее поблескивала цепочка с платиновой, усыпанной брильянтами подвеской в виде буквы Д – не то первой буквы ее имени, не то ее любимой отметкой[2].

Я натянуто улыбнулась.

– На лимузине? Ух ты! Только я сомневаюсь, что с тобой, твоими подружками и вашим раздутым самомнением там нашлось бы место еще и для меня.

– Фу, какая ты! – надула губки Дрю. – А где же Уолт? Бедному малышу все еще нездоровится?

Кое-кто в ее свите нарочито закашлял в кулачок, изображая Уолта.

Мне страшно захотелось немедленно достать из Дуата свой посох, превратить всех этих нахалок в червей и пустить на корм уткам. Я не сомневалась, что у меня бы все отлично получилось, и даже была уверена, что никто не станет по ним особенно скучать, но все-таки решила сдержаться.

Лейси предупредила меня насчет Дрю в самый первый день, когда я пришла в школу. Кажется, они обе как-то оказались в одном летнем лагере – я не очень вникала в детали, – и Дрю проявила себя там настоящим деспотом.

Однако это не означало, что ей было позволено тиранить меня.

– Уолт? – переспросила я. – Уолт остался дома. Хотя я говорила ему, что ты непременно будешь на вечеринке. Забавно, но мне показалось, что это не очень его вдохновило.

– Как досадно, – вздохнула Дрю. – Хотя знаешь, мне кажется, на самом деле он вовсе не болен. Наверное, у него просто аллергия на тебя, дорогуша. Такое иногда бывает. Думаю, мне стоит навестить его. Отнести ему куриного бульончику и все такое… Где он живет, не подскажешь?

Она состроила сладенькую улыбочку. Уж не знаю, правда ли ей так нравился Уолт, или она просто решила подразнить меня из вредности. В любом случае желание превратить ее в червяка стало еще более острым.

Я уже была готова на любое безрассудство, но тут знакомый голос у меня за спиной произнес:

– Здравствуй, Сейди.

Остальные девицы хором ахнули, а мой пульс мгновенно переключился с режима «спокойная ходьба» на «спринтерский забег». Я обернулась и действительно обнаружила, что на нашу скромную танцевальную вечеринку заявился сам бог Анубис.

И ему еще хватало наглости выглядеть, как всегда, сногсшибательно. Нет, ну это просто возмутительно… Облегающие черные джинсы, кожаные ботинки и байкерская куртка поверх майки от группы «Arcade Fire» (слышала их альбом «Похороны», как же) смотрелись на нем просто отпадно. Черные волосы были взлохмачены, как будто он только что встал с постели, и мне пришлось срочно подавить безумное желание запустить в них пальцы. В карих глазах горели веселые искорки – то ли он в самом деле был рад меня видеть, то ли его забавляло мое волнение.

– О… мой… бог, – пискнула Дрю. – Кто…

Анубис даже не взглянул на нее (за что ему большое спасибо) и с милой старомодностью подставил мне локоть.

– Могу я пригласить тебя на танец?

– Думаю, можешь, – ответила я со всей равнодушной небрежностью, какую только сумела изобразить. После чего сунула руку ему под локоть, и мы удалились под дружные перешептывания свиты Дрю, в основном содержащие различные вариации на тему «О мой бог!».

Вот уж нет, хотелось сказать мне. Вообще-то это мой потрясающе классный бог. А вы поищите себе собственного!

Неровная брусчатка, которой был выложен двор, превращала танцы в довольно опасное занятие. Танцующие то и дело спотыкались, и в немалой степени из-за Анубиса, на которого все без исключения девчонки таращились с открытыми ртами, пока он вел меня сквозь толпу.

Хорошо, что Анубис держал меня под руку, потому что от душевного смятения у меня начала кружиться голова. С одной стороны, я была счастлива, как дурочка, что он пришел. А с другой – изнемогала от чувства вины: бедняга Уолт мучается дома, а я тут прогуливаюсь рука об руку с другим. А еще я чувствовала громадное облегчение от того, что Уолт и Анубис не оказались здесь оба сразу. Вот это было бы уже запредельно неловко. От этого облегчения вина наваливалась на меня удвоенной тяжестью… Боги египетские, какая же я мерзавка.

Когда мы протолкались на середину танцевальной площадки, музыканты вдруг прекратили свой забойный грохот и заиграли мелодичную балладу.

– Твоих рук дело? – ворчливо осведомилась я у Анубиса.

Он не ответил, только улыбнулся. Потом положил одну ладонь мне на талию, другой взял за руку (настоящий джентльмен, с ума сойти), и мы начали медленно покачиваться в танце.

Сначала мне показалось, что я парю исключительно на крыльях собственных эмоций, но потом обнаружила, что мы и в самом деле поднялись в воздух – всего на несколько миллиметров. Окружающие ничего не могли заметить, зато мы легко скользили над камнями, где все остальные спотыкались.

Картер недалеко от нас неуклюже топтался рядом с Лейси, которая терпеливо пыталась научить его медленному танцу. (Право, Картер, это же не квантовая физика!)

Я подняла взгляд на карие глаза Анубиса и его совершенно очерченные губы. Однажды он поцеловал меня – это было еще весной, в мой день рождения, но я до сих пор не могла прийти в себя. Наверное, вы думаете, что у бога смерти губы должны быть холодные и бесчувственные, да? Так вот – ничего подобного.

Я сосредоточилась, пытаясь разогнать сладостный туман в голове. Ясно же, что Анубис явился сюда не просто так…

– Я думала… гм, – высказалась я, судорожно сглотнув.

«Молодец, Сейди, блестяще, – оценила я свои успехи. – Ну-ка, теперь давай попробуем построить связное предложение, идет?»

– Я думала, ты можешь появляться только в тех местах, которые как-то связаны со смертью, – выдала я со второго раза.

– А это место очень даже с ней связано, – мягко улыбнулся Анубис. – В 1776 году здесь произошла Битва за Бруклинские высоты. В этой земле, на которой мы с тобой танцуем, лежат сотни американских и британских солдат.

– Как романтично, – пробормотала я. – То есть мы танцуем на их могилах?

– Большинство из них так и не удостоились нормального погребения, – покачал головой Анубис. – Поэтому я и решил навестить тебя здесь. Привидения тоже заслуживают хорошей вечеринки, согласна? Как и твои ученики.

И правда, в воздухе вокруг нас вдруг закружились привидения – тускло мерцающие призрачные фигуры в нарядах восемнадцатого века: кто в красных мундирах британских солдат, кто в разномастных отрепьях ополченцев, а с ними – женщины в простых фермерских платьях или изысканных шелковых туалетах. У некоторых аристократок на голове красовались высокие прически из завитых кудряшек, при виде которых Дрю с ума бы сошла от зависти. Глядя на весело кружащихся в танце призраков, я подумала, что для них звучит какая-то другая музыка… И правда, прислушавшись, я различила отдаленные голоса скрипок и виолончели.

Никто, кроме нас – ни простые смертные, ни даже мои друзья из Бруклинского Дома, – этого призрачного нашествия не заметили. Одна прозрачная парочка провальсировала прямо сквозь Картера и Лейси. И чем дольше мы с Анубисом танцевали, тем сильнее расплывались очертания знакомого парка Бруклинской академии и тем отчетливее становились фигуры привидений.

У одного солдата в груди зияла рана от мушкетной пули. У британского офицера, отплясывающего рядом с нами, из напудренного парика торчал индейский томагавк. А мы продолжали парить в танце между двумя мирами бок о бок с жутко израненными, но довольно улыбающимися призраками. Определенно, Анубис знал толк в том, как развлечь девушку.

– Ты опять это сделал, – нахмурилась я. – Устроил какой-то сдвиг по фазе, или как там это у тебя называется… Вырвал меня из моего мира, в общем.

– Немного, – признался он. – Мне нужно поговорить с тобой наедине. Я пообещал навестить тебя лично…

– И ты это сделал.

– …но от этого могут выйти неприятности. Возможно, это последний раз, когда я могу тебя увидеть. Кое-кто очень недоволен этой ситуацией…

Я прищурилась. Мне показалось, или бог смерти правда покраснел?

– Этой ситуацией, значит, – повторила я.

– Тем, что мы встречаемся.

От этих слов у меня слегка зазвенело в ушах, как при головокружении. Пришлось постараться, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Насколько я понимаю, официально нельзя сказать, что мы «встречаемся». И почему же, ради всех богов, это последний раз, когда мы можем поговорить?

На это раз Анубис точно покраснел.

– Прошу тебя, просто послушай. Мне нужно так много сказать тебе. Твой брат придумал все правильно. Тень Апопа – главное, на что вам стоит надеяться, но научить вас нужной магии сможет только один человек. Тот, наверное, сумеет кое-что подсказать, но я сомневаюсь, что он откроет вам тайные заклинания. Это слишком опасно.

– Погоди, погоди, – спохватилась я. В голове у меня все еще крутились слова насчет того, что мы «встречаемся». И про то, что, возможно, сегодня я вижу Анубиса в последний раз… От этой мысли мои мозговые клетки ударились в кромешную панику – как будто внутри моего черепа метались тысячи крохотных Сейди, рыдая и заламывая руки.

Так, надо сосредоточиться.

– Ты имеешь в виду, что у Апопа в самом деле есть тень? И ее можно использовать для экзекрации…

– Пожалуйста, не произноси это слово, – поморщился Анубис. – Ну да, у всех разумных существ есть душа, а значит, и тень – даже у Апопа. В этом я разбираюсь… я ведь проводник усопших, не забывай. Души – моя работа. А вот насчет того, можно ли использовать душу Змея против него… Теоретически – да. Но это сопряжено с большими опасностями.

– Само собой.

Анубис прокружил меня прямо сквозь парочку призрачных колонистов. Школьники таращились на нас и перешептывались, но их голоса казались далекими и странно искаженными, как будто звучали по ту сторону водопада.

– Сейди, – сказал Анубис, глядя на меня с нежным сожалением. – Я не стал бы направлять тебя этой дорогой, если бы у вас был другой путь. Я не хочу, чтобы ты погибла.

– Вот тут я полностью с тобой согласна, – буркнула я.

– Даже говорить об этой разновидности магии строжайше запрещено, – предостерег он меня. – Но ты должна знать, с чем вам предстоит иметь дело. Шеут – самая неизведанная часть души. Это… как бы тебе объяснить… послеобраз жизненной силы живого существа. Тебе известно, что души грешников уничтожаются в Судном зале…

– Ага, когда Амат пожирает их сердца, – кивнула я.

– Верно, – Анубис заговорил тише. – Считается, что при этом душа разрушается безвозвратно. Но на самом деле это не так, потому что тень – шеут – при этом сохраняется. Иногда… нечасто, конечно… Осирис принимает решение, так сказать, пересмотреть приговор. Такое бывает, когда кого-то признали виновным в тяжких грехах, но потом стали известны новые обстоятельства, способные послужить оправданием для грешника. И в этом случае должен быть способ вернуть душу из вечного забвения.

Я попыталась осмыслить услышанное, хотя мои бессвязные мысли болтались в воздухе, точь-в-точь как мои ноги.

– То есть… ты хочешь сказать, что тень можно использовать для… гм… перезагрузки души? Вроде как резервную копию?

Взгляд у Анубиса сделался немного странный.

– Ох, прости, – спохватилась я. – Кажется, я провожу слишком много времени со своим братцем, помешанном на компьютерах.

– Нет-нет, – помотал головой Анубис, – ты права, это хорошая аналогия. Просто я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Верно, душа не может быть уничтожена полностью, пока существует тень, так что в самых крайних случаях, с помощью особой магии, душу действительно можно «перезагрузить» с помощью шеут. И наоборот, если ты решишь уничтожить тень бога, или даже тень Апопа, в ходе обряда экз… в общем, того обряда, о котором ты упомянула…

– То шеут сработает гораздо более мощно, чем обычная статуэтка, – догадалась я. – И мы сможем уничтожить его, возможно, не погибнув при этом сами.

Анубис бросил на меня нервный взгляд.

– Да, но теперь тебе должно быть понятно, почему этот раздел магии так строго охраняется. Боги ни за что не допустят, чтобы подобное знание попало в руки смертных. Вот почему мы всегда тщательно прячем наши тени. Сама подумай: если какой-нибудь маг сумеет изловить шеут бога и начнет угрожать нам…

– Верно. – Во рту у меня пересохло. – Но ведь я на вашей стороне и собираюсь использовать это заклинание только против Апопа. Наверняка Тот это поймет.

– Возможно. – Убежденности в голосе Анубиса я не услышала. – По крайней мере, начать стоит с Тота. Надеюсь, он согласится помочь вам. Однако я все же боюсь, что вам все равно понадобится более опытное руководство… и более опасное.

Я сглотнула, предчувствуя недоброе.

– Ты сказал, что только один человек способен обучить нас этой магии. Кто?

– Один маг… достаточно безумный, чтобы заниматься изысканиями в области этой запретной магии. Суд над ним состоится завтра, на закате. Тебе нужно успеть встретиться с отцом до того, как это случится.

– Погоди… Что?

Над танцплощадкой пронесся порыв ветра. Анубис крепче стиснул мою руку.

– Нам нужно поспешить, – сказал он. – Мне нужно сказать тебе еще кое-что. Что-то стало происходить с духами умерших. Они почему-то стали… Смотри, вон там!

Он указал на ближайшую пару привидений. Босая женщина в простом холщовом платье танцевала с кавалером в грубовато скроенном сюртуке. Он был бы похож на самого обычного фермера-колониста, если бы только его голова не была наклонена под странным углом к шее, как будто его вынули из петли. Вокруг ног мужчины вдруг обвились похожие на побеги плюща щупальца черного тумана. Они быстро ползли все выше, и вскоре вальсирующий фермер оказался опутан по самую макушку. Темные щупальца потянули его к земле, и через мгновение он исчез. Женщина продолжала танцевать в одиночестве и как будто даже не заметила, что кто-то утащил ее кавалера неведомо куда.

– Что… что это было? – опешила я.

– Мы не знаем, – сумрачно ответил Анубис. – Но мы наблюдаем это тем чаще, чем сильнее становится Апоп. Души мертвых исчезают, как будто их затягивает куда-то очень глубоко в Дуат. Мы даже не знаем, куда именно.

Я застыла.

– Моя мама. С ней все в порядке?

Анубис взглянул на меня с болью, и я поняла, какой будет ответ. Мама ведь меня предупреждала: если мы не найдем способ победить Апопа, мы можем больше никогда с ней не увидеться. Она специально передала мне это послание, чтобы я поторопилась отыскать тень Змея. Значит, это наверняка как-то связано с ее бедой.

– Значит, она пропала, – догадалась я. Мое сердце отчаянно колотилось о ребра. – И это как-то связано с тенями, так?

– Хотел бы я знать, Сейди. Твой отец… он изо всех сил пытается разыскать ее, но…

Его слова заглушил сильный порыв ветра.

Вам когда-нибудь приходилось высовывать руку из окна машины, идущей на большой скорости, так, что воздух давит на кожу, как плотное вещество? В этот раз ощущения были примерно такие же, только в десять раз сильнее. Неведомая сила отбросила нас с Анубисом друг от друга, и я чуть не упала, споткнувшись: мои ноги стояли на земле.

– Сейди… – Анубис потянулся ко мне, но его отбросило еще дальше.

– Прекратите немедленно! – раздался рядом визгливый голос. – Чтобы при мне никаких непристойных публичных демонстраций!

Воздух между нами сгустился, приняв форму человеческой фигуры – поначалу прозрачной и зыбкой, а потом все более плотной и цветной. Теперь передо мной стоял мужчина, одетый, как авиатор Королевских воздушных сил времен Второй мировой войны: кожаный шлем, защитные очки, шарф и летная куртка. Однако его очертания все время двигались и смещались, и вскоре я поняла почему: его тело состояло не из плоти и крови, а из соединенных вместе обрывков мусора: комков грязи, обрывков бумаги, летучих семян одуванчика, сухих листьев и прочего. Все это кружилось и трепетало в воздухе, но при этом удерживалось вместе так плотно, что издалека пришельца можно было принять за обычного человека.

– Это уже слишком, мальчишка! – гневно заявил он, ткнув пальцем в Анубиса. Его голос походил на шипение сочащегося из баллона воздуха. – Тебя много раз предупреждали.

– Эй, погоди-ка! – встрепенулась я. – Ты вообще кто? И Анубис вообще-то не мальчишка. Ему пять тысяч лет, между прочим.

– Вот именно! – рявкнул авиатор. – Совсем щенок! А тебе, девчонка, вообще никто слова не давал!

Авиатор взорвался. Причем с такой силой, что у меня чуть перепонки в ушах не полопались. Я шлепнулась на задницу. Прочие смертные вокруг меня – мои друзья, учителя, школьники, – без звука повалились на землю. Кажется, только на Анубиса и привидений ничего не подействовало. Фигура авиатора снова соткалась из воздуха, злобно уставившись на меня.

Я кое-как поднялась на ноги и попыталась достать из Дуата свой посох. Естественно, ничего не вышло.

– Что ты сделал? – возмутилась я.

– Сейди, ничего страшного, – вмешался Анубис. – Твои друзья просто потеряли сознание. Шу понизил давление воздуха.

– Шу? – удивилась я. – Что еще за Шу?

Анубис на мгновение прикрыл глаза, прижав к вискам пальцы.

– Сейди… Я же тебе говорил. Шу, мой прадедушка.

До меня вдруг дошло. Точно, я уже слышала это дурацкое имечко. Кто же он…

– А, ясно. Бог… шлепанцев. Нет, погоди. Бог дырявых покрышек. Нет…

– Воздух! – раздраженно прошипел Шу. – Я бог воздуха!

Его тело снова распалось на смерч из кружащегося мусора. Когда фигура бога оформилась снова, он уже был в обычном древнеегипетском наряде: с обнаженным торсом, в белой набедренной повязке и с огромным страусиным пером, торчащим из-за плетеной ленты на голове.

Силуэт снова рассыпался и возник в том же костюме британского летчика.

– Да, так лучше, – согласилась я. – А это страусиное перо совсем тебе не идет.

Шу отозвался весьма недружелюбным шипением.

– Благодарю, вообще-то я предпочитаю быть невидимым. Но вы, смертные, до того загадили воздух, что это становится все сложнее и сложнее. Просто кошмар, что вы сотворили с атмосферой за истекшие тысячелетия! Вы вообще представляете, что значит защита воздуха от загрязнения? О «днях без автомобиля» слышали? Или о гибридных двигателях? И даже не говори мне о коровах! Знаешь, что всего одна корова, рыгая и пукая, выделяет в воздух до ста галлонов метана в день? А сколько коров в мире, знаешь? Полмиллиарда! Догадываешься, что они творят с моей дыхательной системой?

– Гм…

– Это же ужас! – Шу с возмущенным видом вынул из кармана куртки ингалятор и прыснул себе в рот.

Приподняв бровь, я глянула на Анубиса – судя по всему, смертельно сконфуженного (или бессмертно сконфуженного, так будет правильнее).

– Шу, – сказал он примирительно, – мы же просто разговаривали. И если ты позволишь нам закончить…

– Ах, разговаривали! – прошипел Шу с таким ядом, что выброс метана в атмосферу неизбежно должен был возрасти многократно. – Держась за ручки и танцуя, да? Безобразие! Не надо мне тут изображать невинность, мальчик. Ты ведь знаешь, я эти штучки насквозь вижу! Я веками удерживал твоих бабушку с дедушкой на расстоянии, принуждая соблюдать приличия!

И тут я вспомнила историю про Геба и Нут – землю и небо. Ра приказал Шу, отцу Нут, разлучить влюбленных, чтобы у них никогда не появились дети, способные отобрать у Ра трон. Метод, как известно, не сработал, но Шу, видимо, не оставлял попыток.

Бог воздуха пренебрежительно махнул рукой в сторону лежащих без сознания смертных, кое-кто из которых уже начал стонать и шевелиться.

– И вот теперь, Анубис, я застаю тебя в этом прибежище порока, этой трясине беззакония, в этом… в этом…

– В этой школе? – предположила я.

– Да! – Шу закивал так энергично, что его голова разлетелась облачком сухих листьев. – Тебе известно постановление богов, мальчишка. Ты недопустимо сблизился с этой смертной, а потому всякие контакты между вами отныне запрещены!

– Что? – возмутилась я. – Это же смешно! Кто принял такое решение?

Шу снова зашипел, как лопнувшая шина – то ли рассмеялся, то ли огрызнулся.

– Это решение общего совета, девчонка! Под председательством владыки нашего Гора и владычицы Исиды!

Я почувствовала себе так, словно сама распадаюсь на кучку мусора.

Исида и Гор? Быть такого не может. Выходит, удар в спину мне нанесли те, кого я считала своими друзьями? Ладно, Исида, я тебе еще скажу пару ласковых.

Я резко повернулась к Анубису в надежде, что он немедленно заявит, будто все это злонамеренная ложь. Но он только с несчастным видом развел руками.

– Сейди, я пытался сказать тебе. Богам не позволено напрямую… гм… взаимодействовать со смертными. Это возможно лишь в том случае, когда бог вселяется в человеческое тело… а я, как ты знаешь, никогда такого не делал.

Я скрипнула зубами. Мне хотелось возразить, что у Анубиса и так, гм, все в порядке с телом, но ведь он не раз говорил мне, что может являться только во снах или в местах, связанных со смертью. В отличие от других богов, он никогда не пользовался людьми в качестве носителей своего духа.

Все это чертовски несправедливо. У нас ведь не было даже ни одного настоящего свидания! Всего один поцелуй полгода назад, а теперь Анубису запрещено видеться со мной до скончания времен!

– Ты шутишь, наверно. – Даже не знаю, кто взбесил меня больше: пекущийся о приличиях вредный бог воздуха или сам Анубис. – Не можешь же ты позволить им обращаться с тобой таким образом?

– А у него нет выбора! – рявкнул Шу и тут же закашлялся с такой силой, что его грудь взорвалась облачком одуванчикового пуха. – Уровень озона в вашем Бруклине никуда не годится! Одним словом, ты понял меня, Анубис. Больше никаких контактов с этой смертной. Это неприемлемо. И тебя это тоже касается, девчонка! Держись от него подальше, ясно? У тебя есть занятия поважнее.

– В самом деле? – разозлилась я. – А как насчет тебя, мистер Мусорный Торнадо? Мы тут готовимся к войне, а ты занят тем, что не даешь людям нормально потанцевать?

Давление воздуха внезапно выросло так, что у меня зашумело в голове.

– Гляди же, девчонка, – хрипло заворчал Шу. – Я уже помог тебе больше, чем ты того заслуживаешь. Я внял мольбам этого русского мальчишки и перенес его сюда из самого Санкт-Петербурга, чтобы он мог поговорить с тобой. А теперь брысь отсюда!

Резкий шквал отбросил меня назад. Привидения развеялись, как облачка дыма. Смертные начали приходить в себя, растерянно отряхивая с лиц мусор.

– Русский мальчишка? – переспросила я, пытаясь перекричать завывания ветра. – О чем ты, ради всего святого?

Шу рассыпался облаком мусора и вихрем закружил вокруг Анубиса, отрывая его от земли.

– Сейди! – Анубис пытался вырваться из смерча, но тот был слишком силен. – Шу, дай мне хотя бы сказать ей про Уолта! Она имеет право это знать!

Я едва слышала его сквозь шум бури.

– Ты сказал – про Уолта? А что с ним?

Анубис прокричал что-то в ответ, но слов я не разобрала. Мусорный смерч полностью скрыл его от меня.

Когда ветер утих, обоих богов уже не было. Я стояла одна посреди танцплощадки в окружении школьников и учителей, которые поднимались на ноги и растерянно оглядывались.

Я хотела броситься к Картеру и убедиться, что с ним все в порядке (правда-правда, Картер, так и было), но тут из темноты на свет фонарей выступил молодой парень.

Для сентябрьского вечера одет он был слишком тепло – в серую военную шинель с меховым воротником и здоровенную меховую шапку, которая, кажется, держалась на голове парня только благодаря его большим оттопыренным ушам. Через плечо у него был переброшен ремень винтовки. На вид ему было не больше семнадцати. Вряд ли он, конечно, учится в соседней школе, но что-то в его облике показалось мне знакомым.

Помнится, Шу упомянул Санкт-Петербург.

Точно. Я видела этого парня весной. Мы с Картером тогда сбежали из Эрмитажа, а он пытался нас остановить. Я сначала приняла его за охранника, а потом оказалось, что он тоже маг, принадлежащий к Русскому Ному. А значит, состоящий на службе у Влада Меньшикова.

Я выхватила из Дуата свой посох. Надо же, на этот раз получилось.

Парень тут же поднял безоружные руки, показывая, что нападать он не собирается.

– Нет! – взмолился он по-русски. А потом на ломаном английском выдал: – Сейди Кейн. Мы… нужно… поговорить.

6. Амос играет в солдатики

Его звали Леонид, и мы быстро договорились, что не будем друг друга убивать.

Потом мы уселись на ступеньках беседки и начали разговаривать, не обращая внимания на приходящих в себя школьников и учителей.

Леонид по-английски говорил не очень хорошо, я по-русски – вообще никак, однако из его истории я поняла достаточно, чтобы всерьез встревожиться. В общем, он сбежал из Русского Нома и каким-то образом сумел уговорить Шу перенести его в Бруклин, чтобы найти меня. Меня Леонид запомнил по нашему вторжению в Эрмитаж, и, судя по всему, я успела произвести на него неизгладимое впечатление. Что ж, не скажу, что я удивлена. Меня трудно забыть.

(Ой, Картер, ну что ты опять смеешься?)

Щедро используя слова, жесты и всяческие звукоподражания, Леонид попытался объяснить мне, что произошло в Санкт-Петербурге после того, как Влад Меньшиков умер. Боюсь, всех подробностей я не уловила, но основное стало понятно: Квай, Джакоби, Апоп, Первый ном, много смертей, скоро, очень скоро.

Учителя деловито сгоняли очухавшихся учеников в кучу и названивали родителям. Версии случившегося предлагались разные – от некачественного пунша до утечки вредоносных газов (возможно, имелись в виду убойные духи Дрю), но на всякий случай школьников решили немедленно эвакуировать. Ожидая, что к месту действия вот-вот подтянутся полицейские, спасатели и «Скорая помощь», я решила, что нам стоит убраться отсюда заблаговременно.

Я потащила Леонида к своему брату, который растерянно топтался рядом, потирая глаза.

– Что случилось? – спросил Картер и с подозрением уставился на Леонида. – А это кто?

Я торопливо выдала ему краткую информационную справку: визит Анубиса, вмешательство Шу, явление русского мага.

– У Леонида есть сведения, что на Первый ном готовится нападение, – сообщила я под конец. – И за ним охотятся мятежники.

Картер почесал в затылке.

– И ты хочешь спрятать его в Бруклинском Доме?

– Нет, – отрезала я. – Я собираюсь немедленно отправиться вместе с ним к Амосу.

При звуках этого имени Леонид чуть не подпрыгнул.

– Амос? Он превращаться в Сет… пожирать лицо?

– Да не будет Амос пожирать твое лицо, – заверила я его. – Это все враки Джакоби.

Леонид все еще косился на меня с большим сомнением.

– Амос не превратиться Сет?

Ну и как было растолковать ему все так, чтобы не напугать еще больше? Я же не знаю, как правильно сказать по-русски: «Да, он был некоторое время одержим Сетом, но не по своей вине, и сейчас все уже прошло».

– Нет Сета, – сказала я, предпочтя вариант попроще. – Амос хороший.

Картер изучающе посмотрел на русского мага, а потом перевел взволнованный взгляд на меня.

– Сейди, а вдруг это ловушка? Ты действительно доверяешь этому парню?

– О, с Леонидом я справлюсь. Он ведь не хочет, чтобы я превратила его в слизня. А, Леонид? Ведь не хочешь?

– Нет, – торжественно объявил Леонид. – Не хочу слизень.

– Вот видишь? Полный порядок.

– А как насчет Тота? – озабоченно спросил Картер. – Нам нужно встретиться с ним как можно скорее. Дело не ждет.

Я увидела в его глазах тревогу и поняла, что мы с ним думаем о том же самом: наша мама в беде. Духи умерших исчезают, и это каким-то образом связано с тенью Апопа. Значит, мы должны выяснить, в чем тут связь.

– Тогда отправляйся к Тоту, – решила я. – Возьми с собой Уолта. И… мм… приглядывай за ним, ладно? Анубис хотел сказать мне про него что-то важное, но не успел. А в Далласе, когда я посмотрела на Уолта в Дуате…

Я не смогла заставить себя договорить. От одного воспоминания об Уолте, завернутом в саван, как мумия, у меня на глаза навернулись слезы.

К счастью, Картер, кажется, уловил мою мысль без слов.

– Я позабочусь, чтобы он был в безопасности, – пообещал он. – А как ты собираешься попасть в Египет?

Я задумалась. Леонид, как я поняла, прилетел сюда посредством транспортной компании «Шу-Эйр», но вряд ли желчный бог-авиатор пожелает оказать такую же помощь мне. Пожалуй, даже и спрашивать не буду.

– Придется рискнуть и воспользоваться порталом, – сказала я. – Знаю, при нынешних обстоятельствах это не очень надежно, но нам нужно переместиться всего-то один разочек. Ну что может случиться?

– Ну, например, ты можешь материализоваться внутри каменной стены, – услужливо предложил вариант Картер. – Или рассеяться пылью по всему Дуату.

– А ты бы только обрадовался! Ладно, брось, все будет в порядке. К тому же выбора у нас на самом деле нет.

Я торопливо обняла брата на прощанье – знаю, телячьи нежности, но мне хотелось как-то поддержать его, – а потом ухватила Леонида за руку и потащила через школьный кампус на выход. Надо было спешить… пока я не передумала.

В голове у меня все еще вертелся наш разговор с Анубисом. Да как они смеют, Гор и Исида, разлучать нас? Тем более что мы не так чтобы вместе… И что такое важное Анубис хотел сказать мне про Уолта? Может, он решил наконец покончить с нашими обреченными, мучительными взаимоотношениями и толкнуть меня в объятия Уолта? (Нет, вряд ли.) А может, наоборот, хотел признаться мне в вечной любви и изгнать Уолта-соперника из моего сердца? (Крайне маловероятно, тем более, в отличие от многих девушек, мне совсем не хочется, чтобы мужчины из-за меня дрались. Я же не баскетбольный мяч, в конце концов.) А может быть – и вот это скорее всего, – он хотел сообщить мне плохую новость.

Насколько мне было известно, Анубис навещал Уолта уже не раз. Оба они не распространялись насчет тем своих разговоров, но раз Анубис проводник умерших в загробный мир, значит, предположила я, он готовит Уолта к смерти. Может быть, сейчас Анубис хотел предупредить меня, что этот час уже близок… как будто я нуждаюсь в напоминаниях.

Итак, что мы имеем: Анубис – вне доступа, Уолт – на пороге смерти. И если я обречена лишиться обоих парней, которые мне нравятся, то… ради чего, спрашивается, спасать этот мир?

Ладно, ладно, согласна, я слегка преувеличила. Но только слегка.

Плюс к этому моя мама в большой беде, а мятежники под предводительством Сары Джакоби собираются напасть на штаб-квартиру магов, которой управляет мой дядя.

Почему же тогда я испытываю что-то вроде… оптимизма?

У меня в голове начала зарождаться смутная идея – точнее, крохотный намек на шанс, слабый проблеск надежды на то, что способ одолеть Змея все-таки существует. В моем мозгу непрерывно крутились слова Анубиса: «Тень сохраняется. Должен быть способ вернуть душу из вечного забвения».

Если тень можно использовать для того, чтобы восстановить уничтоженную человеческую душу, можно ли сделать то же самое с тенью бога?

Я так глубоко задумалась, что даже не заметила, как мы дошагали до здания художественной студии. Хорошо, что Леонид меня остановил.

– Это быть портал? – спросил он, указывая на покрытый резьбой кусок известняка, выставленный во дворике.

– Ага, – кивнула я. – Спасибо.

Расскажу вкратце: когда я только начала посещать Бруклинскую академию, то прикинула, что было бы неплохо держать поблизости какой-нибудь древнеегипетский артефакт – на случай чрезвычайных ситуаций. Поэтому я поступила очень логично, а именно позаимствовала из соседнего Бруклинского музея обломок известнякового фриза. Ну правда же, в этом музее и так целая куча камней, вряд ли он сильно обеднеет, если я заберу один себе.

Само собой, вместо подлинника я оставила копию, а Элиссу попросила представить настоящий египетский фриз преподавателю в качестве собственного произведения по теме «Формы древнего искусства». Стоит ли говорить, что преподаватель очень впечатлился ее успехами и выставил «Элиссин» фриз во дворике, чтобы любоваться на него из окон студии. Кстати, на нем была изображена процессия плакальщиков на похоронах – по-моему, самый подходящий сюжет для школы.

Не могу сказать, что это был такой уж могущественный артефакт, но, в сущности, все реликвии Древнего Египта наделены некоторой магической силой, то есть являются своего рода магическими «аккумуляторами». При определенной тренировке любой маг может научиться использовать их в качестве «пускового устройства» для некоторых заклинаний, которые в ином случае не работают. Например, для открывания магических порталов.

Надо сказать, в этом виде магии я довольно-таки преуспела. Леонид неотрывно пялился мне в спину, когда я начала нараспев читать заклинание.

Большинство магов обычно выжидают определенного «подходящего момента» для открывания магических врат, и чтобы подгадать такой момент, они убивают целые годы на заучивание всяческих заумных графиков важных с оккультной точки зрения событий: дня и времени рождения того или иного бога, выстраивания в линию каких-нибудь звезд и прочего в том же духе. Наверно, по-хорошему мне тоже следовало бы этим заняться… но я не стала. Учитывая тысячелетия египетской истории, подходящих моментов в ней накопилось столько, что перерывы между разными этими моментами наверняка совсем ничтожные. Поэтому я просто начинала читать заклинание и продолжала до тех пор, пока не попадала на один из них. Оставалось только надеяться, что мой портал не откроется вдруг в какой-нибудь очень неподходящий момент. Потому что в таком случае последствия могут быть ужасны… но что это будет за жизнь, если не позволить себе капельку риска?

(Картер тут трясет головой и что-то нервно бормочет. Интересно, что это с ним?)

Воздух вдруг подернулся рябью, и прямо перед нами разверзлась дыра портала – стремительно вращающаяся воронка золотистого песка, – и мы с Леонидом, не раздумывая, прыгнули в нее.

Я была бы рада похвастаться, что мое заклинание сработало безупречно и мы тут же очутились в Первом номе, но, к сожалению, я чуть-чуть промахнулась.

Портал выплюнул нас примерно в сотне метров над Каиром, так что я вдруг обнаружила, что лечу в свободном падении сквозь прохладный ночной воздух прямо на сияющие внизу городские огни.

Нет, в панику я не ударилась. В моем арсенале была целая куча заклинаний, которыми я могла бы воспользоваться в такой ситуации. На худой конец я могла бы даже превратиться в хищную птицу – коршуна, хотя из всех способов путешествий это мой самый нелюбимый. Но прежде чем я успела решить, как мне действовать, Леонид схватил меня за руку.

Направление ветра тут же изменилось. Мы плавно заскользили к городу и мягко приземлились за пределами Каира возле груды древних развалин, которые, как мне было известно из прошлого опыта, скрывали под собой вход в Первый ном.

Я с восторгом уставилась на Леонида.

– Ты призвал силу Шу!

– Шу, – мрачно отозвался он. – Да. Необходимость. Я сделал… запретное.

Я радостно просияла.

– Да ты просто умница! Неужели ты научился следовать пути богов самостоятельно? Потрясающе! Я знала, что не стоит превращать тебя в слизняка!

Леонид поднял на меня умоляющий взгляд.

– Не надо слизняк! Пожалуйста!

– Это же был комплимент, дурачок, – сказала я. – Запретное – это хорошо! Сейди любит запретное! А теперь пойдем. Пора тебе познакомиться с моим дядей.

Не сомневаюсь, Картер стал бы долго и мучительно-занудно описывать подземный город в мельчайших деталях, с приведением точных промеров каждой комнаты, утомительной историей каждой статуи или иероглифа, а также замечаниями по архитектуре и устройству магической штаб-квартиры Дома Жизни.

Лично я намерена избавить вас от этого наказания.

О городе достаточно сказать следующее: он большой, он битком набит магией, и он находится под землей.

Готово.

В самом низу входного туннеля нам пришлось пройти по каменному мосту через пропасть, где мне преградил дорогу ба – светящаяся призрачная птица с головой какого-то знаменитого египтянина, которого мне наверняка следовало знать – и задал вопрос: «Какого цвета глаза у Анубиса?»

Карие, конечно. Ха. Наверное, он хотел подловить меня на таком легком вопросе.

Удовлетворившись моим ответом, ба позволил нам войти в сам город. Последний раз я бывала здесь полгода назад, и меня встревожило, как мало осталось в нем магов. Вообще-то Первый ном и раньше не был особенно многолюдным. За минувшие столетия древняя египетская магия постепенно захирела, все меньше и меньше молодых учеников стремились постигать магическое искусство. Но теперь упадок особенно бросался в глаза: большинство лавок в центральной рыночной пещере стояли пустые, никто не торговался у прилавков, пытаясь сбить цену на амулет-анх или пузырек скорпионьего яда. Одинокий скучающий продавец талисманов чуть встрепенулся при нашем появлении, но, увидев, что мы проходим мимо, снова приуныл.

Наши шаги гулко разносились эхом по пустым туннелям. Мы пересекли одну из подземных рек, потом некоторое время петляли по библиотечному кварталу, после чего оказались в Палате птиц.

(Картер настаивает, чтобы я объяснила, почему она так называется. Объясняю: потому что это пещера, полная всяческих птиц. Довольно очевидно. Картер, а что это ты бьешься головой об стол? Что я такого сказала?)

Потом я повела своего русского приятеля по длинному коридору, мимо замурованного туннеля, который некогда выводил на поверхность, к Большому сфинксу в Гизе, и наконец мы оказались перед высокими бронзовыми дверями зала Эпох. Поскольку теперь этот зал принадлежал моему дяде, я вошла без стука.

Внушительное помещение? Не то слово. Думаю, если залить его водой, в нем могло бы преспокойно жить целое стадо китов. Прямо посередине зала тянулась длинная ковровая дорожка, голубая и поблескивающая, как река Нил. А по обеим сторонам от нее высились ряды колонн, между которыми переливались и мерцали световые завесы. На этих завесах оживали события из далекого прошлого Египта – от самых ужасных до божественно-прекрасных, волнующих и трогающих сердце.

Я старательно отводила от них глаза, по собственному неприятному опыту зная, что эти картины обладают опасной притягательностью. Однажды я допустила серьезную ошибку – коснулась световой завесы, и пережитые ощущения едва не превратили мой несчастный мозг в кашу.

Первая световая зона сияла золотом – это была эпоха Богов. За ней эпоха Древнего царства переливалась серебром, затем шел медно-коричневый период Среднего царства, и так далее.

Пока мы шли, мне несколько раз пришлось за руку оттаскивать Леонида от наиболее захватывающих картин. Хотя, честно говоря, я и сама вела себя ненамного лучше.

В глазах у меня защипало от слез, когда я увидела изображение Беса, который развлекал богов своими смешными ужимками и ходил перед ними колесом в одной набедренной повязке. (То есть я имею в виду, что заплакала оттого, что увидела Беса таким веселым и полным жизни. Хотя, конечно, при виде Беса в набедренной повязке любой может пожалеть, что вообще не лишился зрения.)

Когда мы проходили мимо бронзовой завесы, отмечающей эпоху Нового царства, я вдруг резко остановилась. Мерцающий мираж показывал невысокого худого человека в жреческом одеянии с жезлом и жертвенным ножом в руках. Перед ним стоял черный бык. Человек что-то негромко говорил, словно благословляя животное. В общем, я не совсем поняла, что этот жрец делал, но его лицо я узнала сразу: орлиный нос, высокий лоб… тонкие губы изогнулись в жестокой улыбке, когда он полоснул ножом по горлу несчастной скотины.

– Это он, – пробормотала я.

И тут же шагнула к световой завесе.

– Нет, – резко сказал Леонид, хватая меня за руку. – Ты говорить мне, что свет плохой. Не подходить.

– Ты… ты прав, – отозвалась я, слегка опомнившись. – Но это «дядюшка Винни».

Я не сомневалась: это же самое лицо явилось мне на стене Музея искусств в Далласе. Вот только кто он такой, мой загадочный собеседник? Наверняка сценка, которая здесь изображена, происходила тысячи лет назад.

– Не «Винни», – помотал головой Леонид. – Хаэмуас.

– Прости? – Я не была уверена, что правильно расслышала его слова, и даже не поняла, на каком языке он говорит. – Это что, его имя?

– Он… – дальше Леонид залопотал что-то по-русски и умолк, безнадежно разведя руками. – Очень трудно объяснить. Пойдем к Амосу, который не будет есть мое лицо.

Я кое-как заставила себя оторваться от картины.

– Хорошая мысль. Тогда двигаем дальше.

В самом конце зала красный свет, отмечающий эпоху современности, сменялся темно-багровым. Наверное, это означало начало новой эпохи, вот только никто из нас пока не знал, что это будет за эпоха. Если Апоп действительно уничтожит мир, полагаю, ее можно будет смело назвать эпохой Сверхкороткой Жизни.

Я ожидала увидеть Амоса сидящим на ступеньках у подножия трона фараона – это было традиционное место Верховного Чтеца, потому что символизировало его роль советника верховного правителя Египта. Правда, с тех пор как последний фараон умер тысячи лет назад, надобность в советниках отпала, но символ остался.

Вот только сейчас на ступеньках постамента никого не было.

Это всерьез меня озадачило. Раньше я как-то не задумывалась, куда девается Верховный Чтец, когда он находится не при исполнении обязанностей. Может, у него тут есть что-нибудь вроде личной гримерки с именной табличкой на двери?

– Там, – сказал Леонид, указывая куда-то за трон.

Надо же, он снова оказался прав. В задней стене, в тени позади трона, виднелась тонкая полоска света у самого пола. Сама дверь в темноте была почти неразличима.

– Жуткий потайной ход, – оценила я. – Прямо мурашки бегут. Молодец, Леонид.

За дверью оказалась комната, тут же напомнившая мне армейский штаб. По разные стороны большого стола с нанесенной на него цветной картой мира стояли Амос и какая-то девушка в камуфляжной униформе. Вся поверхность стола была уставлена маленькими раскрашенными фигурками, изображающими корабли, автомашины, монстров и магов, а также значками с какими-то иероглифами.

Амос и его собеседница в камуфляже так глубоко погрузились в дискуссию, передвигая фигурки по карте, что поначалу даже не заметили нашего появления.

Амос был в традиционном льняном одеянии мага, в котором из-за своей грузной фигуры выглядел немного похожим на фриара Тука[3], разве что кожа у него была темнее и прическа симпатичнее: сегодня его косички были украшены золотыми бусинами. Круглые стекла очков поблескивали, когда он склонялся над картой. На плечах лежала мантия из леопардовой шкуры – атрибут Верховного Чтеца.

А что касается девушки… о боги египетские. Это была Зия.

До этого я ни разу не видела ее в современной одежде. На ней были свободные камуфляжные штаны с большими боковыми карманами, высокие ботинки и оливковая рубашка, которая превосходно оттеняла ее смуглую кожу. Черные волосы немного отросли, и в целом она выглядела старше и красивее, чем полгода назад, когда мы виделись в последний раз. Одним словом, я только порадовалась, что с нами нет Картера. Боюсь, он не скоро бы поднял с пола свою отпавшую челюсть.

(Точно говорю, Картер, так и есть. Она выглядела просто потрясающе. Знаешь, этакая красотка-коммандос.)

Амос передвинул по карте одну из фигурок.

– Сюда, – сказал он Зии.

– Правильно, – кивнула она. – Но тогда Париж остается без защиты.

Я прочистила горло и сказала:

– Ничего, если мы вас прервем на минутку?

Амос резко обернулся и тут же расплылся в широченной улыбке:

– Сейди!

После чего до хруста стиснул меня в объятиях и потрепал по голове, так что я протестующе запищала.

Дядя хихикнул.

– Прости. Просто я ужасно рад тебя видеть. – Он перевел взгляд на Леонида. – А это?..

Зия ругнулась и метнулась вперед, оказавшись между Леонидом и Амосом.

– Это же один из тех русских! Что он здесь делает?

– Спокойно, – объявила я. – Он наш друг.

Я рассказала, как Леонид заявился к нам на танцы. Парнишка пытался помочь с объяснениями, но все время сбивался на русский.

– Погодите, – сказал Амос, – давайте-ка облегчим нам переговоры.

Он коснулся лба Леонида и произнес слово «Мед-уах».

В воздухе над нами вспыхнул красный иероглиф «говори».

– Вот так, – сказал Амос. – Теперь нам будет легче понять друг друга.

Леонид изумленно вздернул брови:

– Вы говорите по-русски?

– На самом деле, – улыбнулся Амос, – ближайшие несколько минут мы все будем говорить по-древнеегипетски, но для каждого из нас он будет звучать как родной язык.

– Блестяще, – одобрила я. – Давай, Леонид, не теряй времени. Рассказывай.

Леонид стащил с головы форменную фуражку и принялся нервно теребить ее в руках.

– Сара Джакоби и ее помощник, Квай… они собираются напасть на вас.

– Это нам известно, – сухо отозвался Амос.

– Нет, вы не понимаете! – голос Леонида испуганно дрогнул. – Они очень злые! Они действуют заодно с Апопом!

Может, это было просто совпадение, но как только он произнес имя Змея, несколько фигурок на карте мира заискрили и расплавились. Кажется, мое сердце сделало то же самое.

– Погоди, Леонид, – остановила я его. – А откуда ты об этом узнал?

Выдающиеся уши парня сделались ярко-розовыми.

– После смерти Меньшикова Сара Джакоби и Квай заявились в наш ном, и мы предоставили им убежище. Очень скоро Джакоби стала всем там заправлять, но никто из наших не возражал. Понимаете, они… э-э… очень ненавидят Кейнов. – Он виновато покосился на меня. – После того как вы вломились в нашу штаб-квартиру весной… в общем, остальные русские маги обвиняют вас и в том, что Меньшиков погиб, и в том, что Апоп набирает силу. Ну и во всем остальном тоже, если честно.

– Мы к этому привычные, – отозвалась я. – А ты сам? Тоже нас ненавидел?

Парень еще крепче вцепился в свою шапку.

– Я видел твою силу. Ты победила то чудовище, тшезу-херу. Ты могла уничтожить и меня, но ты не стала. Ты не показалась мне плохой.

– Что ж, спасибо.

– После этой встречи я стал задумываться. Я начал читать древние свитки, учиться быть проводником силы бога Шу. Стихия воздуха всегда была мне ближе всего.

– Для этого нужна недюжинная храбрость, Леонид, – проворчал Амос. – Изучать пути богов своими собственными силами, в самом сердце Русского нома? Ты смелый парень.

– Я действовал безрассудно, – глухо ответил Леонид. Я заметила, что его лоб блестит испариной. – Джакоби убивала магов и за меньшие преступления. Один из моих друзей, пожилой маг по имени Михаил, однажды допустил ошибку, осмелившись сказать, что Кейны, возможно, не такие уж звери, как о них говорят… Джакоби тут же обвинила его в измене и отдала его Кваю, который знает магию молний… и творит с ними ужасные вещи. Михаила увели в башню и пытали. Три ночи я слышал, как он кричит… пока не умер.

Амос и Зия обменялись мрачными взглядами. Наверное, решила я, они уже не в первый раз слышат о наклонностях Квая.

– Мне очень жаль твоего друга, – сказал Амос. – Но все же почему ты так уверен, что Джакоби и Квай работают на Апопа?

Леонид покосился на меня, словно ища поддержки.

– Ты можешь полностью доверять Амосу, – твердо сказала я. – Он защитит тебя.

Леонид немного помолчал, прикусив губу, и заговорил:

– Вчера я был один в подвалах глубоко под Эрмитажем… Я думал, про это место никто не знает, и приходил туда, чтобы изучать некоторые запретные свитки. В тот раз я разбирал древнее заклинание, которым призывают бога Шу – вы же понимаете, что пользоваться этой магией строжайше запрещено. И вдруг я услышал, что туда идут Джакоби и Квай. Я спрятался и из своего укрытия услышал, как они разговаривают. Но только их голоса как будто… расщепились. Даже не знаю, как это объяснить.

– Они были одержимы? – спросила Зия.

– Хуже, – потряс головой Леонид. – Каждый из них говорил сразу множеством голосов. Со стороны это было похоже на военный совет. Я слышал разных монстров и демонов. Но председательствовал на этом совете один голос – более глубокий и могущественный, чем все остальные. Я никогда не слышал ничего подобного. Как будто заговорила сама тьма.

– Апоп, – сказал Амос.

Леонид резко побледнел.

– Пожалуйста, поймите: большинство магов в Петербурге вовсе не плохие. Они просто напуганы и стараются выжить. Джакоби убедила их, что она спасет их от ужасной беды. Совсем заморочила им головы своей ложью. Говорит, Кейны – демоны. Но я-то вижу, что настоящие чудовища – это она и Квай. В них совсем не осталось ничего человеческого. Они разбили лагерь в Абу-Симбеле и оттуда собираются вести своих приспешников на войну против Первого нома.

Амос повернулся к своей карте и провел пальцем вдоль Нила до небольшого озера.

– Я ничего не ощущаю в Абу-Симбеле. Если они действительно там, значит, им каким-то образом удалось скрыться от моей магии.

– Они точно там, – стоял на своем Леонид.

– Прямо под нашим носом, – хмуро сказала Зия. – На расстоянии удара. Нам нужно было перебить этих мятежников еще в Бруклине, когда нам представился шанс.

Амос покачал головой.

– Мы служим Маат – порядку и справедливости. Мы не должны убивать наших врагов за то, что они могут совершить в будущем.

– Тогда наши враги убьют нас, – возразила Зия.

На карте еще две фигурки вспыхнули и растаяли – на этот раз в Испании. Миниатюрный кораблик у берегов Японии рассыпался на кусочки.

– Новые потери, – поморщился Амос.

Он занес руку над Кореей, выбрал фигурку кобры и переместил ее к месту кораблекрушения. А потом смахнул с карты остатки растаявших магов.

– Что это за карта? – спросила я.

– Военная карта Искандара, – ответила Зия, перенося значок с иероглифом из Германии во Францию. – Помнишь, я тебе говорила, что в магии изваяний ему не было равных.

Да, это я помнила. Старый Верховный Чтец владел таким мастерством, что созданная им глиняная копия самой Зии обманывала нас много дней… Но сейчас я решила, что вспоминать об этом неуместно.

– Выходит, эти значки означают реальные военные силы? – догадалась я.

– Да, – кивнул Амос. – Карта отражает перемещение сил наших врагов, по крайней мере большинства из них. А также позволяет нам за счет магии направлять нашу защиту туда, куда в данный момент необходимо.

– Ага… Ну и как у нас дела?

Он мог уже ничего и не говорить – я сразу поняла ответ по его лицу.

– Наши силы слишком распылены, – покачал головой Амос. – И последователи Джакоби наносят удары там, где мы слабее всего. А Апоп посылает своих демонов, чтобы они запугивали наших союзников. Иногда складывается впечатление, что все их атаки как будто скоординированы.

– Потому что это так и есть, – встрял Леонид. – Змей управляет действиями Квая и Джакоби.

Я неверяще потрясла головой.

– Но как же Квай и Джакоби могут быть настолько глупы? Неужели они не понимают, что Апоп намеревается уничтожить весь мир?

– Хаос умеет обольщать, – вздохнул Амос. – Нет сомнений, что Апоп пообещал наделить их властью. Наверняка он долго нашептывал им, что они слишком важны, слишком ценны, чтобы быть уничтоженными вместе с остальными. Вот они и поверили, что в их силах построить новый, лучший мир на смену старому, и что новый порядок стоит массовых жертв.

У меня в голове не укладывалось, как кто-то может позволить заморочить себя такими глупостями, но Амос говорил так серьезно, как будто сам он вполне это понимал. Ну конечно, ему ведь и самому пришлось пройти через подобное. Некоторое время он был одержим Сетом, богом зла и Хаоса. А ведь Сет по сравнению с Апопом не такое уж страшное зло, скорее так, мелкая неприятность, но и ему удалось подчинить себе моего дядю (между прочим, одного из самых могущественных магов в мире) и превратить его в свою безвольную марионетку. И если мы с Картером не победили Сета и не принудили его вернуться обратно в Дуат… что ж, последствия наверняка были бы самыми скверными.

Зия взяла фигурку сокола и передвинула ее в район Абу-Симбела, но статуэтка вдруг начала дымиться, и девушка ее выронила.

– Похоже, они установили очень мощную охрану, – сказала она. – Мы даже не сможем ничего подсмотреть или подслушать.

– Они атакуют через три дня, – сообщил Леонид. – И в это же время Апоп восстанет вновь – на рассвете осеннего равноденствия.

– Опять равноденствие? – заворчала я. – Ведь прошлые неприятности тоже произошли в этот самый день! У вас, египтян, прямо какая-то навязчивая идея насчет этих равноденствий.

Амос осадил меня суровым взглядом.

– Сейди, я уверен, что ты и сама прекрасно знаешь, что равноденствие имеет огромное магическое значение. Это время, когда день и ночь приходят в равновесие, а потому склонить чаши весов в ту или иную сторону особенно легко. Кроме того, осеннее равноденствие – это последний день перед тем, как тьма одержит верх над светом. И еще это годовщина того, как Ра удалился на отдых на небеса. Я с самого начала боялся, что Апоп выберет именно этот день для решающего удара. Это самый неподходящий момент из всех возможных.

– Неподходящий? – нахмурилась я. – Но ведь неподходящий – значит плохой. Почему же они… ох.

До меня наконец дошло: то, что плохо для нас, хорошо для сил Хаоса, и наоборот. И если сейчас у наших врагов все получится, то их ожидают очень даже хорошие времена.

Амос тяжело оперся на свой посох, и мне показалось, что седины в его черных волосах прибавилось прямо на моих глазах. Мне сразу вспомнилось, как быстро постарел за время своего пребывания на посту Верховного Чтеца предыдущий носитель титула, Мишель Дежарден. Я не могла смириться с мыслью, что то же самое случится и с Амосом.

– У нас недостает сил, чтобы одолеть наших врагов, – сказал он. – Значит, мне придется действовать иными способами.

– Амос, нет, – сказала Зия. – Прошу тебя.

Я не понимала, о чем они говорят, но Зия выглядела по-настоящему испуганной. А то, что могло внушить страх Зии, должно быть и впрямь чем-то ужасным.

– Вообще-то, – вмешалась я, – у нас с Картером есть план.

И я рассказала им про нашу идею насчет того, чтобы использовать против Апопа его тень. Возможно, говорить о нашем замысле при Леониде было не слишком благоразумно, но ведь он рискнул своей жизнью ради того, чтобы предупредить нас о планах Сары Джакоби. Он доверился мне, значит, самое меньшее, чем я могу ему отплатить – это ответить тем же самым.

Когда я покончила с изложением нашей затеи, Амос задумчиво уставился на свою карту.

– Я никогда не слышал о подобной магии, – признался он. – Даже если это возможно…

– Конечно, возможно, – стояла я на своем. – Иначе почему Апоп отложил свой главный удар для того, чтобы успеть отыскать и уничтожить все свитки, созданные тем дядькой по имени Сатни? Потому что Змей боится, что мы расшифруем заклинание и остановим его!

– Но вы же не сможете этого сделать, – заявила Зия, складывая руки на груди. – Ты же сама сказала, что все копии уже уничтожены.

– А мы попросим помощи у Тота, – сказала я. – Кстати, Картер уже на пути к нему. А тем временем… Мне нужно сделать одно дело. Как раз и проверю нашу теорию насчет теней.

– И каким же образом? – насторожился Амос.

Пришлось мне рассказать ему, что я задумала.

По лицу дяди было ясно, что ему хочется возразить, но он наверняка видел, что настроена я решительно и спорить со мной нет смысла. В конце концов, мы же родственники. Ему ли не знать, до чего мы, Кейны, бываем упрямы, если примем какое-то решение.

– Очень хорошо, – сказал он. – Но сначала ты должна поесть и отдохнуть. На рассвете можешь выступать. Зия, я хотел бы, чтобы ты отправилась с ней.

Зию такое предложение явно огорошило.

– Я? Но ведь я должна… В смысле, разумно ли это?

У меня снова появилось чувство, что подлинная суть разговора от меня скрыта. Что разумно? О чем они вообще спорят?

– Все будет в порядке, – заверил ее Амос. – Сейди может понадобиться твоя помощь. А я устрою так, чтобы за Ра в течение дня присматривал кто-то другой.

Я видела, что Зия здорово нервничает, и это было здорово на нее не похоже. Допустим, некоторое время назад у нас с ней были кое-какие разногласия, однако в умении сохранять уверенность в себе ей никак не откажешь. А сейчас я почувствовала даже что-то вроде тревоги за нее.

– Не пожалеешь, будет очень весело, – подбодрила я ее. – Всего-то коротенькое путешествие в преисподнюю, к адскому огненному озеру. Чего бояться-то?

7. Удушающие объятия старого друга

Ну вот.

Сейди отправилась куда-то развлекаться всякими интересными приключениями в компании постороннего парня, а меня оставила заниматься самым скучным и утомительным делом – придумывать, как спасать мир. Звучит до боли знакомо. И знаете почему? Потому что Сейди всегда так поступает. Каждый раз, когда нужно решительно двигаться вперед, можете не сомневаться, что она свернет в сторону. Типичный синдром дефицита внимания и гиперактивности. Очень неустойчивая личность, моя сестрица.

(Не стоит благодарности, Сейди. Это был вовсе не комплимент.)

После вечеринки в Бруклинской академии я и так был порядком взвинчен. Мало того, что меня заставили танцевать медленный танец с сестриной подружкой Лейси, к чему я был совершенно не готов. Так еще все закончилось тем, что я очнулся, лежа на земле прямо посреди танцплощадки. Лейси мирно похрапывала, уткнувшись мне в подмышку, а я, как выяснилось, умудрился пропустить визит сразу двух богов, и это бесило больше всего.

После того как Сейди вместе с тем русским парнишкой отбыли, я собрал нашу команду и вернулся с ней в Бруклинский Дом. Уолт от нашего преждевременного появления явно растерялся. Я залучил их с Баст на веранду, чтобы коротко обсудить рассказ Сейди про явление Шу и Анубиса, а также про довольно подозрительного, на мой взгляд, русского мага по имени Леонид.

– Сейчас я беру Фрика и отправляюсь в Мемфис, – сказал я в заключение. – Переговорю с Тотом и сразу же вернусь.

– Я с тобой, – подал голос Уолт.

Сейди тоже говорила мне, чтобы я взял его с собой, но сейчас, глядя на его осунувшееся лицо и застывшие глаза, я всерьез задумался, стоит ли это делать. Сказать по правде, меня напугало, как плохо он выглядел, даже по сравнению со вчерашним днем. Понимаю, звучит ужасно, но меня не оставляла навязчивая мысль о погребальных обрядах Древнего Египта. Готовя тело к мумификации, бальзамировщики обкладывали его солью, чтобы медленно вытянуть из него влагу и высушить изнутри. Уолт сейчас выглядел так, словно этот процесс уже начался.

– Послушай, дружище, – сказал я. – Сейди просила, чтобы я тебя поберег. Она очень тревожится… Ну и я тоже, конечно.

Уолт стиснул челюсти.

– Если вы действительно собираетесь использовать в заклинании тень, вам нужно изловить ее и заточить в статуэтку. Для этого вам понадобится сау… а я – лучший, который у вас есть.

Тут мне возразить было нечего – Уолт прав. Даже если изловить тень живого существа в принципе возможно, ни я, ни Сейди этим умением не обладали. Среди нас способностью к такого рода чарам и изготовлению одушевленных амулетов был наделен только Уолт.

– Ну ладно, – пробормотал я неохотно. – Только… не лезь на рожон, хорошо? Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. А то сестрица сбросит мне на голову ядерную бомбу, это уж как пить дать.

Баст тронула Уолта за локоть – точь-в-точь как делают кошки, подталкивая жука, чтобы проверить, жив он или нет. Потом обнюхала его волосы.

– Твоя аура совсем слабая, – сказала она. – Но путешествие тебе не повредит, не беспокойся. Только постарайся не перенапрягаться. И никакой магии, только в случае крайней необходимости.

– Слушаюсь, мамочка, – отозвался Уолт, удивленно вытаращив глаза.

Кажется, Баст было приятно это слышать.

– Я присмотрю за остальными котятками, – пообещала она. – То есть за остальными учениками… А вы двое будьте поосторожнее. Я не питаю большой любви к Тоту, но не хочу, чтобы он втянул вас в свои проблемы.

– Какие еще проблемы? – насторожился я.

– Увидишь. Главное – возвращайтесь поскорее. Все эти хлопоты по охране дома сбивают мне весь режим сна.

Она мягко подтолкнула нас к стойлу Фрика и направилась к лестнице, что-то бормоча про себя насчет чашечки отвара из кошачьей мяты.

Ну а мы потопали к лодке. Фрик возбужденно верещал и бил крыльями – похоже, ему не терпелось отправиться в путь. Видно, он-то успел как следует отдохнуть. И к тому же отлично знал, что за полет его ожидает очередная награда в виде изрядной порции мороженых индеек.

Через пару минут мы уже летели над Ист-Ривер.

Полет через Дуат на этот раз прошел тяжелее, чем обычно. Я чувствовал себя примерно как в самолете, попавшем в зону турбулентности, только здесь к неприятным ощущениям еще добавлялись таинственные потусторонние завывания и плотный сырой туман. Я только радовался про себя, что перед полетом пообедал не слишком плотно, потому что желудок у меня прыгал, как в маслобойке.

Лодку затрясло совсем отчаянно, и тут Фрик наконец вырвался из Дуата в смертный мир. Я сразу понял, что мы оказались в другом часовом поясе: под нами сияли вечерние огни Мемфиса, штат Теннесси, раскинувшегося на широкой излучине реки Миссисипи.

У самого берега высилась черная стеклянная пирамида – ныне заброшенный стадион, который Тот приспособил под свое обиталище. Над пирамидой то и дело полыхали разноцветные вспышки, отражаясь огнями в стеклянных гранях исполинского строения. Поначалу я решил, что Тот устроил у себя что-то вроде фестиваля фейерверков, но потом мне стало ясно: пирамида подверглась атаке.

Вверх по ее граням карабкалось жуткое скопище демонов – человекоподобных тварей с петушиными шпорами, когтистыми лапами или членистыми ногами насекомых. Одни были покрыты густым мехом, другие – чешуей, а третьи закованы в панцирь, как черепахи. Вместо голов на плечах у многих торчали разнообразные орудия – молоты, мечи, топоры, цепные пилы, а кое у кого даже отвертки.

Цепляясь когтями за стыки стеклянных панелей, добрая сотня демонов уже подбиралась к вершине. Некоторые пытались вломиться внутрь пирамиды, но при каждом ударе пирамида вспыхивала голубым светом, отражая любой натиск. В воздухе носились крылатые демоны, то и дело с пронзительным визгом пикируя на немногочисленных защитников пирамиды.

Тот стоял на самой вершине. Выглядел он как какой-нибудь не слишком озабоченный своей внешностью лаборант – в белом запятнанном медицинском халате, джинсах и майке, с всклокоченной, как у Эйнштейна, шевелюрой и двухдневной щетиной на щеках. Может, вид у него был и не очень грозный, но вам стоило бы увидеть его в бою. Он швырял пылающие иероглифы, как гранаты, которые взрывались вокруг него радужными вспышками. Его помощники, павианы и длинноклювые птицы ибисы, схватились с врагом чуть ниже. Павианы прицельно били по ним баскетбольными мячами, отчего демоны кубарем катились к подножию пирамиды, а ибисы сновали у них под ногами, клюя чудовищ в разные уязвимые места.

Когда мы подлетели поближе, я переключил свое зрение на видение в Дуате, и сцена сражения сделалась еще более жуткой. Все демоны были связаны между собой красными витками энергии, которые складывались в силуэт огромной призрачной змеи. Похоже, чудовищный Змей обвивал собой всю пирамиду целиком. Стоящий на вершине Тот предстал моим глазам в своем древнем облике исполинского роста мужчины в белой египетской юбке с головой ибиса, поражающего врагов яростными молниями.

Уолт присвистнул.

– И как же это смертные умудряются не замечать подобной заварушки?

Я и сам не очень это понимал, но мне сразу вспомнились недавние репортажи о стихийных бедствиях, которые я видел в новостях. Мощные ураганы вызвали сильные наводнения на реке Миссисипи, так что властям пришлось эвакуировать из зоны бедствий сотни людей. Маги наверняка знали, что произошло на самом деле, но для простых смертных, живущих в Мемфисе, нынешняя битва выглядела не более чем очередной сильной грозой.

– Я помогу Тоту, – сказал я. – А ты оставайся в лодке.

– Нет, – заявил Уолт. – Баст сказала, чтобы я использовал магию только в крайних случаях. И по-моему, сейчас как раз такой случай.

Я-то не сомневался, что, если с Уолтом что-нибудь случится, Сейди меня просто-напросто убьет. Но судя по тону Уолта, отступать он не собирался. И мне было отлично известно по опыту, что иногда он становился не менее упрямым, чем моя сестрица.

– Отлично, – буркнул я. – Тогда держись.

Всего год назад, если бы я стал свидетелем подобной битвы, я бы сжался от страха в комок и только и искал бы безопасное местечко, где спрятаться. Честно говоря, даже наше сражение при Красной пирамиде в прошлое Рождество казалось не таким безнадежным, как предстоящая мне сейчас воздушная атака на целую армию демонов, причем имея в качестве поддержки только одного смертельно больного ученика и малость неуравновешенного грифона.

Однако за последний год многое изменилось, и нынешняя ситуация представлялась теперь всего лишь еще одним не самым удачным деньком из жизни семейства Кейнов.

Фрик пронзительно заверещал, ринувшись с ночного неба вниз, заложил крутой вираж вправо и понесся на бреющем полете над одной из граней пирамиды, на лету заглатывая демонов помельче и разя тех, что покрупнее, своими гудящими, как цепная пила, крыльями. Тех тварей, которым удалось уцелеть, мы сшибли вниз лодкой.

Когда Фрик снова начал набирать высоту, мы с Уолтом выпрыгнули из лодки и принялись карабкаться по стеклянному склону. Уолт отработанным движением метнул перед собой амулет. Вспыхнул свет, и перед нами мгновенно возник большой золотой сфинкс с телом льва и головой женщины. Честно говоря, после нашего последнего приключения в Далласе к сфинксам я относился прохладно, но этот, к счастью, был на нашей стороне.

Уолт вскочил на него верхом и направил его в бой. Сфинкс грозно зарычал и ринулся на демонов в рептильной чешуе, разрывая их на куски. Остальные чудовища поспешно отступили и рассеялись, за что, по моему мнению, их никак нельзя было винить. Здоровенный золотой лев и так-то довольно страшное существо, а сияющая женская голова придавала ему еще более жуткий вид. Ее беспощадные изумрудные глаза горели яростью, блеск золотой короны слепил глаза, а клыкастая пасть казалась еще более угрожающей из-за непомерного количества губной помады.

Я же тем временем достал из Дуата свой верный хопеш и призвал силу Гора. Вокруг меня тут же возник сияющий голубой двойник бога войны ростом в двадцать футов и с головой сокола.

Я шагнул вперед. Боевой двойник с безупречной точностью повторял каждое мое движение. Я сделал выпад мечом в направлении ближайшей кучки демонов, и светящийся клинок моего двойника одним движением смел их с пирамиды, как кегли в боулинге. Учитывая, что у двоих демонов головы были точь-в-точь как кегли, сравнение получилось вполне уместным.

Павианы и ибисы медленно прокладывали себе путь к основному скоплению демонов. Фрик метался вокруг пирамиды, хватая крылатых демонов клювом или сшибая их на землю болтающейся позади него лодкой.

Тот стойко продолжал швыряться своими гранатоподобными иероглифами.

– Раздуйся! – выкрикнул он очередное заклинание. Иероглиф пронесся по воздуху и ударил ближайшего демона прямо в грудь, рассыпав вокруг искры. Демон тут же распух, как воздушный шар, и с воплями покатился вниз по склону пирамиды.

– Сплющись! – заклинание Тота настигло еще одного демона, который тут же превратился в плоский коврик в форме чудища.

– Колики! – рявкнул Тот, и бедняга демон, которому досталось это проклятие, резко позеленел и согнулся, схватившись за живот.

Я лавировал среди монстров, сталкивая их вниз или рубя мечом. Все шло отлично, пока одна из крылатых тварей вдруг не спикировала вниз, как летчик-камикадзе, и не ударила меня в грудь. Я опрокинулся навзничь и ударился о стену пирамиды с такой силой, что мигом растерял всю концентрацию. Мой магический двойник тут же испарился, оставив меня беззащитным. Я непременно скатился бы вниз, к самому подножию, если бы вцепившийся мне в горло демон не удержал меня на месте.

– Картер Кейн, – прошипел он. – Что за глупое упрямство!

Я сразу узнал его лицо, больше похожее на анатомическую модель: сплошные мышцы и сухожилия, полностью лишенные кожи. Лишенные век глаза горели красным огнем, безгубый рот обнажил клыки в жестокой усмешке.

– Опять ты, – прохрипел я.

– Да, – согласился демон, еще сильнее впиваясь когтями в мою шею. – Опять я.

Ну да, это был он – Ужасноликий, главный помощник Сета в той истории с Красной пирамидой, а заодно, как выяснилось, и тайный глашатай воли Апопа. Вообще-то я считал, что мы его убили тогда, возле Монумента Вашингтона, но теперь мне стало ясно: физическое уничтожение для него ничего не значит. Теперь он снова вернулся, живой и невредимый, и судя по глухому голосу и красным глазам, снова был одержим моей самой нелюбимой на свете змеей.

Я не припоминал, чтобы раньше он мог летать, но сейчас у него за плечами вздымались широкие кожистые, как у летучей мыши, крылья. Расставив когтистые петушьи лапы, он крепко держал меня за горло. Я уже почти задыхался – и от того, что он сильно сдавил мне трахею, и от чудовищной вони из его пасти, которая заставила бы зажать нос даже престарелого скунса.

– Я много раз мог убить тебя, – сообщил демон. – Но с тобой живым интереснее, Картер Кейн.

Я попытался сопротивляться, но все мое тело словно налилось свинцом, так что я едва мог удерживать меч.

Шум битвы, бушующей вокруг нас, как будто отдалился. Над нашими головами пролетел Фрик, но его крылья двигались медленно-медленно, как будто воздух превратился в сироп. Обычно они сливались в единое мерцающее облачко, как у колибри, но сейчас я ясно видел каждый их взмах. Рядом, как в замедленной съемке, плавно взорвался огненный иероглиф и растворился в воздухе, как облачко краски в воде. Я понял, что Апоп утягивает меня в Дуат.

– Я чувствую твое смятение, – сказал демон. – Зачем ты продолжаешь этот бессмысленный бой? Неужели ты не понимаешь, что произойдет?

В моем сознании замелькали мрачные образы.

Я увидел разоренную, пылающую землю. Куски суши смещались и ползли, распадаясь на части, из щелей били огненные гейзеры. Духи мертвых неслись над холмами, жалобно стеная и пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. Неведомая сила тащила их в одном направлении – туда, где на горизонте темнела чернота. Не знаю, что это было, но тяготение у этой черноты было не хуже, чем у черной дыры, поглощающей все и вся. Она засасывала не только духов – даже холмы, даже языки огня склонялись и двигались в ту же сторону. Даже парящим в небе демонам было нелегко справиться с ее притяжением.

На высоком утесе я увидел одинокую женскую фигурку в сияющем белом платье, которая отчаянно хваталась за камень, пытаясь противостоять темному притяжению. Вглядевшись, я чуть не разрыдался: это была моя мама. Остальные духи беспомощно проносились мимо, крича и плача. Мама старалась дотянуться до них, удержать, но не могла их спасти.

Картина переменилась. Теперь передо мной простиралась египетская пустыня в окрестностях Каира, залитая знойным солнцем. Внезапно пески заколыхались, расступаясь, и из Нижнего мира вынырнул огромный красный Змей. Он прянул в небо и каким-то невероятным образом заглотил пламенеющий шар светила. Мир тут же затопила темнота. Дюны покрылись инеем, по заледеневшей земле побежали трещины, затем она стала осыпаться, и вскоре все окрестности Каира обрушились в пропасть. Нил вздулся, выходя из берегов, его вода покраснела. Океан Хаоса стремительно затопил город и пустыню, смыв пирамиды, которые простояли на земле не одно тысячелетие. Скоро уже не осталось ничего, кроме бурлящего океана под черным беззвездным небом.

– Боги не спасут тебя, Картер. – В голосе Апопа прозвучало даже что-то похожее на сочувствие. – Судьба мира была предначертана с начала времен. Прими мою сторону, и я сохраню тебе жизнь – тебе и тем, кто тебе дорог. Ты не утонешь в Океане Хаоса, а поплывешь по нему и станешь сам хозяином собственной судьбы.

Я увидел остров, плывущий по бушующему океану – крохотный осколок зеленеющей суши, похожий на оазис в пустыне. Вся наша семья могла бы оказаться вместе на этом острове. Если я соглашусь, мы все выживем. И каждый из нас сможет стать тем, чем захочет – одной лишь силой собственного воображения. Смерть потеряет всякий смысл и никогда не будет угрожать нам.

– Все, что мне нужно от тебя – лишь небольшой знак доброй воли, – продолжал Апоп. – Отдай мне Ра. Я ведь знаю, что ты терпеть его не можешь. Он воплощает собой все, что есть неудачного в смертном мире: он стар, немощен и слабоумен, от него никакого проку! Отдай его мне, и я пощажу тебя. Подумай об этом, Картер Кейн. Разве кто-нибудь из богов делал тебе такое же щедрое предложение?

Видение поблекло и исчезло. Передо мной снова очутилось ухмыляющееся лицо Ужасноликого. Но вдруг оно исказилось, как от невыносимой боли, и на лбу демона вспыхнул огненный иероглиф – «иссохни» – и демон рассыпался в прах.

Я жадно хватал ртом воздух. В груди горело, словно кто-то насыпал мне в легкие раскаленных углей.

Прямо надо мной возвышался Тот. Вид у него был мрачный и усталый, но глаза-калейдоскопы по-прежнему переливались разными цветами, словно порталы в неведомые миры.

– Картер Кейн, – поприветствовал он меня и подал руку, помогая подняться.

Прочие демоны куда-то пропали. Уолт стоял на вершине пирамиды в окружении павианов и ибисов, которые радостно карабкались на его золотого сфинкса, как детишки на карусельную лошадку. Судя по выражению лица зеленоглазой дамы-сфинкса, ее такое внимание изрядно раздражало. Зато порхающий рядом Фрик выглядел очень даже сытым и довольным: нечасто ему случалось до отвала наесться демонами.

– Тебе не следовало здесь появляться, – проворчал Тот, отряхивая прах демонов со своей майки, на которой красовался логотип в виде пламенеющего сердца и надпись «Дом Блюза». – Это крайне опасно, особенно для Уолта.

– Не стоит благодарности, – хрипло прокаркал я. – Мне показалось, что помощь тебе не помешает.

– А, ты про демонов? – Тот ответил пренебрежительным жестом. – Перед рассветом они снова вернутся. Последнюю неделю они повадились нападать чуть ли не каждые шесть часов. Надоели уже, честное слово.

– Каждые шесть часов? – Я попытался вообразить, каково же приходится Тоту: отражать подобные атаки по нескольку раз на дню в течение целой недели… Не представляю, откуда у него столько силы, хоть он и бог.

– А что же остальные боги? – спросил я. – Почему они не приходят вам на помощь?

Тот сморщил нос, как будто вдруг учуял запах того злополучного демона, пораженного коликами. – Думаю, вам с Уолтом лучше пройти внутрь. Раз уж вы здесь, нам с вами нужно о многом поговорить.

…Да уж, Тот знает, как с толком обставить пирамиду.

Бывший стадион было не узнать. Правда, баскетбольная площадка сохранилась в неизменном виде – наверное, Тот оставил ее, чтобы его павианы могли поиграть на досуге (всем известно, что все павианы – страстные любители баскетбола). С потолка все еще свисал огромный дисплей, на котором то и дело возникали иероглифические надписи вроде «Команда, вперед!», «Держи оборону!» и «Тот 25: Демоны 0», все на древнеегипетском.

Вместо трибун с креслами по сторонам тянулись ярусы балконов. Некоторые из них были сплошь заставлены компьютерными терминалами, что создавало обстановку, как в центре управления космическими полетами. На других ярусах громоздились химические столы с мензурками, горелками, колбами с какими-то дымящимися жидкостями, банками с заспиртованными органами и прочими малопонятными вещами. Самые верхние ярусы были отведены под стеллажи с ячейками-сотами для хранения свитков – пожалуй, здешняя библиотека не уступала размерами книгохранилищам Первого нома. Ну а позади левого баскетбольного щита высилась здоровенная, высотой с трехэтажный дом, доска для письма, сплошь исчерканная какими-то алгебраическими вычислениями и иероглифами.

С потолочных балок, вместо обычных на стадионах флагов команд, наградных вымпелов и прочих трофеев, свисали черные гобелены с вытканными на них золотыми заклинаниями.

Сам Тот, судя по всему, обитал в судейской ложе. Здесь была обустроена удобная кухня, возле обитых плюшем диванов и глубоких кресел громоздились кипы книг, корзины с наборами «Лего» и других конструкторов, добрая дюжина шикарных телевизоров с плазменными экранами, показывающих одновременно разные образовательные программы и документальные фильмы, а вдоль стены выстроился целый лес электрогитар и усилителей – одним словом, здесь было все, что могло понадобится широкообразованному, но рассеянному богу, любящему заниматься двадцатью делами сразу.

Павианы потащили Фрика в раздевалку, чтобы почистить его и устроить на отдых. Мне показалось, они немного тревожились, что он не утерпит и слопает парочку ибисов, приняв их за любимых индеек.

Тот повернулся к нам с Уолтом и смерил нас критическим взглядом.

– Для начала вам нужно выспаться. А потом я сооружу вам что-нибудь поесть.

– У нас нет на это времени, – уперся я. – Мы должны…

– Послушай-ка меня, Картер Кейн, – насупился Тот. – Ты только что вступил в схватку не с кем-нибудь, а с самим Апопом, который вышиб из тебя силу Гора, потом протащил по Дуату и едва не придушил. Поверь, ты вряд ли способен сейчас на какое-то серьезное дело, если как следует не поспишь.

Я снова хотел возразить, но Тот нажал ладонью мне на лоб, и меня тут же охватила неодолимая усталость.

– Спать, – приказал бог.

Мне едва хватило сил, чтобы добрести до ближайшего дивана.

Сколько я проспал, не знаю, но Уолт точно успел подняться раньше меня. Когда я открыл глаза, они с Тотом были погружены в какой-то важный разговор.

– Нет, – качал головой Тот. – Никто никогда не делал ничего подобного. И боюсь, у тебя уже не осталось времени на попытки… – Заметив, что я проснулся и сел, он оборвал себя на полуслове и приветствовал меня: – А, Картер, вот ты и проснулся. Отлично.

– Я что-нибудь пропустил?

– Нет-нет, ничего, – тут же ответил он с деланой небрежностью. – Поднимайся, пора немного подкрепиться.

Барная стойка, отделяющая кухню, была сплошь заставлена тарелками, на которых высились горки нарезанной грудинки, колбасы, печеных ребрышек и кукурузных лепешек. Рядом стоял здоровенный, почти промышленных размеров, автомат для разлива холодного чая. В прошлую нашу встречу Тот, помнится, заявил, что барбекю – это особая разновидность магии, и сейчас я был готов полностью с ним согласиться. Еда пахла до того аппетитно, что я на время даже забыл обо всех наших заботах.

Я проглотил огромный сэндвич с грудинкой и запил его двумя стаканами холодного чая. Уолт рядом грыз жареное ребрышко, но без особого увлечения – похоже, в отличие от меня голод его не мучил.

Тот тем временем подхватил со стойки шикарную гибсоновскую гитару и взял мощный аккорд, от которого вздрогнул весь стадион. Что ж, надо сказать, с тех пор, как я слышал его игру в последний раз, он неплохо продвинулся. Аккорд звучал действительно как нормальный гитарный аккорд, а не как мученический вопль козла, подвергаемого жутким пыткам.

– А у тебя тут здорово, – сказал я, поведя вокруг куском кукурузной лепешки.

– Получше, чем в моей прошлой штаб-квартире, верно? – хмыкнул Тот.

Когда мы с Сейди пересеклись с богом знаний впервые, он со своей командой павианов и ибисов теснился в кампусе местного университета. Тогда он решил испытать наши магические умения, отправив разыскивать кое-какой старый хлам в поместье Элвиса Пресли (долгая история). Сейчас я от всей души надеялся, что время испытаний уже миновало. Уж лучше сидеть тут, на стадионе, и лакомиться барбекю.

Подумав об этом, я тут же вспомнил о видениях, которые показал мне Ужасноликий, – про мою маму, пытающуюся спастись от страшной опасности, про тьму, поглощающую души умерших, про мир, тонущий в Океане Хаоса, и носящийся по волнам крохотный островок спасения. От этих воспоминаний аппетит у меня тут же пропал.

– Теперь, – сказал я, решительно отодвигая тарелку, – расскажи мне про эти нападения демонов. И о чем это вы только что говорили с Уолтом?

Уолт хмуро уставился на недогрызенное свиное ребрышко.

Тот снова прошелся по струнам, извлекая из них нечто минорное.

– Хмм… с чего бы начать? Нападения демонов начались неделю назад. От других богов я полностью отрезан. Ни один из них не явился мне на помощь… полагаю, потому что все они испытывают похожие проблемы. Разделяй и завоевывай: этот базовый военный принцип известен Апопу давным-давно. Но даже если бы мое божественное братство могло помочь мне… боюсь, у них нашлись бы дела поважнее. Например, Ра. Как ты помнишь, недавно он вернулся в мир, и не без твоего участия.

Тот смерил меня суровым взглядом, как будто я был уравнением, которое он никак не мог решить.

– Бога солнца требуется охранять во время его ночного путешествия, и это требует огромных затрат божественных сил.

Мои плечи поникли, словно на них легла новая тяжесть. Выходит, и в этом я тоже виноват. Хотя вообще-то со стороны Тота упрекать меня не совсем честно. Ведь когда мы только собирались заняться возвращением бога солнца в мир, Тот был на нашей стороне. Ну, более или менее. Хотя, наверное, семь дней непрерывных боев с полчищами демонов кого угодно заставят передумать.

– А ты не можешь просто уйти отсюда? – спросил я.

Тот покачал головой.

– Если бы ты мог заглянуть на более глубокий уровень Дуата, то увидел бы, что сила Апопа полностью окружила мою пирамиду. Так что я застрял здесь окончательно.

Я обвел взглядом высокий потолок стадиона, который внезапно показался мне не таким уж высоким.

– То есть это означает… что мы тоже застряли?

Тот небрежно отмахнулся.

– Нет, вы наверняка можете выйти наружу вполне свободно. Сеть, которую раскинул Змей, предназначена исключительно для поимки бога. Вы с Уолтом недостаточно велики и могущественны, чтобы попасться в нее.

Мне очень хотелось думать, что он прав, но меня невольно посетила неприятная мысль: а что, если Апоп просто позволяет мне входить в эту пирамиду и покидать ее, чтобы я не терял возможности отдать ему Ра?

«С тобой живым интереснее, Картер Кейн, – вспомнились мне его слова. – Встань на мою сторону, и я тебя пощажу».

Я сделал глубокий вдох.

– Тот, но раз ты предоставлен самому себе… Я имею в виду, сколько еще ты продержишься?

Тот отряхнул свой халат, испещренный чернильными пятнышками – торопливыми заметками на десятках разных языков. С его рукава, трепеща, как бабочка, слетело слово «время». Тот поймал его ладонью, и в его руке тут же оказались золотые карманные часы.

– Так-так, посмотрим, – забормотал Тот, отщелкивая золотую крышку. – Если взять ослабление защитных свойств пирамиды как функцию от расхода моей собственной магической силы, получается, я смогу выдержать еще девять атак, то есть примерно двое суток, которые истекут на рассвете дня осеннего равноденствия. Ха! Это не может быть простым совпадением.

– И что дальше? – негромко спросил Уолт.

– Затем моя пирамида будет захвачена, а мои помощники уничтожены. Впрочем, полагаю, в этот момент конец света наступит практически для всех. Осеннее равноденствие – очень подходящее время для возрождения Апопа во всей его мощи. Меня он, скорее всего, загонит в какую-нибудь глубочайшую бездну. А может, распылит мое существо на миллиард частиц и рассеет их по всей вселенной. Хмм… уничтожение бессмертной сущности – интереснейшая физическая проблема. – Золотые часы в его руке мгновенно превратились в шариковую ручку, и он принялся торопливо писать что-то прямо на грифе гитары. – Знаете, из этого могла бы получиться отличная научная статья…

– Тот, – прервал его Уолт, не давая богу увлечься. – Скажи Картеру то, что ты уже сказал мне. Насчет того, почему Апоп наслал на тебя своих демонов.

– Но я думал, это очевидно, – удивился Тот. – Естественно, Апоп хочет отвлечь меня, чтобы я не помогал вам. Вы ведь за этим и пришли, верно? Чтобы разузнать насчет тени Змея?

Я был настолько потрясен, что не сразу смог заговорить.

– Но откуда ты знаешь?

– Ой, да брось ты. – Тот немного отвлекся, подбирая один из коронных проигрышей Джимми Хендрикса, а потом отложил гитару в сторону. – Я ведь бог знания, в конце концов. Я понимал, что рано или поздно вы неизбежно придете к заключению, что единственная ваша надежда – экзекрация тени.

– Экзекрация тени, – повторил я. – Так, значит, такое заклинание действительно существует? И оно может сработать?

– Теоретически – да.

– Но почему же ты тогда не предоставил нам эту информацию сам?

Тот фыркнул.

– Никакое знание, обладающее хоть мало-мальской ценностью, не может быть отдано просто так. Его нужно добиваться, и его нужно заслужить. Ты же теперь и сам сделался учителем, Картер. Как ты можешь не понимать таких вещей?

Не знаю, чего мне в этот момент хотелось больше: обнять его или придушить.

– Ну хорошо. Я добиваюсь… я изо всех сил добиваюсь этого знания, и мне кажется, я его уже немного заслужил. Так как же я могу победить Апопа?

– Как я рад, что ты наконец спросил! – просиял Тот, глядя на меня своими многоцветными глазами. – Очень жаль, но я не могу тебе сказать.

Я покосился на Уолта.

– Хочешь убить его, или предоставишь это мне?

– Ладно, ладно, – замахал руками Тот. – Могу дать вам небольшую подсказку. Но выводы вам придется сделать самим, ясно?

– Ясно, – буркнул я.

– В принципе вы на верном пути. Тень, или шеут, действительно можно использовать для уничтожения любого существа, хоть бога, хоть самого Апопа. И да, Апоп, как любое наделенное разумом существо, имеет тень. Однако, разумеется, он держит эту часть своей души в тайнике, который очень тщательно охраняется.

– Так где же она? – нетерпеливо спросил я. – И как нам ею воспользоваться?

Тот широко развел руками.

– На второй вопрос я ответить не могу, – сказал он. – А отвечать на первый не имею права.

Уолт раздраженно отпихнул тарелку в сторону.

– Я уже пытался хоть что-нибудь из него вытянуть, Картер, – сказал он. – Но для всеведущего бога знаний он оказался не больно-то полезен.

– Ну давай же, Тот, – продолжал наседать я. – Может, ты хочешь, чтобы мы для тебя что-нибудь сделали? Может, нам снова разнести дом Элвиса? Что скажешь?

– Заманчивое предложение, – признал бог. – Но вы должны понять: открыть смертным местонахождение тени бессмертного существа – хоть бы даже и Апопа – тягчайшее преступление. Остальные боги и так уже считают меня предателем. За минувшие столетия я передал людям слишком много знаний, которые боги предпочли бы сохранить в тайне. Я обучил вас искусству писать, я открыл для вас магию и основал Дом Жизни.

– Поэтому маги до сих пор искренне тебя почитают, – согласился я. – Так помоги нам еще один разочек!

– Ты требуешь, чтобы я передал людям знание, как можно уничтожать богов? – вздохнул Тот. – Полагаю, ты догадываешься, почему мое братство категорически возражает против подобных утечек информации?

Я стиснул кулаки, думая только об одном – как дух моей мамы хватается за утес, пытаясь удержаться. Наверняка та темная сила и есть тень Апопа. Апоп нарочно показал мне ее, чтобы вселить в меня отчаяние. Конечно, чем сильнее становится он сам, тем большую силу набирает и его тень. Она засасывает в себя души усопших, пожирает их, разрастается и крепнет.

Легко догадаться, что эта тень находится где-то в Дуате, но это мало помогает делу. Это все равно что сказать «где-то в Тихом океане». А ведь Дуат еще огромнее.

Я перевел взгляд на Тота.

– То есть ты предпочтешь не помогать нам и позволить Апопу уничтожить весь мир.

– Понимаю твое негодование, – кивнул Тот. – Поэтому я все еще продолжаю этот разговор. На самом деле, существует один способ выяснить, где Змей прячет свою тень. Давным-давно, когда я еще был молод и наивен, я написал одну книгу… знаете, что-то вроде полевого исследования. Она называется «Книга Тота».

– Захватывающее название, – буркнул Уолт.

– Да, в то время мне так казалось! – отрезал Тот. – В ней описываются все формы и обличья, которые могут принимать разные боги, их убежища и тайники – одним словом, множество полезных деталей, раскрывать которые богам наверняка не хотелось бы.

– А там говорится про то, как отыскать их тени? – поинтересовался я.

– Без комментариев. В любом случае я вовсе не рассчитывал, что эту книгу будут читать люди. Однако в древние времена один чрезвычайно хитроумный маг сумел ее похитить.

– И где она сейчас? – пристал я и тут же осадил сам себя: – Погоди… дай я угадаю. Ты не можешь рассказать нам, так?

– Если честно, то я и сам не знаю, – вздохнул Тот. – Тот хитроумный маг спрятал книгу, да так надежно, что с тех пор ее никто не видел. К счастью, он умер прежде, чем сумел натворить с ее помощью что-нибудь непоправимое, однако он все же умудрился воспользоваться полученными знаниями для составления целого ряда заклинаний, включая и экзекрацию тени. Свои выводы он изложил в собственном варианте «Книги повержения Апопа».

– Сатни, – догадался я. – Ты говоришь об этом маге, верно?

– Именно. Правда, все его заклинания были чисто теоретическими, но даже я не обладаю подобными знаниями. А как вам известно, все копии свитка, написанного Сатни, недавно были уничтожены.

– Значит, и здесь тоже тупик, – приуныл я. – Безнадежно.

– Нет-нет, – возразил Тот. – У вас еще остается возможность спросить самого Сатни. Это ведь он написал заклинание. И именно он спрятал «Книгу Тота», в которой, кхм, может, указано, а может, и нет, местонахождение интересующей вас тени. Так что, полагаю, он тот самый человек, который мог бы вам помочь. Если вы его уговорите, конечно.

– Но разве Сатни не умер тысячи лет тому назад?

– О да, – ухмыльнулся Тот. – И это лишь первая из ваших проблем.

Дальше Тот принялся рассказывать нам про Сатни, который, судя по всему, в Древнем Египте пользовался большой известностью. По-моему, он был чем-то вроде Робина Гуда, Мерлина и предводителя гуннов Аттилы в одном лице. Чем больше я о нем узнавал, тем меньше испытывал желания знакомиться с ним лично.

– Он был патологический лгун, – говорил Тот. – Редкостный мерзавец, предатель, вор… и в то же время непревзойденный маг. Страшно гордился, что сумел украсть множество книг сокровенного знания, включая ту, которую написал я. Он сражался с чудовищами, забирался в глубины Дуата, недоступные прочим смертным, одерживал победы над богами и взламывал священные гробницы. Он создавал заклинания, против которых нет защиты, и извлекал на свет тайны, которым лучше было бы оставаться похороненными навсегда. Пожалуй, его можно считать злым гением.

– Ты говоришь так, будто восхищаешься им, – заметил Уолт, перебирая свои амулеты.

Тот покосился на него с кривой усмешкой.

– Что ж, я ценю, когда люди стремятся к знаниям… но не могу одобрить методы, которыми предпочитал действовать Сатни. Чтобы завладеть тайнами вселенной, он не остановился бы ни перед чем. Понимаете, он хотел стать богом – быть только оком бога ему было недостаточно. Он мечтал обрести подлинное бессмертие.

– Что невозможно, – предположил я.

– Трудно, но не невозможно, – возразил Тот. – Вот, например, Имхотеп, первый из смертных магов, после смерти обрел божественный статус. – Тот встрепенулся и повернулся к своим компьютерам. – Кстати, это напомнило мне, что я уже тысячи лет его не видел, Имхотепа. Интересно, что он сейчас поделывает? Может, если пошарить в Гугле…

– Тот, – окликнул его Уолт, – не отвлекайся.

– Верно. Итак, Сатни. Он создал заклинание, которое способно уничтожить любое существо – даже бога. Разумеется, я не могу отнестись с одобрением к тому, что подобные знания оказались в руках смертного, но если рассуждать гипотетически… Если вам нужно это заклинание, чтобы одолеть Апопа, вы должны суметь убедить Сатни научить вас этим чарам и указать путь к тому месту, где спрятана тень Змея.

– Ага. Вот только Сатни давным-давно умер, – сказал я. – Боюсь, мы снова уперлись в ту же проблему.

Уолт вдруг резко выпрямился.

– Если только… ты намекаешь на то, что мы можем увидеться с его духом в загробном мире. Но раз Сатни такой злодей, разве Осирис не вынес ему приговор в зале Суда и не скормил его сердце Амат-Пожирательнице, после чего маг должен был прекратить свое существование окончательно?

– Обычно так и происходит, – кивнул Тот. – Но Сатни – особый случай. Он умеет быть… убедительным. И даже перед судом в загробном мире он умудрялся… хмм… манипулировать правосудием. Осирис многократно приговаривал его к полному уничтожению, но Сатни каждый раз исхитрялся избежать наказания. То ему удавалось добиться смягчения приговора, то он выкручивался, признав за собой мелкие прегрешения и отбившись от обвинений в более тяжких преступлениях, а то и просто сбегал. Как бы то ни было, за все эти тысячелетия его дух так и не был уничтожен. – Тот обратил свой удивительный переменчивый взгляд на меня. – Но теперь, Картер Кейн, трон Осириса и место судьи занял твой отец. Он объявил войну мятежным духам, стремясь восстановить Маат в Нижнем мире, и среди прочих сейчас настала и очередь Сатни. На закате наступающего дня, то есть примерно через четырнадцать часов, Сатни назначено новое слушание. Он предстанет перед твоим отцом, и на этот раз…

– Мой отец не даст ему уйти. – Горло у меня сжалось, словно вокруг него снова сомкнулись когтистые лапы демона.

Мой отец честен и справедлив, но нрав у него суровый. Он никому не дает поблажек. Все те годы, когда мы странствовали с ним по свету, он не спускал мне ни малейшей оплошности, даже если это была всего-навсего незаправленная рубашка. И если Сатни действительно такой негодяй, как о нем рассказал Тот, отец не станет с ним церемониться и без всякого снисхождения бросит его нечестивое сердце Амат-Пожирательнице, как собачий бисквит.

Глаза Уолта возбужденно заблестели. Странно, я давно уже не видел его таким оживленным.

– Мы могли бы походатайствовать за него перед твоим отцом, – сказал он. – Попросим его отложить суд или смягчить приговор в обмен на помощь со стороны Сатни. Законы Нижнего мира допускают подобные сделки.

– С каких это пор ты стал таким специалистом по суду над умершими? – нахмурился я.

И тут же прикусил язык, жутко жалея о том, что ляпнул. Ведь Уолт наверняка сам готовится предстать перед судьей загробного мира. Возможно, именно об этом они и толковали с Тотом, когда я услышал их разговор.

«Боюсь, у тебя уже не осталось времени», – говорил ему Тот.

– Послушай, прости меня, – виновато пробормотал я.

– Ничего страшного, – сдержанно отозвался Уолт. – Но попробовать все равно стоит. Если мы сумеем убедить твоего отца пощадить Сатни…

Тот вдруг рассмеялся.

– А что, было бы забавно, разве нет? Я имею в виду – если Сатни снова выкрутится, потому что изобретенное им зло окажется единственным способом спасти мир!

– Обхохочешься, – мрачно бросил я. Съеденный сэндвич неуютно заворочался у меня в желудке. – То есть ты предлагаешь, чтобы мы отправились к моему отцу, судье загробного мира, и попытались спасти от справедливого наказания призрак мага, которого все без исключения считают злобным психом. Затем мы попросим этого самого мага провести нас туда, где спрятана тень Апопа, и научить нас, каким образом ее уничтожить. При этом мы полностью доверяемся этому злобному психу, предполагая, что он не сбежит, не убьет нас и не предаст в руки врагов.

– Точно, – с энтузиазмом закивал Тот. – Для этого надо окончательно спятить! Надеюсь, именно это с вами и случилось.

Я сделал глубокий вдох.

– Кажется, я и вправду спятил.

– Превосходно! – возликовал Тот. – Но есть еще одна проблема, Картер. Чтобы справиться с этим делом, тебе необходима помощь Уолта, но его время на исходе. Его единственный шанс…

– Все нормально, – резко вмешался Уолт. – Я сам ему скажу.

Прежде чем я успел задать вопрос, что он имеет в виду, из стадионных динамиков грянул громкий гудок – сигнал дополнительного времени.

– Светает, – заметил Тот. – Вам обоим лучше убраться отсюда, пока демоны не вернулись. Удачи вам. И будет случай – передавайте от меня привет Сатни. Если, конечно, доживете до встречи с ним.

8. Моя сестра – цветочный горшок

Обратный путь получился не особо приятным.

Мы с Уолтом, стуча зубами, изо всех сил цеплялись за трясущуюся лодку. Магический туман сделался кроваво-красным, призрачные голоса, шепчущие во тьме, звучали угрожающе, словно готовились взбунтоваться и захватить весь эфирный мир.

Фрик вынырнул из Дуата раньше, чем я ожидал, и устало потащил нашу исходящую паром лодку над судоверфями Нью-Джерси. Вдалеке в лучах рассветного солнца золотились небоскребы Манхэттена.

Во время путешествия мы с Уолтом не перемолвились ни словом – Дуат обладает свойством подавлять всякое стремление к болтовне. Но сейчас он повернулся и застенчиво взглянул на меня.

– Наверное, мне следует кое-что объяснить, – сказал он.

Не могу сказать, что мне не хотелось его выслушать. Чем сильнее прогрессировала его болезнь, тем он становился сдержаннее и молчаливее, а мне, безусловно, хотелось бы знать, о чем у них состоялся разговор с Тотом.

Но, решил я, это его, и только его, личное дело. После того как минувшей весной Сейди узнала мое тайное имя и заглянула во все самые сокровенные уголки моего сознания, я стал особенно уважительно относиться к праву человека на личные тайны.

– Послушай, Уолт, это ведь твое личное дело, – сказал я. – И если ты не хочешь говорить…

– Дело не только мое. Думаю, тебе следует знать, что происходит. Ведь я… я пробуду рядом недолго.

Я смотрел вниз, на проплывающую под нами бухту со статуей Свободы. Я ведь уже несколько месяцев знал, что Уолт умирает, и все равно не мог смириться с этой мыслью. Мне вспомнились слова Апопа в музее Далласа: Уолт не доживет до того, чтобы увидеть конец света.

– Ты уверен? – уточнил я. – Может, есть какой-нибудь способ…

– Анубис уверен, – сказал он. – Это случится завтра, самое позднее – на закате.

Я не хотел, не хотел этого слышать. Еще один, самый невозможный из назначенных сроков. К сегодняшнему закату мы должны успеть спасти дух некоего злого мага. К завтрашнему закату умрет Уолт. А к послезавтрашнему, если нам всем крупно повезет и мы доживем до этого момента, можно будет готовиться к встрече конца света.

Всю жизнь, когда на моем пути возникали препятствия, я всегда реагировал одинаково. Как только мне начинало казаться, что что-либо невозможно, я начинал прикладывать еще больше усилий для достижения цели – из чистого упрямства.

Но на этот раз мне казалось, что Апоп от души надо мной потешается.

«Что, не любишь легко сдаваться? – как будто спрашивал он. – А теперь? А если подсыпать тебе еще парочку невыполнимых задач? Теперь сдашься или хочешь еще помучиться?»

От злости у меня все внутренности завязались в узел. Я пнул борт лодки с такой силой, что чуть не сломал себе ногу.

Уолт растерянно сморгнул.

– Картер, да все…

– Не смей говорить мне, что все в порядке! – рявкнул я. – Потому что ничего не в порядке!

Конечно, я злился не на него. Я злился на несправедливость судьбы, на это дурацкое проклятие, которое убивает моего друга, и на тот невыносимый факт, что люди, которые зависят от меня, продолжают гибнуть. Мои родители отдали свои жизни ради того, чтобы дать нам с Сейди шанс спасти мир, а мы можем вот-вот его упустить. В Далласе десятки замечательных магов погибли только из-за того, что пытались помочь нам. А теперь мы должны лишиться еще и Уолта.

Конечно, для Сейди он значил очень много. Но и я во многом на него полагался. В Бруклинском Доме он, можно сказать, был моей правой рукой, моим главным помощником. Другие ребята всегда прислушивались к его словам. Его сдержанность и спокойствие помогли нам пережить немало кризисов, и в любом споре его мнение было решающим. Я спокойно доверил бы ему любой секрет – и даже изготовление статуэтки для экзекрации Апопа, о чем я не смел заговорить даже с собственным дядей. Но если Уолт умрет…

– Я этого не допущу, – заявил я. – Я отказываюсь.

В голове у меня вдруг пронеслась шальная мысль: может, Анубис соврал Уолту насчет его неминуемой смерти, чтобы заставить его отказаться от Сейди и таким образом избавиться от соперника? (Хотя нет, вряд ли. Сейди не такой уж подарок.)

(Да, Сейди, я правда так сказал. Просто хотел убедиться, что ты все еще меня слушаешь.)

А может, у Уолта все-таки есть шанс? В конце концов, известны же случаи, когда люди чудом излечивались от рака. Почему подобного не может произойти с древними проклятиями? Или, допустим, мы могли бы погрузить его в зачарованный сон, как Искандар сделал с Зией, до тех пор, пока не найдем средства его вылечить. Правда, его семья искала способ избавления от проклятия много веков… И Жас, наша лучшая целительница, перепробовала все, что можно, но не добилась успеха. Но все равно, есть же вероятность, что мы что-то упустили.

– Картер, – негромко окликнул меня Уолт. – Дай мне закончить, ладно? Нам нужно разработать план.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – не выдержал я.

Уолт привычно потеребил амулет шен у себя на шее – точную копию такого же амулета, который он подарил Сейди.

– Я ведь знаю про свое проклятие уже много лет. И я не желаю, чтобы оно помешало мне сделать то, что я считаю необходимым. Я непременно помогу вам победить Апопа – так или иначе.

– Но как? – возразил я. – Ты же сам только что сказал…

– У Анубиса есть идея, – объявил Уолт. – Он тут помогал мне разобраться с моими способностями…

– Ты имеешь в виду… – Я невольно покосился на руки Уолта. Уже несколько раз я видел, как он обращает различные предметы в пепел, едва прикоснувшись к ним, например, к тому криосфинксу в Далласе. Это умение никак не было связано ни с одной из магических вещиц, которые Уолт вечно таскал на себе. Сказать по правде, никто из нас не понимал, откуда у Уолта взялся подобный дар, но чем сильнее прогрессировала его болезнь, тем, казалось, труднее ему становилось контролировать его. Поэтому теперь я успевал дважды подумать, прежде чем решиться пожать ему руку.

Уолт подвигал пальцами, заметив мой взгляд.

– Анубис думает, что ему известно, откуда у меня взялась такая способность. И еще… Он думает, что существует способ продлить мне жизнь.

Новость оказалась до того хорошей и до того неожиданной, что я нервно рассмеялся.

– Что же ты сразу не сказал? Значит, он может тебя вылечить?

– Нет, – покачал головой Уолт. – Лечением это не назовешь. И это довольно рискованно. Раньше никто ничего подобного не делал.

– Так вот, значит, о чем ты говорил с Тотом.

Уолт кивнул.

– Даже если план Анубиса сработает, возможны некоторые… побочные эффекты. Вряд ли они тебе понравятся. – Он чуть помолчал и добавил уже тише: – Сейди наверняка не понравятся.

К сожалению, воображение у меня довольно развитое. Я живо представил себе Уолта, превратившегося в ходячего неупокоенного мертвеца – иссохшую мумию, призрачную птицу-ба или уродливого демона. Да уж, в египетской магии «побочные эффекты» могут быть весьма неприятными.

Мне пришлось постараться, чтобы мои эмоции остались при мне.

– Мы хотим, чтобы ты жил, Уолт. И не беспокойся насчет Сейди.

Однако по его глазам я сразу понял, что он беспокоится насчет Сейди, и даже очень. Нет, серьезно, ну что он нашел в моей сестрице?

(Перестань пинаться, Сейди. Могу я честно высказать свое мнение?)

Уолт снова сжал пальцы. Может, мне просто померещилось, но от его рук как будто потекли тонкие струйки серого дыма. Наверное, подумал я, даже разговоры о странной способности Уолта заставляют ее проявляться активнее.

– Я еще не принял решения, – сказал Уолт. – И сделаю это только в самый последний момент. Сначала я хотел бы поговорить с Сейди, объяснить ей…

Тут он положил руку на борт лодки, и это оказалось большой ошибкой. От его прикосновения пучки тростника, из которых была сплетена лодка, тут же посерели и начали рассыпаться.

– Уолт, прекрати! – вскрикнул я.

Он резко отдернул руку, но было уже поздно. Лодка стремительно превращалась в пепел.

Мы тут же рванулись к веревкам, которыми она была привязана к упряжи грифона. К счастью, веревки остались целыми – наверное, потому, что сейчас Уолт как следует сосредоточился. Почуяв внезапное исчезновение лодки, Фрик громко заверещал, а мы с Уолтом вдруг повисли под брюхом грифона, отчаянно цепляясь за веревки, болтаясь и то и дело сталкиваясь друг с другом, в то время как под нами проплывали небоскребы Манхэттена.

– Уолт! – завопил я, пытаясь перекричать свистящий в ушах ветер. – Тебе действительно стоит научиться управлять этой своей силой!

– Прости! – сдавленно отозвался он.

Мои ободранные ладони отчаянно горели, но мы все-таки умудрились дотянуть до самого Бруклинского Дома, так и не сорвавшись вниз. Наконец Фрик опустил нас на крышу особняка, где нас уже дожидалась Баст, следившая за нашим приземлением с открытым ртом.

– А почему вы болтаетесь на веревках? – поинтересовалась она.

– Потому что это очень весело, – огрызнулся я. – Ну, какие новости?

– Приве-е-ет! – проблеял из-за каминных труб старческий голосок, и вскоре нашим глазам предстал Ра, древний бог солнца. Одарив нас беззубой улыбкой, он поковылял по крыше, бормоча что-то вроде: «Горностаи, горностаи. Печенье, печенье, печенье!» Покопавшись в складках своей набедренной повязки, он вынул пригоршню крошек от печенья и подбросил их в воздух, как конфетти. То еще зрелище.

Баст напрягла руки, и ей в ладони скользнули остро заточенные клинки. Наверное, это был у нее непроизвольный рефлекс, но по ее лицу я догадался: ей страсть как хочется прирезать сейчас хоть кого-нибудь. Опомнившись, она неохотно убрала ножи обратно в рукава.

– Новости, говоришь? – проворчала она. – Я, как видишь, сегодня в няньках, спасибо твоему дядюшке Амосу. Не смогла отказать ему в просьбе. А вас внизу дожидается шабти Сейди. Пойдем?

История про Сейди и ее шабти заслуживает отдельного рассказа.

Скажем прямо: талантом к созданию магических статуй моя сестрица решительно обделена. Однако она не прекращает попыток доказать обратное, вбив в голову безумную идею, что ей вполне по силам создать безупречную статую-шабти, которая могла бы стать ее полноценным двойником, говорить ее голосом и выполнять за нее всякую скучную или неприятную работу – вроде дистанционно управляемого робота. Предыдущие ее, так сказать, произведения либо взрывались на месте, либо моментально выходили из строя, приводя в ужас Хуфу и наших учеников. На прошлой неделе она изваяла нечто вроде термоса с выпученными глазами, который летал по комнате, вопя «Истребить! Уничтожить!», пока не врезался в мою голову.

Новую попытку Сейди создать «Сейди-младшую» можно было назвать воплощенным кошмаром садовника.

Не обладая даром ваятеля, Сейди смастерила подобие человеческой фигуры из керамических цветочных горшков, скрепив их между собой магией, а там, где не получилось – веревочками и липкой лентой. На голове, которую изображал перевернутый горшок покрупнее, черным маркером была неумело намалевана ухмыляющаяся рожица. Теперь это жутковатое существо из горшков поджидало нас в моей комнате.

– Ну наконец-то, – поприветствовало оно нас, когда мы вошли. Рот существа не двигался, но голос, доносившийся из глиняной головы, однозначно был голосом Сейди, как будто она сама оказалась внутри горшка. Эта мысль доставила мне немалое удовольствие.

– Нечего ухмыляться! – велела она. – Я все вижу, Картер. О… гм… привет, Уолт.

Глухо звякая и скрежеща глиной, горшечный монстр поднялся на ноги. Корявая рука знакомым жестом потянулась к голове, чтобы поправить несуществующую прическу. Обычное дело – Сейди всегда смущается в присутствии парней. Даже если в данный момент она состоит из горшков и липкой ленты.

Мы обменялись рассказами. Сейди поведала мне о готовящемся нападении на Первый ном, которое ожидали на восходе дня равноденствия, и о союзничестве мятежников Сары Джакоби с Апопом. Превосходные новости, одним словом. Лучше не придумаешь.

Потом настала моя очередь рассказать Сейди о нашей встрече с Тотом. Еще я поделился с ней видениями, которые явил мне Апоп – про мучения нашей мамы в Дуате (горшечный монстр содрогнулся) и про скорый конец света (который произвел на нее гораздо меньшее впечатление). Правда, я не стал говорить Сейди, что Апоп предложил пощадить меня в обмен на то, что я выдам ему Ра. Мне было неловко рассказывать о таких вещах, учитывая, что Ра в этот момент болтался прямо за дверью, распевая песенки про печенье. Зато я рассказал ей про дух злого мага Сатни, которого будут судить на закате в зале Суда.

– «Дядюшка Винни», – уверенно произнесла Сейди.

– Э-э… что, прости? – не понял я.

– Помнишь, я говорила про лицо, которое заговорило со мной в музее в Далласе? – напомнила она. – Теперь очевидно, что это был Сатни собственной персоной. Он еще предупредил меня, что нам понадобится его помощь, чтобы разобраться с заклинанием экзекрации тени. И сказал, что нам придется «задействовать связи» и освободить его до сегодняшнего заката солнца. Ясно же, что он имел в виду суд. Значит, мы должны уговорить папу отпустить его.

– Разве я не упоминал, что Тот назвал его психопатом-убийцей?

Горшечный монстр издал что-то вроде глухого кудахтанья – усмехнулся, наверно.

– Картер, все будет отлично, – уверенно заявил он. – Помощь опасным психопатам – наша специальность, ты не забыл?

Затем ухмыляющийся горшок повернулся к Уолту.

– Ты с нами, надеюсь?

В голосе сестрицы прозвучал намек на упрек – как будто она все еще сердилась на Уолта за то, что он не явился на школьные танцы, обернувшиеся массовым обмороком.

– Я буду с вами, – пообещал Уолт. – Я в порядке.

Он бросил на меня предостерегающий взгляд, но я и так не собирался с ним спорить. Уж не знаю, о чем они там сговорились с Анубисом, но в любом случае пусть он сначала сам объяснится с Сейди. Влезать в сложные взаимоотношения в драматическом треугольнике Сейди – Уолт – Анубис мне хотелось не больше, чем в мясорубку.

– Вот и хорошо, – изрекла Сейди. – Значит, встречаемся с вами сегодня в зале Суда перед закатом. А у нас остается время, чтобы закончить.

– Закончить что? – насторожился я. – И у кого это «у нас»?

По намалеванной на горшке рожице угадывать чувства непросто, но явное замешательство Сейди и так сказало мне о многом.

– Выходит, вы сейчас не в Первом номе, – догадался я. – И где же вы, позвольте спросить?

– У нас тут небольшое дело, – ответила Сейди. – Я отлучилась, чтобы навестить Беса.

Я нахмурился. Вообще-то Сейди отправлялась навестить Беса в доме престарелых богов чуть ли не каждую неделю, и я ничего не имел против, но почему вдруг сейчас?

– А ты в курсе, что мы немного спешим?

– Это необходимо, – стояла она на своем. – У меня тут возникла одна идея, которая может помочь нам в нашей затее с тенями. Не трусь, все будет в порядке. Кстати, со мной тут Зия.

– Зия? – настала моя очередь судорожно приглаживать волосы. Наверное, если бы я сам сейчас был цветочным горшком, я бы все равно заволновался. – Так вот почему Баст оставили присматривать за Ра сегодня! А что вы с Зией…

– Эй, хватит дергаться, – ворчливо осадила меня Сейди. – Я о ней позабочусь. И – нет, Картер, она ничего о тебе не говорила. И я понятия не имею, какие чувства она к тебе испытывает.

– Что? – возмутился я, едва сдерживаясь, чтобы не врезать Сейди-младшей по нагло ухмыляющейся глиняной физиономии. – Я ничего такого и не спрашивал!

– Ладно, ладно, успокойся, – снова проворчала она. – Не думаю, что Зию волнует, как ты будешь одет или причесан. Это же не свидание. Только, пожалуйста, почисть зубы, в виде исключения.

– Я тебя придушу, – прохрипел я.

– Да, дорогой братец, я тоже тебя люблю. Спасибо!

На этом горшечный монстр рассыпался на части, превратившись в груду глиняных черепков, верхний из которых продолжал ухмыляться мне в лицо.

Выйдя из комнаты, мы с Уолтом присоединились к Баст и, свесившись через перила, стали смотреть на Большой зал. Ра тем временем вприпрыжку скакал по галерее у нас за спиной, фальшиво напевая какие-то древнеегипетские колыбельные.

Внизу наши ученики собирались в школу. Джулиан энергично копался в рюкзаке, дожевывая торчащую изо рта сосиску. Феликс и Шон шумно обвиняли друг друга в краже учебника по математике. Малышка Шелби с хихиканьем гонялась за остальными малявками с горстью мелков, которые стреляли во все стороны искрами всех цветов радуги.

У меня никогда не было большой семьи, но теперь мне частенько казалось, что здесь, в Бруклинском Доме, у меня целая дюжина братьев и сестер. Обстановочка получалась вполне себе безумная, но мне это даже нравилось… и тем труднее мне далось решение, которое я должен был принять.

Я рассказал Баст о нашем плане посетить зал Суда.

– Мне это не нравится, – тут же заявила она.

– А что, у тебя есть план получше? – выдавил улыбку Уолт.

Баст повесила голову.

– Нет, боюсь, ничего другого я предложить не могу. Мы, кошки, терпеть не можем планы. Однако если хотя бы половина из того, что я слышала о Сатни, действительно правда…

– Я знаю, – перебил я. – Но это наш единственный шанс.

Она сморщила носик.

– И ты не хочешь, чтобы я пошла с вами? Ты уверен? Возможно, я смогла бы уговорить Нут или Шу присмотреть за Ра в мое отсутствие…

– Нет, – отказался я. – Амосу скоро понадобится помощь в Первом номе. У него сейчас слишком мало людей, чтобы отразить нападение и мятежных магов, и Апопа.

– Ты прав, – кивнула Баст. – В Первый ном мне входа нет, но я могу патрулировать подходы к нему. И если Апоп туда сунется, я вступлю с ним в бой.

– Он будет силен, как никогда, – предостерег ее Уолт. – Его сила растет с каждым часом.

Богиня вызывающе вздернула подбородок.

– Я уже воевала с ним раньше, Уолт Стоун. И знаю его повадки лучше, чем кто бы то ни было. А кроме того, я в долгу перед семьей Кейнов. И перед владыкой Ра тоже.

– Киска! – Ра, легок на помине, проковылял мимо нас, мимоходом погладив Баст по голове, и скрылся за углом с радостным «Мяу-мяу-мяу!».

При виде этого резвящегося, как дитя, старикашки мне захотелось заорать и швырнуть что-нибудь об пол. Мы стольким рискнули, чтобы вернуть старого бога солнца к жизни… Мы надеялись пробудить могущественного воина-фараона, способного одолеть Апопа, а вместо этого теперь вынуждены возиться с безмозглым лысым сморчком в набедренной повязке.

«Отдай мне Ра, – настаивал Апоп. – Я знаю, что ты терпеть его не можешь».

Я старательно гнал от себя мысли об одиноком острове среди Океана Хаоса, но не мог избавиться от навязчивого видения – мой личный маленький рай, где люди, которых я люблю, будут жить безбедно и счастливо. Конечно, я понимал, что это не более чем ложь, приманка. Апоп ни за что бы не сдержал подобного обещания. Но теперь я понимал, почему Сара Джакоби легко поддалась на уговоры Змея.

Кроме того, Апоп действительно умел играть на чужих слабостях. Я ведь и в самом деле сильно злился на Ра за то, что он так немощен и глуп. Гор был полностью со мной согласен.

«Нам не нужен этот старый дурень, – прозвучал в моей голове голос бога войны. – Я не утверждаю, что мы должны отдать его Апопу, но пользы от него никакой. Нам следовало сместить его и забрать трон фараона себе».

Его слова звучали так уверено, что я и сам почувствовал искушение – в самом деле, разве такое решение не стало бы очевидным для всех?

И все-таки – нет. Раз Апоп так настойчиво требует выдать ему Ра, значит, бог солнца все же представляет какую-то ценность. Вероятно, ему еще предстоит сыграть свою роль, и моя задача – догадаться, какую именно.

– Картер? – Голос Баст вывел меня из раздумий. Богиня смотрела на меня, сурово нахмурившись. – Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, но твои родители спасли меня из бездны не без причины. Твоя мать предвидела, что в последнем бою я еще пригожусь. Если понадобится, я буду драться с Апопом насмерть. Мимо меня ему не пройти.

Я заколебался. Баст столько нам помогала, рискуя собой. Сначала она чуть не погибла в схватке с Собеком, богом крокодилов. Потом позвала нам в помощь своего друга Беса и была вынуждена увидеть, как в результате он превратился в пустую оболочку, блеклую тень самого себя. Она помогла нам вернуть в мир своего прежнего повелителя, бога Ра, а теперь нянчится с ним. Мне не хотелось просить ее снова вступать в битву с Апопом… но ведь она права. Никто не знает нашего общего врага так, как она, – за исключением разве что Ра. Конечно, пока он был еще в здравом уме.

– Ну хорошо, – согласился я скрепя сердце. – Но Амосу понадобится не только твоя помощь, Баст. Ему нужны и маги тоже.

– И кто же? – нахмурился Уолт. – После того что случилось в Далласе, друзей у нас почти не осталось. Правда, мы могли бы связаться с Сан-Паулу или Ванкувером – они все еще нас поддерживают, – но вряд ли они смогут послать нам в помощь много людей. Им ведь приходится заботиться о защите собственных номов.

Я покачал головой.

– Амосу нужны маги, ведающие пути богов. Это значит, ему нужны мы. Все до единого.

Уолт помолчал, переваривая эту мысль.

– То есть ты говоришь о том, чтобы оставить Бруклинский Дом.

Внизу, в Большом зале, малышня радостно повизгивала, когда Шелби пыталась разрисовывать их своими искрящими мелками. Хуфу с довольным видом восседал на каминной полке, с хрустом поглощая любимые хлопья «Чирио» и наблюдая за тем, как десятилетний Такер лупит баскетбольным мячом в статую Тота. Жас с сосредоточенным видом бинтовала лоб Элиссе. (Возможно, она тоже подверглась нападению злобного «термоса», сотворенного Сейди. Кажется, он все еще разгуливал на свободе.) Посреди всего этого бедлама на диване сидела Клио, отрешенно погрузившись в книгу.

Для многих из этих ребят Бруклинский Дом стал первым настоящим домом в их жизни. Мы пообещали им, что убережем их от любой опасности и научим пользоваться унаследованными от предков магическими талантами. А теперь я собираюсь без всякой подготовки отправить их на самую опасную битву всех времен.

– Картер, – сказала Баст. – Они еще не готовы.

– Им придется быть готовыми, – возразил я. – Если Первый ном падет, это будет конец всему. Апоп нападет на нас в Египте, именно там, где находится источник всей нашей силы. Мы должны выстоять вместе с Верховным Чтецом.

– Один последний бой. – Уолт печально смотрел вниз, в Большой зал, словно раздумывая – успеет ли он дожить до того момента, как этот бой грянет. – Думаешь, пора сообщить новость остальным?

– Пока не надо, – покачал головой я. – Мятежники планируют напасть на Первый ном только завтра. Пусть у ребят будет еще хотя бы один нормальный школьный день. Баст, когда они вернутся с занятий, отправляйся с ними в Египет. Возьми Фрика. Или воспользуйся любой магией, которая придет тебе в голову. Если у нас с Сейди в Нижнем мире все пройдет хорошо, мы присоединимся к вам до начала атаки.

– Если все пройдет хорошо, – сухо заметила Баст. – Конечно. У нас всегда именно так и получается.

Она покосилась на бога солнца, который в этот момент увлеченно грыз ручку на двери в комнату Сейди.

– А как быть с Ра? – поинтересовалась она. – Если Апоп готовит нападение через два дня…

– Ра должен продолжать свое ночное путешествие, – твердо сказал я. – Это часть миропорядка, часть Маат, и мы не можем его нарушить. Но утром дня равноденствия он должен оказаться в Египте. Ему придется сразиться с Апопом.

– В таком виде? – Баст недоуменно указала на старика. – В этой его набедренной повязке?

– Знаю, знаю, – кивнул я. – Это звучит глупо, согласен. Но сам Апоп по-прежнему считает, что Ра представляет для него угрозу. Возможно, представ перед Апопом в бою, Ра вспомнит, кто он есть. И тогда он восстанет в полной силе и станет тем… в общем, кем он был раньше.

Уолт и Баст промолчали, но по их лицам я понял, что они не слишком-то верят в подобный исход. Да я и сам в него не верил. Правда, сейчас Ра неплохо справлялся с дверной ручкой, задавая ей жару, но я сильно сомневался, что он будет так же успешен в поединке с Владыкой Хаоса.

Однако иметь даже ненадежный план действий куда лучше, чем просто уныло слоняться по дому, сокрушаясь о безнадежности нашего положения.

– Потратьте сегодняшний день на сборы, – посоветовал я Баст. – Соберите все самые ценные свитки, амулеты, оружие – все, что может оказаться полезным для помощи Первому ному. Пошлите Амосу весточку, что вы скоро будете. А мы с Уолтом отправимся в Нижний мир и встретимся там с Сейди. Увидимся в Каире.

– Хорошо, Картер. – Баст поджала губы. – Только, пожалуйста, будь осторожен с Сатни. Ты думаешь, он плохой, да? Так вот – он в десять раз хуже, чем ты можешь себе представить.

– Но мы же победили самого бога зла, – напомнил я ей.

– Сет – бог, – покачала головой Баст. – Он не меняется. Даже имея дело с богом Хаоса, можно легко предсказать, как он себя поведет. Но Сатни… это другое дело. Он наделен одновременно и силой бога, и человеческой непредсказуемостью. Не доверяй ему. Никогда. Поклянись мне.

– Ну, это просто, – усмехнулся я. – Даю честное слово.

– А как мы попадем в Нижний мир? – поинтересовался Уолт, сложив руки на груди. – Порталы ненадежны. Фрика мы оставляем здесь, лодки у нас больше нет…

– Вообще-то у нас есть еще одна лодка, – сказал я, стараясь убедить себя, что это и впрямь хорошая идея. – Не пора ли призвать на службу старого приятеля?

9. Зия пресекает драку в лаве

Честно говоря, я успела приобрести большой опыт в посещении домов для престарелых богов. И это многое говорит о моей невеселой жизни.

Когда мы с Картером отправились туда впервые, нам пришлось совершить долгое путешествие по Реке Ночи, нырнуть в огненный водопад и едва не сгореть заживо в озере из лавы. Позднее я обнаружила, что могу добраться до этого места, просто попросив Исиду перенести меня туда. Будучи богиней магии, она умела открывать пути в самые разные уголки Дуата. Хотя, сказать по правде, иметь дело с Исидой почти так же просто и приятно, как плыть через огонь.

Пообщавшись с Картером с помощью собственного шабти, я присоединилась к Зии на вершине известнякового утеса над Нилом. Здесь, в Египте, был уже полдень. Между прочим, если вот так мотаться туда-сюда через порталы в разные концы света, суточный ритм разлаживается не меньше, чем при дальних авиаперелетах, и сейчас я в полной мере ощущала это на себе. Прибыв в Первый ном, я переоделась в одежду полегче, наскоро перекусила, еще раз обсудила с Амосом кое-какие стратегические планы, а потом мы с Зией выбрались обратно на поверхность. Теперь мы находились на берегу реки возле разрушенного древнего храма, посвященного Исиде, недалеко к югу от Каира. Самое подходящее место для того, чтобы призвать богиню, вот только времени у нас было в обрез.

Зия по-прежнему щеголяла в своей боевой амуниции – в армейских камуфляжных штанах с накладными карманами и оливковой рубашке. Посох она удобно пристроила за спиной, а жезл висел у нее на поясе. Она сосредоточенно покопалась в своей сумке, проверяя, все ли снаряжение на месте.

– Ну и что сказал Картер? – поинтересовалась она.

(Спокойно, братец. Прежде чем связаться с тобой, я нарочно отошла подальше, так что моих ехидных реплик в твой адрес Зия не слышала. Серьезно, не такая уж я гадюка, как ты думаешь.)

Я передала ей наш разговор… хотя кое о чем умолчала. Просто не смогла заставить себя рассказать, в какой опасности оказался дух моей мамы. До сих пор я представляла себе угрожающую ей беду только в общих чертах, со слов Анубиса, но теперь, когда я мысленно увидела, как призрак мамы съеживается под каменным утесом, сопротивляясь злому притяжению тени Апопа… эта картина застыла в моей груди, как пуля, направленная в сердце. Казалось, если я потревожу ее хоть словом, она разорвет мое сердце и убьет меня на месте.

Зато я во всех подробностях поведала ей о своем знакомстве с коварным призраком «дядюшки Винни» и о том, что мы намерены обратиться к нему за помощью.

Кажется, эта новость стала для Зии настоящим шоком.

– Сатни? Тот самый Сатни? Картер хоть представляет…

– Угу.

– И Тот сам это предложил?

– Угу.

– И вы действительно собираетесь вступить в сделку…

– Угу.

Она постояла, молча глядя на текущий под нами Нил. Может быть, задумалась о своей родной деревне, которая стояла когда-то на берегу великой реки, пока ее не уничтожили посланцы Апопа. А может быть, она мысленно смотрела, как вся ее родина тонет, поглощенная Океаном Хаоса.

Я ждала, что она объявит, что мы все окончательно сбрендили. Что наш план – полное безумие. И что она немедленно разворачивается и отправляется обратно в Первый ном.

Однако, видимо, бедняжка успела основательно привыкнуть к семейке Кейн. Действительно, пора бы ей уже смириться с тем, что от всех без исключения наших планов разит безумием, причем в особо острой форме.

– Отлично, – произнесла она. – Но как мы попадем в этот… дом для престарелых богов?

– Одну минутку. – Я закрыла глаза и сосредоточилась.

«Исида, ку-ку! – мысленно позвала я. – Кто-нибудь дома?»

«Сейди», – немедленно отозвалась богиня, как будто ждала зова.

Ее образ тут же возник в моем сознании: царственно-прекрасная женщина с темными, изящно заплетенными волосами. Воздушное белое платье развевалось на ветру, радужные крылья реяли за спиной, мерцая, как солнечные блики в родниковой воде.

Так и придушила бы ее.

«Так-так, – сказала я. – Уж не ты ли, подруга, взялась решать, с кем мне встречаться, а с кем нет?»

Ей еще хватило наглости изобразить удивление! «О чем это ты? Неужели об Анубисе?»

«Молодец, – похвалила я, – попадание с первой попытки!» Честно говоря, учитывая, что я собиралась обратиться к ней за помощью, на этом мне следовало и остановиться. Но увидев ее, изящно парящую в воздухе, такую сияющую и величественную, я разозлилась как никогда в жизни. «Эй, да как ты смеешь? Интригуешь у меня за спиной, пытаешься разлучить нас с Анубисом… Это вообще не твое дело!»

Как ни странно, Исида выдержала мои нападки довольно спокойно. «Сейди, существуют вещи, в которых ты ничего не понимаешь. Есть определенные правила».

«Правила? – рассвирепела я. – Мир катится в тартарары, а ты беспокоишься о том, кто из парней мне ровня, а кто нет?»

Исида переплела тонкие пальцы. «Некоторые вещи имеют более тесную связь, чем ты можешь себе представить. Законы Маат подлежат неуклонному исполнению, иначе победа Хаоса неизбежна. Бессмертные и смертные могут общаться между собой лишь в строго определенных случаях. А кроме того, тебе сейчас не следует отвлекаться от более важных дел. Так что я оказываю тебе услугу».

«Услугу?! – продолжала злиться я. – Если уж ты хочешь оказать мне настоящую услугу, то открой нам проход в Четвертый Дом Ночи – Дом Покоя, Солнечное поместье, или как вы там его называете. А после этого не смей больше соваться в мою личную жизнь!»

Возможно, я держалась с ней грубовато, но на этот раз Исида перешла черту допустимого. А кроме того, с какой стати я должна миндальничать с богиней, которая в свое время безвылазно торчала у меня в голове? Ей следовало бы изучить меня получше!

Богиня вздохнула. «Сейди, близость богов очень опасна и требует крайней осторожности. Тебе это известно не хуже меня. Твой дядя так и не смыл с себя пятна после того происшествия с Сетом. И даже твоя подруга Зия испытывает сейчас значительные трудности».

«О чем это ты?» – нахмурилась я.

«Если ты присоединишься ко мне, ты все поймешь сама, – пообещала Исида. – Твой разум прояснится. Мы снова станем единым целым, как раньше, и объединим наши силы».

Ну вот, опять она за свое. Каждый раз, когда я обращалась к Исиде, она назойливо пыталась уговорить меня слиться с ней воедино, как мы уже делали раньше, когда бессмертное божество и смертный человек, обитающие в одном теле, начинали действовать как единое существо. И каждый раз я решительно говорила ей «нет».

«Выходит, – заговорила я, – близость богов крайне опасна, однако тебе не терпится объединиться со мной снова. Как мило, что ты заботишься о моей безопасности».

Исида недобро прищурилась. «Мы с тобой – совсем другое дело, Сейди. Тебе ведь нужна моя сила».

Конечно, искушение было велико. Обладать силой могущественной богини, распоряжаться ею по своей воле – очень манящая идея. Сделавшись Оком Исиды, я почувствовала бы себя бесконечно уверенной, не знающей страха, не останавливающейся перед любыми препятствиями. Вот только обладание этим могуществом вызывает сильную зависимость… и в этом заключается большая проблема.

В дружбе с Исидой есть свои преимущества, но ее тайные планы не всегда хороши для смертного мира – и лично для Сейди Кейн.

Я знала, что Исидой движет прежде всего преданность ее сыну Гору и что она готова на все, что угодно, лишь бы увидеть его на божественном престоле. А еще она честолюбива, мстительна, властолюбива и завидует всякому, кто обладает большей магической силой, чем она сама.

Богиня пытается убедить меня, что мой разум прояснится, если я впущу в себя ее дух. Но на самом деле это подразумевает, что я стану смотреть на мир ее глазами, и мне станет гораздо труднее отделять ее мысли от моих собственных. Возможно, я даже начну верить, что она действует совершенно правильно, разлучая нас с Анубисом. (Кошмарная идея.)

К сожалению, в одном Исида права: объединение наших сил – действительно мощная штука, и рано или поздно нам придется сделать это. Другого способа одолеть Апопа у меня попросту нет.

Но сейчас это время еще не пришло. Я решительно намеревалась оставаться единственной и неповторимой Сейди Кейн как можно дольше – без всяких там божественных вселенцев.

«Уже скоро, – пообещала я Исиде. – Но пока у меня есть более срочные дела, и я должна быть уверена, что мои решения – это только мои решения. А теперь, как насчет пути в Дом Покоя?..»

У Исиды мастерски получалось выглядеть одновременно оскорбленно и неодобрительно. Наверняка с такими талантами она просто невыносима в качестве мамаши… Честное слово, на минутку мне даже стало жать беднягу Гора.

«Сейди Кейн, – сказала богиня, – из всех смертных я люблю тебя больше всех и больше всего ценю твою магию. А ты мне по-прежнему не доверяешь».

Я даже не стала тратить слова на ненужные возражения. Исида и так прекрасно знает, что я чувствую.

Богиня развела руками, смиряясь. «Ну хорошо, будь по-твоему. Но знай: путь богов – это единственный шанс. И для всех Кейнов, и для нее тоже. – Она кивнула в сторону Зии. – Тебе придется помочь ей советом, Сейди. Она должна изучить этот путь быстро. Очень быстро».

«О чем это ты?» – снова переспросила я. В самом деле, нельзя ли выражаться яснее? Ох уж эти боги, как они надоели мне со своей манерой говорить загадками!

Зия – куда более опытный маг, чем я сама. Зачем же ей мои советы? А кроме того, Зия превосходно владеет магией огненной стихии. Может, она и примирилась с нами, Кейнами, но до сих пор никакого интереса к изучению пути богов не выказывала.

«Удачи, – пожелала мне Исида. – Я буду ждать твоего зова».

Образ богини в моем сознании заколебался и растаял. Когда я снова открыла глаза, прямо в воздухе рядом с нами черным прямоугольником парил разверстый проем портала.

– Сейди? – окликнула меня Зия. – Ты так долго молчала… я даже встревожилась.

– Все в порядке, – с усилием улыбнулась я. – Просто Исиде пришла охота поболтать. Итак, следующая станция – Четвертый Дом Ночи.

Скажу честно: я так толком и не поняла, в чем разница между вращающимися песчаными порталами, которые маги могут пробуждать с помощью магических артефактов, и черными дверями, которые умеют создавать боги. Возможно, бессмертные подключены к какой-нибудь более продвинутой беспроводной сети магической связи. А может, просто лучше умеют прицеливаться.

Как бы то ни было, портал Исиды сработал гораздо надежнее, чем тот, который я создала, чтобы попасть в Каир, и доставил нас прямехонько в вестибюль «Солнечного поместья».

Не успели мы сделать и шагу, как Зия внимательно осмотрелась и нахмурилась:

– А где все?

Хороший вопрос. Я не сомневалась, что мы попали точно куда нужно – в пансионат, где содержались престарелые боги. Обстановка была мне хорошо знакома: все те же унылые пыльные растения в горшках, массивная стойка медсестринского поста, окна, выходящие на Озеро Огня, ряды известняковых колонн, обклеенные плакатами с улыбающимися лицами пожилых богов и надписями вроде «Вас ждут золотые века!».

Но медсестринский пост пустовал. Стойки для капельниц столпились в углу, словно у них проходило важное совещание. Ни на диванах, ни в креслах никто не сидел. На низких столиках валялись рассыпанные фигурки от недоигранных партий в шашки или сенет. Бр-р… ненавижу сенет.

Я уставилась на пустое инвалидное кресло, размышляя, куда мог подеваться его обладатель, как вдруг кресло вспыхнуло, мгновенно превратившись в уродливый ком из клочьев обгоревшей кожи и наполовину расплавленного железа.

Я потрясенно отшатнулась. Зия за моей спиной уже держала в руке новый раскаленно-белый шар. Взгляд у нее стал дикий, как у загнанного в угол зверя.

– Ты что, с ума сошла? – заорала я. – Что ты…

Второй шар она запустила в стойку медсестринского поста. Стоящая на нем ваза с маргаритками разлетелась градом обгоревших лепестков и глиняных черепков.

– Зия!

Она как будто меня не слышала. В ее ладони возник новый шар, которым она решительно прицелилась в диван.

Конечно, самым разумным было бы нырнуть в какое-нибудь укрытие и подождать, пока это безумие не кончится. В конце концов, глупо погибать ради спасения скверной больничной мебели… Вместо этого я метнулась к Зии и схватила ее за запястье.

– Зия, прекрати!

Она уставилась на меня с огнем в глазах – в самом буквальном смысле: ее радужки превратились в диски оранжевого пламени.

Выглядело это жутковато, но отступить меня не заставило. За последний год я как-то притерпелась к сюрпризам – то моя кошка вдруг оказалась древней богиней, то мой брат то и дело превращался в сокола, то по прихоти малыша Феликса в нашем камине по несколько раз за неделю заводились пингвины.

– Зия, – сказала я твердо, – мы не можем сжигать весь пансионат. Что вообще на тебя нашло?

На ее лице появилось выражение замешательства, и она перестала вырываться. Глаза у нее снова стали нормальными, теплого янтарного цвета.

Она поглядела на расплавленное кресло, потом на обгорелые остатки букета на полу и перевела взгляд на меня.

– Я что, правда…

– Приговорила несчастные маргаритки к лютой смерти? – закончила я за нее. – Боюсь, что да.

Неуловимым движением руки Зия погасила очередной огненный шар, чему я искренне порадовалась, потому что от него мне уже припекало лицо.

– Прости, – пробормотала она. – Я… я думала, что держу это под контролем…

– Под контролем? – От неожиданности я выпустила ее руку. – Хочешь сказать, с тобой это не впервые – ни с того ни с сего пошвыряться огненным шариками?

Она оторопело обвела взглядом вестибюль.

– Н-нет… то есть… не знаю. У меня бывают какие-то провалы… как обморок. Когда я прихожу в себя, я не помню, что только что делала.

– Как сейчас?

Она подавленно кивнула.

– Амос говорил… поначалу он думал, что это вроде побочного эффекта от того, что я долго пролежала в той гробнице.

Ах да, в той гробнице. Действительно, Зия несколько месяцев провела в зачарованном водяном саркофаге, пока ее замещал искусно сделанный двойник-шабти. Тогдашний Верховный Чтец, Искандар, решил таким образом защитить ее… от кого? От Сета? Или от Апопа? Мы так этого и не узнали. В любом случае, в глубине души я не считала, что это такая уж блестящая идея, особенно со стороны двухтысячелетнего и, предположительно, многомудрого мага, каким был Искандар. Во время этого сна Зию мучили непрерывные кошмары, в которых она видела, как Апоп вновь и вновь сжигает ее деревню и уничтожает весь мир. Стоит ли удивляться, что теперь бедняжка страдает от тяжелого посттравматического стресса…

– Ты сказала, что Амос считал так поначалу, – заметила я. – Значит, потом он стал думать, что причина в чем-то другом?

Зия все так же неотрывно таращилась на искалеченное кресло. Красные всполохи пламени за окном окрашивали ее темные волосы в цвет ржавого железа.

– Он был здесь, – пробормотала она. – Провел здесь нескончаемые века, запертый в ловушке…

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, о ком она.

– Ты говоришь про Ра, верно?

– Он был такой жалкий, всеми забытый, – продолжала Зия. – Его заставили отказаться от престола, от своей славы. Он покинул смертный мир и утратил всякую волю к жизни.

Я задумчиво растерла подошвой тлеющую маргаритку на ковре.

– Ну, не знаю, Зия. Когда мы его разбудили, вид у него был вполне довольный. Он все напевал, ухмылялся, резвился, как маленький.

– Нет. – Зия прошагала к окну, как будто вид горящей серы притягивал ее своим волшебным очарованием. – Его разум все еще спит. Я ведь провела с ним столько времени, Сейди. Я следила за выражением его лица, когда он дремал, слышала его бормотание. Это дряхлое тело для него как клетка… Истинный дух Ра заточен в нем, как в тюрьме.

На этот раз она встревожила меня по-настоящему. С огненными шарами я еще как-нибудь справлюсь, но с помрачением сознания – вряд ли.

– Полагаю, это естественно, что ты испытываешь к Ра подобное сочувствие, – отважилась я высказаться. – Твоя стихия – огонь, а он – огненное божество. Ты провела много времени в заточении в гробнице, а Ра – в доме для престарелых богов. Возможно, именно поэтому у тебя сейчас и случился такой провал в сознании. Это место напомнило тебе о собственном пленении.

О да. Знакомьтесь: Сейди Кейн, начинающий психолог. А впрочем, почему бы не попробовать? В конце концов, я провела немало времени, ставя диагнозы моим чокнутым лондонским подружкам, Лиз и Эмме.

Зия по-прежнему не отрывала глаз от огненного озера, и у меня закрались сомнения, что мои попытки психотерапии приносят ей хоть какое-то облечение.

– Амос пытался помочь мне, – заговорила она. – Он знает, что мне приходится выносить. Он наложил на меня специальные чары, помогающие сосредоточить сознание, но… – Она сокрушенно помотала головой. – Мне стало только хуже. Понимаешь, сейчас я впервые за несколько недель не сижу нянькой при Ра… а чем больше времени я проводила с ним, тем больше путался мой рассудок. Теперь, когда я призываю огонь, мне все труднее управлять им. Это касается даже самых простеньких заклинаний, которыми я владею давным-давно: я вкладываю в них слишком много силы. И если это происходит и во время провалов памяти…

Теперь я поняла, откуда в ее голосе столько страха. Работая с заклинаниями, маги должны соблюдать крайнюю осторожность. Если мы вкладываем в них слишком много силы, то можем ненароком истощить собственные резервы. Тогда заклинание начнет отбирать жизненную силу мага – с самыми неприятными для него последствиями.

«Тебе придется помочь ей советом, – сказала мне Исида. – Она должна изучить путь богов быстро, очень быстро».

В моем сознании начала вызревать мысль, от которой мне сделалось здорово не по себе. Поневоле вспомнилось, как Ра обрадовался, когда впервые увидел Зию, как он пытался вручить ей последнего уцелевшего жука-скарабея. И еще он все время болтал про зебр – я еще тогда подумала, что он имеет в виду Зию. А теперь и Зия прониклась к нему таким сочувствием, что чуть не спалила приют, в котором он провел, как в тюрьме, столько времени.

Вряд ли это хороший признак. Но как я могу помочь ей советом, если сама толком не понимаю, что происходит?

У меня в голове назойливо звучали предостережения Исиды: «Путь богов – единственный шанс для Кейнов. Зия борется. На Амосе пятно от его связи с Сетом».

– Зия… – начала я неуверенно. – Ты сказала, Амос знает, что тебе приходится терпеть. Поэтому он попросил Баст присмотреть за Ра сегодня? Чтобы дать тебе возможность отдохнуть от бога солнца?

– Я… да, возможно.

Я немного помолчала, стараясь успокоиться, а потом задала более трудный вопрос.

– В той комнате… в вашем штабе, Амос сказал, что ему, вероятно, придется воспользоваться другим способом, чтобы сражаться с врагами. Он не… гм… у него случайно не возникли новые проблемы с Сетом?

Зия отвела глаза.

– Сейди, я пообещала ему…

– О, боги египетские! Он что, призывает Сета? И пытается воспользоваться его силой? И это после того, что Сет сделал с ним в прошлый раз? Пожалуйста, только не это…

Зия промолчала, что само по себе могло считаться положительным ответом.

– Он же снова впадет в одержимость! – закричала я. – Если мятежные маги проведают, что Верховный Чтец спутался с богом зла, как они и подозревали…

– Сет – не только бог зла, – напомнила мне Зия. – Он еще и главный помощник Ра. Он защищал бога солнца от Апопа.

– И ты думаешь, это что-то исправит? – Я потрясла головой, не веря своим ушам. – А теперь, выходит, Амос думает, что у тебя проблемы с Ра? Может, он считает, что Ра пытается… – Я потыкала пальцем в голову Зии.

– Сейди, прошу тебя… – Ее голос прозвучал совсем жалко.

Согласна, возможно, мне не стоило так давить на нее. Судя по ее виду, она пребывала еще в большем смятении, чем я.

Но меня просто взбесила мысль, что накануне решающего сражения Зия, считай, вышла из строя: то у нее провалы, то она бросается огненными шарами, то признается, что теряет контроль над собственной магической силой… А тут еще и Амос замутил какие-то подозрительные дела с Сетом. Неужели он и впрямь сам решил пустить этого жуткого бога обратно в свою голову?

Мои внутренности словно завязались в узел тиет.

Перед глазами предстало хмурое лицо нашего бывшего врага, Мишеля Дежардена. Неужели ты сама не видишь, Сейди Кейн? Вот к чему приводит путь богов. Вот почему эта магия считается запретной.

Я со злости пнула искореженные остатки инвалидного кресла. Погнутое колесико со скрипом завихляло из стороны в сторону.

– Ладно, мы еще поговорим об этом, – решила я. – Сейчас некогда. Но… куда же все-таки подевались все старикашки?

Зия указала за окно.

– Они там, – спокойно сказала она. – Сегодня у них пляжный день.

Мы вышли на черный песок пляжа вдоль Озера Огня. Лично я предпочла бы провести каникулы в местечке повеселее, но старикашки, видимо, чувствовали себя здесь неплохо. Кто нежился в шезлонгах под разноцветными зонтиками, кто дремал на расстеленных пляжных полотенцах, а кто просто сидел в креслах-колясках, уставившись на бурлящее озеро.

Сморщенная, как сухой гриб, богиня с птичьей головой, в цельном цветастом купальнике, сосредоточенно возводила песчаную пирамиду. Два старика – что-то подсказало мне, что они не чужды огненной стихии – забрели по пояс в пламенеющий прибой и весело хихикали, плеская друг другу в лицо брызгами лавы.

Таурт, единственная сиделка в этом приюте, при виде нас радостно просияла.

– Сейди! – закричала она. – Я не ждала тебя так рано! Я смотрю, ты привела подругу?

В обычных условиях я бы не стояла столбом при виде кидающейся ко мне с пылкими объятиями гиппопотамихи, но к нежностям Таурт я уже привыкла.

На этот раз она сменила высокие каблуки на пляжные шлепанцы, но от белого халата медсестры не отказалась. Для обычной женщины туши и губной помады на ее лице было бы многовато, но для гиппопотама – в самый раз. Свои густые черные волосы она подобрала под белый чепчик сиделки. Расходящийся спереди тесный халат открывал объемистый живот – не то признак постоянной беременности, неудивительный для богини деторождения, не то свидетельство необузданной страсти к пирожным. Обе возможности казались мне равновероятными, а спросить я стеснялась.

Таурт обняла меня, умудрившись не сломать мне ни одного ребра, чему я от души порадовалась. Ее духи с сильным запахом сирени сразу же напомнили мне мою бабушку, а пятна серы на халате – дедушку.

– Таурт, – представила я ее. – А это – Зия Рашид.

Улыбка Таурт увяла.

– О… что ж, ясно.

Странно. До этого я ни разу не видела, чтобы добродушная гиппопотамиха держалась так скованно. Может, она каким-то образом узнала, что Зия расплавила приютское кресло и испепелила ее маргаритки?

Когда затянувшееся молчание сделалось совсем неловким, Таурт все-таки выдавила улыбку.

– Простите… конечно. Привет, Зия. Просто ты выглядишь так… впрочем, неважно. Ты тоже дружила с Бесом, да?

– Гм… вообще-то, нет, – призналась Зия. – В смысле, я бы с радостью, но…

– Мы здесь по делу, – вмешалась я. – Кое-что в Верхнем мире пошло наперекосяк.

И я рассказала Таурт про взбунтовавшихся магов, про замысел Апопа напасть на мир, а также про наш безумный план отыскать тень Змея и уничтожить ее.

Таурт выслушала меня, взволнованно потирая толстопалые гиппопотамьи руки.

– О, боги. Значит, конец света уже завтра? А мы хотели в пятницу устроить игру в лото. Даже призы заготовили. Бедняжки, они так расстроятся…

Она поглядела на своих заполонивших пляж подопечных. Одни похрапывали, пуская во сне слюни, другие задумчиво жевали черный песок, третьи о чем-то увлеченно беседовали с булькающей лавой.

– Наверное, не стоит говорить им об этом, – вздохнула Таурт. – Они и так провели здесь века, всеми забытые в смертном мире… А сейчас им придется погибнуть вместе с ним. Бедняжки. Они не заслуживают такой судьбы.

Мне захотелось напомнить ей, что такой судьбы не заслуживает никто – ни мои друзья, ни моя семья, ни, в особенности, такая блестящая особа, как Сейди Кейн, у которой еще вся жизнь впереди… Однако мне не хотелось показаться эгоисткой на фоне мягкосердечной Таурт. Похоже, о себе гиппопотамиха вовсе не думала, заботясь исключительно о своих подопечных.

– Но мы пока не сдаемся, – пообещала я.

– Да, но эти ваши планы!.. – Таурт выразительно содрогнулась, вызвав угрожающие колебания своего объемного живота. – Это же совершенно невозможно!

– Так же невозможно, как разбудить бога солнца? – хмыкнула я.

Гиппопотамиха немного подумала и уступила, пожав плечами.

– Ладно, милая, ты права. Вам действительно удалось совершить то, что считалось абсолютно невозможным. И все же… – Она покосилась на Зию, как будто присутствие моей подруги заставляло ее нервничать. – Что ж, уверена, вы знаете, что делаете. Чем я могу вам помочь?

– А можем мы повидать Беса? – спросила я.

– Конечно, милая… только, боюсь, он ничуть не изменился с прошлого раза.

Она повела нас в дальний конец пляжа. За последние месяцы я навещала Беса каждую неделю, так что уже начала узнавать многих обитателей приюта в лицо. Хекет, богиню лягушек, я заметила сидящей на пляжном зонтике – должно быть, она приняла его за лист кувшинки. Старая богиня то и дело высовывала язык, как будто пыталась что-то выловить из воздуха. Интересно, в Дуате тоже есть мухи?

Чуть дальше я увидела бога-гуся, чье имя Генген-Вер – честно, не шучу! – означало Большой Гудок. Когда Таурт впервые сказала мне об этом, я чуть не поперхнулась чаем. Сейчас его Верховное Клаксонство расхаживал по пляжу, пронзительно покрикивая на остальных богов и мешая им дремать.

Тем не менее я заметила, что с каждым моим посещением публика здесь немного менялась. Какие-то боги исчезали, другие появлялись – боги городов, прекративших свое существование, или боги, которым поклонялись всего несколько веков, прежде чем их заменили более популярные божества. Некоторые же были так стары, что сами уже не помнили собственных имен. Многие цивилизации, размышляла я, не оставили после себя ничего, кроме осколков гончарных изделий или литературных памятников. А Египет настолько древен, что оставил после себя в качестве мусора забытых богов…

Примерно на полпути мы миновали тех двух старикашек, которые плескались по пояс в лаве. Теперь они, похоже, оставили игры и схватились врукопашную. Один лупил другого увесистым талисманом в виде анха и вопил: «Это был мой пудинг! Мой!»

– О боги, – всполошилась Таурт. – Огнехват и Пылконог снова сцепились.

Я не удержалась и прыснула.

– Пылконог? Огнехват? Это что еще за имена?

Таурт озабоченно разглядывала огненный прибой, словно пыталась придумать, как бы пробраться через него, не обжегшись.

– Эти боги раньше служили в зале Суда, милая. Бедняжки! Раньше их число достигало сорока двух, и каждый судил души за определенные преступления. С ними и в прежние-то времена нелегко было сладить, а уж сейчас… – Она тяжело вздохнула. – Грустно, но их совсем позабыли. Огнехват – это тот, который с анхом, – был богом ограблений и краж. Боюсь, это немного отразилось на его психике. Типичная паранойя… Ему все время мерещится, что Пылконог украл его пудинг. Придется мне как-то их разнять, пока они не причинили друг другу вреда.

– Позволь мне, – вмешалась Зия.

Таурт застыла.

– Тебе… моя милая?

Что-то подсказало мне, что поначалу она хотела выразиться как-то иначе.

– Пламя мне не повредит, – заверила ее Зия. – А вы обе идите.

Мне тоже было неясно, откуда у Зии такая уверенность. Может, она просто предпочла окунуться в жидкий огонь, чем увидеть Беса в его нынешнем состоянии? Что ж, тут я ее отчасти понимала. Зрелище и впрямь было удручающее.

Как бы то ни было, Зия направилась к озеру и полезла в прибой с решимостью огнеупорного пляжного спасателя.

Мы с Таурт, не теряя времени, пошли дальше вдоль пляжа, пока не дошагали до пристани, где пришвартовалась солнечная лодка Ра, когда мы с Картером попали сюда впервые.

Бес сидел на конце пирса в удобном кожаном кресле, которое Таурт наверняка притащила сюда специально для него. На нем была чистая сине-красная гавайская рубашка и шорты цвета хаки. Пожалуй, с весны лицо его немного осунулось, однако в остальном он почти не изменился: все та же всклокоченная черная шевелюра, то же колючее спутанное мочало вместо бороды и та же симпатичная бульдожья физиономия, похожая на гротескную маску.

Но душа покинула его. Он безучастно таращился на озеро и никак не отреагировал, когда я присела рядом с ним и коснулась ладонью его поросшей буйной шерстью руки.

Я помолчала, вспоминая, как Бес в первый раз спас мне жизнь, усадив меня в свой захламленный лимузин, и как потом отогнал от меня на мосту Ватерлоо двух злобных богов, напугав их до икоты. Что неудивительно – выскочил из машины в одних плавках и рявкнул «Бу!», жутко выпучив глаза.

Да, на такое способен только истинный друг.

– Дорогой Бес, – сказала я наконец. – Мы хотим попытаться помочь тебе.

Дальше я рассказала ему все, что успело случиться со дня моего последнего посещения. Конечно, я знала, что он меня не слышит. С тех пор как у него было отнято его тайное имя, достучаться до его разума стало невозможно… Но мне самой отчего-то становилось легче, когда я с ним разговаривала.

Таурт рядом начала хлюпать носом. Для меня не было секретом, что она любит Беса, хоть тот и никогда не отвечал ей взаимностью. Так что я не сомневалась: лучше ее за ним никто не присмотрит.

– Ох, Сейди… – Богиня-гиппопотамиха утерла слезу. – Если ты и вправду думаешь, что можешь помочь ему, я… я готова сделать все, что угодно. Но неужели это и впрямь возможно?

– Все дело в тенях, – сказала я. – Тот дядька, Сатни… похоже, он нашел способ использовать тени для обряда экзекрации. Значит, если шеут действительно представляет собой нечто вроде резервной копии души и если заклинание Сатни можно выполнить в обратную сторону…

Глаза Таурт расширились.

– То есть ты правда полагаешь, что с помощью тени Беса его можно вернуть?

– Да, – решительно кивнула я. Знаю, звучало это немного безумно, но я должна была верить. А если сказать это вслух при Таурт, которая переживает за Беса даже больше, чем я сама… что ж, после такого я просто не смогу ее подвести. А кроме того, если у нас получится сделать это для Беса… кто знает? Может, тогда мы сумеем с помощью той же магии вернуть Ра в состояние могучего солнечного воина, а не дряхлого старикашки. Впрочем, ладно: будем действовать по порядку. В конце концов, я дала богу карликов обещание, и я намерена его выполнить.

– Но тут есть одна загвоздка, – сказала я. – Я очень надеюсь, что ты сможешь указать мне место, где находится тень Беса. Вообще-то я мало что понимаю в богах и в том, как они обращаются со своей тенью-шеут, но, насколько я знаю, ее принято тщательно прятать?

Таурт нервно переступила ногами, отчего доски пирса угрожающе затрещали.

– Гм… да…

– Я надеялась, что тени в чем-то сродни тайным именам, – продолжала наседать я. – Но раз уж я не могу спросить самого Беса, где он хранит свою тень, я хотела спросить об этом самое близкое ему существо. Кому и знать об этом, как не тебе?

Никогда раньше не видела, как гиппопотам заливается румянцем. Зрелище, надо сказать, очень трогательное… хотя и внушительное.

– Я… однажды я и вправду видела его тень, – призналась она. – Это был один из лучших дней, которые мы провели вместе. Мы тогда сидели рядом на стене храма в Саисе.

– Прости… где?

– Это город в дельте Нила, – пояснила Таурт. – Там обитала тогда наша хорошая подруга – Нейт, богиня охоты. Она частенько приглашала нас с Бесом, чтобы составить ей компанию на охоте. Мы выпугивали для нее дичь.

Я тут же представила себе, как Бес и Таурт, два самых безобразных божества, увлеченно лазают по уши в болоте, держась за руки и время от времени покрикивая «Бу!» на всполошенных уток. Пришлось срочно приструнить разгулявшееся воображение.

– В общем, – продолжала Таурт, не переставая хлюпать, – однажды вечером, после ужина, мы с Бесом сидели рядышком на стене храма Нейт и любовались восходом луны над Нилом.

Она перевела на бога карликов взгляд, полный такого обожания, что я невольно замечталась, представив, как сама сижу на кромке каменной стены, проводя дивный романтический вечер с Анубисом… нет, с Уолтом… то есть… Черт! Моя жизнь – просто кошмар!

Я уныло вздохнула, прогоняя бесполезные мечты.

– Продолжай, пожалуйста.

– Мы просто сидели и болтали, так, ничего особенного, – погрузилась в воспоминания Таурт. – Держались за руки. Больше ничего такого. Но я чувствовала такую близость с ним… В какое-то мгновение я глянула на стену из саманного кирпича, на которой мы сидели, и увидела в свете факела тень Беса. Понимаешь, обычно боги не держат свою тень так близко… Должно быть, он очень доверял мне, раз не побоялся показать ее. Я спросила его про тень, и он засмеялся. Сказал: «Здесь хорошее место для моей тени. Думаю, тут я ее и оставлю. Тогда она всегда будет счастлива, даже если самому мне плохо».

Рассказ богини оказался до того трогательным и печальным, что я сама чуть не пустила слезу.

Оглянувшись, я увидела, как престарелый Огнехват продолжает возмущенно вопить что-то насчет пудинга, а Зия, войдя в прибой, пытается разнять поссорившихся богов, которые с обеих сторон сердито плескали в нее лавой. Как ни странно, ее это, похоже, ничуть не беспокоило.

Я снова повернулась к Таурт.

– Та ночь в Саисе – как давно она была?

– Несколько тысяч лет назад, милая.

Мое сердце упало.

– И каковы шансы, что его тень все еще там?

Она беспомощно развела руками.

– Саис был разрушен много веков назад. Того храма давно нет. Крестьяне разобрали древние постройки и растащили саманные кирпичи на удобрение для полей. Большая часть той местности теперь покрыта болотами.

Вот тебе и раз. Честно говоря, сама я никогда не была поклонницей египетских руин, а время от времени испытывала жгучее желание разнести некоторые храмы по кирпичику собственными руками. Но на этот раз мне было очень жаль, что древние развалины не сохранились. Попадись мне только те крестьяне… уж я бы сказала им пару ласковых.

– Значит, никакой надежды? – убито спросила я.

– О, надежда есть всегда, – отозвалась Таурт. – Ты можешь поискать в тех местах и попробовать позвать тень Беса. Ты ведь его друг, а значит, она может явиться на твой зов, если она все еще там. К тому же, если Нейт по-прежнему там живет, она может тебе помочь. Если, конечно, не предпочтет открыть на тебя охоту…

Эту досадную возможность я решила не рассматривать. И без нее проблем хватает.

– Значит, мы должны попробовать. Если мы сумеем отыскать его тень и разгадаем нужное заклинание…

– Но, Сейди, – возразила богиня, – у вас ведь почти не осталось времени. Вы должны остановить Апопа! Когда же вам еще помогать Бесу?

Я посмотрела на бога карликов, а потом наклонилась и поцеловала его в шишковатый лоб.

– Я дала клятву, – твердо сказала я. – И к тому же его помощь понадобится нам для победы.

Верила ли я в это на самом деле? Ну, я знала, конечно, что Бес не сможет просто прогнать Апопа своим коронным «Бу!», как бы устрашающе он ни выглядел в своих плавках. И в том бою, который нам предстоит, вряд ли участие еще одного бога даст нам преимущество. Еще меньше я верила, что обряд обратного восстановления из тени сработает с Ра. Но одно я знала точно: ради Беса я непременно должна попытаться. Даже если послезавтра наступит конец света, я буду готова шагнуть навстречу смерти, зная, что сделала все возможное для спасения моего друга.

И пожалуй, из всех моих знакомых богинь Таурт лучше всех понимала, что мною движет.

Она положила руки на плечи Бесу, словно оберегая его.

– В таком случае, Сейди Кейн, я желаю вам удачи – ради Беса, и ради всех нас.

Когда я уходила, она так и осталась стоять на пирсе за спиной Беса. Издалека – точь-в-точь влюбленная парочка, наслаждающаяся романтическим свиданием.

На пляже, отряхивая пепел с волос, ко мне присоединилась Зия. Как ни странно, с ней все было в порядке – не считая нескольких прожженных в штанах дырок.

Она махнула рукой в сторону Огнехвата и Пылконога, которые снова как ни в чем не бывало играли и резвились в лавовом прибое.

– А они вообще-то ничего, – заметила она. – Им просто нужно немного внимания…

– Ага, – кивнула я, – как домашним питомцам. Или моему братцу.

Зия улыбнулась.

– Ну как, ты выяснила, что хотела?

– Думаю, да, – сказала я. – Но перво-наперво мы должны отправиться во владения Осириса. Суд над Сатни вот-вот начнется.

– А как мы туда попадем? – поинтересовалась Зия. – Снова попросим открыть нам дверь?

Я задумчиво уставилась на Озеро Огня, обдумывая эту проблему. Насколько я помнила, Судный зал располагался на острове в этом озере, однако география Дуата – штука сложная. С обычными мерками к ней не подойти. Может, это озеро окажется шириной в шесть миллиардов километров, а может, тот нужный нам остров находится на каком-нибудь другом уровне Дуата. Слоняться по незнакомому берегу или пускаться вплавь через лаву мне не хотелось. И еще меньше хотелось снова вступать в пререкания с Исидой, чтобы выпросить у нее помощь.

И тут я увидела в огненных волнах нечто неожиданное – знакомые очертания парохода, из двух труб которого валил мерцающий золотистый дым, а колеса деловито вспахивали вязкую лаву.

Мой братец – благослови его боги – спятил окончательно.

– Ну вот, проблема решена, – объявила я Зии. – Картер нас подвезет.

10. «Рабочий день для дочки» не удался

«Царица Египта» подошла к пирсу, Картер и Уолт замахали нам с борта. Рядом с ними возвышался капитан Кровавый Топор. В своей капитанской униформе он выглядел бы заправским бравым моряком, если бы не его голова – точнее, торчащее на ее месте обоюдоострое лезвие топора, щедро забрызганного кровью.

– Это же демон, – нервно сказала Зия.

– Ага, – не стала спорить я.

– По-твоему, он не опасен?

Я молча приподняла бровь.

– Конечно, опасен, – пробормотала Зия. – Я же с Кейнами путешествую…

Команда из светящихся летающих шаров деловито сновала вдоль палубы, подтягивая канаты и спуская на пристань сходни.

Вид у Картера был усталый. Джинсы мятые, на майке – явные следы от соуса для барбекю. Влажные волосы примяты с одной стороны, как будто он уснул прямо в душевой кабинке.

Уолт в своей извечной майке без рукавов и тренировочных штанах по сравнению с ним выглядел гораздо лучше. И даже выдавил улыбку, хотя по его скованным движениям было ясно, что ему очень больно. Амулет шен у меня на шее вдруг показался мне горячим… хотя, возможно, просто мне самой вдруг стало жарко.

Мы с Зией поднялись по трапу на палубу. Кровавый Топор встретил нас вежливым поклоном, который заставил нас понервничать: склонившаяся голова капитана легко могла располовинить арбуз.

– Добро пожаловать на борт, леди Кейн, – приветствовал он меня металлическим голосом, который издавала вибрирующая кромка направленного вперед лезвия. – Рад служить вам.

– Чрезвычайно признательна, – церемонно ответила я. – Картер, можно с тобой побеседовать?

С этими словами я ухватила его за ухо и потащила в салон.

– Оу! – взвыл он, даже не пытаясь вырываться (что очень разумно). Вероятно, обращаться с ним подобным образом при Зии было несколько бестактно, зато полезно: я надеялась, что это покажет ей пример, как лучше всего управляться с моим братцем.

Уолт и Зия последовали за нами в столовую. Как водится, стол красного дерева был сплошь заставлен блюдами с только что поданной едой; канделябры с зажженными свечами освещали яркие настенные фрески с изображением египетских богов, резные колонны и нарядный узорчатый потолок.

Тут я наконец выпустила ухо Картера и грозно прорычала:

– Ты что, совсем рехнулся?

– Оу! – снова простонал он, потирая пострадавший орган. – Да в чем дело-то?

– Дело в том, – прошипела я, понизив голос, – что ты снова призвал этот корабль с капитаном-демоном, про которого Баст предупреждала, что он перережет нам глотку при первой же возможности!

– Но он же связан магическими узами! – возразил Картер. – И в прошлый раз он вел себя так мило.

– В прошлый раз с нами была Баст, – напомнила я. – И если ты думаешь, что я намерена доверять демону по имени Кровавый Топор дольше, чем…

– Эй, ребята, – перебил нас Уолт.

Кровавый Топор как раз вошел в салон, слегка пригнувшись, чтобы не рассечь притолоку.

– Лорд и леди Кейн, мы вскоре прибудем в место назначения. Наше путешествие до зала Суда составит около двадцати минут.

– Спасибо, КТ, – небрежно отозвался Картер, не переставая потирать ухо. – Скоро мы присоединимся к тебе на палубе.

– Превосходно, – снова поклонился демон. – Каковы будут ваши указания по прибытии?

Я напряглась, надеясь, что Картер продумал их заранее. Баст ведь предупреждала, что для того, чтобы держать демонов в повиновении, им нужно отдавать очень четкие и недвусмысленные приказы.

– Ты подождешь, пока мы вернемся после посещения зала Суда, – сообщил Картер. – А затем доставишь нас туда, куда мы пожелаем.

– Как прикажете, лорд Кейн, – в голосе Кровавого Топора мне послышалось разочарование. Или мне просто померещилось?

Когда капитан вышел, Зия с хмурым видом повернулась к моему братцу.

– Картер, на этот раз я полностью согласна с Сейди. Как ты можешь доверять этому существу? И где ты раздобыл этот корабль?

– Он принадлежал нашим родителям, – ответил Картер.

Мы с ним быстро переглянулись, придя к молчаливому согласию, что сказанного вполне достаточно. Совсем не обязательно кому-то рассказывать, что наши мама с папой подошли на этом корабле к Игле Клеопатры на берегу Темзы в ту самую ночь, когда мама погибла, спасая Баст из бездны Дуата. А папа после сидел, горюя, в этом самом салоне, в компании только богини кошек и капитана-демона.

После этого Кровавый Топор принял нас в качестве своих новых хозяев. До сих пор он беспрекословно выполнял все наши приказы, но душевного спокойствия это в нас не вселяло. Я не доверяла ему, и находиться на борту этого парохода мне совсем не нравилось.

С другой стороны, должны же мы как-то попасть в Судный зал. К тому же я проголодалась и хотела пить, в связи с чем решила, что вполне могу вынести двадцатиминутное путешествие пусть и не в самой приятной компании, зато с банкой охлажденной «Рибены» и тарелкой курицы-тандури со свежими лепешками наан.

Мы вчетвером уселись за стол и принялись за еду, одновременно обмениваясь рассказами. В общем и целом это можно было назвать, вероятно, самым нелепым двойным свиданием во вселенной. Разговор о пережитых ужасных и опасных происшествиях шел весьма оживленный, но атмосфера все равно оставалась напряженной.

Картер не видел Зию вживую уже несколько месяцев, и теперь пялился на нее почти неприлично, хотя очень старался отводить глаза. Зия явно испытывала неловкость, сидя рядом с ним, и то и дело пыталась отстраниться, что, несомненно, болезненно ранило брата. Хотя, думала я, возможно, она просто боится потерять над собой контроль и снова начать метать огненные шары. Что касается меня, то присутствие рядом Уолта очень подняло мне настроение, но в то же время я отчаянно волновалась за него. У меня из головы никак не шло воспоминание о том, как я увидела его в виде мумии в светящемся саване, и я все раздумывала: что же Анубис хотел сказать мне о его состоянии? Уолт пытался держаться бодрячком, но я-то видела, что его мучают сильные боли. У него даже руки дрожали, когда он тянулся за бутербродами с арахисовым маслом.

Картер поведал нам об эвакуации Бруклинского Дома, которой сейчас занималась Баст. У меня чуть сердце не разорвалось при мысли о малышке Шелби, милом глупыше Феликсе, робкой Клио и всех остальных ребятах, которым предстоит оборонять Первый ном против атаки жестоких мятежников… но я понимала, что Картер прав. Другого выбора у нас попросту не было.

Картер время от времени нерешительно взглядывал на Уолта, как будто ждал, что он что-нибудь добавит, но тот упорно отмалчивался. Видимо, были вещи, которыми он не желал делиться на публике. Что ж, значит, мне придется тем или иным способ зажать его в угол и вытянуть их из него.

Я, со своей стороны, рассказала Картеру о нашем посещении Солнечного Поместья, а также поделилась своими опасениями по поводу того, что Амос может призвать Сета, чтобы воспользоваться его силой. Зия не стала оспаривать мои слова, и Картера эта новость здорово встревожила. До того, что он вскочил и принялся мерить шагами салон, что-то бормоча себе под нос – кажется, сплошные ругательства. В конце концов, слегка успокоившись, он объявил:

– Мы не можем этого допустить. Он же погибнет!

– Я знаю, – вздохнула я. – Но больше всего мы ему поможем, если начнем действовать сами.

Я ни словом не обмолвилась о кратком помрачении Зии в доме для престарелых богов. Учитывая и без того взвинченное состояние Картера, эта новость могла доконать его окончательно. Однако я подробно изложила ему все, что Таурт рассказала о возможном местонахождении тени Беса.

– Развалины Саиса… – пробормотал он, нахмурившись. – Кажется, папа как-то упоминал это место. Сказал, что там почти ничего не осталось. Но даже если бы мы могли отыскать тень Беса, у нас не осталось на это времени. Мы должны остановить Апопа.

– Но я дала клятву, – стояла я на своем. – А кроме того, Бес нужен нам. Если угодно, считай, что это будут наши предварительные испытания. Спасение его тени даст нам шанс попрактиковаться в новом виде магии перед тем, как мы испытаем ее на Апопе… гм, в обратном направлении, естественно. И к тому же может указать нам путь к возрождению Ра.

– Но…

– Она дело говорит, – вмешался вдруг Уолт.

Даже не знаю, кто из нас больше удивился: Картер или я.

– Даже если мы заручимся помощью Сатни, – продолжал Уолт, – изловить тень и поместить ее в статуэтку – очень сложная операция. И я буду чувствовать себя увереннее, если сначала мы потренируемся на тени, которая настроена к нам дружественно. Кроме того, я смогу показать вам, как это делается, пока… пока у меня еще есть время.

– Уолт, – попросила я, – пожалуйста, не говори так.

– Когда вы окажетесь лицом к лицу с Апопом, – добавил он, – у вас будет лишь один шанс прочесть заклинание правильно. И будет лучше, если эта магия уже будет вам знакома.

«Когда вы окажетесь лицом к лицу с Апопом». Он произнес это совершенно невозмутимо, но я поняла, что он имел в виду: к тому времени, когда это случится, его уже с нами не будет.

Картер смущенно отпихнул тарелку с недоеденным куском пиццы.

– Да я просто… просто не знаю, как нам успеть сделать все сразу. Я понимаю, Сейди, для тебя это дело имеет большое личное значение, однако…

– Она должна сделать это, – мягко сказала Зия. – Картер, ты ведь и сам однажды бросил все ради важного личного дела в самый критический момент, разве не так? И это сработало. – Она положила ладонь на руку Картера и добавила: – Иногда нужно просто следовать зову сердца.

Видок у Картера сделался такой, словно он безуспешно пытается проглотить мячик для гольфа. Но прежде чем он успел сказать что-нибудь, грянул судовой колокол.

Динамик в углу салона затрещал и объявил голосом капитана:

– Дамы и господа, мы прибыли в Судный зал.

Черный храм остался таким же, каким я его запомнила с прошлого раза. Мы поднялись по ступеням, ведущим от пристани, и зашагали между рядами обсидиановых колонн, теряющихся в густом сумраке. На полу и резных фризах колонн черными рисунками на черном фоне проступали мрачные картины загробной жизни. Несмотря на тростниковые факелы, горящие через каждые несколько метров, воздух был настолько насыщен вулканическим пеплом, что уже на расстоянии вытянутой руки почти ничего не было видно.

Стоило нам углубиться в храм, как вокруг зашептали, забормотали чьи-то голоса. Уголком глаза я то и дело замечала бродящие вокруг группки призраков – неясные, расплывчатые фигуры, едва заметные в дымном воздухе. Некоторые бесцельно слонялись среди колонн, тихо стеная или в отчаянии терзая свои одежды, другие тащили полные охапки свитков. У этих вид был скорее занятый, да и сами они выглядели как будто плотнее. Казалось, они болтаются здесь не просто так, а чего-то ждут.

– Это истцы, – пояснил Уолт. – Принесли с собой материалы своих дел, наверное, хотят добиться аудиенции у Осириса. Его так долго не было… Надо думать, в судебных делах сейчас страшный завал.

Я покосилась на Уолта. Он шагал легче и увереннее, и взгляд у него стал более живой. Даже постоянное напряжение от боли, казалось, отпустило его. Он сейчас был так близок к смерти, что я испугалась – как бы это путешествие в Нижний мир не доконало его… Однако сейчас он, похоже, чувствовал себя лучше, чем все остальные.

– А откуда ты знаешь? – поинтересовалась я.

Уолт заколебался, не сразу ответив.

– На самом деле я не уверен… Просто это кажется… правильным.

– А те призраки без свитков – они кто?

– Беженцы, – сказал он. – Они надеются, что это место защитит их.

Я не стала спрашивать от чего. Я и так помнила танцующих привидений в Бруклинской академии, которых хватали и утаскивали под землю страшные черные щупальца. И еще я подумала о видении, которое описал мне Картер – про то, как наша мама сжимается под скалой где-то глубоко в Дуате, стараясь не поддаться неведомой притягивающей силе.

– Пойдемте скорее, – встрепенулась я и ринулась вперед, но тут Зия ухватила меня за руку.

– Это здесь, – сказала она. – Смотри.

Дым рассеялся. В двадцати метрах впереди виднелись массивные двустворчатые двери из черного обсидиана. Перед ними сидел зверь размером с гончую – черный шакал-переросток с густой шерстью, острыми мохнатыми ушами и длинной узкой мордой, похожей не то на лисью, не то на волчью. Глаза зверя мерцали во мраке лунным светом.

Он зарычал, но я не испугалась. Возможно, я не лишена предвзятости, но лично мне кажется, что шакалы – очень милые и симпатичные животные. Ладно, ладно, я знаю, что они раскапывали могилы в Древнем Египте. Не нужно мне напоминать.

– Это же Анубис, – с надеждой сказала я. – Как раз здесь мы и встретили его в прошлый раз.

– Это не Анубис, – предостерегающим тоном заметил Уолт.

– Ну конечно, это он, – улыбнулась я. – Вот гляди.

– Сейди, нет! – всполошился Картер, но я уже шагала прямиком к зверю.

– Приветик, Анубис, – сказала я. – Это я, Сейди.

Милый пушистый шакал недобро оскалился, вокруг пасти вскипела пена, а во взгляде чудесных лунных глаз безошибочно читалось: «Еще один шаг, и я отгрызу тебе голову».

Я замерла.

– Ясно… это не Анубис. Или у него сегодня очень неудачный день.

– Но ведь в прошлый раз мы действительно встретили его на этом самом месте, – нахмурился Картер. – Почему же сейчас его здесь нет?

– Это один из его помощников, – предположил Уолт. – А сам Анубис… где-то в другом месте.

Его слова снова прозвучали так уверенно, что я невольно почувствовала укол ревности. Похоже, Уолт и Анубис проводили друг с другом куда больше времени, чем со мной. Неудивительно, что Уолт стал таким специалистом по загробным делам. А я даже не могу побыть с Анубисом рядом, не навлекая на нас обоих гнев его надсмотрщика – бога воздуха Шу. Ну что за несправедливость!

Зия встала рядом со мной, сжав в руке посох.

– Ну и что будем делать? Прогоним его и пройдем?

Я тут же представила себе, как она швыряет в стража дверей очередной огненный шар – грозу маргариток. О да, именно этого нам и не хватало: опаленный шакал, с воем мечущийся по Судному залу моего отца.

– Нет, – категорично заявил Уолт, делая шаг вперед. – Он просто охранник врат. Ему нужно знать, зачем мы явились.

– Уолт, – встрял Картер, – а если ты ошибаешься…

Уолт, не слушая, поднял руки в примиряющем жесте и медленно приблизился к шакалу.

– Мое имя Уолт Стоун, – сказал он. – Это – Картер и Сейди Кейн. А это – Зия…

– Рашид, – подсказала Зия.

– У нас есть важное дело в зале Суда, – продолжал Уолт.

Шакал снова зарычал, но на этот раз в его голосе звучал скорее вопрос, а не угроза отгрызть чью-то голову.

– Мы явились как свидетели, – сказал Уолт. – У нас есть информация, важная для судебного расследования по делу Сатни.

– Эй, Уолт, – зашептал Картер. – С каких это пор ты заделался знатоком законов?

Я сердито шикнула на брата. Кажется, план Уолта сработал. Шакал наклонил голову и пошевелил острыми ушами, словно внимательно слушал, а потом беззвучно поднялся и отступил в темноту. Двойные обсидиановые двери тихо растворились.

– Молодчина, Уолт, – похвалила я. – Но откуда ты… – Он повернулся ко мне, и мое сердце пропустило удар. На мгновение мне вдруг показалось, что он выглядит точь-в-точь как… Нет, не может быть. Наверное, все дело в эмоциях, помутивших мой рассудок. – Гм. Откуда ты знал, что нужно сказать?

– Просто удачная догадка, – пожал плечами Уолт.

Распахнувшиеся двери так же быстро начали закрываться.

– Скорее! – воскликнул Картер, и мы бегом проскочили в зал Суда.

В этом году, когда я впервые пошла в американскую школу, в начале осеннего семестра учительница велела нам дать ей контактные данные наших родителей, а также написать, чем они занимаются – на случай их возможного участия в «Дне карьеры». До этого я ничего о подобном дне не слышала, но как только поняла, о чем идет речь, долго хихикала и никак не могла остановиться.

«Не сможет ли твой отец прийти к нам в класс и рассказать о своей работе?» – представила я себе вопрос нашей классной руководительницы.

«О, конечно, миссис Лэрд… – сказала бы я. – Только, понимаете ли, он умер. Ну, то есть не совсем умер. Он сейчас вроде как возрожденный бог. Где он работает? Он вершит суд над душами умерших и скармливает сердца грешников своему ручному монстру. О, и еще у него кожа синего цвета. Не сомневаюсь, его выступление на «Дне карьеры» очень понравилось бы ребятам, особенно тем, которые собираются стать египетскими божествами, когда вырастут».

Со времени моего последнего визита сюда зал Суда заметно изменился. Обычно это помещение отражает мысли Осириса, поэтому иногда он принимает облик нашей старой квартиры в Лос-Анджелесе, где наша семья провела самое счастливое время своей жизни. Но сейчас – вероятно, потому, что папа находился все-таки на службе, – зал был оформлен сугубо в египетском стиле. Вдоль стен круглого зала высились каменные колонны с резными узорами в виде цветков лотоса. Магические светильники отбрасывали на стены зеленые и голубые отблески. В центре помещались весы справедливости – две большие золотые чаши на железной стойке с перекладиной в форме буквы Т.

Возле весов стоял на коленях призрак мужчины в деловом костюме в тонкую полоску, который с нервным видом теребил в руках какой-то свиток, сбивчиво зачитывая написанный на нем текст. Я хорошо понимала причину его беспокойства: по обе стороны от него стояли два рослых демона с зеленой чешуйчатой кожей, головой кобры и угрожающего вида длинным копьем в руках, занесенным над головой призрака.

Папа восседал в дальнем конце зала на золоченом помосте. Рядом с ним топтался какой-то синекожий египтянин – видимо, его помощник. Я всегда терялась, когда видела папу в Дуате, потому что он представал как будто двумя людьми сразу: на одном уровне он выглядел точно таким, каким был в жизни: красивый, мускулистый мужчина с шоколадного цвета кожей, бритой головой и аккуратно подстриженной бородкой, в элегантном шелковом костюме и темном пальто – ни дать ни взять преуспевающий бизнесмен, спешащий на частный самолет.

Но на более глубоком уровне реальности он представал передо мной как Осирис, бог мертвых, в наряде фараона – сандалиях, полотняной юбке и широком ожерелье из золота и кораллов на обнаженном торсе. Кожа у него была синяя, как летнее небо, а на коленях лежали посох и цеп – символы власти египетских правителей.

И хотя видеть папу синим и к тому же в юбке было очень странно, я до того обрадовалась, что полностью забыла об идущем судебном процессе.

– Папа! – вскрикнула я и побежала к нему.

(Картер говорит, что я совсем сдурела, но ведь папа здесь царь, правда? То есть самый главный. Почему же мне, его дочери, нельзя сказать ему «Привет»?)

Я была уже на полдороги к трону, когда демоны-охранники со змеиными головами преградили мне путь, сурово перекрестив копья.

– Все в порядке, – успокоил их папа, хотя сам выглядел слегка ошеломленным. – Пропустите ее.

Я ринулась в его объятия, не обращая внимания на свалившиеся на пол царские регалии.

Он крепко обнял меня и засмеялся от радости. На мгновение я снова почувствовала себя маленькой девочкой, для которой нет ничего надежнее и безопаснее отцовских объятий. Затем папа чуть отстранил меня, и я впервые заметила, до чего усталый у него вид: лицо осунулось, под глазами мешки. Даже мощная аура голубого сияния, которая обычно окружала его, как звезду, сейчас потускнела и лишь слабо мерцала.

– Сейди, милая моя, – чуть сдавленно произнес он. – Зачем вы пришли? Я же на работе.

Я постаралась не поддаться обиде.

– Папа, но это очень важно!

Картер, Уолт и Зия тоже приблизились к постаменту, и папино лицо помрачнело.

– Вижу, – вздохнул он. – Что ж, дайте хотя бы закончить текущее дело. Дети, встаньте здесь, справа от меня. И пожалуйста, не перебивайте.

Папин помощник сердито топнул ногой.

– Владыка, но это против правил!

Я разглядела его повнимательнее. Очень пожилой, с синего цвета кожей египтянин с длиннющим свитком в руках. Для призрака он выглядел чересчур плотным, а для человека – чересчур синим. Дряхлостью он, пожалуй, не уступил бы даже Ра, и наряд, состоящий исключительно из набедренной повязки, сандалий и криво нахлобученного парика, ничуть его не украшал. Возможно, в Древнем Египте копна блестящих, черных накладных волос считалась признаком мужественности, но по мне в этом парике, с подведенными сурьмой глазами и густо нарумяненными щеками этот старикашка выглядел как неуклюжая пародия на Клеопатру.

Свиток папируса в его руках оказался просто огромным. Пару лет назад я как-то ходила в синагогу вместе с Лиз. Так вот, Тора и то казалась малюсенькой рядом с этим свитком.

– Все в порядке, Возмутитель Спокойствия, – сказал папа. – Можно продолжать.

– Но как же так, владыка… – Старик (его что, правда зовут Возмутитель?!) до того разволновался, что не удержал свой свиток, и его нижний конец развернулся, покрыв ступени постамента, как папирусная ковровая дорожка.

– Вот беда, вот беда! – стонал Возмутитель, суетливо подбирая конец свитка.

Подавив улыбку, папа снова повернулся к призраку в полосатом костюме, который все еще стоял на коленях возле весов.

– Прошу прощения, Роберт Уиндхэм. Продолжайте ваши показания.

Призрак поклонился и опасливо проскрипел:

– Д-да, владыка.

Сверившись со своими записями, он снова начал, не переводя дыхания, торопливо перечислять список преступлений, в которых он не виновен, а именно: убийстве, воровстве, а также продаже скота по подложным документам.

Наклонившись к Уолту, я шепотом спросила:

– Он же вроде современный дядька! Почему же он явился на суд Осириса?

То, что у Уолта снова нашелся ответ, слегка меня озадачило.

– Для каждой души загробный мир выглядит по-разному, – сказал он. – Это зависит от того, во что человек верит. Должно быть, на этого человека Египет произвел сильное впечатление. Может, он много читал про него в молодости.

– А если человек вообще не верит в загробную жизнь? – поинтересовалась я.

Уолт поглядел на меня с печалью.

– Значит, у него ее и не будет.

Синий Возмутитель Спокойствия сердито зашипел на нас с другой стороны постамента, призывая к тишине. Интересно, почему взрослые, когда хотят угомонить детей, вечно поднимают гораздо больший шум?

Призрак Роберта Уиндхэма, похоже, уже сворачивал свои показания.

– Я никогда не давал ложных свидетельств против моих соседей и… простите, не могу прочесть последнюю строчку…

– Рыба! – гневно рявкнул Возмутитель Спокойствия. – Не крал ли ты рыбу из священных водоемов?

– Вообще-то я жил в Канзасе, – робко сообщил призрак. – Так что… нет, не крал.

Папа решительно поднялся с трона.

– Прекрасно. Теперь приступим к взвешиванию сердца.

Один из змееголовых демонов вынул откуда-то завернутый в лоскут ткани сверток размером с детский кулак.

Картер рядом со мной сделал резкий вдох.

– Это что, его сердце?

– Ш-ш-ш! – зашипел на него Возмутитель с таким неистовством, что с него чуть парик не свалился. – Призовите сюда Истребителя Душ!

В дальней стене распахнулась маленькая дверца вроде собачьей, и в зал со всех ног ворвалось мелкое чудовище по кличке Амат. Координация у бедняжки, увы, немного подкачала – наверное, из-за того, что тяжеловесный и неуклюжий гиппопотамий задок едва поспевал за лоснящимся мускулистым львиным торсом и ловкими передними лапами. Зверюгу пару раз занесло, так что она чувствительно врезалась в колонну, а потом опрокинула светильник. Впрочем, это ее ничуть не огорчило: весело встряхивая львиной гривой и поводя крокодильей мордой, она радостно тявкала, как песик, выпущенный на долгожданную прогулку.

(Картер, естественно, недоволен моим сравнением. Для начала, занудствует он, Амат – женского пола, то есть самка. Признаю, проверить это сложно. Лично я всегда воспринимала миниатюрного монстра как мальчика. Очень уж он бойкий, и к тому же то, как он метит углы… впрочем, неважно).

– Ах ты, мой малыш! – воскликнула я, выпрыгивая навстречу. – Ах ты мой барбосик!

Амат с визгом кинулась мне на руки, тычась мне в лицо своей жесткой мордочкой.

– Владыка Осирис! – возопил Возмутитель Спокойствия, снова распуская свой бесконечный свиток по ступеням. – Это оскорбление божественного суда!

– Сейди, – твердо сказал папа, – пожалуйста, не называй Пожирательницу Душ барбосиком.

– Прости, папа, – смущенно пробормотала я, опуская Амат на пол.

Один из змееголовых демонов положил сердце Роберта Уиндхэма на чашу весов справедливости. Жалко, что не Анубис… на многих древних рисунках я видела, как именно он осуществляет взвешивание сердец. Честное слово, смотреть на его работу было бы куда интереснее, чем на какого-то чешуйчатого демона.

На другой чаше весов само собой появилось Перо Истины. (Только не спрашивайте меня про это перо, пожалуйста.)

Весы дрогнули, чаши качнулись… и замерли ровно друг напротив друга. Призрак в полосатом костюме вздохнул с громадным облегчением, а Амат разочарованно затявкала.

– Очень впечатляет, – сказал папа с одобрением. – Роберт Уиндхэм, суд полагает вас в должной мере праведной личностью, несмотря на то, что при жизни вы работали инвестиционным банкиром.

– Пожертвования Красному Кресту, ха! – в восторженном исступлении крикнул призрак.

– Хорошо, хорошо, – сухо отозвался отец. – Можете приступать к загробной жизни.

Слева от постамента распахнулась дверь. Змееголовые демоны решительно вздернули Роберта Уиндхэма за плечи, поставив его на ноги.

– Спасибо! – выкрикнул он, когда демоны повели его к выходу. – Владыка Осирис, если хотите совета по части финансов, я все еще верю в долгосрочную жизнеспособность рынка…

Дверь за ним гулко захлопнулась.

– Кошмарный тип, – гневно засопел Возмутитель Спокойствия.

Отец пожал плечами.

– Всего лишь современная душа, неравнодушная к древней египетской цивилизации. Вряд ли он так уж плох. – Папа повернулся к нам. – Дети, знакомьтесь. Это Возмутитель Спокойствия, один из моих доверенных советников и бог правосудия.

– Прости? – я притворилась, что плохо расслышала. – А почему ты назвал его возмутительным?

– Возмутитель Спокойствия – это мое имя! – разгневанно рявкнул бог. – Я вершу суд над теми, кто при жизни был грешен в возбуждении раздора, гневе и ярости!

– Совершенно верно, – подтвердил папа. Несмотря на усталость, в глазах у него прыгали веселые искорки. – Такова была его традиционная служба, хотя сейчас, когда он остался последним моим министром, ему приходится помогать мне с разбором и всех прочих дел. Понимаете, в прошлом существовало целых сорок два бога, вершивших судилище, по одному на каждый вид греха, но сейчас…

– Огнехват и Пылконог, – обронила Зия.

Возмутитель ахнул.

– Откуда вам про них известно?

– Мы их видели, – просто ответила Зия. – В Четвертом Доме Ночи.

– Вы… вы видели… – Возмутитель опять чуть не уронил свой свиток. – Владыка Осирис, мы должны вызволить их оттуда немедленно! Мое братство…

– Мы непременно это обсудим, – пообещал папа. – Но для начала мне не терпится узнать, что привело моих детей в Дуат.

Мы наперебой пустились в объяснения: сначала рассказали про мятежных магов и их тайное сотрудничество с Апопом, про задуманное ими нападение на Первый ном и про нашу надежду отыскать особое заклинание, которое позволит нам остановить Апопа ради всеобщего блага.

Некоторые новости удивили и расстроили папу – в частности, насчет того, что многие маги сбежали из Первого нома, бросив его почти без защиты, так что мы вынуждены отправить на помощь Верховному Чтецу наших учеников из Бруклинского Дома, а также насчет того, что Амос позволяет себе заигрывать с Сетом.

– Нет, – решительно заявил отец. – Он не должен этого делать! А те маги, которые бросили его… их вина непростительна! – Он начал подниматься. – Я должен отправиться к брату и…

– Владыка, – вмешался Возмутитель, – ты ведь больше не маг. Ты Осирис.

Папа недовольно поморщился, но покорно опустился обратно на трон.

– Да, ты прав. Разумеется. Ну же, дети, продолжайте.

Другие наши новости были папе уже известны. Его плечи поникли, когда мы рассказали ему об исчезновении духов умерших и о видении Картера, в котором наша мама, затерянная где-то в Дуате, из последних сил борется против притягивающей черной силы – силы, которая, как мы с Картером не сомневались, была тенью Апопа.

– Я искал вашу маму повсюду, – уныло сказал папа. – Эта сила, которая поглощает души… уж не знаю, что это – тень Апопа или нечто другое, но остановить ее я не могу. Я даже не могу определить, где она находится. Ваша мама…

Его лицо болезненно исказилось, и он умолк. Я прекрасно понимала, что он сейчас чувствует. Он столько лет прожил, тяготясь виной за то, что не сумел уберечь нашу маму от гибели. А теперь ей снова грозит опасность, и, даже будучи повелителем смерти, он бессилен ей помочь.

– Мы сможем найти ее, – пообещала я. – Тут ведь все связано, папа. У нас есть план.

И мы с Картером изложили ему наши соображения насчет шеут и того, как можно использовать тень для полного обряда экзекрации.

Отец тут же выпрямился, напряженно сощурив глаза.

– Это Анубис вам рассказал? Он что, открыл тайну шеут смертным?!

Его голубая аура угрожающе засветилась. До сих пор я, честно говоря, никогда не боялась папиного гнева, но на этот раз невольно попятилась.

– Ну… вообще-то не только Анубис.

– Тот тоже немало помог, – вставил Картер. – А кое до чего мы и сами додумались…

– Тот! – яростно выпалил папа. – Это опаснейшее знание, дети! Слишком опасное. Я не желаю, чтобы вы…

– Папа, да послушай же! – закричала я. Наверно, мне не стоило так себя вести, но всякому терпению есть предел. Хватит уже с меня богов, которые только и знают, что указывают, что мне можно делать, а чего нельзя! – Тень Апопа и есть та сила, которая поглощает души умерших. Это может быть только она! Она питается ими и набирает силу, готовясь к возрождению Змея!

Вообще-то до сих пор я так серьезно об этом не думала, но сейчас, когда я произнесла эти слова вслух, я уже не сомневалась, что это правда, пусть и ужасная.

– Мы должны отыскать эту тень и изловить ее, – сказала я настойчиво. – После этого мы сможем с ее помощью изгнать Змея. И это наш единственный шанс – если только ты не хочешь, чтобы мы воспользовались стандартным обрядом экзекрации. У нас даже есть для этого уже готовая статуэтка, правда, Картер?

Картер с готовностью похлопал по своему рюкзаку.

– Это заклинание убьет нас, – добавил он. – И даже не исключено, что вообще не сработает. Но если окажется, что другого выхода у нас нет…

У Зии сделался совершенно перепуганный вид.

– Картер, и ты мне ничего не сказал! Вы действительно сделали статуэтку… его самого? И вы готовы пожертвовать собой, чтобы…

– Нет, – сказал вдруг папа. От его гнева не осталось и следа. Он устало наклонился вперед и спрятал лицо в ладонях. – Нет. Сейди, ты права. Слабый шанс всегда лучше, чем никакого. Я просто не в силах вынести, что вы… – Он снова выпрямился и сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. – Чем я могу вам помочь? Полагаю, вы пришли сюда не просто так… Но я не владею магией, которая вам нужна.

– Это верно, – кивнула я. – В этом как раз и загвоздка.

Больше я ничего сказать не успела: по залу прокатился вибрирующий гул гонга, и главная дверь начала открываться.

– Владыка, – встрял Возмутитель, – пора начинать следующее заседание суда.

– Не сейчас, – отмахнулся папа. – Разве его нельзя отложить?

– Нет, владыка. – Синий бог в парике заговорщицки понизил голос. – Это суд над ним. Ну, вы понимаете…

– О, двенадцать врат ночи, – витиевато ругнулся папа. – Дети, извините, это очень важное заседание.

– Ага, – кивнула я. – Вообще-то, мы именно за этим…

– Поговорим позже, – прервал меня папа. – Можете остаться здесь, но, пожалуйста, не говорите с обвиняемым и избегайте зрительного контакта с ним. Этот дух чрезвычайно…

Гонг ударил снова, и в зал с топотом промаршировал целый отряд демонов, заключив в каре обвиняемого. Мне даже не пришлось спрашивать, кто это такой.

Сатни собственной персоной.

Охрана выглядела весьма внушительно и устрашающе: шесть краснокожих, воинственного вида демонов с гильотинами вместо голов.

Но даже и без них можно было догадаться, насколько опасен Сатни – по одним только магическим предосторожностям. Вокруг него, подобно кольцам Сатурна, кружили сияющие иероглифы – полное собрание магозащитных символов вроде Подавление, Сдерживание, Бессилие, а также Стой, Молчи и Даже не думай об этом.

Запястья Сатни были туго стянуты розовыми полосками ткани, две такие же розовые ленточки были обвязаны вокруг его пояса. Еще одна обвивала его шею, а две другие стягивали его лодыжки, вынуждая его мелко семенить при ходьбе. На непосвященный взгляд эти розовые полоски ткани выглядели на редкость легкомысленно, но я по личному опыту знала, что это одни из самых могущественных магических уз в мире.

– Семь Лент Хатор, – прошептал Уолт, тоже догадавшись. – Хотел бы я уметь их накладывать.

– Мне-то уже приходилось, – шепнула в ответ Зия. – Но очень уж долгая потом перезарядка. Моя продлится аж до самого декабря.

Во взгляде, который бросил на нее Уолт, сквозил благоговейный трепет.

Гильотиноголовые демоны подвели обвиняемого к судье и расступились.

Сам Сатни, надо сказать, выглядел вполне безобидно, так что сразу и не догадаешься, чем вызваны такие строгие меры безопасности. Невысокий – не карлик, конечно, как Бес, но все равно рослым не назовешь. Руки-ноги тощие, ребра торчат, как клавиши ксилофона. При этом он задирал подбородок и ухмылялся с таким уверенным видом, как будто весь мир принадлежал исключительно ему – согласитесь, непростая задача для щуплого коротышки в одной только набедренной повязке и розовых ленточках.

Лицо же его, без сомнений, было тем самым, которое я видела в Музее искусств Далласа, а потом и в зале Эпох на мерцающей картине из истории Нового царства, где жрец приносил в жертву быка.

У него был тот же ястребиный нос, тяжелые веки и жестокие тонкие губы. Большинство жрецов древности брили голову наголо, но у Сатни были густые черные волосы, зачесанные назад и как будто набриолиненные, как у гангстеров 50-х. Если бы в наши дни я увидела его на Пикадилли-Серкус (желательно более одетого), то постаралась бы обойти стороной, приняв за распространителя рекламы или спекулянта театральными билетами. Скользкий и докучливый? Пожалуй. Опасный? Да ничуть.

Гильотиноголовые демоны толкнули его, заставив упасть на колени, но Сатни это, казалось, только позабавило. Он быстро обвел глазами зал, оценив цепким взглядом каждого из нас. Следуя папиному наказу, я старалась не встречаться с ним взглядом, но это оказалось не так-то просто. Сатни сразу же узнал меня и нахально подмигнул. Мне тут же стало ясно, что он без труда догадался о моих смятенных чувствах и что мое смущение его позабавило.

Представ перед троном, он слегка поклонился.

– Владыка Осирис, неужели из-за меня одного столько суматохи? Право, не стоило так беспокоиться!

Папа не ответил, только с мрачным видом подал знак Возмутителю, который немедленно принялся шуршать своим свитком, пока не отыскал в нем нужную строчку.

– Сатни, известный также как царевич Хаэмуас…

– Ух ты, – ухмыльнулся мне Сатни, и я с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ. – Давненько не слышал я этого имени. Дело прошлое!

Возмутитель Спокойствия негодующе фыркнул и продолжил:

– Ты обвиняешься в гнуснейших преступлениях! В том числе в богохульстве – четыре тысячи девяносто два раза…

– Девяносто один, – поправил его Сатни. – Та размолвка с Гором возникла исключительно по недоразумению. – Он подмигнул Картеру: – Я ведь прав, парень?

Как, ради всего святого, он узнал про Картера и Гора?

Возмутитель снова уткнулся в свой свиток.

– Ты систематически применял магию с преступными целями, в том числе совершив с ее помощью двадцать три убийства…

– Это была самооборона! – решительно заявил Сатни и для большего эффекта хотел взмахнуть руками, но ленты держали его крепко.

– …включая и тот инцидент, когда за убийство с помощью магии тебе заплатили, – договорил Возмутитель.

– А это была самооборона моего нанимателя, – пожал плечами Сатни.

– Ты трижды организовывал заговоры против фараонов, – продолжал Возмутитель, – и шесть раз предпринимал попытки уничтожить Дом Жизни. Наиболее же тяжкими твоими грехами является разграбление гробниц с целью похищения магических книг.

Сатни хихикнул и покосился на меня, словно говоря: «Неужели вы поверите этому старому вруну?»

– Послушай, Возмутитель Спокойствия, – заговорил он. – Тебя ведь так зовут, верно? Такой приятный и разумный бог правосудия… наверняка работаешь не покладая рук, а тебя толком не ценят. Ты мне сразу понравился, правда-правда! И уж наверняка у тебя есть дела поважнее, чем копаться в этом старье. К тому же на все эти обвинения я ответил еще раньше, на предыдущих судилищах.

– Вот как. – Вид у Возмутителя сделался донельзя сконфуженный. Смущенно поправив скособоченный парик, он повернулся к моему папе и спросил:

– Так что, владыка, выходит, мы должны его отпустить?

– Нет, Возмутитель, – решительно отозвался папа, расправляя плечи. – Обвиняемый воспользовался Божественной Речью, чтобы повлиять на твой разум, и тем самым извратил самую священную магию Маат. Даже в этих узах он остается опасным.

Сатни тем временем внимательно изучал собственные ногти.

– Владыка Осирис, я крайне польщен, но, сказать по правде, все эти обвинения…

– Молчать! – Папа простер руку в сторону пленника. Кружащие вокруг него иероглифы засветились ярче, а Ленты Хатор стянулись еще туже.

Сатни захрипел, задыхаясь. Самодовольное выражение тут же слиняло с его лица, уступив место неприкрытой ненависти. Я чуть ли не кожей чувствовала его злобу: он готов был убить. Убить моего отца, убить нас всех.

– Папа! – взмолилась я. – Не надо, пожалуйста!

Отец нахмурил брови, явно недовольный тем, что я осмелилась вмешаться. Однако он тут же щелкнул пальцами, и узы Сатни снова ослабли. Призрак мага согнулся в мучительном кашле.

– Хаэмуас, сын Рамсеса, – спокойно заговорил отец, – тебя уже не раз приговаривали к уничтожению навечно. В первый раз ты сумел выторговать себе смягчение приговора, добровольно вызвавшись послужить фараону своей магией…

– Да, – прокаркал Сатни. Он снова попытался восстановить самообладание, однако его губы кривились от боли. – Я могу быть очень полезен, владыка. Уничтожать меня – подлинное преступление.

– В другой раз ты попросту сбежал, – сказал папа. – Перебил всю охрану и скрылся, а потом в течение трехсот лет сеял хаос по всему Египту.

– Я не сделал ничего такого уж плохого, – пожал плечами Сатни. – Просто чуть-чуть повеселился.

– Тебя опять схватили и вынесли тебе приговор, – продолжал отец, – еще трижды. Но в каждом случае ты находил способ улизнуть от правосудия. А с тех пор, как боги исчезли из мира, ты совсем потерял совесть: творил все, что тебе вздумается, не гнушаясь никакими преступлениями и запугиванием смертных.

– Владыка, ты несправедлив, – запротестовал Сатни. – Прежде всего я ужасно скучал по вам. Честно, все эти тысячи лет без богов были ужасно тоскливыми. А что касается моих так называемых преступлений, то некоторые люди до сих пор убеждены, что Великая французская революция была очень удачной затеей! Мне и самому понравилось, как все получилось. А эрцгерцог Фердинанд? Жуткий тип. Если бы ты лично знал его, то и сам не удержался бы, чтобы его не прикончить.

– Достаточно! – повысил голос отец. – На этот раз тебе не отвертеться. Я – носитель духа Осириса, и не намерен терпеть существование такого отъявленного негодяя, как ты, даже в виде духа. Конец твоим фокусам.

Амат возбужденно затявкала, чуя поживу. Гильотиноголовые демоны залязгали своими ножами – наверное, у них это сходило за аплодисменты.

– Слушайте, слушайте все! – закричал Возмутитель.

А Сатни… откинул голову и рассмеялся.

На папином лице появилось ошеломленное, даже оскорбленное выражение. Он вновь протянул руку, чтобы затянуть Ленты Хатор, но Сатни сказал:

– Погоди, владыка. В том-то и дело, что мои фокусы еще не закончились. Спроси хоть своих детей, раз уж они здесь. И друзей их спроси. Этим ребятишкам нужна моя помощь.

– Довольно лжи, – громко объявил папа. – Сейчас твое сердце будет снова помещено на весы, и Амат пожрет…

– Папа! – воскликнула я. – Он не лжет! Нам в самом деле нужна его помощь.

Папа резко обернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах плеснули горе и ярость. Он снова был близок к тому, чтобы потерять любимую жену. Он был бессилен помочь своему брату. Последний бой за спасение мира вот-вот начнется, и его детям суждено оказаться на передовой. Папе так нужно было хотя бы добиться справедливости для этого мага-призрака… так нужно было почувствовать, что он хоть что-то может сделать правильно.

– Папа, пожалуйста, выслушай меня, – сказала я. – Я знаю, что это очень опасно. И я знаю, что тебе это очень не понравится. Но мы пришли сюда именно из-за Сатни. Помнишь, мы рассказали тебе о нашем плане? Но единственный, кто обладает нужными нам знаниями, – это он, Сатни.

– Сейди права, – вмешался Картер. – Папа, ну пожалуйста. Ты же сам спрашивал, как ты можешь нам помочь. Передай Сатни нашему попечению. Он – тот ключ, который поможет нам победить Апопа.

При звуках этого имени по залу Суда словно пробежал холодный ветер. Светильники затрещали, Амат жалобно взвизгнула и прикрыла лапами мордочку. Даже гильотиноголовые демоны испуганно поежились.

– Нет, – ответил папа. – Ни за что. Это Сатни воздействует на ваш рассудок своей магией. Он же прислужник Хаоса!

– Владыка, – заговорил тут Сатни, и его голос прозвучал неожиданно мягко и почтительно. – Про меня можно сказать много плохого, но назвать меня прислужником Змея? Нет. Я не хочу, чтобы мир был уничтожен. Какая мне радость от этого? Выслушай девочку. Позволь ей посвятить тебя в их планы.

В моем сознании сами собой стали складываться нужные слова, и я сообразила, что это Сатни своей магией заставляет меня говорить. Я тут же уперлась, сопротивляясь чужой воле, но, к сожалению, удержаться было практически невозможно: Сатни побуждал меня делать то, что я и так любила больше всего – говорить. Слова потекли из меня потоком: как мы пытались спасти «Книгу повержения Апопа» в Далласе, как Сатни заговорил со мной из стены, как мы нашли ларец для хранения тени и как нас посетила идея использовать шеут. Дальше я поделилась своими надеждами вернуть к жизни Беса и уничтожить Апопа.

– Это невозможно, – категорично покачал головой папа. – Но даже если бы ваш план можно было счесть выполнимым, Сатни доверять нельзя. Я ни за что не отпущу его, и уж тем более не отдам его на попечение собственным детям. Он же убьет вас при первой подвернувшейся возможности!

– Папа, – веско сказал Картер. – Мы уже не дети. Мы справимся.

Папино лицо исказилось такой мукой, что на него было больно смотреть. Я усилием воли поборола слезы и приблизилась к трону.

– Папа, я знаю, что ты нас любишь, – сказала я, беря его за руку. – И знаю, что ты хочешь уберечь нас от беды. Но подумай сам: вы с мамой рискнули всем на свете, чтобы дать нам шанс спасти мир. Сейчас настало время, чтобы мы это сделали. И способ, который мы предлагаем, – единственный.

– Девочка права. – Сатни умудрился подпустить в голос сожаления, как будто стеснялся, что ему снова удалось выторговать себе помилование. – А кроме того, владыка, это единственный способ спасти души умерших прежде, чем тень Апопа поглотит их все – включая и душу твоей жены.

Папино лицо потемнело, из небесно-голубого сделавшись цвета индиго, а руки вцепились в подлокотники трона с такой силой, словно он хотел оторвать их.

Так, подумала я. Пожалуй, Сатни зашел слишком далеко.

Однако вскоре папины руки расслабились, ярость в глазах утихла, уступив место безысходности.

– Стража, – приказал он, – дайте узнику Перо Истины, и пусть он держит его в руке, пока излагает свои намерения. Если он солжет, то будет немедля испепелен на месте.

Один из гильотиноголовых демонов взял перо с чаши весов справедливости и вложил его в ладони Сатни. Призрак не выказал особой озабоченности.

– Ну хорошо, – начал он. – Вы, ребята, рассудили верно. Я действительно создал заклинание, позволяющее совершить экзекрацию тени. Теоретически его можно применять для уничтожения любого божества, и даже Апопа. К сожалению, провести обряд может только живой маг. Я же умер до того, как успел провести испытания. Поверь, владыка, я вовсе не собирался убивать кого-либо из богов. Я просто рассудил, что мог бы заставить их подчиняться моим требованиям.

– То есть ты собирался их шантажировать, – мрачно рыкнул папа.

Сатни изобразил виноватую улыбочку.

– Поверь, владыка, это случилось давно, в дни моей буйной молодости. Как бы то ни было, я записал это заклинание и внес его в текст сделанных мной копий «Книги повержения Апопа».

– Которые были уничтожены, – хмыкнул Уолт.

– Верно, – кивнул Сатни, – но мои исходные выкладки до сих пор сохранились на полях «Книги Тота», которую я… гм… которую я украл. Видите? Я с вами честен. И я готов поручиться, что никто, даже Апоп, не сможет отыскать эту книгу. Я спрятал ее очень, очень надежно. Но вам могу показать, где она находится. В книге объясняется и то, как отыскать тень Апопа, и то, как изловить ее, и то, как провести над ней обряд экзекрации.

– А ты не можешь просто рассказать нам, как это делается?

– Милый юноша, – надулся Сатни, – я и сам рад бы сделать это. Но не могу же я выучить наизусть всю книгу! Тем более что с тех пор, как я записал то заклинание, прошла уже не одна тысяча лет. А если при пересказе заклинания я ошибусь хоть в одном слове, сами понимаете… в ваших интересах, чтобы никаких ошибок не было. Но я готов провести вас к месту хранения книги. А когда мы туда доберемся…

– Мы? – переспросила Зия. – А почему ты не можешь просто указать нам дорогу к ней? Зачем тебе непременно идти с нами?

– Потому что, куколка, – ухмыльнулся призрак, – я единственный, кто сможет отыскать ее. Ловушки, защитные заклинания… ну, что тут объяснять. А кроме того, вам не обойтись без моей помощи, чтобы расшифровать записи. Заклинание очень сложное! Но вам не о чем беспокоиться. Можете оставить на мне эти путы – Ленты Хатор. Тебя Зия зовут, верно? Ты вроде умеешь с ними обращаться.

– Откуда ты знаешь?..

– И если я причиню вам какие-либо хлопоты, – как ни в чем не бывало продолжал Сатни, – ты сможешь стянуть их так, что я окажусь упакован не хуже подарка на День урожая. Но я сбегать не собираюсь – по крайней мере, до того, как проведу вас к «Книге Тота», а затем безопасно доставлю туда, где спрятана тень Апопа. Никто не ориентируется в глубочайших слоях Дуата так, как я. Лучшего проводника вам не сыскать.

Перо Истины на эту речь никак не отреагировало. Сатни так и не обратился в пепел, а значит, решила я, он ни разу не солгал.

– Нас четверо, – сказал Картер. – А он один.

– Но в прошлый-то раз он сумел избавиться от охраны, – напомнил Уолт.

– Значит, нам надо держаться особенно осторожно, – заявил Картер. – Все вместе мы уж как-нибудь сумеем удержать его под контролем.

– О, – встрепенулся Сатни, – разве что… кажется, у Сейди возникло небольшое дельце на стороне, разве не так? Она вроде бы хотела отыскать тень Беса. И лично я считаю, что это очень хорошая идея.

– Что, правда? – удивленно сморгнула я.

– Ну конечно, куколка, – кивнул Сатни. – Правда, времени у нас мало. Точнее говоря, у твоего друга Уолта его почти не осталось.

Мне ужасно захотелось его убить. Мешало только то, что он и так уже давным-давно мертв. Но самодовольная улыбочка призрака вдруг жутко меня взбесила.

– Продолжай, – сказала я, скрипнув зубами.

– Уолт Стоун – уж прости, парень, но ты и сам знаешь, что не доживешь до того времени, как мы заполучим «Книгу Тота», доберемся до тени Апопа и совершим обряд. Твои часы сочтены. Но для того, чтобы добыть тень Беса, нужно не так уж много времени. И к тому же это хорошая проверка для той магии, которую вы намерены применить. Если сработает – отлично! Ну а если нет… что ж, все, что мы теряем – это несчастный бог карликов.

Мне захотелось как следует врезать ему по физиономии, но Сатни жестом призвал меня к терпению.

– Я к чему это говорю, – продолжил он. – Может, нам стоит разделиться? Вы, Картер и Зия, отправитесь со мной за «Книгой Тота». А тем временем вы, Сейди и Уолт, займетесь поисками тени карлика среди руин Саиса. Я дам вам пару советов насчет того, как изловить ее, но имейте в виду: пока заклинание существует лишь в теории. На практике же вам не обойтись без навыков Уолта по изготовлению амулетов, чтобы заманить тень и удержать ее. И если что-то пойдет не так, ему придется импровизировать на месте. Если у Уолта получится, Сейди будет знать, как изловить тень. И если Уолт после этого умрет – поверьте, мне очень жаль, но подобные заклинания требуют много сил и могут его прикончить, – то Сейди сможет встретиться с нами в Дуате, и мы все вместе отправимся на охоту за тенью Змея. Так все окажутся в выигрыше!

Не знаю, чего мне в этот момент хотелось больше – удариться в слезы или разораться от злости. Удержаться от того и от другого мне удалось лишь потому, что я понимала: Сатни любое мое проявление чувств только позабавит.

Призрак перевел взгляд на моего папу.

– Что скажешь, владыка Осирис? Это верный шанс спасти твою жену, одержать победу над Апопом, вернуть душу Бесу и спасти мир! А все, чего я прошу взамен, – это учесть мои благие деяния при вынесении мне приговора в следующий раз. Разве это не честная сделка, а?

В зале стало так тихо, что слышно было лишь потрескивание пламени в светильниках.

Наконец Возмутитель чуть встряхнулся, словно выходя из транса.

– Владыка… каково будет твое решение?

Папа поглядел на меня. Я видела, что наш план ужасно ему не нравится. Но Сатни сумел привлечь его той единственной вещью, которую он никак не мог отвергнуть: шансом спасти нашу маму. Мне же коварный призрак пообещал последний день наедине с Уолтом, о чем я не смела и мечтать, а также возможность спасти Беса – почти такую же драгоценную. А еще он свел вместе Картера и Зию и предоставил им шанс спасти мир.

Для каждого из нас у него нашелся свой крючок, и теперь он легко дергал нас, как рыбу из священного пруда. И хотя я прекрасно понимала, что он нас всех обхитрил, я не смогла подыскать разумной причины, чтобы отказаться от его предложения.

– Мы должны, папа, – сказала я вместо этого.

Мой отец понурил голову.

– Да, мы должны. Храни нас Маат.

– О, мы отлично повеселимся! – обрадовался Сатни. – Ну что, отправляемся? Конец света не ждет!

11. Будь Хапи, будь счастлив

Все как всегда.

Сейди и Уолт отправились на поиски безобидной и дружески расположенной тени, а нам с Зией пришлось сопровождать призрак убийцы-психопата к его защищенным самыми немыслимыми коварными ловушками тайникам запретной магии. Угадайте, кому повезло больше?

«Царица Египта», подобно киту, вынырнула из Дуата прямо в Нил. Колеса парохода замолотили по синей воде, золотистый дым из труб столбом пронизал прозрачный воздух пустыни. Солнце слепило глаза, привыкшие к сумраку Нижнего мира. Постепенно привыкнув к яркому свету, я увидел, что наш кораблик движется вниз по течению, на север, а значит, вынырнули мы где-то к югу от Мемфиса.

Зеленые болотистые берега по обе стороны окаймляли стройные колоннады из пальм, чуть дрожащие во влажном мареве, кое-где пейзаж оживляли отдельные домики. По прибрежной дороге прогрохотал обшарпанный грузовичок, слева по борту, обгоняя нас, плавно проскользил парусник. Никто не обращал на нас внимания.

Я не знал точно, где мы находимся, – в общем-то, такая местность может быть в любой части Нила. Единственное, в чем я был уверен, это в том, что, судя по положению солнца, сейчас было позднее утро. Догадываясь, что нам едва ли удастся поспать, когда на нашем попечении окажется Сатни, мы поели и подремали в папиных владениях. Полноценным отдыхом это не назовешь, и все же мы явно провели в Нижнем мире больше времени, чем я ожидал. День уже катился к полудню. А завтра на рассвете мятежники нападут на Первый ном.

Зия стояла рядом со мной на носу парохода. Она успела принять душ и переодеться в запасную одежду, тоже военного образца: камуфляжная рубашка, оливкового цвета штаны с большими карманами заправлены в высокие ботинки. Возможно, звучит не так уж шикарно, но мне было трудно отвести от нее взгляд – такой она выглядела красивой в ярком утреннем солнце. А самое главное, она была сейчас рядом со мной, а не отражалась в гадальной чаше. Время от времени меняющийся ветерок доносил до меня легкий запах ее лимонного шампуня. Когда мы опирались на перила палубы, наши локти слегка соприкасались, но она, кажется, не обращала на это внимания. В отличие от меня. Ее кожа, казалось, горела.

– О чем ты думаешь? – спросил я.

Зия не сразу сфокусировала на мне взгляд. Вблизи зеленые и черные точки на ее янтарных радужках действовали на меня гипнотически.

– Я думала про Ра, – сказала она. – Интересно, кто сидит с ним сегодня.

– Уверен, с ним все в порядке.

Меня кольнуло легкое разочарование. Лично я в этот момент думал о том, как Зия вчера за ужином взяла меня за руку. «Иногда нужно просто следовать зову сердца», – сказала она тогда. Возможно, сегодня последний день нашей жизни. И если это действительно так, то я просто обязан сказать Зии, какие чувства я к ней испытываю. В смысле… я думал, что она и так знает, но не знал этого наверняка, а значит… О, боги. Как же это все сложно.

Я уже начал:

– Зия…

Но тут рядом с нами материализовался Сатни.

– Скажите, здорово, а?

В дневном свете он выглядел почти как живой, правда, когда он принялся вертеться туда-сюда, демонстрируя свой новый наряд, его лицо и руки замерцали, как голограмма. Я сам разрешил ему сменить набедренную повязку на более существенное одеяние. То есть, сказать по правде, я очень даже настаивал на этом… но не ожидал, что результат выйдет столь ошеломительный.

Сразу же закралось подозрение, что он попытался соответствовать кличке, которую дала ему Сейди. Это я насчет «дядюшки Винни». Теперь он красовался перед нами в черном пиджаке с подбитыми плечами, красной майке, новехоньких джинсах и ослепительно-белых кроссовках, а на его шее поблескивала массивная золотая цепь из переплетенных анхов. На обоих мизинцах сияли здоровенные перстни, каждый из которых мог бы сойти за кастет. Крупными бриллиантами на них был выложен иероглиф уас – символ силы и власти. Волосы он зачесал назад, смазав их совсем уж чудовищным количеством бриолина, а глаза, по традиции, обвел сурьмой. В общем, вылитый древнеегипетский мафиози.

Только тут я заметил, что в его наряде кое-чего недостает. Кажется, Ленты Хатор куда-то подевались.

Честно признаюсь: я запаниковал. И тут же выкрикнул магический приказ, которому научила меня Зия:

– Тас!

Символ «Свяжи» полыхнул прямо Сатни в лицо:

Ленты Хатор тут же обвили его шею, запястья, лодыжки, грудь и пояс, после чего стали угрожающе разрастаться, спеленав Сатни сплошным розовым коконом, из которого теперь виднелись только его глаза.

– М-м! – протестующе замычал он.

Я сделал глубокий вдох, чуть успокоился и щелкнул пальцами. Магические путы сократились до их нормального размера.

– Это-то еще зачем? – возмутился Сатни.

– Я не увидел на тебе лент.

– Ах вот что… – Сатни рассмеялся. – Картер, Картер, Картер. Брось, парень. Это ведь всего-навсего иллюзия – чисто косметические изменения. На самом деле я никак не могу избавиться от этих штук.

Он вытянул вперед руки. Ленты на его запястьях исчезли, затем вновь проявились.

– Видишь? Я всего лишь скрыл их из вида. Розовый никак не подходит к моему костюму.

– К такому костюму, – фыркнула Зия, – не подходит вообще ничего.

Сатни покосился на нее с раздражением.

– Ни к чему переходить на личности, куколка. Расслабься, ладно? Ты же видела, как все происходит: одно ваше слово, и я снова связан по рукам и ногам. Никаких проблем.

Его слова звучали разумно… успокаивающе. С Сатни никаких проблем. Сатни будет сотрудничать. Мне следует расслабиться.

«Будь острожен», – произнес на краю моего сознания голос Гора.

Я тут же встряхнулся, приводя мысленную защиту в полную готовность. И вдруг заметил, что вокруг меня в воздухе плавают иероглифы – едва заметные, словно сотканные из дыма. Я напряг волю, и они исчезли, как комары, спрыснутые репеллентом.

– Хватит играть с магией, Сатни. И расслаблюсь я только тогда, когда с нашими делами будет покончено и ты снова отправишься под присмотр моего отца. А теперь куда же мы направляемся?

На мгновение на лице Сатни мелькнуло выражение удивления, но он тут же скрыл его за своей обычной ухмылочкой.

– Конечно, никаких проблем. Приятно видеть, что магия пути богов так здорово работает. Как там у тебя делишки, Гор?

– Отвечай на вопрос, червяк, – рыкнула Зия, – а не то я выжгу эту улыбку с твоей физиономии.

Она резко выбросила вперед руку, и на ее пальцах заплясало пламя.

– Зия, стоп! – скомандовал я.

Мне и раньше приходилось видеть ее в гневе, но подобная ярость… «выжгу эту улыбку»… пожалуй, даже для нее это слишком.

Сатни, впрочем, ничуть не встревожился. Спокойно вынул из кармана пиджака странную на вид белую расческу – из косточек человеческих пальцев, что ли? – и невозмутимо пригладил свою набриолиненную шевелюру.

– Бедняжка Зия, – посочувствовал он. – Достал тебя старикашка, верно? Непросто тебе, наверно… гм… температуру контролировать, а? Боюсь, я уже видел, как некоторые в такой же ситуации кончили спонтанным самовозгоранием. То еще зрелище.

Его слова определенно вывели Зию из себя. Ее глаза полыхали ненавистью и отвращением, но она все же сжала кулак, гася огонь.

– Ах ты гнусный, отвратительный…

– Полегче, куколка, – отозвался Сатни. – Я всего лишь выразил тревогу за тебя. А насчет того, куда мы направляемся – это к югу от Каира, в развалины Мемфиса.

Мне очень хотелось понять, на что он намекал Зии, но сейчас явно было не время для подобных вопросов. Мне вовсе не хотелось, чтобы Зия выжгла что-нибудь на моей физиономии.

Вместо этого я постарался припомнить, что мне известно о Мемфисе. Насколько я помнил, некогда он был одной из древних столиц Египта, но столетия назад был разрушен. Большая часть его руин теперь погребена под пригородами современного Каира. Возможно, папа даже разок-другой таскал меня на какие-нибудь раскопки в этих местах, но ясных воспоминаний у меня не сохранилось. За столько лет все бесчисленные раскопки, на которых я побывал, слились в одно целое.

– Куда именно? – уточнил я. – Мемфис был большим городом.

– Тут ты прав, – отозвался Сатни, выгнув бровь. – Боги, сколько же времени я провел на тамошних улочках в квартале азартных игр… впрочем, неважно. Чем меньше знаешь, парень, тем лучше. Мы же не хотим, чтобы некий наш змеевидный приятель просочился в твой разум и почерпнул там кое-какие важные сведения, а? Кстати говоря, просто чудо, что он до сих пор не разгадал ваши планы и не выслал вам навстречу какое-нибудь чудище пострашнее. Тебе стоит серьезно поработать над защитой своих мыслей от ментального взлома. Поверь, читать твои мысли легче легкого. А что касается твоей подружки…

Он наклонился ко мне с заговорщицкой улыбкой.

– Небось хотел бы узнать, о чем она думает, м-м?

Зия умела управляться с Лентами Хатор получше, чем я. Лента, обвитая вокруг шеи Сатни, вдруг резко затянулась, превращаясь в симпатичный розовый ошейник с поводком. Сатни тут же засипел, отчаянно царапая ногтями шею. Зия ухватилась за поводок и легонько его дернула.

– Сатни, сейчас мы с тобой отправимся в корабельную рубку, – сообщила она ровным голосом. – И там ты сообщишь капитану точные сведения о месте нашего назначения. В противном случае о свободном дыхании можешь забыть. Все ясно?

Дожидаться ответа она не стала. Да и в любом случае не дождалась бы – Сатни сейчас не мог выдавить ни звука. Крепко держа поводок, она потащила его, как непослушного пса, через палубу к трапу, ведущему в рубку.

Не успели они скрыться в рубке, как рядом со мной кто-то хихикнул.

– Не хотел бы я иметь с ней дело, когда она не в духе.

Реакция Гора оказалась проворнее моей. Даже не успев понять, что случилось, я выхватил свой хопеш из Дуата и замер, направив острый конец клинка прямо в горло незваного гостя.

– Ух ты, – отреагировал бог Хаоса. – Так-то ты встречаешь старых друзей?

Сет в черном костюме-тройке и со вкусом подобранной шляпе с низкой тульей стоял, небрежно облокотившись о палубные перила. Как ни странно, в сочетании с его кроваво-красной кожей этот наряд смотрелся даже изысканно. Когда я видел его в последний раз, голова бога была гладко выбрита, а теперь ее украшали мелкие косички с вплетенными в них рубиновыми бусинами. Черные глаза насмешливо глядели на меня из-за круглых стекол очков. Я с содроганием осознал, что он пытается копировать Амоса.

– Прекрати, – рявкнул я, упирая острие клинка ему в горло. – Хватит глумиться над моим дядей!

– Глумиться? – Сет принял оскорбленный вид. – Дорогой мой мальчик, подражание – самая искренняя форма лести! Слушай, прошу тебя, не могли бы мы побеседовать, как цивилизованные лю… то есть, полубожественные существа?

Он пальцами отвел лезвие от своего горла, и я опустил меч. Теперь, когда первый шок миновал, мне и самому стало любопытно, чего ему от меня понадобилось.

– Зачем ты явился? – спросил я без обиняков.

– О, можешь сам выбрать достойную причину. Скажем, завтра наступает конец света, и я зашел попрощаться. Пока-а! – протянул он, ухмыляясь и делая ручкой. – А может, я хочу объяснить тебе кое-что. Или предостеречь.

Я бросил взгляд в сторону корабельной рубки. Зии пока не видно, тревожный колокол молчит. Похоже, никто и не заметил, что на нашей палубе только что материализовался бог зла.

Сет с интересом проследил за моим взглядом.

– Ну, как тебе Сатни, а? Обожаю этого парня.

– Не сомневаюсь, – буркнул я. – Кажется, его еще называют Сетне? Не в твою честь, случаем?

– Не-а. Сатни, Сетне – это всего лишь прозвища. По-настоящему его зовут Хаэмуас, так что, полагаю, не стоит удивляться, что с таким имечком он предпочитает зваться Сатни. Надеюсь, он не станет убивать вас сразу же. С ним вообще очень весело… пока он не пытается тебя убить.

– Это и есть то, чем ты спешил со мной поделиться?

Сет поправил очки.

– О, нет-нет. То, что я хотел сказать, касается Амоса. Знаешь, ты не прав насчет него.

– Насчет того, что ты вселился в него и пытался его убить? – поинтересовался я. – И что ты чуть не уничтожил его рассудок? И что ты собираешься заняться этим снова?

– По первым двум пунктам согласен – это правда. А по последнему – нет. Амос сам призвал меня, малыш. Пойми ты – я и в первый раз никак не смог бы завладеть его разумом, если бы у нас с ним не было каких-нибудь общих качеств. Он понимает меня.

Я стиснул рукоять меча.

– О, я тоже тебя понимаю. Ты – зло.

Сет рассмеялся.

– Потрясающе. Неужели сам додумался? Раз я бог зла, значит, я есть зло? Разумеется, это так. Но я не просто зло. И не просто Хаос. После того как я провел изрядно времени в голове Амоса, он тоже это осознал. Я вроде тех джазовых импровизаций, которые он так любит – хаос в рамках порядка. В этом и заключается наша связь. А кроме того, Картер, я ведь еще и бог. Я… как вы это называете? Лояльная оппозиция.

– Лояльная? Ну да, как же.

Сет озорно улыбнулся.

– Ну ладно, хорошо, я действительно хочу править миром. Готов ли я уничтожить каждого, кто встанет у меня на пути? Да, разумеется. Но этот Змей, Апоп… он заходит слишком далеко. Он хочет превратить сотворенный мир в сплошную лужу первозданного супа. Ну и что в этом интересного, скажи на милость? Если придется выбирать между Ра и Апопом, я буду сражаться на стороне Ра. Вот почему Амос решил заключить со мной сделку. Он изучает путь Сета. А я собираюсь помочь ему.

У меня затряслись руки – так мне хотелось снести С