/ Language: Русский / Genre:detective,

Роковые Деньги

Рекс Стаут


Стаут Рекс

Роковые деньги

Рекс СТАУТ

РОКОВЫЕ ДЕНЬГИ

повесть

Перевел с английского А.Санин

Глава 1

Я давно взял за правило никогда не грубить понапрасну. Однако, посмотрев в прозрачное лишь с нашей стороны дверное стекло и хорошенько разглядев её, я почувствовал себя не просто обиженным, но даже до глубины души оскорбленным за весь противоположный пол. Согласен: навечно сохранить молодость и красоту не может ни одна женщина, но нельзя же ходить в драном пальто (по меньшей мере - в пальто с оторванной пуговицей), забывать умываться и выставлять напоказ нечесаные седые космы. Стоявшая же на крыльце личность была виновна сразу по всем трем пунктам. Вот почему, когда она снова надавила кнопку звонка, я распахнул дверь и сказал:

- Спасибо, но нам ничего не надо. Попытайте счастья где-нибудь по соседству.

Грубовато, согласен.

- Может, в свое время и попытала бы, шпендрик, - заявила она. - Лет тридцать назад я была девушкой что надо!

Не могу сказать, чтобы меня это очень вдохновило. Впрочем, я утешил себя тем, что годы всегда берут свое.

- Мне Ниро Вулф нужен, - пробурчала она. - Что мне - сквозь тебя пройти, что ли?

- Это не так просто, - ответил я. - Во-первых, я сильнее вас. Во-вторых, мистер Вулф принимает исключительно по предварительной договоренности. В-третьих, он освободится только к одиннадцати, то есть, более чем через час.

- Хорошо, тогда я войду и дождусь его. Я итак уже до костей промерзла. А тебя, что ли, гвоздями к полу присобачили?

И вдруг меня осенило. Вулф хвастливо уверяет, что всякий раз, когда я пытаюсь подсунуть ему очередную женщину в качестве клиентки, ему достаточно лишь одного беглого взгляда, чтобы понять, чего от неё ожидать; так вот, с помощью этой особы я бы раз и навсегда сбил с него спесь.

- Как вас зовут? - полюбопытствовал я.

- Моя фамилия Эннис. Хетти Эннис.

- Что вы хотите от мистера Вулфа?

- Это я ему как-нибудь и сама скажу. Если, конечно, язык не отмерзнет.

- Придется вам сначала сказать мне, миссис Эннис. Меня зовут...

- Мисс Эннис.

- Хорошо. Меня зовут Арчи Гудвин.

- Сама знаю. Если, глядя на меня, ты думаешь, что я не смогу заплатить Ниро Вулфу, то ты ошибаешься: скоро я получу крупное вознаграждение и поделюсь с ним. Если же я пойду к фараонам, то делиться уже будут они. Я этим чертовым легавым ни на грош не верю.

- За что вы получите вознаграждение?

- За то, что у меня здесь! - Она горделиво пошлепала по своей обшарпанной черной сумочке рукой в вязаной перчатке.

- Что у вас там?

- Это я только Ниро Вулфу скажу. Слушай, шпендрик, я тебе не эскимоска. Ну-ка впусти даму!

Это меня не устраивало. Когда она позвонила в дверь, я уже находился в прихожей полностью одетый, в шляпе, пальто и перчатках, готовый идти пешком в банк, чтобы депонировать полученный Вулфом чек на 7417 долларов и 65 центов. Не мог же я уйти, оставив её одну в кабинете? Конечно, остальные обитатели нашего старенького особняка на Западной Тридцать пятой улице, все в котором принадлежало Ниро Вулфу, кроме мебели и прочих вещей в моей спальне, находились дома, но каждый был занят своими делами. Фриц Бреннер, шеф-повар и домоправитель, колдовал на кухне над каштановым супом. Вулф торчал в оранжерее на ежедневном утреннем свидании с орхидеями, ну а Теодор Хорстман, разумеется, составлял ему компанию.

Больше я не грубил. Я предложил на выбор несколько мест неподалеку от нашего дома, где она могла бы пересидеть этот час и согреться - закусочную "У Сэма" на углу Десятой авеню, аптеку на углу Девятой авеню или ателье "Тони", где бы ей хоть пуговицу пришили - за мой счет, разумеется. Упираться она не стала. Я посоветовал ей вернуться в четверть двенадцатого, присовокупив, что попробую уломать Вулфа принять её, и она уже собралась было идти, но в последний миг обернулась и, раскрыв свою знававшую лучшие дни черную сумочку, достала из неё перевязанный тесемкой сверток в коричневой бумаге.

- Я пока оставлю его у тебя, шпендрик, - заявила она. - Не то какой-нибудь любопытный легавый наложит на него лапу. Да не бойся, он не кусается. Только смотри - не вздумай разворачивать! Я могу на тебя положиться?

Я взял у Хетти Эннис сверток, потому что - вы не поверите, но она мне понравилась. Одни инстинкты и - ни намека на логику! Сами судите: отказалась сообщить, что там внутри, но доверила мне сохранить его, хотя и наказав не разворачивать. Истая женщина, до мозга костей; особенно, если бы ещё причесалась, умылась и пришила к пальто пуговицу. Словом, взял я у неё сверток, напомнил, что жду её в четверть двенадцатого, и попрощался. Дождавшись, пока она спустилась по семи ступенькам на тротуар и свернула налево, к Десятой авеню, я запер дверь изнутри и посмотрел на сверток. Прямоугольный, дюймов шесть в длину и около трех в ширину, толщиной в пару дюймов. Приложив к нему ухо, я задержал дыхание, но ничего не услышал. Однако это ещё ни о чем не говорило: наука не стояла на месте, а в одном Нью-Йорке у Ниро Вулфа нашлось бы не менее трех дюжин врагов, с удовольствием отправивших бы его на тот свет с помощью адской машины. Не говоря уж о тех, которым был не по нраву я. Вот почему вместо того, чтобы отнести сверток в кабинет и оставить на моем столе или в сейфе, я принес его в гостиную и запихнул под диван. Если вас интересует, развязал ли я бечевку и развернул ли сверток, то я в вас разочаровался. Нес же я его, не сняв перчаток.

Уже больше недели, как, покончив с делом Бригема, мы с Вулфом били баклуши, и мои мозги нуждались в тренировке ничуть не меньше, чем ноги и легкие, поэтому по пути в банк, а потом и обратно, я ломал голову над содержимым свертка. Отбросив дюжину предположений, которые меня мало прельщали, я пришел к выводу, что там находится алмаз Кохинур. У нынешнего же его владельца всего лишь жалкая копия. Я был настолько увлечен своими мыслями, что лишь приблизившись к нашему крыльцу едва ли не вплотную, заметил, что оно занято. На верхней ступеньке, словно на насесте, примостилась именно такая женщина, которую Вулф ожидает увидеть, когда я рекомендую ему очередную клиентку. Возраст, личико, ножки - та их часть, что выглядывала из-под полы меховой шубки - все идеально соответствовало моему взыскательному вкусу. Мех я не определил - но точно не норка и не соболь. Когда я начал подниматься по ступенькам, женщина встала.

- У вас оригинальная уличная приемная, - проворковала она, - но вот только журнальчиков бы подкинуть не помешало.

Я поравнялся с ней. Верх её меховой шапочки доставал мне до носа.

- Надеюсь, вы звонили в дверь? - поинтересовался я.

- Представьте - да. Сквозь щель мне сообщили, что мистер Вулф занят, а мистер Гудвин вышел. Должно быть, мистер Гудвин - это вы?

- Вы угадали. - Я вынул связку ключей. - Сейчас вынесу вам журналы. Какие предпочитаете?

- Давайте зайдем и посмотрим на них внутри.

До прихода Вулфа оставалось ещё больше получаса, к тому же она разожгла мое любопытство, поэтому я отомкнул дверь и впустил незнакомку в прихожую. Затем, оставив на вешалке шляпу и пальто, ввел её в кабинет, усадил на одно из желтых кресел, а сам уселся за свой стол.

- В настоящее время у нас

свободных должностей нет, - сказал я, - но вы можете оставить номер своего телефона. Только не звоните - мы позвоним сами...

- Очень остроумно! - фыркнула незнакомка. Избавившись от шубки она положила её на спинку кресла, явив моему взору довольно изящные формы, хорошо гармонировавшие с лицом и ножками.

- Хорошо, - кивнул я. - Теперь ваша очередь.

- Меня зовут Тамми Бакстер. Сокращенно от Тамирис. Я ещё не решила, какое имя выбрать в качестве сценического псевдонима. Что вам больше нравится - Тамми или Тамирис?

- Это зависит от вашей роли. Для главной роли в мюзикле - лучше Тамми. А вот в пьесе Юджина О'Нила звучнее, на мой взгляд, Тамирис.

- Скорее я буду девушкой на побегушках в одном из ночных клубов, улыбнулась она. - Одной из тех, что в решающий миг вскакивают и говорят: "Хватит, Билл, пошли отсюда!" - Она небрежно махнула затянутой в перчатку рукой. - Впрочем, какое вам до этого дело? Почему вы не спрашиваете, что мне от вас нужно?

- Я стараюсь отдалить эту минуту, поскольку всерьез опасаюсь, что у меня этого нет.

- Хорошо сказано, молодец. Только нужно было ещё чуть-чуть выдержать паузу после слова "минуту". Вот постарайтесь. Произнесите эту фразу ещё раз.

- Вот еще! Я произнес её так, как ощущал. Вы, актрисы, все одинаковы. Я уже совсем было к вам проникся, а вы меня сразу отбрили. Итак, что вам от меня нужно?

Она рассмеялась; смех у неё был грудной, приятный.

- Я вовсе не актриса, а только собираюсь ею стать. И ничего особенного я от вас не требую - хочу только узнать про свою домовладелицу, мисс Эннис. Мисс Хетти Эннис. Она здесь была?

Я приподнял одну бровь.

- Здесь? Когда?

- Сегодня утром.

- Я спрошу. - Повернув голову к двери, я громко заорал: - Фриц!

В коридоре послышался дробный топот; когда Фриц вырос в проеме двери, я спросил:

- Приходил ли кто-нибудь к нам, кроме этой дамы, в мое отсутствие?

- Нет, сэр. - Когда у нас посетители, Фриц всегда называет меня "сэром", сколько я ни пытался его отучить.

- А телефонные звонки были?

- Нет, сэр.

- О'кей. Благодарю вас, сэр.

Фриц отбыл восвояси, а я обратился к Тамми-Тамирис:

- Похоже, что нет. Как вы сказали - ваша домовладелица?

Она кивнула, добавив:

- Очень странно.

- А что, вы просили её зайти к нам?

- Нет, она сама мне сказала... Она сказала, что прихватит с собой... кое-что и пойдет к Ниро Вулфу. Насчет чего именно - она умолчала. После её ухода меня охватило беспокойство. Значит, она так у вас и не была?

- Вы же сами слышали, что сказал Фриц. А что вызвало ваше беспокойство?

- Вы бы меня поняли, увидев её воочию. Она почти никогда не выходит на улицу, да и тогда дальше чем на квартал от дверей не отходит. Я бы не сказала, что она сумасшедшая, но у неё точно не все дома: вот почему я хотела пойти с ней. Мы все стараемся её оберегать. Дом её больше напоминает постоялый двор, но зато любой актер или даже человек, только пробующий себя в шоу-бизнесе, всегда может снять у неё комнату всего за пять долларов в неделю, иногда даже и в рассрочку. Вот почему мы так к ней относимся. Остается только надеять... - Она оборвалась на полуслове и спросила: - Если она объявится, вы позвоните мне?

- Непременно, - пообещал я.

Тамми-Тамирис продиктовала мне номер, который я послушно записал, после чего подержал ей шубку, помогая одеться. Честно говоря, я был озадачен. Помочь ей было нетрудно, но вот стоило ли? А вдруг её на самом деле волновал Кохинур, который Хетти умыкнула у неё из-под матраса? Я бы с удовольствием предложил ей до прихода домовладелицы посидеть в гостиной и полистать журналы, но не посмел рисковать, когда на карту могла быть поставлена судьба драгоценного камня стоимостью в миллион долларов. С другой стороны, я прекрасно отдавал себе отчет в том, с какими трудностями столкнусь, пытаясь уломать Вулфа встретиться с Хетти Эннис, а присутствие ещё одной женщины в гостиной, безусловно, сведет мои шансы на успех к нулю. Одну особу женского пола под своей крышей он ещё иногда способен вынести, но двоих - ни за что.

Ровно в одиннадцать часов послышалось жужжание лифта и последовавший знакомый лязг, с которым этот допотопный механизм останавливается в прихожей. Вулф вошел в кабинет, пожелал мне доброго утра, протопал к столу, разместил свою тушу массой в одну седьмую тонны в исполинском, сделанном по особому заказу, кресле, просмотрел почту, кинул взгляд на настольный календарь и спросил:

- Чек от Бригема пришел?

- Да, сэр. - Я развернулся на своем вращающемся стуле лицом к нему. Без каких-либо пояснений. Я уже отнес его в банк. А вот моя старинная слабость проявилась вновь, правда, в новом качестве.

- Какая ещё слабость? - недовольно пробурчал Вулф.

- Женщины. Приходила одна незнакомка, и я сказал ей, чтобы она вернулась в четверть двенадцатого. Беда в том, что прежде я бы на такую ни за что глаза не положил. Неужели у меня так вкус испортился? Я этого не переживу. Словом, мне необходим ваш совет.

- Пф! Детский лепет.

- Нет, сэр, я в самом деле не на шутку встревожен. Вот посмотрим, что вы скажете, когда её увидите.

- Я не собираюсь на неё смотреть.

- Тогда мне крышка. Она источает какое-то непостижимое обаяние. А ведь люди почему-то перестали верить, что ведьмы привораживают. Я и сам не верю. Кстати, встретиться с вами она хочет для того, чтобы показать вам некую вещицу, за которую обещано крупное вознаграждение. А пришла она к вам, а не в полицию, потому что ненавидит легавых. Что это за вещь и как к ней попала - я не знаю. Впрочем, это все ерунда - вы-то с ней за пару минут управитесь, а вот мне что делать? Может, я уже околдован?

- Да, - буркнул Вулф и потянулся к верхнему конверту в стопке почты письму охотника за орхидеями из Венесуэлы. Я развернулся к своему столу и принялся затачивать и без того остро заточенные карандаши. Жужжание точилки действует ему на нервы. Я взялся уже за четвертый карандаш, когда послышался рык:

- Прекрати! Значит, она ведьма?

- Да.

- Я уделю ей две минуты.

Вы оцените мой подвиг по достоинству только в том случае, если знаете, до какой степени Вулф не выносит незнакомых людей, особенно женщин, и насколько он ненавидит впрягаться в работу, а тем более после того, как только что получил чек на вполне приличную сумму. Ну да ладно. Итак, я сидел и предвкушал, как перекосится физиономия Вулфа, когда он увидит Хетти Эннис. Еще я подумал, что можно пока забрать сверток из-под дивана в гостиной и переложить в ящик моего стола, но потом отказался от этой затеи. Пусть полежит там до её прихода. Вулф тем временем закончил читать письмо из Венесуэлы и принялся за рекламный проспект от компании по производству увлажнителей воздуха.

Одиннадцать семнадцать - а дверной звонок молчал. В двадцать минут двенадцатого Вулф сказал, что ему надо продиктовать мне несколько писем, но он не хочет, чтобы его прерывали. Еще пять минут спустя он встал из-за стола и прошествовал на кухню - возможно, чтобы продегустировать каштановый суп, в который они с Фрицем решили впервые добавить эстрагон. В половине двенадцатого я заглянул в гостиную и забрал сверток. Черт с ней, решил я, раз уж не может даже прийти вовремя. Отдам ей сверток прямо в дверях, и распрощаюсь. Только я собрался вернуться в кабинет, как в дверь позвонили.

Посмотрев в прозрачную с нашей стороны стеклянную панель, я увидел Хетти Эннис, однако кое-что в ней изменилось: к пальто была пришита недостающая пуговица, а вот лицо нуждалось в мытье ещё больше прежнего. Вся правая щека была заляпана чем-то темным. Растроганный пришитой пуговицей, я решил впустить неряху, чтобы выслушать её оправдания, однако едва открыл дверь, как женщина стала падать на крыльцо. Не издав ни стона, ни звука просто вдруг начала оседать, словно мешок с мукой. Я бросился её поднимать, но Хетти вырубилась намертво. Тогда я отшвырнул в прихожую сверток, который все ещё сжимал в левой руке, и, втащив бесчувственное тело внутрь, ногой захлопнул дверь.

Почти в ту же секунду прогремел голос Вулфа:

- Это ещё что за чертовщина?

- Женщина, - выдавил я, волоча её к гостиной. В вертикальном положении я бы определил её вес как фунтов сто пятнадцать, без сознания же она показалась мне куда тяжелее. Уложив её на диван и придав удобную позу, я внимательно всмотрелся в беднягу. Дыхание было слабое, но ровное. Приподняв её за талию, я подсунул ей под бедра две подушки. Затем взял за запястье и попытался нащупать пульс, но тут сзади раздался голос Вулфа:

- Вызови доктора Волмера!

Я повернул голову. Приказание было отдано Фрицу, который выскочил на шум из кухни.

- Постойте, - сказал я. - Мне кажется, она просто в обмороке.

- Вздор! - отмахнулся Вулф. - С женщинами обмороки не случаются.

Это я уже слышал. Основания для подобного заявления у Вулфа были не медицинские, а чисто личные: он свято убежден, что ни одна женщина никогда не падает в обморок без веских оснований (например, получив удар дубинкой по голове), все же прочие случаи - чистейшее притворство; это лишь малая толика его основополагающего принципа, что женщины всегда играют.

Не обращая на него внимания, я проверил её пульс, который был слабый и редкий, но особых опасений не внушал. Попросив Фрица принести мое пальто и открыть окно, сам я отправился в ванную за нюхательной солью. В ту самую минуту, когда я размахивал флакончиком у неё под носом, а Фриц покрывал её моим пальто, она открыла глаза. Поморгав, недоуменно уставилась на меня и даже попыталась было приподняться, но я удержал её, приложив ладонь ко лбу.

- Я тебя знаю, - еле внятно прошептала она. - Значит, я все-таки добралась.

- Только до входной двери, - напомнил я. - Вы свалились прямо на крыльцо, и мне пришлось затаскивать вас в гостиную. Лежите спокойно. Закройте глаза и переведите дух.

- Бренди? - спросил Фриц.

- Я не люблю бренди, - прошептала она.

- Чай?

- Я не люблю чай. Где моя сумочка?

- Принеси кофе, - велел я. - Должна же она хоть что-то любить.

Фриц отправился на кухню. Вулф же незаметно для меня улизнул.

- Вот, понюхайте, - сказал я, вручая ей флакончик нюхательной соли, и выбрался в прихожую. Сверток валялся возле вешалки, а черная сумочка лежала на полу у стены. Я до сих пор не понимаю, как она туда попала, однако, отвергая основополагающий принцип Вулфа, допускаю, что потерявшая сознание женщина способна за что-то цепляться. В гостиную я вернулся, когда пострадавшая уже почти скатилась на пол. Так она пыталась выдернуть из-под себя подушки.

- Ты перепутал, шпендрик, - возмутилась Хетти, увидев меня. - Подушки под голову подкладывают. Неужто ты мою голову от задницы не отличаешь? Гони сюда сумку!

Я вручил ей сумочку, и Хетти, повернувшись на бок, оперлась на локоть и раскрыла её. Должно быть, шумная гостья искала нечто вполне определенное, поскольку почти сразу попыталась её закрыть.

- Вложите туда, - сказал я, протягивая ей сверток.

Хетти не взяла его.

- Стало быть, я ещё жива, - изрекла она. - Замерзла как цуцик, но жива. Что, Ниро Вулфа не выносит тепла?

- Да здесь жарко, - сказал я. - Семьдесят градусов.* Просто во время обморока с кровью что-то происходит. Держите свой сверток.

*По Фаренгейту. Соответствует по Цельсию.

- Ты в него залезал?

- Нет.

- Я знала, что на тебя можно положиться. Черт, башка кружится. - Она откинула голову назад. - Раз ты сыщик, скажи мне, чего бы он добился, убив меня. Ему ведь пришлось бы вылезти из машины, чтобы забрать мою сумочку. Да?

- Наверное. Если он охотился именно за сумочкой.

- За чем же еще! - Она глубоко вздохнула и перевела дыхание. - Он же думал, что сверток там. А все из-за тебя - наболтал каких-то глупостей про пуговицу, вот я вернулась домой. Я ведь сама уже месяц, как её пришить хотела, но ты меня доконал. Я уже лет двадцать ничего не меняла в одежде ради мужчин, а тут какой-то молодой нахал предложил, чтобы я купила пуговицу за его счет! Вот я и пошла домой, чтобы пришить её.

Она вновь перевела дыхание. Я сунул сверток в карман.

- А где находится ваш дом? - спросил я.

- На Сорок седьмой улице. Между Восьмой и Девятой авеню. Вот почему я туда пошла. Только ты не задавайся, шпендрик, и не вздумай предлагать купить мне краску для волос. Вот, значит, пришила я пуговицу и только вышла на улицу, чтобы сесть на автобус, как вдруг сзади на тротуар выскочила какая-то машина и ударила меня вот сюда. - Она прикоснулась к своему правому бедру. - Бордюр, должно быть, помешал, не то этот гад сбил бы меня. А так ударил он меня не очень сильно, но я все равно споткнулась и упала. Это и есть Ниро Вулф?

Дверь кабинета открылась, и в проеме возник Ниро Вулф, хмуро нас разглядывавший. Я утвердительно кивнул ей и сказал Вулфу:

- Мисс Хетти Эннис. Она как раз объясняет мне, почему опоздала к назначенному часу. Она уходила домой, на Сорок седьмую улицу, а на обратном пути на тротуар вылетела машина и ударила её. Я знаю, что здесь нет стула, который способен вас выдержать, но она должна ещё какое-то время побыть в горизонтальном положении.

- Я вполне способен простоять две минуты, - желчно сказал Вулф.

- Надо же, а не похоже, - сказала Хетти. - Из вас бы замечательный Фальстаф получился.

- Закончите свой рассказ, - сказал ей я. - А потом эта машина уехала?

- Наверное. Когда я поднялась, её уже и след простыл. Одна пара прохожих мне помогла, ещё какой-то мужчина подошел, но все кости были целы и я смогла идти сама. Вот я и пошла. Правда, карабкаться в автобус мне не улыбалось. Теперь я уже старалась держаться ближе к домам, а после каждого квартала останавливалась передохнуть. Даже не знаю, как мне удалось преодолеть два последних квартала. А откуда ты узнал, что я стою у дверей, если я брякнулась в обморок?

- Вы позвонили, и я успел вас подхватить.

- И ты меня принес сюда? Надо же, а я и не помню. Что за невезуха мужчина тебя на руках носит, а ты намертво отрубаешься!

Вулф шагнул вперед.

- Послушайте, мадам, я сказал мистеру Гудвину, что смогу уделить вам только две минуты.

Хетти приподняла голову, а я подложил под неё подушку.

- Спасибочки, - сказала она. - Ну и денек выдался: Шпендрик меня на руках носит, а Фальстафик аж целых две минуты выделил! О, вот ещё и кофеек прибыл!

Приход Фрица немного разрядил обстановку. Дело в том, что Вулф рассматривает любого человека, которого кормят или поят в нашем доме как гостя, а это означает, что он должен его ублажать - в определенных пределах, конечно. Не мог же он приказать мне выставить её вон, когда я ставил поднос, а Фриц наливал ей кофе в чашку. Поэтому Вулф только стоял и хмурил брови. Когда гостья отхлебнула кофе, он разлепил губы и заговорил:

- По словам мистера Гудвина, вы упомянули какое-то вознаграждение. О чем идет речь?

Хетти присела и стянула свои вязаные перчатки. Отпив ещё немного, она сказала:

- Славный кофеек. Сперва я расскажу вам, как это ко мне попало. Мне принадлежит дом на Сорок седьмой улице. Старый - я сама родилась в нем. Она сделала ещё глоток. - Вы знаете, что все актеры чокнутые?

- И не только они, - пробурчал Вулф.

- Возможно, вы правы, но они все равно какие-то особенные. Не скажу, чтобы обожала актерскую братию, но все-таки отношусь к ней с теплотой. У папаши моего был собственный театр. От моего дома до Таймс-сквер лишь восемь минут ходу, а мне самой достаточно одной комнаты и кухни, поэтому остальной дом в их распоряжении - независимо от того, способны они платить или нет. Сейчас у меня пятеро жильцов - трое мужчин и две девочки, - причем все пользуются кухней. Они сами застилают постели и должны содержать свои комнаты в порядке. Правда, порядок не все соблюдают. Моя комната расположена на втором этаже...

- Прошу прощения, - перебил её Вулф. - Давайте перейдем ближе к делу.

- Сейчас перейду, Фальстаф. Дайте даме выговориться. - Она пригубила кофе. - Недурно. Так вот, спереди на первом этаже находится маленькая гостиная. После смерти моей матушки, Господи упокой её душу, туда никто не заходит. Я сама заглядываю туда лишь раз в неделю, чтобы проверить, все ли в порядке. А вчера днем, когда я туда зашла, из-под пианино выскочил мышонок и юркнул за книжные полки. Вы верите, что мышь может вскарабкаться по ноге женщины?

- Нет, - отрезал Вулф.

- Я тоже. Но я взяла со стойки зонтик и потыкала им за полками, но чертов мышонок куда-то забился и вылезать не захотел. Задней стенки у книжных полок нет, поэтому я начала вынимать книги, чтобы его поймать. На нижней полке у меня стоит десятитомная "История тринадцати колоний" и подборка Маколея*. Я, значит, все это вынула, но вредоносный звереныш как сквозь землю провалился. Удрал, должно быть, пока я за зонтиком ходила. Зато позади всех книжек я обнаружила небольшой сверток, который прежде и в глаза не видела. Я его, понятно, развернула, ну и... все сразу поняла. Если я отнесу это легавым, то тю-тю! А мы с вами можем награду поделить на троих: я имею в виду вас, меня и вашего Шпендрика.

*Маколей Томас Бабингтон (1800-1859), английский историк, публицист и государственный деятель.

- Это я, - представился я, перехватив насупленный взгляд Вулфа.

- Что там?

Она повернула голову.

- Покажи ему, Шпендрик.

Я вынул сверток из кармана, сел на стул, развязал бечевку и развернул бумагу. Внутри оказалась пачка новеньких двадцатидолларовых купюр. Я отогнул один краешек, затем другой - все двадцатки.

- Ну вот, не отдавать же такое добро фараонам! - фыркнула Хетти. - А он, значит, понял, что сверток у меня, и попытался меня угробить.

- Сколько там, Арчи? - буркнул Вулф.

- Толщина пачки около двух дюймов. Один дюйм это примерно двести пятьдесят бумажек. Следовательно - около десяти тысяч долларов.

- Мадам, вы только что сказали, что он попытался, как вы выразились, угробить вас. Кого вы имели в виду?

- Кого именно из них - точно не знаю. - Она поставила чашечку на столик и снова наполнила её из кофейника. - Может быть, речь даже идет об одной из моих девушек, хотя я в этом сомневаюсь. Впрочем я скорее...

В дверь позвонили. Положив деньги, бумагу и бечевку на стул, я выбрался в прихожую посмотреть, кого там ещё нелегкая принесла. На крыльце торчал невысокий сутуловатый незнакомец в сером плаще и шляпе, надвинутой почти на лоб. Прежде чем отпереть входную дверь, я плотно закрыл дверь в гостиную.

- Да, сэр?

Он вытащил из кармана кожаные корочки, раскрыл и протянул мне. Так, налоговый департамент Соединенных Штатов. Секретная служба. Альберт Лич. Хотя на фотоснимке шляпа отсутствовала, удостоверение, несомненно, принадлежало ему. Я вернул ему корочки.

- Меня зовут Альберт Лич, - представился секретный агент.

- Да, я проверил, - кивнул я.

- Я бы хотел побеседовать с мистером Вулфом и мистером Гудвином.

- Мистер Вулф занят, а мистер Гудвин это я.

- Могу я войти?

Признаться, щекотливая сложилась обстановочка. Я почуял неладное в ту же минуту, как увидел его корочки. Да, двери и стены на первом этаже у нас были звуконепроницаемые, но впускать его в кабинет или даже в прихожую, когда Вулф с Хетти находились по соседству в гостиной, мне все равно не улыбалось. С другой стороны, снаружи повалил снег, а крыши над крыльцом у нас не было, к тому же меня так и подмывало узнать, зачем он к нам пожаловал.

Я чуть попятился и впустил его.

- Извините, но мистер Вулф занят, - напомнил я, - а я должен ему помогать. Поэтому, если вы расскажете мне, зачем...

- Конечно. - Альберт Лич снял шляпу. Да, волосы жидковаты, хотя лысым его, наверное, будут обзывать только годика через с два. - Меня интересует женщина по фамилии Бакстер. Тамирис Бакстер или Тамми Бакстер. Она у вас?

- Нет. Ей лет двадцать пять? Рост пять футов и четыре дюйма, светло-карие глаза, вес сто двадцать фунтов, меховая шубка и пушистая шапочка?

Лич кивнул.

- Очень похоже.

- Утром была. Пришла в двадцать минут одиннадцатого, без звонка и незваная, а ушла в десять тридцать.

- Она больше не возвращалась?

- Нет.

- И не звонила?

- Нет.

- Меня интересует ещё одна дама. Хетти Эннис. Она здесь была?

Я наклонил голову набок.

- Послушайте, мистер Лич, не сочтите меня грубияном, но - какого черта? Мы с мистером Вулфом лицензированные частные сыщики, и не привыкли впустую разбазаривать свое время. Да, я слышал про Хетти Эннис - мисс Бакстер спросила, была ли она у нас, и я ответил, что нет. Она также попросила меня позвонить, если эта женщина появится, но я вряд ли уважу её просьбу. Что, если этой Хетти Эннис взбредет в голову стать нашей клиенткой? Что если она не захочет афишировать приход к нам? Словом, оставим эту тему.

- Я, между прочим, представляю американский закон, Гудвин. Я правительственный агент.

- И что из этого?

- Я хочу знать, приходила ли к вам сегодня Хетти Эннис? Я требую, чтобы вы ответили.

- Спросите лучше её. Мисс Бакстер оставила мне номер их телефона. Дать вам?

- Он у меня есть. - Альберт Лич нахлобучил шляпу. - Я знаю вашу с Вулфом репутацию, Гудвин. Может, с нью-йоркской полицией ваши штучки и сходят вам с рук, но с налоговым управлением этот номер не пройдет. И тем более не советую вам играть в кошки-мышки с секретной службой. Зарубите это себе на носу, Гудвин.

И он вышел вон, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь.

Я запер дверь и прошагал в кабинет. Достал из ящика вулфовского стола самое сильное увеличительное стекло, вынул из сейфа новенький двадцатидолларовый банкнот и вернулся в гостиную. Вулф по-прежнему стоял, хмуро взирая на гостью, которая продолжала распинаться, как и перед моим уходом. Увидев меня, она запнулась на полуслове, но тут же спохватилась и напустилась на меня:

- О, ты как раз вовремя, Шпендрик. Он пудрит мне мозги, говорит, что мы никакого вознаграждения не получим, а я... Ой, что ты делаешь?

Прихватив пачку купюр, я подошел к подоконнику. Взял верхнюю из них, положил бок о бок с двадцаткой, принесенной из сейфа, и принялся сличать с помощью лупы. Мне хватило одной минуты. Тогда я взял нижнюю двадцатку. Тот же результат. Вынул одну бумажку из середины, наугад. И вновь то же самое. Засунув нашу двадцатку в карман, я приблизился к Вулфу и Хетти.

- Вознаграждение нам все-таки светит, - объявил я. - Причем вполне официальное. Это фальшивки. Все как одна.

Глава 2

Пару недель спустя я рассказал об этом случае своей приятельнице и попросил её высказать догадку, как встретила мои слова Хетти. "Это просто", - сказала Лили Роуэн. "Она, конечно же, обвинила тебя в подмене. Как ты мог с такой легкостью угодить впросак?"

Лили ошиблась, но я признал, что это моя вина - слишком плохо я, значит, нарисовал ей портрет Хетти. На самом же деле она сказала вот что:

- Конечно, фальшивки! С какой стати он стал бы прятать в моей гостиной настоящие деньги? И чего бы это мне вдруг вздумалось тащить их к Ниро Вулфу?

- Так вы знали, что деньги поддельные? - уточнил я.

- Я предполагала.

- Но вы об этом умолчали.

- Ну и что из этого? Я ведь не в музей пришла, а к двум великим сыщикам. Ты ведь сразу это просек, иначе не стал бы разглядывать бумажки в лупу.

Я потряс головой.

- Я это всего лишь заподозрил, причем исключительно по той причине, что к нам только что наведывался секретный агент федеральной налоговой службы. Его интересовало, не здесь ли некая Тамирис Бакстер. Я ответил, что нет, что она лишь утром заглядывала на десять минут, а потом ушла...

- Тамми Бакстер? Тамми была здесь?

- Совершенно верно. Хотела знать, не посещали ли нас вы, но я ответил, что нет. Оставила свой телефонный номер и попросила звякнуть, если вы вдруг объявитесь. Фискальный агент поинтересовался потом, не приходила ли к нам Хетти Эннис, а я пояснил, что не в моих правилах вести праздную болтовню. Однако его приход разбудил мое любопытство, и я решил поближе взглянуть на ваши деньги. Выпроводил его - и взглянул. Значит, говорите, вы и без нас знали, что они не настоящие?

- Арчи, - перебил меня Вулф, - этот человек удостоверил свою личность?

- Конечно.

- И он спросил мисс Эннис?

- Он спросил, не здесь ли она.

- Почему ты не провел его к нам?

- Потому что ему не терпелось поглазеть на эти бумажки. Знай я наперед, что они настоящие, я бы уж как-нибудь позволил федеральному агенту полюбоваться, как наша гостья наслаждается кофе по-фрицевски.

К сожалению, с кофе она уже покончила, и теперь недовольно глазела на меня.

- Что ж, значит мы определили, что деньги фальшивые, - констатировал Вулф. - Не знаешь, есть у их секретной службы отделение в Нью-Йорке?

- Да. - Из подобных пустяков, известных даже самому завалящему филеру, но неведомых нашему гению, можно составить целую энциклопедию.

- Позвони им и доложи об этой находке. Если мисс Эннис покинет мой дом до их прихода, сохрани фальшивки вместе с оберткой. Выдай ей расписку, если она захочет. - С этими словами он круто развернулся и протопал в кабинет, закрыв за собой дверь.

Впрочем, закрытой дверь оставалась недолго. Я бы, конечно, мог помешать Хетти, шагнув вперед и вытянув руку, но решил, что Вулф вполне мог бы дать гостье возможность лично поблагодарить его за вкусный кофе. Вот почему останавливать её я не стал, а лишь проследовал за ней в кабинет, но остановился на пороге. Вулф уже успел занять свое привычное кресло и громоздился за столом.

- Вы это серьезно? - грозным тоном спросила Хетти. Она стояла перед ним, подбоченившись. - Насчет того, чтобы отдать эти деньги фараонам?

- Не фараонам, мадам, - поправил Вулф, - а сотрудникам секретной службы. Это мой гражданский долг. Фальшивые деньги считаются контрабандой, и я не имею права выпустить вас из своего дома с ними.

Хетти Эннис оперлась о край стола. Глаза её метали молнии.

- Ах, лизоблюд паршивый, - процедила она. - Ну и холуй! Значит, великий сыщик Ниро Вулф легавым запродался. Жаль, нет здесь настоящего Фальстафа - я бы извинилась перед ним. Пусть героем он не был, но хоть задницы никому не лизал. И нечего буравить меня взглядом - я выскажу все, что о вас думаю. Когда я нашла этот сверток в своем доме, я сразу решила, что лучше сожгу его, чем шпикам отдам. Потом подумала, что выведаю, кто его туда положил, и пойду в какую-нибудь газету. Должна же разоблачительница фальшивомонетчиков получить заслуженное вознаграждение. Правда я не знала, как к этому подступиться, вот и решила пойти к хорошему частному сыщику, чтобы разделить с ним премию пополам. Однако на свою беду я выбрала самого лучшего, как мне сказали, частного сыщика - Ниро Вулфа, - и вот что за это получила! Пусть даже фальшивые деньги и считаются контрабандой, но они мои - я нашла их в своем доме! А вы мне чем помогли? Хотите отдать мою находку легавым, чтобы чистенькими остаться? Тьфу на вас! Никогда ещё ни на кого не плевала, а на вас плюю! - Она развернулась ко мне. - А ты, Шпендрик? Ты меня для этого сюда привел?

- Мадам, - ледяным тоном произнес Вулф.

- И не называйте меня мадам! - окрысилась она.

- Вы кое в чем правы, - неохотно признал Вулф. - Обвинение в холуйстве я, разумеется, самым решительным образом отвергаю, однако вы затронули интересную тему. Я не блюститель закона. Имеет ли право обычный гражданин конфисковать контрабанду? Очень сомневаюсь. Допустим даже, что такое право у него есть, но должен ли он это делать? Безусловно, нет. Пока эти фальшивые деньги, находятся в ваших руках, они, несомненно, ваши. Каюсь, я допустил ошибку, однако руководствовался я лишь чувством гражданского долга, а отнюдь не подобрастием. К тому же мне совсем не хотелось ввязываться в сомнительную историю. Однако ваши слова затронули меня за живое. Вот что я предлагаю: мистер Гудвин положит эти купюры в мой сейф, а сам отправится к вам домой и проведет расследование. Вы хотели, чтобы я помог вам изобличить фальшивомонетчика, и мистер Гудвин примет решение, как, когда и какими средствами это возможно сделать. Если окажется, что работа эта слишком трудоемкая и дорогостоящая, то я верну фальшивые деньги вам, однако поставлю в известность секретную службу. В любом случае, гонорар за свои услуги я от вас не потребую. Я не считаю вас своей клиенткой. Просто я не хочу ввязываться в эту историю. Вы согласны?

- Мы поделим премию на троих, - сказала Хетти.

- Премия меня не интересует, - отмахнулся Вулф. - Тем более, что её может и не быть.

- Будет. Мне-то она не так уж и нужна - на жизнь у меня денег и без того хватает, но заработать я бы не отказалась. Ладно, я не возражаю, чтобы деньги какое-то время полежали у вас в сейфе, а вот слов своих пока назад не беру - посмотрим, как все выйдет.

- Не возражаю. Арчи?

Я кивнул и подобрал со стула оберточную бумагу с бечевкой. Держал я бумагу осторожно, за уголок.

- Вопросик, - сказал я. - Поскольку он спрятал деньги в таком месте, где их вполне могли обнаружить, он, наверное, позаботился об отсутствии на них своих отпечатков. Или - нет. Если верно последнее, то он у меня в руках и минут через десять я уже выведу его на чистую воду. Однако на юридическом языке это - незаконное обращение с уликой. Вопрос: как быть?

- Да, я и сама подумала про отпечатки пальцев, - кивнула Хетти. Только как это сделать?

- Ты не можешь снять их, не оставив следов? - спросил Вулф.

- Нет.

- Тогда не делай этого. Отпечатки могут и подождать.

Сам-то я, конечно, уже наследил - и на купюрах и на бумаге, - однако смысла усугублять положение не было, поэтому в сейф я свою добычу уложил аккуратно, со всей предосторожностью. Потом спросил Вулфа, есть ли у него указания, но он ответил, чтобы я действовал по собственному усмотрению. Я вынес из гостиной сумку и перчатки Хетти, пальто она не снимала. Я предложил даже пощупать ей пульс, но Хетти отказалась. Однако, пройдя в ванную полюбоваться на себя в зеркало, она признала, что выглядит не лучшим образом, поэтому когда появилась вновь, грязное пятно уже исчезло, да и волосы больше не выглядели такими растрепанными.

Пока мы шли на Десятую авеню ловить такси, она слегка прихрамывала, но не жаловалась; сказала лишь, что бедро немного побаливает. А вот когда мы с ней остановились на перекрестке на красный свет и Хетти увидела полицейского, надзиравшего за порядком, она пояснила мне, чем вызвана её нелюбовь к легавым. Оказывается, в свое время её отец погиб от пули полицейского, причем, хотя в подробности она не вдавалась, вроде бы даже и не по собственной вине. Однако меня больше интересовало другое, и я попросил её рассказать про Тамми Бакстер. Должно быть, и у неё рыльце в пушку, коль скоро ею интересовался человек из фискальной полиции. Нет, сказала Хетти, Тамми тут ни при чем: у неё лишь один костюм, два платья, две юбки и кроличья шубка, а будь она фальшивомонетчицей, одежды у неё было бы куда больше. Я признал, что она, безусловно, права, но вот чем все-таки был вызван интерес к ней тайного агента? Как давно она жила в доме Хетти? Оказалось, что всего три недели. Что Хетти ещё про неё знала? Ровным счетом ничего. Рекомендательные письма Хетти никогда не просила, да и справки о своих жильцах не наводила. Полагалась исключительно на свое чутье.

А вот остальные четверо постояльцев прожили у неё куда дольше. Реймонд Делл, например, аж целых три года. Было время, когда он дважды в неделю обедал в "Сарди"*, потом им заинтересовался Голливуд, а вот теперь Делл довольствовался лишь редкими приглашениями сняться на телевидении.

Ноэль Феррис снимал комнату полтора года. В прошлом году он играл в пьесе, которая продержалась на сцене лишь четыре дня, а в этом году участвовал в шоу, которое не сходило с подмостков аж целых две недели.

Пол Ханна - этот жил четыре месяца. Лет двадцати с небольшим, в Бродвейских постановках пока не выступал. Он репетировал в шоу, которое запускал мало кому известный театр "Гриб".

Марта Кирк, стаж в доме Хетти одиннадцать месяцев. Двадцатилетняя танцовщица, год выступавшая в шоу "Сплошные прелести". Сейчас занималась в балетной студии.

Вот что мне удалось выяснить, прежде чем такси не остановилось перед домом Хетти на Сорок седьмой улице. Дом этот или постоялый двор, как окрестила его Тамми Бакстер, ничем не отличался от сотни других, его окружавших. Я толкнул наружную дверь, а вероломный ветер, воспользовавшись этим, тут же надул на порог едва ли не с полдюйма снега. Хетти отомкнула внутреннюю дверь своим ключом, и мы вошли. Я сказал ей, что хочу сначала сам посмотреть на книжные полки, чтобы попытаться по остаткам пыли хоть примерно определить, как давно подложили сверток, однако когда мы с Хетти раздевались в холле, с верхних ступенек лестницы прогромыхал чей-то голос:

- Это вы, Хетти?

После чего в холл спустился и сам обладатель голоса, высокий худощавый мужчина с впечатляющей копной вьющихся седых волос, в древнем запятнанном синем халате.

- Куда вы запропастились? - пробасил он. - Без вас тут полный бардак. Даже апельсинов нет! - Тут он заметил меня. - Приветствую вас, сэр.

*Модный ресторан в Нью-Йорке.

- Мистер Гудвин, мистер Делл, - представила нас другу другу Хетти.

Я уже протянул было руку, но Делл поклонился, и мне пришлось поклониться в ответ. Сзади послышался звонкий голос:

- Апельсины здесь, Рей! Можете взять. Доброе утро, Хетти. Точнее добрый день.

Реймонд Делл, обогнув нас, зашагал на кухню, в дверях которой стояла девушка. Мы с Хетти проследовали за ним. На покрытом клеенкой столе посреди кухни красовалось глубокое блюдо, доверху заполненное апельсинами; Делл взял апельсин и принялся очищать его. В кухне ароматно пахло кофе.

- Мисс Кирк, мистер Гудвин, - произнесла Хетти.

Марте Кирк я бы едва ли дал лет двадцать. Смазливенькая мордашка, да и фигурка под стать. Она стрельнула в меня глазками, кивнула и спросила у Хетти:

- Не знаете, где Тамми? Ей уже дважды звонили. Какой-то мужчина.

Хетти ответила, что не знает. Делл приподнял голову и, глядя на меня, прогудел:

- А вы с гражданки, мистер Гудвин?

Вопрос был задан не в бровь, а в глаз, поскольку, не будь я актером, по моему ответу сразу стало бы ясно, имею ли я достаточно близкое отношение к шоу-бизнесу, чтобы знать, что актеры называют любых чужаков гражданскими. Однако Хетти опередила меня.

- Поаккуратней с мистером Гудвином, - процедила она. - Он, между прочим, собирается тиснуть про меня и мой дом статейку. Мы станем знаменитостями. Они и нашу фотографию вместе с Кэрол Джаспер поместят. Как-никак. она тут почти год прожила.

- А что за журнал? - полюбопытствовал Делл. Марта Кирк проворно выскочила из-за стола и присела перед мной в книксене. - Чем вас угостить? - пропела она. - Омлетом из яиц жаворонка? С трюфелями?

Я уже пожалел, что предложил Хетти представить меня репортером свинство разочаровывать красоток, которые так замечательно делают книксен.

- Поберегите деликатесы, - посоветовал я. - Окончательное решение по поводу статьи в редакции ещё не принято.

Реймонд Делл продолжал буравить меня своими глубоко посаженными серо-голубыми глазами.

- Я бы не согласился сниматься с Кэрол Джаспер даже за все золото инков, - прогудел он.

- Можете присесть на корточки сзади, - посоветовала ему Хетти. Пойдемте, мистер Гудвин. - Она шагнула к дверям. - Он хочет посмотреть дом. Надеюсь, постели у всех убраны?

Я проследовал за ней в холл.

- Ну как? - спросила Хетти, когда мы вышли. - Как все прошло?

- Замечательно, - ответил я громко, чтобы все могли расслышать. - Все заинтересованы, так что работать будет одно удовольствие.

Хетти остановилась перед дверью слева от входа, открыла её и вошла. Я проследовал за ней. Окна были зашторены, и в комнате царил полный мрак. Она щелкнула выключателем, и при свете люстры я огляделся по сторонам. Так, софа, обтянутая темно-красным плюшем или бархатом, такие же кресла, мраморный камин, вылинявший старый ковер, справа у стены пианино, а за ним книжные полки.

- Вот здесь, - кивнула Хетти на полки. - Книги я поставила на место.

Я двинулся за ней, но, заметив что-то уголком глаза, повернул голову и - окаменел. На полу позади софы распростерлась на спине Тамми Бакстер. Ее невидящие глаза смотрели в потолок, а из груди торчала рукоятка ножа.

Глава 3

Чтобы показать вам, какие штучки порой откалывает человеческий мозг если вы сами, конечно, этого не знаете, - скажу, что первой моей мыслью было: "Хетти права - у фальшивомонетчицы одежды должно быть побольше." А все потому, что юбка Тамми была задрана до самой талии, полностью обнажая ноги. Однако уже в следующую секунду я испугался - так сделал бы на моем месте любой мужчина, - что тело увидит Хетти. Я мигом обернулся, но опоздал: Хетти во все глаза смотрела на бездыханную Тамми.

- Ничего себе ножик, - сказала она.

Это заявление мигом меня отрезвило. Я присел на корточки рядом с телом Тамми, взял её руку и надавил на ноготь большого пальца. Когда я ослабил нажим, ноготь остался белым. Отпустив безжизненную руку, я встал и посмотрел на часы. Двенадцать минут второго.

- Придется вызвать полицию, - сказал я. - Если не хотите навлечь... Стоп! Не трогайте ее!

- Я и не собиралась, - ответила Хетти. Она только одернула юбку, которая за что-то зацепилась и спустилась только до колен.

- Дом ваш, - сказал я, - так что звонить лучше вам. Впрочем, если хотите, то это сделаю я.

- Звонить легавым?

- Да.

- А это обязательно?

- Да.

Она подошла к креслу и уселась.

- Дело в том, - сказала она, - что думать я не сильна. Всякий раз, когда нужно срочно пошевелить мозгами, у меня в голове как будто что-то заклинивает. Поэтому подумай лучше сам, Шпендрик. Ты должен придумать, как извернуться, чтобы не звонить легавым.

- Боюсь, что не смогу, Хетти... - Я запнулся. Я даже не осознал, что называю её Хетти, пока это имя не сорвалось у меня с губ. - Однако сначала я хочу вас кое о чем спросить - на тот случай, если потом не будет возможности. Так вот, когда сегодня утром вы вернулись домой, чтобы пришить пуговицу, вы не видели Тамми?

- Нет.

- А хоть кого-нибудь видели?

- Нет.

- А машина, которая вас сбила? Вы не разглядели, кто сидел за рулем?

- Нет, каким образом? Она ведь на меня сзади налетела.

- А люди, которые помогли вам подняться - они не рассмотрели водителя?

- Нет, я их спрашивала. Сказали, что никого не видели. Только я сейчас не могу об этом думать. Поднимемся в мою комнату. Рей и Марта не знают, что мы сюда зашли. Поднимемся ко мне, и там ты что-нибудь придумаешь.

- Ни воскресить Тамми, ни избавиться от её тела нам все равно не удастся, - сказал я. - Если вы надеетесь избежать неприятностей, сделав вид, что не захотили в гостиную и ничего не знаете, то этот номер тоже не пройдет. Итак, вы позвоните или я?

Она закусила губу.

- Вредный ты, Шпендрик. Лучше бы я не пришивала эту паршивую пуговицу. - Хетти встала, но слегка покачнулась. - Я пойду к себе наверх, и никаких легавых звать не собираюсь. - Она подошла к распростертому телу и остановилась над ним. - Это не твоя вина, Тамми. Увы, никто теперь не увидит, как ты танцуешь. - Она повернулась ко мне и сказала: - Телефон в холле.

И вышла.

Я осмотрелся по сторонам. Следов борьбы заметно не было. Как и посторонних предметов - сумочки Тамми, например. Я присел рядом с ней, чтобы рассмотреть рукоятку ножа. Черного цвета, деревянная, дюйма четыре длиной - похоже на большой кухонный нож. Лезвие проникло в грудь убитой целиком, крови не было. Я встал, выбрался в холл и подошел к тумбочке под лестницей, на которой стоял телефонный аппарат. Из кухни доносились голоса. Телефон был бесплатный, что меня несколько поразило: либо Хетти безгранично доверяла своим постояльцам, либо могла себе позволить платить по их счетам. А ведь наверняка именно один из них и прикончил Тамми Бакстер. Я набрал номер, по которому звонил чаще всего.

- Да?

Я давно и безуспешно пытался объяснить Вулфу, что это не лучший способ отвечать по телефону.

- Это я, - сказал я. - Звоню из дома мисс Эннис, чтобы доложить об осложнениях. Мы прошли в гостиную, чтобы посмотреть на книжные полки, но обнаружили на полу Тамми Бакстер с ножом в груди. Это та самая девушка, которая утром заходила к нам по поводу мисс Эннис, и которой интересовался тайный агент. Мисс Эннис вызывать полицию отказалась, поэтому звонить придется мне. Я стараюсь говорить потише, потому что звоню из холла, а неподалеку от меня кухня, в которой беседуют жильцы мисс Эннис. Жду ваших указаний. Вы сказали мисс Эннис, что вернете ей её собственность. Это по-прежнему остается в силе? И о чем мне умалчивать, отвечая на вопросы полиции?

- Опять, - прорычал Вулф.

- Что - опять?

- Опять ты! Ты обладаешь поразительной способностью очертя голову ввязываться в самые невозможные переделки. О чем ты собираешься умалчивать?

- Как раз это я у вас спрашиваю. И ввязался в эту переделку я вовсе не очертя голову, а только потому, что вы сами меня сюда послали. Минуту или две спустя вы наконец догадаетесь, хотя я вот догадался об этом сразу, что будет не так-то просто объяснить, почему мы не сразу уведомили их о фальшивых деньгах. Я могу умолчать о том, что осмотрел деньги и обнаружил подделку. Когда и если меня об этом спросят, я буду все отрицать.

- Пф! Ты забыл про эту женщину.

- Если до этого и дойдет, в чем лично я сомневаюсь, то мы с вами вдвоем засвидетельствуем против нее. Она заявила, что не собирается иметь дела с легавыми, и удалилась в свою комнату. Разумеется, дело с ними ей или им с ней - иметь придется, но я не думаю, что она им многое расскажет. Ее ненависть к полицейским впечатляет. Ставлю десять против одного, что она вообще не скажет им, куда ходила сегодня утром. Впрочем, если вы предпочитаете полную откровенность, то...

- Я предпочитаю, чтобы всего этого вообще не было, - буркнул Вулф. Проклятье! Ладно, умолчи об этой подробности.

- Хорошо. Вернусь, когда смогу.

Я положил трубку и призадумался. Любой гражданин, а тем более лицензированный частный сыщик, наткнувшийся на труп, обязан незамедлительно уведомить о своей находке полицию, однако я решил, что была не была - из-за пяти лишних минут меня на виселицу на отправят. Громовой голос Реймонда Делла по-прежнему доносился из кухни. Хетти сказала, что её комната расположена спереди на втором этаже. Я поднялся по ступенькам и постучал в дверь напротив лестницы.

- Кто там? - послышался голос Хетти.

- Гудвин. Шпендрик, по-вашему.

- Что тебе? - подозрительно спросила она. - Ты один?

- Один, но хочу вас кое о чем спросить.

Послышались шаги, затем скрежет давно не смазывавшегося засова, и дверь распахнулась. Впустив меня, Хетти тут же заперла дверь и задвинула засов.

- Они ещё не приехали, - сказал я. - Я позвонил мистеру Вулфу с предложением опустить одну подробность, а именно - про то, что деньги фальшивые. Вы тоже этого не знаете. Никому из нас это даже в голову не пришло. Если вы признаетесь, что знали о подделке, это существенно усложнит наше положение. Вот я и подумал, что...

- Кому я признаюсь? - вызывающе спросила Хетти.

- Полицейским. Легавым, то есть.

- Ни в чем я не признаюсь! - фыркнула Хетти. - Я с ними вообще разговаривать не стану.

- Вот и умница. - Переубеждать её было бесполезно. - Если же все-таки передумаете, то помните: мы даже не подозревали, что деньги фальшивые. Извините за беспокойство.

Я вышел и спустился по лестнице, провожаемый уже знакомым лязганьем засова. Из кухни по-прежнему доносились голоса. Я прошагал к телефону, позвонил в уголовку, назвался, попросил соединить меня с сержантом Стеббинсом и вскоре услышал его голос:

- В чем дело, Гудвин? Я занят по уши.

- А сейчас будешь занят по самую макушку. Я решил, что сэкономлю время, позвонив прямо тебе. Звоню я из дома мисс Хетти Эннис, адрес Западная Сорок седьмая улица, 628. В гостиной лежит труп молодой женщины с ножом в груди. Я застал её уже мертвой. Такие дела. А сейчас я отлучусь ненадолго, а то у меня с утра маковой росинки во рту не было.

- Черта с два! - прорычал Пэрли Стеббинс. - И опять ты! Господи, как же ты мне надоел! - Он произнес слово, которое я повторять не собираюсь. Оставайся на месте и ничего не лапай! Разумеется, именно ты первым обнаружил труп?

- Вовсе не разумеется, но я.

Пэрли употребил ещё одно запрещенное словечко.

- Повтори адрес.

Я повторил. Послышался сигнал отбоя. Я положил трубку на рычажки, и вдруг меня осенило. В самом деле - какого черта? В отсутствие Хетти никто меня холуем, холопом или лизоблюдом не назовет, а Пэрли вполне заслужил, чтобы его проучили. Да и занятно будет посмотреть, как он отреагирует, увидев, что дорогу ему перешли парни из другого ведомства. Я взял с этажерки телефонную книгу, нашел нужный номер и набрал его.

Сдержанный голос ответил мне в ухо:

- Ректор два-девять-сто.

Понятно, осторожничают. Ну а я привык рубить с плеча.

- Это секретная служба Главного налогового управления?

- Да,

- Я хотел бы поговорить с мистером Альбертом Личем.

- Мистера Лича сейчас нет. А кто его спрашивает?

Я ответил не сразу, потому что мое внимание отвлекли. Парадная дверь открылась, и в холл вошел незнакомый мужчина. Молодый и красивый настоящий бродвейский красавчик. Услышав мой голос, он подошел взглянуть на меня.

- Так кто его спрашивает? - повторила трубка.

- Меня зовут Арчи Гудвин. Я хотел бы кое-что передать мистеру Личу. Сегодня утром он наводил справки про женщину по имени Тамми Бакстер. Передайте ему, что мисс Бакстер погибла. Ее убили. Ее тело найдено в гостиной дома на Сорок седьмом улице, в котором она проживала. Я только что уведомил об этом полицию. Я думал, что мистер Лич хотел бы...

Я поспешно бросил трубку, развернулся и заорал:

- Эй, вы! Постойте!

Красавчик, которого я застал уже на полпути к гостиной, замер как вкопанный; послышались голоса, и из кухни выскочили Марта Кирк и Реймонд Делл. В ту же минуту в дверь позвонили, и я поспешил открыть. На пороге высились двое полицейских.

- Кто тут Арчи Гудвин? - осведомился первый из них, входя.

- Я. - Я указал на дверь гостиной. - А она там.

Глава 4

Два часа спустя, без двадцати четыре, когда я сидел за большим кухонным столом, уписывая за обе щеки крекеры с сыром и малиновым вареньем, и запивая их кофе, инспектор Кремер послал своего человека просить меня об одолжении. Очень мало кому удавалось довести инспектора Кремера до подобной просьбы, а вот Хетти Эннис удалось.

Компанию за столом мне составляли двое постояльцев Хетти: Ноэль Феррис и Пол Ханна. Феррис и был тем красавчиком, который вошел в дом, когда я звонил в секретную службу. Ханна выглядел ещё моложе, но не столь привлекательно. Щечки у него были пухлые и розовые, его курносый нос утопал в них, зато уши наоборот оттопыривались. Один из полицейских привел его из театра "Гриб", где Ханна репетировал. В ту минуту, когда Кремер послал за мной, Ханна с Феррисом выясняли, когда каждый из них в последний раз заходил в гостиную. Феррис уверял, что заглядывал туда примерно месяц назад проверить, правда ли пианино настолько расстроено, как утверждала Марта, но нашел, что дело обстоит даже хуже. Ханна же припомнил, что две недели назад спускался в холл позвонить, но по телефону разговаривала Марта, и он, не желая ей мешать, зашел в гостиную. А до этого Ханна с Феррисом препирались по поводу ножа. По словам Ханны, это был тот самый кухонный нож, которым он и сам частенько пользовался, а Феррис напирал на то, что нож обладает только чисто внешним сходством с их кухонным ножом. Оба сильно разгорячились и оживленно размахивали руками, не обращая ни малейшего внимания на сидевшего рядышком полицейского.

Меня в гостиную не пустили, но я видел, как входили и выходили полицейские эксперты; некоторые из них до сих пор оставались там. Первым меня допросил Пэрли Стеббинс, прикативший на десять минут позже пары патрульных. Местом для беседы со мной он избрал кухню. Второе интервью я дал инспектору Кремеру и Альберту Личу на втором этаже, в расположенной прямо над кухней комнате, в которой, как выяснилось позже, проживал Реймонд Делл. Высокая, конечно, честь для моей скромной особы, однако я все время держал в уме, что без меня им бы столь лакомый кусочек не достался. После моего телефонного звонка в секретную службу Лич примчался, будто за ним все черти гнались, а именно появление Лича и заставило прикатить сюда Кремера, это как пить дать. Вот почему вместо того, чтобы утереть нос Пэрли Стеббинсу, мне пришлось выслушивать нападки не на шутку рассвирепевшего инспектора Кремера, а это, поверьте, не одно и то же.

- Итак, ты уверяешь, что Вулф отказался от гонорара и вознаграждения, но тем не менее направил тебя с ней сюда, а ты сам расплатился за такси? Ха! Я вас с Вулфом знаю как облупленных. Нечего мне лапшу на уши вешать.

Или:

- Ты пытаешься убедить меня, что не знаешь, сколько прошло времени с тех пор, как ты обнаружил тело и позвонил Стеббинсу, потому что ты не смотрел на часы? В жизни такого наглого вранья не слыхал! Я прекрасно знаю, что в подобных случаях ты первым делом смотришь на часы, так уж ты натаскан. По словам Реймонда Делла и Марты Кирк, вы вышли из кухни в самом начале второго. А Стеббинсу ты позвонил в час тридцать четыре. Через полчаса. Что ты делал в этом промежутке?

Или:

- Прекрати паясничать!

Впрочем инспектор с самого начала был в невыгодном положении, поскольку отлично знал, что я буду по-свойски юлить и изворачиваться, а в таких случаях он мгновенно закипает, выходит из себя и начинает совершать ошибки. Вот почему вопрос, которого я панически боялся, мне так и не задали. Я выложил ему всю подноготную, начиная с прихода Хетти и вплоть до той минуты, когда я припрятал сверток в сейф; умолчал я лишь об одной-единственной мелочи, а Кремер даже не предположил, что с деньгами могло быть что-то нечисто. Как, впрочем, и Лич, который, правда, взорвался лишь один раз, да и то - когда я его здорово допек.

- Я предупреждал вас, Гудвин, - нервно заговорил он, - чтобы вы не вздумали играть в кошки-мышки с секретной службой. Вы не послушались. Оказывается, в ту самую минуту, когда я спрашивал вас, была ли у вас Хетти Эннис, она болтала с Вулфом. Вы только что это признали. Таким образом, вы утаили важные сведения от федерального агента, находившегося при исполнении своих служебных обязанностей, и теперь ответите за это по всей строгости!

- Я отвечу немедленно, - заверил я. - С какой стати я должен был вам хоть что-то рассказывать? Никаких ордеров вы мне не предъявляли. Инспектор Кремер - иное дело, ему я отвечать обязан. Мы с мисс Эннис обнаружили в её доме труп, инспектор Кремер должен найти убийцу, а я вполне допускаю, что между убийством и свертком, который мисс Эннис оставила в доме мистера Вулфа, может существовать какая-то связь. Вот почему я так подробно отвечаю на его вопросы. В отношении вас я никаких обязательств не имею. Впрочем, попытать счастья вам не возбраняется.

Я, конечно, здорово рисковал. С другой стороны, рано или поздно меня все равно спросили бы о том, знал ли я про фальшивку, так что лучше было подстраховаться. Однако Лич только посмотрел на Кремера, и тот возобновил допрос.

Без двадцати четыре, когда полицейский по фамилии Каллахан вошел в кухню и сказал, что меня хочет видеть инспектор, я решил, что мое время пришло и мне зададут тот самый вопрос, однако увидев физиономию Кремера, я понял, что ошибаюсь. Кремер жевал сигару - занятие, которому он предается, когда перспективы ему не улыбаются. Рядом с ним, в комнате Делла, сидели лейтенант Роуклифф и ещё какой-то шпик. Лич отсутствовал. Кремер явно нервничал. Вынул изо рта сигару, затем вставил её обратно и рявкнул:

- Нам нужна твоя помощь, Гудвин!

- Всегда к вашим услугам, - нежно проворковал я.

- Угу, - буркнул он отнюдь не тем тоном, которым просят об одолжении. - Это ты сказал Эннис, чтобы она заперлась у себя в комнате?

- Нет. Я вам выложил все, как на духу.

- Угу. - Он вынул сигару. - Она нам не отпирает. И отвечать отказывается. Я бы не хотел без крайней нужды ломать дверь. Она ваша клиентка и должна послушать, если ты прикажешь впустить нас.

- Она вовсе не наша клиентка.

- Пусть так, но она откроет, если ты её попросишь?

- Возможно.

- О'кей, попроси.

Я позволил себе ухмыльнуться.

- Нет, так не пойдет, инспектор, здесь нужны другие методы. Я готов попытать счастья лишь в том случае, если в коридоре кроме меня не будет ни души, а дверь в эту комнату будет закрыта. Тогда я объясню Хетти, что происходит. Видите ли, у неё зуб на всех полицейских. В свое время какой-то полицейский пристрелил её отца.

- Да, пятнадцать лет назад. И - урезонить её никак невозможно?

- Нет.

- Но ведь она должна понимать, что мы высадим дверь, если понадобится. Передай ей это.

- Непременно. При условии, что вы соблюдете все наши договоренности. А то ведь у Роуклиффа только мозгов не хватает, а на ноги он быстр.

- Давай без колкостей! - строго осадил меня Кремер и снова воткнул себе в пасть сигару.

Я кивнул, вышел в коридор, закрыл за собой дверь, прошагал к комнате Хетти Эннис и позвал:

- Это я, Шпендрик Гудвин! Я один. Впустите меня. Я хочу вам кое-что сказать.

Послышались шаги, а затем её голос:

- Где они?

- Все ещё в доме, но на безопасном расстоянии. Не бойтесь, я не штрейкбрехер.

Заскрежетал засов, и дверь распахнулась. Я вошел, закрыл дверь и задвинул засов. Шторы были опущены, а люстра горела. В руке Хетти держала журнал.

- Мог бы хоть что-нибудь поесть принести, - проворчала она. - Я ведь даже не обедала. Толку от тебя, как от козла молока.

Я укоризненно воззрился на нее.

- Вы уже второй раз твердите, что я ни на что не годен, - сказал я. Давайте выясним это раз и навсегда. Если от меня нет толку, зачем вы тогда меня впустили?

- Я думала, ты мне пожрать принесешь. Ты уж не обижайся, у меня что на уме, то и на языке. Есть уж больно хочется.

- Ладно, прощаю. Тем более, что на самом деле я необычайно полезный. В противном случае, стал бы я предупреждать вас, что они собираются высадить дверь и вломиться?

- Ну нет, это они не посмеют, - нахмурилась Хетти.

- Почему?

- Потому что знают, что я их тут же перестреляю, как куропаток.

Я огляделся по сторонам. Массивная старинная кровать из ореха, старинное же бюро резного дерева, шкаф, комод, стулья, развешанные по стенам фотографии каких-то мужчин и женщин - актеров, должно быть.

- А из чего вы собираетесь стрелять? - осведомился я. - Из ножки кровати?

- Неважно, - хмыкнула она. - Пистолета у меня, правда, нет, но ведь они-то этого не знают.

Я окинул её восхищенным взглядом и сказал:

- Понятно. Могу я спросить позволения называть вас Хетти?

- Нет. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь, что тут творится.

- Очень хорошо, мисс Эннис. Полицейский инспектор по фамилии Кремер велел мне передать вам, что они собираются вломиться силой. Им вполне по силам свершить это, не подставляясь под ваши пули, так уж они обучены. Вот и все, что мне поручили вам сказать, однако от себя хочу добавить, что, ворвавшись к вам, они потом увезут вас в участок и задержат как важного свидетеля. Они расследуют убийство, которое случилось в вашем доме, а вы одна из подозреваемых. Если же вы их впустите и ответите на вопросы, то вас скорее всего не увезут, и вы будете ночевать не в камере, а в собственной постели.

Она нахмурилась.

- Ты говоришь - я подозреваемая?

- Несомненно. Что вам стоило прикончить Тамми, когда вы вернулись домой пришивать пуговицу?

- Как, и ты меня подозреваешь?

- Нет, конечно. Пусть от меня и впрямь толку, как с козла молока, но я ещё не придурок.

Хетти поджала губы.

- Им придется нести меня на руках.

- Это они заспросто. Их тут полным-полно, и у каждого с собой наручники.

- Да, пусть меня закуют в кандалы. - Она наклонила голову набок. Прядь седых волос сползла на глаза, но Хетти не потрудилась её поправить. Ладно, Шпендрик, твоя взяла. Я никогда прежде не прибегала к услугам сышика, но теперь, видно, пора. Что я должна подписать?

- Какого сыщика вы нанимаете, мисс Эннис?

- Тебя, кого же еще. Можешь звать меня Хетти.

- Меня вы нанять не можете - я работаю на Ниро Вулфа, который платит мне жалованье,.

- Значит я должна нанять Ниро Вулфа.

- А зачем это вам?

- Чтобы легавым нос утереть. Чтоб сто раз пожалели, что ко мне сунулись. Чтоб уесть их по первое число.

- Он не возьмется за такую работу. Вы можете поручить ему расследовать убийство, а вашу мечту он постарается выполнить по ходу дела. Однако аппетиты у него столь неумеренные, что я сомневаюсь, сможете ли вы позволить себе такие траты.

- А ты ему поможешь?

- Разумеется. Это моя работа.

Она зажмурилась. Потом открыла глаза и посмотрела на меня.

- Я заплачу ему одну десятую всего, что у меня есть, кроме этого дома. Сорок две тысячи долларов. Этого должно хватить.

Я с трудом удержался, чтобы не вылупиться на нее.

- Да, пожалуй, - кивнул я. - Что ж, тогда я задам вопрос, который, безусловно, задал бы он. Он очень разборчив в финансовых делах. Чем именно вы располагаете помимо этого дома? Придется ли вам, чтобы выручить деньги, продать что-нибудь, например, скаковую лошадь или яхту?

- Не шути со мной, Шпендрик. В таких делах я тоже дока. Я храню свои средства в ценных бумагах, которые держу в банке. Так что, подписать мне что-нибудь?

- Теперь, раз я могу называть вас Хетти, в этом уже нет необходимости. - Я с трудом подавил в себе желание смахнуть непослушную прядь у неё со лба. - Остаток дня вы будете, по-видимому, очень заняты, поэтому договоримся так: вы наняли мистера Вулфа расследовать убийство, а в случае, если он откажется взяться за это дело, я уведомлю вас так быстро, как только смогу. И вы не станете упоминать...

- А почему он может отказаться? Кто тогда их в лужу посадит?

- Потому что он гений, а все гении капризны и непредсказуемы. Они вольны в своих поступках. Однако предоставьте его мне. Если вы и вправду готовы платить нам, то мне уже пора начинать отрабатывать гонорар. У вас есть чернильная подушечка?

Хетти сказала, что да и, покопавшись в бюро, нашла её. Белой бумаги у нее, правда, не оказалось, и мне пришлось выдрать из журнала рекламную страничку с широкими белыми полями.

- Мне нужны все десять пальцев, - сказал я. - Сначала правая рука, потом - левая. Вот так.

Хетти не спросила, зачем мне понадобилось брать у неё отпечатки пальцев. Она вообще не задала мне ни одного вопроса. То ли знала, что я делаю, то ли просто доверилась мне - можно было только гадать. Покончив с отпечатками, я аккуратно сложил лист бумаги вчетверо и упрятал его в свою записную книжку.

- Хорошо, - сказал я. - Не запирайте дверь, а я скажу инспектору Кремеру, что...

- Нет, - Хетти упрямо помотала головой из стороны в сторону. - Если они сломают дверь, им придется за неё заплатить.

Я объяснил ей все с самого начала. Напирал на то, что с убийствами шутки плохи, но Хетти держалась как скала. Я пояснил, что ей вовсе не придется приглашать полицейских войти, а достаточно будет просто оставить дверь открытой, но Хетти была непреклонна. Не успел я выйти в коридор, как дверь за мной захлопнулась и клацнул засов. Я устало вздохнул и вошел в комнату Делла.

- Ну что? - требовательно спросил инспектор Кремер.

- Безнадега. - Я остановился в дверях. - Если у неё и есть мозги, в чем я сомневаюсь, то применяет она их исключительно по своему усмотрению. Она хочет нанять Ниро Вулфа, чтобы посадить вас в лужу. Я пояснил, что, если вам придется вламываться к ней силой, то вы потом увезете её в участок и задержите как важного свидетеля, но она заявила, что вам придется тащить её на руках. А стоило мне выйти - задвинула засов.

- Что ж, - процедил Кремер, - тем хуже для нее.

Он отвернулся и заговорил с Роуклиффом, но я уже торопился, поэтому подслушивать не стал. Каллахана, шпика, который привел меня сюда, поблизости не было и я решил, что если и спущусь в холл без сопровождения, меня не остановят. Сказано-сделано, я спустился, поинтересовался у караулившего внизу полицейского, не перестал ли снегопад, неторопливо нятянул пальто, открыл дверь и был таков.

Снег валил с новой силой, на крыльце его намело уже с дюйм. Перед домом топтались ещё двое полицейских, а у тротуара стояли во втором ряду четыре полицейских автомобиля, окруженные небольшой кучкой зевак. Я зашагал в восточном направлении, завернул в первый попавшийся бар на Восьмой авеню и позвонил домой. Шел уже пятый час, а это означало, что Вулф уже ковырялся наверху с орхидеями - он всегда торчит там с четырех до шести, - поэтому я ничуть не удивился, услышав голос Фрица. Я попросил его переключить меня на оранжерею.

- Да? - Вулф и так терпеть не может отвечать по телефону, но он вдвойне ворчлив, когда его отрывают от возни с орхидеями.

- Снова я. Из телефонной будки на Восьмой авеню. Я смылся с места преступления без спроса, потому что должен кое-что сообщить. Насчет денег не беспокойтесь. Мисс Эннис, которую я теперь называю Хетти, набрала в рот воды и будет молчать до последнего. Она заперлась в своей комнате, а Кремер с Роуклиффом собираются к ней вломиться. Стеббинс куда-то запропастился. Я уже...

- Он был здесь.

- Кто? Стеббинс?

- Да. Я поговорил с ним в дверях. Он хотел забрать сверток с деньгами. Я сказал, что не уполномочен его отдавать, поскольку сверток был доверен на ответственное хранение тебе. Про то, что деньги могут быть ненастоящими, речь не шла. В дом я его не впустил. Мне показалось, что он остался недоволен.

- Еще бы. Кремер попросил меня уговорить Хетти впустить их, и я попытался. Когда я объяснил, что они ворвутся к ней силой и отвезут в участок, она заявила, что хочет прибегнуть к вашим услугам и с вашей помощью посадить фараонов в калошу. Точнее - в лужу. Я сказал, что вы возьметесь только за расследование убийства, а её честь будет отомщена уже по ходу дела. Я сказал также, что вы цените себя очень высоко. Она заявила, что готова уплатить вам сорок две тысячи долларов - одну десятую часть ценных бумаг, которые хранит в банке. Мы порешили на том, что взяли её в клиентки, однако на тот случай, если вы, будучи гением и эксцентриком, от неё откажетесь, я пообещал тут же её уведомить. Беда только в том, что не знаю, как это сделать, коль скоро добраться до неё невозможно. Может, попросить Кремера передать ей, что вы слишком заняты?

- Да.

- Естественно, - сочувственно произнес я. - Вы бы скорее умерли от голода, чтобы только не работать, да вот беда - аппетит не позволяет. На самом-то деле Хетти хотела нанять меня - она в этом деле разбирается, - но я сказал, что меня можно заполучить, только наняв вас в качестве бесплатного и абсолютно никчемного довеска. Я подожду - можете посчитать до десяти.

- Гр-рр!

- Согласен, - кротко сказал я.

- Проклятье! - проревел Вулф. - Может, никаких ценных бумаг у неё и нет. Может, она бедна как церковная крыса.

- Исключено, - отрезал я. - Она моя любимая сумасбродка, но с враньем у неё неважно. Она меня приворожила. Мало того, что я не на шутку увлечен ею, но вдобавок считаю себя её должником. Как-никак, именно благодаря ей Кремер попросил меня об одолжении.

Молчание. Затем рев:

- Возвращайся домой и доложи. Разберемся на месте.

Глава 5

Согласно одному из правил, заведенных в нашем доме, за столом запрещается говорить о делах, а в оранжерее их можно обсуждать лишь в самых экстренных случаях. Однако в этот зимний день срочность определялась тем, что Вулфу предстояло принять решение - браться за работу или нет, - а он не мог спокойно нянчиться с орхидеями, когда над его головой висел подобный дамоклов меч. Тем не менее он выслушал мой доклад не в одной из трех зал оранжереи, а в питомнике, сидя на изготовленном по специальному заказу табурете. Воспользовавшись тем, что Теодор полоскал в раковине горшочки, я пока занял его табуретку.

Вулф выслушал мое сообщение с зажмуренными глазами, лишь изредка прерывая меня вопросами. Когда я закончил, он глубоко вздохнул, шумно выпустил воздух через ноздри, раскрыл глаза и прохрюкал:

- Замечания или предложения есть?

- Да, сэр, и предостаточно. Во-первых, Хетти Эннис исключается. Вела она себя, когда мы нашли труп, совершенно безупречно. Не берусь предсказать, как она поведет себя в дальнейшем, но точно знаю, чего она не делала. Она не убивала Тамми Бакстер. Во-вторых, не спрашивая, знал ли я, что деньги поддельные, все они тем самым оскорбляют мой интеллект, а заодно и ваш. Лич попросил Кремера не поднимать этот вопрос, потому что хочет изобличить фальшивомонетчика. Это ему, видите ли, важнее, чем поимка убийцы, а я, по его мнению, способен наболтать лишнего репортерам. Похоже, он считает, что без него мы бы сами ни о чем не догадались. Представляете, фискал заявляется к нам, спрашивает, не оставляла ли у нас дама пачку денег, а мне даже в голову не приходит, что деньги могут быть фальшивыми?

- Он не знал, что она была здесь и оставила деньги тебе, - напомнил Вулф.

- Узнал в процессе допроса. Я сказал это Кремеру в его присутствии. Бедняга Кремер, должно быть, локти кусал от досады. Он бы дорого дал, чтобы упечь нас в каталажку за хранение фальшивых денег. Ставлю десять против одного: Лич не знал, что Кремер отрядил Стеббинса к нам за этим свертком. Наконец в-третьих, Тамми Бакстер тоже служила в налоговой полиции.

Вулф скривил губы.

- А это для нас что-то значило?

- Теперь значит. Сегодня утром Лич спросил, не заходила ли она к нам, а когда я ответил, что заходила, но ушла, он осведомился, не возвращалась ли она или не звонила, после чего уже переключился на Хетти Эннис. А почему он не спросил, что рассказала нам Тамми Бакстер? Да потому, что он это знал: она ему обо всем доложила. Знал он и номер их телефона. Как, впрочем, и Кремер. Почему его не интересовала моя беседа с Тамми Бакстер, состоявшаяся всего за час до того, как её убили? Только потому, что Лич ему уже все рассказал.

- Значит, в дом мисс Эннис её поселила секретная служба налоговой полиции?

- Наверняка. Скорее всего им было известно, что среди жильцов завелся фальшивомонетчик. Сомневаюсь, чтобы они знали, кто именно, ведь в таком случае должно быть понятно, кто убил Тамми Бакстер, а Кремеру они этого не сказали. Впрочем, с этой публикой все возможно. У них своя игра. В-четвертых, Тамми убил один из четверых жильцов - свидетельством тому нож из кухни Хетти. Реймонд Делл, Ноэль Феррис, Пол Ханна, Марта Кирк. Если хоть у кого-то из них есть алиби, то круг сужается. В-пятых, если Хетти Эннис ваша клиентка, то вам бы стоило переговорить с Паркером: насколько мне помнится, не в ваших правилах заставлять своих клиентов томиться в тюряге. Я сам ему позвоню.

- Я тебе не разрешал.

- Запрещаете, значит?

Вулф поджал губы. Потом глубоко вздохнул.

- Проклятье! Ладно, звони.

- Хорошо. Только сперва ещё кое-что. Так вот, в-шестых, раз уж мы с вами не додумались, что деньги могут оказаться фальшивыми, я больше не вижу причины, мешающей нам проверить отпечатки пальцев на свертке. Полагаю, без санкции суда вы никому не отдадите собственность своей клиентки?

- Разумеется, нет. Только на свертке будут не только твои, но и её отпечатки.

- Я их уже взял.

- Неужели?

- Да, сэр. На всякий случай.

- Понятно. - Вулф встал с табурета. - Тогда решай сам. Если будут новости, дай мне знать. Приступай.

Я отправился восвояси. Даже в спешке невероятно трудно проходить через залы с орхидеями, не останавливаясь, но в том раз я остановился всего один раз - перед буйно цветущей милтонией роезли. Таких милтоний у Вулфа с Теодором ещё не было. Зрелише тем более невероятное, когда стеклянную крышу оранжереи ковром устилают снежинки.

Поскольку время было уже вечернее, я позвонил домой Натаниэлю Паркеру, нашему адвокату, соединил его с Вулфом и прослушал их беседу, как поступаю всегда, когда Вулф не предупреждает, что должен беседовать тет-а-тет. Паркер сомневался, что сумеет вызволить Хетти до утра, поскольку полиции пришлось врываться к ней силой, да и рта она не раскрывала, однако пообещал, что попытается.

Закончив говорить с Паркером, я вынул из сейфа сверток с деньгами и принялся снимать и сличать отпечатки пальцев. С учетом ужина, это заняло три часа, поэтому завершил операцию я уже в десятом часу. Если вы считаете, что я копался недопустимо долго, то хочу напомнить, во-первых, что снимать отпечатки пальцев с оберточной бумаги я бы не пожелал и врагу, а во-вторых, что каждый отпечаток мне приходилось сличать со своими и Хеттиными. Вдобавок я старался работать со всеми предосторожностями, чтобы не повредить возможной улике. Вулф после ужина взгромоздился в свое излюбленное кресло, с головой уйдя в очередную книгу. Время от времени он искоса посматривал на меня, словно надеясь услышать, как я возвещу, что убийца у нас в руках, тем самым избавив его от необходимости работать. Однако в четверть десятого я, развернувшись на своем вращающемся стуле, сказал:

- Увы! Полное фиаско! Семь приличных отпечатков, ещё дюжина более или менее стоящих, и четырнадцать безнадежно смазанных. Все, которые удалось опознать, принадлежат мне и Хетти. Либо он работал в перчатках, либо стер их.

Нужно воздать Вулфу должное - он никогда не задает идиотских вопросов вроде: "Ты уверен?" или "А банкноты ты проверил?". Он просто прорычал:

- Трудно было надеяться на чудо. - Затем заложил страницу, которую читал, золотой полоской - закладкой, подаренной благодарным клиентом, несмотря на выставленный ему колоссальный счет, - и отложил книгу в сторону. - Что ты предлагаешь?

Я осторожно отнес банкноты и бумагу к сейфу и поместил внутрь.

- Теперь потребуется пораскинуть мозгами, - ядовито заметил я. - Сами знаете чьими, ведь я только мальчик на побегушках. Я понимаю, что вы никогда не покидаете дом по делам, но если...

В дверь позвонили. Три к одному, что это Кремер, решил я, да еще, возможно, и не один, а с Личем. Выйдя в прихожую, я щелкнул выключателем и, когда над крыльцом вспыхнул свет, понял, что проиграл пари. Вернулся в кабинет и известил Вулфа:

- Все четверо припорхнули. Делл, Феррис, Ханна и Марта Кирк.

Вулф метнул на меня свирепый взгляд.

- Ты их пригласил?

- Нет, сэр, для меня самого это полная неожиданность. Совести у людей нет. Хоть бы позвонили.

- Нет, это совершенно немыслимо! Я не готов их принять. Я даже не настроился. - Он взъерошил свою шевелюру. - Возмутительно! Ладно, зови!

Я поспешил в прихожую, открыл дверь и впустил их. Марта Кирк, войдя первой, в книксен не присела, а Реймонд Делл не поклонился.

- Ну как, статью написали? - пробурчал он.

Поскольку со времени нашей первой встречи прошло целых восемь часов, я даже сразу его не понял. Озарение настало пару секунд спустя.

- Ах, вот вы о чем, - спохватился я. - Нет, не успел, мне помешали.

- Мы хотим поговорить с Ниро Вулфом, - заявила Марта Кирк. - А заодно и с вами.

- Пожалуйста, мы оба к вашим услугам. Сюда. - Я прошагал к кабинету, встал перед распахнутой дверью и пригласил их проследовать внутрь.

Вулф приподнял свою махину из кресла, поприветствовал каждого из вошедших коротким кивком и снова сел. Он никогда не здоровается за руку с незнакомцами. Я хотел было усадить в краснокожее кресло Марту Кирк, но Делл опередил нас с ней, и я придвинул ей одно из желтых. Феррис и Ханна уселись в соседние желтые кресла. Вулф обвел всех взглядом - сначала слева направа, затем справа налево.

- Начинай, Марта, - сказал Пол Ханна. - Это ведь ты затеяла.

- Нет, - помотала головой Марта, - это затеяла Хетти. - Она по-прежнему выглядела как конфетка, да и ямочки со щек не исчезли, но вот угощать меня омлетом из яиц жаворонка она уже явно не собиралась. Посмотрев на меня, она перевела взгляд на Вулфа. - Это просто смешно! - вырвалось у нее. - Чтобы Хетти... Чушь какая!

- Смешно думать, что Хетти могла убить Тамми Бакстер, - пояснил Ноэль Феррис. - А Хетти порекомендовала нам всем сообща прийти к вам.

- Если верить Марте, - ухмыльнулся Пол Ханна.

- Балбесы, - прогромыхал Делл. - Его седовласая шевелюра, примятая было шляпой, уже принимала прежний величавый облик. - Даже перед лицом трагедии ухитряетесь паясничать.

- Смерть вовсе не трагедия, - изрек Феррис. - А вот жизнь - да.

- Это мисс Эннис надоумила вас философствовать в моем присутствии? едко осведомился Вулф. И продолжил, не дожидаясь ответа: - Мисс Кирк, судя по всему, она именно с вами разговаривала?

Марта кивнула.

- Да. Она сказала, что наняла вас с мистером Гудвином, чтобы проучить легавых, а мы должны всей компанией отправиться к вам и выложить все то, что говорили им.

- А когда это она успела вас нанять? - поинтересовался Ханна. Его пухлые розовые щечки забавно оттопыривались, как у хомяка.

Вулф пропустил его вопрос мимо ушей, продолжая смотреть на Марту.

- Что ещё она вам сказала?

- Больше ничего. У неё не было возможности. Я спускалась по лестнице, а её как раз в эту минуту волокли из её комнаты. Она заметила меня и сказала... все это.

- Ее волокли в буквальном смысле? Насильно?

- Да. Двое полицейских.

- И они взломали дверь в её комнату?

- Да.

Вулф негодующе хрюкнул.

- Возможно, им придется держать за это ответ. К вашему сведению, мисс Эннис и в самом деле моя клиентка, однако наняла она меня вовсе не для того, что сказала вам. Я взялся только за то, чтобы раскрыть убийство, которое было совершено в её доме.

- Но она тут ни при чем! - возмутилась Марта. - А её арестовали. С ума все посходили!

- Тамми убил какой-то сексуальный маньяк, - произнес Пол Ханна. - За последнюю неделю какой-то мужчина дважды следовал за ней буквально до самой входной двери. Когда она мне об этом рассказала, я предложил устроить ему засаду, но она отказалась и заявила, что если он сунется ещё раз, она сама с ним расправится.

Ноэль Феррис брезгливо поморщился.

- Шерлок Ханна, - презрительно фыркнул он. - Между прочим, порой эти маньяки бывают дьявольски изобретательны. Проникнуть в дом ему, конечно, было несложно, но вот как он умыкнул кухонный нож - ума не приложу. А нож наш - вы сами его опознали.

Щеки Ханны стали пунцовыми.

- Что вы ко мне прицепились? - тонким голосом вскричал он. - Да, я его опознал - по этой щербинке его бы и слепой узнал. Даже вы, если на то пошло. Я был уверен, что и Хетти его сразу узнает.

- Я тоже, - кивнула Марта.

Феррис воздел руки.

- Тогда сдаюсь, - сказал он. - Просто поначалу мне почему-то показалось, что для всех нас безопаснее было бы не узнавать его. К тому же моя чувствительная натура... Брр, даже подумать страшно, что именно этим ножом я себе хлеб нарезал!

И он театрально всплеснул руками.

- Вы словно легкомысленные подростки! - громко фыркнул Реймонд Делл. Совсем как дети малые. Мы, между прочим, не языками чесать пришли сюда, а чтобы помочь женщине, которой всем обязаны. Тамми Бакстер, между прочим, никто из нас толком и не знал - она совсем недавно поселилась в доме. Может, у Хетти были свои причины её опасаться? Может, она убила её в порядке самозащиты, или поддавшись панике. Это вполне возможно. Всем ведь известно, что у бедняги Хетти не все дома. Мы думали, что она неспособна хитрить, а она вот привела в дом Гудвина, частного сыщика, а нам с Мартой представила его репортером.

Брови Ферриса поползли на лоб.

- И вы пришли сюда, чтобы за неё заступиться?

- Да, - прогремел Делл голосом, который достиг бы самого дальнего уголка галерки, имейся таковая в нашем доме. - Не нам судить, она убила Тамирис или нет, но зато мы можем спросить: в состоянии мы ей помочь или нет? - Его глубоко посаженные серо-голубьые глаза уставились на Вулфа. - и спросить мы можем только вас.

Марта Кирк вставила:

- Хетти сказала, чтобы мы рассказали ему все, о чем говорили с полицейскими.

Вулф помотал головой из стороны в сторону.

- Это вовсе не обязательно. Во всяком случае, я надеюсь, что до этого не дойдет. - Он прокашлялся. - Я и так уже извлек немало пользы, просто сидя здесь и слушая вас. Когда четверо людей, один из которых, безусловно, убийца, переговариваются в моем присутствии, я был бы последним ослом, не вынеся из их беседы ничего для себя нужного. Вот взять хотя бы вашу реакцию на мои последние слова: вы смотрите на меня во все глаза. Один из вас открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. Ни один из вас даже не переглядывается с другими. Тем не менее я твердо знаю, что один из вас испытывает сейчас страх. Он постоянно терзается, не зная, должен ли что-то произнести, не выдадут ли его глаза или мимические мышцы. Он, разумеется, понимает, что одной лишь верной догадкой я его на чистую воду не выведу, однако мне для начала достаточно и этого.

Увы, для меня его слова звучали как китайская грамота. Вся гоп-компания дружно таращилась на него. Губы Марты были приоткрыты, а Феррис кривил рот. Пол Ханна судорожно жевал, Делл же сидел, задрав голову, и хмурился.

- Так вы и вправду уверены, что убийца - один из нас? Но почему?

- Поверьте мне, мистер Феррис - не только из-за ножа и не только потому, что, как мне известно, мисс Эннис им не воспользовалась. Я предпочитаю не раскрывать вам причин, которые заставили её привести мистера Гудвина в свой дом инкогнито, хотя одному из вас понятно, почему я здесь об этом умалчиваю. - Он обхватил ладонями подлокотники кресла. - Теперь давайте продолжим. Трое из вас пришли сюда, чтобы помочь попавшей в беду женщине, четвертый - лишь потому, что побоялся отказаться. Как не откажется он и отвечать на мои вопросы, хотя при этом неизбежно выдаст себя. Если этот человек уже выдал себя полиции, то мы зря тратим время, однако я исхожу из предположения, что этого пока не случилось. Если я потерплю неудачу, то лишь потому, что не сумею задать правильный вопрос; уверен однако, что этого не произойдет.

Он повернул голову вправо.

- Мистер Делл, вы уплатили мисс Эннис за последние три месяца проживания?

Глава 6

Подбородок Реймонда Делла вздернулся ещё на четверть дюйма.

- Воообще-то мы вовсе не обязаны вам отвечать, - сварливо сказал он.

Вулф кивнул.

- Вы правы. Если считаете, что этим поможете своей благодетельнице. Остальные тоже так полагают?

- Нет, - замотал головой Делл. - Если Хетти и правда ваша клиентка, то этот вопрос вы можете задать ей. Если уже не задали. Однако я отвечу: нет, я не уплатил мисс Эннис не только за последние три месяца, но даже за последние три года. И она ничего мне по этому поводу не высказывала.

Вулф чуть повернул голову.

- Мисс Кирк?

Марта Кирк смотрела на него во все глаза.

- Об этом меня полицейские не спрашивали, - сказала она.

- У меня свои методы, - буркнул Вулф. - Этот вопрос отражает мое видение случившегося. Он вас смущает?

- Нет. Я прожила у Хетти почти целый год и каждую неделю исправно платила пять долларов.

- Из своего заработка?

- В настоящее время у нет заработка. Отец раз в месяц присылает мне чек.

- Надеюсь, это его не затрудняет. - Глаза Вулфа переместились. - А вы, мистер Феррис?

Ноэль Феррис провел языком по губам.

- Не представляю, чего вы этим добиваетесь, - произнес он, - но отказаться отвечать я не рискну. Я плохо представляю, сколько должен платить - возможно, вы мне поможете. Комнату я снимаю вот уже без малого восемнадцать месяцев. Прошлым летом я в течение тринадцати недель был занят на телевидении, и выплатил Хетти сто пятьдесят долларов. В ноябре шоу, в котором я участвовал, с треском провалилось, и с тех пор я перебиваюсь только случайными заработками на телевидении. Две недели назад я заплатил Хетти шестьдесят долларов. Дальше судите сами.

- Вы должны ей ещё сто восемьдесят долларов, - сухо заключил Вулф. мистер Ханна?

Пол Ханна сидел с решительным видом.

- Я в ваших играх не участвую, - заявил он. - Если вам и кажется, что этот вопрос имеет отношение к делу, то я с вами не согласен. Более того, я абсолютно не верю вашему утверждению, будто вы знаете, что Тамми Бакстер убил один из нас. Лично я её не убивал. Без причины людей не убивают, а за что было кому-то из нас убивать Тамми? Она ведь и жила-то с нами всего три недели, никто из нас с ней толком даже не познакомился. А нож ровным счетом ничего не доказывает. Убийце ничего не стоило проникнуть в дом, пробраться на кухню и взять его. Нет, я против вашей затеи!

Вулф мотнул головой.

- Ваша дерзость впечатляет, мистер Ханна, однако она неуместна. Если вы и впрямь невиновны, то ваши эмоции никого не интересуют; вопрос лишь в том, зачем вы здесь? Чтобы помочь вашей благодетельнице или продемонстрировать свою гордыню?

- Я здесь из-за того, о чем Хетти попросила Марту, и ещё потому, что хотел услышать, что вы нам скажете. А вы спрашиваете, плачу ли я за проживание! Хорошо, будь по-вашему - да, плачу! Я живу у Хетти четыре месяца, и каждую неделю вношу плату за свое проживание. Это хоть что-то доказывает?

- Да - то, что вы не нищий. У вас имеются собственные доходы?

- Нет. Я живу на старые сбережения.

- Понятно. Итак, с этим вопросом покончено. - Вулф снова посмотрел на Марту. - Теперь, мисс Кирк, уточним кое-что из вашего разговора с полицией. А именно - ваше сегодняшнее времяпрепровождение с половины одиннадцатого утра до часа дня. Где вы были в этот промежуток времени?

- Примерно до четверти первого я была в своей комнате, - ответила Марта. - Полицейские настаивали, чтобы я сказала поточнее, но я ничем помочь им не смогла. Спать я легла очень поздно, а по утрам я всегда довольно долго занимаюсь гимнастикой. Примерно в четверть первого я спустилась на кухню. Апельсинов там не нашлось, поэтому я сходила за ними в магазин. Отсутствовала я минут десять, не больше. Когда я стояла у плиты, поджаривая себе яичницу с беконом, спустился мистер Делл, а потом пришли Хетти и мистер Гудвин; по словам Хетти, он готовил про нас статью. Она увела его...

- Достаточно. Где находится ваша комната?

- На третьем этаже, прямо над комнатой Хетти.

- А где живут остальные?

- Рей - я имею в виду Реймонда Делла - на втором этаже, в задней части. Над ним расположена комната Тамми Бакстер - по сосесдству со мной. Комнату на четвертом этаже прямо надо мной занимает Ноэль Феррис, а дальше расположена комната Пола Ханны.

- Вы видели кого-нибудь из них сегодня утром?

- Нет. Разве что днем, когда Рей спустился.

- Может быть, вы слышали, как кто-то из них двигался или разговаривал?

- Нет.

- Это и к мистеру Феррису относится, который прямо над вами живет?

- Да. Должно быть, он встал и ушел ещё до того, как я проснулась.

- Слышали вы хоть что-нибудь, что могло бы иметь отношение к нашему делу?

Марта Кирк помотала головой.

- Полицейские тоже считают, что я должна была хоть что-то услышать, пока была на кухне, но, увы, это не так.

Вулф повернул голову налево, к Реймонду Деллу, рассевшемуся в красном кожаном кресле.

- Мистер Делл, я знаю. что вы спускались на кухню во втором часу, вскоре после того, как мисс Эннис привела мистера Гудвина. А до этого вы не спускались?

- Нет, - прогремел Делл.

- Ни разу?

- Ни разу. Впервые я спустился именно тогда, когда вы и говорите, а до той минуты никого не видел и ничего не слышал. Я вообще спал без задних ног.

- Тогда откуда вы узнали, что на кухне нет апельсинов?

Делл запрокинул голову назад.

- Что-что? А! - Он жестом указал на меня. - Это Гудвина штучки. Так вот, если хотите знать, то я спускался раньше - точнее совсем поздно. Я по ночам не сплю - я читаю. Я читал "Царя Эдипа" Софокла, а закончив, часов в пять-шесть, захотел съесть апельсин. Как всегда в это время. Не найдя ни одного апельсина, я поднялся к себе и в конце концов сумел уснуть.

- Значит у вас так заведено? Вы редко встаете до полудня?

- Никогда!

- А по ночам читаете. Что же вы делаете днем?

Делл насупился.

- Неужели это может иметь хоть какое-то отношение к делу?

- Безусловно.

- Ха, вот уж забавно будет поприсутствовать, когда вы станете это доказывать. Воистину - предсказание, достойное Дельфийского оракула. Что ж, будь по-вашему: я служу нянькой.

- Кем?

- Нянькой - к сожалению, другого термина я не знаю, - язвительно произнес Делл. - С детьми, то есть, сижу. У меня есть друг, художник по имени Макс Эдер, который арендует квартиру в Ист-Сайде. Его жена умерла, а он остался с трехлетним сыном и дочерью на год старше на руках. Пять часов, с двух до семи, я сижу с ними. За некоторое вознаграждение. По понедельникам и вторникам я свободен. Я вижу, вы хмуритесь. Конечно, я предпочел бы сниматься на телевидении, но пока, к сожалению, мой талант остается невостребованным.

- Где проживает мистер Эдер?

Дел пожал плечами; красиво, по-актерски.

- Это уже верх идиотизма. Впрочем, его адрес есть в телефонном справочнике. Мишн-стрит, 314.

- И как долго вы... э-ээ... оказываете ему эту услугу?

- Уже больше года.

Вулф оставил Делла и переключился на его соседа.

- Мистер Ханна, сейчас меня интересует лишь то, что вы уже сообщали полиции. Где вы находились в промежуток времени с половины одиннадцатого до часа? Надеюсь, этот вопрос вы не воспримете близко к сердцу?

- Издеваетесь, да? - процедил Ханна. - На нервах играете. Не обещай я Марте прийти, ноги бы моей в вашем доме не было. Ладно, пес с вами. Я вышел из дома в начале десятого и пошатался пару часов в районе Вест-сайдских доков. Потом сел на автобус и без чего-то двенадцать добрался до театра "Гриб". Репетиция начинается ровно в полдень. Около двух заявился какой-то тип, предъявил свою бляху, сказал, что меня хотят расспросить, и увез на Сорок седьмую улицу.

- А что вы делали в доках?

- Смотрел и слушал. В нашей пьесе "Поступай как знаешь" я играю портового грузчика, вот и хотел присмотреться, чтобы выглядеть поубедительнее.

- Где находится ваш театр?

- Боуи-стрит. Неподалеку от Хьюстон-стрит.

- У вас в этой пьесе главная роль?

- Нет, не главная.

- Сколько у вас строк?

- Немного. Роль совсем небольшая. Я ведь молод и ещё только учусь.

- Как давно вы репетируете?

- Около месяца.

- Вам уже доверяли роли в театре "Гриб"?

- Однажды, прошлой осенью. У меня была эпизодическая роль в спектакле "Премного благодарен".

- Сколько он шел?

- Шесть недель. Очень даже неплохо, учитывая, что это не Бродвей.

- Посещая доки, вы предпочитаете какое-то конкретное место?

- Нет, я хожу где попало, присматриваясь и держа ушки на макушке.

- Вы бываете там каждый день?

- Нет, конечно!

- Сколько раз вы ездили туда за последний месяц?

- Только раз, не считая сегодняшнего. В ноябре ещё пару раз ездил, когда только роль получил.

Хотя бы один из всех с готовностью отвечал на все вопросы, подумал я. Без обид и без лишних слов. Попроси его Вулф продекламировать пару-тройку диалогов из спектакля "Поступай как знаешь" - думаю, что Ханна даже тогда бы его уважил.

Однако Вулфа, похоже, спектакль не слишком интересовал.

- Теперь ваш черед, - обратился он к Феррису.

- Я испытал изрядное облегчение, - признался Ноэль Феррис. - Когда вопросы, которые мне задавали, заставили меня осознать, что у меня нет алиби, признаюсь честно, на душе у меня заскребли кошки. Ей-Богу. А вдруг все остальные смогли бы доказать, что были где-то в другом месте? Что тогда? Так что, огромное вам спасибо. мистер Вулф, теперь мне гораздо легче. Что же касается моего времяпрепровождения, то из дома я вышел в одиннадцатом часу и стал одно за другим обходить агентства по найму. Всего побывал в четырех. В двух из них, возможно, меня припомнят, хотя вряд ли назовут точное время посещения. Потом я проголодался и вернулся домой, чтобы перекусить. Я не могу позволить себе платить пять долларов за ленч в ресторане, но и за восемьдесят центов травиться не желаю. Когда я вошел в дом, какой-то человек звонил по телефону и говорил кому-то, что Тамми Бакстер убита, а её тело находится в гостиной.

- Что за агентства вы обходили?

- Театральные и телевизионные.

- Вы каждый день их посещаете?

- Нет, примерно пару раз в неделю.

- А остальные пять дней чем занимаетесь? Как время убиваете?

- Это время меня убивает. Дня два-три я занимаюсь изготовлением фигурок лошадей, кенгуру и прочих зверюшек. Сижу в мастерской и леплю их из глины, а иногда и формы отливаю. В духе Челлини. За белку мне платят восемь долларов. За жирафа - двадцатку.

- Где находится мастерская?

- В подсобке магазинчика на Первой авеню. "Зоопарк Гарри" - так магазинчик называется. Владеет им некий Гарри Аркадзи. У него есть шестнадцатилетняя дочка, прекрасная как розовая заря, но вот беда шепелявит. Илонка её зовут. И ещё сын...

- Это вам не водевиль, мистер Феррис, - жестко оборвал его Вулф и крутанул шеей, чтобы посмотреть на настенные часы. - Я согласился представлять интересы мисс Эннис всего пять часов назад и ещё не успел продумать точный план действий, однако хотя и задаю вам вопросы вразброс, они отнюдь не праздные. - Он обвел всю четверку глазами. - Теперь, увидев и выслушав вас, я уже четче представляю, как быть дальше. За приход вас поблагодарит мисс Эннис - троих из вас. - Он встал. - Рассчитываю увидеть вас снова.

Марта вытаращилась на него.

- Но Хетти велела нам рассказать вам все, что мы говорили полицейским!

Вулф кивнул.

- Я знаю. Это заняло бы всю ночь. К тому же, если вы сказали им хоть что-нибудь стоящее, то они меня опережают, а я не собираюсь глотать чужую пыль.

- И это вы называете расследованием убийства? - негодующе прогрохотал Делл. - Поинтересовались только, плачу ли я за жилье, и как провожу время?

Со стороны это и впрямь выглядело странновато. Четверо подозреваемых заявились без приглашения, убежденные, что им учинят допрос с пристрастием, а вместо этого их бесцеремонно выпроводили, не успев задать и по паре вопросов.

Ноэль Феррис молча встал и зашагал в прихожую. Марта Кирк, не удостоившись ответа от Вулфа, воззвала ко мне: неужто я не понимаю, что Хетти Эннис арестовали по подозрению в убийстве, которое она не совершала? Пол Ханна сидел и слушал нас, кусая губу, потом встал, взял Марту за локоть и позвал с собой, вполголоса добавив, что оставаться бессмысленно. Реймонд Делл встал в полный рост и, возвышаясь над Вулфом, с полминуты негодующе смотрел на него, а потом круто развернулся и вышел. Точь-в-точь как на сцене, невольно подумал я. Проводив Марту и Пола Ханну в прихожую, я помог танцовщице одеться. Когда приоткрыл дверь, в дом гурьбой ворвались снежинки.

Вернувшись в кабинет, я увидел, что Вулф сидит за столом с закрытыми глазами. В ответ на мое предложение принести ему пива, он только кивнул и я, прогулявшись на кухню, принес ему бутылочку пива и стакан, а себе захватил стакан молока. Вулф открыл глаза, с шумом втянул воздух через ноздри, выдохнул через рот, выпрямился, откупорил бутылочку и наполнил стакан.

- Вызови Сола, Фреда и Орри, - приказал он. - В восемь утра, в мою спальню.

Я приподнял брови. Сол Пензер был лучшим сыщиком-оперативником к югу от Северного полюса. Брал он десять долларов в час, хотя стоил все двадцать. Фред Даркин получал семь долларов, отрабатывая на семь пятьдесят. Час Орри Кэтера тоже обходился клиенту в семь долларов, хотя стоил на полдоллара меньше.

- Вот значит как? - произнес я, попивая молоко. - И когда вас осенило?

- Я пришел к умозаключению, что расспрашивать их дальше бесполезно. Мистер Лич следил за ними уже три недели, а теперь к осаде присоединилась и армия мистера Кремера. Моя единственная надежда - нанести противнику упреждающий удар с тыла.

Дождавшись, пока пена осядет до кромки стакана, Вулф поднес его к губам и сделал изрядный глоток.

- Шансы на успех невелики, но за неимением лучшего придется воспользоваться ими. Я не слишком хорошо знаком с повадками фальшивомонетчиков, но сомневаюсь, чтобы новичку доверили хранение пяти сотен двадцатидолларовых купюр. Десять тысяч долларов. Столь значительное количество позволяет предположить, что он имел дело не с мелкой сошкой, а, возможно, с самим первоисточником. Если так, то быстрее всего мы решим эту загадку, выйдя на первоисточник.

- Угу. Я даже подозреваю, что и Личу эта блистательная идея пришла в голову.

- Несомненно. Думаю, что в задачу мисс Бакстер, поселившейся в этом доме, входил поиск оборудования для изготовления фальшивых денег. Судя по всему ей не удалось ничего найти. Возможно также, что кого-то из жильцов подозревали в распространении фальшивок, но за руку не поймали - поэтому слежку установили за всеми. С помощью мисс Бакстер и, видимо, ещё кого-то. Будь я агентом секретной службы, которому поручили слежку, скажем, за Реймондом Деллом, я бы предположил, что любое его свидание с первоисточником должно держаться в строжайшей тайне. Так уж устроен мой мозг. В первый же день, проследив его до известного ист-сайдского дома, я бы осторожно навел справки, но затем, увидев, что он проводит там пять дней в неделю и узнав от мисс Бакстер, чем имиенно он там занимается, я бы переключил свое внимание на кого-то другого. Однако я не агент секретной службы. Меня этот ист-сайдский дом, а особенно его обитатель, художник по имени Макс Эдер, очень даже интересует. Завтра утром туда отправится Орри Кэтер - пусть разведает, что к чему. Фред Даркин займется магазинчиком на Первой авеню - узнай, кстати, его адрес. "Зоопарк Гарри". - Вулф скорчил гримасу. - А Солу Пензеру остается театр "Гриб". Шансы невелики, как я уже говорил, но ничего лучшего нам на завтра не остается. Если, разумеется, у тебя нет альтернативных предложений. Нет?

- Есть, - многозначительно произнес я. - С должным уважением рекомендую вам напрячь мозги и хотя бы на послезавтра измыслить что-то более стоящее.

Вулф негодующе хрюкнул. Потом взял стакан, отпил пива, смачно вытер губы и поставил стакан на стол.

- Хорошо, сказав, что шансы невелики, я покривил душой, - признался он. - Кое-что подсказывает мне, что завтрашние усилия бесплодными не окажутся. Двенадцать часов работы нашей троицы плюс расходы обойдутся больше чем в три сотни долларов. Я не могу рискнуть такой суммой, пусть даже это и клиентские деньги, на поиск иголки в стоге сена.

- Значит, вас и в самом деле осенило?

- Разумеется.

- Отлично. Надеюсь, вы не слишком утомились?

Сделав вид, что не заметил его испепеляющего взгляда, я развернулся, придвинул к себе телефонный аппарат и набрал номер Сола Пензера.

Глава 7

Во вторник, в восемь утра, я присутствовал при начале инструктажа нашей бравой троицы в спальне Вулфа, однако когда телефон прервал нас во второй раз, Вулф велел мне спуститься в кабинет и разговаривать там. В первый раз звонил репортер из "Таймс", желавший побеседовать с Вулфом; когда я сказал, что Вулф занят, и спросил, не подойду ли взамен я, он проквакал, что нет, и бросил трубку. А вот второй звонок, на который я ответил уже внизу, в кабинете, был от Лона Коэна из "Газетт", который, напротив, всегда предпочитал иметь дело именно со мной, а не с Его Пузачеством. Лон интересовался, когда лучше подослать фоторепортера, чтобы заснять пресловутую лужу, в которую Вулф собирается посадить легавых. Похоже, у одного из двоих полицейских, которые волокли Хетти из дома, был свой лазутчик в редакции "Газетт". Ясное дело, Лона интересовало ещё и многое другое, но я сказал, что с ответами придется повременить, пока они у меня самого появятся.

Я сидел и ломал голову, не стоит ли снова заглянуть к Вулфу, когда телефон позвонил в третий раз. Натаниэль Паркер извинился, что не сумел вызволить нашу клиентку из заточения, пояснив, что потратил целых три часа, чтобы выяснить, где она находится, а в результате встретился с ней лишь около полуночи. Высказал надежду, что к полудню её выпустят.

В девять утра бравая троица спустилась. Мне всегда казалось, что один из секретов их успеха заключался в том, что ни один из троих не походил на сыщика. Взять, например, Сола Пензера: маленький, жилистый, с огромным носом - вылитый таксист. Коренастый, широкоплечий и почти лысый Фред Даркин сошел бы за носильщика. А высокий и элегантный Орри Кэтер вполне мог бы торговать дорогими автомобилями. Войдя в кабинет, Сол, возглавлявший шествие, сказал, чтобы я выдал каждому из них триста долларов подержанными купюрами. Открывая сейф, я проворчал, что даже с учетом инфляции и переименования консьержей в суперинтенданты, красная цена им полсотни, и предложил вернуть разницу. Орри сказал, что ничего не выйдет, потому что им, по всей видимости, придется впридачу подкупать ещё лифтеров, мусорщиков и соседей. Сол добавил, что каждый из них будет звонить мне примерно раз в два часа.

Выпроводив все трио, я занялся обычными утренними делами: вскрыл почту, стер пыль со столов и занес в картотеку свежие сведения по размножение орхидей, которые Теодор подкладывает мне на стол каждый вечер. Однако всем этим занимались только мои глаза и руки, тогда как мысли бродили вдалеке. Из всего круга моих обязанностей, от затачивания карандашей до выкручивания рук посетителям, хватающимся за оружие, наиважнейшая состоит в том, чтобы пилить и подкалывать Вулфа - и он это отлично знает. Только таким образом мне удается держать его в тонусе. Порой даже я не могу сказать, в самом ли деле он работает, или только притворяется. Вот этот вопрос и мучил меня в то утро. Если этот бездельник просто тянул время, чтобы лишний раз не утруждать свой гениальный мозг, и послал за Солом, Фредом и Орри лишь для отвода глаз, то моя задача заключалась в том, чтобы подняться в оранжерею и начать его доводить. Старая как мир история, однако дело на сей раз осложнялось тем, что когда Вулф сощурится и спросит: "А что ты предлагаешь?", я не найду что ответить.

Вот какие мысли будоражили мой мозг, когда в начале одиннадцатого прозвенел дверной звонок, и я отправился в прихожую посмотреть, кого там ещё черти принесли. Это оказался Альберт Лич в шляпе, так же лихо надвинутой на глаза. Я открыл дверь.

- Доброе утро, - поздоровался он, запуская руку во внутренний карман пальто.

Я решил, что он собирается вновь предъявить мне давешние корочки.

- Не стоит, - величественно махнул рукой я. - Я вас и так узнал.

Однако вместо корочек он извлек на свет Божий сложенный вчетверо листок и предъявил мне.

- Ордер, выданный Федеральным окружным судом, - процедил Лич.

Я развернул листок и сперва пробежал его глазами, а затем внимательно прочитал до самого конца.

- Знаете, а ведь это нечто новенькое, - сказал я. - До сих пор нам ещё не вручали ордеров, выданных Федеральным судом. Мистер Вулф будет рад добавить его к нашей коллекции. - С этими словами я упрятал бумажку в собственный карман.

- Обратите внимание, - сказал Лич, - что мне даны полномочия подвергнуть ваш дом обыску, чтобы найти указанный предмет.

- О, не извольте беспокоиться. Вы же слышали, как я вчера сказал Кремеру, что положил сверток в сейф. Он и сейчас там. Заходите.

Я посторонился, впуская его.

Манеры у секретного агента были безукоризненные. Войдя в прихожую, он снял шляпу, подождал, пока я запру дверь, и лишь тогда проследовал за мной в кабинет. Я открыл сейф, вынул из него оберточную бумагу и, зажав двумя пальцами - большим и указательным, - положил её на свой письменный стол. Затем принес пачку банкнотов и бечевку.

- Вот, пожалуйста, - заявил я. - Сняв с бумажек отпечатки пальцев, я снова заворачивать их не стал.

Лич стиснул зубы.

- Что-то я не припомню, чтобы вы говорили инспектору Кремеру про отпечатки пальцев, - противным голосом прогнусавил он.

- Разве? - я изумленно вскинул брови. - А мне казалось, что говорил. Впрочем, процедура эта после того, как Эннис рассказала как и где нашла сверток, была совершенно автоматической. Но кроме её и моих, вы никаких других отпечатков не найдете. Мне, во всяком случае, это не удалось, хотя я действовал весьма тщательно.

- Вы прикасались к уликам! - возмутился Лич.

- Разве тогда это были улики? - обиженно спросил я. - Улики - чего? Как бы то ни было, все отпечатки на месте. Я дам вам пакет для переноски, однако сначала мы пересчитаем все деньги, и вы дадите мне расписку. Они ведь по-прежнему принадлежат мисс Хетти Эннис.

Лич открыл было рот, но тут же его захлопнул. Он оказался в щекотливом положении. Он прекрасно знал, что я знал, что он знает, что я знаю, что деньги фальшивые, а следовательно нам обоим было отлично известно, что Хетти не видать этих денег как своих ушей, однако предпочитал пока об этом умалчивать.

- Ладно, давайте договоримся так, - предложил я, видя его мучения. Взвесим их на почтовых весах. Кладите.

Лич послушно положил деньги на чашечку весов. Стрелка чуть-чуть не дотянула до семнадцати унций. Я вынес ему из кухни чистый пакет для продуктов, сел за стол, придвинул к себе пишущую машинку и отстучал расписку на шестнадцать и одиннадцать двенадцатых унций двадцатидолларовых купюр. Меня так и подмывало добавить "в идеальном состоянии", но я вовремя припомнил, как Лич предупреждал меня не играть в кошки-мышки с секретной службой. В то самое мгновение, когда я протягивал ему расписку и ручку, в дверь снова позвонили, и я просеменил в прихожую.

Увидев в прозрачное с нашей стороны стекло инспектора Кремера, я отомкнул дверь и впустил его. Заперев дверь на засов и обернувшись, я увидел перед своим носом сложенную вчетверо бумажку. Прочитал. Решил, что коллекционной ценностью данный экземпляр не обладает - обычный ордер штата Нью-Йорк.

- Обрати внимание, - самодовольно пророкотал Кремер, - что мне дано право произвести обыск, чтобы найти этот сверток.

- Не трудитесь, - хмыкнул я. - Вы отлично знаете, где его искать.

Он протопал через прихожую и вошел в кабинет. Я остановился в дверях. Лич, стоявший возле моего стола с пакетом в одной руке и с деньгами в другой, обернулся.

- Маленькая закавыка, - сказал я. - Лич уже подмахнул мне расписку но всю сумму, но я могу её порвать. Слушайте, а почему бы вам пополам их не поделить, а? По-братски.

Кремер остановился в футе от тайного агента. На его шее подергивалась тоненькая мышца.

- Этот сверток - улика в деле об убийстве, - с трудом сдерживаясь, произнес он. - У меня на руках судебный ордер на его изъятие.

- У меня тоже, - ответил Лич. - Выданный Федеральным судом. - Тайный агент неторопливо сложил деньги в пакет и зажал его подмышкой. - Если пришлете к нам своего человека, инспектор, ему позволят осмотреть содержимое, - сказал он. - Мы всегда за то, чтобы сотрудничать с местными блюстителями порядка.

Обогнув Кремера, он двинулся к выходу. Кремер круто развернулся и последовал за ним. По пути он метнул на меня, который наверняка испепелил бы любого другого, менее искушенного в столкновениях с властями бойца. Открывать им дверь я не стал, опасаясь, что не сумею так долго сохранить торжественную физиономию, однако стоило двери за парочкой захлопнуться, как сдерживаться я перестал. Смех просился на свободу с той самой минуты, как Кремер предъявил мне свою бумаженцию, и вот теперь я его выпустил. Гогоча во все горло, я ввалился в кабинет и катался по полу, визжа и держась за живот, до тех пор, пока не ворвался насмерть перепуганный Фриц.

- Что случилось? - спросил он, выпучив глаза.

Я обессиленно пробормотал, что все в порядке, и услал его на кухню. Потом сел за стол перевести дух и собраться с мыслями. Смысла беспокоить Вулфа в оранжерее не было, поэтому я дождался одиннадцати часов, когда он спустился на лифте и вошел в кабинет. В отличие от меня, он никогда не гогочет, однако, увидев оба ордера и выслушав мой красочный рассказ, он позволил себе от души хрюкнуть, а в глазах заплясали бесенята. Затем Вулф высказал удовлетворение по поводу своего отсутствия, пояснив, что в противном случае Кремер спустил бы на него всех собак и обвинил в подлоге и подстрекательстве. Я согласился с ним.

В течение следующего получаса поочередно позвонили Сол, Фред и Орри. Ничего обнадеживающего. Орри побеседовал с Максом Эдером, консьержем его дома и ещё с тремя жильцами. Фред купил белку и кенгуру, после чего целый час проторчал в мастерской "Зоопарка Гарри". Сол внутрь театра "Гриб" не заходил. Снаружи здание выглядело так, будто могло запросто обвалиться, стоило бы кому-то по неосторожности прислониться к его стене. Сол потратил два часа, опрашивая людей из окрестных домов. Изложив донесения Вулфу, который сидел за столом и разгадывал кроссворд в лондонском "Обсервере", я в ответ удостоился лишь невнятного хрюканья. Я уже решил было, что пора его растормошить, когда в дверь в очередной раз позвонили.

На сей раз за дверью стояли Натаниэль Паркер и Хетти Эннис. Адвокат перестарался - я вовсе не просил его приводить к нам Хетти. Если даже у меня не было настроения с ней возиться, то что уж говорить о Вулфе. Да и что я мог ей сказать? Что на Вулфа снизошло озарение (или - нет), и он тратил её деньги со скоростью пятьдесят долларов в час? Отомкнув дверь, я остался стоять в проеме.

- Приветик! - поздоровался я, вложив в голос все свое жизнелюбие. Какая радость! Извините, Хетти, что не удалось выручить вас быстрее, но мистер Паркер сделал все, что было в его силах. Отвезете её домой, Нат? Мы тут по рукам и ногам повязаны.

- Не называй меня Хетти, - заявила она, - пока я не выясню, что вы тут замышляете.

- Это она настояла, чтобы я привез её к вам, - развел руками Паркер. Вид у него был помятый. - Я уж поеду, пожалуй. Я и без того уже отменил две встречи, а теперь и на третью опаздываю. Позвоните, если понадоблюсь.

И он удрал, спотыкаясь от усердия.

- Всякий раз, как я прихожу сюда, - процедила Хетти, - ты торчишь в дверях как столб! Что за манеры? И какой смысл вообще открывать дверь, чтобы загораживать проход?

Я посторонился, и она вошла. Стащив толстые вязаные перчатки, рассовала их по карманам, потом расстегнула пальто, но тут уж я решил не ударить лицом в грязь и, подскочив к ней, помог снять пальто и повесил его на плечики. К тому времени как я его повесил, Хетти уже прошмыгнула в кабинет, а когда я туда вернулся, сидела в краснокожем кресле, как ни в чем не бывало выдерживая мрачный взгляд Вулфа.

- Да, насчет этого адвокатишки, - промолвила она. - Платить ещё и ему я не собираюсь. Когда я сказала Шпендрику, что уплачу вам сорок две тысячи долларов, я подразумевала любые расходы.

Вулф хмуро воззрился на меня. Я кивнул.

- Все верно. Я же говорил вам: она меня заколдовала. Все это предусмотрено.

Вулф перевел взгляд на нее.

- Очень хорошо, мадам, - промолвил он, - я расплачусь с адвокатом. Вы пришли только ради того, чтобы сказать мне это?

- Я уже говорила вам: не смейте называть меня "мадам"! Так вот, сначала я хочу взглянуть на свои фальшивые денежки, а уж тогда и решу, стоит ли вам доверять. Гоните их сюда!

Вулф посмотрел на меня. Ему случалось выходить победителем из любых переделок, но сейчас он казался беспомощным младенцем.

- Арчи? - выдавил он.

Я выдвинул ящик стола, достал три листа бумаги, подошел к ней и показал верхний из них.

- Это принес легавый по фамилии Кремер, - пояснил я. - Подписано судьей штата Нью-Йорк с требованием выдать предъявителю все банкноты вместе с оберткой. Кремер знает нас с Вулфом как облупленных, но особой любви почему-то не питает. Во всяком случае ордер он мне вручал, ехидно оскалясь.

- Ясно. Я же говорила, что от тебя толку, как с козла молока. Ты, значит...

- Постойте-ка. Мы предвидели такой поворот событий. Легавый опоздал. Я вручил ей вторую бумажку. - Приходил некий тип с ордером, подписанным Федеральным судьей, и я отдал все деньги ему, так что легавому мы нос утерли. Не скажу, чтобы мы так подстроили нарочно, но что случилось, то случилось. От огорчения у бедняги даже язык отнялся. - Я отдал ей третью бумагу. - Вот расписка, которую дал мне этот тип.

Хетти даже не посмотрела ни на один из документов, а молча вернула их мне. Она заметно расцвела.

- Жаль, меня здесь не было, - вздохнула она.

- Мне тоже, мисс Эннис. Вот уж вы порадовались бы.

- Зови меня Хетти.

- С удовольствием. - Я снова упрятал бумаги в ящик. - Тяжелая ночка выдалась, да?

- Не слишком. Мне отдельную койку выделили и я даже покемарила немножко, только вот женщина по-соседству никак не хотела свет выключить, да и легавые эти то и дело возвращались и принимались за свое. В жизни таких тупиц не видела. Неужто не понятно, что перед легавым я ни за какие коврижки рта не раскрою?

- Так вы вообще отказались отвечать?

- Конечно. Молчала себе в тряпочку - и все. Я же тебя предупредила.

- И вы даже слова им не сказали?

- Да. Даже когда совсем проголодалась. Это было самое неприятное. Они приносили поесть вечером и утром, но я так ни к чему и не прикоснулась. Мало ли чем они напичкали пищу? Знаю я этих легавых - они на все способны, лишь бы мне язык развязать.

- Так вы со вчерашнего дня ничего не ели?

- Нет, конечно!

- Это возмутительно, - буркнул Вулф. - У нас есть удобная комната для гостей. Мистер Гудвин проводит вас туда, а мой повар принесет вам еду. После такой голодовки вам следует есть осторожно. У вас есть любимое блюдо?

Хетти склонила голову набок.

- Есть, Фальстаф, представьте себе. Что ж, кажется, старушка погуляет на славу. Я ведь наслышана про вашего повара. Как насчет телячьих почек по-бургундски?

Вулфа нелегко огорошить, но ей, похоже, и это удалось. Он уставился на нее, как баран на новые ворота.

- На приготовление этого блюда потребуется некоторое время, мад... мисс Эннис. Не менее двух часов.

- Бога ради, а я пока посплю. Ванная у вас там хоть есть?

- Разумеется.

- Здорово, значит, и запах легавки заодно смою. Да, кстати, а как насчет вознаграждения? - спохватилась Хетти. - Оно бы нам не помешало.

- Вопрос о вознаграждении пока остается открытым, - сухо промолвил Вулф. - Я ещё подумаю на этот счет. Просто пока у нас есть ещё более срочное дело. После того, как вы освежитесь...

- Какое ещё дело?

- То, ради которого вы прибегли к моим услугам. Расследование убийства, совершенного в вашем доме.

- Я наняла вас, чтобы вы легавых в лужу посадили, а этого вы уже добились. Скажите, Кремер - это такой здоровый тип с красной рожей и голубыми поросячьими глазками?

- У поросят глаза не голубые. В остальном описание ему подходит.

- Значит, ему вы уже нос утерли. Эх, как жаль, что меня здесь не было! Что за невезуха? Он ведь первый ко мне ворвался, когда они дверь высадили. Проследите, кстати, чтобы он за неё заплатили. А убийство - это их дело. Меня, конечно, удивило, что это Тамми Бакстер, ведь я думала, что у фальшивомонетчиков гардероб побогаче. Ясно, что её укокошили, ведь он подумал, что это она забрала сверток, хотя вчера утром я её предупредила,,,

Зазвонил телефон и я развернулся на стуле, чтобы взять трубку. Женский голос сообщил, что со мной желает переговорить мистер Мендель, и вскоре в мое ухо ворвался знакомый голос:

- Гудвин? Это Мендель из конторы окружного прокурора. Вы мне очень нужны. Сколько вам понадобится времени, чтобы сюда добраться?

- Минут двадцать. Если это и вправду необходимо.

- Очень. Сейчас десять минут первого. Жду вас в половине первого. Договорились?

Я ответил, что да, если не попаду в пробку, и встал.

- Контора прокурора, - возвестил я. - Странно еще, что так долго тянули. Впрочем, я вам больше не нужен - вы, похоже, стали понимать друг дружку с полуслова.

И дал стрекача.

Глава 8

В доме номер 155 по Леонард-стрит меня продержали пять с половиной часов. Мне за все мои мытарства перепали лишь два сандвича с тушеной говядиной, кусок черничного пирога и два стакана молока - все это было проглочено за столом Менделя, помощника окружного прокурора. Помимо Менделя, меня допрашивал другой прокурорский помощник по фамилии Линдстрем, двое местных парней и даже сам окружной прокурор Маклин.

В чем меня только ни подозревали за долгие годы службы у Ниро Вулфа: и полицейских я подкупал, угощая их выпивкой, и даже в убийствах соучаствовал, но в тот день список моих предполагаемых преступлений пополнился новой строчкой. То есть, напрямик мне это не говорилось, но догадаться, куда они клонят, не сумел бы лишь полоумный - меня подозревали в тайном сговоре с федеральными властями. Разумеется, другие аспекты дела их тоже интересовали, но в конечном итоге все сводилось к злополучному свертку с фальшивой валютой. Сам окружной прокурор, во всяком случае, расспрашивал меня только про эти деньги. Причем сразу задал вопрос в лоб: знал ли я, что деньги фальшивые? Я твердо ответил "нет", и тут же почувствовал себя гораздо лучше; соврал - и будто камень с сердца свалился. Маклин тут же заявил, что я нагло вру, что надо быть полным идиотом, чтобы не заподозрить подделку. Я чистосердчено ответил, что теперь это уже не имеет значения, поскольку деньги в руках Федерального ведомства, и тут его прорвало... Сомневаюсь, конечно, что он и в самом деле считал меня способным пойти на сговор с Личем, чтобы посадить Кремера в калошу и избавиться от улики в деле об убийстве, но ведь и окружной прокурор имеет право быть таким же недоумком, как и люди, проголосовавшие за него на выборах.

Короче, отпустили меня лишь в четверть седьмого. Выйдя на улицу, я остановил такси, но к тому времени, когда оно свернуло на Тридцать пятую улицу, твердо решил, что ждать окончания ужина для расправы с Вулфом не стану. Такие лентяи вообще не имеют права ужинать. Теперь, когда Хетти сказала ему, что он уже выполнил свою миссию, утерев Кремеру нос, этот отпетый бездельник, должно быть, окончательно решил почить на лаврах. А что, пошлет Хетти счет на малую толику от сорока двух тысяч - скажем, тысяч на пять-шесть, - и опять станет бить баклуши. Хетти отпустили под залог, её жизни ничего не угрожает. От контрабанды мы избавились. Куда спешить-то? Нет уж, дудки, решил я. Пора проучить этого разгильдяя. Поднимаясь на крыльцо и доставая ключ, я обдумывал, какую из трех убийственных фраз, придуманных по дороге, пустить в ход.

Однако уже в прихожей меня ждал сюрприз. Вешалка была настолько забита верхней одеждой, что я с превеликим трудом протиснул свое пальто между двумя другими, которые узнал сразу: одно принадлежало инспектору Кремеру, а другое - Солу Пензеру. Из кабинета доносился громкий голос Кремера хриплый, как всегда, когда он был раздражен. Приблизившись к двери, я расслышал:

- ... вовсе не для того, чтобы слушать ваши дурацкие разглагольствования! Если вам есть что сказать, то говорите, а не тяните кота за хвост!

Вулф, громоздившийся за своим столом, сплел пальцы на экваторе необъятного пуза. Увидев, меня, он произнес:

- А, это ты! Приемлемо. Я уже начинал беспокоиться.

Еще бы, подумал я. Замыслив подходящую мизансцену, он считает своим долгом собрать как можно больше зрителей. Чем шире аудитория, тем вольготнее он себя чувствует. По пути к собственному столу, я огляделся по сторонам. Красное кожаное кресло занимал, как положено, инспектор Кремер, а справа от него сидел сержант Стеббинс; Пол Ханна и Ноэль Феррис расположились в желтых креслах напротив стола Вулфа, а за спиной у них разместились Реймонд Делл и Альберт Лич из фискальной службы; Марта Кирк и Хетти Эннис сидели на кушетке слева от моего стола. Сол Пензер примостился возле огромного глобуса. Я огибал Лича и Делла, когда Вулф снова заговорил:

- Вы прекрасно знаете, мистер Кремер, что у меня есть что сказать - в противном случае вы не пришли бы сюда. Как я сказал вам по телефону, мне и впрямь повезло, хотя я рассчитывал на удачу. Да, рыбку я ловил сразу в трех местах: в Ист-Сайде, в магазичике на Первой авеню, а также в театре, расположенном на Боуи-стрит. Впрочем, на успех я рассчитывал лишь в последнем из них. Когда мои ожидания увенчались успехом, я оказался перед дилеммой, кого уведомить: вас или мистера Лича. Чтобы не выбирать, я пригласил прийти вас обоих и привести с собой мисс Кирк, мистера Делла, мистера Ферриса и мистера Ханну. Мисс Эннис, моя клиентка, была уже здесь. Я решил, что первые трое заслужили право присутствовать здесь, что же касается мистера Ханны, который является одновременно фальшивомонетчиком и убийцей, то вам с мистером Личем придется решить...

- Это ложь! - взвился Ханна, но Лич, сидевший у него за спиной, ловко схватил его за руку. Ханна попытался вырваться, но Лич вцепился в него мертвой хваткой.

- Кто вы такой, черт побери? - завопил Ханна, оглядываясь, а Лич свободной рукой извлек знакомые мне корочки и сунул ему под нос. В тот же миг рядом очутился и Стеббинс.

- Вы его арестуете? - поинтересовался он.

- Нет - вы, - ответил Лич.

- Пошли вы все к дьяволу! - брызгая слюной, заорал Ханна. - Немедленно отпустите меня!

- Сядьте, Ханна! - проревел Кремер. Он уставился на Вулфа. В отличие от Альберта Лича, он много раз видел Вулфа в деле и прекрасно знал, что означало выражение его лица в ту минуту, когда Вулф назвал Ханну фальшивомонетчиком и убийцей. Поэтому он без малейшего колебания встал, опустил тяжелую лапищу на плечо Ханны и сказал:

- Вы арестованы как важный свидетель по делу об убийстве Тамирис Бакстер. Действуйте, сержант.

И вернулся на свое место. Стеббинс теперь стоял по левую руку от Ханны, а Лич справа.

- Очень рассудительно, мистер Кремер, - похвалил Вулф, - учитывая, что вещественными доказательствами его вины я не располагаю. Хотя ещё три часа назад в моем распоряжении вообще имелись лишь одни предположения. Вчерашняя беседа с этими людьми только натолкнула меня на след. Мисс Кирк? Маловероятно. Она регулярно посещала балетную школу, по утрам в течение часа занималась гимнастикой и ежемесячно получала денежное пособие от отца - все это легко проверить. Мистер Делл? Тоже почти исключено. Он уже в течение трех лет не платил за проживание. Мистер Феррис? Возможно, но с оговорками. Его слова, что в двух агентствах подтвердят его алиби почти исключают, что он мог вчера утром проследить, как мисс Эннис пришла к нам.

- И что из этого? - нетерпеливо осведомился Кремер.

- В итоге все свои усилия я сосредоточил на мистере Ханне. Он прожил в доме мисс Эннис всего четыре месяца. Регулярно платил за комнату. Он почти наверняка солгал, заявив, что, по словам мисс Бакстер, какой-то мужчина дважды преследовал её до самого дома. Учитывая, что мисс Бакстер была агентом секретной службы налогового управления, мне представляется...

- С чего вы это взяли? - перебил Лич. - Кто вам это сказал?

- Никто, - невозмутимо ответил Вулф. - Мистер Гудвин умеет складывать два и два. Ваша конспирация делает вам честь, мистер Лич, однако согласитесь - она больше уже неуместна. Итак, я не поверил мистеру Ханне, что мисс Бакстер рассказала ему такое. Вдобавок у мистера Ханны полностью отсутствовало алиби на вчерашнее утро вплоть до двенадцати часов. Никто не мешал ему проследовать за мисс Эннис до нашего дома, а потом, когда она вернулась домой, он мог угнать автомобиль и попытаться сбить её на обратном пути. Впрочем, сейчас это не имеет значения, поскольку попытка покушения не удалась.

- Все, что вы пока говорите, представляется мне крайне маловразумительным, - проворчал Кремер.

Вулф кивнул.

- Я только объясняю, почему сосредоточил все усилия на мистере Ханне. Я мог бы пуститься в пространные измышления - почему, например, он убил мисс Бакстер именно тогда и там? Возможно, она видела попытку покушения на мисс Эннис и, по возвращении домой, приперла его к стенке? Однако вы можете рассуждать на эту тему с таким же успехом, как и я. В конце концов выбивать из него признание придется вам, а не мне.

- Мне не в чем признаваться, - взвыл Ханна. - Вы ещё обо всем этом пожалеете. Я этого так не оставлю.

- Дело ваше, мистер Ханна, - произнес Вулф, поочередно обводя глазами продолжавшего стоять Альберта Лича и усевшегося на место Кремера. - Вот почему, уповая на везение и отправив по всем трем адресам своих людей, в театр "Гриб" я отрядил именно Сола Пензера. Из всех известных мне людей мистер Пензер зависит от везения в наименьшей степени. Он звонил четыре раза и докладывал, как идут дела. В третий раз, около трех часов дня, он запросил подмогу, и я выслал ему подкрепление. В четвертый же раз, менее чем два часа назад, я сказал, чтобы он приезжал сюда, и пригласил всех вас, джентльмены. Сол, опишите, пожалуйста, положение вещей.

Поскольку Сол сидел возле самого глобуса, всем, за исключением Вулфа и Стеббинса, пришлось повернуть головы, чтобы его увидеть.

- Только это? - спросил Сол.

- Да, после краткого вступления.

- Хорошо, сэр. В течение первых двух часов я расспрашивал людей, живущих поблизости, но ничего не добился и вошел в здание, в котором помещается театр. Консьержу я цель своего посещения не раскрыл, сказал только, что хочу помещения осмотреть, но судя по тому, как он ко мне отнесся и согласился принять за беспокойство сорок долларов, человек он честный и достойный. Он провел меня по театру, по цоколю и по второму этажу. На третьем этаже размещается небольшая типография. Консьерж, по моей просьбе, представил меня её сотрудникам - а в типографии трудились двое мужчин - как страхового агента, проверяющего, нет ли каких нарушений. По внешнему виду обоих работников мне сразу показалось, что я напал на верный след. Я сказал консьержу, что хочу осмотреть типографию и что это займет довольно много времени, и он отбыл восвояси. И вот, стоило мне только начать осматривать какое-то оборудование, как они оба на меня набросились, и мне пришлось выхватить пистолет. Стрелять я не стал, но одного из парочки я был вынужден отключить. Потом позвонил вам и попросил прислать Фреда и Орри, чтобы они помогли мне обыскать помещение. Вы сказали, что как только они позвонят, вы немедленно...

- Достаточно, - прервал его Вулф. - И каково положение дел сейчас?

- Они по-прежнему находятся там. На одной из полок, позади пачек с бумагой, они нашли восемь пачек новехоньких двадцатидолларовых купюр. А в двойной стенке шкафа - четыре металлических клише для изготовления этих купюр. Оба работника типографии лежат на полу со связанными руками и ногами. Имен их я не знаю. В комнате всего один стул; когда я уходил, на нем сидел Фред Даркин, а Орри примостился на кипе бумаги. У одного из фальшивомонетчиков на голове шишка в том месте, где я ударил его рукояткой пистолета, но крови нет. Консьержу мне пришлось вручить ещё двадцатку. Вот так и обстоят дела.

Пол Ханна попытался было встать, но Стеббинс с одной стороны, а Лич с другой, крепко надавили ему на плечи и удержали.

- Можете добавить ещё одну существенную подробность, - сказал Вулф. Имя, которое они вам назвали.

- Да, сэр. Это случилось уже после того, как Фред с Орри повязали их и нашли клише. Один из них сказал другому: "Говорил же я, что Пол проболтается. На кой черт мы с убийцей связались? Послушал бы ты меня, мы бы успели смыться". Остальное тоже говорить?

- Нет, пока хватит. Потом, разумеется, доложите подробно мистеру Кремеру и мистеру Личу. - Вулф чуть повернул голову. - Как видите, джентльмены, я оказался в довольно затруднительном положении, поскольку столкнулся с фальшивомонетчиком и убийцей в одном лице. Во избежание сложного выбора, я пригласил вас обоих, чтобы вы сами разобрались в этом деле. Поскольку мистер Кремер уже произвел арест...

Пол Ханна дернулся было, пытаясь до него добраться, но его попытка была тут же безжалостно пресечена Стеббинсом и Личем. Сержант и тайный агент уставились друг на друга. Ханна, в свою очередь, метнул на Вулфа испепеляющий взгляд, но тут послышался возглас Хетти:

- Вот видите, Фальстаф? Я же вам говорила!

А ведь она не говорила ему ровным счетом ничего.

Глава 9

В один прекрасный день недели три спустя мы сидели с Вулфом в кабинете, препираясь по каким-то пустякам, когда в дверь позвонили. Это оказалась Хетти. Я провел её в кабинет и усадил в почетное красное кресло. Хетти раскрыла сумочку и извлекла из неё небольшой сверток в коричневой бумаге. Вулф нахмурился. Господи, подумал я, неужели она нашла ещё одну пачку? Однако рука Хетти вновь нырнула в сумочку и появилась из неё с конвертом, который я узнал сразу.

- Это чек, который вы мне прислали, - промолвила она. - В сопроводительном письме сказано, что это моя доля от вознаграждения - сто долларов. Свою долю вы, стало быть, оставили себе?

- Да, - не моргнув глазом, соврал Вулф.

- И ты, Шпендрик, свое получил?

- Да, - столь же лихо соврал я.

- Что ж, тогда все в порядке. Но как быть с этим счетом? Пять тысяч долларов за работу и шестьсот двадцать один доллар и шестьдесят пять центов за расходы. Ты что, Шпендрик, забыл наш уговор? Разве я не обещала заплатить сорок две тысячи долларов?

- Да, было дело, - кивнул я.

- Вот, я их и принесла, - гордо заявила она и швырнула сверток Вулфу на стол. - Служащий банка лично помог мне отобрать эти казначейские обязательства и заверил, что они самые надежные. Их уже переписали на ваше имя. Впервые в жизни мне приходится с ними расставаться, но, надеюсь, что это в последний раз... Впрочем, овчинка выделки стоила. За все время после кончины моего отца это был лучший день в моей жизни. То место в газете, где написали, что он сознался, мне не понравилось, но тут вы не виноваты. Терпеть не могу субъектов, которые сознаются в чем-либо легавым. Лопух этот Пол Ханна. Признался даже, что украл машину и пытался на меня наехать. Хотел поквитаться за то, что я его драгоценный сверток забрала. А потом увидел на другой стороне улицы Тамми, и понял, что она его узнала. Когда он вернулся домой, она как раз набирала номер, чтобы куда-то позвонить, а он тут её и заколол. А потом отнес в гостиную и оставил прямо на полу, с задранной юбкой. Гаденыш настоящий. Впредь нужно быть с жильцами поразборчивей.

Вулф насупился.

- Я не могу принять от вас эти ценные бумаги, мад... мисс Эннис. Я предпочитаю сам оценивать свои услуги. Я все подсчитал и послал вам счет.

Хетти кивнула.

- Да, его сразу же порвала. Шпендрик знает, мы с ним обо всем условились. Я вас наняла и сказала, что вполне могу заплатить. А теперь вы вдруг заявляете, что так не пойдет. Это свинство.

Вулф в безмолвной ярости посмотрел на меня. Я ухмыльнулся. Он отодвинул кресло назад и встал.

- У меня срочные дела, - проскрипел он. - Оставляю вас с мистером Гудвином. Вижу, вы с ним уже хорошо спелись.

И прогромыхал в прихожую.

Мне пришлось урезонивать её целых полчаса, в течение которых она дважды запрещала называть её Хетти.