/ Language: Русский / Genre:sf,

Дорога Смерти Обретение Волшебства 2

Роберт Стоун


Стоун Роберт

Дорога смерти (Обретение волшебства - 2)

Роберт Стоун

Дорога смерти

Обретение волшебства-2

Пер. с англ. П. Ехилевской

Дабы защитить мир от хаоса магических войн, волшебники создали заклинание, а после совершения ритуала разделили это заклинание на части и доверили их хранение правительствам двух государств - Чалдиса и Индора, дабы никто и никогда не смог открыть дорогу силам тьмы.

Однако секрет магов становится достоянием человека, давно мечтающего о безграничной власти, не знающего преград на пути к достижению своей цели. Ценой пыток и убийств ему удается собрать фрагменты заклинания, и теперь он готовится к исполнению задуманного.

В погоню за убийцей бросается Брент Карретьян, у которого с ним личные счеты, а потому бывший шпион действует не только во имя спасения мира, но и во имя мести и не остановится ни перед чем, дабы отплатить за причиненное зло и... навсегда похоронить некоторые тайны из собственного прошлого.

Моей матери, которая бесконечно

бережно и терпеливо относилась к каждому

всплеску творческой фантазии сына и

тщательно следила за тем, чтобы над

письменным столом всегда ярко горел свет.

С благодарностью Мэтту и Джону, чья

добрая дружба и ценные советы помогли

появиться на свет этой книге, и Дэб - по

причинам, которых больше, чем страниц в

моем романе.

То, что скрывалось под спудом, получит

свободу;

Силу сломит еще большая сила.

То, что, голодное, дремлет,

Голос веков пробудит

И вернет снова к жизни.

(Из древней крайнской баллады)

1

С приближением весны самые разные цветы всевозможных оттенков запестрели по обеим сторонам торгового тракта. Да и сама дорога наполнилась путниками: пилигримы и солдаты, бродяги и священники. Фермеры везли урожай на рынок, гуртовщики гнали скотину, купцы следовали из Хартума в Деши, а бродячие комедианты приготовились выманивать истосковавшихся по развлечениям после долгой зимы горожан из их домов и деньги из их карманов. Мало кто знал дорогу лучше, чем Фентон Свейн. В качестве курьера Свейн провел большую часть жизни, мотаясь с пакетами, наполненными бог знает чем, между Прандисом и Белфаром. Он полагал, что за долгие годы, проведенные на этой дороге, она продемонстрировала ему все, что у нее было. Но так он считал только до сегодняшнего дня.

Щурясь из-за низких лучей восходящего солнца, Свейн взглянул на восток. Сперва он подумал, что наперерез ему движется вьючная лошадь, каким-то образом отбившаяся от купеческого каравана. Но его радость по поводу нежданно свалившейся удачи была весьма недолгой, поскольку, приглядевшись повнимательнее, Фентон обнаружил, что нечто, ошибочно принятое за большой коричневый тюк, на самом деле являлось всадником, скорчившимся на спине своей лошади. Совершенно безжизненное тело весьма рискованно свешивалось с правого бока чалой лошади, руки безвольно покачивались при каждом шаге. По-видимому, это был мужчина средних лет, судя по седым прядкам, поблескивавшим в черных волосах. "Чудо, что он до сих пор не свалился", подумал Свейн.

Затем он сообразил, что всадник свалился бы уже давным-давно, не будь он надежно привязан к седлу кожаным ремнем.

Свейн подъехал к чалой и поймал ее волочившиеся поводья. Очень осторожно он дотронулся до слишком бледной щеки незнакомца, задаваясь вопросом, какова же она в действительности на ощупь, холодная плоть трупа. Однако он немало удивился, поскольку так и не узнал этого.

Едва палец Свейна коснулся лица мужчины, тот подскочил, словно вздернутый невидимой петлей. Карие, налитые кровью глаза незнакомца диким взором уставились на Свейна, дорогу и окрестные поля, не находя ничего знакомого.

- Эй, полегче, - мягко произнес Свейн. - Я просто хочу помочь.

Но еще произнося эти слова, он подумал, что человек, возможно, уже не нуждается в помощи. Всадник был бледен, как смерть, дрожал и корчился от боли, а его кожаный костюм для верховой езды промок от пота. Свейн взглянул на свою руку и внезапно испугался: уж не довелось ли ему столкнуться с жертвой чумы?

Чума или нет, он не мог оставить незнакомца умирать прямо на дороге.

- Недалеко отсюда есть трактир... - начал Свейн.

- Белфар, - прохрипел всадник.

Свейн моргнул, удивляясь тому, что незнакомец находится в сознании и даже может говорить.

- Белфар? Прандис ближе на целый день пути, но вам, друг мой, не добраться ни туда, ни туда. Позвольте, я провожу вас до трактира и пошлю за доктором...

Свейн вскрикнул, почувствовав ледяное прикосновение стали к своему животу. Он опустил взгляд и обнаружил, что дрожащая рука незнакомца приставила к нему кинжал. Фентон не сомневался, он с легкостью управится с обессилевшим мужчиной и силой притащит его в трактир, но если глупец ищет смерти... что ж, сочувствие курьера не распространялось так далеко.

- Белфар, - повторил всадник. - Сколько до него?

- Два дня езды, - ответил Свейн, подумав: "Для здорового. А в твоем состоянии целая жизнь".

Человек взглянул на дорогу, словно мог проникнуть взором через многие мили полей и увидеть стены Белфара.

- Убирайтесь, - приказал он, слабо пнув лошадь курьера.

Он не сводил глаз со Свейна, продолжая сжимать в руках кинжал, пока тог не отъехал от него на достаточное расстояние. Собрав волю в кулак, незнакомец тронулся следом. Каждый шаг вызывал новый взрыв мучительной боли у него в животе, но живым или мертвым Брент Каррельян твердо решил добраться до Белфара.

На второй день пути из Прандиса боль прекратилась. Брент так свыкся с ней, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: она и в самом деле ушла, и теперь жизнь медленно возвращалась в уставшее тело. В первую очередь его интересовал вопрос, как далеко до Белфара, но он не мог предположить даже примерно. К сожалению, не приходилось сомневаться, что ехал он крайне медленно. Похоже, лысый убийца, цель Каррелья-на, теперь значительно опережал его. Опережал и смеялся, сознавая, что выполнил свою работу. Вместе с мыслями об убийце перед глазами Брента встал образ Карна, искалеченные ноги друга беспомощно распростерлись на кровати. Пальцы Брента невольно сжались в кулаки, дрожащие кулаки, причем не только от ярости, как с горечью отметил Брент. Возможно, боль и исчезла, но он ничего не ел с того момента, как покинул город, не считая случайного глотка воды из фляги, висевшей возле седла. Брент мимоходом подумал, что следовало бы вынуть из седельных сумок хлеб и сыр, однако его остановила единственная мысль: "Вперед!"

Он прекрасно провел следующий день, погоняя чалую, стараясь при этом не превышать пределов ее выносливости. В какой-то момент Брент попытался обследовать свою вялую память в поисках имени лошади.

- Рэчел? - предположил он, хотя и не был полностью уверен, что его скакун и вправду кобыла. Чалая не отреагировала, она старательно отгоняла хвостом мух и неуклонно продвигалась к западу.

Это случилось позже вечером, незадолго до того как Брент собрался подыскать трактир для ночлега. Новый приступ боли, гораздо более жестокий, чем когда-либо прежде, вмиг скрутил его. Мнимое выздоровление оказалось лишь издевательской передышкой. Неожиданный спазм сдавил грудь так, что на мгновение он потерял возможность дышать. Внутренности извивались, словно клубок ядовитых змей.

Секундой позже он потерял сознание.

Брент мог бы спать целыми днями, пока тело сражалось с приступами неизвестной болезни, но сны периодически будили его. Сперва они были просто образами, хаотичными вспышками отрывочных кусочков из его прошлой жизни. Стычки со стражниками в Белфаре. Украденная бутылка вина, которую они разделили с высоким, рыжеволосым юнцом на какой-то крыше. Вот он лежит в колыбели в какой-то темной комнате, хотя он слишком большой для младенческой постельки, и плачет, плачет без конца, не надеясь быть услышанным. Ощущение первой золотой монеты, зажатой в кулаке.

Бывали моменты, когда сны переставали тревожить его и наступали периоды забвения. Он с облегчением погружался в последнее.

Но образы становились более настойчивыми. Он видел картины совсем недавнего прошлого. Брент вновь стоял возле основания колонны крайн, наблюдая, как рабочие тащат наверх его единственного друга. Ноги Карна болтались, как у тряпичной куклы, они с силой ударились о колонну, но он ничего не почувствовал. Затем образ потускнел, и его место заняла насмешливая ухмылка лысого убийцы, которому Брент все еще не подобрал имени. А еще лицо невысокого темнокожего мужчины с резкими, словно у хищной птицы, чертами, носящего изящный галстук-бабочку.

Но хуже всего были не воспоминания, а странный, постоянно повторяющийся кошмар. В лихорадочных галлюцинациях Брент обнаруживал себя в огромной, холодной комнате, вырубленной в скале наподобие Атахр Вин. Звуки здесь заглушались, словно древние скалы поглощали любое дерзкое слово. Возле стены он видел силуэт огромного мужчины, державшего в одной руке сверкающий драгоценный камень, а в другой - темную статуэтку. И когда рука гиганта крепче сжимала фигурку, Брент чувствовал, что его ребра начинают прогибаться, трещать, а затем внутренности взрывались.

Именно в эти моменты он всегда просыпался, жадно глотая воздух и надеясь увидеть перед собой что-нибудь - что угодно - другое. Он пытался противиться сну, фиксируя взор на горизонте, но за бесконечными полями пшеницы и ржи не было никаких признаков города. Вскоре Брент оставил всякие попытки сообразить, где же он находится. Каррельян заставлял себя концентрироваться на ничем не примечательных поворотах унылой и скучной дороги, но редко добивался сколько-нибудь продолжительного успеха. Чаще он пребывал без сознания, покачиваясь в седле, и мили пути оставались для него незамеченными. К счастью, Рэчел была разумным и спокойным существом, безропотно бредущим вперед.

Как-то раз Брент очнулся в тихий предрассветный час, находясь почти в здравом рассудке, словно боль сожгла некую туманную дымку в его мозгу. Рэчел стояла у обочины дороги, наслаждаясь длинными стеблями травы. Брент, собравшись с духом, выпрямился в седле, отчего его желудок почувствовал себя рыбой, которую чистит прилежная кухарка. Он подумал было перерезать ремень, удерживавший его в седле, и рухнуть в траву, просто чтобы несколько часов отдохнуть по-настоящему и, возможно, заснуть без сновидений. Однако Брент знал, что не найдет в себе сил снова взобраться в седло.

Упрямый путник безжалостно направил Рэчел на дорогу. С каждым шагом острие боли все глубже вонзалось в желудок, но он скрипел зубами, заставляя себя сосредоточиться на холодном взгляде Хейна, словно на стрелке компаса. Он продержался больше часа, следя, чтобы Рэчел без лишних остановок двигалась к Белфару, но постепенно его тело все ниже клонилось к шее лошади, а голова все больше моталась, пока он вновь не обнаружил себя зажатым в руке хмурого человека в очень холодной комнате.

В следующий раз очнувшись от мучительного кошмара, он обнаружил себя въезжающим между двумя древними каменными стенами на улицы Белфара. Некогда к каждой стене крепилась створка огромных железных ворот - до сих пор можно было увидеть четырехфутовые борозды, в которых располагались петли, - но с тех пор как Белфар стал купеческим городом, самым большим в Чалдисе, его ворота были широко распахнуты для всех. И в качестве символа свободной торговли старейшины шестьдесят лет назад решили и вовсе убрать ворота; Белфар превратился в открытый город. Все дороги вели сюда, сюда заходил каждый караван с товарами, и не существовало в мире такой вещи, которую нельзя было здесь продать, купить или, в случае Брента, украсть.

Каррельян родился в Белфаре, но он никогда не ощущал его своим домом. Да, здесь случалось не только плохое, но и хорошее - проказы и маленькие триумфы, выпадавшие на долю Брента, когда ему вместе с Марвиком, товарищем тех лет, случалось освоить новый трюк своего ремесла. Но покинув Белфар, Брент не испытывал сожаления - дерзкий и способный вор последовал за человеком по имени Карн в столицу, где и началась настоящая работа.

Теперь, похоже, она привела Брента назад, но уже почти в виде трупа.

Поводья оставались в его руках исключительно по воле случая, к тому же у Брента все равно не хватило бы сил воспользоваться ими, так что Рэчел бродила по городу, повинуясь собственной воле. Ранним вечером улицы были все еще переполнены. Десятки торговцев настойчиво предлагали свои товары с повозок и лотков, находившихся по обочинам дороги. У стен выстроились нищие, демонстрируя разнообразные увечья - кто настоящие, а кто и фальшивые, - в надежде на то, что им швырнут монетку. Моментально вокруг лошади образовалась толпа ребятишек, и Брент ощутил внезапный приступ боли, на сей раз вызванный нахлынувшими воспоминаниями, - он увидел свою собственную немытую руку, протянутую к купцам, проезжавшим мимо по дороге. Полубессознательно он сунул руку в карман и швырнул пригоршню монет, гораздо больше, чем собирался, несчастным детям.

Эта оплошность лишь подогрела аппетиты маленьких побирушек. Они скакали и бесновались вокруг его лошади, требуя большего, распевая песенки и громко крича, привлекая тем самым взгляды всех прохожих. Брент двигался вперед еще несколько мгновений, меньше всего желая оказаться в центре внимания и надеясь, что попрошайки просто уберутся прочь, увидев его безразличие. Однако по опыту он знал, что рассчитывать на подобную удачу не приходится. Дети кружили и орали с неослабевающим пылом, выкрикивая свои песенки о нужде, царящей на темных улицах. Он знал единственный способ избавиться от них, хотя в его состоянии такое действие являлось полным абсурдом, - положил руку на эфес меча. Брент не смог бы поднять клинок, даже если бы от этого зависела его жизнь, но угрожающего жеста оказалось достаточно. Маленькие попрошайки растворились во тьме.

Брент огляделся вокруг и сообразил, что Рэчел случайно завезла его в беднейший и самый опасный район, который горожане называли Лабиринтом Блейка. Он прекрасно помнил эти узкие, мрачные улочки, ведь ему самому пришлось достаточно долго прожить здесь. Брент очень хорошо понимал: задерживаться в этом месте было равносильно тому, чтобы нарисовать мишень у себя на лбу. Обитатели Лабиринта Блейка знали вкус конины и понимали толк в одежде. К тому же они могли за полмили учуять, есть у вас деньги или нет. Брент отчаянно нуждался в относительной безопасности трактира и был бы счастлив остановиться в первом же попавшемся на пути.

Вскоре перед ним замаячила видавшая виды вывеска, обещавшая пиво и комнаты для ночлега. Перед лачугой - слишком много чести было назвать эту развалюху трактиром - болталась троица бедно одетых женщин. Взглянув на их покрытую мурашками кожу, Брент содрогнулся. Они сбились в кучку, испуганно глядя на путника, и, когда он остановил Рэчел у дверей, принялись шепотом совещаться. Две женщины, по всей видимости отчаянно нуждавшиеся в деньгах, понадеялись, что какая бы загадочная хвороба ни мучила путешественника, она окажется не заразной или по крайней мере не смертельной, и постарались привлечь к себе его внимание.

Брент проигнорировал их жалкие попытки. Каждое движение стоило ему бешеного количества сил и решительности. Он сконцентрировал всю свою волю на извлечении кинжала из ножен. Затем принялся слабой рукой пилить один из ремней, удерживающих его в седле.

Впрочем, с тем же успехом он мог бы воспользоваться ножом для масла.

Путник подозвал ближайшую из девиц. Прежде чем приблизиться к лошади, та ехидно улыбнулась товаркам, бросив на них взгляд, преисполненный триумфа. Затем она повнимательней рассмотрела клиента. Черные волосы, похоже чуть тронутые сединой, - разобрать было нелегко, поскольку они до самых корней пропитались потом, впрочем, как и одежда, кстати, достаточно дорогая, хотя и непримечательного, черного цвета. Он мог даже показаться привлекательным, если бы выглядел не таким измученным и хотя бы на несколько мгновений перестал дрожать. Девица мысленно взмолилась о том, чтобы не подхватить болезнь, терзавшую незнакомца. Разумеется, при ближайшем рассмотрении она усомнилась в том, что он окажется способен хоть что-то с ней проделать. Впрочем, это уменьшало риск заражения.

Путник приставил к ее плечу какой-то предмет, и девица с ужасом поняла, что это был нож. Она взвизгнула и отскочила в сторону.

- Нет, - прохрипел он. - Обрежь ремни.

Только тут она заметила кожаные полоски, которыми незнакомец привязал себя к седлу. Проститутка взяла кинжал и перерезала ремни несколькими уверенными взмахами. Ей, высокой и ширококостной, было несложно помочь ему слезть с лошади, но сделав это, девица обнаружила, что теперь придется еще и поддерживать клиента, иначе он рухнет прямо на мостовую.

Весьма потасканного вида косоглазый парень появился из дверей трактира и взял под уздцы лошадь Брента. Бывший шпион понадеялся, что в услугу входила и обратная доставка лошади.

- Отнеси эти сумки в мою комнату, - приказал он. Это была самая длинная фраза, произнесенная им за последние дни.

К тому времени как шлюха помогла Бренту подняться на второй этаж, где располагались спальни, их догнал косоглазый, тащивший чересседельные сумки Брента.

- Сюда, - пробурчал он, указав на одну из хлипких дверей, выходивших в полутемный коридор.

Девица помогла Бренту войти внутрь и опустила его на кровать. Трактирщик грохнул сумки на пол и вышел, сально ухмыльнувшись, прежде чем закрыть за собой дверь.

- Хочешь, чтобы я сняла с тебя все это, сладенький? - осведомилась девица и, не дожидаясь ответа, сноровисто принялась стаскивать с Брента одежду, произведя при этом парочку сладострастных движений, которые должны были подогреть интерес клиента. Похоже, она была всерьез обеспокоена возможной неудачей. Когда обнаженный Брент растянулся на кровати, она перешла к более откровенным действиям и принялась расстегивать пеструю обтягивающую блузку. На свет появился весьма внушительный бюст, отмеченный красными пятнами там, где предыдущие воздыхатели впивались в него зубами, и все же, по ее мнению, самый лучший на улице.

Однако ее предполагаемый зритель уже спал.

Девица подождала целых полторы минуты -достаточно для того, чтобы убедиться, что клиент находится в бессознательном состоянии, - затем застегнула блузку, забрала все деньги Брента и ушла.

"В любом случае, - подумала она, - похоже, выдалась недурная ночь".

Проснувшись, Брент приоткрыл глаза, надеясь понять, где он находится, но окружающий мир расплывался, словно он смотрел на него сквозь пелену слез, туманящих взор. Он обладал определенным жизненным опытом, который подсказал ему две вещи: он больше не находится на спине лошади и очень скоро ему предстоит умереть. Последнее обстоятельство, должно быть, заслуживало глубочайшего сожаления, однако, если смерть способна погасить пожар, бушевавший у него внутри, Брент готов был лишь приветствовать ее приближение.

- Доброе утро.

Голос был веселым и слишком громким. Брент моргнул и постарался повернуть голову. Неподалеку маячил туманный овал, который, по всей вероятности, являлся головой незваного гостя. Брент вновь моргнул, попытавшись сфокусироваться на пятне.

- Ну, как мы чувствуем себя нынче утром? Это надо же, настолько расслабиться прошлой ночью, и где, в Лабиринте Блейка! Насколько я знаю, ты вполне мог бы позволить себе что-нибудь более пристойное. Обуяла ностальгия по дешевому пиву и еще более дешевым женщинам?

Брент прикрыл глаза и тихонько застонал. Если уж ему суждено умереть, то пусть это произойдет побыстрее, поскольку этот голос он узнал бы из тысячи.

- Как ты нашел меня, Марвик? - с трудом прохрипел он.

Человек расхохотался.

- Нельзя сказать, что тебя совсем уж не знают в нашем городишке. Да и вел ты себя вчера не то чтобы неприметно.

Брент помотал головой. Движение отозвалось жуткой болью, которую, по его представлениям, нельзя было не только вытерпеть, но даже представить.

- Я не настолько лез на рожон, к тому же прошли годы с тех пор, как я в последний раз бывал в Белфаре.

- Что ж, - продолжил Марвик все тем же игривым тоном, - не хочется тебе льстить - мамаша некогда говаривала, что лесть забивает башку так же быстро, как мерзкие вши, - но годы оказались к тебе милосердны. Малость прибавилось седины на висках, но в остальном...

- И все-таки, как ты разыскал меня?

Бренту было безумно тяжело говорить, но он решил, что боль, вызванная собственными словами, предпочтительнее мучительной болтовни Марвика.

Приятель вздохнул.

- Ладно. Местная шлюха неплохо развлеклась на твои золотые прошлой ночью.

- Шлюха? Мои золотые?

Брент чуть не сломал голову, пытаясь восстановить в памяти хоть что-то о своих передвижениях по Белфару. Он не помнил никакой женщины и сомневался, что был способен как-то себя с ней проявить. Он прижал ладонь к глазам, которые все еще не желали открываться.

- Не притворяйся, что не помнишь, - хмыкнул Марвик. - Особенно учитывая, что ты валяешься здесь голышом, словно ощипанная курица. Скромность никогда не была твоей отличительной чертой. В любом случае, старина, тебе не следовало забывать о необходимости сначала выгнать из своей постели девку, а потом уже засыпать. В общем, ты захрапел, а она облегчила твои карманы и отправилась на один из тех кутежей, которыми мы некогда так гордились. Высосала почти все виски в баре Бейдена. К тому времени как девка угомонилась, каждая собака знала о том, что она разбогатела и каким образом. Мне оставалось только пошевелить мозгами и выяснить, как выглядел заезжий купец.

Брент снова застонал. Отправляясь в Белфар, больше, чем чего-либо иного, он хотел избежать неприятностей, воплощенных в Марвике. А взамен наткнулся прямо на него, словно корабль на рифы. Брент полагал, что ему необходимо открыть глаза и взглянуть на друга юности - вряд ли Марвик уберется прочь как минимум без этого признака узнавания.

На этот раз его зрение функционировало более сносно. Комната все еще казалась расплывчатым пятном, впрочем, нужды в корректировке не было - то немногое, что видел Брент, выглядело достаточно отвратительным, чтобы погасить дальнейшее любопытство. Он так и не понял, были ли стены выкрашены в зеленый цвет или просто покрылись плесенью.

И посреди всего этого, на стуле рядом с постелью, сидел Марвик. Он не видел этого человека много лет, с тех самых пор, как им обоим едва сравнялось двадцать и когда товарищ его юности решил остаться в Белфаре, а не отправиться с Брентом и Карном в Прандис. Как ни странно, Марвик не сильно изменился. Возможно, линия волос слегка отступила, но вор все так же стягивал свои кудрявые рыжие волосы в тугой хвост. Подобный странный стиль обычно предпочитали лишь индорцы. Однажды Брент задумался, не текла ли в жилах Марвика толика индорской крови, однако молочно-белая кожа и россыпь веснушек свидетельствовали скорее о северо-восточных горах, но никак не об Индоре.

Что же касается всего остального, Марвик сохранил ладную, подтянутую фигуру. Брент решил, что бывший товарищ не оставил своего ремесла, поскольку ни одна обычная работа не требовала подобной тренированности. И, похоже, его бизнес процветал. Марвик был одет в синюю бархатную куртку и такие же штаны. Костюм имел отделку в виде золотых петелек на запястьях и лодыжках. На вкус Брента слишком кричаще, но Марвика всегда тянуло именно к этому, несколько вульгарному стилю.

- Мне нужна помощь, - слабым голосом произнес Брент.

- Ну, это очевидно, стоит только взглянуть на тебя, - ответил Марвик, и его губы сложились в привычную ухмылку. Брент заметил, что когда Марвик улыбается, морщинки становятся глубже, чем в былые годы. - Боже, Брент, я не припомню, чтобы ты так плохо выглядел, с того самого раза, когда мы с тобой впервые попробовали виски. - Марвик закинул голову и расхохотался, смакуя воспоминания. - Ты был зеленее кузнечика и блевотина из тебя хлестала, как из бака с дыркой. Нам с Карном пришлось тащить тебя всю дорогу от трактира Парсона до дома. Кстати, как поживает старикан? В этом месяце я не получил от него письма. Брент сморщился при упоминании Карна. Имя его друга вновь открыло в мозгу ту крысиную лазейку, ведущую к образу убийцы.

- Кончай болтать, Марвик, мне нужна помощь. В том кошельке были все мои деньги...

- Не слишком благоразумно, - перебил Марвик, сморщив кончик своего длинного, острого носа. - Мамаша всегда говорила, что монеты ревнивы, как любовники, и потому их не следует держать вместе.

- Мне нужно, чтобы ты отнес письмо моему банкиру в Белфаре, - продолжал Брент, проигнорировав реплику Марвика с мастерством, рожденным долгим опытом. Скорость, с которой вернулась эта привычка, поистине впечатляла.

- Ах, да, - протянул Марвик, откидываясь на спинку стула и улыбаясь. Верно, теперь у тебя в каждом городе по банку. Ты ими владеешь или просто держишь там свои деньги? Мамаша всегда говорила...

Брент застонал.

- Держись, - подбодрил Марвик, забыв, что хотел сказать до того. Знаешь, я уже позвал доктора. Ты не слишком-то хорошо выглядишь.

На самом деле это было еще мягко сказано, но стон спровоцировали не физические страдания, а упоминание о почтенной родительнице Марвика. Брент с нею никогда не встречался. Они с Марвиком познакомились еще детьми и с тех пор вместе болтались по белфарским улицам; уже в те дни никакой матери у Марвика не было и в помине, хотя он постоянно цитировал ее высказывания, немногие из которых имели хоть какой-то смысл. Брент подозревал, что матушка его приятеля являлась не более чем мифом. Трудно представить себе женщину из плоти и крови, способную превзойти разговорчивостью самого Марвика.

- Напиши просьбу о кредите, - наставлял Брент. - А я подпишу...

- Вовсе незачем, - перебил Марвик, роясь в карманах. - К тому времени как я появился в баре, девка напилась в стельку, и забрать у нее обратно кошелек было сущим удовольствием.

С этими словами Марвик швырнул на кровать маленький кожаный мешочек, и он со звоном приземлился у бока Брента. Каррельян подозревал, что звенел он гораздо более уныло, чем предыдущей ночью. Да и выглядел он тогда гораздо более внушительно.

Марвик поймал взгляд Брента и пожал плечами.

- Я же сказал тебе, очень много виски.

"Без сомнения", - подумал Брент, заодно задаваясь вопросом, уж не прошлой ли ночью Марвик обзавелся роскошным синим костюмом.

Беседа старых друзей прервалась, поскольку Брент снова погрузился в мучительный сон, в котором он вновь превратился в статуэтку. Пальцы хмурого незнакомца сжимали его талию, в желудок ввинчивались гвозди, все глубже и глубже, так что Бренту в какой-то момент показалось, будто они сейчас выйдут наружу из его спины. И когда боль стала невыносимой, в сон вмешался новый элемент: жуткий, отвратительный запах, наполнивший легкие и завладевший всем его существом.

Нет, это не новый элемент сна, все происходило наяву. Проснувшись, Брент обнаружил, что по комнате и в самом деле плавает дым. Первая его мысль была о пожаре, но он быстро признал ее ошибочность, поскольку понял, что существует более безобидное объяснение. На краю кровати восседал странно одетый человек, сжимавший в руках небольшую медную курительницу, которая чадила Бренту прямо в нос. Заметив, что больной очнулся, человек передал ее стоявшему рядом Марвику.

- Брент, - так же весело, как и обычно, начал тараторить старый приятель. - Рад познакомить тебя со Старым Сычом.

Старый Сыч мрачно наклонил голову, словно он в отличие от Марвика понимал серьезность ситуации.

- Вам повезло, юноша, - начал он, - что мой путь пролегал через этот городок и я остановился в сей замечательной гостинице. Дальнейшее отсутствие медицинской помощи, по всей вероятности, привело бы к фатальным последствиям.

Брент не сомневался, что медицинская помощь, оказанная любым лекарем, который останавливался в этом трактире, могла оказаться не менее фатальной, но он был слишком слаб, чтобы протестовать.

Старый Сыч склонился над пациентом, внимательно вглядываясь ему в глаза и таким образом предоставляя возможность вернуть любезность. Человек выглядел, как ходячие мощи. Его голову, по-видимому лысую, прикрывала шапочка, связанная из оранжевых ниток. Яркий цвет придавал какой-то болезненный, желтоватый оттенок его лицу, и без того подвергшемуся глубокому воздействию погоды и времени. Наряд Старого Сыча представлял собой совершенно бесформенный каскад шарфов и плащей, старых и новых, но все без исключения они были самых разных кричащих оттенков, и все предметы одежды были сшиты из разных материалов.

- В первую очередь, - объявил старик, - прочь это одеяло.

Брент при всем желании не смог бы возразить, когда Старый Сыч быстро сдернул с него рваное одеяло. Он остался лежать абсолютно голым, сердито глядя на непрошеного лекаря.

- Ну а теперь, - сказал Старый Сыч, - посмотрим, что вас беспокоит. Опишите симптомы.

Брент подозрительно уставился на старика. Тот гораздо больше смахивал на нищего, чем на врача, и Каррельян с тоской подумал о докторе Парди, оставшемся в Прандисе.

- Ты ведь знаешь, мне есть, чем заплатить, - пробурчал он, обращаясь к Марвику. - Почему ты не сообразил послать за приличным врачом?

- Может, я и не "приличный", - язвительно ответил Старый Сыч, - но хороший. Очень хороший. И хотя я не имею привычки навязывать кому-либо свои услуги, должен предупредить: сомневаюсь, что вы проживете достаточно долго, чтобы дождаться кого-то еще, даже если какой-нибудь приличный доктор, как вы выразились, согласится пойти к больному, лежащему в Лабиринте Блейка.

Весьма убедительная логика. И столь же убедительно выглядел сам Старый Сыч.

Брент коротко описал, как началась боль у него в животе, со временем проникая все глубже, и наконец распространилась на все тело, затронув голову и затруднив дыхание.

Внимательно слушая, старик тщательно размял пальцы и засучил рукава. Учитывая многочисленные слои одежды, процесс этот занял немалое время. Наконец его тощие, морщинистые руки обнажились по локоть. Кожа беспомощно отвисла и покачивалась при каждом движении. Брент сморщился от отвращения, когда старик положил руки ему на плечи и принялся исследовать его тело. Ткнул там, потер здесь, задумчиво надавил ладонью, приняв позу человека, который к чему-то прислушивается. Брент подозревал, что подобная пантомима помогала ему сохранить хоть какую-то репутацию целителя в течение нескольких последних десятилетий.

Вскоре скрюченные руки лекаря добрались до живота пациента, осторожно коснувшись пораженного места. Даже это мягкое прикосновение оказалось непереносимым, и Бренту пришлось крепко сжать зубы, чтобы вытерпеть острую боль.

- Ага! - воскликнул Старый Сыч, когда его пальцы легко пробежались по животу Брента. - Мне следовало догадаться!

Возглас лекаря заставил Марвика подойти на шаг ближе и взглянуть через плечо врача на своего обнаженного приятеля.

- Что вы нашли?

- Неудивительно, что ваш друг страдал от боли в животе. Это общие симптомы родовой деятельности.

- Простите?.. - опешил Марвик.

- Проще говоря, ваш друг забеременел. Марвик отступил назад и скептически воззрился на старика. Его безграничная вера в человеческую природу подверглась серьезному испытанию, однако он не мог пройти мимо комического аспекта.

- Брент забеременел? - уточнил Марвик, и его глаза заблестели. - Но ты никогда не говорил мне, что вышел замуж!

С Брента было вполне достаточно. Пока Марвик шутит, а Старый Сыч несет ахинею, убийца спокойно продвигается к западу. Брент с трудом протянул руку, вцепился в один из шарфов Старого Сыча и воспользовался им, чтобы подтянуться и сесть.

- Нет времени, - прошипел он, пристально глядя на Марвика. - Убийца...

Старый Сыч осторожным толчком уложил его обратно в постель и водворил на место свой шарф.

- Нет, - покачал головой старик. - Я врач, а не убийца. А теперь давайте займемся нашей проблемой.

С этими словами лекарь начал потирать свои сложенные руки. Он занимался этим дольше, чем кому бы то ни было могло показаться необходимым, а Марвик с интересом наблюдал за странной процедурой. Постепенно руки Старого Сыча становились все более бесплотными. Теперь они испускали тусклый свет, соперничавший с тем, что лился сквозь окно в комнату, и Бренту показалось, будто он может разглядеть цвета одежд старика сквозь его пальцы.

- Интересный вопрос, - продолжил Старый Сыч, словно его и не прерывали. - Как всегда. Беременный чем?

Задав этот сакраментальный вопрос, он раздвинул бесплотные ладони и почти по локоть засунул руки в желудок Брента. Издав дикий крик, больной потерял сознание.

Услышав крик Брента, Марвик тоже закричал, но не только не упал в обморок, но шагнул вперед и схватился за рукоять кинжала.

- Ты что делаешь, старик? - резко спросил он, и былое веселье в его голосе сменилось угрожающими нотками.

- Тише! - прошипел лекарь, сопровождая приказ взглядом, который вмиг утихомирил даже бесстрашного грабителя. - Это самая сложная часть.

Старый Сыч начал медленно вытягивать руки из желудка Брента. Не было ни крови, ни гноя. Руки старик вынимал столь же необъяснимо легко, как и ввел внутрь, но на этот раз в них что-то было.

Сперва Марвик мог сказать только, что предмет был зеленым, но когда Старый Сыч приподнял его повыше, из живота Брента выскользнуло нечто, напоминавшее кожистое крыло.

- Ну что, удивил я тебя? - поинтересовался целитель, и на лице его появилась удовлетворенная улыбка.

- Да уж, дьявол побери, - пробормотал Марвик, пытаясь скрыть изумление.

- Я не с тобой говорю, - фыркнул старик, - а с "младенцем" твоего друга.

- Но ведь это на самом деле не...

- Не ребенок? Разумеется нет. Хотя твой друг умер бы в течение ближайших часов, пытаясь произвести его на свет.

- Что же это тогда? - спросил Марвик.

- Посмотрим, - предложил Старый Сыч, финальным рывком выдергивая создание из тела бывшего шпиона. Когда длинный змеиный хвост твари выскользнул из пупка Брента, кожа на животе больного сомкнулась, на ней не осталось ни малейшего следа. На том месте, где к ней прикасались руки лекаря, не было заметно даже царапины.

Но внимание Марвика было приковано не к Бренту. То, что сжимал в руках Старый Сыч, оказалось крылатым, хвостатым созданием примерно восемнадцати дюймов в высоту. Его целиком покрывала зеленая чешуя, но в остальном оно являлось крошечной копией лысого старика. Как ни странно, оно во многом смахивало на самого Старого Сыча.

- О, это хитрые маленькие бестии, - заметил лекарь, показывая тварь Марвику. - Но, безусловно, смертельно опасные.

Губы Марвика искривились от отвращения, он поспешно схватился за рукоять кинжала.

- Боюсь, это не поможет, - вздохнул старик. - В настоящий момент гомункулус не более материален, чем мои руки. Твой клинок просто пройдет сквозь него без сколько-нибудь заметного результата.

Очень осторожно Марвик ткнул тварь острием кинжала. Она повернула костлявую голову и зашипела на грабителя, обнажив желтые острые зубки. Марвик видел туманный силуэт клинка под кожей гомункулуса, но он явно не причинил ему никакого вреда.

Вор медленно вытащил оружие и обратил внимание на то, что лезвие осталось таким же чистым, каким оно было, когда он закончил полировать его сегодня утром.

- И что оно делало внутри Брента? - спросил наконец грабитель, все еще не находя в себе сил оторвать взгляд от мерзкой маленькой твари.

- Ждало, когда его произведут на свет, - ответил Старый Сыч и, заметив полный изумления взгляд Марвика, пояснил: -- Гомункулус проник в тело твоего друга как нематериальная субстанция, каковым и является сейчас. Все просто. Затем он должен был материализоваться, и все это в животе твоего друга. Это убило бы их обоих. Самое сложное - это материализация без полного слияния с объектом, трюк, во многом зависящий от силы убеждения. И именно это он и проделывал - убеждал внутренние органы твоего друга предоставить ему немножко места. Еще немного - и предприятие могло увенчаться успехом. А стоило гомункулусу получить достаточно большое пространство в животе твоего друга, он обрел бы плоть.

- И тогда?..

Старик пожал плечами.

- Тогда оно стало бы пробивать дорогу наружу. Марвик содрогнулся.

- На самом деле, - продолжил Старый Сыч, - весь процесс не оказался бы и вполовину столь долгим, не будь у твоего друга такой неслабой коллекции защитных средств. - Лекарь наклонил голову, более пристально рассматривая пациента, словно мог увидеть защитные заклинания, которыми Брент обзавелся за долгие годы. - Насколько я понимаю, не слишком популярный парень. Однако все эти заклятья изрядно осложнили жизнь несчастному гомункулусу.

- Как нам прикончить его? - перешел к конкретным проблемам Марвик, утомленный обилием специфических подробностей.

Лекарь пропустил его вопрос мимо ушей, поскольку находился в состоянии глубокой задумчивости. Он вертел в руках гомункулуса, внимательно изучая странное создание.

- Кто бы ни пытался прикончить этого парня, он явно не был новичком в магии.

- Уверен, Брента это порадует, - отозвался Марвик, бросая взгляд на друга, все еще лежавшего без сознания. - Хотя он сильно изменился с тех пор, как покинул Белфар, вряд ли его вдохновила бы перспектива быть убитым дилетантом. Вы можете узнать, кто послал эту бестию?

Лекарь в ответ лишь хмыкнул и принялся что-то вполголоса бормотать. Марвик не сразу понял, что это не прежнее заклинание, старик творил некую иную магию. Воздух вокруг гомункулуса и рук Старого Сыча засиял и изменил цвет. Чем дольше бормотал старик, тем ярче становился воздух, пока наконец тварь не окружила голубая сфера диаметром около двух футов. Чародей замолчал и осторожно извлек из нее руки. Гомункулус остался в сфере, застыв в голубом воздухе, словно в ловушке. Марвик придвинулся ближе, собираясь кончиком пальца дотронуться до стенки магического шара.

- Не стоит, - резко предупредил Старый Сыч.

Марвик отдернул палец и отскочил назад.

Сквозь голубое сияние кожа гомункулуса казалась отвратительно серой. Тварь неуверенно шагнула вперед и надавила на внутреннюю поверхность сферы, но прозрачная стенка оказалась такой же прочной, как стальная клетка.

- Как тебе новые апартаменты? - весело осведомился Старый Сыч.

Гомункулус вновь ответил шипением, обнажив клыки, а затем присовокупил длинную, невнятную фразу. Марвик не смог разобрать ни слова, хотя было очевидно, что речь выражала высшую степень недовольства твари.

- Вы понимаете? - спросил Марвик.

- Разумеется, - кивнул Старый Сыч.

- И что же он говорит?

- Он сказал, - со вздохом ответил старик, - что моя мать была ведьмой, а отец - предателем. - Казалось, нахмурив брови, он какое-то мгновение обдумывал это заявление, а затем ухмыльнулся. - И это не так уж далеко от истины.

Тварь продолжала бормотать.

- Не думаю, - добавил Старый Сыч, - что тебе понравилось бы его мнение о твоей матери.

Рука Марвика вновь метнулась к кинжалу, но он сдержался, вспомнив о своей совершенно неудачной попытке проткнуть тварь.

- Ну а теперь почему бы тебе не поведать нам чуть больше интересных подробностей? - предложил существу лекарь.

Гомункулус решительно скрестил ручонки на груди и отвернулся от старика. Лекарь тяжело вздохнул.

- Что ж, если тебе угодно все усложнять...

Старик небрежно взмахнул рукой, и сфера начала медленно сжиматься. Гомункулус не замечал происходящего, пока край сферы не коснулся его головы. Тварь снова зашипела и поспешно встала на колени, желая увеличить жизненное пространство.

Старый Сыч поднял палец, и сжатие прекратилось столь же внезапно, как и началось.

- Возможно, теперь ты станешь более разговорчивым? - не без ехидства осведомился целитель. И действительно, тварь вновь забормотала. Лицо старика омрачилось.

- Ну? - поторопил Марвик.

- Он высказывается по поводу моих дедушки с бабушкой. Чертова тварь, похоже, неплохо осведомлена относительно моей генеалогии.

- Это мерзкое существо обладает немалой силой духа, - удивился Марвик.

- Гомункулус и сам сейчас дух, - поправил Старый Сыч. - И, кажется, еще не верит, что я могу причинить ему вред. Очевидно, он уверен в том, что находится под надежной защитой, но не желает назвать имя своего хозяина. Ладно, давай проверим. Старик снова взмахнул рукой, и сфера вновь начала сжиматься. Когда синий шар заметно уменьшился, гомункулус перекатился на спину и прижал конечности к груди, стараясь устроиться в крохотном пространстве, но Старый Сыч не остановил действие заклинания: голубые стенки медленно вдавливали крылья твари в тело, а подбородок -в грудь.

- Ну? - спросил лекарь. На этот раз тварь ничего не сказала, просто зыркнула на старика злобным взглядом. Вскоре тело гомункулуса, словно сделанное из резины, искривилось, принимая форму самой сферы, и тоже начало сжиматься. Однако существо так и не заговорило. Как ни странно, сфера продолжала стягиваться, и теперь Марвик уже не мог разглядеть не только отдельные черты, но даже где находятся крылья, а где конечности твари. Они спрессовались в однородный серый шар, продолжавший уменьшаться в размерах. Вор каждую минуту ожидал услышать треск ломающихся костей, шорох кожистых крыльев, но из сферы не раздалось даже самого слабого звука. Она просто уменьшалась, сначала стала размером с апельсин, затем с мраморный шарик и наконец с пылинку. Марвик вглядывался в нее, пока пятнышко, бывшее гомункулусом, вообще не исчезло.

- Нет слов... - пробормотал Марвик, и его лицо приняло пепельный оттенок. Даже для чудища произошедшее показалось слишком страшным концом.

Старый Сыч пожал плечами и с профессиональной тщательностью погрузился в процесс расправления рукавов.

- Стыдно, - заметил он. - Нам следовало узнать у него побольше. Я не видел гомункулусов уже... не могу сосчитать, насколько давно. Интересно узнать, что заставило его вылезти на свет... или, вернее, кто заставил.

- И почему он нашел приют в желудке у Брента, - добавил Марвик, все еще ощущая головокружение от произошедшего за этот день.

- И это, разумеется, тоже, - согласился лекарь, вздыхая и разминая затекшие конечности. - Но я приехал в Белфар с другой целью. - Его взгляд устремился в окно, слабые отблески последних лучей заходящего солнца терялись в узких переулках Лабиринта Блейка. - Проклятье! Мне следует поторопиться... и все же я могу опоздать.

Лекарь внезапно замолк и поспешно направился к двери.

- Но как насчет Брента? - вскричал Марвик. - Он все еще выглядит...

- Пища и отдых, - не останавливаясь, бросил через плечо Старый Сыч. Сейчас я спешу, но я навещу вашего друга позднее.

Марвик наблюдал за тем, как старик бесшумно выскользнул за дверь, растерянно думая о том, что ни одна из многочисленных поговорок его матушки не подготовила его к испытаниям, пережитым сегодня.

2

После четырех дней неспешной езды чета Каладоров наконец достигла главного торгового пути, ведущего на запад от Белфара и поворачивающего к югу, к Сартаксису. Убийц легче всего было сбить со следа, пробираясь сквозь леса и угодья фермеров и пользуясь только малоизвестными тропками, но так они покрывали лишь несколько лиг за день. Гораздо быстрее из Белфара до Сартаксиса можно было добраться по торговому тракту, но там их могли обнаружить с гораздо большей вероятностью... к тому же Роланд с подозрением относился к идее отправиться прямо к твердыне чалдианской армии. "Ирония судьбы", - подумал он. Той самой армии, которая некогда принадлежала ему. Он помнил каждый дюйм Сартаксиса, каждый блок огромного, базальтового тела крепости. А его старший сын Кейл и теперь находился там.

Этот путь должен был стать возвращением домой.

А взамен Роланду постоянно приходилось напоминать себе, что эта самая чалдианская армия едва не прикончила его.

Он повернулся к Миранде, легко сидевшей на своей небольшой гнедой кобыле. Женщина куталась в серый шерстяной дорожный плащ, защищавший ее от пронизывающих ветров ранней весны. Однако капюшон плаща был откинут назад, и волосы свободно развевались на ветру, серебряные пряди поблескивали в лучах солнца. На плече у женщины лениво покачивалась в такт движениям лошади крохотная, коричневая в крапинку сова. Существо было не более шести дюймов росту, хотя и абсолютно взрослое. Ночная по природе, сова сейчас дремала, и Роланд не отказался бы, чтобы так оно и оставалось. Он никогда не питал особой любви к любимцам колдуньи, и хотя сова обладала более мягким темпераментом, чем та рысь, которую он так хорошо помнил, герцог все же предпочитал держаться подальше от этих тварей.

Но, разумеется, Миранда придерживалась иного мнения.

Когда они скакали через леса, окружавшие Каладор, супруга напомнила Роланду: в последние десять лет ей пришлось отказаться от животных-спутников исключительно потому, что она больше не являлась практикующей чародейкой и находила жестоким ограничивать диких животных в безопасных и скучных границах их небольшого поместья. Однако чародеям, вновь вернувшимся к своему ремеслу, было нелегко обходиться без таких ценных помощников. Недавние же события наглядно продемонстрировали, что в скором времени Миранде не придется жаловаться на недостаток дел. А раз так, два дня назад, практически на самой границе леса, Миранда совершила ритуал, такой же древний, как сами деревья, вызвав спутника для своего путешествия.

И появилась эта крохотная сова, радостно уселась ей на плечо, почистила коричневые в крапинку перья и немедленно погрузилась в сон.

За все это время она лишь мельком окинула Роланда взглядом. Возможно, именно это его и беспокоило.

К тому же они двигались прямо в сердце армии, получившей приказ их убить. А хуже всего то, что Сартаксис являлся лишь промежуточным пунктом. Истинной целью был Индор. Роланд почему-то считал, что жители Индора вряд ли проявят больше гостеприимства, чем чалдианская армия.

"Чертов дурак, - думал он. - Это надо же, безропотно согласиться с планами Миранды!"

- И что же именно мы собираемся делать? - спросил он.

Женщина обернулась к мужу, и глаза ее блеснули. Она привыкла к тому, что Роланд часами размышлял над возникшей проблемой, а затем следовали вопросы, словно все были в курсе его размышлений. Для любого, кто не был замужем за ним в течение сорока лет, подобная привычка могла показаться обескураживающей.

- Ну? - продолжал Роланд. - Ты, видимо, считаешь, что нам следует подъехать к воротам Сартаксиса и объявить: "Мы отставники, которых ваш командир хотел бы видеть мертвыми, а сейчас мы приехали повидать сына. Не будете ли вы столь любезны прислать его к нам?"

Миранда проигнорировала замечание, завороженно глядя на Роланда, восседавшего на коне. Несмотря на первоначальные опасения, она испытывала некое странное удовлетворение при виде супруга, вновь облачившегося в боевые доспехи. Во время скачки полы его огромного плаща распахивались, и сталь, доселе скрытая темной плотной материей, ярко блестела на солнце. Невзирая на прошедшие годы, Роланд верхом на боевом коне - могучем вороном скакуне, точной копии своего первого, тоже являвшегося представителем породы, которую Каладоры выводили на протяжении многих поколений, - все еще выглядел великолепно, и от этого женщина чувствовала себя гораздо моложе.

- Сарказм, дорогой? Весьма необычно. Роланд покачал головой.

- Ты редко наблюдала меня в моей профессиональной стихии. Цинизм и скептицизм - незаменимые качества в арсенале любого офицера.

- Тот, кто может, пусть предложит вариант получше, - ответила ему жена. - И зачем объявлять о своем прибытии, если можно просто послать весточку Кейлу.

Роланд вновь покачал головой, и седая грива старого воина разметалась по плечам. "Следовало перехватить их лентой", - подумал он.

- Сартаксис, - наставительно произнес он, - является военным сооружением, а не просто приграничным городом. Почти каждый там тем или иным образом связан с армией.

- Я знаю, - кротко ответила Миранда. Тогда где мы найдем того, кто отнесет письмо? - решительно спросил он.

- А к чему нам этот "кто-нибудь"? - Миранда подняла свой тонкий палец, чтобы погладить бурый клюв птицы. - У нас есть Мышка.

- Мышка? - изумление Роланда было так велико, что на какое-то время он даже позабыл о своем недовольстве. - Ты так ее назвала? Неужто это имя кажется тебе подходящим?

Тут крохотная сова приоткрыла круглые серые глаза и окинула Роланда взглядом, который вполне можно было назвать неодобрительным. Спустя мгновение она вновь закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.

- Я тут ни при чем, - улыбнулась Миранда. - Она сама выбрала имя.

- Но... Мышка? Миранда пожала плечами.

- Это ее любимая пища.

Роланд покачал головой и вновь устремил взгляд на дорогу. Густая чаща, окружавшая поместье Каладоров, редела по мере того, как путники продвигались к западу. Частично изменения происходили благодаря фермерам, расчищавшим землю, - центральный район Чалдиса являлся житницей страны. Но даже если бы люди и не занимались вырубкой, здесь, на западе, проходила естественная граница - лес становился прозрачным, и постепенно его сменяли обширные, неровные степи, в которых изредка встречались небольшие рощицы или скопления невысоких холмов. Этим утром Каладоры выехали из-под благословенной сени деревьев, и Роланду это не слишком нравилось. С дороги он видел степь на многие мили вокруг.

А значит, любой наблюдатель, находящийся на расстоянии многих миль, мог увидеть их.

В какой-то момент он даже хотел вынуть из ножен огромный меч, висящий за спиной, но остановил руку, уже готовую подняться. "Не нужно беспокоить Миранду", - подумал заботливый супруг. Вернее, если говорить честно, не нужно показывать ей, насколько на самом деле он сам тревожится. Доля беглеца явилась совершенно новым опытом для старого генерала. До этого времени вся его жизнь строилась на принципах твердой власти, которая благодаря четкой и жесткой структуре надежно управляла миром.

Но все это осталось позади.

Роланд бросил взгляд на обочину покрытой грязью дороги. До самого горизонта виднелась колыхавшаяся на ветру высокая, доходящая до бедра трава. Казалось, будто движется сама земля, внезапно став неровной и ненадежной. И, возможно, так оно и было.

Чем дольше Роланд глядел на запад, тем более решительным становилось выражение его лица. Он подумал: пусть сама земная твердь треснет под его ногами! Он перепрыгнет через трещины, если на другой стороне будет лежать Тирсус.

В сумерках они нашли пруд, скрытый от глаз на подветренной стороне небольшого холма, возле которого рос высокий одинокий вяз. Луна, поднявшаяся еще до наступления сумерек, была сегодня почти полной. Миранда про себя усмехнулась: когда окончательно стемнеет, сцена станет довольно романтичной. Она, в общем, ничего не имела против ночевки под открытым небом. Последний луч солнца скользнул за горизонт, и Мышка, открыв серые глаза, несколько раз моргнула, привыкая к новому окружению. Она поправила парочку встопорщенных ветром перьев на шее и повернулась к Миранде, похоже, проверяя, не нужно ли привести в порядок и хозяйку. Однако та обладала удивительной способностью выглядеть свежей и аккуратной и в более необычных обстоятельствах. Удовлетворенная, Мышка издала глубокую вибрирующую трель, чем-то напоминающую угрожающее мурлыканье.

- Беспокоишься о себе, - рассмеялась Миранда, снимая сову с плеча и подкидывая в небо. - Ступай, поохоться.

Она подумала, что здешним полевым мышам сегодня очень не повезет.

Тем временем Роланд рассудил, что они достаточно далеко отъехали от дороги, чтобы рискнуть развести огонь. Даже если увидят дым, никто не сможет догадаться, что это именно их костер, поскольку на весенней дороге путников много и без них, и огни купеческих караванов, остановившихся на ночлег, расцветили всю равнину. Вряд ли они привлекут особое внимание. Наломав веток с ближайших кустов, он набрал достаточно топлива на ночь и принялся расчищать место для костра. Пока Миранда распаковывала вещи, он согнулся над веточками и попытался зажечь трут при помощи огнива и кресала. Скоро тот занялся, но ветки, отсыревшие после недавнего дождя, лишь слегка тлели. Роланд добился только тонкой струйки дыма.

Мимоходом Миранда произнесла пару слов и беззвучно щелкнула пальцами, сделав странный жест рукой. Костер запылал ровным, мощным пламенем.

- Похоже, отныне именно мне следует распаковывать вещи, а тебе заниматься обустройством лагеря, - пробормотал Роланд.

- Что ж, дорогой, - хихикнула Миранда, - впредь не позволяй мне задевать твое мужское самолюбие.

Он улыбнулся в ответ, размышляя о том, каким унылым стало бы путешествие без нее, и принялся устанавливать палатку. Она была чересчур пышной для беглецов и не давала возможности видеть и слышать то, что происходит снаружи. Случись внезапное нападение, палатка будет только мешать, а следовательно, ее придется бросить.

Так тому и быть. При первом признаке опасности он откажется от нее. В то же время старому воину хотелось сохранить палатку. До некоторой степени она помогала приглушить чувство обездоленности, снедавшее его после побега из дома.

Вскоре лагерь был обустроен. Роланд привязал лошадей к вязу, оставив достаточно длинный повод, и они принялись радостно щипать высокую, сочную траву. Миранда заканчивала приготовление восхитительно пахнущего жаркого из кроликов, которые были даром Мышки, теперь устроившейся на шесте палатки. Крохотная сова повернула голову к Роланду, издав преувеличенно восхищенное уханье.

- Ужин готов, дорогой, - объявила Миранда.

Старый герцог ел, стараясь не обращать внимания на мягкую насмешку совы, и нашел трапезу столь восхитительной, что его отношение к маленькой помощнице жены определенно улучшилось. Если Мышка будет снабжать их кроликами на протяжении всего пути, он, пожалуй, даже полюбит это существо.

Мнение Роланда о Мышке решительно изменилось к лучшему чуть позже, между полуночью и рассветом. Старого воина разбудил неожиданный взрыв воплей, и Каладор вскочил на ноги, не успев толком проснуться, - уж во всяком случае, не сообразив, что улегся спать в палатке. Палатка была, разумеется, слишком мала, чтобы Роланд мог поместиться в ней во весь свой семифутовый рост, в результате его резкого движения растяжки сорвались, и тяжелый тент обвис, превратив убежище в хитрую ловушку. Именно проворные пальцы Миранды во всем этом темном хаосе нащупали клапан палатки и откинули его прочь. Роланд увидел свет звезд и устремился к мерцающему небу, судорожно вырываясь из объятий палатки, словно гигант, рожденный из земли. Боевой крик Роланда потряс ночь, заглушив тонкий писк Мышки. Он потянулся за мечом...

...Который остался лежать в палатке возле спального мешка.

Герцог понял, что ему потребуется гораздо больше времени, пока прежние рефлексы восстановятся полностью.

Единственный вопрос, который он задавал себе, стоя в одних подштанниках перед бог знает чем, это проживет ли он достаточно долго, чтобы они смогли восстановиться.

Возле костра мирно устроился закутанный в мантию человек, придвинувшийся почти вплотную к языкам пламени. Мышка описывала узкие, угрожающие круги вокруг головы незваного гостя, издавая отчаянные крики уже на пределе своих возможностей. Человек в мантии не предпринимал никаких попыток прогнать птицу прочь.

Роланд почувствовал, что Миранда вылезла из палатки и теперь стоит у него за спиной.

- Марш назад! - рявкнул он.

Она мгновенно разобралась в ситуации.

И расхохоталась.

- Роланд, ты иногда бываешь таким забавным! - Затем она повернулась к Мышке. - Немедленно прекрати!

Птица замолкла, но кружить возле незнакомца не перестала.

Наконец человек в мантии заговорил.

- Рад видеть, что не все позабыли о вежливости. - Низкий голос звучал спокойно. - Времена сейчас нелегкие, но все же не следует забывать о традиции гостеприимства по отношению к забредшим на огонек путникам.

- Извинись, - скомандовала Миранда, все еще обращаясь к Мышке.

Птица приземлилась в нескольких футах от правого колена гостя и уставилась в скрытое капюшоном лицо мужчины. Роланду было очень интересно, поможет ли сове ее превосходное зрение разглядеть лицо незнакомца, скрытое в тени.

- Я сказала, извинись, - произнесла Миранда резче.

Крохотная сова проухала нечто, показавшееся Роланду весьма неискренним. Они с птицей разом прониклись симпатией друг к другу.

- Весьма печально, - продолжил гость, - когда старик не имеет возможности погреться у костра друзей.

С этими словами он поднял руку, старую, морщинистую, насколько мог заметить Роланд, и откинул назад капюшон.

Это был Тарем Селод.

- И закрой рот, - хмыкнул маг. - Не то тебе в легкие попадет слишком много холодного воздуха. В самом деле, Роланд, если ты предпочитаешь разгуливать в наряде стриптизера, тепло костра тебе понадобится гораздо больше, чем мне.

Роланд еще мгновение изумленно пялился на гостя.

- Теперь, выбравшись из палатки, он накинет плащ, - проговорила Миранда, мягко улыбнувшись. Она положила маленькую, теплую руку на плечо супруга. - Не так ли, дорогой?

Роланд молча кивнул и повернулся к палатке. В данный момент она напоминала всего лишь груду парусины с несколькими острыми углами там, где шесты упирались в материю. Ему потребовалось несколько минут, чтобы найти свой плащ в этой мешанине.

- Ты обзавелась новым помощником, дорогая, - заметил Селод, глядя на маленькую птицу. Мышка, чей интерес к происходящему, очевидно, увял, отвернулась и занялась насекомыми в траве. Услышав слова мага, она повернула голову, и глаза, напоминавшие две уменьшенные копии полной луны, уставились на старика. - Я полагаю, что с учетом нынешних обстоятельств рысь или орел подошли бы больше.

Мышка испустила долгий, пронзительный, весьма недовольный крик.

- Лес лучше знает, что мне нужно, и он дал мне Мышку, - ответила Миранда, и ее слова, похоже, успокоили сову.

- Так я и понял. - Селод окинул птицу внимательным взглядом. Он никогда не уделял особого внимания магии, использующей животных, ибо находил в ней немалые практические неудобства. Сами по себе помощники не сильно отличались от прочих представителей своей породы, но обладали слишком высоким, на его взгляд, интеллектом благодаря некой ментальной связи со своими хозяевами. Каким-то образом, когда он сделал замечание по поводу Мышки, птица прекрасно его поняла. Тем не менее ему не нравилась сама идея вести разговор около костра с совой. Селод зябко потер руки и поднес их к огню, затем тяжело вздохнул.

- Что ж, теперь мы достаточно удалились от Башни Совета, не так ли?

- Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, - объявил Роланд. Он вернулся, отыскав не только свой серый дорожный плащ, но и обычную уверенную манеру поведения. Старый воин обошел вокруг костра и протянул своему собрату, бывшему министру, огромную руку.

Их ладони встретились, и одним мощным рывком Роланд поднял щуплого мага на ноги. Селод практически порхнул в объятия воина.

- Осторожней, не сломай меня, - предупредил Селод. - Я пережил покушение на свою жизнь не для того, чтобы погибнуть из-за неосторожности друга.

- Тогда набери вес. - Роланд широко улыбнулся. - Ты все еще слишком тощий. - Он осторожно поставил мага на ноги, по-прежнему держа ладони у него на плечах. Под огромными лапами они казались хрупкими, почти бесплотными. И уже более серьезно Роланд продолжил: - Пережил... Мы опасались иного. Как раз перед нашим побегом до нас дошли слухи, что ты мертв, стал следующей жертвой. И я думал, что мы никогда больше не свидимся, пока не...

- Тарем, - прервала мужа Миранда, - я надеюсь, ты будешь так добр и расскажешь нам обо всем, раз уж очевидно, что ты не погиб.

- О, не столь очевидно, - ответил Селод, сухо усмехнувшись. - Я, безусловно, одурачил Хейна, но потом не удержался и моргнул.

- Хейна? - переспросила Миранда. Наемный убийца, который с таким удовольствием уничтожал наших бывших коллег, - объяснил Селод, его лицо исказилось от отвращения при воспоминании об этом человеке. - Все возвращается довольно быстро, не так ли? Что ж, я полагаю, это к лучшему. Имеются другие места, где мне необходимо быть, и при всем желании я не смогу провести здесь всю ночь.

Роланд удивленно моргнул. Он уже начал представлять себе картину: он, Миранда и Селод врываются в императорский дворец Тирсуса...

- Другие места? Разве ты не едешь в Тирсус?

- Зачем бы мне ехать в Тирсус, - хмыкнул Селод, - если вас там не будет, чтобы составить мне компанию?

- Что ты имеешь в виду? - изумился Роланд, его голос звучал встревоженно. - Именно туда мы и собирались...

- Боюсь, что нет, - покачал головой маг. - Нет, - добавил он тихо, почти про себя, - когда мне нужна дополнительная страховка кое-где еще. Миранда прочистила горло:

- Тарем, я вижу, что изъясняться связно ты способен не лучше, чем обычно.

Селод развел руками и слегка пожал плечами, словно извиняясь, но будучи не в силах ничего с этим поделать.

- Проблема вечная, моя дорогая, когда приходится беспокоиться о слишком многих вещах одновременно. Обнаружив однажды, что все они связаны, нелегко сообразить, как разделить их вновь.

Миранда откинула назад растрепанные волосы и быстро собрала их в узел. И в самом деле, они возвращались к делам.

- Ладно, Тарем, ты просто должен постараться. Начни сначала...

- Все началось более тысячи лет назад.

Она вздохнула.

- Тогда начни с Хейна. Откуда ты узнал имя этого человека? Подозреваю, что он не является одним из твоих друзей.

- Да уж, пожалуй. Хейн не слишком подходит для приличного общества. Или, вернее, он подходит для него так же, как кот для компании мышей. Нет, Миранда, я знаю его имя - и еще кое-какие детали - исключительно потому, что у меня имелась возможность исследовать его мозг.

- Тогда ты превзошел его. Твоя Фраза спасена, как и моя. - Роланд подался вперед, преисполнившись энтузиазма при этом открытии.

- К сожалению, нет, - мрачно ответил Селод. - Я надеялся просто пленить его, но некто, пославший этого человека, снабдил его несколькими мощными защитными средствами. Сомневаюсь, что сам убийца об этом знает, но, попав в плен, он бы сразу погиб. То же самое случилось бы, потерпи он неудачу с Фразой, раз процесс уже был запущен. - Селод нахмурился. - Еще один неприятный и неожиданный сюрприз. Возможно, мне следовало убить его на месте, но тогда мы бы ничего не узнали.

- Это значит?..

- Это значит, что я позволил злодею отправиться своей дорогой. Он выпытал у меня Фразу. Только таким способом я смог выиграть время и узнать то, что мне было нужно.

- Ты просто выдал свою Фразу? - изумленно взревел Роланд.

- Выдал? Не вполне, - поправил старого генерала Селод, мысленно возвращаясь к перенесенным пыткам и усилиям, которые пришлось приложить, чтобы прийти в себя. Другой человек просто умер бы. Все его магические способности были направлены на то, чтобы его бренное тело, которое не имело права продолжать жить, все-таки не прекратило своего существования. Потребуются недели, возможно месяцы, пока он со спокойной душой предоставит довершить процесс выздоровления природе.

- Я пришел сюда не для того, чтобы болтать о Хейне, - тихо сказал Селод. - Вот что важнее всего: Хейн и его хозяин теперь владеют всеми чалдианскими Фразами, и даже сейчас, пока мы разговариваем, они движутся на запад, к Индору.

- Невозможно! -- прогремел Роланд. - Моя Фраза спасена.

- Твоя, - печально улыбнувшись, согласился Селод. - Но не Амета Пейла.

Мгновение чета Каладоров продолжала сидеть в ошеломленном молчании, пытаясь осмыслить то, что в здравом уме просто не поддавалось осмыслению. Шесть чалдианских Фраз вместе с шестью Фразами, доверенными императорскому дому Индора, были единственным способом снятия Обета, заклинания, которое изменило саму природу мира. Чародеи претендовали на господство над множеством государств и народов, но, вступив в войну друг с другом, почти погубили их. Обет накладывал определенные ограничения на возможное использование магии, и спустя столетия мир стал более приятным и безопасным местом, где маги редко обладали большим могуществом, чем инженеры, торговцы или политики, - политики, подобные Каладору, которые в повседневной жизни задумывались о Фразах не больше, чем о любом другом ритуале. Это было обыкновенной церемонией до тех пор, пока наемный убийца не начал убивать их, одного за другим, чтобы завладеть их кусочками древнего заклятья. Попытка вновь ввергнуть мир в пучину хаоса бесконтрольной магии казалась истинным сумасшествием, но именно к нему, похоже, склонялся Император Индора.

Наконец Роланд преодолел шок, вызванный потрясающим известием, и на его лице появилось выражение твердой решимости.

- Тогда в дорогу, нужно спешить в Тирсус!

- Не самое лучшее предложение, - улыбаясь, произнес Селод. -- Особенно учитывая, что они позади нас.

- Еще лучше. Мы поедем на восток...

- Боюсь, нет.

- Но...

- Вы не сможете остановить Хейна. Вернее, не сможете остановить того, на кого он работает. - Селод не счел нужным добавить, что если Каладоры отправятся на восток, чтобы перехватить убийцу, им придется проскользнуть мимо сотен военных и секретных агентов, брошенных на их поиски. А это почти невыполнимая задача. - Нет, Каладор, твоя дорога лежит не на запад и не на восток.

- Пожалуйста, Тарем, -взмолилась Миранда, - перестань говорить загадками. Это ужасная привычка.

И вновь Селод улыбнулся.

- Ладно. Я буду говорить прямо, хотя это изрядно испортит удовольствие. За моими словами кроется очень немногое, мои дорогие.

- Теперь еще хуже, - взвыла Миранда. Старик вздохнул и протянул руки к огню, словно бы говорил с неохотой.

- Насколько хорошо вы знакомы с Улторном? Роланд содрогнулся.

- Совершенно не знакомы. Это не место для армейских частей.

- Да и вообще для людей, - согласно пробормотал Селод. - На берегу реки Лесная Кровь, примерно в трех неделях пути от места ее слияния с Цирраном, посреди огромной поляны есть развалины старого замка. От всей постройки сохранилась лишь башня, до сих пор возвышающаяся над лесом. Это место известно как Хаппар Фолли, еще его называют Причудой Хаппара.

- Странное название, - пробормотал Роланд. - Безусловно, у него своя история.

Селод плотнее завернулся в плащ и кивнул.

- История простая. Хаппар был человеком, построившим башню, и это строительство воистину было причудой. Башня стала единственным строением, возведенным в самом сердце леса, и недаром. Ее постройка стоила Хаппару жизни. - Он вновь помолчал, наклонившись к огню, чтобы согреть руки. В глазах отражались отблески пламени. - Я предупреждал его.

- И как, ты полагаешь, мы найдем развалины башни в середине леса размером с Гатонь?

- Я знаю, где это, - мягко произнесла Миранда.

Роланд повернулся к жене, и глаза его сузились.

- Откуда ты?..

Миранда бросила на него короткий взгляд, неодобрительно скривив губы, и он проглотил остаток вопроса.

- Я знаю, - повторила она. - И мы сможем найти это место.

Выбитый из колеи неожиданным, весьма смутившим его поворотом событий, Роланд набрал побольше воздуха, прежде чем вновь присоединиться к разговору.

- Я все еще не понимаю, почему бы нам просто не отловить этого Хейна и не закончить все одним ударом.

- Некоторые вещи не заканчиваются одним ударом, - ответил маг.

"В самом деле нет", - подумал он. Это дело пытаются закончить на протяжении столетий. И если в мире осталась хоть толика справедливости, оно будет завершено без какого-либо участия Каладоров. Толика справедливости или везения, он не собирался привередничать, - и Тарем Селод встретит чету Каладоров возле развалин башни и скажет им, что они могут возвращаться домой, к спокойной жизни. Но в случае, если что-то пойдет наперекосяк...

- Поверьте, старые друзья, мне очень важно, чтобы вы оказались в Хаппар Фолли.

Роланд встретился взглядом со старым магом и воистину заглянул ему в душу. За тридцать лет, что он знал чародея, герцог всего несколько раз имел возможность соприкоснуться с истинной натурой этого человека. Сегодня он увидел боль (что именно имел в виду Селод, когда говорил, что Фразу у него выпытали?), глубокую печаль и безграничное терпение. Селод бесконечно долгие годы чего-то ждал - Каладор не знал точно, что именно, хотя сейчас у него появились определенные догадки, - и маг все еще продолжал ждать своего часа, пока наконец не наступит подходящий миг.

- А что нам делать в Хаппар Фолли?

Селод хмыкнул, словно Каладору следовало самому знать ответ.

- Поймете, когда придет время. Кстати о времени, мне пора.

Он медленно поднялся на ноги и отряхнул плащ. Каладор огляделся вокруг.

- А где твоя лошадь? - спросил он, и на его губах заиграла лукавая улыбка.

- Ах, дорогой Роланд, тебе ли спрашивать! - усмехнулся в ответ чародей.

С этими словами он натянул на голову капюшон и исчез.

3

Вновь проснувшись, Брент открыл глаза и увидел Марвика, все в той же позе сидящего возле его постели, словно он не двигался все это время. Белфарский вор был глубоко погружен в свои мысли. Он крепко обхватил ладонями голову, отдельные завитки рыжих волос выглядывали между пальцев. Марвик, шут по натуре, углубившийся в раздумья, представлял собой редкостное зрелище.

Брент окинул взглядом комнату и с облегчением обнаружил, что Старого Сыча нигде нет. Ему никак не удавалось сообразить, чем этот человек лечил его. Какое-то зелье или мазь?.. Воспоминания Брента о странном лекаре походили на ночной кошмар, и он даже начал задаваться вопросом, не был ли Старый Сыч всего-навсего плодом его воспаленного лихорадкой воображения. Но являлся ли загадочный лекарь сном или реальностью, стало ли выздоровление делом его рук или целительного воздействия времени, в любом случае боль наконец исчезла. Теперь он мог с новыми силами броситься в погоню.

- Марвик.

Вор поднял глаза, слегка озадаченный тем, что не заметил пробуждения Брента.

- Ты выглядишь лучше, - заявил Марвик, взглянув на своего приятеля, щеки которого вновь обрели цвет. - Как ты себя чувствуешь?

Брент приподнялся на локтях. Он и в самом деле чувствовал себя гораздо лучше, к тому же ощутил зверский аппетит. Сколько времени прошло с его последней трапезы, вернее той трапезы, которую он тут же не выдал обратно? Ему следует восстановить силы, прежде чем встречаться с убийцей...

- Он исчез, понимаешь, - добавил Марвик, когда стало очевидно, что Брент не собирается отвечать на его предыдущий вопрос.

- Он?

- Гомункулус, - ответил Марвик. Брови Брента поползли вверх.

- О чем ты? - раздраженно осведомился он, однако слова Марвика всколыхнули некие туманные воспоминания. Воспоминания о скрюченных пальцах Старого Сыча, проникавших в его плоть...

- Что здесь случилось? - подозрительно спросил Брент. - Что со мной сделал старик?

Марвик откинул назад волосы, словно раздумывая, как описать недавние события.

- Ну, Брент, как обычно говорила матушка...

- Никаких дурацких поговорок, - перебил Брент. - Просто факты. Пожалуйста.

- Здесь не происходило ничего простого, - хмыкнул Марвик. - И если хочешь получить объяснения, придется набраться терпения. Вкратце, гомункулус попытался материализоваться внутри тебя, а затем проложить дорогу наружу. В результате ты бы погиб, но Старый Сыч перехитрил его. - Он помолчал мгновение, ломая голову над тем, что считал величайшей загадкой. - Подумать только, старикан даже не потребовал гонорара!

Брент недоверчиво уставился на приятеля. Если бы только ему удалось выстроить в единую цепь разрозненные воспоминания о событиях последних дней! Но в памяти всплывали лишь отдельные картинки: дорога, словно в тумане мелькавшая перед глазами; какая-то женщина раздевает его; сильный запах лошадиного пота; нож, который он дрожащей рукой прижимает к животу какого-то путника; ощущение кожаных ремней, врезавшихся в бедро; мелькание разноцветных плащей Старого Сыча...

- Гомункулус? - пробормотал он. Марвик кивнул.

- Небольшой серо-зеленый демон, не длиннее твоей руки.

- Я знаю, какими они бывают, - буркнул Брент. Он позабыл о привычке Марвика разыгрывать его при малейшей возможности. Однако теперь Брент опасался, что у него недостаточно сил, чтобы иметь дело с шутником. - По крайней мере, я знаю, что детские страшилки утверждают, будто они есть. Ну и где сейчас этот гомункулус? Играет со своими сказочными друзьями?

- Он надоел Старому Сычу, и тот уничтожил его.

Брент подозрительно оглядел комнату. Нигде не было видно следов магического поединка.

- А где тело?

Марвик улыбнулся, припомнив неожиданную кончину твари.

- Тела нет. Сыч... ну, он просто уничтожил его.

- Итак, старый шарлатан вытащил гомункулуса у меня из живота и уничтожил его? - уточнил Брент, и глаза его подозрительно сузились.

Марвик пожал плечами.

- Ты просил простых фактов. Вот они.

Брент сел и спустил ноги с кровати. Как ни странно, движение не вызвало боли.

- Грубая работа, - обвиняюще заметил он. - Я полагал, что даже ты способен состряпать историю получше.

- Позволь тебе напомнить, - язвительно отозвался Марвик, - что сегодня утром у меня в руках находилось все содержимое твоего кошелька. Гораздо проще было бросить тебя здесь, в бреду, - сюда бы никто не пришел, - если бы мне требовались только твои деньги.

Брент обернулся и увидел кожаный кошелек, лежавший на шатком ночном столике. Возможно, Марвик говорил правду. Возможно, Старый Сыч пытался просто-напросто надуть его. Скорее всего, старик не имел ни малейшего представления о болезни Брента и устроил представление, желая обдурить Марвика и убедить того, что он действительно что-то сделал. Но почему Старый Сыч не потребовал платы? Брент быстро нашел ответ на этот вопрос: похоже, эти двое находились в сговоре, тогда возвращение кошелька являлось классическим приемом, в результате которого у простака возникало доверие, и в итоге можно было разжиться гораздо большей суммой. А Марвик, разумеется, был прекрасно осведомлен об истинном богатстве Брента, далеко не исчерпывающемся содержимым кошелька.

- Я спас твою жизнь, старый друг, - взволнованно продолжал Марвик. - И, полагаю, заслужил некоторой благодарности, а не обвинений.

Брент вздохнул, он прекрасно знал, что Марвик подразумевал под "некоторой благодарностью".

- Пошли письмо Карну и скажи, сколько ты хочешь...

- Мне не нужны твои деньги, Брент, - устало повторил вор. Они провели вдали друг от друга столько же лет, сколько некогда - вместе, и все же, к удивлению Марвика, ничего не изменилось. - Мне никогда не были нужны твои деньги. Мечтай я о горе золота, я бы занялся шпионажем с тобой и Карном. Но работа на правительство? Дающая кучу денег, но скучная, как дочь губернатора Тэма? Услышав последнее сравнение, Брент приподнял одну бровь.

- Ты знаком с дочерью губернатора? Марвик широко осклабился.

- И весьма близко. Она стремится побыстрее покончить с занятиями любовью, чтобы затем начать слезливо каяться.

Брент поднял вторую бровь.

- Бессмысленное мероприятие, - продолжал Марвик. - Как всегда говорила мамаша, не важно, какое положение занимает отец, важно - какое дочь.

- Мудрой женщиной была твоя матушка, - подытожил Брент, страстно сожалея о том, что Марвик просто не спер его кошелек и не исчез прошлой ночью. - Итак, Марвик, если тебе не нужны мои деньги, почему ты проболтался здесь весь день? Уголки губ Марвика поползли вниз, на лице появилось необычайно грустное выражение.

- Я и сам начинаю удивляться, - тихо проговорил он, отбрасывая с глаз непокорную рыжую прядь. - Вот тебе задачка. Предположим, после долгих лет отсутствия лучший друг твоего детства наконец приезжает в родной город, и он скорее мертв, чем жив. Что станешь делать?

С губ Брента сорвался долгий вздох.

- Достаточно. Спасибо за то, что подождал и убедился в моем окончательном выздоровлении. Но теперь мне лучше и пора отправляться.

- Отправляться куда? - живо заинтересовался Марвик. Он наклонился вперед, положил подбородок на переплетенные пальцы и уперся локтями в колени, приняв позу человека, который может слушать сколь угодно долго.

- Мне показалось, ты сказал, что правительственные дела тебя не интересуют.

Марвик ответил с обычной, чуть кривоватой ухмылкой:

- Придется сделать исключение. Держу пари, на этот раз не будет никаких покрытых пылью бумаг. Нет, Брент, сейчас ты похож на человека, за которым охотятся.

Брент медленно сжал руки в кулаки. Марвик и его чертова страсть к драме... Они сидят здесь, болтают, а тем временем след убийцы остывает.

- Охотятся не за мной, - бросил он хмуро. - Охочусь я.

- А-а, - откинувшись назад, протянул Марвик, словно для него все прояснилось. Он почесал подбородок. - Вот почему ты въехал в город с тварью, угнездившейся у тебя в кишках. Брент встал на ноги.

- Где моя чертова одежда? - Ему понадобилось не больше секунды, чтобы изучить убогую обстановку комнаты: койка, крохотная тумбочка, на крышке которой были нацарапаны десятки имен, и полное отсутствие комода. Продолжая говорить, он подошел к чулану, надеясь завершить разговор - и встречу со старым другом - не позже, чем он закончит одеваться. - Хорошо, Марвик. Есть некто, кого мне надо найти, и найти быстро, так что нет времени для болтовни и проволочек.

Марвик откинул голову назад и резко расхохотался.

- Умереть от нападения гомункулуса, это не проволочка? В любом случае, Брент, если ты кого-то ищешь в Белфаре, я именно тот человек, к которому следует обратиться. Скажем, если бы я искал антикварный магазин на окраинах Прандиса, то первым делом спросил дорогу у тебя, но Белфар теперь мой город. Если я не могу найти здесь человека, значит, его просто здесь нет.

Брент помедлил минуту, обдумывая это заявление. В конце концов, Марвик узнал о его появлении, как только он въехал в Белфар. Было это простым совпадением, или связи Марвика действительно столь обширны?

Обнаружив, что чулан пуст, Брент плюнул на все эти вопросы ради значительно более насущного.

- Марвик, где моя треклятая одежда?

Грабитель почесал нос, пытаясь освежить воспоминания о пропавшем костюме.

- Он провонял всю комнату. Здесь невозможно было находиться, так что я отослал его вниз, прачке.

Обнаженный Брент опустился на кровать. Теперь задержки не избежать, пока он не получит одежду обратно. Впервые он взглянул на чересчур пышный синий костюм Марвика с чем-то, напоминающим зависть.

- Ладно, - вздохнул он. - Я опишу людей, которых разыскиваю, и если ты поможешь мне их найти, я хорошо заплачу.

Брент почти не надеялся, что Марвик сможет это сделать, но, по крайней мере, у старого приятеля будет достойный повод убраться из его комнаты.

- Первый где-то дюйма на четыре повыше меня и абсолютно лысый. Крепкий, как скала, ловкий, как кошка. Возможно, с ним другой, примерно с меня ростом. Черные волосы, удлиненное лицо, тонкие черты, смуглый, вероятно иностранец, но по акценту этого не скажешь.

Марвик молча выслушал информацию и немного подождал, ожидая продолжения. Спустя мгновение стало очевидным, что на этом полезные сведения закончились.

- Брент, этого маловато. Уж наверное, ты бы мог добавить что-нибудь еще.

- Должен разочаровать, - фыркнул Брент. - С первым мое знакомство ограничилось боем на мечах почти в кромешной темноте. У меня имелись другие заботы, кроме как запоминать цвет его глаз. Другого я тоже видел только однажды, примерно с месяц назад, и не сомневался, что это был первый и последний раз. Я не обратил на него особого внимания.

Марвик ничего не сказал, но Брент догадывался, о чем тот подумал: обеспеченная жизнь сделала его мягкотелым.

- Так можешь ты найти их или нет? - прошипел Брент сквозь стиснутые зубы. - Я заплачу хорошие деньги...

- В последний раз повторяю, - перебил Марвик. - Мне не нужны твои деньги. О, я не чертов магнат, но у меня имеются башмаки на ногах, виски в стакане и уютное убежище, чтобы укрыться от зимней стужи. Так что я отвечаю: нет. Нет, Брент, я не стану помогать тебе за деньги. Ты можешь рассчитывать на меня только в том случае, если признаешь, что тебе нужен равный партнер. - Марвик мог и не трудиться произносить подобные вещи, это было больше, чем Брент когда-либо мог признать, даже в детстве. - Ну так как?

Бывший шпион оперся на стену, не замечая того, что облупившаяся зеленая краска пристает к его коже. Итак, он опять здесь, прошло столько лет после их последней встречи с Марвиком, и вот он стоит на берегу реки, в которую не входят дважды. Брент не понимал, как они могли быть такими близкими друзьями, и винил в том неразборчивость детских дружеских связей. Еще много лет назад, когда они только начинали взрослеть, чем серьезнее становился он, тем больше дурачился Марвик, словно устанавливая некоторое равновесие. И вот теперь Марвик опять дурачится, в то время как Бренту действительно требуется помощь.

Каррельян вздохнул. Помощи не получить, не ублажив этого вечного шута.

- Партнеры, - выдохнул он едва слышно и затем настойчиво добавил: Только до тех пор, пока я остаюсь в Белфаре.

Марвик улыбнулся чуть шире.

- А теперь расскажи мне, зачем ты здесь. Брент понимал, что если он не прекратит сжимать зубы, то к концу разговора от них ничего не останется. Меньше всего ему хотелось обсуждать причины, почему он оказался в Белфаре и охотится за убийцей, - просто он был слишком медлительным, чтобы остановить того сразу; просто у него не хватило сил, чтобы убить его, когда имелся шанс. Уж это-то он не хотел обсуждать совершенно точно, но Марвик ясно дал понять: он не двинет своей обтянутой синим бархатом задницей, пока Брент не сообщит ему основные факты.

- Лысый искалечил Карна.

- Что?! - вскричал Марвик, вскакивая на ноги, его лицо побелело.

- Он никогда больше не будет ходить, - мрачно добавил Брент.

- Как?.. Нет, не важно. - Марвик ринулся к двери, глаза его пылали от ярости. - Нет времени для объяснений. Запомни одно: эти двое умрут до рассвета.

Когда спустя несколько часов Марвик, проскользнув в переднюю дверь трактира, впустил тусклые солнечные лучи в сумрачную столовую, они осветили Брента, сидевшего перед миской того, что на вид очень напоминало кашу. Бывший шпион отставил чашку чая, над которой поднимался пар, и сделал знак старому приятелю присоединиться к нему.

- Ну? - спросил Брент.

- Никогда раньше не видел кашу подобного цвета.

Брент пожал плечами.

- Я чувствую себя почти как раньше, но мой желудок не вполне готов для твердой пищи. Думаю, мне пока не следует наваливаться на еду, - пояснил он, зачерпнув очередную ложку каши и окидывая ее взглядом, преисполненным глубокого отвращения. - Подозреваю, эту пищу можно назвать легкой.

- Как я уже говорил, - весело отозвался Марвик, - ты сам выбрал именно это жилье. Однако хорошо, что у них нет этого твоего электричества. Можешь себе представить, каково есть вот это при по-настоящему хорошем освещении?

Брент поднес ложку ко рту и проглотил так быстро, как только смог, стараясь свести к минимуму процесс ощущения вкуса.

- Что ты узнал?

Марвик вздохнул.

- Белфар - огромный город, а сейчас сезон оживленной торговли. Купцы непрерывным потоком вливаются через восточные ворота, и столько же их исчезает через западные.

В этот момент владелец трактира, человек с засаленными волосами, одетый поверх грязной рубашки в передник, заляпанный серыми и бурыми пятнами, остановился у их стола.

- Что желаете?

Марвик выдал очаровательную улыбку.

- Понимаешь, я только что съел столь же сытный завтрак и пока не голоден.

Хозяин недовольно взглянул на него, но удалился без возражений.

- Возможно, следует что-нибудь предпринять по поводу обустройства, пробормотал Марвик.

- К дьяволу обустройство. Ты нашел их или нет?

- Дай мне еще один день,- взмолился рыжеволосый вор. - Если эта парочка в Белфаре, они не смогут остаться незамеченными...

На середине фразы Марвика Брент положил ложку и резко отодвинулся от стола.

- Я знал, что следовало заняться этим делом самому, - заявил он, поднимаясь на ноги. - Как обычно, только потерял с тобой время.

Марвик недовольно следил за тем, как Брент, пошатнувшись, поднимается со стула.

- Тебе еще рано вставать с постели! - раздался скрипучий возглас.

Оба резко обернулись и увидели разноцветный вихрь, спускавшийся по лестнице из верхних комнат.

- Было бы чрезмерным нахальством надеяться на то, что он позабудет об оплате, - вполголоса пробормотал Марвик.

- Я как раз искал вас, - сообщил Старый Сыч, пересекая широкую комнату. Без церемоний он подвинул стул и уселся между Брентом и Марвиком, казалось, не замечая, что его пациент уже поднялся на ноги и собирается уйти. Старый лекарь осторожно принюхался к остаткам каши в миске Брента.

- Это может убить вас, - объявил он резко. - Я спасал вам жизнь не для того, чтобы вы тут же расстались с ней, питаясь здешней снедью.

"Спасал вам жизнь" - Марвик подумал, что в девяти случаях из десяти эти слова служили прелюдией к требованию кучи денег.

- Спас мою жизнь, - хмыкнул Брент. - Да, так мне и сказал Марвик... хотя больше половины заслуг он приписывает себе за то, что пригласил вас.

- М-м-м, - согласно промычал Старый Сыч. - Достаточно справедливо, полагаю. Очень немногие медики имеют опыт по извлечению гомункулусов. Пригласи ваш друг иного лекаря, по всей вероятности, вы были бы уже покойником.

Брент опустился на стул и внимательно вгляделся в лицо старика. Глаза Старого Сыча были практически скрыты отвисшей морщинистой кожей, но взгляд, брошенный на Брента из глубины складок, располагал к себе и, Бренту пришлось признать, казался честным.

С другой стороны, Каррельян, сам мастер мошенничества, понимал, что в вопросе извлечения монет из чужих кошельков Старый Сыч обладает перед ним преимуществом как минимум лет в сорок.

- Итак, - наконец заявил Брент, надеясь поскорее закончить с торгом, сколько я вам должен?

Марвик изумленно хрюкнул. Самому напоминать о деньгах? Из всех возможных глупостей...

- Ничего, - ответил Старый Сыч, и брови Марвика взлетели на лоб. Когда стоит вопрос жизни и смерти, я никогда не требую платы. В конце концов, вы находились не в том состоянии, чтобы обсудить возможный гонорар, и было бы несправедливо настаивать на оплате постфактум.

- Это... весьма великодушно, -промямлил Брент, удивленный не менее Марвика.

- Разумеется, - вкрадчиво продолжил Старый Сыч, - нельзя быть уверенным, что другой гомункулус не найдет к вам дорогу, а вы ничего не сможете поделать.

- Брент невольно улыбнулся.

- И я полагаю, вы знаете способ предотвратить опасность?

- Конечно, - кивнул старик.

- За определенную плату? - продолжал Брент.

Старый Сыч поднялся на ноги.

- Мы можем обсудить это в вашей комнате. Странный лекарь развернулся и, не дожидаясь Брента с Марвиком, начал подниматься по лестнице.

- Пойдем? - позвал Марвик, вставая. Брент, казалось, не собирался двигаться.

- Да, пожалуй, - пробормотал он, однако поднялся очень медленно.

Каррельян считал, что единственным человеком, мечтавшим его прикончить, был Джейм Кордор, но он вряд ли стал бы подсылать к нему гомункулусов. Брент на мгновение задумался. Гомункулусы; кроме короткой вспышки зеленого света, которую он успел заметить, прежде чем потерял сознание, Брент никогда не видел гомункулусов. Впрочем, насколько ему было известно, их никто не видел. О них рассказывалось в легендах, они служили страшилками для непослушных детей, или, возможно, как и крайн, эти твари некогда существовали, еще до Принятия Обета. Но сейчас другой век, век моторов и электричества, а не монстров и пугал. Идея насчет гомункулусов - Брент рефлекторно схватился за живот, - сама идея казалась бредовой. Особенно гомункулус, поселившийся у него в желудке.

Лекарь терпеливо ждал у двери в комнату Брента. Бывший шпион достал из только что выстиранных штанов ключ и отпер дверь. Старый Сыч проскользнул внутрь и без церемоний шлепнулся на стул, который все утро занимал Марвик.

- Итак, - бодро начал старик, - давайте подумаем, как мы можем защитить вас от последующих заражений.

Он кивком велел Бренту встать ближе и внимательно уставился на живот пациента, но что он хотел разглядеть под рубашкой, представлялось неясным.

Ощущая неудобство от позы, выбранной для него лекарем, Брент отступил назад.

- Не двигайтесь! - воскликнул целитель. - Я уже старик, и глаза у меня не те, что раньше.

Брент милостиво шагнул вперед.

- Со сколькими гомункулусами вы имели дело прежде?

Старик поднял глаза и усмехнулся.

- О, ваш - первый. Обычно пациенты умирают слишком быстро, чтобы попытаться спасти их. Но то, что оставалось после нападений гомункулусов, мне приходилось видеть... скажем, раз девять или десять. Старый Сыч гордо выпрямился на стуле. - Это сделало меня одним из главных экспертов по этому вопросу на всем континенте.

- Восхитительно, -пробормотал Марвик.

- Погодите, я еще не закончил. -Старый Сыч снова наклонился вперед и уставился в живот Брента. - Не думаю, - объявил он, - что мне когда-либо случалось видеть человека, столь перегруженного магической защитой.

Марвик прочистил горло, как он обычно делал, собираясь изречь очередную поговорку.

- Как говаривала моя мамаша, известному человеку приходится вкладывать деньги в броню.

- И что, черт возьми, это должно означать? - фыркнул Брент.

Марвик очаровательно улыбнулся в ответ.

- Мало друзей, много врагов, дни на земле сочтены, вечный покой.

- Опять перлы твоей матушки, полагаю, - хмыкнул Брент.

- О, вы даже раздобыли заклинание, которое защищает от вшей! воскликнул Старый Сыч. - Никогда такого не видел.

Брент нахмурился, припомнив тот давний день с отвращением. Вши стали местью конкурента за шпионскую деятельность Галатина Хазарда.

- Случись вам оказаться в ситуации, когда придется обриться налысо, чтобы избавиться от мерзких насекомых, и вы бы тоже побежали к магам.

- Без сомнения, мудрое решение, - согласился Старый Сыч. - Меня привлекает его новизна. - Старик откинулся назад. - Что ж, дело сделано.

- Что сделано? - не понял Марвик.

- Заклинание. Ваш друг защищен от любого гомункулуса на всю оставшуюся жизнь.

Брент и Марвик переглянулись. Ради всего святого, ведь старик ничего не сделал, просто минут пять пялился на живот Брента. Явное надувательство...

"И все же, - подумал Брент, -он откуда-то узнал про вшей".

- Мне понятен ваш скепсис. Вы вообще не склонны доверять кому-либо, не так ли? - спросил старик Брента, но тот не соизволил ответить. - Что ж, я не обижаюсь. Моя профессия такова, что мне постоянно приходится, словно фермеру, трудиться от рынка до урожая и от урожая до рынка, доказывая свою компетентность. Потому давайте сядем, и в качестве жеста доброй воли я предскажу вам судьбу.

Брент откровенно недоверчиво передернул плечами.

На лице Старого Сыча заиграла лукавая усмешка.

- Я, безусловно, не имею привычки навязывать свои услуги против воли клиента... только прежде чем уйти, скажу вам одну вещь. Этот ваш друг никогда не найдет в Белфаре тех, за кем вы охотитесь.

- Что... - вскинулся Марвик, но Брент осадил его резким, изумленным жестом.

- Что вы знаете о них? - спросил Каррельян голосом, не предвещающим ничего хорошего. Казалось, Старый Сыч не заметил угрозы в тоне строптивого клиента.

- Итак, вы хотите узнать свою судьбу? Брент, нахмурясь, сел на кровать.

- Давайте.

Старый Сыч кивнул и принялся копаться в складках своего немыслимого одеяния. Через пару секунд он извлек небольшое, овальное зеркальце и положил его на койку подле Брента.

- Подумайте о том, кого ищете, и прижмите ладонь к стеклу.

Брент, не сводя скептического взгляда со Старого Сыча, медленно опустил руку и дотронулся до прохладной поверхности зеркала. Когда он вновь поднял руку, стекло затуманилось, подернувшись дымкой там, где его касались пальцы Брента. Как ни странно, дымка не испарялась. Более того, она заклубилась в границах отпечатка его ладони. Дымка потемнела, потом движение замедлилось, и появился смутный образ. Каким бы неясным он ни был, ошибка исключалась: перед ним было лицо убийцы.

- Этот? - спросил Старый Сыч.

Брент молча кивнул, а Марвик склонился над зеркалом, вглядываясь в расплывчатое изображение.

- Его зовут Хейн. Он и его спутник появились в Белфаре сегодня утром.

От этой новости глаза Брента сузились. Значит, несмотря на болезнь, он все же опередил их. Это значительно все упрощало.

- Вы можете найти их сегодня ночью в "Сумеречном гербе". Я могу добавить только вот еще что: не прерывайте их, выждите. Ваше время наступит после полуночи. Поспешите - и потеряете больше, чем можете вообразить.

С этими словами Старый Сыч убрал зеркальце в тот же потайной карман, откуда и извлек.

- Бессмыслица... - начал Брент мрачно.

- Возможно, мои слова вам показались бессмыслицей, - заметил Старый Сыч. - Однако все, что я сказал, очень просто, и это правда. А теперь я должен вас оставить. Удачи, Брент Каррельян. Я не завидую тому, что вас ждет впереди.

- Подождите! - крикнул Марвик, но загадочный целитель уже поднялся и выскользнул за дверь. Марвик стремительно вскочил на ноги, но Брент поймал вора за руку.

- Пусть себе шарлатан убирается, - буркнул он. - Скатертью дорога.

Марвик молча стряхнул руку Брента и устремился в погоню за стариком. Он отставал от него всего в пару шагов.

"Дураки гонятся за дураками", - с отвращением подумал Брент, обессиленно рухнув на койку.

Минутой позже Марвик вернулся в комнату, и лицо его выглядело более бледным, чем обычно.

- Он исчез, - тихо произнес обычно неунывающий вор.

- Естественно, - ответил с койки Брент. - Он достаточно хорошо соображает, чтобы исчезнуть раньше, чем мы сдадим его в тюрьму за мошенничество.

- Нет, - возразил Марвик. - Я имел в виду, он действительно исчез. Когда я выскочил в коридор, он не мог опережать меня больше чем на шаг. Но он исчез. Совсем исчез, словно его и не было. Брент пожал плечами.

- Возможно, он спрятался в соседней комнате. Скорее всего, он сейчас изрядно веселится, подслушивая тебя.

- Я проверил ближайшие комнаты. - В голосе Марвика послышалась легкая обида. Брент вздохнул.

- Какая разница, куда он делся? Старый дурень явно не мог сказать нам ничего полезного.

Марвик опустился на стул возле койки, взгляд его выражал уверенность.

- Брент, "Сумеречный герб" - это название трактира, который открылся неподалеку семь или восемь лет назад. Там мы найдем нашу добычу.

Каррельян, прикусив нижнюю губу, погрузился в раздумья. Он мысленно вернулся к туманному образу, увиденному в зеркале: зловещая улыбка Хейна проявилась прямо под его рукой. Брент жаждал наложить на него руки, но гораздо более материальным образом. Он с готовностью воспользуется любой информацией, даже если она будет исходить из столь ненадежного источника, коим ему представляется Старый Сыч, и даже если это будет означать необходимость терпеть общество Марвика еще какое-то время. "К тому же, подумал Брент, глядя на поджарую фигуру старого приятеля, - мой партнер станет нелишним дополнением в схватке". Бренту может понадобиться напарник, который сможет заняться спутником Хейна, пока он сам разберется с убийцей.

Марвик улыбнулся, наблюдая за тем, как лицо Брента потемнело от злости. Он с легкостью мог прочесть любую мысль, появившуюся у того в голове. Вор удивился, что, как ни странно, после всех этих лет Брент настолько мало изменился.

- Итак, сегодня ночью в "Сумеречном гербе"? - Марвик решил прервать размышления Брента и протянул ему руку.

Бывший шпион медленно выдохнул, затем кивнул.

- Сегодня ночью, - медленно повторил он, старательно не замечая протянутой ему руки.

- По-прежнему партнеры? - произнес Марвик полувопросительно-полуутвердительно, упрямо не опуская руку.

Брент неохотно протянул свою для пожатия.

- Партнеры, - ответил он. - Пока.

Старые приятели, пробиравшиеся по темным улицам Белфара, похоже, находились в абсолютно разном настроении. Рыжеволосый, шедший впереди, всю дорогу весело и беспечно болтал на самые разнообразные темы, отдавая предпочтение триумфам и трагедиям местных спортивных команд. Его спутник, мрачно шагавший позади, не снимая руки с эфеса меча, не произнес ни слова. Он искренне недоумевал, как мог забыть о маниакальной страсти Марвика к спорту.

- Горцы вполне могут выиграть, - возбужденно объяснял Марвик. - Но их владелец...

Внезапно Брент встрепенулся, правда, к неудовольствию Марвика, причиной тому послужил отнюдь не его анализ ситуации, сложившейся в спорте, а потрепанная деревянная вывеска, болтавшаяся под тусклым газовым светильником. На ней виднелось схематичное изображение толстухи в переднике, приглашающе раскинувшей руки. Под неумелым рисунком неизвестный художник на удивление тщательно вывел слова: "Сумеречный герб".

Брент крепче схватился за рукоять меча и прибавил ходу, опередив Марвика на пару шагов.

- Брент? Куда ты?

Бывший шпион не удосужился ответить. Он просто ускорил шаг, еще больше обогнав Марвика. Рыжеволосый вор окинул его недовольным взглядом и перешел на бег, устремив глаза в небо. Городские колокола пока не пробили полночь, и, судя по положению луны, оставалось еще около пятнадцати минут до того момента, когда они возвестят о наступлении нового дня. Марвик понятия не имел, слова Старого Сыча были добрым советом или пророчеством, однако после того, как он собственными глазами видел, на что способен старик, ему совершенно не хотелось выяснять, к чему приведет излишняя торопливость, даже если речь шла всего о нескольких минутах.

Марвик догнал Брента, когда тот, хмурясь, пытался хоть что-нибудь разглядеть сквозь длинное грязное окно, занимавшее большую часть фасада трактира. Долгие годы приготовления пищи оставили на стекле слой жирной копоти, но прижавшись к окну носом, все еще можно было разобрать, что происходит внутри главного зала. Мужчины, компаниями и поодиночке, сидели вокруг столов, кое-кто заканчивал позднюю трапезу, но большая часть просто выпивала. Марвик внимательно осмотрел толпу, но не смог обнаружить среди них лысого. Эти двое, по всей видимости, затаились в одной из комнат верхнего этажа. Что ж, без особого труда можно подкупить трактирщика и узнать, в какой именно. А к этому времени и полночь пробьет...

- Я не вижу его, - начал Марвик, прищурившись от тусклого света сальных свечей. - Знаешь, им следовало бы обзавестись одной из твоих электрических ламп. - Марвик расхохотался над собственной идеей: это надо же, дорогущий генератор в жалком трактире! - Только подумай, Брент, если каждый в Лабиринте Блейка проведет электричество, ты станешь самым богатым человеком в Чалдисе. Представь, каково будет осветить эту чертову дыру...

Марвик услышал, что Брент резко выдохнул, и обернулся к старому другу. Лицо Брента исказилось от возбуждения, когда он, не мигая, уставился на что-то, располагавшееся в дальнем углу зала. Там, возле хлипкой двери, ведущей в заднюю комнату, появился лысый, он стоял, правой рукой слегка приобняв женщину, и большим пальцем небрежно поглаживал ее по груди. Мужчина смотрел на нее сверху вниз с выражением гурмана, изучающего кусок мяса на своей тарелке и размышляющего, достаточно ли хорошо, на его вкус, он приготовлен. Марвик вгляделся в жесткие черты лица незнакомца. Он узнал этот тип - классический хищник. Как правило, вор старался держаться от таких подальше.

В руках одного из посетителей была гитара. Он выбрал именно этот момент, чтобы начать играть. Хейн, воспользовавшись моментом, развернул женщину, прижал ее к себе весьма фривольным образом и принялся двигаться под музыку.

- Ублюдок танцует. - Брент разговаривал сам с собой, но Марвик тут же повернулся к нему. Он не совсем понял, почему именно танец вызвал у Брента подобную реакцию, но если его друг выглядел достаточно свирепым ранее, то теперь просто не находилось слов, чтобы описать его нынешнее состояние. Подбородок Брента дрожал, ноздри раздувались, на виске бешено пульсировала жилка. Он рванул кожаные завязки плаща и даже не заметил, как тот соскользнул с плеч прямо на землю.

- Брент, - взволнованно позвал Марвик, отчаянно надеясь, что проклятые часы вот-вот пробьют полночь. - Вспомни, Старый Сыч говорил... Но Брент его просто не слышал.

- Танцует, - пробормотал он сквозь зубы, словно это слово являлось ругательством. Каррельян выхватил меч и ринулся вперед. Почти сразу же он сообразил, что между ним и общей комнатой трактира находится грязное стекло.

- Брент! - протестующе закричал Марвик. - Ради всего святого, так нельзя!

Прежде чем с губ его сорвалось последнее слово, он рухнул на землю, прикрывая голову руками. Одним широким взмахом меча Брент вдребезги разнес оконное стекло. Осколки брызнули во все стороны, немало их вонзилось в несчастного Марвика.

- Теперь ты его видишь? - только и спросил Брент.

Хейн, безусловно, тоже увидел их. Некоторые посетители трактира нырнули под столы, спасаясь от града осколков, другие, столь же испуганные, вскочили на ноги. Хейн выпустил женщину из объятий и поднял глаза. Поприветствовав Брента коротким кивком, он отшвырнул женщину прочь. Слабый звон металла предварил появление меча.

Брент улыбнулся.

- Нет!

Спустя мгновение Брент осознал, что, хотя крик раздался сзади, голос принадлежал не Марвику. Он кинул взгляд через плечо и увидел два силуэта, выскользнувших из темного переулка и ринувшихся через улицу к трактиру. Оба были одеты в бесформенные, черные плащи, скрывавшие фигуры, маски и перчатки. Каждый держал короткий, легкий меч.

- Атаковать немедля! - крикнул первый, проносясь мимо Брента, одним прыжком пересек усыпанное битым стеклом пространство и приземлился в баре.

Услышав приказ, через кухню в зал ворвались еще две фигуры, одетые точно так же. Все четверо устремились к Хейну.

Новый поворот событий заставил убийцу еще шире улыбнуться. На миг Брент словно прирос к земле, изумленный тем, какой механизм он невольно привел в действие. Два раза взметнулась рука Хейна, две короткие вспышки - и два облаченных в черное незнакомца рухнули замертво, круглые лезвия воткнулись им в горло.

Еще двое бросились вниз по лестнице из верхних комнат, а третий возник из-за стойки бара. Брент понял, что в сложившейся ситуации он рискует упустить свой шанс лично прикончить Хейна. Бывший шпион ринулся в трактир, а в это время на верхней площадке лестницы возникла еще одна фигура - смуглый мужчина, не намного выше самого Брента. Каррельян узнал человека, который пытался нанять его несколько недель назад. Брент мог только догадываться, скольких неприятностей можно было бы избежать, прикончи он его тогда.

Безоружный Мадх стоял на лестнице, глядя на происходящее так, словно оно являлось всего лишь досадной помехой. Еще двое убийц в черном возникли из тени и ринулись на него. От первого он увернулся и точно рассчитанным ударом отправил его вниз с лестницы. Тот с грохотом приземлился, ломая кости и дерево. Следующий замахнулся, собираясь ударить Мадха в голову, однако, прежде чем он успел размахнуться в полную силу, индорец отступил всего на дюйм и развел руки, словно они собирались обняться. Для неизвестного в черном объятие оказалось последним в жизни. Мадх обхватил голову противника и одним мощным, резким движением свернул ему шею.

Тем временем Хейн выпускал кишки оставшимся трем убийцам с той же легкостью, с которой фермер забивает скот. В зале царила паника, посетители с воплями ломились к выходу, опрокидывая и ломая мебель. Но вырвавшись на улицу, они натолкнулись на новую группу одетых в черное убийц, не менее десятка, и многие растерянные горожане ринулись к задней двери, не зная, кого опасаться больше.

Хейн стоял среди трупов, ожидая следующей атаки. Он слизнул каплю крови с рассеченной губы и расхохотался. Затем сквозь возникшую в толпе брешь он поймал еще один взгляд Брента и отсалютовал окровавленным мечом.

- Сюда, Каррельян!

Брент в сопровождении Марвика, отстававшего всего на полшага, со всей возможной скоростью лавировал между перевернутыми столами и обезумевшими посетителями и в приглашении не нуждался.

Мадх, уже достигший первого этажа, быстро вычислил, что означает толпа нападавших, и бросил на Хейна злобный взгляд. Он помедлил мгновение, словно прикидывая, не покинуть ли уже ставшего ненужным наемника, но вместо этого наклонился и ударил кулаком в пол. Из трещины в половицах вырвался столб пламени и вмиг достиг стропил, образовав огненную стену, разделившую помещение пополам. Одного из одетых в черное незнакомцев, опередившего остальных, охватил огонь, и он с криком шарахнулся назад. Пламя моментально заплясало на стенах, обшитых деревянными панелями, начало лизать потолок. Марвик с Брентом резко затормозили перед огненной стеной, преодолеть которую было выше человеческих сил.

- Уходим, Брент! - заорал Марвик, перекрывая окружающий шум, и схватил друга за плечо. - Это место превратилось в трутницу!

Брент отшвырнул его прочь. Сквозь языки пламени он все еще видел расплывчатые, удаляющиеся фигуры Хейна и Мадха. Каррельян в отчаянии окинул взглядом комнату и обнаружил чудом уцелевший стол. Брент ринулся к нему, укрылся за прочной столешницей и гигантским прыжком преодолел огненную стену. Пламя опалило его, волосы затрещали, когда Брент тяжело рухнул на деревянный пол по ту сторону огненной реки. Одним махом бывший шпион вскочил на ноги, потратив не больше секунды, чтобы оторвать загоревшийся рукав.

Однако именно эта секунда оказалась решающей. Хейн и Мадх исчезли. В задней стене трактира, на том месте, где они только что были, Брент обнаружил лишь дыру, встретившую его ехидным оскалом. Щепки, оставшиеся от балок и досок, валялись вокруг, являясь достойной прелюдией к переполоху, поджидавшему снаружи.

Брент вскрикнул от ярости, выскочив сквозь пролом на улицу и попав в толпу, увеличивающуюся с каждой секундой. Пожар выгнал людей из ближайших зданий и привлек изможденных обитателей Лабиринта Блейка, желавших полюбоваться бесплатным представлением. В отдалении беспорядочно звонили пожарные колокола. Брент, изо всех сил работая локтями, пробивался сквозь перепуганную толпу, пристально приглядываясь к каждой лысой голове, маячившей в густой людской массе.

Спустя несколько минут появились пожарные и принялись поливать горящий трактир водой, которую при помощи магии качали из огромной, запряженной лошадью цистерны. Над пожарищем поднялись густые клубы дыма, закрывшие небо, так что улица освещалась лишь слабыми, мерцающими сполохами, отражавшимися от мокрых камней мостовой. Пожарные и перепуганные обыватели метались вокруг Брента, их лица в ночи, казалось, светились демоническим, красным светом.

В одном направлении на улице стояла цистерна. Кинув взгляд в другую сторону, Брент увидел в некотором отдалении огромную площадь. Припомнив свое детство, проведенное в Белфаре, он узнал площадь Ханин, от которой в разных направлениях разбегалось с десяток улиц. Случись ему спасаться от погони, он направился бы именно туда. Бывший шпион сломя голову устремился к площади, размахивая мечом, чтобы разогнать с дороги зевак. На полпути ему попалась неподвижная фигура, распростершаяся посреди мостовой: еще один одетый в черное убийца с рваной раной на горле.

Он был на правильном пути. Это открытие придало ему сил, и Брент прибавил ходу. Когда Каррельян завернул за угол и оказался на площади Ханин, ему показалось, что он почти летит, а спустя мгновение он и в самом деле полетел. Чья-то умело направленная нога высунулась из тени, поймав его на середине шага, и неудачливый преследователь распростерся на мостовой, тяжело приземлившись на правый локоть.

"Глупец, - подумал он. - Это тело было слишком очевидным знаком. Хейн заманил меня в ловушку..."

Он перекатился, мечтая только о том, как бы побыстрее вскочить на ноги, когда та же самая нога ударила Брента в челюсть, его голова резко откинулась назад. В следующую минуту он ощутил, как сильные пальцы сжали его запястья и вывернули руки за спину. Легкое покалывание проинформировало Брента о том, что к горлу не слишком нежно прижат нож.

К нему медленно возвращалась ясность зрения. То, что казалось черным пятном, превратилось в одетого в черное убийцу примерно его роста, сжимавшего длинный, узкий кинжал. Двое незнакомцев явно повыше связывали ему руки за спиной.

- Попробуй доказать, что мне не следует прикончить тебя прямо на месте.

Зрение вернулось, но мысли все еще находились в беспорядке. Он смутно осознавал, что голос ему знаком. Кто?..

Тонкая рука, затянутая в черную перчатку, услужливо сняла маску, доселе скрывавшую лицо, искаженное злобой лицо Елены Имбресс.

Брент застонал.

- Ты не убедил меня, проклятый ублюдок, - рявкнула Имбресс, чуть сильнее надавив на нож. - Ты хоть понимаешь, что наделал? Мы их накрыли! Еще час, и они захрапели бы в своих комнатах, превратившись в легкую добычу, но тут появился ты, сорвав все к чертовой матери.

Брент огляделся по сторонам, не найдя в себе сил вступать в дискуссию. Оба агента, державшие его за руки, были достаточно сильны и бдительны, чтобы дать ему шанс сбежать. К тому же не следовало забывать о такой мелочи, как нож Имбресс, прижатый к его горлу. Выругавшись, Брент понял, что ему придется принять участие в разговоре, чтобы получить возможность продолжить погоню.

- Мы их упустим, - резко объявил Брент. -Пока мы теряем время на препирательства...

- Мы их уже упустили, - выплюнула Имбресс - Едва достигнув площади, они испарились. У меня в этом районе двадцать агентов, они все еще ищут, но чтобы обыскать Лабиринт Блейка, требуется не менее тысячи.

- А это еще кто, интересно мне знать?

Все обернулись, услышав новый голос, и Брент обнаружил, что с трудом сдерживает улыбку, хотя кинжал все еще был крепко прижат к его горлу.

Из темноты выступил Марвик, сохранивший свою вечную озорную ухмылку, невзирая на покрытый сажей и копотью бархатный костюм. Его вопрос адресовался Имбресс, в чью сторону он небрежно махнул мечом.

- Похоже, мы не представлены, - произнес рыжеволосый вор. Затем, осознав, что наставил меч на женщину, он опустил оружие и слегка наклонил голову. "Экая милашка, - подумал Марвик. - Ее не портят даже свирепо сдвинутые брови и рыжие кудри". - Прошу простить мои манеры, - добавил он, подмигнув Елене, прежде чем вновь повернуться к Бренту. - Скрывать такую очаровательную знакомую в тайне от своего старого друга? Брент, ты меня поражаешь.

Брент прочистил горло - довольно деликатная операция, учитывая нож, прижатый к гортани.

- Марвик, это Елена Имбресс из министерства разведки.

Если бы не нож, который никто так и не удосужился убрать, следовало добавить: "Елена Имбресс, мое личное проклятие". В конечном итоге Брент понимал, что в эту заваруху его затянул Тейлор Эш, министр разведки, но именно Имбресс явилась тем оперативником, которого Эш выбрал в качестве кары для Брента, и она выполняла эту работу с рвением, значительно превосходящим обычное чувство долга. Именно Имбресс помогла впутать Брента в дело об убийствах бывших чалдианских министров, именно она стреляла в него с одной из крыш Прандиса, заставив его устремиться в погоню за Хейном; Имбресс лгала ему, манипулировала им, делала все, чтобы помешать ему узнать правду о Фразах. А теперь именно ее вмешательство послужило причиной того, что между Брентом и убийцей оказалось немалое расстояние. Покидая Прандис, бывший шпион утешался по крайней мере тем, что благополучно избавился от этой женщины.

Марвик галантно поклонился.

- У меня всегда вызывала восхищение та работа, которую министерство разведки ведет в Белфаре. Я читал немало весьма любопытных сообщений, отправляемых в столицу.

Имбресс слегка приподняла бровь, и на лице ее появилось выражение, служившее предвестником бури. Затем она повернулась к Бренту.

- Кем является ваш друг?

Брент закатил глаза. Они тут развлекаются светской болтовней, а Хейн в это время благополучно удирает.

- Марвик - мой бывший партнер в Белфаре.

Имбресс кивнула.

- А, юные убийцы.

- Вы несправедливы к нам. Мы, конечно, были весьма предприимчивыми юношами, - обиженно ответил Марвик, - но все же вряд ли заслужили подобную характеристику.

Брента начало трясти, и он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Пока Имбресс совала нос не в свои дела, а Марвик флиртовал что свободно могло занять остаток ночи, - Хейн и Мадх оставляли позади милю за милей.

- Пустите! - взревел Брент. Марвик вновь улыбнулся.

- Я к тому и веду. - Он повернулся к оперативникам, державшим Брента за руки. - Несмотря на его занудливость, этот человек все еще дорог мне. Позвольте ему уйти, - предложил он миролюбиво.

- Ни в коем случае, - приказала Елена. - Мы еще далеко не все обсудили.

Марвик пожал плечами и вроде бы собрался уходить. Затем, развернувшись с невероятной скоростью, он выбил у Елены кинжал. С ловкостью танцора он завершил разворот, начатый вокруг Имбресс, и приставил острие меча к ее горлу.

Вор обезоруживающе улыбнулся.

- Как всегда говаривала мамаша, - заметил он, - не стоит торговаться с белкой, пока ее орех не окажется у тебя в кулаке. Ладно, попытаемся еще раз? Позвольте ему уйти.

- Нет! - рявкнула Имбресс.

Один из ее подчиненных коротко кивнул и ослабил хватку только затем, чтобы выхватить свой кинжал и приставить его к горлу Брента всего на дюйм ниже того места, где только что находился клинок Имбресс.

- Почему бы вам просто не поубивать друг друга, да и дело с концом? вмешался хриплый и весьма раздраженный голос. - Похоже, вам всем это пойдет на пользу.

Марвику не потребовалось оборачиваться, чтобы узнать говорящего.

- Наконец-то решил получить свой гонорар, старик? Это не самый подходящий момент.

Старый Сыч появился на площади и решительно встал между двумя враждующими сторонами.

- Неподходящий? - переспросил он.

Марвик подумал, что лекарь весьма стар и выглядит старше своего возраста, каким бы он ни был. Целитель, облаченный в шутовской наряд, бессильно сгорбился, проклиная свою невезучесть.

- Нет, ну надо же! Давая вам столь точные указания, я и подумать не мог, что вы так безнадежно все испортите.

Тем временем Имбресс пристально вглядывалась в лицо старика, отчаянно желая, чтобы освещение на площади было более ярким.

- Я вас знаю, - осторожно произнесла она. И я тебя знаю, моя дорогая, ответил старик. - По крайней мере, я полагал, что знаю тебя достаточно хорошо, до того как ты выступила столь по-идиотски. В конце концов, я послал тебе ту записку в надежде, что, обладая необходимой информацией, ты будешь действовать более эффективно.

- Вы послали ту записку? - искренне изумилась Имбресс. Если бы только она могла рассмотреть его лицо...

Брент глупо ухмыльнулся.

- Значит, вы не сами нашли убийцу, не так ли? Старый Сыч окинул Брента пристальным взглядом.

- Как и ты, если соизволишь припомнить. А теперь, Марвик, отпусти Имбресс. А вы двое, отпустите Каррельяна.

Повисло напряженное молчание. Белфарский вор уставился на оперативников, а они на него, но никто не сдвинулся ни на дюйм.

Вдали городские колокола пробили полночь. Старик хрипло рассмеялся, если бы они действовали согласно его указаниям, к настоящему моменту все должно было завершиться. "Что ж, все и завершилось", - подумал он. Правда, не так, как ожидалось. Обладай он хоть малой толикой прежней силы, нужды в подобных манипуляциях не возникло бы...

- Я уже почти потерял терпение, - сварливо предупредил Старый Сыч. С каждым словом его голос звучал все более устало.

- Не соизволите ли объяснить, - начал Марвик, - почему мы должны вас слушаться?

- Возможно, потому, что я не так давно спас жизнь твоего друга. Возможно, потому, что без моей помощи никто из вас никогда не нашел бы Мадха с Хейном...

- Мадх? - прервала Имбресс. - Хейн? Который...

- Убийца - это Хейн, - пояснил старик. - Его наниматель - Мадх. Без моей помощи никто из вас не нашел бы их. И без моей помощи никто из вас не найдет их снова.

Даже сейчас он чувствовал, как эти двое удалялись. Вернее, он чувствовал, как удаляется камень, который, пусть и совсем недолго, соприкасался с его кожей две недели назад.

Лишь тишина, нарушаемая отдаленными криками пожарных, была ему ответом.

- Ладно, - наконец приказала Имбресс- Отпустите его.

Марвик убрал свой меч, как только увидел, что Брент свободен.

Бывший шпион отступил от своих недавних стражей на пару шагов и провел пальцем по шее. На ней обнаружился порез, появившийся в тот момент, когда Марвик выбил у Имбресс кинжал.

- Ты сам чуть не убил меня, - ворчливо проговорил он.

- Оставалось либо рискнуть, либо просто стоять и смотреть, как тебя прикончат они, - пожал плечами Марвик. - А я подозреваю, что ты предпочел бы умереть от руки друга.

- Очень трогательно, - язвительно заметил Старый Сыч. - Но если вы не соизволили обратить внимания, придется напомнить, что у нас имеются гораздо более серьезные вопросы, касающиеся Мадха, которые следует обдумать.

- Где он? - настойчиво спросил Брент. Если ему хоть чуть-чуть повезет, сегодня ночью он получит второй шанс...

- На северной дороге, - просто ответил Старый Сыч.

- В этом нет смысла, - вмешалась Имбресс. - Он наверняка запаниковал и теперь рвется в Индор. Я уверена, Мадх выберет один из торговых путей, ведущих на запад. Проблема только в том, чтобы выяснить, который.

Старый Сыч окинул ее презрительным взглядом.

- Если хочешь, можешь отправляться на запад, но тебе будет нелегко оправдаться перед Тейлором Эшем за ошибку. - Он повернулся к Бренту. - Твоя коллега, похоже, твердо решила совершить путешествие по западным дорогам. Я предлагаю тебе ехать на север.

Брент нахмурился в нерешительности. Похоже, Старый Сыч действительно знал местонахождение Хейна, но сам по себе этот факт выглядел подозрительно. Кто, ради всего святого, этот человек? Он якобы совершенно случайно оказался поблизости, когда на Брента напал гомункулус, а теперь выясняется, что загадочный шарлатан вообще прекрасно осведомлен об их делах. Бывший шпион заподозрил, что сам Старый Сыч и был тем магом, который напустил на него гомункулуса, а затем "исцелил", чтобы войти в доверие. Не являлся ли намек на "Сумеречный герб" ловушкой, разрушенной появлением Имбресс? Нет, не складывалось...

- Я согласен с Имбресс, - осторожно сказал Брент. Услышав эту реплику, Елена скептически подняла бровь. - Зачем бы им ехать на север? Они не станут пересекать равнины без достаточных на то оснований.

Старик закатил глаза и пробормотал несколько слов на незнакомом Бренту языке.

- Основания более чем достаточные, - фыркнул он. - Благодаря вашей глупости Мадх теперь знает, что его преследуют. Имея за плечами вашу теплую компанию, он не рискнет лицом к лицу встретиться с чалдианской армией.

- Ему еще необходимо пересечь реку Цирран, - напомнила Имбресс- Наши войска без конца патрулируют ее берега, к тому же чем дальше он будет двигаться по главным дорогам, тем медленнее у него это будет получаться. Заведомо провальный вариант.

Старый Сыч кивнул.

- Мадх рассуждает так же. И в одном вы правы: он угодит прямо в расположение войск... если решит пересечь Цирран на равнинах Чалдиса.

- Альтернативой является Улторн, - скептически заметил Марвик. Без сомнения, половина рассказов о лесе, наводненном привидениями, это чистой воды выдумка. Но даже если половина из них, правда... Марвик припомнил гомункулуса и решил, что даже если правдивой является только одна из этих историй, то ему в Улторне делать нечего. - Позвольте мне выбирать между армией и лесом, и я без колебаний отправлюсь на встречу с солдатами.

- Мадх не боится Улторна, - ответил Старый Сыч.

- Что ж, значит, его не нужно преследовать, - воскликнул Марвик. - Он сам найдет свою смерть. Полагаю, это значит, что мы можем пойти выпить, Брент.

Бывший шпион недовольно нахмурился. Чертов Марвик со своими вечными шуточками...

- Я перехвачу их до Улторна, - мрачно произнес он. - Так что смогу прикончить их сам.

- Тогда самое лучшее, что ты можешь сделать, это стоять здесь и болтать, - сварливо пробурчал Старый Сыч.

Пока продолжалась дискуссия, Елена незаметно придвинулась поближе к старику, надеясь разглядеть его получше. Она чувствовала, что знает его, но не могла сказать, откуда. И догадывалась, что видела его не в этой одежде. Они встречались давно... Наконец ей удалось взглянуть в глаза загадочному старику, и в мозгу вспыхнула искорка узнавания.

- Боже мой! - воскликнула она, наполовину яростно, наполовину изумленно. - Почему вы просто не прикончили его и не избавили нас от проблем? .

Старик улыбнулся.

- Дело в том, моя дорогая, что в нынешнем состоянии да еще промозглой ночью я скорее схвачу пневмонию, чем справлюсь с противником. Честно говоря, в настоящий момент я чувствую себя скорее Старым Сычом, нежели Таремом Селодом.

- Тарем Селод, - тихо, почти про себя повторил Брент. - Значит, вы пережили нападение убийцы...

- Едва-едва, - согласился человек, именовавший себя Старым Сычом. Он покачал седой головой, задумавшись над собственными словами. - Едва-едва. Но у меня нет времени на воспоминания. Как я и говорил, Мадх и Хейн едут на север. Очень важно перехватить их до того, как они достигнут Улторна. Добравшись до леса, Мадх станет гораздо более опасным. А Улторн достаточно опасен и сам по себе. Имбресс, ты должна ехать с Каррельяном и Марвиком...

- Она не поедет никуда, если в том направлении буду двигаться я... начал было Брент. Подумав, он добавил: - Как и Марвик. Слушай, старик, меня не интересует, кто ты есть, но позволь мне кое-что тебе объяснить. Я не работаю ни с кем, кроме... - Он резко замолчал, нахмурившись. - Я вообще ни с кем не работаю.

- Вот и объяснишь Карну, почему ты потерпел неудачу, - пожал плечами Тарем Селод. - Я не пророк. Мне ничего не известно о будущем, но я знаю вот что: никто из вас не в силах остановить Мадха и Хейна в одиночку.

Брент мрачно покосился на Имбресс, но промолчал.

- Я поеду с Каррельяном, - почти не дрогнувшим голосом сказала Елена. Но возьму с собой еще и Харнора с Лэцем, - добавила она, имея в виду двоих в масках, захвативших Каррельяна.

- Там, куда вы направляетесь, - предупредил Селод, - эти двое ничем не помогут. Можешь, конечно, проигнорировать мои слова, но тогда пеняй на себя.

- Они поедут, - повторила Имбресс решительно, ив ее тоне не было даже намека на возможность компромисса.

- Очень хорошо, - вздохнул Тарем Селод. - У нас нет времени на препирательства.

Старик отступил на несколько шагов в направлении разрушенного трактира. Его глаза на краткий миг встретились с глазами Брента. Взгляд мага излучал необыкновенный покой, и Каррельян почувствовал, что полностью погружается в его глубины. Волны умиротворения омыли душу Брента, и внезапно его ярость улеглась.

- Господин Каррельян, вас нельзя назвать глупцом, - произнес Тарем Селод. - Не следует сосредотачиваться только на Хейне. Что бы делал убийца, не направляй его Мадх? Именно Мадха вы должны поймать. Помните об этом.

Затем человек, о котором Брент привык думать как о Старом Сыче, растворился в ночи, а пятеро новых коллег остались на площади, обмениваясь друг с другом тяжелыми, недоверчивыми взглядами.

4

"Поскольку тело является всего лишь бренной плотью...", - читал Карн. Пожилой вор подозревал, что Брент никогда в жизни не прикасался к этим дорогим, обтянутым кожей трудам по философии. Книга была такой жесткой и тяжелой, что Карну приходилось держать ее обеими руками. "Оно служит лишь горнилом, в чьем белейшем пламени закаляется ум, и ничем иным". В камине библиотеки Брента плясали всего-навсего красно-оранжевые языки пламени, но, в конце концов, и они сгодятся. Именно в их объятия Карн отправил книгу, с отвращением швырнув ее через всю комнату, и ощутил глубокое удовлетворение, лишь когда массивный том, подняв ворох пепла и искорок, рухнул на дрова.

- Философия, - пробормотал Карн, - служит чертовым горнилом, в котором колбасу можно поджарить до хрустящей корочки, и больше ни на что не годится.

Удерживая одно колесо на месте, Карн крутанул второе, парой резких движений развернув кресло к двери. Он удивился, заметив, что створка приоткрыта и в освещенном тусклым светом электрического канделябра проеме маячит маленькая безголовая фигурка. Карн вздрогнул, но, присмотревшись, узнал Кэтама. Калека не мог даже представить, сколько времени ловкий мальчишка, стоя на руках, наблюдал за своим господином.

- Вы здорово читали вслух, хозяин Карн, - сказал мальчик и все так же, вверх ногами, без труда вошел в библиотеку. -- Хотя мне было больно видеть, как вы сожгли книгу.

- Книга ничего не стоила, - мрачно пробурчал Карн.

Кэтам рассмеялся, его звонкое мальчишеское сопрано разнеслось по комнате.

- Прошли годы с тех пор, как вам доводилось промышлять воровством, хозяин Карн. На улице эта книга потянет как минимум на пару монет.

С этими словами мальчишка начал медленно сгибать руки, пока его голова почти не коснулась пола, затем резко оттолкнулся и, грациозно приземлившись на ноги, поклонился.

- Вам следовало бы сходить на похороны министра Кордора, - заметил ребенок. - Было очень забавно.

- Я послал тебя, - ответил Карн. - Так и знал, что тебе понравится.

На самом деле Кэтам не менее часа ныл по поводу слишком накрахмаленной белой рубашки и кусачего шерстяного костюма, который он вынужден был надеть, чтобы проникнуть на похороны. Но вот сама по себе задача оказаться там, куда его не звали, была для него самой завлекательной на свете.

- Что ты узнал? - спросил Карн. Он заметил, что мальчишка первым делом сменил наряд и только после этого явился с докладом. Слава Небесам, его лицо выглядело довольно чистым, а волосы не казались такими растрепанными, как обычно, но вот одежда... Карн не сомневался, что легче убедить змею вернуться в сброшенную шкуру, чем уговорить Кэтама одеваться в приличное платье. За исключением случаев, когда это строго-настрого запрещалось: например, отправляясь на похороны Кордора, парень настаивал на том, чтобы напялить на себя те самые лохмотья, в которых его подобрал Брент. "На улицах приличные шмотки на мне будут смотреться как корона на шлюхе", - заявлял он. Карн вздохнул, вспоминая этот разговор. Таким упрямым... и юным выглядел малолетний строптивец, выражавшийся как пьяный матрос.

- Я узнал, - начал Кэтам, понизив голос до конспиративного шепота, что министр Райвенвуд последние три месяца не стоит в постели и ломаного гроша.

Карн прикрыл глаза и вздохнул. Двадцать лет назад он просчитал бы изменения, которые в связи с этим произойдут на рынке, но сейчас новость вызывала только скуку.

- Андус Райвенвуд, без сомнения, отозвал тебя в сторону, чтобы сообщить эту новость?

Кэтам вновь покатился со смеху, его глаза сверкнули в свете пламени.

- Разумеется, нет. Министры - это шайка хитрецов, старые козлы. Они за всем наблюдают и помалкивают, когда кто-то находится неподалеку и может подслушать. Совсем не забавно. Особенно этот генерал Пейл. - Кэтам криво усмехнулся. - Он выглядит так, будто кто-то из моих друзей поиграл на его лице в крестики-нолики... ножом.

Карн припомнил историю о встрече Амета Пейла с Хейном, чуть было не оказавшейся фатальной, и кивнул, ожидая, пока мальчик продолжит.

- Но их жены болтали без умолку, а если бы и остановились, заметив такого невинного ребенка, как я, - на этот раз Кэтам широко ухмыльнулся, то лишь затем, чтобы пригладить мне волосы.

Кэтам умышленно опустил кое-какие детали, рассказывая Карну о своей вылазке. Под конец церемонии, выяснив все, что требовалось, он рассчитался за одно из этих поглаживаний, толкнув жену помощника министра финансов.

- Ну, удалось ли тебе узнать от милых леди о чем-нибудь, кроме постельных проблем министра Райвенвуда? - устало спросил Карн, начиная терять терпение.

Мальчик пожал плечами.

- Немногое. Я узнал, что генерал Пейл ведет себя так же ужасно, как и выглядит. Он заметил, как один из его помощников пялится на его шрамы, и избил беднягу до бесчувствия своим мечом.

- Весьма типично для Пейла, - пробормотал Карн.

- Затем он взял его собственный нож и вырезал на щеке у бедняги его инициалы, - добавил Кэтам и заметил, что Карн содрогнулся. - Похоже, однако, что генерал не хочет ограничиваться одними только собственными помощниками.

- Что ты имеешь в виду?

Кэтам пожал плечами, затем перелез через письменный стол Брента. Ловкие пальцы мальчугана походя прихватили самопишущую ручку. Он поднял вещицу к свету, восхищенно разглядывая черную блестящую эмаль и золотой орнамент. Затем взглянул на Карна и вопросительно поднял бровь.

- Она твоя, - вздохнул тот, почти ошарашенный радостной улыбкой, озарившей проказливое лицо мальчишки. Обычно ничто не напоминало о том, каким юным тот был на самом деле - вероятно, не старше лет четырнадцати. Но даже сейчас, когда он на какой-то миг снова стал обыкновенным подростком, в глубине его глаз остались настороженность и безграничное упрямство. Эти чувства Карн понимал слишком хорошо: а как иначе мальчишка мог столь долго просуществовать на улицах?

Кэтам небрежно подбросил ручку в воздух, вроде бы даже не следя за тем, как плавно вращается небольшая вещица. Затем рука маленького пройдохи метнулась вперед, и спустя мгновение безделушка исчезла. Очень немногие, кроме Карна, могли бы заметить стремительное движение кисти, которое отправило ручку в рукав Кэтама.

"Достаточно скромная плата, - подумал Карн, - за информацию, принесенную Кэтамом... или даже просто за развлечение".

Карн с гораздо большим удовольствием давал мальчику книги или вот как сейчас ручку, нежели какие-либо другие вещи, которые тот мог попросить. Без сомнения, мальчишка просто хотел продать ручку, но все же...

- Генерал Пейл хочет воевать с Индором.

Карн закатил глаза.

- Любая молочница в Перте знает эту "тайну".

- Но он может наконец добиться своего.

Карн сжал деревянные поручни кресла-каталки и наклонился вперед.

- С чего ты взял?

Кэтам на мгновение нахмурился, затем скрестил руки на груди, старательно изображая серьезность. Карн давно понял, что мальчик обладает сверхъестественной способностью к имитации. Он с легкостью воспроизводил практически любой голос, если тот был не слишком низким, и, похоже, мог дословно запомнить любую речь. В основном Кэтам использовал свои способности для розыгрышей, но сегодня они пришлись как нельзя более кстати.

- Вдоль реки Цирран в невероятном темпе концентрируются военные силы, произнес Кэтам, стараясь сделать свой голос по-мужски низким, взгляд его устремился в пространство. - Пейл собрал уже достаточно войск и обеспечил материальную базу, чтобы отразить массированный удар... или нанести его превентивно.

- Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, что такое материальная база? - спросил Карн. - Или превентивно?

Кэтам пожал плечами.

- Более или менее. Я ухватил суть.

- Я так и понял, - сказал как будто про себя Карн, кивнув с отсутствующим видом. - Ты сможешь потом посмотреть все эти слова. - Он развернулся и показал на большую голубую книгу, стоявшую на ближайшей полке. - Этот словарь твой.

Глаза мальчишки вновь радостно сверкнули. Он без колебаний схватил книгу и, кинув на нее лишь короткий оценивающий взгляд, сунул под мышку.

- Эта книга, она твоя только в том случае, - добавил Карн, - если ты пообещаешь не продавать ее. Ну а теперь, удалось тебе подслушать что-нибудь еще?

- Немногое, - вздохнул Кэтам. - В основном насчет того, что требуется больше вооружения. Я полагаю, это слово я тоже должен посмотреть.

- Разумеется, - подтвердил Карн, отпуская мальчика. Он пробежался пальцами по своим курчавым, седым волосам, наблюдая за тем, как мальчишка, выглядевший веселым и беззаботным, убежал вниз, в холл.

"Больше оружия, - подумал он. - Самого разного оружия для чалдианской армии. Им понадобятся лучшие материалы. Дешийская сталь". - Карн вздохнул. Он понимал, что надвигаются серьезные проблемы, а времени осталось совсем немного. По всей вероятности, считанные дни.

"Пять дней, - прикинул Карн. - Я и так слишком долго откладывал".

Друг и помощник Каррельяна расположился в крохотной комнатке, оборудованной глубоко под особняком и защищенной одновременно магией и всеми хитроумными техническими ловушками, какие только смогли выдумать инженеры Брента. Сама комната была обставлена весьма скромно - небольшой письменный стол да масляная лампа. Помещение было таким маленьким, что кресло-каталка Карна не могло здесь развернуться, и потому ему приходилось прибегать к помощи слуг, чтобы попасть внутрь и устроиться за столом. Комната способствовала развитию клаустрофобии, и отнюдь не только из-за своих скромных размеров. За исключением двери, ведущей в главный подвал, остальные стены от пола до потолка были полноетью скрыты полками, на которых стояли папки. Карн снял несколько штук и разложил их перед собой на письменном столе - толстые папки с красными, желтыми или черными корешками. Разные цвета для разных видов греха.

"А кто мы, к дьяволу, такие, - думал Карн, - чтобы судить?"

Эти папки лежали в комнате годами, их не открывали, не трогали, но несколько недель назад... Они являлись энциклопедией пороков человеческой души. И Карн с радостью оставил бы их здесь, погребенными в подвале, если бы не последние слова Брента, перед тем как он исчез на дороге, ведущей в Белфар: "Предай огню желтые и красные, а черные представь на всеобщее обозрение".

Это зашифрованное послание было понятно только Карну - сжечь красные и желтые папки, хранившие сведения о глупых, неосмотрительных поступках, и опубликовать содержимое черных, в которых была собрана информация об убийствах и предательствах. Да, он легко мог представить, как сжигает эти папки. Карн разделял страстное желание Брента удалить опухоль, скрывавшуюся в основании дома, увидеть, имеется ли возможность начать жизнь с чистой страницы. Но почему тогда не сжечь их все? Разве люди, преступления которых были описаны в черных папках, не заслуживали своего шанса?

Может, и нет. Карн открыл очередную черную папку и поспешно просмотрел ее, надеясь обнаружить свидетельство злодеяний столь страшных, что ему волей-неволей придется согласиться с Брентом, считавшим подобные преступления заслуживающими возмездия. В стенах этой комнаты, насколько было известно Карну, хранились более чем шокирующие секреты, и ему предстоит погрузиться в них, прежде чем он наберется храбрости и вытащит на свет божий хотя бы одну папку. "Насколько было бы лучше, - подумал он, - провести этот день наверху, с Масией". Или, например, взять экипаж и отправиться за город. На деревьях в лесу набухли почки, воздух наполнился дурманящим ароматом цветочной пыльцы. Масия в ситцевом платье, подчеркивавшем ее по-девичьи стройную фигуру... Но он должен еще немало времени провести здесь, в подвале, выполняя тяжелое задание. Карн склонился над столом, подвинул поближе лампу и начал читать.

5

- Не пора ли нам отдохнуть? - поинтересовался Марвик.

Сегодня весна подарила им по-настоящему летний денек, солнце освещало бескрайние кукурузные поля... и измазанный сажей костюм из плотного синего бархата, который совершенно не подходил для трудного путешествия. Сам Марвик советовал тщательно подготовиться к погоне - хорошенько выспаться и собрать вещи, - но Брент и Имбресс настояли на том, чтобы выехать как можно скорее. Марвик подумал, что необходимость спешки оставалась единственным вопросом, в котором эти двое могли прийти к согласию. Ни Брент, ни Имбресс не желали даже в мыслях признать, что они стали партнерами в погоне за Мадхом и Хейном. Тем не менее Брент немедленно отправился назад, в трактир, оседлал Рэчел и дал Марвику всего несколько минут на сборы. Затем они галопом понеслись на север. Все это время Брент даже не упоминал об Имбресс. Марвика не покидало стойкое ощущение, что его старый друг был бы абсолютно счастлив никогда больше не видеть агента разведки. Однако так уж случилось, что Имбресс и два ее спутника появились возле древних северных ворот Белфара всего несколькими мгновениями позже.

Они вовсе не договаривались о встрече, все пятеро столкнулись случайно, поскольку стремились побыстрее покинуть Белфар. Брент и Имбресс не обменялись ни единым словом, группа Елены скакала сквозь ночь, держась в тридцати ярдах позади Брента с Марвиком, которые первыми вырвались на хорошо утрамбованную дорогу.

Всю ночь и все утро Брент погонял лошадь, он мчался, пригнувшись к шее кобылы, в надежде перехватить Хейна. Он почти ничего не говорил, только несколько раз сообщил, что сделает со Старым Сычом, если тот обманул его. Брент все еще именовал старика этим прозвищем, хотя и знал теперь, что настоящее имя его спасителя Тарем Селод.

Тарем Селод, экс-министр международных отношений, прикинулся дряхлым лекарем и заинтересовался Брентом? Марвик находил все происходящее невероятно увлекательным. А если припомнить намек на то, что Селод едва уцелел - как подозревал Марвик, это было делом рук Мадха или Хейна, - и события становились еще более любопытными. Что, ради всего святого, могло подвигнуть кого бы то ни было напасть на столь могущественного чародея, которым, по слухам, являлся Тарем Селод? И зачем калечить Карна? Белфарского вора чрезвычайно занимала связь между этими событиями.

Спустя час после выезда из города он просто попросил у Брента объяснений. При всем своем любопытстве Марвик старался не лезть в чужие тайны без крайней необходимости, но после вчерашних событий рыжеволосый грабитель не сомневался, что имеет право получить хоть немного информации.

- Все дело в Хейне, - фыркнул Брент. - Карн лежит покалеченным. Какого дьявола тебе еще требуется знать?

Марвик разочарованно покачал головой.

- Брент, не забывай, он не только твой друг, но и мой. И если у него возникли какие-то проблемы с теми, кого мы преследуем, я должен знать, что за этим кроется.

Если тебе хочется поболтать, поезжай с ними, - в ответ пробурчал Брент, бросив взгляд назад, в сторону Имбресс. - А я поберегу дыхание для схватки.

Больше они не обменялись ни словом. Временами Марвик даже радовался тому, что имеется тайна, которую ему следует обдумать. Мысли белфарца неслись под стать его бешено мчавшейся лошади, и он почти не замечал тяжелого пути, по крайней мере до тех пор, пока не понял, что солнце просто-напросто спалит ему мозги, если он немедленно не найдет тени.

- Брент, - взмолился Марвик снова. - Нам нужно немного отдохнуть.

Бывший шпион поднял голову и взглянул на старого приятеля.

- Они впереди. Где-то на дороге, я это знаю. Старик был уверен, что нам не удастся перехватить их до леса, но я не сомневаюсь: у нас получится, если мы станем спать меньше, чем они, а скакать будем быстрее и дольше.

Марвик вздохнул и закатил глаза.

- Ты никого не поймаешь, - ответил он, - если свалишься с седла от истощения или прикончишь лошадь, загнав бедняжку.

- Я планирую по мере надобности менять лошадей, - пояснил Брент. - В таком случае у нас больше шансов настигнуть убийцу.

Марвик кивнул. В этом имелся определенный смысл... за исключением одного незначительного обстоятельства. Лошади уже были измотаны. Марвик редко выезжал за пределы Белфара, но он знал кое-что об окружающей местности.

- Брент, ближайшая деревенька - это Бархелм, и до нее еще пятьдесят миль. Мы в любом случае не сможем добраться дотуда без передышки.

Брент ничего не ответил, с прежней решимостью направляя Рэчел к северу. Марвик недовольно покачал головой. Возможно, он свалял дурака, отправившись в путь. Его безумно интересовала тайна, гнавшая вперед старого приятеля, к тому же у него имелись и другие причины отправиться в дорогу. Однако они казались нелепыми, если взглянуть на них с точки зрения холодного здравого смысла. Никакая месть не исцелит ноги Карна. И хотя Марвик многое мог выдержать ради Брента - пусть тот и не понимал этого, - даже столь верному другу не нравилось, когда его постоянно игнорировали.

Марвик немало удивился, увидев, что Брент пустил Рэчел рысью и свел ее с дороги, когда они приблизились к следующей ферме. Это было большое, ветхое строение - новые помещения хаотично пристраивались там, где возникала необходимость.

Пока Брент, свесившись с седла, беседовал с мявшей в пальцах край передника женщиной, которая открыла им дверь, Марвик оглянулся на Имбресс. Она и ее люди остановились посреди дороги и тихо совещались. Затем Елена повернулась к ним, окинула Брента сердитым взглядом, пришпорила лошадь и в сопровождении Харнора и Лэца продолжила путь на север.

Марвик вздохнул, спешиваясь, и присоединился к Бренту. Тот как раз уронил серебряную монету в ладонь женщины.

- ...только для моего друга и меня. Другие пусть договариваются о цене сами.

- Там нет других, сэр, - вежливо ответила женщина и посмотрела на удалявшуюся троицу всадников.

Брент оглянулся, поймав взглядом Имбресс как раз в тот момент, когда она вместе со своими спутниками исчезла за небольшой группкой деревьев.

- Будь я проклят! - воскликнул он. - Если они могут ехать, Марвик, значит, смогу и я. И ты тоже.

- Нет, - сказал Марвик тихо, но в голосе его слышалась твердая решимость. - Имбресс не захотела здесь останавливаться, поскольку это означало бы, что нашу маленькую экспедицию ведешь ты. Но они не меньше нас нуждаются в отдыхе. Наши приятели из разведки не уйдут далеко. И мы не уйдем дальше комнаты для гостей этой доброй женщины, если только ты не хочешь через несколько миль замертво свалиться с лошади. Как некогда говаривала мамаша, усталая лиса пляшет плохо.

С этими словами он, улыбаясь, проскользнул мимо изумленной женщины, проигнорировав злобный взгляд Брента.

Во сне Марвик вновь был юным, беззаботным мальчишкой пятнадцати лет, его медные волосы, как всегда, лезли в глаза, когда они с Брентом пробирались по тихим, темным улицам Белфара. Хотя приятель был годом старше, Марвик заметно превосходил того ростом, и Бренту трудно было приноравливаться к его быстрым шагам. Потому они всегда действовали следующим образом: Марвик двигался на шаг позади своего серьезного друга, безропотно подчиняясь его руководству. Сегодня Брент вел их в богатый район Белфара, где жили купцы и отцы города. Все окружающее нервировало Марвика, хотя он ни за что не признался бы в этом другу. В грязных, узких лабиринтах, которые они называли домом, все было по-другому. Здесь высокие, сложенные из коричневого камня дома стройными рядами тянулись вдоль улиц, заставляя Марвика чувствовать себя выставленным на всеобщее обозрение. Он предпочитал извилистые тропки Лабиринта Блейка: там всегда поблизости была тень, где можно укрыться, и переулок, которым можно удрать.

Но Брент, казалось, чувствовал себя столь же непринужденно и среди громад дорогих домов. Он говорил, что чем человек богаче, тем он менее наблюдателен. Богачи путают свои домищи с крепостями. А значит, богатого купца легче надуть, чем бедного плотника, который живет над своей лавкой и понимает, насколько хрупким является его благополучие.

Брент неожиданно остановился и обернулся. Его темные глаза блеснули в слабом свете луны.

- Вот этот, - указал он на угловой дом. Его голос был слишком низким и скорее принадлежал взрослому Бренту, чем мальчику, но во сне Марвик не обратил на это внимания. Никто другой столь часто не являлся в снах белфарскому вору. Иногда он видел точно воспроизведенные моменты прошлого, а иногда они смешивались с фантазиями, которые посещали его дремлющий мозг. В любом случае, он привычно наслаждался сном, с удовольствием погружаясь в его поток и стараясь припомнить детали при пробуждении.

Сцена переместилась к парадной двери дома, Брент склонился к замку, искусно исследуя его внутренности при помощи набора отмычек. Мар-вик нервно оглядывал противоположную сторону улицы, уверенный, что кто-нибудь непременно скрывается в тени высоких ступеней одного из соседних особняков. "Высокий мужчина", - подумал он, но стоило мальчишке присмотреться, и видение исчезло, а Брент просто рассмеялся, когда Марвик предложил удрать домой.

Теперь сон превратился в вереницу расплывчатых образов: извлечение содержимого большого бархатного ларца для драгоценностей, пока его владелец храпел в нескольких шагах от них. Брент запихивает в карман небольшую обсидиановую статуэтку, обнаруженную на антикварном столе в библиотеке. Марвик выдвигает ящик буфета, в котором хранится столовое серебро, одна блестящая ложка выскальзывает у него из пальцев и со звоном падает на пол. Трое охранников купца, полуодетые, но успевшие вооружиться мечами, ворвавшись в дверь кухни, кидаются на них. Брент, темный силуэт в ночи, бесплотный, словно дух, проносится между ними, поставив подножку одному и опрокинув другого на кухонный стол. Марвик, чье сердце готово выскочить из груди, попытался отпихнуть последнего, и тогда сверкающий клинок рассек ему предплечье. Он закричал, и кричал, пока сумка с серебром, казалось, слишком медленно падала на пол, вилки и ложки со звоном сыпались из бархатного мешочка. Затем, когда оружие поднялось для завершающего удара, что-то темное со свистом прорезало воздух и ударило человека в лоб, фонтаном хлынула кровь - статуэтка, которую успел прихватить Брент.

Каким-то образом они скатились со ступенек, по пятам неслись уже пришедшие в себя два охранника, которых Брент свалил в начале потасовки. У Марвика сдавило грудь, он знал, ему ни за что не преодолеть длинных, открытых улиц и его схватит городская стража. Но затем из темноты выступила еще одна фигура: тот самый высокий мужчина, мелькнувший перед тем, как мальчишки проникли в особняк. Жесткие, черные, курчавые волосы незнакомца едва тронула седина. Как ни странно, на губах его играла беззаботная улыбка. Он бестрепетно шагнул в центр хаоса, вращая тяжелую прогулочную трость, словно сухую веточку. Трость моментально обрушилась на голову одного из преследователей, затем метнулась к другому, и они тотчас же улеглись на ступени, тихие и спокойные, как спящий Марвик. А мальчишки понеслись по улицам Белфара в сопровождении хохочущего незнакомца, который сказал, что его зовут...

- Марвик!

Его трясли за плечи. Хрупкие сновидения умчались прочь, белфарский вор открыл глаза и увидел перед собой хмурое лицо Брента. Лицо, которое показалось сейчас таким старым.

- Просыпайся, - приказал Брент. - Пора ехать. Мы проспали больше пяти часов.

Марвик молча кивнул и спустил ноги с соломенного тюфяка, предоставленного ему благодаря серебряной монете Брента. Он задался вопросом, что снится Бренту, и снится ли ему хоть иногда их белфарское прошлое, его юность, проведенная с Марвиком и Карном. А затем, припомнив рассказ своего приятеля о несчастье, приключившемся с Карном, Марвик изумился: неужели этот большой смеющийся мужчина может выносить пожизненное заключение в кресле на колесах? Внезапно Марвик ощутил невероятное облегчение от того, что не последовал за двумя друзьями в Прандис, что его не было там, когда с Карном случилась беда. Он не желал, чтобы его сновидения посещал этот образ.

Натягивая сапоги, Марвик бросил взгляд в окно. Смеркалось, солнце только-только начало опускаться за горизонт. Рыжеволосый вор надеялся на полноценный ночной сон, но зато, путешествуя по ночам, их не будут сводить с ума палящие солнечные лучи.

Закончив надевать свой некогда столь элегантный костюм, Марвик решил, что неплохо бы обзавестись одеждой, более подходящей для путешествия.

Со вздохом оглядев себя, он присоединился к приятелю в огромной общей комнате, примыкавшей к снятому им помещению. Брент наполнял холщовую сумку еще дымящимися кукурузными булочками, только что вынутыми хозяйкой из печи.

- Булочки пахнут восхитительно, - заметил Марвик, получив улыбку признательности от хозяйки.

Брент, как всегда, не был расположен обмениваться любезностями. В тусклом свете сальной свечи он выглядел не менее хмурым, чем обычно. Дневной сон не улучшил его расположения духа.

- Мы хотели бы приобрести двух запасных лошадей, - коротко бросил Брент. - У нас впереди долгий путь.

Хозяйка наклонила голову, не забывая во время разговора приглядывать за выпечкой.

- Прошу прощения, сэр, но у нас только две упряжные лошади, они пригодны для плуга, а не для таких господ, как вы.

Брент разочарованно нахмурился. Без сомнения, фермер согласился бы продать и лошадей, и плуг, предложи он ему достаточно денег, но упряжные лошади действительно не годились для погони. Брент подхватил мешок с выпечкой, повернулся и направился к двери.

- Спасибо за гостеприимство, - сказал Марвик и слегка поклонился, выходя вслед за своим молчаливым товарищем на улицу. "Стыдно, что Брент все такой же невежа", - подумал он. А сколько сил приложил Карн, пытаясь привить ему хорошие манеры...

Оба молча оседлали коней и понеслись по дороге в наступающей ночи. Настроение лошадей, похоже, изрядно улучшилось. Несколько часов передышки вкупе с овсом и сеном смягчили последствия тяжелого труда последних дней. "Лошади смогут показать неплохой результат", - хихикнул про себя Марвик.

Дорога выглядела пустынной - к вечеру все путники покидали тракт в поисках укромных местечек для ночлега, - и Марвик почувствовал, что ему как-то недостает Имбресс, Харнора и Лэца. Не то чтобы он ожидал, что трое агентов сделают это путешествие приятным, но просто звук множества копыт на плотно утрамбованной дороге мог в какой-то мере скрасить одиночество. Это чувство буквально захлестнуло белфарского грабителя, а присутствие Брента, скорее, усугубляло, а не смягчало его.

- Интересно, как далеко ушла Имбресс со своими помощниками? - вслух подумал Марвик, но Брент ответил лишь равнодушным хмыканьем.

Однако ответ не замедлил последовать. Примерно через четыре мили они миновали находившуюся на другой стороне дороги небольшую ферму. Рожок месяца едва показался над горизонтом, и бодрый дымок, поднимавшийся из трубы, придавал всему строению уютный вид. Но когда путники рысью миновали ферму, раздался крик, и через несколько секунд Марвик увидел одного из мужчин-агентов (он не успел разобрать, кто именно это был), который выбежал из дома и помчался к конюшне, на ходу сражаясь с рубашкой, - помощник Имбресс пытался, не расстегивая, натянуть ее через голову.

Марвик искоса взглянул на приятеля и в первый раз за все путешествие увидел на его губах слабый намек на улыбку.

Спустя пятнадцать минут Марвик уловил вдали топот копыт, бешеным галопом их нагоняло несколько лошадей. Топот усилился до громоподобного крещендо, а затем резко оборвался, когда всадники натянули поводья своих скакунов. Марвику не было нужды оборачиваться, он и так знал, что Елена Имбресс находится теперь в тридцати ярдах позади них - то же самое расстояние, что и накануне, - а затем она и ее спутники вновь пришпорили лошадей. Эта женщина до поры до времени останется позади - разумеется, к ним она не присоединится, - она достаточно хитра и не станет пытаться обогнать Брента. Подобная провокация обернулась бы просто дорогостоящей игрой в чехарду верхом на конях, в результате которой лошади устали бы гораздо раньше и без достаточных на то оснований. Итак, Имбресс просто неслась по пятам, так что из-под копыт летели камни. "Упорная женщина, - подумал Марвик. - Мужественная". Неужели Брент, упрямый, как мул, наконец-то встретил достойного противника? Рыжеволосый грабитель решил, что эта Имбресс заслуживает более пристального внимания.

И потому примерно часа через два, когда ночная тьма окутала их своим плащом, Марвик слегка придержал своего коня. Ничего особенного, просто чуть замедлился темп скачки, что позволило Бренту в одиночку возглавить погоню. Спустя несколько мгновений гнедой скакун Имбресс почти обогнал его собственного.

- Вы должны быть вместе с Каррельяном,-коротко заметила Имбресс.

Марвик в насмешливом изумлении прижал руку к груди.

- Вы давно знаете Брента? Я слышал, что после переезда в Прандис он заметно улучшил качество своего окружения.

- Поезжайте со своим другом, - фыркнула привыкшая к повиновению Имбресс.

- Но вы гораздо более разговорчивы, чем Брент, - возразил Марвик, и его синие глаза блеснули. - И, честно говоря, на вас смотреть гораздо приятнее. Как говорила моя мамаша, в корзине кислых яблок ищи то, что без пятнышек.

Имбресс недовольно нахмурилась, но ничего не сказала. Вместо этого она подняла руку и сделала жест мизинцем. В ту же секунду к ним галопом подлетел более крупный из ее спутников. "Лэц", - решил Марвик, хотя он все еще не был уверен, что правильно запомнил имена агентов.

В чем он не сомневался, так это в угрожающей манере, с которой тот извлек из ножен меч.

- Ого, - хмыкнул Марвик. - А я еще сокрушался, что мы завязли в тоскливой рутине. Какое разочарование после столь многообещающего начала облаченные в черное оперативники, таинственный маг, лысый убийца, впечатляющая схватка да еще потусторонние силы на закуску...

- Тебе бы лучше не слушать бредни своего друга насчет убитых министров и тирсианского заговора, - взревел Лэц, но, поймав короткий взгляд Имбресс, тут же умолк. Марвик решил, что Лэц и был тем парнем, что улепетывал из фермерского дома прошлой ночью, - огромный синеглазый блондин, по всей вероятности уроженец северных равнин. Харнор был ниже ростом, хотя и выше шести футов. Судя по виду - по искривленному носу, широкому шраму на щеке, похожему на второй рот, - профессиональный боксер.

- Кстати говоря, - промурлыкал Марвик, расплываясь в улыбке, - Брент ни словом не обмолвился о заговоре индорцев с целью убийства наших министров, но теперь, раз уж вы об этом заговорили, полагаю, мне следует расспросить его. Если только вы не захотите избавить его от лишних хлопот.

Тем временем Харнор почти вплотную приблизился к белфарскому вору. Выглядевший грубым увальнем, агент стремительно выхватил меч и резко опустил его плашмя на круп лошади Марвика. Животное рванулось вперед, заржав от неожиданности, но Марвик, изо всех сил вцепившись в поводья, только расхохотался, его медные кудри растрепались и сверкали в лунном свете.

- Отлично поболтали, - крикнул он, вновь подчинив животное своей воле в нескольких шагах от Брента. - Возможно, мы продолжим в Бархелме.

Деревушка Бархелм оказалась всего-навсего скоплением нескольких домишек, сгрудившихся вокруг старой мельницы, примостившейся на берегу реки Редхэм. Редхэм нельзя было назвать рекой в полном смысле слова, ее ширина не превышала пятидесяти локтей. В сухое время года, перед самой зимой, поток усыхал до тоненького ручейка, у которого даже не хватало сил вращать мельничное колесо. Но всю весну и лето вода резво струилась между коричневыми берегами, и фермеры на много миль вокруг свозили зерно в Бархелм, чтобы смолоть его и отправить вниз по течению, на белфарские рынки. Сейчас водный поток достиг своей высшей отметки, и в это время года небольшая паромная переправа, работавшая при помощи веревок и ручной лебедки, являлась одним из немногих мест, пригодных для того, чтобы пересечь реку и отправиться дальше, на север.

В обычных обстоятельствах такая маленькая деревушка не представляла бы для Брента никакого интереса, но сейчас, за час до полудня, он поймал себя на том, что пришпоривает Рэчел, стараясь как можно быстрее достичь Бархелма, дремлющего под палящими лучами солнца. Там он найдет провизию, свежих лошадей и при небольшом везении что-нибудь разузнает о Мадхе и Хейне. Если только им не известен какой-нибудь всеми позабытый брод, правда, последнее представлялось маловероятным, поскольку даже Брент знал о сонном сердце Чалдиса очень немногое. А тратить время на поиски другой переправы беглецы вряд ли пожелают, посему они наверняка проехали через городок, чтобы воспользоваться паромом. Раз так, то кто-то из горожан и уж точно паромщик их припомнит. Брент хотел побеседовать с местными жителями и наконец выяснить, насколько Хейн сумел опередить погоню.

Топот копыт прервал размышления бывшего шпиона. Обернувшись, он обнаружил, что его догоняет Марвик. Темные пятна пота изменили цвет бархатного костюма с синего на черный, его медные волосы слиплись. Брент едва не улыбнулся, припомнив, как Марвик дорожил своим щегольским видом. Но сейчас белфарский вор думал о собственной внешности гораздо меньше, чем о влажной шерсти лошадей и белых хлопьях пены, падавшей с их губ.

- В первую очередь, - сказал Марвик, - нам следует присмотреть новых лошадей. Этим понадобится целый день отдыха, прежде чем их снова можно будет гнать в полную силу. "Моему собственному заду, - подумал он, - понадобится вдвое больше времени, но Брент ни за что не предоставит нам подобной возможности". - Затем мы сможем запастись провизией и задать несколько осторожных вопросов.

Брент кивнул.

- Я полагаю, нам должно повезти с лошадьми. - Он указал на строение, в котором безошибочно можно было узнать конюшню. На пастбище возле нее, помахивая хвостами, паслось несколько лошадей.

Марвик потянул носом воздух и указал на густой столб дыма, поднимавшийся из-за конюшни.

- Знаешь, - заметил он, - мы можем одним ударом убить двух зайцев. Пахнет барбекю. Помнишь жареного барашка в таверне Фодара, как они целиком готовили его на углях? Фодар до сих пор делает это блюдо. Будь у нас больше времени в Белфаре, я мог бы сводить тебя туда.

Брент ничего не ответил, но запах невольно проник в его ноздри. Он вновь ощутил себя подростком, припомнив приправленное специями нежное мясо, которым они с Марвиком частенько лакомились в детстве. Бывший шпион пришпорил Рэчел, чувствуя, что на душе становится легче, чем в начале их путешествия.

Вскоре они подъехали к конюшне и, с облегчением спешившись, привязали коней к шесту у двери. Марвик с удовольствием разминал ноги, когда возле них остановились Имбресс, Харнор и Лэц.

- Свежие лошади? - коротко спросила Имбресс.

- Для нас, - ответил Брент. - Я не собираюсь покупать коней правительственным агентам.

- О, но вам придется, - бросила она язвительно. - Благодаря тем налогам, что вы платите, Каррельян, чалдианское казначейство может позволить министерству разведки иметь весьма ограниченное количество лошадей.

- Ладно, но право выбора за нами, - угрюмо буркнул Брент. - Мы приехали первыми.

Тут небольшая дверка распахнулась, и показался крепко сбитый, лысый мужчина, облаченный поверх повседневного платья в кожаный фартук. Он шагнул из полутемной конюшни на яркий дневной свет, затем пару раз моргнул, разглядывая неожиданных посетителей, и нахмурил брови. Владелец конюшни напоминал человека, постоянно страдавшего от боли в животе.

- Добрый день, - поприветствовал его Марвик.

- Добрый день, - отозвался хозяин конюшни, слегка поклонившись небольшой компании. Его голос звучал не то чтобы грубо, но как-то встревоженно. Похоже, его отнюдь не радовали потенциальные клиенты.

- Меня кличут Коломом, и я хозяин этой конюшни. Если я правильно услышал, вы приехали, чтобы купить лошадей. Вам они нужны для разведения?

- Нет, - качнул головой Брент. - Нам нужны верховые лошади. - Он указал на пятерых коней, привязанных к коновязи. - Все они - неплохие скакуны, но мы долго и быстро ехали, так что теперь пора их заменить свежими. Вы можете забрать этих, а мы приплатим, чтобы покрыть разницу.

Колом изогнул шею, разглядывая лошадей, принадлежавших путешественникам, и принялся грызть ноготь, словно оценивая их.

- Неплохие, - признал он. - Но я развожу лучших лошадей в округе...

- Покажите их и назовите цену, - прервал Брент.

- Проблема в том, - продолжал Колом, игнорируя нетерпение бывшего шпиона, - что прямо сейчас я не могу продать ни одной верховой лошади. Честно говоря, некоторое время я вообще не смогу продать ни одного животного, а затем только меринов.

- Как такое может быть? - дружелюбно поинтересовался Марвик, предвосхитив очередную краткую и резкую реплику Брента.

- Мор, - коротко ответил Колом, и в его голосе отчетливо прозвучала горечь. - Больше двух десятков великолепных лошадей пали сегодня утром. Заболели этой ночью, сыпь покрыла почти каждую. Только что сжег последнюю, чтобы зараза не распространялась.

При этих словах желудок Марвика сжался. Никакого барбекю не предвиделось.

- Мы видели лошадей на вашем пастбище, - проговорил Брент, недоверчиво глядя на владельца конюшни.

- В основном жеребята, - пояснил хозяин. - Все весеннего приплода и необъезжены. Опять же вспомните ту гонку, которую вы устроили по дороге сюда, - на такое они не способны. А те несколько взрослых лошадей, что выжили, слишком слабы, они не смогут нести даже ребенка. К тому же они нужны мне на развод.

Тут все они заглянули за угол строения и увидели, что и в самом деле большая часть живности, принадлежавшей Колому, отличалась тонкими ногами и была всего нескольких месяцев от роду. Там же паслось четыре или пять коней приемлемого возраста, но несчастные животины еле двигались, головы их низко опустились к земле, хотя бедняги и не думали щипать траву. Из шкур клочьями лезла шерсть, глаза затянула желтоватая пленка.

- У кого еще есть лошади на продажу? - спросил Брент.

- В этом городе я единственный, кто их разводит, - сообщил Колом. - У большинства имеется лошадь, реже две, и они не смогут расстаться с ними...

- Смогут, если я заплачу достаточно.

Колом помедлил и поскреб в затылке.

- Они действительно сейчас с ними расстанутся, заплатите вы или нет. Вы бы меня не перебивали, а то я как раз собирался рассказать, что мор напал не только на мою конюшню. Во всем Бархелме осталось всего несколько коней, да и тех, что выжили, еще нужно выхаживать.

Брент в ярости сжал зубы, сперва взглянув на жалких лошадок, пасущихся возле конюшни Колома, а затем на тех измученных, которые доставили маленький отряд в этот городишко.

Он еще не придумал, что бы такого можно было сказать, как Имбресс подошла к хозяину, откинув с глаз пышные рыжие волосы и ласково улыбаясь. Брент с удивлением обнаружил, что женщина полностью перевоплотилась.

- - Скажите мне, мастер Колом, - начала Елена, - должно быть, это был ужасающий мор. Когда я росла, у нас случился один, он длился несколько недель и уносил одну лошадь за другой.

- Вот ведь какая странная штука, мисс, - ответил Колом. - Видал я всякую заразу, но эта не похожа на другие. Быстрая, как молния. Когда сегодня утром мы встали, лошади уже были либо мертвы, либо умирали.

- Сегодня утром? - переспросил Брент.

- Да, сэр, именно так. Прошлым вечером они были здоровы, как я или вы. Нас словно постигла кара Божья.

- Или кара Мадха, - пробормотал себе под нос Марвик, вспомнив об увиденном в "Сумеречном гербе".

- А больше никто не заболел? - поинтересовалась Имбресс. - Ни коровы, ни прочая живность?

- Слава Господу, нет. Только лошади, - чуть оживился Колом, но тут же снова сник. - Но и одного этого мне более чем достаточно.

- Один последний вопрос, мастер Колом. Останавливались ли здесь другие путники, чтобы купить лошадей? Например, вчера? Двое мужчин, один смуглый, другой лысый?

- Не ночью, а сегодня рано утром. Подняли меня с кровати еще до восхода, выглядели так, словно гнались почище вас. Я собирался послать их подальше и еще поспать, но они предложили заплатить золотом за двух моих лучших коней, и предложили его немало. Уж конечно, я не знал, что вокруг мор, а то бы нипочем не продал им лошадок. Скорее всего, эти кони тоже заболели, и парни вернутся назад злые, как осы.

- Я бы на это не рассчитывала, - нахмурившись, покачала головой Имбресс. - Я бы совсем на это не рассчитывала.

Понадобилось некоторое время, чтобы преследователи переварили эти новости, взобравшись на своих усталых скакунов и медленно направляясь к реке.

- После того что я видела в трактире, - наконец сказала Имбресс, не обращаясь ни к кому конкретно, - удивить меня было бы сложно, но я бы очень хотела узнать, как Мадх умудрился извести всех лошадей в Бархелме.

- Мы не знаем точно, был ли это Мадх, - заметил Харнор, но на обезображенном шрамами лице агента явственно читалось подозрение.

- Он мог просто отравить коней, - проворчал Брент. - В этом нет никакой великой загадки.

- Отравить каждую лошадь в городе? - спросила Имбресс и язвительно рассмеялась. - Не думаю. Это заняло бы не один час.

- Думается, я знаю, как он это проделал, - вдруг сказал Марвик, и головы всех присутствующих повернулись к нему. Прежде чем продолжить, рыжеволосый вор целую минуту поправлял бархатные лацканы своего костюма, наслаждаясь выражением нетерпеливого любопытства, читавшегося на лицах его спутников. - Он оставил грязную работу гомункулусам.

- Гомункулусам? - недоверчиво переспросила Елена.

И тогда Марвик поведал историю о том, как он нашел Брента, загибавшегося от боли и уже ступившего одной ногой в могилу, и как Старый Сыч уничтожил бесплотного уродца.

- Из всего, что нам известно, - заключил Марвик, - можно сделать следующий вывод: Мадху активно помогают эти проклятые твари. А для них, похоже, пара пустяков что прикончить, что вылечить всех коней в городе.

Последние слова Марвика напомнили Бренту кое о чем, еще более неприятном.

- Они были здесь сегодня утром, перед рассветом. Несмотря на всю нашу спешку, они выигрывают добрых пять часов. Как, ради всего святого, мы теперь их перехватим?

- Как ни крути, - ответил за всех Марвик, - но в одном можно не сомневаться: сегодня мы их не поймаем. Если мы вновь будем гнать коней, как раньше, их очень быстро постигнет участь лошадей Колома. Я считаю, нужно найти трактир и отдохнуть хотя бы несколько часов.

Имбресс взглянула на лошадей и разочарованно покачала головой.

- А еще их нужно накормить и напоить, - добавила она. - Но на той стороне реки. Просто на тот случай, если это настоящий мор.

Мор оказался достаточно реальным, хотя они так и не нашли доказательств виновности Мадха. В каждом следующем селении, куда попадали преследователи, они находили горы трупов или же тяжелобольных лошадей, которых заботливо выхаживали перепуганные владельцы. Наконец путникам стало очевидно, что и впредь им придется полагаться на своих коней, а следовательно, нужно двигаться таким аллюром, каким животные смогут скакать на протяжении нескольких дней, а не часов. Все более разочаровываясь, они проезжали деревушки и небольшие селения и всюду обнаруживали, что их опередил мор, достигший угрожающих размеров. С каждым днем Мадх и Хейн оставляли все более ощутимый след.

- При таком раскладе мы никогда их не догоним, - пробурчал Брент.

- Возможно, тебя ожидает сюрприз, - ответил Марвик, вытирая со лба пот бархатным рукавом. Они снова, несмотря на жару, путешествовали при дневном свете, чтобы не тратить драгоценного времени. - Десятичасовое отставание вряд ли покажется непреодолимым, когда речь идет о преследовании через всю страну. А если они направляются к Улторну... - Марвик помедлил мгновение, глядя на уходящую вдаль дорогу, словно на горизонте уже виднелась темная кромка леса, хотя до него оставалось почти две сотни миль. - Как ты думаешь, они действительно направляются к Улторну? Брент пожал плечами.

- Эта была идея старика, а не моя, - проговорил он неуверенно. Бывший шпион начал приучать себя к мысли о долгой погоне, и потому детали, казалось, не имели для него значения, словно бы Брент с той же охотой преследовал Хейна через горы и океаны, как и по торговому тракту. - Но, разумеется, похоже, что беглецы выбрали именно этот путь. След мертвых лошадей ведет на север.

- Не удивлюсь, если это уловка, - заметил Марвик после недолгих размышлений. - Это на редкость подходящий способ сбить нас со следа, тебе не кажется?

- Тот фермер за переправой Джоллума разглядел их на удивление отчетливо. Дал такое описание, которое удовлетворило даже меня.

Марвик пожал плечами.

- Переправа Джоллума была два дня назад. С тех пор они могли изменить направление.

- Что сделать? - скривился Брент и покачал головой. - Сотни миль тащиться по полям, прятаться от военных патрулей у границы, а затем волшебным образом пересечь Цирран? Сомневаюсь. Хейн стремится к Улторну... чтобы объединиться с тамошними тварями.

- Ты не должен так говорить, - вполголоса упрекнул его Марвик. Брента, похоже, не беспокоила эта мысль, но чем ближе подъезжали они к лесу, тем больше Марвика пугала перспектива встречи с легендарными тварями Улторна. Медведи и дикие коты недолго раздумывали, прежде чем напасть на человека. Рассказывали и о других созданиях, водившихся в лесу, в самой чаще Улторна, созданиях, которых люди не видели с момента Принятия Обета. Марвику, всю жизнь проведшему в Белфаре, лес казался чужим и недружелюбным местом. В любом случае, березам он предпочитал кирпичи.

- Что ж, - заметил он, вздохнув, - если наши приятели решат выбрать Улторн, они лишатся своего главного преимущества.

- Какого? - удивился Брент, поворачиваясь к спутнику, и в глазах его промелькнул проблеск интереса.

- В лесу нет поселений, так что они не смогут найти себе свежих коней. Если уж эти парни попадут в Улторн, им придется забыть о сменных лошадях, как забыли и мы.

Брент кивнул и вонзил пятки в бока Рэчел, понуждая ее скакать порезвее. Марвик заметил, что Брент частенько ускорял ход, когда думал о поимке Хейна, а это случалось слишком часто, к вящему неудовольствию лошади. Но, к худу или к добру, Марвик понимал, что его друг стал негласным лидером их нелегкой экспедиции. Подгоняемый своими внутренними демонами, о существовании которых Марвик даже не подозревал, Брент почти бездумно жертвовал сном, отдыхом и пищей только ради того, чтобы продолжать двигаться. В Белфаре Марвик отыскал Брента, измотанного болезнью, и все же на тот момент внешность старого приятеля выдавала, насколько беззаботную жизнь он вел долгие годы: небольшие жировые складки, скрывавшие некогда резкую линию челюсти, уютное утолщение, образовавшееся над поясом брюк... За последние несколько дней тело Брента, казалось, совершило путешествие в прошлое, избавившись даже от намека на роскошь Прандиса, вернулось к твердым и четким линиям, которые так хорошо помнил Марвик. Только теперь на лице Брента был написан его истинный возраст. Оно тоже похудело, но вот беззаботная, смелая улыбка белфарской юности так и не вернулась. Морщины стали глубже, в выражении глаз и складках вокруг губ прибавилось суровости, которой Марвик не видел раньше.

"Тебе следовало остаться со мной в Белфаре, - думал рыжеволосый вор. Ты был бы гораздо менее богат, Брент, но гораздо более счастлив".

Редкий взрыв разговорчивости среди правительственных агентов, скакавших позади, прервал думы Марвика, и он, взглянув в сторону горизонта, обнаружил вдалеке несколько столбов дыма.

- Город, - объявил Марвик. - Должно быть, Дандун. Может, нам наконец удастся найти свежих лошадей?

- Если так, - фыркнул Брент, - это будет означать, что мы потеряли Хейна.

Но, как оказалось, Бренту не о чем было беспокоиться. Спустя час езды рысью по дороге, окруженной нолями созревающей кукурузы и золотистой пшеницы, компания оказалась в предместьях Дандуна. Как и большинство городишек, расположенных на равнине, он представлял собой всего лишь несколько десятков домиков и торговых сооружений по обе стороны тракта. Там имелись пара лавочек, трактир, а чуть дальше, за широкой проезжей дорогой, на берегу быстрого потока стояла маленькая мельница.

Марвик указал на большое, выкрашенное в красный цвет строение на самом краю городка. Позади него раскинулся довольно большой луг, заросший травой и огороженный покосившейся изгородью. Внутри паслось несколько сотен голов скота. Некоторые животные задумчиво жевали высокую траву, другие лежали вокруг небольшого пруда, находившегося в центре огороженного пространства.

Подъехав ближе к зданию, они смогли разглядеть надпись на двери. Корявыми, от руки выведенными буквами было написано: "Живость".

- Живость, - расхохотался Марвик. - Раз уж Хейн направляется в Улторн, я, пожалуй, не отказался бы приобрести долю в этом предприятии.

Но когда маленький отряд проезжал мимо трактира, тяжелая дверь резко распахнулась и наружу вывалились четверо мужиков, одетых в потрепанные кожаные дорожные костюмы и носившие бороды, которые свидетельствовали о долгом путешествии без малейшего шанса воспользоваться бритвой. Один из них, выглядевший так, словно среди его не слишком далеких предков имелся медведь, заплел свою бороду в косичку шести дюймов длиной, завершавшуюся нефритовой бусиной, удерживаемой на месте узлом волос. И без того узкие глаза бородача еще больше сузились, когда его взгляд упал на Брента, и он молча двинулся вперед.

- Задержись на минутку, незнакомец, - позвал он, быстро выходя на середину дороги. - Удели мне немного времени.

- У нас очень мало лишнего, - ответил Брент, лишь слегка замедляя шаг своей лошади.

Он перевел взгляд с одного мужчины на другого и отметил их мощные, мускулистые фигуры и мечи, болтавшиеся на бедрах. За долгие годы кожаные оплетки на рукоятях стали гладкими. Наемники, по всей вероятности. Солдаты удачи были вполне обычным явлением в сотне миль от Циррана. Их нанимал как Прандис, так и Индор, чтобы следить за передвижениями войск по обеим сторонам реки. Брент на мгновение повернулся к Марвику, и тот ответил едва заметным кивком.

- Отличные лошади, - продолжал наемник, и на это Марвик мог только рассмеяться.

- Это наш ответ, - спокойно произнес белфарец.

- Мы не хотим продавать своих лошадей, - объявил Брент, позволив левой руке упасть с поводьев на длинный нож, висевший на бедре.

- Мы хорошо заплатим. - Глаза наемника сузились уже настолько, что Брент не мог с уверенностью сказать, какой смысл несла эта фраза предлагалась ли обычная торговая сделка, или же это была специфическая шутка, издевательское упоминание о плате другого рода, на которую можно нарваться.

- Этого будет явно недостаточно. - Брент слегка улыбнулся, а затем пришпорил Рэчел, послав ее рысью.

Наемник вновь потянулся к рукояти меча, но как раз в эту минуту галопом подлетела Имбресс, чуть не опрокинув бородача на землю. Он окинул ее злобным взглядом, однако сзади уже надвигались Харнор с Лэцем, и в глазах обоих агентов сверкали опасные огоньки. Весьма неохотно глава наемников повел своих товарищей обратно к трактиру. Имбресс попридержала коня рядом с Брентом. С тех пор как они покинули Белфар, эти двое впервые ехали бок о бок.

- Умный парень этот Мадх, - мягко заметила она, и в ее голосе прозвучали нотки иронического преклонения. - Проклятый мор на лошадей способен задержать нас больше, чем что-либо иное. Пожалуй, нам лучше не оставаться в Дандуне на ночлег.

- Согласен, - коротко ответил Брент, сосредоточенно глядя на дорогу.

- Можно мне вставить словечко? - поинтересовался Марвик и продолжил, не дожидаясь ответа: - Как ни мало мне по душе Дандун, нам следует задержаться ровно настолько, чтобы купить припасов. Кто-нибудь из вас знаком с этой местностью? Брент покачал головой. Елена окинула Марвика обычным непроницаемым взглядом, закусив губу так, словно старалась удержаться от резкого комментария.

- Судя по нашей карте, - нимало не смутился вор, - между Дандуном и Улторном сплошные луга. Это последний город к югу от Нью-Пелла, расположенного на границе леса. До Улторна добрых четыре, а то и пять дней езды. Следовательно, - заключил он, демонстрируя одну из обвисших седельных сумок, - похоже, сейчас самое время пополнить запасы.

Брент и Имбресс одновременно кивнули, а затем окинули друг друга мрачными взглядами, недовольные тем, что их уличили в единодушии.

- Тогда вы, четверо, отправляйтесь за припасами, - решил Брент. - Я хочу потолковать с хозяином здешней конюшни, чтобы выяснить, насколько мы отстаем.

- Харнор поедет с вами, - быстро добавила Имбресс. Она приобрела привычку посылать молчаливого агента с Брентом, когда он отправлялся поговорить с местными жителями, не желая допустить, чтобы бывший шпион узнал что-то, о чем не будет известно ей.

Но Марвик оглянулся через плечо на трактир.

- Думаю, нам следует держаться вместе.

Я надеюсь, вы беспокоитесь не по поводу этих мелких воришек. - В голосе Елены послышалось легкое превосходство.

Брент извлек из кармана кошелек и швырнул его Марвику.

- Меня не волнует, кто поедет со мной, если остальные озаботятся покупкой припасов.

С этими словами он пришпорил Рэчел и направился к конюшне, за ним немедленно последовал Харнор.

Марвик покачал головой, направляясь к самой богатой на вид лавке вслед за Имбресс и Лэцем.

- Моя мамаша частенько говорила, что такого глупца, как мой папаша, с лихвой хватило бы для любой компании, - пробормотал Марвик себе под нос- Но двое - это звучит ужасно.

Когда Брент и Харнор зашли побеседовать к владельцу конюшни, тот находился в приподнятом настроении. Его зовут Родди, сообщил он, поправляя домотканую рубашку и извлекая из ближайшего ящика бутыль с домашним пивом.

- Как насчет выпить, парни?

Брент открыл рот, намереваясь отказаться, но Харнор пихнул спутника в бок.

- Неплохо бы, - произнес он, с невероятной легкостью воспроизводя акцент обитателя северозападного Чалдиса. Брент лишь покачал головой. Он ничуть не удивился неожиданной перемене, превратившей молчаливого агента в дружелюбного, разговорчивого парня, ему приходилось наблюдать подобные метаморфозы каждый раз, когда они останавливались, чтобы раздобыть информацию о Хейне и Мадхе. Однако Брента раздражала необходимость тратить время на пустую болтовню. Он считал, что достаточно швырнуть на стойку некоторое количество монет, и человек ответит на любые вопросы независимо от того, нравишься ты ему или нет.

- У вас здесь немало живности, - заметил Харнор, кивая в сторону пасущейся скотины, которую было видно в окно, находившееся позади них. Что-то во внезапно смягчившемся лице сурового разведчика, каштановых волосах, слишком редких для тридцати четырех лет, делало его похожим на солидного деревенского парня.

- Это точно, - согласился Родди, делая глоток из бутыли и передавая ее Харнору. - Но скотина не моя. Иногда я покупаю скот прямо у мелких фермеров, затем переправляю его в Белфар или Пентус. Обычно в Пентус. Тамошние солдатики потребляют много отбивных, а Башня Совета платит неплохие денежки, дай бог здоровья Амету Пейлу. Чаще, однако, фермеры платят мне за то, что я собираю здесь скот, затем разом перегоняю всех животин на рынок. Как правило, мне удается получить лучшую цену, чем им, поскольку они на своих фермах не слишком-то привыкли торговаться.

Брент скрипнул зубами, он не мог дождаться, когда же наконец Харнор переведет разговор на Мадха с Хейном.

- Но этот скот, - продолжал Родди, - принадлежит Реду Парвитту. Старина Ред устал платить мне за перегон, так что как раз сейчас решил гнать его на рынок сам. Платит мне только за то, что я держу его скотину, пока с востока подойдут остальные гурты. Ну, они-то подошли этой ночью, но сегодня утром, как раз когда Ред и его парни собирались выехать, все их лошади пали. Получилось, Ред перехитрил сам себя. Он же не может гнать скотину куда бы то ни было пешком, а значит, вынужден платить мне за каждый день. Я стану хозяином каждой десятой его коровы к тому времени, как он пригонит свежих лошадей с переправы Джоллума.

Тут Харнор расхохотался, это был неожиданный взрыв откровенного, искреннего смеха.

- Этот Ред, не тот здоровый, плохо воспитанный мужик с бородой, заплетенной в косичку?

- Точно, это Ред. Он со своими парнями все еще торчит в трактире. Затем глаза Родди понимающе сузились. - Держу пари, он пытался купить ваших лошадей.

- Да уж, пытался, - ответил Харнор, еле слышно добавив со смехом: Наемники! Да это же просто шайка раздраженных, севших в галошу фермеров.

- Ну, - хмыкнул Родди, - я вижу, вы их не продали, и за одно это стоит выпить.

На этот раз он передал бутыль Бренту, но тот лишь покачал головой и бросил недовольный взгляд на кривоносого агента.

- Знаешь, Родди, я бы на твоем месте не беспокоился, что Ред раздобудет лошадей на переправе Джоллума.

- Как так? - изумился хозяин.

- Все тамошние кони передохли, на них мор напал. Должно быть, тот же, что истребил коняшек Реда. Быстро убивает. Интересно, как его разносит?

Родди хмыкнул.

- Похоже, я знаю, - сказал он. - И я сдуру сам ему помог. Пара мужиков появилась здесь сразу после рассвета. Они ехали на конях, которые, казалось, были уже в двух шагах от смерти. Путники хотели купить свежих лошадей, я продал им самых лучших, и они сразу уехали. Странно, что они оставили себе и старых. Скорее всего, сейчас бедные животины уже издохли, но если те парни принесут в Нью-Пелл какую-то заразу, лесники вряд ли скажут им спасибо.

- Как выглядели эти двое? - впервые открыл рот Брент. Харнор искоса глянул на бывшего шпиона.

- Тот, что со мной договаривался, был довольно маленький, примерно с вас ростом, - начал Родди, слишком довольный дальнейшими неудачами Реда, чтобы обратить внимание на тон Брента. - Смуглый. Красивый и вежливый. Его помощник повыше, с совсем короткими волосами, выглядел подозрительно.

- Это они, - спокойно констатировал Брент, направляясь к двери. - Вы сказали, они были здесь на рассвете?

- Не больше часа после восхода. Вы их ищете, парни? - с любопытством спросил Родди.

- Да уж, - бросил Брент, выскальзывая за дверь, Харнор поторопился за ним.

- Тринадцать часов, - простонал бывший шпион, когда агент поравнялся с ним. - Наши лошади устают все больше и больше, и мы отстаем все сильнее и сильнее.

- Часом больше, часом меньше - какая разница, Каррельян, - усмехнулся Харнор. - Мы выиграем или проиграем благодаря нашему уму, а не лошадям.

6

Было уже довольно поздно, когда Карн наконец позвал слуг, чтобы те вынесли его из подвала. Скорее всего, Масия уже спит. Он с грустью осознал, что провел без нее целый день, хотя чем его возлюбленная могла бы помочь в его кошмарной работе? Поскольку из-под ее двери не пробивался свет, он и вправду решил, что женщина уснула, однако и резкого, ритмичного скрипа ее кресла-качалки он тоже не услышал. Кресло-качалка в особняке смотрелось почти комично - это была не та мебель, которую выбрал бы Брент. Но Томас, один из слуг, слышал, как Масия громко интересовалась, имеются ли в особняке кресла-качалки, и взял на себя заботу о том, чтобы обзавестись хотя бы одним. "Сколько раз, - думал Карн, - я мечтал именно об этом, о том, чтобы она оказалась здесь, согревая своим теплом особняк, который мы делили с Брентом?" Почти все те два года, что они были любовниками... Но Масия гордая и упрямая женщина, она не желала становиться содержанкой, пока могла вести собственную, простую и честную жизнь. Она почти открыто избегала и знакомства с Брентом, и посещения особняка. Карн чувствовал, что дело не только в ревности. Просто встреча с Брентом могла каким-то образом заставить ее признать, что его преданность другу имеет право на существование. Карн сомневался, можно ли считать совпадением или некоей иронией судьбы то, что Масию смогла привести в особняк лишь трагедия, и именно трагедия погнала Брента прочь, возможно к его же благу.

Учитывая поздний час, Карн помедлил мгновение, прежде чем постучать, но решил, что раз уж Масия не спит, возможно, она обрадуется компании. Мгновением позже она распахнула дверь, одетая в халат поверх ночной рубашки, каштановые волосы, распущенные на ночь, свободно струились по плечам. Но когда она повернулась, Карн заметил лунный блеск на нескольких нитях стального цвета, затерявшихся в пышной шевелюре.

Масия, не сказав ни слова, прошла через всю комнату, обогнула массивный диван с тяжелыми велюровыми драпировками и вновь опустилась в кресло, слегка поерзав, чтобы устроиться поудобнее на его расшитом сиденье. Там, у окна, женщину окутывал лунный свет, и Карн медлил у порога, с - восхищением глядя на ее силуэт. Что-то в курносом носике его возлюбленной, несмотря на пятьдесят лет нелегкой жизни, выдавало в ней шаловливую девчонку, некогда склонную к проказам да, пожалуй, не отказавшуюся от них и по сей день.

- День был длинным, - начал он, сожалея о том, что его голос нарушил тишину ночи. - Прости, что я не смог прерваться и навестить тебя...

- Я понимаю, - поспешно проговорила она, - У тебя масса работы.

И Карн расслышал в ее голосе невысказанное сожаление, ведь у нее-то своей не было - чистки, мытья, прочих домашних обязанностей, - всего того, что составляло смысл ее жизни на протяжении многих лет. В особняке не осталось работы, которую бы уже не сделали расторопные, получавшие неплохую плату слуги. В этом доме у нее не было другого занятия, кроме как ухаживать за ним, но даже покалеченный, Карн не переставая трудился, присматривая за делами Брента, и времени на нее у любимого мужчины уже не оставалось.

- Ты пахнешь дымом, - сказала она. - Даже издалека...

Тут он понял, что все еще торчит на пороге ее комнаты, а дверь в коридор распахнута. Он проехал внутрь, помедлил, осторожно прикрыл дверь и подкатился к ней, остановившись на таком расстоянии, чтобы не мешать движениям кресла-качалки.

Карн принюхался, от него действительно пахло дымом. Сколько времени он находился в той комнате, скармливая огню папки? Запах пропитал его одежду, даже саму кожу.

Внезапно его охватило желание ринуться вперед и поцеловать Масию в тот самый миг, когда ее лицо окажется к нему поближе. Однако кресло на колесиках убивало всякую надежду на успех этой спонтанной выходки. Вновь на него навалилась мысль о грандиозности трагедии, произошедшей с ним, и Карн понял, что Масия заслуживает большего, лучшего, чем быть заключенной в доме, который она ненавидит, прикованной к половине человека, отравленного греховным прошлым.

Когда кресло вновь качнулось вперед, женщина проворно соскользнула на пол и опустилась на колени перед инвалидной коляской. Она взяла руки Карна в свои и нежно поцеловала любимого в губы.

- Давай покинем это место, - неожиданно предложил он. Слова сорвались с его губ, прежде чем он осознал, откуда они пришли. Но внезапно это стало очевидным: Брент уехал, папки либо уничтожены, либо покинули особняк, значит, у него больше нет причин здесь оставаться.

- Завтра, если мне удастся это устроить. В твой дом. Если ты примешь меня.

Карн подумал, что даже не будь на небе луны, улыбка Масии могла бы озарить светом всю комнату. Она наклонилась вперед, чтобы еще раз поцеловать его, и остановилась лишь для того, чтобы сморщить свой курносый носик.

- Разумеется, приму, - ответила она, и шаловливые нотки отчетливо прозвучали в ее голосе. - Если ты позволишь сперва как следует отмыть тебя.

7

С немалым удовлетворением Марвик отметил, что пять путников покинули Дандун единой группой. Лэц узнал от хозяина продуктовой лавки, что Мадх и Хейн останавливались у его заведения, Мадх наполнял седельные сумки припасами, в то время как Хейн бесцельно бродил вокруг. Впоследствии торговец обнаружил, что из-за конторки исчезла пачка его лучшего табака, и он, разговаривая с Лэцем, громко возмущался по этому поводу, хотя и не мог представить, каким образом незнакомец с бегающими глазками умудрился стянуть ее. Еще Лэц расспросил его о землях, лежащих к северу. Торговец сообщил, что там сплошь пастбища и до Нью-Пелла всего одна или две скотоводческие фермы.

- Замечательно, - заявил Марвик, обрадованный новостями. - Если хоть немного повезет, до Нью-Пелла они не смогут сменить лошадей. А если будут и дальше гнать коней с прежней скоростью, не зная, что до Нью-Пелла больше нет городов, то как раз загонят их до смерти милях в пятидесяти от леса. В конце концов, мы все же сможем перехватить наших друзей до Улторна, - заключил он, весьма довольный своими рассуждениями. - Если, конечно, мы первыми не рухнем замертво от усталости.

Итак, маленький отряд рысью двигался к северу по торговому тракту, воодушевленный возникшими перед ним более радужными перспективами. Имбресс и ее люди заняли прежнюю позицию позади Брента и Марвика, однако вор заметил, что теперь они не стремились держаться в отдалении, как все предыдущие дни. Марвик не слишком жаждал обзаводиться друзьями среди агентов разведки, в то же время у белфарского вора росло убеждение: поскольку, похоже, им таки придется проникнуть в Улторн в поисках Мадха и Хейна, будет не вредно, если Брент и Имбресс станут ненавидеть друг друга хотя бы чуть-чуть меньше, чем тех, за кем они охотятся.

С момента их отъезда из Дандуна прошло немногим больше часа, только-только начало смеркаться, как вдруг Брент остановил Рэчел на обочине дороги. Агенты разведки тоже были вынуждены натянуть поводья.

- Не слишком ли рано для привала? - осведомилась Имбресс, поглядывая на солнце, все еще наполовину видневшееся над горизонтом. До этого Брент считал: раз хоть что-то видно вокруг, значит, еще день, и не прекращал погони, единственной его уступкой наступавшей ночи являлось то, что он замедлял шаг, а останавливался на ночлег уже ближе к полуночи.

Вместо ответа Брент указал на северо-запад, где примерно в паре сотен ярдов от них над землей вилась стая огромных черных птиц.

- Вороны, - с отвращением сказал он. - Грязные вороны.

- Грязные или чистые - какая разница? Почему мы остановились?

- Вы помните переправу Джоллума? - спросил Брент.

Марвик непонимающе поднял брови.

- Около часа езды к северу от переправы я заметил большую стаю ворон, и они тоже вились слева от дороги. Мы знаем, что они купили свежих лошадей на переправе Джоллума, а затем в Дандуне, но они никогда не продавали старых коней.

- И что? - Имбресс окинула скептическим взглядом кружившихся птиц. Если вы считаете, что их сдохшие от усталости лошади могут хоть на что-то нам сгодиться...

- Судя по этим воронам, - Марвик скривился от отвращения, - вряд ли они могут послужить чем - то, кроме удобрения.

- В любом случае, мне хотелось бы взглянуть, - решительно сказал Брент и направил Рэчел в высокую траву.

- Ты найдешь только то, во что превратятся наши собственные кони, если мы будем гнать их с прежней скоростью, - проворчал Марвик, но все же двинулся вслед за Брентом.

Они миновали клочок травы, явно вырванный лошадиным копытом. След вел прямо к воронам, и спустя всего несколько секунд путники приблизились к птицам. Некоторые метнулись прочь с хриплым карканьем, но большинство, проявляя обычную для ворон отчаянную смелость, продолжали кружить над чужаками почти в пределах досягаемости, раздраженные тем, что пришлось оторваться от найденной добычи.

Марвик поднял глаза на птиц, и лицо его исказила гримаса.

- Возможно, так же они будут кружить над нами.

Но Брент смотрел на большую впадину, прикрытую травой. Он свесился с седла, а затем соскользнул на землю, почти скрывшись в высокой, по плечи, траве. Марвик неохотно проделал то же самое, за ним тут же последовала Имбресс.

Через несколько шагов Брент оказался на краю впадины и, раздвинув последние, слегка примятые стебли, резко выдохнул при виде открывшегося ему зрелища. Внизу лежали две лошади, но они, казалось, едва ли были настолько материальны, чтобы примять находившуюся под ними траву. Их шкуры имели цвет тусклого, предгрозового неба, хотя слабый оттенок коричневого на одной и белого на другой выдавал изначальную масть. Сквозь напоминавшую старый пергамент кожу виднелась каждая косточка. Ребра несчастных животных торчали почти гротескно, а остекленевшие глаза отвратительно выпучились на ссохшихся головах.

Брент нагнулся и коснулся копыта ближайшей клячи. Марвик содрогнулся, ожидая, что от прикосновения все тело рассыплется в прах. Однако когда бывший шпион приподнял ногу несчастного животного, послышался резкий, сухой треск. Он отпустил конечность и неспешно вытер пальцы о штаны.

- Легкая, словно солома, - задумчиво проговорил он. - Это неестественно.

- Разумеется, - согласилась Имбресс. - Но теперь мы знаем, как они умудрялись опережать нас.

Глаза всех присутствующих обратились на лучшего агента Тейлора Эша. Женщина немного помедлила, затем отбросила рыжие пряди с лица, размышляя, как лучше начать рассказ.

- Это древнее заклинание, - наконец сообщила она. - Я никогда не слышала, чтобы его использовали в последние несколько сотен лет. Но в одной из историй о древних войнах описывалось сражение за Сению, которая до Принятия Обета называлась Тир Сенилом. Парфа Акхану заманил на север отряд чалдианских кавалеристов, осуществлявших обманный маневр, который должен был увести Акхану и его войско прочь из города, чтобы герцог Пентус смог захватить его. Когда индорцы догадались об обмане, маг Акханы прочитал над конями заклинание, и отряд вовремя вернулся в Сению. Акхана достиг города через два дня, хотя подобный путь должен был занять не менее трех. Правда, согласно книге, потом все лошади пали, магия высосала жизнь из их тел, иногда их кости рассыпались под седоками прямо во время скачки.

Пять чалдианцев медленно побрели прочь от трупов и вновь взобрались на собственных скакунов. Едва люди отошли, некоторые вороны вновь принялись пикировать на падаль, но в последнюю секунду птицы шарахались в сторону, не желая садиться на странную плоть, и разражались негодующим карканьем от голода и разочарования.

Марвик оторвал взгляд от мертвых лошадей и посмотрел на Имбресс. Она изучала другой след, ведущий от впадины на северо-восток, к дороге, и уже повернула своего мерина в том направлении. Очевидно, женщина рассказала все, что собиралась.

- Получается неувязочка, - заметил Марвик. - Если Мадх смог прочесть то же самое заклинание и оно позволило лошади проходить трехдневное расстояние за два дня, они давно должны были достичь Улторна.

- Вы правы, - ответила Елена через секунду. -- Но министр и господин Каррельян, похоже, не слишком экономили на покупке коней. Сомневаюсь, что нам удалось бы приобрести лучших, чем те, на которых мы едем сейчас. С другой стороны, вы присматривались к останкам коней Мадха? Очень широкая грудная клетка, но, могу поспорить, довольно короткие ноги. Упряжные лошади, пригодные для экипажа, но не для седла. Что еще можно найти на переправе Джоллума? И, держу пари, нынешние не лучше. Фермеры предпочитают силу, а не скорость. Возьмите мою лошадь и упряжную клячу, пока они еще не выдохлись. Рамус сможет отнести меня вполовину дальше. Прочитайте заклинание над упряжной лошадью, затем измотайте Рамуса, и та выиграет всего час или два за день.

Марвик кивнул, на его губах появилась слабая улыбка.

- Значит, если заклинание убивает лошадей каждые два дня, Мадх и Хейн неожиданно окажутся пешими в добрых пяти днях пути к югу от Нью-Пелла.

С этими словами он пришпорил лошадь, игнорируя протесты свой натертой седлом задницы и стараясь сосредоточиться на том, что узнал. Если хоть чуть-чуть повезет, они никогда не попадут в сердце Улторна.

Почти в сотне миль к северу от Дандуна Хейн злобно дернул поводья, вынуждая лошадь резко остановиться. Тварь начинала сдавать. Ее чалая шкура приняла нездоровый сероватый оттенок, большая часть гривы выпала. От хвоста осталось всего несколько жалких прядей, которыми она отгоняла мух, привлеченных запахом близкой смерти и потому настойчиво преследующих путников. Однако жалкое создание, в которое превратилась лошадь, продолжало трусить той же резвой рысью, как будто только что покинуло конюшню Родди.

- Обращайся с лошадью помягче, - произнес Мадх своим обычным тоном медленно и преувеличенно равнодушно, маскируя отвращение, которое он испытывал к своему спутнику. С каждым днем, с каждой шлюхой, с которой путался Хейн, с каждой небольшой кражей или грубой выходкой убийцы Мадх все чаще задавался вопросом, разумно ли держать его при себе. Хейн был опасен и непредсказуем... но это, напомнил себе Мадх, относилось к любому мощному оружию, и, вполне возможно, дикость Хейна вновь сослужит свою службу еще до того, как они пересекут границу Индора.

- Обращаться помягче? - переспросил Хейн, хрипло рассмеявшись. Почему? Она просто собирается подохнуть, как и остальные. Я считаю, даже скорее. Эта, похоже, отбросит копыта в самое что ни на есть ближайшее время.

- Ты говорил это и два дня назад, - сухо ответил Мадх. - Лошадь проживет столько, сколько нам нужно, если ты соизволишь обращаться с ней осторожнее.

- Как ты? - фыркнул Хейн.

Его ответ вызвал лишь слабую удовлетворенную улыбку, скользнувшую по лицу Мадха. Несмотря на невероятную тягу Хейна к убийствам, таинственные ритуалы индорца несколько нервировали его. И хотя Хейн, не задумываясь, мог прирезать человека, словно свинью, он почему-то содрогался до глубины души, наблюдая за тем, как Мадх пичкает лошадей вороньей кровью. Мадх и раньше догадывался об истинных чувствах своего спутника, но теперь он окончательно удостоверился.

- Здесь не найти места для привала, - чуть позже сказал Хейн, выбирая иной предмет для жалобы.

- Я говорил тебе, что этот участок дороги будет пустынным. Нам снова придется ночевать под открытым небом.

И это также послужило Мадху поводом для очередной легкой улыбки. Он знал, как тяжело было Хейну отрываться от женщин и карт, от мужчин, которых он мог задирать, от мягких пуховых перин и еще более мягких грудей, на которые он мог опустить голову, уже начавшую обрастать колючим ежиком волос. Скорее всего, сегодня ночью доза лекарства, залитая в шприц убийцы, увеличится по сравнению с обычной.

Хейн ответил ему злобным взглядом.

- Если завтра к этому времени мы не доберемся до жилья, нам придется всю дорогу до Нью-Пелла идти пешком.

- Я не собираюсь идти пешком, - ровным голосом ответил Мадх. - Мы найдем новых лошадей, когда они нам понадобятся.

И он осторожно пришпорил свою измученную лошадь, пустив ее легкой рысью на север.

Выругавшись, Хейн наблюдал, как его работодатель уезжает. Убийца подумал, что зря не настоял на полном расчете. Сейчас бы он уже расслаблялся в северной Гатони, где женщины не столь религиозны, послав подальше и Чалдис, и Индор...

Но что-либо изменить он уже не мог и потому наградил лошадь жестоким пинком. Как и ожидал Хейн, она перешла в галоп, но произошло и нечто непредвиденное: его стремя прошло сквозь мертвенно-серую кожу твари, словно сквозь бумагу, и убийца почувствовал, как его пятка стукнулась о ребра клячи. Лошадь потрусила вслед за Мадхом, и индорец взглянул на спутника с холодной неприязнью.

- Молись, Хейн, чтобы ты не повредил животное непоправимо.

Но помочь уже не могли никакие молитвы. Спустя два часа в уголках рта животины начали появляться хлопья кровавой пены. Несчастная тварь продолжала бежать рысью сквозь ночь все с той же бездумной сосредоточенностью, но, когда чуть позже она стала покрываться желтовато-красной кровью, Хейн понял, что прикончил животное. Мадх ничего не сказал, он молча направил свою лошадь прочь от дороги, в густую, высокую траву. Кляча Хейна двинулась было следом, но всего через пятьдесят ярдов, похоже, собралась упасть. Мадх развернул лошадь и, взмахнув длинным ножом, привязанным у луки седла, одним ударом обезглавил умирающую кобылу. Голова покатилась по земле, и через секунду тело под Хейном рухнуло, а сам убийца полетел в грязь.

Но в полете Хейн сгруппировался и, едва коснувшись земли, уже снова был на ногах, его обнаженный меч поблескивал в лунном свете.

Мадх соскользнул с лошади, игнорируя обнаженное лезвие, и нагнулся, чтобы подобрать отрезанную голову.

- Ты значительно задержал нас, - небрежно произнес индорец. "Интересно, -подумал он, - осмелится ли Хейн напасть?" Жестокое оскорбление вместе с открытой спиной могло послужить непреодолимым соблазном, который, возможно, не в силах перевесить даже награда, обещанная Хейну в Индоре. Эта ситуация должна послужить полезным тестом на надежность убийцы. Как минимум на надежность его алчности.

Хейн, стоявший у него за спиной, не издал ни звука.

- Нам придется ехать вдвоем на моей лошади, - продолжал Мадх безразлично. - А это значит, что тварь сдохнет до полудня. Боюсь, нам все же придется прогуляться пешком.

Мадх бросил взгляд на голову, которую держал в руках, и неожиданно ее охватило пламя - сине-белые языки полыхнули в ночи, в небо поднялся извивающийся столб дыма. Пламя лизало пальцы индорца, но он не обращал на них внимания, подняв лицо к небу.

- Это займет несколько минут, - сказал он, казалось, обращаясь к самому себе.

Хейн застыл на месте, в двух шагах позади Мадха, с воздетым вверх, словно примерзшим, мечом.

Примерно через пять минут ушей Хейна достиг знакомый шуршащий звук, и даже прежде, чем он увидел, как тварь приземлится на плечо Мадха, убийца уже знал, что работодатель вызвал одного из этих грязных гомункулусов, которыми он командовал. Как только маленький уродец устроился на плече Мадха, индорец уронил лошадиную голову, и пламя угасло, словно скатившись с его пальцев. Затем, как всегда, Мадх приблизил губы к уху гомункулуса и зашептал распоряжения. Сутулая тварь кивнула и взмыла в воздух. Всего мгновение она оставалась в поле зрения, затем, распахнув кожистые крылья, поймала воздушный поток и исчезла.

- Это даст нам некоторую фору по времени, - пояснил Мадх.

Позади он услышал отчетливый звон меча Хейна, скользнувшего на свое место в ножнах. Мадх улыбнулся. Убийца и в самом деле проявил себя вероломным по отношению к хозяину, как и любой обнаженный клинок. Но глупая выходка Хейна с лошадью была не более чем зарубкой на клинке. Ни один владелец меча не откажется от своего оружия из-за подобной царапины. Нет, Мадх подержит Хейна при себе. Пока.

В трех часах езды к северу от Дандуна Марвик в полной мере испытал те чувства, которые отравляли жизнь Хейну: пока вдоль дороги не будет городов или ферм, им придется спать на земле. И хотя вору пришлось пережить гораздо более суровые ночи на мощенных булыжником улицах Белфара, он уже давно привык спать на кровати. Раз уж речь шла о походе, они могли бы обзавестись хотя бы палатками и непромокаемыми плащами. Именно это он и высказал Бренту.

Тот просто-напросто пожал плечами. Он провел худшие ночи в своей жизни привязанным к седлу Рэчел по дороге в Белфар. Едва ли он умрет, поспав пять часов на земле. Однако бывший шпион согласился, что им следует позаботиться о необходимом снаряжении, перед тем как они покинут Нью-Пелл. Вряд ли Улторн окажется более гостеприимным, чем торговые тракты республики.

- Что ж, полагаю, это место для лагеря ничуть не хуже, чем любое другое. - Вздохнув, Марвик натянул поводья и спешился. Он заметил, что трое агентов, державшихся позади, поступили так же. "Если это может служить утешением, - подумал Марвик, - Имбресс идея подобной ночевки нравится еще меньше, чем мне".

Елена направила лошадь на противоположную сторону дороги, сквозь высокую траву, к одинокому вязу, стоявшему на вершине небольшого холма. Ее рыжие волосы ярко блестели в лунном свете, и Марвик подумал, что она органично вписывается в окружающую обстановку, не спеша привязывая Рамуса к вязу и расправляя скатку под ветвями дерева. Вор хмыкнул про себя: Имбресс выбрала место для привала гораздо удачнее, чем он сам. Если пойдет дождь, на возвышенности не будет луж, к тому же тень вяза не позволила траве стать раздражающе высокой.

- По мне, так она уж больно молода, чтобы возглавлять важную разведывательную миссию,- вскользь бросил Марвик.

- Я понятия не имею, сколько ей лет, - ответил Брент, отвязывая свою скатку, притороченную позади седла. - Но я знаю, что Эш придерживается самого лучшего мнения об этой сотруднице. Не стоит недооценивать ее.

Комплимент был вынужденным, и меньше всего бывший шпион хотел, чтобы тот хоть когда-нибудь достиг ушей Имбресс. "Черт, - подумал Брент, - если она действительно так хороша, как считает Эш, ей следовало самостоятельно разыскать Бэрра Эстона и избавить нас от всех этих проблем". И в сотый раз за день его вновь ожег болью тот же образ: Карн, лежащий на горячих камнях ущелья с беспомощно вывернутыми ногами. Брент подумал, что эта картина будет преследовать его до последнего дня жизни. И, как и множество раз за последние несколько дней, остатки его хорошего настроения бесследно испарились.

Однако Марвик, деловито копошившийся среди высокой травы, устраивая место для ночлега, еще не наговорился.

- Брент, что такое Атахр Вин?

Каррельян застыл на месте, потрясенный тем, что Марвик, похоже, прочел его мысли. Но старый товарищ, не оставивший надежды улечься поудобнее, вроде бы не обратил особого внимания на его замешательство.

- Почему ты спрашиваешь? - Нарочито безразличный тон дался Бренту нелегко. Чертов Марвик со своим треклятым любопытством...

- Что-то в этом роде ты бормотал той ночью, когда я нашел тебя. Каждый раз, когда ты пытался прийти в себя, ты принимался болтать. В основном снова и снова повторял имя Карна, но иногда и кое-что другое. Фразу "Атахр Вин" я слышал раза два или три. Просто не было случая расспросить тебя раньше.

Брент, используя рукоятку своего ножа, вогнал в землю колышек, затем молча привязал обеих лошадей.

- Атахр Вин, - наконец сказал он, - это древний подземный дом крайн в окрестностях Прандиса.

Он явно не собирался ничего добавить.

Оба расседлали коней, после чего Марвик принялся шуровать в седельных сумках, отыскивая пищу, пригодную к употреблению в холодном виде. Только запихав в рот жесткий кусок сушеного мяса, Марвик заговорил снова.

- Ради всего святого, что понадобилось Карну в пещерах крайн?

- Именно там он его и покалечил, - резко ответил Брент.

- Покалечил, - тихо повторил Марвик. - Тот самый таинственный убийца, которого жаждет поймать правительство. Жаждет поймать... Почему? Потому что он напал на твоего доверенного помощника? Сомневаюсь. Так что мой вопрос остается в силе. Что Карн и Хейн делали в пещерах крайн? Ты слишком богат, чтобы тратить время на охоту за кладами, Брент.

Бывший шпион уселся на своей скатке и впился взглядом в лицо давнего приятеля, освещенное лунным светом. Единственным звуком, нарушавшим тишину ночи, было стрекотание сверчков. Наконец Марвик вздохнул.

- Ладно, Брент. Я тут раскинул мозгами, и вот что получается. Похоже, каким-то образом была нарушена твоя спокойная жизнь, возникла угроза, что откроется твое прошлое, прошлое Галатина Хазарда. Не слишком приличная биография для промышленного магната с важными правительственными контрактами, так?

В ответ Брент поднял брови.

- Изобретаешь еще одну поговорку своей матушки, Марвик?

Вор ухмыльнулся, пряди волос, похожие на медные пружинки, упали ему на глаза.

- О, у меня достаточно мозгов, чтобы разобраться и без мудрых поучений моей мамаши. В конце концов, вряд ли тебя могло сбросить с той пуховой перины, которой ты наслаждался в Прандисе, что-либо, кроме опасности разоблачения.

"Наслаждался, это не совсем то слово", - подумал Брент. Однако он промолчал, заинтригованный логикой Марвика.

- В общем, это как-то связано с твоим прошлым. А иначе вряд ли весьма занятая леди из конторы Эша, та самая, что устроилась на противоположной стороне дороги, таскалась бы за тобой, как пришитая.

На этот раз Брент не смог удержаться от смеха.

- Вот теперь ты жестоко ошибаешься. Меньше всего на свете ей хочется таскаться за мной.

- Я не сказал, что ты ей нравишься, - уточнил Марвик, и в его глазах загорелись лукавые огоньки. - Но это и не важно, важно то, что связующим звеном, похоже, является убийство отставных министров.

Брент приподнял бровь.

- С чего ты взял?

Марвик пожал плечами и отхватил внушительный кусок сыра от головки, извлеченной им из седельной сумки.

- Кое о чем проболтался Харнор. Убийство министров весьма занимает этих типов из разведки. В свою очередь, тот факт, что это были экс-министры, натолкнул меня на вполне логичную мысль: происходящее каким-то образом связано с тобой, с теми давними днями, когда ты зарабатывал на жизнь, влезая в их секреты... и в их карманы.

Брент откинул одеяло и устремил взгляд в небо, на мерцающую россыпь звезд. Впервые за бесконечно долгое время ему пришлось ночевать под открытым небом - не принимая в расчет поездку в Белфар, когда он находился в бессознательном состоянии, - и таинственное сияние звезд подействовало на него странно завораживающе. Брент подумал, что ночь будет удивительно приятной. Возможно даже, не отвлекай его болтовня Марвика, ему все-таки удалось бы расслабиться настолько, чтобы заснуть.

- Остается, - продолжал Марвик, - единственная вещь, которую я так и не смог понять: за каким дьяволом кому-то понадобилось убивать стариков. В устранении пенсионеров, насколько я понимаю, нет ни удали, ни выгоды. А все известное мне о твоем приятеле Хейне позволяет сделать вывод, что он предпочитает более сложные задачи.

Брент подавил улыбку. Он не без удовольствия наблюдал за тем, как рассуждения Марвика становятся все более зыбкими... особенно в том пункте, который надолго загонит его в тупик. Интересно, сколько времени понадобится Марвику, чтобы раскрыть тайну Принятия Обета? Возможно, вечность.

- И каково же твое заключение? - спросил Брент, и в голосе его против воли послышался слабый намек на веселье.

Марвик медлил с ответом, стягивая сапоги и укутываясь в одеяло. Не меньше минуты они наслаждались концертом сверчков под пристальным взглядом далеких звезд.

- Мое заключение, - наконец произнес Марвик едва слышно, - что ты станешь относиться ко мне по-дружески, так, как я отношусь к тебе. В противном случае, когда настанет утро, я разверну мою лошадь к югу, к Белфару, и пропади пропадом лес Улторн, да и ты вместе с ним.

Какое-то время Брент лежал неподвижно, в ошеломленном молчании, а затем расхохотался. Нет, это только справедливо, что Марвик собирается силой вырвать у него эту историю, как и он в свое время вырвал ее у Бэрра Эстона. Бывший шпион еще немного помолчал, даже теперь не желая рассказывать, хотя с первой же секунды понял, что все равно это сделает. В конце концов, ему нужен кто-то, кто прикроет его спину, когда произойдет долгожданная встреча с Хейном, кто-то, кто займет Мадха, пока он сам уничтожит убийцу. И хотя на всем белом свете не было человека более невыносимого, чем Марвик, со времен далеких дней детства он остался все тем же - надежным товарищем. Не считая Карна, он был единственным, кому Брент мог довериться во время боя.

"Если бы только, - подумал он, - глядеть на Марвика не означало бы смотреться в зеркало. Или даже более того. Честно говоря, на портрете, изображавшем нас обоих, Марвик выглядел бы четырнадцатилетним, а я... я и в четырнадцать был таким же, как сейчас".

- Знаешь, - Брент улыбнулся в темноте, - просто позор, что ты не отправился в Прандис со мной и Карном. У тебя настоящий талант к шпионажу и шантажу.

- Это первый комплимент, который я услышал от тебя за двадцать лет. Но все же, как насчет ответа на мой вопрос?

- Моим ответом, - вздохнул Брент, - станет история слишком невероятная, чтобы в нее поверить.

Но он все равно рассказал ее, всю целиком, начиная с ночи, когда Мадх явился к нему в особняк, надеясь соблазнить Галатина Хазарда работой убийцы, а потом, когда Брент вышвырнул его прочь, жестоко подставил. Он рассказал, каким образом Тейлор Эш, используя Имбресс, глубже затянул Брента в историю, которая привела к несчастью с Карном в Атахр Вин и признанию Бэрра Эстона. Он поведал, что сами законы природы не более незыблемы, чем законы государства, и о том, что маги, инициировавшие Принятие Обета, оставили возможность свести свою работу на нет. Оказывается, те самые шесть Фраз принадлежавшая Прандису половина заклинания, которое могло отменить Принятие Обета, - и были настоящим объектом поисков Хейна, и теперь убийца добился успеха.

На протяжении всего рассказа Марвик, закрыв глаза, неподвижно лежал под одеялом и слушал столь внимательно, что Брент было решил, будто приятель заснул.

- Итак, - закончил Брент, - что ты думаешь? Марвик открыл глаза, но ничего не сказал. Затем он приподнялся на локте и некоторое время смотрел на Брента. На лице рыжеволосого вора появилось выражение, которого его давний друг никогда раньше не видел. Вся присущая Марвику веселость, неистребимая ухмылка любимого баловня судьбы исчезли прочь.

- Я думаю, - ответил он, - чертовски здорово, что я решил поехать.

Затем он вновь улегся на землю, натянул на голову одеяло и понадеялся, что ему удастся каким-то образом заснуть.

К утру от неожиданного приступа серьезности, до неузнаваемости изменившего Марвика, не осталось и следа. Брента разбудило бодрое пение, он узнал старые, непристойные куплеты их юности, проведенной в тавернах, и принялся сворачивать лагерь и седлать лошадь. Над горизонтом показался еще только верхний краешек солнца. Брент размял ноги, затекшие после ночевки на земле, и устремил любопытный взгляд на старого приятеля.

- Шевели своими старыми костями, - возбужденно заорал Марвик. - Пора приветствовать дорогу. Видишь? Шпионы на той стороне тракта уже отдают швартовы, готовые отправиться в путь.

И действительно, агенты Эша уже оседлали коней и собирались выехать на дорогу.

- Ты завтракал? - поинтересовался Брент.

- Разумеется, - отрапортовал Марвик, усмехнувшись в ответ на хмурую гримасу Брента. - Я разбудил бы тебя раньше, но здраво рассудил: ты непременно откажешься от пищи ради продолжения погони.

Брент покачал головой. Похоже, ночная задумчивость забыта, как сон, и Марвик вновь вернулся к привычной клоунаде.

Привыкнув к тому темпу, который Брент, возглавляя кавалькаду, задавал по утрам, Имбресс не спешила отправиться в путь первой, чтобы не принуждать обоих приятелей мчаться галопом, догоняя их. Это было бы лишь глупой тратой лошадиных сил. Вместо этого они переехали через дорогу и оставались в седлах, пока Брент натягивал сапоги, прицеплял к поясу нож и меч и седлал лошадь. Опустившись на колени, чтобы подтянуть подпругу, он кинул взгляд в сторону Рамуса и заметил небольшой лоскуток кожи, свисавший с подпруги Имбресс.

- Проверьте-ка свою подпругу, - посоветовал Брент. - Похоже, она рвется.

- Я проверяю всю упряжь каждый день, - ответила та с привычным высокомерием, - И она в полном порядке.

Раздраженный ее тоном, Брент подошел к Рамусу и опустился на колени возле самого стремени. Подпруга была в порядке. Однако кое-что выглядело еще более странным - казалось, из живота мерина свисал небольшой зеленоватый лоскут кожи. Под взглядом Брента непонятный предмет начал поспешно уменьшаться в размерах, словно втягиваясь в живот лошади. Теперь за него едва можно было ухватиться.

- Ну, - язвительно спросила Имбресс - Вы удовлетворены?

Брент проигнорировал ее замечание, далеко не удовлетворенный. Он быстро протянул руку и ухватился за лоскут кожи двумя пальцами. Лоскут показался странно легким, почти нематериальным, и лишь слабо затрепетал в его ладони. Брент дернул и, к своему удивлению, вытащил треугольный, размером с фут, кусок кожи из живота Рамуса.

- О боже, - едва дыша произнес Марвик, наблюдая за действиями друга. Вор медленно соскользнул с лошади. - Матушка всегда говорила, ни у кого нет больше друзей, чем у тараканов.

- О чем вы болтаете? - В тоне Имбресс звучала неприкрытая угроза. Она наклонилась, чтобы проследить за действиями Брента, но широкое тело Рамуса закрывало обзор. - Если вы ослабите подпругу, пока я сижу верхом...

Внезапно лоскут кожи рванулся назад, и Брент чуть было не выпустил его. Несколько дюймов вновь исчезли в животе Рамуса. Но теперь Брент был настороже, он ухватился за загадочную штуковину обеими руками и потянул изо всех сил. Штуковина вылетела, словно из воды, и Брент обнаружил, что сжимает нечто, напоминавшее старичка, не более восемнадцати дюймов ростом. Существо было безволосым, абсолютно голым и тощим, как прутик, кости выпирали из-под чешуйчатой кожи. Из бровей, над крохотными красными глазками, торчали два шишковатых отростка, скорее даже рога. Тварь смотрела на Брента с ненавистью и недоверием.

Брент подумал, что самым странным ему кажутся два крыла, как у летучей мыши, за одно из которых он и уцепился.

- Что, ради всего святого?.. -- В его голосе звучало неподдельное изумление.

- Гомункулус, - простонал Марвик, вытаскивая из ножен кинжал. - Ты что, не узнал его?

Затем он вспомнил, что во время предыдущей встречи Брент валялся без сознания.

- О чем, черт возьми, вы болтаете? -- рявкнула Имбресс.

Брент поднял глаза. Трое агентов, так и оставшиеся в седлах, пялились на них, как на психов.

- Я говорю об этом, - прорычал в ответ Брент, махнув рукой с зажатой в ней тварью в сторону Имбресс- Это пыталось убить вашу лошадь.

- Вы сошли с ума, - заявила Елена, словно ее вовсе не удивило подобное развитие событий. Иначе почему, черт возьми, Каррельян стоит перед ней, размахивая кулаком?

Но между спорщиками решительно встал Марвик.

- Брент, я думаю, что его видим только мы.

- Видите кого? - настаивала Имбресс. Марвик не обратил на нее внимания.

- Полагаешь, мы сможем его прикончить?

Брент вгляделся в отвратительное создание. Неожиданно оно дернуло головой, и крохотные зубки впились в запястье Брента. Тот вскрикнул скорее от удивления, чем от боли, и гомункулус вырвался из его пальцев. Но Марвик был тут как тут, нацелив кинжал в живот мерзкого уродца. Гомункулус метнулся в сторону, избежав смертельного удара, но острие кинжала пронзило его крыло, пригвоздив к земле.

- Черт побери! - воскликнула Имбресс, наконец увидев создание.

Не спуская глаз с твари, Брент вытащил меч и тщательно выверенным ударом отсек гомункулусу правую руку. На землю хлынула желтоватая, отвратительно пахнущая жидкость, пузырящаяся под утренним солнцем. Брент, нахмурившись, точно так же отрубил и левую руку.

- Убейте его поскорее, - с отвращением воскликнула Имбресс.

- Я не хочу его убивать.

- Что тогда?

Брент нагнулся к существу. Он ощутил его зловонное дыхание.

- Скажи своим друзьям, что мы идем за ними, - приказал он с угрозой в голосе. - Скажи, что им не придется долго ждать.

Затем Брент выдернул кинжал Марвика из крыла твари. Гомункулус немедленно перекатился на живот и, используя здоровое крыло в качестве костыля, оттолкнулся от земли и встал на ноги. Он в последний раз зашипел на Брента, затем с трудом поднялся в воздух. Сперва бывший шпион подумал, что все же прикончил его, поскольку тот без сил рухнул обратно на землю. Но затем мерзкое существо сильнее забило крыльями, причем левое действовало гораздо свободнее, и неуверенно, понемножку стал подниматься в воздух, пока вовсе не скрылся из глаз.

- Вы думаете, это было разумно? - спросила Имбресс, глядя в небо, в ту точку, где в последний раз она видела гомункулуса.

Брент помедлил, прежде чем ответить, тщательно вытирая клинок о траву, стараясь избавиться от желтой жидкости, пузырящейся на краях.

- Если чуть-чуть повезет, то мы достигнем сразу двух целей. Во-первых, тварь убедит Мадха, что ему не следует рисковать, посылая к нам новых диверсантов. Этого я поймал совершенно случайно, но пусть индорец думает, будто здесь скрывается нечто большее. Если Мадх пошлет новых, мы можем оказаться не столь удачливы.

- Особенно учитывая то, что мы их не видим, - мрачно добавил Лэц. Его синие глаза сузились, когда он взглянул на обоих приятелей.

- А почему их видите вы?

Марвик улыбнулся.

- Я думаю, за это следует поблагодарить Тарема Селода. Когда с неделю назад он извлек одного из собратьев нашего сегодняшнего гостя из живота Брента, он сказал, что наложит на Брента заклятие, защищающее от подобных вещей. Очевидно, это его действие. И, похоже, в сделку включили и меня, поскольку я увидел тварь, как только Брент извлек ее.

- Жаль, что старик не позаботился так же и о нас, - заметил Лэц, но Имбресс проигнорировала жалобу помощника.

- Вы сказали, что позволили ему уйти по двум причинам, - напомнила она Бренту. Тот кивнул.

- Это заставит их понервничать. А когда люди нервничают, они склонны совершать ошибки.

- Я с тобой не согласен, - сухо заметил Марвик, снова взбираясь на лошадь. - Судя по тому, что я видел в Белфаре, ни Мадх, ни Хейн не похожи на нервных типов.

После этого происшествия, словно по какому-то негласному соглашению, пятеро чалдианцев передвигались единой группой. Брент и Имбресс по-прежнему практически не общались, чтобы не дать повода подумать, будто они предпринимают какие-то шаги к объединению их усилий. Но когда они отъехали от лагеря, Елена и оба ее спутника не стали отставать, как делали это раньше, а держались сразу позади Брента с Марвиком. Причина была всем понятна: в случае, если Мадх оставил у них на пути еще какие-либо сюрпризы, им лучше держаться вместе, внимательно наблюдая друг за другом.

Тем не менее день был спокойным, не считая периодических попыток Марвика шутить, расспрашивая агентов, откуда те родом, как долго служат в разведке и знают ли они, каковы женщины в Нью-Пелле. Последний вопрос вызвал столь недовольный взгляд Имбресс, что вор затих на целый час.

Но именно Лэц, самый молчаливый в группе, заметил вскоре после полудня:

- Вокруг много бесхозной скотины.

Так и было. Несколько минут назад они проехали мимо крупной, черно-белой коровы, пасущейся у обочины. Корова казалась абсолютно беззаботной, с наслаждением вкушая высокую траву. Вскоре после этого, к западу от дороги, примерно в пятидесяти ярдах от них, показалась пара волов. Количество скотины вокруг постепенно увеличивалось, пока путешественники не обнаружили целый гурт. Навскидку в нем было не меньше сотни голов, но все животные разбрелись гораздо больше, чем мог позволить любой уважающий себя гуртовщик, да еще в такой близости от тракта. Что еще более странно, никаких гуртовщиков поблизости не было и в помине.

- Вы видите то же, что и я? - спросил Марвик.

Брент проследил за взглядом друга, устремленным дальше в поле.

- Вороны, - сказал он. - Ты думаешь, они снова поменяли лошадей?

Марвик кивнул, нахмурившись.

- К несчастью для скотоводов.

Путники неохотно направились к воронам. Теперь им постоянно приходилось объезжать пасущуюся скотину, которая не обращала на них ни малейшего внимания. И вновь, подъехав ближе, они увидели участок примятой травы. Марвик сжал зубы, готовя себя к предстоящему зрелищу.

На траве распростерлись тела двух лошадей и трех пастухов.

- Что-то здесь не так, - тихо заметила Имбресс, появляясь на месте действия.

Только у одного из пастухов нашлось время хотя бы выхватить оружие. Двое его товарищей были убиты с жестокой стремительностью - на шеях зияли раны: Хейн одним движением перерубил им сонные артерии. "Есть слабое утешение, - подумала Имбресс - Несчастные погибли мгновенно, милосердие, обычно не свойственное Хейну". С третьим дело обстояло по-другому. Он пытался сопротивляться, и, очевидно, Хейн наказал его за это. Одежда несчастного была разорвана в клочья, кожа покрыта многочисленными порезами, но ни один из них сам по себе не был достаточно глубоким, чтобы оказаться смертельным.

Брент, однако, занимался подсчетами.

- Что-то не так, Имбресс? На мой взгляд, наконец-то все правильно. - Он указал на ближайшую лошадь, ее иссохшие останки и превратившаяся в пергамент кожа ничем не отличались от увиденного накануне. - Мы этого ожидали, добавил Брент. - Правда, несколько иначе.

Теперь он указал на вторую лошадь. Хотя до нее оставалась ярдов десять, было совершенно очевидно, что животное отличалось завидным здоровьем нормальная пастушья лошадь, которой не коснулось таинственное искусство Мадха. Прекрасное, сильное животное. Вот только горло у бедняги, как и у ее бывшего хозяина, было перерезано.

- Хейн убил лишнюю лошадь, чтобы она не досталась нам, - тихо сказал Брент, подкрепив это движением головы. - Но где вторая высохшая лошадь, которую Мадх и Хейн должны были оставить здесь?

Они походили вокруг устроенной Хейном бойни, но больше трупов не обнаружили. После непродолжительных поисков маленький отряд вновь собрался на месте сражения.

Должно быть, что-то случилось со второй лошадью, - предположил Брент. А мы просто проехали мимо трупа, не заметив его. По всей видимости, Мадху и Хейну пришлось ехать на одной лошади, а в таком случае мы выиграли время.

- Есть только один способ выяснить это, - вздохнула Имбресс и спрыгнула с коня. Она опустилась на колени возле одного из трупов и взялась за запястье. Тонкие пальцы коснулись мертвой плоти, и женщина содрогнулась от отвращения. Все же она не отдернула руку, а, наоборот, принялась сгибать конечность в разные стороны.

- Тело еще теплое, - сообщила Елена. - Не думаю, что мы отстаем от них больше чем на час.

Брент направил Рэчел на дорогу.

- Тогда следует поторопиться. Вдруг мы сумеем перехватить их еще до Нью-Пелла.

- И упустим шанс посетить Улторн? - спросил Марвик голосом, исполненным сарказма. Но Лэц не двинулся с места, глядя на трупы.

- Нам следует похоронить их, - тихо сказал он.

- Не имея ни заступов, ни лопат? - поинтересовалась Имбресс, вскакивая на лошадь. - Это займет весь день... и большую часть завтрашнего утра. Мы меньше чем в часе от них, Лэц, так что давай перехватим их до Нью-Пелла. В противном случае у нас появится возможность похоронить еще множество трупов.

8

Лошадь под Хейном была упитанной и резвой, поскольку Мадх не проделывал над ней свои чародейские штучки, и его несказанно радовало это обстоятельство. Как бы сильно он ни пришпоривал ее, как бы ни дергал за повод, его не поджидал неестественный хруст костей или треск рвущейся хрупкой плоти. И, что гораздо важнее, ему не придется больше наблюдать, как лошадь под ним превращается в серую тень с выпирающими во все стороны костями, так что даже магия индорца оказывается слабее подкрадывающейся смерти. Нет, когда кто-то умирал, Хейн предпочитал быть за это в ответе, выступать в качестве дирижера симфонии, а не зрителя.

Тем не менее то, что Мадх не прибегнул к волшебству с этими конями, напомнило Хейну об ожидающем их долгом, опасном пути через лес Улторн. Там не будет свежих лошадей, не будет ни трактиров, ни горячей нищи, ни доступных женщин, в какой-то мере примиряющих его со столь долгой поездкой. Добавить к этому бесконечные требования Мадха поторопиться, поскольку Хазард и его товарищи находятся всего в нескольких лигах позади, и путешествие через Улторн начинало выглядеть унылой, неизбежной реальностью.

Хейн огляделся вокруг. С тех пор как они покинули Нью-Пелл, их постоянно окружали деревья, выглядевшие гораздо более внушительными, чем все виденные ранее. К северу от Дандуна, на поросших травой равнинах, деревья стали встречаться все чаще: на пастбищах высились сосны, на горизонте изредка маячили ивы. Чем дальше они продвигались к северу, тем местность становилась все более холмистой и лесистой, и вот наконец к югу от Нью-Пелла равнины полностью исчезли. Хейн с немалым удивлением обнаружил, что находится на южной границе Улторна. Деревья здесь все еще оставались небольшими и молодыми - сосны-первопроходцы, вновь занимавшие свои земли после их захвата чалдианскими фермерами. Пока равнины с легкостью покорялись плугу, Улторн мужественно отстаивал свои права. Милях в десяти - пятнадцати от Нью-Пелла он сумел устоять против амбициозных притязаний полей, и теперь тамошние места почти целиком заросли лесом. Лес поглотил и предместья поселения.

К северу от города появились деревья, в чьих зарослях никогда не звучал стук топора. Тут встречались грецкие орехи и вязы, ветви которых, распростершись над головой, закрывали солнце; белые ивы и черные дубы, высокие, как Башня Совета в Прандисе; и чудовищные вишни - под их развесистыми ветвями могло укрыться целое семейство. Хейн обнаружил, что лес нравится ему больше равнин. Темный и прохладный лабиринт едва заметных тропинок и тени неуловимых глазом движений - Улторн напоминал дом. Тем обиднее, что они вынуждены нестись сквозь него сломя голову.

- Если, судя по твоим словам, Хазард уже так близко, - обратился к своему спутнику Хейн, наслаждаясь тем, как листва деревьев поглощает звук его голоса, - весьма глупо с нашей стороны изматывать себя, продлевая погоню, только затем, чтобы он поймал нас, когда мы окончательно выдохнемся. Мадх не поднял глаз от тропинки. Въехав в Улторн, индорец со свойственной ему тщательностью пытался разобраться в колеблющейся паутине полустертых следов. Каждые несколько минут один из его гомункулусов прорывался сквозь листву и пристраивался у него на плече для тихого совещания, а затем вновь взмахивал крыльями, устремляясь вперед, в лес на разведку, как подозревал Хейн. Более близкое знакомство с этими тварями научило убийцу различать их. Он, например, выделял того, у которого зеленоватая кожа имела почти неразличимые серые вкрапления. Хейн приметил разницу между извивающимся существом, чьи рога загибались наружу, и его, по-видимому, близнецом, у которого они загибались внутрь. По подсчетам Хейна, всего их было пять. Вернее, шесть, если считать ту тварь, которую Мадх отослал назад, чтобы помешать погоне. Однако, по расчетам убийцы, тому следовало вернуться еще полдня назад. Мадх ни слова не сказал на эту тему, но Хейн подозревал, что отсутствие посланца беспокоит его, и это также способствовало их стремительному бегству сквозь лес.

- Они не поймают нас, - наконец произнес Мадх, его голос среди шуршащей листвы казался просто шепотом.

- Да неужели? - язвительно поинтересовался Хейн, как всегда наглея, когда Мадх, по его мнению, проявлял слабость. - Я был бы более склонен поверить тебе, не оставь ты целый табун свежих лошадей в Нью-Пелле, чтобы их могли купить наши преследователи.

Мадх натянул поводья, вынуждая остановиться и запасную лошадь, привязанную к луке седла. Затем он повернулся и взглянул на Хейна. Убийца был уверен: теперь-то его работодатель придет в ярость, но того, похоже, просто слегка раздражало то, что ему приходится отвлекаться от своих размышлений.

- Обитатели Нью-Пелла весьма своеобразны, - тихо проговорил Мадх, поскольку живут практически на опушке Улторна. До Принятия Обета город назывался просто Пелл, и люди, обитавшие в нем, стояли между жуткими лесными тварями и мирными равнинами на юге. Среди них были лучшие маги и воины того времени. Когда после Принятия Обета чудовища уползли умирать в самое сердце Улторна, пеллианцы немного расслабились, но даже сейчас они остались суровым народом. В те годы настоящие монстры уже не осмеливались покидать лес, было более чем достаточно менее опасных тварей, жадных до человеческой крови, которые промышляли в Нью-Пелле. Горожане прекрасно научились управляться с ними. Они достаточно быстро отыскали бы гомункулусов и столь же быстро их уничтожили. И сейчас по пятам за нами неслись бы местные жители, поскольку они прекрасно знают, что сами гомункулусы не станут вредить, если их не направляет хозяин.

- Что ж, ладно, - согласился Хейн. - Если мы теперь без осложнений миновали город, а Хазард уже дышит нам в затылок, почему бы не устроить на него засаду? После того как мы расправимся с Хазардом и его друзьями, мы сможем продолжить путь в Индор, не оглядываясь через плечо.

- В Улторне, - сухо ответил Мадх, - нам следует оглядываться через плечо постоянно. Если ты заинтересован в кровопролитии, то, я полагаю, по дороге его будет более чем достаточно. В то же время глупо ввязываться в драку, если мы с легкостью можем ее избежать.

- Драться в то время и в том месте, которое мы выберем сами, я сказал.

Лицо Мадха оставалось безразличным, но в глазах загорелись ехидные огоньки.

- Недра Атахр Вин были тем местом и тем временем, которое выбрал ты, напомнил он убийце. - Однако там ты не смог взять верх над Хазардом. Что заставляет тебя думать, будто ты окажешься лучше теперь, когда ему помогают несколько товарищей?

Пальцы Хейна потянулись к ножу на поясе, но он напомнил себе о награде, ожидавшей его, и сдержался.

- Моя работа заключается в том, чтобы принести Фразы моему господину с наименьшим риском, - спокойно закончил Мадх. - Это значит, никаких засад только для того, чтобы удовлетворить твою жажду крови. Если ты так стремишься вновь скрестить клинки с Хазардом, надейся, что он настигнет нас. Но в то же время скачи. И желательно молча.

- Я думал, что Нью-Пелл находится на опушке леса, - жаловался Марвик, ерзая в седле своей натертой до волдырей задницей. Однако в этом было мало толку, поскольку никакое перемещение веса не давало облегчения. С тех самых пор как Хазард поймал гомункулуса Мадха, они практически жили в седле, утомленно сгорбившись на спинах своих лошадей, пока равнины, миля за милей, незаметно пробегали мимо, становясь более неровными и лесистыми, а затем превратились в настоящие холмы. Наконец, бросив внимательный взгляд на окружающую местность, Марвик решил, что каким-то образом, непонятно в какой именно момент, они въехали в лес.

- Нью-Пелл это и есть опушка Улторна, - ответила Имбресс.

- Тогда как вы назовете это?

Усталая, покрытая дорожной пылью до такой степени, что она, казалось, грозила задушить ее, Елена невольно улыбнулась в ответ на неподдельное изумление, прозвучавшее в словах вора. Она никогда не встречала более урбанизированного человека, чем Марвик.

- Неужели вы не понимаете разницы между лесочком и лесом? поинтересовалась она, взглянув на стволы деревьев, высившиеся по краям дороги, но которые тем не менее давали возможность видеть окружающее пространство на мили вокруг.

- Нет, - буркнул Марвик. - Видимо, не понимаю.

- Что ж, как только вы увидите Улторн, это изменится, - хмыкнула Имбресс. - Знаете, вам следовало бы заплатить мне за дополнительное образование, которое вы получаете в этом путешествии.

"Я уже получил образование, - огрызнулся про себя Марвик. - Хотя, возможно, и не то, которое имеете в виду ты и Брент". Более того, вор ощутил немалую уверенность, что в конце пути ему придется заняться образованием своих спутников - Брента, который полностью сосредоточился на преследовании и не видел истинной опасности, и Имбресс, поскольку женщина, по всей видимости, рассматривала эту экспедицию, хотя и достаточно опасную, как чистую политику.

Но он позволил себе сказать только:

- В чем дело? Разве Тейлор Эш вам платит недостаточно?

И тогда Елена рассмеялась. Тейлор Эш платил ей едва ли десятую часть того, что она заслужила за всю эту каторгу. Разве такая плата полагалась ей за преследование индорских убийц и шпионов, за то, что два дня назад ей пришлось встретить свое тридцатилетие в бесконечной, выматывающей гонке по буеракам? Или за то, что она принесла даже слабые намеки на нормальную жизнь в жертву ради своих сограждан, которые не осознавали этой жертвы и в большинстве своем не стоили ее? За то, что приходилось выносить молчаливое недоброжелательство и презрение Брента Каррельяна да еще бездумную болтовню Марвика? Она понимала, что ей следовало бы выяснить фамилию вора и предупредить налоговую полицию Белфара. Одному богу ведомо, сколько за ним числится грехов.

Ей следовало бы донести на Марвика, но она не сделает этого. Елена с удивлением обнаружила, что Марвик с его беспрестанными поддразниваниями и бессмысленными анекдотами, с его сомнительными шуточками и бесконечными поговорками его матушки умудрился добиться ее доброго расположения.

- Остается надеяться, что мы поймаем Мадха в Нью-Пелле, - все еще посмеиваясь, сказала она. - Тогда мы без промедления сможем вернуть вас назад, в ваш любимый грязный город.

Марвик улыбнулся.

- Когда бы Брент ни говорил о погоне, он упоминает Хейна. Когда бы вы ни говорили о ней, звучит имя Мадха.

Имбресс подняла брови, выражая восхищение его наблюдательностью.

- Полагаю, вы правы, - признала она. - Проблема Каррельяна в том, что он не желает видеть картину в целом.

- Вполне справедливо, - согласился Марвик, пришпоривая лошадь, чтобы вновь занять свое место рядом с Брентом. - А как насчет вас?

Имбресс, привстав на стременах, смотрела вслед Марвику, не выпуская из виду его спину, даже когда он поравнялся с Брентом. Там он принялся многословно вспоминать о старых белфарских тавернах. Однако Елена поняла, что странный грабитель оказался гораздо более проницательным, чем могло показаться с первого взгляда.

Торговый путь тянулся почти на три сотни миль назад, к Белфару, затем еще на сотню к востоку, в Прандис, и еще на полтысячи вдоль побережья, к Деши. Он являлся частью казавшейся бесконечной паутины, которая, раскинувшись от города к городу, от деревушки к деревушке, сплеталась в бесконечный сложный узор. Но в сотне ярдов перед ними эта нить резко заканчивалась. Торговый путь, по которому на протяжении многих дней несся вперед маленький отряд, достигал порога небольшого деревянного строения, своей ветхостью бросавшего вызов дальнейшему прогрессу. Дорога не могла ни пройти мимо, ни обогнуть строение с вывеской "Гильдия лесничих", таким образом Нью-Пелл обозначал ее конец.

- Это Нью-Пелл? - с изумлением спросил Марвик. Насколько он слышал в Белфаре, город стоял у въезда в Улторн. И тем не менее он ожидал чего-то... ну, чего-то более похожего на Белфар. Но "город" Нью-Пелл состоял из зала гильдии перед ними, трактира для путников сразу по левую руку от него и довольно большой лавки справа. Узкие тропинки, протоптанные лошадьми, петляли между деревьями в нескольких направлениях, а там, где чаща была не слишком густой, взору открывались небольшие домики, но все это кардинально отличалось от того, что ожидал увидеть Марвик. - Утешает одно, - пробормотал он, - нам не понадобится много времени, чтобы обыскать это место.

Харнор фыркнул в радостном изумлении, останавливая лошадь возле коновязи, построенной у дома гильдии лесников. Внушительного вида коновязь протянулась на добрых двадцать футов по обе стороны от входа, но пока что к ней была привязана всего одна лошадь, зато твердо державшаяся на ногах и выглядевшая абсолютно здоровой. Харнор поймал взгляд Имбресс, та кивнула.

- Похоже, мор не задел Нью-Пелла, - удовлетворенно заметил Брент, приходя к тому же заключению. - Возможно, маленький любимчик Мадха не столь жесток без рук.

- Или, возможно, - с надеждой предположил Марвик, - они все еще где-то здесь.

Привязав у коновязи своих усталых лошадей, путники вошли в распахнутую дверь и попали в прохладную полутьму общей комнаты гильдии. Вокруг столов небольшими группками сидело не менее десятка мужчин. Они тянули из стаканов янтарную жидкость, переговаривались грубыми голосами, в которых слышался специфический носовой прононс. Одежда местных жителей выглядела не слишком изящной, но прочной. Ее шили из оленьей кожи, кожи кабанов и всего прочего, что им только удавалось подстрелить. Хотя лесники находились в помещении, на головах у многих красовались широкополые кожаные шляпы, бросавшие на лица глубокую тень. Марвик заглянул под поля и, вздрогнув, обнаружил, что многие члены гильдии оказались женщинами. Их одежда не отличалась от мужской, и в основном все здешние дамы могли похвастаться высоким ростом и крепким телосложением. "Что ж, - решил Марвик, - нет причин, по которым профессия вора должна быть единственной в Чалдисе, предоставляющей мужчинам и женщинам равные возможности".

Когда путники дошли до середины комнаты, огромный бородатый мужчина поднял глаза от карт.

- Добро пожаловать в Нью-Пелл, - проревел он. - Меня кличут Иммингом. Я - старшина гильдии. Вы, верно, ищете проводника? Сейчас очередь Длинного Носа.

Один из его партнеров по игре в карты, тонкий и гибкий мужчина, который и в самом деле обладал примечательным длинным и тонким носом, приподнял шляпу.

- На самом деле, - приветливо улыбнулась Имбресс, - мы ищем двоих мужчин, которые, по всей видимости, недавно останавливались здесь.

Пока Елена подробно описывала Мадха и Хейна, Имминг собрал карты в кучу и небрежно бросил их на стол картинками вниз. Он поднялся на ноги и принялся неспешно, с кажущейся небрежностью прохаживаться вокруг компании, уделяя особое внимание Харнору и Лэцу.

Имбресс закончила описание, и Длинный Нос насмешливо фыркнул.

- Если это те, кого вы разыскиваете, тогда вам точно понадобится проводник. Глупцы проехали здесь, сразу за домом гильдии. Остановились только у соседней двери Пайтера, чтобы купить свежих лошадей и припасов на три недели. Я вышел, собираясь предложить свои услуги, и объяснил, что нынче моя очередь и все такое прочее. Но они не желали слышать об этом. Маленький и смуглый прогнал меня прочь, и взгляд у него был самый что ни на есть неприятный. Однако ему неплохо бы иметь что-то еще, кроме злобных глаз, раз уж они с другом отправились в Старуху Красотку одни.

- Старуха Красотка? - не поняла Имбресс.

- Улторн, - пояснил Длинный Нос, криво усмехнувшись. - Так мы называем его между собой. В любом случае лучше бы вам взять проводника, если вы собираетесь выслеживать их в лесу.

- Полагаю, мы так и сделаем, - согласилась Имбресс. - Как давно они уехали, Длинный Нос? Лесник почесал в затылке.

- Не больше часа назад, пожалуй. Чертовы дураки, поехали, когда солнце уже село. Даже здесь, далеко от сердца Старухи Красотки, глупо проводить лишнюю ночь в лесу только ради того, чтобы выиграть час или два. Я бы не стал этого делать. И не поведу вас до утра.

- Нам придется уехать сейчас, - возразила Имбресс. - Как только мы сможем купить свежих лошадей.

Длинный Нос снова усмехнулся.

- Похоже, они помчались в темноте именно потому, что знали о погоне. Хотя если бы за мной гналась леди с вашими глазами, - тут он улыбнулся, продемонстрировав провал на месте одного из зубов, - я бы не стал слишком торопиться.

Имминг завершил хождение вокруг компании, но вместо того чтобы вернуться на свое место, занял позицию между пришельцами и членами гильдии, расставив ноги и уперев руки в бока.

- А почему это вы так торопитесь поймать этих ребят? Что они натворили?

- Это вас не касается, - резко ответила Имбресс, доставая из кармана монету, - до тех пор, пока мое золото блестит так, как ему полагается.

Имминг пробежался языком по зубам и нахмурился.

- Вот тут, леди, вы ошибаетесь. Поскольку эти двое, - он указал на Харнора и Лэца, - работают на правительство, да и вы, похоже, тоже, насколько я могу судить.

Тут среди лесников поднялся ропот, многие вскочили на ноги и подошли поближе к путникам, заново оглядывая их.

- О чем ты болтаешь, Имминг? - спросил Длинный Нос, явно обеспокоенный тем, чтобы получить монету, зажатую в руке Имбресс, а если получится, то и не одну. - С чего ты взял, что они работают на правительство? - В его устах слово прозвучало как "правство".

- Посмотри на их мечи. Одна работа, - пояснил старшина, указав сперва на Харнора, а затем на Лэца. - Похожи, как два желудя. То же самое с их сапогами, к тому же сапоги городской работы. Они держатся как военные и приехали сюда, преследуя кого-то. Может, армия, может, разведка. В любом случае, - заключил Имминг, поворачиваясь к Имбресс, - гильдия лесничих Нью-Пелла не имеет дела с правительством.

Нахмурившись, Брент отодвинул Имбресс и встал прямо перед Иммингом.

- Со мной все в порядке, - сказал он, одобряя решение старшины гильдии. - Я не работаю на правительство, как и он. - Брент указал на Марвика. - Если хотите знать, что сделали те двое, я расскажу вам. Они искалечили моего лучшего друга. И если хотите знать, что я собираюсь делать, я и это расскажу с радостью. Я собираюсь убить их.

Брент помедлил, используя короткую передышку, чтобы взять себя в руки. Пока он произносил свою маленькую речь, голос его звучал все глуше, и наконец гортань окончательно сдавило. Все это время Имминг наблюдал за ним с немалым любопытством.

В следующую минуту Брент выхватил из кармана сверток банкнот и отделил пять верхних, достоинством в сотню монет каждая.

- Это чтобы нанять вас, - продолжил Брент, протягивая деньги Иммингу. И столько же каждому, кто поедет с нами в лес. И столько же каждую неделю, пока мы не покинем Улторн.

Имминг расхохотался, оттолкнув деньги прочь.

- Полагаю, ты заслуживаешь доверия, чужеземец, и я сочувствую твоему другу. Но никто из нас здесь, в Нью-Пелле, не пользуется этими твоими бумажками вместо денег. Только монетами. А даже если бы они у тебя и были, ты приехал сюда с агентами правительства... с ними ты и уедешь. Со своими приятелями из правительства, и ни с кем больше.

Затем пожав своими огромными плечами, Имминг вернулся к столу и подобрал карты, разглядывая их так, словно их только что раздали.

- Я удвою сумму, - предложил Брент. Хотя Имминг явно утратил к ним всякий интерес, бывший шпион заметил, что кое-кто из лесничих не сводит глаз с денег у него в руках. - И можно договориться насчет золота, если оно вам так уж необходимо.

- Еще одно слово, и я буду вынужден вышвырнуть тебя вон из этого дома, - спокойно сказал Имминг, все еще рассматривая свои карты. Остальные медленно разбрелись к своим столам, излучая то же равнодушие, что и их старшина.

Брент в ярости потянулся к мечу. Один из лесничих криво усмехнулся при виде этого жеста, словно ему угрожал ребенок.

- Я не поведу тебя, даже если ты проделаешь во мне дырку, - заметил Имминг, все еще перебирая карты. - Да и тебе не светит отловить своих приятелей, если случится так, что я проделаю дырку в тебе. Выходит, мне нечего сказать тебе, а тебе - мне. Давай все попросту оставим так, как есть.

Брент позволил мечу медленно скользнуть обратно на те несколько дюймов, на которые он вытащил оружие из ножен. Он резко развернулся и вышел из зала.

Харнор, Лэц и Марвик тоже развернулись, собираясь выйти следом, но все трое немало удивились, услышав последний вопрос Имбресс.

- Может, вы скажете нам вот что, - с трудом сдерживая ярость, спросила она. - Где я могу найти Кэллома Пелла?

Наконец-то Имминг оторвался от карт, в его глазах загорелись веселые огоньки.

- Думаете, удастся уговорить Кэллома Пелла вам помочь? Он ненавидит правительство еще больше, чем я.

- Возможно, - ответила она. - И все же, где я могу его найти?

Имминг пожал плечами.

- Если он не бродит по Старухе Красотке, то у себя дома. Поедете отсюда по восточной тропке, затем повернете влево, влево, направо, лево, лево, опять лево и направо. Он живет в двух сотнях ярдов от сломанного дуба. К входу нет тропинок. Надеюсь, запомнили, потому что я повторять не стану.

- Я запомнила, - ответила Имбресс сладким голосом, рассчитанным на то, чтобы вывести Имминга из себя. - И я вам очень обязана.

Выйдя наружу, в наступавшие сумерки, путники обнаружили Брента стоящим в сотне футов позади дома гильдии и глядящим на север, на Улторн. Имбресс первой подошла к нему и нетерпеливо нахмурилась.

- Я полагала, вы собираетесь в путь, - недовольно заметила она. - А вы тут восхищаетесь красотой деревьев.

- Единственная мысль, которая приводит меня в восхищение, - ответил Брент деланно равнодушным тоном, - та, что без проводника мы никуда не доберемся. Обратите внимание на эти деревья. Они стоят так близко друг к другу, что ничего не разглядеть даже на расстоянии в пятьдесят ярдов. Ивы, дубы, вязы... и я не знаю, что еще. В конце концов, я не лесной житель. Но проблема вот в чем. Хейн и Мадх полезли в эту растительную мешанину без всякого проводника. И мы можем быть чертовски уверены, что по крайней мере один из них знает, куда идти.

Он развернулся на пятках и направился к лошадям.

- У нас был бы проводник, мисс Имбресс, если бы ваши люди хоть чуть-чуть постарались скрыть место своей службы. Вы загнали нас в ситуацию, когда мы однозначно теряем Хейна в Улторне, поскольку нам не обойтись без помощи проводника. Так что я не понимаю, куда вы торопитесь.

Имбресс не сводила с Брента холодного взгляда на протяжении долгого, напряженного мгновения, а затем процедила сквозь зубы:

- Я тороплюсь, вы, ублюдок, раздобыть другого проводника.

С этими словами она отвязала поводья Рамуса, одним легким движением взлетела в седло и галопом понеслась по восточной тропинке, предоставив остальным следовать за ней.

Однако вскоре женщине пришлось придержать коня и внимательнее всмотреться в тропу. Она прекрасно запомнила последовательность поворотов, перечисленных Иммингом, но гораздо сложнее, как выяснилось, было решить, что являлось поворотом, а что нет. Тропа оказалась всего лишь полоской грязи шириной в фут, по которой ездили достаточно часто, чтобы не дать подлеску окончательно затопить ее. Изредка ее пересекали следы, однако Имбресс не была уверена, можно ли их считать тропинками.

- Полагаю, это первый поворот налево.

Имбресс повернулась в седле и обнаружила Марвика, подъехавшего почти вплотную. Последнее, что ей сейчас требовалось, это его пустая болтовня, но если Марвик решил помочь спутнице разобраться в хитросплетении тропинок, ей следовало бы отнестись к нему с благодарностью. Возможно, этот парень действительно окажется лучшим проводником, чем она.

Хотя сама по себе тропа была шириной всего в фут, деревья отступали от нее еще на пять или шесть футов. Места для двух коней, идущих рядом, было более чем достаточно, но за исключением Марвика, присоединившегося к Имбресс, остальные растянулись в цепочку по одному. Харнор и Лэц молча переживали свой провал. Брента, ехавшего последним, угнетала мысль, что Хейну удастся удрать. Маленький отряд молча петлял между деревьев, проезжая мимо дубов и ив, которые прятали в своих густых ветвях последние отсветы умирающего дня.

- Еще несколько минут, и солнце зайдет, боюсь, тогда мы банально не сможем разглядеть тропу, - взволнованно проговорила Имбресс.

- Вот здесь второй левый поворот, - проигнорировав ее реплику, сообщил Марвик, указывая вперед, на явную развилку, где от тропинки вел прекрасно различимый след вправо, к крытому дранкой домику, стоящему на небольшой полянке в сотне футов от них.

Используя представившуюся возможность, они на несколько мгновений увеличили скорость, направляясь к северу, в густую рощицу молодых вязов и елей. Марвику показалось, что в центре лесочка он разглядел развалины другого домика, которому было лет пятьдесят, вряд ли больше. Лес быстро брал свое.

- Теперь направо, -объявил Марвик, вновь указывая дорогу.

Имбресс не сомневалась, что в других обстоятельствах она сожалела бы об остром зрении вора, но в сумраке леса женщина лишь возносила молчаливую благодарственную молитву и без тени сомнений следовала за Марвиком, прокладывающим дорогу.

- Забавно, -почти про себя пробормотал вор, - что нью-пеллиане, или как они там себя называют, настолько не любят правительство, не так ли? - Он помедлил мгновение, сдерживая лошадь. - Здесь, у покрытого мхом камня, должно быть, еще один поворот налево.

Похоже, так оно и было. Справа небольшой, едва различимый след с непонятной целью вел, извиваясь, к основанию толстого дуба. На этой развилке отряд снова свернул налево. Марвик тем временем продолжал мусолить заинтересовавшую его головоломку.

- Ну, - сказал он наконец, - вы понимаете, что я абсолютно не разбираюсь в незаконной коммерции, а следовательно, вовсе не привык рассуждать на подобные темы. Но если я должен высказать свое мнение наугад, вслепую, в качестве крайнего варианта, - я сказал бы, что наши друзья из гильдии являются милой шайкой контрабандистов. Времена, видно, тяжелые, учитывая свободные налоговые соглашения, заключенные за последние двадцать лет, но все же имеются определенные товары, с которыми стоит иметь дело, если принять во внимание огромные акцизные сборы. Драгоценности, например, или произведения искусства. Насколько мне известно, в Белфаре существует весьма неплохой черный рынок - по крайней мере, именно это я слышал от друга, - и там преобладают камни из юго-западного Индора. Я, как и вы, вряд ли выбрал бы Улторн. Но если это все, что знают и умеют здешние ребятки, к тому же прогулки по лесу являются единственным способом собирания маленьких монеток, то... - Он помедлил и усмехнулся. - О чем еще мечтать предпринимателям?

Марвик обернулся, чтобы взглянуть на Имбресс, и обнаружил на губах женщины тень невольной улыбки.

- Знаете, Марвик, - призналась она, - не будь вы столь безоговорочно испорчены, у вас имелись бы неплохие перспективы в разведке. Это последний левый поворот? - Она резко выдвинулась вперед, к тому месту, где тропка сперва поднималась по невысокому холму, а затем устремлялась вниз, по склону, и от нее отходил едва различимый след, оставленный чьим-то конем.

Марвик осадил лошадь и принялся изучать пролом в растительности, ведущий на запад. До сих пор все развилки были ясно различимы, и путь, который они выбирали, виден более-менее четко. Трудно сказать, стояли они сейчас и в самом деле на развилке, или же просто в этом месте какой-то заблудившийся всадник решил направить коня в чащу.

- Ну? - подтолкнула Имбресс. Марвик пожал плечами.

- Любовь и война, по словам моей матушки, представляют простор для толкований. Ей следовало добавить в этот список следы.

- Это не ответ, - фыркнула она. - Еще пара минут, и мы ничего здесь не сможем разглядеть.

Марвик посмотрел налево, затем направо, затем опять налево и, пожав плечами, пустил коня рысью по более узкой тропке.

- Вот как раз еще правый, - крикнул он едущим сзади. - Смотрите в оба.

Медленно продвигаясь вперед и не смея глаз оторвать от тропы, Марвик все же возобновил беседу с Имбресс.

- Нью-пеллиане ненавидят нас. Так почему этот ваш Кэллом Пелл согласится помочь?

- У министерства имеются агенты и информаторы практически в каждой деревне или селении Чалдиса. Нью-Пелл крайне важен, поскольку он находится в непосредственной близости от индрианской границы. Так случилось, что я припомнила имя местного агента - Кэллом Пелл.

- Трудно забыть, если человек назван в честь города, - хмыкнул Марвик.

- Это город,- прервал грубый голос из лесной чащи, - назван в честь меня.

Компания немедленно натянула поводья, вглядываясь в темную тропу. Спустя мгновение широкая тень отделилась от мрачной громады леса и тихо скользнула к ним. Они увидели огромного мужчину, хотя выделялся он не столько ростом, сколько крепостью сложения - незнакомец был не выше Брента, но в два раза шире, а его грудь не уступала лошадиной. Передвигался он странным, почти бесшумным шагом, мягко перекатываясь с пятки на носок.

- Я Кэллом Пелл, - заявил мужчина, приблизившись к путникам. Теперь они смогли рассмотреть его получше: грубой выделки одежда из оленьей кожи, широкополая шляпа, болтавшаяся на затылке на кожаном ремне, маленькие, глубоко посаженные глазки, скрывавшиеся под кустистыми, нахмуренными бровями. Разглядеть выражение лица Пелла было невозможно, поскольку его глаза прятались в густой тени, а губы затерялись в курчавой каштановой бороде, закрывавшей лицо до самых скул. Крохотный кусочек кожи, остававшийся видимым, так избороздили морщины и обработал ветер, что теперь трудно было сказать, тридцать лет Пеллу или пятьдесят.

- Что ж, мастер Пелл, - начала Имбресс, - я рада, что мы нашли вас...

- Это я нашел вас, - перебил ее Пелл. - И у меня имеется нехорошее предчувствие, что мне придется об этом пожалеть.

Затем, не говоря больше ни слова, он развернулся спиной к путникам и устремился по тропе, не особенно беспокоясь, следуют ли за ним остальные. Через несколько сотен ярдов тропа плавно изогнулась, направляясь к востоку, однако Пелл больше ее не придерживался. Достигнув огромного пня - остатков дуба, простоявшего века, прежде чем молния расколола его до основания, - он покинул тропу и двинулся в чащу леса, все так же направляясь к северу. Они следовали за своим провожатым, объезжая толстые стволы деревьев, продираясь сквозь густой кустарник, пока наконец впереди не появился маленький просвет.

- Замок Пелл, - хмыкнул их новый знакомый.

Спустя еще мгновение стал виден и замок, и Марвику с трудом удалось удержаться от смеха. В центре небольшой естественной поляны на вершине невысокого пологого холма стояла сложенная из бревен лачуга примерно десяти футов в ширину и пятнадцати в длину. Каменная труба торчала в центре фасада, по обе стороны от нее располагались крохотные окошки. Стекол в них не было, только ставни, служившие преградой непогоде, а заодно и свету. В восточной стене была прорублена крепкая дверь с железным запором, однако сама лачуга казалась просто грудой бревен, щели между которыми были замазаны известковым раствором. Марвик подумал, что Белфар даже в худшие времена выглядел куда презентабельней.

При этом Кэллом Пелл вовсе не был неаккуратным домовладельцем. Крохотный домик оказался Добротно сложенным, а древесина Улторна отличалась такой же прочностью, как любой кирпич из Белфара. Да и земля вокруг домика отнюдь не заросла бурьяном. Напротив, жилище окружали аккуратные грядки и цветочные клумбы. Правда, огород Пелла в это время года еще не мог порадовать не только плодами, но даже всходами, однако возле южной стены красовались совершенно удивительные тюльпаны. Примостившись возле грубых бревен, цветы невиданно разрослись, их крупные, яркие лепестки тянулись к небу. "Странно, - отметил про себя Марвик. - Почти невозможно представить себе грубоватого Пелла суетящимся над цветочными клумбами..." Правда, у вора не хватило смелости озвучить свою мысль.

- Если надо, привяжите их там, - буркнул Пелл, указав на прочный шест возле двери. Затем, даже не обернувшись на своих гостей, лесник вошел в дом и захлопнул за собой дверь.

- Если надо? - переспросил Харнор, покачав головой. Когда он хмурился, шрам на щеке проступал более отчетливо.

Спешившись, Брент поймал взгляд Имбресс.

- Имминг казался более приветливым, чем ваш Кэллом Пелл, - заметил он мрачно, и в голосе его явственно прозвучала тревога.

Елена ничего не ответила, просто привязала лошадь и последовала в дом за Пеллом.

Хижина была обставлена по-спартански. Никаких ковриков на потрескавшемся деревянном полу и минимум мебели: койка в юго-западном углу, возле очага, стол и два стула в центре да несколько ящиков между очагом и кроватью, где хранились небольшой набор чугунных горшков и деревянные разделочные доски. Единственной неожиданностью оказались книжные полки, занимавшие все пространство от пола до потолка вдоль стен и не закрывавшие собой только окна и дверь. Марвик подумал, что, если Кэллом Пелл купит хотя бы еще один том, ему придется заняться строительством, чтобы увеличить размеры жилья.

"Разумно, - подумал Марвик. - Доведись мне прожить здесь всю жизнь, я потратил бы каждый пенни на то, чтобы наполнить романами и приключениями собственное унылое существование".

Пелл уселся возле стола, положив обутые в сапоги ноги на другой стул, насколько мог догадаться Марвик, в этом и заключалась его единственная функция. Не похоже, чтобы Кэллом Пелл часто принимал гостей. Совершенно очевидно, что он не собирался изменять своим привычкам, и потому Брент и Имбресс, стоявшие посреди комнаты и выглядевшие несколько выбитыми из колеи, почувствовали себя совсем неуютно.

- Меня зовут Елена Имбресс...

- Ну и что? - перебил Пелл.

Она с трудом взяла себя в руки и проглотила резкий ответ, прежде чем он сорвался с языка.

- Я - агент министерства раз...

- Разведки, - договорил Пелл за нее. - Да, да, я все это знаю. Слышал ваши разговоры в лесу. Лес разносит звуки гораздо дальше, чем вы думаете. Итак, что вам нужно от меня такого, чего нет в моих маленьких сообщениях?

- Нам нужен проводник через Улторн, - ответила Имбресс.

Пелл расхохотался так, что его брови поднялись вверх, и путники смогли увидеть сверкающие карие глаза, глубоко сидящие в глазницах. Но столь же стремительно они и скрылись, стоило хозяину перестать смеяться.

- Категорически нет, - качнул головой Пелл и кинул взгляд на дверь, словно намекая на то, что разговор окончен.

- Насколько я понимаю, - вскинулась Имбресс, и голос ее зазвучал резко от раздражения, - вы работаете на министерство. И как человек, который работает с вами в...

Пелл стремительно поднялся со стула и вплотную подошел к Имбресс, его мясистый нос оказался всего в дюйме от лица женщины.

- Вы неправильно понимаете, леди, так что позвольте мне вас поправить. Я пишу небольшие сообщения для вашего министерства, а затем отсылаю в Прандис, где тамошние забавные мальчики их читают и делают вывод, что ничего особенного здесь, в Улторне, не происходит. В общем-то, так оно и есть. Единственная причина, по которой я пишу эти сообщения, тривиальна - просто иначе какому-нибудь из глупцов, сидящих в Башне Совета, придет в голову идея, будто они должны послать кого-то из своих мальчиков сюда. Ну а если это случится, то этого вашего мальчика прикончат еще до того, как солнце сядет во второй раз, и тогда старый Бэрр Эстон...

- Тейлор Эш, - резко перебила Имбресс, прикусив губу. - Бэрр Эстон давным-давно ушел в отставку...

- Это совершенно не важно, - безразлично ответил Пелл. - Ваш мальчик будет убит, и у того, кто отвечал за его отправку сюда, кто бы это ни был, поднимется шерсть дыбом, как у медведя, проснувшегося на два месяца раньше срока, а потому он пошлет еще пару мальчиков, и этих дурачков прикончат в два раза быстрее, чем первого. Так что очень скоро нам придется слишком дорого заплатить Прандису за внимание к нам. Поэтому я пишу маленькие приключенческие рассказики, которые вы так любите читать, и вы нас не тревожите. Отличное соглашение. И я намерен этим ограничиться. А теперь, почему бы вам не убраться из моего леса, прежде чем вы станете теми самыми мертвыми дураками и не положите начало большим неприятностям?

Имбресс окинула Пелла тяжелым взглядом, который без каких-либо дополнительных телодвижений выбивал из колеи других мужчин. Однако лесник, стоявший так близко, что мог откусить своей собеседнице нос, вернул ей такой же взгляд.

- Я могу рассказать Иммингу и его людям о том, что все эти годы вы работали на нас, - решила припугнуть Пелла Имбресс. - Это сделает вашу жизнь значительно менее комфортной.

Пелл расхохотался.

- Есть очень немногое, леди из города, что может сделать мою жизнь еще менее комфортной. Человек, который хочет комфорта, - он произнес это слово как ругательство, - сидит дома где-то за пределами Улторна, или он полный идиот. Кроме того, Имминг и его парни знают о наших делах. Если бы я не писал сообщения, вам пришлось бы найти другого желающего из гильдии. Проблема в том, что большинство парней не умеет читать, а писать и того меньше.

- Правда? - удивилась Имбресс, и ее губы искривились от негодования, когда она попыталась найти какой-то достойный повод, который поможет сдвинуть с места этого медведя в человеческом обличье. Ощутив на себе холодный взгляд Брента,

Елена почувствовала, как у нее запылали уши. Она не могла видеть выражение его лица, но о нем было нетрудно догадаться. Елена настолько безапелляционно утверждала, что Кэллом Пелл был человеком, преданным разведке...

- И вы не возражаете, если мы спросим Имминга? Просто, чтобы удостовериться?

Пелл разочарованно покачал головой, его лохматые брови сдвинулись.

- Отправляйтесь назад, и вы добьетесь только одного - вам перережут горло. - Кэллом вернулся к своему месту, сел и вздохнул. - А это будет моя проблема. Да, если я отведу вас в город, чтобы вы переночевали в трактире, один из вас обязательно ляпнет какую-нибудь глупость и разозлит парней. Не хочу иметь на своей совести смерти, которые я мог бы предотвратить. Так что, полагаю, спать вы будете на моем полу.

С этими словами Пелл, похоже, посчитал разговор оконченным. Он выудил из кармана трубку, сунул ее, незажженную, в рот и вышел из домика, оставив компанию обсуждать только что произошедшее.

- У кого есть предложения? - Имбресс со вздохом опустилась на освободившийся стул Пелла.

Харнор и Лэц угрюмо смотрели на нее.

- У меня есть, - мрачно произнес Брент, выходя вперед и облокачиваясь на стол перед Имбресс- Почему бы вам завтра не вернуться в Прандис и не потребовать перевода на бумажную работу? Ну а я попытаю счастья в лесу... один, если только Марвик не решит ко мне присоединиться.

Не став обмениваться с Еленой хмурыми взглядами, он вышел и вернулся со своей скаткой. Не говоря больше ни слова, бывший шпион расстелил ее на полу, свернулся под одеялом и закрыл глаза. Злая на весь мир, Имбресс последовала его примеру, еще через несколько минут все уже расположились на ночь и погасили фонарь.

"Хуже некуда", - подумал Марвик. А ведь последние дня два они и в самом деле действовали так, словно поняли, как ладить друг с другом.

Брент ожидал, что проснется с первыми лучами солнца, и потому изрядно удивился, когда его разбудили, грубо тряся за плечо, задолго до рассвета.

- Вставай, - проревел грубый голос Кэллома Пелла. - В пути нам будет нужна каждая минута светлого времени суток, если мы собираемся поймать ваших друзей, так что нужно купить лошадей и припасы еще до рассвета. Те ваши кони сейчас немногим лучше кусков мяса с копытами, и даже будь они свежими, бедняги не знают Улторна. Вам не нужны лошади, которые легко пугаются. Дьявол, вам не нужны лошади, которые вообще пугаются.

В продолжение своей речи лесник продолжал будить толчками тех, кто недостаточно быстро вскочил при звуках его голоса. Когда весь маленький отряд оказался на ногах, на лицах его членов читалось одинаковое изумление: и то сказать, никто не ожидал, что решение Пелла за ночь изменится столь кардинально. Вернее, потрясенными выглядели все, кроме Марвика. Вор уже успел облачиться в свой синий бархатный костюм, на губах его играла загадочная улыбка.

Прошло с полчаса после того, как остальные заснули. Марвик лежал с открытыми глазами и вслушивался в тишину, Кэллом Пелл так и не вернулся в хижину. Это Марвика полностью устраивало. Рыжеволосый горожанин тихо выскользнул из-под своего одеяла и с отточенным мастерством вора-домушника прокрался прочь из лачуги, не издав ни единого звука.

Ночной воздух ужалил его сквозь легкий полотняный плащ, купленный в Дандуне, и впервые за время путешествия Марвик пожалел о своем синем бархатном костюме. Он обхватил себя руками, чтобы согреться, пока глаза привыкали к серебристому лунному свету. Марвику казалось, что лучше побеседовать с Пеллом один на один, когда поблизости не будут болтаться ни Брент, ни Имбресс, пытаясь унизить друг друга и лишь раздражая лесника. По мнению Марвика, хватило бы Кэллома Пелла и его самого. Это давало некоторую надежду на конструктивный разговор. Рациональный разговор об иррациональных страхах.

Марвик начал понемногу привыкать к холоду и потому обратил свой взор наверх, с восхищением глядя на бриллиантовую россыпь звезд, украшавшую угольно-черное покрывало неба. Он задавался вопросом, действительно ли, как говорила его мать, эти звезды на самом деле были солнцами, подобными тому, на которое он смотрел каждый день, только очень далекими. И действительно ли, если так оно и есть, те солнца освещают миры, как тот, в котором он живет, и там тоже есть люди. И правда ли, если там имеются люди, им приходится жить, испытывая такие же пертурбации. И тут он заметил слабую струйку дыма, поднимавшуюся к луне.

Улыбнувшись, Марвик тихо пошел через поляну, направляясь к древней черной вишне. Вор видел множество вишневых деревьев в Белфаре - крошечные декоративные растения, которые сажали перед своими домами купцы, чтобы хвастаться их весенним цветением. Однако ему не верилось, что те деревья являлись родственниками черных вишен, растущих в северных лесах. Ствол дерева, стоящего на самом краю поляны, у основания был настолько толстым, что Марвик сомневался, удастся ли обхватить его троим мужчинам. В толщину оно было примерно с половину хижины Пелла. Ствол поднимался вверх футов на четырнадцать-пятнадцать, а затем разделялся на пару десятков тянувшихся к небу мощных ветвей, в свою очередь вновь разветвлявшихся. В общей сложности дерево имело в высоту футов восемнадцать.

И где-то там, в развилке, устроился Кэллом Пелл, абсолютно невидимый, если не считать струйки дыма.

Марвику понадобилось всего мгновение, чтобы найти старую зарубку на коре, которая могла послужить удобной опорой для ноги, потом он зацепился за большой нарост, а с него вскарабкался до развилки. Теперь Марвик находился на уровне крыши дома лесничего, однако его окружало такое множество ветвей, что он едва мог разглядеть хижину. А также самого Пелла, сидевшего на дальней стороне широкой древесной чаши, прислонившись спиной к толстенной ветке.

- Добро пожаловать, парень из города, - тихо произнес Кэллом Пелл, ничуть не удивленный неожиданным визитом. Затем он глубоко затянулся, и в слабом свете трубки Марвик смог лучше рассмотреть лицо лесника. Тот, похоже, улыбался, словно что-то его забавляло.

Марвик опустился рядом, прислонившись к старой, грубой коре.

- Меня удивило, - начал он тихо, - что этот город назвали в вашу честь.

Лесничий хмыкнул.

- Запомнил, да? Когда-нибудь тщеславие меня погубит. - Он помедлил мгновение, попыхивая трубкой. - На самом деле город, разумеется, назвали не в мою честь. Его основал мой пра-пра... прадед очень много поколений назад. Даже Чалдиса тогда еще не было. Впрочем, как и Индора. Просто настоящая мешанина из разных герцогств и княжеств, стремящихся завоевать друг друга, постоянно выясняющих, которое хуже всех, пытающихся разузнать у крайн как можно больше и как можно быстрее, чтобы пнуть соседа в задницу. Но Улторн уже был, и в те дни он являлся страшной бедой. До Принятия Обета магия била ключом, не то что сейчас. По сравнению с теми временами нынче магия течет тоненькой струйкой. Твари Улторна столь же часто рождались благодаря магии, сколь и благодаря своим мамашам. Великаны, драконы и мантикоры - все виды кошмарных созданий. Человек, назвавший себя в те дни королем Чалдиса - это означало, что на тот момент его армия была больше, чем у любого другого герцога, - не смог собрать достаточно солдат, чтобы помешать монстрам Улторна закусывать одинокими фермерами. Поэтому король предложил моему предку заключить вот какое соглашение: тот будет поддерживать спокойствие в северных землях, пока сам король не обзаведется достаточным количеством солдат, после чего очистит весь лес от нечисти, и Улторн станет вотчиной Фалкома Пелла, под его рукой окажется герцогство, превышавшее размером любое другое.

"Говорят, что если человек заткнул вулкан своим телом, то, пока он держит, вулкан принадлежит ему", - подумал Марвик.

Пелл глубоко затянулся дымом.

- Вот так, - заключил он, - Пеллам стал принадлежать лес Улторн. И именно так нам открылась наша судьба: каждый Пелл, вот уже больше десяти поколений, рождается на свет, чтобы быть обманутым правительством Чалдиса.

- Это как? - удивился Марвик, проявляя понятный интерес к рассказу собеседника. Пока Брент и Имбресс спорили, Марвик развлекался, разглядывая названия книг в библиотеке Пелла. Его несказанно удивило, что те, вопреки его ожиданиям, оказались не развлекательными. Напротив, среди них имелись древние тексты, к тому же, если острое зрение вора его не обманывало, довольно ценные. Это были истории городов и королей, войн и магов, о которых Марвик никогда не слышал, путешествия в туманное прошлое континента, во времена до Принятия Обета. Многие названия были на языках, которых Марвик не знал, более того, вряд ли он смог бы их просто опознать, поскольку они принадлежали давно исчезнувшим с лица земли народам, вот только непонятно каким. Но книги, очевидно, хранились с великой заботой. Марвик не сомневался, что специальное заклинание оберегало их от пыли. Пеллы были людьми, ценившими свою историю.

И словно в подтверждение лесничий в ответ на вопрос Марвика невесело хмыкнул:

- Сколько у тебя недель, чтобы выслушать эту историю?

- Моя матушка всегда говорила, что сделать один глоток из котла вкуснее, чем выпить все целиком.

- Тогда ладно, - пожал плечами Пелл и начал: - Согласившись на предложение короля, старый Фалком Пелл привел группу стойких воинов и умелых магов в Улторн, и они загнали монстров в сердце леса, в самую чащу. Они сражались день за днем, неделю за неделей, ожидая, когда король упрочит свои позиции и пришлет войска. Мы их ждем до сих пор.

Понимаешь, мощь короля никогда не возрастала до такой степени, чтобы рискнуть войсками ради более чем глупого занятия - охраны не слишком населенных северных земель. Переключившись на Фалкома Пелла, монстры больше не совершали набегов на равнины, и потому король не стал вмешиваться в ситуацию. Однако без помощи чалдианских войск мечты Фалкома о том, чтобы выбить чудищ в Гримпикс и очистить свое герцогство, никогда не могли осуществиться. Он сдерживал монстров в пределах леса, но и только.

Марвик покачал головой, слегка удивившись тому, что талантливый военачальник оказался столь бездарным дипломатом. Ведь решение проблемы лежало буквально на поверхности.

- Почему ваш предок просто не покинул лес? Чудища вновь пошли бы на юг, и тогда, возможно, король послал бы войска, чтобы выполнить свою часть договора.

Кэллом расхохотался.

- Мы, Пеллы, упрямая порода. По мнению некоторых, упрямая и глупая. Фалком и его соратники построили с течением времени городок, окруженный прочными стенами, самый первый Пелл. Там они продолжали отбивать атаки чудищ... и получали бесполезные извинения короля, пытавшегося объяснить, почему время идет, а войск так и нет. Городок стал их домом, и через несколько лет они помышляли о том, чтобы покинуть его, не более чем ты помышляешь о том, чтобы покинуть свой. Сменялись поколения, а Пеллы оставались верны Улторну. Много раз город разрушали, и таким образом был построен Нью-Пелл... и его отстраивали снова и снова. Короли уходили и приходили, и вот наступило время, когда не осталось никого, кто помнил бы о договоре Фалкома Пелла с королем, хотя мы всегда хранили подлинный документ, подтверждавший это.

Тут Пелл умолк и сунул мясистую руку под куртку из оленьей кожи. Из внутреннего кармана он достал свиток пергамента, перевязанный посередине лентой. Лесничий всего мгновение подержал драгоценный документ перед глазами Марвика, а затем вновь упрятал в потайное место.

- На самом деле толку от него немного, - пробурчал он. - Но мы все равно держим его при себе. Клочок нашей гордости, я полагаю.

- Если вы не верите, что однажды Улторн порубят на дрова, а землю вспашут и отдадут фермерам, - изумленно спросил Марвик, - почему, ради всего святого, вы остаетесь?

Вор едва смог разглядеть, как лесничий пожал в темноте огромными плечами.

- Я остаюсь потому, что я упрямый сын упрямого отца. Я остаюсь, как оставалось большинство Пеллов, потому, что этот лес наш, наше единственное достояние, а мы не откажемся от нашего наследства после стольких лет такой упорной работы. Я остаюсь потому, что буду проклят, если попробую пустить корни в чужих землях, а это единственная земля, которую я могу назвать своей собственной. Но в основном мы, Пеллы, остаемся потому, что мы искренне любим Улторн, несмотря на все опасности, которые наполняли его прежде, до Принятия Обета... и те, что присутствуют в нем даже сейчас. Ты не можешь отвалить мне столько монет, парень из города, чтобы заставить покинуть лес. И не сможешь заплатить столько, чтобы заставить срубить его, несмотря на мечту старого Фалкома о герцогстве. Улторн останется, а при нем останутся Пеллы. Вот и весь сказ, - заключил лесничий. - Я живу так, как мне нравится, брожу по лесу и слушаю его голос, и работаю на правительство только для того, чтобы держать его подальше. Мне ничего не нужно от них, никакие обещания, никакая помощь, а я, в свою очередь, ничего не дам им. Как этот давно умерший король заставлял моего предка ждать, посылая гонцов с лживыми оправданиями, я посылаю свои сообщения в Башню Совета... извиняющие их за то, что они не идут к нам на помощь.

Марвик подумал, что за этой пелловской анти-прандисовской позицией крылось нечто большее, чем они с Имбресс могли предположить. И нечто еще более важное для самого Пелла. Чем глубже он погружался в свою семейную историю, тем четче выговаривал звуки. Марвик догадался, что типичный грубый диалект Пелла являлся манерой речи, к которой он приспособился в окружении Имминга и прочих лесничих, но за ним скрывалась редкая образованность. Марвик вновь подумал о книгах, коими была полна хижина Пелла.

- Если вы пытаетесь удержать в отдалении правительство притворным сотрудничеством, не глупо ли тогда рассказывать все это мне? - спросил Марвик.

Пелл вновь расхохотался, громче, чем раньше, и Марвик внезапно подумал, что по-настоящему отдаваться веселью способен только человек, умеющий хохотать так, как этот лесник, больше похожий на медведя.

- Ты меня не беспокоишь, - отсмеявшись, сказал Пелл. - Может, ты и городской парень, но не лакей министерства. Не так ты двигаешься. Внутри дома, как я снаружи. Случись мне угадывать, я сказал бы, что ты вор...

- Нет, подождите... - запротестовал было Марвик.

- Ой, нет, - вновь расхохотался Пелл, отметая оправдания собеседника. Тебе нет нужды лгать. Я один из немногих людей, кого не волнует, пустил ли он в дом вора. У меня нечего красть, кроме леса, а это, парень из города, будь ты самым ловким вором за всю историю человечества, тебе нипочем не сунуть в карман.

Тут пришло время смеяться Марвику, хотя он и подумал, что Пелл, очевидно, не имеет представления о рыночной стоимости своей библиотеки.

- Итак, - Пелл внезапно стал серьезен, - что привело ко мне вора, вернее двоих, если я не ошибаюсь, в компании людей из Башни Совета?

Марвик усмехнулся и откинулся назад, довольный тем, что Пелл сам подошел к этому вопросу. Так гораздо проще. И он знал, еще не успев открыть рот, как отнесется Кэллом Пелл к Улторну, где снова станут обитать драконы, великаны и мантикоры.

- Ну, - как бы нехотя начал Марвик, - мы все гонимся за двумя очень неприятными типами. Мой друг Брент преследует их потому, что один из них изуродовал его лучшего друга. К тому же, возможно, еще и потому, что ему больше незачем было оставаться в Прандисе, а если бы он и застрял там, то стал бы не более чем частью дорогой обстановки. Елена Имбресс и два ее агента присоединились к нам потому, что люди, которых мы преследуем, владеют определенной информацией, которую индорцы собираются использовать в качестве средства давления на Чалдис.

- Ты все еще не ответил на мой вопрос, - рявкнул Пелл.

Марвик сдержал улыбку, понимая, что наживка проглочена. Он помедлил мгновение, прислушиваясь к совам и сверчкам, а затем присоединил к их хору свой собственный голос.

- А я примкнул к этой веселой банде, - закончил Марвик, - из-за того, что то, чем владеют те индорцы, не просто политический секрет. Это заклинание, которое может повернуть вспять Принятие Обета и ввергнуть нас в хаос, а ваша семья, как я понял, пролила немало крови, чтобы прекратить его. При одной мысли о существовании подобного заклинания меня пробирает до костей.

Пелл в молчании застыл на месте, лишь ритмично вспыхивала и гасла его трубка. Острый взгляд лесника проник сквозь тьму и сконцентрировался на открытом лице Марвика. "Парень из города, к тому же вор, - думал он. - Но нет, по крайней мере сейчас он не лжет".

- Нам лучше вернуться в дом, - наконец произнес Кэллом Пелл. - Если мы хотим хоть немного выспаться, перед тем как завтра на рассвете пустимся в путь.

Незаметно летели часы. Хейн предавался размышлениям о мести, пока Мадх изучал тропку, иногда после совещания с вернувшимся гомункулусом, но без видимых причин пускаясь в объезд. Хейн почти перестал замечать этих уродливых созданий, и вдруг одно из них пронеслось мимо самого его носа. Убийца в испуге отпрянул, но существо находилось уже вне пределов его досягаемости, правда, едва не упало на землю, когда исчез воздушный поток, который оно оседлало. Хейн удивился: было нечто странное в том, как отчаянно боролся гомункулус, пытаясь удержаться в воздухе, как бешено молотил он левым крылом, в то время как правое вообще почти не двигалось. В результате тварь поднималась по спирали, при этом постоянно рискуя рухнуть на землю. Взлетев на несколько ярдов, создание снова расправило крылья. И скользнуло к плечу Мадха. Оно приземлилось, из последних сил вцепившись в свой насест, когти прорвали рубашку индорца, заставив того резко повернуться.

- Сикоракс! - воскликнул он, поднимая руку навстречу гомункулусу.

Преисполнившись любопытства, Хейн пустил коня быстрой рысью, подстегивая вьючную лошадь, следовавшую за ним, чтобы та ускорила шаг. Подъехав ближе, он узнал в гомункулусе, возбужденно чирикавшем что-то на ухо Мадху, того, который был. послан назад, к компании Хазарда. Теперь, когда он сложил крылья, Хейну открылась причина странного поведения уродца: у него были отрезаны руки.

Нет, не полностью отрезаны, понял он, оказавшись в нескольких ярдах от Мадха. Похоже, остались короткие обрубки... нет, не совсем обрубки. Скорее, крохотные отростки, заканчивавшиеся пятью хрупкими косточками. Хейн резко выдохнул, догадавшись, чему стал свидетелем: гомункулус, которому отрубили руки, начал отращивать новую пару. "Упрямых тварей нелегко прикончить",-отметил убийца. Возможно, это стоит запомнить, вдруг пригодится, когда придет день отомстить Мадху.

Однако сейчас гомункулус принес более важные новости.

- Что он говорит? - не выдержал Хейн, пока создание безостановочно чирикало Мадху на ухо.

Индорец не произнес ни слова, дожидаясь окончания монолога искалеченного Сикоракса. Затем он снял тварь с плеча и, открыв седельную сумку позади себя, поместил существо в ее прохладное, темное нутро.

- Хазард поймал его, - тихо произнес Мадх, и имя их преследователя прозвучало как проклятие. - Я не знаю, как, но, боюсь, он может. Хотя бы этого он не прикончил, как предыдущего.

- Предыдущего? - изумленно переспросил Хейн.

- Я посылал одного, чтобы помешать Хазарду покинуть Прандис, но каким-то образом наш друг избавился от него, да и от этого тоже. Мне говорили, что у него нет магических способностей, но, возможно, один из его товарищей более талантлив, чем полагаем мы. Не важно. Он просто покалечил Сикоракса, чтобы похвастаться и напугать нас. Из-за раны гомункулус некоторое время не мог двигаться так же быстро, как Хазард. Однако он догнал их в Нью-Пелле. Очевидно, они добрались дотуда сразу после заката, всего на час отставая от нас, и провели там ночь. Полагаю, сейчас они несутся по пятам.

- И потому мы опять удираем? - язвительно уточнил Хейн.

Совершенно неожиданно Мадх покачал головой.

- Если они настолько близко, нам нужно действовать, времени на подготовку осталось немного.

Ухмыльнувшись, Хейн достал меч и в который уж раз принялся проверять его остроту, не обращая внимания на сумрак, царивший в лесной чаще. - Это именно то, что тебе понадобится, - сухо кивнул Мадх. - Убедись, что выбираешь только свежие, живые побеги, а затем обрубай их у самой земли. Они должны быть гибкими, и только черная ива, никаких других деревьев. Еще понадобится лоза Паркинсона.

Хейн взглянул на своего работодателя так, словно тот сошел с ума, но Мадх уже соскользнул с лошади и направился к вьючной, которую они купили в Нью-Пелле. Путники грузили самый тяжелый багаж на вьючных лошадей, чтобы поменьше утомлять верховых коней. Из седельной сумки, висевшей на боку вороной кобылы, Мадх извлек свой кувшин, котел и небольшую полированную деревянную коробочку, в которой хранился смертоносный корень каханес. Только после этого он поднял глаза и обнаружил, что Хейн все еще сидит в седле, глазея на него.

Шевелись! - прикрикнул он. - У нас очень мало времени, а тебе придется повозиться с ивой и лозой.

Затем, когда Хейн спешился и скрылся среди деревьев, отовсюду начали слетаться гомункулусы, даже раненый Сикоракс выбрался из госпиталя, устроенного в седельной сумке Мадха, и закипела настоящая работа.

9

Ланда Уэллс, министр внутренних дел, туже запахнула стеганый халат, хотя камин в спальне горел достаточно ярко, чтобы прогнать прохладу весеннего утра. Она знала, что ей следовало одеться, приготовиться к работе. Однако Ланда почти слышала зловещее бормотание, раздававшееся на улицах Прандиса.

Марко, ее муж, вышел из ванной, обмотав вокруг талии белое полотенце, а другим вытирая волосы. Там и здесь, запутавшись в волосах на груди, словно драгоценные камни, блестели капли воды. В другой день подобное зрелище целиком захватило бы ее внимание, но сегодня министру было не до того.

- Ты хоть немного поспала? - спросил Марко из-под полотенца, почти полностью скрывавшего его морщинистое лицо.

Ланда расхохоталась, словно подобная возможность показалась ей верхом абсурда. Она пробежалась рукой по жестким, седым волосам и задумалась, на что она должна быть похожа - без сомнения, напуганная, с темными мешками под глазами.

"Наверное, я выгляжу как преступница", - вздохнула она про себя и стала гадать, как отреагируют прочие члены Совета, когда увидят ее сегодня. Впрочем, остальные тоже должны выглядеть так, словно последние два месяца за ними охотились.

- Что тебя тревожит? - не унимался Марко. Он стоял перед ней, держа в руках полотенце, а волосы с сильной проседью забавно топорщились. Ланда улыбнулась и коснулась пальцем ямочки на подбородке. Верный Марко, наивный Марко, как он воспримет известие, если правда все же выйдет наружу?

С реки донеслись крики, и оба они невольно повернулись к окну. Окна находились высоко под потолком, рамы были полностью распахнуты, утренний ветерок играл мягкими складками полотняных занавесок. Вдали текла река Веселая, и там на причале, расположенном ниже моста Правосудия, собралась толпа. Центральная часть моста опиралась на две массивные каменные колонны, возвышавшиеся на восемьдесят футов над водой друг напротив друга на разных берегах, и таким образом по реке беспрепятственно могли проходить любые парусные суда. Восьмидесятифутовый мост Правосудия был одной из самых высоких построек Прандиса и, следовательно, одним из любимейших мест для тех, кто желал покончить счеты с жизнью.

На причал выскочили двое мужчин и нырнули в ледяную воду, надеясь спасти самоубийцу, бросившегося с моста. Ланда могла бы объяснить им, что они зря тратят время. Никого из тех, кто прыгнул с моста Правосудия, не увидят, пока по дну реки не пройдутся драгой, чтобы отыскать тело.

- Третий за эту ночь, - потрясенно пробормотал Марко. - Норма целого сезона. Что творится на свете?

Он не ожидал ответа, но Ланда подумала, что вполне могла бы его дать. По всей вероятности, это началось вчера днем, когда по городу принялись с невинным видом порхать стаи белых конвертов. Некоторые предназначались для газет. Другие - для правительственных учреждений, а остальные -городской страже и частным лицам. В каждом конверте лежала одна папка. А в каждой папке содержались семена чьей-то погибели.

Она не сомневалась, что это были папки Галатина Хазарда.

Целую ночь Ланда провела, сходя с ума от беспокойства из-за этих папок, вернее из-за одной, конкретной. Ее папки. Много лет - больше, чем она могла сосчитать по пальцам, - Ланда аккуратно вносила плату именно тем способом, которого требовал он. Нужное количество монет, своевременно, год за годом. Так что у Хазарда нет причин выдавать ее.

"Если ты на самом деле в это веришь, - спросила она себя, - то почему не можешь спать?"

Ланду Уэллс беспокоило количество разоблачений, произошедших накануне. Она сама слышала о десяти, но опасалась, что ей известна лишь малая часть. Было бы абсурдом полагать, будто десятки должников Хазарда решили бойкотировать платежи. А если Хазард собрался предать гласности папки тех, кто платит... Она содрогнулась и подумала, что будет с бедным, милым Марко.

Ланда винила во всем Тейлора Эша, это назойливое дерьмо. Каким-то образом обнародование папок Хазарда было связано с убийствами экс-министров. С самого первого случая убийца пытался свалить вину на Хазарда, но Совет знал, что тот невиновен. Тейлор Эш заявил об этом на заседании больше месяца назад, но он также сказал, что собирается использовать подозрение, павшее на Хазарда, чтобы заручиться помощью бывшего шпиона. Эш как-то сумел запугать и вынудить того к сотрудничеству. И вот результат. Хаос. "Если весь город прямиком отправится в ад, - подумала Ланда, - кого будет волновать, кому достанутся эти чертовы Фразы?"

С побережья задул пронизывающий ветер, и в сердце Хирама Минза зазвучала радостная мелодия. Середина весны обычно означала начало мертвого сезона в его лавке от Топливной концессии портового района, расположенной на нижнем этаже его дома. Торговля затихла уже десять дней назад. Хотя у Минза не имелось официальных конкурентов - он являлся единственным в городе обладателем лицензии на поставку топлива в этом районе, - весенняя оттепель являлась достойным противником. Именно весной жители подчищали собственные запасы угля, стараясь полностью исчерпать их до начала лета. Однако несколько дней этого пронизывающего берегового ветра, и очередные стоуны угля еще один, последний раз в этом сезоне превратятся в золото в его карманах.

Минз задержался возле зеркала, стоящего на полу рядом с дверью в спальню. Оно было заключено в большую, овальную раму красного дерева и Минзу полностью подходило, словно он выбрал овальную форму, чтобы избежать траты денег на лишнее стекло. Минз внимательно оглядел себя, начиная от маленьких ступней и тонких, искривленных икр к раздавшимся бедрам, с годами раздувшемуся, словно у объевшейся змеи, животу, чахлой груди и длинной, яйцевидной голове. Он заметил ниточку на своем сером костюме и еще раз тщательно почистил свой наряд, прежде чем спуститься в лавку.

Сама лавка была немногим больше обычной комнаты, разделенной пополам длинной конторкой. Да и к чему ему большое помещение? Лавка существовала исключительно для того, чтобы принимать заказы, они затем передавались другому городскому концессионеру (как бы Минз хотел, чтобы ему удалось прибрать к рукам ту лицензию!), который распределял уголь. Хотя высокие бочонки с углем стояли по обе стороны двери, а рядом выстроились специальные лопаты, все это было бутафорией. Согласно договору, здесь вы не смогли бы получить ни единого стоуна угля. Минз подумал, что в эти весенние дни, будь у него хотя бы фунт, деньги, полученные за его продажу, могли бы превысить всю дневную выручку. Он вздохнул, предоставленный себе в эти одинокие утренние часы. В пик сезона Минз нанимал дополнительных клерков, которые помогали ему оформлять заказы, но сегодня ему предстояло работать одному, пока не появится один из его помощников, чтобы отпустить хозяина перекусить.

Раздавшийся стук в дверь вызвал улыбку на лице Минза. Прибрежный ветер уже принес ему удачу. Вот и клиент, а он даже не успел очинить перо и открыть чернильницу. Минз отпер дверь и нимало удивился, обнаружив вместо одного человека небольшую толпу, собравшуюся возле ставень его лавки.

- Ба, мастер Дийзен, - произнес Минз, узнав дородного судовладельца, чья контора находилась прямо напротив его собственной. - Да еще мастер Азерьян. И мистрис Клойзи.

Вокруг собралось человек тридцать, слишком много, чтобы протиснуться и открыть ставни.

- Не будете ли вы так добры отодвинуться от ставень... - начал Минз.

- Ваши ставни могут подождать, - проревел из-под бороды Дийзен. Этот человек был капитаном в течение двадцати лет, а потом оставил море ради конторы и славился среди моряков тем, что никогда не улыбался, даже завидев землю. Но уж слишком мрачный, даже для вечно хмурого Дийзена, был у него тон.

- Вряд ли я смогу записывать заказы в темноте, - заметил Минз, теперь уже нервно поглядывая на толпу. Он сообразил, что даже в самый холодный зимний день возле его лавчонки никогда не собиралось тридцать клиентов еще до ее открытия.

- Сегодня тебе не придется записывать заказы, - буркнул Дийзен, грубо толкая Минза в сторону дверей. Старый мореход отличался бесцеремонным нравом человека, проведшего в море нелегкую жизнь.

- Мы пришли за нашими чертовыми деньгами, - выкрикнул другой голос. Минз узнал мастера Хелмана, владельца двух лавок в доках.

А затем кто-то толкнул Минза так, что он перелетел через порог и распластался на полу, ударившись головой о широкие планки паркета. Люди возвышались над ним, пробираясь в лавку в узкую щель, оставшуюся между телом Минза и бочонками с углем. Минз отполз вправо, затем назад, к двери, передвигаясь на четвереньках, словно паук. Но теперь толпа собралась вокруг него, лишив возможности не только сбежать на верхний этаж, но даже спрятаться за конторкой. Он разглядел еще несколько лиц, все ему были знакомы. Верроуз, живший за углом, являлся его клиентом в течение тридцати лет. Тенсер, содержавший трактир для моряков и приют для старых мореходов. Аллариан, владевший пабом "Роза и якорь". Несколько грузчиков, работавших в доках. Все добрые знакомые и покупатели.

- Я не знаю, о чем вы говорите, - запротестовал он, заикаясь. Голос его превратился в надтреснутый писк.

- Лжец! - закричали сразу несколько человек.

- Мы все знаем, Минз, ублюдок! - Сын шлюхи!

- Все знают, Минз, ты и другие концессионеры согласовывали цены с комиссионером.

Кто-то пнул его в бок. Минз закричал и свернулся клубком, задыхаясь от ужаса.

- Все равно, что вырывать еду у нас изо рта! Изо рта у наших детей!

Что-то тяжелое ударило по спине, затем стукнуло по полу. Минз прикрыл голову руками и крепче прижал колени к груди.

- Сколько это стоит на самом деле? Что-то стукнуло по затылку, и Минз понял, что в него швырнули углем.

А тем временем усиливался не только град слов, но и град угля. Все его бывшие клиенты хватали куски из бочонков, стоявших возле двери, и швыряли в него. Обломки угля нещадно впивались в тело, но Минз знал, что убить его они не могут. И знал кое-что, о чем пока не догадывались его мучители: у бочонков было второе дно, расположенное всего в нескольких дюймах от самого верха, и потому в каждом угля лежало совсем немного. Полные бочонки было бы слишком трудно передвигать.

Все еще скорчившись, Минз лежал, боясь открыть глаза, и тут он услышал яростные проклятия, когда толпа обнаружила второе дно, и поняла, что снаряды иссякли.

А потом чей-то взгляд наткнулся на угольные лопаты, выставленные у двери.

Каждое утро буднего дня Спелман Тумз устраивался позавтракать за длинным общим столом в трактире "Карусель". Он улыбнулся Мисси, немолодой официантке, которая давно перестала останавливаться, чтобы принять у него заказ. Она без напоминаний принесет ему пиво и яичницу с колбасой, приготовленную именно так, как он любит - колбаса полупрожаренная, а яйца не растекшиеся. Спелман поскреб щетинистый подбородок и развернул утреннюю газету. Ему повезло, что сегодня ее удалось достать: казалось, листки так и разлетались с лотков. У торговца их осталось так мало, что Спелман сперва подумал, уж не проспал ли он, но, взглянув на солнце, убедился, что у него есть еще целый час до того момента, когда ему надо быть на строительной площадке. Солнечный луч упал на большую, мозолистую руку и серый печатный шрифт, что-то в этом зрелище заставило его улыбнуться.

Хотя чтение для Спелмана являлось удовольствием и он даже несколько этим гордился, занятие нельзя было назвать легким. Он пропустил статью о каком-то скандале в банке, полагая, что подобное могло заинтересовать только тех, у кого достаточно денег, чтобы держать их в этих учреждениях, и перешел к следующей, посвященной каким-то старым выборам. Очевидно, из папок, которые тайком присылались в газету, на свет появилась новая информация. Спелман начал читать только потому, что заинтересовался, зачем отдавать выборам, состоявшимся двадцать лет назад, первую полосу. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы получить ответ.

Он повернулся к соседям по столу - паре портовых грузчиков - и ткнул в статью пальцем.

- Видали, парни?

Более молодой, широкоплечий парень, носивший на шее платок, покачал бритой головой и оттолкнул газету.

- Я пришел за завтраком, а не в школу.

Но его старший товарищ наклонился вперед.

- О чем там?

Низким голосом, запинаясь, Спелман прочел первые несколько абзацев. Тем временем докеры начали придвигаться поближе. К ним поворачивались головы сидящих поодаль, и гудевшие над столом разговоры стихали.

Когда Спелман закончил, он обнаружил, что вокруг него столпилось не меньше двадцати мужчин. Двадцать человек и двадцать злых взглядов.

- Чертовы колдуны, - пробормотал грузчик, который был постарше. Его лицо побагровело так, словно он только что в одиночку разгрузил целый галеон.

- Они там приносили в жертву детей, - вмешался молодой. - В том доме, возле Башни Совета. Их нужно бы сжечь заживо, каждого!

Спелман кивнул.

- Мерзкие ублюдки, вот кто они такие! Дьявольские отродья, - вмешался незнакомый моряк и стукнул кулаком по столу. - Работорговцы, - взревел Спелман. Спустя всего несколько минут Мисси вернулась из кухни, неся подогретую тарелку, на которой скворчала яичница с колбасой. Однако трактир был пуст.

Ланда Уэллс уже почти оделась, и вдруг дверь ее спальни резко распахнулась, со всей силы ударившись о стену. Она настолько перепугалась, что не смогла даже закричать, когда внутрь ворвались солдаты, отметая прочь Марко и его протесты, словно их не существовало вовсе. Она насчитала шестерых, и все, кроме капитана, держали в руках обнаженные мечи, будто заранее приготовились сражаться с пятидесятилетней женщиной. На черных, блестящих доспехах виднелись знаки отличия чалдианских драгун, военной полиции, которая обычно занималась поддержанием порядка и расследованием преступлений в вооруженных силах. В этом не было смысла. В худшем случае она ожидала городской стражи...

- Что все это значит? - ринулся в атаку Марко, проложив дорогу между солдатами и становясь рядом с Ландой. Он одевался медленнее и потому успел натянуть только коричневые трусы, но его чувство собственного достоинства от этого нисколько не пострадало.

- Как вы смели ворваться в наш дом...

- Но это не ваш дом, - перебил капитан. Высокий мужчина с тонкими усиками держался вызывающе напыщенно и горделиво. Он многозначительно улыбнулся, пояснив: - Дом является собственностью Республики Чалдис.

Марко запнулся, смущенный.

- О чем вы говорите?

Мелкие зубки капитана блеснули в утреннем свете.

- Ваша жена заплатила за этот дом деньгами, полученными в качестве взяток от ряда частных лиц, хотевших, чтобы им достались правительственные контракты на строительство дорог и школ. Дом, как и большую часть собственности в подобных случаях, я полагаю, суд конфискует.

Марко отступил на шаг назад, наткнулся на край кровати и тяжело сел. Его лицо стало пепельно-серым .

- Взятки? Ланда, объясни им, скажи, что это неправда...

- Все это правда и подтверждено документами, - возразил капитан. Однако мне некогда тратить время на разговоры. Вы сможете выяснить детали у своей жены, когда придете навестить ее в тюрьме.

- Тюрьма?! - воскликнул Марко, вскакивая с кровати. - Это неслыханно. Я достаточно сведущ в законах, и мне хорошо известно, что вы не можете арестовать действующего министра. Разделение властей...

- Как и еще шестеро за сегодняшнее утро, ваша жена больше не является действующим министром.

С этими словами капитан извлек из кармана пару наручников и потянулся к запястьям Ланды.

Марко шагнул вперед, закрыв жену своим телом.

Капитан протянул руку с наручниками, но он вырвал их и отшвырнул прочь.

Капитан продолжал мило улыбаться.

- Вы только что заработали тюремное заключение.

Один из драгун плашмя опустил свой меч на голову Марко. Удар развернул пожилого мужчину, и бедняга упал на колени. Второй драгун шагнул вперед и с размаху врезал Марко эфесом по лицу. Тот дернулся назад и без сознания рухнул на пол. Ланда успела заметить, как в том месте, где была рассечена кожа, блеснула белая кость, а затем хлынула кровь. Не веря своим ушам, она услышала слабый треск ниток, когда ее платье расползлось, вспоротое острием меча.

- А вы тоже собираетесь сопротивляться аресту? - поинтересовался капитан.

До слуха Ланды Уэллс донесся еще один отдаленный всплеск, эхом отозвавшийся от воды под окном, а вслед за ним раздались кошмарные вопли разбушевавшейся Республики.

10

Привязывая скатку поверх седельных сумок, Брент наклонился к Марвику и еле слышно прошептал:

- Как же тебе удалось уговорить Пелла передумать?

Марвик пожал плечами.

- Кто его знает? Мы просто немного поболтали о лесе.

Пелл выставил их из хижины сразу после подъема, громко объявив, что они должны немедленно выезжать, а позавтракать можно и прямо в седле. Сейчас он только подготовит свой дом к долгому отсутствию и тотчас присоединится к ним.

Не прошло и пары минут, как дверь хижины распахнулась, Пелл показался на пороге и быстро запер замок большим латунным ключом. Брент поднял брови, разглядывая облачение лесничего. Он был одет в тот же костюм из оленьей кожи, однако дополнительные детали красноречиво свидетельствовали о том, что их ждет впереди. Топор с двумя лезвиями, насаженный на короткую рукоятку, был вдет в специальную петлю на поясе у левого бедра, а огромная шипастая булава висела справа. Длинные кинжалы в ножнах были привязаны к каждой лодыжке, в руках лесничий сжимал длинный лук из ясеня, а из-за плеча выглядывал большой колчан, полный стрел.

- Он предпочитает отправляться в дорогу, как следует подготовившись, пробормотал Брент, обращаясь к Марвику.

- Совершенно очевидно, - хмыкнул вор, - что у Старухи Красотки каменное сердце.

У Пелла также имелась пара объемистых сумок, но так как рядом с его "замком" явно не было конюшни, Брент решил, что лесничий собирается купить лошадь в городе. Однако выйдя на поляну, Пелл засунул указательный палец и мизинец одной руки в густые заросли бороды, и оттуда, где, по мнению Брента, должен был находиться рот, раздался пронзительный свист. Брент и Марвик обменялись удивленными взглядами.

- Истинное дитя природы, - прошептал Марвик.

Минуту спустя из-за старой ивы на поляну вылетел, высоко вскидывая копыта и нетерпеливо приплясывая, огромный жеребец. Конь был на целую ладонь выше, чем любая из лошадей, на которых прибыли новые подопечные его хозяина, с иссиня-черной шкурой, лоснившейся в утреннем свете. Единственной отметиной оказалось белое пятнышко вокруг левого глаза.

- Ну как поживаешь, Одноглазый? - спросил Пелл, угостив жеребца морковкой. Скормив угощение, он энергично похлопал коня по шее, а затем обошел сзади и принялся прилаживать свои сумки. Из одной он достал маленькое коричневое одеяло, которое положил Одноглазому на спину. От углов одеяла тянулись длинные кожаные ремешки, и Пелл, опустившись на колени, тщательно завязал их - по всей видимости, лесничему не требовалось другого седла. Наконец он выпрямился и одним легким прыжком взлетел на спину жеребцу. Пора в дорогу, - объявил он, направляя коня к югу, пока другие продолжали с удивлением смотреть на него.

Они остановились в Нью-Пелле только для того, чтобы купить припасов на несколько дней и поторговаться со старым Пейтером Теммисом насчет свежих коней. За лавкой Пейтера имелась конюшня, в которой стояло множество прекрасных лошадей. Правда, все они уступали Одноглазому, но зато были существенно лучше их собственных усталых коняг, преодолевших весь путь от самого Белфара до Нью-Пелла. Беда в том, что Пейтер заломил за каждую лошадь немыслимую цену. За эти деньги можно было купить любого победителя скачек, а ведь в придачу они оставляли прежних коней. Эти несчастные животные, по заявлению Пейтера, уже и так заезжены до полусмерти, и даже если бедняги придут в себя, они не привыкнут к Улторну.

- А если они не лошади из Улторна, - заключил Пейтер, пожав плечами, от них тут мало проку.

Брент подозревал, что старый Пейтер назначил такие грабительские цены, понимая, что больше им лошадей взять неоткуда. Через несколько минут Бренту надоели попытки Имбресс не допустить опустошения государственной казны Чалдиса, и он просто всунул необходимое количество купюр в морщинистую руку Пейтера, добавив еще, когда тот начал жаловаться, что ему дают бумажные деньги, а не звонкую монету.

- Но это грабеж, - пробормотала Имбресс, недовольная вмешательством Брента.

Они быстро оседлали своих новых лошадей, а затем погрузили на них сумки с припасами. Имбресс снова выбрала гнедого мерина, которого она назвала Раму сом в честь его предшественника. Брент решил, что имя Рэчел прекрасно подходит для коренастой, серой в яблоках кобылы. Однако Марвику потребовалась пара минут, чтобы придумать кличку чалому мерину, которого выбрал он. Неплохой конь, но далеко не самый красивый из лошадей Пейтера. Его губы, казалось, были чуть маловаты, и потому создавалось впечатление, будто он ухмыляется.

- Ты, парень, не слишком-то красив, - объявил Марвик, обойдя вокруг животного. - Я думаю, нужно назвать тебя Андус. В честь нашего доблестного премьер-министра, - добавил он.

Тут Пейтер и Кэллом Пелл разразились громовым хохотом. Но лесничий довольно быстро оборвал смех и вернулся к насущным проблемам.

- По какой дороге отправились твои вчерашние покупатели? - спросил он Пейтера.

Старик указал на запад.

- Скорбное Сердце.

Пелл кивнул и оглядел своих новых подопечных.

- Мы уже потеряли полчаса светлого времени, - объявил он, - Поехали.

Брент никак не мог понять, почему тропа называется Скорбное Сердце. Узкая лента расчищенной земли, извиваясь, бежала сквозь густой лес, состоящий из пышных ив и древних дубов, при этом старалась придерживаться вершин холмов, спускаясь с одного и тут же взбираясь на другой. Местами в густой листве над головами возникали просветы, и тогда яркие лучи солнца освещали подлесок, росший у подножья деревьев.

Брент держался сразу за Кэлломом Пеллом, внимательно следя за действиями лесника, когда тот останавливался, чтобы изучить следы на тропе. Брент прекрасно понимал, что, просто наблюдая, он не сможет перенять у Пелла его знания о лесе, но он хотел получить хоть какое-нибудь представление о том, как Пелл выслеживает Хейна, на случай, если суровый лесник вдруг передумает или с ним что-нибудь случится. Вскоре он тоже начал замечать сломанные ветки подлеска, неясные отпечатки копыт в грязи. Однако после часа езды он все еще не имел ни малейшего понятия, откуда Кэллом Пелл узнал, что следует натянуть поводья, слезть с Одноглазого и отвести лошадь с тропы к широкому выступу скалы.

- Они останавливались здесь прошлой ночью, - сообщил Пелл, опускаясь на колени и прижимая пальцы к поверхности камня. Он уставился на выступ так, словно на нем была высечена некая надпись, и Брент ощутил себя совершенно неграмотным. - Оба. Привязывали лошадей вон к тому вязу, - добавил он, показывая на старое дерево неподалеку. - Ты можешь увидеть, где они паслись. Пейтер сказал мне правду. Они купили четырех лошадей, и животные еще у них.

- Интересно, что случилось с лошадьми фермеров, - задумчиво проговорил Марвик. - Мы не нашли никаких трупов.

- Трупов? - переспросил Пелл, и в его глубоко посаженных глазах, устремленных на вора, явственно читался упрек.

- Вам платят не за то, чтобы вы задавали вопросы, - заявила Имбресс, садясь на скалу и явно надеясь помешать Пеллу получить ответы.

- А я не собираюсь выслеживать неизвестно что, - рявкнул Пелл, обращаясь к Имбресс. Затем он снова повернулся к Марвику. - Продолжай, городской парень.

Марвик быстро описал лошадей, которых они нашли, серых и иссохших, как будто, прежде чем дать им умереть, из них высосали последние капли жизни.

- Очень мило с твоей стороны сообщить мне, что я выслеживаю мага, буркнул Пелл и с вызовом взглянул на Имбресс. - Вам придется удвоить плату.

Когда они вновь двинулись по тропе, Брент заметил, что веточки, обломанные беглецами, выглядят совсем свежими, а на месте слома даже поблескивает сок растений.

- Мы не так уж сильно отстаем от них, верно? - с жадным интересом спросил он Пелла.

Лесничий перевел взгляд с тропы на Брента, задумчиво кивнув, словно только сейчас заметил что-то, упущенное ранее.

- А тебе не откажешь в наблюдательности, паренек из города.

Брент поморщился. Он подозревал, что Пелл не намного старше его самого, может быть на несколько лет, а уж седых волос у бывшего шпиона определенно побольше. Так что он ничуть не нуждался в снисходительном отношении к себе.

- Может, ты и не пропадешь в Старухе Красотке, - продолжал Пелл, не замечая недовольства Брента или просто игнорируя его. - Она бывает достаточно терпимой, если не терять бдительности, но не обольщайся, сейчас ты держишься за самый край ее подола. Стоит только зайти подальше, - добавил он, и его голос понизился до угрожающего шепота, - и никакая бдительность не спасет. Даже я не могу предугадать, каким способом она может убить.

- А куда именно ведет Скорбное Сердце? -спросил Брент, уже догадываясь, что означает это название.

- Именно туда, куда ты думаешь, городской парнишка. Именно туда.

С этими словами Пелл вновь обратил все свое внимание на тропу и пустил Одноглазого легким галопом, как будто уже не сомневался, что ему придется направиться в самое сердце глухого Улторна, и потому можно было передвигаться побыстрее.

Пару часов спустя Пелл опять резко остановился и легко соскользнул со спины Одноглазого.

Все собрались вокруг него, глядя на поляну рядом с тропинкой. Не нужно было обладать острым зрением, чтобы увидеть: недавно здесь что-то произошло - повсюду следы ног, сломанные и погнутые ветки. Пелл сдвинул на затылок широкополую коричневую шляпу и сделал несколько шагов в лес, поднимая руку то к одному, то к другому дереву. Он зашел еще глубже, на минуту скрывшись из виду, а затем вернулся с откровенно озадаченным выражением лица.

- Послушайте, эти люди, которых вы преследуете, имеют что-то против ив?

- О чем вы говорите? - не поняла Имбресс.

Лесник пожал плечами, затем пнул лежащую на земле сломанную ветку.

- Хотел бы я сам это знать. Наверняка скажу только одно: кто-то из ваших приятелей носился тут в приступе безумия с мечом наперевес. Срубил десятки побегов молодой ивы.

- Может, он хотел разжечь костер? - предположил Марвик.

Пелл откинул голову и захохотал.

- В следующий раз, когда нам понадобится костер, - ответил он, все еще посмеиваясь, - я дам тебе попробовать, городской парнишка. Рубить зеленые ветки для костра? Гораздо быстрее сварить обед под солнечными лучами.

- Тогда зачем им понадобились ветки? - спросила Имбресс.

- Будь я проклят, если знаю. Никогда не видел ничего подобного. Кроме того, похоже, он срезал много ползучих растений. Это имело бы какой-то смысл, задумай они связать охапки ивовых ветвей, но за каким лешим кому-нибудь может понадобиться перевозить через Улторн такие охапки - вот чего я никогда не пойму.

- Ну, лично мне на это плевать, - объявил Харнор. Агент с соломенными волосами нетерпеливо взглянул на тропу. - Если мы отставали от них только на два часа, то теперь они должны быть ближе. Чем больше времени они тратят, валяя дурака тут, в лесу, тем лучше для нас. Так что давайте не будем повторять их ошибку.

С этими словами Харнор и Лэц вновь сели на лошадей и устремились вперед по тропе. Имбресс помедлила еще мгновение, глядя на Пелла, а затем последовала за своими людьми.

Пелл, однако, задержался, в последний раз опустившись на колени, чтобы изучить те беспорядочные следы, которые остались на земле.

- Странно, - пробормотал он. - А они часом не собирались встретиться с кем-нибудь на этой тропе?

Брент пожал плечами.

- Все может быть. Понятия не имею. А почему вы спрашиваете?

Пелл покачал головой.

- Нет, я явно начинаю сходить с ума. На секунду мне показалось... Пелл вновь покачал головой, все еще глядя на землю, затем вернулся к тропе и вскочил на Одноглазого. - Явно спятил, - пробормотал он, и они вновь пустились вскачь.

Остаток дня, пока не спала жара, Брент скакал прямо за Пеллом, пустив новообретенную Рэчел умеренно быстрым галопом, а затем, после короткого отдыха, заставив ее нестись в полную силу до самых сумерек. Брент скакал, пригнувшись к шее кобылы, время от времени выпрямляясь, чтобы не пропустить следующий изгиб тропинки, ожидая в любой момент увидеть Хейна, - ему так долго пришлось ждать этой минуты! Но хотя следы подтверждали, что беглецы опережают их совсем ненамного, Хейн и Мадх ухитрялись сохранять между ними прежнее расстояние.

- Пора делать привал на ночь, - объявил Пелл, глянув в просвет между листьями на небо, которое стало затягиваться тучами.

Брент заколебался, видя, что лесник увел Одноглазого с тропы под выступ огромного холма, где имелось очень удобное место для ночевки. Вместо того чтобы последовать за ним, Брент вновь повернулся к тропе, глядя, как она исчезает в лабиринте деревьев.

- Почему бы нам не покончить с этой погоней уже сегодня? - предложил он. - Мы можем настичь их, когда они остановятся на ночь, и завтра мы уже вернемся в Нью-Пелл.

Он подумал, что последнее соображение должно понравиться леснику.

Но Пелл уже спешился и начал снимать со спины Одноглазого седельные сумки.

- Ночью мы никуда не двинемся.

- Но...

- Никаких "но", - взревел Пелл. - Это сущий идиотизм -- ночью болтаться по Улторну, даже близко к опушке, даже при самых благоприятных обстоятельствах. Сегодня вечером светит только молодой месяц, собрались тучи, и мне самому было бы трудно различить тропу - тропу, по которой, если бы нам крупно повезло, мы, спотыкаясь, ввалились бы темной ночью в лагерь мага.

Брент было открыл рот, чтобы оспорить слова лесника, но, поняв всю бессмысленность этого действия, обиженно промолчал. Вскоре погасли последние лучи солнца, севшего за горизонт, которого они не видели весь день, и лес, как плащом, укрылся сгустившейся тьмой. Брент уже забыл, каким враждебным становится лес ночью, когда вы не можете разглядеть ствол дуба даже на расстоянии вытянутой руки. Теперь чувство опасности стремительно вернулось к нему, и он признал правоту Кэллома Пелла, не отважившегося на ночное путешествие по Улторну. Бренту казалось, что тьма послужила лесу сигналом к пробуждению, в шорохе листьев и шуме ветра ему слышалось, будто невидимые твари потягиваются, стряхивая с себя дневную дрему. Хейн и Мадх, без сомнения, приветствовали бы их общество.

Подойдя к лагерю, Брент обнаружил, что Пелл заставил всех интенсивно работать. Сам лесник уже очистил место, обложил его камнями и развел небольшой костерок. Он велел Марвику и Лэцу собирать хворост, язвительно заметив вору, что тому лучше бы обратить внимание на уже высохшие ветки. Харнора послали принести воды из ручья, журчащего неподалеку. Имбресс, то ли по указанию Пелла, то ли по собственной инициативе, чистила лошадей.

- Ну, городской парнишка, - обратился Пелл к Бренту, - я не очень на это рассчитываю, но, может быть, ты все-таки умеешь готовить?

Несмотря на крайнюю усталость, горожане никак не могли заснуть. Им хватило всего пары ночевок после отъезда из Белфара, чтобы приобрести некоторую привычку спать на открытом воздухе, их не беспокоили раздающиеся звуки и окружающие запахи. Но они не предполагали, что в Улторне все будет совсем по-другому, он, казалось, специально не давал им заснуть, отовсюду постоянно слышались шорохи, уханье и взвизги.

- Плюньте на нее, - жестко посоветовал Пелл, как всегда говоря о лесе как о женщине, - иначе она не даст вам спать всю ночь. Она любит такие штучки.

И затем установив очередность дежурств по лагерю, он показал, как следует игнорировать фокусы леса - залез в спальный мешок, натянув его на лохматую голову, и богатырски захрапел.

Однако утром Пелл заметил, что его подопечные, судя по их мрачному виду, не сумели воспользоваться добрым советом. Нахмурившись, он полез в сумку и достал оттуда маленький джутовый мешочек с горько пахнущими бобами, которые принялся растирать и сыпать в какую-то не слишком аппетитную настойку.

- Я надеялся отложить их на потом, на случай необходимости, - пробурчал он. - Теперь вы будете засыпать очень быстро.

- Интересно, как? - спросил Марвик, раздраженно протирая глаза. Бедолаге досталось пятое дежурство, и ему пришлось проснуться за три часа до рассвета. Короткий отдых, который он позволил себе после общего подъема, только сильнее заставил его почувствовать усталость.

Но Пелл не ответил, глядя вверх на начавшее светлеть небо.

- Давайте-ка пошевеливаться, - распорядился лесник, - Не стоит больше терять времени.

Они скакали быстрее, чем накануне. Лошади из Нью-Пелла могли передвигаться с такой скоростью, о которой их старые кони могли помыслить только как о наказании, - впрочем, теперь поездка превратилась в сущее наказание для всадников. Тропинка со временем становилась все уже, часто заставляя их ехать цепочкой по одному под низко нависающими ветвями деревьев. Но Брент обращал мало внимания на ставший еще гуще и еще мрачнее лес. Вместо этого он пытался свежим взглядом обнаружить следы недавнего присутствия Хейна. В под леске сверкающие капельки влаги свисали, как жемчужины, с самых кончиков сломанных ветвей. У подножия холмов, где тропинка оставалась мягкой от весенних дождей, отпечатки копыт в грязи были видны так отчетливо, как никогда прежде.

- Мы ведь уже близко, правда? - спросил он Пелла, когда сумел догнать проводника.

Пелл просто кивнул.

- Вы думаете, мы сможем догнать их сегодня? Бородатый лесник пожал плечами.

- Не уверен. Где-то в середине дня мы доберемся до развилки на тропе. Скорбное Сердце идет дальше на север, в Улторн Глубокий. Я сомневаюсь, чтобы даже эти люди решились отправиться туда. А узенькая тропинка пойдет на запад, мы ее называем Коса Красотки, потому что она проложена по более высоким и безопасным землям и, медленно поворачивая, ведет к Индору, пока не заканчивается возле плато Пасть Шакала. Я подозреваю, что они выберут этот путь, но посмотрим. Развилка - это лучшее место для них, чтобы попытаться нас как-нибудь обмануть, поэтому нам надо будет смотреть в оба. А это означает замедлить шаг, следовательно, они смогут опять оторваться, если будут нестись галопом.

И затем, как будто время, потраченное на этот разговор, уменьшало их шансы поймать Мадха и Хейна, Пелл пришпорил Одноглазого и погнал его вперед. Брент на мгновение остался в одиночестве, размышляя над словами проводника.

Марвик, у которого до сих пор сохранилось юношески острое зрение, наконец заметил их. Маленький отряд только что достиг вершины небольшого холма, с которого прекрасно просматривалась заросшая лесом долина. Деревья здесь росли достаточно густо, но не гуще, чем в Нью-Пелле, во всяком случае, ничего похожего на ту совершенно непроницаемую завесу листвы, сквозь которую они продирались последние несколько часов. Марвик отчетливо видел, как их тропа спускается в долину, затем пропадает из виду на очередном подъеме. И там-то, к северу от них, возле вершины следующего холма, он высмотрел цветное пятно, движущееся между деревьев.

- Я вижу их! - закричал он, невольно останавливая Андуса и указывая на холм на противоположной стороне долины.

- Где? - оживилась Имбресс, пытаясь проследить взглядом за взмахом руки Марвика, тогда как Брент спросил:

- Ты уверен?

- Хорошие глаза, - пробормотал про себя Кэллом Пелл. - Да, городской парнишка прав. Я только что увидел их сам, они взбираются на тот холм. Примерно в полумиле.

- Тогда вперед! - воскликнул Брент, резко сжимая бока Рэчел каблуками. Кобыла рванулась по тропе, из-под ее копыт вылетали грязь и камешки.

Началась бешеная гонка, все пришпорили лошадей, стремясь догнать Брента. Имбресс на Раму се вскоре поравнялась с бывшим шпионом и полетела но тропе бок о бок с ним. Сразу за ними скакал Марвик, а затем оба агента разведки. Только Кэллом Пелл, казалось, не желал участвовать в этой сумасшедшей погоне, и хотя Одноглазый не отставал от остальных, глаза лесничего были устремлены не на горизонт, а на тропу под ногами.

Через несколько минут преследователи миновали долину и стали подниматься на следующий холм, где Марвик и заметил тех, за кем они гнались. Брент не желал останавливаться, но и он натянул поводья, когда Кэллом Пелл позвал всех и велел задержаться.

- Какого черта мы стоим! - воскликнул Брент и в нетерпении взмахнул рукой. - Они же у нас в руках!

- Я хочу проверить их след, - проворчал лесник.

- Но мы же видели их, - возразила Имбресс. - В данном случае я согласна с Каррельяном. Если мы их видим, нет никакой нужды проверять следы. Проверяйте их прямо с лошади, если уж вам так надо.

Пелл взглянул на них обоих, но ничего не ответил. Легонько тронув бока Одноглазого каблуками, он объехал своих подопечных и возглавил гонку. Несясь впереди, он, по крайней мере, мог видеть следы, до того как его спутники окончательно затопчут их. Под деревьями ему в глаза бросились свежие следы копыт - срезанные полукруги, резко отпечатавшиеся на земле.

- Не только у нас хорошее зрение, - объявил он.

- Что вы имеете в виду? - спросил Брент. Он низко пригнулся к шее Рэчел, стараясь слиться со своей лошадью.

- Все очень просто: если мы видим их, то и они видят нас. Эти следы означают, что парни мчатся галопом. Они пытаются скрыться.

- Пусть попробуют, - мрачно ответил Брент и потянулся к бедру, проверяя, легко ли вынимается меч из ножен, - У них есть основания бояться.

Остаток дня пролетел, как вихрь, как листва, которая расступалась перед преследователями, иногда оставляя крошечные порезы на их руках и лицах. Копыта коней стучали по тропе. Они не обращали внимания ни на боль в собственных мышцах, ни на клочья пены, собравшиеся в углах ртов лошадей. Они не замечали изогнутых корней, которые, словно змеи, выползали на тропу, угрожая поймать в ловушку ноги коней. Они жили только тем, что видели вдали какое-то движение, их цель была уже близка. Только Кэллом Пелл вновь держался позади, время от времени он останавливался и проверял следы, а затем полностью отпускал поводья и позволял Одноглазому догнать остальных. Пелл надолго задержался там, где от Скорбного Сердца отделилась узкая тропка и вильнула влево, оставшись незамеченной всеми остальными. Но как внимательно он ни смотрел, опытный следопыт не нашел ни единого признака того, что Мадх и Хейн отправились по Косе Красотки к Индору. Почему они продолжали скакать на север в самую середину Улторна Глубокого, Кэллом Пелл не имел понятия. Он только знал, что необходимо догнать их как можно скорее. Эта часть леса была сравнительно безопасна, но Хаппар Фолли, иначе Причуда Хаппара, находилась всего в нескольких милях отсюда, на берегу реки Лесная Кровь, служившей границей, за которую лес не пускал посторонних.

Ничего этого не знал Брент, погоняя Рэчел по утрамбованной земле Скорбного Сердца, да ему было и наплевать. Безумная скачка захватила его, и с тех пор как он впервые на мгновение увидел движущееся цветное пятно между деревьями, он мчался вперед с уверенностью, что еще до ночи прольет кровь Хейна. Он воображал, как сладко будет отсечь эту ненавистную голову и принести ее Карну. И тогда наконец в мире все снова встанет на свои места.

Но даже сейчас он осознавал беспочвенность своих мечтаний. Прошлое не вернуть. Карн будет отмщен, но совершенного убийцей уже не поправить. А сам Брент... Он вернется в свой особняк отмахиваться от дельцов, докучающих ему заключением сделок, от инженеров, которые будут приставать к нему с техническими деталями усовершенствования генераторов. На секунду в животе Брента что-то сжалось от этой мысли, но потом он снова вызвал в памяти лицо Хейна. Ухмылка убийцы поплыла у него перед глазами и стерла все остальные мысли.

Имбресс, скакавшая рядом с ним, увидела выражение лица Брента и совершенно верно его истолковала.

- Когда мы их догоним, - крикнула она, стараясь перекрыть стук копыт, нашей главной целью будет захватить Мадха. Вы поняли, Каррельян? Убийца совершенно не важен. Делайте с ним все, что хотите, но только после того, как мы возьмем Мадха.

Брент медленно повернулся к женщине, его ореховые глаза блеснули.

- Кажется, вы забываете, что я не состою на жалованье у Тейлора Эша.

С этим словами он резко пришпорил Рэчел и умчался вперед, оставив ее прожигать гневным взглядом его спину.

Марвик понимал, что, должно быть, дело в его разыгравшемся воображении, но лес казался ему все более угрожающим. Вязы и орешник, которые росли еще несколько миль назад, сменились тесным строем древних черных дубов, причем каждое узловатое дерево поднималось ввысь более чем на сто футов, а ветви, раскинувшиеся не менее широким шатром, полностью закрывали небо. Эти ветви сплетались над их головами, сплетались подобно борцам, слившимся друг с другом в смертельном объятии. Еще больше беспокоило Марвика то, что у каждого дуба множество массивных ветвей свисало до самой земли, они походили на толстые ноги, поддерживавшие огромный вес кроны. Под этими согнутыми ветвями находились бесчисленные лесные пещеры, в которых могло укрыться что угодно, даже двое мужчин верхом на лошадях. Марвик подумал, что Мадх и Хейн, если бы они устали от погони, могли легко спрятаться в этом лесном лабиринте. И после этого они с той же легкостью превращались из дичи в охотников, с тем чтобы захватить маленький отряд врасплох под покровом темноты. И действительно, небо над головой лишь изредка показывалось в небольших просветах среди листвы, да и этот свет стал меркнуть с приближением захода солнца. Через пятнадцать минут все окутает кромешный мрак.

Марвик направил Андуса к Кэллому Пеллу и заговорил, только когда бока их коней почти соприкоснулись.

- Нам ведь скоро придется остановиться на ночь,так?

Пелл пожал плечами.

- Я думаю, мы настигнем их раньше.

Марвик удивленно поднял брови.

- Почему вы так думаете?

Пелл улыбнулся.

- Вслушайся как следует, городской парнишка.

Вначале Марвику показалось, что до него доносятся лишь звуки, ставшие привычными за последние дни: стук копыт и шум ветра в листве. Но прислушавшись, он различил еще один голос, добавившийся к этому хору, более глубокий и мерный звук.

- Это вода? - спросил Марвик.

А ты не безнадежен, - проворчал Пелл в ответ. - Да, это шумит река Лесная Кровь, которая, чтоб тебе было известно, затем впадает в Цирран. В это время года она представляет собой бурлящий поток, потому что несет со склонов Гримпикса талые воды.

Марвик пожал плечами.

- Какое это имеет отношение к Мадху и Хейну?

- При низкой воде, - объяснил Пелл, - брод впереди проходим... почти. А в это время года потребовалось бы много приготовлений, чтобы перебраться через реку. Пришлось бы натянуть канаты и перебираться на плоту.

Начиная понимать, Марвик широко улыбнулся.

- Значит, мы прижмем их к реке, и бежать им будет некуда? - бодро заключил он.

В ответ Пелл мрачно покачал головой.

- Мы будем ловить мага, прижатого к реке, - напомнил лесник. - И в придачу к нему убийцу.

- При таком раскладе, - вздохнул Марвик, - это звучит гораздо менее обнадеживающе.

- Ну, в действительности все обстоит еще хуже, - продолжил Пелл, нахмурив лоб под нечесаной гривой. - У берега реки стоят развалины Причуды Хаппара. Если лестница в башне еще цела, то у мага будет превосходная оборонительная позиция. Даже иссякни вся его магическая сила, он сможет неделями осыпать камнями наши головы. На самом деле Пелл обдумывал эту возможность уже несколько часов. Маг мог пропустить тропу Коса Красотки только по одной причине - он знал о существовании Причуды Хаппара и понимал, что если доберется туда первым, он сможет дать отпор. Марвик недовольно скривился.

- Первое здание, которое мы встречаем за два дня, и то они собираются использовать его как крепость. А я-то надеялся на постоялый двор. Или бар.

- У тебя пропадет охота шутить, когда ты увидишь Причуду Хаппара, ворчливо ответил Пелл.

- Да что ж такое, в конце концов, эта самая Причуда Хаппара?

Прежде чем заговорить, Пелл секунду помедлил.

- Хаппар Пелл, - наконец произнес он, - был одним из моих предков. Он жил спустя несколько десятилетий после Опустошения. К тому времени большинство крупных тварей вымерло, поскольку Принятие Обета лишило их магии, и мы, Пеллы, рискнули забраться в лес глубже, чем когда-либо раньше. Хаппар полюбил дикую красоту Улторна и поклялся, что будет жить в самом лесу, а не где-нибудь на опушке. И он привел рабочих на берега Лесной Крови, где и построил прочный каменный замок с башней, которая возвышалась над деревьями. Это был славный замок в честь как красоты леса, так и красоты его юной невесты Риссы. Он тогда записал в своем дневнике, что, стоя на крыше башни вместе с новобрачной, он может одновременно видеть обеих своих возлюбленных, и он счастлив и спокоен.

Пелл сделал паузу, глядя поверх тропы, как будто ожидал увидеть за следующим поворотом самого Хаппара. Марвик с тревогой ждал продолжения, опять отметив, что лесник говорит, словно читает вслух. Похоже, именно так он всегда рассказывал истории из старых времен. "Неужели Кэллом Пелл выучил все эти книги наизусть?" -изумился Марвик.

- Но Рисса, - вновь заговорил Пелл, но теперь в его словах звучала горечь, - не разделяла любви Хаппара к лесу. Проведя в сердце Улторна первую ночь, она поклялась, что уйдет из этого леса. Они поссорились, и в гневе Хаппар ударил ее. Рисса отшатнулась назад, споткнулась и упала с башни. Ее тело разбилось о камни внизу. Хаппар помчался вниз, но только успел увидеть, как земля поглощает кровь его любимой.

- Что же сделал Хаппар? - тихо спросил Марвик.

- Говорят, - вздохнул Пелл, - что в тот день лес впервые после Опустошения отведал человеческой крови. И когда он вспомнил ее вкус, маленькая Рисса уже не могла утолить этой черной жажды. Поэтому лес убил и Хаппара тоже, а затем так встряхнул его прекрасный замок, что от того остались одни развалины. С тех пор мы считаем Причуду Хаппара границей Улторна Глубокого, за которую не осмеливается зайти ни один человек, если он дорожит жизнью.

Пелл вновь перевел взор на тропу, но от Мар-вика было не так-то легко отделаться.

- Что значит "лес убил Хаппара"? Как может лес убить кого бы то ни было? Разве не более вероятно, что Хаппар в своем горе покончил жизнь самоубийством?

Пелл пожал плечами. Его рот полностью скрывала густая каштановая борода.

- Может, так, а может быть, и иначе. Хаппар не сделал мне такого одолжения, не оставил в дневнике подробного описания собственной смерти. И лучше бы нам не довелось прочувствовать на собственной шкуре, как именно он умер.

Марвик кивнул, соглашаясь с его словами. Только подумать - быть убитым в таком тихом мрачном месте тем, что ты так сильно любил...

- Ну и история, - пробормотал он почти про себя. - Моя матушка однажды сказала... нет, моя матушка никогда не говорила ничего, что могло бы объяснить такую ужасную историю.

- Естественно, - ответил Кэллом Пелл. - Я полагаю, это вряд ли оказалось бы ей по силам.

- Что-то тут не так, - пробурчал Пелл спустя несколько минут.

С тропинкой произошло нечто странное, теперь она выглядела иначе, но трудно было сказать, какие именно изменения произошли. Уверенный, что они найдут тех, за кем гнались, в Причуде Хаппара, Пелл разрешил всем ускакать вперед, но теперь их следы мешали разглядеть следы беглецов. Чертыхаясь, Пелл послал Одноглазого вперед, и вороной жеребец без всяких усилий полетел вперед по тропе, обогнав Харнора и Лэца, Марвика и Имбресс с легкостью ветра. Теперь, когда впереди находился только Брент, Пелл с легкостью читал следы на тропе, которая, однако, летела под ним с такой скоростью, что в сумерках он едва успевал их заметить. Проводник низко наклонился, свесившись со спины Одноглазого, и пристально вглядывался в неясные следы, оставленные Мадхом и Хейном. Затем он понял, что его беспокоит. До сих пор отпечатки копыт подтверждали, что у беглецов имелась пара запасных лошадей, чтобы помочь им проехать сквозь лес. Эти лошади оставляли следы сразу за ведущими конями, как это сделает любая лошадь, обученная скакать на привязи. Но теперь эти следы расплывались, сбивались в сторону.

Они отпустили своих запасных лошадей! -воскликнул Пелл.

Брент искоса взглянул на лесника.

- Они испугались, что мы их нагоняем. И мы их действительно нагоним.

Пелл покачал головой.

- Или они планируют разделиться и прекрасно понимают, что четыре разных следа приведут нас в замешательство, а это будет стоить нам времени.

"Умный план, - подумал Пелл. - Или, вернее, был бы таковым, если бы ветер не доносил отчетливый шум Лесной Крови". Может, они просто не знали, насколько глубока река, но почему-то Пелл в это не верил. До сих пор маг двигался через лес с не меньшей уверенностью, чем сам Пелл, и поэтому такое разделение следов обеспокоило лесника. Оно не имело смысла теперь, когда развалины Хаппар Фолли были уже настолько близко.

В этот момент тропа привела их на небольшую возвышенность, и внезапно деревья исчезли. Вместо них впереди простиралась заросшая травой долина, тянувшаяся почти на четверть мили прямо к берегу бурной Лесной Крови. И мрачно нависая над рекой, стояли покрытые мхом развалины Причуды Хаппара.

- Вот они! - закричал Брент, указывая вперед.

- То, что они разделились, не поможет! Пелл, прищурившись, всматривался в сумерки.

Сперва он видел только развалины у реки: каменные глыбы, которые когда-то были замком его предка, громоздились одна на другую, словно надгробный памятник Хаппару и Риссе. А круглая башня простояла века, вздымаясь более чем на сто футов над землей, несмотря на зияющую сбоку дыру, открывавшую проход внутрь и тьме, и непогоде. Именно на фоне этой тьмы и возникла согнутая фигура верхом на коне, за которой, развеваясь, летел по ветру серый плащ. "Этот меньше ростом, - отметил про себя Пелл. - Маг".

Пятьюдесятью ярдами правее другой всадник летел на своем коне к развалинам крепости, подгоняя животное ударами мечом плашмя.

На глазах у Пелла лошадь Хейна споткнулась, передняя левая нога подломилась. Всадник вылетел из седла, но успел сгруппироваться, перед тем как ударился о землю, и, перекатившись, легко вскочил на ноги. Не тратя ни секунды на пострадавшую лошадь, он бросился бежать к развалинам.

Пелл был не единственным, кто увидел, как упал Хейн. Брент закричал, ярость, звучавшую в его вопле, невозможно было передать никакими словами, и, пришпорив Рэчел, он помчался к развалинам, на скаку вынимая меч. "Странно, подумал Пелл, - что нигде не видно запасных лошадей". Черт побери, Каррельян! - завопила Имбресс- Нам нужен маг!

И она пустила Рамуса бешеным галопом, помчавшись к башне наперегонки с Харнором и Лэцем, опередив их всего на несколько шагов. Марвик несся между Брентом и агентами, крича что-то своему другу. Пелл бросил взгляд на вора, удивленный появившимся на его лице выражением страдания. Из-за грохота копыт Одноглазого Пелл не мог расслышать слов. Еще несколько мгновений Марвик держался между Брентом и группой Имбресс, но наконец, резко дернув поводья, повернул в сторону агентов разведки.

Значит, вор не солгал во время их беседы на дереве, с некоторым удовлетворением подумал Пелл, понуждая Одноглазого мчаться еще быстрее. И все-таки неплохо было бы знать, куда могли деваться запасные лошади...

Через мгновение Пелл поравнялся с Имбресс и ее группой.

- Когда я наведывался сюда в последний раз, - прокричал он, перекрывая грохот копыт и шум ветра, - лестница еще держалась, но это было четыре года назад.

"Четыре мирных года", - подумалось ему теперь. Четыре года, которыми ему следовало насладиться полнее, ибо он подозревал, что теперь с миром покончено. Тогда поездка в башню была приятной. Он стоял высоко над лесом и упивался его видом так же, как Хаппар несколько веков назад. Сегодня вечером все будет по-другому.

- Если ступени обвалились, - продолжал Пелл, - мы поймали его, как в ловушку, в основании башни. Если нет, у него будет удобная позиция наверху. Нам надо спланировать...

Но Имбресс, похоже, не слушала его, она низко пригнулась к шее Рамуса, а огромный гнедой летел вперед большими скачками. Маленький отряд уже преодолел половину расстояния до развалин. Мадх достиг основания башни и направил свою лошадь прямо через пролом в стене внутрь здания, скрывшись в темноте. Хейн тем временем добрался до развалин и стал ловко карабкаться на кучу каменных глыб, стремясь подняться на самый верх. Пелл увидел, что Каррельян уже пронесся мимо умирающей лошади убийцы и добрался до развалин всего несколькими мгновениями позже.

Марвик смотрел, как Брент проскакал последние двести ярдов. Вор покачал головой, когда тот соскочил со спины Рэчел.

- Ты по-прежнему хочешь все делать один.

А затем Марвику пришлось снова переключить все свое внимание на башню. Она маячила впереди него, всего в нескольких ярдах, и Имбресс наконец остановила своего коня. Марвик сделал то же самое, пытаясь получше рассмотреть башню в сумеречном свете. Она напоминала ровный каменный цилиндр, наполовину заросший плющом, без единого окна. На самом деле оказалось, что двери тоже не было, лишь гигантская трещина шириной футов десять и почти столько же в высоту в ее западной стене. Вонь, исходящая от покрытого плесенью старого гранита, смешанная с сильным запахом реки, сказочный аромат, преобладавший над всеми прочими.

- Теперь осторожнее, - предупредил Кэллом Пелл, но трое агентов разведки, вытащив мечи, уже проникли сквозь трещину в башню. Проводник только покачал головой и взял в руку огромный топор с двумя лезвиями, который до этого висел у него на боку. Затем он тоже проскользнул мимо вековых гранитных глыб в темноту.

Марвик секунду колебался. Уж конечно, эти четверо справятся с Мадхом, а Брент оставлен с Хейном один на один. Опять Марвика разрывали противоречивые побуждения: весьма разумное желание оказаться как можно дальше от Улторнского леса, гораздо более сильный импульс бежать на помощь другу, даже если Брент потом проклянет его за эту помощь, и неприятная мысль, которая в конце концов и восторжествовала. Сейчас важнее всего захватить именно Мадха. Именно Мадха надо было остановить. И поэтому Марвик вздохнул, вытащил из ножен на поясе длинный кинжал и двинулся к пролому в стене башни.

Казалось, он шел вдоль каменных стен целую вечность. Каждый гранитный блок был толщиной в четыре фута, а сама стена - толщиной в два блока. Неудивительно, что башня простояла здесь века, несмотря на дыру в основании. Но сама прочность башни заставила Марвика задаться вопросом: каким же испытаниям, по замыслам ее создателя, она должна была противостоять? Снова ему захотелось оказаться среди знакомых опасностей Белфара, а не в неизвестности Улторна.

Агенты и лесник задержались в основании башни, дожидаясь, пока их глаза привыкнут к скудному освещению. Малая толика света проникала через дыру в стене, и кусочек вечернего неба был виден через люк в потолке в сотне футов над головой. Хотя в башне когда-то имелось восемь этажей, за прошедшие века не осталось никаких признаков перекрытий, и башня стояла абсолютно пустая, словно скорлупа ореха. Марвик застыл, напряженно вслушиваясь, и вдруг тишину разорвало нервное ржание. Вздрогнув, он сообразил, что это лошадь Мадха, оставленная хозяином внизу, бьет копытом в огромные, заросшие мхом камни, которыми был выложен пол.

- Забравшись наверх, мы будем абсолютно беззащитны, - предупредил Пелл.

- Не более уязвимы, чем здесь внизу, - возразила Имбресс и с этими словами направилась к подножию лестницы.

Понятно, почему только ступени сохранились на протяжении веков, медленно уничтоживших все перекрытия этажей. В отличие от деревянных настилов полов ступени были выбиты в самом камне, представляя собой узкую винтовую лестницу, которая шла вверх по внутренней поверхности гранитного цилиндра до самой крыши. Ступени, высотой не менее фута, круто подымались вверх, и примерно каждые пять-шесть ярдов из стены выступала более широкая площадка. Видимо, здесь, догадался Марвик, когда-то и находились перекрытия этажей. Быстрый осмотр подтвердил его догадку: сразу под каждой площадкой виднелись квадратные выемки, расположенные вокруг всей башенной стены, куда, по всей вероятности, когда-то были вставлены балки. Сейчас от них ничего не осталось, даже щепок.

- По крайней мере, здесь нечего поджечь, - пробормотал Марвик, но единственной реакцией на его слова был мимолетный взгляд Имбресс.

- Тише! - зашипела она. - Давайте быстро наверх, скрутим его и покончим с этим.

Но почему-то, сделав первый шаг вверх и устремив взгляд на квадрат неба над ним, Марвик усомнился, что это будет так уж легко.

Еще ребенком Бренту случалось играть в "короля горы", но никогда с мечом. Тем не менее, похоже, Хейн предлагал именно такой вариант, и Брент охотно согласился. Убийца стоял наверху, на высокой груде гранитных блоков, которые когда-то были замком Хаппара, и с вызовом размахивал мечом над головой.

Бренту казалось, что им самой судьбой предназначено встречаться в развалинах, опять перед его глазами возник образ искалеченного тела Карна, поднимаемого на веревках из туннелей Атахр Вин, и он ощутил прилив горячей крови.

- Если ты хочешь что-то сказать напоследок, - без тени сарказма предложил Брент, - сделай это сейчас.

Древние камни здания лежали друг на друге под какими-то безумными углами, но они не представляли трудности для человека, который много лет взбирался по голым стенам. Брент легко прыгал с одного блока на другой, неуклонно приближаясь к вершине. Через несколько мгновений он оказался в каком-то ярде от убийцы, на ровной гранитной площадке всего на несколько футов ниже Хейна.

Тот приветственно взмахнул левой рукой над головой, на которой топорщился жесткий ежик волос, и улыбнулся. Затем внезапно он спрыгнул на площадку к Бренту, занеся меч для удара. Клинки скрестились, Брент отразил атаку. Затем оба отскочили в разные стороны, каждый внимательно оглядывал своего противника. Брент сделал ложный выпад влево, затем резко бросил меч вперед, целя в свободную руку Хейна. Убийца отбил удар, но Брент лишь холодно улыбнулся, отразив неуклюжий ответный выпад. Хейн оказался не менее сильным, чем раньше, но и вполовину не таким ловким, как во время прошлой встречи. Погоня утомила его: Брент видел это по тусклому блеску глаз убийцы, по болезненной бледности его кожи. Хейн был нездоров, он явно не был сейчас достойным противником.

Брент опять сделал ложный выпад, улыбнувшись тому, как Хейн выбросил меч, чтобы отразить удар. Брент быстро ударил, скользнув лезвием своего меча по всей длине клинка Хейна, а затем, словно крючком, подцепил изогнутой рукоятью эфес противника. Быстрый поворот кисти, и меч Хейна выскользнул из его руки и полетел вниз, ударяясь об обломки гранита.

Брент открыл рот, собираясь закричать что-то - какое-то последнее утверждение мести и правосудия, - но слова покинули его. Тогда он испустил вопль ярости и занес меч для последнего убийственного удара. Но прежде чем он успел нанести его, убийца прыгнул вперед, обхватив сильными руками талию Брента, и сжал ее так, что чуть не выдавил из него саму жизнь.

На секунду, когда из легких исчез почти весь воздух и глаза закатились, Брент испугался, что он недооценил врага. Сила убийцы была просто неправдоподобной. Брент отчаянно пытался глотнуть воздуха, и когда ему это удалось, он чуть не поперхнулся - все вокруг заполнял запах гнили, напоминающий разлагающуюся листву. Ощущая тошноту и головокружение, он попытался ударить Хейна мечом по спине, но противники сплелись в таком тесном объятии, что длинный меч являлся, скорее, помехой. Каждый раз, когда убийца встряхивал его, руки Брента беспомощно болтались, и наконец он в отчаянии бросил меч.

Хейн прижимал его все сильнее, как будто пытаясь расплющить врага о собственную грудь. Брент чувствовал, как твердые, словно камень, мышцы Хейна напряглись под рубашкой. Без сомнения, убийца был достаточно силен, чтобы убить его таким способом.

Брент втянул еще немного тошнотворного воздуха и, вскинув кулак, ударил Хейна в подбородок. Голова убийцы дернулась и откинулась назад, но ухмылка по-прежнему оставалась на лице. И в довершение всего руку Брента пронзила острая боль. Казалось, он ударил кулаком по стене.

Тогда он занес ногу и резко ударил под определенным углом, целя в правое колено Хейна. В воздухе раздался отвратительный треск, и краем глаза Брент увидел, что нога Хейна странно вывернулась внутрь. Но и тут убийца не ослабил хватки, на ненавистном лице даже сохранилась прежняя ухмылка. Падая, он потащил за собой Брента, и он больно ударился о гранит. Хватка Хейна стала только сильнее.

Чувствуя, что его грудная клетка вот-вот лопнет, Брент ударил убийцу в лицо, и снова безрезультатно. Хейн продолжал улыбаться, продолжал смотреть на него тем же лишенным эмоции взглядом, почти доводя до безумия, а его руки еще крепче, словно кольца змеи, сдавили грудь. В отчаянии Брент воткнул Хейну пальцы в глаза и сильно нажал, он продолжал давить и наконец почувствовал, как оттуда стала сочиться влага. Этот удар мог обезвредить любого, но он только на секунду ослабил хватку Хейна, и когда Брент попытался разглядеть в темноте результаты своих действий, то обнаружил, что липкая жидкость на его пальцах не красная, а зеленая.

Он бы закричал, оставайся у него воздух в легких, но все, что он смог сделать, это поднять голову Хейна, все еще не вынимая пальцев из глазниц, и сильно ударить ее о камень. Снова и снова Брент поднимал голову Хейна и отчаянно молотил о гранит. И подобно человеку, который пытается разбить оболочку кокосового ореха, он вдруг почувствовал, что череп Хейна лопнул, расплескивая содержимое на камни.

То, что заменяло Хейну мозг, оказалось зеленым и мшистым. И только когда последние капли жидкости вытекли из расколотой головы существа, его хватка ослабла. Все еще тяжело дыша, Брент полез себе за спину, чтобы разжать руки убитого врага, но ощущение было такое, словно он пытался оторвать ветку от дерева. Тогда бывший шпион, извиваясь, выполз из едва не удушивших его объятий и рухнул на гранитный блок.

Но кроме собственного прерывистого дыхания он услышал, как где-то наверху в башне кто-то изо всех сил торопится к нему.

- Марвик! - закричал он из последних сил. - Это обман!

Ветер гулял на вершине башни, охлаждая вспотевшие от длинного нервного подъема тела и унося с собой крик Брента. Марвик услышал лишь отчаяние в голосе друга, и это отчаяние вновь пробудило чувство вины в сердце вора. Как мог он оставить его одного с убийцей, особенно когда выяснилось, что маг исчерпал свои трюки? Ни разу за все время их трудного подъема на башню Хаппар Фолли в люке не появилось лицо Мадха, он не осыпал противников никакими смертельными заклятиями. Осторожно выбравшись на крышу башни, они обнаружили, что человек прижался к низкому парапету на самом краю круглой площадки и поднял руки,сдаваясь.

- Если вы станете сотрудничать с нами, - крикнула Имбресс, - ваша участь будет не столь горька.

Мадх ничего не ответил, а в догорающем свете уходящего дня невозможно было разглядеть выражение его смуглого лица.

- Во-первых, я хочу знать, на кого вы работаете, - продолжала Имбресс На Маллиоха?

Маг упрямо молчал.

Имбресс вздохнула.

- Так или иначе, но вы заговорите. Это я вам обещаю.

Тут сквозь шум ветра опять послышался слабый крик Брента, но разбушевавшаяся стихия заглушала слова.

- Я должен помочь ему, - крикнул Марвик, поворачиваясь к лестнице.

Именно тогда Мадх кинулся на человека, находившегося к нему ближе всех, - на Лэца, стоявшего всего лишь на расстоянии фута, угрожающе направив на шею мага меч. Агент сделал резкий выпад, и клинок глубоко вошел в плоть колдуна под правым плечом, но удар не остановил бешеного рывка Мадха. Маг обхватил Лэца вокруг талии и, подобно безжалостной неумолимой силе, повлек его к парапету.

- Нет! - закричала Имбресс, прыгнув вперед. Ее пальцы скользнули по руке Лэца, когда несчастного протащило к парапету, двое мужчин, сильно ударившись, перевалились через него и упали с башни. На этом все закончилось, бешеный ветер унес с собой звук удара. Пелл раздвинул застывших агентов плечом, подошел к парапету и перегнулся через него. Холодный ужас угнездился где- то в глубине его желудка.

Он покончил с собой... - озадаченно начал Марвик. Почему же маг не стал сражаться, ведь он был способен на многое, чему Марвик стал свидетелем в Белфаре?

- Он убил Лэца, - рявкнул Харнор, и его голубые глаза сузились от ярости. На щеке агента бешено пульсировал мускул.

- Может быть, нет. - Имбресс бегом направилась к лестнице. - Может быть, есть шанс...

Марвик поднял глаза и встретился взглядом с Пеллом. Несмотря на то что уходящее солнце окрасило мир в неестественный кирпичный цвет, лицо лесника казалось пепельным.

- Клянусь Богом, - пробормотал Пелл, - клянусь Богом, это может означать начало всяких бед.

Но остальные уже задвигались, заторопились к люку, который вел к лестнице.

- Осторожнее! - крикнул Пелл, едва поспевая за ними. - Мы уже ничего не можем сделать для Лэца, но нужно постараться, чтобы больше никто не упал с этой проклятой башни.

Агенты, похоже, его не слушали. Они уже мчались вниз практически в кромешной темноте, по ступеням, не превышавшим двух футов в ширину, перескакивая по две или три за раз. Пелл подумал, что им крупно повезет, если все останутся в живых после этого спуска.

Выбравшись сквозь дыру в стене башни, они обнаружили усталого и измученного Брента, который стоял на коленях у кучи спутанных ветвей.

Первой попыталась заговорить Имбресс.

- Вы видели?..

Брент лишь кивнул, окинув спутников суровым взглядом.

Имбресс продолжала осматривать землю около основания башни. Несмотря на кусты и обломки, тела должны были лежать на виду, но они, казалось, исчезли.

- Куда они могли подеваться? - спросила она, на секунду подняв глаза, как будто Лэц мог зацепиться за край башни.

- Они здесь, - рявкнул Брент, пнув охапку веток. Затем он полез в кучу ветвей и вьющихся растений, лежавшую на земле,.и яростно дернул ее, - Это, крикнул он, тряся бесполезными ветками перед Имбресс, - то, что вы приняли за Мадха. А вот та куча, - горько добавил он, указывая в сторону развалин, то, что я принял за Хейна. Нас одурачили.

С этими словами он отодвинул листву, убрал еще какие-то ветки. Под ними лежало изломанное тело Лэца с неестественно вывернутыми руками и ногами.

Пелл опустился на колени рядом с телом и начал осторожно убирать ветки, которые еще опутывали тело Лэца.

- Ива, - тихо заметил он, отбрасывая ветки в сторону.

Марвик подошел поближе. Под оставшимися прутьями и ветвями он теперь явственно различал тело Лэца, и был рад тому, что темно и он не может видеть яснее. Голова агента от удара о камень проломилась, мозг поблескивал в серебряном свете поднимающейся луны, а темная кровь впитывалась в еще более темную почву.

Леденящий душу вопль разрезал ночной воздух, и Марвик подпрыгнул от ужаса. Сердце его забилось так, точно вот-вот вырвется из груди. Но он тут же сообразил, что кричала одна из бесчисленных сов, живших в этом лесу и не дававших ему спать. Маленькая птица пронеслась над самыми их головами, издавая пронзительный крик, а затем, описав круг, вновь полетела к лесу.

- Проклятая летучая тварь,- пробормотал Марвик. Но Пелл смотрел, как сова исчезает, и о чем-то напряженно размышлял.

- Странно, - покачал головой лесник и наклонился опять, внимательно осматривая труп Лэца, щупая залитую кровью землю указательным пальцем. - Нам лучше уйти отсюда. Надо собирать лошадей.

Имбресс выступила вперед, казалось, кожа ее на лице гораздо туже обычного обтянула кости, а природная миловидность сейчас совершенно скрылась под суровой маской.

- Мы никуда не поедем, пока Лэц не будет похоронен, - объявила она тоном, не терпящим возражений.

- Недальновидно... - начал Пелл.

- Мы опять теряем время, - резко бросил Брент. - Имбресс, вы можете копать хоть целый день, это ваше дело, а Пелл и я отправимся за Хейном.

- Дело тут не только во времени... - попытался объяснить лесник.

Марвик пропустил мимо ушей большую часть спора, с ужасом глядя на тело Лэца. Быть убитым кучей движущихся веток, пролететь сто футов к своей смерти... У него закружилась голова от этой мысли, он едва не потерял равновесие, как будто весь мир пошатнулся под его ногами.

- Что это такое? - закричала Имбресс, оглядываясь вокруг, словно там было на что смотреть.

Брент тоже казался встревоженным. Похоже, его усталость испарилась, когда он молниеносным движением выхватил меч из ножен.

- Меня это пугает, - признался Пелл, не обращаясь ни к кому конкретно.

Затем прямо на глазах у Марвика маленький заросший травой бугорок, находившийся примерно в двадцати футах, содрогнулся - Марвик никак не мог описать это другим словом. Участок земли, охваченный колебаниями, рос на глазах, приближаясь к ним, шелковые метелки незнакомых ему трав теперь напоминали бурные морские волны, и на этот раз Марвик с трудом устоял на ногах. Мир действительно переворачивался под ним.

- К лошадям! - гаркнул Пелл, отскакивая от развалин.

Но лошади, все, кроме Одноглазого, поняли, что надо спасаться, гораздо раньше их хозяев. При первых толчках они в испуге повернули к лесу, бешеным галопом уносясь прочь.

- А я думал, лошади Улторна приучены не поддаваться страху! - прокричал Брент, бросаясь к линии деревьев.

- К этому приучить невозможно, - в ответ крикнул Пелл, легко вскакивая на своего жеребца. "Даже Одноглазого", - добавил он про себя. Только преданность удерживала его коня, а любви научить невозможно.

Но когда они бросились к деревьям, длинная заросшая травой насыпь на их пути внезапно вспучилась, земля полетела в воздух, и насыпь стала резко заваливаться на один бок.

- Проклятье! - выругался Пелл. - Обратно к башне! Это наш единственный шанс.

Они развернулись и помчались к древнему каменному строению, но и оно опасно накренилось, когда вокруг зашевелилась земля. Только Пелл остался на месте, замерев на спине Одноглазого и сжимая в руке боевой топор. Его взгляд был прикован к вздымающейся почве, словно он пытался запомнить каждую деталь происходящего.

Никто не мог понять, что именно творится вокруг. Казалось, земля вдруг превратилась в бурное травянистое море, широкие насыпи и длинные холмы начали вздыматься и опускаться, как волны в шторм. Огромные куски дерна отрывались и походили на паруса, содранные с нок-реи. А в центре начавшегося хаоса из-под земли показалось нечто.

Пелл оглянулся через плечо, желая убедиться, что все остальные благополучно добрались до башни, но вместо того чтобы броситься вслед за ними, он повернул навстречу вспучившейся земле и еще крепче схватился за топор, он напоминал человека, который собирается воевать с целым миром.

Нечто, столько веков остававшееся под земным покровом - со времен Хаппара и Риссы, как подозревал Пелл, - теперь выбиралось наружу. Когда лесник смотрел на конвульсии земной тверди, он думал о своей библиотеке сотнях обветшалых, изъеденных временем томов и о собственном переплетенном в кожу дневнике, который до сих пор являлся весьма незначительным вкладом в это собрание. Кэллом Пелл не сомневался, что он вот-вот на собственной шкуре узнает, как на самом деле погиб его далекий предок Хаппар. Это стало бы его первым реальным вкладом в историю леса, которую отражали на бумаге его предки, поколение за поколением. Единственный вопрос, который он себе задавал, это удастся ли ему выжить, чтобы записать все увиденное.

Извивающееся под землей тело вздыбилось, и длинный лоскут земли соскользнул с огромной спины, открыв воздуху и взгляду свою шкуру в первый раз со времен Войны Опустошения. В лунном свете Пеллу показалось, что шкура темная, похоже, темно-серая.

Нет, скорее темно-лилового оттенка.

Теперь лесник знал, с кем он собрался сразиться, поскольку во всех прочитанных им книгах он встречал описание только одного существа, чья шкура имела такой оттенок.

- Святая владычица, смилуйся над нами, - прошептал Кэллом Пелл, наблюдая, как Друзем встает из земли.

Что-то появилось, освобождаясь от травяного покрова, - рука, такая же широкая, как все тело лесника. Она взрезала покрывавшую ее почву желтыми когтями длиной с кинжал, отбрасывая в сторону большие куски грязи. Через мгновение появилась вторая рука, которая помогла освободить ноги, толстые, словно древние дубы. Наконец, словно мысль, пришедшая позже других, появилась голова, и Друзем встал.

Раньше Пелл подолгу размышлял, действительно ли его предки обладали даром преувеличения, равным только дару повествования, потому что несмотря на все ужасы Улторна, которые ему случалось видеть самому, он никогда не мог полностью поверить в те уму непостижимые описания тварей, живших до Принятия Обета. Возможно, больше Друзема были только драконы или громадный левиафан. Предположительно Друзем существовал в единственном числе, а не являлся представителем целого рода, так как видели только его одного. Его уникальность была, конечно, удачей для человечества, потому как, по самой скромной оценке Пелла, рост древнего монстра составлял сорок пять футов, а мощная грудь - порядка тридцати футов в обхвате. Внешне он походил на человека, если не считать больших изогнутых рогов, которые росли из коленных чашечек и локтей, и длинного мощного хвоста, помогавшего поддерживать его вес. Одна его голова была больше роста человека, рот представлял собой огромную дыру, утыканную желтыми клыками длиной в фут. У твари имелись небольшие заостренные уши и широкий мясистый нос, похожий на собачий. Его ноздри раздувались и сужались, когда он начинал нюхать воздух. Голову чудовища украшала грива черных спутанных волос, и почти такой же длины шерсть покрывала его верхние конечности, спину и внутреннюю сторону ног. Остальные части его тела оставались безволосыми.

Друзем поднял руку к глазам, стряхнул грязь, которая так долго закрывала их, и наконец открыл веки. К величайшему удивлению Пелла, глаза чудовища были молочно-белыми, без какого-либо намека на зрачок или радужку, словно непроницаемая пленка затянула их за долгие годы спячки.

Под густой бородой губы Кэллома Пелла искривились в мрачной улыбке. Если Друзем ослеп, может, у них еще останется шанс.

Именно в этот момент ноздри монстра расширились, и он шумно втянул воздух, с интересом наклонившись вперед. Его пасть открылась еще шире, и чудище заговорило, причем голос оказался странно негромким, но глубоким, как все прошедшие века.

- Велика моя жажда, - произнес Друзем.

Пелл содрогнулся. Еще спасибо, что чудовище заговорило на древнем диалекте, происходящем от языка крайн, простонародном местном говоре, который когда-то использовался как язык торговли. Несколько предков Пелла писали на нем, поэтому Кэллом был вынужден изучить и это наречие. Вряд ли кто-нибудь еще сумел бы понять хоть слово мертвого языка, и сейчас это, несомненно, было к лучшему. Людям из города лучше не знать, что именно произнес Друзем.

Но Хазард выбрался из башни, за ним следовал Харнор.

- Эй, - тихо позвал Брент Пелла. - Скорей возвращайтесь сюда, вы, глупец!

Голова Друзема поднялась вверх, заостренные уши дрогнули.

- Да тут их больше, чем один. Хорошо. Жажду мою утолить смогут только тысячи.

Пелл хотел крикнуть им, чтобы они опять спрятались в укрытие, но голос выдал бы его местонахождение. Поэтому он просто махнул рукой в направлении башни, не проверив, послушались ли они, - лесник не осмеливался отвести взгляда от Друзема.

Монстр сделал несколько шагов к башне, отчего земля задрожала под его ногами, но затем остановился в нерешительности и наклонил голову набок.

- Заговорите-ка снова, малыши. У вас такие приятные голоса.

"Вот уж черта с два", - мысленно ответил Пелл. Он осторожно заставил коня попятиться, медленно обходя тварь сзади. Теперь он увидел остальных своих подопечных. Они сгрудились у основания башни, с ужасом глядя на Друзема. Пелл прижал палец к губам, но никто из его товарищей не обратил на это внимания. К счастью, от ужаса перед Друземом они потеряли дар речи. Может быть, мелькнула у него мысль, сам страх спасет их.

- В тот раз, - задумчиво бормотал Друзем, - был человек, который рыдал при виде моего величества. Возможно, он ослеп от моего вида, как ослеп я, глядя на последнюю битву. Однако не важно. Он рыдал, и он стал моим, и мою жажду на время утолила его душа, хотя она была такой жалкой. Недостаточно, чтобы отогнать сон, который тяжким грузом давил на меня и все еще продолжает давить.

И затем, как будто его слова следовало воспринимать буквально, Друзем упал на колени и принялся молотить огромными кулаками по земле. Комья грязи и пучки травы полетели в разные стороны. Чувствуя, что земля двигается под ним, Одноглазый попятился и негромко заржал. Друзем мгновенно повернулся, его голова низко склонилась к земле, ноздри раздулись, на черных губах появилась жуткая ухмылка.

Одноглазый снова попятился, и Пелл понял, что даже самый лучший жеребец в Улторне не может спокойно встретить нападение Друзема. Лесник тихо соскользнул с широкой черной спины коня, и как только его ноги коснулись земли, резко хлопнул скакуна по крупу. Одноглазый развернулся и стрелой полетел к лесу.

Друзем бросился вперед, хлопая открытой ладонью по земле, словно пытался поймать муху, но лошадь сумела на мгновение опередить его и бешеным галопом умчалась в лес.

Пелл старался не потерять равновесия, когда земля вновь задрожала под ударами чудовища. Затем, прежде чем чудовище снова двинулось вперед, он прыгнул и всадил свой топор, держа его обеими руками, в открытое предплечье Друзема. Монстр завопил - скорее от удивления, чем от боли-и отдернул руку, тем самым отбросив Пелл а футов на десять в сторону. Черная кровь полилась из раны чудовища, но он, похоже, даже не заметил этого. Он сделал шаг вперед и, принюхиваясь, вытянул обе руки в направлении Пелла, пытаясь поймать человека.

- Ну-ка, уколи меня еще раз, малыш.

Пелл попятился, надеясь обойти чудовище сзади, но Друзем низко наклонился к земле и очень быстро пошел вперед. Его руки прочесывали траву, словно гигантские грабли. Затем они превратились в сужающийся загон, и Пелл понял, что он не успеет спастись.

В этот момент маленький темный вихрь упал с неба и пронесся мимо уха Друзема, испуская пронзительный крик. "Еще одна сова, - как-то отстранение подумал Пелл, - а может, и та же самая". Но почему сова так странно себя ведет...

Однако сова сумела отвлечь чудище, Друзем замотал головой, возбужденно нюхая воздух. Что-то блеснуло серебром в ночи и воткнулось в бок твари один из кинжалов Марвика. Удар кинжала повредил монстру не больше булавочного укола, но все-таки тварь на мгновение остановилась, чтобы выдернуть клинок. В тот же момент, точно молния, на поле появилась темная фигура, нанесшая стремительный удар мечом по голени Друзема. Это еще больше разозлило тварь, и Брент едва успел откатиться - другая рука Друзема нанесла сокрушительный удар по земле, где секунду назад лежал бывший шпион.

- Да, колите меня, колите, - радостно закричал древний монстр, поворачиваясь и широко расставляя пальцы, надеясь схватить первого, кто подвернется.

"Идиоты", - выругался Пелл и оглянулся. По крайней мере, Харнор и Имбресс остались в банр не. Они были достаточно дисциплинированны для того, чтобы позволить себе забыть о конечной цели, коей являлся Мадх. Но Брент и Марвик были здесь, кружили вокруг Друзема с мечами в руках, как пара мух, намеревавшихся отнять мед у медведя. Изначально Пелл хотел привлечь внимание Друзема и заманить его в лес, где он смог бы ускользнуть от него, вернуться кружной дорогой к остальным и вывести их в безопасное место. Меньше всего ему было нужно, чтобы они бросились сражаться с чудовищем.

Марвик оказался ближе к леснику. Пелл пробежал несколько шагов, схватил его за руку и отшвырнул к башне. Теперь Друзем был занят Брентом. Каким-то образом, то ли по запаху, то ли по слуху, он сумел определить местонахождение того, кто находился от него на расстоянии вытянутой руки, и Брент сейчас затеял опасную игру, проскакивая между ногами Друзема и под его руками, нанося удары мечом каждый раз, когда проскальзывал под его конечностями. Но Друзем прыгнул вперед с удивительной скоростью и протянул растопыренные пальцы прямо к человеку.

"Он не успеет вовремя пригнуться", - подумал Пелл.

Но Брент и не пытался пригнуться. Вместо этого он упал плашмя на живот, уперев меч рукояткой в землю. Левая рука Друзема проехала по лезвию меча, его стальное острие вонзилось прямо в ладонь чудовища. Оно завопило от боли и отдернуло руку, протащив Брента футов десять по траве, пока он не сумел-таки выдернуть меч. Но теперь Друзем знал, где находится Брент, и его вторая рука взметнулась для смертельного удара.

Пелл прыгнул вперед, занося топор над головой, хотя он знал, что его попытка бесполезна. Но прежде чем он успел одолеть расстояние в несколько ярдов до когтистой правой ноги Друзема, на поле боя появилась еще одна фигура. Лесник с удивлением обнаружил, что это женщина, но не Имбресс, немолодая леди с совой на плече. Одна из ее рук была сложена ковшиком, в другой она держала крошечный медный жезл. Кажется, незнакомка говорила сама с собой.

Любой, кто стоял в трех ярдах от Друзема -Друзема! - и говорил сам с собой, скорее всего, был умалишенным, но Кэллом достаточно долго прожил на опушке Улторна, чтобы понять: эта женщина вовсе не была сумасшедшей. Она была колдуньей.

Похоже, в последние дни лес просто кишит ими.

Волшебница резко стукнула медной палочкой по своей сложенной ковшиком ладони, и какой-то порошок, находившийся там, вспыхнул ярким огнем. Она держала в ладони маленький синий фейерверк, и языки этого пламени вдруг охватили все тело Друзема.

Брент знал, что следовало бросить меч, но шестое чувство не позволило ему отпустить рукоять. Или, возможно, он настолько испугался неописуемого чудовища, что руки сами мертвой хваткой вцепились в меч и не могли разжаться. Как бы там ни было, сейчас ему требовалось подняться на ноги, но эта простая задача оказалась ему не по силам. Когда меч наконец вылетел из ладони чудовища, Брент сильно ударился о землю и никак не мог перевести дыхание. Он лежал и бездумно смотрел, как огромная рука Друзема поднимается над ним для последнего удара.

А затем рука неожиданно вспыхнула трескучим синим огнем.

Вопль, разорвавший воздух, казалось, расколол его голову, и Брент усомнился, что слух когда-нибудь вернется к нему.

Затем две сильные руки - большие для человека, но до смешного крошечные после вида лапищ Друзема - протянулись откуда-то из темноты, обхватили Брента вокруг пояса, подняли его высоко в воздух и перекинули через массивное плечо. "Пелл", - сообразил Брент. Но когда он плюхнулся животом на плечо незнакомца и пребольно ударился лицом о невозможно холодную и твердую спину, у него снова захватило дух. "Кэллом Пелл не носит доспехов", подумал Брент. Кроме того, у Кэллома Пелла не было длинной гривы белых волос, которая, упав на лицо Брента, полностью закрыла ему обзор, пока его спаситель тяжело бежал через поле.

- Эй, следи, куда тыкаешь своим мечом! - распорядился спаситель Брента, и в его низком, привыкшем повелевать голосе прозвучала нотка юмора. Брент все еще судорожно сжимал меч, и лезвие ритмично шлепало незнакомца по покрытому броней заду. Брент решил, что только сумасшедший может найти что-то забавное в ситуации, когда такое чудище, как Друзем, болтается всего в нескольких ярдах позади тебя. И внезапно он узнал своего спасителя.

- Вы ведь Каладор, верно? - с трудом произнес Брент, все еще хватая ртом воздух. - Старый министр обороны.

- Бывший министр, если не возражаешь, - поправил Роланд. - И, возможно, покойный министр, если мы не успеем добраться до башни.

Но, говоря это, он уже пролезал в щель в массивной каменной стене башни Хаппар Фолли и опускал свою ношу на холодный пол. Брент наконец увидел при свете луны лицо этого человека - благородных пропорций, с аккуратно подстриженной седой бородой и усами и яркими синими глазами. Но на лбу Каладора залегли глубокие морщины и такие же шли от уголков глаз. Но едва к ним подошла красивая женщина с развевающимися на ветру черными волосами, Роланд совершенно расслабился.

- Тебе вовсе ни к чему было подходить так близко, чтобы сотворить заклинание, - негромко упрекнул ее старый воин.

- Интересно, когда это ты успел обучиться магии? - насмешливо спросила Миранда.

Брент не обращал внимания на их разговор. Он оперся на локоть и смотрел в пролом в стене. Синий огонь все еще плясал на разных частях тела Друзема, но видно было, что он уже почти догорел. Еще когда Каладор тащил его к башне, тварь грохнулась на траву и теперь бешено каталась по ней, чтобы погасить таинственное пламя.

- Вы убили его? - В голосе Брента звучало благоговение.

Миранда посмотрела вниз, в первый раз обратив внимание на Брента. Она резко засмеялась, но в ее смехе не было веселья.

- Убила? - переспросила она. - Я не уверена в том, что его вообще можно убить. Если он то, что я думаю, то это чудовище давно должно было умереть. Но раз он смог пережить Войну Опустошения и последовавшее потом Принятие Обета, то он переживет любые чары, которые я смогу на него наслать.

Имбресс и Харнор подошли с другой стороны проема.

- Кто вы такие? - резко спросила Имбресс.

Но ответ на этот вопрос дал Брент, с трудом поднявшийся на ноги.

- Это люди, на которых я могу положиться в бою.

Роланд повернулся к Миранде и вопросительно поднял брови. В ответ она лишь слегка пожала плечами. Затем, как будто ее позвали, она резко повернулась. Ее глаза явно видели ночью так же хорошо, как и днем.

- Мышка говорит, что Друзем вот-вот встанет на ноги.

При этих словах все повернулись к полю, напрягая зрение, надеясь хоть что-нибудь разглядеть в бледном свете луны. Голубой огонь, сотворенный Мирандой, погас, и Друзем начал подниматься, хотя гораздо нерешительнее, чем раньше. Его ноздри трепетали в поисках запаха, который он обнаружил перед тем, как был ранен. Он ничего не учуял и кивнул головой, затем с интересом склонил ее набок. Между чудовищем и башней лежал Кэллом Пелл. Пока Друзем пытался погасить огонь, он задел беднягу рукой, и удар оглушил лесника. Теперь он пришел в себя, рядом с ним приплясывал Марвик, пытающийся помочь ему встать на ноги. Наконец ему это удалось, и они вдвоем очень медленно направились в сторону башни.

Друзем мотал головой, его грива болталась из стороны в сторону.

- Теперь вы станете еще вкуснее. А маг будет самым сладким. Неожиданное удовольствие, а уж как питательно...

- О боже, - прошептала Миранда. - Кажется, я только раздразнила это чудовище.

- Вы понимаете его? - начала допытываться Имбресс- Что он сказал?

Но именно в этот момент Марвик закричал почти так же громко, как Друзем.

- Назад! - кричал он. - Назад! Назад! Друзем двинулся на голос, вор и лесник ускорили шаг, но от тех двоих чудовище отделяло только несколько его двадцатифутовых шагов. Все направлялись прямиком к башне.

- Назад! - вопил Марвик, которому оставалось всего несколько ярдов до них.

- Хороший совет, -пробормотал Роланд и принялся подталкивать свой маленький отряд к самой отдаленной части круглого помещения, находящейся футах в двадцати пяти от того места, где когда-то была дверь.

Марвик и Пелл ворвались в башню. Чудовищная рука преследовала их, словно гигантская ловчая птица, она металась в нескольких дюймах от их голов. Мужчины продолжали бежать, с каждым шагом все больше наклоняясь вперед, как будто чувствовали за спиной когти Друзема. И с каждым их шагом рука Друзема все дальше просовывалась в отверстие в стене. Через мгновение люди находились уже на середине помещения, а в отверстии показался локоть Друзема, вышибая искры из пола согнутым рогом.

- Боже милосердный, - прошептала Миранда, - им не успеть.

Но они сделали еще три огромных прыжка, прежде чем волосатая рука Друзема заполнила весь вход, почти целиком закрыв свет. Пальцы твари уже почти скребли по их спинам, но, сделав последний рывок и перекатившись по полу, Марвик с Пеллом остановились у ног Роланда. Когти Друзема рванулись к ним, и тут оглушительный грохот эхом отразился от стен башни, бросив людей на землю. Плечо Друзема ударилось о внешнюю стену. Дальше он дотянуться не мог.

От страшного удара на них дождем посыпались куски цементного раствора. С трудом поднявшись на ноги, Марвик нервно взглянул наверх, удивляясь, что крыша еще не падает. Затем он повернулся к гигантской руке, которой не хватило только секунды, чтобы схватить его. Друзем рвался пролезть в башню. Его огромные пальцы ощупывали пол, желтые когти звенели о камень, пытаясь вслепую отыскать добычу. Марвик прикинул, что между указательным пальцем Друзема и его башмаками не больше десяти дюймов.

- Матушка всегда говорила: когда строишь дом, оставляй достаточно места для гостей. Похоже, Хаппар не оставил пространства для ошибок.

Рука Друзема продолжала обследовать пол, пальцы поднимались и опускались, как ноги гигантского паука. Каждый раз, когда они оказывались поблизости, все вжимались в стену, чтобы он не дотянулся до них.

- Он вскоре придумает еще что-нибудь, - предупредил Пелл, поднял топор и взглянул на Роланда. - Если мы не обескуражим его.

Старый воин кивнул и потянулся рукой за левое плечо. Из ножен, прикрепленных за спиной, он вытащил самый длинный меч, который Бренту когда-либо приходилось видеть. Острое, как бритва, и мерцающее даже в полутьме, одно его лезвие было футов пять в длину. Брент усомнился, что у него хватило бы сил просто взмахнуть им, но Роланд был настоящим гигантом. Рядом с ним даже Пелл казался недомерком. Брента могли бы развлечь подобные наблюдения, но рядом с рукой Друзема, которая не переставая ощупывала помещение, даже Роланд выглядел комаром.

Как будто по молчаливому соглашению, Роланд стал осторожно двигаться в одну сторону вдоль стены, Пелл - в другую. Они подождали, пока рука Друзема оказалась между ними, а затем одновременно прыгнули вперед. Топор Пелла опустился первым, разрубив мизинец Друзема до кости. Роланд сделал большой шаг вперед, взялся за меч двумя руками и занес его над головой, а затем со свистом опустил его на запястье монстра. Меч врезался в толстую кожу и плоть и не останавливал своего движения до тех пор, пока острие полностью не скрылось в потоке крови. Ужасный вопль сотряс башню, Роланд нечеловеческим усилием успел освободить свой меч, и тут Друзем наконец отдернул руку, выломав один из камней, пока вытаскивал раненую конечность из башни.

- Теперь ему будет над чем поразмыслить, - удовлетворенно сказал старый воин.

- И придумать для нас нечто на редкость хорошее, - добавил Пелл, но в его голосе было мало радости.

- Что вы имеете в виду? - не понял Роланд.

- Я опасаюсь, - объяснил лесник, - что вскоре мы точно узнаем, как именно была разрушена крепость Хаппара Пелла.

Все молча взглянули на Пелла, затем на массивные гранитные блоки, которые несколько минут назад считали своим единственным надежным убежищем. Похоже, они могли оказаться убежищем вечным.

- Наверняка мы что-то можем сделать, - резко сказала Елена Имбресс. Она была в ярости оттого, что оказалась в дурацкой ловушке. Елена повернулась к Миранде.

- Герцогиня Каладор, если я не ошибаюсь. Миранда слегка наклонила голову.

- Однако я пока не имею чести знать ваше имя, - вежливо проговорила она.

- С официальными представлениями можно подождать, - пробурчал Пелл. Он переводил взгляд темных непроницаемых глаз с Роланда на Миранду и обратно. А вот в словах агента есть резон.

- Что вы сделали с чудовищем перед этим? - спросила Имбресс. - Можете вы повторить это снова?

Пожилая женщина вздохнула и покачала головой.

- Дьявольский Огонь? Боюсь, от него мало проку. Выглядит впечатляюще и обжигает, пока горит, но это только на несколько мгновений. Несмотря на устрашающий вид, огонь не приносит реального вреда. Ну, до Принятия Обета... это была бы другая история. Друзем помнит, каким был раньше Дьявольский Огонь. Его попытки сбить пламя были скорее реакцией на воспоминание, чем на реальность.

Внезапно Марвик вскрикнул, и все повернулись к пролому в стене. Пальцы Друзема опять осторожно проникли в башню - он явно не имел желания получить еще один удар мечом - и вцепились в каменную стену, крепко сжав один из гранитных блоков. Затем тварь напряглась и с оглушительным треском выдернула огромный камень. В руке Друзема он напоминал простой кирпич.

- Заканчивает то, что начал много веков назад, - пробурчал Пелл, снова поднимая топор.

Рука Друзема исчезла, и через мгновение все услышали грохот, с которым рухнул небрежно отброшенный в сторону гранитный блок. Друзем вновь всунул руку и выдернул следующий блок.

Марвик посмотрел на потолок над головой.

- Что ж, из этого получится весьма величественный мавзолей.

Пелл нахмурился и, держа топор наготове, сделал шаг вперед, но Роланд схватил лесника за плечо. Пелл мрачно взглянул на руку дворянина, но Роланд не выпустил его.

- Мы могли атаковать его здесь, - объяснил Роланд, - потому что ему было не дотянуться до нас. А если мы рискнем оказаться там, где он сможет нас достать, мы обречены, особенно в ограниченном пространстве. Ему потребуется всего лишь взмахнуть рукой из стороны в сторону, и он размажет нас по стенам.

- Вы предлагаете позволить ему обрушить крышу нам на головы? - спросил Пелл.

- Я не думаю, что он пытается сделать именно это, - тихо сказала Миранда.

Все повернулись к маленькой женщине.

- Я полагаю, никто из вас не знает языка, на котором говорит Друзем, начала она, не понимая, почему лицо Пелла потемнело при этом замечании. - Но то, что он сказал, очень важно. До сегодняшнего вечера я сама рассмеялась бы над предположением, будто Друзем - или любая другая из громадных тварей мог пережить Принятие Обета. Рассказывают, что самые сильные из них бежали во время Опустошения, и потому их не убили, но после Принятия Обета магия, от которой зависела их жизнь, почти иссякла, осталась лишь тонкая струйка. Я полагаю, можно сказать, что они вымерли от голода.

- Это создание вряд ли похоже на голодающего, - пробормотал Брент.

Да, но тем не менее оно почти умирает с голоду, - ответила Миранда. Оно говорило о жажде душ. Легенды гласят, что Друзем питается человеческими душами. То, что покидает наше тело после смерти, и есть пища этой твари. Ослабев после Принятия Обета, Друзем, должно быть, залег здесь абсолютно беспомощный на долгие годы, над ним выросла трава, пока что-то - понятия не имею, что - не пробудило его.

- Душа Лэца, - прошептала Имбресс с ужасом.

- Одна душа? - переспросила Миранда. - Ну, этого вряд ли хватило бы для него после такой долгой спячки. Друзем ослаб и ужасно голоден. Он не может позволить себе похоронить нас под этой башней. Друзему нужна наша кровь.

Стены башни застонали, когда был вырван еще один гранитный блок.

- Тогда почему он делает все, чтобы обрушить башню? - поинтересовался Марвик.

Волшебница покачала головой.

- Он вовсе не пытается обрушить башню Хап-пара. Он просто расширяет дверь, чтобы попасть внутрь.

Секунду все молчали, обдумывая предположение Миранды. Теперь они заметили, что Друзем работает весьма аккуратно. Он вынул несколько рядов камней высотой в три блока. Теперь проем в стене стал шириной футов двенадцать и примерно такой же высоты - почти достаточный для того, чтобы Друзем мог вползти внутрь. Словно подтверждая их худшие страхи, тварь наклонилась и засунула огромную голову в проем. Его зловонное дыхание быстро наполнило помещение.

- Да, - сказал Друзем своим странно негромким голосом. - Вы пахнете страхом. В том, другом веке люди не пахли таким ужасом.

Затем он ухмыльнулся, показывая зубы, похожие на сталактиты, и убрал голову.

Каладор осматривал башню в поисках другого выхода.

- Похоже, единственный путь для нас - это наверх. Если тварь воздержится от того, чтобы обрушить башню, крыша станет самым удобным местом для обороны.

Они взглянули на лестницу, спиралью уходившую к маленькому клочку неба, откуда сквозь люк на крыше на них смотрели неправдоподобно далекие звезды. В том месте, где они стояли, лестница уже поднялась футов на двадцать и была вне досягаемости. Чтобы попасть на первые ступени, им придется рискнуть подойти к Друзему, поскольку они начинались в футе от входа в башню.

- Смотрите на меня, - прошептал Брент.

Он сунул меч в ножны и повернулся к подножию лестницы. Затем, раскинув руки в стороны, медленно пошел по выложенному камнями полу, осторожно ставя каждый раз ногу и не наступая на пятки. Когда он был на полпути, Марвик улыбнулся и пошел за ним. За несколько секунд оба мужчины достигли лестницы, не издав ни звука, который мог бы услышать Друзем. Имбресс кивнула и двинулась следом, за ней Кэллом Пелл. Лесничий привык бесшумно передвигаться по Улторну, и для него преодолеть этот короткий путь не представляло труда. Они присоединились к Бренту и Марвику и стали тихо подниматься по лестнице.

Больше всего Пелл беспокоился о Каладоре, хотя сам не понимал, какого черта он переживает из-за треклятого чалдианского дворянина. Старого воина покрывало такое количество железа, что из него можно было выковать церковный колокол, и Пелл решил, что когда бывший министр двинется, его броня загремит ничуть не тише. Но стальные доспехи, защищавшие грудь и спину Каладора, состояли всего из нескольких частей, которые соединялись крепкими кожаными ремнями. Они не звякали на каждом шагу, как кольчуга, и Роланд пересек половину помещения благополучно. Миранда шла рядом, держа мужа за руку. Затем Каладор остановился, глядя, как Друзем вцепился в следующий блок. Наконец в облаке цементной пыли огромный камень вылетел из стены, и одновременно с раздавшимся грохотом Каладоры бросились к лестнице.

Остался только Харнор, который стоял с мечом в руке и, побелев, смотрел на Друзема, вновь принявшегося за свою работу.

- Чего он ждет? - прошептал Брент на ухо Марвику.

Вор пожал плечами. Еще один-два блока, и чудовище сможет заползти внутрь. У Харнора не было никаких причин ждать. Но Марвик понимал, что дело не в причинах. Глядя, как чудовищные пальцы Друзема обхватывают следующий камень, он прекрасно понимал, что пригвоздило Харнора к месту - болезненная, ничем не объяснимая пустота в груди, когда ты смотришь на что-то, чего просто не бывает, да и быть не может.

Друзем выдернул еще один камень, и Харнор метнулся вперед, гулко топая по каменному полу башни. Монстр мгновенно отпустил гранитный блок и резко выбросил руку вперед. Харнор отскочил, оцарапав мечом костяшку пальца чудовища, и кинулся к лестнице. Друзем бесстрашно запустил всю руку в башню и начал водить ею по полу. Не найдя никого, рука отдернулась и принялась ощупывать стену башни, постепенно приближаясь к лестнице.

- Наверх! - закричал Брент, и то, что до сих пор было тихим осторожным подъемом, превратилось в бешеный бег по узкой лестнице. Харнор едва успел вскарабкаться на первую лестничную площадку, когда пальцы Друзема заскользили по нижним ступеням.

Разочарованный, Друзем убрал руку и ухватился за блок, который собирался выдернуть раньше. Затем быстро вырвал находившийся прямо под ним.

- Скорее! - крикнул Пелл, уже добравшийся до второй лестничной площадки, по-прежнему отстающему Харнору.

Теперь в проломе появились обе руки Друзема, а затем и голова чудовища. Его ноздри раздувались в предвкушении.

- Вы так сладко пахнете, - бурчал Друзем. Его рука взметнулась вверх на двадцать футов, но Харнор, который только что добрался до второй площадки, все-таки оставался на несколько ступенек выше. Раздраженно тряся огромной косматой головой, Друзем начал вползать через отверстие кверху брюхом, помогая себе при этом ногами. Ему пришлось прижать подбородок к груди, чтобы протиснуться через дыру. Затем, оттолкнувшись от пола, монстр сумел принять сидячее положение, причем его ноги, подобные стволам, тоже пролезли в башню.

- Скорее! - крикнула запыхавшаяся Имбресс, увидев, что Харнор все еще позади всех, только на четвертой из восьми лестничных площадок. Она, Пелл, Марвик и Брент были уже в нескольких ступенях от люка. Каладоры отставали от них не более чем на пятнадцать футов.

Медленно и неуклюже Друзем встал на ноги. Теперь его голова находилась вровень с четвертой площадкой. Харнор уже почти достиг пятой, но все равно монстр мог с легкостью дотянуться до него. Однако плечи Друзема почти касались башни, оставались свободными всего по несколько ярдов с каждой стороны, и ему было трудно быстро поднять руки над головой, поскольку приходилось прижиматься спиной к древней стене, чтобы хватило места.

Но когда шаги Харнора отчетливо зазвучали по камню, одна из рук Друзема все-таки взметнулась вверх.

Харнор плашмя рухнул на ступени, надеясь проскользнуть под рукой Друзема, но огромная ладонь чудовища так и не опустилась для удара. Что-то большое упало сверху, ударив монстра по пальцам, а потом с громким металлическим звоном покатилось по каменному полу. Когда Харнор вновь поднялся на ноги и устремился вверх по лестнице, он увидел, что каким-то образом лорд Каладор ухитрился бросить свой доспех.

Агент сейчас ничего не чувствовал, даже ног, хотя они двигались, поскольку ступеньки лестницы вихрем летели назад. И опять он увидел, как резко поднялась чудовищная, с вытянутыми когтями рука Друзема... но остановилась несколькими футами ниже, не дотянувшись до него. Харнор находился в безопасности.

Роланд помог Миранде выбраться наружу сквозь люк в потолке, затем сам последовал за ней. Через несколько мгновений на крыше появился Харнор и упал на колени, хватая ртом воздух.

- Ну, - обратился ко всем присутствующим Брент, - это нам удалось. Что теперь?

Они огляделись. Крыша башни находилась на одном уровне с кронами деревьев. Ночь была ясной, и луна освещала многие мили листьев, трепетавших на ветру, а также черно-зеленое, словно нарисованное штрихами, поле. Единственным просветом в бесконечной листве была поляна вокруг башни и тонкая лента реки Лесная Кровь. Река прорезала Улторн и, изгибаясь к западу, исчезала из виду.

А внизу, сквозь отверстие в крыше, они видели Друзема, спокойно стоявшего на каменном полу башни, подобно человеку, оказавшемуся на дне колодца и ожидающему, когда ему сбросят веревку.

- Тупик, - тихо сказала Имбресс.

- Я бы не был в этом так уверен, - пробормотал Пелл, глядя на тварь внизу.

- Как вы думаете, у него хватит терпения? - спросил Марвик, опускаясь на колени у края люка.

- Он ждал веками от одной трапезы до другой, - напомнил Пелл. Полагаю, еще несколько часов не причинят ему ощутимого неудобства.

Но Друзем не собирался ждать. Ощупав стену руками, он обхватил пальцами прочный карниз у четвертой площадки. Затем, прижавшись спиной к стене башни и найдя опору для пальцев ног на нижних ступеньках, он поднялся на десять футов вверх по стене, как человек, ползущий внутри каминной трубы. Брент с мрачным видом достал меч. Один за другим остальные последовали его примеру.

Лестничные площадки оказались для Друзема теми прочными выступами, за которые он мог уцепиться или поставить на них ногу, и уже через несколько мгновений голова чудовища оказалась в нескольких ярдах от крыши башни. Друзем уперся вытянутой левой рукой в стену, чтобы помочь себе сохранить равновесие. Раны на пальцах руки, нанесенные Пеллом и Каладором, кровоточили, пачкая древние стены башни. Чудовище вытянуло вверх правую руку и покачало ею, ощутив приток свежего воздуха и определив его направление. Все попятились, когда из люка показалась сначала кисть, затем предплечье, и вдруг сокрушительный удар сотряс крышу башни, все пошатнулись, едва не упав на гладкие камни.

- Рог! - воскликнул Пелл. - Этот кривой рог, который растет у него из локтя, никогда не пройдет в люк.

Это действительно было так, и поскольку локтевой сустав не прошел в отверстие, показавшаяся часть руки Друзема только и могла торчать на десять футов над крышей. Рука заполнила весь люк, поэтому монстр мог двигать ею исключительно вверх или вниз.

- Утоли свою жажду этим! - заорал Пелл на древнем диалекте, которым пользовался Друзем, и прыгнул вперед. Держа топор обеими руками, он нанес богатырский удар по руке твари.

Следом за ним поднял оружие Каладор, чей огромный меч глубоко врезался в темно-фиолетовую кожу Друзема. А затем все остальные, кроме Миранды, столпились вокруг торчащей руки, и лезвия их мечей и кинжалов засверкали в лунном свете. К своему немалому удивлению, Брент обнаружил, что его меч с трудом разрубил жесткую шкуру твари, а затем отскочил назад, как от сырого древесного корня, и вообще больше всего это напоминало рубку дров. Бывший шпион мог только удивляться огромной силе ударов Пелла и Каладора. Когда топор лесничего опустился снова, Друзем взвыл от боли и выдернул руку из отверстия.

На морщинистом лице Каладора появилась мрачная улыбка.

- Он поймет, что здесь не легкая добыча, - заметил старый генерал.

Но Друзем колебался недолго, и вскоре рука опять показалась в отверстии, на этот раз он двигался гораздо быстрее, чем раньше. Град камней вылетел наружу, когда загнутый рог расколол гранит, который вначале удержал его внизу. Скользкий от крови твари пол поехал под ногами, и Брент с трудом сохранил равновесие. Краем глаза он увидел, как упали Харнор, Пелл и Роланд. А затем Друзем согнул руку и начал шарить по крыше башни в поисках жертвы.

Огромная рука почти коснулась Брента, но бывший шпион ловко перепрыгнул через нее. Однако, обернувшись посмотреть, куда она движется, Брент увидел, что пальцы Друзема зацепили спину Харнора. Агент откатился в сторону, но монстр успел зажать в кулаке его голову. Брент прыгнул вперед, нанося удары мечом по руке чудовища, но несмотря на выступившую кровь, оно не ослабило хватки. Друзем уже выпрямил руку, собираясь уволочь свою добычу в башню...

- Нет! - закричала Имбресс, но ее кинжал мог только поцарапать жесткую шкуру твари.

Рука начала опускаться... и тут же резко остановилась, еще один страшный удар сотряс крышу. На этот раз рог Друзема застрял с внешней стороны крыши, и он никак не мог изогнуть локоть так, чтобы проскользнуть назад в проделанную дыру.

Вместо того чтобы снова попытаться протащить руку, Друзем просто ударил своим огромным запястьем по каменному полу, Харнор полетел через всю крышу и тряпичной куклой упал на гранит.

- Он отпустил его! - закричала Имбресс и бросилась к товарищу, но Марвик грубо схватил ее за плечи и развернул, он успел заметить то, чего еще не увидела она: тело Харнора лежало на крыше, но голова человека осталась в сомкнутом кулаке Друзема.

- Да, - пробормотал монстр из недр башни, - такой же сладкий, как самый первый.

А затем, как будто возникла необходимость в подтверждении этого факта, Друзем медленно вытянул указательный палец, направив его в небо.

Пелл бросился вперед, топор со свистом описал огромную дугу, но он вонзился не как прежде в плотную мясистую часть руки чудовища. Теперь удар поразил кисть монстра. Резкий звук раздался в ночном воздухе, как будто лопнула тетива гигантского лука, и где-то внизу Друзем завыл от боли в перерубленной связке.

Поняв стратегию Пелла, Каладор прыгнул к противоположной стороне руки Друзема и нанес сокрушительный удар, его меч не меньше чем на фут ушел в глубь запястья монстра. Теперь Друзем отчаянно пытался выдернуть руку, но рог в локтевом суставе зацепился за низкий каменный парапет башни. А затем двое мужчин ударили одновременно, топор и меч рубили плоть, кровь текла рекой, и наконец с оглушительным звоном клинок и лезвие встретились в середине запястья Друзема. Медленно, как падающее дерево, кисть руки монстра опустилась на камень крыши, она все еще была сжата в кулак, если не считать вытянутого вперед указательного пальца. Черная кровь фонтаном хлынула из перерубленной артерии, Друзем из последних сил рванул локоть вниз, и его рука провалилась в отверстие в каменном полу.

А затем вся башня содрогнулась - монстр потерял равновесие и упал на землю. На секунду им показалось, что этот удар разрушит-таки башню Хаппара, превратит ее в руины, подобные тем, что остались от замка, но толчки быстро прекратились. Люди стояли на крыше в ошеломленном молчании.

- Вы убили его, - сказала Имбресс через минуту, слишком измученная, чтобы придать своим словам хоть какую-то эмоциональную окраску - ликование, облегчение, горе.

- Мышка говорит - нет.

Все подняли глаза, не расслышав, что именно тихо проговорила Миранда. Но затем Брент ощутил предательские вибрации. Он глянул в заметно расширившуюся дыру, но внизу было черным-черно. Затем, перегнувшись через парапет, он увидел, как Друзем выползает из башни. Окровавленный обрубок он крепко держал левой рукой, как будто пытаясь остановить кровь. Тварь медленно поднялась на ноги, секунду покачавшись, прежде чем обрести равновесие. А затем побрела к лесу.

- Он убегает, - не поверил своим глазам Марвик.

Но шагов через десять монстр остановился и снова повернул к башне. Друзем раскрыл пасть и издал чудовищный нечленораздельный рев - вопль векового голода, обиды и боли. Неуклюжей рысью тварь припустила обратно к башне и врезалась правым плечом в древние камни Хаппар Фолли. Крыша подпрыгнула от такого удара, и люди рухнули на гранитные плиты. Казалось, будто камни медленно поворачиваются под ними.

Брент первым поднялся на ноги, в голове пульсировала боль, колени дрожали. Кто-то вскрикнул, нет, это опять крик совы, понял он. Сова бешено кричала, кружа над обреченной башней.

- Она сейчас рухнет! - заорал Брент. - Скорее к лестнице!

Он уже видел, как Друзем готовится к следующему - и, возможно, последнему - удару.

- Только не к лестнице, - твердо сказала Миранда своим негромким голосом. - Нас моментально сбросит вниз.

Женщина решительно подошла к парапету.

- Мышка говорит, надо лететь. - Больше не добавив ни слова, она разбежалась и перепрыгнула через парапет.

Вместо ужасного звука удара о землю, который ожидал услышать Брент через несколько секунд, до его ушей донесся треск ломающихся веток и шелест листвы. Он уже забыл о двух огромных черных дубах, стоявших между башней и рекой. Их широкие ветки всего на несколько футов не доходили до стен башни.

- Миранда! - завопил Роланд и, не раздумывая ни секунды, прыгнул вслед за женой. Марвику хватило только одного взгляда на Друзема, готовившегося к удару, чтобы аккуратно шагнуть вслед за ними.

Пелл, Брент и Имбресс стояли на противоположной стороне крыши, ближе к восточному дубу. Здесь надо было совершить более длинный прыжок, но Имбресс не колебалась, ее тело взмыло в воздух, она упала в объятия древнего дуба и скрылась в листве. Когда Друзем рванулся вперед, Пелл прыгнул через парапет. Его крупное тело быстро пролетело через тонкие веточки на верхушке дуба, и Брент потерял его из виду.

Друзему оставался только один шаг.

Брент пришел в движение только секундой раньше, чем монстр налетел на башню. Широкая каменная крыша поехала вперед, когда Брент уже взлетел над парапетом и мирно парил в воздухе, пока не ударился о дерево. Ветки больно хлестнули его по лицу, сучья швырнули тело сперва в одну сторону, затем в другую. Удары, получаемые от дуба, сопровождались мучительным стоном сдвигаемых камней, и Бренту казалось, будто не только он падает, ломая ветви дерева, но и огромные гранитные глыбы пробиваются сквозь листву, круша толстые ветки, нанося раны стволу.

А затем раздался оглушительный треск, более резкий, чем все, что было до этого. Мир тошнотворно закружился под ним, и Брент начал падать с дерева, ничего не ощущая, а затем погрузился в холодные бешеные воды реки Лесная Кровь.

11

Был один из тех славных весенних дней, когда человеку хотелось жить вечно. Во всяком случае, так думал доктор Парди, принуждая лошадь идти медленным шагом. Скоро ему придется вернуться назад в свой кабинет, но небо было слишком синим, чтобы сидеть в четырех стенах. Лучше слегка задержаться по дороге домой - всего на несколько минут - и поработать интенсивнее остаток дня.

"До чего же скверно Карну Элиандо, - думал Парди. - Торчать в помещении в такой день". Доктор возвращался из поместья Каррельяна. В ту ночь, когда случилась трагедия, Каррельян настоял, чтобы Парди навещал Карна каждую неделю. В тот же день Брент отправился в какую-то поездку (Парди недоумевал: надо быть совершенно бесчувственным, чтобы бросить друга одного в таком несчастье) и хотел быть уверенным, что Карн не останется без врачебного присмотра. Этот жест являлся абсолютно бессмысленным, и доктор это прекрасно знал. Карн Элиандо был прочен и крепок, как бык, если не считать того, что его ноги больше никогда не будут ходить. Парди вздохнул. Очень скоро Карн откажется от этих повторяющихся бесполезных визитов, которые только напоминали человеку о его увечье.

С некоторым сожалением доктор повернул лошадь на обсаженную деревьями улицу, которая через три квартала приведет его в кабинет. "К пациентам, мрачно подумал он. - К работе".

- Вот один из них! - завопил кто-то. Парди посмотрел вниз и увидел лавочника, вышедшего из-за своего прилавка с овощами. Его обширный живот был прикрыт зеленым фартуком. Когда он указал на доктора, его губы искривились от отвращения, с каким обычно смотрят на таракана. Парди не знал имени зеленщика, но почти каждую неделю покупал у него фрукты. Сбитый с толку, доктор обернулся, ожидая увидеть за своей спиной какую-то сомнительную фигуру, на которую и показывал лавочник.

- Один из этих обманщиков, пачкающих людям мозги! - продолжал вопить зеленщик.

При этом несколько ближайших пешеходов остановились поглазеть на разгорающийся скандал.

- Обманщиков, пачкающих мозги? - переспросил искренне удивленный Парди. Он растопырил пальцы, требуя жестом дальнейших объяснений, и с изумлением увидел, что зеленщик попятился.

- Эй, не вздумайте пробовать на мне свои колдовские штучки!

- Колдовские?

Тут он начал понимать, что имел в виду этот человек. По городу всю неделю в изобилии циркулировали какие-то странные слухи, сплетни и истории. Некоторые были опубликованы в газетах, другие просто передавались из уст в уста, распространяясь, как лесной пожар. Одна из этих историй касалась выборов премьер-министра более чем двадцатилетней давности. Ежедневная газета Прандиса получила свидетельство того, что группа волшебников повлияла на умы избирателей в пользу Кермана Эша. Парди достаточно знал о магии, чтобы воспринять подобное сообщение как очередную газетную утку. В статье дело намеренно представлялось так, будто волшебникам ничего не стоит изменить мнение человека, нужно всего лишь щелкнуть пальцами. Даже до Принятия Обета такие эксперименты с сознанием являлись неимоверно сложными, недоступными никому, кроме самых могущественных магов. А теперь, по мнению Парди, вряд ли вообще какой-нибудь волшебник может сделать больше, чем навести кого-то на мысль, заставить задуматься над предположением - ну, возможно, вселить сомнения в нескольких нерешительных избирателей, но не более того. Помимо этого, в статье сообщалось, что якобы Эш пообещал волшебникам в обмен на их помощь создать Национальный отдел таинственного (так высокопарно он окрестил существовавший испокон веков орден магов), сделать его правительственным органом и назначить его главу министром магии - эта должность была учреждена много веков назад, когда люди еще слишком хорошо помнили Опустошение, для того, чтобы контролировать деятельность волшебников. По крайней мере, так говорилось в статье.

Парди почесал в затылке и рассмеялся.

- Не стоит бояться никаких моих штучек, - ответил он, стараясь говорить спокойно и доброжелательно, как обычно это делал у постели больного. - Я вовсе не маг, просто...

- Лжец! - крикнул кто-то за его спиной. Парди повернулся и увидел госпожу Снет, свою старую пациентку. - Вы налагали на меня руки, и моя кожа стала прозрачной, как стекло, - продолжала старуха. - Я сама видела те части моего тела, которые Господь Бог сотворил сокрытыми от чьих-либо глаз. И вы засовывали в меня руки с помощью магии!

"И удалил опухоль, которая иначе убила бы тебя, глупая корова", подумал Парди, но не решился сказать это вслух.

- Ну, разумеется, - вместо этого ответил Парди все тем же успокаивающим тоном. Из ближайших окон стали высовываться головы, толпа росла. С каждой минутой из окрестных лавок выходило все больше людей посмотреть, что происходит. - Я ведь целитель.

- Целитель или волшебник - это все равно! Парди не узнал голоса того, кто это крикнул, но он понимал, что этот человек был отчасти прав. Целители тоже были в какой-то мере магами, их еще иногда называли малыми чародеями. Это были люди, обученные небольшому специализированному волшебству, чтобы выполнять конкретную работу, - целители, травники, шептуны. Они могли ощущать потоки свободной магии, могли даже преобразовывать ее, но только вполне определенным способом для вполне определенной цели - лечить болезни. Но он-то не был волшебником. Черт побери, он даже не состоял в ордене магов.

- Это просто смехотворно, - фыркнул Парди. - То, о чем вы говорите, произошло тогда, когда я был ребенком. Нечего ворошить прошлое...

Вдруг зеленщик взвизгнул и упал на колени, сжимая голову руками. "Этому человеку явно нужна моя профессиональная помощь", - хмурясь, подумал Парди.

- Он это делает! - завизжал лавочник и замахал руками, как будто отбиваясь от невидимого нападения. - Я чувствую его внутри черепа! Вон, прочь из моего мозга!

Доктор Парди не успел понять, безумен ли зеленщик или просто лжет, как толпа уже стащила его с лошади.

Ни вековые традиции, ни темперамент Орбиса Тейла не позволяли ему выпустить ситуацию из-под контроля, но даже его хватки оказалось недостаточно, чтобы справиться с событиями последних нескольких дней. С убийствами, переворотами в Совете и непрерывными требованиями Пейла начать войну - у Тейла и так хватало проблем. Но вся эта история с выборами...

Не в первый раз Тейл проклял своего предшественника, Абриниуса Лофта, который вполне заслужил смерть от кинжала убийцы. Два десятилетия назад Орбис Тейл только-только получил право стать членом ордена магов, но уже тогда он прекрасно понимал, что орден не должен портить свою репутацию, связываясь с тайной и совершенно незаконной процедурой "промывания мозгов" населению. Больше всего его раздражал тот факт, что Лофт, должно быть, считал свою сделку с Керманом Эшем весьма удачной - приобретение места в Совете в обмен на использование внушения магов во время выборов Эша. Любой приличный волшебник - даже такой негодяй, как Лофт, - прекрасно понимал: внушение может только укрепить тенденции, которые уже наметились. Тот, кто хочет голосовать против Эша, не станет голосовать за него, и таким образом Лофт получит все в обмен на ничто.

Или так думал сам Лофт. В своем стремлении пробиться к власти тогдашний глава ордена не брал в расчет простой факт: нужны века, пока исчезнет тот ужас перед волшебниками, который вселило в сердца людей Опустошение. Даже после Принятия Обета, которое оставило магам чуть-чуть больше, чем смутную тень их прежних возможностей, этот страх не исчез - он спал, но готов был пробудиться к жизни по первому зову, прозвучавшему даже шепотом. А сообщение о том, что волшебники повлияли на результат самых важных выборов в стране... Это уже не шепот, это исступленный крик.

Тейл выяснил, откуда взялась эта информация - похоже, источник нынешних неприятностей оказался тот же, что и многих недавно произошедших в столице беспорядков. Галатин Хазард опубликовал свои досье, и эта информация потрясла Прандис до основания. Но одно дело - знать источник беспорядков, другое - понять, что с этим делать. Однажды обнародованную информацию нельзя снова запрятать в папки, как загнать в бутылку выпущенного из нее джинна.

Последние несколько дней Тейл неустанно работал, пытаясь удержать в определенных границах колебания общественного мнения. С одной стороны его осаждали союзники в правительстве, которые считали, что их предали; с другой - на него давили члены ордена, от мелких волш