/ / Language: Русский / Genre:sf_action, sf_space / Series: Землянин

Шаг к звездам

Роман Злотников

Древние говорили: самый долгий путь начинается с одного шага. Землянин Ник, волей судьбы заброшенный в чужой мир за многие тысячи световых лет от родной планеты, мог бы добавить к этому: но для того, чтобы сделать этот шаг, нужно осознавать, во имя чего ты его делаешь. Ведь человек может все. Действительно все. Все, что он осознал своей целью. Сколь бы грандиозной, неосуществимой, фантастической она ни казалась…

Роман Злотников

ШАГ К ЗВЕЗДАМ

Пролог

— Профессор?

— Да, Энжени?

— Из приемного холла сообщают, что к вам прибыли гости.

Нейшел нахмурился. Он никого сегодня не ждал. Но тут в его сети замигала иконка входящего сообщения. Профессор кликнул по ней, прочитал и расплылся в улыбке:

— Это не гости, Энжени, это пациенты. То есть… я надеюсь, что это пациенты. Много их там?

— Восемь человек.

— Отлично! Проводи их в мой кабинет.

Гости появились через десять минут. Профессор встретил их стоя, опершись одной рукой на свой огромный стол и подбоченясь другой.

— Ну-с, молодой человек, и что привело вас на Сигари на этот раз?

— Я вижу, проф, вы сразу догадались, кто это желает вас лицезреть, — улыбнулся Ник и, шагнув вперед, уважительно пожал протянутую руку. — Рад вас видеть.

— Ну, еще бы не догадался — за все время существования этой клиники только один пациент назвал меня этим смешным словом! — расхохотался Нейшел, не ограничившись рукопожатием и крепко обняв своего бывшего пациента. Потом сделал шаг назад и приглашающим жестом указал на зону отдыха, в которой имелось несколько диванов: — Прошу вас, присаживайтесь.

После того как все расселись, профессор ожидающе уставился на Ника, намекая, что готов внимательно выслушать его нужды и чаяния. Но тот начал не с них:

— Я слышал, проф, что у вас некоторые проблемы?

— Ну… я бы не назвал это проблемами, — поморщился Нейшел. — Скорее происками завистников, которые не могут самостоятельно создать ничего значимого и самоутверждаются с помощью злобных, но бессильных нападок на талантливых и успешных.

— Хм, судя по тому, что я сумел узнать, не очень-то и бессильных, проф, — покачал головой Ник. — В прессе ходят слухи, что вам приостановили действие лицензии на установку наносетей и имплантов.

— Это — глупость, которая будет исправлена в ближайшее время, — быстро отозвался профессор.

— Даже если это так, данный факт показывает немалый потенциал ваших противников. Не так ли? — примиряющее улыбнулся Ник. — К тому же я совершенно не собираюсь терзать ваши нервы перечислением свалившихся на вас бед и нудными рассуждениями насчет того, насколько они справедливы либо, наоборот, несправедливы, попутно прикидывая шансы того, удастся ли вам вывернуться и с какими потерями. Наоборот, я собираюсь вам помочь.

Нейшел окинул его заинтересованным взглядом:

— И каким же образом?

— О, самым простым. Вы же, конечно, уже о нем догадались.

— Ну, если вопрос в базах — я в вашем распоряжении, но с остальным… — профессор развел руками, — пока я не добьюсь возобновления моей лицензии…

— Насколько я смог узнать, у вас приостановлена местная лицензия, — мягко улыбнулся Ник. — А среди нас нет ни одного гражданина Сигари.

— Международная лицензия при прекращении действия местной приостанавливается автоматически.

— Кто вам такое сказал? — очень натурально удивился Ник.

Профессор удивленно уставился на него:

— Но… как же… это же общепринятая практика!

Землянин рассмеялся:

— Ну да, так все и думают. Вот только никто и никогда не влезал в юридический механизм данного действия. А он, уважаемый профессор, не предусматривает никакой автоматики. Причем это принципиальный вопрос. Любое действие международных юридических процедур должно быть инициировано только частным или юридическим лицом, которое при этом берет на себя полную ответственность за все последствия разбирательства и становится полноправным участником процесса. Со всеми вытекающими, так сказать. Это сделано специально, чтобы мелкие местные дрязги не захлестнули межпланетные правовые структуры… Но, по имеющейся у меня информации, никто пока не взял на себя подобную ответственность.

Профессор молчал долго. Очень долго, похоже, все время молчания лазая по Сети и проверяя слова Ника, а затем зло прорычал:

— И за что только я плачу деньги «Сиссен и партерам»?!

Ник усмехнулся:

— Ну не стоит так уж расстраиваться, проф. В конце концов, пока все ваши юридические проблемы лежали исключительно в сфере местного законодательства. Вследствие чего ваши адвокаты на нем и сосредоточились. Да и международная лицензия дает право работать только с гражданами других государств, находящимися за пределами местной юрисдикции. А таковые, как мне кажется, до нашего появления здесь у входа в вашу клинику явно не толпились. Или я не прав?

Нейшел насупился, окинул землянина возмущенным взглядом, а затем… ожидаемо расхохотался. Ник за время прошлого пребывания в клинике успел изучить профа достаточно, чтобы предполагать именно такую реакцию на свои слова.

— Что ж, признаю, в этом ты прав. Но я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не сомневаться, что ты попытаешься извлечь для себя максимум возможного из сложившейся ситуации.

— Не без этого, проф, не без этого. Но сами вспомните, когда мы в прошлый раз договорились о сотрудничестве, это пошло на пользу и вам тоже.

Нейшел ненадолго задумался, но потом наклонил голову, выражая согласие.

— Итак, что я предлагаю, — перешел к конкретике Ник. — К сожалению, по основному вашему профилю у нас для вас работы нет — наносети у всех уже установлены. А вот по имплантам мы в ваших услугах очень заинтересованы. Причем именно в ваших, поскольку у нас есть некоторый дефицит времени и мы надеемся уменьшить его с помощью ваших методик одновременной установки нескольких имплантов.

Профессор усмехнулся:

— Ну, это-то понятно, но почему ты так открыто об этом сказал? Не похоже на тебя, Ник.

— Чем?

— Ты подставляешься и даешь мне возможность задрать цену. Методика одновременной установки нескольких имплантов как раз и является причиной наезда на меня и приостановления действия моей лицензии. Так что на данный момент она является предметом экспертного разбирательства и недоступна никакой клинике как на Сигари, так и где бы то ни было еще. И в моей тоже… как считалось, пока ты не обратил внимание на этот юридический казус. Но, после того как ты его отыскал, я способен предоставить тебе требуемую услугу, а вот другие — нет. Во всяком случае, пока не закончится разбирательство и с этой технологии не снимут планетарный запрет. То есть на данный момент у тебя нет никаких других вариантов кроме меня.

Теперь усмехнулся Ник:

— Ну, на самом деле — есть, потому что вы, проф, делаете ту же ошибку, что и ваши неприятели: зацикливаетесь только на вашей планете. На Сигари — это да, тут вы все правильно разложили, вариантов нет, а вот вообще… — Он пожал плечами и, заметив, что профессор досадливо нахмурил брови, махнул рукой: — Да не расстраивайтесь так, проф, все в порядке. Если бы я не собирался достигнуть с вами соглашения и, более того, если бы я не был уверен, что мы точно его с вами достигнем, то мы бы не явились к вам сюда такой толпой. Уверенность же моя построена на том, что мы с вами снова сработаем взаимовыгодно. Насколько я смог узнать, очередное слушание по вашему делу должно состояться через пару дней, или что-то изменилось?

— Нет, все точно, — согласно наклонил голову Нейшел.

— Ну, так вот, сами подумайте, насколько укрепятся ваши позиции, если перед… ну, или, в процессе слушаний, — о тактических деталях лучше поговорить с вашими адвокатами, — появится информация, что несколько иностранных граждан, принадлежащих к трем различным межпланетным объединениям, э-э-э… так сказать, ворвались в вашу клинику и потребовали немедленно предоставить им услуги как раз той технологии, которая и находится под разбирательством?

Нейшел ошарашенно замер, а затем оглушительно расхохотался:

— Ну, Ни-ик… ну ты и гад! Да Аншмэл бороду свою сожрет! Он уже давно мечтает вывести медицинский сектор Сигари на широкий международный рынок, но до сих пор все наши успехи на этом поприще — это оказание помощи транзитным пассажирам, — он восхищенно покачал головой. — Ну ладно, я понял, с ценой мы определимся, и она тебя удовлетворит, можешь не сомневаться. Перейдем к конкретике. У тебя есть список того, что вам надо?

— Конечно. Ловите.

Глаза профессора на минуту расфокусировались, а затем его взгляд вновь сосредоточился на Нике, но выражение его лица надо было видеть.

— Так вас… так вы… так это ж…

— Да, — ухмыльнулся Ник, — перед вами только первая партия.

Профессор покачал головой и восхищенно произнес:

— Я вижу, вы, молодой человек, с момента нашей последней встречи изрядно разбогатели.

Ник ухмыльнулся. Ну, еще бы, список усовершенствований команды тянул, по самым скромным расценкам, где-то на сто шестьдесят миллионов.

— Как я понимаю, это пока предварительная заявка. Детально будем определяться после углубленной диагностики и получения полной карты?

— Естественно, профессор, — согласно кивнул Ник.

— В таком случае, должен тебе сказать, что у меня будет что вам предложить помимо вашей заявки. За время твоих путешествий в далеких краях мы тут тоже, знаешь ли, на месте не стояли. Достаточно сказать, что теперь мы способны ставить одновременно не шесть, а восемь имплантов, причем сдвоенными так же может быть только одна пара, а все остальные — разными, — и Нейшел бросил на Ника горделивый взгляд. Тот отреагировал крайне уважительным выражением лица и… прикидками остатков финансовых резервов. Вроде должны вписаться, не всем же будем ставить максимальный комплект. — Ну ладно, с этим позже, — махнул рукой профессор. — Как у вас со временем?

— Да как сказать… — пожал плечами Ник. — Не то чтобы много, но… ни за какую методику ускорения я точно платить не буду, — он безмятежно улыбнулся профессору и вкрадчиво закончил: — Я думаю, вы согласитесь на то, чтобы она пошла нам бонусом за, так сказать, большой объем заказа. Поскольку я не сомневаюсь, что вы, проф, с вашим талантом бизнесмена раскрутите меня еще на десяток-полтора миллионов.

Нейшел снова расхохотался:

— Нет, все-таки я ни разу не встречал более наглого клиента! Так раскручивать человека на скидки и бонусы, чтобы он сам еще и считал бы себя прожженным торгашом — это надо уметь… — он вскочил на ноги. — Ну что ж, раз со временем у вас не так уж и свободно, я предлагаю уже сегодня начать диагностику.

В этот момент дверь кабинета открылась и в проеме двери появилась секретарь профессора.

— Энжени, напоите наших гостей кассили и передайте на руки Трембиньяну. Я его уже вызвал. Пусть он расселит их по палатам. А я пока займусь подготовкой капсул. И… вызовите этих живоглотов из «Таинбрери карниванион». Нам потребуется установить еще не менее… — профессор на мгновение задумался, а затем решительно рубанул воздух ладонью, — двадцати пяти капсул!

Глава 1

— На глиссаде…

— Принял.

Ник извернулся и бросил взгляд за спину. Новый «Паучок» очень слабо напоминал старый: лузитанский бот был больше сарвонского и имел намного более мощную энергетику и двигатели, а про степень конструкторского совершенства и говорить нечего. Несмотря на то что лузитанец превышал размерами своего сарвонсокого собрата всего в полтора раза, площадь внутренних помещений у него была больше в два раза, а внутренний объем — почти в три. Нет, если бы это был боевой корабль, то, скорее всего, дополнительные объемы прочного корпуса пошли бы на размещение большего количества вооружения, систем защиты и накопителей. Но вследствие того, что чаще всего главной задачей этих маленьких внутрисистемных кораблей была эвакуация оборудования и людей с параллельным оказанием им в процессе этой самой эвакуации медицинской помощи, для спасбота одной из основных характеристик являлись именно внутренние площади и объемы. Взяв это в расчет, конструкторы расположили двигатели и остальные системы корабля так, чтобы добиться именно максимально возможных, при имеющихся линейных размерах, площади и объема. Впрочем, Нику со Страшилой особого комфорта эти дополнительные кубометры не добавили, поскольку сейчас внутренние объемы лузитанского спасбота, являвшегося основой нового «Паучка», были плотно забиты всякой мутью — искинами, ремдроидами, кбк-ядрами, расходниками и всем таким прочим. Так что для жизни компаньонам оставалась только, можно сказать, «кукольная» каютка площадью четыре квадратных метра с встроенным санблоком, состоящим из туалета, умывальника и душа. Причем он был таким крошечным, что принимать душ приходилось сидя на закрытой крышке унитаза. Ну а после того, как в эту крохотность подселился еще и гра Ниопол…

— Замедление шесть-ноль.

— Принято.

Ник развернулся в обратную сторону и прикинул расстояние до того обломка, на котором был закреплен дешифрационный комплекс. В принципе, уже можно допрыгнуть, но землянин решил не рисковать. Случись что и — тю-тю, лететь ему часы и часы, потому что подключать прыжковый двигатель ранца в радиусе непосредственной обороны лузитанского корабля… легче просто застрелиться. Меньше нервотрепки — а результат тот же.

— Замедление пять-ноль.

— Принято.

Ник терпеливо висел на внешней обшивке бота, развлекаясь тем, что еще раз прокручивал в голове все те события, что предшествовали этому вылету…

Разгром боевой эскадры профсоюзно-криминальных авторитетов и гибель части их самих, причем как раз той, которая намеревалась действовать против Ника и Страшилы Трис наиболее жестко, очень сильно изменили ситуацию среди мусорщиков «Кокотки». Впрочем, и на всей остальной станции в целом. Так что все планы, которые Ник составил еще до отлета со станции к сарвонскому линкору, пришлось значительно корректировать. И, слава богу, что эти корректировки оказались не в сторону обострения, а, наоборот, в сторону значительного снижения напряженности в развитии ситуации. Так, сразу по прибытии нанятый Ником адвокат уведомил его по Сети, что все претензии, которые были выдвинуты в отношении их со Страшилой, к настоящему моменту удалось полностью снять. Часть вообще без последствий, ну а в отношении другой части удалось ограничиться всего лишь штрафами и минимальным наказанием типа общественного порицания. Так что в текущий момент нет ни единого основания к ограничению времени пребывания либо свободы передвижения компаньонов на станции «Кокотка». Поэтому вариант этакого экстремального, а то и силового решения насущных проблем, выражающегося, в частности, в том, что Ник собирался вступить в права владения кораблем, собираемым для него Уксом, замаскировав это действие под банальный угон, сейчас оказался неактуальным. Ибо теперь все, что планировалось, можно было сделать спокойно и вдумчиво. Так что Ник даже порадовался тому, что ему пришлось менять свои планы. Впрочем, во многом он решил действовать по уже разработанному шаблону, исключив только совсем уж полные крайности, ибо буквально задницей чуял всю шаткость их со Страшилой позиций. Ну да, сейчас все нормально, но кто может поручиться, что все и дальше останется нормальным, причем уже через пару-тройку дней.

Так что сразу после бурной и, считай, триумфальной встречи, которую устроили Нику и Страшиле мусорщики, землянин, вырвавшись наконец-таки из толпы, прямым ходом отправился к гра Треболи.

Владелец брокерской конторы встретил его на пороге своего кабинета, что было по всем местным, то есть конторским, меркам событием, выходящим из ряда вон.

— Рад видеть вас, уважаемый гра Ник. Польщен тем, что вы не забыли нас и лично посетили нашу контору.

— Ну что вы, гра, — Ник полыхнул улыбкой во все тридцать два зуба, — как я могу забыть своего учителя?

— И, тем не менее, я… да все мы рады, что в вас не ошиблись, и вы, как мы и ожидали, не только принесли нашей конторе немалую прибыль, но и прославили наш скромный коллектив, — упрямо, но все так же величественно наклонил голову хозяин брокерской конторы. — Прошу в мой кабинет, — и он сделал приглашающий жест. — Итак, что вас привело ко мне: дело или просто дружеское желание повидаться? — поинтересовался гра, устроившись за своим монументальным столом.

— И первое, и второе, гра Треболи, — ответил Ник, снова продемонстрировав свою фирменную улыбку. — Несмотря на то что я всегда очень тепло вспоминаю свою работу в дружной семье брокеров «Треболи», я всегда помню ваше наставление: «Дело — прежде всего», и потому вряд ли рискнул бы отвлекать вас во время торгов, не имея для вас солидного делового предложения.

— Ну, вам, гра Ник, это позволительно, — величественно улыбнулся хозяин брокерской конторы, — как я уже упоминал, вы, в некотором роде, наша звезда. Для многих наших клиентов дополнительным побудительным мотивом обратиться в нашу контору является как раз тот факт, что вы стажировались именно у нас. И хотя основные ваши таланты, как всем уже ясно, лежат вдали от сферы биржевой торговли, но все-таки и в этой области вы, так или иначе, отметились. И нам чрезвычайно лестно, что мы имеем к этому самое прямое отношение, — гра Треболи еще раз порадовал Ника величественной улыбкой, а затем резко посерьезнел: — Итак, я вас слушаю.

— Как вы, видимо, уже в курсе, мы с моим партнером в этот раз доставили нашу добычу в несколько, э-э, нестандартной комплектации.

— Да-да, я в курсе.

— Так вот, тем не менее, мы бы все равно хотели ее продать. Причем, как вы понимаете, за максимально возможную цену. Но в этом-то и заключается моя основная проблема: я в настоящий момент нахожусь в абсолютном цейтноте, поэтому у меня нет возможности лично заняться не только продажей доставленных систем и компонентов, но и даже подготовкой к этой продаже. Неудивительно, что у меня возникла мысль обратиться к лучшему профессионалу в этой области, которого я знаю.

На столь лестный комплимент гра Треболи практически никак не отреагировал. Лишь мелькнуло что-то в глубине глаз да чуть дрогнула бровь. Впрочем, возможно, и это Нику тоже показалось. Во всяком случае, когда гра заговорил, голос его был абсолютно спокоен:

— Хм, интересное предложение. Я могу посмотреть спецификации?

— Да, конечно, — кивнул Ник, одновременно скидывая владельцу брокерской конторы по Сети требуемые документы. Взгляд гра Треболи тут же расфокусировался. Впрочем, ненадолго. Уже через три минуты он снова уставился на Ника.

— Что ж, предложение весьма интересное. Вот только… гра Ник, оно не совсем соответствует стандартам. И я сомневаюсь, что мы сможем быстро найти поку…

— Гра Треболи, я все прекрасно понимаю, — мягко прервал его Ник, — более того, я согласен выступить в этой сделке только как заказчик и не требую никакого брокерского процента. Но это максимум того, на что я согласен, — тут же предупредил он возможную попытку гра Треболи выторговать себе еще какие-либо преференции. — И меня интересует только одно — вы беретесь?

Гра на мгновение задумался, а затем уточнил:

— Вы предоставляете мне права генерального брокера?

— Да.

— Тогда — согласен.

— Отлично! — Ник поднялся на ноги и с немалым облегчением пожал протянутую ему руку владельца брокерской конторы…

— Замедление два-ноль.

— Принято, — отозвался Ник и, примерившись, очень, ну просто очень легким движением руки оттолкнулся от балки внешнего каркаса нового «Паучка», а затем спустя секунду столь же легким движением погасил свою скорость, ухватившись за полосу исковерканной обшивки, свисавшую с верхней части обломка. В следующее мгновение щелкнули магнитные захваты, и он прочно утвердился на обломке, к которому был прикреплен дешифрационный комплекс. Уф, первый этап позади! Как-то все пойдет дальше…

Покинув брокерскую контору, Ник спустился на несколько палуб и оказался перед входом в инженерный центр. Землянин торопился: судя по тому расписанию, которое он буквально пару минут до того скачал в Сети, гра Ниопол сейчас находился здесь, но его смена уже близилась к концу, а где он живет, Ник не знал. Нет, особенным препятствием для него это незнание не являлось, в конце концов, адрес любого жителя станции «Кокотка» можно было запросить в общестанционной Сети, но… этот запрос считался официальным обращением, и информация о нем была легкодоступной для любого. А Ник пока склонен быть дуть на воду и потому хотел максимально обезопасить гра Ниопола от каких бы то ни было неприятностей, которые могут впоследствии обрушиться на землянина и всех, кто был с ним связан. Ибо на инженера у Ника были весьма обширные планы. Поэтому лучшим вариантом было бы застать его на рабочем месте и поговорить не отходя, так сказать, от кассы.

Гра Ниопол оказался на месте. Но не один. Вторым, похоже, был его сменщик. Ник разглядел их обоих через стеклянные двери инженерного центра, но заходить внутрь не стал. Ибо то, что он хотел обсудить с инженером, лучше было бы проговорить без лишних ушей. Поэтому он прошел мимо знакомых дверей и присел в кафешке неподалеку, заказав себе кассили и булочку, хотя желудок требовал чего посущественней. Но, судя по тому, что землянин успел разглядеть, гра Ниопол должен был покинуть инженерный центр довольно скоро, поэтому заморачиваться с более основательной пищей Ник не рискнул. Кто его знает, как повернется разговор? Кассили и булочку, в конце концов, не жалко было и бросить, не доев, а вот если бросать что-то посущественнее — его голодный желудок может и взбунтоваться… Ладно, там поглядим, как пойдет беседа. Если инженер и сам окажется не против перекусить, тогда и Ник поест более основательно, а если нет — позавтракает после встречи. Эти две встречи — с гра Треболи и с инженером Ниополом — в его графике числились неотложными, все же остальное может полчасика и потерпеть…

Подсоединившись к дешифрационному комплексу с помощью гибкого кабеля, Ник с некоторым напряжением открыл панель задач и… шумно выдохнул. Получилось! Дешифрационный комплекс сумел взломать командную сеть лузитанца и вот уже четвертые сутки формировал историю сообщений, которые должны были позволить им подойти к лузитанскому транспорту снабжения не будучи разнесенными в пыль его системой непосредственной обороны. То есть пока все шло по плану. К настоящему моменту командная сеть лузитанца приняла уже шестнадцать сообщений различной направленности, четыре из которых были связаны с прибытием в ближайшее время на ремботе бригады ремонтников, направленных на транспорт вышестоящим командованием с целью оценить полученные кораблем повреждения и разработать план ремонта. Другие же сообщения должны были убедить искины командной сети транспорта снабжения в том, что у них наконец-то появился нормальный документооборот, и позволить понизить степень боеготовности корабля с «нулевого красного», в котором он находился все это время, до хотя бы «первого оранжевого», при котором уже имелась возможность состыковки с ним. То есть доступ на лузитанца у них появился, но пока — только в шлюз. Или не пока. Ибо Ник до сих пор не придумал, как сделать так, чтобы командная сеть лузитанского боевого корабля, да еще принадлежащего флоту клана Корт, предоставила бы доступ на свои палубы нескольким нелузитанцам…

Инженер Ниопол появился, когда Ник уже покончил с кассили и булочкой, благодаря чему острая резь в желудке слегка поутихла и стала вполне терпимой. Но землянин знал, что это ненадолго — полчаса, в лучшем случае час, и все начнется по новой. Так что он даже пожалел, что не заказал сразу ничего более существенного. Такими темпами — успел бы.

— Гра Ниопол?

Инженер затормозил, удивленно оглянулся и расцвел радостной улыбкой.

— О, гра Ник! Рад вас видеть! — гра Ниопол шагнул ближе и, ухватив протянутую Ником руку, воодушевленно потряс ее. — Как же, как же — наслышан о ваших приключениях! Вы теперь — станционная знаменитость. Мы даже вывесили на нашей стартовой странице в Сети информацию о том, что вы загружаете базы именно в нашем инженерном центре. И что инженером вы стали именно у нас. Так вы знаете — поток клиентов заметно увеличился!

— Позавтракаете со мной? — с затаенной надеждой поинтересовался Ник. — Заодно и поговорим.

Инженер замер:

— Э-э-э… есть необходимость?

Ник усмехнулся:

— Да не волнуйтесь так, я не собираюсь снова просить вас о каких-нибудь не совсем… этичных услугах. Просто, по моим прикидкам, появилась возможность исполнить мое обещание, и я хотел бы поподробнее обсудить ваши… ну и наши дальнейшие действия, относительно… ну вы знаете.

Гра Ниопол тут же подобрался, коротко кивнул и решительно опустил свой тощий зад на соседний стул.

— Слушаю вас.

— Непременно, — согласно кивнул землянин, — но сначала разрешите все же заказать что-нибудь покушать? Да и себе тоже закажите. Я угощаю.

К тому моменту как принесли еду, они с инженером успели расставить основные точки над «i» и перейти к конкретике. То есть гра Ниопол еще раз подтвердил свое решение отправиться к лузитанскому транспорту снабжения вместе с Ником и оказать ему все возможное содействие в проникновении на этот корабль. И снова категорически отказался обсуждать причины, побуждающие его к столь опрометчивому поступку.

— Это чисто мое личное дело, гра Ник, и я не вижу никакой необходимости останавливаться на моих побудительных мотивах. Конечно, если вы доверяете моему слову.

— В вашем слове у меня нет никаких сомнений, — заверил собеседника землянин. Он действительно не видел никаких особенных проблем в том, чтобы инженер и дальше держал в тайне свои побудительные мотивы. Нет, конечно, гораздо лучше было бы их знать, но… если это пока невозможно, во всяком случае, без неких весьма, на данный момент, избыточных действий, которые могут привести к тому, что оттолкнут от него Ниопола, — пусть так и будет. Инженер в той авантюре, которую затевал Ник, был ему крайне необходим. Стоило только порадоваться тому, что землянину удалось привлечь на свою сторону именно гра Ниопола — хорошего специалиста с просто блестящим набором баз и огромным практическим опытом (Ник изучил этого человека достаточно хорошо еще тогда, когда собирался просить его помощи в загрузке нелегально купленной им у Тенгуба лузитанской базы), но и при этом… как бы это помягче сказать — этакого рохлю и мямлю, достаточно легко поддающегося внешнему воздействию…

В этот момент как раз и появился официант с заказом. Так что дальнейшее обсуждение было прервано на пятнадцать минут — как выяснилось, гра Ниопол после смены так же чувствовал себя изрядно проголодавшимся, — и оба собеседника на некоторое время сосредоточили свое внимание на еде.

— Значит, вы думаете, что ваш дешифрационный комплекс сумеет сломать командную сеть транспорта… — задумчиво произнес инженер, после того как Ник в общих чертах рассказал ему, почему он имеет основания считать, что в следующем полете окажется способен подняться на борт лузитанца.

— По самым скромным прикидкам вероятность этого составляет более девяноста пяти процентов, — скромно сообщил землянин, прихлебывая из очередной чашки кассили, которым они завершили завтрак. Инженер окинул его ироничным взглядом:

— Должен вам сообщить, что, скорее всего, вы ошибаетесь.

— То есть? — насторожился Ник.

— Дело в том, что, как бы ни сработал ваш дешифрационный комплекс, у вас нет ни единого шанса мирно проникнуть на борт лузитанского корабля.

Ник замер, слегка наморщив лоб и пытаясь понять, на какую ошибку в его расчетах ему пытается указать гра Ниопол? И вообще, каким образом он мог вычислить эту ошибку? Для того чтобы делать такие заявления, надо обладать некой очень серьезной информацией, а между тем Ник был совершенно уверен в том, что инженер не может достаточно достоверно знать ни состав и комплектацию дешифрационного комплекса, который землянин использовал, ни набор установленных программ. И откуда подобное заявление? Между тем инженер, похоже, совершенно уверен в своих словах. Вон как смотрит.

— Э-э… гра Ниопол, — осторожно начал землянин, — я, конечно, с большим уважением отношусь к вашем знаниям и опыту, но…

— Скажите, гра Ник, — мягко прервал его инженер, — а что вы вообще знаете о лузитанцах?..

На борт нового «Паучка» Ник вернулся через двадцать минут после того, как разобрался с дешифрационным комплексом. Стянув скафандр, он буркнул:

— Все нормально, сломали, доступ есть, — после чего нырнул в душ. Несмотря на вроде как очень небольшую физическую нагрузку, нательное белье было хоть выжимай.

Когда он выбрался из душевой, в рубке висел густой запах свежего кассили, а на небольшом выдвижном столике напротив его кресла стояла исходящая паром кружка. Страшила и инженер уже прихлебывали из своих. Ник втянул носом распространивший по рубке аромат и выдохнул:

— Божественно…

Страшила хмыкнула:

— Это ты еще не пробовал. В том, что касается кассили, гра Ниопол, оказывается, настоящий волшебник.

— Ну, какие у кого мысли? — спросил Ник, усевшись на свое кресло и сделав первый глоток.

— Как я поняла — доступ в шлюз у нас уже есть.

Ник молча кивнул.

— Тогда… я за то, чтобы загрузить дешифратор и двигаться к транспорту. Все, что можно было выжать из ситуации, находясь снаружи лузитанца, мы выжали. Теперь стоит посмотреть, что мы можем сделать, проникнув внутрь.

Ник кивнул, сделал еще один глоток и уставился на инженера.

— Э-эм… я согласен с уважаемой грессой, — кивнул тот. — В конце концов, если ничего не придумаем, то просто уберемся оттуда. Доступ к командной сети для передачи запроса на расстыковку и отлет ремонтного бота, под маркой которого выступает наш… э-эм, то есть ваш, корабль, у нас ведь сохранится?

— С девяностовосьмипроцентной вероятностью, — согласно кивнул Ник.

— Тогда — не вижу препятствий к выдвижению, — резюмировал инженер.

Ник задумался. В тот раз, в кафешке, они проговорили с Ниополом почти два часа. Как выяснилось из разговора, основная ошибка Ника состояла в том, что, планируя проникновение на лузитанца, он сосредоточился только на технической стороне дела, по привычке решив, что с доступом на транспорт все будет обстоять практически так же, как было с сарвонским линкором. Ну, разве что несколько более затратный и сильно усложненный технически вариант. Но это оказалось совершенно не так… Впрочем, и с технической стороной пришлось повозиться. Лузитанцы были еще теми параноиками, так что задача проникновения в их командную сеть даже с технической точки зрения оказалась не менее чем на порядок более сложной, чем все то, с чем Ник ранее уже сталкивался. Однако основная проблема состояла отнюдь не в технических возможностях, а в самом лузитанском обществе.

Начать с того, что лузитанцы имели совершенно уникальную для развитой цивилизации кланово-кастовую структуру, и это резко ограничивало возможность проникновения на их корабли кого бы то ни было, кроме самих лузитанцев. Лучше — вообще представителей того же клана (кои лузитанцы именовали Домами), которому принадлежали корабли. При определенных условиях, доступ разрешался и кому-то из «свободных», как у них называли тех, кто не был членом никакого Дома, однако принадлежал к одной из средних или высших каст.

В более-менее кратком изложении лузитанское общество было устроено так. Три низших касты считались рабами. То есть к настоящему моменту, конечно, именно считались, а не были на самом деле: никакого ограничения свободы или там принуждения к труду на благо кого бы то ни было постороннего по отношению к членам этих трех низших каст на Лузитании уже давно не было. Вернее, оно было не большим, чем в любой другой стране, назови ее хоть демократической, хоть тоталитарной. То есть принуждение было, но осуществлялось почти исключительно экономическими методами. Следующие шесть каст вместе считались вроде как простым народом. Принадлежащие к ним относились к купцам, ремесленникам, ученым, людям свободных профессий и т. п. Для их общего обозначения использовалось слово, которое переводилось на всеобщий язык как «свободные». И еще две касты считались знатью. Это были Генозисы, представлявшие из себя странную смесь жрецов, врачей и биологов-генетиков, и Мечи. Кем были Мечи — ясно из названия. Судя по тому, что Ник смог узнать о порядках на Лузитании и вассальных ей планетах, к настоящему моменту кастовость лузитанского общества уже стала почти номинальной. То есть принадлежность к касте почти нигде в лузитанском обществе не решала почти ничего, и среди лузитанцев сплошь и рядом встречались ситуации, когда принадлежащие к более низким кастам занимали более высокие должности, а то и напрямую являлись руководителями тех, кто принадлежал к более высоким, и это никого особенно не волновало. По существу, принадлежность к той или другой касте продолжала иметь значение только в трех случаях. Во-первых, в вопросах создания семьи. Ибо, несмотря на почти столь же свободные нравы, как и на большинстве остальных цивилизованных планет, жениться лузитанцы по-прежнему предпочитали в соответствии с рекомендациями Генозисов, до настоящего момента все еще сильно не одобрявших межкастовые браки. То есть гулять и, так сказать, «кувыркаться» можешь с кем хочешь, но вот создавать семью и рожать детей — только с одобренным партнером. Причем партнера тебе никто навязывать тоже не будет. Сам выберешь. Из членов своей касты. Не подойдет один партнер — что ж, жалко, но ничего не поделаешь — ищи другого… Было ли это просто пережитком прошлого либо имело под собой какую-то почву, никто не знал. Однако, судя по тому, что лузитанцы выделялись среди большинства остальных рас исключительными природными данными (причем даже представители низших каст), похоже, какая-никакая основа под подобным подходом имелась. Тем более что, судя по архивным данным и результатам археологических раскопок, сильно ранее (то есть около полутора тысяч лет назад, до того как в их обществе окончательно утвердились упомянутые традиции и нормы) лузитанцы ничем таким особенным от остальных не отличались. Вполне себе средняя раса была… Во-вторых, члены касты отличались по режиму питания. Как это выражалось на практике, Ник пока не разобрался, но все авторы, которых он успел прочитать, в один голос утверждали, что какие-то различия есть и они до сих пор соблюдаются практически неукоснительно. Нет, некие пересечения были, скажем, то же вездесущее кассили хлебали все подряд, да и среди традиционных блюд и напитков они встречались сплошь и рядом, но… Короче, более детально Ник пока просто не стал разбираться — не посчитал необходимым на данный момент. И без того голова пухла. Ну и третье — членов даже не трех, а четырех нижних каст не принимали в кланы. Вообще. Никогда. Члены Домов вообще считались этакими самыми твердолобыми представителями древних лузитанских традиций.[1] На счастье основной части лузитанцев, их было не так-то и много. Всего Домов насчитывалось около восьмидесяти, и в них состояло всего около полутора процентов лузитанцев. Вот только это были самые богатые и самые вооруженные лузитанцы. Достаточно сказать, что Дома контролировали около сорока процентов промышленности Лузитании, шестьдесят процентов финансов и почти шестьдесят пять процентов внешней торговли. А, кроме того, именно флоты Домов составляли восемьдесят процентов могучего и многочисленного флота Лузитании. Вот и этот транспорт снабжения так же принадлежал к флоту одного из кланов. А это означало, что шансы войти в корабль у чужаков приближаются к нулевым. Ибо, как уже говорилось, лузитанцы были еще теми параноиками, вследствие чего подобное ограничение было прописано в искинах кораблей минимум на программном, а то и даже на аппаратном уровне. И как обойти это ограничение, ни у Ника, ни у Страшилы, ни у инженера пока не было ни единой мысли.

— Что ж, тогда я чуток передохну, а потом полезу сворачивать дешифрационный комплекс. Вот только внутрь его уже не затолкать. Придется крепить снаружи. И… я вам скину все, что удалось накопать. Может, появятся какие идеи?

Трис и инженер молча кивнули…

После того как гра Ниопол рассказал ему все, что он знал о лузитанцах, и ушел отсыпаться после смены, Ник еще около двух часов сидел в кафешке, лазая по Сети и открывая для себя все новые и новые аспекты лузитанского социума. Ну и попутно кляня себя за то, что не сделал этого раньше. Ведь были же все предпосылки! Недаром лузитанцы везде просто притча во языцех. Чуть ли не четверть всех пословиц и присловий про них. Неужто трудно было включить мозги и дойти, что это неспроста? А сейчас придется все менять на ходу… Так что сразу после кафе землянин рванул к Уксу. Тот встретил его в своем ангаре, в рабочем комбинезоне, со сварочным аппаратом в руках и в крайне взъерошенном состоянии:

— Тут эта, Ник, мы сегодня уже закончим. Тута немножко осталось-то. Капельку.

— Не нервничай, — усмехнулся землянин, обнимая старого приятеля, — как говорится в одном анекдоте — концепция изменилась. Правда, в куда лучшую, чем в анекдоте, сторону.

— А-а? — озадаченно переспросил ничего не понявший Укс.

— Время есть еще, я говорю, — разъяснил ему Ник. — Пару дней минимум, я думаю. После той бойни, что устроили мы с Трис, нас пока все боятся тронуть.

— Какой бойни? — не понял Укс, озадаченно сдвигая на затылок сварочную маску.

— Так ты что, ничего не слышал? Ты в Сеть-то в последние три-четыре дня выходил? — усмехнулся Ник.

— Да какой там «Сеть»?! — вскинулся техник. — Ты ж столько всего сделать велел — мы с младшим уже десятый день как заводные пашем!

— Поня-ятно, — протянул землянин с улыбкой. — Ладно, с этим замнем. Лучше покажи, что уже сделали. И… у меня тут еще кое-какие мысли появились. Кое-что надо будет переделать.

— Что? — тут же насторожился техник. — Ты это, Ник, не особо курочь. Знаешь, сколько мы уже с тем, что ты уже придумал, провозились? Это с сарвонцами работать — лучше не придумаешь. У них там от одного агрегата до другого — хоть танцы устраивай. А у лузитанцев все так плотно упаковано — пальца не всунешь. Так что, чтобы все, что ты просил, сделать — на уши вставать приходится.

— А кому сейчас легко? — хмыкнул Ник, после чего успокаивающе махнул рукой. — Не волнуйся. То, что будем делать сейчас, для этого типа ботов как раз стандартным будет.

— То есть?

— Ну… я тут подумал, прикинул и понял, что сильно менять внешний вид нам не надо. И с вооружением мы, пожалуй, погорячились.

— В смысле? — не понял Укс.

— Не будем мы его вооружать.

— Как, совсем? — Укс вытаращил глаза. Потом покосился на вход в док и поежился, похоже вспомнив, как совсем уж не так давно за этими воротами, ведущими внутрь «Кокотки», сидели на своих позициях вооруженные до зубов охранники, а чуть дальше, в коридорах станции, шел настоящий бой, и упер в Ника недоуменный взгляд. Тот вздохнул:

— Вот что, дружище. Советую тебе прерваться и немного передохнуть. А во время передыха полазать по Сети и посмотреть, что же такого интересного случилось в последние несколько дней. А то я тебе тут два часа буду все растолковывать.

Укс недоуменно уставился на Ника:

— Так это… доделать же надо!

— Ты передохни, передохни — лучше будет, точно, — усмехнулся землянин. — А я пока прикину, что и как тут надо будет поменять…

Но спокойно поработать техник ему не дал. Едва только Ник, переодевшись в рабочий комбез, залез внутрь бота, как снаружи послышался дикий вопль Укса, а спустя буквально пару секунд он сам ворвался в открытый люк.

— Ник, ты… ты… ты их всех… а-а-а-а… да это ж!!!

— Укс, — мягко прервал поток его эмоций землянин, — я ж тебе сказал — обстоятельства изменились. Поэтому-то я и решил слегка переделать нашего нового «Паучка». То есть не только поэтому, — кроме всего прочего появилась и кое-какая новая информация, — но и поэтому тоже. А сейчас не мешай мне. Я хочу посмотреть, что и как уже сделано, после чего прикинуть, как и что поменять. Понятно?

— Ну… это… — Укс шумно выдохнул и восхищенно щелкнул языком. — То есть понятно, конечно, но как ты их всех!

— Не всех, старина, далеко не всех, — хмыкнул Ник. — Потому-то я и считаю, что у нас в лучшем случае несколько дней. Так что дай мне поработать, а?

Техник расплылся в восхищенной улыбке, как будто только что получил автограф какой-нибудь легендарной поп-звезды, о котором мечтал всю свою сознательную жизнь:

— Извини. Все — исчезаю!

К переделке уже почти готового корабля они с Уксом приступили ближе к вечеру. Ник довольно сильно пересмотрел первоначальную концепцию и решил максимально приблизить внешний вид строящейся конструкции к одному из вариантов комплектации лузитанских ремонтных ботов. Большинство из них от спасботов ничем внешне не отличалось, но у нескольких вариантов все-таки имелась внешняя рама, на которой было укреплено кое-какое громоздкое оборудование. Вот эти-то образцы и были взяты в качестве исходных. Так что работы по переделке предстояли хоть и не так уж сложные, но объемные. Возможно, все это было дутьем на воду, но Ник, начитавшись про лузитанцев, решил перестраховаться. Потому как обидно было бы, взломав командную сеть транспорта снабжения и получив все пароли для доступа на его борт, оказаться разнесенным на атомы турелями непосредственной обороны только лишь вследствие того, что конфигурация их корабля не была распознана как дружественная. Хотя вследствие этого внутренности их корабля должны были оказаться забитыми до отказа. Потому что, в отличие от первоначальной конфигурации, большая часть груза должна была размещаться во внутренних объемах бота. Так что следующую пару суток Ник провел в доке Укса.

Потом еще около суток они загружались. И все это время Страшила ругалась с инженером, который наотрез отказался оставаться на станции и ждать результатов их полета. Затем они проторчали на станции еще сутки, только лишь потому, что как раз этих суток не хватало для того, чтобы активировать Нику еще парочку технических и одну инженерную базу, после чего все трое наконец-то расстыковались с «Касаткой» и двинулись в неизвестность…

К лузитанскому транспорту снабжения они тронулись только через четыре часа, после того как Ник вернулся внутрь «Паучка». Тащить дешифрационный комплекс снаружи землянин все-таки не рискнул, поэтому два с половиной часа всем троим пришлось перетасовывать грузы, подвесив большую часть сгруженных с сарвонского линкора ремдроидов на внешнюю раму и разместив основную часть дешифрационного комплекса внутри бота, а один искин с одни блоком дешифратора оставив на обломке, чтобы ни на мгновение не прерывать контакта с командной сетью корабля. Ник опасался, что та может расценить потерю установленной через столько лет связи как некое враждебное действие и снова повысить уровень опасности, после чего ни о каком доступе даже в шлюз и речи быть не может. Система непосредственной обороны их просто расстреляет. Кроме того, он решил слегка расчистить грузовой отсек бота, до сего момента забитый так, что между грузами пальца просунуть было нельзя. А ну как удастся убедить командную сеть запустить на палубы лузитанца хотя бы ремдроиды — и как их тогда выгружать при такой плотной загрузке? Со стороны наружного люка не подберешься — внутренняя-то часть шлюза уже должна считаться корабельной палубой. Ну а после подобного перераспределения груза у них появлялась возможность не только по необходимости задействовать весь комплекс ремдроидов, но и оборудовать одно, а то и два рабочих места прямо в грузовом отсеке. Так что через четыре часа новый «Паучок» отчалил от обломка с оставшейся на нем сильно урезанной частью дешифрационного комплекса, развернулся и двинулся в сторону лузитанца.

Десять минут подлетного времени все провели в полном молчании. Страшила подвела нового «Паучка» к борту транспорта по широкой дуге, постаравшись выстроить траекторию так, чтобы она нигде ни на один миг не могла бы быть расценена как возможная траектория атаки, уровняла скорости и, прикусив губу, подала запрос на открытие шлюза. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем в проеме огромного борта транспорта снабжения возникла узкая щель, начавшая довольно быстро увеличиваться. И в этот момент гра Ниопол еле слышно выдохнул:

— Получилось…

Ник досадливо сморщился. Ну что за привычка говорить «гоп», пока не перепрыгнул… Но этот вяк под руку, к счастью, не привел ни к каким неприятным последствиям. Повинуясь командам Страшилы, новый «Паучок» медленно и грациозно скользнул внутрь шлюзового отсека. Лязгнули буфера швартовочных лап, и кораблик осел. Несколько мгновений все молчали, а потом Страшила тихо произнесла:

— Все, мы на месте…

Глава 2

— Ну что, готов?

Ник глубоко вздохнул и тихо отозвался:

— Да.

— Точно? — Страшила окинула его тревожным взглядом.

— Да точно, точно! — раздраженно отозвался Ник.

— А то смотри — время еще подготовиться пока есть, — не обратив внимания на его вспышку, предложила Трис. — Подумай еще раз — может, стоит еще чего сделать?

— Нет, — мотнул головой Ник, сбавив тон. В конце концов, в его страхе, а именно он стоит за его вспышкой, никто, кроме него самого, не виноват. — Перед смертью не надышишься, — отрезал землянин и, еще раз глубоко вздохнув, согнулся и принялся втискиваться в узкий металлический стакан. Гра Ниопол стоял рядом, держа в руках нечто вроде крышки от кастрюли, диаметром как раз в этот стакан. Когда-то эта крышка была центральным сенсорным блоком среднего ремонтного бота типа «Крион-5РМ», а сам стакан являлся его корпусом, но сейчас от них обоих осталась только внешняя оболочка.

— Ну как ты, уместился? — озабоченно поинтересовалась Трис.

— Да, закрывайте, — глухо прозвучало из стакана. Инженер поспешно, но аккуратно опустил крышку на металлический стакан, после чего сделал шаг назад. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем послышалось легкое жужжание, и цилиндрический корпус «Крион-5М» приподнялся над полом на шести суставчатых ногах. Постояв где-то с полминуты, муляж рембота сделал неуверенный шаг, затем еще один, еще и… со звоном врезался в угол транспортного контейнера.

— А-а, ммать! — глухо прозвучало изнутри. — Обзор — ни к черту!

Страшила и гра Ниопол озабоченно переглянулись. Муляж рембота развернулся и неуверенно двинулся в сторону выходного люка трюма «Паучка».

— Ладно, открывайте.

— Может, тебе стоит сначала немного потренироваться? — встревоженно спросила Трис.

— Нет, — глухо отозвался Ник изнутри корпуса рембота. И пояснил: — Я тут сижу на единственной батарее, а ее мощности, похоже, маловато на все. Так что она тут у меня заметно греется, и надо побыстрее добраться до места, пока мои яйца не превратились в яичницу.

Страшила бросила испытующий взгляд на инженера. Гра Ниопол развел руками:

— Ничего не получится. Если воткнуть еще одну — места для Ника там вообще не останется. Да и подвеска не выдержит такого увеличения веса. Он и так на треть большего стандартного.

Трис вздохнула и дала команду через сеть открыть люк трюма. Когда створка люка плавно поползла наверх, они с инженером отступили из трюма в коридорчик и задраили дверь, ведущую внутрь «Паучка». Им до сих пор не удалось найти способ проникнуть на борт лузитанского транспортного снабжения во, так сказать, плоти, без того чтобы командная сеть лузитанца не отдала приказа на немедленное приведение в действие антиабордажной директивы. Так что светиться перед сенсорами, которыми (они знали об этом совершенно точно) шлюз был буквально утыкан, не стоило.

Когда десять дней назад они наконец-то ввели свой кораблик в один из шлюзов транспорта, Страшила Трис пребывала в чрезвычайно воодушевленном состоянии. Им! Удалось! Взломать! Командную сеть лузитанца! До сих пор никому из мусорщиков на «Кокотке» не удавалось залезть на лузитанца, у которого сохранилось хоть какое-то подобие командной сети. Да что там залезть — даже приближаться к таким боялись. Посему лучшим, что удавалось получить с лузитанских кораблей, были обломки. А тут они смогли не только войти в зону непосредственной обороны лузитанского военного корабля с работающей командной сетью, но и состыковаться с ним! А что до того, что Ник пока не придумал, как им взять его под контроль, — так это только пока. После всего, что им с партнером уже удалось, вера в него у Трис была почти непоколебимой. И первые два дня все вроде как шло нормально. Им удалось сначала получить разрешение на пребывание на борту лузитанца ремонтного бота с идентификационным номером QQ773NW2435226, под которым был зарегистрирован новый «Паучок», сроком на тридцать дней — максимальный срок, на который можно было получить такое разрешение для любого корабля с нелузитанским портом приписки. А еще через день Ник сумел получить у командной сети корабля коды идентификации для своего ремонтно-технического комплекса, что позволило вывести его из трюма и отправить на обследование транспорта. Однако это оказались не только первые, но и единственные победы. Дальше они просто уперлись в стену. Ник спал по три-четыре часа в сутки, ел урывками, все время проводя над панелью дешифрационного комплекса, но все было напрасно. Ничего не получалось. Наконец трое суток назад Ник оторвался от своей панели и некоторое время сидел, уставя взгляд в одну точку. А затем поднялся и пробурчал:

— Все, я — выжат. Ни хрена не понимаю, что тут можно сделать!

— Тогда иди выспись, — после короткой заминки отозвалась Трис. Гра Ниопол согласно закивал. Ник скривился, но все-таки решил последовать совету. Причем в отличие от всех предыдущих перерывов на сон, которые он проводил в капсуле, пытаясь за это время поднять ту или иную базу в слабой надежде, что это поможет хоть на шаг приблизиться к решению, на этот раз он решил просто выспаться. Без всяких дополнительных плюшек, которые все равно, так или иначе, нагружали психику и подсознание. Ибо почувствовал, что находится уже на последнем издыхании.

* * *

Отсыпался Ник почти восемнадцать часов. Проснувшись, сделал зарядку, почти полчаса плескался в душе, меняя программы, и только потом появился в рубке.

— Эх, гра Ниопол, вас следовало бы включить в команду хотя бы из-за кассили! — прищурившись от удовольствия, возгласил он, опускаясь в свое кресло с чашкой ароматного напитка в руках.

— Я так поняла — ты нашел решение? — спросила Страшила.

— Не-а, — улыбнулся Ник. — Ни хрена не нашел. С чего ты это взяла?

— Ну, ты… какой-то довольный.

— Просто перестал злиться, — пояснил землянин. — Ибо бесполезно, а поэтому — неконструктивно. Да и вообще, как говорил кто-то из умных землян: «Отрицательный результат — тоже результат». А этот самый отрицательный результат мы все-таки получили. И теперь я могу точно сказать, что запрет на появление на корабле нелузитанцев без подтверждения этого разрешения действующим капитаном корабля на программном уровне непреодолим. За исключением, естественно, зоны тюрьмы, но нам туда, как известно, не надо, — Ник на мгновение задумался, а потом хмыкнул и закончил: — Ну, или, если быть максимально корректным, непреодолим с имеющимся у нас набором аппаратуры и уровнем баз. Хотя, мне кажется, что и вообще. В конце концов, у меня «Програмирование и компиляция» подняты уже в пятый ранг, а сопутствующие базы — в четвертый. А для того чтобы выучить шестой, даже мне, с моей сетью и совсем не средним интеллектом и имплантами, требуется не менее полугода торчать в капсуле. И это с учетом разгона. Причем я очень сомневаюсь, что это принесет-таки нужные результаты.

— То есть на корабль мы не войдем? — резюмировала его речь Трис.

— Не-а.

— Вообще?

— Пока не поймаем какого-нибудь лузитанца и не заставим его поработать на нас, — усмехнувшись, заявил Ник. Страшила и гра Ниопол перекинулись насмешливыми взглядами. Общепризнано было, что лузитанцы обладают самыми впечатляющими физическими данными среди всех человеческих рас. А еще они обладали очень высоким болевым порогом. Причем никто точно не знал, была ли первоосновой этому физиология, либо столь высокому болевому порогу лузитанцы были обязаны своему традиционному воспитанию. И хотя традиции с течением времени имеют свойство разрушаться, так что, как там обстоит дело с традиционным воспитанием в лузитанском обществе в настоящий момент, было непонятно, однако слухов о том, что лузитанцы как-то там ослабли или размягчели, в обитаемом космосе пока не ходило. Так что либо дело было в физиологии, либо с традиционным воспитанием у этих параноиков пока все было в порядке… В любом случае, с принуждением лузитанцев к чему-либо, что они делать не хотели, были большие проблемы. Ходили слухи, что даже некоторые террористические группировки, планируя захваты заложников, непременно озадачивались отслеживанием того, чтобы на планируемых к захвату лайнерах или там во всяких школах, больницах, театрах, детских садах и тому подобном (ну то есть всем том, что так любят захватывать гордые и отважные непримиримые борцы за свободу и всеобщее счастье) не оказалось лузитанцев. Причиной этому послужили несколько инцидентов, произошедших как раз на круизных лайнерах. Оказавшиеся там лузитанцы, вместо того чтобы, как это указано во всех инструкциях по поведению в случае захвата террористами: «В присутствии террористов не выражайте свое неудовольствие, воздержитесь от резких движений, крика и стонов», «Подчиняйтесь требованиям захватчиков без препирательств» и «Постарайтесь остаться незамеченным, воздержитесь от ответных действий и просьб», повели себя прямо противоположным образом, мгновенно сорганизовавшись и вступив в жесткую схватку. Причем — все, невзирая на то, на каких палубах и в каком классе они летели, а также вне зависимости от половой принадлежности. Если на корабле оказывались лузитанцы, бой разгорался по всему лайнеру — от тесных четырехместных каюток палубы «D» до роскошных сьютов палубы «А». И лузитанцы из рабских каст, и самая что ни на есть золотая молодежь непоколебимо атаковали захватчиков, совершенно не заморчиваясь никакими гуманными посылами и с легкостью разменивая свои жизни на жизни тех, кого они считали врагами. При этом они не просто бросались в бой с налитыми кровью буркалами и вопя от ярости. Нет, лузитанцы атаковали врагов хоть и безжалостно, но умело, стараясь использовать для этого любые подручные средства и широко практикуя всяческие тактические приемы типа засад и обходов. Потому что не было, да и не могло существовать в природе ни одного лузитанца, который не отслужил бы положенного срока в планетарных силах самообороны — компоненте лузитанской армии, формируемом на основе призыва и использующемся в первую очередь для подготовки резервов для армии и флота. Действующая же армия и флот у них формировались на конкурсной основе. Вот такое вот у них было традиционное воспитание…

В двух третях случаев это закончилось бойней, в которой были убиты все лузитанцы и добрая половина пассажиров, но и от террористов к моменту прибытия полиции, журналистов и сил спецназа также, как правило, оставалась жалкая горстка, неспособная контролировать лайнер. А одну треть таких схваток лузитанцы даже выиграли, просто выбив всех террористов с использованием сначала гражданского оружия и подручных средств, а затем и захваченного у них же более тяжелого вооружения еще до появления полиции. Единственная «удачная», так сказать, попытка была на счету «Фронта национального освобождения Келимо». Террористы из этой организации сумели в момент захвата лайнера локализовать находящихся на его борту лузитанцев и расстрелять их первым делом, после чего проблем с захватом контроля над судном у них не стало и они смогли-таки принудить власти Эрикейского союза освободить своих сидевших в тюрьме товарищей. Но это, в свою очередь, привело к тому, что яростно грызущиеся друг с другом лузитанские Дома дружно объявили нечто типа «водного перемирия», после чего все секретные службы великих Домов дружно принялись разыскивать членов этой прогремевшей на весь обитаемый космос организации. Найдя же, даже не арестовывали или там походя убивали, а похищали и зверски казнили. Причем ролики этих казней аккуратно выкладывались в Сети. Но на этом лузитанцы не остановились. Поскольку в лидерах этих громких борцов за свободу и счастье народа имели честь пребывать самые сливки местной золотой молодежи,[2] флота Домов открыли настоящую охоту за любой мало-мальски ценной собственностью не только самих лидеров, но и всех их друзей, сочувствующих, родственников и просто знакомых… Так что к настоящему моменту Келимо, к началу столь громкой операции являвшаяся одной из наиболее богатых и развитых планет Эрикейского союза (вследствие чего на ней и расцвели так буйно цветы сепаратизма), представляла из себя нищую и забытую дыру, основной статьей импорта которой уже полтора десятилетия являлись люди. Вот такой оказался результат одного глупого поступка пары дюжин представителей местной золотой молодежи, которым, похоже, наскучила их беззаботная жизнь и захотелось острых ощущений. Ну, или славы. А может, они действительно чего там такого альтруистического удумали, заради всех бедных и обиженных. Или угнетенных и обездоленных. Кто теперь разберет, что у мертвых было в голове-то?..

— Ник, — мягко спросила землянина Трис, — ты серьезно собираешься получить контроль над лузитанским кораблем, принуждая к чему-то лузитанца?

Тот несколько мгновений недоуменно пялился на Страшилу, затем в его глазах мелькнуло понимание, и он криво усмехнулся:

— Виноват, был не прав, фигню спорол-с… — потом помолчал и, тяжело вздохнув, произнес: — Вот только что делать — не представляю. Никому, кроме лузитанца, на палубы этого корабля вступить невозможно. Напрочь.

Следующие несколько мгновений в рубке висела тишина, а затем Трис внезапно тихо спросила:

— Слушай, капитан, а что такое лузитанец?

— То есть? — недоуменно уставился на нее Ник.

Трис усмехнулась:

— Не беспокойся, я пока еще не тронулась умом. Мне просто интересно, как это прописано в мозгах у искинов? По каким критериям они определяют, является человек лузитанцем или нет? Что является главным — расовые признаки, этнические, ну там рост, вес, разрез глаз, цвет волос и кожи и так далее, либо просто подданство и государственная принадлежность?

Ник замер. Почти минуту он ничего не говорил, а затем прошептал:

— Трис — ты гений!

После чего буквально прыгнул к дешифрационному комплексу и снова выпал из реальности на сутки. Трис с инженером все это время ходили на цыпочках, боясь сбить своего капитана с мысли. Но спустя сутки Ник выпал в реальность с довольно кислым выражением лица.

— Ничего не получается, — он некоторое время молча сидел, кусая губу, а потом не выдержал и грохнул кулаком по переборке трюма. — Вот же суки! Я все перепробовал — ну нет у них ни единого протокола, по которому можно влезть в базовый программный пакет без прямого физического доступа к искину. А без этого узнать точный ответ на твой вопрос невозможно. Свет не видывал подобных параноиков!

— Кхм, — осторожно вступил в разговор гра Ниопол, — я вам, собственно, об этом и говорил.

— Да понятно все, — разочарованно отозвался Ник, — но вот что делать — ума не приложу. Замкнутый круг какой-то! Без некого воздействия на базовые программные установки войти на корабль мы не можем, а чтобы хотя бы понять, какие воздействия можно произвести на базовые программные установки, мне необходимо оказаться в самом защищенном месте корабля — ходовой рубке.

— М-м-м, насколько я помню архитектуру этого транспортника, доступ к отсеку искинов имеется еще и из капитанского блока, — уточнил инженер. Страшила же лишь согласно кивнула. Особенности конструкции и расположение помещений корабля все трое уже давно знали назубок. Ник вызубрил их в процессе поиска возможностей доступа, а Трис и гра Ниопол — пока ожидали этот самый доступ, во время чего они, более от того, что им нечем было заняться, чем по острой необходимости, начали планировать «мародерку». Грузовую декларацию Ник вытащить из командной сети лузитанца так и не смог, так что для этого пришлось тупо вручную загонять в складские боксы ремонтных дроидов и с помощью их камер и сканеров считывать данные с доступных контейнеров. Этим они с инженером и развлекались, пока Ник пытался найти возможность физического доступа на транспорт. Ну и еще планированием того, как и что снимать с лузитанца в первую очередь и где и как это «что» продавать. Впрочем, у Трис сложилось впечатление, что гра Ниопол искал и еще что-то конкретное… Кроме того, они еще составляли спецификации для ремонта. Прыжковые двигатели транспорта были довольно сильно повреждены во время битвы, вследствие чего, скорее всего, отступающая эскадра и вынуждена была бросить его в системе, эвакуировав всю команду. Но ремонтно-восстановительный комплекс корабля за это время сумел почти полностью привести его в порядок. Полное восстановление оказалось невозможным вследствие отсутствия некоторых запчастей, не оказавшихся на борту, причем в этот перечень входили и запчасти для прыжковых двигателей. Это могло бы оказаться для их команды непреодолимым препятствием, вследствие всем известного отношения лузитанцев к торговле собственными военными технологиями. Однако прошедшие десятилетия и то, что лузитанский военный флот в ближайшее время собирался перейти на десятое технологическое поколение, давали некоторый шанс на то, что необходимые для ремонта двигателя запчасти все-таки удастся достать. А даже если и нет — имелась возможность подобрать что-то из номенклатуры запчастей для двигателей производства других цивилизаций. Сразу выяснить это было невозможно, поскольку компаньоны находились внутри мусорного поля и внешняя связь была заблокирована, но гра Ниопол навскидку припомнил как минимум шестерых производителей, компоненты, производимые которыми, теоретически могли бы быть использованы для ремонта двигателей. Конечно, для этого их, вероятно, нужно будет «слегка обстучать молотком и обработать напильником», да и не факт, что использование подобных «левых» запчастей позволит восстановить функционирование двигателей в полном объеме и со штатными характеристиками. Но в том, что подобный ремонт способен вновь обеспечить межсистемное перемещение лузитанца, инженер не сомневался. Ну а это уже предоставляло широкие возможности не только в ремонте и переоснащении корабля, но и в выборе торговых площадок, на которых можно будет реализовать содержимое его трюмов. Так что можно было, слегка увеличив затраты, серьезно увеличить доходы. В конце концов, как Ник выяснил, уже работая у гра Треболи, не менее половины всех исправных систем и блоков, притащенных мусорщиками «Кокотки», скупалось не местными верфями, а оптовыми покупателями, которые потом перепродавали все скупленное дальше, на периферию, где всегда тлели какие-то вяло и не очень текущие конфликты, а иногда даже вспыхивали настоящие региональные войнушки. Если же учесть, что на периферии довольно часто встречались корабли и вооружения, принадлежащие еще к пятому-шестому поколениям, то содержимое трюмов лузитанца там должны были оторвать просто с руками…

— И чем это мне поможет? — криво усмехнулся Ник.

— Ну… не знаю, — инженер пожал плечами. — Просто я подумал, что нам, возможно, обеспечить доступ в капитанскую каюту окажется чуть легче, чем в ходовую рубку. Хотя… — гра Ниопол вздохнул и потер лоб. Ник же замер, потому что у него в голове нечто засвербило.

— Доступ… — зачарованно произнес он, — доступ… доступ! Вот черт, я — идиот! — и он развернулся к панели дешифрационного комплекса. Трис и инженер многозначительно переглянулись. Похоже, у их лидера и капитана возникла некая мысль…

— Значит, так, — решительно произнес Ник спустя всего лишь час, — гра Ниопол, у нас есть шанс получить физический доступ к искинам, если… А скажите-ка, гра, мы можем запихнуть человека, ну хотя бы меня, внутрь корпуса какого-нибудь ремдроида, причем сделать это так, чтобы командная сеть не смогла меня обнаружить? — Ник напряженно уставился на инженера. Тот замер, пораженный этой идеей. Страшила же не выдержала и восхищенно произнесла:

— Вот же сукин сын!

Гра Ниопол вздрогнул и, выйдя из ступора, потер пальцами лоб.

— Эм… я думаю, это вполне возможно. Но, скорее всего, это нам не слишком поможет. Ибо в этом случае вам придется намертво заблокировать вашу наносеть. Так что, даже если вы физически попадете в сам отсек, ничего сделать там вы все равно не сможете.

Ник усмехнулся:

— Ничего, гра Ниопол, — главное попасть. Это вы тут без наносети ни на что не способны, а я еще не забыл, как набирать команды с «клавы». К тому же основное дело будет делать дешифрационный комплекс, мне же останется только корректировать его действия. Так что — прорвемся!

Инженер озадаченно уставился на Ника.

— Э-э-э… простите, но я не понял ваших последних слов. И как, извините, вы собираетесь управлять дешифрационным комплексом без наносети?

— Ручками, гра, ручками, — весело отозвался Ник и, подняв обе руки вверх, пошевелил пальцами. — Вот этими. Ладно, это все — лирика. Давайте-ка лучше разделим обязанности. Я сейчас снова засяду за подготовку. Без возможностей наносети мне там, действительно, будет туго, поэтому стоит заранее разработать и подготовить перечень команд, которые можно будет ввести вручную, а вы с Трис займетесь подготовкой моего «маскарадного костюма». Жалко, конечно, курочить дроида, но тут уж ничего не попишешь. Да, и прикиньте, как мне доставить в отсек искинов дешифрационный комплекс. Мы можем сделать это, используя стандартные ремдроиды, или нам следует и его как-то замаскировать?

* * *

Следующие сутки прошли в лихорадочной деятельности. Гра Ниопол оказался настоящим зану… кхм, то есть профессионалом, и первые несколько часов скрупулезно разрабатывал проекты переделки разных типов ремдроидов в, так сказать, «носители тела». После перебора полудюжины вариантов, подходящих по массогабаритным характеристикам, остановились на «Крионе-5РМ», одном из дроидов ремонтного комплекса, который они привезли с собой. Он был достаточно крупным, чтобы в его корпус был способен поместиться человек, и в то же время достаточно компактным для того, чтобы не застрять в большинстве коридоров, лестничных пролетов и лифтовых шахт транспорта. Ремдроиды местного ремонтно-восстановительного комплекса для этого подходили куда меньше… После чего инженер приступил к переделке дроида, а Трис, взяв еще один из ремдроидов этого типа на ручное управление, провела его через корабль до капитанского блока, пробив, так сказать, весь маршрут. Это оказалось хорошей идеей, поскольку в нескольких местах пришлось искать обходные маршруты, ибо кое-где коридоры оказались перекрыты временными переборками, а в одном месте вообще был устроен склад вышедшего из строя оборудования и конструкционных деталей. По отчету командной сети, конструкционные повреждения транспорта в бою не превышали семи процентов, но, с учетом его размеров, это была очень немалая цифра. Конечная же точка маршрута была окончательная выбрана исходя еще и из того, что доступ в ходовую рубку ремдроидов, не входящих в корабельный ремонтно-восстановительный комплекс, к настоящему моменту был невозможен. Нет, в принципе, решить эту проблему, вероятно, было можно (Ник, например, был в этом уверен), но пока она не была решена. Отвлекать же Ника от той задачи, которой он сейчас занимался, Трис с инженером не решились, поэтому Страшила решила ограничиться капитанским блоком. Тем более что там под аналогичное ограничение попадал только личный кабинет капитана, занимающий всего одну пятую часть всего блока. Небольшой же коридор, который вел в отсек с искинами, начинался в гостиной капитанского блока, вследствие чего этот маршрут проникновения, после короткого совещания, и был признан оптимальным.

Так что к тому моменту как Ник закончил свою подготовку, Страшила и инженер так же закончили и свою. «Носитель тела» был готов, причем это был уже третий вариант, поскольку два первых гра Ниопола не удовлетворили. Доставку же дешифрационного комплекса решили осуществить на ремдроидах, принадлежащих ремонтно-восстановительному комплексу самого транспорта. Все равно для его разворачивания в капитанском блоке надо было переделывать систему энергопитания, так что ремдроиды там так или иначе были нужны. Ну а контроль над ремонтно-восстановительным комплексом лузитанца Ник получил еще в первые же сутки их пребывания на борту корабля — прописанный в местной командной сети статус рембота позволял сделать это без особенных проблем…

До капитанского блока Ник еле дотерпел: яйца уже дымились. Шипя от боли и очередной раз врезавшись в косяк, он втиснулся наконец-то в капитанский блок, где буквально вылетел из корпуса ремдроида, вышибив крышку головой, и запрыгал по покрывавшему гостиную капитанского блока ковровому покрытию, отчаянно хлопая себя по паху, чтобы побыстрее остудить нагревшийся комбез. Вот сука, еще минута — и прощайте, потомки!

Когда яйца наконец-то перестало припекать, Ник облегченно выдохнул и огляделся. Оп-па! А нехило так… по самым приблизительным прикидкам гостиная капитанского блока имела площадь не менее восьмидесяти метров, да и отделана и обставлена она была просто отлично. В английском стиле… или французском, как говорится, «какого-то из Луёв». Хотя нет, вряд ли — для Луев явно не хватало позолоты и резьбы. То есть и то, и другое присутствовало, но в достаточно скромном и не режущем глаз объеме. У дальней короткой стены виднелось даже нечто вроде камина — имитация, конечно, на космическом корабле-то, но очень узнаваемая. Прямо напротив него, углом, были расположены два дивана и огромное, но, сразу видно, очень уютное кресло. Затем шел огромный, метра четыре в длину, стол с десятком кресел вокруг и, прямо сбоку от входа, столь же стильная, но небольшая конторка с еще одним креслом. Похоже, гостиная в капитанском блоке служила не только местом отдыха капитана, но и чем-то вроде зала совещаний командного состава. Но все равно впечатляло…

Ник обошел гостиную по кругу и остановился перед входом в капитанский кабинет. Слева от двери располагалась типичная дверная консоль, но землянин прекрасно знал, что обычный вид этой консоли — иллюзия. На самом деле прикосновение к ней приведет в первую очередь не к открытию двери, а к возникновению целой цепочки из запросов, сканов и сверок — от запроса к личной наносети до сканирования сетчатки и короткого лазерного импульса, испаряющего микроскопический кусочек кожи с коснувшегося консоли пальца. С помощью этого, в свою очередь, будет получено до полусотни разных параметров, вплоть до специального шифра на основе ДНК, каковые должны будут подтвердить, что собирающийся войти в личный кабинет капитана им и является. Ну или кем-то другим, кому, опять же, капитан по каким-то причинам предоставил право доступа в свой кабинет.

Если же выявится несовпадение хотя бы по одному параметру, то срок существования любого неправедно посягнувшего тут же начнет свой последний минутный отсчет. Нет, никаких немедленных и смертельных действий, типа выстрела из бластера в башку, предусмотрено не было. Просто любой удод, рискнувший попытаться проникнуть в каюту капитана, не имея на это права, и встревоживший сим поступком систему безопасности корабля, оказался бы немедленно блокирован в гостиной, а для «пупулярной беседы» с ним тут же была бы вызвана дежурная смена противоабордажной команды в полном боевом облачении. Либо, ежели таковая отсутствует, просто парочка противоабордажных дроидов, чьи боевые возможности, конечно, уступали людским, но на одного человека в рабочем комбинезоне их хватало с огро-омным лишком. Про то, что об этом немедленно были бы проинформированы дежурный офицер, сам капитан и офицер безопасности, даже упоминать не следовало. Все делалось автоматически… Уж порядок действия системы безопасности корабля Ник изучил едва ли не первым делом, посему проникнуть в кабинет капитана землянин и не пытался. А вот по поводу остальных помещений полюбопытствовал…

Ну что ж, спальня не уступала гостиной ни в чем, кроме площади. А уж когда Ник заглянул в ванную комнату… М-да, вообще-то ему раньше казалось, что на боевом корабле со свободными площадями дело должно обстоять куда хуже. Впрочем, транспорт снабжения, несмотря на его приписку к боевой эскадре, все-таки не совсем боевой корабль. И с площадями и объемами тут куда как лучше, чем на любом боевом корабле. Так что кое-какая логика во всем этом роскошестве есть. Хотя… возможно, эти немереные площади есть нечто иное, как личная прихоть конкретного капитана. Ну захотелось ему, вот и повелел подчиненным объединить несколько соседних блоков с капитанским штатным и устроить себе вот такие роскошные апартаменты… А вот интересно, как там у других офицеров?

Ник оглянулся и присел на кровать, касанием руки вызывая так называемый «ночной интерфейс». Консоль активации оного была встроена в нечто вроде тумбочки, стоявшей у довольно большой кровати, имеющей полное право претендовать на почетное наименование «траходром». Надо было подать соратникам весточку о том, что он нормально добрался до капитанского блока и можно отправлять ему дешифрационный комплекс и типа запаса флотских рационов. Так как ни он, ни гра Ниопол, ни Трис даже не представляли, сколько ему придется проторчать в капитанском блоке.

Помещения остальных офицеров корабля на фоне капитанского блока выглядели куда бледнее. Но именно на фоне капитанского. Так, все старшие офицеры транспорта снабжения имели в своем распоряжении двухкомнатные апартаменты общей площадью в пятьдесят квадратных метров. Весь офицерский и инженерный состав довольствовался одноместными апартаментами в двадцать восемь квадратов, а техники и унтер-офицеры «ютились» в двадцатиоднометровых «клетушках». И только рядовой состав десантного наряда «теснился» в тех же двадцати одних метрах по двое. Зато десантура имела для своих максимальных штатных четырехсот рыл ажно пять тренажерных и три универсальных спортивных зала плюс два бассейна, в то время как на весь остальной экипаж транспорта снабжения приходился такой же набор спортивных сооружений, но — уже на тысячу двести рыл… И вообще, судя по набору помещений для релаксации, в который, кроме упомянутых, входила парочка чего-то типа концертных залов, три ресторана, девять баров и целых две торговых галереи, похоже, одной из задач транспорта снабжения было еще и обеспечивать некую психологическую разгрузку личного состава ударного флота. Достаточно сказать, что, имея в своем составе подобный корабль, командующий флотом мог безо всяких проблем провести в любой точке обитаемого космоса (и даже необитаемого, а то и вообще неизвестного) общефлотские соревнования практически по любому виду спорта — от космобола до спортивной стрельбы, рукопашного боя или плавания. То же самое с общефлотским конкурсом художественной самодеятельности… ну, если это здесь практиковалось. Так что подобные площади кают на фоне всего этого великолепия выглядели не слишком-то и вызывающими. Хотя, как Ник знал, капитанская каюта на крейсере «Юная Кокотка», флагмане «Стоячего болота», имела площадь всего в четырнадцать квадратов, а техперсонал и унтера ютились в двухместках по восемь квадратных метров.

Сообщение своим Ник передал по корабельной сети — была у «ночного интерфейса» и такая функция. Хотя зачем она при поголовном оснащении наносетью, землянин не понимал, но и не заморачивался — ему-то от этого только легче… После чего он вернулся в гостиную, залез в уже заметно остывшее нутро ремдроида и отодвинул его от входа в дальний конец помещения, «припарковав» рядом с камином. Затем вылез и… двинулся в сторону ванной. Изначальным планом предусматривалось, что все то время, во время которого дроиды местного ремонтно-восстановительного комплекса будут под руководством гра Ниопола разворачивать, запитывать и активировать его дешифрационный комплекс, с помощью которого он и собирался разбираться с искинами, Ник проведет внутри своего дроида. Но он решил — какого черта?! Зачем целый час, а то и больше, торчать, согнувшись в три погибели, внутри тесного корпуса, когда это время можно провести с куда большим комфортом? Причем с таким, о котором Ник до этого только читал. Ну не выпадало ему пока шанса не то чтобы пожить в многокомнатных сьютах, люксах или там всяческих президентских или королевских апартаментах, а вообще хотя бы зайти внутрь забора пятизвездочного отеля. Максимум, что он воочию видел из, так сказать, «хорошей жизни», это хельсинкский отель «Сокос», который произвел на него просто неизгладимое впечатление. Но тот был всего в четыре звезды, а уж пять-то должно было быть вообще чем-то невероятным. Ну он так думал… Так вот, ванная комната в капитанском блоке, по его представлению, тянула именно на пять звезд, не меньше. А то и на все шесть. Говорят, и такие уже есть. Например, та же «Арабская башня» в Дубае,[3] фотографии которой Ник когда-то давно, в очень-очень далекой прошлой жизни, рассматривал в Интернете.

Так что, когда дверь в капитанский блок очередной за сегодняшний день раз распахнулась и ремдроиды начали шустро заносить в гостиную блоки дешифрационного комплекса, Ник валялся в огромной, где-то два с половиной на три метра, капитанской ванне, наполненной водой с какими-то ароматическими добавками, и подставлял то один, то другой бок под бившие из сопел на дне и в боковых стенках этой, даже не ванны, а целого бассейна, струи воздушных пузырьков…

Он даже не догадывался, что все еще пребывает в мире живых буквально чудом. Фраза о том, что лузитанцы были еще теми параноиками, уже набила Нику оскомину, но таки да — они ими были. Поэтому сканирующим комплексом была оборудована дверная консоль не только входной двери капитанского блока и капитанского кабинета, но вообще все двери в этом блоке. Так что когда он коснулся консоли открытия двери в спальню, консоль мгновенно выдала весь комплекс запросов. На часть из которых вообще не было получено ответов, поскольку наносеть Ника была заблокирована намертво, а на часть ответы были получены и… не совпали ни с одним образцом, имеющимся в памяти искина, отвечающего за внутреннюю безопасность корабля. Это сразу же привело всю систему безопасности корабля в состояние оранжевой тревоги, но все же — оранжевой, а не красной. Ибо в ситуацию, как это очень часто бывает, вмешался все тот же пресловутый человеческий фактор.

Ой, как же часто этот человеческий фактор приводит к катастрофам, взрывам, пожарам, авариям, уносящим десятки, сотни и тысячи человеческих жизней и уничтожающим материальных ценностей на миллионы и миллиарды денежных единиц! И все потому, что кого-то когда-то что-то не устроило в сложнейшей системе, призванной предотвратить все эти чудовищные происшествия. Кто-то нажал (или вовремя не нажал) маленькую кнопочку, кто-то отключил назойливо зудящий датчик, кто-то развернул светящий прямо перед окном и потому мешающий спать на рабочем месте прожектор, кто-то перепрограммировал газоанализатор — и всё. То, чего не должно было случиться, то, для предотвращении чего были потрачены миллионы и усилия множества людей, — произошло.

В данном же случае дело оказалось в том, что бывший капитан транспорта снабжения имел, э-э-э, скажем так, несколько более бурный и любвеобильный темперамент, чем положено. О-о, нет, он не пользовался служебным положениям для принуждения кого бы то ни было к, скажем так, не совсем уставным отношениям. Ну, если только в очень-очень небольшой, даже, скорее, автоматической мере. Сами же знаете — власть и возможности делают мужчину в глазах большинства женщин куда более сексуально привлекательным. А кто на корабле может обладать большей властью и влиянием, чем капитан? Но, по большей части, капитан брал другим — собственным темпераментом, умением сделать все красиво, большим опытом… И он действительно, как догадался Ник, внес некоторые изменения в планировку и отделку своего капитанского блока.

Впрочем, с точки зрения безопасности блок был оборудован в полном соответствии с требованиями службы безопасности флота клана Корт. Вот только в какой-то момент капитан задолбался каждый раз, стоило только в его блоке появиться какому-нибудь юному и симпатичному технику или пилоту либо врачу женского пола, отвечать на вызов дежурного офицера, подтверждая, что проникнувшее в капитанский блок «незарегистрированное в списке доступа лицо» сделало это по его, капитана, личному приглашению и находится здесь по его же личному разрешению. Тем более что это приводило к тому, что информация о том, кто стал новой пассией капитана, расходилась по кораблю еще в тот момент, когда физилогический процесс (который, по идее, и должен привести к тому, что новая гостья капитана получает право считаться этой самой пассией) не только не завершился, но и, чаще всего, еще и не начинался. А между тем — все уже в курсе.

Так что капитан, пользуясь личным кодом, внес небольшое изменение в протокол безопасности своего блока. Теперь в случае появления в его блоке любого лица, незарегистрированного в списке допуска, объявлялась не красная, а оранжевая тревога, а информация об этом направлялась только и исключительно самому капитану. Причем в случае отсутствия его реакции при поступлении сигнала от системы безопасности и не превышения порога безопасности, — то есть если это самое «лицо» не начинало лезть в личный кабинет капитана, капитанский сейф и командную сеть, — каждый следующий запрос на это лицо снижал цветовой уровень тревоги. Так что, когда Ник в следующий раз открыл очередную внутреннюю дверь в капитанском блоке, система безопасности корабля понизила уровень сигнала до желтого, а потом до синего. Данные Ника (ну, те, которые оказались доступны) были внесены в реестр под грифом «условно безопасного» и «имеющего ограниченный доступ в капитанский блок» лица. Но Ник пока ни о чем подобном не подозревал. Он просто лежал в горячей воде и пялился в потолок ванной комнаты с глупой улыбкой…

Глава 3

— Пассажиры транзитного рейса SSD 23776 приглашаются на посадку по двадцать седьмому коридору терминала номер одиннадцать.

Ник заполошно поднял голову и почти сразу же замер, зафиксировав прибытие сообщения по Сети.

— Пассажиры транзитного рейса SSD 23776 приглашаются на посадку по двадцать седьмому коридору терминала номер шестьдесят шесть.

Вот черт! После почти шестидневного пребывания в капитанском блоке с намертво заблокированной наносетью он почти совершенно отвык ею пользоваться. Вот и сейчас сначала отреагировал на голосовое объявление, а потом уже на сообщение, пришедшее по Сети. Между тем как все остальные пассажиры, собравшиеся в этом накопителе, голосовое сообщение, похоже, даже не услышали, поскольку начали вставать и двигаться к транспортерам еще до того, как оно прозвучало.

— Ну что — тронулись?

И тут же над сводами накопителя раздалось:

— Пассажиры транзитного рейса DSY11347 приглашаются на посадку по двадцать седьмому коридору терминала номер шестьдесят шесть, — но Ник пропустил его мимо ушей. Не их рейс. Хотя выход вроде как их. Странно…

— Да рано еще, — отозвалась Трис, зевая и разводя руки в стороны. — Зачем лезть в толпу? Ты себе представляешь, какую толкучку создают десять тысяч транзитников?

— Почему это десять тысяч? — удивился Ник. — Насколько я помню информацию в Сети, на наш рейс зарегистрировалось всего четыреста двадцать человек.

Страшила окинула его насмешливым взглядом:

— Ой, капитан, вот чувствуется, что вы практически не летали на межсистемных рейсах простым пассажиром! — Она покачала головой, а потом пояснила: — Один стандартный терминала класса «А» рассчитан на обслуживание ста тысяч пассажиров в час. При этом для погрузки пассажиров выделяется всего пятнадцать коридоров. Остальные либо используются для технических целей — загрузки расходных материалов и продуктов, — либо просто временно выведены из эксплуатации для уборки, ремонта или реконструкции. Ну а по одному коридору обычно грузится до пятнадцати лайнеров. То есть пассажиропоток по одному выходу составляет от пяти от десяти тысяч человек в час и зависит от местного пассажиропотока и количества и типов лайнеров, поставленных под загрузку через данный коридор. Пассажиропоток на «Кокотке» сам знаешь какой, лайнер у нас класса «Грандэ», остальные, как я думаю — такие же, и под загрузкой через наш коридор их заявлено шестнадцать штук. Сам глянь в Сети. Так что рассчитывай на десять тысяч — не ошибешься.

Ник несколько смущенно хмыкнул. Ну да, пассажиром он, даже не практически, а вообще никогда не летал. Только в качестве персонала. И… пожалуй, Страшила права. Лезть в такую толкучку не стоит, подождем, как чуть рассосется. Хотя хочется уже побыстрее покинуть пассажирский терминал «Кокотки» и перейти на борт лайнера. А то как-то неуютно ему здесь.

В капитанском блоке лузитанца землянин просидел почти шесть дней, которые, впрочем, были куда комфортнее, чем предыдущие десять, что он провел на борту нового «Паучка». Хотя и не менее напряженными. Да и питание ничем не отличалось. Все те же стандартные флотские рационы, жрать которые за огромным четырехметровым столом, развалившись на удобном и красивом кресле с подлокотниками, созерцая языки пламени в камине, было несколько… сюрреалистично. Но зато здесь Ник спал на огромной — где-то два с половиной на два с небольшим метра — кровати и ежедневно принимал ванны с различными добавками. Ну что сказать, технологии хранения на лузитанском транспорте, похоже, были отработаны на все сто. За столько лет не промок, не завонял и не испортился ни один картридж с ароматизаторами и маслами. Так что и специальная армейская упаковка должна оказаться ну никак не хуже, вследствие чего все, чем были забиты трюмы транспорта, должно было пребывать там в полной исправности…

Однако основную часть времени занимала возня с искинами. Проникнуть в их отсек Нику удалось с первой попытки, под кодом местного дроида обслуживания. Правда, сначала пришлось завести его в капитанский блок, заглушить и частично раскурочить. Зато потом — никаких проблем. Регламентное техническое обслуживание искинов за прошедшие десятки лет осуществлялось регулярно, но корабельный ремонтно-восстановительный комплекс был способен осуществлять обслуживание только первого и второго порогов. Третий осуществлялся на базе флота, а четвертый — вообще на верфях, в масштабах планово-предупредительного ремонта. Так что запрос на подобное обслуживание уже давно висел в корабельной командной сети, все эти годы исправно отслеживающей сроки и интенсивность эксплуатации корабельного оборудования. Вот под эти запросы Ник до искинов и добрался. Причем влез он в них, так сказать, «по самые Нидерланды», по полной использовав протокол физического доступа и изрядно увеличив объем собственных знаний об используемых в лузитанском флоте принципах формирования базового набора приоритетов, корневого программирования военных искинов и всего такого прочего… Ну, ладно, когда-то используемого. Когда-то давно. Но, поскольку работать землянину предстояло именно со всем этим «давно», настроения ему это никак не испортило, а даже наоборот. Впрочем, возможно, многое из узнанного имеет ценность и сегодня. Если не в виде практических кодов и программ, то хотя бы для понимания принципов написания новых и ныне действующих. Так что Ник радостно греб все, до чего только мог дотянуться, оставив детальный разбор всего скачанного на потом.

Обратно в новый «Паучок» он вернулся на шестой день после обеда, напоследок едва не сварившись, пока ждал окончания погрузки ремкомплектов маршевых двигателей. Привезенные ремдроиды и расходники, которыми был забит трюм их корабля, было решено оставить на борту транспорта, взамен загрузив «Паучка» наиболее ценным из обнаруженного в недрах транспортника. Так что, как только Ник передал, что сворачивается и собирается двигать в сторону шлюза, Страшила с инженером тут же начали погрузку уже отобранного и притащенного к шлюзу добра. И надо ж такому случиться — когда Ник уже добрался до шлюза, шипя и подпрыгивая на раскаленной батарее, пара дроидов из числа занимавшихся погрузкой зацепились друг за друга и перегородили вход в трюм. Пришлось срочно глушить двигатель и, скрипя зубами от боли, ждать, пока Трис с гра Ниополом не разрулят образовавшийся затор. Но ожог мошонки он успел-таки получить, так что сразу после возвращения пришлось первым делом ковылять в медкапсулу и торчать в ней ажно четыре часа. Слава богу, лечение местного ожога капсула способна была осуществить без погружения пациента в медикаментозный сон, так что эти четыре часа Ник провел, потихоньку разбираясь в том ворохе информации, который он успел накачать с искинов.

Нет, самое главное, ради чего вообще затевалась эта авантюра, землянин установил еще находясь там, в капитанском блоке. Понятие «лузитанец» не включало в себя никаких расовых признаков и было прописано в искинах лишь как «имеющий лузитанское подданство или подданство одного из великих Домов и права свободного гражданина Лузитании». То есть плати налоги (причем, как стало понятно из формулировки, члены кланов великих Домов платили налоги не стране, а клану), и все: ты — лузитанец, обладающий всеми гражданскими правами. Правда, как выяснилось уже после прибытия на «Кокотку», получить полное подданство на Лузитании нелузитанцу было практически невозможно. Нет, таковые имелись, но их было очень мало. Судя по тому, что удалось накопать в Сети, за последние две сотни лет их насчитывалось всего около ста пятидесяти тысяч человек. Это при том, что на планетах и в пространстве, находившемся под юрисдикцией Лузитании, в настоящий момент проживало около полутора миллиардов нелузитанцев. Да уж, соотношение…

Прикинув текущий процент вероятности, Ник некоторое время полюбовался на шесть нулей после запятой, предшествующих тройкам, и тяжело вздохнул. Да легче повеситься! Но после короткого обсуждения, основным итогом которого было совместное резюме Страшилы и инженера, что у них по этому поводу нет никаких внятных предложений, но, слава богу, ни один из них не капитан, и поэтому они умывают руки и, как дисциплинированная команда, ждут распоряжений, Ник принял-таки решение попробовать добраться до Лузитании и на месте разобраться, с чем там проблема. В первую очередь потому, что никаких свежих идей насчет того, как сломать командную сеть и заставить ее допустить их на борт транспорта, у него давно уже не было. А тут хоть какое-то движение намечалось. Хотя бы в пространстве…

Третьим — и наиболее доступным — вариантом действий являлось отбирать из трюмов транспортника наиболее дорогие компоненты его груза, загружать их в новый «Паучок» с помощью привезенных и взятых под контроль местных погрузочных и ремонтных дроидов, после чего вывозить их в трюме бота. С учетом того, что трюмные объемы транспорта превышали пять миллионов кубометров, в то время как объем трюма бота составлял всего лишь около ста тридцати кубов, — титаническая работа. Даже если ограничиться одним процентом самого дорогого содержимого трюма и забивать все свободные объемы корпуса от личных кают до части помещения рубки — все равно это более трехсот рейсов. А Ник был не сильно уверен, что им дадут сделать хотя бы десять. Несмотря на уничтожение наиболее агрессивных противников, процессы, происходящие внутри сообщества мусорщиков «Кокотки», никуда не делись и продолжали идти. Нет, в настоящий момент у него были шансы взять их под контроль, но по принципу «Не можешь остановить — возглавь». Однако подобное действие означало, что следующая задача на пути к цели — начать поиски Земли — отодвигалась на годы и годы. Причем на эти самые годы Ник еще и становился очень соблазнительной мишенью для множества тех, кто хотел подгрести под себя столь лакомый кусок, каким стали (кстати, во многом благодаря и их с Трис усилиям) мусорщики станции. Что опять же было чревато тем, что он окажется не способен сделать следующий шаг к цели. Просто вследствие своего физического устранения…

Так что Ник воспользовался своим правом капитана и объявил: «Летим на Лузитанию». В конце концов, вроде как Наполеон говорил: «Главное — ввязаться в бой, а там посмотрим…». И этот принцип приносил ему победы до тех пор, пока он с русскими не связался. Но поскольку Ник сам был из числа тех самых русских, которые испортили всю игру Наполеону, то вышеупомянутый принцип можно было взять на вооружение. Хотя бы на время…

* * *

Спустя где-то пятнадцать минут Страшила поднялась с кресла и, потянувшись, повернулась к Нику:

— Ну что, капитан, двинули?

— Думаешь, уже рассосалось?

— Более-менее, — согласно кивнула Трис. И, как обычно, оказалась права.

Для четырехдневного путешествия Ник выкупил пятикомнатный сьют с четырьмя спальнями. Не такие уж большие расходы. Ну, на фоне их капиталов. У самого Ника в настоящий момент на счетах имелось порядка восьмидесяти миллионов, с учетом тех девятнадцати, что капнули ему после того, как они продали добычу последнего рейса. Компоненты, выгруженные из трюма нового «Паучка», ушли просто влет, обогатив обоих партнеров на тридцать девять миллионов лутов. Гра Ниопол, согласно лично принятым на себя обязательствам, в этом празднике жизни не участвовал, но Ник и Трис решили поддержать новоиспеченного партнера и скинули ему на счет по сотне тысяч каждый просто от доброты душевной. Впрочем, у Трис на счетах должно было скопиться раза в полтора больше, чем у Ника. Если всякое «железо» или, скажем, программы для дешифратора и ремонтно-восстановительных комплексов, которые вообще обходились им бесплатно, поскольку «приватизировались» с разграбленных кораблей, они со Страшилой приобретали вскладчину, то базы, которые он загружал, Ник покупал уже на свои. А их он за последний год накупил просто туеву хучу.

— Ну что, закажем ужин в каюту или отправимся в ресторан? — поинтересовалась Трис, после того как все разместились и даже приняли душ. Благо, все спальни имели собственный санузел.

— Хочешь попугать народ добрыми улыбками? — усмехнулся Ник.

— Отвянь! — буркнула Страшила. — Договор был на «когда у нас все получится», а не на «просто залететь в шлюз лузитанца и поторчать там какое-то время».

Гра Ниопол недоуменно посмотрел на Трис, а затем перевел этот взгляд на Ника. Тот кратко пояснил:

— У нас тут пари с партнером. Пока не законченное.

— М-м-м… понял, — отозвался инженер, а затем повернулся к Трис. — И я тоже считаю, что лучше заказать ужин в каюту… во избежание недоразумений, так сказать.

Страшила хмыкнула и махнула рукой:

— Ладно, уговорили, завтра развлекусь. А то что-то у меня голова пока побаливает. Ну… после загрузки лузитанской языковой базы.

Ник в ответ понимающе скривился. Он, помнится, тоже после загрузки лузитанского языка, который произвел еще тогда, когда выкупил у Тенгуба лузитанские базы, чувствовал себя не очень хорошо.

Ужин оказался выше всяких похвал. Тем более что Ник, пользуясь опытом, приобретенным во время работы стюардом палубы «А» на «Лодике», роскошном лайнере, ничем не уступавшем тому, на котором они сейчас летели, подобрал из имеющегося в сьюте отличного бара достойные напитки к каждому блюду.

— Да-а, это тебе не флотские пайки! — довольно улыбнулась Трис, покончив с десертом.

Ник насмешливо фыркнул. На самом деле с теми деньгами, которые имелись у Трис, она уже с год как могла бы питаться ничуть не хуже. Причем и на станции, и во время рейдов. Но вместо этого она продолжала упорно закупаться на рейды стандартным флотским сухпаем, а во время пребывания на «Кокотке» шляться по всем тем же привычным барам с дешевой дрянной едой и такими же напитками. Но Страшила пропустила его фырканье мимо ушей.

— Итак, я предлагаю уточнить наши планы, — решительно заявила она. — По тебе, Ник, все понятно. Ты ищешь возможность официально стать лузитанцем. Мы же при любой необходимости тебе в этом помогаем, поскольку это — главная задача всего нашего… ну, пусть будет рейда. Но что делать нам двоим в те моменты, пока такой необходимости не имеется? У тебя есть для нас что-то на этот счет?

Ник задумался. В этом направлении он пока не думал. И вообще, вся эта поездка организовалась как-то сумбурно. Прилетели и быстренько скинули груз, причем оптом и одним лотом, вследствие чего, вероятно, потеряли в деньгах, но зато Ник сразу вошел в рейтинги брокеров, осуществлявших операции с лотами стоимостью более десяти и более тридцати миллионов лутов. Очень, знаете ли, знаковое событие, и реши он и далее развиваться в этом направлении, вхождение в эти рейтинги должно было принести ему очень много различных профессиональных дивидендов… Затем быстренько приткнули нового «Паучка» в доке у Укса, спешно купили билет, и уже через пять с половиной часов с того момента, как их кораблик пришвартовался на причале мусорщиков, они трое поднялись на борт транзитного лайнера, двигающегося в сторону Лузитании.

— Да нет вроде, — протянул Ник.

— А зря, — припечатала его Страшила. — Сопливый из тебя пока что капитан, па-артнер. Все сам норовишь сделать, вместо того чтобы использовать возможности команды. Вот и там, на лузитанце, мы по большей части дурака валяли. Слава богу, сами себе занятие смогли найти, которое, кстати, изрядно подняло наши финансовые резервы. А ты где был?

Ник зло стиснул зубы. Ну-да, кретин он, а никакой не капитан. И то, что он занимался тем делом, которое кроме него никто сделать не смог бы, — ничуть его не извиняет. Пора уже перестать быть во всякой бочке затычкой, а начинать хоть как-то руководить. Хоть как-то, потому что никак иначе у него не получится — ни опыта, ни знаний.

— Э-эм, уважаемая Трис, — мягко вступил инженер, — я бы не был столь уж категоричен в отношении нашего капитана. В конце концов, он еще довольно молод, и…

— А с ним только так и надо, гра Ниопол, — не согласилась Страшила. — То, что у него есть мозги, я и без вас отлично знаю, но вот включает он их на полную только тогда, когда ему так же по полной прилетает. А ждать этого со стороны я не хочу. Мы — команда, и если прилетит Нику, так и нам заодно нехило достанется. Так что лучше пусть ему от меня прилетит. Может, поможет.

— Ну… вы с ним общались гораздо дольше, так что… — и инженер пожал плечами. А Ник задумался. Вот черт, он действительно не подумал о том, чем Трис и гра Ниополу заниматься на Лузитании. Просто решил, что, пока он занят попытками добычи лузитанского подданства, лучше будет им всем убраться с «Кокотки». А то Страшила, с ее характером, точно влезет в какую-нибудь неприятность. Да и инженеру, после того как он засветился вместе с ними, оставаться на «Кокотке» также было уже небезопасно. А вот что делать…

— Кхм… — начал Ник, смущенно откашлявшись, — ты совершенно права, партнер. Но… я пока не готов ставить задачи. Просто не думал об этом. Давайте перенесем разговор на завтра.

— Вот этого я и добивалась, — удовлетворенно заявила Трис, поднимаясь из-за стола. — Ладно, мужики, спокойной ночи. Пошла я в люлю.

* * *

На следующий день они собрались в обед.

— Значит, так, гра Ниопол, — начал Ник, покончив с супом. — Я думаю, вам следует устроиться на какую-нибудь верфь. Насколько я сумел узнать из Сети, на военные верфи вам ходу нет. Лузитанцы вообще с большой неохотой принимают туда нелузитанцев, а тем, кого все-таки принимают, необходимо иметь не только высочайшую квалификацию, но и большой ценз проживания на Лузитании. Вроде как не менее двадцати лет. На коммерческих же верфях такого ограничения нет. Так что там вы со своими базами должны оказаться желанным гостем, — Ник сделал паузу и окинул взглядом свою команду. Инженер слушал внимательно, Трис тоже, но в ее глазах таилась и легкая насмешка, и, к удивлению Ника, вроде как одобрение. Так что землянин, воодушевившись, продолжил: — Основным, для чего вы туда пойдете, будет разобраться с технологиями. Нашему будущему кораблю более восьмидесяти лет, он принадлежит к восьмому технологическому поколению, причем к его началу, а коммерческие верфи уже давно строят корабли по технологиям окончания этого поколения и вот-вот перейдут на девятое, вследствие того, что флот начнет переходить на десятое. Так что я хочу от вас проект того как мы сможем сначала отремонтировать, а затем и модернизировать корабль. И, желательно, с уже имеющимися в его трюмах комплектующими. Хотя, естественно, часть таковых все равно придется докупать. Ибо если бы этого не требовалось, транспорт не бросили бы у «Кокотки».

Инженер молча кивнул, хотя вопросов у него явно было много. Например, с тем, в каком направлении осуществлять эту самую модернизацию. Но он, как умный и опытный человек, решил подождать окончания разговора. А ну как все и так выяснится, в процессе, так сказать.

— Теперь ты, Трис, — продолжил Ник, разворачиваясь к Страшиле. — Конечная цель у тебя тоже такая же — проект нашего корабля. Так что вы оба будете работать в плотном контакте. Но вот задача твоя будет несколько отличаться от задачи гра Ниопола. Он будет подбирать и адаптировать технологии, ты же займешься общей разработкой концепции и основной проработкой проекта. Поскольку наш будущий корабль не будет ни транспортом снабжения, ни просто транспортом, — землянин замолчал, уставя взгляд на Трис. Та правильно поняла его взгляд и, едва заметно улыбнувшись, задала нужный вопрос:

— А чем же он будет?

— Помнишь, партнер, ты как-то спрашивала меня, зачем мне деньги?

Страшила молча наклонила голову.

— Так вот сейчас я готов ответить на твой вопрос. Но для этого я должен буду рассказать тебе… вам, свою историю, — Ник на мгновение замолчал, окинул обоих сидевших перед ним людей взглядом, а затем начал: — Я родился на неизвестной в обитаемом космосе планете, расположенной где-то на окраине галактики, вращающейся по орбите вокруг небольшой желтой звезды, спектральный класс которой я, если честно, совершенно не помню…

Когда он закончил, в сьюте повисла тишина. Похоже, и гра Ниопол и Страшила Трис переваривали все, что он им только что рассказал. А затем вдруг инженер вскочил на ноги и, схватив руку Ника обеими руками, затряс ее в каком-то странном возбуждении. Ник даже вроде как заметил, как у него в глазах заблестели слезы.

— Гра Ник, я верил, я знал, что вы не просто бессердечный делец, смысл жизни которого в том, чтобы зарабатывать деньги, чтобы зарабатывать еще большие деньги, чтобы они помогли ему заработать еще большие деньги! Я верил, знал, что вы имеете в жизни возвышенную цель, и… я рад тому, что я с вами!

Страшила была более прагматична:

— Значит, ты собираешься искать эту свою Землю?

— Да, — кивнул Ник.

— А потом вляпаться в крутые разборки с теми, кто умыкнул тебя оттуда и, скорее всего, продолжает это делать с другими обитателями вашего мира?

— Возможно, — осторожно отозвался землянин.

— Тогда, па-артнер, тебе нужен как минимум тяжелый крейсер, а не это транспортное корыто, — отрезала Трис. — Иначе они раскатают тебя даже не в блин, а на атомы. И нас, кстати, вместе с тобой.

— Вероятно, ты права, — согласно кивнул Ник. — Но видишь ли в чем дело… Тяжелый крейсер мне понадобится только после того, как мы найдем Землю. А я не знаю, когда это произойдет. Возможно, через год, возможно, через десять лет, а может быть, и через сто.

— Или никогда? — усмехнулась Трис.

— Или так, — согласился Ник. — Но я решил, что буду искать. Столько, сколько смогу. И когда — заметь, я говорю не «если», а «когда» — найду, то только после этого озабочусь приобретением тяжелого крейсера.

— И на какие шиши? — очень ядовито поинтересовалась Трис.

— Во-от! — усмехнулся Ник. — Для этого-то мне и нужно «это транспортное корыто». Ибо для того, чтобы «только искать», у меня нет ни достаточного количества денег, ни необходимого корабля, ни экипажа… да ничего нет, в общем-то. Поэтому лучше всего заняться неким делом, которое, с одно стороны, позволит мне искать Землю, а с другой — как-то зарабатывать в процессе этого поиска. — Он замолчал и уставился на обоих собеседников, как бы давая им возможность самим угадать, чем же это таким они будут заниматься. Гра Ниопол угадывать не стал либо просто не понял, что это требуется. Зато Трис не подвела. Буквально через секунду после того как Ник замолчал, она понимающе усмехнулась и произнесла:

— Понятно — картография…

Ник молча кивнул.

— А что? Неплохо. Вот только для того, чтобы на этом деле действительно поднять достаточно денег, необходим контракт с Центральным картографическим банком. Хотя бы свободный. А для этого необходимо представить туда подробные карты как минимум трех звездных систем, ранее не картографировавшихся, с разрешением менее четырехсот конкер. Причем эти карты должны иметь разрешение максимум в один конкер.

— Я знаю, — кивнул Ник.

— Значит, тебе потребуется… м-м, средний нарративный диаметр звездной системы ЦКБ принимает за пятнадцать световых суток, радиус захвата одним зондом с разрешением в один конкер это… — морща лоб, забормотала Трис, — …одних навигационно-картографических буев нам будет нужно около полумиллиона на систему. — Она замолчала и кивнула. — Да, молодца партнер — отличный вариант! Объема транспорта как раз хватит на десяток картографических комплексов. Так что можно будет за месяц развернуть первый, потом прыгнуть в следующую систему, развернуть там второй — ну и так далее, а потом снова пробежаться по системам и снять данные… Вот только один картографический комплекс стоит порядка десяти миллионов лутов. А с ЦКБ ты хрен скачаешь больше двадцати пяти, скорее, даже, двадцать. Плюс топливо, продукты, кислород, зарплаты экипажу, текущий ремонт, непредвиденные потери — не выходит у нас никак тяжелый крейсер, партнер. Даже через пятьдесят лет.

Ник усмехнулся:

— Ну… посчитаем, подумаем. Вообще-то я предполагал сделать автоматически сворачивающуюся и разворачивающуюся систему. Чтобы не бросать ее в откартографированной, а использовать многоразово. Правда, таковых, по моим прикидкам, влезет в транспорт не более трех. Ну, с учетом небольшого резерва картографических сателлитов. Но, думаю, точно мы будем знать, что и как лучше сделать, когда у нас появится проект. А вот это уже твоя забота, партнер. И, кстати, не знал, что у тебя есть база картографа. Какой уровень, кстати?

— Вшивенький, — снова усмехнулась Трис, — второй всего. Я так поняла, требуется поднимать?

— В том числе, — кивнул Ник. — И, кстати, при разработке проекта — прикиньте, возможно, часть того, что имеется в трюмах транспорта, лучше будет не продавать, а пустить на самостоятельное изготовление каких-то частей картографического комплекса? Там же такие ремонтные мощности — на иных верфях меньше.

Гра Ниопол серьезно кивнул, показывая, что понял, осознал и готов впрягаться.

* * *

Ночь прошла спокойно, а следующие три дня они проторчали в своем сьюте, лазая по Сети. Ник собирал любую доступную информацию по Лузитании и читал все, что сумел отыскать о тех инопланетниках, которые смогли получить лузитанское подданство, Трис увлеченно «рисовала кораблики», а инженер просматривал порталы с предложениями о найме и изучал лузитанские коммерческие доки на предмет используемых на них технологий. Но вечером последних суток Страшила появилась в гостиной сьюта, одетая в платье. Увидев ее, Ник едва не поперхнулся кассили.

— Партнер… это… я тебя первый раз… ну в платье, — удивленно пробормотал он.

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — усмехнулась Трис. — Я — развлекаться. Ты как, со мной?

Ник отрицательно мотнул головой. Вот еще не хватало нарываться на драку. А в том, что сегодняшний вечер точно закончится дракой, он ни на секунду не сомневался. Уж больно кровожадно блестели глаза у Страшилы.

— Ну и зря! — заявила Трис. — Четыре дня лететь на таком шикарном лайнере и за это время ни разу не покинуть каюту и не воспользоваться предоставляемыми им возможностями — глупо.

Ник молча пожал плечами. Страшила фыркнула и вышла из сьюта. И как раз в этот момент из своей спальни появился инженер. Окинув гостиную взглядом, он поинтересовался у Ника:

— Мне показалось, или гресса была здесь?

Ник мотнул головой:

— Нет, не показалось.

Инженер бросил задумчивый взгляд на дверь спальни Трис, минуту подумал, а потом решил уточнить:

— Эм… она вернулась к себе?

Ник вздохнул:

— Да нет… — он скривился. — Грессе взбрело в голову поразвлечься, так что она нас покинула.

Гра Ниопол ошарашенно воззрился на землянина.

— Но… — он запнулся, кашлянул, а затем все-таки, произнес то, что собирался. — Но почему тогда вы здесь?

— А где еще я должен быть? — удивился Ник.

— Как где? — удивление инженера стало еще большим. — Сопровождать грессу Трис, конечно!

— Вот те раз! И зачем мне этот геморрой?

— Но как же так? — взволновался гра Ниопол. — Она же… там же… ей же… ей же могут что-то сказать по поводу ее… э-э… травмы.

Ник расхохотался:

— Ну, вы даете, гра! Что значит «могут»? Да непременно скажут!

— И… вы отпустили ее одну?

— Да я и не собирался идти с ней. Если Страшила желает хорошей драки — очень неразумно становиться у нее на пути. Но вот получать по собственной морде вследствие ее подобного желания мне совершенно не хочется. Так что коль хочет — пусть развлекается, а я лучше еще поработаю да потом спокойно поужинаю.

Инженер некоторое время озадаченно смотрел на Ника, а потом задумчиво произнес:

— Ну… пожалуй, мне стоит довериться вам в этом вопросе. В конце концов, вы знаете своего партнера куда большее время, чем я.

Трис появилась через два часа. Дово-ольная, но слегка потрепанная. Волосы ее пребывали в беспорядке, а правый рукав на платье держался на честном слове.

— Ну как, развлеклась? — иронично поинтересовался Ник.

— Ох, партнер, — от души! — радостно произнесла Трис. И как раз в этот момент из своей спальни выглянул гра Ниопол. Окинув Страшилу укоризненным взглядом, он покачал головой и, не сказав ни слова, исчез обратно. Трис хмыкнула и двинулась к двери в свою. Притормозив на пороге, она повернулась к Нику и поинтересовалась:

— А вы уже поели?

— Час назад.

— А мне пожрать не оставили?

— Чем же ты занималась, что даже этого не успела? — усмехнулся Ник.

— Да так… начистила пару рыл… но зато отвела душу и, прикинь, даже заработала.

— Вот как? И сколько?

— Да мелочь, — хмыкнула Страшила. — Четыре тысячи за испорченный ужин и новое платье из последней коллекции Дилани.

— Платье, я так понял, от капитана лайнера? — уточнил землянин.

— Ага, — довольно усмехнулась Трис, — такая у них тут охрана нерасторопная, знаешь ли… — А потом попросила. — Так ты закажи мне чего-нибудь, пока я душ приму, а то жрать хочется — сил нет.

— Иди уж, боец, чего-нибудь придумаю, — махнул рукой Ник.

На следующее утро они так разоспались, что едва не прошляпили высадку. Лузитания не была конечной остановкой лайнера, он причалил к одному из пассажирских терминалов планеты всего на несколько часов, после чего должен был проследовать дальше по маршруту. Они же после бурной отходной, в которую плавно перетек сначала вроде как одиночный ужин Трис, не подумали ни настроить побудку через сеть, ни заказать ее у стюардов, вследствие чего благополучно прошляпили и швартовку, и объявление о начале высадки. Так что если бы не растерянный стюард, заглянувший в сьют и осторожно поинтересовавшийся, собираются ли господа пассажиры сходить или решили отправиться далее, — то очухались бы они, скорее всего, где-нибудь на Перонее.

Ну и, естественно, к пункту таможенного контроля они вывалились в полном одиночестве, поскольку весь поток пассажиров уже давно схлынул. Одинокий таможенник, скучающий у пункта контроля, окинул их ленивым взглядом и небрежно поинтересовался:

— Какова цель вашего прибытия на Лузитанию?

Ник оглянулся на стоящих за ним Трис и гра Ниопола и, развернувшись к таможеннику, широко улыбнулся и произнес:

— Поудивляться.

Похоже, таможенник слышал и не такие заявления, потому что отреагировал великолепно. Он вскинул бровь, усмехнулся и произнес:

— О, вы даже не представляете, в сколь нужное вам место прилетели!

Глава 4

— Как ты посмел положить сюда свою грязную робу, раб?

— Глаудид, иди в жопу, надоел!

Глаудид, высокий, накачанный лузитанец с бычьей шеей, картинно вскинул к небесам руки и патетически воскликнул:

— О, небо, видишь ли ты это?! Грязный черноволосый раб посмел открыть без разрешения рот в присутствии меня, рожденного в касте ронгов, второй из воинских каст! О, почему, почему ты все еще висишь над нашими головами, холодное и безмолвное?! Почему ты не обрушилось на голову нечестивцу, так нагло и беспардонно попирающему наши древние тра…

— Глаудид, тебе же сказали, куда тебе идти, — устало отозвался Ник, — и почему ты еще здесь?

— Все, молчу, — тут же оборвал свою речь Глаудид, — уже пошел… — он быстро стянул с себя рабочую робу и буквально одним прыжком оказался у двери из матового то ли стекла, то ли пластика, ведущей в душевые, — но только не в жопу, а в душ. Ясно вам? — И уже распахнув дверь, бросил. — Скучные вы люди…

— Вот ведь шебутной, — усмехнувшись качнул головой Троб, тот самый «грязный раб», к которому и обращался Глаудид. Ник усмехнулся в ответ.

Он торчал на Лузитании уже полгода. И пока практически безрезультатно.

Сразу по прилете они с Трис и инженером разбежались в разные стороны. Гра Ниопол остался наверху, на орбите, поскольку все верфи, и частные, и государственные, располагались исключительно на орбите. Страшила же сразу спустилась на поверхность на орбитальном лифте, еще на терминале арендовав по Сети роскошные четырехкомнатные апартаменты в «Триумфе», одном из самых дорогих и престижных отелей Роиолиана, местной столицы развлечений и удовольствий. Ну а Ник, задержавшись на терминале на семь часов, за время которых он изрядно полазил по местной сети и заметно обогатил свои знания о местных реалиях, перелетел с рейсовым шаттлом на один из соседних терминалов, в котором имелся орбитальный лифт до Бовэ, города, являющегося промышленной столицей Лузитании. На самом деле, как и в любом другом развитом современном государстве, основная промышленность Лузитании была расположена на орбите. Но и на поверхности так же кое-что оставалось. И вот это кое-что было в основном сосредоточено как раз в Бовэ. Именно вследствие этого в городе наблюдалась еще и самая большая концентрация эмигрантов. Лузитанские промышленные предприятия на поверхности, естественно, не так сильно загрязняли окружающую среду, как, скажем, земные, но все равно проживать рядом с ними было не очень-то привлекательно. А уж работать на них среди лузитанцев желающих вообще практически не было. Да что там, среди лузитанцев… даже среди эмигрантов большинство, имея свободный выбор, предпочло бы для проживания любые другие места. Но тут ключевым являлось словосочетание «имея свободный выбор». Нет, насильно никто никого не заставлял. Но… помните старинный анекдот про кошку? Ну, там где немец, японец и американец поспорили, кто сможет лучше заставить кошку сожрать горчицу. Немец взял кошку, силой открыл ей рот и запихнул горчицу. «Это — насилие», — сказал американец. Японец взял кусок рыбы, надрезал и запихнул внутрь горчицу. Кошка махом проглотила рыбу. «А это — обман», — возмутился американец. И, в свою очередь, взял и намазал горчицей кошке зад. Кошка, урча и повизгивая, начала остервенело вылизывать себе зад. «Вот так надо, — удовлетворенно сказал американец. — Сама, добровольно и с песнями!» Здесь «добровольно и с песнями» было организовано следующим образом.

По прибытии на Лузитанию любой эмигрант получал традиционный нулевой рейтинг социальной адаптации. Но, в отличие от большинства остальных планет, поднять этот рейтинг было очень сложно, зато опустить… Во-первых, эмигрантам практически наглухо были перекрыты пути традиционного для любых других современных государств галактики поднятия рейтинга — служба в армии и флоте и участие в программах колонизации. Исходя из местных традиций, защищать свою страну с оружием в руках либо нести свет цивилизации на дальние рубежи было для любого лузитанца немыслимой честью, право на которую имеют лишь лучшие из достойнейших…

Вообще-то традиционное воспитание лузитанцев выращивало из них очень странных для любого другого общества личностей, ближайшим аналогом которых в земной культуре являлись самураи. Причем смягчение нравов и адаптация лузитанского общества к реалиям галактической цивилизации, случившаяся после контакта Лузитании с галактической цивилизацией, в их случае сработала прямо противоположно тому, как это обычно происходило в других цивилизациях. Выразилось это в том, что мировоззренческие представления напрочь ушибленного на голову военного сословия, составлявшего верхушку лузитанской цивилизации до контакта с галактической, вместо того чтобы, как оно обычно случалось, серьезно ослабнуть, а то и вообще лишиться не то чтобы авторитета и влияния, а и вообще какого-нибудь смысла, наоборот, широко распространились среди всех слоев лузитанского общества и, неожиданно для всех, заняли место главного культурного идентификатора. То есть если ранее, до контакта с галактической цивилизацией, культ чести, доблести и верности слову, но так же и силы, иерархичности и социумной сплоченности был распространен только лишь среди где-то трех-четырех процентов лузитанцев и попытки следовать ему кому-то из низших, а уж тем более рабских каст строжайшим образом преследовались, то едва только в лузитанской культурной парадигме возникла и прописалась идея изначального равенства всех разумных, как все низшие касты мгновенно и в первую очередь потребовали для себя права свободно исповедовать мировоззрение высших. Что было, в принципе, довольно объяснимо и даже логично. Мол, ежели высшие столь ревностно защищают именно эту свою привилегию, значит, именно она и является самым важным из того, что у них есть. А начинать следует именно с самого важного… И лишь затем, получив право на это, принялись отвоевывать у высших каст всяческие экономические и политические права, возможности и привилегии. Так что к тому моменту, как лузитанское общество окончательно прошло через ломку, неизменно сопровождающую серьезные изменения сложившейся общественно-экономической и, естественно, соответствующей ей культурной формации, где бы и в каком обществе, государстве, цивилизации они ни происходили, лузитанское общество сформировалось в довольно странном для любого другого развитого государства виде… То есть, как и в средневековом японском сегунате, где самураи были не только, а во многом даже, и не столько военными, но и личными слугами, управляющими поместий, чиновниками, а так же поэтами, художниками, архитекторами и так далее. Вследствие чего главным для самоидентификации самурая было не непосредственное дело, которым он занимался в данный момент, а набор ценностей, в соответствии с которыми он и строил свою жизнь. Так и на современной Лузитании самоидентификация лузитанцев оказалась связана с неким вариантом кодекса воина. Короче, аналогия с Японией просматривалась настолько явно, что Ник даже предположил, что известный всей обитаемой галактике перфекционизм лузитанцев, благодаря чему все, вышедшее из-под их рук, ценилось куда дороже своих аналогов, произведенных вне Лузитании, в основе своей имеет именно их мировоззрение. В конце концов, японцы на Земле тоже считались законченными перфекционистами. И мысль о том, что причиной этому является именно такое военно-феодальное мировоззрение, вполне имеет право на существование. Ибо вряд ли в какой еще сфере человеческой деятельности цена ошибки или небрежности более высока, нежели в бою и вообще в войне. Там за ошибки платят жизнью…

Во-вторых, именно из-за этого формируемого традиционным воспитанием мировоззрения для эмигрантов становилось довольно сложно даже просто поддерживать свой нулевой рейтинг. Так, например, непременной частью любого праздника — от обычного Дня принятия имени до любого государственного — обязательно являлись «дружеские бои». Когда родственники, друзья, знакомые, просто соседи или вообще никак не известные друг другу люди выходили «в круг» и наслаждались трех-четырехминутными поединками друг с другом. Причем это было для лузитанцев чем-то вроде танцев. А теперь представьте, как окружающие будут расценивать того, кто, скажем, на свадьбе или, например, на Дне рождения напрочь игнорирует всеобщее веселье? То есть сидит себе такой букой в углу, пьет и портит всем настроение своей грустной или испуганной рожей… И если для женщин подобное хоть как-то допускалось (хотя молодые лузитанки участвовали в боях практически поголовно), то для мужчин неучастие в этом развлечении без значимых уважительных причин являлось прямым нарушением местных традиций, а то и тянуло на прямой и наглый вызов общественности. А к своим традициям лузитанцы относились о-очень уважительно.

Ну и в-третьих, вследствие как раз таки собственных традиций, в жизни лузитанцев очень большое значение имело низовое социальное образование, именуемое «дрок», самым ближним аналогом которого на земле являлась швейцарская община. Любой, кто не входил в нее, автоматически получил минус 0.2 к рейтингу социальной адаптации. А вот вступление в нее, наоборот, могло принести до 0.7 к индексу. В зависимости от рейтинга самой общины. Однако сама община могла своим собственным решением, безо всякой полиции, суда и всего такого прочего, понизить или повысить этот рейтинг еще на 0.2 любому, проживающему на ее территории, даже если он не являлся ее членом. Но чтобы стать полноправным членом «дрока», недостаточно было только лишь время от времени заходить «в круг» и давать возможность знакомым и соседям получить удовольствие, набив тебе морду. Это был просто самый яркий пример. Если бы дело ограничивалось только этим, то наилучшим образом устроившимися эмигрантами были бы всякие дебоширы и отмороженные типы, способные как врезать сами, так и выдержать чужой удар. Но это было не так. Как раз дебоширам и отмороженным типам приходилось на Лузитании тяжелее всего. Они, внезапно для себя, вместо привычной обстановки, когда подавляющее большинство окружающих их людей при встрече с ними боязливо отводит взгляд и, завидя их издали, торопливо переходит на противоположенную сторону улицы, оказывались в ситуации, когда не то что за любое неосторожное слово, но даже за неподобающий взгляд приходится отвечать. Причем по полной. Впрочем, остальным приходилось не намного легче. Ибо лезть «в круг» требовалось часто, не менее пары раз в неделю, а там следовало показать себя достойно и держаться стойко. А вот с этим у подавляющего большинства эмигрантов в первом поколении как раз и были большие проблемы. Нет, очень многие из них были вполне не против пару раз в неделю получать по морде, если это поможет иметь нехилый доход и обеспечит семье высокий уровень жизни, но вот насчет «показать достойно» и «держаться стойко» были проблемы. Вследствие этого порядка девяносто процентов эмигрантов в первом поколении очень быстро влетали на минусовой рейтинг социальной адаптации и теряли право проживать на девяноста семи процентах территории Лузитании и иных территориях и орбитальных конструкциях, имеющих ее юрисдикцию. То есть везде, кроме территорий «специального административного статуса», одной из которых как раз и был Бовэ.

Впрочем, судя по информации, которую Ник нарыл в Сети, большая часть жителей Бовэ из числа эмигрантов уже давно подняла свой рейтинг социальной адаптации до положительной величины. Причем не столько даже вследствие каких-то особенных заслуг, а просто потому, что, как, впрочем, и везде, год, прожитый дееспособным разумным, имеющим право легально проживать на некой территории, без каких-то замечаний и претензий со стороны правоохранительных органов, работодателей, органов опеки, саннадзора и так далее, автоматически увеличивал рейтинг социальной адаптации на 0.1. Так что они имели все права на то, чтобы покинуть этот город и отправиться в куда более благоприятные для жизни места. Но не делали этого. Поскольку в тех местах их снова ждали имевшиеся даже в самой маленькой деревеньке на десяток жителей «дрок», а следовательно, «дружеские бои» и все остальные «сумасшедшие лузитанские традиции». И зачем уезжать, если скоро снова придется возвращаться, да еще и с побитой мордой?

Большинство живописных подробностей всего этого Ник выяснил уже гораздо позже. Изначально же он отправился в Бовэ именно потому, что, судя по информации Сети, там, во-первых, была самая большая колония эмигрантов в первом поколении, и, во-вторых, именно на джоб-портале Бовэ имелось самое большое количество вакансий, в требованиях которых непременным пунктом не стояло «подданство Лузитании» или хотя бы «вид на жительство»…

* * *

С мытьем Ник, как обычно, покончил первым. Он уже одевался, когда его окликнул вышедший из душа вслед за ним Глаудид:

— Эй, Ник, ты завтра как, свободен?

— Ну да, — кивнул землянин. — Выходной как-никак. А что?

— Да есть тут у меня одна мыслишка… — начал Глаудид, присаживаясь рядом с землянином и продолжая яростно вытирать голову полотенцем. — Как ты относишься к тому, чтобы быть принятым в «дрок»?

Ник замер. Это было одной из его промежуточных целей.

Спустившись с орбитального терминала, он первым делом снял жилой блок в недорогом, но приличном кондоминиуме для эмигрантов, а затем двинулся в агентство натурализации, решив сделать первый шаг к вожделенному статусу, заключающийся в получении вида на жительство. И тут его ждал первый облом. Поскольку выяснилось, что право на вид на жительство получают только те, у кого рейтинг социальной адаптации равен или более единицы. Да на некоторых планетах с таким рейтингом уже в полицию берут! Он же, со своим нулем, имеет право лишь на разрешение на временное проживание, которое выдается, опять-таки, только тем, кто имеет работу. Причем оно никак не избавляет его от понижения индекса на те самые пресловутые 0.2, если он в течение ближайших тридцати дней не найдет «дрока», который захочет видеть его в своих рядах.

Следующие пять дней Ник провел за поиском работы. Так как на уровень зарплаты ему было совершенно наплевать (ну с его-то деньгами), главным критерием будущей профессии он сделал то, какую она могла дать ему прибавку к рейтингу социальной адаптации. После строгого отбора и произведенного за эти пять дней внешнего осмотра рабочих мест он решил избрать стезю пожарного. Эта профессия давала прибавку индекса в 0.4, причем 0.2 из них были следствием того, что он находился в Бовэ. Кроме того, порыскав по Сети, Ник отыскал еще несколько способов слегка увеличить свой индекс. Например, увеличение на 0.1 светило тем, кто «вел детские творческие кружки и спортивные секции, регулярно, добровольно и бесплатно оказывал помощь недееспособным подданным и иным лицам, имеющим право легального проживания на территориях и объектах, находящихся под юрисдикцией Лузитании…». Но, немного подумав, землянин решил пока не заморачиваться этим. Уж больно это все напоминало отпиливание пальца по кусочку. Тем более что даже для того, чтобы подать прошение на получение полноправного подданства, согласно местному закону требовалось иметь рейтинг социальной адаптации с уровнем не менее 10.

Впрочем, существовали способы резко поднять требуемый рейтинг. Например, спасти человека от смерти. За это давали 0.5 за одно рыло. А если этот человек еще и будет полноправным подданным Лузитании, то куш удваивался. Вот только между тем, что могли бы посчитать спасением, скажем, на Земле, и тем, что под этим понимали здесь, на Лузитании, была очень значимая разница. Во-первых, спасенному должна была действительно, а не потенциально угрожать смертельная опасность, и, во-вторых, он сам при этом не должен был иметь никаких возможностей спасти себя. То есть если просто вытянуть из воды кричащего и бестолково бултыхающегося человека, это, по лузитанским меркам, еще не будет считаться спасением. А ну как он бы побултыхался-побултыхался — и поплыл? В этом случае ты не только его не спас, но еще и помешал ему «испытать радость преодоления». И только если тонущий окончательно ушел под воду, а ты, после извлечения его оттуда, вынужден был его еще и откачивать, тогда можно было считать, что ты его действительно спас. Вот где-то так в общем…

Так что на подобный счастливый случай можно было совсем не рассчитывать. А вот если бы удалось найти какой-нибудь «дрок» с рейтингом социальной адаптации под 0.6, то, с учетом снятия при вступлении в общину 0.2 отрицательных и прибавления 0.4, положенных Нику за работу пожарным, он сразу же получал шанс скакнуть на первую ступеньку и получить вид на жительство.

— Положительно, конечно. А что?

Глаудид усмехнулся, заметив его реакцию:

— Тогда тебе придется потратить завтрашний выходной на поездку со мной. Как, готов?

— Да без проблем, — пожал плечами землянин. — Но куда?

— Да в мой «дрок», — рассмеялся Глаудид, — на знакомство. Я о тебе много рассказывал. Парень ты неплохой, подлости от тебя никто пока не видел, наоборот, всегда готов и помочь, и денег занять, но и на шею себе никому садиться не разрешаешь. «Круга» не чураешься и стоишь там достойно, да и боец славный. А нам такой как раз и нужен. Вот наш капитан и попросил тебя привезти. На смотрины.

Ник задумался. Интересно, зачем он понадобился главе общины? И что это за намек насчет бойца? Но первым он спросил не об этом:

— А какой у вашей общины рейтинг социальной адаптации?

— Нормальный — пол единицы, — улыбнулся Глаудид.

— Что, чертов милитаристский шовинист, соблазняешь Ника продать душу вашей «Цепи»? — поинтересовался появившийся из душа Троб.

— Чтоб ты понимал, ничтожество из касты раб-бла! — делано презрительно скривив губы отозвался Глаудид. — Только потомки истинных воинов могут в должной мере оценить благородное искусство боя.

— Хм, — задумчиво произнес Троб, а затем быстро предложил — «Круг»?

— «Круг»! — обрадованно подскочил Глаудид, а затем пафосно продолжил: — Здесь и сейчас! — После чего затем совсем непафосно закончил. — Ну, пока дежурные душ не убрали.

И два лузитанца радостно бросились друг на друга…

Пока Троб и Глаудид воодушевленно мутузили друг друга, Ник залез в Сеть и поинтересовался тем, что же такое «Цепь». Оказалось, так назывался любительский чемпионат «дроков» по рукопашному бою. Как выяснилось, несмотря на вроде как любительский статус, соревнование сие оказалось очень даже статусным и имело вполне себе общенациональный масштаб. То есть, выигрывая бои, можно было подняться сначала до чемпиона «дрока», затем стать чемпионом муниципалитета, провинции, региона, затем кермы, как именовалось образование, объединяющее приблизительно триста-пятьсот миллионов подданных, потом континента и, в конце концов, планеты. Нет, такой уровень Нику никак не светил. На том уровне дрались бойцы с, где-то, четвертым уровнем баз по рукопашному бою. Причем местных баз, которые как бы даже не превосходили сигарийские клубные. И все сплошь модификанты. Впрочем, с таким уровнем доходов, который имели лузитанцы, и таким традиционным воспитанием процент модификантов среди местных в разы, а то и на порядки превышал таковой в любом ином обществе. Так что наличие модификантов среди тех, кто участвовал в «Цепи», было правилом даже на самом низком уровне чемпионата… Но вот имеющих высокие базы рукопашного боя на том же нижнем уровне было совсем немного. В конце концов, это был чемпионат не профессиональных бойцов. А, вернее, это были два чемпионата в одном. До уровня чемпионата провинции это действительно были бои любителей, с достаточно низким уровнем. Ну, по лузитанским меркам, естественно… А вот потом в ряды бойцов вливались чемпионы и финалисты провинции, региона и так далее, прошлых лет, которые имели право войти в «Цепь» на том уровне, которого достигли во время участия в прошлых чемпионатах, и «Цепь» сразу же резко прибавляла в уровне, зрелищности и популярности. Так что Нику, со своим вторым уровнем, участие в «Цепи» на начальных ее этапах на первый взгляд было вполне по плечу. Более того, после коротких прикидок землянин решил, что даже имеет некоторый шанс подняться на первую ступеньку в масштабах не только «дрока», но и муниципалитета. Ну, если в каком-нибудь соседнем «дроке» не проживает действительно серьезный боец, до сих пор не пробившийся никуда выше уровня муниципалитета. Впрочем, скорее всего, проживает. Не зря же Ником так заинтересовался капитан «дрока» Глаудида. Но вот насколько этот боец серьезен, предстояло еще узнать…

— Ну что, получил? — довольно поинтересовался Троб, выходя из нижней стойки.

— Это еще надо посмотреть, кто получил! — весело ответил Глаудид, поднимаясь на ноги. И тут же добавил: — Лавки на твоей стороне валяются, так что поднимать — тебе.

— А тебе собирать полотенца, — парировал Троб. После чего оба быстро навели порядок в раздевалке и, обняв друг друга за плечи, двинулись смывать кровь в душевую. Вот такая обычная бытовая сценка…

* * *

Глаудид заехал за ним около десяти утра. Время его ожидания Ник потратил на то, чтобы полазать по Сети и посмотреть местные рукопашные базы третьего ранга. В конце концов, если он решит в это влезть, то стоит попытаться подняться до максимально возможного уровня. Например, до чемпиона провинции. И шанс на это имелся. Причем дело было не только и не столько в том, что он мог себе позволить выложить почти триста тысяч лутов на крутую базу третьего ранга, что было недоступно большинству тех, кто участвовал в «Цепи». Нет, у значительной части участников имелись подобные деньги, в конце концов, Лузитания не зря считалась одной из самых богатых планет обитаемой части галактики. Впрочем, у большинства эти деньги уже были для чего-то предназначены — на покупку нового, более просторного жилья, на отдачу кредита, на учебу детей, на развитие бизнеса и так далее. Те же, кто мог позволить себе потратить такие деньги без особого напряга, как правило, крутились, как белка в колесе, поскольку находились на заметно более высоких уровнях ответственности. Ну да, в жизни оно так всегда и бывает: есть время заняться чем-то интересным — нету денег, как появляются деньги — совершенно исчезает время. Так что, несмотря на наличие денег, бойцов с базами третьего ранга среди участвующих в «Цепи» было довольно мало. Однако, как уже упоминалось, дело было не только в этом. Еще одним немаловажным фактором, в котором в первую очередь и заключался главный шанс Ника, был опыт. Опыт охотника на крыс в тоннелях флинской свалки. Опыт бойца первого уровня, выдержавшего бои против соперников, обладая самой слабой, «мусорной» базой. Да и просто опыт бойца, проведшего десятки схваток с очень разными противниками. Часть из них и в подметки не годилась лузитанцам, но большинство на их уровне, который он узнал, просмотрев несколько десятков схваток «в кругу», которые случались не только на работе, но и в том квартале, где он жил, да и просто на улице, и полсотни таковых в Сети смотрелись весьма и весьма солидно. И для него эти бои с противниками были очень хорошей школой. В первую очередь именно потому, что эти противники были разными. Лузитанцы же, в массе своей, представляли одну школу рукопашного боя. В очень, даже очень-очень больших вариациях, но именно одну… И потому их схватки чем-то неуловимо напоминали подобные в гонконговских боевиках. Ну, типа: «Мое кунфу лучше, чем твое кунфу»… Нику же за время своей охотничьей и боевой карьеры довелось попробовать, фигурально выражаясь, и бокс, и сават, и капоэйру, и тайландский бокс, и, до кучи, еще и гладиаторские бои в ограниченном пространстве, в роли которого выступали крысиные тоннели. А так же вынесенный с Родины совершенно секретный прием под названием «рессора от трактора „Беларусь“»… И вот этот момент как раз и давал ему основной шанс на, пусть и ограниченный, но успех, а вовсе не финансовые возможности покупки баз и его импланты. Ну а землянин уже давно научился накрепко вцепляться в малейшие шансы, которыми судьба шаловливо взмахивала у него перед носом.

— Ну что, не передумал? Летим? — поинтересовался у него Глаудид, когда Ник распахнул перед ним дверь своего жилого блока.

— Конечно, летим, — кивнул землянин. — Твое предложение — хороший шанс для меня.

— Это точно, — удовлетворенно кивнул лузитанец. — Если глянешься нашему капитану и нормально проведешь с десяток боев, то, считай, вступление в «дрок» у тебя в кармане.

— Как это, «если проведу десяток боев»? То есть я могу драться за ваш «дрок», не будучи его членом? — не понял Ник. Глаудид покровительственно усмехнулся:

— Да нет, конечно. Но сначала тебя примет капитан, на испытательный срок и своим решением, которое потом должно быть утверждено всеми членами «дрока». Так что ты вроде как будешь уже считаться членом «дрока», но еще не утвержденным. Но я же сказал — не беспокойся. После того как ты покажешь себя хорошим бойцом, наши примут тебя с радостью. Всем уже так надоело, что наши ребята последние пять лет не выходят из первого круга…

Капитан «дрока» оказался высоким (как, впрочем, большинство лузитанцев) седым мужчиной, самыми примечательными чертами лица которого были прямо-таки выдающиеся челюсти. Настолько, что им, скорее, подошло бы определение «пасть». Но странное дело, на его лице они выглядели вполне гармонично. Первым делом он крепко стиснул руку Ника. Землянин, еле заметно усмехнувшись, в ответ тоже слегка усилил нажим, потом уже не слегка, потом еще. Капитан усмехнулся и пролаял:

— Модификант?

— А разве Глаудид об этом говорил? — удивился Ник.

Глава «дрока» фыркнул:

— Да мало ли… Бывает, поставят себе пару имплантов, чтобы печень не сразу в говно, когда чего крепкое лакают — а туда же, модификанты, мать их… — после чего отпустил руку Ника и с силой хлопнул его по плечу. — А ты, как я вижу, не из таких. Где модифицировался?

— На Сигари.

Капитан наморщил лоб.

— Не знаю где это… да и хрен с ним. Чем там занимался?

— По большей части — охотой на крыс, — спокойно ответил Ник.

— И большие крысы были? — осклабился глава «дрока».

Ник пожал плечами:

— С литанкара, или чуть больше, — так назывался местный домашний зверек, судя по внешнему виду представлявший из себя помесь кошачьих и куньих, — но заметно более быстрые.

— Быстрее, чем литанкар? Опасная, должно быть, тварь.

— Большинству, чтобы покинуть наш бренный мир, хватало одной встречи, — согласно кивнул Ник.

— И скольких ты добыл? — усмехнулся капитан.

— Хватило, чтобы выжить, — сухо отозвался землянин. Капитан окинул его понимающим взглядом и уважительно кивнул. Похоже, последняя фраза произвела на него впечатление, мол, не праздный охотник перед ним, а человек, сумевший выжить там, где большинство других сдохло.

— Ну, пошли, пообщаемся, — мотнул он головой.

К вечеру Глаудид отвез землянина домой. Вообще, «дрок» Нику понравился. Он располагался компактно и совершенно отдельно и представлял из себя крошечный городок, сотен на пять-шесть жителей, раскинувшийся на склоне горы над довольно большим озером. На Земле, вероятно, очень похожие городки существуют где-нибудь в Тироле или в Швейцарии… Короче, предложение капитана переехать к ним, которое он сделал после беседы и пары схваток «в кругу», Ник принял безоговорочно. Но для этого ему нужно было купить флаер, потому что линии общественного транспорта в «дрок» не было, а флаеротакси — тоже не панацея. Поблизости-то от «дрока» никаких стоянок такси не имелось, следовательно — весьма замедленно время реакции на вызов. Так что землянин предупредил капитана, что переедет только через три дня, поскольку на следующий день у него дежурство и переездом он может заняться только после него.

Следующие сутки Ник проторчал в дежурном наряде, все свободное время лазая по Сети и продолжая попытки отыскать самую подходящую базу рукопашника третьего ранга. Это оказалось не таким уж и простым делом. Причем основной затык был в нем самом. То есть — в уже наработанном мышечном каркасе. Дело в том, что любой моторный навык всегда сильно зависит от развития мышц, причем важным является уровень развития не только тех, которые прямо участвуют, то есть непосредственно осуществляют некое движение, удар, уход и так далее, но и тех, которые не участвуют в нем. Ибо если такие мышцы, не участвующие в движении, излишне накачаны, то они очень негативно на него воздействуют: приходится тратить энергию и время и на них тоже, либо попутно напрягая их, либо, наоборот, пытаясь максимально расслабить. Вследствие чего сила, скорость и точность удара или броска могут заметно упасть. У спортсменов это называется «перекачать противомышцу». Так что, на самом деле, никакого абсолютного «гармоничного развития тела» не существует. Все зависит от того, каким видом спорта ты занимаешься и, соответственно, какие группы мышц у тебя являются наиболее развитыми. Если у человека есть мысль достигнуть успехов в каком-то конкретном виде спорта — лучше всего начинать заниматься именно им, а не просто «общим физическим развитием». И если на Сигари подобные «мелочи» не особенно учитывались (впрочем, возможно, только на низших уровнях баз), то на Лузитании с ее пресловутым «традиционным воспитанием» подход к этому делу был куда более скрупулезным. Так что ни к какому окончательному выводу Ник так и не пришел. И вообще, прежде чем покупать какую-то базу, на Лузитании было принято проходить предварительное тестирование в каком-нибудь спортивном клубе и только потом, составив «карту мышечного каркаса» и сняв «параметры основных реакций организма», переходить к выбору из наиболее подходящих вариантов. Впрочем, кое-какое представление о тех или иных слабых и сильных сторонах предлагавшихся баз Ник все-таки получил. Так что первые прикидки он для себя сделал.

— Ну что, помочь тебе с переездом? — подошел к Нику Глаудид после того, как они сдали смену.

— Да рано пока, — пожал плечами землянин. — Я сейчас быстренько сгоняю за флаером, а потом думаю зайти в какой-нибудь спортклуб.

— Хочешь поставить себе базу? — понимающе кивнул лузитанец. — А у тебя сейчас какой ранг стоит?

— Второй, — ответил Ник.

— О как! — удивился Глаудид. — А я капитану сказал, что, похоже, третий. Ну, судя по тому, как ты держался «в круге», — пояснил он.

— Да нет, у меня — второй, просто довольно хороший. Я капитану уже об этом сказал.

— Хм, тогда тебе следует и третий ставить хороший. У тебя как с деньгами?

— Нормально, на базу точно хватит.

Глаудид с сомнением покачал головой (вполне объяснимым, кстати, поскольку эмигранты, особенно недавно осевшие в Бовэ, как правило, испытывали заметные трудности с деньгами), но вслух ничего не сказал. Ну да, судя по тому, что Ник успел узнать из Сети, цены на базы третьего ранга могли отличаться друг от друга шестикратно.

— Ну, если ты в деньгах не ограничен, то тебе лучше пройти тестирование в спортклубе нашего «дрока». Дакрит — просто фанат рукопашки. Он сам — «тройка» и сильно страдал от того, что бойцы нашего «дрока» не могут завоевать достойное место в «Цепи». Поэтому он так и заинтересовался, когда я ему рассказал о тебе. Так что для тебя это будет лучший вариант. Ну, с учетом того, что наш капитан лично заинтересован в твоем успехе. Он тебя, конечно, наизнанку вывернет на тестировании, но зато поможет подобрать действительно лучшую базу.

— Он — «тройка»? А чего же он сам не участвует?

— Ему нельзя, — с сожалением протянул Глаудид. — Он — военный модификант. У него кости и половина суставов модифицированы так, что обычный человек, даже модифицированный и усиленный, но — по гражданским нормам, ему не соперник.

— Вот оно что… — протянул Ник. А он-то еще злился, что за время схватки с капитаном не сумел ни разу четко достать соперника, хотя фиксировал контакт довольно регулярно. А это просто капитан берег его и работал не в полную силу. — Что ж, раз так — я согласен.

— Ну, тогда давай сейчас вместе идем за флаером, а потом поедем к тебе — загружаться.

На стоянке флаеров Ник с Глаудидом долго не ковырялись. Лузитанец оказался немалым знатоком этого вида транспорта, его даже можно было назвать фанатом. Так что он некоторое время пооблизывался на пару представленных моделей, но консультацию Нику дал вполне квалифицированную. Вследствие чего стоянку землянин покинул на хоть и подержанной, но вполне приличной машине полуспортивного класса, просто предыдущего поколения. Впрочем, понты были последним, что Ник принимал во внимание при выборе флаера, зато полет от «дрока» до работы должен был занимать всего полчаса. Лишь на десять минут дольше, чем землянин добирался до работы сейчас.

Вещами за полгода Ник особенно не оброс, так что небольшого багажника полуспортивной модели как раз хватило для пары сумок, в которых уместился весь его скарб. После чего землянин спустился на ресепшен своего кондоминиума и аннулировал аренду.

Когда они уже подлетали к городку, лузитанец поинтересовался:

— У тебя стоят пилотские базы?

— Только заатмосферные, — отозвался Ник.

— Хм, вот оно что, а я-то гадаю…

— О чем?

— Да пилотируешь ты так… ну… вроде красиво, сразу видно не новичок за штурвалом, но своеобразно. Очень точно, но так… плавненько. Без рывков.

Землянин молча улыбнулся. Ну да, попробуй дернуться на груженом мусорщике с суммарной массой покоя за сотню тысяч тонн, не говоря уж о том, чтобы ошибиться с точностью…

Капитан ждал их у поселкового спортклуба. Глаудид связался с ним по Сети еще в полете, и глава «дрока» решил отодвинуть все свои дела и сразу же заняться с новым бойцом.

— Значит, хочешь поставить третий ранг рукопашки? — уточнил капитан, крепко стискивая руку землянина, когда он выбрался из своего нового флаера. Ник молча кивнул.

— Тогда заходи, — и он широким жестом указал на двери клуба.

Клуб оказался действительно шикарным. В прошлый прилет Ник с капитаном немного помутузили друг друга в спортзале его дома, так что клуб землянин увидел только сейчас. Центральный «круг», представлявший из себя нечто вроде круглого ринга диаметром метров в девять, ограниченного, правда, не канатами, а очень напоминающими их этакими… световыми потоками толщиной в руку, был, согласно традиции, посыпан чистейшим мелким песком. По сторонам от него разместились великолепно оборудованные тренажерная и разминочная зоны, а также зрительские места и массивный судейский пульт. Подобное оборудование Ник видел на роликах в Сети, на которых показывали соревнования за звания чемпиона провинции, а тут — маленький «дрок».

— Раздевалка — там, — мотнул головой глава поселения.

Когда Ник немного размялся, капитан коротким движением головы указал ему на «круг»:

— Начинай.

— С чего?

— Да с чего хочешь. Можешь продолжать разминку, потом покажешь удары, несколько бросков… ну и так далее. Сначала вхолостую, а потом я подниму тебе макивары.[4]

Ник шагнул «в круг». Капитан занял место за судейским пультом, что-то там нажал, и на землянина будто опустилась сетка. Ник чуть не присвистнул. Ну, ничего себе?! Да уж, вот значит что имел в виду Глаудид, когда говорил, что капитан — фанат рукопашки. Клуб маленького поселка оказался оборудован системой «скам», которая позволяла математически точно снимать любое движение бойца. Причем не только внешне. Система позволяла скрупулезно фиксировать еще и внутренние параметры работы мышц — скорость срабатывания, энергетику и так далее. Точных возможностей системы Ник не помнил, но то, что стоило это все просто безумно дорого, знал отлично.

— Начинай, — коротко бросил глава «дрока».

Ник молча кивнул и плавно перетек в стойку. На мгновение он замер, как бы фиксируя себя и окружающее пространство, определяя, в каких геометрических координатах предстоит работать, а затем сделал короткий шаг и нанес первый удар…

Глава 5

— Что ж, уважаемый гость, должен поздравить вас с тем, что вы сделали первый шаг на долгом пути к полной натурализации. И пусть шанс на то, что вам удастся лично полностью пройти этот путь, не слишком велик, но ваши дети вполне могут добиться этой чести. Если вы, конечно, воспитаете их в духе традиций нашей великой родины… — с этими несколько напыщенными словами чиновник отдела эмиграционного контроля муниципалитета Бовэ поднялся на ноги, показывая, что аудиенция окончена. Ник благодарно склонил голову и, задом-задом, аккуратненько выскользнул из кабинета. Что ж, первый этап можно считать законченным. Он получил полноценный вид на жительство, так что даже если теперь землянин по каким-то причинам лишится работы, над ним больше не будет дамокловым мечом висеть необходимость как можно быстрее найти новую…

Выйдя на улицу, Ник уселся в свой флаер и задумался. И что дальше? Да, он сделал некоторый рывок, получив вид на жительство почти на полгода раньше, чем рассчитывал изначально, и, пожалуй, лет на пять раньше, чем обычный среднестатистический эмигрант, но ему-то нужно было полное подданство. А до него землянин был… да почти так же далеко, как и в момент прилета на планету. И с идеями насчет того, как продвинуться по этому направлению дальше, у него в настоящий момент был полный затык. Если же двигаться стандартным путем, то даже на то, чтобы заработать заветную десятку рейтинга социальной адаптации, дающую право хотя бы претендовать на полное подданство, ему понадобится лет восемьдесят-девяносто. Да и заработай он ту самую десятку, что дальше? Она всего лишь дает право подать прошение на полное подданство. А вот насчет того, что это право реализуется в сколько-нибудь внятные сроки, у Ника были большие сомнения. И что делать? Впрочем, в ближайшие пару месяцев он кардинально ничего в жизни менять не собирался. Ну, до того момента, когда его наконец выбьют из «Цепи». Впрочем, до этого момента уже явно было недалеко.

Хмыкнув, Ник через сеть подал команду флаеру завести двигатель и, приподнявшись над поверхностью, выкрутил штурвал, посылая свой летательный аппарат на проезжую часть. От эмиграционного контроля до их пожарной части было всего восемь кварталов, поэтому он даже не стал отправлять запрос в центр движения на занятие скоростного надземного эшелона, решив ограничиться полетом над самой поверхностью земли по улице. В этом случае скорость была сильно ограничена, но расстояние было небольшим — за пять минут доберется.

— Ну что, тебя можно поздравить? — поинтересовался у него Троб, когда Ник, припарковав флаер на стоянке, вошел в раздевалку. Их смена начиналась только через полчаса, так что народу в раздевалке пока еще было немного.

— Если ты про вид на жительство — то да.

— А про что же еще? — удивился лузитанец.

Ник хмыкнул и начал раздеваться.

— Ну, например, про выход в третий круг «Цепи»?

Троб покачал головой:

— Никогда не понимал этого дурацкого стремления получить по морде.

Землянин, уже стянувший через голову свитер, обернулся и недоуменно уставился на приятеля.

— То есть? Насколько я понимаю, это ваши культурные традиции, — выделил он голосом слово «ваши». Лузитанец презрительно фыркнул:

— Вот уж никак не мои. Да чтоб ты знал, Ник, все те века, пока Лузитанией правили эти ублюдки из высших каст, именно мы, низшие касты, несли на своих плечах бремя созидания. Нашими руками построены величественные дворцы и библиотеки, мосты и дороги, порты и маяки. Наши руки растили коис, выращивали мясо и птицу, которыми питалось все население Лузитании. Нам просто некогда было заниматься всякими глупостями, на которые тратили все свое время высшие касты.

Ник ошалело уставился на него. За все то время, которое он проработал в пожарной команде Бовэ, Троб не раз и не два выходил «в круг». Более того, довольно часто он сам вызывал «в круг», скажем, того же Глаудида и частенько выходил из этих дружеских схваток победителем.

— Но… — ошарашенно начал он.

— И я не вижу в этих самых традициях не то что какой-то необходимости, а и вообще хоть малейшего здравого смысла, — продолжил, между тем, лузитанец, неторопливо натягивая на голое тело нижнее белье, обеспечивающее климатический комфорт во время пребывания в комбинезоне высокотемпературной защиты. — Обыкновенный выпендреж и тупое преклонение перед давно отжившими нормами ничтожной прослойки населения, являвшейся бесполезным наростом на теле нашей великой цивилизации. Поэтому я считаю, что все эти дурацкие традиции давно пора отправить на свалку. Цивилизованному человеку не подобает гордиться не то что тупой и давно отжившей предрасположенностью к насилию, а и даже просто способностью к ней. Создатель сотворил этот мир для любви и согласия, а мы, ведя себя подобным образом, только извращаем и испоганиваем его великий замысел.

— Фух! — шумно выдохнул Ник, окончательно сбитый с толку. — Так, погоди — я совсем запутался. То есть ты категорический противник любого насилия?

— Ну да, — согласно кивнул Троб, — как любой разумный и цивилизованный человек.

— Но ты же… — землянин скосил глаза на центр раздевалки, частенько выступающий в роли «круга», в котором Троб появлялся ничуть не реже, чем любой другой из числа их смены.

— Если ты о том, что я не гнушаюсь выходить «в круг», — прервал его лузитанец, — так с этим все просто. Если я хочу, чтобы другие меня послушали, я должен доказать, что я не хуже их, — он тяжело вздохнул. — А доказать это в нашем, увы, таком несовершенном, погрязшем в косности и обращенном в темное прошлое обществе возможно только проявив себя там, — и лузитанец кивнул подбородком в сторону центра раздевалки. — Такова сейчас ситуация. Вот поэтому мне и приходится, с отвращением и горечью, часто поступать противно моим убеждениям. Иначе мне просто не удастся ни до кого достучаться.

Ник медленно кивнул. Не то чтобы он полностью разделял подход Троба — многие сторонники ненасилия на Земле, например первые христиане, судя по многочисленным свидетельствам, безропотно шли под нож и клыки диких зверей, не считая для себя возможным не то чтобы для утверждения своего учения, но даже для защиты собственной жизни поступиться своими принципами… но этот подход, по мнению землянина, тоже имел право на существование. Более того, на взгляд Ника, он, пожалуй, был более логичным. Насколько более убедительными были бы, скажем, на Земле те же противники призывной армии и ярые сторонники полной отмены призыва, если бы сначала отслужили по призыву, а уж потом, используя собственный опыт и собственноручно собранные факты, выступали бы против. Без этого же они казались нынешнему Нику просто кучкой ссыкла, прикрывавшей собственную трусость пафосными лозунгами… Нет, когда Ник и сам был еще «студентом Колей», он также не очень-то хотел служить и тоже, время от времени, по обстоятельствам, разглагольствовал насчет «глупой потери времени» и того, что «каждое дело должны делать профессионалы». Но сегодня он вполне спокойно мог признаться себе, что эти его разглагольствования также в основной своей части были вызваны страхом. Страхом «домашнего мальчика» перед долгом мужчины. Все же остальные причины не занимали и десятой доли в том комплексе мотиваций, которые побуждали его так относиться к службе в армии…

— О-о, привет, Ник! Ну, как дела? Получил вид на жительство?

Землянин, занятый своими мыслями, медленно развернулся в сторону раздавшегося голоса.

— Чего это ты, как мешком ударенный? — удивился подошедший Глаудид, потом замер и подозрительно уставился на встающего с лавки Троба, уже закончившего переодевание. — Эй ты, пасескриник недоделанный, я тебя предупреждал, чтобы ты не дурил голову Нику своими дурацкими бреднями?

Троб, только что закончивший облачаться в комбинезон высокотемпературной защиты, окинул его спокойным взглядом и с достоинством произнес:

— Я поступаю так, как велит мне разум и воля Создателя. И мне наплевать, предупреждал ты меня или не предупреждал.

— Ты… — вспыхнул Глаудид, причем Нику, да и всем остальным, находящимся в раздевалке, стало ясно, что на этот раз лузитанец из касты ронгов действительно сильно разозлился. И это Глаудид-то, чей легкий характер и склонность все переводить в шутку были в пожарной команде уже притчей во языцех. Да что с ним такое случилось-то?

— Так, ша! Тихо, — Ник вскинул руку перед носом Глаудида. — Ну чего ты завелся?

Тот развернулся к землянину и пару мгновений сверлил его напряженным взглядом, а затем спросил:

— Ты помнишь, что у тебя после дежурства очередной бой?

Это было правдой. Впрочем, следующий бой не был для Ника такой уж непременной обязанностью. Свою задачу-минимум он выполнил и по этому направлению, поскольку к настоящему моменту уже сумел завоевать титул чемпиона провинции и сейчас находился на пути к титулу чемпиона региона. База третьего ранга, которую подобрал ему капитан «дрока», оказалась действительно великолепной и отлично села на его мышечно-костную структуру. Так что для того, чтобы выйти на высший уровень ее эффективности, Нику понадобился всего десяток боев. И вообще, в настоящий момент он оставался одним из всего лишь трех нелузитанцев, которые еще продолжали выступления в «Цепи». Причем один из двоих других жил на Лузитании уже более десяти лет, а второй вообще тут родился. Так что он потихоньку становился на планете неким фурором: еще никогда столь недавний эмигрант не поднимался в «Цепи» на настолько высокий уровень. Однако Ник пока не собирался отказываться от участия в боях. А ну как удастся как-то использовать этот очень удивительный и необычный для местных успех? Тем более что, по его прикидкам, шанс на то, чтобы выиграть первенство региона, у него был. Да что там региона… по совсем уж оптимистичным прикидкам, у него имелся шанс войти в «бронзовую тысячу». А это уже всепланетная известность, знаете ли, хотя и не такая, как у «серебряной сотни» и «золотой десятки». Членов оных знал наизусть любой лузитанец вне зависимости от пола, возраста и места проживания. Вот только для того, чтобы войти в «Бронзовую тысячу», мало было выиграть даже чемпионат региона. Из чемпионов региона там состояло менее десятой части…

— Нет, блин, вчера напился и забыл! — саркастически буркнул Ник. — Вот такая вот дерьмовая у меня память, знаешь ли.

К удивлению Ника, эта, на взгляд землянина, вполне себе невинная фраза, похоже, ввела Глаудида в полный ступор. Он ошалело разинул рот и уставился на Ника округлившимися глазами:

— Ник… ты… это… серьезно, что ли? Вот черт…

— Остынь, все я помню, — оборвал его блеяние землянин, изрядно озадаченный подобной реакцией. Глаудид несколько мгновений сверлил Ника напряженным взглядом, а затем шумно выдохнул:

— Уф-ф-ф, а я-то уж испугался, что этот пасескриник задурил тебе мозги своими рассуждениями, — и он бросил взгляд вослед уже удалившемуся Тробу, но тут же поспешно спросил. — Так ты будешь драться?

— Ну конечно, — усмехнулся Ник, — и драться, и секцию вести. — Вот уже два месяца он занимался рукопашкой с мальчишками дрока. Начал он этим заниматься, чтобы добрать недостающие до единицы 0.1 индекса, а потом увлекся.

— Ну и хорошо, — облегченно заулыбался Глаудид и, распахнув двери своего шкафчика, выудил оттуда нижнее белье и комбинезон высокотемпературной защиты.

— Слушай, а кто такие эти… ну как их… пасескриник?

— А-а, — махнул рукой лузитанец, даже не оборачиваясь и не отвлекаясь от переодевания, — так, бараны юродивые. Очень любят распускать сопли и разглагольствовать о, — тут он искривил губы в презрительной усмешке и продолжил весьма ерническим тоном, — ценностях цивилизованных людей и всем таком прочем. А на самом деле они просто тупые трусливые обезьянки.

— Хм, Троб не показался мне таким уж трусливым. Да и тупым тоже, — задумчиво произнес Ник. На самом деле он все уже давно понял, но поскольку до сего дня землянин даже не подозревал, что среди коренных лузитанцев существуют подобные Торбу, ему захотелось поточнее разобраться с тем, как к ним относятся остальные. Такие, как Глаудид, которого можно было назвать практически типичным лузитанцем.

— Во-первых, среди пасескриников таких, как Троб, очень мало. Большая часть откровенные трусы, пафосными разглагольствованиями прикрывающие свой страх перед «кругом» или «испытанием». Ну еще бы, подавляющее большинство у них — из низких каст, в основном из рабских, а им сотни лет вбивали в голову послушание, но встречаются и из более высоких. Есть даже пяток из ронгов, ур-р-оды. Во-вторых, мы их очень не любим.

— Почему?

Глаудид усмехнулся:

— А потому, что вместо того, чтобы сначала доказать нам, лузитанцам, что они чего-то стоят и что к их мнению неплохо прислушаться, как, например, тот же Троб, подавляющее большинство пасескриников предпочитает стенать о нашей «тысячелетней привычке к рабству перед вышестоящими и подражательству их образу жизни», которая одна лишь и мешает всем нам осознать величие их идей и слиться в блаженном единении с «цивилизованными странами». Причем большую часть этого бреда они произносят на инопланетных голоканалах, инопланетным журналистам. Которые их, кстати, горячо поддерживают.

— А на ваши голоканалы их что, не пускают?

Глаудид сморщился:

— Да нет, есть парочка таких, что их время от времени показывают. Но это только те, у кого с финансированием все шоколадно — то есть не сами деньгу зарабатывают, а сидят на нехилом бюджете со стороны. На остальные же — да, почти не зовут. Неинтересны они никому, противны даже, так что их звать — значит терять и рейтинг, и деньги. Хотя сами они считают, что их, мол, боятся и специально гнобят.

Ник покачал головой. Как-то оно все… похоже очень было. Ну, на то, что на Земле, в России, называлось «несистемной оппозицией».

— А вообще, если они тебе так уж интересны, лучше поговори с капитаном. Он по молодости с ними некоторое время якшался.

— Дакрит? — изумился Ник. — Вот уж никогда не подумал бы…

Глаудид усмехнулся:

— Ну, это недолго было, а сейчас он их терпеть не может. Но всю их кухню знает куда лучше меня. Так что если хочешь разобраться — пообщайся с обоими, то есть и с Тробом, и с Дакритом. Будешь иметь возможность сравнить две точки зрения…

* * *

Дежурство прошло вполне штатно. Ну да пожары по всяким бытовым вопросам на Лузитании вообще были большой редкостью. Никаких там взрывов бытового газа или возгораний трансформаторов тут не случалось. Если здесь и происходили пожары, то, как правило, вкупе с какими-то другими катастрофами и как их дальнейшее следствие. Ну, орбитальный грузовик там рухнул, землетрясение случилось или еще что такое прочее. Так что местные пожарные команды были заточены не только и даже не столько под тушение непосредственно пожаров, сколько под, так сказать, комплексную ликвидацию серьезных происшествий и катастроф. Вследствие чего основной парк техники пожарных команд составляли не некие продвинутые варианты пожарных машин, а, скорее, техника, далекие пращуры которой, имевшиеся на Земле, назывались ИМР (инженерными машинами разграждения). Так что тушение пожаров у этой техники было всего лишь одной из функций. Причем не самой основной, а, скорее, попутной. Так, например, линейный пожарный комбайн был способен в течение нескольких минут создать в центре любого сколь угодно могучего пожара область относительно низкой температуры и, поддерживая ее на протяжении не менее получаса, пробиться за это время сквозь внешнюю обшивку, скажем, среднего орбитального грузовика и выдернуть оттуда людей и ценное имущество. Это была одна из типовых задач, под которые и выдавалось техзадание на проектирование и разработку подобной техники. Вот и судите, что было изначальным…

Большую часть времени дежурства Ник чаще всего занимался освоением баз, множество которых он загрузил себе еще на «Кокотке» и пока до конца не освоил, ибо более ничем полезным заняться в это время было невозможно. Дежурные экипажи пожарных все время дежурства обязаны были находиться в готовности к трехминутному выезду, что ставило очень большие ограничения как на доступные занятия и на форму одежды, так и на радиус доступного пребывания. Во время дежурства было запрещено покидать расположение смены, снимать с себя комплект высокотемпературной защиты и… заниматься чем-то, требующим заметной физической нагрузки. Вот потому-то дежурным расчетам и оставалось только есть, спать да играть в виртуальные и настольные игры. Ну, или осваивать базы. Как Ник. Он накачал себе очень много всего — от «экономики» вплоть до четвертого ранга, с десятком сопутствующих баз, до «юриста» и «логистика»… Впрочем, кроме землянина этим больше никто практически не занимался, что его поначалу довольно сильно удивляло. Столько ж времени свободного — учись, развивайся, тем более что это совершенно точно окупится. Но потом, постепенно, до него начало доходить, что именно имел в виду Лакуна, когда говорил: «Люди всегда и везде — одинаковы»… Среди людей отчего-то очень и очень немногие готовы тратить время на свое собственное развитие, предпочитая в любые образовавшиеся у них свободные часы, дни и месяцы бухать, трахаться, либо просто валяться и пялиться в телевизор или, как здесь, в головизор. И никакое облегчение обучения с помощью, скажем, таких технологий, как загрузка баз, которые Ник воспринимал как настоящее чудо, ничего системно не изменит. Как бы кому-то ни казалось, что это не так. Это уже доказано историческим опытом. Скажем, в средневековом университете студенты обучались, в зависимости от века, от семи до двенадцати лет. За это же время средний, современный Нику студент на Земле способен получить от двух до, при небольших, но несколько выше среднего усилиях, потраченных на некое «распараллеливание» обучения, четырех высших образований в близких областях. То есть получаем скачок эффективности, вполне себе сравнимый, скажем, с той же технологией закачки баз… И что, многие этим воспользовались? Да ни хрена! По-быстрому заработав по одному диплому (причем часто именно «заработав по диплому», а не получив реальные знания и навыки), большинство тут же погружалось в рутину и начинало плыть по течению, поругивая соседей, коллег по работе, начальников, правительство, воров-олигархов, вонючих бомжей, короче, всех тех, кто так мешает их жизни, но совершенно не собираясь лишний раз пошевелить своим собственным пальцем для ее реального улучшения. Так было на Земле, но точно так же было и на Сигари, и на «Кокотке», и здесь, на Лузитании. Несмотря на все эти чудеса с загрузкой баз и разучиванием их «под разгоном». Все в конечном итоге зависело не от доступных человеку технологий, а от желаний и воли самого человека…

Впрочем, Нику на остальных было по большому счету наплевать. Его собственное отношение к личному развитию не только было намертво вбито в него Лакуной, но и уже успело пройти проверку жизнью. Именно благодаря этому отношению землянин смог не только вырваться со Свалки, попасть в космос, стать миллионером, но и… скажем, заполучить место в пожарной команде Бовэ. Весьма неплохо оплачиваемое, кстати (хотя для него лично в настоящий момент этот параметр был не так уж важен), и дающее столь существенную прибавку к рейтингу социальной адаптации. Ибо произошло это в первую очередь в результате того, что он оказался обладателем чрезвычайно широкой номенклатуры технических и инженерных баз. Так как используемая пожарными техника являлась очень многофункциональной и, следовательно, чрезвычайно сложной, использующей и криосистемы, и силовые поля, и полноповоротные манипуляторы, и массу всего иного, а потому требовала для своей грамотной эксплуатации очень нехилого набора баз. Вследствие чего из каждой тысячи тех, кто каждый месяц приезжал в Бовэ, надеясь найти здесь работу и достойную жизнь (достойную по сравнению с теми местами, из которых они эмигрировали), дай бог только один имел шанс претендовать на подобное место. Остальные не соответствовали даже начальным требованиям. А вот он, Ник, перекрыл их с запасом и потому имел выбор, куда пойти и чем заняться. Хотя никогда до сего момента не готовился становиться пожарным муниципалитета Бовэ… Так что прав был тот, кто первым сказал: «Бесполезных знаний не бывает».

Сразу после дежурства они с Глаудидом отправились в «дрок», где их уже ждал капитан.

— Ну что, готов? — воодушевленно поинтересовался он, когда оба пожарных выбрались из флаера Ника, на котором они теперь вместе летали на дежурства. Первые несколько дней они летали по очереди, то на флаере Ника, то на машине лузитанца, но Глаудид почти сразу принялся уговаривать землянина летать только на его «ласточке», обещая взять на себя все расходы на ТО и топливо. И спустя пару недель Ник согласился. Во-первых, его машина была быстрее, так что полет до пожарной части на ней занимал на пятнадцать минут меньше времени (ну да у Ника была спортивная модель, а у лузитанца обыкновенный утилитарник). Во-вторых, ему совершенно не было необходимости хоть как-то ее беречь. Он и купил-то ее только для того, чтобы летать от дома до работы, а потом собирался продать, а то и вообще подарить. Например, тому же Глаудиду. Потому что, — и это было уже в-третьих, — лузитанец просто фанател от его флаера. Похоже, спортивные флаеры были его пунктиком, но позволить себе столь дорогую и… непрактичную машину Глаудид пока не мог. Вот и отрывался на флаере Ника, при первой же возможности уговаривая землянина доверить ему штурвал. Ну а Ник… он был совершенно не против. Нравится — пусть катается. Тем более что в этом случае то время, которое они летели до работы или обратно, он мог заниматься чем-то более полезным.

— Это что, вот так сразу — с корабля на бал? — усмехнулся Ник.

— Куда? — не понял глава «дрока».

Землянин добродушно махнул рукой:

— Проехали… — и, наткнувшись на новый недоуменный взгляд капитана, хмыкнул и наконец-то соизволил пояснить. — Это просто идиоматические выражения такие у меня на родине.

— А-а, — понимающе протянул капитан и тут же поинтересовался. — А у тебя что, дела какие-то недоделанные еще остались? Вид на жительство не успел получить?

— Да нет, с этим все в порядке. Просто ты меня прямо у флаера встретил — я ни душ не успел принять, ни сумку с вещами собрать. Что за срочность-то? Насколько я помню, бой у нас через двое суток. А даже если мы полетим «челноком» через орбитальные лифты, то до места нам всего часов пять лета.

— Мы полетим «прыгуном», так что лету нам всего час с небольшим. Но ты забываешь, что нам в другое полушарие. Нужно время на адаптацию организма к полусуточному сдвигу. Так что, чем раньше мы окажемся на месте, тем лучше сумеем адаптироваться. А то еще начнешь зевать «в кругу». Так что давай, хватай сумку и бегом. Ближайший «прыгун» через сорок минут.

* * *

До Таннибола, где должен был состояться завершающий этап чемпионата региона, они добрались, когда там только разгоралось утро. Заселившись в номер гостиницы, расположенный неподалеку от большой спортивной арены, на которой и должны были вскоре начаться бои, Ник быстро принял душ, а затем спустился на нижний этаж, позавтракать. Зал ресторана был уже довольно полон. Ник огляделся по сторонам. Дакрита нигде не было. Он кинул ему запрос через сеть, но капитан ответил: «Занят, завтракай сам». Похоже, он уже по уши погрузился в неведомые глубины жеребьевки, стараясь обеспечить своему подопечному наилучшие условия прохождения этого этапа.

«Цепь» вообще довольно сильно отличалась от тех боев, в которых Ник участвовал ранее. Во-первых, это был настоящий общепланетный чемпионат с гигантским количеством участников. По его собственным прикидкам, на начальных этапах «Цепи» право выйти в следующие круги оспаривало несколько миллионов бойцов. Во-вторых, участие в боях «Цепи» могли принять только непрофессионалы, то есть те, кто не зарабатывал таким образом себе на жизнь. Ник даже удивился, когда впервые услышал об этом непременном требовании. А потом осторожно сообщил, что он-то как раз боями себе на жизнь зарабатывал. Некоторое время. Давно. И не на Лузитании. К его удивлению, основными аргументами, которые позволили ему просочиться сквозь узкие щели забора данного требования, оказалось не то, что он зарабатывал боями не на Лузитании, как землянин ожидал, а то, что делал это недолго, давно и в не слишком высокоранговых клубах. Ну, по лузитанским меркам не слишком высокоранговых. На этой планете боец с первым рангом рукопашки имел шанс побороться за какое-то лидерство только на ринге спортклуба своего собственного «дрока»… Ключевым же оказалось именно «давно» и… то, что землянин был эмигрантом. Причем срок, прошедший с момента его последнего выступления, был установлен с помощью его собственной сети. Как выяснилось, она обладала и такой функцией. Просмотрев сохраненную наносетью запись его последнего боя, спортивный маршал сначала задумался, с сомнением пробормотав:

— Неплохо держался… да и срок после профессионального боя прошел не то чтобы очень большой, — но затем добродушно махнул рукой: — А-а-а, ладно, был бы ты лузитанцем, я б еще подумал, а так: иди, дерись…

В-третьих, очень большим отличием от всех тех боев, в которых Ник уже имел возможность участвовать, было то, что результаты боев «Цепи» не разыгрывались на тотализаторе. Для землянина это стало настоящим шоком. Не то чтобы он в настоящий момент так уж нуждался в деньгах, хотя, естественно, не отказался бы еще подзаработать. В конце концов, если не удастся взять под контроль транспорт снабжения, перед ним в полный рост встанет задача покупки корабля. А даже если и удастся — корабль предстоит еще отремонтировать (поскольку на покупку нового вряд ли строило рассчитывать), переоборудовать под новые задачи и оснастить. И для этого недешевого комплексного действа уж точно никакая копейка не будет лишней. Так что он поначалу рассчитывал провернуть уже не раз сработавшую авантюру со ставкой на собственный выигрыш. Но, как выяснилось к немалому удивлению землянина, ставки на «Цепь» никто не принимал. Да и вообще, игра на тотализаторе если и не оказалась на Лузитании вне закона, то имела очень маленькую популярность. Почему — загадка. Впрочем, Ник отнес это все к тем же «национальным традициям». Он где-то читал, что, например, в Англии, единственной во время Второй мировой войны, несмотря на крайнюю скудость снабжения и карточную систему, так и не развился черный рынок. Во всех остальных странах — от еще более скудно, чем англичане, снабжающихся СССР до куда более богатых США он был, а вот в Англии — практически нет. И все исследователи в один голос объясняли это «особенностями английского национального характера». Вот, возможно, и здесь было нечто такое.

Ну и, в-четвертых, «Цепь» имела чрезвычайно, на его взгляд, запутанную систему жеребьевки. Ее и жеребьевкой-то назвать можно было с весьма большой натяжкой, поскольку очень большую роль в этой системе имел не столько жребий, сколько довольно сложная и многоступенчатая система древних и не очень договоров, когда-то заключенных союзов, когда-то брошенных вызовов и всего такого прочего. То есть базовое распределение по жребию подвергалось очень существенной корректировке с учетом всего этого дела. И это тоже было наследием «национальных традиций».

Изначально «дроки» были либо отдельным поселением, либо цеховым объединением, каждый из которых обязан был в случае опасности выставить для обороны города, в котором они проживали, роту бойцов. Именно поэтому глава «дрока» и именовался капитаном. То есть на лузитанском это звучало, естественно, не так, но смысл лузитанского названия термин «капитан» передавал наиболее точно. Но не в варианте чисто воинского звания, а во всем историческом многообразии его значений — от капитана корабля и капитана команды до, особенно, капитана средневековой роты… И вот когда после контакта с галактической цивилизацией социальные структуры высших и верхних средних каст распространились на всю лузитанскую цивилизацию, точно такое же распространение получили и традиции взаимоотношений между ними. Так что, когда структура «дроков» распространилась по всем слоям лузитанского общества, все вновь образованные «дроки» с жаром принялись интриговать, заключать союзы и соглашения и вообще стараться вести себя «как большие», то есть как те «дроки», история которых насчитывала уже сотни и сотни лет и которые все эти сотни лет «варились» в этом «соку». И вся эта, ставшая к настоящему моменту чрезвычайно запутанной, система отношений как раз и сделала практически невозможной обычную простую жеребьевку. Ибо капитаны «дроков» то и дело отказывались выводить «в круг» бойцов против союзников (реальных или гипотетических — другой вопрос), ибо это было «недолжным», зато предпринимали невероятные усилия, чтобы схлестнуться в схватке с давними врагами, заодно стараясь так выстроить цепочку противников своего и враждебного бойца, чтобы их боец подошел к решающей схватке на пике формы, а противника — максимально ослабленным… Тем более что победа в рамках «Цепи» в массовом сознании была практически равна таковой на поле боя. Это еще более усугублялось тем, что схваток на поле боя никто не вел уже более полутора сотен лет. Ну, за исключением Домов. Впрочем, те схватки были не по зубам ни одному «дроку», поскольку велись с помощью боевых кораблей и закованных в броню по макушку бойцов десанта. Один же боевой скаф десантника превышал по стоимости годовой бюджет девяноста девяти процентов «дроков»…

Одним словом, выдрать Дакрита из этой паутины интриг и соглашений в ближайшие несколько часов было практически невозможно. Ник решил последовать совету капитана и перекусить в одиночестве.

Присев за свободный столик, отгороженный от остального зала несколькими купами высаженных в кадке растений (таковых здесь было несколько десятков), он сделал заказ по Сети и развернулся в сторону огромного панорамного окна. Отель был построен на высокой скале, над морем, так что, несмотря на то что ресторан был расположен на нижнем этаже, из него открывался шикарный вид. Взяв это в расчет, Ник собирался слегка, так сказать, помедитировать, пока робобслуживание (а ничего другого в таком крупном отеле не могло быть по определению) доставит ему заказ.

— Эй ты, а ну свалил из-за этого столика, быстро!

Услышав эти слова, произнесенные презрительным тоном, Ник сразу не понял, что они относятся к нему. И потому сначала даже не повернул головы в стороны произнесшего.

— Ты чего, «кугла», глухой, что ли?!

А вот это явно относилось именно к нему. «Куглой» на Лузитании именовали иностранцев. Не все, конечно, и далеко не всех. Более того, это слово среди большинства лузитанцев считалось не совсем приличным. Причем не в том смысле, в каком таковым, скажем, считается среди русских мат, который да, неприличный, но все вокруг, от детей до стариков, свободно им пользуются, а реально неприличным. То есть за его использование в общественном месте рискнувшему его произнести вполне могло неслабо «прилететь». А вот не выражайся при людях… И означало оно нечто вроде «неполноценный». То есть руки-ноги есть, рот есть и даже разговаривать может, а — не человек. Чаще всего этим словом называли инопланетников, которые подчеркнуто демонстративно кривили, так сказать, нос в сторону всего того, что лузитанцы считали своими национальными традициями. Мол, все это дикое средневековье, недостойное цивилизованного человека, и относиться серьезно ко всему этому мракобесию и отсталости может только лишь такой же мракобес и отсталое существо. А они совершенно не такие… и «в круг» они отказываются выходить только из-за этого, а не потому, что банально ссут. Большинство лузитанцев все эти потуги прикрыть собственную трусость некими высокими идеалами раскусывало на раз, и потому отношение к таковым у них было соответственное. Коль трусишь — так молчи в тряпочку, тем более что никто никого «в круг» насильно тянуть не будет. Понятно же, что все люди разные и не всем повезло родиться на Лузитании. Попытка же скрыть собственную трусость за разными заумными рассуждениями в их глазах все только усугубляла… Вот таковых и именовали «кугла». Но какое это имело отношение к Нику? Ну, за исключением того, что он тоже инопланетник?

Землянин медленно развернулся и окинул взглядом говорившего. Тот похабно осклабился:

— У тебя что, «кугла», ножки-ручки со страху отнялись?

Ник продолжал молча рассматривать наехавшего на него лузитанца. Ой, что-то тут не то… Несмотря на всю свою сиюминутную готовность ответить насилием на насилие, лузитанцы совершенно не отличались неспровоцированной агрессией. Наоборот, подданные Лузитании и в этом отношении были едва ли не самыми адекватными среди всех, кого Ник встретил после своего исчезновения с Земли. Возможно, как раз вследствие этой своей готовности. Ник еще на Земле читал, что в тех штатах США, в которых население вооружено почти поголовно, уличное насилие практически полностью исчезло. Нет, они не стали абсолютно безопасным раем, более того, число бытовых смертей там даже несколько превышало таковое в тех штатах, в которых продажа оружия населению была серьезно ограничена законодательно. Ну да, знаете ли, когда под рукой у участников пьянки вместо сковородок имеются пистолеты, пьяная драка имеет куда больший шанс закончиться трупом, а не тяжкими телесными повреждениями. Да и всякие там кражи и мошенничества в этих штатах так же цвели цветом, не менее пышным, чем в любых других. Но вот что касается разбоев, изнасилований и грабежей — таких преступлений у них практически не существовало. Так, отдельные единичные случаи. Причем, как правило, даже эти единичные случаи заканчивались весьма печально именно для грабителей или насильников, а вовсе не для объектов нападения. То есть очень высокая вероятность в ответ на нападение тут же, не отходя от кассы, получить пулю в лоб останавливала даже тех, кто был способен совершить преступление. Не говоря уж о простом наезде. Так что люди в этих штатах почти поголовно предпочитали демонстрировать друг другу дружелюбие и взаимопонимание. Ну, чтобы лишний раз не провоцировать… Вот и здесь, похоже, постоянная готовность к схватке, отличавшая любого совершеннолетнего (и не очень) лузитанца, оказывала на общество весьма благотворное воздействие. Люди привыкли «отвечать за базар» и потому не по делу, как правило, не базарили. Поэтому такой совершенно ничем не спровоцированный наезд не только оказался для Ника полной неожиданностью, но и заставил его насторожиться.

— У-тю-тю! «Кугла», оказывается, от страха штанишки описал!

«А вот интересно, — отстраненно подумал Ник, — почему это весь этот подозрительный наезд осуществляется исключительно в словесной форме? Тип демонстрирует неприкрытую агрессию, но при этом не то что ни единой попытки тактильного контакта, но даже ни единого жеста, могущего быть расцененным как откровенная агрессия, не сделал. Подстава? — Землянин осторожно огляделся. Вроде бы все нормально, никого посторонних поблизости нет. — Впрочем, на хрен посторонние, если есть Сеть? Включил режим протокола — и пожалуйста, юридически достоверное видео готово. А с другой стороны, эта же самая Сеть прекрасно протоколирует и действия провокатора. То есть даже если я ему сейчас без затей врежу в морду — обвинить меня в неспровоцированной агрессии никто не сможет. Или сможет? Недаром этот тип базарить базарит, а ручки-то вон как по шву держит…»

Но тут из-за ближайшей купы растений послышалось:

— Текр Аксей, что вы тут делаете?

Изгаляющийся над Ником тип, услышав этот голос, аж подпрыгнул. Ник повернул голову в ту сторону, откуда раздались слова. Ну, вот и кавалерия подоспела! Из-за купы выдвинулась группа из трех человек, один из которых был Дакрит.

— Этот человек тебя провоцировал, Ник? — деловито поинтересовался он.

Ник молча кинул ему через Сеть запись всего того, что произошло за последние десять минут. Дакрит на мгновение замер, а затем повернулся к остальным и торжественно произнес:

— Уважаемые маршалы, прошу вас ознакомиться с записью прямой и неприкрытой провокации, которую предпринял представитель «дрока» Кааенстополло в отношении моего бойца буквально несколько минут назад.

Оба типа, сопровождавших капитана «дрока», на несколько минут замерли, похоже просматривая пересланную Дакритом запись, после чего по очереди молча наклонили головы и, развернувшись, исчезли, оставив их с капитаном одних. Тип исчез еще раньше. Дакрит проводил их взглядом и, удовлетворенно кивнув, опустился на стул напротив землянина.

— Уф, устал… Ну что, Ник, радуйся! Следующие три схватки ты проведешь с бойцами твоего же третьего ранга. Так что у тебя есть все шансы подняться еще на пару ступенек «Цепи».

Ник молча кивнул и поинтересовался:

— А что это был за тип?

— Это? — Дакрит махнул рукой. — Урод. Пасескриник. Есть у них тут неподалеку «дрок». Мечтают сделать Лузитанию «процветающей цивилизованной планетой». Вот только методы для этого у них… — он покачал головой, — извращенные.

— То есть?

— Вот представь себе, как можно специально провоцировать других на то, чтобы тебе дали по морде, а затем размещать ролики с этим в межпланетных сетях, громогласно заявляя, что это «последствия средневекового и преступного мировоззрения, господствующего на планете благодаря преступному бездействию правящего режима»? А эти уроды как раз подобным и занимаются. Причем ролики размещают без записи разговоров. Так что тем, кто смотрит, кажется, что подобный придурок получил по морде совершенно незаслуженно. Стоит себе, улыбается, ручками не размахивает, а тут раз — и ему прилетело по морде. Ни за что. Это они так с «режимом» борются. А то, что из-за этого все мы, лузитанцы, выглядим в глазах других агрессивными дебилами, ни разу таковыми не являясь, их даже радует. Мол, раз не смотрите нам в рот с обожанием, — так вам и надо!

Ник, заказ которого уже успели доставить, и он как раз принял, так сказать, в организм первую ложку, аж подавился. Ой, как все это было похоже на разные российские Болотные! Нет, то, что и люди Земли, и люди местной галактической цивилизации очень похожи, он понял давно, но даже не подозревал, насколько…

Он уже почти откашлялся, когда Дакрит с широкой улыбкой врезал ему по спине. Ну, типа, помочь. Однако Ник от подобной помощи вновь зашелся в кашле.

— Слушай, Дакрит, — прохрипел он наконец, — я вот все хотел тебя спросить, а кто такие пасескриники?

Глава 6

— Я категорически против этого решения! — Эркиат Темрой, глава Высшего Координационного Совета Генозисов, возбужденно прошелся вдоль длинного стола, за которым располагались еще двое. — Более того, я могу обещать, что в случае его принятия вы получите официальный протест от всего Высшего Координационного Совета!

— Для начала я бы рекомендовала вам, Глава, успокоиться, — холодно произнесла единственная женщина, присутствующая в этом огромном кабинете, расположенном на двести шестьдесят шестом этаже Дома Лузитании. Телла Пиот получила титул Старшего Советника еще двадцать два года назад, а последние семь лет она бессменно занимала пост Первого голоса Планетарного Совета.

— Да вы что, — взвился Генозис, — не понимаете?! Это же настоящая бомба! У нас нет никакой информации о его генотипе, у нас нет статистики наблюдений за особями данной генной подгруппы на протяжении даже одного поколения, у нас нет статистического материала скрещиваний, у нас по нему нет вообще ни-че-го! Как можно даже думать вводить эту особь в программу генетического развития?!.

— Это всего один человек, Эркиат, всего один! — раздраженно перебила его Первый голос. — Если награждение полным подданством всего одного, повторяю, — она чуть возвысила голос, — всего одного человека является для Генозисов столь большой проблемой, я вообще не понимаю, чем вы занимались последние сто лет?

— Это сейчас, сегодня, один! — огрызнулся Темрой. — Уже через двадцать лет таковых может стать десяток. А еще через поколение — сотня! И если через двадцать лет выяснится, что в этой линии размножения есть скрытый дефект, — тогда что вы будете делать? Лишать подданства десятки, а то и сотни людей, которые будут уже лузитанцами по рождению?

Пиот поджала губы. Ой, да какая разница, что там произойдет через двадцать лет?! С этим, скорее всего, будут разбираться другие Советники. У них же имеется проблема здесь и сейчас. И крайне узкий коридор ее решений. Ах, если бы этот чертов инопланетник взорвался бы вместе с большинством гостей отеля «Притенсиотт»! Или хотя бы вытащил оттуда на несколько человек меньше…

А тот, о ком шла речь в столь высоком кабинете, в этот момент как раз выбирался из медкапсулы Центральной бойцовской арены. Причем делал он это под брюзжание старшего медтехника:

— …не надо было прерывать регенерационные процедуры! За трое суток был бы как новенький, а теперь вон сколько дополнительных сеансов на него тратить.

— Не бурчи, Кочим, — добродушно прервал его Дакрит, — сам же все время ворчишь, что пора менять капсулы на новое поколение. Но пока ресурс этих не исчерпается хотя бы на семьдесят процентов, Совет капитанов «Цепи» тебе хрен даст добро на замену. Так что мы все делаем исключительно в твоих интересах.

— Да уж, в моих, — хмыкнул медтехник. — А то, что парень из-за этого лишится почти десяти процентов природного запаса регенерационных возможностей организма, тебя не волнует?

— Да не особенно, — хмыкнул капитан «дрока». — Я выбил из Совета полное восстановление по процессу «Этисм-227». Так что он останется твоим клиентом и после церемонии.

— Эх ты! — уважительно покачал головой Кочим. — Эти скряги пошли на такие расходы… — он повернулся к уже выбравшемуся из капсулы Нику. — Да-а-а, парень, повезло тебе… впрочем, заслуженно. Никогда не думал, что инопланетник способен сотворить такое.

— А то, что инопланетник способен войти в «золотую десятку», ты когда-нибудь думал? — хохотнул Дакрит.

— Так я как раз об этом говорю, — ухмыльнулся медтехник. — Не о «Притенсиотте» же…

* * *

В этот отель Ник попал, в общем-то, совершенно случайно. Он выиграл уже два боя из тех трех, которые ему обеспечил Дакрит при первоначальной жеребьевке финального этапа «Цепи». Причем после второго Ник совершенно уверился в том, что на еще одну ступень ему ни за что не подняться. Последняя схватка оказалась для него настолько тяжелой, что землянин едва выстоял. Более того, он даже не был уверен, что действительно выиграл. Противник давил на него всю схватку, и к ее концу, по собственному мнению землянина, лузитанец выглядел и чувствовал себя куда сильнее и свежее соперника. Так что присуждение победы именно Нику было полной неожиданностью. Позже он едва голову не сломал, пытаясь разобраться в причинах подобного решения, но единственным вариантом, которому он сумел наскрести хоть сколько-нибудь достоверности, стало то, что этим решением судейская коллегия, по-лузитански прямо и бескомпромиссно, наказала его соперника. Тот вызвал неудовольствие судей тем, что, несмотря на все свое преимущество, не сумел за отведенное время схватки убедительно задавить «какого-то инопланетника». Впрочем, похоже, боец счел это наказание вполне обоснованным, поскольку никак не возразил этому, на взгляд Ника явно несправедливому, решению, а лишь окинул судей досадливым взглядом, тяжело вздохнул и буркнул сопернику:

— Поздравляю, парень! — после чего спокойно удалился из «круга». Ник же ошарашенно двинулся за ним, поскольку был совершенно уверен в прямо противоположном решении судейской коллегии.

Но, как бы там ни было, он перешел в следующий круг. А тем же вечером ему пришло сообщение: «Надо встретиться. СТ.».

Со Страшилой и инженером Ник не виделся с того момента, как они расстались на орбитальном терминале, как и было договорено заранее, но по Сети время от времени общался. Причем как раз вопреки первоначальным договоренностям. И инициатором этого был сам Ник. Уже через месяц после появления на планете он понял, что особенных перспектив с подданством у него нет. Поэтому он купил расширенную базу «Администрирование гражданских Сетей», разучил ее до третьего ранга и, пользуясь кое-какими примочками с Земли, вышел на контакт со Страшилой и инженером, так же озадачив обоих задачей приобретения местного подданства. Надежда на это была небольшой, но по своей ветке развития Ник особых перспектив не видел, поэтому решил, что лишним оно не будет. А ну как кто из соратников какую лазейку найдет? Да, в этом случае ему лично капитанства не видать, но зато они получат доступ к транспорту. А там уже можно будет смотреть, либо летать подчиненным, — против чего он был совершенно не против, если это будет приближать его к цели, — либо просто продать транспорт со всем его содержимым, а на вырученные деньги купить что-нибудь другое. База же была нужна, чтобы максимально исключить возможность отследить их контакты. Ибо членам диаспор, кланов или религиозных объединений, а равно и всех остальных «устойчивых социальных групп», органы управления и центры зарождения которых не находятся под юрисдикцией Лузитании либо основная масса которых проживает за ее пределами, получить подданство Лузитании не светило вообще. Ни в каком поколении. Ну не любили здесь ничего подобного. Если хочешь стать лузитанцем — становись им в полном объеме, безо всяких национальных, религиозных и всяких таких заморочек. Если же не хочешь — твое дело, но лузитанцем ты стать не сможешь ни-ког-да. То есть никакого «главы азербайджанской диаспоры Москвы» или «представителя армянской диаспоры Нижнего Новгорода» здесь не могло появиться по определению. И никаких требований типа «построить мечеть» тут и представить себе было нельзя. А если бы кто-то что-то вякнул бы по этому поводу, то вылетел с Лузитании в ту же секунду. Причем, скорее всего, свои земляки бы и выкинули. Дабы не усугублять… Вот он, на всякий случай, и решил максимально шифроваться. Но, похоже, на этот раз у Страшилы возникли кое-какие затруднения, потребовавшие личной встречи. И потому Ник уточнил: «Где и когда?».

Ответ пришел буквально через минуту: «Бар на крыше отеля „Притенсиотт“. Двадцать два часа».

Вот так Ник и оказался в самом эпицентре тех событий, которые в буквальном смысле поставили на уши всю планету… и позволили ему еще на шаг продвинуться к своей цели…

Между тем страсти в кабинете Первого голоса все больше накалялись. Глава Высшего Координационного Совета Генозисов оставался непреклонен:

— И все равно я считаю, что предлагаемое Первым голосом решение неприемлемо!

Телла Пиот шумно выдохнула. Ее уже достало это ослиное упрямство. Тем не менее она была опытным политиком, поэтому вместо того, чтобы взорваться и высказать этому идиоту все, что она о нем думает, Первый голос попыталась еще раз воззвать к разуму:

— Скажите мне, пожалуйста, дорогой Эркиат, а какую функцию исполняют в нашем обществе Генозисы?

Темрой на несколько секунд удивленно воззрился на коллегу, а затем его лицо исказилось в крайне саркастической гримасе, и он вкрадчиво произнес:

— Э-э… уважаемая Советник Пиот, насколько я наблюдаю текущий анамнез, вам не помешала бы помощь квалифицированного…

— О моем состоянии здоровья поговорим позже, — не выдержав, рявкнула Первый голос, — а пока я прошу вас ответить на мой вопрос!

— Хм, насколько я знаю, ответ на этот вопрос известен даже детям. Предназначение Генозисов состоит в совершенствовании нашей расы, в избавлении нашего генотипа от признаков генетических сбоев и, наоборот, закреплении в нем всех положительных изменений, ведущих к повышению жизнеспособности и увеличению…

— То есть, грубо говоря, вам предоставлено официальное право, так сказать, держать свечку! — нетерпеливо прервала его Телла.

— Э-э… — ошеломленно проблеял Глава Высшего Координационного Совета, несколько шокированный подобным выпадом почти всегда безукоризненно корректной Пиот.

— А не подскажите ли мне, уважаемый Темрой, есть ли еще где-то среди цивилизованных систем орган, схожий по функциям с вашим?

Эркиат принял горделивую позу:

— Генозисы — неотъемлемая часть национальных традиций Лузитании, именно благодаря им наш народ…

— Да я же как раз об этом и толкую! — вновь грубо оборвала его Первый голос. — Вы — часть этих самых национальных традиций, и ваша собственная власть и значимость держатся именно на них. И я спрашиваю вас, какого черта вы так стремитесь их обрушить? Вы что, не понимаете, чем это грозит Генозисам в целом и вам лично — в частности?

— То есть как?! — непонимающе вскинулся Глава Высшего Координационного Совета. — Почему?..

— Наши национальные традиции гласят, что новые члены «золотой десятки» проходят инициацию в Храме Мечей, — размеренно, будто вбивая гвозди в твердолобую голову Темроя, заговорила Телла. — Также они гласят, что войти в Храм Мечей может только лузитанец. Всем известно, что получить подданство Лузитании чрезвычайно сложно, поскольку для этого требуется выполнить массу условий. Ибо нам не нужны всякие отбросы, которые не смогли ничего добиться у себя на родине и приползли к нам, надеясь ухватить кусок, сброшенный с нашего стола. Нам нужны лучшие из лучших. А вот то, что мы мурыжим эмигрантов по два-три поколения, не предоставляя им полного подданства, именно в угоду Генозисам, не является нашей национальной традицией. Более того, это является нашей с вами тайной — тайной Планетарного Совета и Генозисов. И именно вы, Генозисы, настаивали на том, чтобы это было тайной, поскольку опасались, что если это станет широко известным, то помешает вам в вашей работе. Я ничего не путаю? — ядовито осведомилась Первый голос.

— Я был против подобного подхода, — огрызнулся Темрой, — и, более того, когда принималось это решение о скрытности, я никак не мог на него повлиять.

— Однако, заняв должность, на которой вы уже могли повлиять на изменение этого подхода, вы отчего-то не стали ничего менять, — отрезала Первый голос. — И я хочу вас спросить — вы предлагаете мне наплевать на наши традиции и отказать члену «золотой десятки», исполнившему все наши, весьма, кстати, сложные и многочисленные формальные требования, в полном подданстве, за предоставление которого, между прочим, ходатайствует Совет капитанов «Цепи»? Вы представляете что начнется на планете?

Эркиат Тимрой насупился:

— Вы должны были после происшествия в «Притенсиотте» не разрешать ему выходить «в круг». Тем более что он не полностью восстановился.

Первый голос тяжело вздохнула:

— Я не просто не должна была, я не могла не разрешить ему выйти «в круг». Совет капитанов встал бы на дыбы, если бы я, по каким угодно причинам, своим решением не допустила к «Цепи» кого угодно из бойцов, которые изъявили желание выйти «в круг». И мы бы получили все ту же общепланетную бурю возмущения, которая грозит нам сейчас, но — на дюжину дней раньше.

И в этот момент подал голос последний присутствующий в кабинете:

— Мне кажется, уважаемые, я знаю, как разрешить ваши противоречия…

* * *

Когда Ник с Дакритом вышли из Центральной бойцовской арены, землянин невольно повернул голову и покосился на обгорелый зуб отеля «Притенсиотт». После теракта прошло всего десять дней, так что отель все еще разбирали. Ремонтировать здание после взрыва было бессмысленно: кто знает, как взрыв отразился на каркасе, а полное исследование каркаса с непременным последующим ремонтом обойдется заметно дороже возведения нового здания. Даже с учетом полной разборки этого. Впрочем, судя по информации в Сети, существенная часть материалов этого здания должна была пойти на возведение нового. Да и внешний вид, и дизайн номеров планировался очень похожим. Ибо владельцы «Притенсиотта» собирались неплохо заработать на практически всепланетном интересе к событиям, невольным участником которых оказался Ник…

До указанного в сообщении Страшилы как место встречи бара он добрался за пять минут до оговоренного времени. Однако Трис уже была там. В отдельном кабинете. Ну да не с ее личиком в общей зале конспиративные встречи устраивать. Так что Ник, едва появившись в баре, тут же получил через Сеть указания, куда двигать дальше, и уже через минуту уселся напротив давно не виденного партнера.

— Есть будешь? — буднично поинтересовалась Страшила. Она оказалась одета в костюм силайтера, как здесь назывались пилоты небольших открытых моделей флаеров, которые можно было назвать воздушными мотоциклами. Шлем с сильно тонированным визором лежал на столе. Вот, значит, как она прошла через общий зал…

Ник мотнул головой:

— Нет, не хочу задерживаться. Уж больно ты приметная. А ну как кто зайдет… Вот если бы, как я предлагал, прошла бы регенерацию…

Трис фыркнула:

— Да тоже бы пялились! Только не из-за уродства, а по противоположной причине. Я вас, кобелей, знаю.

Землянин едва заметно усмехнулся. Трис всегда отличалась категоричностью в суждениях.

— Ладно, в чем проблема?

Страшила протянула руку, взяла стоящий перед ней бокал, сделала большой глоток, потом поставила бокал на стол, уперла в Ника напряженный взгляд и произнесла:

— Мне нужны деньги.

Ник удивленно воззрился на партнера. В момент прилета на Лузитанию ее суммарные накопления минимум раза в полтора превышали его, поскольку он активно тратил заработанное на закупку баз, на подготовку их совместных рейдов и операций и так далее. Нет, благотворительностью Ник, так сказать, не страдал и собирался при подсчете полагающихся каждому из партнеров долей предприятия скрупулезно учесть все вложенное, причем еще и накинуть на него процент в зависимости от того, какую долю это вложенное составляло от суммарных активов на момент вложения. Вследствие чего получалось, что вложенные сто тысяч от миллиона суммарных активов давали право на большую долю, чем целый миллион, но — от пятнадцати. И он этот вопрос с Трис даже предварительно обговорил. Поэтому и вкладывался так спокойно, не заморачиваясь согласованием собственных трат с партнером, соблюдением долей и всем таким прочим. Но вследствие подобного похода его счет и оказался несколько меньше, чем у Трис. Хотя все доходы они делили строго поровну.

— И на что ты так сильно потратилась?

— Да нет, — усмехнулась Страшила, — скорее уж заработала. Но сейчас все деньги в деле. А гра Ниополу понадобилось срочно кое-что прикупить. И очень недешевое.

— Базы? — уточнил Ник.

— Не только. Еще кое-какие инструменты и комплектующие. Не волнуйся, они не окажутся лишними при любом варианте — и в том случае, если мы сумеем взять под контроль транспорт, и если придется покупать другой корабль.

Ник задумчиво поднял очи горе. В ближайшее время у него никаких крупных расходов не планировалось, да и вообще никаких не планировалось. Ну, кроме текущих. А на них хватало и текущих доходов.

— Если ты, конечно, не передумал зарабатывать картографией, — на всякий случай уточнила Трис.

— Нет, не передумал, — мотнул головой Ник. — А сколько нужно?

— Сейчас — миллиона три. Но я не уверена, что это окончательные траты.

— Хорошо, я предоставлю тебе полный доступ к своему счету, — согласно кивнул Ник, а потом уточнил. — Это была единственная причина, по которой ты хотела меня видеть?

— Ну да… если, конечно, не считать того, что я соскучилась, — усмехнулась Трис.

Ник слегка оторопел. Вот черт, это действительно произнесла Страшила Трис? Он не ослышался?

— Привыкла я, знаешь ли, что ты всегда где-то поблизости торчишь. А тут все одна и одна… — и она весело расхохоталась.

Ник тихонько выдохнул.

— А вообще-то я считала, что мне придется подробно рассказывать, сколько и на что мне нужно денег. Ты же, гад, так вот просто взял и согласился, — тут Страшила хитро прищурилась. — Хотя, должна сказать, что, с точки зрения женщины, подобная покладистость делает тебя очень перспективным мужчиной… — и она снова рассмеялась. Ник криво усмехнулся. Да уж, отвык он от ее подколочек.

— А знаешь, ты права — я, пожалуй, перекушу.

— Как знаешь, — Трис пожала плечами, — а вот я, пожалуй, побегу. Я заказала челнок на Транквею.

Транквея была одним из транзитных узлов, поднятых над плоскостью эклиптики системы. Она не входила в юрисдикцию Лузитании и считалась еще той клоакой. Интересно, какие у нее там дела?

— Ну, тогда до встречи, — кивнул Ник, слегка раздосадованный столь скорым уходом Страшилы. Он и ужин-то решил заказать именно потому, что ему захотелось подольше посидеть в ее компании. Как-то накатила ностальгия…

Уже подойдя к дверям кабинета, Трис притормозила и, мгновение поколебавшись, спросила:

— Слушай, а как долго ты еще собираешься пытаться получить полное подданство?

Ник вздохнул:

— Не знаю. Сегодня у меня почти не осталось надежды сделать это во сколько-нибудь приемлемые для моих планов сроки, но… бросить все я пока тоже не готов. А ну как подвернется какой неожиданный шанс? Мой учитель, Лакуна, говорил мне, что когда ты принимаешь на себя какое-то серьезное, сильное обременение, что-то, что нужно не только лично тебе, но и миру, то под него тебе, как бы сами собой, открываются и ресурсы. Может, и сейчас так произойдет… или я пойму, что пошел не тем путем.

Страшила окинула его задумчивым взглядом, а затем медленно кивнула:

— Знаешь, а, похоже, он прав. Пока я работала только на себя, едва сводила концы с концами, а как только в моей жизни появился ты, с этой своей, как я сначала решила, совершенно дурацкой целью, так все так изменилось… — И она, покачав головой, резким движением нахлобучила шлем и исчезла за дверью.

Ник проводил ее взглядом и, вызвав по Сети меню, задумался. Не столько даже насчет того, что бы выбрать, а о Грис и их взаимоотношениях. Как-то упустил он этот момент, вернее запустил, совсем, напрочь… Ладно, сразу после вылета из «Цепи» займемся, а пока — терпит, и он снова сосредоточился на меню. Но ничего заказать так и не успел. Потому что яркая картинка с меню отчего-то мигнула и погасла. Ник попытался еще раз вызвать меню и… с удивлением обнаружил, что внешняя Сеть недоступна. Он тут же насторожился. При той плотности покрытия узлов подключения, которую, скорее, можно было именовать многократным перекрытием, недоступность общей Сети практически в любой точке как на поверхности планеты, так и на орбитальных конструкциях, в девяноста девяти случаях из ста означала работу подавителей. На все остальные сбои, вместе взятые, приходился, в лучшем случае, один процент. Но кому могло прийти в голову включать подавитель в отеле? Если только…

Ник вскочил на ноги и бросился вон из кабинета.

Он успел добежать до двери и, распахнув ее, выскочить в общий зал, а потом громадина двухсотдвадцатиэтажного отеля вздрогнула, причем так сильно, что и землянин, и все, кто находился в общем зале, оказались на полу, причем на многих обрушились столики, за которыми они сидели, декоративные панели и все такое прочее. И лишь затем снизу донесся звук чудовищного взрыва.

Ник вскочил на ноги одним из первых. В зале царил хаос, откуда-то явственно тянуло гарью. Силовой купол, накрывавший всю крышу, служивший общему залу стенами и потолком, а заодно исполнявший функцию парапета, не дающего подойти к обрезу крыши, исчез. Со стороны лифтового холла жутко воняло дымом. Теракт? Возможно, но уж больно масштабный. Внизу явно взорвалось нечто куда более мощное, чем любой «пояс шахида». Впрочем, на Лузитании, вероятно, только такой и может произойти. Захват заложников? Да не смешите меня! Только не на Лузитании. Подрыв смертника или там заминированного флаера — не слишком резонансно. Во всяком случае, для лузитанцев. Уж такое тут общество. Нет, если уж чего взрывать, так как в США 11 сентября 2001-го — что-нибудь большое и с тысячами жертв. Как минимум с тысячами. Но отель, вроде как, стоит. Или пока стоит…

И в этот момент здание снова тряхнуло. Причем куда сильнее, чем в первый раз. Ника чувствительно приложило боком о валявшийся стол, но на ногах он снова оказался в числе первых. Снизу, еще еле слышно, доносились звуки сирен. Землянин криво усмехнулся. Ну да, естественно, сейчас к отелю должны со всех сторон нестись пожарные команды. Согласно нормативам, время реакции на происшествие в «зеленом» секторе своей зоны ответственности, то есть в радиусе трех миль от места дислокации, у пожарных команд не должно превышать трех минут. А в том, что рядом с «лесом больших деревьев», как на Лузитании принято было именовать кварталы небоскребов высотой от ста пятидесяти этажей, дислоцировано не менее трех пожарных команд, можно было не сомневаться. А если еще учитывать, что здесь расположена и известная всей планете Центральная бойцовская арена…

В этот момент очередной взрыв прервал его размышления и опять бросил Ника на пол. Причем на этот раз ему еще и прилетело стулом по хребту. Да что ж здесь творится-то?! Землянин вновь попытался «стукнуться» в Сеть, понадеявшись, что взрывы повредили и подавители, но связи по-прежнему не было. Тогда он подскочил к обрезу крыши и, свесившись наружу, попытался разглядеть, что происходит ниже… Ему повезло. Очень. Потому что именно в это мгновение прогремел очередной взрыв. И только заботой Провидения о своем непутевом блудном сыне можно объяснить тот факт, что землянина не скинуло с крыши, а, наоборот, отшвырнуло от ее края. Так что, вместо того чтобы лететь вниз, кувыркаясь и, как об этом часто писали, в последний раз просматривая мысленным взором свою не слишком-то и длинную, но очень насыщенную событиями жизнь, он просто звезданулся затылком об угол ступеньки. Вследствие чего на этот раз на ноги поднялся не сразу. Да и не на ноги, а на четвереньки.

— Что там?

Ник поднял голову и попытался сфокусироваться на том, кто к нему обратился. Получилось не очень.

— Там это… они этажи взрывают. Блоками. Этажей по двадцать за раз. Снизу вверх.

Стоявший перед ним лузитанец коротко выругался:

— Значит, ни лифты, ни лестницы нам недоступны.

— Скорее всего. — Ник, пошатываясь, выпрямился. Лузитанец, которого он наконец-то сумел рассмотреть, оказался высоким мужчиной, одетым в военный мундир со знаками различия комм-адмирала. Ого, немалая шишка…

— Мы должны как-то спасти детей, — даже не произнес, а, скорее, приказал Нику адмирал.

Землянин удивленно воззрился на него.

— Думайте, — приказал адмирал и, тут же отвернувшись, принялся отдавать приказы: — Внимание всем, собрать детей рядом со мной!

И тут же, как будто всем, оказавшимся в этом кафе в столь неудачное время, не хватало именно такой энергичной команды, всё вокруг мгновенно переменилось. Сразу, как отрезало, смолкли испуганные и истеричные крики, раздававшиеся с разных сторон, а люди, по большей части продолжавшие лежать на полу, пришли в движение, принявшись выбираться из-под обломков мебели и рухнувших декоративных перегородок. Землянин криво усмехнулся. Лузитанцы… В этот момент снизу раздался еще один взрыв, сразу после которого даже не послышался, а так — возник чудовищный по силе звука скрип, и… верхнюю часть здания повело налево. Да так, что валявшиеся у обреза крыши обломки столиков и стульев посыпались вниз. Людям же, чтобы удержаться, пришлось ухватиться за что ни попадя.

— Ну, придумали что-нибудь? — развернувшись к Нику, требовательно спросил адмирал. Тот криво усмехнулся и открыл было рот, решив саркастически поинтересоваться, какого это черта тот посчитал, что он, Ник, может что-нибудь приду… и так и застыл с открытым ртом. Потому что понял глубинную правоту этого привыкшего командовать человека. Да, именно он, Ник, и может. Потому что он — пожарный, то есть человек, специально обученный и подготовленный к действиям в чрезвычайных ситуациях. Во всяком случае, вероятно, он самый подготовленный среди всех, кто сейчас находился на этой крыше. И хотя адмирал вряд ли догадывался, что он пожарный, но вот оценить то, что землянин одним из первых вскочил на ноги и сразу же попытался разобраться в ситуации, причем даже с риском для жизни, высунувшись за обрез крыши, — вполне смог. После чего незамедлительно попытался выжать из того ресурса, в виде которого он расценил землянина, максимум возможного. То есть поставил ему задачу спасти самое ценное — детей. Так что нехрен здесь стоять с разинутым ртом, задача получена — пора действовать!

Ник бросил взгляд наружу. Первая прибывшая пожарная команда уже полностью развернулась. Взгляд Ника уцепился за огромную гусеницу мобильного регенерационного комплекса, припаркованного на краю отельного парка, за пределами вероятной зоны обрушения, вокруг которого суетились выглядевшие с этой высоты мелкими черточками фигурки пожарных. Черт, спасение вот оно, так близко… если возможностей подобного регенерационного комплекса и не хватало на то, чтобы воссоздать организм по одной клетке, то очень не намного. Но как до него добраться? Причем быстро. Ведь, судя по тому, как здание повело при последнем взрыве, следующий просто обрушит всю верхнюю часть отеля… или как минимум сбросит их на землю. А той мешанины, которая от них останется в этом случае, даже для регенераторов мобильного комплекса будет мало. Вот если бы как-то замедлить падение. Хоть немного, хоть чуть-чуть, ну, чтобы шмякнуться, пусть даже без единой целой косточки, но не совсем уж всмятку… И тут взгляд Ника упал на здоровенный ковер, покрывавший пол.

— Все на ковер, — заорал он, — быстрее! Детей закутать в скатерти, занавеси… да вообще во что найдете — и на ковер!

В глазах требовательно смотрящего на него адмирала мелькнуло удивление, и Ник торопливо пояснил:

— Там — мобильный регенерационный комплекс пожарных. Если нас сумеют отскрести от ковра хотя бы одним куском — комплексу этого хватит. Но для того, чтобы так получилось, надо замедлить скорость падения…

Дальнейших объяснений не потребовалось. Судя по тому, как он отреагировал даже на столь сумбурное изложение, этот адмирал был не из кабинетных и обладал способностью работать в условиях резкого изменения обстановки.

— Делать, что сказано. Немедленно! Детей в центр! Если есть чем — привязать к ковру. Быстро!

Похоже, последний взрыв, перекосивший верхушку небоскреба, что-то там повредил у террористов, поскольку промежуток между взрывами сильно увеличился. Большинство застрявших на крыше успели-таки расположиться на ковре и даже кое-как привязать к нему детей. Да и из взрослых кое-кто тоже успел как-то закрепиться. Кто пробил сам ковер подобранными столовыми ножами, продев в получившиеся отверстия полосы ткани из разорванных скатертей, раздраконенных диванных подушек или из своей собственной порванной на полосы одежды, кто просто привязывался к длинному, но прочному и почему-то почти невесомому ворсу… Но не все. Далеко не все. Потому что когда наконец-то раздался следующий взрыв и верхние этажи небоскреба эдак величественно и поначалу неторопливо начали заваливаться влево, обрушиваясь на прилегающий к отелю парк, а ковер все быстрее и быстрее заскользил к обрезу крыши, Ник услышал отчаянный детский визг:

— Мама!

Землянин повернул голову, и в этот момент ковер вынесло-таки за пределы крыши. В лицо ударило плотным потоком воздуха. Ник сузил глаза и уставился в сторону, с которой раздался крик. Несколько человек, среди которых были и две женщины, оторвало от ковра, и сейчас они летели рядышком, постепенно обгоняя ковер, который все больше закручивался, превращаясь в этакую смято-сломанную колбасу, но падая все-таки гораздо медленнее столиков, стульев, кусков балок, обломков и всякого остального мусора, а так же… отдельных людей.

— Мама! Мамочка!!!

Одна из женский фигур, уже обогнавшая падающий ковер на десяток метров, внезапно изогнулась и, развернувшись лицом к отстающему ковру, успокаивающе махнула рукой. Мол, слышу тебя, солнышко, не бойся, все будет хорошо. И этот жест от явно осознающей свою скорую собственную гибель женщины пронзил Ника какой-то своей вечной и великой силой. Силой матери, до последнего вздоха заботящейся о своем ребенке. Он зажмурился, из всех сил старясь удержать внезапно нахлынувшие слезы, нет, не умиления, а злости, дикой ярости на себя, что не смог, не удержал, не спас… а затем они врезались в землю…

— Что, опять накатило? — тихо спросил капитан «дрока». Ник молча кивнул и отвернулся. Всякий раз, когда он вспоминал ту женщину, на него накатывали слезы. И ничего поделать с этим он не мог. Дакрит несколько мгновений просто стоял рядом, а потом осторожно похлопал его по плечу. Мол, ладно, все уже, все прошло и ничего уже не изменить.

— Так ты считаешь, что они дадут мне полное подданство? — резко произнес Ник. Скорее чтобы отвлечься, переключить мозги на нечто более насущное, приземленное, чем действительно интересуясь ответом на этот вопрос в данный момент.

— Ну, конечно! — Дакрит расплылся в улыбке. — Никаких формальных причин отказать тебе в этом у них нет. После того как ты вытащил из этой мясорубки двадцать девять человек, среди которых двенадцать детей, твой рейтинг социальной адаптации прочно обосновался в первой сотне на планете.

— Вообще-то людей спас комм-адмирал Гурон.

— Э-э, нет, комм-адмирал лично и на всю Лузитанию заявил, что это была исключительно твоя идея. А он лишь помог тебе своим авторитетом организовать людей.

— Если бы адмирал Гурон не дал мне хорошего пинка, прочистившего мозги, у меня бы никаких идей и не возникло.

— Но ведь все-таки возникли, причем именно тогда, когда понадобилось. Потому что не будь ты способен сам по себе выдать нужную идею — никакой пинок тебе не помог бы. Даже если комм-адмирал отбил бы ногу о твою задницу. Разве не так? — Капитан «дрока» снова хлопнул его по плечу, но куда энергичней, чем в первый раз. — А насчет Гурона не волнуйся. У него своей славы столько, что тебе и не снилось. Так что даже если ты и в чем-то прав, он вполне может позволить себе быть великодушным.

— Это я понял, — криво усмехнувшись, кивнул Ник. Да уж, вот так, случайно, столкнуться с живой легендой флота Лузитании, это надо обладать невероятной удачей. Правда, место встречи слегка подкачало. Да и на продолжение подобного знакомства особенно рассчитывать не стоило…

— Ну, вот, — продолжил между тем Дакрит, — формальных поводов, чтобы отказать в твоем прошении, да еще и поддержанном как Советом капитанов «Цепи», так и самим адмиралом Гуроном, у них нет. А вот дополнительных причин для того, чтобы предоставить его тебе, — масса. Взять хотя бы то, что, согласно традиции, никто, кроме полноправных лузитанцев, не имеет права войти в Храм Меча. А тебя, как одного из «золотой десятки», введут туда строго обязательно…

— Дакрит, — прервал его Ник, — ну ты же прекрасно знаешь, что ни по уровню силы, ни по уровню мастерства я не тяну даже на «серебряную сотню». Да и на «бронзовую тысячу», если честно, — тоже. Чего уж там говорить о «золотой десятке»?..

* * *

На свой очередной бой Ник вышел, прервав свое восстановление в регенерационной капсуле. И в жутко разбитом состоянии — все-таки жахнуло их о поверхность очень сильно. Но вытянуть сумели всех. Всех, кто удержался на ковре. А таковых оказалось двадцать девять человек. Так что никаких иллюзий насчет того, кто победит в схватке, у Ника не было. Впрочем, их не было и раньше, до всего произошедшего. Свои возможности землянин уже исчерпал. Даже еще и лишку прихватил… Единственное, чего он хотел, выходя «в круг», — это проиграть в схватке, а не получив «баранку» за неявку. Ну, или как там это здесь называлось. Но все пошло не так, как он ожидал.

Едва только прозвучал гонг, Ник встал в стойку, накручивая себя на то, чтобы продержаться до того момента, как схватка будет остановлена «за явным преимуществом» одного из бойцов. Того, что за это он может расплатиться парочкой переломов, Ник не боялся. Все равно ему предстоял долгий и дорогой курс регенерации, так что пара дополнительных повреждений ни на что системно не влияла. Однако он не был уверен, что сможет-таки продержаться. Уж больно хреново себя чувствовал. Но… едва только он замер, ожидая атаки, как его соперник внезапно улыбнулся, опустился на левое колено и произвел три четких хлопка по ковру. Ник ошеломленно замер. Он… этот… он что, сдался? Между тем его соперник поднялся на ноги, уважительно поклонился землянину и покинул «круг»…

— Послушай, Ник, — обхватив его за плечи, негромко произнес капитан «дрока», — если бы для «Цепи» самым главным были сила и мастерство, то не было бы никакой необходимости выходить «в круг». Силу вполне возможно считать датчиками, а мастерство проверить с помощью комплексов вро (так именовались местные ката). Но мы выходим и деремся. Потому что, да, сила и мастерство важны, но самое важное — это дух. Мы, лузитанцы, больше всего ценим в людях силу духа, стойкость, способность подняться над собой, сделать больше, чем вроде как ты способен преодолеть, опять вроде как, физически непреодолимую для тебя границу, — он усмехнулся. — А теперь скажи: разве то, что произошло в «Притенсиотте», не показало, что ты способен на это. Причем даже лучше, явнее, ярче, чем твое участие в «Цепи»?

Ник промолчал. Откуда ему-то знать? Он просто сделал то, что считал нужным. И все.

— Так что не сомневайся в своем праве быть в «золотой десятке», Ник, — закончил Дакрит. — И вообще, пошли, скоро начнется…

Глава 7

Церемония в Храме Мечей для Ника закончилась неожиданно. Нет, он, как и надеялся, получил полное подданство. Но не только. После весьма длительной и утомительной для него лично церемонии и торжественной инициации троих новых членов «золотой десятки», проводимой лично Первым голосом Планетарного Совета и транслируемой на всю планету, вперед выступил какой-то тип в военном мундире, правда довольно заметно отличающемся от того, что Ник видел на адмирале Гуроне. В первую очередь своей пышностью. Впрочем, возможно, в том баре Гурон был в повседневном, а этот тип — в парадном варианте мундира. Как бы там ни было, судя по реакции остальных присутствующих, выход военного был сценарием не предусмотрен. Ну, за исключением Первого голоса и еще одного мужика, одетого в парадный вариант робы Генозисов. Те, похоже, были полностью в курсе того, что должно было сейчас произойти. Впрочем, Ник не поручился бы и за них. Возможно, у этих трех просто был куда больший опыт и развитая привычка реагировать на все неожиданности с каменной мордой.

— Подданный Ник, бывший сигариец! — громко пролаял тип.

Землянин покосился по сторонам, но никто никаких знаков ему не подал. Сам же тип уставился на него требовательным взглядом, поэтому Ник решил, что это приглашение подойти.

— Ты, будучи инопланетником, показал невероятные даже для многих лузитанцев стойкость и мужество, — все тем же лающим голос начал тип, едва только землянин встал перед ним, а затем пролаял: — Честь и слава!

И все, находившиеся в Храме, рявкнули следом:

— Честь и слава!

Ник еле заметно поежился. Он не знал, что это за тип, и очень опасался того, что должно было произойти дальше. Все задачи, которые он ставил перед собой, отправляясь на Лузитанию, были выполнены, и теперь главным для него являлось по возможности тихо и спокойно удалиться с планеты. Хотя «тихо и спокойно» после всего произошедшего было, конечно, из области фантастики, но он был согласен хотя бы на беспрепятственное «покинуть». А тут какие-то непонятные половецкие пляски. Как бы это ни привело к тому, что его тут посадят на какую-то «золотую цепь» и будут демонстрировать в качестве образца того, чего может добиться упорный и последовательный инопланетник в «свободном демократическом обществе». Ну, или как у них это все тут называется.

— Ты спас двадцать девять граждан Лузитании. Честь и слава!

— Честь и слава!

Ник напрягся. «Золотая цепь» замаячила перед его мысленным взором все более явственно. Ой, как все плохо-то…

— Ты, приняв должную долю уважения, не стал пользоваться моментом и подниматься выше того, что посчитал для себя достаточным. Честь и слава!

Хм, это он насчет того, что после того, как третий подряд соперник с поклоном «сдал» Нику схватку, не вступая в бой с его все еще не восстановившейся тушкой, сам землянин при очередном выходе «в круг» сделал то же самое? Так невелика заслуга. У Ника никогда и цели не было подняться на самую вершину «Цепи». Ему оказалось достаточно того, что он уже получил. Вернее, получил он с бо-ольшим излишком. С таким, что, не сделав ни единого движения пальцем, со свистом пролетел насквозь «серебряную сотню», махом влетев сразу же в претенденты во вхождение в «золотую десятку». Ну не тянул он на нее даже при всем напряжении своих сил… Среди стоящих рядом с ним в короткой шеренге «золотой десятки» бойцов не было никого с рангом рукопашной базы ниже четвертого. Как, кстати, и среди «серебряной сотни». А землянин совершенно не собирался его ставить. Ну вот абсолютно. Слишком уж однобоким и узко специализированным становилось его развитие в этом случае. Он и насчет третьего ранга уже слегка жалел… Ну и зачем лезть со свиным рылом в калашный ряд? Так что, опомнись он чуть пораньше, слил бы уже схватку, следующую за той, в которой его противник сдался. Но он был слишком ошеломлен подобным исходом и потому банально протупил, каждый раз ожидая, что вот уже сейчас все начнется по-настоящему и надо все-таки собраться и продержаться сколько возможно… Так что даже это, ставящееся ему в заслугу действие, совершенно не было результатом хоть какого-то осознанного его решения. Хотя… перед самым четвертым выходом «в круг», когда Ник уже точно решил сдаться, мелькнула-таки у него мысль, что эти три неожиданных победы изрядно повысили его шансы поиметь с «Цепи» нечто очень серьезное. А ну как получится обменять место в «золотой десятке» на полное подданство, с гарантией того, что после получении оного — мгновенно исчезнет. Ну, в случае если будет выставлено такое требование (впрочем, и без него тоже, но, возможно, не мгновенно). А что — вполне равноценный обмен, как ему тогда представлялось. Вы мне статус подданного, я вам — ваши традиции в полной неприкосновенности. И мгновенное удаление из поля зрения раздражающего фактора. Ну не знал в тот момент обо всех заморочках традиций и законов Лузитании…

— Честь и слава! — снова разнеслось под сводами Храма. Ник закаменел. Похоже, сейчас все выяснится.

— Мы, Великие Дома, издавна правящие Лузитанией, те, чьи традиции стали ныне традициями всей планеты, решили, что подобное не может остаться без награды, — тип на мгновение замолчал, обвел всех присутствующих этаким холодно-рыбьим взглядом, а затем, добавив в голос торжественности, медленно закончил: — И потому я объявляю о решении Конклава Домов, который решил наградить Ника, обретшего взрослое состояние на Сигари, но доказавшего нам силу своего духа, не уступающую таковой у настоящего лузитанца, вследствие чего он заслужил подданство Лузитании и стал одним из «золотой десятки»… — тут тип сделал короткую паузу, а затем громко закончил, — мечом Дома!

Зал одновременно охнул, а Ник задергался. Он лихорадочно выскочил в Сеть, быстро сляпав запрос на поиск по ключевым словам: «меч Дома», но на него тут же посыпалось такое количество ссылок, что разобраться с ними сразу, вот здесь, на месте, оказалось совершенно невозможно. Поэтому он сбросил запрос и с колотящимся сердцем шагнул вперед, протянув руки к клинку, который держал перед ним тип. Откуда он его вытащил, землянин с этим своим заполошным запросом не понял.

Меч был, в принципе, красив, причем не как нечто парадное, церемониальное, а как вполне себе боевое оружие. Но не так чтобы «ах ты ж боже мой!». Осторожно взяв клинок (а ну как у него какая-нибудь опупенная молекулярная заточка — так и без пальцев остаться можно), Ник, припомнив то, что читал и смотрел в Интернете на Земле осторожно прикоснулся губами к вполне себе обычной, без всяких булатных узоров, серо-стальной поверхности, после чего перехватил рукоятку и воздел меч вверх.

— Слава и честь! — взревел тип на десяток децибел громче, чем прежде.

— Слава и честь!!! — взревели остальные.

Ник несколько мгновений постоял с воздетым мечом, а затем осторожно опустил руку и, держа меч чуть на отлете, чтобы ненароком не пораниться, вернулся на свое место в короткой шеренге десятки. После чего церемония довольно быстро подошла к своему окончанию.

Дакрит, все это время дожидавшийся его снаружи Храма, встретил Ника с крайне сумрачным видом. Но едва тот подошел, капитан «дрока» протянул руку и попросил:

— Покажи.

Ник молча протянул ему меч. Дакрит внимательно осмотрел его, провел ногтем по острию, потом несколько раз крутанул в руке, после чего протянул обратно.

— Он… дорогой?

Дакрит покосился на Ника:

— А ты его что, продать хочешь? Не советую. Дома точно расценят это как оскорбление.

— Почему?

— Это офицерский меч Дома. Владеть им — великая честь. Лишившийся его по каким-либо причинам, даже не зависящим от него, мгновенно терял офицерское звание в клане. А то и вообще приговаривался к смертной казни.

— Вот оно что-о, — протянул Ник. — Значит, это реликвия?

— Сам по себе — нет, — отрицательно мотнул головой капитан «дрока». — Вполне себе среднее оружие времен последней Войны Домов. Сталь неплохая, но не более того. А вот как символ — да.

Ник покосился на меч. Значит, не реликвия и не артефакт.

— А чего тогда ты такой смурной?

Дакрит вздохнул:

— Просто сам факт обладания им автоматически делает тебя членом клана.

Ник задумался, а потом осторожно спросил:

— И чем это мне грозит?

— Тебе — особенно ничем.

— Тогда в чем проблема?

— Все дело в том, что этот меч Дома Корт. А этот клан изгнан с Лузитании. Навсегда.

Ник замер и снова покосился на меч.

— И… что?

— Да я же тебе сказал — ничего. Для тебя. Тебя-то никто из клановцев полноценным членом Дома все равно не признает. Уж такой у этих клановых сдвиг в мозгах. Хотя будь ты урожденным лузитанцем, то имел бы право заседать в Конклаве Домов, как офицер и единственный член клана, в настоящий момент находящийся на поверхности планеты. Но поскольку ты — это ты… — и капитан «дрока» снова вздохнул и, повернувшись, двинулся к выходу с площади перед Храмом. Ник озадаченно повел головой, а потом сорвался с места и быстро догнал Дакрита.

— Подожди, я не понял. Мне, по твоим словам, это ничем не грозит, а ты как в воду опущенный. В чем проблема-то?

— В детях, — коротко ответил Дакрит.

— В ком? — ошарашенно переспросил Ник.

— В твоих детях, — терпеливо пояснил капитан «дрока». — Они уже будут урожденными лузитанцами. И их запрет на пребывание на поверхности планеты будет касаться в полном объеме. Ибо они будут признаваться всеми Домами как полноценные члены клана, — он покачал головой. — Ох Таибре-ен, ох су-ука, какую подлянку подложил Дому Корт.

— Погоди-погоди, — прервал его Ник, приходя в себя после заявления Дакрита о его детях. — Во-первых, у меня нет детей.

— Но будут, — уверенно заявил капитан «дрока». — И они не смогут жить вместе с тобой. На Лузитании. Причем сразу же, с момента рождения. А ты готов сразу же после рождения отправить своих детей в изгнание? Нет? Вот и я о том же…

Ник блымнул глазами. Блин, он уже совсем запутался! Какие дети, откуда? У Дакрита были какие-то планы насчет его женитьбы? Или это какие-то выверты национальной психологии? Фух, попробуем зайти с другой стороны.

— А кто такой этот Таибрен?

— Глава Конклава Домов, а заодно — и клана Кернет, основного соперника клана Корт на протяжении пяти последних столетий. Именно он провернул очень тонкую интригу, в процессе которой Дом Корт сначала лишился большей части своего флота, затем влез в опасные спекуляции, после чего был обвинен в потере чести и изгнан с Лузитании. С конфискацией всей принадлежащей Дому собственности на поверхности планеты и объектах в пустоте, находящихся под юрисдикцией Лузитании.

— И… что? — после короткой паузы озадаченно спросил землянин.

— Я же уже сказал, — терпеливо повторил Дакрит, — тебя это никаким боком не касается. Ты в представлении всех великих Домов — никто, пустота, тебя нет, и в отношении тебя никаких ограничений можно не ожидать. А вот клан Корт Таибрен этим награждением дико унизил. Ну как же, единственный офицер, имеющий право войти в Храм Меча и в Чертоги Конклава, — и урожденный инопланетник!

— И как они на это отреагируют? — сглотнув, уточнил Ник.

— Кто?

— Ну… клан Корт.

— Скорее всего, никак, — пожал плечами Дакрит. — Там и осталось-то всего около десяти тысяч человек.

— Где?

— В Доме Корт, — пояснил капитан «дрока» и добавил: — Самые твердолобые.

Ник снова сглотнул. Вот черт, значит, этот Дом еще где-то существует и может быть опасен.

— А где он?

— Кто?

— Ну, этот Дом?

— Да кто его знает? Может, его и нет уже. Когда было объявлено о решении Конклава Домов, основная масса членов клана просто спокойно отказалась от клятвы верности Дому — при подобных обвинениях это можно сделать без всяких последствий — и перешла в разряд «свободных». А вот где-то около одного процента самых твердолобых погрузились на корабли и ушли в пространство, в надежде когда-нибудь добиться восстановления Дома в правах. Так что, не исключено, что Дома уже нет. Совсем. Особых шансов как-то заработать, кроме наемничества или пиратства, у Ушедших не имеется, поэтому, хотя корабли у них были вполне себе ничего, ну да клановые флоты всегда считались самыми сильными, вполне вероятно, от них осталось не так уж и много. И не факт, что они продолжают называть себя Домом Корт. Хотя… — Дакрит на мгновение задумался. — Скорее всего, называют. Вряд ли Таибрен упустил их из виду. И если он провернул такой финт с мечом Дома, значит, ему по-прежнему есть кого этим уязвить. Но я об Ушедшем Доме уже давно ничего не слышал.

Ник вздохнул и решил воздержаться от дальнейших расспросов. Полученную информацию следовало обдумать, причем не торопясь. И расширить, в первую очередь — с помощью Сети. Но одно уже было понятно: у него появился реальный шанс срулить с Лузитании без проблем и обид. Ну как же — дети! Я ж забочусь о том, чтобы мои дети могли жить со мной, а благодаря нехорошему дяде Таибрену здесь, на Лузитании, я лишен такой возможности. Так что все вопросы к нему. Вот только стоит побольше разузнать об Ушедших. Что Ник действительно понял здесь по поводу клановцев, так это то, что с ними следует держать ухо востро и быть максимально осторожными. Ибо если все вокруг считали лузитанцев параноиками и двинутыми, то клановцев считали таковыми сами лузитанцы. Любых клановцев. А что уж говорить о тех, кто выбрали изгнание, лишь бы остаться верными клятве Дому…

До своего «дрока» они добрались вечером того же дня, и там Ник попал в самый разгар грандиозного празднества, затянувшегося на пару суток. Именно суток, а не дней, потому что пьянка не прекращалась ни на минуту. Хотя он лично выдержал только шесть часов, после чего сбежал домой. Отсыпаться. Впрочем, к тому моменту народ дошел уже до такого состояния, при котором на свадьбе, скажем, забывают, по какому поводу собрались. А от тех, кто еще был в некотором адеквате, землянина прикрыл Дакрит, сообщив, что Ник до сих пор не восстановился после теракта в отеле «Притенсиотт». Что, в общем, тоже было правдой. Так что никаких особенных негативных последствий это его бегство не имело. Народу и без него было хорошо.

В пожарной части Нику тоже устроили торжественную встречу, но почему-то этак по-американски, что ли? Напялили всякие смешные головные уборы и расселись в комнате с потушенным светом, а когда свет зажегся — хором поорали всякие здравицы и подудели в дурацкие детские дудки. Короче, все было как-то картонно, уныло и, как позже выяснил Ник, для лузитанцев совсем нехарактерно. Они бы, скорее, попытались устроить ту же пьянку и затащить его «в круг»… чтобы потом всем вокруг хвастаться, что им настучал в табло один из «золотой десятки». Но подобное поздравление продавил Троб, заявивший, что, мол, раскопал в Сети, как это происходит на Сигари. И что, мол, Нику непременно будет здорово быть поздравленным так, как это происходит «на его родине», каковой все считали именно Сигари, поскольку его наносеть имела сигарийскую регистрацию. Ник посчитал бессмысленным ее менять, поскольку до того момента, как они занялись лузитанским транспортом снабжения, всем было наплевать на регистрацию сети, а с момента, как занялись, его стала интересовать только одна — лузитанская.

Что ж, это все объясняло. После того, как Дакрит подробно рассказал, ему кто такие пасескриники, Ника просто озарение прошибло. Это ж… ну как он сразу-то не догадался! Они же, как и все те «западноподлежащие» на Родине, — точь-в-точь «карго-культ».[5] Люди, зомбированные на произведение определенных ритуальных действий и считающие, что именно их произведение и принесет им сразу же и в полном объеме великую благодать и абсолютное счастье. Впрочем, скорее всего, такова участь всех, не желающих считаться с реальной жизнью, предпочитая коленом уминать ее в прокрустово ложе всяческих «-измов» и «-тий», а когда не получается, начинающих яростно обвинять всех вокруг, что они построили из имеющихся «кокосовых пальм и соломы» (ну или из людей с определенным опытом жизни, менталитетом и историей) недостаточно точную копию «радиорубки» или «взлетной полосы». В этом, мол, все и дело…

* * *

Следующий месяц землянин потратил на то, чтобы осторожно завершить все свои дела на планете. Десять дней он аккуратно, в свободное время либо после смены в пожарной части, прилетал в Главный медицинский центр Бовэ, чтобы пройти очередную процедуру по процессу «Этисм-227». Процесс был сложный и жутко дорогой, одна процедура стоила под миллион лутов, но зато этот процесс был способен полностью восстановить организм, снижая его природные регенерационные возможности максимум на три процента. В случае же с Ником врач утверждал, что падение регенерационных возможностей составит не более чем полтора процента, поскольку уже произведенные на Сигари модификации его организма оказались, как выяснилось, очень успешными. Так что Ник вспомнил клинику профессора Нейшела добрым словом и сделал себе зарубочку в памяти — а ну как пригодится… И все это время землянин демонстративно собирал информацию о Доме Корт.

По окончании регенерационного курса «Этисм-227» он, с нарочитой помпой, подал в Планетарный Совет и Конклав несколько ходатайств, в которых просил высокие инстанции снизойти «к тому положению», в котором он «неожиданно для себя» оказался и «в виде исключения» отменить требования решения Конклава «хотя бы в отношении его семьи». После чего бурно обсудил с сослуживцами по пожарной команде и членами «дрока» полученные отрицательные ответы. Потом, где-то с неделю, Ник старательно демонстрировал как членам «дрока», так и сослуживцам по пожарной команде свое сумрачное настроение и незаживающую обиду, после чего пришел к Дакриту и объявил ему о своем отъезде.

— Насколько я знаю, ты пока даже жениться не собираешься, Ник? — поинтересовался у него капитан. — Откуда же такая спешка с отъездом?

— Это так, не собираюсь, — согласно кивнул землянин. — Но, знаешь ли, дети не всегда появляются в семье. И не всегда по обоюдному желанию. Ты знаешь, сколько мне уже поступило предложений, фигурально выражаясь, поделиться генетическим материалом?

Капитан «дрока» усмехнулся и неопределенно повел плечом. А что тут говорить — на Ника в «дроке» действительно вешались, причем предельно откровенно. И не только в «дроке». Ну да немудрено. Член «золотой десятки» в представлении местных был этаким аналогом какого-нибудь Бреда Питта или там Гагарина, причем в момент сразу после его великого полета.

— И если такое вдруг случится, я не хочу сразу же ломать голову, куда мне податься, чтобы у меня появился шанс на то, чтобы дети росли рядом со мной. А если я у вас здесь приживусь? Да я уже считаю «дрок» своим домом, Дакрит! Представь, как мне будет тяжело уезжать лет, скажем, через пять. Нет, если рвать с Лузитанией — так только сейчас и разом. Может, успею где основательно устроиться до того момента, как решу завести детей… — он тяжело вздохнул. Причем на самом деле тяжело, а не играя. Поскольку его слова о том, что он считает этот «дрок» своим домом, были очень близки к правде. Землянин действительно был бы очень не против осесть здесь… если бы у него не было его цели.

— Что ж, — задумчиво произнес Дакрит, — возможно, ты прав и тебе будет легче уйти вот так, пока окончательно не вжился, — он поднялся и пожал Нику руку. — Удачи, и стань своим будущим детям хорошим отцом. Это — главное в жизни.

— Спасибо, — ответил Ник и, пожав капитану руку, вышел из его кабинета.

Сообщение Трис и инженеру о запуске, так сказать, процедуры эвакуации он отправил, едва только загрузился в орбитальный лифт. До этого момента Ник строго соблюдал им же самим установленные правила конспирации. Хотя по большому счету особенной необходимости в них он уже не видел: дело-то было уже сделано. Но с другой стороны, Лакуна не раз говорил ему, что именно в тот момент, когда ты уже считаешь, что дело в шляпе и что теперь тебя никто уже не может остановить, и случаются самые большие обломы. Так что Ник решил не рисковать и считать дело сделанным только в тот момент, когда он возьмет под контроль Командную сеть транспорта.

Вопреки его опасениям насчет того, что меч Дома может оказаться неким «невывозным», при прохождении наземной станции погрузки орбитального лифта никаких препятствий у него не возникло. Может быть, дело заключалось в том, что орбитальный терминал тоже находился под юрисдикцией планеты и «невывозность» меча проявиться позже, при посадке на лайнер? Ник решил этим пока не заморачиваться. Там посмотрим.

Гра Ниопол ответил первым, еще в момент, когда Ник ехал наверх в пассажирском модуле лифта. Он, оказывается, видел церемонию награждения землянина в прямой трансляции и сразу же после нее подал заявление на увольнение со своей верфи. Но главный инженер верфи уговорил его поработать еще некоторое время, которое истекало через пару дней. Так что если «уважаемый гра Ник» может позволить себе перенести дату отлета на пару дней, инженер будет ему весьма благодарен, ибо ему не хочется нарушать данное им слово. Да и хорошие отношения с верфью могут очень пригодиться в последующем. Ник ему не ответил. Вылететь-то он хотел как можно раньше, но кто его знает, как там обстановка у Страшилы? Вот отзовется Трис — будет ясно. А ну как у нее тоже какие-то дела и ей жизненно необходимо задержаться в пределах юрисдикции Лузитании на пару недель или больше?

До конца подъема сообщения от Страшилы так и не пришло. Зато Трис встретила его лично, прямо на выходе из терминала лифта. Она была все в тех же костюме и глухом шлеме силайтера, в которых землянин видел ее во время последней встречи в баре «Притенсиотта». Так что Ник заметил своего партнера сразу.

После того случая он трижды пытался связаться с ней, но, кроме самого первого раза, Трис более на его сообщения не отвечала. Как и на запросы на видеосвязь. Да и в тот первый раз ограничилась коротким: «Все нормально. Пока занята». Такая краткость Ника даже немного обидела. В конце концов, он едва не погиб… да и за нее землянин тоже волновался. Успела ли выбраться из отеля, когда все началось? Не попала ли под первый взрыв? Впрочем, Ник связался с ней через целых двое суток после того, как в «Притенсиотте» случился этот сраный теракт. Было совершенно не исключено, что Страшила все эти двое суток безуспешно «стучалась» ему в личку. А когда он послал ей сообщения — взяла, да и решила сама обидеться. Мол, забыл, забил, и все такое… Как говорил отец, у женщин такое бывает, даже у самых лучших. Как мама, например. Задаст тебе вопрос в твое отсутствие, сама же на него ответит, этот ответ приведет ее в ярость, и все — ты уже гад, сволочь и враг народа. Хотя сам о том ни сном ни духом… Но раньше связаться он никак не мог — валялся в регенерационной капсуле… Так что Ник решил подождать. Батя, когда рассказывал ему о таком выверте женской психологии, советовал в такие моменты бабам под руку не попадаться. Как сами завелись — так сами, потихоньку, и остынут. Но на следующие запросы связи Трис почему-то больше не отвечала. Поэтому Ник решил пока выкинуть эту проблемы из головы и сосредоточиться на подготовке к отлету. Главное — сделано, у них появился реальный шанс взять под контроль лузитанский транспорт снабжения. Остальное же — разрулим в процессе.

Когда Ник подошел поближе, Трис резко развернулась и двинулась прочь, не ожидая, пока он подойдет вплотную и поздоровается. Землянин недоуменно хмыкнул и двинулся за ней. Похоже, его ожидает скандал. Интересно, какие обвинения на него обрушит партнер? Уж выяснить то, что первые пару суток он торчал в регенерационной капсуле, за это время она точно должна была. Для этого достаточно просто держать глаза и уши открытыми. Поскольку о том, в каком состоянии они все оказались после того, как шмякнулись, и как их, грубо говоря, отскребали от остатков ковра, все каналы просто уши прожужжали.

Страшила целеустремленно шла впереди, вроде как совершенно не обращая внимания на то, идет он за ней или нет. Ник же двигался за ней, таща довольно объемистую сумку с вещами, которыми он, к своему удивлению, успел нехило обрасти, и этот дурацкий меч, для которого он, — вот идиот же! — так и не додумался сделать никаких ножен. Как вручили — так и волок. А вот интересно, почему его вручили ему совсем без ножен? Неужто в эти, как их, времена последней Войны Домов их тоже таскали вот так, в руках, без ножен? Ну, идиотизм же!

Трис свернула в какой-то коридор, и Ник оборвал себя — и о чем думаю, идиот? Страшила проскользнула в какую-то автоматически открывающуюся дверь. Ник, слегка отставший, прибавил и вломился за ней. Это оказался вход на лестницу. Землянин остановился и прислушался. Цокот каблучков раздавался откуда-то сверху. Он чертыхнулся про себя и начал подниматься по лестнице. Черт, все происходящее все больше и больше напоминало ему натуральную семейную сцену. И с какого это, скажите на милость?

Когда они поднялись на десяток уровней, цокот каблучков внезапно исчез. Ник наддал и успел заметить закрывающуюся автоматическую дверь. Вот ведь зараза…

За дверью оказался явно жилой уровень. Ну, или очень похожий на таковые на станции «Кокотка». Близкая стилизация под города на поверхности, тротуары, кары, скверы с деревцами и лавочками. Стройная фигурка, затянутая в костюм силайтера, мелькала метрах в ста впереди. Вот ведь шустрая, зараза! Ник наддал еще, сумев за триста преодоленных метров сократить отставание до двадцати, как вдруг Трис резко повернула и вошла в роскошный вестибюль, принадлежащий то ли какому-то из наиболее престижных терминальных отелей, то ли даже комплексу частных апартаментов. Ник притормозил и удивленно огляделся. Это что, Трис купила здесь апартаменты? Зачем?

В этот момент ему на сеть поступило короткое сообщение из шестнадцати знаков. Землянин непонимающе наморщил лоб, но в следующую секунду до него дошло, что это, вероятно, ключ-пароль доступа во внутренние помещения кондоминиума. Тем более что стройная фигурка Трис маячила уже глубоко внутри комплекса, у порога лифтового холла. Ник покосился на огромную стойку ресепшена, но там на него никто не обращал никакого внимания, поэтому он перехватил поудобнее свое добро и двинулся в ту же сторону.

Никаких кнопок или сенсорных панелей, с помощью которых можно было бы задать секцию или этаж назначения, в огромной и роскошно отделанной кабине лифта не оказалось. Как и, скажем, живого лифтера. Зато, едва только за спиной Ника мягко и бесшумно сомкнулись величественные и, скорее всего, бронированные двери, на его сеть тут же поступил запрос пароля. Землянин в ответ вбил в рамку запроса полученный им за минуту до этого шестнадцатизначный ключ, после чего лифт все так же мягко и, как бы даже не грациозно, стронулся места.

До конечной точки лифт домчал его секунд за сорок, причем, судя по паре едва заметных вследствие весьма качественных установленных компенсаторов, изменений вектора приложения гравитационных сил, он оказался трехкоординатным. То есть Ника в кабине перенесло не только вверх, но куда-то вбок и прямо.

В распахнувшиеся двери лифта, за которыми, сразу, без перехода, виднелся внутренний холл апартаментов, Ник вошел с большой опаской. Да что ж такое творится-то?..

Трис ждала в огромной, метров сто пятьдесят квадратных, гостиной, развалившись в массивном кресле рядом с величественным камином. Естественно, электрическим, хотя Ник слышал и о том, что некоторые оригиналы строили на орбитальных объектах и натуральные. Как при этом инженерам систем жизнеобеспечения приходилось изворачиваться с фильтрацией, тягой и всем таким прочим — и думать было страшно… Перед ее креслом стоял очень красивый и даже на первый взгляд очень дорогой столик, уставленный блюдами с закусками авторской работы, над которыми возвышалась опознанная Ником с первого взгляда бутылка селирийского трейни, а по другую сторону столика высилось еще одно кресло.

Ник остановился у дверей, окинул взглядом всю эту роскошь, бросил на пол сумку, аккуратно положил на нее свой меч и, подойдя к Страшиле, спокойно уселся в свободное кресло.

— Ну и что будем праздно… — начал он и тут же осекся. Потому что Трис повернула голову… Она всегда, почти инстинктивно, сначала усаживалась так, чтобы ее исковерканная ожогом половина лица не была сразу видна собеседнику. И не то чтобы Страшила так уж стеснялась своего уродства, если б стеснялась — давно бы уже прошла регенерацию, так что нет, дело было не в стеснении. Вернее, если уж быть точным, не только и не столько в нем. Наверное, это был еще и женский инстинкт, вследствие которого женщины всегда и везде стараются предстать в как можно более привлекательном виде, и некий инструмент, позволяющий всего лишь поворотом головы привести какого-нибудь незнакомца в оторопь и уж потом делать с ним все, что душе угодно. Но, как бы там ни было, Страшила, усаживаясь, всегда сначала принимала такое положение тела и головы, при котором изуродованная сторона ее лица в первый момент оставалась не видна собеседнику. И сейчас она села именно так. Но едва только Ник заговорил, как она повернула голову…

— Фух! — ошеломленно выдохнул землянин. — Да, партнер, это действительно стоит отпраздновать.

Трис еле заметно усмехнулась и, протянув руку, привычным движением сорвала пробку с бутылки. Плеснув немного селирийского трейни в пару огромных, по полулитру каждый, бокалов, выточенных из цельных кристаллов карронита, она поставила бутылку на столик, ухватила один из бокалов и молча кивнула на другой. Ник осторожно взял свой бокал. Карронит внешне очень похож на сапфир, но, в отличие от него, обладает очень высокой теплопроводностью, вследствие чего он считается лучшим материалом для изготовления бокалов для напитков, которые требуют «живого подогрева», то есть чтобы перед употреблением они слегка разогрелись от тепла руки, держащей бокал. Селирийский трейни, кстати, относился как раз к таким. Ник приподнял бокал, салютуя Трис, которую у него уже язык не поворачивался обозвать привычной кличкой, и с чувством произнес:

— Ну, за твой новый облик!

Трис отсалютовала ему в ответ и, загадочно улыбнувшись, негромко произнесла:

— Раз!

Ник сделал небольшой глоток, подержал каплю трейни у губ, чтобы возбудить рецепторы, реагирующие на сладкое, которых особенно много у самого кончика языка, а затем легким движением головы вверх и назад заставил трейни прокатиться по всему языку. И только потом сделал большой глоток. Да уж, давно он не пил ничего подобного этому великолепному напитку…

— Должен тебе сказать, что ты выглядишь сногсшибательно, — довольно произнес землянин. Он действительно был очень доволен тем, что Трис наконец-то перестала так отчаянно цепляться за прошлое и впервые со времени их встречи столь явно продемонстрировала ему, что готова к новому будущему.

Партнер фыркнула:

— Ну вот, еще комплиментов от тебя мне не хватало… — Но Ник чувствовал, что именно чего-то такого она от него и ждала.

— Ну уж нет, — усмехнулся он в ответ, — раз уж вляпалась — придется терпеть.

— Это куда это я вляпалась? — мгновенно насторожившись, спросила Трис.

— А в собственную красоту! — расхохотался Ник. Партнер несколько мгновений обиженно смотрела на его ржущую физиономию, а затем небрежно махнула рукой. Мол, хочешь ржать над тупыми шутками — так ржи, сколько влезет, а меня это не касается. Но землянин чувствовал, что, несмотря на все это демонстрируемое безразличие, Трис приятна его реакция.

— А почему — раз? — уточнил он, отсмеявшись.

— Потому что это еще не все, за что нам сегодня следует выпить, — загадочно блеснув глазами, заявила партнер. Ник покачал головой. Интересно, какие еще сюрпризы его ожидают? Хорошо бы они были бы столь же приятными, как и первый.

— Тогда второй тост — за тобой.

— Легко! — усмехнулась Трис и, воздев вверх свой бокал, провозгласила: — За твои победы!

Ник никак не отреагировал на ее тост, ожидая продолжения. И оно последовало:

— Тем более что они сделали нас гораздо богаче.

Ник удивленно расширил глаза. Пару мгновений он непонятливо пялился на Трис, а затем осторожно уточнил:

— Я не понял, на Лузитании где-то все же существует букмекерство?

— На Лузитании — нет, — усмехнулась партнер, — но с чего ты взял, что столь хорошо организованный и вообще роскошный мордобой, каким является «Цепь», окажется никому не интересным за ее пределами?

— Вот оно что-о, — понимающе протянул Ник. Ну да, конечно, какие проблемы? Дома, на Земле, у него был знакомый, который просто фанател от бейсбола и смотрел все игры Major League Baseball.[6] Сначала по Интернету, в записи, а потом, купив «тарелку», уже и прямые по спутниковому каналу «Fox sports». Причем не только смотрел, но еще и играл на ставках. И не в американских или там канадских букмекерских конторах, а в какой-то сетевой европейской. Деталей Ник не знал. Или, скажем, та же «Формула-1»?[7] Ну и что с того, что все гонки проводятся не в России? Или что русских гонщиков там практически нет? У нас в стране ее с удовольствием смотрят. И многие ставки делают. Так почему здесь должно быть по-другому?

— Тебе именно для этого был нужен доступ к моему счету?

— Да нет, — мотнула головой Трис, — для кое-чего другого. Да и не было у тебя в тот момент, когда я просила у тебя деньги, шансов пройти в следующий круг. Я же смотрела твой последний реальный бой. Если быть честным, твой противник тебя сделал. Так что твоя победа — это чистое подсуживание. Уж не знаю, чем ты смог склонить их на свою сторону.

— Да никого я не склонял, — досадливо сморщился землянин. — Мне кажется, они просто сильно рассердились на моего соперника за то, что он при таком ясно видимом преимуществе не сумел забить меня за время схватки. Вот и наказали поражением.

— Ладно, не важно, — махнула рукой Трис, — я просто поняла, что ты уже достиг своего потолка. Но когда после всего, что случилось, в Сети началась эта истерия насчет тебя, — решила рискнуть. Тем более что твою последнюю реальную схватку букмекеры оценили правильно. И ставки на тебя были весьма неплохими.

— И какими? — поинтересовался Ник.

— Семь к одному, — усмехнулась Трис, — причем поставила я на тебя не только все наши деньги, но и взяла под это дело максимально возможный кредит.

Ник замер и пробыл в таком состоянии около минуты. А затем осторожно выдохнул:

— Трис, я знал, что ты безбашенная, но даже не предполагал, насколько…

— И сейчас еще не предполагаешь, — улыбка Трис стала хищной, — потому что кредитов я набрала на Транквее.

— Где?!! Да ты понимаешь, что бы с тобой сделали, если бы ты не сумела их отдать? — заорал Ник.

К его удивлению, в ответ на его крик Трис не вскинулась, как кошка, чего можно было от нее ожидать, а зябко подернула плечами и глухо ответила:

— Да уж понимаю. После того как сделала ставки, я сутки до твоего боя не смогла заснуть. И еще… меня просто не выпустили с Транквеи. Как-то сразу не оказалось свободных челноков, исчезли все билеты на рейсовые маршруты, короче, внезапно выяснилось, что до окончания твоего боя мне с Транквеи деться некуда. А в лобби бара того отеля, в котором я остановилась, появилось несколько очень неприятных типов, мгновенно увязывавшихся за мной, едва только я выходила из отеля… Короче, слава богам, все обошлось, но еще раз повторять этот опыт я не хочу.

Оба некоторое время помолчали, потом Ник тихо спросил:

— Ты ставила один раз?

— Нет, два, но второй — уже только свои деньги. Да и ставки на тебя в тот момент уже были никакими. Один и три на один и один. А потом они вообще ушли в минус.

Ник согласно кивнул и на всякий случай уточнил:

— Значит, с деньгами у нас сейчас более чем нормально?

Трис злорадно усмехнулась и весело произнесла:

— Не-а, сущие крохи остались! А вот из-за чего — это у нас будет третий тост, па-артнер!

Глава 8

— Как у нас дела? — весело спросил Ник, заходя в рубку.

— Все в порядке. До цели, по расчетам, одиннадцать часов, до прыжка — два часа десять минут, — отозвалась Трис, разворачивая пилотский ложемент от экранов к землянину. — Выспался?

— На такой-то кровати — еще как! — расплылся землянин в улыбке и тут же посерьезнел. — Как со связью?

— Нормально, полный доступ. Ну да с такой-то станцией… — отозвалась Трис. — Ты по-прежнему не хочешь заходить на «Кокотку»?

Ник отрицательно мотнул головой:

— Не вижу смысла. Забирать нам оттуда нечего, если только «Паучка», но это мы можем сделать и после того, как возьмем под контроль транспорт. А вот вероятность того, что нас там ждут неприятности, очень велика.

— Ну… я бы не сказала, что на этом «малыше», — Трис любовно провела рукой по подлокотнику пилотского ложемента, — нам многие рискнут как-то угрожать.

— Это — да, — согласно кивнул Ник, — но, прости, Трис, появляться у «Кокотки», не собираясь вообще покидать борт, — бессмысленно, а если его покинуть, то опасность становится реальной. Кто его знает, что там творится у мусорщиков? А ну как из нас там сделали ужасных монстров, совершенно беспочвенно убивших тучу мирных людей, не сделавших никому ничего плохого?

— Ну, об этом меня бы мужики предупредили… — неуверенно произнесла Трис.

— Партнер, если тебе так не терпится поболтать со старыми знакомыми и покрасоваться перед ними своей обновленной физиономией — ты только скажи! Никаких проблем — полетим к «Кокотке».

— Сволочь ты, партнер! — с чувством произнесла Трис. — Сволочь и гад! Ладно, принимай вахту.

Ник ухмыльнулся и, подойдя к соседнему ложементу, скользнул в его уютное нутро. Этот был уже подстроен под его параметры, так что никаких дополнительных настроек не требовал. Третий, располагавшийся с левой стороны от ложемента Ника, был настроен под параметры инженера, но сейчас тот мирно посапывал в своей каюте. Его вахта закончилась шесть часов назад, но лег Ниопол не сразу — пока поел, пока помылся, пока сбегал к двигателям… да он бы вообще оттуда не вылезал, будь его воля.

С Лузитании они вылетели на «Броске», личной яхте главы Дома Корт. Именно на нее Трис извела практически все выигранные деньги… То есть сначала она даже не собиралась покупать такой дорогой корабль. Яхту она увидела в торговой зоне Транквеи, куда прилетела подобрать небольшой транспорт. Гра Ниопол развернулся довольно сильно, разработав несколько проектов универсальных картографических систем, которые можно было собрать с широким использованием запчастей и ремкомплектов, имеющихся на лузитанском транспорте снабжения. Вследствие чего их общая стоимость должна была составить не более тридцати процентов от той, какую бы им пришлось заплатить, если бы все комплектующие нужно было бы покупать. Хотя и в этом случае разработанные инженером проекты все равно выходили лучшими по соотношению цена/эффективность. Сенсоры, датчики, двигатели и конструкционные элементы восьмого поколения только что, в связи с уже начавшимся переходом на десятое, резко упали в цене. Так что за ту цену, которая понадобилась бы им для сборки картографической системы на компонентах девятого поколения, из компонентов восьмого они могли собрать целых три. При том, что разрешающая способность комплекса на компонентах восьмого поколения с запасом перекрывала требования Центрального картографического банка, а скорость сканирования была ниже всего процентов на тридцать пять-сорок. Так что, при любом раскладе, для изготовления хотя бы одного комплекса по его проекту им нужны были кое-какие дополнительные системы и механизмы, не столько даже тяжелые и дорогие, сколько весьма габаритные. То есть закупаться придется по-любому. И Трис, прикинув одно к другому, загорелась идеей купить небольшой транспорт, ну, чтобы использовать его для транспортировки всего закупленного до «Кокотки», в случае удачного Ником решения главной проблемы, с подданством, либо для переделки его в качестве носителя хотя бы одной картографической системы, если с главной проблемой выйдет пшик. Тем более что момент для подобных покупок оказался более чем благоприятным. Опять же из-за того, что ценник на технику восьмого поколения после начала массовых продаж техники девятого поколения начал стремительно ползти вниз. Ну а на Транквее она оказалась потому, что там располагалась основная торговая площадка для покупателей, не имеющих подданства или постоянной регистрации на Лузитании. Трис же постоянной регистрацией не заморачивалась, предпочитая каждые три месяца продлевать временную, изображая из себя богатую и легкомысленную любительницу путешествий, способную в любой момент сорваться куда-нибудь еще в погоне за новыми эмоциями и впечатлениями… Более того, там же, на Транквее, был и самый богатый выбор, ибо местные торговцы не брезговали и полу-, а также и полностью криминальными сделками. Пользуясь, с одной стороны, близким соседством к столь технологически развитому миру, как Лузитания, а с другой — тем, что они не находились под ее юрисдикцией. Впрочем, судя по упорно ходящим слухам, такое вкусное положение этой станции-терминала было вызвано тем, что она находилась под плотным контролем кланов, которые использовали возможности Транквеи для проворачивания своих темных делишек. Ну, типа, как на Земле всякие там Бермуды или Британские Виргинские острова, как некие независимые условно анклавы существуют только из-за того, что они нужны воротилам США для не совсем законных, полностью незаконных и прямо преступных операций.

Так что Трис плотно прошерстила все прайсы, подобрала три варианта и решила посмотреть на выбранное вживую. А ну как имеющееся состояние и характеристики не соответствуют заявленным? Либо, например, на месте обнаружится что-нибудь более привлекательное, из числа тех позиций, что не выставляют в открытые прайсы. Но сначала она вышла на Ника и попросила о встрече, которая и состоялась в отеле «Притенсиотт». Ибо денег на покупку двух из трех отобранных вариантов у нее не хватало (ну, с учетом того, что часть суммы уже была отложена на закупки по спискам гра Ниопола), а от того, что предлагалось по более дешевой цене, ее с души воротило. Это была такая рухлядь… Чем закончилась эта встреча для Ника — уже известно, а для Трис же она закончилась тем, что она взобралась на сиденье своего силайта, припаркованного на небольшой и жутко дорогой платной стоянке, расположенной прямо на крыше отеля, в паре шагов от бара, и за пять минут долетела до порта, где ее ждал арендованный челнок. О том же, что случилось в «Притенсиотте» буквально сразу же после ее отлета, она узнала уже на Транквее. Причем не из публичных голоканалов и не из срочных сетевых рассылок (смотреть первые у нее не было времени, а вторые она давно отключила, поскольку ее буквально задолбали сообщения типа: «Срочно! Звезда голошоу „Самые большие сиськи Вселенной“ беременна от собственного маникюрщика!» или «В последний час! Женщина в Вонючих козлах, что под Пшегровом, родила четырехголового и восьмирукого младенца. Первым словом младенца, едва только он покинул утробу матери, было загадочное и непонятное: „Бля-нах!“»), а из случайной оговорки продавца, который как раз показывал ей «Бросок». Тот стоил почти в двенадцать раз дороже самого дорогого из той тройки транспортов, которые она подобрала по прайсам, поэтому как вариант покупки не рассматривался. Но пройти мимо такого красавца и не осмотреть его для Трис было выше ее сил.

— Личная яхта главы Ушедших! — с гордостью сообщил ей продавец. — Корпус от дальнего рейдера класса «Кратрон», движки — «Перкон-67», причем три, а не два, как на рейдере, реакторы — «Барлекон-6КМ», лучшие в своем поколении, а у этих еще боратиновое покрытие рабочей зоны, им сносу не будет… топливные баки увеличенной емкости — просто конфетка, а не корабль!

— Тогда почему он торчит здесь, у вас, на торговой площадке Транквеи, а не стоит в личном ангаре кого-нибудь из Конклава? — недоверчиво спросила Трис.

— Так его как раз из такого ангара к нам сюда и пригнали, — расплывшись в улыбке, пояснил продавец. — Дом Паженот распродает личное имущество. У них сейчас финансовые трудности. Вот он к нам и попал. Сначала они попытались впарить его Таибрену, он много чего нахапал из того, что осталось после изгнания Дома Корт, да и вообще, любит он загрести себе чего-нибудь из имущества поверженных врагов, особенно этакое, но у того в ангарах и так уже три яхты главы Ушедших. Причем куда свежее этой. Вот он Паженот и отказал, так что пришлось им выставлять эту красавицу на свободные торги.

— Так у Главы клана Корт было несколько яхт? — удивилась Трис.

— Ну да, — согласно кивнул продавец. — Это — самая маленькая и самая старая. Остальные как раз у Таибрена. Так что она — единственная, что доступна на открытом рынке. Но она в такой комплектации и в таком состоянии ничуть не уступит самым навороченным гражданским яхтам девятого поколения ни по скорости, ни по дальности хода, ни по комфорту. А большинство даже переплюнет. Сами посудите: максимальная дальность прыжка — одиннадцать систем, а у гражданских — не больше семи, автономность — до сорока суток, минимальный экипаж — три, а максимальный — одиннадцать человек, включая четырех стюардов, ну а по системам защиты она вообще вне конкуренции. Здесь система непосредственной обороны такая же, как на тяжелом крейсере! — продавец воздел указательный палец, а затем вздохнул: — Да, Дом Корт знал толк в кораблях! И не только в них. Разве ж в те времена, когда они владели Танниболом, такое, как сегодня, могло бы случиться?

— А что сегодня случилось? — рассеянно спросила Трис, жадно рассматривая красивый корабль. Продавец удивленно воззрился на нее:

— Ну как же… неужто вы не слышали? Какие-то сволочи вдребезги разнесли отель «Притенсиотт»!

— Что? Когда?!!

— Да… часов шесть назад.

И вот как раз с этого момента судьба и запустила цепочку событий, которые привели к тому, что вместо недорогого транспортника Трис купила этот роскошный корабль. Страшила почти на сутки выпала из реальности, то «стучась» в сеть к Нику, то лазая по всей большой Сети и выискивая малейшие упоминания о нем, и, почти случайно, сумела уловить и правильно оценить последствия разворачивающейся вокруг него на Лузитании истерии. Ну как же, инопланетник, а сумел не только показать себя в «Цепи», но еще и не подкачал в такой серьезной ситуации! Спас двадцать девять человек (хотя, по большому счету, спасли их, конечно, профессионально сработавшие операторы мобильного регенерационного комплекса, но, с другой стороны, Нику удалось сделать так, что им было чего спасать). Заслужил уважение самого популярного военного Лузитании — комм-адмирала Гурона… Поэтому утром того дня, когда Ник должен был, как он объявил сразу после того, как выбрался из капсулы мобильного регенерационного центра, выйти «в круг», Трис быстро отозвала уже внесенный за один из транспортов аванс, сняла деньги со счета Ника и, пробежавшись по финансовому району Транквеи, набрала максимально возможную сумму кредитов. Причем влезла она в эту авантюру только потому, что все это время перед ее глазами стояли изящные обводы личной яхты главы Дома Корт…

* * *

Трис, которую уже и в голову никому не пришло бы назвать Страшилой, вылезла из ложемента и сладко потянулась, заставив Ника поспешно отвернуться. Уж очень эротично она это проделала. И вообще, с того момента как партнер избавилась от своего уродства, она начала вести себя с ним очень… ну… игриво, что ли? То эдак случайно позу примет такую… соблазнительную, то взгляд бросит, то улыбнется так… зазывающее. И Ник пока не понял, что это — ее привычные подколки, просто сильно расширившие свой инструментарий, обычное женское кокетство или нечто большее. А потому пока старался не реагировать. Что, впрочем, не сильно получалось. Не реагировать, в смысле. Фигурка-то у партнера и раньше была очень и очень ничего, и волосы роскошные, а уж как она поправила мордашку… да-а-а, теперь землянин отлично понимал диспетчера, взахлеб рассказывающего ему о миллионе заходов на портал мусорщиков в те времена, когда обои с лицом Трис висели на его стартовой странице. Он бы и сам не удержался и заглянул…

— Ну, все, я пошла, посплю часиков шесть. Без меня в мусорное поле не лезь, понятно?

— Понятно, иди уж, — махнул рукой Ник. И, заерзав, устроился поудобнее в своем ложементе.

«Бросок» по размерам находился на грани классов. Его можно было посчитать как этаким переростком малого класса, так и лилипутом среднего. Но только по размерам. Весь остальной функционал у него был на уровне продвинутого среднего межсистемника. Разве что автономность слегка подкачала, но для тех функций, для которых он был предназначен, его размеров и функционала вполне хватало. Как и для тех задач, которые собирались возложить на него они. Трис и Ник предполагали использовать его как разъездной корабль широкого профиля — от атмосферного челнока (он был способен садиться на поверхность планет и взлетать с необорудованных площадок) до небольшого внутрисистемного и межсистемного курьера/малого транспорта. «Бросок» обладал вполне вместительным трюмом, судя по установленному в нем заправочному терминалу, ранее служившим ангаром чисто атмосферному челноку. Ну, или какому-нибудь скоростному внутрисистемному курьеру. А может, спасательному боту. Во всяком случае, тот бот, который послужил основой новому «Паучку», вошел бы в этот ангар без каких бы то ни было проблем. Даже и с запасом… Сам челнок/курьер/бот в процессе перехода яхты из одних рук в другие где-то потерялся, но ангар от него оказался достаточно вместительным. В настоящий момент он был в существенной части заполнен оборудованием и комплектующими, закупленными по списку гра Ниопола. Для перевозки всего этого на лузитанский транспорт силами нового «Паучка» им пришлось бы сделать не менее девяти рейсов. Если, естественно, везти во внутреннем трюме… Так что и транспорт из приобретения Трис получился вполне себе ничего. Кроме того, благодаря роскошной отделке и наличию шести богато, а еще одной — просто великолепно отделанных кают, имеющихся в пассажирской зоне, яхта могла исполнять и представительские функции, буде они им когда-нибудь понадобятся. Ну а если возникнет необходимость перевезти больше людей, то в зоне экипажа имелось еще восемь кают, в каждой из которых вполне свободно могли расположиться двое, а с некоторым напрягом и недолго — и все четверо пассажиров. Каюты же в пассажирской зоне могли разместить с напрягом до восьми человек, а самая роскошная — даже двенадцать. Так что при необходимости яхта была способна доставить на дальность до десяти систем около роты десанта, хотя использовать ее в подобной роли, конечно, было сродни забиванию гвоздей микроскопом… К тому же благодаря столь малым размерам корабль должен был идеально войти в один из ремонтных доков транспорта. А будь его размеры слегка побольше — хрен бы он туда влез. Взяв все это в расчет, выбор Трис можно было бы считать практически идеальным… если бы не цена.

Впрочем, в наиболее напряженный момент это даже помогло: после двух суток пребывания на Транквее Трис начала опасаться, что ее с этого терминала просто не выпустят. Уж больно лакомым кусочком она показалась тем, кто был в курсе насчет ее огромного выигрыша. Да и букмекеры тоже были очень не против вернуть хотя бы часть выплаченных денег. Большинство как игроков, так и аналитиков букмекерских контор не приняли во внимание менталитет лузитанцев и развернувшуюся вокруг Ника на Лузитании бурю эмоций, вследствие чего капитально просчитались с прогнозом результатов последующих боев и, естественно, со ставками. Они даже не подозревали, что кто-то из, считай, практически профессиональных бойцов способен вот так, просто из уважения к поступку, отдать свою неминуемую победу сопернику. Поэтому удар по финансам букмекерских контор, нанесенный ставкой Трис и последующими за этим выплатами, оказался очень болезненным. Тем более что они, будучи практически уверены в своих оценках, заранее посчитали поставленные ею деньги своими и даже и не подумали пересчитать соотношение ставок при принятии такой гигантской суммы.

Так что столь дорогая покупка, да еще оформленная на имя Ника, который в тот момент являлся настоящим кумиром Лузитании, сразу резко уменьшила интерес к Трис у криминала. Да и вообще, после этой покупки конфликт с одинокой богатенькой инопланетянкой перерастал для местных бандитов и букмекеров в конфликт с самой могущественной на Транквее торговой мафией. Та ни за что бы не пошла ни на какой мухлеж с покупкой, ни уж тем более на то, чтобы самому знаменитому в настоящее время подданному Лузитании был бы нанесен хоть какой-то ущерб. Причем все равно — по их вине или вследствие их небрежности или нерасторопности. Это даже не потребовалось как-то озвучивать, поскольку оно и так было очевидно всем. Так что через два часа после оформления сделки Трис совершенно спокойно забрала свои вещи из отеля, в лобби-баре которого уже не было ни одной из намозоливших ей глаза неприятных физиономий, и вылетела на «Броске» к околопланетному орбитальному терминалу. Еще в полете она по Сети отыскала и арендовала роскошные апартаменты, в стоимость которых входил еще и эллинг для яхты, доступ к которому был прямо из апартаментов. Напуганная всем, произошедшим на Транквее, Трис на этот раз решила подстраховаться на случай, если им попытаются перекрыть возможность добраться до пассажирского терминала.

Но с другой стороны все это никак не отменяло тот факт, что все те задачи, которые должна была решать яхта, вполне можно было бы решить и с помощью корабля, стоившего раза в три-четыре дешевле. А сейчас, из-за ее покупки, партнеры снова оказались практически с голой задницей. Даже по списку гра Ниопола они закупили не все, а лишь то, что целесообразно было волочь именно с Лузитании. Остальное землянин собирался приобрести уже на «Кокотке» на деньги, вырученные с продажи части груза транспорта снабжения.

Ник вздохнул и через Сеть вызвал монитор дальнего обзора. Нет, никаких опасностей он увидеть не рассчитывал. Не с тем комплексом обнаружения и не с той Командной сетью, которые были установлены на «Броске». Если бы в окружающем пространстве появился хотя бы намек на некую потенциальную опасность, Командная сеть яхты уже давно забила бы тревогу. А раз этого не произошло, значит, никакой опасности нет и не предвидится. Но не лежать же всю вахту в пилотском ложементе недвижимым телом?

Маршрут до «Кокотки» был проложен очень осторожный — максимальная длина прыжков составляла всего три системы, да и то — лишь в последний, четвертый раз, а первые три прыжка были двухсистемными. Такой маршрут решено было избрать вследствие общей крайней неопытности пилотов. Даже самая опытная из них — Трис все же была в первую очередь пилотом малых кораблей, и ее базы «среднего межсистемника» были активированы еще в училище, а суммарный налет пилотом на данном типе кораблей составлял всего около трех месяцев. При этом летала она на них по давно известным и обжитым регулярным маршрутам. В основном — во время возвращения из отпуска, причем только лишь на подмене штатных пилотов средних межсистемников, на которых отпускники возвращались на свои военные базы. Была у них во флоте такая практика, в основном как раз для того, чтобы пилоты могли набрать летный ценз по непрофильным базам. Все ж таки пилот-универсал имеет более широкий профиль применения, чем узкий специалист. Ну а у Ника базы «средний межсистемник» вообще не были активированы. Но и он, на фоне инженера, выглядел куда как круто — у того вообще не было никаких пилотских баз на «средние межсистемники», да и «малые корабли» стояли всего второго ранга… То есть экипаж для личной яхты Главы Дома был еще тот. И если бы на Транквее не смогли сломать изначально зашитые в Командную сеть допуски пилотирования, ни у кого из их троицы не было бы ни единого шанса подняться в пилотскую рубку «Броска»… Впрочем, если бы нанятые торговцами Транквеи специалисты не сломали эти допуски, у тех тоже были бы очень ограниченные шансы продать эту яхту, уж больно высокими они были первоначально… Прыжки, естественно, осуществляли только Трис и землянин — командная сеть яхты не приняла бы ни команд, ни финального разрешения на прыжок от не имеющего баз инженера. Хорошо еще она, после взлома, согласна была воспринимать его дежурство в рубке, как дежурство полноценного члена экипажа, иначе им с Трис пришлось бы делить ходовые вахты на двоих. В принципе ничего страшного — вытянули бы, но это было бы очень нудно. Во время дежурства нельзя было делать ничего, кроме как «находиться в постоянной готовности к действиям». Даже спать или, скажем, разучивать базы. Командная сеть яхты во время дежурства находилась в плотном контакте с наносетью дежурного пилота и постоянно отслеживала как ее состояние, так и общее состояние находящегося в пилотском ложементе… Причем Трис сделала только первый прыжок, наглядно продемонстрировав Нику порядок действий при его подготовке и проведению, а остальные два совершал сам Ник под наблюдением партнера, также подсоединенного к Командной сети и готового, если что, мгновенно вмешаться. Ну а последний он должен был осуществить полностью самостоятельно: три зафиксированных прыжка, из которых как минимум один должен быть произведен полностью самостоятельно, позволяли Нику активировать свои пилотские базы «среднего межсистемника». Для этого достаточно было предоставить снятые с Командной сети записи этих прыжков в любой региональный межсистемный диспетчерский узел.

Яхта уже набрала необходимую для прыжка скорость, когда Ник, все это время развлекавшийся тем, что рассматривал на мониторе всякие привлекшие его внимание объекты, навел мысленный курсор на очередной такой объект и… ошеломленно замер. Сенсорный комплекс «Броска» обладал довольно высоким разрешением, намного превышающим таковые, используемые на обычных средних межсистемниках. В первую очередь потому, что подобный комплекс был одной из составляющих системы безопасности яхты, а уж она-то у «Броска» была прокачана по полной. Ну да еще бы, с таким-то пассажиром… Поэтому сенсорный комплекс был способен не только отслеживать траектории и оценивать потенциальную опасность находящихся в радиусе безопасности объектов, но и проводить их первичную оценку и даже выдавать потенциальные характеристики. Так что когда на висевшем перед мысленным взором мониторе Ника внезапно появилась надпись: «остатки искусственного объекта, 67 % вероятность, что это дальний скоростной курьер класса „Молния“ производства верфей Дома Корт», он, естественно, замер. Но на этом дело не закончилось. Потому что спустя еще пару секунд надпись мигнула и увеличилась еще на несколько слов: «с 44 % вероятностью объект может быть идентифицирован как курьер „Молния-009“». Ник несколько мгновений недоуменно пялился на надпись, а затем быстро свернул монитор и залез в Сеть. Нет, он совершенно не собирался останавливаться и как-то приближаться к этому обломку корабля, но посмотреть, что это за курьер и чем он занимался во время своего последнего полета, было интересно. Однако едва он прочитал первые строчки, как дернулся и заорал благим матом:

— Срочное торможение! Разбудить команду! — а потом выругался. Ну, на хрена было орать? Сеть-то на что? Впрочем, подача команды голосом никаких проблем не принесла. Командная сеть яхты отреагировала на нее вполне адекватно, тут же начав торможение и послав на сети Трис и гра Ниопола команды на пробуждение. Так что уже через три минуты оба члена экипажа ворвались в рубку.

— Что?

— Что случилось?

Ник молча скинул им запись его манипуляций с монитором дальнего обзора и информацию, которую он отыскал в Сети.

Первым отреагировал инженер.

— Это… это невероятно! — он уселся на боковину своего ложемента и покачал головой. — Вы — чертовски везучий сукин сын, Ник. Чтобы вот так, наобум, случайно, отыскать на краю Тонкого пояса системы даже просто обломок корабля, уже надо обладать просто неимоверной везучестью, но этот…

— Ну, насчет «просто обломка корабля» я бы не была столь категоричной, — задумчиво произнесла Трис, — в конце концов, мы идем практически по оси одного из самых популярных векторов убегания от Лузитании. Другое дело, что шестисистемные прыжки действительно редкость. Средние межсистемники обычно прыгают на восемь-девять, а большие — на пятнадцать и более систем. Но учитывая, что, судя по записям из Сети, курьер в точке старта уже был поврежден… Да и сенсорный комплекс у яхты в разы, а то и на порядок превосходит то, что мог бы задействовать для поиска обычный корабль. А-а, ладно, чего гадать — ты действительно чертовски везучий сукин сын, Ник. И, хоть убей, дело тут вовсе не в твоей цели, — и она усмехнулась. Ник улыбнулся в ответ, а затем посерьезнел и спросил:

— Что будем делать?

— То, что ты уже решил, капитан, — пожала плечами Трис. — Тормозить. Уравнивать скорости и лезть на борт. Не покопаться в остатках корабля, который эвакуировал с Лузитании главу клана Ушедших, при том что мы собираемся ковыряться в корабле, принадлежащем именно этому клану, — глупо. Вполне возможно, что мы сможем отыскать там то, что поможет нам более беспроблемно взять его под контроль.

— То есть ситуации, когда мы вообще не сможем взять транспорт под контроль, ты не рассматриваешь? — усмехнулся Ник.

— Не-а, партнер — только не с тобой, — беззаботно мотнула головой Трис, хлестнув растрепанными со сна волосами по щекам и плечам. — Ладно, твое дежурство — давай, рули. А я пока пойду приму душ и сделаю всем кассили.

* * *

Торможение, разворот и подход к останкам «Молнии-009» заняли полтора дня. Когда до полуразрушенного курьера осталось несколько сот метров, гра Ниопол задумчиво произнес:

— Похоже, взрыв в реакторном отсеке, и как бы не внутренний. Вон как вскрыло обшивку…

Все настороженно переглянулись.

— Странно, — произнесла Трис. — Никогда не слышала о самопроизвольном взрыве реактора, после которого от корабля осталось что-то, кроме облака раскаленных газов.

— Чего гадать? — пожал плечами Ник. — Пошли, посмотрим.

Идти решили все вместе, хотя, возможно, и стоило кого-то оставить на борту. Но у Ника с Трис привычка оставлять свой корабль и лезть на другой сложилась уже давно — все мусорщики так делают, так что они просто поступили, как и всегда, а инженер до этого момента на кораблях летал только пассажиром и поэтому просто доверился более опытным товарищам.

Внутрь курьера они проникли через разрыв обшивки в районе реакторного отсека. Взрыв так перекосил корпус, что Ник сильно сомневался в том, что им удастся открыть шлюз без специальных инструментов, а уровень радиации, хотя и слегка превышал норму, им в скафандрах был неопасен. Так что, прорезав с помощью резака внутреннюю изоляцию и пару переборок, они проникли в реакторный отсек.

— Очень неприятный взрыв, — покачал головой гра Ниопол, осмотрев отсек. — Одним ударом выведены из строя и энергореактор, и распределительный блок. То есть даже если сохранились накопители, подать энергию в энергосеть корабля практически невозможно.

— Никак? — уточнила Трис.

— Никак, — согласно кивнул инженер. — Максимум могло сохраниться питание центрального искина. Он расположен как раз рядом с блоком накопителей, так что там могла быть персональная линия питания. Но не уверен. Я эту конструкцию не знаю. А все остальное… — гра Ниопол махнул рукой. Трис зябко повела плечами. Да уж, оказаться в корабле, в котором мгновенно оказались обесточены система обеспечения жизнедеятельности, освещение, связь и все остальное, четко понимая, что жить осталось — часы, пока концентрация углекислого газа в отсеках не достигнет критического значения или пока не улетучится атмосфера из поврежденного отсека, причем провести все это время придется в кромешной темноте… врагу не пожелаешь! Ник качнулся вперед и осторожно положил перчатку скафа Трис на плечо. Та бросила на него благодарный взгляд и решительно произнесла:

— Ладно, двинули дальше.

Пока они пробирались через лишенные атмосферы и перекореженные взрывом коридоры в сторону пилотской рубки, Ник напряженно размышлял над тем, что же здесь случилось. Таибрен оказался настолько мстительным, а диверсанты Дома Кернет настолько умелыми, что сумели засунуть бомбу в реактор курьера? Сомнительно. Как минимум в отношении диверсантов. Вряд ли опытный экипаж не смог заметить если не бомбу, то как минимум то, что в реакторный отсек кто-то заходил. Корабельный искин должен постоянно отслеживать всех, входящих в реакторный отсек и пилотскую рубку. Хотя… что он знает о мерах безопасности, которые были приняты в Доме Корт шестнадцать лет назад? Может, к тому моменту все уже настолько посыпалось, что их корабли с точки зрения безопасности стали напоминать проходной двор. Но, с другой стороны, любая бомба должна была бы вызвать подрыв всего реактора, а здесь только повреждено управление им, что вызвало его автоматическое заглушение, и система подачи энергии потребителям. Хотя взрыв был немаленький — вон как корпус повредило и перекосило, но реактор при этом отчего-то не взорвался. Короче — сплошная загадка.

Экипаж они обнаружили в пилотской рубке. Вернее, они были здесь все. Трое членов экипажа, их сановный пассажир и… вероятно, это был его телохранитель. Уж больно он был здоров. Даже его высохшая, вследствие потери атмосферы, мумия и то внушала уважение своими размерами. Тела троих членов экипажа лежали вдоль стен рубки, тело главы Дома… ну, скорее всего, это был он, судя по наиболее роскошной одежде, располагалось в самом центре, а телохранитель отчего-то сидел на полу, привалившись спиной к пульту. Оба пилотских ложемента были с мясом вырваны из оснований и отброшены к обоим концам пульта. Трис выскользнула из-за спины Ника и, подскочив к мумифицировавшемуся в вакууме телу главы клана, наклонилась над ним.

— Демоны бездны, у него кортик в горле! — она резко распрямилась и метнулась к лежавшим у стены мумиям членов экипажа. — В их телах тоже кортики. У двоих в сердце, а у третьего в глазнице! Их кто-то убил! Да что, во имя богов, здесь произошло?!

И тут у Ника в голове что-то щелкнуло, и он резко развернулся к инженеру:

— Гра Ниопол, а этот взрыв, он… это точно была бомба?

Трис удивленно воззрилась на него, а инженер задумался:

— Ну… возможно… М-да… пожалуй, если перекрыть основной контур охлаждения реактора, — тут у них стоит все тот же «Барлекон», что и на нашей яхте, только меньшей мощности, «троечка», — то да… м-м-м могло взорваться и само. Причем приблизительно с теми же результатами, что мы и увидели. Ну, если еще повредить шестой и одиннадцатый каналы… впрочем, для этого достаточно пары-тройки выстрелов из бластера, — тут он удивленно воззрился на землянина. — Но, позвольте, неужели вы думаете, что…

Но Ник не дал ему закончить. Он резким движением указал на центр пилотской рубки, в котором лежало тело с кортиком в горле.

— Это — «круг».

— Что ты имеешь в виду? — напряженно спросила Трис.

Ник криво усмехнулся.

— Они сами взорвали свой реактор. Специально. Дело в том, что глава Дома — неприкосновенен. Это не только закон и традиция любого Дома… но и категоричный императив всех искинов. Причем реализованный и на программном, и на аппаратном уровне. А этот, — Ник зло пнул скрюченную мумию, — привел Дом к полному краху. Так что, скорее всего, они, — Ник мотнул головой в сторону экипажа и телохранителя, — решили не везти такого руководителя к покинувшим планету остаткам кланового флота и тем дать Ушедшим шанс выжить. Потому что с таким уродом во главе шансов выжить у них не было. Но еще больше они хотели отплатить ему за все. Поэтому экипаж взорвал реактор, обесточив этим искин и лишив его возможности вмешаться, а потом вот он, — Ник кивнул на фигуру телохранителя, — вызвал это «тело» «в круг». И убил его. А затем они все убили себя. Им же было понятно, что очень скоро они все умрут от удушья…

— То есть, — недоверчиво переспросила Трис, — ты считаешь, что они сами, сознательно, обрекли себя на смерть? Не думаю…

— А я уверен, что все так и было, — упрямо произнес Ник. — Я знаю лузитанцев. Я жил среди них.

— Я тоже жила среди…

— Нет, — прервал ее Ник, — ты жила рядом с ними. Поблизости от них. Извини, но это так. А вот я жил с ними. И я должен тебе сказать, что по-другому и быть не могло. Если бы это была вражеская диверсия, а не их личное решение, они все были бы в скафандрах и мы увидели бы наполовину разобранный реактор, брошенные вдоль коридоров временные энерговоды или сляпанный на коленке незаконченный спасательный бот… то есть мы увидели бы отчаянную борьбу за жизнь. Они бы никогда не сдались. Они бы дрались до последнего глотка кислорода, до последнего вздоха! Мы же увидели мертвецов и… «круг».

Ник замолчал. Некоторое время все трое молча переваривали услышанное, а затем инженер тихо произнес:

— Может, вы и правы… — И, смущенно кашлянув, тут же спросил: — И что мы будем делать?

— Гра Ниопол, а вы способны добраться до корабельного искина?

— Гхм… если использовать кое-что, что есть у нас в трюме, то вполне, вполне…

— Тогда отправляйтесь на «Бросок» и начинайте готовиться к этой операции. И вообще, прикиньте, стоит ли что снять с этого курьера. У нас в трюме еще до черта места, зато из вашего списка мы купили только треть. Может, сумеете что добрать с этого корабля, а то у нас сейчас каждый лут на счету. Надо хотя бы попытаться окупить топливо, затраченное нами на экстренное торможение и маневры по сближению с этим курьером. Мы же с Трис пока тут пороемся, посмотрим, что у него есть в трюме, пройдемся по каютам. Может, тоже найдем что интересное. В конце концов, на этом корабле бежал с планеты целый глава Дома. Неужто он сделал это пустым?

— Ну… я бы на это не очень рассчитывала, Ник, — усмехнулась Трис. — В конце концов, кроме этого курьера с планеты ушел целый флот. Скорее всего, все интересное увезли на нем…

Трюма в курьере не оказалось. Ну да они и не рассчитывали. А вот пара кают принесла ожидаемые плюшки. Вернее, неожиданные… Когда Ник с помощью бластера срезал дверь в одну из закрытых кают, Трис, сунувшаяся в нее первой, ошарашенно присвистнула:

— Фьють! Ну, ты и везунчик, Ник!

— Что это? — недоуменно спросил землянин, разглядывая распавшуюся пирамиду аккуратных брусков серебристо-серого цвета. Трис шагнула вперед, подняла брусок и вгляделась в маркировку.

— Родий. Его здесь, по текущим ценам, где-то на двадцать пять миллионов лутов. Неплохая добыча па-артнер. — И, хитро прищурившись, выдала: — Теперь больше не будешь попрекать меня тем, что я грохнула все деньги на эту яхту?

— Можно подумать, что я тебя попрекал, — буркнул Ник.

— Ну, положим, словами — нет, но ведь косился.

— С тобой спорить… — поморщился Ник.

Однако это было еще не все. Еще одна вещь, которую можно было назвать добычей, причем как бы ни куда более ценной, чем тонна родия, оказалась в другой каюте. В которой, похоже, когда-то разместился сам глава Дома. Ну, судя по валявшемуся здесь мечу и паре кофров с дорогой одеждой… Однако самое интересное оказалось упаковано в невзрачный кофр средних размеров, неожиданно оказавшийся бронированным. Вскрыть его им вряд ли удалось бы, но хозяин кофра сам сделал это, причем, похоже, перед самым взрывом. И, на что-то отвлекшись, не закрыл обратно. Так что крышка валявшегося на кровати кофра просто повисла на выступающих из замка косых ригелях мощного замка, не закрывшись буквально на пару миллиметров. Ник присел на колени, а затем осторожно, опасаясь того, что полуприкрытая крышка сама собой захлопнется, откинул ее в сторону. Несколько мгновений они оба рассматривали открывшееся им содержание кофра, после чего Трис тихо, шепотом, произнесла:

— Я бы советовала вам, капитан, или оставить это здесь, или вообще выкинуть в пространство.

Ник удивленно воззрился на нее, более удивленный не столько советом, сколько подобной формой обращения со стороны партнера.

— Не понял?

— Ты знаешь, что это такое? — в ответ спросила его Трис.

— Ну… искин и, кстати, похоже, не очень мощный.

Партнер окинула его даже не злым, а по-настоящему свирепым взглядом и прошипела:

— Ник, мать твою, ну подумай своей глупой головой, что за искин может лежать в бронированном кофре в каюте беглого главы клана?!

Ник пару мгновений тупо смотрел на нее, а затем глаза его расширились и он вздрогнул.

— Это стоит миллиарды, Ник. Да что там миллиарды — десятки, сотни миллиардов, — глухо произнесла Трис. — Но, во-первых, мы никогда не сумеем его взломать, и, во-вторых, как только информация о том, что он у нас, просочится — нас тут же убьют. Сразу. Не считаясь ни с какими расходами и не медля ни секунды. Вот так-то, партнер… — И она, резко развернувшись, вышла из каюты.

Глава 9

— Обед.

Ник повернул голову. На пороге его камеры вырос громила в корабельном повседневном комбезе, на вид представлявшем из себя некую странную помесь формы имперских офицеров из «Star wars» и эсэсовцев времен Второй мировой. Впрочем, Ник где-то слышал, что дизайнеры Лукаса, создавая форму имперских офицеров, вдохновение черпали как раз в эсэсовской. Правдой это было или нет, но кое-какие аллюзии на оную форма starwarsовского имперского флота явно имела. Ну а с учетом того, что нынешние пленители землянина внешностью практически поголовно соответствовали фашистскому стандарту истинного арийца, то все эти аллюзии отнюдь не способствовали сохранению у Ника хотя бы равнодушного настроения. И ведь как глупо вляпались-то? Говорил же Лакуна: прежде чем доверять человеку — разберись с его мотивациями. Так нет — сами с усами, умные мы, из Трущоб выбрались, сеточку крутую надыбали, целюшку светлую завели, которая нам сама собой, по факту одного своего, так сказать, наличия всякие вкусные плюшки подбрасывает, решили, что все лучше всех знаем… вот теперь и сидим, жрем пайку.

Черт, и ведь ничего не предвещало такого поворота! Ну, за исключением извечного правила: если начало сильно везти — значит, вскоре жди и большой жопы.

После того как они свинтили с обломков курьера все полезное, на общем совете было решено не продолжать пока полет в систему «Кокотки», а прыгнуть на пару систем в сторону, к одному относительно отсталому и потому полузависимому мирку. Ну не интересовали особенно никого такие мирки, ибо гемора с них много, а доходов — чуть. А большинство серьезных игроков в обитаемой человечеством части Галактики исповедовало американский подход, а именно — никаких официальных колоний и, следовательно, никакой ответственности за их обитателей, наоборот, формальная независимость, но с прямым подкупом национальной верхушки, которая и без реальной колонизации прекрасно обеспечивает полный реальный колониальный статус. Вследствие чего мирки, подобные Гаккее, на которую они отправились, сохранив видимость независимости, на самом деле оказывались полностью включены в экономическую систему какого-нибудь из более крупных государств. И Гаккея уже давно находилась в орбите Лузитании. Так что практически все, что они не докупили на Лузитании из-за отсутствия денег, можно было добрать на Гаккее. Хотя, возможно, кое-что придется и подождать, пока доставят.

Несмотря на статус глухой дыры, орбитальный терминал на Гаккее оказался довольно крупным и обладал полным набором функционала. То есть и заправочная станция, и ремонтные доки, и туристический, и даже финансово-торговый район на нем присутствовали. Так что, едва они только пристыковались, Ник с Трис и инженером отправились в торговый район. Предстояло продать часть родия и закупить, а если не будет на месте, заказать все, что нужно было гра Ниополу и что не было куплено на Лузитании вследствие недостатка финансов.

— А тут неплохо, — довольно усмехнулась Трис, когда они вышли из лифта в торгово-финансовом квартале. Предварительный заказ уже был сделан, теперь предстояло обсудить нюансы оплаты. Никто сначала хотел просто в тупую продать родий и расплатиться, как обычно, но Трис категорично заявила, что столь открыто светить такое количество чистого родия, как у них, если и не опасно, то не слишком разумно. И лучшим выходом будет пообщаться с продавцом на предмет того, не возьмет ли он хоть часть оплаты слитками металла. Несмотря на то что финансы обитаемой человечеством части Галактики официально не были построены на золотом, платиновом либо еще каком-то физическом стоимостном эквиваленте, некоторые виды металлов и иных редких элементов все же играли подобную роль. И родий принадлежал к этому узкому пулу. Так что продавец вполне мог пойти на то, чтобы принять оплату за груз в слитках родия. Более того, подобная бартерная операция еще могла оказаться и более финансово выгодной, поскольку они в этом случае сохранили бы пять процентов от стоимости, которые в случае обычной продажи ушли бы в качестве налога на торговую операцию.

— О, уважаемые, рад, рад видеть! — хозяин торговой фирмы, прайсы и условия поставки которого показались им наиболее привлекательными, со счастливой улыбкой бросился к компаньонам, едва только они появились на пороге его конторы. Ну, еще бы, для торговца подержанными компонентами сделка на тысячу лутов — уже праздник души, что же говорить о таковой на почти два миллиона!

— Прошу вас, присаживаетесь… кассили? Тиремиока! Тиремиока!!!

Ник удивленно поморщился — зачем орать, если можно отправить вызов по сети? Человек же может вообще не услышать из-за стенки, вследствие того что как раз сейчас он лазает где-то по Сети либо, скажем, слушает музыку. Но, похоже, в этом офисе царили свои, уже давно отработанные, порядки. Поскольку спустя мгновение дверь офиса приоткрылась и в получившуюся щель уныло заглянуло существо непонятного пола, украшенное, если можно было это так назвать, растрепанной фиолетовой шевелюрой, серо-черным макияжем и… лениво-тупым выражением лица.

— Сделайте нам кассили, — тут же величественно приказал хозяин офиса. Трис же, повернувшись к Нику, скинула ему по сети: «Пить кассили, сделанное „этим“, я не буду. И тебе не советую». Тот в ответ едва заметно кивнул.

— Итак, уважаемые, я так понял, цена вас полностью устраивает? — первым делом уточнил торговец.

— Да, с этим проблем нет, — кивнул Ник и осторожно добавил: — Уважаемый.

Он уже заметил, что как на Лузитании, так и, судя по тому, что он услышал здесь, по всей сфере ее влияния, весьма распространенные и даже в принципе практически общепринятые обращения, типа гра или нри, отчего-то почти совершенно не используются. Похоже, это служило еще одним этаким скрытым идентификатором лузитанцев. Ну как для североевропейцев, практически поголовно знающих английский язык, таким индикатором служит умение говорить на одном из северных языков — датском, норвежском или шведском. Ник об этом что-то читал.

— Хм-м, тогда какие именно вопросы оплаты вы собираетесь обсудить?

— Понимаете, уважаемый, у нас имеется некоторое количество слитков родия, и мы были бы не прочь оплатить наш заказ…

— Родия? — вскинулся торговец. — Вы сказали родия?

— Да, — кивнул Ник, настороженный такой резкой реакцией на его слова.

— А сколько у вас его?

— А почему это вас интересует? — осторожно спросил Ник. Торговец заполошно вскинул руки:

— О-о, не волнуйтесь. Просто у меня есть партнеры, которые как раз сейчас заинтересованы в приобретении партии родия. Причем они готовы заплатить даже не по рыночным ценам, а с премией.

— И с чего такая щедрость? — поинтересовалась Трис.

— Ну, — торговец слегка замялся, — сами знаете, в преддверии перемен многим хочется вложиться в твердые активы. Мало ли как все повернется…

Ник озадаченно покосился на Трис. Что за лапшу собирается этот тип навесить им на уши? Как какие-то перемены могут хоть как-то отразиться на курсе и стабильности общегалактической валюты? Тут что, общегалактическая война на пороге или общий кризис экономики обитаемой человечеством части Галактики? Трис сидела с непроницаемым лицом, и это означало, что и у нее в голове также не все состыковывалось.

— Простите, а о каких переменах вы говорите?

— Ну как же, — удивился торговец, — вы что, не слышали о том ультиматуме, который Ассамблея предъявила Лузитании?

Все трое удивленно переглянулись.

— Так вы что, после выхода из прыжка не смотрели новостей? Все голоканалы заполнены этим!

Ник криво усмехнулся. Вот ведь зар-раза… Система связи, установленная на яхте, позволяла соединяться с Сетью на куда больших расстояниях, чем им был доступно ранее. Так что они практически весь полет были в курсе всех новостей и не успели войти в то состояние информационного голода, которое заставляет любого, оторванного от Сети более-менее долгое время, сразу после появления связи лезть в Сеть за новостями. Более того, после обнаружения обломков Ник еще и напрочь заблокировал любое обновление новостей, чтобы ничего его не отвлекало от вдумчивой мародерки. Вероятно, так же поступили все остальные.

— И что же это за ультиматум?

— Прекратить любое преследование пасескриников и допустить международных наблюдателей к расследованию теракта в отеле «Претенсиотт».

Ник ошалело вытаращил глаза:

— Не понял…

Торговец расплылся в улыбке. Ну как же, вот прямо сейчас, немедленно он просветит дремучих аборигенов острова Мумбу-Юмбу в том, как оно все в жизни устроено на самом деле. Нику еще на Земле не раз встречались такие личности, которые воодушевленно вещали всем обо всем, по большей части пересказывая слухи, сплетни и остальную муть из желтой прессы и передач желтого же телевидения типа НТВ либо телеканала «Дождь», с непередаваемым апломбом выдавая все это за истину в последней инстанции.

Как оказалось, Планетарный совет Лузитании объявил, что взрыв в отеле «Претенсиотт» устроили пасескриники. После чего на планете начались преследования честных и демократично настроенных людей… Дальше Ник уже не слушал. Пасескриники, вот оно что… Дакрит рассказал ему о них довольно многое. В принципе, большинство таковых было вполне приличными людьми. Просто не очень любящими насилие и желающими жить так, как им хочется, и чтобы их при этом никто не трогал. Наивные… Нет, совершенно понятно, что, после того как их идеалы воплотятся в жизнь, никто более не сможет, как Ник это услышал в выступлении одного из деятелей пасескриников, «размахивая кулаками перед моим носом заставить меня войти „в круг“». Но с какого дьявола они решили, что та, новая жизнь у них будет спокойной и безмятежной? Что в ней почти сразу не появятся ни обдолбанные наркоманы с ножом, которым срочно нужны деньги на дозу, ни наглые гопники, выворачивающие карманы у одиноких прохожих, ни только внешне напоминающие людей твари, подкарауливающие в малолюдных местах одиноких женщин, ни сдвинутые придурки с оружием в руках, расстреливающие то школьников, то студентов, то коллег по офису, ни веселые ребята-эмигранты, под маркой протестных выступлений развлекающиеся грабежами и массовым сожжением чужих автомобилей? То есть все то, о чем сегодня на Лузитании никто и слыхом не слыхивал. Причем, как Ник подозревал, не только, а возможно — и не столько из-за того, что даже поползновение на нечто подобное мгновенно получило бы немедленный и массовый отпор как со стороны полиции, так и вообще любого оказавшегося поблизости лузитанца. Хотя это, несомненно, играло свою роль. Одно дело, когда ты ожидаешь противодействия своим «подвигам» только со стороны полицейских, которых, насколько Ник помнил, приходится, в зависимости от страны, от двух до где-то десятка человек на тысячу жителей (а может и больше, он точно не помнил), а другое, когда ты рискуешь при любом поползновении на нечто недостойное получить по морде от как минимум семи сотен из каждой тысячи, если вычесть малолетних детей и совсем уж немощных стариков. Ибо даже явное несоответствие сил и возможностей между преступником и самим собой вряд ли кого из лузитанцев остановит. Знают, что едва только ввяжутся в справедливый бой, как тут же на шум прилетит целая кодла распихивающих друг друга в желании поскорее дотянуться до супостата помощников. Да уж… при таком раскладе и стариков с детьми можно не исключать. Разве только грудных младенцев… Так вот, дело было не только в этом. При таком образе жизни всякие генетические и психологические сбои не накапливаются в мозгах и организме, а регулярно, так сказать, «смываются» волнами адреналина, которые рядовой лузитанец испытывает как минимум раз в месяц. При очередном выходе «в круг». То есть даже те люди, которые на любой другой планете, несомненно, стали бы преступниками, в условиях уникального лузитанского общества вполне себе существуют в виде вполне добропорядочных его членов.

Еще одну часть этих самых пасескриников составляли мальчики и девочки периода гормонального взрыва, которым непременно хотелось положить свою жизнь на алтарь чего-то нового и прогрессивного. Да-да, те самые «отчизне посвятим души прекрасные порывы…». В России как раз из таких формируется низовой актив наци, антифа, «белоленточников» и «Наших». Хотя таковых среди пасескриников было куда меньшее количество. Возможно, потому, что, в отличие от Земли, у здешней молодежи тут и так было море возможностей заставить организм вырабатывать адреналин.

Ну а третью часть составляли уроды с самооценкой, завышенной до предела и при этом — без особенных талантов. Что, в свою очередь, не позволяло им продвинуться ни по одному из доступных социальных лифтов, каковых в любом технологическом обществе, как правило, до черта. Это, скажем, в России времен крепостного права с социальными лифтами было не очень. И то люди умудрялись из крепостных в дворяне скакнуть. Как, например, папаша знаменитого белого генерал Деникина, Иван Деникин, начавший службу солдатом-рекрутом из крепостных, а закончивший ее дворянином в чине ажно майора. И Лузитания в этом смысле совершенно не исключение… Но для человека с завышенной самооценкой признать, что он не самый-самый и что его неудачи в попытках пробиться вверх вызваны недостатком его собственных способностей и трудолюбия — совершенно невозможно. Вот они и находят себе оправдание в том, что все дело-де, в «преследованиях со стороны тоталитарного режима» или «засилии кровавой гэбни», с которой они так самоотверженно борются и которая «кушать не может», поскольку круглосуточно занята только «страшной мстёй» именно им. Этих можно обозвать самым неприглядным дерьмом, но, как правило, именно из них и состоит руководящий состав большинства «апазицинеров». Но ни они, да и вообще никто из этих трех категорий, по мнению землянина, не был способен ни подготовить, ни осуществить столь масштабный теракт…

— …демократических процедур! — возвышенно закончил торговец. Ник тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Ладно, его-то какое дело? Они здесь для совершенно конкретных действий. А вот мысль торговца насчет некого НЗ в, как это он обозвал, твердых активах стоит обдумать. Поэтому пока весь найденный родий продавать не будем. Хватит с него и того, что отдадим.

— Скажите, уважаемый, а премия — это сколько?

Торговец прекратил «гнать пафос» и мгновенно сосредоточил взгляд на землянине, тут же расплываясь в максимально воодушевленной улыбке:

— Это зависит от размера партии, уважаемый. До миллиона лутов — пять процентов, до десяти — семь, а уж если больше, то…

— Понятно, — кивнул Ник. — Но, к сожалению, родия у нас приблизительно на сумму заказа. Потому-то мы ровно настолько и заказали. Хотя… раз у нас тут образовалась премия в семь процентов, то… — Ник развернулся к гра Ниополу, демонстративно не обратив внимания на мгновенно взбледнувшего торговца, только что понявшего, что он, увлекшись своим возвышенным «токованием», просто подарил им почти полторы сотни лутов, — что у нас там еще по списку, господин инженер? Давайте воспользуемся любезностью хозяина и округлим заказ до максимальной суммы.

В принципе, Ник собирался здесь еще и заправиться, для чего требовалось все-таки продать часть родия, но, раз пошли такие расклады, и впрямь светить его не стоит. На прыжок до системы «Кокотки» им топлива хватит, хоть и в обрез, а там заправимся уже из танков транспорта снабжения. У него там горючки на целый флот…

* * *

Громила шваркнул на откидной столик упаковку стандартного флотского сухпая и молча вышел из камеры. Ник уныло поднялся и пересел к столику. Сколько он уже здесь заперт — день, два? Судя по количеству пустых упаковок от сухпаев, валявшихся в углу камеры, по которым он только и мог прикидывать время, поскольку в тюремной секции наносеть блокировалась намертво, — не менее трех. Но кто его знает, с какой периодичностью кормят пленника? Промежутки между кормежками были явно неравномерными, так что могло быть и больше, и меньше…

Систему Гаккеи они покинули через четыре дня после разговора с торговцем. За это время Ник плотно прошерстил всю информацию, которая касалась инцидента с отелем, столь памятным ему самому. После чего у него сложилось впечатление, что это явная подстава. Причем подставили как лузитанский Планетарный совет, и сделали это явно пасескриники, так и… их самих тоже подставили. Кто — пока было непонятно. То есть то, что пасескриники во многом и сами виноваты, Нику стало ясно сразу же, как он увидел знакомую морду Текра Аксея, с важным видом дающего какому-то нелузитанскому каналу интервью о том, что данный теракт это «открытое послание всех свободных людей тоталитарному режиму» и что они избрали для этого форму теракта, потому что, мол, «к сожалению, насилие — это единственный язык, который понимает этот режим». Ой влип, мужик… Это ж надо так не знать собственный народ! Да после такого не менее пары миллионов лузитанцев кинется покупать туры… на каком он там канале выступал — Глобал Пенгри, ну так вот на эту самую Пенгри, с горячим желанием не ознакомиться с достопримечательностями, а также древней и богатой (или там не очень) культурой этой планеты, а как-нибудь извернуться и добраться до глотки этого ушлепка. Да и остальным пенгрийцам или, может, пенгриянам тоже не поздоровится. Во всяком случае, тем, которые засветились где-нибудь поблизости от этого дерьма — точно. Например, той журналисточке, что брала у него интервью и так мило улыбалась. Да и на самой Лузитании пасескриников уже непременно давят, кое-где — и физически… А кто-то очень хитрый все это время активно набирает видеоматериал для разворачивания в обитаемой части галактики гигантской компании против Лузитании. Пустят ли весь этот материал в дело сейчас, немедленно — Ник сказать не мог, но думал, что вряд ли. Доводить подобный пропагандистский наезд до чего-то физически ощутимого имеет смысл, когда у тебя имеется возможность что-то с этого поиметь. А пока Ник этого не ощущал. Ни по собственному опыту проживания на планете, ни по тем материалам, которые он накопал в Сети, Лузитания не казалась возможным объектом для «прихватизации» кем бы то ни было. Во всяком случае, пока. Но с другой стороны, судя по рассказам отца, СССР церэушники тоже когда-то именовали «твердая цель». А потом поднакопили материала, сформировали общественное мнение и… В той России, которую Ник покинул, тоже творилось нечто подобное, причем зачастую руками очень честных и чистых мальчиков и девочек уже упомянутого периода гормонального взрыва, которые искренне считали, что борются против лжи, несправедливости и коррупции, а на самом деле служили «дровами» для костра, на котором собирались поджарить их страну…

Ладно, это уже не его проблемы. Он сунулся на Лузитанию для того, чтобы получить полное подданство, которое единственное давало ему шанс проникнуть на лузитанский транспорт снабжения — и он его получил. Все, на этом с Лузитанией и лузитанцами покончено навсегда! Если бы Ник только знал, насколько он ошибается…

До шестого мусорного поля они добрались вполне нормально. А вот как провести тем маршрутом, каким проходил их «Паучок», корабль с массой покоя в десять раз большей, пришлось поломать голову. Но когда прикинули угрозы и возможности, выяснилось, что на самом деле проблем куда меньше, чем предполагалось. В первую очередь потому, что с той системой непосредственной обороны, которая стояла на личной яхте главы клана Корт, через некоторые ранее опасные для них зоны они теперь могли просто пролететь напрямую. Ибо весь тот полуживой военный мусор, который представлял смертельную опасность для любого мусорного кораблика, для «Броска» таковой не представлял вообще.

С доступом на транспорт тоже все прошло на удивление легко. Тут все пришлось одно к одному. Яхта и транспорт обменялись идентификационными кодами и опознали друг друга, как принадлежащих к одному флоту, вследствие чего командная сеть транспорта разрешила яхте проход в зону непосредственной обороны. После чего Ник по закрытому каналу связался со своим дешифрационным комплексом, с помощью которого сформировал и сбросил через него в командную сеть транспорта запрос на присутствие на борту транспорта прибывшего с Лузитании офицера клана Корт. Как и ожидалось, положительный ответ на запрос пришел очень быстро. Более того в том, с какой скоростью был обработан запрос и получен положительный ответ от командной сети транспорта, Нику почудилось присутствие нечто вроде чувства огромного облегчения, испытанного искинами командной сети корабля вследствие появления хоть кого-нибудь, кто имел право принимать решения, в которых сами искины были программно ограничены. Конечно, это было иллюзией, искины по природе своей не способны испытывать эмоции, но тем не менее…

Следом был не предусмотренный начальным планом наглый проход до рубки, дверь в которую открылась, хоть и с небольшой заминкой, но беспрепятственно. А потом… Потом был триумф! Командная сеть подтвердила его полномочия, как старшего офицера на борту, и четко доложила ему о текущем состоянии корабля, проделанных ремонтных работах и израсходованных на это комплектующих. Ну и обо всем остальном, что произошло с момента повреждения двигателей корабля и эвакуации его экипажа (в том числе и о недавнем пребывании на корабле одинокого ремонтного бота), а затем…

— Согласно пункту 7 устава корабельной и внутренней службы флота Лузитании и пункта 13 корабельного устава флота Дома Корт, вследствие того что капитан на корабле отсутствует более десяти лет, командная сеть транспорта снабжения флота Дома Корт «Алкрин-44» дает запрос офицеру Дома Корт Нику Корт-глаэ (что означало нечто вроде «давшего клятву клану Корт») на принятие им обязанностей временного капитана, — произнесли динамики все тем же механически-холодным голосом сразу после окончания доклада.

Ник замер. Все время путешествия он разрабатывал схемы того, как получить доступ к командной сети транспорта хотя бы в статусе пилота. После всего, что он узнал о командных сетях лузитанцев и программировании ими искинов, абсолютно нерешаемой задача не выглядела, но и с налету также не решалась. По подсчетам землянина, ему было необходимо около десяти дней на то, чтобы разобраться с последовательностью повышения собственного статуса и прописать себя в командной сети транспорта как временного пилота, способного дать команду на допуск гра Ниопола и Трис, как «нелузитанских технических специалистов», и организовать ремонт главной двигательной установки. Затем планировались добраться хотя бы до «Кокотки», зарегистрировать корабль в качестве «найденного после оставления бесхозным на срок более пятнадцати лет», что давало юридические права на пользование и распоряжение транспортом, а потом двинуться уже на Лузитанию, где окончательно сломать мозги командной сети и вступить в полное владение кораблем. То, как это было сделано с командной сетью «Броска», доказывало, что, во-первых, специалисты по таким операциям там имеются, и достаточно высокой квалификации и, во-вторых, никаких проблем с переходом собственности тоже не предвидится. Если уж личную яхту главы клана запросто продали на сторону, то чего уж говорить о давно списанном из реестра и зарегистрированном по всем правилам как «найденный после оставления бесхозным на срок более пятнадцати лет» транспорте? И тут такая плюшка!

Ник нервно сглотнул и… решил слегка обнаглеть.

— Чем вызвана временность предлагаемого статуса? — а ну как удастся на шару захапать статус полноправного капитана? На основании какого-нибудь очередного пункта из совершенно незнакомых ему уставов, насчет там пятидесяти лет без урожа… то есть без капитана. Не удалось…

— Полный капитан назначается повелением Главы Дома, — последовал немедленный ответ. А после короткой заминки последовало еще одно разъяснение: — Временный капитан необходим для восстановления полной иерархии командной сети. Без ее восстановления невозможен вход в зону ближней обороны орбитальной штаб-квартиры Дома Корт, в составе которой имеются верфи клана. Кораблю же для восстановления боеспособности в надлежащем объеме настоятельно необходим обширный восстановительный и полный планово-предупредительный ремонт, сроки проведения которого превышены уже неоднократно.

Ник нервно усмехнулся. Что ж, не вышло. Ну, да и так все непло… да что там — очень и очень хорошо! В статусе не пилота, а временного капитана он приобретал возможность распоряжаться содержимым трюмов корабля. Как минимум большей его частью. Реальные рамки требовалось уточнить, так как, судя по тому, что он узнал, часть содержимого трюмов могла находиться в статусе НЗ, и распоряжаться всем этим не мог даже полноправный капитан транспорта, а только лишь адмирал, командующий флотом. Но пока партнеры не получили контроль над командной сетью корабля, полный список содержания его трюмов был им недоступен. Только то, что они смогли разузнать с помощью ремдроидов — то есть банальным внешним осмотром содержимого трюмов.

— Ответ на запрос — положительный, — негромко произнес он вслух, хотя можно было ограничиться подтверждением через сеть. Но захотелось…

— Капитан в рубке! — тут же прозвучал из динамиков голос, по мнению Ника произнесший эти слова весьма торжественно. Хотя как это оказалось возможным, учитывая, что сделала это состоящая из абсолютно лишенных эмоций искинов командная сеть, было совершенно непонятно. Где-то с минуту Ник просто стоял в рубке, стараясь справиться с дурацкой улыбкой во всю харю и мурашками, покрывшими всю кожу — от спины до кончиков пальцев. Он! Находится! На мостике! Своего собственного корабля! Настоящего! Большого! Способного достигнуть Земли, если когда-нибудь узнает, где она находится! Нет, даже не так! Способного найти Землю, где бы она ни находилась!!! И тут у него из глаз полились слезы. Вот черт, ни смотря на всю свою целеустремленность, землянин, похоже, никогда не верил, что когда-нибудь достигнет этого момента, момента, о котором мечтал. Да, мечтал и… пошли вы все лесом! Он мечтал стать капитаном корабля, способного найти Землю. И стал. Пусть даже пока и временным. Причем его мечты были не просто грезами, которым так легко предаваться, лежа на диване, а тяжким трудом, наполненным и тупой и однообразной работой, и схватками с тварями, и неделями и месяцами в больницах. То есть он мечтал не как мечтает большинство, легко и необременительно, а деятельно и напряженно, рвя жилы, зубами и руками пробивая себе путь к этой мечте… А вот теперь выясняется, что он не особенно верил в то, что сумеет ее достигнуть. Ну, судя по тому, как его психика отреагировала на это торжественное: «Капитан в рубке!». Пусть даже вся эта торжественность ему просто почудилась.

Ник тряхнул головой, потом поднял руку, вытер рукавом катящиеся из глаз слезы и шумно выдохнул. Все, поплакали — теперь за дело.

— Временный капитан. Объявляю изменение статуса доступа на корабль… — Ник быстро отдал распоряжения насчет Трис и гра Ниопола, а затем поднялся на небольшую площадку-мостик, возвышающуюся над полом рубки, на которой был расположен капитанский ложемент, и, улегшись в него, вызвал полный интерфейс управления кораблем. Основные обязанности по экстренному ремонту двигательной установки, естественно, возлагались на гра Ниопола, но и сам Ник не собирался сачковать. В конце концов, и у него имеются активированные технические и инженерные базы.

Трис «стукнулась» ему в сеть где-то через пятнадцать минут. Оказывается, ее не пустили в рубку. Ник страшно удивился подобному — он же вроде как отдал все необходимые распоряжения. Но когда он обратился к командной сети, то обнаружил, что статус временного капитана не позволяет разрешать доступ посторонних лиц в помещения А-статуса, к которым и относилась пилотская рубка. Более того, как выяснилось, и полноправный капитан не имел всей полноты власти. Так, он, имея право посещать помещения, имеющие статус А0 — к таковым относилась, например, комната ЗАС и шифровальная, — не мог разрешить доступ туда кого бы то ни было, помимо тех, кто уже имел необходимый допуск помимо капитана. Кстати и сам Ник, поскольку он пребывал в статусе всего лишь временного капитана, тоже не имел возможности заходить в подобные помещения. Максимум в те, что имели статус А1. То есть вести корабль он мог, а вот пользоваться услугами шифрованной связи — категорически нет…

Так что пришлось землянину выбираться из пилотского ложемента и идти успокаивать Трис, которую все эти лузитанские заморочки привели в настоящее бешенство. Слава богу, гра Ниопол, которого Ник вызвал и спросил насчет чего-то подобного, ответил, что никаких проблем с доступом туда, куда ему надо, не имеет. Ника слегка зацепила такая формулировка «куда ему надо» — по обговоренным планам инженер должен был прямым ходом отправляться в двигательный отсек и в первую очередь заняться диагностикой двигателей, — но, с другой стороны, чья бы, как говорится, корова мычала. Он и сам пренебрег обговоренными планами, когда поперся прямиком в рубку. Так что, может, и у гра Ниопола возникли какие-нибудь свежие мысли, которые инженер с энтузиазмом бросился претворять в жизнь. Ник усмехнулся — ладно, не будем мешать экипажу проявлять инициативу…

Трис он застал в коридорчике перед рубкой, уже слегка остывшую и что-то увлеченно разглядывающую на стене.

— Муху увидела? — усмехнулся Ник.

— Да нет, — мотнула головой та, — гляжу, у них тут мишени — о-го-го.

— Что? — не понял Ник.

Трис пояснила:

— Ну, на транспортах же нет штатного десанта, только выздоравливающие и те, кто находится на реабилитации, вследствие чего держать постоянную потивоабордажную команду нет возможности. Так что вся защита от абордажа чаще всего построена на автоматических кинетических турелях, — она развернулась в сторону дверей в рубку и показала на потолок. — Вон, видишь раздвижные панели? Оттуда она и выдвигается.

— И… что? — не понял Ник.

— А то, что эти штуки — жутко скорострельные и вполне могут очередями прорубить на хрен переборки, кабельные шахты, энерговоды и все такое прочее. Поэтому в них встраивают ограничители углов наведения, а переборки в том секторе, в котором турель может вести огонь, усиливают броневыми листами, которые для уменьшения рикошета сверху покрывают плотной пластмассой. Она противодействует отскоку, и пули, уткнувшись в броневую переборку, просто застревают в этой пластмассе. Вот пощупай.

Ник протянул руку и потрогал поверхность коридора, а потом отошел за угол и пощупал другую панель. Да, разница чувствовалась.

— Вот такие панели и называют «мишень», — пояснила Трис, — и по ней можно судить, что за турели здесь стоят. Чем мощнее мишень, тем круче турель. Эта, — она мотнула головой в сторону панелей потолка, — прошибет любой десантный бронескаф.

— И что?

— Ничего, — пожала плечами, а потом широко улыбнулась: — А вообще-то очень неплохой кораблик нам достался па-артнер. Во всем чувствуется основательный подход.

Ник улыбнулся в ответ, а потом внезапно предложил:

— А давай, знаешь что? Пошли пообедаем! В мо… то есть в капитанском блоке. Я, когда шерстил командную сеть в связи с отказом тебе в допуске в рубку, узнал, что могу вам дать туда допуск. Сейчас до инженера достучусь, и двинемся.

Гра Ниопол ответил не сразу и прерываться на обед отказался. При этом Нику показалось, что он был чем-то взволнован, хотя на прямой вопрос ответил, что у него все в порядке, просто он очень занят. Так что Ник и Трис прихватили из ближайшей каптерки по флотскому сухому пайку и двинулись в роскошные капитанские апартаменты. Нет, судя по схеме, где-то неподалеку должен был быть камбуз, а в нем мощные пищевые автоматы, но возиться с ними в этот момент охоты не было. Вообще. А учитывая, что они еще, скорее всего, окажутся не совсем исправны, за столько-то лет…

Обед прошел на славу. Установленный в капитанском блоке автомат по изготовлению кассили Ник поставил в очередь на ремонт еще во время прошлого посещения, так что к их появлению он был уже в полном порядке. И хотя кассили из него было не таким шикарным, как то, что делал гра Ниопол, но все-таки вполне себе ничего. А кроме того, Трис — вот ведь умница! — догадалась прихватить с яхты бутылку таглеронта, напитка, по вкусу очень напоминающего хороший коньяк. Так что получилось и слегка отметить успех. Но именно слегка, потому что добивать бутылку было решено уже втроем.

После обеда они еще некоторое время посидели у камина, который ремдроиды за время, прошедшее с момента их прошлого посещения, так же привели во вполне работоспособное состояние, а потом Трис вздохнула и произнесла:

— Ладно, нечего рассиживаться. Раз не пускают в рубку — пойду помогать гра Ниополу. А то он тут из нас троих единственный пашет, бедный, а мы — сачкуем.

Они успели подняться и сделать несколько шагов в сторону двери, все еще пребывая в спокойно-расслабленном состоянии… как вдруг она распахнулась, и внутрь влетели две фигуры в полной боевой броне.

— Ник! — вскрикнула Трис, пытаясь отпрыгнуть назад и принять боевую стойку, хотя против бойца в боевой броне это было бессмысленно. Впрочем, более она ничего сделать не успела, отлетев к стене от удара бронированной перчатки. Ник же успел отреагировать — поскольку он шел вторым, у него было как минимум на одну десятую секунды больше, да и, в конце концов, у землянина стоял третий ранг «рукопашки». Так что он встретил бойца, отшвырнувшего Трис, сильным ударом ноги, выбросившим его наружу, в коридор. Но… это был его единственный успех. Чужаков было двое, они были в боевой броне и… они тоже были подготовленными бойцами. Даже то, что Ник успел врезать хотя бы одному, уже было чем-то невероятным, невозможным. Так что, спустя где-то сорок секунд схватки его опрокинули на пол, и последнее, что он увидел, это приклад штурмового бластера, летящий ему в лицо…

* * *

Текущие сутки (ну, по его прикидкам) прошли спокойно. А вот утро следующих принесло перемены.

Когда дверь камеры распахнулась, оказалось, что на этот раз громила, который таскал пленнику сухпаи, пришел не один, а с начальством. То, что это начальство, стало понятно сразу, потому что громила, открыв дверь камеры и войдя внутрь, боднул Ника тяжелым взглядом и сделал шаг в сторону, вытянувшись в струнку. Землянин же продолжал молча лежать на койке, лишь слегка повернув голову в сторону двери. Вслед за громилой в камеру, чуть пригнувшись, вошел еще один такой же медведь, но с большим числом нашивок на рукаве. Но и он оказался не последним посетителем, потому что вслед за ним шагнула высокая и крепкая (как, впрочем, большинство лузитанок) девушка в таком же, как и все остальные, повседневном комбезе. Ник слегка сморщился. Именно эта девушка и оказалась причиной всех их бед. Черт, в какое только дерьмо ни вляпываются люди благодаря любви! Причем ладно бы сами, а скольких еще и за собой тянут… Землянин делано равнодушно потянулся и сел на койке. Ну, наконец-то хоть какое-то изменение. Интересно, а что ему инкриминируют? Пиратство? Как еще можно обозвать попытку захвата корабля? А ему зачитают приговор или просто грохнут? И как? Дешевле всего вывести в шлюз и откачать из него воздух, а потом открыть внешнюю дверь. В принципе, тело и само может вылететь, но даже если оно застрянет в шлюзе, можно…

Тут его размышления прервали. Причем абсолютно неожиданным образом. Старший из вошедших в камеру сделал шаг вперед и… вытянувшись в струнку, как и уже знакомый громила, громко брякнул каблуками об пол и пророкотал:

— Господин офицер — штурм-сержант Грокк! Прошу прощения за временную изоляцию. Согласно пункту 34 Полевого устава десантных войск старший командир на корабле перед передачей командования обязан проверить полномочия лица, принимающего командование на себя. А поскольку ваша лузитанская регистрация оказалась очень недавней, я был вынужден предпринять дополнительные меры проверки.

— М-м-э-э, — глубокомысленно произнес Ник, обалдело уставившись на лузитанца.

— Штурм-сержант Грокк, господин офицер, — вновь произнес тот и вытянулся перед землянином в струнку. — Готов выполнять ваши приказания, господин временный капитан…

Глава 10

— Как с разгрузкой семьдесят второго трюма?

— Уже заканчиваем, господин капитан, — тут же отозвался штурм-сержант Грокк. — Еще минут сорок.

— Отлично…

Капитан отключился, а штурм-сержант окинул огромный объем трюма сумрачным взглядом. Сорок тысяч кубометров внутреннего объема, освобожденные от содержимого уже на три четверти, выглядели весьма… сиротливо. И у Грокка сердце кровью обливалось от того, что он лично принимал участие в этом… да что уж там — разграблении. Но…

Все началось одиннадцать дней назад, когда штурм-сержант открыл глаза и уставился на нависшую над ним крышку капсулы регенератора. Что… Мысли путались. Кто… Грокк пошевелил рукой. Он… был ранен. Да. Это точно. Он был ранен и… а вот хрен его знает, что там дальше было. Последнее, что он запомнил, — это запах паленого мяса (его собственного мяса, между прочим) и боль. Вернее — БОЛЬ!!! А потом — тьма. Впрочем, подобная последовательность событий не была для штурм-сержанта абсолютным откровением. В регенерационную капсулу он за пятнадцать лет службы попадал уже в четвертый раз, так что ничего особенно нового… Грокк попытался осторожно приподнять руку и ухватиться за борт капсулы и… не смог. Штурм-сержант непроизвольно сглотнул. Да что, Твари бездны, происходит?! Он напыжился и… с трудом пошевелил мизинцем. Причем вследствие этого еле заметного движения его прошиб пот, причем так, будто он только что взял вес в четыреста стоунов на соревнованиях по тяжелоатлетическому многоборью на первенство второго ударного флота. Да что же это? Как он мог так ослабнуть всего за… интересно, а сколько он здесь провалялся? Месяц? Полгода? Да нет, за полгода регенератор собрал бы его заново, даже если от его тела осталось бы всего процентов тридцать. Ну, с учетом головы, конечно. А он, судя по тому, что Грокк помнил о последних секундах перед потерей сознания, явно был заметно целее. Впрочем, кто его знает, что и как там прилетело его тушке потом, когда он уже был в отключке…

Следующую попытку пошевелиться штурм-сержант предпринял минут через пять. И гораздо успешнее. Потому что в этот раз ему удалось приподнять дрожащую руку и ухватиться-таки за бортик. Но это было все, на что он оказался способен. Ни подтянуться с использованием рук, ни уж — тем более — просто приподняться у штурм-сержанта не получилось. Но все равно по сравнению с первой попыткой это был настоящий прорыв! Так что дело, считай, пошло…

Третья попытка привела к тому, что штурм-сержанту удалось сесть в своей капсуле и оглядеться. Он находился в каком-то боксе. Скорее всего, этот бокс располагался на одном из транспортов снабжения типа «Алкрин», каковых в составе объединенного флота, направленного кланом Корт для захвата одной стратегически важной транзитной системы, насчитывалось ажно две штуки. Во время операций большого масштаба в недрах этого толстяка обычно разворачивали крупный вспомогательный госпиталь. Грокк где-то с минуту посидел, отдыхая от «нагрузки» (и не хрен ржать, сами бы попробовали!), а затем очень аккуратно перевалил свое все еще ватное, но ставшее куда более послушным тело через бортик капсулы. И замер. Потому что услышал странный шелест. Вроде как.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем шелест послышался вновь. Штурм-сержант мгновенно пригнулся и скользящим шагом (и куда делась вся слабость?) двинулся к левому обрезу капсулы, где замер, напряженно прислушиваясь. Спустя несколько мгновений ожидаемый шелест послышался вновь. Да не один. Кто-то, находящийся от капсулы штурм-сержанта буквально в пяти-шести шагах, тяжело вздохнул и смачно… высморкался. Грокк ошалело сглотнул. Он был далек от мысли, что, пребывая в столь разбитом состоянии, сумел покинуть капсулу совершенно бесшумно, но его отчего-то никто не окликнул, как оно должно бы произойти, будь этот… сморкавшийся дежурным медтехником. Но и на диверсанта он также никак не тянул, потому как — где вы видели сморкающегося диверсанта? Штурм-сержант нервно огляделся… Твари бездны, как он сразу-то не заметил?! Бокс, в котором были установлены регенераторы, выглядел… поношенным. Это было не совсем точное слово, но ничего лучшего Грокку в этот момент в голову не пришло. Да и сами регенераторы… Штурм-сержант осторожно провел рукой по боковой поверхности того, из которого он только что выбрался, и уставился на грязные пальцы. Да уж, чувствовалось, что здесь очень долго никто не убирал. Явно больше полугода… И в этот момент из-за капсулы снова раздался звук, на этот раз, для разнообразия, очень похожий на… всхлип. Грокк вздрогнул, подобрался и, наконец, осторожно выглянул. У соседнего регенератора спиной к нему стоял какой-то тип в мешковато сидящем на нем рабочем комбезе и пялился на его содержимое. Штурм-сержант присмотрелся и зло стиснул зубы: сквозь прозрачную крышку полевого регенератора виднелась стройная нога. Голая — что было немудрено, потому что, во-первых, в регенератор положено укладывать раненого абсолютно обнаженным и, во-вторых, эмульсия, наполнявшая регенератор, имела в своем составе компоненты, способные растворять и выводить элементы одежды, нижнего белья и полевых изолирующих саннашлепок, буде что из этого, не дай бог, останется в ране — и женская. Так что штурм-сержант Грокк скрипнул зубами и, бесшумно скользнув к этому увлеченно и самозабвенно, ничего вокруг не видя и не слыша, пускающему слюни вуайеристу,[8] легонько приложил его своим пудовым кулачком по затылку…

После окончания разгрузки семьдесят второго трюма штурм-сержант Грокк доложился капитану и двинулся к лифтовому холлу центральным коридором. Корабельные тапочки почти неслышно шлепали по ребристому покрытию огромного, двенадцать метров шириной и восемь высотой, коридора. Последние четверо суток здесь круглосуточно сновали тяжелые, средние и легкие погрузчики, но в настоящий момент центральный коридор был пуст. Так же, как и обширные трюмы, чьи огромные ворота располагались по обеим стенам коридора. Сейчас почти все они были распахнуты настежь, являя взгляду штурм-сержанта картину своей почти абсолютной пустоты. А ведь еще пять дней тому назад они были полностью забиты. Ракеты, элементы брони, зарядные картриджи, запасные части и механизмы, конструкционные элементы, фильтры, сухие пайки, одежда, обувь, снаряжение, боевая броня… одиннадцать тысяч шестьсот наименований! Все для того, чтобы целый ударный флот был способен полностью восстановить свою боеспособность после тяжелого сражения либо активного полугодового рейдирования. И подавляющая часть всего этого ценнейшего содержимого трюмов универсального транспорта снабжения клана Корт типа «Алкрин», приписанного к родному для штурм-сержанта второму ударному флоту, была выгружена из транспорта не для того, чтобы обеспечить какую-то боевую операцию или восстановить боеспособность флота, а всего лишь для того, чтобы быть проданной на бирже…

Вырубив вуайериста, Грокк не удержался и бросил взгляд на капсулу, на которую тот так долго пялился. Хм… да, там было на что посмотреть. Вполне аппетитная красотка с хорошей грудью и отличной фигурой. Вроде как из пилотских. Но ни имени, ни корабля штурм-сержант не вспомнил. Единственное, что можно было гарантировать, так это то, что она не с «Гордости предков». Всех своих пилотов Грокк знал хорошо, причем большинство в, так сказать, всех смыслах этого выражения. Ну да девчонки всегда западают на здоровенных мужиков… В этот момент у лежащей в полевом регенераторе девушки едва заметно дрогнули ресницы, и штурм-сержант поспешно отшатнулся. Не хватало еще, чтобы его застали здесь именно за тем, за что он только что вырубил этого непонятного гражданского.

— Грох-х-х…

Штурм-сержант резко обернулся. Вот ведь черт, и сам не заметил, как кто-то подкрался… а-а-а, ну понятно. Из соседней капсулы на него пялилась весьма знакомая рожа.

— Пинолли, старина, и ты здесь?

— Х-х-х-да аха-аха… — старый знакомый закашлялся и едва не сполз обратно внутрь регенератора.

— Все-все, не напрягайся, сейчас полегчает, — штурм-сержант быстро подскочил к капсуле и поддержал приятеля. — Что, очень худо?

— Еле х-шевелюхь… — прохрипел тот.

— Это ничего, — успокоил его Грокк, — я, как очнулся, тоже первое время мизинцем пошевелить не мог, а сейчас видишь как прыгаю.

— Ага, х-звеня голыми мудями, — страдальчески усмехнулся Пинолли. — Это сколько ж мы проторчали в регенераторах?

— Тут я пока ничего тебе сказать не могу. Сам только пять минут как очухался.

— Угу, понятно… а это кто? — и Пинолли кивнул подбородком в сторону валявшегося в отключке вуайериста.

— Тоже не в курсе. Пялился тут на одну… ну… соседку, короче, по пребыванию в регенераторе. Ну, я его и…

— По виду — не наш, — категорично заявил Пинолли.

— По виду — точно, — согласно кивнул Грокк, — но кто его знает, сколько мы проторчали в регенераторах? Я не буду удивлен, если больше года. Ну, судя по состоянию мышц.

Пинолли, вскинувшийся было услышав озвученный срок, после последней фразы задумался. Регенераторы, в принципе, были предназначены для восстановления всего мышечного каркаса тела на пике развития. Так что длительное пребывание в регенерационных капсулах, по идее, несмотря на отсутствие мышечной нагрузки, не могло грозить ее пациентам никакими особенными бяками типа мышечной атрофии. Нет, атрофия, естественно, возникала, но должна была почти сразу же купироваться все теми же процессами регенерации, под которые полевой регенератор и был заточен. Так, во всяком случае, получалось в теории. Однако несмотря на то, что в теории все выглядело чрезвычайно стройно и убедительно, любой, хоть раз воспользовавшийся, так сказать, услугами полевых регенераторов, знал, что ученые умники очередной раз чего-то там не учли и где-то там напутали. Потому что в реальности все оказалось не так шоколадно, как в теории. Нет, классической атрофии мышц не наступало, но чем больше времени человек проводил в капсуле регенератора, тем большее время ему требовалось на то, чтобы по выходе из него восстановить контроль над вроде как вполне себе здоровым и нигде не атрофировавшимся телом. Над этим работали. По слухам, на старых поколениях регенераторов на восстановление требовалось от суток до часов. Личный опыт штурм-сержанта говорил о минутах, максимум десятках минут, а по поводу этих, новейших, восьмого поколения, которые были приняты на вооружение перед самым рейдом, ученые умники били себя пятками в грудь, утверждая, что после пребывания в них пациентам для восстановления потребуются едва ли не секунды. Но, судя по испытываемым ощущениям, умники опять что-то напутали. Во всяком случае, Грокк, по его собственным прикидкам, в этот раз восстанавливался как бы даже и не дольше, чем в регенераторе прошлого поколения. Правда, пока делать выводы было рано, поскольку было не известно, сколько именно времени они проторчали в капсулах полевых регенераторов. Но не десять же лет в самом деле?

— Ладно… — махнул рукой Грокк, — ты как, дружище, полегчало тебе?

— Есть малеха, — кивнул Пинолли и осторожно сдвинулся к бортику капсулы, перекидывая через него ноги. — Сейчас встану…

— Хэй, десантура…

Штурм-сержант резко развернулся. Из соседней капсулы на него решительно смотрела та самая девица, на которую пялился все еще лежащий в отключке вуайерист.

— Да, уважаемая? — нейтрально отозвался Грокк. Кто его знает, что это за девица. А ну как офицер? Офицер в клане был чем-то намного большим, чем то, что называли этим словом в любой армии мира. Эта была настоящая, стопроцентная, незамутненная элита Дома, ее истинная знать. Офицер Дома являлся не столько даже военным командиром, сколько одним из касты повелителей клана, отвечающим перед главой клана лично за все, что происходило вокруг него в тот момент, когда он находился в данной… ну, назовем это точкой пространства. Если, естественно, происходящее хоть как-то затрагивало интересы Дома. Да-да, именно так. Какими бы при этом ни были его личные обязанности и имеющаяся у него задача. Немудрено, что и отбор, и обучение офицеров Дома по своей жесткости на порядки превосходили все, что использовалось для формирования офицерского в любой иной армии мира. Даже в Лузитанской. Но обратной стороной подобного подхода было то, что численность офицеров в клане всегда была очень ограниченной. Особенно по сравнению с вооруженными силами любых других государств. Например, на тяжелом разрушителе «Гордость предков», на котором служил штурм-сержант и который по международной классификации соответствовал тяжелому крейсеру, на девятьсот человек команды приходилось всего семь офицеров. В то время как в любом другом флоте в составе экипажа подобного корабля было не менее полусотни офицеров, а кое-где и побольше.[9] Так что офицер клана — это человек, с которым надо быть повежливее…

— Помогите выбраться.

— Непременно.

Надо заметить, что, услышав это предложение, Пинолли вылетел из капсулы настоящей ракетой. Впрочем, как уже упоминал Грокк, у той красотки очень даже было на что посмотреть и… ну… за что подержаться. Хотя так уж сильно границ… хм… ну, скажем так — обоснованного, они с Грокком не перешли.

— Твари бездны, как мне хреново-то! — прошептала девушка, сползая по стенке капсулы на пол.

— Штурм-сержант Грокк, — представился Грокк. — Тяжелый разрушитель «Гордость предков».

— Кап-сержант Пинолли. Оттуда же.

— Команд-пилот Акринен. Тяжелый носитель «Портуберанец».

Десантники переглянулись. Облегченно и озадаченно. Облегченно, потому что красотка оказалась не из офицеров, а из своего брата — младшего начсостава. А озадаченно, потому что к тому моменту, как они оба попали в регенераторы, тяжелый носитель «Портуберанец» пребывал вполне себе в совершенно целом виде, выпустив все свои штурмовые боты и болтаясь далеко в тылу объединенного флота. Ну, еще бы, возможности артиллеристского боя у тяжелых носителей были очень и очень дохлыми, да и с броневой защитой у них дело обстояло весьма кисло. Так что потери тяжелых носителей обычно происходили только в том случае, если флот, к которому они принадлежали, терпел настолько серьезное поражение, что выход из боя осуществлялся по принципу: «Спасайся, кто может!». После чего оба десантника, одновременно, развернулись и уставились на валявшееся рядом с капсулой старшего пилота тело…

Добравшись до лифтового холла, штурм-сержант поднялся на шестую палубу и притормозил, размышляя, куда двигаться дальше — сразу в бар или сначала зайти в каюту, чтобы принять душ и сменить белье. Привычка требовала сделать последнее, а разум утверждал, что за сегодняшнюю рабочую смену Грокк не успел ни пропотеть, не измазаться. Шесть с половиной часов работы в качестве оператора малого погрузочного комплекса — это курорт, а не работа…

Привычка взяла-таки верх, и штурм-сержант повернул налево, в коридор, ведущий к третьему жилому блоку.

Грокк успел помыться и стоял в душевой кабине, овеваемый потоками теплого воздуха, когда ему в сеть стукнулся Пинолли: «Ты где?».

«Сейчас иду», — отозвался штурм-сержант.

«Я в дальнем баре на носовой обзорке».

До носовой обзорной палубы штурм-сержант добрался через десять минут. Несмотря на сиротливо выглядевшие из центрального коридора пустынные трюмы, содержимое транспорта было продано все-таки далеко не полностью. Не говоря уж о его оборудовании. Так что на стоянке у выхода из жилого блока все так же маячило несколько небольших кубических универсальных электрокаров в пассажирском варианте. Передвижение людей и небольших грузов по огромному кораблю чаще всего осуществлялось именно с их помощью. Пассажирский вариант электрокаров представлял собой открытую четырехместную платформу с очень маленьким клиренсом и практически без подвески (ну нету здесь, на корабле, ни неровностей рельефа, ни дождей или сильного солнца), с плоскими сиденьями. Он разгонялся до двадцати пяти километров в час и мог двигаться не только под управлением водителя, но и по заранее заложенным в автопилот маршрутам.

Приостановившись у стоянки, штурм-сержант пару мгновений прикидывал, что лучше — пройтись пешком, затратив на это с полчаса, или добраться до места на каре, но затем решил поторопиться. В конце концов, «стук в сеть» мог быть вызван не только желанием старого приятеля почесать языком, но и некими новыми сведениями, которые необходимо было обсудить. Так что Грокк, поморщившись, уместил свой мускулистый зад на откровенно неудобном, жестком и плоском сиденье электрокара и ткнул пальцем в иконку, задававшую в качестве конечной точки маршрута «стоянку 5», расположенную рядом с лобовой «обзоркой». Транспортное средство мигнуло экранчиком меню, показав, что зафиксировало заданную точку назначения, и тут же тронулось с места, быстро, но плавно набирая скорость. Штурм-сержант поерзал и снова скривился. Ну вот чего стоило поставить на эту коляску сиденья чуть поприличнее? Нет, он знал, что удобство принесено в жертву рационализму и такая форма сидений вызвана в первую очередь тем, что вследствие этого пассажирскую версию кара можно превратить в грузовую всего за двадцать секунд — просто отделив от него три из четырех сидений и закрепив их в качестве ограждения грузовой платформы Г-образной формы, охватывающей водителя справа и сзади. После чего получался кузов, объемом по обрезу ограждения более чем в полкуба, куда можно было навалом загрузить всякую муть типа картриджей, упаковок с боеприпасами, элементов механизмов, тюков с рапид-тканью и всего такого прочего. Либо с помощью тех же сидений можно было почти в два раза увеличить площадь грузовой платформы. Но заднице-то от осознания всего это удобнее никак не становилось… Впрочем, машинка была шустрой, поэтому сама поездка, даже между самыми отдаленными точками корабля и с использованием лифтов, редко когда занимала более пяти, максимум десяти минут, так что можно было и потерпеть.

Пинолли пребывал на обзорной палубе в гордом одиночестве.

— Ну, что у нас нового? — поинтересовался штурм-сержант, усаживаясь на удобный диванчик рядом с приятелем, занявшим место с краю, рядом с подлокотником. Носовая обзорная палуба была почти сплошь уставлена такими диванчиками. Раньше, как Грокк помнил, между ними были еще расставлены кадки с декоративными растениями, причем весьма, так сказать, высокотехнологичные, поскольку растения, находящиеся в них, как знал штурм-сержант, годами не требовали ухода. Даже полива. Что-то там было с конденсацией влаги, находящейся в воздухе и еще чем-то куда более мудреным. Но столько лет и они не выдержали. Так что сейчас все эти кадки были убраны, вследствие чего обзорная палуба выглядела эдак… пустовато. Да и за барной стойкой бокового бара никого не было, вследствие чего ее релаксационные возможности в настоящий момент были заметно урезаны… а-а, нет, не особенно.

— Держи, — Пинолли протянул Грокку бутылку пива, которую достал из коробки, стоявшей на полу, рядом с диванным подлокотником.

— Спасибо, — одобрительно кивнул штурм-сержант, привычным движением сорвал пробку и сделал большой глоток. — Старое?

— Да, из наших же трюмов.

— А я уж думал все подчистую продали, — буркнул Грокк. — Ну, так что нового-то?

— А просто пригласить друга посидеть-побалдеть и пивко там попить я, значит, не могу? — хмыкнул Пинолли.

— Не-а, — мотнул головой штурм-сержант и ухмыльнулся. — Балдеть ты любишь один, и в своей каптерке, а с другом… если только за его счет. Так что давай, колись.

Пиноллли усмехнулся:

— Ну и сейчас, как видишь, тут тоже пустовато. Ты да я — и больше никого. Ну да ладно, речь не об этом… Ты сидишь? Вот и хорошо. Потому что если бы стоял, то от той новости, которую я собираюсь тебе сообщить, ты бы точно упал, — он сделал многозначительную паузу, а затем торжественно произнес: — Наш юный офицерик, старина, — один из «золотой десятки»!

— Да чтоб меня Твари бездны разорвали! — ошеломленно выдохнул штурм-сержант…

После того как они быстренько привели в чувство того вуайериста и уточнили у него, что за херня здесь творится, все трое лузитанцев на некоторое время впали в ступор. Семьдесят лет! Твари бездны и Темная материя — они проторчали в капсулах СЕМЬДЕСЯТ ЛЕТ! Ну… плюс-минус год-другой, но при таких цифрах это не имело ровно никакого значения. Все трое некоторое время молча сидели не просто оглушенные, а прямо-таки придавленные этой чудовищной новостью, но тут из-за капсулы Пинолли послышался уже знакомый всем троим хриплый всхлип. И это сразу же вывело их из состояния глубокого шока. Лузитанцы… Пинолли, развернувшись всем телом и вытянув шею, заглянул за борт своей капсулы, после чего озвучил очевидное:

— Еще один очухался.

— Кто? — вполне ожидаемо поинтересовался штурм-сержант.

Пинолли поднялся на ноги и скрылся за своей капсулой. Спустя мгновение из-за капсулы донесся ответ:

— Кули.

Грокк ухмыльнулся. Старший штурм-мастер Кули был весьма известной личностью во втором флоте. И известен он был не столько даже этим своим высшим из возможных для рядового рангом (старших штурм-мастеров во втором ударном насчитывалось всего восемь человек), а в первую очередь двумя вещами: во-первых, тем, что без него не обходилась ни одна более-менее серьезная заваруха, где бы она ни случалась — на родной базе во время увольнения или при десантировании на неподавленную вражескую орбитальную крепость, и, во-вторых, тем, что из всех этих заварух Кули всегда выходил живым. Хотя и не всегда целым.

— Что ж, с такой командой я бы рискнул взять на абордаж любую лоханку и… — он перевел взгляд на вуай… хм, короче, задержанного: — А сколько вас всего на борту?

Тот ответил. Грокк вытаращил глаза и расхохотался:

— Что? Трое?!! Ну, вы даете! Лезть на лузитанский боевой корабль всего втроем… это ж надо было додуматься!

Но, как выяснилось чуть позже, для подобной наглости у этих троих были определенные основания. Когда Кули и штурм-сержант, быстро разыскав в одном из трюмов боевую броню, переместились к капитанскому блоку, в котором находились двое оставшихся мародеров, оставив Пинолли и старшего пилота Акринен будить тех, кто занимал другие регенераторы, выяснилось, что настойчивость старого приятеля, убедившего их сначала отыскать среди хранившихся в трюмах кораблей запасов и надеть боевую броню, оказалась очень в тему. Потому что, в отличие от… ну, скажем так, первого встреченного из тройки мародеров, двое других оказались вполне себе подготовленными бойцами. И уверенность Кули, заявившего было, что, поскольку мародеры, с которыми они столкнулись, не лузитанцы, он берется захватить обоих в одиночку и голыми руками, могла бы обойтись им куда как дорого.

А потом они все вместе, все двести девятнадцать человек, которым повезло покинуть регенераторы через семь десятков лет после того, как они в них оказались (а проснулись не все, кое у кого, вероятно из числа тех, кого поместили в капсулы либо последними, либо с очень тяжелыми повреждениями, просто не хватило запаса биоактивных растворов и гелей в картриджах), почти трое суток решали, как быть и что делать. Нет, никакого базара Грокк не допустил. Десантников среди… скажем так, столь долго спавших, было большинство, так что порядок они с Пинолли установили довольно быстро. В конце концов, все проснувшиеся были лузитанцами, и не просто, а еще и военными и, более того, принадлежавшими флоту великого Дома. Так что ни о какой вольнице и речи быть не могло. Но… ситуация была уж больно неординарной, а ни единого офицера среди проснувшихся, к сожалению, не было. Пинолли даже в сердцах высказался насчет того, почему так в жизни получается: как поймать честного десантника на какой-нибудь невинной шалости, перебрал, там, малеха чего крепкого или какому гражданскому за недостаток почтительности морду начистил — так они тут как тут, а в тот момент, когда они нужны ну просто позарез, — так ни одного поблизости не наблюдается!..

Как бы там ни было, перспектива того, что решать, что и как им дальше делать, придется самим, вырисовывалась перед проснувшимися все яснее и яснее, порождая не то, чтобы панику или там растерянность, но все же некоторое неудовольствие. Все они были военными, а в военной среде желательно, чтобы каждый занимался тем делом, в котором являлся специалистом. Результат того, что произойдет, если орудия начнет наводить повар, будет не менее плачевным, чем власть канонира на кухне. Впрочем, именно и только военных готовят к действиям в ситуациях, когда нужные специалисты отсутствуют, потому что банально убиты и никакой замены им в ближайшее время не предвидится. Так что все шло своим чередом до того момента, пока один из техников, еще на гражданке поставивший себе несколько простеньких баз по электронике, сумел-таки получить доступ к Командной сети корабля и огорошить всех просто ошеломляющей новостью — у них есть офицер…

— Ну что, ты все еще по-прежнему сомневаешься? — ехидно поинтересовался Пинолли.

Грокк стиснул зубы.

— Это точно?

— Точнее некуда, — уверенно кивнул головой Пинолли. — Сам видел в сети ролик, в котором наш капитан присутствует в Храме Меча. И, кстати, там же показано, как он стал офицером. Знаешь, кто вручил ему меч?

— И кто?

— Ни за что не догадаешься! — торжествующе усмехнулся Пинолли. Но не стал долго мучить приятеля. — Сам Таибрен!

— Кто?!! — Грокк стиснул свою лапищу так, что початая бутылка пива в его руке разлетелась вдребезги. — И ты все еще настаиваешь на том, что все это — какая-то тайная операция Дома?

— Я настаиваю на том, дружище, что все это какие-то интриги, лезть в которые не нашего ума дела.

— Но если наш офицерик получил этот статус из рук первого врага нашего клана, то…

— А искин, запечатанный личным кодом главы, он тоже получил из рук Таибрена? Или слитки иридия с клеймом нашего дома? — прервал его Пинолли. Штурм-сержант зло стиснул зубы. На это ответить ему было нечего. Как и на то, откуда в распоряжении у их временного капитана появилась личная яхта главы Дома. Купил? Возможно. Но любому было ясно, что если их временный капитан действительно являлся бы тем, за кого он себя выдает, подобная покупка — несусветная глупость. Ну на кой обычному мусорщику, решившему заняться картографией, подобная покупка? Все те задачи, для которых мог бы использоваться «Бросок», можно было бы решить с помощью корабля раз в пять, а то и на порядок дешевле. А вот прямая передача ему яхты под маркой покупки кем-то, кто поставил ему некую задачу, была вполне объяснима. Кто его знает, какие закладки имеются внутри Командной сети яхты и к каким возможностям на благо клана может получить доступ офицер клана, которому поставлена задача привести яхту с этими закладками к какому-нибудь секретному объекту. Да и остальные находки, сделанные обоими сержантами на борту бывшей личной яхты главы клана, также очень сильно свидетельствовали в пользу того, что этот странный инопланетник очень не просто так имел, в нарушение всех и всяческих традиций, офицерский чин Дома Корт. К тому же с того момента, как эти традиции казались всем им незыблемыми, прошло семь десятков лет, за которые очень многое изменилось. И очень сильно. Ну, например, их родной клан более не числился в списке великих Домов Лузитании…

— Грокк, — мягко заговорил Пинолли, — я, как и ты, по-прежнему ничего не понимаю во всем этом бардаке, что творится вокруг нас. Но я так же не понимаю, как могло получиться, что клан Корт, один из великих Домов, столп и опора Лузитании, оказался изгнан с планеты. И еще, я также не понимаю, как на Лузитании могла появиться такая зараза, как пасескриники…

Штурм-сержант не выдержал и зло сплюнул на палубу. Его собеседник согласно кивнул и продолжил:

— Но я уверен, что все эти несуразности кажутся нам таковыми только вследствие того, что мы не обладаем не то что всей, а даже и одной десятой той информации, которая необходима для того, чтобы разобраться во всем том, что нам кажется нагромождением нелепостей. И… помнишь, о чем мы договорились когда сумели отойти от того охренения, в которое впали после того, как сумели добраться до свежей информации, сохраненной в базах данных бывшей яхты главы клана?

Штурм-сержант кивнул.

— Да. Мы должны решить, по-прежнему ли мы с кланом или поступаем так, как это сделало большинство предателей, отказавшихся от клятвы верности Дому?

— И?

— И время принятия решения еще не пришло! — огрызнулся Грокк. — Или мы уже на Лузитании и все посмотрели собственными глазами?

— Нет, конечно, — кивнул Пинолли, — но, если ты помнишь, до того момента мы решили не делать никаких резких телодвижений и позволить ситуации развиваться своим чередом.

— А теперь выясняется, что офицером клана Корт наш капитан стал всего лишь…

— Поднявшийся в «Цепи» до уровня «золотой десятки»! — оборвал его Пинолли. — Грокк, ну запусти мозги! Ты действительно считаешь, что какой-то гребаный инопланетник с какой-то гребаной Сигари, без опыта, без поддержки, без знания Лузитании, без практики интриг, да вообще без всего мог вот так, с первого захода войдя в «Цепь», сразу же подняться до «золотой десятки»?

— Нет, — глухо отозвался штурм-сержант, но затем вскинулся и упрямо заявил: — Но, полностью я этого бы не исключал.

— Старина, — с явным сожалением в голосе произнес Пинолли, — если бы это было так, то я бы вообще выкинул из головы любые сомнения.

Штурм-сержант недоуменно уставился на приятеля. Тот вздохнул и устало произнес:

— Грокк, ну подумай сам: если этот парень действительно смог добиться всего этого своими силами, ты можешь себе представить лучшего лидера?

После этих слов лицо штурм-сержанта приобрело очень задумчивое выражение.

— Но на это у меня не слишком много надежды, — продолжил, между тем, Пинолли, — слишком уж фантастично выглядит. Да и никак не объясняет ни наличие яхты, ни искин с подобным паролем, ни иридиевые слитки.

— Это — да, — нехотя кивнул штурм-сержант, а затем повернулся к приятелю и протянул руку, — ладно, давай, делись.

Пинолли хмыкнул, выудил из ящика еще одну бутылку и сунул Грокку. Тот опять сорвал пробку, после чего оба дружно стукнулись бутылками и сделали по хорошему глотку.

— Значит, действуем, как тогда решили? — задумчиво произнес штурм-сержант.

— А что нам еще остается? — пожал плечами Пинолли. — Все равно никто из наших, пока не побывает дома, ничего окончательно не решит.

— Дома… — хмыкнул Грокк. — Знать бы еще, осталось ли что-нибудь от того дома. Мы ведь с тобой, старина, выросли не просто на окраинах Таннибола. Мы выросли в клане. И всегда мечтали стать его полноправными членами. И стали. А вот какие у нас теперь должны быть мечты, я что-то пока еще не понял.

— Я тоже, — задумчиво кивнул Пинолли. — Но… где наша не пропадала, Грокк, — прорвемся. Мы же — десант. Кто сможет больше, чем мы?

Глава 11

— Диспетчер, это картографический крейсер «Искатель Терры». Запрашиваю коридор до зоны верфи «Самлора каннубиас».

— Слышу вас, «Искатель Терры». Здорово маскируетесь! Картографический крейсер — а с виду точно как «Толстая кошелка».

Ник скривился. «Толстая кошелка» было жаргонным названием всей серии транспортов снабжения «Алкрин».

— Тебя не спросили, умник! — огрызнулся он вполголоса и уже громче напомнил: — Я жду коридор.

— Подходи по вектору 133-88-234, «Искатель Терры». В ближней зоне вас перехватит парковщик верфи, так что держи уши открытыми.

— Понял, — буркнул Ник, — исполняю, — после чего повернулся к сидевшей за пультом первого пилота Акринен и молча кивнул ей. Громада «Искателя», практически не дрогнув, начала разворот, ложась на вектор сближения, указанный диспетчером. Ник вздохнул. Да уж, именно это и называют мастерством. Так изящно повернуть корабль с такой массой покоя…

Его более чем трехдневное тюремное заключение окончилось столь же неожиданно, как и началось. А вообще все произошедшее до сих пор приводило Ника в тупик.

Виновником всех их приключений оказался гра Ниопол. Как выяснилось, инженер так рвался на транспорт именно потому, что надеялся найти здесь… вы не поверите… свою любовь! Уж как юная лузитанка из Дома Корт и юный инженер с Элгонка умудрились пересечься друг с другом — история умалчивает. И с чувствами самой лузитанки тоже, по мнению Ника, все было не так прозрачно. А вот инженер попал. И сильно. Поэтому, помучившись после расставания несколько месяцев, он бросил все — работу, карьеру, перспективы и полетел на Лузитанию, отыскивать любимую. Но та как раз ушла с одним из ударных флотов к «Кокотке». Инженер прождал ее возвращения два месяца, но когда остатки флотов возвратились, выяснилось, что среди спасшихся любимой нет. Другой бы погоревал и успокоился, жизнь же продолжается. Но гра Ниопол оказался не из таких. Сначала он бросился в то место, где состоялось сражение, в надежде на чудо. Чуда не произошло. Любимой в окрестностях «Кокотки» не нашлось. Зато слухи об уничтожении ее корабля полностью подтвердились. Тогда он вернулся на Лузитанию, где отличился тем, что умудрился за восемьдесят дней шестьдесят раз получить по морде «в кругу». Однако подобная стойкость и непреклонность в достижении цели заставили смилостивиться сердца довольно многих лузитанцев. А это позволило Ниополу докопаться до информации о том, что на брошенном вследствие серьезного повреждения главной двигательной установки, но в остальном почти целом транспорте снабжения осталось некоторое количество сильно израненных бойцов, эвакуация которых оказалась невозможной именно вследствие того, что не то что тащить их куда бы то ни было, а просто хотя бы ненадолго прервать процедуру реанимации, скажем, для перемещения на другой борт, для них было смерти подобно. И вроде как среди тех, кого там оставили, была и команд-пилот Акринен. Правда, для того чтобы это выяснить, гра Ниополу пришлось проторчать на Лузитании около пяти лет. Ну не только на ней, а мотаясь между Лузитанией и «Кокоткой».

После чего инженер окончательно вернулся на «Кокотку» и… да нет, он вовсе не стал верно и неуклонно ждать свою юношескую любовь. Прошедшие несколько лет немного притупили чувства, так что гра Ниопол начал просто жить на станции «Кокотка». Сначала работал в ремонтных доках компании «Ценорис», потом перешел на верфь «Такренбург», занимающуюся как постройкой новых, так и глубокой модернизацией старых кораблей, женился, развелся, женился еще раз, вырастил двоих детей, снова развелся, прошел первую процедуру омоложения, на десять лет покинул «Кокотку», завербовавшись по контракту на фронтир, чтобы побыстрее закрыть кредит на омоложение и начать копиться деньги на новый, затем снова вернулся на станцию. Первоначальные вложения у него здесь уже были сделаны — жилье, медстраховка и все такое прочее имелись, а заработок на «Кокотке» был заметно выше, чем на любом из обитаемых миров. Ну, за исключением, конечно, фронтира. Но там Ниополу не понравилось. Поэтому-то он и вернулся, оттрубив всего один контракт. И благодаря наработанному за эти годы, в том числе и из-за контракта на фронтир, весьма приличному индексу социальной адаптации, устроился на очень теплое место в инженерный центр. Вот так он и жил пока… в инженерном центре не появился некий молодой человек с не совсем законной просьбой установить ему левые лузитанские базы…

— Вызываю картографический крейсер «Искатель Терры».

— Здесь «Искатель Терры», — тут же отозвался Ник.

— Это парковщик верфи «Самора каннубиас». Могу я уточнить цель прибытия на верфи?

— Минуточку… контракт GGF-12-669, — быстро выведя на экран капитанского терминала файл с контрактом, который они заключили с этой верфью по сети, ответил Ник. Эта верфь была выбрана потому, что именно на ней гра Ниопол и отработал большую часть того времени, которое Ник потратил на зарабатывание лузитанского подданства. По словам инженера, коллектив там подобрался вполне профессиональный, и свою работу они делали четко и аккуратно. Хотя лузитанцев среди персонала было всего около трети.

— Есть такой, — удовлетворенно отозвался парковщик. — Занимайте зону «Коричневый 25». Вектор сближения я вам скинул.

Ник посмотрел пришедший файл и слегка скривился. Их отправляли в самую дальнюю парковочную зону. И сколько придется торчать, ожидая, пока ими займутся? Но парковщик, похоже, просчитал его реакцию, потому что тут же пояснил:

— Да не страдайте, «Искатель». Дело в том, что у вас уж больно объемная тушка. Так что до ввода вас в док надо уточнить ваши линейные размеры и текущую массу покоя. Чтобы вы нам там ничего не разнесли ненароком. А «Коричневый 25» у нас самая просторная зона, и с вами там будет работать удобнее всего. Так что мы вас надолго в пустоте не задержим. Если все будет нормально — уже завтра встанете в док.

Ник тут же повеселел. Похоже, они вполне в графике…

Сразу после того, как гра Ниопол получил доступ на лузитанский транспорт, он со всех ног бросился не в двигательный отсек, а… да-да, все правильно догадались, в отсек «Нижний главный С», который, судя по схеме стандартной загрузки транспортов типа «Алкрин», как правило предназначался для размещения дополнительного полевого госпиталя. И, таки да, этот отсек действительно оказался забит капсулами полевых регенераторов, каковых, однако, оказалось несколько сотен. Так что перед инженером тут же возник вопрос — а как ему отыскать среди них тот, в котором находится предмет его давней любви? Впрочем, этот вопрос разрешился довольно быстро, сразу же после того, как Ник сбросил ему допуск к командной сети транспорта. Всего в капсулах полевых регенераторов оказалось размещено двести девятнадцать человек. Подавляющее большинство из них были десантники, на втором месте по численности — техники, затем всякие интенданты и совсем немножко пилотов, в том числе из состава экипажей ботов. Офицеров не было вообще. Из сержантского состава — четырнадцать человек, среди них всего четверо пилотов, а остальные из десантного наряда и двое интендантов. Пилот крупного корабля был только один. И это оказалась она, Акринен! Как гра Ниопол успел когда-то разузнать, ее Тяжелый носитель был уничтожен в середине сражения, когда все еще висело на волоске, и всех тех из его экипажа, кого успели подобрать, сразу же перекинули на транспорт. Остальные, похоже, тоже были по большей части с погибших кораблей. Этим и объяснялся подобный дисбаланс в личном составе пациентов. При уничтожении корабля еще во время дальней фазы боя наибольшие шансы выжить были как раз у десантуры. Потому что их боевая броня обеспечивала им наибольшую защиту. Техники и интенданты, скорее всего, были из экипажа самого транспорта и пострадали в тот момент, когда он попал под обстрел, закончившийся повреждением главной двигательной установки. Ну а экипажи ботов, опять же, были из тех, которые принадлежали авиагруппам уничтоженных носителей. Ибо целые корабли должны были непременно подобрать своих.

Но инженер ни о чем таком в тот момент не думал. Он бегом бросился к блоку «01–22», в котором помещалось четыре стандартных капсулы, и дрожащими руками набрал на пульте управления блоком команду на открытие капсулы. Полевые регенераторы специально разрабатывались для использования в максимально сложных условиях — на планетах с неоптимальной атмосферой, при полной разгерметизации кораблей и всем таком прочем. Поэтому, в отличие от стандартного медицинского, сразу после восстановления помещенного в нее пациента, до максимально возможного уровня жизнеспособности, который определялся как уровнем полученных организмом повреждений, так и возможностями самого регенератора, а также наличием необходимых для устранения данных повреждений растворов и реактивов, эта модель регенераторов не выводила пациента из медикаментозного сна по завершении процедур, а продолжала поддерживать его в этом состоянии до получения команды. А ну как, пока шла регенерация, корабль был разбит и вокруг царит ледяной вакуум? Или ротный медицинский пункт, на котором был развернут полевой регенератор, подвергся атаке тяжелых огнеметов и вокруг, наоборот, бушует такой жар, от которого плавятся камни? Так что полевой регенератор, кроме основного, имел еще и режим поддержки пациента в состоянии медикаментозного сна с понижением температуры тела и введением организма в этакое полуанабиозное состояние без нанесения его здоровью непоправимого ущерба «неопределенно долгое время». Вот только никто — как из авторов данного выражения, так и из конструкторов регенерационной капсулы, — даже не предполагал, что это самое «неопределенно долгое время» может затянуться аж на несколько десятков лет. Немудрено, что у гра Ниопола так дрожали руки…

Внешние обмеры и определение массы покоя заняли всего двенадцать часов. После чего Нику пришло приглашение от главного инженера верфи прибыть к нему в кабинет для уточнения контракта.

— Ваша ласточка? — несколько завистливо спросил главный инженер, кивнув в сторону огромного обзорного окна, занимавшего одну из стен его кабинета. За окном на парковочных захватах висел «Бросок». Ник кивнул:

— Наша.

— Хороша… — инженер покачал головой. — Вроде и старовата как бы, восьмое поколение, а девяти из десяти современных гражданских яхт вполне фору даст.

Ник согласно наклонил голову. А что тут возразить?

— Итак, уважаемые, — главный инженер верфи развернулся и подошел к торцевой стене своего кабинета, — мы изучили предоставленный вами проект, исполненный, похоже, чрезвычайно уважаемым мною господином Ниополом, — тут он почтительно склонил голову в сторону инженера, — и у нас возникли некоторые предложения, которые, как я надеюсь, придутся вам по вкусу.

В этот момент главный инженер, похоже, отдал какую-то команду через сеть, потому что перед торцевой стеной, метрах в двух от нее и на высоте полутора метров от пола, возникла четкая трехмерная модель их корабля.

— Вот, посмотрите. Как я понимаю, основная цель переделок — сделать из транспорта типа «Алкрин» крейсер-носитель картографических комплексов. В связи с этим я должен вам сказать, что вы не совсем верно выставили граничные рамки проектного задания. В качестве ключевого параметра вами почему-то было принято обеспечение базирования максимального числа картографических комплексов. А это не совсем верный подход. Я бы предложил вам отталкиваться от оптимального жизненного цикла. То есть от наиболее предпочтительной длительности стандартной экспедиции…

Ник некоторое время слушал, а затем его взгляд упал на гра Ниопола и Акринен, сидевших рядом и внимательно слушавших хозяина кабинета, и он непроизвольно отвлекся от того, что говорит главный инженер, и вновь погрузился в свои пока еще довольно свежие воспоминания…

Вопреки всем страхам инженера, «оживление» его любимой прошло вполне себе нормально. Уже через двадцать минут, как раз в тот момент, когда Ник отправил ему приглашение на обед, регенератор просигналил, что температура тела пациентки, до того момента сильно пониженная, чтобы замедлить течение всех процессов в организме и ввести его в состояние полуанабиоза, который и позволил употребить в характеристиках фразу «неопределенно долгое время», доведена до нормальной. Так что гра Ниополу в тот момент было совсем не до обеда. Еще через пятнадцать минут заполнявшая объем регенератора эмульсия наконец-то была откачана, и инженер с волнением уставился в такое милое, любимое и… почти забытое лицо. Девушка в капсуле еще пару минут лежала неподвижно, а затем ее веки дрогнули и она раскрыла глаза. Гра Ниопол затрепетал от счастья, но тут возбужденный престарелый влюбленный был напрочь вырублен прилетевшим ему в затылок кулаком штурм-сержанта Грокка.

Как выяснилось уже гораздо позже, все полевые регенераторы были подключены к управляющим контурам группами по четыре блока. Так что, запустив процесс «просыпания» для своей возлюбленной, гра Ниопол параллельно запустил его еще для четырех капсул, в одной из которых как раз и находился штурм-сержант Грокк. И в себя он пришел несколько раньше, после чего некоторое время наблюдал за странным типом гражданской наружности, неизвестно откуда оказавшимся на боевом корабле второго ударного флота Дома Корт в разгар боевой операции. Он же не подозревал, что с того момента, как его засунули в капсулу, прошла уже чертова уйма лет.

Ник тряхнул головой, отгоняя воспоминания и вновь вслушиваясь в речь главного инженера. Нет, в технические детали будут вникать гра Ниопол и Акринен с Трис. Но решение-то принимать все равно ему.

— …таким образом, как только вы приблизитесь к предельной дальности хода на имеющихся запасах топлива, вы сможете произвести очень простое изменение конфигурации корабля, ликвидировав один ангарный блок для размещения картографического комплекса и оборудовав в высвободившихся объемах еще одну группу топливных танков. Да, это уменьшит охват, зато позволит, с учетом увеличившейся дальности и длительности полета до еще неохваченных систем, снова вернуться к наиболее приемлемой длительности экспедиции, — главный инженер замолчал. Ник некоторое время рассматривал изрядно увеличившуюся модель корабля, на которой желтым цветом были выделены те изменения, которые планировались по их проекту, а синим — те, что предлагал внести главный инженер, а потом развернулся к Трис:

— Ну, твое мнение?

Та задумчиво кивнула:

— Я думаю, стоит согласиться. Мы действительно уперлись в максимальную вместимость, упустив из вида наиболее целесообразную автономность. А зря. Годовой экспедиционный цикл на самом деле будет наиболее оптимальным. Даже со всем запланированным набором рекреационных помещений. Больший срок чреват излишней усталостью и снижением работоспособности экипажа и повышенным износом техники.

Ник перевел взгляд на инженера. Гра Ниопол также согласно закивал:

— Да-да, все верно. Я полностью согласен с предложенными изменениями проекта. Тот дополнительный картографический комплекс, который мы сможем воткнуть, если оставим мой проект без изменений, скорее всего, окажется мертвым грузом. Либо если мы увеличим сроки пребывания в экспедиции, то непременно столкнемся с повышенной текучестью кадров и возросшими расходами на поддержание техники в рабочем состоянии.

Акринен же молча кивнула. Ник задумался. Возможно, это как раз тот случай, про который англичане говорят: «Если на корабль, предназначенный для размещения восьми пушек, воткнуть десять, то стрелять смогут только шесть». В принципе, именно из-за чего-то подобного они и решили отказаться от первоначальной идеи заняться переоборудованием транспорта в картографический крейсер самостоятельно, хоть это и сулило огромный выигрыш в стоимости работ. Ибо, какие бы базы ты себе ни установил — живой опыт это заменяло в очень небольшой степени. И чем выше был требуемый уровень знаний в той или иной области, тем большее значение приобретал именно этот самый личный, живой опыт. Недаром для активации высокоуровневых баз требовались очень значительные временные цензы работы на тех или иных должностях. Да и время переоборудования транспорта в крейсер при производстве работ на верфи сокращалось почти в пятнадцать раз…

Ник повернулся к главному инженеру:

— Хорошо, мы согласны с подобным изменением проекта.

На этом совещание окончилось, после чего землянин отвез Гра Ниопола и Акринен обратно на «Искатель», а сам вместе с Трис отправился на Транквею. Им предстояло найти специалиста, который сможет «сломать мозги» искинам командной сети. Сам он за подобную операцию взяться не рискнул. Нет, если бы потребовалось нечто менее масштабное — ну, там, влезть в сеть, подобрать пароль, подменить идентификатор — с этим Ник справился бы без особенных проблем… Да что там, после всех изученных баз он бы даже взялся подработать управляющие программы для не слишком большого корабля, скажем, типа «Паучка». Но ломать и перепрограммировать Командную сеть уже чего-то вроде «Броска» он бы не взялся. Слишком много специфических знаний это требовало, как в области программирования именно военных искинов, так и в области пилотирования средних либо, в случае с транспортом, крупных межсистемников. Так что он решил доверить это дело профессионалам. Но вот все исходники Ник собирался потом забрать и основательно изучить. И не столько даже для поиска неких недокументированных «закладок» (хотя и эта цель также присутствовала), сколько для повышения своего собственного профессионального уровня. Знакомство с работой мастеров всегда продвигает изучающего ее результаты к новым профессиональным высотам…

После пробуждения и захвата неизвестного, проникнувшего на борт транспорта, штурм-сержант произвел быстрый допрос пленного. Особенных мер воздействия применять не пришлось, поскольку пленный и так пел, как соловей. Но большинство сообщенных им сведений оказались столь неожиданными (если не сказать крепче), что явно требовали тщательной проверки. Однако приступать к ней стоило только после того, как флот Дома Корт, к которому принадлежали все «пробужденные», восстановит полный контроль над своим кораблем. Это не выглядело такой уж большой проблемой, поскольку из допроса пленного выяснилось, что, кроме него, на борту присутствуют всего двое посторонних. Впрочем, один из них, судя по информации, извлеченной из командной сети, даже (уму непостижимо!) получил доступ в рубку, что не могло не тревожить. Для прекращения подобного безобразия штурм-сержант приказал двум проснувшимся вместе с ним десантникам надеть боевую броню и захватить остальных нарушителей. Оружие не применять и вообще мять задерживаемых не шибко. По задержании — поместить в тюремный блок. А сам занялся «оживлением» остального личного состава, находящегося на борту.

Захват неизвестных произошел штатно, хотя с парнем пришлось повозиться. Но голыми руками против оборудованной экзоскелетом боевой брони он ничего поделать не смог. Так что уже через час после пробуждения транспорт вновь оказался под полным контролем флота Дома Корт. А затем началась скрупулезная проверка полученной информации, которая привела к очень неожиданным результатам…

До Транквеи они добрались довольно быстро. Трис связалась с тем самым торговцем, у которого купила яхту, и он разрешил им припарковаться прямо в своем ангаре.

— Уважаемая, рад вас снова видеть! — поприветствовал он Трис, а затем развернулся к Нику. — Офицер…

— Доброго дня, — поздоровался с ним землянин. — Благодарю вас за помощь.

— Не стоит благодарности, офицер, — мягко, но с некоторым горделивым оттенком склонил голову торговец. Тут до Ника дошло, что торговец, похоже, не просто так уже второй раз именует его офицером, и землянин поинтересовался:

— Вы — бывший клановец?

— Да, офицер, Дом Корт, — и он бросил на землянина взгляд, похоже, означавший, что, хотя он сейчас и обычный «свободный», но ничего не забыл и не простил. Ник молча кивнул. Как собрату. Черт, этот столь неожиданно свалившийся на него статус, который, по словам Дакрита, никто не принимал и не примет всерьез, принес ему за последнее время намного больше, чем многие его усилия. Воистину — не отвергай дара Божьего, ибо он и есть вознаграждение твое! Даже если сначала он кажется тебе обузой…

— Что привело вас ко мне? — перешел к делу торговец.

То, как убедить торговца вывести их на специалиста по командным сетям, партнеры обговаривали уже не раз и даже разработали целый сценарий, включавший в себя несколько версий развития разговора. Но сейчас Ник внезапно осознал, что ничего этого не нужно. Достаточно прямого вопроса.

— Нам нужно «сломать» командную сеть транспорта снабжения типа «Алкрин».

Трис полыхнула возмущенным взглядом, но, к облегчению Ника, не стала вмешиваться и просто промолчала, а торговец задумался. Потом спросил:

— Транспорт принадлежал клану Корт?

— Да, — кивнул Ник и добавил: — Но постоянного капитана должен назначить глава.

Торговец улыбнулся:

— То есть временным он вас уже признал? Ну, тогда это несложно.

— Время, место, цена? — деловито уточнил Ник.

— А где корабль находится сейчас?

— На реконструкции. Верфи «Самора каннубиас».

— Хороший выбор, — одобрил торговец, — перед окончанием реконструкции дайте мне знать. Я привезу специалиста прямо на борт. Только постарайтесь, чтобы его никто не увидел. Он не любит светиться.

— Ну, это понятно, — усмехнулся Ник, — спасибо. Цена?

— Обычно за подобную работу он берет от ста тысяч. Хотя, например, вон за ту «малышку», — торговец кивнул в сторону яхты, — взял полтора миллиона. Вы еще не перестроили ее под себя?

Ник едва не дернулся. Вот, блин, тоже мне компьютерщик, даже не залез в интерфейс! А там, оказывается, есть настройки.

— Пока нет, — мотнул головой землянин и соврал, — изучаю настройки. Думаю сделать одинаково и на транспорте, и на яхте.

— Ваше дело, — пожал плечами торговец.

— Аванс нужен? — уточнил Ник.

— Нет, офицер.

Отчалив от Транквеи, Ник связался с транспортом и приказал штурм-сержанту, в настоящий момент исполняющему обязанности этакого полуофициального старшего офицера корабля, собрать всех, кто находился на борту, в данс-баре на шестой палубе.

— Значит, решился? — спросила его Трис, когда он закрыл сеанс. Ник прикусил губу и, немного поколебавшись, коротко кивнул…

На второй день после того, как их всех освободили из тюремного блока, трое компаньонов собрались в гостиной капитанского отсека. Ник все еще чувствовал себя не в своей тарелке, пока еще только отходя от шока, вызванного мгновенным переходом своего статуса от заключенного к старшему офицеру на борту. Непонимание глубинных причин подобной мгновенной трансформации грызло его, не давая ни спокойно спать, ни, что было гораздо хуже, спокойно думать. По его представлениям того, что произошло, просто не могло быть. И он напрочь не понимал, почему так поступили лузитанцы. А первое правило Трущоб гласило: «Непонятное — опасно». Вот он и мучился… Поэтому когда Трис спросила, что его так грызет, землянин не выдержал и взорвался, заявив, что чувствует себя полным идиотом, поскольку не способен просчитать, чего можно ждать дальше. И не пристрелят ли его в тот момент, когда он отдаст приказ транспорту двинуться в сторону «Кокотки».

— Мм-м-мнэ… — задумчиво протянул инженер, — не думаю, гра Ник. Если они уже обращаются к вам, как к офицеру, значит, признали вас как минимум старшим. Лузитанцы вообще педантичные иерархисты, а уж клановцы… К тому же лузитанцам, как более никому в галактике, присуще чувство благодарности, — он вздохнул. — Я думаю, и Акринен терпит меня рядом с собой только потому, что считает, что это я «вытащил их из этого дерьма».

— Она так сказала? — хищно прищурилась Трис.

— Нет, она ничего подобного не говорила, более того, она вообще ведет себя со мной в высшей степени любезно. Мне кажется, что если я потребую от нее близости, она тут же согласится.

Ник едва не поперхнулся. Инженер и лузитанка после того, как гра Ниопола выпустили из тюремного блока, делили одну каюту. Причем инициатором подобного выступила именно Акринен. Так что землянин был совершенно уверен, что всё уже давно…

— Но я же вижу, что не особенно приятен ей. Она не так давно рассталась с молодым, энергичным и привлекательным человеком, носящим мое имя, а встретилась… со мной, — инженер тяжело вздохнул и погладил свою голову с явно наметившейся плешью.

— Не думаю, что это имеет для нее хоть какое-то значение, гра Ниопол, — мягко вступила Трис. — Поверьте, у нее сейчас есть куда большие проблемы, чем всё, что вы тут озвучили. Более того, я считаю, что она вам на самом деле благодарна. И не только из-за того, что вы вытащили ее из «этого дерьма», но и за то, что у нее, в отличие от всех остальных ее соратников, есть на кого опереться в этом времени.

— Вы думаете? — с сомнением спросил инженер.

— Я убеждена в этом!

— Что ж, если так, то я только рад, — улыбнулся Ниопол, а затем вдруг встрепенулся и повернулся к землянину. — Послушайте, капитан, тут мне пришло в голову… а вы не задумывались о том, чтобы предложить лузитанцам перейти к вам на службу?

Ник недоуменно уставился на инженера, а затем досадливо поморщился:

— Гра Ниопол, да я просто мечтаю от всех них избавиться! Потому что постоянно жду какого-то подвоха с их стороны. А вы — принять в команду. Да если мы сумеем выбраться живыми из этого приключения, я неделю буду напиваться от счастья.

Инженер смущенно потупился. Ну да, именно он виноват, что они вляпались в это, так сказать, приключение, но он же не знал…

— Не вините себя, гра, — все так же мягко снова заговорила Трис. — Вы совершили это во имя любви. А это способно извинить многое…

Ник злобно стиснул зубы: ну уж нет, только не эта хрень!

— А тебе, Ник, — развернулась к нему Трис, — я бы советовала подумать над предложением гра Ниопола. Лузитанцы очень редко нанимаются к кому-то на сторону, но, как правило, они — лучшие специалисты и крепко держат слово. Все то же традиционное лузитанское воспитание…

— Я тут до сих пор не знаю, доживем ли мы хотя бы до того, чтобы отправиться к «Кокотке», а ты мне о наборе команды! Пойми, я их не понимаю. То есть почему они нас захватили, я понять могу. По их внутренним часам битва в системе еще идет, они — часть сражающегося флота, корабль — тоже, то есть все, кто не наши — враги, значит — не дадим, не допустим, отобьем! Почему они нас отпустили, мне тоже в общем-то понятно. Но с какого хрена они объявили, что я — старший офицер на борту и что все они собираются мне подчиняться? Это же глупость! Я же, по их меркам, просто сопляк, на которого навесили непонятный ему статус как раз для того, чтобы поиздеваться над такими, как они! Я не имею ничего общего с настоящими офицерами клана. Да и вообще, разве просто наличие меча делает человека офицером? Что, больше ничего не нужно? То есть вор, укравший меч, тоже сразу станет офицером клана?!

Ник замолчал. Пару минут в гостиной висела тревожная тишина, а потом заговорил инженер:

— Кхм… вы не совсем правы, Ник. Ни вор, ни кто другой не сможет стать офицером клана, просто как-то получив меч. Украв там или купив… А вот если этот меч получен официально, хотя бы в награду, от Главы Дома или, как в вашем случае, от Конклава — то да, он офицер. Таких случаев в истории Домов масса. Рядовой боец, спасший на поле боя командира, просто техник, сумевший совершить невозможное и предотвратить взрыв, угрожающий жизни множества людей, младшая помощник врача, спасшая десятки раненых тем, что все то время, пока оставалась в сознании, переливала им свою кровь. Они тоже никогда не готовились стать офицерами. Но стали ими, потому что Глава Дома посчитал их достойными и вручил им меч. Этого достаточно…

— Но я-то не совершал ничего такого, — пробормотал Ник.

— Да? А спасти двадцать девять человек, среди которых двенадцать детей и один герой всей планеты, — это, по-вашему, ничего такого?

— Да никого я не спасал! Я же вам уже рассказывал, что спас всех именно адмирал Гурон, я просто предложил один из вариант…

— Ник, Ник, — прервал его инженер, — я все помню и не спорю. Можете считать так. Я просто хотел вам сказать, что в их глазах вы совершенно легитимный офицер клана, понимаете? И… это открывает перед вами огромные возможности. Они изначально будут к вам намного более лояльны, чем любой другой экипаж. Ну, те, кто согласится пойти к вам на службу. И еще, для них это действительно будет служба, а не просто работа. А лузитанцы почитают службу куда выше, чем любую работу, и потому будут благодарны вам за предоставление подобной возможности. Поверьте мне, вам не стоит их опасаться. Я знаю это. Я прожил на Лузитании, — причем не современной, а той, из которой они все пришли, — почти пять лет.

Ник некоторое время молчал, а затем нехотя кивнул:

— Ладно, я понял, буду думать. Но даже если все так, как вы говорите, зачем нам столько десантников? Нет, техники, пилоты — это я понимаю, но остальные нам зачем?

— Совершенно незачем, — согласно кивнул гра Ниопол. — Но я предлагаю нанимать их не как десантников, а как членов экипажа — пилотов, операторов, двигателистов и так далее.

— Я не совсем понял вашу мысль, гра Ниопол, — переспросил Ник. — Среди десантников есть люди с базами пилотов, техников, инженеров и так далее?

— Скорее всего, нет, — пожал плечами инженер, — но это не так важно. Поймите, они здесь и сейчас — никто, люди, отставшие от мира немногим меньше, чем на сто лет, без профессии, с устаревшими имплантами, базами, с разорванными семейными и дружескими связями, с совершенно неактуальным сегодня ценностным аппаратом. Многое из того, что они считали добром, например, верность клану, сегодня — зло, а то, что они считали злом, например, отказ от присяги, предательство клана, изгнание — для сегодняшней Лузитании не просто добро, но и вообще единственная модель поведения, которую она для них оставила. Понимаете меня? — инженер замолчал, пристально глядя на Ника.

— И как это поможет нам получить необходимых нашему кораблю специалистов?

— Так им все равно переучиваться, — пояснил инженер. — Предложите им список необходимых нам специальностей и пообещайте вложиться в их обучение. Я думаю, многие согласятся. А вы получите людей, для которых экипаж и семья будут означать одно и то же.

Ник задумался. В принципе, если все, что говорит инженер, правда, то это выход. Набор команды был для них очень болезненной проблемой, к которой они с Трис даже не знали, как подступиться. Эксплуатация корабля в качестве картографического крейсера требовала довольно большой команды, а никаких гарантий того, что в набранном наобум экипаже не окажется какого-нибудь «Джона Сильвера», который потом не попытается перехватить у землянина контроль над кораблем, никто дать не мог. Нет, командную сеть, конечно, с налету не сломаешь. Так что вариант типа поставить «к штурвалу» своего человека здесь вряд ли пройдет. Но перехватить контроль можно не только в пространстве, но и на стоянке, скажем, у какого-нибудь не слишком благонадежного терминала, на который они зайдут для ремонта и пополнения припасов, где у этого гипотетического «Джона Сильвера» есть свои люди. Да и в пространстве… Ник, конечно, неплохой рукопашник, «золотая десятка» епть, не хухры-мухры, но тот же Лакуна всегда говорил, что лезть, как в земном анекдоте, «с голой пяткой на шашку», то есть с голыми руками на оружие, — полный идиотизм. В чем, кстати, сам Ник уже вполне убедился… И землянин рефлекторно потрогал то место на лице, по которому ему засветили прикладом.

— А как насчет того, что они через какое-то время решат, что я недостаточно хорош, чтобы быть капитаном, и найдут для этого дела кого-нибудь своего? — Это был очень серьезный вопрос. Действительно серьезный. Любой обычный экипаж — это набор разных людей, объединенных, по большей части, только контрактом, заключенным с владельцем судна. И даже если внутри него образуются какие-то группировки, то они в первую очередь начинают конкурировать между собой. То есть вариант противостояния «экипаж — капитан» при такой ситуации возможен только в том случае, если капитан — дебил. Здесь же получится, что он заключит контракт с одной группировкой, причем достаточно сплоченной. Сплоченной общим жизненным опытом, одной этнической принадлежностью, одной присягой и… одной бедой, в конце концов. Он же, Ник, как капитан — сопляк. Полный. И управлять коллективом совершенно не умеет. Ну не было у него еще подобного опыта. Так что вариант с тем, что у него позже могут отобрать корабль, вырисовывался как очень и очень вероятный. И какие гарантии будут достаточными для того, чтобы хоть как-то обезопасить себя от подобного развития событий, Ник даже не представлял.

Инженер пожал плечами:

— Ну, абсолютной гарантии я, конечно, дать не могу, но я уже упоминал, что лузитанцы вообще, а клановцы — даже еще сильнее обычных иерархичны. Вне иерархии им неуютно. Им обязательно нужен четкий и понятный порядок подчиненности. Так что то, что они признали вас своим офицером, уже изрядно усиливает ваши позиции. А дальше… Если вы действительно окажетесь плохим капитаном, то это может произойти с вами при любой команде. Это — космос, здесь ставки очень высоки. Но вы ведь собираетесь стать хорошим капитаном, не так ли? — инженер улыбнулся. — Ник, я действительно знаю, о чем говорю. Поговорите с ними. Предложите этот вариант. Если не увидите серьезного противодействия — значит, есть большой шанс на то, что они будут вам верны. Во всяком случае, этот вариант гораздо более безопасен, чем найм в команду неизвестно кого. Но… вы капитан — и решать только вам. Я могу лишь предложить варианты, что я в общем-то сейчас и сделал, — инженер замолчал и, встав со стула, двинулся к автомату приготовления кассили. Ник повернулся к Трис и спросил ее взглядом. Та несколько мгновений раздумывала, а затем тряхнула волосами и решительно произнесла:

— Я тоже думаю, что это вполне подходящий вариант. К тому же… представь, какой будет сюрприз для пиратских абордажников, ожидающих встретить на подобном корабле чисто гражданский экипаж, когда их с распростертыми объятиями примут лузитанские десантники? — и она весело рассмеялась.

— Хорошо, — негромко сказал Ник после некоторого раздумья, — я… подумаю. В любом случае это произойдет только после того, как мы доберемся хотя бы до «Кокотки». А скорее всего, гораздо позже…

И вот теперь землянин наконец дозрел до того, чтобы сделать подобное предложение. Не то чтобы он решил вопрос с верностью, но… проблема набора команды за это время не только не была решена, а даже заметно обострилась. Как среди владельцев, так и среди капитанов кораблей Ник пока был никто и звали его никак. Поэтому хорошие профессионалы его предложения, которые он разместил на порталах, предлагающих услуги по найму команд, просто игнорировали, а те, кто предлагали свои услуги, ему по большей части были и даром не нужны. Ибо почти все они после не очень сложной проверки оказывались либо алкашами и дебоширами, либо… очень мутными типами, как бы даже и не устраивающимися в команду с прямой задачей подготовить захват корабля. Так что вариант с лузитанцами на этом фоне оказывался едва ли не лучшим из возможных. Несмотря на все риски.

Штурм-сержант встретил Ника у десантного трапа.

— Капитан на борту! — коротко рявкнул он, едва ботинок Ника коснулся настила палубы. — Капитан, экипаж по вашему приказанию собран.

— Спасибо, Грокк, — коротко поблагодарил землянин, прокручивая в голове предстоящий разговор. Штурм-сержант молча двигался за ним. Землянин даже не подозревал, что тот их разговор в капитанском блоке был прослушан, записан и доведен до каждого из «проснувшихся». Штурм-сержант оказался слишком опытен, чтобы пускать дело на самотек. Этот парень был абсолютно прав — в глазах Грокка землянин не имел никакого значимого авторитета. Но… отодвинуть его в сторону и начать командовать самому было бы, по мнению штурм-сержанта, так же неверно. Со многих сторон. Во-первых, сам Грокк был десантником и не умел управлять кораблем. Во-вторых, этого парня признала командная сеть. Да и мысли Пинолли насчет тайной миссии также не выглядели совсем уж абсолютным бредом. И, в-третьих, штурм-сержант Грокк верил в судьбу. Не в богов, нет, хотя регулярно поминал их в оборотах речи, а именно в судьбу. И если судьба вручила этому сопляку меч офицера, значит, она разглядела в нем что-то такое, что делало его достойным этой чести. Вытянет он или нет — другое дело. Но шанс у него есть. Точно. А кто такой Грокк, чтобы так нагло плевать на выбор судьбы?

Короче, вариант, изложенный инженером, после долгих и бурных обсуждений в «своем» кругу был признан вполне допустимым. Немногим, дравшим глотки насчет того, что они и сами с усами и что они «могли бы сами, без всяких там…» взять корабль и использовать его куда толковее, быстренько заткнули глотки. Ибо — да, лузитанцы очень иерархичны. И пока есть офицер, который вполне достойно исполняет свои обязанности, всякие крикуны могут идти лесом. С закрытым ртом… Но окончательное решение насчет того, принимать или не принимать подобное предложение, решено было отложить на после того, как они доберутся до Лузитании. Потому что у многих пока просто в голове не укладывалось то, что лузитанцам могут запретить опуститься на родную планету просто по факту исполнения ими своей присяги. Ну не верилось в это пока никак! А, кроме того, всем было интересно, как это предложение будет озвучено…

Так что землянин вполне спокойно зарегистрировал транспорт на себя как «найденный после оставления бесхозным на срок более пятнадцати лет» и перевел его в личную собственность. А так же распродал излишки имеющегося на транспорте имущества. Он был офицером клана, членом «золотой десятки», и он вроде как собирался вложиться в членов клана (ну а у сержантов были и кое-какие свои, сформулированные Пинолли, предположения). Так что пусть поступает, как решил… Да и вариант «обрадовать» пиратов (а в то, что работа на фронтире обойдется без столкновения с подобными личностями, никто не верил) всем также очень понравился.

Когда Ник вошел в помещения данс-бара, в нем стоял легкий гул. Все-таки когда, пусть даже вполголоса, переговариваются две с лишним сотни человек — это много. Ник подошел к барной стойке, остановился и окинул взглядом собравшихся. Многие его заметили, но далеко не все. Он мгновение поколебался насчет того, не стоит ли ему сначала как-то привлечь внимание — покашлять там, крикнуть… но затем решил просто начать говорить. Если капитану, пусть даже временному, для привлечения внимания подчиненных требуется что-то помимо того, что он начал говорить, — грош цена такому капитану.

— Добрый день, уважаемые, — негромко начал Ник. Все разговоры мгновенно смолкли, а на него уставились сотни глаз. Землянин приободрился и продолжил: — Я думаю, что все уже ознакомились с текущим положением дел. Но, прежде чем перейти к тому, ради чего я попросил штурм-сержанта Грокка собрать вас всех в этом баре, позволю себе его напомнить, — Ник сделал глубокий вдох и чуть повысил голос: — С того момента, как всех вас уложили в полевые регенераторы, прошло почти семьдесят лет. За это время в мире произошло множество событий, часть из которых напрямую касается вас. Во-первых, ваша родина, Лузитания, очень сильно изменилась. Великие Дома уже не играют такой важной роли в ее жизни, какую они играли в то время, когда ваша эскадра направилась в рейд. Ваш родной клан, Дом Корт, — исчез.

— Ушел, офицер, — тут же прервал его кто-то.

— Нет, — жестко ответил Ник, — просто исчез. Потому что Дом, члены которого лишены права находиться на территории, находящейся под юрисдикцией Лузитании, это — не лузитанский клан. Это — непонятно что. Поэтому вам, если вы собираетесь отправиться на Лузитанию, придется отказаться от клятвы верности Дому. Иначе вас просто не пустят на планету, — он замолчал. Все остальные тоже молчали. Похоже, до сего момента многие все еще не верили в то, что для того, чтобы просто вернуться домой, пройтись босиком по траве, поваляться в саду, искупаться в той речке, в которой купался в детстве, необходимо отвергнуть когда-то данную присягу, которую все до сих пор почитали, как святыню. Представьте себе — не чтобы сохранить жизнь, не чтобы пробраться в тыл врага и добыть ценные сведения, не чтобы спасти друзей, соратников, близких, а просто чтобы пройти по траве…

— Итак, дома вас не очень-то ждут, — продолжил Ник, — причем, чтобы только узнать, действительно ли это так, вам нужно будет отказаться от клятвы верности клану… — действительно ли это так, или кто-то уже связался по Сети со своими родственниками, какая-то часть которых, возможно даже отцы и матери, а то и деды с бабками, несомненно, все еще жива и даже здорова — Ник не знал. Но решил обрисовывать ситуацию максимально негативно. — Где находятся те, к кому можно присоединиться, не нарушая присягу, — неизвестно. Ваши импланты и базы устарели на одно, а то и на два поколения. Так что для того, чтобы получить любую приличную работу, вам придется влезать в очень большие долги либо банку либо, в лучшем случае, родственникам. Да и чем вам заниматься? По прежней профессии устроиться вряд ли удастся: во флоты других кланов вас точно не возьмут, в Планетарные силы обороны — шанс есть, но там вам тоже придется начинать с нуля. То есть с замены имплантов, разучивания свежих баз и так далее, — Ник сделал паузу, чтобы все еще раз оценили свое положение, а затем перешел к сути: — Исходя из всего этого, у меня есть для вас предложение… — и он кратко изложил все то, что они тогда обсудили с инженером и Трис.

Когда он закончил, сидевшие перед ним люди где-то с минуту молчали. А потом посыпались вопросы:

— А оплата баз и новых имплантов, это будет кредит, или как?

— Кредит, — твердо ответил Ник, — но он будет считаться полностью закрытым после десяти лет службы в составе экипажа. Без любых дополнительных вычетов из установленного оклада по должности.

— А где мы будем базироваться?

— Пока неизвестно. Первый год — точно на корабле, а потом… подумаем, рассмотрим интересные предложения, посмотрим на доходы.

— А что конкретно мы будем делать — искать Ушедших?

— Нет, — Ник мотнул головой. — У меня есть другая цель.

— И какая? — поинтересовалась сидящая в первом ряду гибкая девушка с нашивками техника на повседневном комбинезоне. Ник напрягся. Это был ключевой момент разговора. Но отвечать на этот вопрос нужно было максимально честно и понятно.

— Как вы все, вероятно, уже знаете, я, хотя и имею полное подданство Лузитании и статус офицера Дома Корт, родился не на Лузитании.

— Знаем…

— А как же…

— Слава и честь «золотой десятке»!

Все эти выкрики изрядно подняли Нику настроение. Вот оно как… похоже, гра Ниопол прав и они действительно признали его. Ну, в какой-то мере.

— Так вот, — серьезно заговорил Ник, — у меня в жизни есть цель — найти мою родную планету. И я…

Глава 12

— Дерьмовая планетка, — сумрачно произнес штурм-сержант Грокк, одним махом опрокидывая в рот стакан коктейля «Брызги звезд». Пара пластиковых соломинок, через которые его вроде как и следовало тянуть, была выкинута из стакана, едва только пальцы сержанта коснулись его стенок.

— Эт точно, Грокк, — отозвался кап-сержант Пинолли. Они с Грокком были самыми старшими по званию среди всех собравшихся в этом баре, к тому же срок их совместной службы приближался к пятнадцати годам. Ну, если не считать те семьдесят, что они провели в полевых регенераторах. Поэтому оба вполне свободно обращались друг к другу по имени публично. Любой другой, рискнувший это сделать, мгновенно получил бы в лоб. Причем не факт, что от самого Грокка.

— Кули решил было как-то одного дебила «в круг» вызвать. Так тот сначала такую вонь развел. А когда Кули вышиб из него дух за то, что тот «пушкой» стал размахивать, так ему даже пришлось от «черных картузов» смываться. Ты представь, они не того дебила, что пушкой размахивал, арестовывать собрались, а Кули, — Пинолли покачал головой и делано удивленно произнес: — И как им такая идея в голову пришла — арестовывать Кули?

Грокк хмыкнул. Ну, еще бы, можно было не сомневаться, что старший штурм-мастер Кули непременно отметится на этой планетке. И что все, кто здесь с ним познакомился, запомнят его очень надолго. Ибо сие действие сколь незыблемо, столь и неизменно. Вот и их капитан имел возможность в этом убедиться. Потому что именно Кули оставил отметину своим прикладом на его физиономии. Но это дело прошлого. А сейчас Кули был негласно зачислен в состав этакой «команды телохранителей», подстраховывающих их нанимателя и капитана. Ну, когда не был занят бегством от полицейских, которых местные именовали «черными картузами». Впрочем, грех жаловаться — чем-то подобным он занимался не очень часто.

Лузитанцы загрузились на этот лайнер только два часа назад. А перед этим у них было целых двадцать дней, чтобы прогуляться по родной планете и… почти четыре месяца здесь, на Сигари. Во всяком случае, у тех, кто решил принять предложение этого земли… зямля… Грокк нахмурился. Нет, надо точно выучить, как именно называется та планета, с которой он родом, а то — стыда не оберешься… Так вот, вернулись не все. Около двух десятков решило остаться. И, соответственно, отказаться от клятвы верности Дому. А вот остальные вернулись. И не в последнюю очередь потому, что клятва, данная ими однажды, значила для них очень и очень многое.

В отличие от множества других государств, в которых в армию и флот шли, по большей части, неудачники и те, кто был не способен заработать сравнимые деньги на гражданке, на Лузитании военные считались элитой. И в первую очередь вследствие этого слава лузитанских военных так гремела в населенной людьми части галактики. Вообще, уровень боеспособности любой армии или флота зависит от трех основных параметров — уровня технологий, на которых основаны находящиеся на вооружении военных оружие и боевая техника, уровня подготовки личного состава, причем в первую очередь командиров (потому что от уровня их подготовки зависит и уровень подготовки всех остальных), и уровня мотивации этого самого личного состава. Причем самый ключевой параметр из них — третий. Нет, в конфликтах, в которых один противник слишком сильно отстает по технологическому уровню, достаточную мотивацию вполне можно обеспечить, скажем, деньгами. Особенно если разница в технологическом уровне такова, что лузерам (ну как они представляются большинству своих сограждан, да и часто самим себе), сидящим за штурвалами штурмовых ботов и рычагами боевых машин, особенно ничего не угрожает. Но если только угроза жизни для них становилась ощутимой, подобные армии тут же начинали испытывать серьезные проблемы с исполнением приказов, с выполнением боевых задач и даже с комплектацией.

В отличие от таковых, флот Лузитании был построен на других мотивациях, пришедших из, так сказать, «светлого средневековья»: на чести и верности слову. Поэтому для лузитанца предать клятву, хотя бы даже и формально, было психологически очень тяжело.

Впрочем, в том, что им удалось посетить родную планету, не отказываясь от клятвы верности Дому, основная заслуга принадлежала не капитану и не самому штурм-сержанту, а Ваэрли, технику с «Бородатого», тяжелого подавителя, команда которого даже в их флоте отличалась особенной безбашенностью. Про них говорили, что экипаж «Бородатого» настолько отморожен, что его техники в барах дерутся с десантниками. И это было правдой. Грокк лично пару раз рихтовал рожи техникам с нашивками «Бородатого», полезшим на него. У них, естественно, ничего не вышло, ибо в штурмовики (как, впрочем, и в техники) люди не только отбираются по психофизилогическим параметрам, т. е. наиболее приспособленные к рукопашным схваткам, но потом еще и затачиваются базами и имплантами на максимальную эффективность именно в этой области. Но сам замах уважения заслуживал. Так вот, вечером, после того как капитан произнес ту речь в данс-баре на шестой палубе и распустил людей думать, в каюту Грокка постучал Ваэрли. Один. Без доклада. Штурм-сержант даже слегка напрягся от такого нарушения командной иерархии. После «пробуждения» всех «проспавших» разбили на капральства или смены, которые были сведены в группы, возглавляемые старшими из числа сержантов. То есть была выстроена нормальная командная вертикаль, как и положено, кстати, заканчивающаяся на вершине офицером. А то, что это был не совсем… правильный офицер, — так в их ситуации вообще все было не совсем правильным. Вернее даже, совсем не правильным. Так что форма вполне соответствовала содержанию. Но зато в рамках этой формы штурм-сержант жестко требовал привычного функционирования. Смены, наряды, ежедневные доклады и так далее. А тут — раз, и на пороге каюты, без доклада по команде, без информации о существе вопроса, появляется техник и заявляет ему:

— Сержант, я знаю, что нам делать!

Штурм-сержант окинул техника насмешливым взглядом, а потом поинтересовался:

— И что же? Применить зубочистки?

— Какие зубочистки? — не понял техник.

— Ну, для чистки гальюнов. Говорят, они оттирают говно куда лучше дезинфицирующих жидкостей.

Лицо техника перекосилось. Мол, он тут о серьезном говорит, а штурм-сержанту все его тупые флотские шуточки в голову лезут.

— Нет, сержант, я о том, как нам не стать клятвопреступниками. Ну, во всяком случае, до того момента, пока мы не решим, что… что клятва уже больше не имеет значения.

Это было очень серьезное заявление. Если оно, конечно, имело под собой какие-то основания.

— Говори, — поощряющее кивнул Грокк.

— Я тут посмотрел кодексы… Короче, мы можем, с одной стороны, как бы остаться верными Дому Корт, а с другой, формально, не иметь к нему особенного отношения.

— Как это? — не понял штурм-сержант.

— Да просто! — вскинулся техник. — Мы можем дать личное фуа[10] нашему капитану.

— И? — напряженно спросил Грокк.

— Ну как же… дав личное фуа капитану, мы сразу же переходим в подприсяжные именно ему. А против него лично, насколько я сумел разобраться, ни Конклав, ни сам этот урод Таибрен ничего не имеют. Причем настолько не имеют, что нашему капитану даже, насколько я понял, разрешен доступ в Конклав. Ну, если бы ему вдруг пришло в голову туда явиться… То есть не допустить нас на Лузитанию они формально не могут.

— Вот оно как… — задумался штурм-сержант. — А ты уверен в этом?

— Абсолютно — нет, конечно, — пожал плечами техник, — но, по всему, так получается. Такой вот юридической казус. И, кстати, я не договорил. С другой стороны, поскольку наш капитан — офицер Корт, мы, присягая ему, никак не нарушаем присягу Дому. Вот так вот…

— Слушай, Ваэрли, а откуда ты во всем этом разбираешься?

— Я же из Трирени, — усмехнулся тот, — у меня вся родня: и отец, и бабка, и братья были юристами Дома. Это только я такой вот урод, что в техники пошел… Так что я по древним кодексам читать учился.

— Поня-ятно, — протянул Грокк. — Но вот чего я не понимаю: неужели Таибрен настолько лох, что не мог предположить ничего подобного?

— Наоборот, — рассмеялся техник, — он, как раз, скорее всего, на нечто подобное и рассчитывал. А вот появления кого-то типа нас он и не предполагал.

— То есть? — озадаченно переспросил штурм-сержант. — Поясни.

— А как ты думаешь, сержант, зачем Таибрен сделал инопланетника в первом поколении офицером Дома? — терпеливо начал Ваэрли.

— Ну… унизить Дом захотел.

— Вот именно! — техник воздел палец. — А теперь представь себе, что Ушедшим, для того чтобы просто ступить на поверхность Лузитании, не нарушая присягу, остается только один шанс — дать фуа чужаку, инопланетнику, да еще принявшему офицерский меч из рук их врага. Можешь представить себе для этих гордецов, избравших изгнание, лишь бы только не отказываться от чести быть Домом Корт, от соблюдения древних традиций, большее унижение?

— Вот оно что… — задумчиво протянул Грокк.

— Да, все именно так и есть, — кивнул техник. — Им оставили выход, который для них едва ли не хуже, просто отказ от клятвы Дому. А вот нам…

— А что нам? — нахмурился штурм-сержант. — Они, значит, на такое не пойдут, а нам можно дать фуа просто потому, что нам так удобнее? Ты это предлагаешь?

— Нет, сержант, не это, — твердо произнес техник. — Я предлагаю нам возможность принять решение. Не лезть, как болотная креветка в котел, ничего не зная и не представляя, как оно все там сейчас на планете устроено, а сознательно. Каждому из нас. Кто решит вернуться и отправиться с капитаном — для того фуа станет настоящим, а кто нет — тому, я думаю, все равно, предавать одну или две клятвы. Потому что совершенно ясно: те, кто останутся, все равно предадут клятву Дому. Не формально, нет, а реально, по чести и совести. А то и формально тоже. Я думаю, что Таибрен и его прихвостни все равно заставят их сделать это. Так что даже подобный казус, он только на время. Но нам, чтобы принять решение, его хватит. Ну, я так думаю.

— А что, тут ты, похоже, прав, — через пару минут задумчиво произнес штурм-сержант. В отличие от воодушевленного техника, он уловил еще один тонкий момент в этом предложении. Грокк прекрасно осознавал, что их капитан до сих пор мучился вопросом обеспечения лояльности команды. Ибо, если это было не так — на нем, как на капитане, можно сразу ставить крест. И предложение Ваэрли предоставляло очень хороший шанс если и не полностью решить, то как минимум изрядно уменьшить остроту этого вопроса. Штурм-сержанту даже в голову не могло прийти, что в обитаемой человечеством части галактики есть хоть кто-то, способный сомневаться в присяге лузитанца. — Что ж, да — пожалуй, это выход. Хотя бы на время, чтобы принять решение.

— А ты сам-то, что решил? — поинтересовался техник.

— Я еще ничего не решил, — сдержав свою реакцию на столь панибратское отношение, ответил Грокк. — Слетаю, посмотрю, как там все — тогда и решу. Ну а ты?

— Я… — техник задумчиво потерся ухом о плечо. — Я, если честно, думаю согласиться. Я — умер и был мертв семьдесят лет. Моя Талвил уже мать четверых детей. Отец умер. Старший брат — отправился с Ушедшими. Младшие братья уже поголовно прошли через омоложение. И все как один занимаются семейным делом, от которого я в свое время сбежал. Так что там не осталось ничего того, о чем я когда-то помнил и о чем мечтал. Все другое. И что мне там делать? К тому же капитан прав — нам всем нужны новые базы и импланты. Без них мы — никто. Нет, скорее всего, моя семья даст мне денег на все это. Но я не хочу быть им обузой, если есть шанс решить этот вопрос самому.

— А ты думаешь, что твоя мать, получив тебя обратно через столько лет, захочет, чтобы ты снова ушел?

— Не знаю, — пожал плечами техник. — Может, и не захочет. Но один раз я уже ушел. Да и, знаешь, хоть мы тут все с разных кораблей, но зато с одного флота. И я думаю, что мы друг другу сейчас гораздо ближе, чем каждый из нас — для своих родственников. Ну, за исключением матери, вероятно. Но ведь взрослому мужику не пристало сидеть под юбкой у матери. Так, по-моему.

Грокк некоторое время помолчал, а затем кивнул:

— Ладно, иди. И спасибо за идею. Но завтра после завтрака подходи ко мне. Соберем младший комсостав и все вместе еще раз прошерстим кодексы. А уж потом будем решать, что и как…

Дома Грокк провел всего одиннадцать дней. А когда на двенадцатый штурм-сержант появился в отеле орбитального терминала, в котором для них капитаном были заранее забронированы номера, первым, кого он увидел, оказался кап-сержант Пинолли.

— И ты здесь, убивец ненасытный? — добродушно поприветствовал он старого сослуживца. — А я-то считал, что буду первым.

— Не-а, — мотнул головой кап-сержант. — Нас здесь уже под полсотни.

— А что так? — удивился Грокк.

— Ну а сам-то что? — усмехнувшись, спросил его приятель. Штурм-сержант пожал плечами:

— Да, хрен его знает, старина. Вроде все нормально — люди, небо, дома, как и раньше, а… не то что-то. Мы для них всех не свои. Даже для тех, кого я раньше знавал. А для остальных — так вообще… Тут меня три дня назад один сопляк «в круг» вызвал. Ну, я вышел и врезал ему. А он, ты представляешь, начал орать, что я «нечестный прием» применил! Ты «в круг» вышел или так, рядом постоять? Какой нечестный прием может быть «в кругу»? Что тут у них случилось, если «круг» уже «кругом» быть перестал? Или все эти там наверху. У них тут отель взорвали, причем в нашем городе — а они все сопли жуют. Все спорят, кого можно считать виноватыми, а кто просто «случайно оказался» среди тех уродов, которые это сотворили.

— Да, — качнул головой Пинолли, — вот и я так же. Вроде все ничего, а чувствую, что «не свой», как ты это сказал. Побродил по старым улочкам, посидел в баре, да и рванул сюда. Если уж начинать новую жизнь, то совсем, полностью…

Так что к тому моменту, когда подошел срок, определенный им капитаном для окончательного ответа на его предложение, в отеле собралось сто девяносто два человека из двухсот пятнадцати «проснувшихся» (несколько человек, из тех, кто был помещен в капсулы, к сожалению, не «проснулись»). Но и этого количества вполне хватало на то, чтобы сформировать команду картографического крейсера. Вернее, их было даже больше, чем нужно. Все тот же неугомонный Ваэрли, умудрившийся где-то раздобыть кое-какую информацию, утверждал, что ходовая вахта крейсера планируется всего в шестнадцать человек. То есть, исходя из обычных стандартов лузитанского флота, согласно которым экипаж вспомогательного корабля был кратен составу ходовой вахты в отношении где-то один к пяти или чуть больше, полный экипаж крейсера должен был насчитывать где-то порядка восьмидесяти, максимум девяноста человек. А здесь, в отеле, уже собралось на сотню с лишним больше. Поэтому многие нервничали. Но все разрешилось к общему удовольствию. Как выяснилось, в проекте крейсера были предусмотрены серьезные ремонтно-сборочные мощности, которые были предназначены для того, чтобы прямо во время экспедиции собирать из комплектующих одноразовые зонды и восстанавливать поврежденные элементы картографических комплексов. А то и собирать новые, если повреждения старых становились критическими. Так что штатных должностей в экипаже хватило на всех. Как бы даже со стороны кого брать не пришлось. Да и с остальным молодой капитан не обманул. Каждому из тех, кто подписал десятилетний контракт, было предложено выбрать желаемую специальность из списка, после чего они и прилетели на Сигари. А здесь им всем было установлено от четырех до восьми имплантов. Кроме того, в той же клинике, в которой им устанавливали импланты, всем членам экипажа были загружены по полтора десятка баз, соответствующих вновь избранным профессиям, которые к тому же подавляющее большинство уже успело разучить до второго, а кое-кто кое-какие — даже и до третьего ранга включительно. В первую очередь потому, что их капитан, кроме обещанных имплантов и новых баз, оплатил для каждого из них еще и по десять дней медикаментозного разгона в капсулах. Хотя изначально об этом разговора не было. И вообще, капитан штурм-сержанту нравился. Ответственный такой, упорный и нежадный. А еще — честный. Все, что обещал, — сделал. Даже более того. Грокк тут узнал (и не то чтобы случайно), в какой именно клинике им все это ставили, и уважительно покачал головой. Она была одной из самых дорогих на Сигари, и здесь обихаживалась местная элита. Нет, медицина на Лузитании была очень и очень сильной, и к тому же клан-центры всегда считались на голову выше не только обычных общедоступных, но и специализированных военных, но здешний уровень также очень впечатлял. Если для обычных медцентров нормальным считался восьмидесятидевятипроцентный, для военных — девяностодвухпроцентный уровень освоения баз, а клан-центры держали эту планку на уровне девяноста пяти процентов,[11] то здешний персонал падение уровня освоения более одного процента считал чем-то вроде личного оскорбления. То есть, если проводить аналогию с медициной Дома, их всех обслужили на уровне Главы или как минимум старших офицеров клана.

Получается, что хотя в принципе никто из «проснувшихся» не мог знать, что там дальше будет в их жизни и куда заведет их дорога, на которую они встали, дав фуа своему капитану, но того, что он уже для них сделал, было вполне достаточно, чтобы любой адекватный человек испытывал к нему уважение и благодарность. А неадекватные… что ж, иногда и поразмяться очень неплохо.

— Судя по твоему оскалу, Грокк, ты сейчас явно подумал о хорошей драке, — усмехнулся Пинолли. — Ты там это, не жмись, поделись со старым товарищем.

— Да я так, в общем, — отозвался штурм-сержант. — Без конкретики.

— Да? Ну ладно, но если что — не забывай делиться, хорошо?

— Да куда я денусь, — хмыкнул Грокк и махнул бармену. Тот мгновенно переместился к нему и расплылся в улыбке:

— Еще коктейль?

— На хрен эту муть, налей-ка мне борджийской гути.

Бармена слегка перекосило. Ну да, крепкая вещь, так и мы вроде не хрупкие?..

Идея техника сработала на «отлично». Хотя, естественно, не совсем так, как предполагалось изначально. На состоявшемся после завтрака мозговом штурме кап-сержант Пинолли справедливо предположил, что, даже если техник и прав, кое-какие шансы на то, что им удастся воспользоваться сложившимся казусом, существуют только в суде. Им же на терминале придется столкнуться с инструкцией, что гораздо хуже. Поэтому надо не пребывать в радостном предвкушении от того, что появилась лазейка, способная утереть нос всей этой своре уродов из Конклава во главе с Таибреном, а разработать вариант действий на случай, если у умотанного пропуском тысяч пребывающих иммигрантов погранца в инструкции тупо написано: «Все члены клана Корт, о которых в учетах не записано о том, что они отказались от клятвы верности Дому, — либо отказываются от нее на месте, либо не пропускаются через пост».

То есть судью-то убедить шанс, может, и есть, а вот погранца с такой инструкцией…

Но и по этому поводу кое-что придумали. И даже провели в связи с этим кое-какую подготовку, использовав для нее тех родственников, которые уже знали о появлении «проснувшихся». Таких было немного, большинство предпочитало пока никому ничего не сообщать…

Вечером следующего дня, когда транспорт получил наконец разрешение на ввод в док, все «проснувшиеся» на арендованном орбитальном каботажнике перелетели в транзитную зону ближайшего терминала. Выгрузившись из каботажника, они компактной толпой дотопали до ближайшего терминала погранконтроля и выстроились в очередь, возглавили которую Ваэрли и кап-сержант Пинолли. Как главные разработчики всего плана и вообще — наиболее подготовленные. Техник — в юридическом отношении, а Пинолли, как старший пре-интендант десантного сектора транспорта, — в практике взаимоотношений с людьми и бюрократических тонкостях.

Первым под рамку сканера шагнул техник. Девушка-контролер привычно повернула голову к экрану, на котором высветились результаты сканирования, а затем изумленно замерла.

— Прошу простить, но… по моим сведениям, человек с подобными учетными данными мертв, — растерянно произнесла она спустя целую минуту, в течение которой, похоже, несколько раз отсканировала стоящего под рамкой человека, меняя параметры сканирования и протоколы запросов.

— Я — мертв? — недоуменно произнес Ваэрли и обвел стоявших вокруг незамутненно-удивленным взглядом. Штурм-сержант аж крякнул от удовольствия и пробормотал: «Да уж, чувствуется Триренская порода…»

Девушка растерянно посмотрела на него и робко произнесла:

— Нет, но…

— Минуточку, — прервал ее техник. — У вас есть сомнения в моей идентификации?

Сомнений быть не могло, потому что идентификация осуществлялась по учетным данным наносети, подделать которые считалось невозможным. Ибо учетные данные наносети, то есть ее номер, дата и место первичной активации, а также имя и личные данные носителя на момент установки, были прописаны в ее корневом каталоге, который активировался и размешался в теле наносети самым первым. И потому никакое постороннее вмешательство в этот набор данных было невозможным. Более того, уже через год после установки даже место установки этого каталога оказывалось укрыто под наросшими за это время слоями основного тела наносети. Вследствие чего любая попытка механического вмешательства практически гарантированно приводила к повреждению этих слоев. Что, в свою очередь, вело не только к неизбежному частичному, а чаще всего, к полному выходу из строя самой наносети, но и к довольно вероятному повреждению мозговых структур носителя. Ну и кто пойдет на подобный риск в здравом уме и твердой памяти? Нет, ходили, конечно, слухи о том, что есть некие программные возможности, способные создать некую эмуляцию, которая может как-то выдать себя за реальную сеть, подменив собой настоящие данные, но кроме слухов никаких действительных подтверждений подобного в Сети не имелось. Ибо сканеры также разрабатывали далеко не лохи. Так что все возможные «дыры», способные хоть как-то поспособствовать сбою сканирования и позволить провести недостоверную идентификацию, регулярно и старательно законопачивались. Причем в подавляющем большинстве случаев — еще до того, как кто-нибудь успевал создать достаточно эффективные инструменты, способные воспользоваться этими гипотетическими «дырами». Уж больно лакомым куском являлось производство сканеров, и слишком жесткие требования к ним предъявлялись… К тому же все подобные ухищрения очень легко купировались тем самым приемом, который девушка уже использовала — то есть неоднократным сканированием объекта со сменой параметров и протоколов генерируемых сканером запросов. Да и даже если допустить, что это событие, то есть зафиксированный «обход» сканера, все-таки произошло, каким же идиотом нужно быть, чтобы использовать для ложного номера идентификации учетные данные покойника? Так что, вполне естественно, что сотрудница погранконтроля твердо ответила:

— Нет.

— Тогда, может быть, у вас есть сомнения в том, что я жив?

— Нет, — так же твердо ответила девушка, явно уже взяв себя в руки. Потому что после этого она широко улыбнулась и очень милым голосом даже не произнесла, а этак проворковала:

— Прошу меня простить, но данная ситуация выходит за рамки моей компетенции. Я уже вызвала ответственное лицо. Прошу вас до его прибытия подождать вон там, в зоне ожидания, — и она еще раз лучезарно улыбнулась. Грокк даже хмыкнул от удовольствия. Да уж, похоже, кое-что дома изменилось к лучшему. В его времена на погранконтроле стояли дюжие мужики и никаких улыбок от них ожидать было нельзя. Слава богам, если не перетянут дубинкой поперек спины. Впрочем, в его время у всех кланов были свои собственные терминалы, на которых порядки были куда проще. Для своих, естественно…

Между тем Ваэрли тоже широко улыбнулся в ответ и, сделав несколько шагов в сторону, опустился на один из диванчиков, расставленных в зоне ожидания. Девушка едва заметно перевела дух. Похоже, она не исключала того, что ее непонятный собеседник начнет бузить или как-то еще продолжит выражать свое недовольство. Но обошлось. Поэтому она повернулась к следующему в очереди, привычно активировала сканер и… задохнулась от изумления. А кап-сержант Пинолли встревоженно-заботливо спросил:

— Что такое, дочка? Чего там со мной не так?

Разборки с «ответственными лицами» затянулись на три с половиной часа, к исходу которых вокруг стойки погранконтроля толпилось уже порядка семи контролеров и все доступное начальство — старший смены, начальник пограничного поста и старший офицер службы безопасности терминала. А с поверхности потоком шли злобные звонки от разъяренных подданных Лузитании, уставших ждать своих так внезапно воспрянувших из небытия родственников.

Короче, когда дело дошло до пункта, согласно которому любой прибывающий на Лузитанию член Дома Корт обязан был публично отказаться от клятвы верности Дому, все руководство терминала уже готово было лезть на стенки. Так что твердое заявление Ваэрли о том, что последняя присяга, которую он отдал, это присяга офицеру клана Корт, чье пребывание на планете подтверждено решением Конклава и лично его председателем, и потому озвученные офицером погранконтроля ограничения его не касаются, привело к тому, что на этот пункт просто махнули рукой. Ну, не совсем, конечно. Проверили, насколько это заявление соответствует действительности, даже связались с «Ником-сигарийцем», которого все погранцы, естественно, прекрасно помнили. Ну да с окончания той «Цепи», во время которой он столь прославился, и прошло-то всего-ничего. Но на этом дело и ограничилось. Так что можно было сказать, что план, разработка которого началась с предложения техника, выгорел. Несмотря на всю свою авантюрность…

Штурм-сержант как раз успел опрокинуть в себя порцию гути, как вдруг чья-то рука хлопнула его по плечу (Грокк едва удержался от проведения доведенного до автоматизма приема, который оканчивался сломанной конечностью), а затем знакомый голос произнес:

— Эй, Грокк, привет!

Штурм-сержант скривился и медленно развернулся.

— Послушай, Ваэрли, ты, конечно, молодец, и все мы тебе благодарны, ну и все такое, но… ты бы грабки свои не распускал, а?

— С чего бы? — удивился техник.

— А с того, что если тебе еще в учебке не вбили в голову, что такое субординация, то я могу этим заняться во время нашего перелета. Ясно?

— Вот ты о чем, — понимающе кивнул Ваэрли, — да нет, не надо. Только знаешь, что я тебе скажу? Ты, конечно, штурм-сержант, а я простой техник, но все это уже, считай, в прошлом. В настоящем мы с тобой равны — никому не нужные безработные, которым на родине ничего особенного не светит, только что заключившие свой первый контракт. А вот в будущем я собираюсь стать старшим картографом. И, насколько я помню, это офицерская должность. Или я не прав?

— Старшим картографом? — удивленно переспросил Грокк.

— Ну да, — невозмутимо кивнул Ваэрли.

— Так ты же техник.

— И что? — пожал плечами тот. — Меня с детства готовили к карьере юриста, мой инструктор по технике пилотирования считал, что у меня задатки неплохого пилота, а мой суммарный интеллектуальный индекс с запасом превосходит инженерный минимум. Так что я мог податься и в пилоты, и в адвокаты, и в инженеры. Но захотел в техники. А сейчас вот хочу в картографы.

Штурм-сержант усмехнулся:

— А, ну да, я и забыл, что ты у нас из богатеньких.

Ваэрли помрачнел:

— Грокк, заруби себе на носу — я не из богатеньких, я с «Бородатого», понял?

— Ну, если только так… — примирительно протянул штурм-сержант, у которого куда-то испарилось желание проучить бывшего техника. Нет, поучить его вполне было можно, тем более что тот сам нарывался, но вот ведь какая штука — чем дальше, тем больше этот Ваэрли штурм-сержанту нравился. Был в нем некий стержень, каковой Грокк в людях очень уважал. Тем более и голова у него варила. Вот вследствие этого он решил, что, пожалуй, готов простить ему много больше, чем кому-то другому.

— А вот скажи-ка мне, парень, какой ранг базы «Картограф» нужен для того, чтобы стать старшим картографом крейсера? — влез в их разговор Пинолли.

— Шестой. А что?

— А у тебя какой?

— Ну, третий пока. И что это меняет?

— А то, Ваэрли, что пока — и если — ты все-таки станешь старшим картографом, пройдет лет пять. Ну а до того момента, парень, изволь помнить, кто ты есть, и обращаться к штурм-сержанту с должным уважением. Или ты думаешь, что десантники бывают бывшими?

Бывший техник несколько мгновений с упрямым видом пялился на кап-сержанта, а потом внезапно улыбнулся и произнес:

— Мы — второй ударный, и теперь уже навсегда, так, кап-сержант?

Пинолли усмехнулся в ответ и кивнул:

— Так, парень.

Бывший техник повернулся к штурм-сержанту и, вытянувшись в струнку, отдал ему честь.

— Извините, штурм-сержант, больше подобного не повторится.

Грокк молча протянул ему руку. Ваэрли пожал ее, а потом, повернувшись к Пинолли, выпалил:

— А старшим картографом я точно стану. Вот!

— Если так, то я только порадуюсь за тебя, парень, — добродушно усмехнулся кап-сержант и тоже протянул ему свою руку.

* * *

До одного из орбитальных терминалов Лузитании лайнер долетел через четверо суток, которые, в общем, прошли вполне спокойно. Три драки, причем одна закончившаяся разнесенным вдребезги баром, два официально предъявленных судебных иска и одно обвинение в шулерстве — это ж мелочь. Особенно на фоне того, как все могло сложиться, если бы штурм-сержант улетел с Сигари с остальным, так сказать, командным составом на «Броске», а не решил лететь с основной массой личного состава на рейсовом лайнере. Тем более что бар компания им простила, как только выяснилось, что обвиняемые лузитанцы.

Когда выяснилось, что всякие борцы за свободу и другие террористы начали старательно интересоваться насчет того, имеются ли в составе пассажиров того или иного лайнера лузитанцы, отношение к этим несколько, м-м-м, скажем мягко, буйным пассажирам стремительно поменялось. И если раньше лузитанцев на многих маршрутах не слишком жаловали, то после того, как это стало известно, большинство компаний даже ввело специальные скидки для подданных Лузитании. Ну и на регулярные потасовки с участием лузитанцев службы безопасности также стали смотреть сквозь пальцы. Тем более что по большому счету виноваты в них в восьми случаях из десяти были не лузитанцы, а… ну, скажем так, конфликт культур. Ни один лузитанец, как бы он субтильно ни выглядел, никогда не потерпит того, чтобы какое-нибудь подвыпившее хамло послало его куда подальше и прошлось по его родственникам. Поэтому ситуация, когда какой-то перебравший шахтер, или дюжий коммивояжер, или, что еще хуже, мажор, всего лишь нарастивший себе красивый мышечный рельеф с помощью медкапсулы, пренебрежительно отозвался о каком-нибудь худеньком пареньке или дядечке в возрасте, тут же нарывался на