/ / Language: Русский / Genre:thriller, / Series: Bestseller

Инсайдер

Стивен Фрей

Инсайдер. Человек изнутри корпорации или фирмы, сливающий ценную информацию на сторону. Такая информация стоит миллионы. Особенно если касается крупнейшей компании на Уолл-стрит. Молодой сотрудник Джеймс Уэст слишком много знает о том, что в реальности происходит за фасадом этой фирмы. Он может заговорить. Значит, должен замолчать навсегда! И убийцей готов стать любой из его безупречных коллег...

Стивен Фрей. Инсайдер АСТ, Транзиткнига Москва 2005 5-17-025978-6, 5-9578-1196-3 Stephen Frey The Insider

Стивен Фрей

Инсайдер

Моей жене Лилиан и нашим дочерям Кристине и Эшли, благодаря которым каждый день моей жизни — особенный

Пролог

Август 1994 года

Светло-желтые глаза вспыхивали на поверхности воды, словно далекие фары, отражая луч мощного фонаря, прорезавшего луизианскую ночь. Мошки кружились вокруг фонаря, который мужчина держал в руке, а другой управлял катером «Бостонский уэйлер», скользившим над темными глубинами. Мужчина улыбнулся. Он знал, что там, внизу, таятся аллигаторы в четырнадцать футов длиной — самые крупные хищники, способные в мгновение ока разорвать человека на части. Он вытер красным платком капли пота, катившиеся по лбу. Был август, и на Байю-Лафурш даже в два часа ночи стояла удушливая, влажная жара.

Большой мотылек сел на верхнюю губу мужчины. Он схватил его, раздавил и швырнул трепещущее тельце в воду. Из глубин тотчас что-то взмыло и в водовороте черной воды поглотило мотылька. Мужчину это на миг отвлекло, и нос «уэйлера» из пластигласа ударился в толстый пень, почти накрытый приливной волной. От удара, хоть и не сильного, мужчина все же качнулся вперед. Подвесной мотор, который прогнал узкое суденышко через залив — с Пристани Генри в доках крошечного городка Лафитт, промышляющего креветками, до Байю-Лафурш, — заглох. Мужчина ухватился за хромированное рулевое колесо, ругнулся, завел мотор, снова нацелил фонарь на воду впереди и медленно поплыл, огибая пень.

Соленый канал, четверть мили назад сузившийся до двадцати футов, снова расширился, и плыть по нему стало легче. Мужчина провел лучом фонаря по заболоченному берегу, затем по веткам кипарисов, нависавших над ним. Они были покрыты толстым испанским мхом, по которому тянулись шелковистые нити паутины; тут порой можно было увидеть водяного щитомордника, который лежит, дожидаясь возможности ухватить птицу или крысу. За деревьями простирались заболоченные поля и пустынные болота, исчерченные сложным лабиринтом протоков. За исключением немногих энергетиков и рыбаков, люди редко забирались так далеко по Байю-Лафурш. Единственными обитателями здешних мест были аллигаторы и койоты, охотившиеся на белохвостых оленей и нутрий, эту странную оранжевозубую помесь крысы с бобром. Это была самая что ни на есть ничейная земля, и лучше ничего быть не могло.

Мотор снова заглох — на поверхности воды появилось много лилий, и они обвили пропеллер «уэйлера», зажав его, словно удав добычу. Мужчина выключил фонарь и несколько секунд постоял, прислушиваясь, у рулевого управления. Без пульсации мотора на Байю-Лафурш стояла полнейшая тишина, нарушаемая лишь симфонией лягушачьего кваканья да гудения насекомых и тихим плеском воды о гладкий корпус катера. Мужчина поднял взгляд на подернутое туманом безлунное небо, потом обернулся и посмотрел через плечо на Новый Орлеан. Город находился всего в пятидесяти милях отсюда, а мог находиться и в пятистах — до того безлюдно тут было.

Мужчина резко повернул голову вправо и, включив фонарь, направил его луч в ту сторону, откуда послышался голос. К нему подъезжал на побитом металлическом каноэ пожилой худой мужчина; на носу лодки стояла, словно увеличенный орнамент, серая собака. Пес взволнованно махал хвостом и тяжело дышал в удушливой жаре, розовый язык непристойно свисал с блестящих черных губ.

— Я-то думал, что я единственный человек на десять миль в округе, — произнес пожилой мужчина с певучим кейджанским акцентом, забавно растягивая слова. Подъехав к «Бостонскому уэйлеру», он приставил руку к глазам, защищая их от яркого света фонаря. — Зовут Невилл, — объявил он, показав два ряда кривых кофейного цвета зубов, блеснувших под козырьком засаленной шапочки «Мак-Трак». — А это Бэйли. — Невилл указал на пса с печальными глазами, положившего передние лапы на борт лодки. Собака напряженно принюхивалась к большому парусиновому мешку, лежавшему на носу «уэйлера». — Какого черта вы тут делаете в такое время, ночью? — спросил Невилл.

— Я инспектор из «Атлантик энерджи». — Мужчина пристально рассматривал обветренное лицо Невилла, пытаясь выяснить, в самом ли деле это случайная встреча. — Проверяю датчики на родниках.

Невилл стянул свою шапочку и почесал лысину.

— Что-то не помню, чтобы у «Атлантик» были агрегаты в этой части Лафурш. — Он снова накрыл шапочкой свою лысую голову, затем сунул руку в висевший у него на поясе грязный кожаный мешочек, вытащил оттуда щепотку темных листьев жевательного табака и сунул за щеку. — И никогда не встречал тут инспектора-энергетика в такое время ночи. Даже ребята, следящие за рыбой и дичью, теперь спят.

— Всегда кто-то бывает первым, — лаконично сказал мужчина. Он заметил, что Невилл исподтишка разглядывает парусиновый мешок, а также ружье «ремингтон-30-06» и лежавшие рядом с ним блоки шлакобетона.

— М-м-м... — Невилл взглянул на Бэйли. — Тихо, малыш, — мягко произнес он. А пес волновался, подвывал и отчаянно махал хвостом. — Солидное у вас ружье, мистер.

— Я никогда не езжу сюда без огневого подспорья. Не мешает быть поосторожнее, когда далеко уходишь по Лафурш.

— Наверное, так, — согласился с ним Невилл. — Господи, да такой штукой можно одним выстрелом свалить бегущего слона. Остановить аллигатора — без проблемы. Даже крупных наземных хищников.

— Потому я его и держу. — Мужчине не терпелось двинуться дальше, но сначала ему нужно было кое-что узнать. — А вы-то что тут делаете в такую поздноту?

— Проверяю свои капканы на нутрию, — настороженно ответил Невилл.

На большом красном холодильнике, стоявшем между колен Невилла, лежал револьвер — похоже, «рюгер-44 магнум». Вполне возможно, что Невилл в самом деле охотился на аллигаторов, а это запрещалось до сентября, и потому он плыл по Байю-Лафурш глубокой ночью.

— Вы тут живете? — спросил его незнакомец.

— Угу, — не без опаски ответил Невилл, снова взглянув на лежавшее на носу «уэйлера» охотничье ружье. И выплюнул за борт табачную жвачку. Она тотчас расползлась по воде темным пятном. — А что?

— Я полагаю, когда наступит сентябрь, будете охотиться на аллигаторов. — Мужчина знал, что Невилл мог заработать немало денег, продавая ценные шкуры и мясо скупщикам черного рынка в доках Лафитта — покупателям, которые не обращают внимания на то, что на хвостах аллигаторов нет ярлыков, строго контролируемых и нелегко выдаваемых инспекторами, следящими за отловом и отстрелом дичи и диких зверей. — Я здесь регулярно бываю и видел немало гигантов. За таких аллигаторов можно получить хорошую цену в Лафитте. Несколько штук были по двенадцать футов длиной, и я видел их снова и снова в одних и тех же местах.

— Вот как? — Невилл попытался не выдать своей заинтересованности. Но один двенадцатифутовый аллигатор мог принести ему почти триста долларов в городских доках, почти столько, сколько он получал за неделю, работая матросом на судах, занимающихся ловлей креветок. — И где же они были?

Мужчина пожал плечами.

— Придется начертить вам карту. Вы в жизни не найдете без нее те места. — Он поковырял на ногте заусеницу, потом поднял на собеседника глаза. — Я бы мог заехать в ваш лагерь, если вы мне скажете, где это.

Невиллу не хотелось раскрывать местонахождение своего дома, но ему нужны были сведения о крупных аллигаторах.

— Значит, двенадцати футов длиной?

— Угу. И я был бы вам благодарен, если в вы их прикончили. Не нравится мне, когда я проверяю датчики, а вокруг плавают эти великаны.

Помедлив несколько минут, Невилл осторожно кивнул.

— Плывите назад, как плыли сюда, потом сверните в первый канал налево. Там проплывете две мили среди ив. У меня единственная хижина в этой стороне Лафурша. Я подумал, что, наверное, приятно будет время от времени иметь компанию.

Мужчина кивнул. Он получил то, что ему требовалось.

— О'кей.

Он нагнулся и, включив мотор «уэйлера», рванул назад, высвобождая пропеллер от водяных лилий. Бэйли быстро перескочил обратно в каноэ.

— Адиос! — рванув вперед, крикнул мужчина, перекрывая рев мотора, и умчался прочь.

Минут через двадцать, когда мужчина уже не сомневался, что оставил Невилла и его излишне любопытного пса далеко позади, он выключил мотор и бросил якорь. Нацелил фонарь на воду, подержал его так несколько минут и насчитал за это время десять пар желтых глаз, отражавших яркий свет. Затем он прошел на нос, вытащил труп из парусинового мешка и с помощью толстых цепей подвесил блоки к шее, запястьям и щиколоткам трупа. Передохнул и поистине геркулесовым усилием перекатил все это за борт. Труп и блоки шлакобетона с громким всплеском погрузились по очереди в воду. К тому времени, когда мужчина, вооружившись фонарем, нацелил его на темную воду, на ней оставалось лишь несколько пузырей. У аллигаторов будет этой ночью пир.

Мужчина повернулся и направился к рулевому колесу. Он воспользуется предложением Невилла заехать, наверное, раньше, чем предполагал обитатель Луизианы. Восхода солнца Невилл уже не увидит.

* * *

«Гольфстрим-IV» оторвался в ночи от взлетно-посадочной полосы в Сент-Крос, с грохотом пролетел над залитым огнями большим нефтеперерабатывающим заводом и, удалившись на сто миль над Атлантикой, полетел на север. Затем повернул на запад — к Майами.

Атмосфера в самолете была мрачная. В тот день пятеро ответственных сотрудников, тихо сидевших сейчас в пассажирском отсеке самолета, подробнейшим образом представили свою фирму некоему богатому господину, живущему на острове. Несколько дней назад он заявил, что хотел бы предварительно познакомиться с их компанией. Директорам отчаянно нужны были деньги, и они тотчас вылетели на Сент-Крой, желая убедить его стать их партнером. Их компания фактически была банкротом, хотя лишь немногие вне управленческой команды знали, насколько плохи дела.

По окончании презентации инвестор решил не хвататься за «величайшую в его жизни возможность», как ему это было преподнесено. Он почувствовал отчаяние, пронизывавшее строгие костюмы директоров и их излишне уверенную, излишне любезную манеру поведения. Они отвечали на его вопросы общими фразами и уклончиво, да и слишком уж быстро примчались к нему. Будучи опытным инвестором, он знал, что за чрезмерной услужливостью обычно скрывается настоятельная необходимость, а настоятельная необходимость чаще всего является предвестником финансовой катастрофы, к чему он никак не желал иметь отношение.

Время для директоров истекло. На текущем счете компании не было достаточно денег, чтобы выплатить жалованье сотрудникам в конце недели, банк больше не дал бы им кредита, а поступления от заказчиков текли все убывающим ручейком. На следующий день исполнительному директору придется пригласить в Нью-Йорке адвокатов и попросить их составить документы о банкротстве. Других вариантов не было.

Исполнительный директор смотрел сквозь окно в темноту. Подача документов о банкротстве позволит выиграть время, но и только. Без крупного вливания свежего капитала компания обречена. В конечном счете она будет ликвидирована во имя спасения имущества кредиторами, которым повезет, если они получат по пятьдесят центов за доллар своих вложений, — такой сценарий ничего не принесет первоначальному инвестору. Исполнительный директор крепко зажмурился, стараясь не думать о том, какой ему предстоит тяжелый телефонный разговор с этим человеком.

Через несколько минут после взлета бомба была задействована по проводу, который тянулся из багажного отсека к переключателю носового оборудования. Как только колеса полностью ушли в фюзеляж, автоматически пошел отсчет времени, который должен был окончиться через тридцать две минуты, когда самолет окажется над той частью Атлантики, где большая глубина и сильные течения. Где все остатки самолета и летевших в нем исчезнут навсегда уже через две-три минуты после взрыва. И где аварийный локатор, если его электронный пульс выживет после взрыва, заглохнет через двадцать четыре часа, так и не приведя к месту катастрофы спасателей или расследователей.

Мужчина, стоя на палубе яхты, всматривался в звездное небо, напряженно вслушивался. Он знал, что самолет где-то недалеко, и, по мере того как протекали секунды, все с большим трудом сдерживал нетерпение... и волнение. Наконец он услышал вой моторов, а через несколько секунд заметил крошечную вспышку от взрыва бомбы. Потом он увидел большую вспышку, когда огонь перекинулся на баки с горючим и они взорвались, разбрасывая осколки самолета, ливнем искореженного металла полетевшие к воде.

Мужчина медленно выдохнул. Как быстро — одну за другой — осуществил он две чрезвычайно сложные миссии. Его шефы будут довольны. И дело будет жить.

Глава 1

Июнь 1999 года

— Сколько вы получаете?

— Вы имеете в виду жалованье или все вместе с компенсацией? — не без задней мысли спросил Джей Уэст. Он только при крайней необходимости раскрывал секретную информацию — даже в такой ситуации, когда от него ждали быстрых и исчерпывающих ответов на все вопросы.

— Какая цифра дохода стояла в прошлом году в вашем «У-2»? «У-2» — это форма, которую ваш наниматель направляет вам в январе, чтобы вы знали, какую сумму должны сообщить в Налоговое управление.

— Я знаю, что такое «У-2», — спокойно произнес Джей, не выказывая раздражения саркастическим тоном интервьюера. Молодой мужчина, сидевший в конференц-зале через стол от него, был, как и Джей, в темном деловом костюме. Вот только костюм у этого человека был сшит на заказ. Он был явно новый, из более добротной материи и идеально облегал его мускулистое тело. А Джей купил свой костюм в магазине, и, несмотря на все старания портного, костюм сидел мешковато. — Коммерческий банк, где я работаю, выдает мне кое-какие премии, которые не фигурируют в «У-2», так что мои доходы на самом деле больше, чем...

— Что за премии? — грубо спросил интервьюер.

Джей с минуту изучал этого мужчину со светлыми, коротко подстриженными волосами и недружелюбным, с квадратной челюстью лицом, пытаясь понять, является ли такое конфронтационное поведение вынужденным или врожденным. Он слышал, что компании на Уолл-стрит часто подвергают тех, кого хотят нанять, по крайней мере одному стрессовому интервью, чтобы посмотреть, как те будут реагировать. Но если этот малый играет, ему можно выдать за такой спектакль премию Ахадемии киноискусства.

— Предоставление залога по ценам ниже рыночных, участие компании в моем плане «401-К» и медицинское страхование по сходной цене.

Мужчина закатил глаза:

— Во сколько же, ради всего святого, все это обходится?

— Сумма получается приличная.

Мужчина нетерпеливо махнул рукой перед лицом:

— О'кей, я проявлю щедрость и к упомянутой вами цифре добавлю двадцать тысяч. А сколько вы получили в прошлом году?

Джей смущенно поерзал на стуле, понимая, что цифра, которую он назовет, не произведет впечатления на банкира, занимающегося инвестициями.

— Здравствуй, Джей. — В дверях конференц-зала стоял Оливер Мэйсон с кожаной папкой под мышкой и приветливо улыбался. — Я рад, что ты сегодня сумел уделить нам время.

Джей взглянул на Мэйсона и, в свою очередь, улыбнулся, радуясь тому, что ему не придется отвечать на вопрос о своих доходах.

— Приветствую вас, Оливер, — произнес он тоном уверенного в себе человека, вставая и обмениваясь с пришедшим рукопожатием. Оливер всегда выглядел ухоженным, как только что выпущенная дорогая спортивная машина. — Спасибо, что вы пригласили меня.

— Не за что. — Оливер сел рядом с Джеем и положил на стол свою папку. И, поведя рукой в сторону Картера Баллока, спросил: — Мой зам поджаривал тебя?

— Ничуть, — ответил Джей, стараясь не выдать того, что перенес поджаривание по третьему разряду. — Мы просто дружески беседовали.

— Ты привираешь. Баллок ни с кем просто не беседует. — Оливер достал из папки два экземпляра резюме Джея. — Баллок так же дружелюбен, как медовый барсук — так, во всяком случае, у нас его по-дружески называют, — пояснил Оливер. — Сокращенно — просто Барсук. — И он двинул по полированному столу Баллоку резюме Джея. — Исходи из этого, Барсук. Извини, что не передал тебе раньше. Но я — капитан, а ты — всего лишь матрос на этом корабле, так что действуй.

— Пошел ты, Оливер. — Баллок толстыми пальцами схватил резюме, быстро проглядел его, что-то буркнул, смял бумагу и швырнул ее в корзину для мусора в дальнем углу конференц-зала.

— Ты знаешь про медовых барсуков, Джей? — спросил Оливер своим от природы холодным гнусавым голосом. И широко улыбнулся, не обращая внимания на то, что Баллок отнюдь не положительно отреагировал на резюме Джея.

Джей отрицательно покачал головой, стараясь забыть то, как его жизнь выбросили сейчас в корзину для бумаг.

— Нет.

— Большинство хищников, нападая на добычу, хватают ее за горло. — Оливер усмехнулся. — А медовые барсуки целятся в пах. Они сжимают челюсти, и жертве, что бы она ни делала, их не разжать. Барсуки не выпускают добычу, пока она не впадает в шок, что, как ты можешь представить себе, наступает довольно скоро, особенно если добыча мужского рода. Затем барсук раздирает ее — еще живую — на куски. — При этих словах Оливер содрогнулся. — Вот ужас!

— Пошел ты вместе со своей мамашей, Оливер. — Однако Баллок впервые осклабился, явно довольный тем, что его так обозвали и что у него репутация человека твердого, как тунгстен.

Оливер закинул обе руки за голову и сцепил на затылке пальцы.

— Не позволяй мне прерывать тебя, Барсук.

Баллок пригнулся к столу — его широкое веснушчатое лицо победоносно сияло.

— Итак, Джей, сколько же вы получили за прошлый год? Значит, появление Оливера Мэйсона не снимает его с раскаленной плиты.

— Сто тысяч долларов, — не без вызова ответил Джей, глядя на расплющенный нос Баллока. На самом деле это было — жалованье плюс премиальные — ближе к девяноста тысячам.

Услышав цифру, Баллок закатил глаза.

— Вы живете в Манхэттене?

— Да. — Джей приготовился к отрицательной реакции. Он знал, что Оливер Мэйсон и Картер Баллок, будучи исполнительными директорами инвестиционной банкирской компании «Маккарти и Ллойд», зарабатывают во много раз больше его.

— Как же, черт побери, вы выживаете на такие деньги в Манхэттене? — пожелал узнать Баллок.

— Сто тысяч долларов — не такая уж презренная сумма, — возразил Джей. Он гордился тем, насколько далеко продвинулся в жизни.

— Вы женаты? — спросил Баллок.

Джей отрицательно покачал головой.

— А где вы живете?

— В Верхней части Западной стороны.

— Снимаете квартиру или она у вас собственная?

— Снимаю.

— С одной или двумя спальнями?

— С одной.

— У вас есть машина?

Джей кивнул.

— Какая?

— "БМВ", — ответил Джей, понимая, что на Оливера и Баллока произведет плохое впечатление, если они узнают, что на самом деле он ездит на побитом, едва работающем «форде-таурус». — Триста двадцать восьмая.

— Паркуете ее в городе? — спросил Баллок.

Джей снова кивнул и бросил быстрый взгляд на Оливера, который смотрел в пространство и, по всей вероятности, обдумывал какое-то дельце, способное принести ему миллионы.

А Баллок откинулся в кресле и устремил взгляд в потолок.

— Так, давайте вот о чем подумаем, — сказал он, поглаживая подбородок. — Вы получаете сто тысяч долларов в год без каких-либо вычетов, кроме трат на себя, что составляет после выплаты налогов около семидесяти тысяч. Я проявлю великодушие и буду считать, что вы имеете чистыми шесть тысяч долларов в месяц. — Он постучал по ручке кресла, явно получая удовольствие от своего анализа.

Для Баллока, подумал Джей, жизнь сводится к цифрам и почти ни к чему больше.

— По всей вероятности, вы платите около четырех тысяч в месяц за квартиру, коммунальные услуги, кредит на машину, парковку и страховку. Я уверен, что у вас немалая задолженность и за обучение. — И Баллок посмотрел на Джея, ожидая подтверждения.

Но Джей ничем не показал, что Баллок прав. Ни слова, ни жеста, указывавших на то, что каждый месяц он выписывал чек на солидную сумму в погашение сорока тысяч долларов — плюс проценты, — которые он занял, чтобы оплатить четыре года обучения в колледже.

— Остается две тысячи в месяц на еду, одежду, светскую жизнь, — продолжал Баллок, — и чтобы отложить на домик в пригороде, который придется купить, когда вы встретите свой идеал и девушка захочет иметь свое гнездышко. Проблема в том, что на свои деньги вы сможете купить ей коробку с двумя спальнями в Джерси-Сити, а не просторный особняк в Гринвиче, как должно. — Он хохотнул. — А в коммерческом банке ваш рост ограничен. Следующие сорок лет ваше жалованье будет повышаться по мере роста инфляции, а потом вас отправят в отставку, дав вам золотые часы и медицинскую страховку. Может быть. — Баллок покачал головой. — Бедняк вы, дружище. Вы — хомяк на бегущей дорожке, и сойти с нее вы не можете.

Джей не дрогнул, несмотря на точность произведенных Баллоком расчетов. Сто тысяч долларов в год выглядело кучей денег, но в радиусе пятидесяти миль от Нью-Йорка на них далеко не уедешь. Ему почти нечего предъявить за шесть лет работы в Нэйшнл Сити Бэнк оф Нью-Йорк в качестве сотрудника финансового отдела, дающего займы компаниям средней величины. И хотя в банке возможности для повышения лучше того, что обрисовал Баллок, они все-таки невелики.

— Стойте-ка, — воскликнул Баллок, хлопнув себя по лбу. — Я чуть не забыл про эти замечательные блага, которые вы упомянули. Например, возможность получать деньги под заклад по ставкам ниже рыночных — вы же не сможете этим воспользоваться, так как не в состоянии будете купить недвижимость.

Джей почувствовал, как Оливер ткнул в его голень носом начищенного до блеска черного мокасина с кисточкой.

— Я же говорил тебе. — Оливер снова переключился на интервью. — Мой приятель Баллок на лету ловит мяч, верно? Мы не слишком выпускаем его на публику, но он устраивает ад на торговом поле. — Оливер хмыкнул. — Барсук действует, исходя из золотого правила: золотые правила устанавливает он. Запомни это. Живи каждый день на работе в фирме «Маккарти и Ллойд» согласно такому простому принципу — и ты преуспеешь.

Джей окинул взглядом Оливера. Тридцать восемь лет — на десять лет старше Джея. Красивое, очень загорелое лицо после уик-эндов, проведенных на собственном пятидесятифутовом шлюпе в заливе Лонг-Айленд. Темно-карие глаза были все время в движении — он подмечал все, что происходит вокруг, тем самым давая мозгу прокрутить как можно больше информации. На тонких губах играла улыбка человека, который «держит мир на коротком поводке», длинные иссиня-черные волосы зачесаны назад и щедро смазаны гелем, чтобы не съезжали на широкий покатый лоб. Темно-синие подтяжки делили его накрахмаленную белую рубашку на три части, и с шеи элегантно свисал гермесовский галстук с идеально нарисованным кусочком дерна посреди узла.

Джей поспешил улыбнуться Оливеру:

— Эта кличка очень подходит.

Баллок скрестил руки на груди, довольный тем, что он так точно вычленил личные доходы Джея Уэста и таким образом установил его ранг.

— Мы все знаем, что коммерческие банки платят много меньше того, что платим мы. Они не могут себе это позволить, потому что по-настоящему не рискуют. — Оливер произнес это голосом, каким вел заседания, еще более гнусавым, чем обычно. — Но мы не это тут обсуждаем. Мы тут для того, чтобы обсудить поступление Джея на работу к «Маккарти и Ллойду» в возглавляемый мною отдел арбитражной оценки активов.

— Но почему именно он? — Баллок ткнул пальцем в Джея, а потом в скомканное резюме, лежавшее возле мусорной корзины. — Не обижайтесь, молодой человек, но резюме у вас в лучшем случае средненькое. — Баллоку было тридцать три года, значит, он был всего на пять лет старше Джея, тем не менее он без стеснения называл его «молодой человек», потому что зарабатывал намного больше. — Вы учились в Лихае. — Баллок откинул голову. — Это хороший университет, но, безусловно, не первоклассный, он не принадлежит к Айви-лиг[1]. К тому же вы даже еще не окончили Школу бизнеса.

— Да я же...

Но Баллока было не прервать.

— Там тонна молодых людей с серебряными резюме. — Он махнул в сторону окна. — Людей, окончивших Принстон, Гарвард или Йель. Людей, обладающих опытом и подготовкой, какие нам нужны. Мы можем привлечь самые сливки. Зачем нам мучиться с вами?

— Хватит...

— Почему ты хочешь нанять его, Оливер? — спросил Баллок, не обращая внимания на вторую попытку Джея повернуть течение. — Забудем о том, в какой школе он учился или не учился, — у него же нет никакого опыта работы с арбитражем. Он понятия не имеет, как определить, какие акции будут потенциально перекуплены, или как установить их стоимость. Он — чиновник, дающий займы в среднем коммерческом банке и получающий собачье дерьмо на жизнь.

— Точно! — Джей изо всей силы ударил кулаком по столу.

Оливер и Баллок оба вздрогнули от этого неожиданно громкого звука.

— Я изголодался. — Джей постарался удержаться от улыбки при виде изумленного выражения, появившегося на лице Баллока. — Я буду работать семь дней по двадцать четыре часа. Я отдам всего себя фирме. Я буду делать все, что требуется.

— Да-да, — с усмешкой произнес Баллок. — Все нынче хотят стать инвестиционными банкирами, вот только...

— И я знаю, как найти и оценить акции, которые потенциально могут быть перекуплены. — Теперь настала очередь Джея прерывать Баллока. — Я занимаюсь не только займами. Я выступал в качестве финансового советника по нескольким приобретениям Нэйшнл Сити и был инициатором сделок для наших клиентов. Признаю: это были небольшие, приватные сделки. Не те привлекательные сделки, какие вы, друзья, прокручиваете и каким «Уолл-стрит джорнал» посвящает целые страницы, тем не менее мой банк немало на них заработал. — Джей быстро перевел дух, не давая Баллоку возможности встрять. — Цифры есть цифры. Просто у ваших сделок больше нулей, чем у моих. Но я создал себе хорошую репутацию в Нэйшнл Сити.

— Это правда, — подтвердил Оливер. — Директора в Нэйшнл Сити любят его, Барсук. Я звонил двум-трем из них и проверял. — И Оливер положил руку на плечо Джея. — Он талантливый.

Баллок покачал головой:

— Ты меня не убедил. Давай наймем выпускника Гарвардской школы бизнеса и обезопасим себя. И если выпускник не потянет, нам легче будет давать объяснения. А если этот парень не потянет... — Баллок снова ткнул пальцем в Джея. — ...нас поджарят вместе с ним. И босс захочет узнать, какого черта мы думали. — Баллок помолчал. — А вот та женщина, с которой мы встречались вчера вечером, мне действительно понравилась. Как же ее звали? — И он несколько раз щелкнул пальцами.

— Почему, Барсук, вас так интересует, в каком университете я учился? — прищурясь, спросил Джей.

— А что?

— Ваш шеф, — и Джей жестом указал на Оливера, — учился в городском колледже. А городской колледж так далек от Айви-лиг, что и не измеришь, босс же ваш неплохо преуспел и без занятий в одном из этих заведений для высоколобых.

Оливер прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Баллок, возможно, и обладает мертвой хваткой медового барсука, а Джей Уэст в другом плане не менее грозен. У Джея нюх человека с улицы. Он знает, как получить секретную информацию, и готов ею воспользоваться. Этого у него не отнимешь. И он — выходец из низших слоев среднего класса, так что материально заинтересован. Это была идеальная комбинация для того, что требовалось Оливеру.

— Я знаю, что вы учились в Гарварде, Барсук, — продолжал Джей. — Я знаю, что вы его окончили с отличием.

— Да, ну и что? — несколько нерешительно произнес Баллок.

— Но это еще не значит, что вашу семью можно ставить в один ряд с Айви-лиг. В Гарварде, Барсук, нет Баллок-холла. Совсем наоборот. Ваша мать ходила в государственный колледж, а отец не окончил даже средней школы. Он — механик, как и мой отец. Только я уверен, что мой отец лучше. — И Джей подмигнул Оливеру. — И в действительности, Барсук, у нас больше общего, чем вам, наверное, хотелось бы признать. Мы оба из давно отживших свое время сталелитейных городов восточной Пенсильвании.

— Как, черт побери, вы все это раскопали? — вскипел Баллок.

— Я...

— Это не имеет значения, — прервал его Оливер. — Важно, что он это раскопал. Мне ясно, что Джей может, когда требуется, с помощью компьютера добывать информацию, а это главное достоинство для человека, работающего в арбитраже. — Оливер задумался. — И он изголодался. А выпускник Гарвардской школы бизнеса скорее всего имеет средства от опекунского фонда, о чем мы не знаем, Барсук. Когда придется вкалывать и просиживать допоздна, он может плюнуть на нас. А Джей не плюнет. Он все сделает, чтобы добыть деньги для «Маккарти и Ллойда». — Оливер взглянул на Джея: — Верно?

— Да, — убежденно произнес Джей. — Чего бы это ни стоило. — Он чувствовал, что наступил решающий момент. — Чего бы ни стоило, — повторил он.

— Я работал с Джеем на одной сделке, и мне понравилось то, что я видел. Я в течение трех месяцев разговаривал с ним о возможности перейти к нам и одновременно проверял его данные. Я убежден, что он очень хорошо будет работать у «Маккарти и Ллойда».

Баллок пожал плечами — доводы начальства не убедили его.

— Ты просил меня, Оливер, встретиться с этим малым и высказать тебе мое мнение без обиняков. — Баллок окинул Джея скептическим взглядом. — Я не думаю, что тебе следует его нанимать. — Помолчал и добавил: — Но ты главный.

— Хорошо, в таком случае вопрос решен. — Оливер протянул Джею руку: — Ты принят.

Джей сразу расслабился, словно наконец сбросил с плеч огромную тяжесть.

— Правда?

— Угу.

— Так быстро?

— Начальник-то ведь я. — Оливер повел рукой в сторону Баллока. — Мне хотелось дать Барсуку возможность покипеть. Последние несколько дней у нас тут было довольно спокойно, а он не находит себе места, если нет возможности излить свою злость.

— Ну что я могу сказать, кроме «спасибо»? — Джей снова пожал Оливеру руку. — Я согласен. — И как человек, одержавший победу, улыбнулся Баллоку.

Баллок встал, покачал головой, фыркнул и, не попрощавшись, направился к выходу.

— Не слишком дружелюбный малый, — заметил Джей, глядя вслед удалявшейся коротко остриженной блондинистой голове.

— Это тебя тревожит?

Джей испустил тяжелый вздох.

— Нет. Я хочу работать у «Маккарти и Ллойда» и зарабатывать деньги, а не друзей.

Оливер одобрительно кивнул.

— Именно это я и хотел от тебя услышать. — Лицо его приняло серьезное выражение. — Я должен был подвергнуть тебя такому испытанию, так как мне надо было посмотреть, как ты ведешь себя под давлением. Я попросил Барсука до моего прихода обходиться с тобой покруче. Тут у нас начинается сумасшедший дом, когда происходят сделки. Ты отлично себя показал, как я и предполагал. — Оливер потер руки. — А теперь поговорим о компании «Маккарти и Ллойд».

Джей прикрыл глаза и позволил себе насладиться моментом. Он совершил прыжок в главные команды финансового мира.

— О'кей, — спокойно произнес он.

— Из наших разговоров тебе известно, что я возглавляю отдел арбитражной оценки активов. Моя задача проста: делать деньги, спекулируя на публично продаваемых акциях. — Оливер перевернул резюме Джея и что-то написал на обороте. — Иногда мы покупаем акции компаний, которые «в игре», — продолжал он. — Это ситуации, когда компания уже получила предложение о перекупке и мы уверены, что она получит и другое, на более крупную сумму, от второго покупателя или же от первоначального. Возможно, поступит еще несколько предложений от нескольких покупателей. В таких ситуациях я продаю наши акции тому, кто больше предлагает. При этом я рискую обнаружить, что других покупателей не появилось или что руководство не может подтолкнуть первоначального покупателя повысить ставку. Тогда я, по всей вероятности, потеряю пару долларов на акцию, когда цена на них снизится, так как сделку объявляют обычно по цене более высокой, чем первоначально существовавшая.

— Это понятно.

Джей заметил, что Оливер снова что-то записал на листе бумаги. Ведя разговор с Джеем, он все время делал какие-то пометки и, по-видимому, одновременно думал о нескольких вещах.

Кончив писать, Оливер аккуратно вернул свое перо «Мон Блан» в нагрудный кармашек рубашки.

— Мы также покупаем акции компаний, которые, по мнению моих сотрудников и моему, могут стать особенно привлекательными кандидатами для приобретения, — это когда перекупка еще не объявлена, но мы считаем, что это произойдет в ближайшем будущем. После того, как появляется объявление о перекупке, мы выигрываем, так как цена на имеющиеся у нас акции данной компании подскакивает до предлагаемого для покупки уровня и она, как ты, наверное, знаешь, всегда выше рыночной цены на данный момент, поскольку покупатели должны заплатить лаж за свое приобретение.

— Конечно.

Оливер улыбнулся с таким видом, словно ему подали вкусный десерт:

— Чудесно купить пакет акций до того, как объявили первое предложение, — вот тогда ты чувствуешь весь смак игры. Именно тогда цена на акции может за сутки удвоиться или утроиться. После первого предложения последующие бывают обычно лишь на два-три доллара выше. — Он рассмеялся. — А мы сидим и наблюдаем, как взлетает цена. В конечном счете мы зарабатываем миллионы, иногда десятки миллионов на таких сделках.

— Трудно, должно быть, заключить много сделок, когда покупаешь акции еще до появления первого предложения, — заметил Джей. — Нужно обладать конфиденциальной информацией, чтобы постоянно этим заниматься.

Оливер слегка прищурился:

— Ты имеешь в виду инсайдерскую информацию?

Джей помедлил, поняв, что ступил на ничейную землю.

— Вести дела на основе инсайдерской информации противозаконно, — ровным тоном произнес Оливер после неловкого молчания. — Выслушай меня, и выслушай внимательно. Мы тут люди абсолютно этичные. Если сделка попахивает дурно, мы ею не занимаемся. Это как кусок мяса, пролежавший неделю в холодильнике, — он неважно выглядит или не слишком хорошо пахнет. Есть идиоты, которые готовы отравиться, так как не в силах выбросить кусок мяса. Они едят его, а потом отправляются в больницу. А мы, у «Маккарти и Ллойда», за такими вещами не гоняемся. Мы зарабатываем достаточно денег, и у нас нет необходимости глупо рисковать. Мы выбрасываем гниющее мясо и делаем новый забой. Наш президент не позволит нам действовать иначе. Главное в нашем деле — это репутация, Джей. II мы хотим иметь кристально чистую репутацию.

— Безусловно, — в тон ему произнес Джей. — А много народа работает в группе арбитража? — спросил он, переключая разговор на другую тему.

— На данный момент трое специалистов, секретарша и администратор. Ты будешь четвертым специалистом. — И, помедлив, добавил: — Мы, возможно, наймем еще одного. Ну а я возглавляю отдел в чине исполнительного директора, — продолжал он и повел рукой в сторону двери. — Баллок — директор на ступеньку ниже меня и моя правая рука.

У нас есть также заместитель. Ее зовут Эбигейл Купер. А ты будешь вице-директором — это чин между директором и заместителем, в подчинении у Баллока, как Эбби.

Джей кивнул. Не такая уж великая радость отчитываться перед Баллоком, но жизнь не может быть идеальной. И Джей понимал, что отношение к нему Баллока улучшится, если он станет зарабатывать для фирмы деньги.

— Теперь перейдем к вознаграждению, — сказал Оливер.

Это было главное. Это и было причиной, по которой Джей не желал существовать вне стен «Маккарти и Ллойда».

— Твое годичное жалованье будет составлять пятьдесят тысяч долларов.

— Извините? — Джей сразу сник.

Оливер увидел на лице Джея разочарование.

— Угу, пятьдесят кусков. Столько получают все специалисты твоего уровня у «Маккарти и Ллойда».

— Но я сейчас зарабатываю больше пятидесяти тысяч в год.

— И мы не даем специалистам никаких дополнительных вспомоществований, — продолжал Оливер, не обратив внимания на слова Джея. — Никакой медицинской страховки или страхования жизни, никакого плана «401-К», даже пенсии.

— Вы это серьезно?

— Абсолютно.

Джей опустил глаза.

— Но я кое-что тебе обещаю, Джей Уэст.

— А именно?

— Я гарантирую тебе премию минимум в миллион долларов, и гарантирую ее письменно. Ты являешься на работу в отдел арбитража ежедневно до конца года, и пятнадцатого января «Маккарти и Ллойд» выписывает тебе чек по крайней мере на миллион.

Джей сумел не выдать своих чувств, хотя его переполняло счастье.

— В самом деле?

— Безусловно. — Оливер внимательно следил за Джеем и был слегка разочарован тем, что молодой человек ничем не показал, как повлияло на него известие о крупном вознаграждении. — И я хочу, чтобы ты усвоил вот что. Во-первых, сейчас уже середина июня, так что миллион долларов будет вознаграждением всего за полгода работы. Подсчеты сделай сам. — Оливер помолчал, словно хотел дать Джею время удвоить миллион. — Во-вторых, если ты не просто будешь ежедневно приходить на работу, твое вознаграждение в январе намного превысит обещанную сумму. Если ты принесешь пару пакетов акций, которые будут приобретены и фирма в результате твоих стараний выиграет на этом реальные деньги, твое вознаграждение в январе будет многократно превышать то, что я тебе гарантировал.

Джей крепко сжал ручки кресла. Миллион долларов в один прием. Его жизнь решительно изменится. Ведь его жалованье в Нэйшнл Сити Бэнк составляло семьдесят тысяч в год, а последнее вознаграждение — двадцать три тысячи. Он получил самое большое вознаграждение среди равных ему по положению коллег и считал, что преуспел. Теперь он понял, насколько был не прав.

— Тебе повезло, — заметил Оливер. — Мы тут любим говорить, что питаемся лишь тем, что убили. А ты получаешь гарантию. Во всяком случае, на первый год. Конечно, если ты ничего не будешь нам приносить, тебя вышвырнут.

— Я понимаю, — сказал Джей. — Но я отработаю миллион.

Оливер откинулся на спинку кресла и зевнул, словно миллион долларов — это не впечатляет.

— Баллок в январе получил три миллиона, — как бы между прочим произнес он.

Сердце Джея подпрыгнуло, но он постарался, чтобы Оливер не заметил его радости. Слишком большая радость по поводу чего угодно, даже возможности получить крупное вознаграждение, может быть воспринята как признак слабости.

— Он прекрасно работает, и я это признаю, так как не хочу, чтобы он перешел в другую фирму. В прошлом году он дал заработать «Маккарти и Ллойду» почти тридцать миллионов долларов, а истратил очень небольшой капитал фирмы.

— Баллок от меня не узнает, что вы сказали мне, сколько он зарабатывает, — сказал Джей.

— Можешь ему сказать — меня это не волнует. Он ведь этим гордится. А ты бы не гордился? — Оливер помолчал. — Мы тут не делаем секретов из того, сколько люди получают. Мы хотим, чтобы все цифры были открыты. Это заставляет вас упорнее трудиться. — Глаза его загорелись. — Видишь ли, так работает Уолл-стрит. Мы следуем ее основному принципу — выживанию и ее самой мощной двигательной силе — инициативе. Каждый день мы превращаем в конкуренцию. Если вы выиграли — значит, выиграли по-крупному. Если проиграли, вы об этом быстро узнаете и выходите из игры. Или вас увольняют. — Оливер улыбнулся широкой улыбкой. — Но ты мне кажешься из числа победителей.

— Так оно и есть, — уверенно произнес Джей.

В тот вечер он вышел из своего кабинета в Нэйшнл Сити Бэнк, не зная, чего следует ждать, и последние полчаса в эмоциональном плане были как катание на «американских горках». Но в конечном счете интервью привело к куда лучшим результатам, чем он мог предполагать. Урезанное жалованье будет малой ценой, которую придется заплатить за гарантированный миллион долларов.

Оливер взял резюме Джея.

— Пошли к Биллу Маккарти. Это президент «Маккарти и Ллойда».

— Я знаю, кто он.

Все в финансовом мире знали имя Билла Маккарти. Десять лет назад они с Грэмом Ллойдом ушли из одного из самых престижных банков на Уолл-стрит, где у них были многообещающие перспективы сделать карьеру, и открыли собственное дело. Теперь Маккарти стал президентом одной из самых доходных на Уолл-стрит частных компаний, которая занималась сделками с акциями и облигациями и являлась финансовым советником самых богатых людей Америки, а также самых солидных компаний и самых стабильных правительств. Маккарти регулярно консультировал ответственных чиновников Белого дома и исполнительных директоров крупных компаний. «Форбс» определял стоимость фирмы в полмиллиарда долларов и относил к числу друзей Маккарти губернатора штата Нью-Йорк и мэра Нью-Йорка.

— Поторапливайся! — Оливер поманил Джея с порога конференц-зала. — Кстати, еще одно, — добавил Оливер, подняв руку.

— Что именно?

— Все, что происходит у «Маккарти и Ллойда», остается в стенах компании. Тебе теперь известно, сколько получил в прошлом году Баллок, но эта цифра не сообщается никому, кто не работает у «Маккарти и Ллойда». И точно так же ты не обсуждаешь информацию о состоянии кого-либо из наших клиентов с кем бы то ни было вне стен компании. Если сотрудника поймают за обсуждением наших дел с посторонним, его немедленно уволят. Мы почти ежечасно получаем весьма секретную информацию. Мы должны оберегать тайны наших клиентов, а то, как говорится, «от развязанного языка корабли тонут».

«Только в военное время», — подумал Джей.

— Билл Маккарти неотступно придерживается этого принципа и прекращает контракты за его нарушение, — продолжал Оливер. — За то, что люди напивались в баре и говорили чего не следует. Понятно?

Джей услышал в голосе Оливера угрожающую интонацию.

— Да.

— Хорошо. — Предупреждение было сделано, и Оливер снова заговорил дружелюбно. — Пошли. — Оливер вышел в коридор, и Джей заспешил, чтобы не отставать от него. — Настоящая проблема — пресса, — сказал Оливер через плечо. — Они такие чертовски голодные, так жаждут получить информацию об этом месте.

— Не сомневаюсь.

Джей прекрасно знал: подробности того, что происходит в стенах «Маккарти и Ллойда», обычно неизвестны широкому миру. «Уолл-стрит джорнал» нарек компанию «Эриа-51» — по сугубо секретной авиабазе военно-воздушных сил в невадской пустыне, где правительство разрабатывало оружие следующего поколения и, судя по словам ревнителей конспирации, похоронило чужаков Росуэллов. А журналисты прозвали Билла Маккарти Говардом Хьюзом за его полнейшее отрицание рекламы.

— Конечно, наше желание держаться в тени лишь разжигает аппетиты прессы. — Оливер улыбнулся. — Билл — ловкий деятель. Мы имеем куда больше известности, не говоря ничего, чем если бы себя рекламировали.

Коридор неожиданно вывел в огромный, больше акра, операционный зал «Маккарти и Ллойда». Перед двумя мужчинами возникли ряды рабочих мест, похожие на стойки в кафе, каждый двадцати футов в длину, оканчивающийся перегородкой, по другую сторону которой находилось другое рабочее место такой же длины. По каждую сторону перегородки сидело — локоть к локтю — человека четыре или пять, точно завсегдатаи за ужином. Каждый стул именовался тут «позицией». Перед каждой позицией у перегородки стояло несколько экранов компьютеров, показывавших ежесекундно котировки акций, облигаций, валют и состояние рынков по всему миру. А кроме того, перед каждой позицией стояли телефоны с несколькими линиями, чтобы маклер мог, не теряя времени, покупать и продавать. По всему залу были размещены телевизоры, подключенные к Си-эн-эн и сообщавшие о происходящих в мире событиях, так как, например, переворот в России мог разнести в пух и прах рынки США не менее быстро, чем хаос в своей стране, — и наоборот. В зале почти отсутствовали украшения — разве что маленький национальный флажок-другой на перегородке в тех местах, где производились сделки с иностранной валютой, что позволяло определить, валютами каких стран тут занимались. А в общем и целом это было унылое, неприглядное место. Однако украшения были бы излишни, так как люди тут не имели времени заниматься пустяками. Они сидели здесь, чтобы делать деньги, — к этому все и сводилось.

Оливер остановился и указал в дальний угол.

— Вон там, — сказал он громко, чтобы перекрыть гул многих голосов, — отдел оценки активов.

— Отдел? — переспросил Джей.

— Угу, — подтвердил Оливер. — Здесь, в операционном зале мы не употребляем слов «группа» или «подразделение». Мы именуем это «отделами».

— О'кей.

— Те три рабочих места в углу и составляют отдел оценки активов — там работают продавцы и трейдеры, орудующие деньгами компании. У той стены — отдел определения доходов, а рядом...

— Оливер! — окликнула его маленькая молодая брюнетка, кинувшись к ним по открытому коридору, проложенному вдоль всей длины операционного зала. В руках у нее был лист бумаги.

— Привет, Эбби! — отозвался Оливер.

— У меня готовы предложения по этому пакету акций. — Эбби из вежливости улыбнулась Джею, потом снова перевела взгляд на Оливера. — Я пошлю их факсом.

— Хорошо.

Краешком глаза Джей заметил, как на миг переплелись пальцы Оливера и Эбби. Затем она заспешила дальше, оставив после себя запах духов.

— Эбби — милая девочка, — сказал Оливер. — Чрезвычайно работоспособная. Сидит тут по крайней мере до десяти вечера. — И посмотрел на Джея. — Я уже упоминал, что Эбби — замдиректора в отделе арбитража. Она тебе понравится.

— Не сомневаюсь. — Джей взглянул на левую руку Оливера и увидел на ней обручальное кольцо.

— Дружище, я заметил, как ты окинул взглядом Эбби, и должен сказать, что одобряю твой вкус. — Оливер по-дружески ткнул Джея в плечо. — Но не загружай себе голову всякими идеями. Она обручена. — Он повернулся и пошел дальше. — Как я уже говорил, вон там — отдел рынка основных капиталов, рядом с отделом определения доходов, а в дальнем углу — наша вотчина, отдел арбитража и оценки активов. У нас всего одно рабочее место, но мы зарабатываем больше денег, чем кто-либо во всем этом зале. — Он небрежно повел рукой, указывая на отдел. — В отличие от ребят из отдела оценки активов, что работают в дальнем углу, мы занимаемся только акциями компаний, подлежащих перекупке. А они — всеми прочими.

Джей проследил за движением руки Оливера и заметил Баллока, сидевшего перед компьютером и изучавшего экран.

— Эй, да это же сам Бог!

Джей резко повернул голову направо. Голос принадлежал молодому трейдеру, сидевшему футах в двадцати от них.

— Сам великий Оливер! — крикнул другой.

— Что это они? — поинтересовался Джей.

Оливер дружелюбно кивнул этим двоим.

— С тех пор как я поступил сюда пять лет назад, отдел арбитража невероятно хорошо поработал, — негромко пояснил он. — Как я уже говорил, нас мало, но мы зарабатываем больше любого другого отдела. Отдел определения доходов, где работают эти двое, не слишком отличился в прошлом году. Собственно, по их вине компания потеряла деньги, но они все равно получили приличные премии, так как мой отдел — отдел, частью которого ты вот-вот станешь, — подчеркнул Оливер, — сорвал с котла крышку. В который раз! — похвастался он.

— Король идет! — крикнул кто-то.

Джей покачал головой. Он чувствовал себя так, будто сопровождал царственную особу.

— Наверху у нас группы слияния и приобретения, корпоративного финансирования и финансирования проектов, — продолжал Оливер, не обратив внимания на выкрик. — Билл не хочет, чтобы эти группы находились в операционном зале из-за возможности возникновения конфликта интересов. А вот когда отдел арбитража находится в том же зале, что и трейдеры отдела оценки, конфликта интересов нет, — с сознанием своей правоты произнес он. — Они слышат о предложениях по перекупке почти прежде всех, кроме руководства, и кому-то из них нетрудно подойти к нам и дать информацию, на основе которой мы можем действовать. Но в конце-то концов, это компания Билла. И он может делать с ней все, что хочет.

Джей оглядел зал. Большинство из нескольких сот человек, говоривших по телефонам, смотревших на экраны компьютеров или разговаривавших друг с другом, составляли мужчины; было тут и несколько молодых привлекательных женщин. Он заметил, с каким почтением почти все они кивали Оливеру, а Оливер лишь немногим отвечал.

— Контракт с нами ты подпишешь завтра, — сказал Оливер. — Ты, по всей вероятности, ничего не подписывал в Нэйшнл Сити?

— Нет.

— Не волнуйся: это обычное дело. В контракте будут подробно изложены финансовые и юридические условия твоего найма. — Оливер ударил ладонью о ладонь и рассмеялся. — Я оговорю, что ты не можешь подать на нас в суд ни по какому поводу. Что любое несогласие с «Маккарти и Ллойдом» будет урегулировано арбитром нашей профессии. Скорее всего кем-то, крупно обязанным Биллу. Многие солидные инвестиционные банки отошли от такого курса и разрешают своим служащим подавать на них в суд, но не мы. Мы не обязаны на это соглашаться. — И Оливер ударил ладонью по стене. — Какой кусок дерьма, а? Но собственно, что это меняет? Каждый знает, что он здесь за тем, чтобы делать деньги, а если он их не делает, то его увольняют. Хочешь иметь легкую жизнь, Джей Уэст, продавай диваны и кресла. И ради Христа, не говори кадровику, что ты хочешь, чтобы юрист просмотрел контракт. Это все равно, что выбросить большой красный флаг.

— Не скажу.

Оливер свернул в коридор, ответвлявшийся в сторону от операционного зала, и гул стал тише.

— Какой сегодня день?

— Вторник, — ответил Джей, радуясь тому, что может оказать хоть какую-то услугу человеку, который гарантировал ему, что через немногим более семи месяцев он получит по крайней мере миллион долларов.

— Хорошо, значит, ты приступаешь в четверг.

— Я не смогу.

— Что? — Оливер резко остановился и, уперев руки в бока, круто повернулся с перекошенным от крайнего раздражения лицом.

Джей заморгал от неожиданности:

— Я хочу предупредить Нэйшнл Сити о моем уходе за две недели, как положено. Я хочу, чтобы у них было достаточно времени посадить кого-то на мое место и чтобы передача дел прошла гладко.

— Ерунда, Джей! — в ярости рявкнул Оливер. — Сынок, я только что гарантировал тебе премию в миллион долларов в январе из моего личного бюджета. Я хочу видеть тебя в этом здании без промедления. Не на будущей неделе, не через неделю, а в четверг. Думается, я чертовски великодушен, давая тебе два дня на приведение в порядок твоих дел. За миллион долларов тебе следует уже сидеть за столом и работать на меня, как только ты освободишься после разговора с Биллом Маккарти. Каждый день твоей работы на Нэйшнл Сити будет вычтен из твоей работы на меня.

— Дело в том, что люди в Нэйшнл Сити по-доброму относились ко мне, — спокойно произнес Джей. — Это мои друзья. И я хочу расстаться с ними по-доброму. Я считаю, что это важно.

— И вполовину не так важно, как важно угождать мне, приятель, — холодно возразил Оливер.

Джей несколько секунд смотрел на Оливера. Директора в Нэйшнл Сити не обрадуются, но Оливер Мэйсон дает ему шанс, какой выпадает раз в жизни. Выбора у него не было.

— О'кей, я буду здесь в четверг, с самого утра.

— Вот это правильный ответ. Секунду, сынок, ты заставил меня поволноваться. Запомни: что бы тебе ни говорили, жизнь — это улица одностороннего движения. И движение это — прямо вперед. Устреми взгляд на цель и иди к ней, как можешь, не теряя времени и не беспокоясь о тех, кто ничего больше не может для тебя сделать. Начиная с данной минуты эти идиоты из Нэйшнл Сити уже в прошлом. Плюнь на них. — Оливер видел, что Джей мучается, не решаясь так внезапно расстаться с Нэйшнл Сити. — У тебя ведь нет детей? — спросил Оливер.

— Нет.

— Заведи, — посоветовал он.

— Зачем?

— Только они будут по-настоящему ценить тебя.

— Почему это?

— Потому что никого другого они не знают. К сожалению, даже они в какой-то момент дают сбой. — Оливер покачал головой. — Да, заведи детей, Джей, но пойми меня правильно. Я вовсе не предлагаю тебе обзавестись женой. — Он продолжал идти по коридору. — Вот и пришли, — неожиданно объявил он и, не постучав, открыл дверь. — Здравствуй, Кэрин.

— Привет, Оливер.

На глазах у Джея Оливер подошел к столу, за которым сидела женщина, взял ее руку, нагнулся и галантно поцеловал пальцы.

— Ох, Оливер! — Женщина отвернула голову, явно довольная вниманием Оливера.

— Джей, познакомься с Кэрин Уокер. — И Оливер жестом указал на Кэрин. — Это очень способный помощник Билла Маккарти.

На взгляд Джея, Кэрин перевалило за пятьдесят. Это была первая женщина такого возраста, которую он увидел у «Маккарти и Ллойда».

— Здравствуйте.

— Привет, — любезно ответила она, затем быстро снова переключила внимание на Оливера. — Как поживает ваша прелестная жена?

— Отлично, спасибо.

— Здравствуйте, Оливер, — прогремел голос Билла Маккарти, появившегося в дверях кабинета. Рукава его рубашки были закатаны выше локтей, остатки дымящейся сигары зажаты в зубах. Это был не человек, а медведь — с широким носом, мясистыми щеками и лохматой копной светлых волос.

— Здравствуйте, Билл. — И Оливер протянул ему черную кожаную сигаретницу. — Я тут кое-что вам принес.

— Что же? — спросил Маккарти своим низким голосом с тягучим акцентом южанина.

— Сигары «Дэвидофф Дабл Р». — Он достал из сигаретницы две сигары и протянул их Маккарти. — Двадцать баксов за залп. Лучшие сигары вне Кубы.

Маккарти, не сказав ни слова, схватил сигары, затем шагнул к Джею и обменялся с ним рукопожатием.

— Билл Маккарти.

— Джей Уэст.

— Следуйте за мной, мистер Уэст, — резко приказал Маккарти и направился в свой кабинет.

Джей шагнул к двери, за которой исчез Маккарти.

— Желаю насладиться, — тихо произнес Оливер. — Только не говори глупостей вроде того, что ты еще две недели должен пробыть в Нэйшнл Сити, потому что там к тебе так хорошо относятся.

— Разве вы не идете со мной? — осведомился Джей, пропустив мимо ушей слова Оливера.

— Не-а. Ты пробудешь там недолго. Найди меня, когда освободишься.

— Хорошо.

— Входите же, — буркнул Маккарти, видя, что Джей медлит на пороге просторного кабинета.

Это был угловой кабинет с панорамным видом на Нижний Манхэттен и гавань Нью-Йорка за ним. В спускавшихся на город сумерках вдали поблескивали огни кораблей, которые стояли на якоре к северу от моста Верразано-Нэрроуз.

— Закройте дверь, — приказал Маккарти, сидевший за массивным столом, заваленным газетами и заставленным бумажными стаканчиками с остатками черного кофе.

Джей толкнул дверь, и она с щелчком закрылась за ним.

— Давайте сразу договоримся о двух вещах, — начал Маккарти. — Не зовите меня «мистер Маккарти» или «сэр». Зовите меня Билл. Это коллегиальная компания.

Маккарти говорил с сильным южным акцентом, и Джею приходилось тщательно вслушиваться, чтобы понимать его.

— О'кей... Билл.

— И не целуйте меня в задницу из лживого уважения. Да, стою больше пятисот миллионов долларов. Собственно, много больше. Как отсюда до Северного полюса. — Он хмыкнул. — И я каждые два-три дня беседую со старшими советниками президента. А также с администрациями губернатора и мэра. Они все время обращаются ко мне за советами. Статья в «Форбс», которую вы, вероятно, читали, готовясь к интервью, точна, хотя в ней не дана вся картина. У меня даже лучшие связи, чем там написано, и на то есть две основательные причины: я почти всегда прав в своих советах и щедр на пожертвования. Давай политикам деньги, и они все сделают для тебя. В этом плане они — самые предсказуемые люди. — Маккарти затянулся сигарой «Дэвидофф» и швырнул вторую, подаренную Оливером, на свой захламленный стол. — А теперь садитесь, — снова приказал он, указывая на стул перед столом, и стал разгребать свои завалы.

Джей подошел к стулу и сел.

А Маккарти, роясь в бумагах, поглядывал на молодого человека. Джей был высокий, стройный, темный блондин; прямые волосы его были разделены косым пробором и спускались по лбу почти до черных бровей, а сзади закрывали воротничок рубашки. У него было узкое, но сильное лицо с большими синими глазами, пухлые губы и слегка искривленный нос, — по всей вероятности, был сломан, решил Маккарти. Под одним глазом у него был еле заметный шрам длиной с полдюйма — единственный изъян на гладкой коже, которую до сих пор приходилось брить всего дважды в неделю, чтобы баки не разрослись. Но поразил Маккарти не физический облик молодого человека. На него произвело сильное впечатление и слегка обеспокоило то, какая стальная уверенность в себе чувствовалась в спокойных манерах Джея.

Маккарти выпрямился в своем кресле.

— Вам надо подстричься, — неожиданно объявил он.

— Извините? — Джей в это время любовался видом на гавань.

— У вас слишком длинные волосы. Я этого не люблю.

— Хорошо. — Джей исподтишка посмотрел на самого Маккарти, чьи волосы были отнюдь не короткими.

А Маккарти продолжал перебирать бумаги у себя на столе.

— Я знаю, что Оливер послал мне по внутренней почте ваше резюме, но я не могу его найти в этой куче мусора. — Он перестал рыться и откинулся на спинку своего большого кожаного кресла. — Так что изложите мне аудиоверсию в сокращенном варианте.

— О'кей. Я из Бетлехема, что в Пенсильвании. На прошлой неделе исполнилось шесть лет, как я окончил Лихай с дипломом по английскому языку. И с тех пор я работаю в Нэйшнл Сити Бэнк оф Нью-Йорк в качестве специалиста по финансовым операциям с корпорациями.

Маккарти вынул окурок изо рта и ткнул им в Джея.

— Вы хотите сказать, что работаете в качестве сотрудника, выдающего займы?

— Прошу прощения?

— Все, работающие в коммерческих банках, именуют себя специалистами по финансовым операциям с корпорациями, — запальчиво произнес Маккарти. — Я же считаю специалистом по финансовым операциям с корпорациями того, кто гарантирует размещение национального долга и совершает сделки на основе оценки, чего — готов поставить кучу денег — вы никогда не делали. Вы давали займы, так?

За шесть лет работы в Нэйшнл Сити Джею никогда еще не приходилось перед кем-то оправдываться или видеть, чтобы кто-то подвергал сомнению его способности. А у «Маккарти и Ллойда» такое случилось с ним уже трижды за последние двадцать минут, хотя официально он даже еще не был их сотрудником.

— Я внес свой вклад в заключение сделок, — спокойно ответил он.

Маккарти подумал было копнуть глубже, но потом решил этого не делать.

— Буду прямолинеен. Оливер очень рискует, беря вас. Я говорил ему: надо нанять кого-нибудь из выпускников Принстона или Гарварда, но он хочет нанять вас. — Маккарти пожал плечами. — У Оливера отлично развит инстинкт. Он возглавляет отдел арбитража и за последние пять лет заработал для меня кучу денег. Если он хочет вас попробовать — его дело. Но позвольте кое-что вам сказать. — Маккарти пригнулся к столу. — За вами будут пристально наблюдать, и репутация Оливера пострадает, если вы не пройдете испытания. Он принес мне немало денег, но прошлое меня не слишком интересует. Меня интересует настоящее. Запомните это, — подчеркнуто произнес Маккарти. — На Оливере лежит огромный груз, как и на всех, кто тут работает. Но за это у Оливера есть дом для отдыха на Карибском море, летом он плавает на своей пятидесятифутовой яхте, которая стоит в яхт-клубе в Уэстчестере, он ездит на дорогих машинах, его ребенок ходит в лучшую в округе частную школу, и о том, как он отдыхает, большинство людей знают лишь из рассказов Робина Лича. — Маккарти с силой ткнул тлеющий конец сигары в стоявшую на кипе папок хрустальную пепельницу. — Оливер хочет гарантировать вам миллион долларов в январе. Я лично не понимаю почему. Однако у него есть свой бюджет, и он имеет право им распоряжаться. — Маккарти поднял руку. — Бюджет-то его, но деньги в конце концов мои. Если у вас не будет отдачи, вы уйдете, а у Оливера будет большая проблема, потому что я терпеть не могу терять деньги. Для меня это все равно как звук от ногтей, медленно скребущих по аспидной доске. У меня по коже идут мурашки. — Маккарти помолчал. — Оливер ради вас положил голову на плаху. Он дает вам такой шанс, за какой многие люди готовы пойти на убийство. Так что цените это.

— Я и ценю, — спокойно произнес Джей. Теперь он понял, почему взорвался Оливер при мысли, что Джею понадобятся две недели на то, чтобы расстаться с Нэйшнл Сити. Сотрудник «Маккарти и Ллойда» должен незамедлительно приносить доход. И после того, как прозвенит звонок, возвещающий начало операций, темп будет лихорадочный и будет лишь ускоряться. С потерями тут не мирятся. — Я не забуду, что он для меня сделал.

— Отлично. — Маккарти взглянул на свои часы. — Мне надо ехать на ужин в «Уолдорф-Асторию». Есть у вас вопросы?

— Только один. — Джей поднял указательный палец. — Каково это — иметь полмиллиарда долларов?

Маккарти несколько секунд гневно смотрел на Джея, потом поднялся с кресла, обошел стол и встал перед молодым человеком.

— Возможно, вы это когда-нибудь узнаете, — прохрипел он и, не выдержав, улыбнулся. — Рад видеть вас в нашем клубе, мистер Уэст. — И пожал Джею руку.

Глава 2

Джей поставил свой кейс на стол в отделе арбитража, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла. Джей, Баллок, Эбби и секретарша сидели по эту сторону перегородки, тогда как Оливер находился по другую сторону компьютеров и телефонов, рядом с административным помощником. По обе стороны Оливера было два незанятых места. Он несколько раз говорил о том, что собирается нанять людей на вакантные места, однако Джей работал у «Маккарти и Ллойда» уже больше месяца, а ничего не происходило, и он начал подозревать, что Оливер на самом деле не намерен никого нанимать. Нанять людей значило бы поделить капиталы, а Оливеру это никак не улыбалось.

— Здравствуйте, Эбби, — весело произнес Джей.

Было рано — семь тридцать с минутами, и она была единственным сотрудником, находившимся в отделе. Джей взглянул поверх компьютеров, но так и не понял, приехал ли уже Оливер. Мятый пиджак висел на спинке его кресла, но Джей заметил, что это тот же, что Оливер носил накануне.

— Как вы себя чувствуете в это прелестное июльское утро?

Эбби перестала стучать по клавиатуре и оторвала взгляд от кривой индекса Доу Джонса, зигзагообразно ползшей слева направо по экрану одного из ее мониторов.

— Жарко.

— Я вас понимаю. — В Нью-Йорке наступила томительная жара, и в метро, когда Джей ехал в поезде номер 2 из своей квартиры в Верхней части Вест-Сайда через пол-Манхэттена на Уолл-стрит, было душно и тяжко. — Жара стоит немыслимая.

— Особенно если у тебя кондиционер пошаливает.

Джей посмотрел на Эбби. Маленькая — всего на несколько дюймов выше пяти футов, кожа оливкового цвета, темно-каштановые волосы с рыжинкой, приветливая улыбка и роскошная фигура. У нее было некрасивое лицо, но вечная улыбка делала ее необыкновенно привлекательной.

— Это худо. — Эбби жила в Куинсе, на другой стороне Ист-Ривер, на пятом этаже в квартире с одной спальней. Она пригласила Джея на небольшую вечеринку, чтобы познакомить с несколькими своими друзьями, через неделю после того, как он поступил на фирму. Если кондиционер в ее окне пошаливает, при такой жаре у нее станет как в бане. — Я охотно подъеду и посмотрю, в чем там дело, — предложил он. — Я не инженер, но отец научил меня, как собирать и разбирать механизмы.

— Не сомневаюсь, — кокетливо произнесла она и, приподняв бровь, окинула Джея недвусмысленным взглядом, а затем рассмеялась.

А он, ухмыляясь, опустился в кресло. Они с Эбби подружились за истекший месяц. Она не злилась на то, что какой-то пришлый взят в отдел арбитража на более крупный пост, чем она. Наоборот: всячески старалась сделать так, чтобы Джей чувствовал себя комфортно. Не то что Баллок, который продолжал делать все, чтобы превратить первые недели Джея на работе в ад.

— Не беспокойтесь о кондиционере, — сказала Эбби. — Вечером придет отец и постарается исправить его. А если не сумеет, то сказал, что купит мне новый. Но мило, что вы обеспокоились.

— Никаких проблем.

— Ой! — Эбби щелкнула пальцами и взяла розовую бумажку для записей. — Я думаю, вам следует позвонить этому человеку. За последние десять минут он трижды звонил вам.

Джей взял у Эбби бумажку.

— Брайан Келли, — громко прочел он имя. — Келли работает в компании «Голдман Сакс». Он продает обычные акции организациям. Вчера вечером Оливер все перевернул, пытаясь добраться до Келли.

Эбби накануне взяла выходной и не присутствовала при этом «пожаре».

— А зачем Оливер так старался добраться до Келли?

— Это связано с корпорацией «Бэйтс», — пояснил Джей.

— Это ведь компания «Бэйтс» отчаянно старалась отбиться от захвата британским конгломератом. Верно?

— Да, — подтвердил Джей. — Британцы предлагали шестьдесят пять за акцию «Бэйтса» две недели назад.

— Разве Оливер не купил большой пакет акций «Бэйтс» на другой день после того, как было объявлено предложение о перекупке?

— Совершенно верно. Оливер был уверен, что появится другая компания, которая предложит за «Бэйтс» более крупную сумму, чем британский конгломерат. Он считал, что мы сможем быстро заработать по нескольку долларов на акцию. Но пока ничего не произошло. Никто другого предложения «Бэйтс» не сделал.

— А какое отношение ко всему этому имеет Брайан Келли? — спросила Эбби.

Джей осторожно огляделся.

— Вчера вечером Оливеру кто-то позвонил сюда и сказал, что «Дженерал электрик» намерена сделать встречное предложение компании «Бэйтс». — Джей дотронулся до шрама под глазом. — Предложение, намного превышающее предложение британцев.

— Кто уже позвонил ему насчет предложения «Дж.Э.»? — усомнилась Эбби.

— Не знаю, — признался Джей.

— Он никогда не говорит, верно?

— Да. — Джей хотел спросить Оливера об источнике информации, но промолчал, так как ясно было, что Оливер не хочет это говорить. — Когда Оливер услышал вчера вечером про «Дж.Э.», он сразу попытался поймать Келли. А Келли днем сказал Оливеру, что у компании «Голдман» есть несколько акций «Бэйтс», которые она хочет продать. Но Оливеру не понравилась цена, которую назвал Келли, и в тот момент он еще не знал про намерения «Дж.Э.». Когда Оливер вчера вечером позвонил Келли, никто у «Голдмана» не мог его найти. Наверное, он уже уехал домой. Оливер орал в телефон как оглашенный.

— В самом деле?

— Угу. Вы бы слышали его. Он просто взбесился. У него на шее вздулись вены. Когда он не смог достать Келли, он попытался связаться с другими своими контактами на Уоллстрит, но ни у кого не было акций «Бэйтс» для продажи. — Джей с трубным звуком выпустил из легких воздух. — Если у компании «Голдман» есть продажные акции и мы их не получим, Оливер просто рехнется. — Джей встал и оглядел зал. — А Оливер или Баллок еще не пришли?

— Нет, — ответила Эбби. — Я здесь с половины шестого, и я не видела ни одного из...

— С половины шестого? — недоверчиво переспросил Джей.

— Я не могла спать. У меня в квартире было под сто градусов.

— Ах, верно: вышел из строя кондиционер.

Джей снова оглядел операционный зал. Оливер придет в ярость, если они упустят возможность купить акции «Бэйтс», а «Дженерал электрик» объявит перекупку за большие деньги. С точки зрения Оливера, не использовать деньги — преступление более серьезное, чем убийство. Это все равно что разделить богатство. Но Оливер был бы не менее зол, если бы Джей купил акции по слишком высокой цене, а «Дж.Э.» так и не сделала предложения.

— Окажите мне услугу, Эбби, — успокаиваясь, произнес Джей.

— Пожалуйста.

— Позвоните Келли. Узнайте, где он продает акции «Бэйтс» и сколько их у него. — Джей поднялся с кресла. — А мне надо кое-что проверить.

— О'кей, — нерешительно произнесла она. — Но помните, Джей, у меня нет права совершать сделки.

— Я знаю. — Он успокаивающе дотронулся до ее плеча. — Я вас не подставлю. Просто добудьте мне информацию. Если Келли поднимет крик и скажет, что ему нужно немедленно знать о нашем решении, — повесьте трубку. — Джей повернулся и пошел прочь.

Минут через пять он вернулся.

— Сумели поймать Келли?

Эбби кивнула. Вид у нее был взволнованный.

— И?

— У него миллион акций «Бэйтс» на продажу, — сказала она слегка дрожащим голосом. — Все произошло, как вы и говорили, Джей. Он сразу закричал, что я должна немедленно решать. Сказал, что у него есть другие заинтересованные покупатели. Он хочет заключить сделку с Оливером, но время истекает.

— А какую цену Келли назвал за акции? — спросил Джей, одновременно хватая телефон и проверяя по компьютеру цену на данный час.

— Семьдесят три, — явно нервничая, ответила она.

— Мерзавец, — шепотом вырвалось у него.

— Что не так?

— Келли обирает нас, — ответил Джей. — На экране цена всего семьдесят долларов за акцию — такую же цену назвали мне минуту назад наши ребята из отдела оценки. — Он немного подумал. — Но миллион акций — это большой пакет, а Оливер упоминал, что «Дж.Э.» собирается предложить свыше восьмидесяти долларов за акцию.

У Эбби глаза чуть не вылезли из орбит.

— Восьмидесяти долларов?

— Да. — Джей перевел на нее взгляд. — Если мы купим акции «Бэйтс» у Келли за семьдесят три, а «Дж.Э.» предложит за них восемьдесят, мы заработаем по семи долларов на акцию. А если мы купим весь миллион акций, то это составит семь миллионов долларов. И мы сможем за одни сутки заработать семь миллионов долларов. Буквально за сутки.

— Но ведь британская компания предложила всего шестьдесят пять долларов, — заметила Эбби. — Если вы приобретете миллион акций по семьдесят три доллара, а «Дж.Э.» так и не выступит с предложением, «Маккарти и Ллойд» потеряет по восемь долларов на акцию. А это значит восемь миллионов баксов. — Эбби покачала головой. — Получится, что вы приобретали акции «Бэйтс», полагаясь на слухи. А мы все знаем, что слухи в мире перекупки весят не больше обещаний президента быть верным принципам.

Джей криво усмехнулся и стал набирать номер Келли.

— Это может повернуться неожиданным образом. — И жестом дал понять Эбби, чтобы она взяла трубку и слушала разговор.

— Алло! — Трубка была снята при первом же звонке.

— Мне надо поговорить с Брайаном Келли.

— Это Келли.

Джей услышал какой-то шум на другом конце.

— Брайан, это Джей Уэст из «Маккарти и Ллойда».

— Да-а? А где Оливер? Я хочу разговаривать с ним.

— Оливер еще не приехал.

— Потрясающе, — буркнул Келли.

— Я могу принять решение относительно «Бэйтс», — спокойно произнес Джей.

— Да-а? Ну так у вас на это три минуты. Оливер был в прошлом хорошим клиентом, но я не стану его дожидаться.

— Давайте ваше предложение, — попросил Джей.

— Я уже сказал тому, кто звонил минуту назад. Цена — семьдесят три.

— Предлагаю семьдесят один, — быстро произнес Джей.

— Боюсь, мы не сойдемся. — И Келли приглушенно хохотнул.

Джей почувствовал, как длинные ногти Эбби впились в его правое предплечье. Он развернулся, секунду смотрел на нее, затем выхватил бумажку, которую ока протягивала ему.

— Я жду, — тихо произнес Келли.

Джей пробежал глазами бумажку.

— Ух, какая звонкая установилась тишина, — добавил Келли, напирая. — Я вешаю трубку и продаю...

— По семидесяти одному доллару за пятьсот тысяч акций, — прервал его Джей.

— Но у меня миллион акций! — выкрикнул Келли. — Я говорил женщине, которая звонила из вашей конторы, что продаю пакетом. Единым набором. Разбивать его нельзя. Миллион акций или ничего.

— Я сделал предложение, — ровным тоном заявил Джей. — И оно окончательное.

— Считаю до трех, Джей Уэст, и если не услышу по семьдесят три за миллион акций, — вешаю трубку!

— Можете считать до ста трех, если хотите, Келли. Но предложение не изменится. Я уверен, Оливер будет рад услышать, какой вы сговорчивый. Я работаю здесь всего месяц, но знаю, сколько сделок он проводит через вас и сколько вы на нас делаете денег. — Джей помолчал. — Я бы не рассчитывал на то, что деньги, как манна небесная, будут по-прежнему сыпаться на вас.

Теперь тишина наступила на конце Келли.

— Келли?

По-прежнему молчание.

— Что ж, приятного вам дня, — вежливо сказал Джей.

— Ладно! — рявкнул Келли. — Идет. Пятьсот тысяч по семьдесят одному доллару. Черт бы вас побрал!

Джей подмигнул Эбби.

— Отлично. Ребята, занимающиеся оформлением операций, могут это позже прокрутить. Приятно иметь с вами дело, Келли. — В ответ он услышал лишь, как с грохотом бросили трубку на рычаг.

— Неплохо провели дело, Джей. — Эбби улыбнулась и положила на рычаг трубку. — Вы были великолепны.

— Вы спасли меня, Эбби. — Он откинулся на спинку кресла и глубоко вобрал в себя воздух. — Я бы купил весь миллион акций, если бы вы не напомнили мне, что миллион акций составил бы свыше пяти процентов «Бэйтс».

А если какое-то одно лицо владеет пятью процентами акций компании, покупатель по закону обязан сообщить об этом Комиссии по обмену ценных бумаг, и эти сведения сможет получить любой, имеющий доступ к документам комиссии. Оливер строго-настрого запретил в отделе арбитража делать приобретения, превышающие пять процентов акций любой компании. Он не хотел, чтобы кто-либо знал, какие дела он проворачивает.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — сказала Эбби.

Джей посмотрел на нее. Как быстро она стала хорошим другом. Он не сомневался, что Баллок дал бы ему купить миллион акций, а потом отдал бы его на растерзание Оливеру, а Джей уже несколько раз за последние недели видел, как это бывает. Словно происходит извержение вулкана, и недотепа начинает метаться в поисках укрытия и сжимается от страха. А вот Эбби никогда так его не подставит. Он улыбнулся ей. Как ни странно, сексуально их не тянуло друг к другу. Она мягко давала всем понять, что занята. Но никогда не упоминала о приятеле и на работу никто из поклонников ей не звонил.

— С добрым утром.

Джей и Эбби обернулись на гнусавый голос Оливера. Он стоял перед ними, излучая здоровье, бронзовый от загара.

— Отлично выглядите.

— Спасибо, Эбби. — Оливер пробежал взглядом по ее ногам. — Я провел уик-энд на яхте. Было здорово. Все время приятный бриз и ни облачка на небе. Должно быть, я немного загорел.

— Несомненно. — Эбби взглянула на Джея. — Вот что нас ожидает, когда мы станем исполнительными директорами: по воскресеньям катания на яхте по заливу Лонг-Айленд и загар. — Она огорченно вздохнула. — А пока мы трудимся в безвестности за минимальное жалованье и проводим летние уик-энды в Центральном парке, потому что ничего другого не можем себе позволить.

— Угу.

Джей посмотрел на Оливера. Хоть он и утверждал, что все у «Маккарти и Ллойда» знают, сколько кто получает, Оливер приказал ведь Джею не говорить остальным про гарантированную в январе премию в миллион долларов.

— Значит, этот уик-энд вы с супругой катались на яхте, — вежливости ради сказал Джей.

Оливер отрицательно покачал головой.

— Нет. Барбара уезжала на показ лошадей, — сухо произнес он.

— Понятно.

Как-то странно все получалось. Когда Джей поступил на работу, Оливер в первый день вел себя как гордый отец, провел Джея по всей компании и познакомил с главными действующими лицами. Они ели ленч с Биллом Маккарти в обеденном зале компании, где внимательные официанты подали им чудесное седло барашка на серебряных тарелках. Но после этого дня, проведенного вместе месяц назад, Оливер охладел к нему. Он не был недружелюбен, но и сердечен тоже не был.

— Что тут у вас происходило? — с явным недоверием осведомился Оливер, указывая на телефоны. — Пока я шел по залу, похоже было, что вы что-то шуровали.

— Джей только что совершил отличную сделку, — выступила Эбби. — Купил пачку акций «Бэйтс» у этого малого Брайана Келли, что работает в фирме «Голдман».

— Сколько? — поспешил спросить Оливер. — Не говорите, что свыше пяти про...

— Успокойтесь, — прервал его Джей. — Келли пытался всучить нам миллион, но я купил только половину. Так что это меньше пяти процентов. Нам ничего не надо объявлять.

— Молодчина. Я рад, что ты не забыл об этом в пылу сражения. Это значит, ты кое-чему учишься.

Джей указал на Эбби:

— Мне напомнила об этом Эбби. Так что это не моя заслуга.

— И сколько же ты заплатил за акции? — осведомился Оливер, не обратив внимания на честность Джея.

— По семьдесят одному доллару.

— Похоже, дороговато, — отрезал Оливер.

— Да нет, если «Дж.Э.» проявится, — возразил Джей.

Оливер в задумчивости потер подбородок. И обратился к Эбби:

— Почему бы нам с вами не найти комнату для совещаний, чтобы обсудить предложение, которое я сегодня намерен сделать Биллу?

— Что-что? — На лице Эбби промелькнула растерянность.

— Предложение, — раздраженно повторил Оливер. — То, о котором мы говорили в пятницу.

— А-а, понятно. — Эбби поспешно поднялась с кресла, схватила папку и пошла за Оливером по лабиринту операционного зала.

Джей проводил их взглядом. Часы показывали всего лишь половину восьмого, но в зале уже было полно народу, и Эбби с Оливером приходилось прокладывать себе путь среди трейдеров, выкрикивавших по телефонам поручения о покупке и продаже. Под конец они нырнули в коридор в дальнем конце зала. Тут было что-то не то. Папка, которую взяла Эбби, выглядела пустой.

Когда они исчезли, Джей обратился к своим компьютерам. С помощью информации, поступавшей на эти экраны, можно было сделать состояние, особенно в такой фирме, как «Маккарти и Ллойд», которая щедро предоставляла своим сотрудникам ссуды для закупок. Способ сделать таким образом состояние был прост: найти соответствующие акции и играть на них. Однако пока что Джей не вытащил ни одного козыря, если не считать акций «Бэйтс», приобретение которых в любом случае не будет поставлено ему в плюс, так как Оливер купил такие акции первым две недели назад. Джей чувствовал, что неприветливость Оливера частично объяснялась его, Джея, медленной раскруткой. Он крепко сжал челюсти. Он хотел делать деньги для Оливера и для себя, но не хотел и терять их. И остро понимал, насколько важнее побыстрее заработать, чем быстро потерять. Репутации создаются или теряются в зависимости от успеха или провала двух-трех первых сделок.

— С добрым утром.

Баллок швырнул пиджак на перегородку за его компьютерами, ослабил узел галстука, закатал рукава синей рубашки и сел в кресло рядом с Джеем.

— Здравствуйте, — настороженно откликнулся Джей.

Баллок редко начинал день с дружелюбного приветствия. Он поставил на стол простую коричневую сумку, извлек из нее булочку с отрубями, щедро намазал маслом и откусил большой кусок, почти половину.

— Есть для меня какие-нибудь горячие новости? — спросил он, прожевывая булочку, так что крошки летели на пол.

Джей, несмотря на то что рот Баллока был забит, услышал в его голосе саркастические нотки. Оливер еще не высказывал своего неудовольствия медленной раскачкой Джея. Баллок же то и дело его шпынял.

— Угу, про компанию, что делает эти булочки. Вы, наверное, съедаете их штук пять за день.

— Три, — поправил его Баллок.

— А также про компанию, что производит «Быстрое похудение», — добавил Джей. — Вы сами добавите пару пунктов к цене на ее акции, когда от всего этого жира раздастся ваша талия.

— Вот тут вы ошибаетесь. Я тружусь над собой дважды в день и каждый день — утром, перед тем как приехать сюда, и вечером, когда возвращаюсь домой. Это все, что я в состоянии делать, чтобы не прибавлять в весе, детка.

— В любом случае зачем вы так стараетесь? — спросил Джей: его обозлило то, что Баллок по-прежнему говорит ему «детка». Баллоку нравилось хвастаться своим мускулистым торсом, поэтому он носил рубашки на размер меньше, чтобы они обтягивали грудь. — Пытаетесь возместить то, чего не видно?

— Зачем вы задаете столько глупых вопросов?

Джей улыбнулся:

— Есть такой господин по имени Общение, к которому я привык. И я немного забеспокоился, когда вы пожелали мне доброго утра. Это прозвучало так дружелюбно.

Баллок прожевал булочку и вытер салфеткой рот.

— Вы перестанете улыбаться, когда Билл Маккарти захочет узнать, почему вы не заработали денег для его отдела арбитража.

— Не волнуйтесь за меня, Барсук, — парировал Джей.

— Я о вас совсем не волнуюсь, — заверил его Баллок. — Зато какое я получу удовольствие, когда Билл притопает сюда и на весь этот чертов зал начнет орать, что вы ничего не делаете. А день этот скоро наступит. Он уже давно ни на кого не орал, и вы идеально для этого подходите. Вы считаете Оливера нетерпеливым, а его не сравнишь с Биллом. — Баллок помолчал. — И гарантии не всегда бывают гарантиями, даже в письменном виде.

— Что вы имеете в виду? — спросил Джей.

— Сами поймете.

Джей выпрямился в кресле: неужели «Маккарти и Ллойд» может отказать ему в премии?

— Оливер со мной так бессовестно не поступит.

— Не будьте в этом уверены, — буркнул Баллок.

— В любом случае, — сказал Джей, — я работаю над парой проектов, которые принесут нам немалые деньги.

— Над какими же именно? — Баллок добавил масла на булочку и снова откусил изрядный кусок.

Джей передернул плечами.

— Скажу вам, когда готов буду нажать на курок. — Он не доверял Баллоку. Этот малый мог без труда все выяснить про компанию, купить акции, опередив Джея, а когда цена на них пойдет вверх, все заслуги присвоить себе.

— Я ваш непосредственный начальник, и я хочу знать — немедленно, — над чем вы сейчас работаете, — не отступался Баллок.

— Все это еще в предварительной стадии. Вы не хуже меня знаете, что чем больше народу знает о какой-то возможности, тем больше вероятия, что слух об этом просочится. А если на Уолл-стрит станет известно, что мы интересуемся какими-то акциями, цена на них может взлететь, прежде чем мы успеем что-то купить, и случай будет упущен.

— Устраиваете дымовую завесу, — не без издевки произнес Баллок. — Но это ложная тревога. Огня-то нет. На самом деле у вас ничего нет в загашнике.

— Вы...

— Мистер Баллок!

Баллок и Джей при звуке этого голоса подняли глаза. Перед ними была Кэрин Уокер, помощник Билла Маккарти. Рядом с Кэрин стояла высокая блондинка с матовым лицом и гладко зачесанными назад волосами, собранными на затылке в пучок. Джей и Баллок инстинктивно поднялись со своих мест. Эта женщина, бесспорно, что-то собой представляла.

— Это Салли Лэйн, — пояснила Кэрин. — По-моему, Оливер ждет ее сегодня.

— Да. — Баллок шагнул к Салли и протянул руку. — Доброе утро. — По его широкому лицу расплылась улыбка. — Приятно видеть вас с нами.

Джей метнул взгляд на Баллока. Тот посмотрел на Джея и снова обратил все внимание на Салли.

— Приветствуем такое пополнение отдела арбитража.

— Благодарю вас. Я с нетерпением ждала сегодняшнего утра. — Она отпустила руку Баллока и повернулась к Джею: — Салли Лэйн.

— Джей Уэст. — Он встретился взглядом с ее голубыми глазами, постаравшись не выказать удивления тем, что в отделе появился новый сотрудник. — Добро пожаловать к «Маккарти и Ллойду».

— Благодарю.

Салли, по мнению Джея, была дюймов на шесть меньше его и стройнее. Лицо у нее было узкое, с тонким носом и тонкими губами. Грим почти отсутствовал, хотя она, несомненно, очень заботилась о своей внешности. На ней было простое, но хорошего вкуса темно-синее платье ниже колен, идеально сидевшее на ее стройной фигуре. Светлые волосы блестели, и лицо выглядело натурально свежим.

— Салли поступает к нам работать вице-директором, — объявил Баллок с победоносной улыбкой. — В таком же качестве, как и вы, Джей.

— Отлично, — весело произнес Джей. Он не собирался показывать Баллоку, что раздосадован своей непричастностью к кругу посвященных. — Добро пожаловать в наш коллектив, Салли.

— Я в восторге, что буду работать здесь.

— Мне еще надо провести вас з отдел персонала, Салли, — сказала Кэрин.

Как только женщины ушли, Джей отправился на склад, обходя по операционному залу длинные рабочие столы. Значит, они наняли в отдел арбитража еще одного профессионала. Еще одного вице-директора. Возможно, Оливера раздражала медлительность Джея куда больше, чем он показывал, и он намерен заменить Джея, посадив на его место Салли Лэйн. Выйдя из операционного зала и шагая по коридору к складу, Джей подумал об этом и покачал головой. Это выглядело бессмысленным. Ведь он работал в компании всего месяц. А Оливеру нужно было потратить по крайней мере месяц на то, чтобы проинтервьюировать Салли и осуществить все проверки. Значит, он начал интервьюировать ее одновременно с поступлением Джея.

Джей нырнул в дверной проем и пошел по плохо освещенному извилистому проходу мимо картонных коробок со старыми папками. Правда, Баллок сказал в шутку, что гарантии не всегда остаются гарантиями. Да, в свой первый день на работе Джей подписал контракт, гарантировавший ему получение миллиона долларов в январе, но компания может задержать выплату, если Оливер и Билл Маккарти будут недовольны тем, как он работает. Он слепо поверил Оливеру и, не передавая тридцатистраничный контракт юристу для проверки, пробежал его глазами и тотчас подписал. А в документе ведь могли быть оговорки, которые позволят компании отказаться от выполнения своих обязательств. Джей раздраженно вздохнул и, свернув на склад, потянулся к выключателю. Обычно-то он куда более осторожен.

И замер. Из комнаты в конце прохода доносились приглушенные голоса — в одном, явно женском, звучал страх. Джей вышел со склада и тихо прошел по ковру к двери в конце прохода. Она была слегка приоткрыта, и он мог заглянуть в комнату. Свет был погашен, но благодаря маленькому окошку, из которого струился слабый серый свет, Джей увидел Оливера — тот прижимал Эбби к дальней стене одной рукой, а другую просунул под ее короткое платье.

— Оливер, пожалуйста, — молила Эбби, отталкивая его руку. — Пожалуйста, не надо.

— В чем проблема? Тебе не нравится мое внимание?

Джей проглотил комок в горле, пораженный этой сценой. Повернув голову, он окинул взглядом плохо освещенный проход, затем снова заглянул на склад.

— Не здесь, не на работе, Оливер! — Эбби тщетно пыталась вырваться.

— Значит, встретиться со мной после работы в отеле «Плаза» — тут ты не возражаешь. — Оливер спустил ее колготки до колен, затем, просунув между ее ног свой мокасин с кисточкой, скатал ее колготки до туфель.

Эбби нагнулась, пытаясь снова их натянуть, но Оливер схватил ее и грубо снова прижал к стене.

— Я хочу, чтоб ты была в «Плазе» точно в шесть, — приказал он. — Понятно?

— Оливер, я люблю тебя, но я так больше не могу.

Джей замер. Он уже готов был распахнуть дверь, но Эбби произнесла слово «люблю».

— Это почему же? — Оливер задрал платье Эбби до шеи и прижался к ней. — Почему ты больше не можешь так?

— Ведь ты женат, — тихо произнесла она, уже не сопротивляясь.

— Это небольшое осложнение не мешало нам последние несколько месяцев. И ты не отказалась провести со мной уик-энд на яхте.

Джей прикусил губу. Значит, то, что происходило в операционном зале несколько минут назад, было шарадой.

— Прошу тебя, Оливер, — всхлипнула Эбби.

Оливер отступил, и платье на Эбби спустилось до бедер.

— Мне не составит труда уволить тебя, — прошептал он. — К обеду ты будешь уже на улице, и никто в нашем деле не наймет тебя. — Он подтянул галстук. — Я знаю, что ты без средств, Эбби. Тебе нужно это место. — Он помолчал. — И не думай, что я не уволю тебя. Уволю в один миг.

Вдруг ожесточившись, Эбби посмотрела на него.

— Это будет не очень умно с твоей стороны, — сквозь слезы бросила она. — Не забывай: я ведь все знаю про тебя и твоих приятелей. Если ты уволишь меня, уж я доведу твой секрет до сведения соответствующих людей. Не сомневаюсь, они позаботятся обо мне за такую информацию.

— Никакой информации у тебя нет.

— Я знаю, чем я обладаю.

Оливер ткнул пальцем ей в лицо.

— Такой шаг был бы великой глупостью с твоей стороны, Эбби.

— Это что — угроза? — Она сбросила его палец с лица.

— Понимай как хочешь, — процедил он сквозь зубы.

Эбби несколько секунд смотрела на Оливера, затем вызывающе приподняла подбородок.

— Я просто поверить не могу, что ты говоришь мне такое. — И еле слышно добавила: — Я думала, ты любишь меня.

Он протянул руку и смахнул слезинку с ее щеки.

— То же самое я могу сказать и о тебе.

— Но я же люблю тебя, — всхлипнула она. — Люблю всем сердцем. Я столько раз говорила тебе это.

Оливер взял в ладони ее лицо:

— Тогда не противься мне, и все будет в порядке.

Эбби постояла, застыв. Потом обхватила руками шею Оливера и крепко поцеловала его.

— Не могу я тебе противиться, — пробормотала она и, откинув голову, прижалась к стене.

Джей отошел от двери. Несколько минут он стоял в полутьме с сильно бьющимся сердцем, не зная, что делать. Он не оправдывал их поведение, но в конце концов его это не касалось. Он повернулся и тихо пошел назад, старательно обходя ящики с папками. Выходя из прохода, он чуть не столкнулся с Баллоком.

— Какого черта вы там делали? — не без подозрения спросил его Баллок.

— Искал блокноты с линованной бумагой, — поспешил ответить Джей.

Баллок бросил взгляд на пустые руки Джея, затем посмотрел мимо него в проход.

— Где же они?

— Что? — неуверенно произнес Джей. Он что, имеет в виду Оливера и Эбби?

— Блокноты.

— А-а, я таких не нашел, — сказал Джей, постаравшись, чтобы это прозвучало убедительно. — Придется попросить того, кто отвечает за них, заказать новую партию.

— Непременно. — Баллок снова посмотрел через плечо Джея. — Я бы рекомендовал вам вернуться на свое место. У вас там несколько сообщений на телефоне.

Джей прошел мимо Баллока и заспешил по операционному залу. А Баллок, похоже, пришел сюда проверить, будто знал, что происходит в комнате в конце прохода. Будто знал, что Оливер находится на складе вместе с Эбби. Оливер с Баллоком ведь друзья, и Оливер выплатил Баллоку в январе премию в три миллиона долларов. Так что у Баллока есть все основания оберегать Оливера, рассудил Джей.

Он вдруг остановился посреди операционного зала. Что имела в виду Эбби, угрожая рассказать соответствующим людям про Оливера и его приятелей?

* * *

После нескольких операций фиктивная корпорация в Антигуа перевела деньги на счет Виктора Сэвой в Банк Суисс, таким образом, можно было считать, что деньги уже стали чистыми, поскольку Антигуа была новой финансовой черной дырой на Карибском море. Деньги теперь находились в Швейцарии и почти на сто процентов были успешно отмыты. Однако Сэвой был человеком осторожным. Он знал, что надо быть очень внимательным к деталям и необычайно терпеливым, чтобы остаться вне досягаемости для ФБР, Службы иммиграции и натурализации, Скотланд-Ярда и правовых органов Восточной Европы, на которые давил Вашингтон, требуя найти его.

— Поставьте здесь свою подпись, — сказала сидевшая за столом молодая женщина, протягивая ему ручку.

— Certainement[2], — произнес Сэвой на безупречном французском, беря ручку и изображая на выплатном ордере фамилию, под которой он в тот день существовал.

— Прекрасно, теперь это ваше. — И молодая женщина протянула ему небольшую коробку.

— Merci[3].

В коробке лежало пятнадцать миллионов швейцарских франков — около десяти миллионов долларов — крупными купюрами. Он взял коробку и положил в карман пиджака, затем поднялся, перегнулся через стол, пожал женщине руку и спокойно пошел по роскошному залу банка.

Пройдя сквозь качающиеся двери и выйдя на улицу, Сэвой посмотрел на часы. Было без десяти три. Еще достаточно времени, чтобы положить деньги на депозит. Он свернул направо, быстро прошел по Парадеплац сто ярдов, отделявших его от Цюрихского банка, и вошел туда. Он нес огромные деньги и, хотя гордился тем, что умеет в любой ситуации держать себя в руках, чувствовал, как учащенно бьется сердце. В течение нескольких минут — пока он шел по тротуару от одного банка к другому — этими деньгами мог завладеть кто угодно на улице, в том числе и обычный вооруженный вор. Но теперь, когда Сэвой снова оказался под крышей, и деньги и он сам были в безопасности. Более того: до денег теперь определенно уже не доберутся власти. Даже если они каким-то образом сумели проследить за хитросплетением переводов в Банк Суисс, — а правоохранительные органы США могли теперь проникать сквозь доселе непроницаемую завесу швейцарской секретности, — дорожка обрывалась на этом счету, как следы среди заснеженного поля.

В Цюрихском банке Сэвой разделил пятнадцать миллионов между двумя счетами на неравные суммы, чтобы власти не обнаружили, что сумма, полученная в Банк Суисс, была переложена в Цюрихский банк, добавив к пятидесяти миллионам, которые уже лежали на счетах, открытых на другие имена, чем счет в Банк Суисс. Теперь оставалось выполнить еще одну операцию. Он заберет деньги из Цюрихского банка разными суммами в виде удостоверенных чеков и отвезет их в банк в Лихтенштейне, где лежат другие счета. Вот тогда он будет уже абсолютно уверен в том, что никакая правительственная структура не сможет проследить перемещение денег из Нью-Йорка.

Покончив с депозитами, Сэвой вышел из банка на залитую палящим солнцем улицу. Мимо проехал трамвай, и он порадовался тому, что при нем нет больше огромных денег. Последнюю операцию он проведет завтра в Лихтенштейне, потом улетит в Афганистан.

А сейчас надо связаться с командой, проходящей подготовку на ферме в Виргинии, чтобы убедиться, что все идет по графику. Последнюю неделю ими руководил его заместитель, толковый человек, хорошо знающий свое дело. Тем не менее Сэвой всегда волновался, когда не контролировал все сам. Быстро шагая мимо многочисленных магазинов по улице, ведущей к его отелю «Бор-о-лак», он вспомнил, как мать многократно говорила ему в детстве: «Если хочешь, чтобы было сделано как надо, — делай сам». Она гордилась бы тем, что он следует ее совету.

* * *

Джей стоял, прислонясь к рабочему столу, и разговаривал по телефону. Прошло четверть часа с тех пор, как он вернулся со склада. Он заметил, что в отделе арбитража появилась Эбби. Ему показалось, что платье у нее смято и она расстроена, но, возможно, это игра воображения, подогреваемого тем, что он видел на складе.

Он оборвал разговор, когда она поравнялась с ним.

— Приветствую вас!

— Привет, — коротко ответила она и плюхнулась в свое кресло.

Джей взял свой стакан с содовой и сделал глоток.

— У вас все в порядке?

— Все отлично. — Она нагнулась, открыла ящик и вытащила сумочку.

— Так что же сегодня Оливер докладывает Маккарти? — спросил он, заметив, что у нее нет папки.

— О компании, акции которой он думает приобрести.

— С каких это пор Оливер должен спрашивать у Маккарти разрешение предпринять какой-то шаг?

— Речь идет о большой закупке. Возможно, на двести миллионов долларов.

Джей присвистнул.

— Это много. И все равно я...

— Извините, мне надо в дамскую комнату, — оборвала его Эбби и, отодвинув свое кресло, пошла мимо него.

Джей мягко взял ее за руку.

— Вы ни о чем не хотите со мной поговорить? — спросил он.

На ее губах была размазана темная помада, и он заметил на ее шее синяки. Она приостановилась, меряя его взглядом, вызывающе выдвинув подбородок. Затем лицо ее смягчилось, глаза затуманились. Она открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но тут перевела взгляд с Джея в сторону, стряхнула с себя его руку и умчалась.

Джей обернулся и увидел Оливера, направлявшегося к арбитражному отделу. Оливер пробирался среди трейдеров, когда Джей услышал, как Баллок окликнул его из проложенного параллельно залу открытого коридора. Голос у Баллока был как звук рожка в тумане и без труда перекрыл шум, царивший в большом помещении. Оливер остановился и стал ждать Баллока. Их разделяло всего каких-нибудь двадцать футов, и Баллок теперь уже не кричал, так что его слова тонули в шуме, к тому же он прикрыл рот рукой, чтобы скрыть губы.

Джей взял телефонную трубку и стал лихорадочно набирать номер, не отводя взгляда от Оливера и Баллока. Он не обратил внимания на механический голос, говоривший ему, что он набрал неработающий номер. Оливер поднял глаза и посмотрел в упор на Джея, — Джей тотчас отвел взгляд. Когда он снова посмотрел на Оливера, тот уже продолжал свой пугь к отделу арбитража, глядя прямо на него, а Баллок шагал в противоположном направлении.

Джей сел и сделал вид, будто говорит с кем-то по телефону, а Оливер подошел к своему месту через перегородку. Он схватил телефонную трубку и набрал номер.

— Джейми, это говорит Мэйсон, — закричал он. — Я хочу купить сто тысяч акций «Пендекс». Немедленно. Они есть у тебя? По телеграфу только что прошло сообщение о предложении перекупить «Пендекс».

Джей посмотрел на Оливера — тот сидел, заправив большой палец под пеструю подтяжку. В противоположность Эбби Оливер выглядел невозмутимо, как всегда.

— Да знаю я, что это составит больше тридцати миллионов долларов, ты, маленькая задница! — рявкнул Оливер. — Ты что, думаешь, я не умею считать? — Он оттянул подтяжку и отпустил — она щелкнула по его накрахмаленной белой рубашке. — Просто оформи сделку. — Оливер пробежал пальцами по клавишам своего компьютера. — И раз уж ты этим занимаешься, купи-ка мне десять тысяч августовских... Что? Конечно, я получил на это добро. Так что знай делай свое дело, понял?.. Отлично! И я не намерен платить больше тридцати одного за акцию. Позвони Барсуку — он подтвердит. Меня некоторое время не будет на месте. — И Оливер бросил трубку на рычаг. — Джей!

— Да?

— Надо поговорить. Пошли. — И, не дожидаясь отклика со стороны Джея, Оливер повернулся и пошел.

А Джей поднял глаза к выложенному плитками потолку и быстро прочел молитву. Наверное, Баллок что-то сказал насчет склада. И его, Джея, краткое пребывание у «Маккарти и Ллойда», возможно, подходит к концу.

Когда Джей вошел в конференц-зал, Оливер уже сидел там с сигарой в зубах, положив ноги на стол. Он знаком показал Джею, что надо закрыть дверь, а сам поднес к кончику сигары зажигалку.

— Садись.

Глядя на мокасин, который Оливер на его глазах просунул между ног Эбби, Джей с удивлением услышал в голосе начальства дружелюбные интонации, каких не было с первого дня его работы у «Маккарти и Ллойда».

— Да ну садись же. — Оливер ногой подтолкнул стоявшее рядом кресло, и оно покатилось к Джею. — Хочешь сигару? — Он извлек из кармана брюк черную сигаретницу, снял крышку и протянул Джею. Там было две сигары.

— Нет, спасибо.

Джей медленно опустился в кресло, не отводя взгляда от Оливера, в известной мере ожидая ловушки. Дружелюбие, внезапно проявленное Оливером, могло ведь быть отвлекающим маневром перед предстоящей атакой.

— Это, приятель, по-настоящему хорошие сигары. Фирмы «Дэвидофф».

— Нет, право, не хочу.

— Как угодно. — Оливер закрыл крышку и сунул сигаретницу в карман. — Ну, как ты? — И глубоко затянулся сигарой.

— Отлично.

— Не сомневаюсь. — Оливер повернул голову в сторону и кашлянул. — Послушай, я знаю, что был кое-чем озабочен с тех пор, как ты здесь. Мы тут работали над парой очень крупных сделок — одну из них я собираюсь сегодня днем подбросить Биллу. Благодаря ей мы недели за две сможем удвоить наш капитал. — Оливер осклабился. — Это будет чертовски хорошая сделка.

— Согласен. — Что-то было не похоже на начало речи об увольнении. — И как я узнал сегодня утром, вы еще трудились над тем, чтобы нанять пополнение в наш отдел, — сказал Джей.

— Ты имеешь в виду Салли?

— Да.

Оливер взмахнул сигарой. На ковер упал пепел, но он не обратил на это внимания.

— Угу, дружище, мне следовало сказать тебе о ней, но, как я уже говорил, я был занят. — Он снова затянулся. — Над чем ты сейчас трудишься?

Джей пожал плечами.

— Над парой вещей. Я интересовался компанией, базирующейся в Нэшуа, штат Нью-Гемпшир, под названием «Турбо-Тек». Я говорил вам об этом две недели назад. Мой приятель работает там в группе маркетинга. Его зовут Джек Трэйнер. — Джей не боялся рассказать Оливеру об этой сделке. У Оливера не было повода красть идею, а вот Баллок мог это сделать. Оливер же получал процент от общего дохода, который приносил отдел, чья бы ни была идея. — Я действительно считаю, нам следует...

— Я говорил тебе, что мне не нравится эта компания, — перебил его Оливер.

— Но я обнаружил, что одна японская компания последние две недели набирала ее акции. Со времени нашего последнего разговора цена на «Турбо-Тек» выросла на пятнадцать процентов и может еще подскочить, если японцы выступят с предложением приобрести компанию. Что, я полагаю, они и сделают.

— Нет. Никогда нельзя ставить на японцев. Думаешь, они поступят так, а они поступают как раз наоборот. Они это ловко делают. — Оливер улыбнулся. — Не огорчайся, Джей Уэст. Мне нравится ход твоих мыслей, но у меня есть идея получше.

Джей поднял на него взгляд.

— Какая?

— Некая компания «Саймонс». Ее штаб-квартира где-то на Среднем Западе. В Грин-Бэй, а может быть, в Милуоки — не уверен. Словом, разузнай про нее побыстрее. Удостоверься, что у нее нет серьезных проблем. Никаких смертельных вирусов или тикающих бомб. И когда все проверишь, покупай пятьдесят тысяч акций. Понятно?

— Я немедля за это примусь.

— Прекрасно. — Оливер спустил ноги на пол и наклонился к Джею. — Эта операция поможет тебе выбраться из застоя и заставит забыть о том, как медленно — согласись — ты тут разворачивался.

Джей содрогнулся. Он не был готов к такому.

— Я знаю, что сегодня утром ты приобрел акции «Бэйтс», но это ведь была не твоя идея.

— Знаю.

— Я, конечно, дам тебе пинка под зад, если по твоей милости у меня залягут пятьсот тысяч дополнительных акций и со стороны «Дж.Э.» так и не поступит предложения о покупке.

Джей молчал.

— Еще два момента, дружище, — поспешил сказать Оливер. — Я хочу, чтобы ты завтра взял отгул и провел день в Коннектикуте на яхте. Погода предполагается совершенно замечательная. Будет жарко, но замечательно. Я пошлю машину к восьми утра забрать тебя из дома.

— Не думаю, чтобы Баллок этому обрадовался.

Оливер сверкнул улыбкой:

— Наплюй на Барсука. Помни: приказания тебе даю я.

— Я не знаю...

— Это больше не обсуждается. Договорились, — поставил точку Оливер. — Это даст нам хорошую возможность лучше узнать друг друга. И ты познакомишься с моей женой.

— О'кей. — Джей не стремился знакомиться с женой Оливера. Она, по всей вероятности, понятия не имела, что Оливер вытворяет с Эбби в свободное от работы время.

— Возьми с собой купальные трусы и что-нибудь приличное. Блейзер, брюки защитного цвета и галстук. — Оливер поднялся и направился к двери.

— Вы сказали, Оливер, что есть два момента.

— Ах да. — Он приостановился в дверях. — Завтра, когда ты приедешь ко мне, я одолжу тебе сто тысяч долларов, чтобы ты продержался до премии.

— Что-что? — Джей не был уверен, что правильно расслышал.

— Угу. — Оливер кивнул. — Я ведь знаю, что, перейдя к нам, ты стал меньше получать, и я лично хочу тебе помочь. Я одолжу тебе денег. Ты вернешь мне их, когда получишь премию.

— Но вы не обязаны...

Оливер поднял руку.

— Я не хочу, чтобы ты ездил в этом разбитом «таурусе». — Он снова широко улыбнулся. — Ты недостаточно хорошо в нем выглядишь. Куда лучше будешь выглядеть в «бимере» — ты ведь такую машину назвал, когда мы с Баллоком тебя интервьюировали. — С этими словами он вышел из зала.

А Джей несколько минут смотрел на пустой дверной проем. Потом откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул и протер глаза. С Оливером Мэйсоном не соскучишься.

Глава 3

На лице Тони Вогела, стоявшего в прихожей номера люкс отеля «Плаза», было написано беспокойство.

— Оливер, я встревожен.

Это был маленький плотный лысеющий мужчина с печальными глазами, под которыми набухли лиловые мешки. Оливер оглядел лысину Вогела, прикрытую аккуратно выложенными прядями волос. Они походили на ряды только что посаженной кукурузы.

— Чем, Тони? Новые волосы не растут? — И Оливер опустил глаза на конверт в руках Вогела.

— По-моему, в городе что-то пронюхали, — угрюмо ответил Вогел, игнорируя остроту Оливера.

— Не может быть. Уж я бы услышал.

— Так или иначе, — возразил Вогел, — надо действовать осторожно. Возможно, сейчас нужно на время все приостановить. А возможно, и навсегда.

Оливер громко расхохотался:

— Мы этим занимаемся уже почти пять лет, и за все время ничего плохого не случилось. Почему тебя вдруг страх пробрал?

— Другие тоже это чувствуют, — ответил Вогел, пропустив мимо ушей вопрос Оливера.

— Все?

— Все, — подтвердил Вогел. — Особенно Торчелли.

— Но нас никак не могут поймать, — возразил Оливер. — За деньгами не проследить. Тут все идеально. — Он дважды громко дернул носом. — А кроме того, мы не можем остановиться. И ты это знаешь.

— Мы можем делать все, что хотим. — Вогел помолчал. — Возможно, сейчас самое время забрать деньги.

— Что?

— Угу.

— Ты хочешь сказать...

— Ты прекрасно понимаешь, что я говорю.

Оливер невольно стиснул зубы.

— На этот раз ты действуешь сгоряча, Тони. Чересчур сгоряча.

— Мы считаем, таким путем мы искусно прикроем все дело и одновременно выберем наши денежки. Оборвем все связи и скроем все следы.

— Давай сюда конверт, Тони. — Оливер похлопал Вогела по плечу и выхватил у него конверт. — Почему бы тебе не спуститься в «Дубовый бар» и не выпить за мой счет? Чего-нибудь хорошего, крепкого.

— Оливер, я...

— Ты — что? — Оливер внезапно перестал сдерживаться. — Ты, черт возьми, что? — взорвался он.

Вогел понял, что пережал.

— Я... то есть мы...

— Мерзавец ты, вот кто.

— Послушай, извини. — Вогел заговорил уважительным, потом извиняющимся тоном. — Мы же следим, чтобы все было в наших наилучших интересах. И твоих тоже.

Оливер фыркнул.

— Ты и остальные действуете за моей спиной, принимаете кучу односторонних решений и считаете, что я сложу палатку и последую за вами. А чудовищно-то рискую я. И нахожусь под давлением тоже я. — Он произнес это точно одержимый, захлебываясь словами. — Создал все это я. А вы четверо просто сели в коляску. И решения принимаете не вы. Принимаю их я.

— Мы обеспечиваем информацию, — возразил Вогел.

— Великое дело. Я могу создать меньше, чем за неделю, еще одну такую группу с четырьмя другими людьми. — Оливер улыбнулся. — И тогда с чем ты останешься, Тони? — Улыбка слиняла. — Ни с чем. Вот как. — Он вскинул голову. — Или, может, ты и меня хочешь прикончить?

Вогел поднял руки ладонями вперед:

— Ни в коем разе, Оливер.

— Черт побери, ты даже не знал бы, как это сделать. — Оливер расхохотался. — Собственно, почему я должен волноваться? Вы все четверо из безупречных семей. Вам духа не хватит, чтоб совершить убийство!

— Я не знаю. — Вогел опустил голову.

— Вот именно. — Оливер покачал головой. — Убирайся отсюда сейчас же, а я, возможно, постараюсь забыть, что у нас был этот разговор.

Вогел проглотил слюну. Он прекрасно понимал, что Оливеру все это не понравится. Но ему было поручено дать понять, каково настроение группы.

— Остальные не будут довольны, особенно Торчелли.

— Скажи остальным, чтоб позвонили мне, — ровным тоном произнес Оливер. — Особенно Торчелли.

Вогел посмотрел на кофейный столик со стеклянной крышкой, по которому четырьмя рядами шириной в шесть дюймов каждый был рассыпан белый порошок.

— О'кей.

— Хорошо. — Оливер открыл дверь номера и указал на коридор. — Смотри, чтобы дверь не ударила тебя по заду. И пригни голову. Не смотри никому в глаза.

— Я всего лишь передал то, что меня просили, Оливер, — пробормотал Вогел, быстро выходя в коридор. — Прошу это помнить.

Оливер хлопнул дверью, затем подошел к дивану перед кофейным столиком, положил на столик конверт, взял короткую красную соломинку, пригнулся и вдохнул порошок. Опустошив первую полоску, он сделал передышку. Опустошив и вторую, он швырнул соломинку на столик и медленно откинулся на спинку дивана, опершись головой на подушки. Просидев так несколько минут, он почувствовал в горле знакомую влагу, закапавшую из носа, и лекарственный привкус во рту. Тогда он закрыл глаза, слегка охнул и заулыбался, преисполняясь эйфории от сознания своей власти, абсолютного контроля и полной уверенности в себе. Ведь он контролировал огромные массы денег, множество людей готовы были выполнить любую его прихоть, и ему это нравилось. Его не пробьешь. Он неприкасаемый.

Оливер взял со стола конверт, который принес Вогел, вынул из него единственный лист бумаги и взглянул на стоявшее на странице название. «Прекрасно», — подумал он.

* * *

Эбби лежала обнаженная на боку под одеялом, спиной к двери в спальню, как велел Оливер. Она знала, что он в гостиной приканчивает кокаин. Она натянула одеяло на плечи — ее трясло. Тут было холодно, как на льдине, потому что она повернула регулятор кондиционера на самую большую мощность.

Она ждала уже целых четверть часа и с трудом заставляла себя лежать спокойно. Она едва ли сознавала, что пальцем ноги нетерпеливо постукивает по матрацу и зубы у нее стиснуты. Думала же она лишь о том, что счастлива.

Когда они нюхали кокаин в гостиной, сидя на диване, Оливер обещал, что попросит жену дать развод и выедет из своего особняка в Коннектикуте. Он обещал, что они с Эбби переедут в квартиру на Верхней Восточной стороне и будут счастливо жить вместе. Эбби хихикнула и уткнулась лицом в подушку, чтобы Оливер не слышал. Она всегда была пай-девочкой. Ни в колледже, ни в первые годы работы на Уолл-стрит она не прикасалась к наркотикам и не заводила романов с женатыми мужчинами. Никогда даже не помышляла об этом. Но в ее жизнь ураганом ворвался Оливер, и теперь она грешила так, что ее родители-бруклинцы пришли бы в ужас. Однако у нее никогда не было никого такого, как Оливер. Она вдруг стала жить, балансируя на краю пропасти, и каждый миг ее жизни был полон восторга. Оливер, казалось, изведал все самое лучшее. Он жил так, точно каждый день — его последний день на земле. Он был богом... или скорее дьяволом, но это его не смущало. А ей просто хотелось быть с ним. И она была уверена, что со временем сумеет его изменить. Ей уже удалось многое сделать.

Скрипнула дверь, и Эбби затрепетала: она услышала, что Оливер снимает одежду. Вот он отбросил одеяло, и его теплое тело легло рядом с ней. Эбби повернулась к нему, и несколько минут они безудержно, чувствуя, как кокаин пульсирует в крови, целовались. Затем он лег на нее, резко раздвинув коленями ее ноги. Она положила руку между его ног и своими маленькими пальчиками обхватила разбухший член. Оливер вошел в нее, взял в рот ее темный сосок, и она изогнулась, вскрикнула. Первые несколько секунд ей было больно — такой он был большой, а потом соки ее брызнули, вызванные накалом страсти от близости обожаемого мужчины, она обвила его руками, и тело ее задвигалось в ритме с ним.

— Почему ты ничего не надел? — шепотом спросила она. — У меня близится то самое время.

— Я не пользуюсь презервативами, — с трудом справляясь с дыханием, сказал он. — Ты же знаешь. Я их терпеть не могу.

— И все же.

Оливер поднялся и, тяжело дыша, — грудь его блестела от пота, — уставился на нее.

— Продолжай, — взмолилась Эбби. — Мне было так хорошо.

Оливер улыбнулся:

— Я сейчас так сделаю, что тебе будет еще лучше.

— Каким образом?

Он, не отвечая, сунул руку под подушки и вытащил два галстука.

— Давай сюда руки, — скомандовал он.

— Ч-что? — заикаясь, произнесла она.

— Руки. Дай их мне.

Эбби отвернула голову.

— Оливер, нет.

Он сжал пальцами ее тонкую шею.

— Не говори мне «нет», — прошипел он.

— Извини, извини, — сказала она и покорно протянула ему руки.

Он быстро связал ее руки вместе и притаранил их к изголовью. Затем обмотал второй галстук вокруг ее шеи, завязал его и стянул узел.

— Оливер, прошу тебя, — прохрипела Эбби еле слышно. Она пыталась высвободиться, но руки у нее были привязаны к кровати, и она ничего не могла сделать.

Верхняя губа у Оливера дернулась при виде вздувшихся на ее шее вен. Он снова вошел в нее и заработал — сначала методично, медленно, потом изо всех сил, быстро. Возбуждение его возрастало, и он крепче и крепче затягивал на ее шее галстук.

Эбби отчаянно пыталась ослабить узел, в ней нарастала паника, но усилия ее были тщетны. Потом, глядя в его черные глаза, когда ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, Эбби вдруг почувствовала, что сейчас кончит. Оргазм начался, как спазм, и стал нарастать приливной волной, вздымавшейся все выше и выше, пока не достиг предела. Волна вспенилась, и, очутившись на ее гребне, Эбби непроизвольно сжалась под Оливером и укусила в ладонь, которой он зажимал ей рот. Она взмывала все выше и выше по мере того, как Оливер крепче стягивал галстук на ее шее, перекрывая ей кислород, а потом волна с грохотом разбилась, погрузив ее в море наслаждения, и Эбби потеряла сознание.

Через две-три минуты она пришла в себя. Оливер стоил возле кровати, застегивая рубашку. Горло у Эбби горело, но ей казалось, что она плывет на облаке. Она вся расслабилась.

— Что это было? — словно в полусне шепотом спросила она.

— Ты потеряла сознание. — Оливер сел в стоявшее рядом кресло, чтобы надеть носки.

— Никогда в жизни не испытывала ничего подобного. — Она чувствовала в себе его семя. Он кончил, когда она без сознания лежала под ним. — Где ты такому научился? — Она попыталась передвинуться, но ее руки были привязаны к изголовью кровати.

— Я бываю в разных местах, — не без самодовольства ответил он.

— Не сомневаюсь. — Окончательно придя в себя, она снова потянула за узел галстука на шее. — Развяжи, пожалуйста.

— И не подумаю. — Он сунул ноги в мокасины. — Хочу посмотреть, насколько ты находчива. — Он встал и направился к двери из спальни. — Если завтра ты не явишься на работу, ответ мне будет ясен.

— Оливер!

Он откинул голову и рассмеялся, затем вернулся к кровати. Встал на матрац на колени, развязал галстук на руках Эбби и бросил его на пол.

— Я шучу.

Она секунду потерла запястья, потом обвила его шею руками, притянула к себе и, радуясь освобождению, поцеловала.

Но вот губы их разомкнулись, и Оливер заглянул в глаза Эбби. Он не принадлежал к числу сентиментальных людей, однако она вызывала в нем чувства, о существовании которых он не подозревал. Она влияла на него, хоть ему и не хотелось в этом признаваться. Он погладил ее по щеке и поцеловал.

— Как славно, — прошептала она. — Как бы я хотела, чтоб ты почаще был таким.

— То есть? — Он опустился на кровать рядом с ней.

— Целовал бы меня, как сейчас. Так нежно. А то ведь ты целуешь меня, можно сказать, только когда мы занимаемся любовью.

— Извини.

— Да нет, все в порядке, — мягко произнесла она. — Просто ты не бывал с женщиной, которая знает, как надо относиться к тебе.

Он нежно погладил ее по щеке, думая, как она права.

— Извини за то... — И замолчал.

Она приложила палец к его губам:

— Все о'кей.

— Я же никогда не причиню тебе боли.

— Я знаю.

Он менялся под ее влиянием, медленно, но верно. Она уже готова была порвать с ним раньше, на складе, но сейчас чувствовала, что любит его как никогда.

Он снова поцеловал ее.

— Я должен идти.

— Куда?

— Домой.

— Нет. Не пущу. Не хочу, чтоб ты ехал домой, к ней.

— Мне надо. — Оливер еще раз поцеловал ее, затем поднялся, прошел к двери и исчез.

Несколько секунд она смотрела на дверь, потом подтянула к себе подушку. Услышав, как сначала открылась, затем захлопнулась дверь в коридор, она повернулась на бок. Было всего лишь восемь часов, а «Маккарти и Ллойд» арендовали этот номер люкс на весь год. Так что можно было не спешить. Эта большая кровать куда удобнее ее собственной. А у отца был ключ от квартиры, так что он мог и без нее зайти и посмотреть кондиционер. Эбби закрыла глаза и почувствовала, что погружается в сон.

Сначала Эбби показалось, что ей снится кошмар, но слишком сильно сдавило шею. Она открыла глаза и, потянувшись к горлу, стала царапать и отдирать материю, врезавшуюся ей в кожу, ее длинные красные ногти царапали шею до крови.

— Оливер! — задыхаясь, прохрипела она. — Не надо больше, пожалуйста!

Тут она почувствовала тяжесть — на спину ей надавили коленом и прижали животом к кровати. Закинув назад руки, она попыталась отбросить насильника, потом попробовала перевернуться, но не смогла.

Она стала вертеть головой из стороны в сторону, стараясь просунуть палец между шеей и галстуком, но не сумела. Она задыхалась и, уцепившись за край простыни, сдернула ее с матраца. И тут почувствовала, как верхнюю половину ее тела приподнимают с кровати и перегибают через колено, упертое ей в позвоночник. Она билась изо всех сил, но они угасали из-за отсутствия кислорода. Наконец руки ее повисли, а глаза закатились.

Еще несколько минут насильник продолжал крепче и крепче стягивать галстук, хотя тело Эбби уже обмякло и она больше не пыталась защищаться. Потом голова ее упала на подушку и ее не стало.

Глава 4

Часом раньше Манхэттен исчез из зеркала заднего вида, и Джей вступил в мир, где обеспеченные люди считаются бедняками. Где, если ты точно знаешь, сколько стоишь, значит, ты стоишь немного и где положение в обществе определяется тем, в какую частную школу ходит твой ребенок, к какому загородному клубу ты принадлежишь и ездишь ли ты сам на работу или же тебя возят.

Сквозь затемненные стекла Джей с заднего сиденья синего «линкольна-таун-кар», подхватившего его у дома, рассматривал поместье в Коннектикуте. По обе стороны длинной подъездной аллеи стояли высокие клены, заслоняя яркий солнечный свет. Белые четырехполосные изгороди разделяли на аккуратные прямоугольники поля клевера и тимофеевки, на которых пестрели породистые лошади, стоявшие парами — грудь к бедру и помахивавшие хвостом, отгоняя насекомых от глаз друг друга.

Когда показался главный дом, Джей подвинулся вперед на кожаном сиденье. Притулившись к склону холма, в окружении красиво подстриженных садов и лужаек, в конце закруглявшейся подъездной аллеи стоял трехэтажный особняк из темного камня. С одной стороны к нему примыкал гараж на четыре машины, а перед ним стояли зеленый «мерседес» с четырьмя дверцами, красный «субурбан» и белый «Остин-хили-3000».

Шофер мягко притормозил перед главным входом, затем выскочил и побежал вокруг машины к дверце Джея.

Но Джей уже успел выйти. Он стоял, уперев руки в бока, и любовался большим домом. У каждого из многочисленных окон в белых рамах были темно-зеленые деревянные ставни, а перед окнами стояли черные ящики с яркими цветами. Посмотрев вверх, он насчитал четыре трубы на крытой шифером крыше, затем опустил глаза на вход под длинным широким навесом. Дом был совершенно прелестный.

— Я хотел открыть вам дверцу, — извиняющимся тоном пояснил шофер.

— В этом не было необходимости. — Джей рассматривал это великолепие, перед которым стоял, пытаясь представить себе, каково в таком месте жить. Лицо его помрачнело, когда он посмотрел на гараж. Дом, в котором он вырос, легко мог уместиться в этом гараже. — Спасибо, что заехали за мной.

— Не стоит благодарности. — Шофер подошел к багажнику, достал сумку Джея и повесил себе на плечо. — Пойдемте в дом, сэр!

— Я ее сам понесу. — И Джей стащил ремень сумки с плеча мужчины. — Вам вовсе не обязательно ее нести.

— Здравствуйте, Джей Уэст.

Джей поднял глаза. В проеме двери рядом с главным входом стояла женщина — по-видимому, решил Джей, жена Оливера.

— Я — Барбара Мэйсон, — сказала женщина, спускаясь со ступеней. На ней были простая белая кофточка и шорты защитного цвета. — Входите, пожалуйста.

Джей попрощался с шофером и направился к ней.

— Как поживаете? — Барбара поджидала Джея на лужайке. — Я столько о вас слышала. — И похлопала его по плечу. — Уверяю вас, только хорошее.

— Я рад. — Джей мгновенно заметил, как уверенно держится Барбара. Он называл это «долларовой закалкой» — эту ауру независимости, рожденную сознанием, что о деньгах можно не заботиться. — Мне бы не хотелось, чтобы Оливер рассказывал обо мне без прикрас.

Она сжала ему плечо и с напускной скромностью улыбнулась.

— Конечно, нет.

С одной стороны, Барбара выглядела женщиной привлекательной. Блондинка среднего роста с хорошеньким личиком и прелестной улыбкой. Но, приглядевшись, Джей, к своему удивлению, увидел в углах ее рта морщины, указывавшие на возраст, и едва различимую печаль в сеточке морщинок вокруг зеленых глаз. Ноги у нее были загорелые, но он заметил появление варикозных вен и то, что руки у нее преждевременно состарились. По всей вероятности, она одного возраста с Оливером — ей около сорока, но выглядит старше. Джей представил себе Оливера рядом с ней и подумал, что они не подходят друг другу. Он ожидал увидеть яркую, более экзотическую женщину, — возможно, потому, что в то утро на складе он видел, с каким сексуальным напором действовал Оливер. И он опустил глаза, когда перед ним возникла эта сцена, где Оливер стоял, вжавшись в Эбби.

— На яхте сегодня будет чудесно, — заметила Барбара, ведя Джея по лужайке к боковой двери, возле которой стоял мальчик. — Познакомьтесь с Младшеньким, моим сыном.

— Здравствуйте. — Младшенький протянул руку, растопырив пальцы.

— Привет. — Джей взял маленькую руку мальчика и пожал. — Рука-то у тебя какая сильная, — сказал он, проходя вслед за Барбарой на кухню особняка.

— Спасибо. А теперь мне можно идти, мам?

— Да, лапочка. Но пойди отметься у няни.

— А где Оливер? — спросил Джей, глядя вслед убегавшему Младшенькому.

— Наверху, одевается. — Барбара подошла к кухонному столу, на котором стояла большая корзина с грудой еды. — Оливер не говорил мне, что вы такой красавец, — деловым тоном произнесла она.

Джей усмехнулся:

— А мне Оливер не говорил, что вы так откровенны.

— Я говорю все, что думаю, когда мне это приходит в голову, — отнюдь не в качестве извинения сказала она, вытаскивая несколько предметов из корзины и кладя на стол. — Иногда я попадаю в сложное положение с дамами в клубе, но я всегда держалась такого образа мыслей и уже не могу измениться. По-моему, я унаследовала это от отца. Он иногда может быть очень прямолинеен.

Джей оглядел большую кухню в деревенском стиле, оборудованную новейшими приборами и всеми мыслимыми приспособлениями для кулинарии.

— Ваш отец тоже связан с Уолл-стрит?

Барбара глубоко вздохнула, словно ей тяжело было говорить о занятиях отца.

— В свое время у моего отца была компания «Авиация Келлога». Моя девичья фамилия — Келлог. Эта компания...

— Вспомогательная авиалиния, использующая большие транспортные самолеты, — прервал ее Джей. — Года два-три назад ее купили за кучу денег.

— Откуда вам это известно?

— Я работал в инвестиционной группе Нэйшнл Сити Бэнк, которая пыталась купить ее. Я должен был обеспечить финансирование покупки, но когда стало ясно, что речь идет о такой крупной авиалинии, группа, в которой я работал, отказалась от этой идеи. — Джей помолчал. — Значит, ваш отец Гарольд Келлог. — «Если верить „Форбс“, Келлог был чрезвычайно богат».

— Совершенно верно, — подтвердила Барбара.

— Это многое объясняет, — пробормотал себе под нос Джей.

— Что именно?

— Да нет, ничего.

— Скажите же.

— Это, право, меня не касается.

— Выкладывайте, — потребовала она, подмигнув ему. — Не то я скажу Оливеру, что вы рассказали мне, как он крутится вокруг кого-то на работе.

Глаза Джея вспыхнули, и он посмотрел на Барбару — не устраивает ли она ему проверку.

— Хорошо, хорошо, — согласился он со слишком уж широкой улыбкой. — Я просто знаю, сколько стоит тут недвижимость. Земли на этой ферме будет акров сто...

— Сто пятьдесят, и у отца еще две сотни акров на другой стороне холма.

— А площадь дома, наверное, тысяч десять квадратных футов.

— Что-то в этом роде.

— Правильно. — Под впечатлением услышанного Джей приподнял брови. В его родном городе даже коммерческие фирмы не занимали таких больших зданий. — Я уверен, что Билл Маккарти очень хорошо платит Оливеру, но все это... на такое не хватит средств даже у большинства инвестиционных банкиров.

— Это верно, — согласилась Барбара. — Ферму подарил нам папа. Оливер на свои деньги не мог бы себе такое позволить.

Впервые Джей услышал в ее голосе сарказм или, возможно, горечь.

— И я знаю, это его раздражает, всякий раз как он подъезжает к дому, — продолжала она. — Всякий раз, как видит, чего добился мой отец. — Губы ее растянулись в скупой улыбке. — К сожалению, я все это себе не представляла, пока мы сюда не переехали, — печально призналась она. — Они не слишком ладят. Мой отец может быть, ну, словом, весьма колким. Оливер всегда на него обижается. Наверное, из-за своего происхождения. — Она немного помолчала. — Я, пожалуй, наговорила больше, чем вам хотелось бы услышать, — тихо произнесла она. — Возможно, больше, чем должна была говорить. Но я ведь вас предупреждала. — И закончила более громко, своим естественным голосом: — Я выкладываю первое, что приходит в голову.

— Я рад, что это так. — Джей невольно провел пальцем по шраму под глазом. Это уже вошло у него в привычку. — А как вы с Оливером познакомились?

Барбара метнула на него прозорливый взгляд.

— То есть вы хотите понять, каким образом такая светская девушка связалась с парнем из совсем другой части общества.

Немного смущенно он передернул плечами. Она попала в точку.

— Я ведь сказала вам, Джей. Я непредусмотрительна.

— Не может быть. — Он проверил, нет ли в коридоре Оливера. — Так расскажите же.

— Оливер, когда хочет, может кого угодно очаровать. — Она опустила глаза на свой французский маникюр. — Я познакомилась с ним на коктейле на Восточной стороне Нью-Йорка двенадцать лет назад, когда он был восходящей звездой у Дж. П. Моргана. Меня заинтересовало, как молодой человек, выросший в муниципальных домах Бронкса, мог настолько преуспеть в такой фирме голубых кровей и начищенных туфель, как «Морган», — заинтересовало даже то, как он оказался на этом коктейле, куда были приглашены только представители истеблишмента. А к концу вечера интересовал меня уже он сам. Он человек динамичный. Окончив городской колледж, он пробился на фирму «Морган», ну а остальное, как говорится, уже история. Стоит дать Оливеру малейшую возможность, чуточку приоткрыть дверь, — он этим воспользуется. Я никогда не встречала человека, который так быстро может освоить столь много разных вещей или по крайней мере внушить вам, что он их освоил. Он настоящий делец, но одновременно и величайший на свете обманщик. Он — загадка, человек, постоянно меняющийся, и хотя я замужем за ним, мне так и не удалось до конца раскусить его. И это одна из причин, почему я его люблю. — Она вздохнула. — И почему терплю.

Джей несколько секунд смотрел на Барбару, пораженный ее искренностью.

— А, черт!

— Что случилось? — Неожиданный возглас Барбары испугал Джея.

— О, я забыла купить джин для поездки. Оливер любит пить на яхте «Бифитер» с тоником. — Она закатила глаза. — Он взбесится, обнаружив, что я забыла купить бутылку.

— Мы можем остановиться по дороге на яхту, — заметил Джей.

— Нет. — Барбара покачала головой. — Если уж Оливер тронулся в путь, он не любит останавливаться. Он дико злится, если нам приходится заезжать за покупками по пути в клуб. И я не хочу слушать о том, какая я плохая хозяйка, раз забыла сказать домоправительнице, чтобы она купила джин. Он всегда говорит мне, что надо делать списки, а я этого терпеть не могу. — Она подошла к холодильнику, на стенке которого были крючки, и сняла с одного из них ключи. — Будьте ангелом и купите мне джин. Милях в двух отсюда, на дороге, в которую упирается наша подъездная аллея, есть маленький торговый центр, а в нем — винный магазин, — пояснила она, вручая ключи Джею. — В конце подъездной аллеи сверните налево.

— Я помню, я видел этот торговый центр, когда ехал сюда. Это ключи от «субурбана», что стоит у входа? — Он понял по виду ключей, что они не от этой машины, но хотел из вежливости дать Барбаре возможность поменять ключи, если она ошиблась.

— Нет. Они от «остин-хили», что стоит рядом с ним. На «хили» вам приятнее будет прокатиться.

Джей улыбнулся:

— Отлично.

— Машина разогрета, — сказала Барбара. — Оливер совсем недавно ездил на ней.

— О'кей. Я скоро вернусь.

Джей вышел из двери и быстро направился к сверкающей английской спортивной машине. Он откинул парусиновый верх, сел за руль и включил шестицилиндровый мотор. Затем помчался по подъездной аллее в милю длиной, ветер приглаживал назад его волосы, белая стрелка спидометра доползла до семидесяти, и лишь тогда он нажал на тормоза, заблокировал колеса полированного хрома и, проскользив немного, остановился там, где подъездная аллея выходила на сельскую дорогу. Машина, взвизгнув, остановилась, и Джей, откинув голову, расхохотался, потом ударил ладонью по приборной доске и вдохнул исходивший от машины запах кожи. Оливер жил как в волшебном сне.

Джей посмотрел в обе стороны, затем перевел машину в первую скорость, включил акселератор и помчался по извилистой дороге. Он переключал скорости, когда машина огибала крутые повороты, и когда скорость увеличивалась, центробежные силы вжимали его в сиденье. Наконец пошла прямая дорога, и Джей включил предельную скорость. Слишком быстро появился торговый центр. На один миг он подумал было промчаться мимо и покататься, но все же сбавил скорость, не желая заставлять ждать Оливера и Барбару. Переключив скорости, он проехал по усыпанному гравием паркингу и остановился.

Расстегивая пояс безопасности, Джей вздрогнул — в отделении для перчаток зазвонил телефон. Джей перегнулся через сиденье для пассажира и открыл отделение для перчаток. Наверное, это Оливер, подумал он, — звонит, чтобы предостеречь против слишком быстрой езды на его крошке. Джей схватил тонкий мобильник с черной подставки и нажал на кнопку ответа.

— Алло!

— Оливер, это Тони! Слава Богу, я тебя поймал. Послушай, не следуй той информации, что я вчера дал тебе. Есть проблема. Мы хотим сначала рассмотреть ситуацию лицом к лицу. Понял?

Джей молчал, слушая звуки, производимые транспортом на другом конце линии.

— Оливер?

Джей продолжал молчать.

— Вот дерьмо!

В ухе Джея раздался щелчок. Он медленно опустил трубку и уставился на нее. Наконец перегнулся через место для пассажира и положил трубку в отделение для перчаток, на папку, в которой, очевидно, лежали квитанции об обслуживании машины, регистрационные документы и страховки. При этом он заметил рядом с папкой компьютерную дискету и незапечатанный конверт под ней. Повинуясь импульсу, Джей вытащил конверт и извлек из него лист бумаги — на нем значилось: «Белл кемикал». «Белл» была одной из крупнейших химических компаний в стране.

Краешком глаза Джей увидел в боковом зеркале красный «субурбан». Машина мчалась по прямой дороге к торговому центру. Он сунул бумагу обратно в конверт и положил его в отделение для перчаток, как раз когда Оливер поставил «субурбан» рядом с «хили».

— Эй, дружище! — окликнул его Оливер в открытое окошко «субурбана». Он выключил мотор, выскочил из машины и подошел к Джею, стоявшему позади «хили». — Рад, что ты сумел к нам добраться.

— Спасибо, что пригласили меня.

— А как же иначе. — На Оливере была рубашка «поло», шорты защитного цвета и солнечные очки «Вуарнет». — День выдался отличный — лучше некуда.

— Безусловно, — согласился Джей. — Зачем вы сюда приехали? — Он заметил, что Оливер, несмотря на небрежный костюм, держался по-прежнему по-деловому, начальственно.

Лицо Оливера исказила гримаса раздражения.

— Эта чертова Барбара. Она бывает иногда такой недотепой. Забывает купить мне джин, потом забыла сказать тебе взять лосьон от загара. Я напоминал ей об этом утром раз десять. Она все равно забыла. Можешь такому поверить? Я говорил тебе, Джей: заводи детей, но не жену.

— Почему вы просто не позвонили мне по вашему мобильнику?

— Что?

Джей заметил, что Оливер раздраженно постукивает себя по бедру. Вот так же он делал, когда в отделе арбитража становилось горячо.

— По мобильнику, что находится в вашем отделении для перчаток. — И Джей указал на «хили». — Вы же могли позвонить мне и сказать, что надо взять лосьон. Зачем надо было ехать сюда?

— Откуда ты знаешь, что у меня в отделении для перчаток есть мобильник? — обозлившись, спросил Оливер. — То, что Барбара дала тебе ключи от моей машины, еще не дает тебе права шарить в ней.

— Телефон зазвонил, — спокойно произнес Джей. — Я подумал, это вы звоните, и взял трубку.

— А-а. И кто же это был? — нерешительно спросил Оливер.

Джей пожал плечами:

— Я не знаю. Человек сказал, что вы не должны использовать информацию, которую он сообщил вам вчера. По-моему, он назвался Тони. Он повесил трубку, поняв, что на другом конце не вы. Странный какой-то звонок.

— А-а, да. — Оливер махнул рукой, словно прибивая муху. — Я вчера после работы встречался с Тони в Дубовом зале. Это агент по недвижимости. Я думаю купить квартиру в Манхэттене, и он представляет мои интересы. Место чудесное, на берегу Ист-Ривер, но мне трудно попасть в этот дом. Председатель совета кооператива не любит инвестиционных банкиров, особенно если они из Бронкса. Ну а Тони накопал немного грязи на него, и мы собирались ее использовать. Понимаешь, немножко по-дружески повлиять на то, чтобы он встал на мою сторону. Я сознаю, это звучит не очень хорошо, но иногда люди в таких домах могут быть изрядными снобами. И иногда их надо подтолкнуть. — Он состроил скорбную гримасу. — Наверное, Тони испугался.

— Наверное.

Несколько секунд Джей и Оливер смотрели друг на друга. Наконец Оливер достал бумажник и сунул в руку Джея стодолларовый банкнот.

— Купи мне джин и лосьон, хорошо, дружище?

— Конечно.

— И дай мне ключи от моей крошки.

— Что?

— Ключи от «хили». — Оливер указал на машину и протянул Джею ключи от «субурбана». — А тебе — эти.

Джей вытащил из кармана ключи от «хили», и они с Оливером произвели обмен.

— Спасибо. — Оливер бросился к «хили» и сел за руль. — Обожаю эту машину! — выкрикнул он. — Увидимся дома.

Джей посмотрел, как Оливер задом вывел «хили» из паркинга и помчался. Он опустил глаза на стодолларовый банкнот в руке, потом посмотрел вслед исчезавшей спортивной машине.

А двадцать минут спустя Джей остановил «субурбан» рядом с «хили», взял с места для пассажира пакет с джином и лосьоном и вышел из машины. Но не сразу пошел к дому — его так и подмывало заглянуть в отделение для перчаток. Он бросил взгляд на боковую дверь в дом, потом снова посмотрел на «хили». Верх у нее был по-прежнему опущен, так что проверить отделение будет легко. Он протянул руку к кнопке, открывающей «бардачок».

— Красавица машина, правда?

Джей круто повернулся, чуть не выронив пакет.

— Извините, если испугала вас.

— Н-нет, нисколько, — заикаясь, произнес Джей.

Перед ним стояла Салли Лэйн в простой черной рубашке для гольфа и красных шортах, доходивших ей почти до загорелых колен. Длинные светлые волосы и аквамариновые глаза Салли блестели на утреннем солнце.

— Я не знал, что вы сегодня тут будете.

— Оливер пригласил меня вчера за ленчем, — пояснила Салли. — Он подумал, что это даст нам возможность лучше узнать друг друга. Вне конторы. — Она заложила руки за спину. — Он хочет, чтобы мы тесно сотрудничали. Говорит, я могу многому у вас научиться.

— Угу. — Накануне Джей почти не видел Салли. Она провела свой первый день на работе с Оливером, который знакомил ее с другими сотрудниками, как и Джея в первый день его работы у «Маккарти и Ллойда». — Я рад, что вы смогли приехать.

— Очень люблю эту машину. — Проходя мимо Джея, Салли задела его рукой. — Когда я была девочкой, у отца была «хили». Только красная. — Она остановилась у задней дверцы машины и повернулась к Джею. — Нам пришлось от нее избавиться, так как она сильно заржавела от соленого воздуха.

— А вы росли...

— В Глостере, штат Массачусетс. — Она заложила за уши свои длинные волосы. — Это севернее Бостона, на океане.

— Я знаю. — Как и накануне, она была почти без макияжа. И эта безыскусственность показалась чрезвычайно привлекательной Джею. — Глостерский «Гортон» и все остальное.

— Все так говорят. Это ставит тебя в дурацкое положение.

— Почему?

— Все равно как если бы ты все время должна ходить в полиэтиленовой накидке и желтой шляпе с полями, держа в руках коробку с замороженными рыбными палочками. — Салли согнула руки, делая вид, что держит коробку, и, повернувшись боком, зазывно посмотрела на Джея. — Ну как?

— Отлично. Если в отделе арбитража не получится, вы всегда найдете работу, продавая морскую снедь.

Ему интуитивно нравилась Салли, хотя Баллок накануне большую часть дня убеждал его, что это его соперница: Салли-де тоже дана гарантия на премию в миллион долларов, и Оливер будет сталкивать лбами Салли и Джея, а потом уволит того, кто хуже себя проявит к декабрю, с тем чтобы выплатить всего одну премию. Это было похоже на Оливера, так что Джей не мог игнорировать услышанное. К тому же у Салли было преимущество: она окончила Йель и Гарвардскую школу бизнеса, а потом два года работала в элитной консультативной финансовой фирме в Лос-Анджелесе. Именно о таком багаже говорил Билл Маккарти в тот день, когда нанимали Джея. О багаже, какого у Джея не было.

— Мне, наверно, не следует чересчур издеваться над рыбной промышленностью, — сказала Салли. — Ведь именно так начинала моя семья в этой стране.

— В самом деле?

— Да. Мы переехали сюда из Европы в тысяча восемьсот семидесятых годах и осели в Глостере. Мой прапрапрадед каждый день выходил в океан, судя по тому, что мне рассказывали. Все началось с одного маленького суденышка, а вскоре у него была уже целая флотилия.

— Ваша семья по-прежнему живет там?

Салли отрицательно покачала головой.

— Нет, мои отец и мать уехали оттуда. — Она опустила голову. — Они жили во Флориде, но год назад погибли в авиационной катастрофе.

— Сочувствую.

Джей услышал звук открываемой двери и оглянулся через плечо. Оливер тащил к машинам большую корзину со снедью для пикника, Барбара следовала за ним.

— Вы оба готовы ехать? — крикнул им Оливер.

Салли снова прошла мимо Джея, коснувшись его рукой, и, перебежав через лужайку, взяла одну из ручек корзины, чтобы помочь Оливеру донести ее до «субурбана».

Джей внимательно наблюдал за ними, пытаясь обнаружить признаки того, что Оливер питает к Салли не только профессиональный интерес.

— Открой дверцу, дружище, — крикнул Оливер, когда они с Салли подошли к «субурбану».

Джей открыл багажник, поставил туда пакет с джином и лосьоном, потом помог Оливеру и Салли поместить корзину.

Упаковав вещи, Оливер повернулся к Джею и протянул ему ключи от «хили».

— Возьми и поезжай с Салли в веселой машинке. А мы с Барбарой поедем в скучной.

— Мне казалось, вы не любите, когда другие люди ездят в вашей крошке, — поддел его Джей.

— Я этого не говорил.

— Вам и не надо было.

— Ты прав. Но это особый случай. Так что давай пользуйся.

Джея и Салли можно было не упрашивать. Они прыгнули в спортивную машину и поехали по подъездной аллее следом за Оливером и Барбарой.

— Сделайте одолжение, — крикнул Джей, перекрывая ветер, когда они свернули на проселок. Он намеренно держался за «субурбаном». — Удостоверьтесь, что Оливер положил в отделение для перчаток регистрационное удостоверение и страховку. Мне в не хотелось, чтобы меня остановили и оказалось, что у меня их нет.

Салли открыла дверцу и вытащила черную папку. Она быстро нашла регистрационное удостоверение и страховку и показала их Джею.

Он кивнул. Когда она открыла отделение для перчаток, он заметил, что компьютерная дискета и конверт исчезли.

Глава 5

— На счет три скажите «мани»! — Оливер нацелил «Поляроид» на Джея и Салли, лежавших на палубе яхты, и вытащил снимок. — Хорошая улыбка, Джей, — не без сарказма заметил Оливер, протягивая еще не до конца проявившуюся фотографию Барбаре.

— А теперь ты тоже сядь там, Оливер, — посоветовала Барбара, прикрыв глаза от послеполуденного солнца, ярко отражавшегося от голубой воды. — Я сниму вас втроем.

— Хорошо, — согласился Оливер и, взяв свой стакан с джином и тоником, раздвинул Джея и Салли и сел между ними.

Барбара сделала снимок и положила аппарат рядом с собой.

— Иисусе, Барбара! — воскликнул Оливер. — Там же мокро!

Он подхватил камеру и снимки и стал искать сухое место, куда бы их положить. В заливе Лонг-Айленд дул послеполуденный бриз, и вся палуба была в соленых брызгах.

— Держите. — И Джей протянул Оливеру рюкзак, который он прихватил с собой.

— Спасибо.

Оливер быстро сунул в него камеру и два снимка и пошел на нос пятидесятифутовой яхты, нареченной «Властная». Это была великолепная яхта. По ее белому носу и кабине шла ярко-синяя полоса, и над ними вздымался большущий грот.

— Ладно, оба — марш за борт, — скомандовал Оливер Джею и Салли, подняв, как факел, свой стакан. — Говорю: в воду.

— Здесь? — недоверчиво спросила Салли. А яхта плыла, разрезая бурлящие воды и накренившись на несколько градусов влево.

— Именно здесь! — рявкнул Оливер, слегка заплетающимся языком. — Я тут капитан, и все, что я говорю на «Властной», подлежит выполнению.

— Не заставляй их купаться, если они не хотят, — возразила Барбара; судно тут еще больше легло на борт, и она уцепилась за Оливера. В последние минуты волны стали еще выше.

Джей стянул через голову майку, бросил ее на палубу и ткнул в бок Салли.

— Пошли. — Она выглядела отлично в черном купальном костюме. — Оливер ведь не бросит нас тут, — шепнул он. — Даже он такого не сделает.

— Почему вы так уверены?

— Все будет в порядке.

Она боязливо посмотрела на север. Коннектикут был еще виден, но он был далеко, затянутый дымкой жаркого июльского дня.

— Я в этом не уверена, — нерешительно произнесла она.

— Да ну же, Джей Уэст! — крикнул Оливер. — Неужели испугался водички? Я могу понять боязнь Салли. Она все-таки женщина.

— Прекрати, Оливер. — Барбара игриво ударила Оливера по руке. — Не будь таким настырным. И таким шовинистом. — Она обхватила его, отчего выплеснулась почти вся жидкость из его стакана, и поцеловала в щеку. — Я люблю тебя, — прошептала она.

— Спасибо, милочка, — автоматически поблагодарил он, не отрывая взгляда от Салли. — Последний шанс, Уэст, — крикнул Оливер. — Если ты сейчас не нырнешь, буду знать, что ты баба.

Джей с усмешкой посмотрел на Салли:

— Какой-то подростковый ультиматум, но, по-моему, у меня нет выбора. Он ведь босс.

— Наверное, — нехотя согласилась она.

Джей подошел к окружавшим палубу канатам, перелез через них и нырнул. Вода — по температуре близкая к ванне — тем не менее освежала. Было почти четыре часа, — а они находились на заливе с одиннадцати, — и Джей уже готов был поплавать. Он выскочил на поверхность воды, протер глаза и тотчас увидел, что яхта уплывает вдаль. Он окинул взглядом палубу — Салли на ней не было.

— Эй!

Джей обернулся. Салли, рассекая воду, плыла позади него.

— Значит, вы все-таки отважились, — одобрительно произнес он. — Я не думал, что вы поплывете.

— Я не могла допустить, чтобы другой замдиректора отдела арбитража переплюнул меня. Оливер никогда не дал бы мне это забыть. — Она повернула голову вбок и улыбнулась. — Неизвестно ведь, что Оливер в конце года сочтет самым важным. А я хочу получить свою премию не меньше, чем вы.

— Не сомневаюсь. — Джей слегка хмыкнул. Оливер был мастер манипуляций.

— Здесь, безусловно, чувствуешь себя одиноко, когда неожиданно попадаешь в воду, — заметила Салли. Берега уже не было видно.

Джей посмотрел на ее лицо с тонкими чертами, подпрыгивавшее на волнах.

— Немного побаиваетесь, я не ошибся?

— Немного, — призналась она.

— Оливер повернет назад, — заверил он ее.

Джей не был в этом так уж уверен, но берег находился всего в двух-трех милях от них. Пришлось бы плыть изо всех сил, однако он не сомневался, что они доплывут, если придется.

— Есть тут акулы? — с опаской спросила Салли.

— Конечно. Тигровые акулы, большие белые...

— Я хотела лишь услышать простое «да» или «нет», мистер Морской Биолог. — Она подплыла ближе к Джею, ища глазами яхту. — Зачем, вы думаете, он заставил нас плавать?

— Чтоб показать свою власть, — машинально ответил Джей. — Потому и яхту назвал «Властная». — Он перевернулся на спину и закачался на волнах, вытянув руки и ноги. — Оливер принадлежит к тем людям, которым необходимо постоянно убеждать себя, что они всем командуют.

— Наверное, вы правы. Ой! — вскрикнула она.

— Что такое?

— Что-то скользкое проскочило по моей ноге. — Она заспешила к нему — глаза у нее были вытаращены от испуга. — Господи, опять. — Она обхватила шею Джея руками и прижалась к нему.

— Все в порядке. Вам просто почудилось. — На глаза Джею попался ее золотой браслет, блестевший на солнце. Он надеялся, что ей почудилось. Если она снова что-то почувствует, браслет, сколько бы он ни стоил, придется отправить на дно залива. Джей знал, что акул и других рыб-хищников привлекают блестящие предметы.

— Извините, — застенчиво произнесла она и слегка отстранилась, но по-прежнему держалась достаточно близко, так что их пальцы порой соприкасались, когда они рассекали волну.

— Не стоит.

Было так чудесно чувствовать на своем теле ее руки. Джей все время твердил себе, что она — соперница, что надо соблюдать дистанцию, но это становилось с каждой минутой все труднее. Джей уже заметил на яхте, что, обнаружив, как он наблюдает за ней, она тоже стала наблюдать за ним.

— Вон они едут за нами, — сказала Салли, указывая на «Властную». — Слава Богу.

Джей тоже увидел величественную белую яхту, направлявшуюся к ним, и слегка огорчился. Ему бы хотелось продлить это состояние.

Когда «Властная» подошла ближе, Оливер бросил им спасательный канат. Затем приспустил парус, а когда Джей и Салли подтянулись к яхте, спустил веревочную лестницу, чтобы они могли подняться на борт.

— Отлично было, правда? — Оливер так и сиял. — Вам обоим именно это и было нужно.

Салли взяла большую простыню и завернулась в нее.

— Ага, все было отлично, если не считать того, что по моей ноге проплыла акула.

— Ой, нет. — И Барбара поднесла обе руки ко рту.

Оливер вернулся к штурвалу и закрепил трот.

— Скорее всего это была лишь чертова голубая рыба.

Джей смотрел на Оливера с Барбарой, которые снова были вместе. Они просто никак не подходили друг другу.

— Что это ты на нас уставился? — запальчиво спросил Оливер. С тех пор как он послал их плавать, Оливер успел прикончить еще один джин с тоником.

— Да просто так, — ответил Джей.

Оливер взглянул на небо, потом снова перевел взгляд на Джея.

— Хочешь увидеть побольше?

— То есть?

Оливер указал на верхушку мачты, которая на семьдесят футов вздымалась над водой.

— Я охотно подниму тебя туда на боцманском сиденье, если ты хочешь по-мужски все обозреть.

Джей втянул щеки. До верхушки было далеко, а судно ныряло и раскачивалось на неспокойном море.

— Если ты, конечно, не боишься высоты, — громко добавил Оливер так, чтобы Салли и Барбара могли слышать.

— Я не слишком люблю высоту, — признался Джей. — Но какого черта. — И он с вызовом посмотрел на Оливера. — Попробую.

Оливер медленно кивнул. Он не ожидал, что Джей с такой готовностью примет вызов.

— Хорошо.

Через несколько минут Оливер пристегнул боцманское сиденье — доску в полтора фута длиной и десять дюймов шириной — к поворачивающемуся фалу на правом борту с помощью парусиновой петли, которую он пропустил под сиденьем, и сцепил ее концы на фале. Джей сел на доску и ухватился за парусиновый ремень на груди.

— Почему ты не дашь ему сиденье с привязными ремнями? — крикнула Барбара из кубрика.

— А что это такое? — спросил Джей, взглянув на Оливера, проверявшего, насколько крепко сцеплены концы парусиновой петли на фале.

— Это более современный вариант того, на чем ты сидишь. Оттуда никак не вывалиться. — Оливер похлопал Джея по плечу. — К сожалению, я оставил его в яхт-клубе.

— Едва ли оно там нужно! — крикнул Джей, хватаясь за ремень, так как Оливер начал крутить рукоятку лебедки. Через какие-то минуты он уже добрался до середины мачты, взлетев почти на сорок футов в воздух.

— Хватит, милый! — крикнула Барбара.

— Помолчи, — буркнул Оливер, продолжая крутить ручку. Наконец он перестал. Джей находился всего в двух-трех футах от верхушки мачты. — Как ты там, приятель? — крикнул Оливер. — Неплохой вид с такой высоты?

— Красота! — крикнул Джей. — Видно до самого Нью-Йорка. — Он улыбнулся Салли, которая смотрела на него, щурясь от солнца. — Вам надо попробовать, Салли. Совсем недурно.

— Ни в коем случае! — крикнула она в ответ и повернулась к Барбаре. — Он просто рехнулся.

— Несомненно, — согласилась с ней Барбара. — Общепризнанно ненормальный, если хотите знать мое мнение. Или просто бесстрашный.

— Сейчас увидим, насколько бесстрашный, — прокрякал Оливер и, крепче натянув грот, изменил курс «Властной», чтобы она шла под ветром.

Большая волна ударила им в бок, и судно опасно накренилось. Джей вцепился в ремни, чувствуя, как сердце переместилось в горло.

— Какая гонка! — воскликнул Оливер, крепко держа руль. После полудня бриз усилился, и «Властная» набирала скорость. — Здорово! Он выполнит все, что я скажу ему. Я такое люблю.

— Спусти его! — воскликнула Барбара.

— Он еще не просил об этом, — возразил Оливер. Яхта снова накренилась, на этот раз сильнее — почти на тридцать градусов. — Он прекрасно себя чувствует.

— Оливер! — прикрикнула на него Барбара.

— С тебя хватит, Джей Уэст? — со смехом спросил Оливер, очень довольный собой. — Пора мне тебя спасать?

— Можете не утруждаться! — крикнул, в ответ Джей.

«Властная» снова легла на правый борт, Джей отпустил ремни, вытянул вверх руки, подвинулся на доске вперед и соскользнул с боцманского сиденья.

— Осторожно! — воскликнула Салли, указывая вверх.

— Господи Иисусе! — Оливер выпустил из рук руль и бросился вперед, уверенный, что Джей расшибется о палубу в лепешку.

Но этого не произошло. Он пролетел мимо нее и плюхнулся в воду, быстро выбрался на поверхность и помахал, давая понять, что с ним все в порядке.

Через несколько минут Джей взобрался по веревочной лестнице на палубу и улыбнулся находившейся там троице — вода ручейками стекала с него.

— Это было здорово. — Он пригладил мокрые волосы и повел рукой в сторону Оливера. — Теперь моя очередь поднять на мачту ваш зад на этом маленьком деревянном сиденье.

Оливер несколько секунд в ярости смотрел на Джея. Он слышал за своей спиной, как хихикнула Барбара. Она-то знала, что он скажет в ответ. Наконец Оливер улыбнулся:

— Да никогда в жизни, Джей.

Глава 6

— Привет, Сэвой.

— Привет, Карим.

Сэвой несколько раз проверил темную улицу, потом снова посмотрел на темнокожую прыщавую физиономию перед ним. Карим был хамелеоном, способным работать в опасных мирах, не поддаваясь разоблачению. Он начал свою жизнь насильника в Хаде, афганском ответвлении КГБ, затем перешел к борцам за свободу — моджахедам как раз перед вторжением советских войск в Афганистан в декабре 1979 года. Теперь он находился в одной связке с Талибаном. У Карима был нюх на тех, кто выигрывает. И умение выживать.

— Буду я доволен? — спросил Сэвой.

— Абсолютно. — Карим кивнул. — Пошли туда. — И он ткнул большим пальцем, показывая направление. — Мне нравится твой хвост, — тихо бросил он через плечо. — Он выглядит почти настоящим.

Сэвой прищурился, но ничего не сказал — пошел следом за Каримом по улицам Кундуса, маленького городка с семьюдесятью тысячами жителей, находящегося в 250 километрах от Кабула, по другую сторону Гиндукуша.

Карим остановился перед маленьким домиком, достал связку ключей, открыл замки на входной двери, поманил Сэвоя и снова запер дверь. Он провел Сэвоя по узкому коридору и затем еще через одну запертую дверь. За второй дверью был небольшой склад, где пахло маслом и плесенью.

Сэвой усмехнулся, и в свете фонаря сверкнула золотая коронка, которую он надел на живой зуб.

— Это, как я понимаю, твой кабинет.

Карим буркнул что-то утвердительное, затем враскачку прошел по земляному полу к горе брезента. И резким движением отбросил его — под брезентом у стены громоздились деревянные ящики. Карим ломом вскрыл верхний ящик.

— Вот. — И посветил фонарем внутрь.

Сэвой подошел к ящику, нагнулся и, достав из него одно из штурмовых орудий, принялся внимательно его осматривать.

— Автомат Калашникова, сорок седьмая модель, — буркнул Карим. — Маленький вклад Михаила Калашникова в мир во всем мире. У меня есть несколько ящиков «АК-74». Это оружие стреляет маленькими пулями — пять сорок пять по сравнению с семь шестьдесят два, какими стреляет сорок седьмая модель. При этом маленькие пули вылетают быстрее и причиняют больше ущерба цели. У семьдесят четвертой модели также меньше отдача и, если поставить ружье на автомат, оно не ускоряет темп стрельбы. Однако предохранителем по-прежнему трудно пользоваться. — Сэвой понял, что Карим исподволь уже приступил к торгу. Но они ведь заранее договорились о цене. — И он слишком громко щелкает. — Он погладил похожий на банан тридцатизарядный магазин. Автомат Калашникова не отличался особой красотой, но был надежен. Его можно надолго зарыть в песок или закопать в мокрую землю, и он по-прежнему будет работать, потому он так и популярен столько лет. — Что у тебя еще есть для меня?

— Армейские армалиты, восемнадцатая модель. — Кариму казалось, что упоминание об этом виде оружия должно вызвать бурную реакцию.

Сэвой поднял на него глаза, не в силах скрыть удовлетворения.

— В самом деле?

— Да. Это должно порадовать твоего клиента.

— Откуда ты знаешь, что должно порадовать моего клиента? — Сэвой положил обратно в ящик «АК-47» и выпрямился.

— У меня есть свои способы это определять. — На самом деле это была догадка, но теперь Карим уже знал наверняка.

— Понятно, — сказал Сэвой как можно более безразличным тоном, а сам подумал, что, возможно, чем-то ненароком выдал себя. — Есть у тебя еще что-нибудь?

— Гранаты с ракетной тягой седьмой модели и ракеты «земля — воздух» седьмой модели «Стрела». Как раз те самые гранаты с ракетной тягой и ракеты «земля — воздух», что вы просили. — Карим помолчал. Еле заметная заинтересованность, какую проявил Сэвой, когда он упомянул про армалиты-18, многое сказала торговцу оружием, так как он знал, какая группа предпочитает этот вид вооружения. Он не мог не подколоть Сэвоя и сказал: — Только не грузите их на корабль под названием «Клавдия» и не отправляйте из Ливии. — И осклабился, не в силах сдержаться. Он теперь знал, куда будет направлено оружие.

Сэвой сцепил зубы при упоминании о своей провалившейся в прошлом попытке переправить оружие.

— Грузовики придут сюда завтра вечером с наступлением ночи, — сказал он. — Будь наготове.

— Насколько я понимаю, направятся в Карачи.

— Да. — Не было смысла это отрицать. Карачи было единственным — по логике — местом, куда могли направляться грузовики. — Вторая половина денег поступит на твой счет в Банк Суисс утром. И не думай, что ты получишь хоть на пенни больше того, о чем мы условились. — Он повернулся было, чтобы уйти, но остановился. — Нам потребуется еще, Карим. Постоянное поступление оружия. Мои клиенты, как тебе, наверное, ясно, не мелочевка. Они хорошо обеспечены и готовы на многое пойти, чтобы разрушить договор о мире. Даже ты удивился бы, узнав, что они планируют. — На секунду мысль его переключилась на команду, проходившую подготовку на далекой виргинской ферме. — Эта ситуация может оказаться чрезвычайно выгодной, а может привести к твоему краху. Не думай, что мои клиенты не убьют предателя. Убьют. И на все пойдут, чтобы найти тебя.

Глава 7

Освежившись душем, Джей вышел из мужской раздевалки Уэстчерского яхт-клуба в ярко-синем блейзере, только что отглаженной бледно-голубой рубашке, отутюженных защитного цвета шортах и со здоровым загаром — плодом жаркого дня, проведенного на воде под безоблачным небом. Кивнув нескольким членам клуба, он уверенно прошел через зал и вышел на веранду. С нее открывался вид на гавань клуба, а также на Палец Сатаны, протянувшуюся по заливу узкую полоску земли, где стояло несколько домов, оцениваемых в несколько миллионов каждый. Слабый запах дорогих духов, лосьона для загара и морского воздуха создавали пьянящий аромат, и Джей остановился в дверях, впитывая его в себя. Немного погодя он вышел на веранду и сел в большое зеленое плетеное кресло. Он попросил официанта в белом смокинге принести ему джин с тоником и стал смотреть на воду, размышляя о том, как сумел преуспеть в жизни.

Родной дом Джея в Бетлехеме, штат Пенсильвания, находился недалеко отсюда — не более чем в ста милях к западу, — но о богатстве, которое источали эти земли, его родители-клерки, все еще жившие в городке сталелитейщиков, и представления не имели. Они дали Джею и другим своим детям приличное воспитание. У них всегда была крыша над головой, и они ели по крайней мере два раза в день, хотя крыша слишком часто протекала, а на обед и ужин неделями у них были сосиски с бобами.

Джей и один из его братьев окончили государственную школу и поступили в колледж, но Кении продержался в Ист-Страудсберге всего два года, а потом пошел работать помощником крановщика на бетлехемский сталелитейный завод. Только Джей сумел перепрыгнуть в мир белых воротничков. Он подозревал, что родные по-своему завидуют его успеху. Но такова жизнь, считал Джей, и не испытывал к ним недобрых чувств.

— Ваш джин с тоником, сэр. — И официант поставил стакан рядом с креслом Джея.

— Спасибо. — Джей вытащил изо льда кусочек лайма и провел им по краю стакана. — Запишите это на счет Оливера Мэйсона, — сказал он. — Его членский билет — номер три семнадцать.

Оливеру каждый месяц присылали счет на адрес компании, и как-то на предшествующей неделе Джей заметил номер его членского билета на инвойсе, лежавшем на рабочем месте Оливера. Джей усмехнулся. Оливер не рассердится, узнав, что он без разрешения назвал номер его членского билета. Собственно, это произведет на него впечатление. На Оливера всегда производили впечатление люди, узнававшие конфиденциальную информацию.

— И запишите себе десять долларов чаевых.

— Благодарю вас. — И официант поспешил прочь.

А Джей откинулся на удобные полосатые — зеленые с белым — подушки. Он сделал большой глоток холодного напитка и стал смотреть, как на залив опускаются сумерки. Вот это жизнь. Вот ради чего он готов часами заниматься изнурительной работой в отнюдь не дружелюбном окружении и терпеть постоянные выпады Картера Баллока.

Он залюбовался самым большим домом на Пальце Сатаны. «Деньги — корень всех зол, — подумал он. — Путь к погибели. Это просто бессмысленная чушь, придуманная слабоумными людьми, которые не умеют распоряжаться деньгами и даже без богатства испортили бы себе жизнь. Изречение снобов, которые никогда в жизни ничего не хотят. Плохой совет доброжелательных, но печально наивных людей, вроде захлебывающихся словами лауреатов премии „Оскар“, которые, крепко держа свои статуэтки, призывают всех несчастных, влачащих жалкое существование актеров мира не расставаться со своей мечтой, тогда как на деле надо было бы посоветовать им очнуться и найти себе настоящую работу, потому что у них астрономически мало шансов когда-либо преуспеть».

Особняк на Пальце Сатаны затуманился в глазах Джея. Он был свидетелем того, к чему могут привести деньги и власть. Они превратили Оливера Мэйсона в человека, который мог заставить молодую женщину выполнять его требования на складе и пригрозить ей потерей работы, если она не подчинится его сексуальным притязаниям. Джей был убежден, что именно деньги или психопатическая жажда наживы лежат в основе сдвигов в личности Оливера. А он, Джей, принимает угощение от этого человека, работает на этого человека, в определенном отношении хочет походить на этого человека.

— Я не допущу, чтобы такое произошло со мной, — шепотом произнес он.

— Интересный ведете разговор?

Джей вскинул глаза. Перед ним стояла Салли в летнем платье, доходившем до середины ляжек. Ее длинные светлые волосы лежали на одном плече, и кожа, как и у него, светилась здоровьем. Он обвел глазами комнату. Салли была предметом всеобщего внимания.

— Я просто прокручивал в голове некоторые цифры, — глуповато пояснил он, вставая и пододвигая ей плетеное кресло рядом с собой. — Связанные с одной сделкой, над которой я работаю.

— Несомненно. — Она поманила официанта и, указав на стакан Джея, дала понять, чтобы ей принесли то же самое, затем села в кресло. — Ненормальные люди разговаривают сами с собой, а я ведь знаю, что вы человек ненормальный.

— Что вы выдумываете? — Джей не удержался и снова бросил взгляд на ее длинные ноги. Теперь, когда она сидела, платье у нее задралось еще выше. — Какой же я ненормальный?

Салли закатила глаза.

— Ни один человек в своем уме не станет прыгать из боцманского кресла с высоты семидесяти футов.

— Подумаешь, великое дело.

— И с виду вы даже не нервничали.

— Хотите поспорить?

— Не понимаю!

— Когда я вылез из воды, с меня текли ручьи, верно?

— Да.

— Так это был пот.

Салли рассмеялась и взяла у официанта свой джин с тоником.

— На тот же счет, сэр? — спросил официант.

— Да, — подтвердил Джей. — И еще десять долларов чаевых.

— Благодарю вас. — Официант заметил, что перед Джеем стоит почти пустой стакан. — Я вам принесу еще.

— Чрезвычайно признателен.

Салли подняла свой стакан, и они чокнулись.

— Похоже, вы чувствуете себя здесь в своей тарелке, — заметила она, сделав глоток. — Вы тут выросли?

— Нет. — Джей уже давно понял, что нечего изображать из себя кого-то, кем ты не являешься. — Я сын механика, который если и заходил в закрытый клуб, то для того, чтобы починить тележку для гольфа, и не был знаком с «остин-хили», а знал только «плимуты» и «шевроле».

— Понятно.

Джею хотелось вызвать у нее реакцию на то, что он был из породы «синих воротничков», то есть промышленных рабочих. Но ее, казалось, это от него не отвратило.

— Расскажите мне о себе, — попросил он.

— В моем происхождении нет ничего интересного. Всё, как у всех.

— Да ладно вам, — сказал он. Она, казалось, не стремилась рассказывать о себе, что ему понравилось. Он не любил людей, которые каждую минуту готовы распространяться о себе. — Баллок говорил мне, что вы окончили Йель и Школу бизнеса Гарварда.

— Да.

— А по окончании Школы бизнеса вы пару лет работали в консультативной финансовой компании в Лос-Анджелесе.

Салли отрицательно покачала головой:

— Нет, я работала в конторе в Сан-Диего. А в Лос-Анджелесе — штаб-квартира компании.

— Как она называется?

— Это маленькая фирма на Западном побережье, — быстро ответила она. — Вы едва ли ее знаете.

— Испытайте меня.

Она слегка пнула его своей сандалией:

— Господи, где же голая лампочка и полиграф?

Наверное, он слишком сильно нажал.

— Извините.

Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее. А она глядела на него в упор поверх своего стакана. Она вдруг показалась ему еще красивее, чем накануне.

— Эй, дружище! — окликнул его Оливер с порога, и несколько человек за окружающими столиками сразу умолкли, люди стали озираться, отыскивая, кто нарушил тишину вечера.

Джей помахал ему в ответ.

Оливер ухватил официанта за локоть, заказал выпивку и быстро зашагал по веранде, остановившись лишь затем, чтобы попросить у двух пожилых дам, сидевших за соседним с Джеем и Салли столиком, разрешение взять свободное кресло.

Джей видел, что дамы нехотя уступили кресло, и заметил, как они оглядели Оливера с его гладко прилизанными волосами и ярко-красной, как пожарная машина, рубашкой под синим блейзером. Оливер резко контрастировал с большинством членов клуба, консервативных как по манере причесываться, так и одеваться. Однако Джей увидел, что Оливер быстро очаровал дам своими манерами и обаянием. Когда он расставался с ними, они уже смеялись и похлопывали его по локтю.

— Что вы им сказали? — спросил Джей, когда Оливер опустился в кресло, придвинув его поближе к Салли.

— Я сказал, что хочу их, — ответил он, пригнувшись к столику, чтобы дамы не могли его услышать. — Обеих. — Он осклабился, и на его левой щеке появилась ямочка. — Одновременно.

Салли приложила руку ко рту, чуть не пролив своего напитка.

— Я сказал, чтобы они попозже ждали меня наверху в одной из комнат для гостей, — продолжал Оливер, положив руку на голое колено Салли. — Они согласились. Наверное, они слышали... — и, помолчав, сжал колено Салли и подмигнул ей, — что в колледже меня звали Большой Пес.

Салли откинула голову и снова рассмеялась. А Оливер, взглянув на Салли, указал на свое торчащее адамово яблоко.

— Говорят, это можно определить по рукам мужчины, но адамово яблоко — единственная реальная возможность понять это без обследования. — И повернулся к Джею. — Да, кстати, дружище, «Дженерал электрик» объявила о своем предложении перекупить «Бэйтс» по восемьдесят два доллара за акцию, — как бы между прочим заметил он.

— Это здо...

— Но не пытайся поставить себе в заслугу то, что ты приобрел вчера ее акции, — предупредил его Оливер. — По правде говоря, тебе не следовало платить за них так много. Этот малый, Келли, что работает у «Голдмана», воспользовался тем, что меня не было рядом. Я мог бы приобрести эти акции по крайней мере на доллар дешевле. А может быть, и на два. Келли ни за что не захотел бы потерять меня в качестве клиента. — Оливер взял пригоршню орешков из стоявшей посреди столика мисочки. — В конце вашего разговора он, наверное, дал тебе понять, что ты в выигрыше. Наверное, орал, и вскрикивал, и первым повесил трубку, да?

Джей молчал.

— Келли — чертовски хороший актер. Он заарканил тебя, как тунца на тройной крючок. — Оливер несколько раз ударил по столу, взглянул на Салли и снова перевел взгляд на Джея. — Я удивлен, что мне пришлось говорить тебе про предложение «Дж.Э.» о перекупке, дружище. Ты что, не видел терминал Блюмберга возле мужской раздевалки?

Терминалы Блюмберга сообщают поминутно новости рынка и стоимость акций компаний со всего мира. И в Уэстчестерском яхт-клубе стояло несколько таких терминалов в разных местах, чтобы его богатые члены могли в любое время проверить свои инвестиции.

Джей нерешительно кивнул:

— Я это видел.

— Ну так надо было этим воспользоваться, а не любоваться, — отрезал Оливер. — Джей, ты должен все время думать о сделках, над которыми мы работаем. — Он повернулся к Салли: — Вот вам хороший урок. Даже в такой день, как сегодня, когда очень легко забыть про Уолл-стрит и отдел арбитража, вы должны держать в уме сделки. — Он снова посмотрел на Джея. — Понял, дружище?

— Да, — ответил Джей, заметив в дверях, ведущих на террасу, Баллока в темном костюме, явно приехавшего прямо от «Маккарти и Ллойда». — А Баллок тоже член этого клуба, Оливер? — спросил Джей. Он был явно разочарован при виде розоватой, коротко остриженной головы и широкого лица с квадратной челюстью.

— Что? — Оливер поднял глаза, затем обернулся через плечо, видя, куда направлен взгляд Джея. — Здравствуй, Барсук! — крикнул он, вставая. И посмотрел на Джея с Салли. — Я пригласил его на джин. Я знал, что ни один из вас не станет возражать.

Баллок помахал и быстро направился к ним по веранде.

— Здравствуйте, Салли. — Он пожал ее руку и тепло улыбнулся, затем обменялся рукопожатием с Оливером и наконец кивнул Джею. — Как ты сегодня, Оливер?

— Отлично, — сказал Оливер. — Мы провели чудесный день на заливе. Очень жаль, что ты не мог присоединиться к нам, но я рад, что ты смог приехать хотя бы на ужин. Будет весело.

— Не может не быть.

— В отделе все в порядке? — пожелал осведомиться Оливер. — Как я понимаю, крупных проколов не было, потому что ты не звонил мне по мобильному.

— Все хорошо.

Оливер кивнул:

— Я обязан тебе, Барсук. Надеюсь, тебе пригодилась Эбби. — И, рассмеявшись, добавил: — Я ведь сказал, что отдаю ее тебе лично в рабство на день.

Баллок поморгал — казалось, он тщательно взвешивал, что сказать.

— Эбби сегодня не появлялась.

— Что?

Джей заметил, как по лицу Оливера пробежала тень озабоченности.

— Она не вышла на работу, — повторил Баллок.

— Почему? — гневным тоном спросил Оливер. — Она что, заболела?

— Не знаю.

— Что значит — не знаешь?

— Она не звонила, — пояснил Баллок.

Лицо Баллока покраснело, став почти одного цвета с ярко-рыжими волосами.

Некоторое время Оливер с Баллоком молча смотрели друг на друга. Тут в дверях появился Билл Маккарти об руку с Барбарой, и через несколько минут вся компания направилась ужинать в ресторан «Квартердек».

Окна в «Квартердеке» выходили на веранду и на воду, и когда солнце зашло за горизонт, на катерах и яхтах, стоявших в гавани, вспыхнули желтые, зеленые и красные огни, создавая красивую панораму. В зале ресторана было не слишком много народу, и по окончании еды, когда подали кофе, Оливер и Маккарти взяли по сигаре. Курить сигары в этом зале обычно не разрешалось, но командор клуба, старший партнер одной юридической фирмы на Уолл-стрит, сказал Оливеру, что в этот вечер можно закурить. Командор надеялся, что «Маккарти и Ллойд» станет его хорошим клиентом.

Раскурив сигару, Маккарти, сидевший в конце накрытого белой льняной скатертью стола, повернулся к Джею, сидевшему справа от него.

— Над чем вы эти дни работаете, мистер Уэст?

Хотя Маккарти требовал, чтобы все в компании звали его Билл, сам он всегда называл других по фамилии, — всех, кроме Оливера. Так он напоминал каждому, кто тут главный.

Джей замялся.

— Все в порядке, мистер Уэст. Можете смело говорить. Мы все тут друзья.

Джей бросил взгляд на лохматую светлую голову Маккарти. Хотя он строго требовал, чтобы все в компании были аккуратно подстрижены, сам месяцами не стригся. И часто ходил в брюках с бахромой на карманах. Джей постепенно узнал, что, несмотря на свои миллионы, Маккарти до нелепости скуп.

— Меня смущает тот столик, — сказал Джей, жестом указав на сидевших неподалеку четверых.

— Не волнуйтесь, — заверил его Маккарти. — Они достаточно далеко от нас. Не услышат.

— О'кей.

Справа от Джея сидел Баллок, и краешком глаза Джей заметил, как Баллок пригнулся к нему. Заметил Джей и то, что Оливер перестал разговаривать с Салли и Барбарой.

— Я отслеживаю несколько ситуаций, в особенности две, — тихо произнес он. — Первая касается компании «Саймонс». — Это была та компания, о приобретении акций которой говорил ему Оливер накануне утром в конференц-зале. — Ее штаб-квартира в Грин-Бэе, штат Висконсин, и она производит чистящие средства. Я провожу сейчас разведку, обзваниваю тамошних людей, перемалываю цифры. Похоже, это пристойный кандидат для перекупки. — Он помолчал, чувствуя — даже не глядя на Оливера, — что уязвил его. — Но перспектива прибыли невелика.

— Выглядит не слишком впечатляюще, — заметил между затяжками Маккарти. — Сонная компания в скучной отрасли производства. Мы приобрели сколько-нибудь ее акций?

Джей отрицательно покачал головой, чувствуя ярость Оливера, как жар из открытой печи.

— Нет еще.

— А вторая ситуация?

— Компания под названием «Турбо-Тек» в Нэшуа, штат Нью-Гэмпшир. — Оливер похоронил эту идею, а тут появился шанс возродить то, что, по мнению Джея, было превосходной возможностью. — Они проектируют компьютеры для офисов среднего бизнеса. Немногие аналитики на Уоллстрит следят за «Турбо-Тек», поэтому стоимость акций этой компании упала ниже индекса «Насдак». Но это отличная компания.

— Эта идея мне нравится. — Маккарти явно оживился. — Как вы откопали эту компанию?

— Мой приятель по колледжу работает там в отделе маркетинга. Его зовут Джек Трэйнер.

— Эта компания выходит на внешний рынок, что сделало бы ее более для нас привлекательной?

Джей понял, что это значит. Маккарти хотел, чтобы его отдел арбитража быстро завладел акциями компании и избавился от них. «Турбо-Тек», возможно, хорошая компания, но если цена на акции быстро не поднимется, он не хотел утруждать себя ею.

— Японская компания скупает ее акции.

— Откуда вам это известно? — не без подозрения осведомился Маккарти. — Послушайте, я понимаю, что вы — человек в нашей фирме новый. — И продолжал, не дав Джею шанса как-то на это отреагировать: — Но вы уже должны были оценить, что у меня абсолютно чистые руки. Мы в «Маккарти и Ллойде» держимся безупречной этики. Я не желаю слышать даже шепотом произнесенной фразы о чем-то недостойном в отделе арбитража. Или в любом другом отделе моей фирмы. — Он ткнул в Джея дымящейся сигарой. — Если Комиссия по обмену ценных бумаг или бюро прокурора Соединенных Штатов постучат в мою дверь, я буду сотрудничать с ними. И если они обнаружат что-либо противозаконное, я лично помогу им засадить в тюрьму виновного. — Он так повысил голос, что Салли и Барбара перестали разговаривать. — Я не могу допустить, чтобы на моей фирме было подобное черное пятно. Я тогда потеряю доступ в Вашингтон.

— Я понял, — размеренным тоном произнес Джей. Он заметил, как самодовольно улыбнулся Баллок. Мерзавцу очень все это нравилось.

— Отлично, — ставя точку, сказал Маккарти.

— Я никогда не подведу вас, Оливера или компанию и не скомпрометирую.

— Вдвойне отлично.

— То, что японская компания приобрела определенную позицию в «Турбо-Тек», знают все, — спокойно произнес Джей. — Но эта информация не была ни в одном американском издании — очевидно, поэтому биржа не отреагировала быстрее. Сообщение о росте приобретений появилось как бы между прочим в одной осакской газете. Я знаю это, потому что у меня есть знакомая, которая работает в Токийском отделении Нэйшнл Сити Бэнк. А это банк, где я работал до того, как поступить к «Маккарти и Ллойду».

— Я это помню. — Из голоса Маккарти ушла резкость.

— Моя знакомая в Токио подумала, что меня может заинтересовать эта информация, так как знала, что у меня есть приятель, который работает в «Турбо-Тек». Она вырезала статью, приложила перевод на английском и послала мне. Информация безусловно важная, но отнюдь не приватная. Она общедоступна. — Джей выпрямился в кресле, посмотрел на Баллока, победоносно прищурясь, улыбнулся Салли и снова перевел взгляд на Маккарти. — Я три недели следил за этими акциями, и за это время цена на них повысилась на пятнадцать процентов, но в них еще достаточно жизненных соков, особенно если японская компания решит объявить, что полностью перекупает «Турбо-Тек».

Джей знал, что Оливер сейчас бледен как полотно, но ему представилась возможность блеснуть перед председателем совета директоров. И такую возможность он не намерен упускать, даже рискуя испортить отношения с Оливером.

— Тогда какого черта вы до сих пор не купили акции? — спросил Маккарти.

— Я хотел еще немного поработать, прежде чем кому-либо об этом говорить.

Это должно утихомирить Оливера. Таким образом Маккарти не узнает, что возможность купить акции была упущена.

— А сколько на сегодняшний день стоит акция? — спросил Маккарти.

— Биржа вчера закрылась на двадцати двух с четвертью.

— Сколько акций «Турбо-Тек» еще не реализовано?

— Около десяти миллионов.

— Завтра утром первым делом купите двести тысяч акций, — приказал Маккарти. — Или сегодня вечером, если сумеете их добыть в часы, когда не работают рынки. Используйте трех-четырех брокеров. Двести тысяч акций принесут нам солидный доход, если вы правы, и в то же время не привлекут внимания.

— Я согласен.

— Если эта операция с «Турбо-Тек» выгорит, я возьму назад, Джей, все мои слова Оливеру про то, что вы ничего не делаете, а только занимаете место в отделе арбитража. — Маккарти так и сиял. — Мне кажется, этот малый все-таки может заработать для нас деньги, — сказал он, поворачиваясь к Оливеру. — Так что ваши инстинкты были, пожалуй, верны.

Оливер холодно кивнул.

— А где, черт возьми, пропадала сегодня Эбби? — неожиданно спросил Маккарти, отхлебнув кофе.

Джей стрельнул глазами на Оливера, потом — на Барбару. На секунду ему показалось, что он заметил на ее лице печаль, какую видел в доме. Но она опустила голову и стала перебирать салфетку.

— Я оставил Эбби сообщение на ее автоответчике сегодня рано утром. Хотел, чтобы она добыла некоторую информацию, но она мне не отзвонила, — продолжал Маккарти. — Это так на нее не похоже.

— По-моему, она сегодня плохо себя чувствовала, — сказал Оливер. — Какой-то кишечный вирус, — добавил он и повернулся к Баллоку: — Верно, Барсук?

— Да, — решительно ответил Баллок. — Судя по всему, ей было плохо, но она считает, что завтра утром будет на месте.

— Ясно. — Маккарти еще глотнул кофе, потом похотливо осклабился. — Мне всегда хотелось ее потрахать, — сказал он.

При этом смущенная тишина воцарилась за столом. Маккарти достаточно громко произнес это слово, так что все слышали.

Джей взял свой стакан с водой, сделал большой глоток и закашлялся, точно вода попала не в то горло. Это нарушило тягостное молчание и отвлекло внимание от Маккарти.

Маккарти наклонился к Джею, протянул ему салфетку и похлопал по спине.

— Билл, а что с вашим партнером Грэмом Ллойдом? — спросил, прокашлявшись, Джей. Ему хотелось задать этот вопрос с тех пор, как он появился на фирме. Похоже, сейчас было самое подходящее время.

Маккарти медленно опустил чашку с кофе на стол и покачал головой, радуясь, что его вывели из затруднительного положения.

— Он погиб во время несчастного случая с его яхтой в Карибском море. — Голос Маккарти звучал печально. — Он плыл из Нового Орлеана на Багамы, и его яхту перевернуло неожиданно возникшей волной. Ну, вы знаете: одной из этих огромных волн, которые появляются неизвестно откуда!

Джей кивнул:

— Я читал о таких.

— Жуткая история, — сокрушенно произнес Маккарти. — Береговая охрана подтвердила, что у него не было никакого шанса выжить. Они обнаружили яхту, плававшую вверх днищем. А тела его так и не нашли.

— Это ужасно.

— Именно. — Голос Маккарти слегка захрипел. — А еще хуже то, что этого могло и не быть. Я уговаривал его не ездить туда. Говорил, что слишком опасно. Но он был упрямый мерзавец. Редко кого-либо слушался. Говорил, что верит в себя и свои инстинкты. Ну и это стоило ему жизни.

Джей смотрел на Маккарти. Казалось, ему тяжело было вспоминать.

— Трудно вам, наверное, пришлось, когда это случилось.

— Трудно. — Лицо Маккарти было мрачно, потом он заставил себя улыбнуться. — Но хватит говорить о смерти Грэма. А то испортим весьма приятный вечер.

— Согласен, — поспешил сказать Оливер и поднял свой бокал. — Выпьем за Грэма, старую сволочь. — И сделал большой глоток. — Ну а как насчет «Янки»?

Маккарти усмехнулся, а Оливер с Баллоком начали спорить о том, сумеет ли команда выиграть на международных состязаниях в конце лета.

— Похоже, трудно чем-либо испортить настроение Оливеру, — заметил Маккарти Джею.

— Это правда. — Джей помедлил. — Позвольте отлучиться?

— В туалет?

— Да.

— Это туда, — указал Маккарти на дверь, — и потом по коридору направо.

— Благодарю.

Джей поднялся и, пройдя через зал, направился в мужскую уборную. Было почти десять вечера, и они выпивали уже около трех часов. Джей смотрел прямо перед собой, пытаясь определить, в какой мере алкоголь влияет на него. Голова слегка кружилась, — правда, комната вращалась не слишком быстро, — и вдруг он уже ни о чем не мог думать, кроме Салли. Чем больше он пил, тем чаще поглядывал на нее. Его огорчило то, что за ужином она сидела не рядом с ним, но рассаживал всех Оливер и посадил Салли рядом с собой, как можно дальше от Джея. Похоже, Оливер заметил на веранде, что между ними что-то возникло.

Джей застегнул молнию, подошел к умывальнику и стал мыть руки. У него не было постоянной девушки, а отношения с той, что была в колледже, порвались, когда он переехал в Нью-Йорк. Там он всецело погрузился в работу, впитывая в себя все, что можно, о Уолл-стрит и финансах, и времени на то, чтобы завести серьезный роман, у него не было. А теперь он заинтересовался женщиной из одной с ним компании, собственно, из одного с ним отдела. И в такое время, когда ему надо работать напряженнее, чем когда-либо. Он закрутил кран, схватил полотенце и вытер руки. Салли Лэйн интересовала его. Это нельзя отрицать. Но нечего и думать о том, чтобы ухаживать за ней. Ничего хорошего не будет, если встречаться с кем-то, кто работает рядом, особенно если ты состязаешься с этим человеком. А если они с Салли попытаются встречаться и Оливер узнает, оба, по всей вероятности, будут уволены. Как бы ему ни хотелось посмотреть, что из этого получится, надо подавить в себе тягу к ней. Он распахнул дверь из туалета.

— Привет! — В нескольких футах от него стоял Оливер.

— И вам тоже! — Джей придержал дверь, полагая, что Оливер хочет войти. — Прошу.

Оливер посмотрел через плечо.

— Пошли прогуляемся.

— О'кей.

Оливер держался достаточно любезно, но он наверняка кипел по поводу спонтанно возникшего разговора о «Турбо-Тек».

— Спасибо за сегодняшний вечер. Ужин был чудесный.

— К вашим услугам.

Оливер провел Джея в небольшую комнату, примыкавшую к главному холлу, и закрыл дверь.

— Послушайте, — начал Джей, — по поводу «Турбо-Тек» я...

— Не волнуйся, — прервал его Оливер. — Я не знал, что у тебя есть такая хорошая информация. Тебе следовало сказать мне про контакт в Токио. Сделай то, что сказал Билл: купи эти акции.

— Хорошо.

Оливер прочистил горло.

— Послушай, я хочу кое о чем с тобой поговорить.

— Да?

— Угу. — И Оливер похлопал себя по ляжке.

— О чем же? — осторожно подтолкнул его Джей. Он видел, что Оливер в затруднении.

— Насчет Барбары... и меня.

— Что-что?

— У нас возникли проблемы. — Оливер на миг встретился глазами с Джеем. — Проблемы супружества.

— Ясно. — Джей, тотчас почувствовав неловкость, отвел взгляд. — Это худо.

— Ты прав. Худо. — Оливер потер подбородок. — Я действительно люблю ее. И хочу, чтобы ты это понимал. — Он нервно рассмеялся. — Люблю настолько, что собираюсь с будущей недели ходить с ней к консультанту. Никогда не думал, что стану этим заниматься.

— Хорошо, что вы готовы на это пойти.

— Правда, да?

Джей уловил в голосе Оливера неуверенность.

— Да.

— Мне просто хотелось, чтобы ты это знал. Наверное, ты и сам все заметил, пока находился на яхте.

— Нет, не заметил.

Это было очевидно, но, пожалуй, лучше Оливеру об этом не знать.

— Словом, лучше, чтоб ты знал, — решительно заявил Оливер. — Потому что в операционном зале не может быть тайн. Слишком тесно мы сотрудничаем.

— Это правда.

— А кроме того, я считаю тебя другом. Человеком, с которым я могу говорить. — Оливер опустил глаза. — Я знаю, иногда я слишком нажимаю на тебя, Джей, но такая уж у меня натура. Я не обособляю тебя. Просто дело, которым мы занимаемся, требует жесткости. Убивай или будешь убит. Это ходячее выражение, но в нем есть правда. Хотя наш отдел арбитража зарабатывает деньги, Маккарти все время давит на меня. Он ведь сказал тебе, что постоянно попрекает меня тем, что я тебя взял. И это лишь один пример давления с его стороны. Иногда он так меня достает, что я выплескиваю свою злость на тех, на кого не следует, — тихо произнес он.

— Я вижу, почему так трудно работать на Маккарти.

Оливер громко выдохнул воздух.

— Когда ты проходишь через тяжелый период в своих отношениях с женой, стресс может побудить тебя совершать поступки, какие не следовало. Например, искать общества других женщин.

— Угу. — Джей уставился на Оливера. Должно быть, Баллок что-то сказал ему про инцидент на складе. — Во всяком случае, я об этом слышал. Надеюсь, у меня так не будет.

— Уверен, что нет.

Информация была сообщена и получена. Джей не должен никому говорить о проблемах в супружеских отношениях.

Оливер улыбнулся.

— Хватит об этом. — Он сунул руку в карман блейзера и вытащил конверт. — Вот возьми.

— Что это? — спросил Джей.

— Деньги, которые, как было сказано, я собирался тебе одолжить. Сто тысяч долларов. Я хочу, чтобы ты купил себе «БМВ». Я не хочу, чтобы ты ездил в этом побитом металлоломе.

Джей подумал спросить Оливера, откуда ему известно про «таурус», но это было ясно. Он отрицательно покачал головой:

— Я не могу их принять.

— Можешь и примешь, — решительно произнес Оливер.

Джей бросил взгляд на чек, где на его имя было выписано сто тысяч долларов.

— Это же взаймы, — произнес Оливер. — Как я сказал, ты вернешь мне их в январе.

Джей сглотнул слюну. Ему не хотелось брать деньги, но цифра на его счету за последние несколько дней катастрофически приблизилась к нулю. Сказывалось то, что, поступив к «Маккарти и Ллойду», он согласился на урезанное жалованье. Не совсем правильно было принимать благодеяние, но большой беды в этом, казалось, не было.

— Спасибо.

— Ты же мне друг. А я люблю выручать друзей. — Оливер вытащил ключи к «остин-хили». — Кстати, почему бы тебе сегодня не вернуться в город на «хили»?

Джей, оторвав взгляд от чека, посмотрел на него.

— Я могу поехать на поезде.

Оливер помотал головой:

— Не-а, поезда вызывают отвращение. Возьми «хили». Поставишь машину в гараж, завтра утром отдашь мне ключи, и Барбара, когда приедет в следующий раз в Нью-Йорк, заберет ее. Она через каждые два-три дня бывает в Нью-Йорке. — Он улыбнулся. — А кроме того, ты таким образом сможешь подвезти в город Салли и побыть с ней наедине.

Джей смущенно осклабился, поняв, насколько было заметно его увлечение.

— Я заметил сегодня, как вас тянет друг к другу, — сказал Оливер. — И если вы не будете проявлять это в конторе, меня ваши отношения не касаются.

— Не беспокойтесь, я...

Оливер поднял вверх руки:

— Я все сказал.

— Оливер, вы относитесь ко мне, как очень порядочный человек. — Голос Джея звучал хрипло. Он никогда не умел вести подобные разговоры. — Я, право же, ценю то, что вы для меня сделали. — Хороший человек, этот Оливер. Хоть он и уступил соблазну, но теперь понял, что Джею надо помочь. И это лишь первый шаг. — Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить за всю вашу доброту.

— Просто верни заем в тот день, когда получишь премию. И побыстрее найди мне акции компании, которую можно перекупить. — Оливер повернулся было, намереваясь уйти, и остановился. — Еще одно.

— Что именно?

— Завтра утром я позже приду в контору. Окажешь мне две услуги, сразу как придешь?

— Конечно. Говорите.

— Во-первых, заверши сделку с акциями «Саймонс», о которых мы говорили вчера утром. Я знаю, Билл сказал, что это нудная компания в нудной отрасли промышленности, но мне она нравится. — И он вопросительно посмотрел, приподняв бровь.

Инстинкт подсказывал Джею: скажи «нет», но Оливер ведь его босс и только что дал ему сто тысяч долларов из своих денег.

— О'кей.

— Хорошо.

— Что еще?

— Я хочу купить большой пакет акций другой компании.

— Какой же?

Оливер помедлил.

— "Белл кемикал". Подключи Джейми и купи триста тысяч акций на рынке, как только придешь на работу.

Джей тотчас вспомнил, что это название — «Белл кемикал» — стояло на листке бумаги, который он обнаружил в «хили», в отделении для перчаток.

— О'кей, — несколько нерешительно сказал он.

— Хорошо. — Оливер шагнул к нему, похлопал по плечу и направился к двери. — Пошли, — сказал он, открывая дверь.

В коридоре около двери стояли двое седовласых мужчин в строгих серых костюмах; оба держали рюмки с коньяком. Они были очень похожи.

— Здравствуй, — сухо произнес один из них, обращаясь к Оливеру.

Другой просто кивнул с расстроенным видом.

— Привет, Гарольд. — И Оливер обменялся рукопожатием с тем, который обратился к нему. — Гарольд, это Джей Уэст. Он недавно поступил в отдел арбитража «Маккарти и Ллойда». — И, повернувшись к Джею, сказал: — А это Гарольд Келлог, мой тесть, и его брат Уильям.

Мужчины кивнули, но ни один не протянул руки. Джей тоже кивнул в ответ. Он слышал, что собственность братьев Келлог стоит более миллиарда долларов.

— Ты когда-нибудь расплатишься со мной за владения, Оливер? — с вызывающей усмешкой высоким голосом произнес Гарольд.

— Да, — невозмутимо ответил Оливер. — И это будет самый счастливый день в моей жизни.

— Мои люди, работающие с недвижимостью, говорят мне, что эта собственность стоит нынче около пятидесяти миллионов долларов. А вы живете там семь лет, так что накинем еще тридцать миллионов в качестве процентов. — Гарольд рассмеялся. — Не могу дождаться, когда это произойдет.

— Не сомневаюсь.

— Оливер, а когда вы стали тут членом? — спросил Уильям.

— Он им не является, — сказал Гарольд. — Членом тут Барбара.

— Ах да. Вспомнил. Нам пришлось ведь здорово потрудиться, верно? Члены клуба разрешили им бывать тут лишь после того, как она стала постоянным членом.

Джей видел, что братья уже изрядно приняли.

— Прощайтесь, Оливер. — Джей дотронулся до его плеча. — Пошли.

— Кстати, Оливер, — окликнул его Гарольд.

Оливер медленно повернулся:

— Да?

— Уверен, есть люди, которые ценят твою попытку следовать моде, — язвительно заметил Гарольд, указывая на ярко-красную рубашку Оливера. — Но не надевай таких кричащих костюмов, когда приходишь сюда, хорошо? — Гарольд ткнул в бок брата. — Ты знаешь, что тут говорят, Билли?

— Что? — спросил Уильям и прикончил свой коньяк.

— Говорят...

— Говорят, что можно вытащить парня из Бронкса, но нельзя вытащить из парня Бронкс, — прервал его Оливер дрогнувшим голосом. — Следовало бы мне это знать. Я это слышу всякий раз, как мы встречаемся.

Глава 8

— Почему Эбби не явилась сегодня в контору? — спросила Барбара, с треском кладя сумочку на девственно чистый, белый стол в кухне; голос ее дрожал. Это были ее первые слова с тех пор, как они уехали из яхт-клуба. — В чем подлинная причина?

— Она заболела, — спокойно ответил Оливер. — Ты же слышала, что сказал Баллок.

— Ничего она не заболела, — отрезала Барбара, поворачиваясь к нему лицом. — Наверное, просто была без сил.

— О чем ты?

— Я знаю, что ты был с ней прошлым вечером. Я не круглая дура. Скорее всего она утром просто не могла идти — так у нее все болело. — Пальцы Барбары сжались в кулаки, когда она представила себе Оливера с Эбби.

— Лапочка, да я...

— Ты что, принимаешь меня за идиотку? — взвизгнула Барбара, теряя над собой контроль. — Неужели ты действительно думаешь, я ничего не понимаю, когда ты приезжаешь домой в одиннадцать и я весь день не могу застать тебя у «Маккарти и Ллойда»?

Оливер стоял, перебирая ключи от «субурбана».

— Я звонила тебе вчера в три часа дня — тебя не было в отделе. — Барбару всю трясло. — Этот мерзавец Картер Баллок, состоявший с тобой в одном студенческом сообществе, сказал, что ты на совещании, но не мог сказать мне, ни где проходит это совещание, ни с кем.

— Я был с несколькими внешними консультантами. Билл поставил меня во главе важного проекта, масштабной затеи.

— Я попыталась позвонить Эбби, но трубку снова снял Баллок, — продолжала Барбара, не обращая внимания на разъяснения Оливера. — Он сказал, что она тоже на совещании, хотя, конечно, не на одном с тобой. Он особенно постарался это подчеркнуть. Но что тут скажешь — он опять не знал, ни где проходит совещание, ни с кем.

«Продолжай все отрицать, — сказал себе Оливер. — Она не имеет никаких доказательств и на самом-то деле не хочет, чтобы ты что-либо признал. Она просто тебя прощупывает».

— Ты до невероятия все раздуваешь.

— В самом деле? — Барбара ударила по столу кулаком. — Пару недель назад я нашла в твоем пиджаке записочку от Эбби.

Оливер побелел. Невзирая на его возражения, Эбби вечно писала ему эти чертовы записочки. Обычно он старательно рвал их и бросал клочки в разные урны в операционном зале. А эта избегла общей участи, так как не успела Эбби положить перед ним сложенный лист бумаги, как к нему подбежал один из трейдеров с неотложным делом. Оливер сунул бумажку в карман и забыл о ней.

— "Я так люблю тебя, — саркастическим тоном читала Барбара написанные рукой Эбби слова. — Не могу дождаться, когда снова тебя заполучу. Всего целиком". — И вцепилась себе в волосы.

— Барбара, я просто не знаю, что и... — Оливер захлебнулся словами, его вызывающий тон исчез.

— Как ты мог со мной так поступить? — выкрикнула Барбара, обливаясь слезами. — Я так старалась хорошо относиться к тебе. Я старалась любить тебя, старалась понимать.

— Я знаю. Я ужасный человек, — хрипло произнес он, протянув к ней руки в знак того, что признает себя виноватым. Защищаться дальше было бесполезно. Пора было выбросить белый флаг и умолять о помиловании — эта стратегия, он знал, сильно влияла на ее душевные струны и никогда еще его не подводила. — Мне нужна помощь. Я думаю, нам следует пойти вместе к консультанту по вопросам семьи и брака. Прошу тебя, — взмолился он.

— Тебе нужно нечто большее, чем консультант по вопросам семьи и брака.

— На что ты намекаешь? — неуверенно спросил он. Обычно при упоминании о консультанте она успокаивалась.

Барбара кинулась к кухонному столу и с такой силой вытащила ящик, что из него выскочило несколько предметов и они с грохотом упали на пол. Из дальнего угла ящика она извлекла листок бумаги, свернутый в треугольник. Держа его в вытянутой руке, она, всхлипывая, произнесла сквозь зубы:

— Может, я и наивная, но я знаю, что тут. Кокаин.

Оливер потянулся за треугольником, сделав на этот раз несколько шагов к жене.

— Что за... — И осекся.

— Я нашла это в том же пиджаке, что и записку, мерзавец. Ты со своей девицей, должно быть, изрядно попировал.

— Я понятия не имею, как это попало туда, — сказал он прерывающимся голосом.

— Лжец!

— Клянусь.

— Ты никогда ни в чем не признаешься.

— Что?

— Это основной принцип твоей жизни, — продолжая рыдать, сказала она. — Не признавать ничего инкриминирующего, потому что тогда в умах людей может зародиться сомнение в твоей вине, даже если все свидетельствует против тебя. Господи, ты, наверное, никогда не признаешь даже того, что ты всего лишь нищий малый из Бронкса, который, когтями цепляясь за любую опору, проложил себе путь к браку, принесшему богатство и общественное положение. — Начало сказываться выпитое за ужином вино, и она с трудом выговаривала слова. — Ты, наверное, даже убедил себя, что начинал жизнь вовсе не в грязной маленькой квартирке на шестом этаже, выходящей на замусоренную автостоянку, и не видел, как отец каждый день напивался дешевым виски. — Она вскрыла бумажный треугольник и высыпана белый порошок на пол. — Я ненавижу тебя, Оливер. — Отшвырнула разорванную бумагу, повернулась, выхватила из ящика разделочный нож и бросила его в мужа.

Он увернулся и, подскочив к Барбаре, схватил ее.

— Отпусти меня! — вскрикнула она.

— Нет.

— Я уезжаю к отцу, — захлебываясь рыданиями, заявила она. — И все ему расскажу.

— Нет, ты так не поступишь, — отрезал Оливер. — Ты не меньше меня ненавидишь его. И знаешь, что если переедешь к нему, он только посмеется и скажет, как все время был прав. И просто не может поверить, что ты действительно его дочь. Он даже думает, что ты, наверное, приемыш. — Отец Барбары никогда такого не говорил, но Оливер сказал ей, что слышал разговор Келлога с приятелем на коктейле, и Барбара поверила ему.

— Нет! — Барбара зажала уши руками. — Я обоих вас ненавижу.

— В общем, никуда ты не поедешь.

Оливер выпустил ее, и она села на пол, прижавшись головой к кухонному столу. Он всегда мог манипулировать ею, как хотел, как мог теперь манипулировать почти всеми. Все эти годы он пытался убедить Барбару, что она ненавидит отца, вставить между ними клин, и сейчас, когда это было крайне ему нужно, хитрость сработала, и Барбара поверила ему. Он одержал победу, а она превратилась в дрожащее существо, полное пустых угроз. Так что можно не беспокоиться. Он всегда побеждает.

— Ты идешь наверх и ложишься в постель. И мы никогда больше не заговорим об этом инциденте.

— Ты просто рехнулся, Оливер, — пробормотала она еле слышно, упершись губами в дерево.

— Заткнись. — Внезапно на него навалилось неодолимое желание обвязать ее шею галстуком и увидеть, как вылезают из орбит глаза и на шее вздуваются вены.

— Я не была в этом уверена до сегодняшнего дня, когда ты поднял Джея Уэста на мачту, — шепотом произнесла она. — Ты обожаешь заставлять людей делать то, чего они не хотят. — Барбара вытерла слезы и шмыгнула носом. Она уже не рыдала. — Господи, да ты, наверное, никогда не получал такого удовольствия от Эбби, как от того, что поднял этого молодого человека на семьдесят футов в воздух. Ты обожаешь властвовать, Оливер. Нет, ты жаждешь власти. И от этой жажды теряешь разум.

— Мы просто развлекались. Я бы никогда не подверг друга опасности.

— Да у тебя нет друзей, — печально тихим голосом произнесла Барбара. — У тебя есть последователи. Этот бедный молодой человек изо всех сил старается быть одним из них. Я это вижу по его глазам. А у тебя есть эта ужасная, нездоровая манера засасывать людей. Джей — прекрасный молодой человек, но я молюсь за него. Он понятия не имеет, кто ты на самом деле. И не представляет себе, как далеко ты можешь зайти. Мне бы следовало оказать ему услугу и все рассказать, — добавила она с издевкой, рассмеявшись, — но он мне не поверит.

— Ты слишком много выпила, Барбара. Я всегда знаю, когда ты дошла до предела, так как ты становишься мелодраматичной. — Он пнул ее туфлей в ногу. — Отправляйся-ка в постель и проспись.

— Я удивлена, что ты нанял Джея, — с трудом ворочая языком, произнесла Барбара. — Он не того поля ягода, да и твой омерзительный дружок Баллок явно не любит его. — Веки ее медленно сомкнулись. Долгий день пребывания на жарком солнце и бесконечные выпивки обессилили ее, и она с трудом держалась на грани сознания. — Мне казалось, вы двое никого не подпустите поиграть в вашей песочнице.

Глава 9

— Вы любите пляж? — спросил Джей, глубоко вдохнув соленый воздух.

— Обожаю, — ответила Салли. Она шла рядом с Джеем, держа в руке сандалии и чувствуя, как прохладный сухой песок проникает между пальцами ног. — У меня было мало возможностей наслаждаться им девочкой.

— Но мне казалось, что вы выросли в Глостере.

— Так оно и есть, — поспешила сказать она. — Но вода в океане в тех местах холодная даже летом и многие пляжи каменистые. А потом, когда живешь около чего-то, не пользуешься этим в полную меру. Например, большинство ньюйоркцев никогда не ездили к статуе Свободы или на обзорный этаж здания «Эмпайр-Стейт».

— Я вот ездил.

— Господи, вы только посмотрите, как лунный свет играет на воде. — Салли легким касанием дотронулась до его плеча. — Как красиво!

Джей смотрел в сумеречном свете на профиль Салли, наслаждавшейся игрой лунных бликов. Она стала другой. Он чувствовал, что его с каждой минутой все больше тянет к ней. Она предложила прогуляться, после того как, выйдя из яхт-клуба, они распрощались с Оливером и Барбарой, и он сразу согласился, хотя было уже поздно, а на другое утро им обоим надо было рано быть у «Маккарти и Ллойда».

Он тяжело вздохнул. Встречаться с женщиной, с которой работаешь, все равно что накликать беду, и он в конечном счете не позволит себе связаться с Салли — по крайней мере пока она работает у «Маккарти и Ллойда». Он слишком хорошо себя знал. Слишком он стремился сделать карьеру и потому не мог допустить, чтобы личные отношения поставили под угрозу открывавшуюся перед ним возможность.

Но он был одинок. Джей особенно остро это почувствовал, когда в океане держал Салли в объятиях, ожидая возвращения «Властной». И когда они шутили и смеялись, сидя на носу яхты по пути к берегу со стаканом в руке, касаясь друг друга коленями, тогда как Оливер и Барбара находились далеко, в кубрике.

— Я вообще мало что видела в Нью-Йорке, — заметила Салли.

— Ну, у вас и времени-то много не было, — сказал Джей. Взгляды их встретились, и оба тотчас отвели глаза. — Вы еще только поступили к «Маккарти и Ллойду», а до того вы ведь были в Сан-Диего.

— Это верно. — Она подбросила ногой песок. — Знаете, чего мне действительно хотелось бы — посмотреть на город с большой высоты. С высокого здания или откуда-нибудь еще. Но не с «Эмпайр-Стейт» или с башен Международного торгового центра, куда все ходят. А из какого-нибудь неизбитого места.

— Из моего дома открывается великолепный вид на центр города.

— Вот как?

— Да.

Салли игриво рассмеялась:

— Это действительно так или же это часть хитроумного плана завлечь меня в вашу...

— Вы могли бы заехать как-нибудь после работы, — прервал он ее, понимая, о чем она думает. — До заката солнца, в какой-нибудь день, когда мы сможем пораньше удрать с работы. До того, как Оливер и Баллок превращаются в вампиров.

— Я не знала, что время дня как-то влияет на обоих в плане кровососания. — Она рассмеялась. — Насколько я слышала, они заставляют сотрудников гнуть спину двадцать четыре часа в сутки.

— Да, у «Маккарти и Ллойда» всех перемалывают, как в жерновах, — признал Джей. — В этом нет никаких сомнений. Так что приготовьтесь.

— А я и готова. — Она помолчала. — Но я с удовольствием приеду как-нибудь и проверю, какой там вид.

— А как насчет сегодня вечером? — Он прокашлялся, почувствовав, что голос звучит напряженно.

— Отлично.

Они повернули назад, к клубу, и в этот момент она споткнулась и покачнулась в его сторону. Он подхватил ее и помог удержаться на ногах, а сам подумал, получилось ли это случайно.

Через час, положив локти на кирпичный парапет, они уже стояли рядом на крыше его шестидесятиэтажного многоквартирного дома в Верхней части Западной стороны и любовались панорамой Нью-Йорка. Джею пришлось несколько минут уговаривать Салли подойти к низкой стене — их отделяло от улицы внизу более шестисот футов, и парапет казался не слишком прочным, — но теперь Салли уже настолько освоилась, что не боялась подойти к самому краю.

— Столько огней, — заметила она. И просунула руку Джею под локоть. — Какая красота!

А Джей подумал: «Какое безрассудство!» Наутро они придут на работу и будут делать вид, что между ними ничего нет. Однако это ведь Салли захотела подняться на крышу. И это он хотел, чтобы она касалась его. Джей все еще ожидал, что рациональная часть мозга заработает и убедит его, как он глупо себя ведет.

— Ну и тип, этот Оливер, — заметила Салли.

— Действительно. — Данный Оливером чек на сто тысяч долларов лежал в кармашке рубашки Джея, и у него мелькнула мысль, не получила ли такой же в тот вечер и Салли. — Нелегко его раскусить.

— Точно. Я уже видела, что он может быть настоящим... — И умолкла.

— Настоящим — чем?

— Вы плохо обо мне подумаете.

— Да нет, договаривайте, — попросил Джей.

— Он может быть совершенно невыносимым, — сказала она. — Я это вижу, даже пробыв рядом с ним такое короткое время. Я имею в виду то, как он заставил нас прыгнуть за борт на середине пролива Лонг-Айленд. И как настоял, чтобы вы лезли на мачту при такой большой волне. Возмутительно.

Ее ногти нежно вонзились Джею в руку так, что у него по спине побежали мурашки.

— Но он умеет себя вести, — продолжала Салли. — Как раз когда вы начинаете чувствовать настоящую неприязнь к нему, он делает что-то такое, что полностью переворачивает ваши чувства.

— Я знаю, — согласился с ней Джей. — Он обаяшка. — «Эта обаяшка мог приставать к сотруднице на складе», — напомнил себе Джей. — Заметили вы, что произошло сегодня вечером с пожилыми дамами, которые сидели за столиком на веранде?

— Да, — рассмеялась Салли. — Сначала они готовы были его задушить. Это было очевидно. А когда он сел на своего конька, полюбили его. — Она помолчала. — А вы не заметили, какие странные отношения между Оливером и Барбарой?

— То есть?

— Она весь день пыталась привлечь его внимание, а он полностью ее игнорировал.

Джей кивнул.

— Я слышал, как она раза два сказала, что любит его, а он молчал. Хотя наверняка слышал. Они стояли рядом.

— Вот именно. Не похоже, чтобы он был с ней счастлив.

— Не знаю. — Оливер ведь ясно дал понять Джею, что он не должен это обсуждать. Если Оливер захочет рассказать Салли про свои матримониальные проблемы, он это сам сделает.

— Они вместе как-то не смотрятся.

— То есть? — Джей стремительно повернулся и бросил взгляд на Салли.

— Ну, вы же знаете: большинство пар хорошо смотрятся вместе.

— Пожалуй. — Значит, она тоже заметила.

— Я представляла себе жену Оливера другой.

— Какой же?

Салли секунду подумала.

— Более сексуальной. Я хочу сказать, Барбара очень привлекательна, — поспешила добавить она. — Не поймите меня неверно. Но это матрона, которая считает, что она по-прежнему в расцвете сил. — Салли как-то странно посмотрела на Джея. — Почему вы смеетесь?

— Потому что я тоже это заметил.

— Правда? — с улыбкой сказала ока, обрадовавшись, что они оказались на одной волне.

— Угу, я думал, что Барбара будет более экзотичной.

— Точно. — Салли сжала его руку выше локтя. — Вы думаете, между Оливером и Эбби что-то есть?

— То есть?

— Водя меня по фирме, Оливер звонил ей вчера, должно быть, раз пять. Разговаривая, он прикрывал рукой микрофон, чтобы я не могла слышать, и хихикал, точно подросток.

— Мне это не известно. — Джею не хотелось участвовать в таком разговоре. — А почему вы спрашиваете?

— Барбара славная. Мне ее жаль. Ясно, что Оливеру хотелось бы быть с кем угодно, только не с ней.

— А не объясняется ли ваш интерес чем-то другим? — подтрунил над ней Джей и многозначительно улыбнулся. — Не хотите ли вы использовать такую возможность?

— Какой вы несносный. — И Салли ущипнула его за локоть.

— Жизнь полна загадок.

Салли закатила глаза:

— О да, мы с Оливером уже много месяцев тайно встречаемся, потому он меня и нанял. У нас есть местечко в Бруклин-Хейтс. Мы несколько раз в неделю ужинаем вместе в «Хенриз энд», потом отправляемся в «Погребок блюза» послушать музыку для настроения, а потом мчимся назад в наше любовное гнездышко и сбрасываем простыни с матраца.

Джей склонил к плечу голову и долго пытливо смотрел на нее.

— В чем дело? — смущенно спросила она. — Я ведь только шутила.

— Я знаю, — спокойно произнес он.

— Так в чем же дело?

— "Хенриз энд" и «Погребок блюза» — заведения малоизвестные. Откуда вы про них знаете?

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что для женщины, которая не так много времени провела в Нью-Йорке, вы знаете о таких малоизвестных местах, о которых многие уроженцы этого города, думаю, даже не слыхали.

— Я ведь несколько раз приезжала в Нью-Йорк.

— И жили в Бруклине? — не без любопытства спросил он. — Я ничего не имею против этого округа, но большинство туристов останавливаются в Манхэттене.

— Я читаю журналы для путешественников. Не думаю, чтобы это было чем-то особенным.

— Вы правы. Ничего особенного в этом нет.

Она посмотрела в окно и указала на южную оконечность Центрального парка.

— Которое из этих зданий отель «Плаза»?

— Его отсюда не видно. Оно в дальнем углу парка, и его заслоняет это здание, — пояснил Джей, указывая на стоявший слева от них небоскреб.

— А как насчет Нью-Джерси? — спросила она. — Отсюда видно Нью-Джерси?

— Почему вы спрашиваете?

— Моя квартира в Хобокене.

— Правда? — спросил он и, взяв ее за руку, повел к западной стороне здания.

— Да, и нечего на меня смотреть с такой жалостью. — Они стали обходить большущий заржавевший компрессор, и она вложила пальцы в его руку. — Это совсем не так плохо, как вы думаете...

— Я знаю, — перебил ее Джей. — Некоторые районы Хобокена очень даже милы.

— Так в чем проблема?

— Просто я не отдавал себе отчета, что мне придется везти вас туда, — ответил Джей, — ведь уже за полночь. Пока я довезу вас до дома, перевалит за час.

— Вам вовсе не надо отвозить меня домой.

Джей покачал головой:

— Я не допущу, чтобы вы ночью ехали на поезде, а такси обойдется в семьдесят долларов.

— А кто сказал, что я собираюсь домой?

Он остановился, не дойдя до парапета.

— Ну, я...

— Я взяла с собой смену одежды. Так что завтра смогу одеться для работы. Мои вещи внизу, в сумке, которую мы оставили в «остин-хили». Оливер предупредил меня, что день может получиться долгий, так что я приготовилась к этому.

Джей вдруг почувствовал, как взыграло его мужское естество.

— Я знаю, в вашей квартире всего одна спальня, — продолжала она, — но я полагаю, в гостиной есть диван.

— Конечно. Я лягу на диване, а вы — в спальне. — Теперь он подавил разочарование и проклинал себя за то, что мог даже подумать, будто она с ним переспит.

— Согласна. — Она ласково улыбнулась ему. — Это очень мило с вашей стороны.

— Да уж.

Они постояли, глядя друг на друга, потом Джей выпустил ее руку и побежал к парапету.

— Куда вы? — вскрикнула она и зажала рукой рот. — Стойте!

Но Джей не остановился. Подбежав к парапету, он подпрыгнул, поставил ногу на кирпичную кладку, подтянулся и, встав на низкой стенке, секунду пошатался, чтобы не упасть. Затем повернулся, скрестил руки на груди и с видом победителя кивнул ей.

— Спускайтесь немедленно! — приказала Салли. Она ничего не могла предпринять — лишь смотрела, как он стоит на парапете, вырисовываясь на чернильно-черном небе. — Вы чертовски пугаете меня, Джей.

Он улыбнулся, ловко соскочил на крышу и не спеша спокойно подошел к ней.

— Вы совсем сумасшедший, — серьезно сказала она. — Вы же могли убиться.

— Не-а.

— Никогда не пойму мужчин, — сказала она, закатив глаза.

— Это никак не связано с тем, что я — мужчина. — Он отбросил со лба волосы и быстро провел пальцем по шраму под глазом.

— Тогда с чем это связано?

— Не важно.

Она пристально посмотрела на него:

— Почему вы это так часто делаете?

— Что именно?

— Дотрагиваетесь до шрама под глазом.

— Я это делаю не так уж часто.

— Нет, часто. Отчего он у вас?

— В школе играл в футбол. А теперь пошли. — Джей повел ее к двери, ведущей в дом. — А то становится поздно.

Через несколько минут они были в спальне Джея.

— Вот, все перед вами, — сказал он, обводя рукой маленькую комнату. — Места немного, но это мой дом. — Он подошел к шкафу. — Я сейчас возьму кое-что и исчезну.

— Не торопитесь. — Она подошла к компьютеру, стоявшему на столе в одном из углов комнаты. — Вы подключены к Интернету? — Она провела взглядом по столу. На нем, помимо компьютера, стояли две коробки с дискетами.

— Как и все, — ответил он, собирая вещи. — Так, я взял все что нужно. И забираю с собой в гостиную будильник. Утром я вас разбужу.

— О'кей. — Она отошла от компьютера и встала у двери. — Я сегодня чудесно провела время.

— Я тоже.

Они немного помолчали, потом она положила руки ему на плечи, приподнялась на носки и долгим поцелуем прильнула к его щеке.

Джей не мог больше сдерживаться. Он обнял ее и прильнул к ее губам в поцелуе. И тотчас почувствовал отклик — она обвила руками его шею, губы прижались к его губам, голые ноги — к его ногам. Через несколько мгновений он оторвался от нее, но она тотчас снова потянулась к его рту. Наконец их губы разомкнулись.

— Мне это понравилось, — прошептала она.

— Мне тоже.

Она провела обратной стороной пальцев по его щеке и дошла до шрама.

— А теперь расскажите, как вы его получили.

— Я ведь вам уже говорил.

— Вы придумали историю, но не рассказали то, что было на самом деле.

— Как это вы определяете, говорят вам правду или нет?

— Расскажите же, — не отступалась она, пропустив мимо ушей его вопрос.

Он издал глубокий вздох.

— Вам это будет неинтересно.

— Об этом буду судить я.

— О'кей, — сказал он сквозь зубы. — Моя младшая сестренка утонула в Пенсильвании, в заброшенной шахте недалеко от моего дома. Мне в то время было шестнадцать, а ей девять лет. У нее нога попала в старое шахтное оборудование глубоко под землей. Я старался изо всех сил высвободить ее. — Он помолчал и, сглотнув слюну, невольно дотронулся до шрама. — Когда я во второй раз спустился к ней, она вцепилась в меня. Мне стало не хватать кислорода, и я оторвал от себя ее руку. Я не мог поступить иначе. А у нее на пальце было кольцо, и оно поранило меня. Когда же я снова спустился, ее уже не стало.

— Извините, Джей. — Она обвила его руками и поцеловала в щеку. — Мне не следовало так напирать.

— А мне все-таки надо немного поспать, — неожиданно заявил он. — Если вам понадобится телефон, он стоит рядом с кроватью.

— О'кей.

Он высвободился из ее объятий и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Несколько минут он постоял, удивляясь, что Салли сумела вытянуть из него историю об утонувшей сестре. Он рассказал об этом впервые с того дня, когда случилась беда, а было это десять лет тому назад.

* * *

Она работала при свете монитора компьютера, отыскивая нужный файл и как можно тише нажимая на клавиши. Прошла, казалось, вечность, прежде чем слова и цифры появились на экране. Она пробежала глазами то, что появилось, и начала печатать, работая быстро из страха, как бы он не проснулся.

Глава 10

Гостиная медленно вошла в фокус при сером свете, проникавшем сквозь ставни в незанавешенное, как обычно у холостяков, окно. Занавески не являлись предметом первой необходимости.

Постепенно мозг Джея полностью включился, и он почувствовал, что его телу тесно. Точно с одной стороны была стена, а с другой — край пропасти. Тут он вспомнил. Он ведь спал на диване. А в спальне была Салли Лэйн.

Он вытянул длинные ноги на изношенную, выцветшую обивку подлокотника. Тщетно пытаясь всю ночь найти удобное положение, он сумел поспать всего пару часов, измучился, а впереди предстоял убийственно тяжелый день, который — при удаче — окончится в одиннадцать часов вечера.

Джей приподнялся было с дивана, застонал и снова на него рухнул — он еще не был готов начать день. В дальнем уголке его сознания гнездилась надежда, что Салли прокрадется в гостиную, разбудит его страстным поцелуем, утащит в спальню и будет снова и снова предаваться с ним любви. Он вытащил подушку из-под головы, накрыл ею лицо и снова застонал. Господи, ведь они же всего два дня как познакомились. Да, вчера вечером они целовались — ну и что? Салли не производила впечатления женщины, которая ложится в постель с мужчиной после одного поцелуя. И ему не хотелось, чтобы она была такой.

Запах ее духов преследовал его всю ночь, — слабый запах, который он впервые уловил на веранде клуба, а потом уже полностью ощутил, когда они целовались в спальне. Он сбросил подушку и, понюхав свои плечи — на них еще чувствовался ее запах, — улыбнулся, вспомнив, какие мягкие у нее губы. Дивный был поцелуй, полный страсти, показавший ему, что она заинтересована в продолжении знакомства.

Джей спустил ноги на пол и встал — он был в одних только голубых трусах. Нет смысла раздумывать о том, какое удовольствие доставил ему вчерашний день, проведенный с Салли. От таких мыслей предстоящий день покажется бесконечным.

Подняв руки высоко над головой, Джей еще раз потянулся и пошлепал к спальне. Дверь в нее была слегка приоткрыта. Возможно, Салли тоже как раз сейчас понадобилась ванная. Он не слышал, как она встала, но, возможно, последний час он так крепко спал, что ничего не слышал. Он окинул взглядом коридор. Дверь в ванную была открыта, и света там не было, да и запаха шампуня или духов не чувствовалось.

— Салли, — тихо позвал он. Молчание. Он осторожно постучал в дверь спальни, потом громче. — Салли!

По-прежнему никакого отклика. Он толкнул дверь в спальню и заглянул в комнату. Постель была застлана, и сумка Салли исчезла.

Он прошел по маленькому коридору мимо кухни в ванную и проверил душ. Сухо — им явно не пользовались, что было странно. Джей сомневался, чтобы Салли пошла на работу, не приняв душа, — значит, она, должно быть, отправилась к себе в Хобокен.

Джей вернулся в спальню и остановился перед ящиком для белья, стоявшим в изножье кровати. Телефонная трубка не лежала на подставке, куда он положил ее для подзарядки. Теперь она была на ночном столике.

Сцепив пальцы на затылке, Джей перевел взгляд на компьютер, стоявший в углу. Что-то было не так — то ли с ним, то ли со столиком, на котором он стоял. Джей несколько раз внимательно оглядел столик и компьютер. Рядом с ним стояли две коробки с дискетами — одна красная, другая серебристая. Они были переставлены. Сейчас серебристая стояла перед красной. А у него впереди всегда была красная.

Он подошел к столику и постоял перед компьютером, потом наклонился и положил ладонь на монитор. Он был теплый.

* * *

Виктор Сэвой стоял на опушке леса, рядом с дубовой рощей, и смотрел вверх на крутые холмы, окружавшие его с трех сторон, образуя как бы амфитеатр. У него были густые черные усы, темные очки и синяя бейсбольная шапочка, на которой впереди золотыми буквами вышито: Эсминец США «Нью-Джерси»; под рубашкой и брюками было подложено, чтобы выглядеть толстяком. Сэвой находился вроде бы среди своих сподвижников и тем не менее как всегда маскировался. Жизнь научила его: если хочешь в этом деле выжить, — не доверяй никому. Друг в одну секунду может стать врагом, если вдруг обнаружит, кто ты на самом деле.

Завершив сделку с Каримом в Кундусе, Сэвой извилистыми грунтовыми дорогами проехал в побитом «юго» по Гиндукушу в Кабул, перелетел на частном самолете из Кабула в Амстердам, еле успев пересесть на самолет «Юнайтед», летевший в Нью-Йорк, в аэропорт имени Кеннеди; там он сразу пересел на другой частный самолет, отправившийся в полуторачасовой полет в Ричмонд, штат Виргиния. В аэропорту Ричмонда он нанял машину на имя Гарри Ли и поехал на юго-запад, на уединенную ферму, находящуюся в часе езды от города. Желая себя обезопасить, он выбрал кружной путь, чтобы избежать преследования.

Это было изнурительное восемнадцатичасовое путешествие. Но теперь, поспав всего два-три часа в самолете «Юнайтед», он чувствовал себя свежим и полным сил. Он был рад вернуться в Штаты, особенно быть в Виргинии — он чувствовал себя здесь почти как дома. Он родился и вырос в Роаноке, маленьком городке, находящемся в нескольких часах езды на запад от Ричмонда, но уехал оттуда в шестнадцать лет, начав жизнь «нетрадиционного снабженца», как он любил это называть, и больше туда не возвращался. Приятно было и то, что, как только он проследит за выполнением задания, миссия его будет окончена и завершится получением необычайно щедрого чека. Он лишь молился богам, если таковые существуют, чтобы его помощник по другую сторону Атлантики смог доставить оружие в Кундус и без инцидента переправить это оружие в Карачи, а потом погрузить на судно, готовое отплыть в Антверпен. Столь многое могло еще пойти не так.

Сэвой взял пригоршню семечек и запихал их в рот. Выплевывая скорлупки, он стал проверять с помощью мощного бинокля, висевшего у него на шее на кожаном ремешке, позиции, занятые его снайперами на холмах. Потом взглянул на небо. С запада надвигались черные грозовые тучи, вскормленные удушливой жарой и сыростью, от чего задыхалось восточное побережье Соединенных Штатов. Не важно. Через четверть часа, до того как разразится буря, все они уже будут в доме.

Сэвой повернулся и, глядя через плечо в сторону дубовой рощи, кивнул. Через миг оттуда появился сообщник, таща за руку молодую женщину. На ней было короткое изодранное платье, и она, спотыкаясь, шла точно зомби за мужчиной. Проститутку, которую сообщник Сэвоя заманил накануне к себе в машину, пару часов тому назад насильно напичкали успокоительным. Глаза у нее остекленели, и она еле держалась на ногах.

Сообщник подвел женщину к стулу рядом с Сэвоем и положил ее руки на спинку. Женщина, слегка покачиваясь из стороны в сторону, ухватилась за нее, легкий ветерок бросил прядь грязных каштановых волос на ее бледное лицо.

Сэвой выплюнул несколько оставшихся скорлупок и снова поднес к глазам бинокль, проверяя позиции. Ему сказали, что снайперы хорошие, но он хотел сам удостовериться в этом. Он научился не доверять никому.

Он кивнул сообщнику, и они вместе побежали в рощу. Став за большое дерево, Сэвой в третий раз проверил каждую позицию. У всех винтовки были наизготове. Сэвой опустил бинокль на грудь и взглянул на молодую женщину. Она с трудом удерживалась в сидячем положении, пригнувшись к спинке стула, как делает лектор на кафедре.

— Огонь! — тихо произнес Сэвой в микрофон.

Голос его еще не отзвучал, как выстрелы, точно пушечный залп, с потрясающей силой разорвали тишину виргинского дня. Четыре 30-калиберные пули врезались в тощее тело женщины, и она рухнула лицом вниз в высокую траву.

Сэвой выскочил из-за дерева и, подбежав к мертвой женщине, с удовлетворением отметил, что ей снесло затылок. Он перевернул ее и оглядел две аккуратные дырочки на лице — одну на середине лба, а другую — под все еще раскрытым левым глазом. Потом он задрал платье и осмотрел дырочки между грудей.

Осматривая искалеченное тело, Сэвой улыбался. Снайперы были действительно хороши.

* * *

Джей уставился на написанную от руки записку. Она была прилеплена к сиденью его кресла у «Маккарти и Ллойда», когда он явился туда чуть позже семи часов утра.

Купите акции тех двух компаний, о которых мы говорили, а также акции той бостонской компании, которую вы расхвалили вчера за ужином Маккарти. Покупайте такое количество, как мы говорили, и сделайте это с самого утра. Не прозевайте, Джей. Я не хочу передавать эту работу Салли. Это меня действительно огорчило бы.

Дружески,

Оливер.

В восемь пятнадцать Джей подал заявки, радуясь приобретению акций «Турбо-Тек», меньше — «Саймонс» и совсем не радуясь по поводу «Белл кемикал». Маккарти согласился, что «Саймонс» не вызывает восторга, так что он не обрадуется покупке. А насчет «Белл кемикал» Джей вообще ничего не знал. У него не было времени выяснить ситуацию с «Белл» и подкрепить цифрами утверждение Оливера, что компания — заманчивый кандидат для приобретения. Джей знал про «Белл кемикал» лишь то, что это название значилось на бумаге, которую он обнаружил в конверте, что лежал в отделении для перчаток «хили».

Так или иначе, он осуществил сделки, и теперь они были скреплены отпечатками его пальцев. И только его, с сожалением осознал он, перечитывая записку. Оливер ведь даже не упомянул названия компаний — «Саймонс» и «Белл». Но что ему, Джею, оставалось делать? Не мог он игнорировать прямое приказание Оливера. Он хотел получить свой миллион. И не хотел давать Оливеру повод уволить его, если Баллок прав и в его контракте есть щели.

Он швырнул записку Оливера на стол, откинулся в кресле, закрыл глаза и издал тяжелый вздох. Он до смерти устал после ночи, проведенной на диване, и к тому же чертовски проголодался. Сейчас было уже два часа дня, а он со вчерашнего ужина ничего не ел. Да и день с самого начала был сумасшедший, а кроме него в отделе большую часть времени не было другого профессионала — один только он мог как-то разобраться во всем этом хаосе. Секретарша сообщила Джею, что Оливер работает над проектом для Маккарти и вместе с Салли уехал куда-то в город на совещание. Баллок весь день то приходил, то уходил — по большей части отсутствовал, а Эбби так и не появилась. Не в силах удержаться от зевоты, Джей прикрыл рот рукой.

— Эй, вы там!

Джей открыл глаза. По другую сторону загородки стояла Салли. Оливера не было видно.

— Привет, — холодно произнес Джей, стараясь не вспоминать, как весело было им в это время накануне. Он был зол на нее за то, что она ушла утром из квартиры без предупреждения.

— Что это вы такой усталый? — тихо спросила она и оглянулась, проверяя, не слышит ли кто. — Господи, кто-нибудь может подумать, что вы провели ночь на шишковатом диване, — игриво произнесла она с широкой улыбкой.

— Кто-нибудь и подумает. — Джей сам услышал в своем голосе раздражение.

Салли обошла загородку и, подойдя к Джею, оперлась о край стола.

— Я вчера дивно провела время, — прошептала она.

— Я тоже. — Он на миг заглянул ей в глаза. Какие же они у нее красивые.

— И я ценю, что вы рассказали мне про свою сестру.

— М-да, ну... — Он отвел взгляд в сторону.

— Прошу меня извинить за то, что утром я скоропалительно выехала из отеля «Джей Уэст», но вы крепко спали, — пояснила она. — Мне не хотелось вас будить. — Оглядевшись вокруг, она быстро погладила его по руке. — Я хотела проститься. Право же, хотела.

— Все о'кей. — Он сверкнул улыбкой, понимая, что если будет дуться, то ничего не выиграет. — Когда же вы ушли? — спросил он, заставляя себя держаться легкого тона.

— Около пяти. Я проснулась и не могла снова заснуть, вот и решила уехать.

— Вам следовало позвать меня в спальню. Возможно, физические упражнения помогли бы вам снова заснуть.

— И какие же упражнения вы имеете в виду? — Глаза ее слегка сощурились, а уголки рта поехали вверх.

— Ничего необычного. Просто поупражняться чуть-чуть, чтобы разогнать кровь.

— Ага.

— Вы ездили к себе, в Хобокен? — спросил Джей.

Она кивнула и ответила не сразу:

— Угу, я... я заметила, что забыла захватить кое-что, вот и поехала домой.

— А как вы туда добирались?

— Я села на метропоезд, идущий к Международному торговому центру, а оттуда — на «Кольцевой». — Она снова окинула взглядом операционный зал и увидела Оливера, увлеченно беседовавшего с Баллоком в проложенном вдоль зала коридоре. — Поезда рано утром шли свободные, и переезд не занял много времени.

— Я думал, что вы вызвали машину из гаража «Маккарти и Ллойда».

— Почему вы так подумали? — спросила Салли, быстро переведя взгляд с Оливера на Джея.

— Я заметил, что вы пользовались телефоном. Он был снят с подставки. А я положил его на подставку для подзарядки.

Она снова ответила не сразу.

— Вы правы: я действительно звонила в гараж. Но диспетчер сказал, что он только через сорок минут может прислать машину к вашему дому. Так что я решила рискнуть и поехать на поезде.

Джей почувствовал, как по спине побежали мурашки — так же было и тогда, когда Оливер накануне, после ужина в яхт-клубе, попросил его купить акции «Белл кемикал».

— Для чего вы пользовались компьютером?

— Что?

Возможно, это была игра воображения, но ему показалось, что она пытается протянуть время.

— Когда я проснулся, мой персональный компьютер был теплый. Меня удивило, что вы им пользовались.

Она рассмеялась без признака веселья.

— Ну, это уже преступление третьей степени тяжести.

— Нет, это...

— Я включила Интернет, чтобы просмотреть заголовки утренних новостей и проверить, что произошло за ночь на финансовых рынках Азии, — прервала она его. — У нас с Оливером было с утра назначено совещание в центре города, и я хотела подготовиться. В газетах не всегда печатают данные о том, как закрылись рынки на Тихом океане.

— Я знаю. — Теперь помедлил Джей. — Просто...

— Шевелитесь, господа! — крикнул Оливер, подойдя к ним сзади вместе с Баллоком. — Пошли. В конференц-зале сейчас начнется совещание. Подчеркиваю: сейчас.

Салли фыркнула и закатила глаза, как только Оливер и Баллок пошли дальше.

— Идем, идем. Он в воинственном настроении.

— А в чем проблема? — спросил Джей, поднимаясь с кресла.

Салли передернула плечами.

— Не знаю. Сегодня утром на нашем совещании он был в отличном настроении.

Через несколько минут все четверо сидели в конференц-зале за столом для совещаний. Оливер сидел во главе стола, справа от него — Баллок, а Салли и Джей сидели напротив друг друга.

— Закрой дверь, — приказал, поведя рукой в сторону Джея, Оливер. Волосы его были слегка взлохмачены, под глазами мешки. Он потер налитые кровью глаза и глубоко сердито вздохнул.

Джей встал и медленно прошел к двери. Как бы ему хотелось оказаться сейчас на большой удобной кровати, стоявшей в его квартире в Верхней части Западной стороны.

— Постарайся закрыть ее до чертова Рождества, дружище, — рявкнул Оливер.

Накануне вечером Оливер вел себя как близкий друг. А сейчас снова стал капитаном Блаем.

Оливер несколько раз начинал говорить и останавливался.

— Эбби ушла от нас, — наконец сухо произнес он.

Джей сразу проснулся и поднял глаза. Он заметил, что голос Оливера звучал так же напряженно накануне, когда Оливер подошел к нему в винном магазине.

— Сегодня... сегодня утром мне доставили письмо, — пояснил Оливер и, вытащив из кожаной папки конверт, помахал им в воздухе, словно защитник, показывающий присяжным доказательство. — Принес... курьер.

Джея всегда восхищало умение Оливера держаться и говорить без запинки даже в тяжелых ситуациях. Но сейчас от этого не осталось и следа. Джей внимательно его оглядел. Оливер казался озабоченным, обычная его вкрадчивость исчезла.

— Я хотел сообщить всем об этом как можно быстрее. — Голос Оливера зазвучал мягче. — И хотел сообщить вам всем одновременно.

— Она поступила на другую работу? — спросил Джей.

Оливер молчал. Он пристально смотрел на что-то в стене.

— Оливер! — Баллок подтолкнул Оливера локтем.

— Извините. — Оливер потряс головой. — Какой был вопрос?

— Эбби поступила на другую работу? — снова спросил Джей.

— Не знаю. В письме просто сказано, что она подает в отставку по причинам личного характера. — И посмотрел на Баллока — «чуть ли не ища у него моральной поддержки», подумал Джей.

Оливер выпрямился в кресле.

— Нам всем придется вкалывать как следует, пока мы с Баллоком не найдем ей замену, — сказал он. — Эбби была крайне ценным членом нашей команды. Она снимала с нас немалое бремя, занимаясь деталями и выполняя черновую работу. Право, не знаю, как мы сумеем ее заменить. — Оливер положил конверт обратно в папку, руки у него тряслись. — Вот все, что я хотел сказать, — буркнул он. — Извините, что отнял у вас время. — Он посмотрел на Салли затуманенными глазами: — Простите, но нам с Баллоком надо наедине поговорить с Джеем.

— Конечно. — Салли взяла свой блокнот и быстро вышла из комнаты.

А Джей смотрел на Оливера — на его лице появились возрастные морщины, которых он прежде не видел. Его всегдашний загар, казалось, тоже побледнел, и под глазами отчетливо проступали мешки. Что-то произошло с тех пор, как Джей и Салли расстались с Оливером в клубе. Возможно, это как-то связано с Эбби, а возможно, Оливер сцепился с Барбарой дома. Так или иначе, то, что произошло, глубоко задело его.

— Нам надо поговорить о вашей характеристике за месяц работы, Джей, — заявил Баллок, когда Салли ушла.

— Характеристике за месяц? — Джей посмотрел на Оливера, который сидел, сгорбившись, в кресле. — Никто ничего не говорил мне об этом.

— Это обычная вещь, — сказал Баллок. — Каждый новый сотрудник получает нечто подобное. — Он полез в свою папку и вытащил лист бумаги, быстро его просмотрел, затем передал через стол Джею. — Прочтите, что тут написано, и распишитесь внизу страницы. И не слишком вникайте в детали.

Джей быстро просмотрел бумагу. Ему поставили два балла из возможных пяти. Характеристику писал Баллок. Его фамилия стояла внизу.

— Ничего не понимаю. Это свидетельствует о том, что я не работал в полную силу своего потенциала. Такое впечатление, что я не отрабатываю положенное количество часов. А я с тех пор, как начал работать, почти каждый вечер сидел тут почти до одиннадцати вечера. Иногда даже позже.

— Значит, вам надо работать эффективнее, — поправил его Баллок. — И надо пристрелить несколько сделок.

— Я сегодня утром разместил три заказа, — спокойно возразил Джей.

Оливер открыл глаза и слегка выпрямился в кресле.

— На акции каких компаний? — осведомился Баллок.

— "Турбо-Тек", «Саймонс» и «Белл кемикал».

Оливер сел совсем прямо и щелкнул пальцами.

— Дай-ка мне посмотреть эту характеристику, — сказал он. Джей подтолкнул к нему бумагу. Оливер быстро проглядел ее и посмотрел на Баллока.

— Двойка? — с сомнением произнес он. — По-моему, это слишком заниженная оценка. Повысь до четверки.

— Четверки?

— Ты же слышишь меня. Четверки. — И, обратившись к Джею, спросил: — Тебя устроит четверка?

— Думаю, что да.

— Хорошо. — Оливер подтолкнул бумагу назад, Баллоку. — Исправь немедленно, Картер, — приказал он и вышел из зала.

Через несколько секунд Баллок поднялся со своего места и без звука, кипя от ярости, покинул помещение.

А Джей после ухода Баллока протер глаза и вернулся на свое место в отделе. Когда он туда пришел, Баллока в отделе не было, а Оливер и Салли сидели рядом в дальнем краю за перегородкой и говорили по телефону. Джей сел в свое кресло, вытащил ящик и достал список домашних телефонов сотрудников отдела арбитража, который Баллок дал ему в первый же день. Баллок сказал тогда, что все должны быть досягаемы в любое время, поскольку сделки заключаются с девяти до пяти и невозможность связаться с сотрудником даже в течение небольшого промежутка времени может обойтись отделу в миллионы.

Джей отыскал домашний номер Эбби и, набрав его, стал слушать гудки, одновременно наблюдая за Салли, которая пошла куда-то с бумагой в руке. После пяти гудков у Эбби включился автоответчик. Джей выслушал ее приветствие и повесил трубку, не оставив сообщения. Минуты две он смотрел на стоявший перед ним монитор компьютера — на экране непрерывно мелькали цифры согласно установленной им программе, сообщавшей цены на бирже. Затем он поднялся с кресла, обошел загородку и остановился возле Оливера.

— В чем дело? — резко спросил Оливер, наконец оторвавшись от докладной записки, которую он читал, и подняв глаза.

Джей вынул ключи от «остин-хили» — перед глазами у него стояла сцена на складе, где Оливер насиловал Эбби.

— Вот. — Он бросил на стол ключи, затем вытащил из нагрудного кармашка чек, который Оливер дал ему накануне, и положил рядом с ключами. — Я благодарен вам за щедрость, но, думаю, держите-ка его лучше у себя.

Затем повернулся и направился к автомату, продающему содовую, чувствуя взгляд Оливера, прожигавший ему спину, и недоумевая, зачем Салли солгала ему, сказав, что воспользовалась утром его компьютером, чтобы проверить по Интернету, с какими показателями закрылись азиатские биржи. Дома его компьютер не был подключен к Интернету.

Глава 11

Маккарти залез через заднюю дверцу в большой черный лимузин и опустился на сиденье рядом с Эндрю Гибсоном, заместителем главы аппарата президента Соединенных Штатов. Маккарти в этот день прилетел из Нью-Йорка в Вашингтон на шаттле компании «Дельта», так как его личный «лирджет» проходил регулярный техосмотр.

Гибсон велел шоферу ехать из Национального аэропорта на северо-запад — по Парковой дороге имени Джорджа Вашингтона к столичной кольцевой.

— Я рад, что вы смогли сегодня — без предупреждения — приехать в Вашингтон, — начал Гибсон. — Президент шлет вам свои наилучшие пожелания. Сказал, что ожидает встречи с вами в Нью-Йорке.

— Да, это будет великое событие, — с гордостью подтвердил Маккарти.

Ему нравился Гибсон. Они были приблизительно одного возраста и придерживались одинаковых политических взглядов. Гибсон был стройный, невысокого роста, все у него было идеально выдержано, начиная с аккуратно подстриженных прямых седых волос и кончая отутюженными темными костюмами и традиционными галстуками.

— Это будут потрясающие два дня, — подчеркнул Гибсон. — И ваша способность скоординировать планы губернатора и мэра оказалась очень полезной. А то между этими двумя людьми такое соперничество, каждый хочет, чтобы его отметили — по политическим соображениям, конечно. Хорошо, что вы вмешались и напомнили им, что хозяин все-таки президент. Это, конечно, их штат и город, но надо было, чтобы немножко свистнул кнут. Благодарю вас. Благодарность исходит и от президента.

— Несомненно.

— Но есть и одна плохая новость, — нерешительно произнес Гибсон.

— Что такое? — спросил Маккарти.

— Боюсь, я не смогу посадить вас за президентский стол во время ужина.

— А-а. — Маккарти повел рукой, словно это сообщение нимало не интересовало его. — Это не важно. Я рад оказать услугу президенту, где могу. К тому же я увижу его на другой день в центре города.

— Да, увидите, — заверил его Гибсон. — Вы будете рядом с ним на возвышении.

— Это будет приятно, но я на такую честь не рассчитываю.

Гибсон похлопал короткими пальцами Маккарти по колену и улыбнулся.

— Потому-то президент и любит вас так, Билл. Потому он всегда заботится о вас. Он знает, что у вас широкий взгляд на вещи. А многие его сторонники этого не имеют, — проворчал Гибсон. — Многие приезжают в Вашингтон с протянутой рукой в ожидании подачки. Вы не такой. Вы играете в команде, и мы это ценим.

— Благодарю. — Маккарти посмотрел из затемненного окна лимузина на мост Ки через Потомак и на Джорджтаун, раскинувшийся на скалистом берегу за рекой.

— Президент хочет, чтобы вы приехали осенью в Кэмп-Дэвид, — объявил Гибсон. — Он намерен провести весьма узкий по составу форум по экономике США, и ему нужно, чтобы вы там были. Он хочет, чтобы люди, работающие в этой области, рассказали ему в спокойной обстановке о перспективах. На этом форуме будет всего человек десять. Исполнительный директор «Дженерал моторс», исполнительный директор Эй-ти-ти, председатель совета директоров Ай-би-эм... Словом, вам ясно.

— Да. — Это открывало доступ к политической власти, какой имели лишь немногие в мире, и Маккарти постарался не выказывать удовлетворения.

— Он не примет отказа, Билл, — предупредил его Гибсон.

— Я там буду, — заверил Гибсона Маккарти. — Я этого в жизни не пропущу.

— Отлично.

Лимузин ехал вниз по длинному спуску в густом лесу на южном берегу Потомака. Маккарти с Гибсоном принялись обсуждать состояние экономики, стремительную консолидацию финансовой индустрии и как, по мнению Маккарти, будут меняться процентные ставки в ближайшие месяцы. Все это для того, чтобы Гибсон смог потом доложить президенту.

Когда машина проехала штаб-квартиру ЦРУ, шофер опустил стеклянную перегородку, отделявшую его от пассажиров.

— Мы выезжаем на столичную кольцевую, мистер Гибсон. Какие будут дальше указания?

— Выезжайте на кольцевую в северном направлении и переезжайте через реку, — сказал Гибсон. — Затем сверните на первом съезде и отвезите нас назад в Национальный аэропорт. Туда, откуда мы выехали.

— Да, сэр. — И шофер снова поднял перегородку.

Гибсон нажал клавишу на деревянной консоли, встроенной в дверцу машины, — зазвучала классическая музыка.

— Теперь мы подошли к главному. Зачем я вызвал вас сегодня в Вашингтон, Билл.

У Маккарти усиленно забилось сердце. Он никогда не умел скрывать свои чувства и сейчас, судорожно глотнув, почувствовал, как пот выступает на ладонях. Он вытер их о брюки.

— Успокойтесь, Билл, — мягко сказал ему Гибсон. Он уже достаточно давно знал Маккарти и легко мог распознать состояние своего спутника.

— Зачем же? — спросил Маккарти. — Почему мне надо было сегодня прилетать сюда?

— Речь пойдет об Оливере Мэйсоне.

— Вот как?

— Да. — Гибсон сделал музыку немного громче. — Когда фейерверк окончится, вам придется расстаться с Оливером. Он не может оставаться у «Маккарти и Ллойда».

— Но я считал...

— У меня было два долгих разговора с моим другом из министерства юстиции. Вы знаете, какой властью обладает эта женщина.

— Да. — Маккарти уважительно склонил голову.

— Она заботится об интересах президента, а следовательно, и о ваших.

— Я понимаю.

Гибсон несколько раз моргнул и сжал зубы. Подобная реакция была его ахиллесовой пятой, определенным показателем того, что он чувствует себя неуютно, поэтому он никогда и не поднимется выше заместителя главы администрации. Высшие посты в Вашингтоне предоставлялись лишь тем, кто никогда не выдавал своих чувств, если не хотел их показывать.

— Она снова все обсудила со своим специальным уполномоченным в Нью-Йорке, — пояснил Гибсон, — и хотя он обещал не преследовать Оливера, он не готов позволить Оливеру по-прежнему возглавлять ваш отдел арбитража. Просто потому, что тогда все будет слишком прозрачно. Слишком явное злоупотребление властью. Оливер даже не может оставаться у «Маккарти и Ллойда» и работать над отдельными проектами, как мы с вами говорили. Собственно, ему придется взять долгий отпуск от работы с ценными бумагами и радоваться тому, что он не сидит в федеральной тюрьме.

— Понятно, — сказал Маккарти. — Могу только сказать, что он хороший друг. Он много для меня сделал и много сделал для президента. Некоторые мои пожертвования взяты из денег, добытых мне Оливером.

— Никогда больше не связывайте с этим президента, — уведомил его Гибсон.

Маккарти поднял на него глаза. Он никогда не слышал от Гибсона такого тона.

— Оливер обещал никогда больше не заниматься сделками на основе инсайдерской информации после того, как все окончится, Эндрю, — стал оправдываться Маккарти. — И я ему верю. А если он хоть раз нарушит свое обещание, я лично помогу вам засадить его в тюрьму.

— Это не то, — сказал Гибсон. — Вы тихо отпустите Оливера, как только агнец будет принесен в жертву. Вы отпустите также и Картера Баллока. Собственно, вы навсегда закроете отдел арбитража. Мы говорили о шестимесячном перерыве, чтобы остудить страсти, а потом снова создать отдел, но это исключено.

Маккарти почувствовал, что задыхается. Приказ Гибсона был чреват невообразимыми осложнениями.

— Но...

— Не противьтесь, Билл, — предупредил Гибсон. — Вы должны считать, при том, как все получается, что вам еще очень повезло. Мы уверены: вы не знали, что творится в вашем отделе арбитража, но вы же знаете, как начинаются расследования сделок на основе инсайдерской информации и разрастаются точно снежный ком, если кому-то вступило в задницу.

Маккарти сник.

— Безусловно, знаю.

Все на Уолл-стрит знали, что скандалы о сделках на основе инсайдерской информации разрастаются быстрее, чем облако от атомного взрыва.

— Это может превратиться в чертову охоту на ведьм, когда люди начнут идти на любые сделки, чтобы уберечь себя, и готовы обвинить любого, на кого им укажут прокуроры, лишь бы спасти свою задницу, независимо от того, обладают они информацией на этих людей или нет. — Гибсон покачал головой. — Может стать по-настоящему худо. Доброе имя невинных людей может быть вывалено в грязи, — зловеще добавил он. — И мы не хотим, чтобы такое случилось с вами. Президент вами дорожит. Как я уже говорил, он всегда будет вас оберегать, но он будет держать это обещание лишь до тех пор, пока вы будете держаться договоренности. Мы же договорились об определенных условиях. И вы должны принять эти условия, в том числе и новые.

— Хорошо. — Маккарти посмотрел в окно. Лимузин снова ехал по Парковой дороге имени Джорджа Вашингтона, направляясь к Национальному аэропорту. Он отчаянно пытался найти выход, но не находил. — Я дам Оливеру солидный пакет в качестве отступного. — Ничего не поделаешь, придется согласиться и принять директиву. Стоит заколебаться, и Гибсон может выйти из игры. — Баллоку тоже.

— Я думаю, это разумно, — сказал Гибсон. — Я рад, что мы утрясли этот вопрос. — Он поднял руку. — Я бы подождал сообщать Оливеру, что он расстается с «Маккарти и Ллойдом». Мне бы не хотелось, чтобы он в этот момент создал нам проблемы.

— О'кей, — покорно согласился Маккарти.

Они снова переехали через мост Ки, и несколько минут спустя лимузин остановился у места высадки пассажиров компании «Дельта». Гибсон попрощался с Маккарти за руку.

— Выше голову, Билл. Все выйдет. Через пару месяцев все вернется в нормальное состояние.

— Я знаю, — пробормотал Маккарти.

— Помните, — крикнул Гибсон, когда шофер уже открыл перед Маккарти дверцу, — никому ни слова про то, что произойдет в Нью-Йорке через пару недель. Надо, сколько возможно, держать это в тайне. Особенно затею в центре. Безопасность и так далее.

— Правильно.

— И еще одно, Билл! — крикнул Гибсон.

— Что?

— Подстригитесь.

Маккарти криво усмехнулся, вспомнив, как он приказал Джею сделать то же самое. И вышел из лимузина, где работал воздушный кондиционер, в удушающую жару. На западе на горизонте маячили черные тучи. Маккарти надеялся, что гроза не задержит его вылета в Нью-Йорк.

Глава 12

Оливер лежал на диване — на том же диване, на котором два-три дня назад они с Эбби разделили грамм кокаина. На лбу его была махровая салфетка, смоченная холодной водой, верхняя пуговка полосатой рубашки была расстегнута, он спустил узел галстука чуть ли не до середины груди, а его мокасины с кисточками валялись на полу. Оливер перевернулся на бок, и салфетка свалилась на пол. Он потянулся, чтобы ее поднять, и застонал.

— Что не так, Оливер?

Кевин О'Ши сидел в кресле-качалке в нескольких футах от дивана и потягивал ледяной чай. Волна жары придавила Нью-Йорк, и, несмотря на наличие кондиционера, в комнате можно было задохнуться.

— Ничего, — мрачно ответил Оливер.

— Да ладно, — не отступался О'Ши. — Скажите, что вас допекает. — Несмотря на то, как вел себя Оливер Мэйсон, он нравился О'Ши.

О'Ши был темно-рыжий, с зелеными глазами и белой кожей. Он был выше шести футов, с широкой грудью, не столь мускулистой теперь, когда ему перевалило за сорок и у него не было времени тренироваться. Да и живот начал выпирать благодаря его пристрастию к макдоналдским чизбургерам — таким путем он снимал стресс от своих новых обязанностей. Он ухватил кожу на талии большим и указательным пальцами, проверяя, помогла ли строжайшая диета, установленная для него последние несколько дней женой. Лицо его помрачнело. Пояс крепче обычного прилегал к талии, а мясистый валик над ним казался еще шире.

— Перестаньте себя обманывать, Кевин, — послышался с дивана голос Оливера, он перевернулся на спину и снова положил на голову мокрую салфетку. — Это проигранная битва для такого, как вы, мужика. Живот никуда не денется. Только станет больше по мере того, как будете стареть. Но по крайней мере этого друга вы никогда не потеряете, чего ни вы, ни я не можем сказать о большинстве наших знакомых, — с горечью заметил он.

— Спасибо, Оливер, — сказал О'Ши, прихлебывая ледяной чай. И мысленно сделал заметку никогда больше на людях не трогать живот. Люди замечают, что ты делаешь, хотя ты полагаешь, что это не так. — Ценю ваши подбадривающие слова.

— Я рад. — И Оливер издал долгий вздох.

— Так в чем все же дело? — спросил О'Ши. — Вы сегодня что-то хандрите, не похожи, как обычно, на бодрячка.

Оливер состроил гримасу:

— Обычная домашняя неурядица.

— Снова проблемы с женой?

— Пожалуй. Кстати, мне хочется кое-что выяснить. — Голос Оливера зазвучал иначе, как только он переключился на другое.

— Что именно?

— Не слышу ли я ирландский акцент?

— Угу, малый, — произнес О'Ши с преувеличенно белфастским акцентом. — Мой отец из второго поколения нашей семьи в этой стране. Когда я был маленький, его с трудом можно было понять, если ты не привык к его выговору, — пояснил О'Ши уже нормальным голосом, в котором все же слабо слышалось влияние отца. — На самом деле вы ведь акцент не слышите, верно?

— Иногда, — не подумав, произнес Оливер.

О'Ши допил ледяной чай и поставил стакан на столик возле кресла.

— Хватит трепаться, Оливер. Ознакомьте меня с развитием событий.

Оливер швырнул салфетку в направлении ванной и вытер влажный лоб.

— Джей Уэст сегодня утром произвел покупку акций. Он купил крупные пакеты акций «Саймонс» и «Белл кемикал», а также некой компании под названием «Турбо-Тек».

— Что это за компания? — подозрительно спросил О'Ши. — Звучит незнакомо. Она ведь не из тех, акции которых вам рекомендовали, верно?

— Нет. — Оливер отрицательно покачал головой. — Джей сам предложил «Турбо-Тек». У него там работает приятель по колледжу.

— Очевидно, это о'кей, — сказал О'Ши, мысленно несколько раз повторив про себя название компании. Он боялся на этом этапе что-либо записывать. — Я проверю. Если выяснится, что Джей совершил нечто противозаконное, все станет даже легче. — Он помолчал. — Мы получили то, что требуется?

— Угу. — Оливер сел на диване, сунул под него руку и вытащил конверт. — Вот. — И бросил его О'Ши. — Дискета внутри.

О'Ши поймал конверт, заглянул внутрь и положил его в карман пиджака.

— А как насчет другого? Как это продвигается?

— Отлично.

— Хорошо. — О'Ши расслабился. Все вставало на свои места.

— Значит, силки расставлены, — объявил Оливер. — Овца подведена к алтарю, и нам остается лишь дождаться, когда будет объявлено о перекупке. Правильно?

— Правильно, — подтвердил О'Ши. — А когда, вы думаете, это произойдет?

— Вопрос на миллион долларов, верно?

— Ваши контакты были когда-либо не правы? — спросил О'Ши. — Подсказывали ли они вам что-то, из чего потом ничего не получалось?

— Конечно, — признался Оливер. Он подумал о Тони Вогеле и трех других сотрудниках известных на Уолл-стрит брокерских фирм. Последние пять лет они противозаконно снабжали его информацией о предстоящих перекупках в обмен на особое соглашение. — Сделки все время проваливаются. И вы должны это знать, мистер заместитель генерального прокурора США.

О'Ши закатил глаза:

— Великолепно. Значит, все полетит, если одна из этих сделок не будет объявлена. Я имею в виду «Белл кемикал» или «Саймонс». Это отбросит нас назад. И тут Джей Уэст может кое-что заподозрить. Он не станет заключать больше сделок, хоть вы ему и прикажете.

— Не дергайтесь, — постарался успокоить его Оливер. Тони, да и остальные редко ошибались. За последние пять лет лишь горстка подсказок не оправдалась. — Все будет хорошо. — Оливер положил ноги на кофейный столик. — Почему вы стали работать юристом на правительство, Кевин? Что, черт возьми, на вас нашло?

О'Ши подавил улыбку. Ему, как законнику, следовало бы презирать Оливера. Этот человек не лучше обычного уличного вора. Собственно, хуже, так как он обманул стольких людей, лишив их кучи денег. Но Оливер привлекал своими взглядами на жизнь и умел понравиться, хотя вы и знали, что думает он только о себе и ни о ком другом.

— Мой отец был полисменом и шестеро его братьев были либо полисменами, либо строительными рабочими, — поведал О'Ши. — Те, что были строительными рабочими, вечно жаловались на боли в спине. Мне это не казалось хорошим способом зарабатывать деньги. Меня всегда привлекала система правосудия, но у меня не было желания быть подстреленным, как мой отец. А кроме того, полисмены и строительные рабочие мало зарабатывают. Вот я и пошел в юридическую школу.

— Но именно этого-то я и не понимаю, — сказал Оливер. — Я могу понять, что человеку хочется стать юристом, хотя юристы по-прежнему в основном трудятся по часам, — заметил он. — Я не понимаю, почему вы захотели работать юристом в государственном учреждении. Вы трудились до последнего пота, чтобы получить такой же диплом, как и ребята, работающие в крупных корпорациях — в «Дэвис Полк» или «Скэдден Арпс», а получаете в сравнении с ними собачье дерьмо.

— Моя семья с детства внушила мне, как важно сделать правильный выбор, а не ставить все в зависимость от денег. Мои родители подчеркивали разницу. Они говорили, что неплохо зарабатывать деньги, если ты при этом делаешь что-то полезное для общества. — Последние два-три года О'Ши все больше и больше раздумывал над вопросом, который задал Оливер. После долгой и изнурительной работы адвокатом О'Ши наконец поднялся по служебной лестнице до высокого поста заместителя генерального прокурора США в Манхэттене. Он был уважаемым сотрудником министерства юстиции и получал девяносто две тысячи долларов в год. Но, имея четырех детей, по-прежнему не чувствовал, что многого достиг. — Мне кажется, я получаю хорошую подзарядку, останавливая людей вроде вас от разграбления американского народа, чтобы не думать о финансовых жертвах, — с вызовом произнес он.

— И этой подзарядки достаточно, чтобы не завидовать некоторым вашим фордэмским сокурсникам, которые, наверно, зарабатывают миллионы долларов в год?

«И живут в больших домах в Рае и Гринвиче», — подумал О'Ши.

— Я сожалею лишь о том, что не смогу засадить вас за эту операцию, — улыбнувшись, сказал О'Ши. — Вы по-прежнему будете вольны заниматься спекуляциями. Но я буду следить за вами.

— Уверен, что будете, — сухо произнес Оливер. — Но могу вас заверить, что, завершив эту операцию, я никогда больше не стану заниматься сделками на основе инсайдерской информации. Я уже извлек для себя урок.

О'Ши не без издевки рассмеялся:

— Ничего подобного. Вы же совсем как обычный уличный торговец наркотиками. Вы к этому пристрастились. За одни сутки вы не избавитесь от пристрастия к сделкам на основе инсайдерской информации. Я такое уже видел. Через год вы создадите новую банду. — О'Ши наставил палец на Оливера. — И когда это произойдет, я буду там. — Глаза его сузились. — Тогда вы сами сядете в тюрьму, а не подставите кого-то вместо себя. Может быть, в тот момент вы сдадите нам Маккарти.

— Мне не за что его сдавать, — поспешил сказать Оливер. — Билл ничего не знал о том, что я организовал, до того, как ваши люди связались с ним. Он чист.

— Угу. — О'Ши не поверил этому ни на секунду. Билл Маккарти был ветераном Уолл-стрит. Он, несомненно, знал, что Оливер не мог то и дело приносить фирме огромные прибыли, не имея инсайдерской информации. Просто невозможно столько раз ставить на пони-верняка, как это делал последние пять лет Оливер, без того, чтобы кто-то в конюшне не подсказывал тебе, на кого ставить. Но не такое он, О'Ши, занимает положение, чтобы раскачивать лодку. Решение о ситуации у «Маккарти и Ллойда» принимается много выше его, по всей вероятности, в лимузине на кольцевой дороге или в каком-нибудь уединенном месте в недрах Капитолия. А он просто солдат, выполняющий приказы генерала. — Вы уверены, что Картер Баллок ничего не знает о том, что готовится?

— Безусловно, — решительно заявил Оливер. — Баллок в полном неведении относительно того, что происходит. Поверьте.

— А Уэст?

Оливер стиснул зубы. Джей принял накануне звонок Тони Вогела по мобильнику, и Оливер не сомневался, что он видел конверт в отделении для перчаток «хили», где стояло название «Белл кемикал». Но Джей все-таки совершил утром сделки.

— Ничего, — тихо произнес Оливер. — Джей ничего не знает. Он слишком старается выполнить то, что я ему говорю. Думает только о премии в миллион долларов и ни о чем больше. Он человек последовательный. — В мозгу Оливера вспыхнуло воспоминание о жуткой ссоре с Барбарой накануне.

— Не показалось ли мне, что вы о чем-то сожалеете? — спросил О'Ши. — Не чувствуете ли себя немного виноватым в том, что делаете? — Важно было, чтобы в последнюю минуту человек не передумал.

— Черт побери, нет! — отрезал Оливер.

— Вы уверены?

— Да. — Оливер поднялся с дивана и прошлепал к окну номера, выходившему на Центральный парк.

О'Ши встал.

— Хорошо, Оливер. Похоже, все под контролем. Мне пора. — Он повернулся и направился к двери. — Если что-то произойдет, позвоните мне по номеру, который я дал вам на прошлой неделе. Ни в коем случае не в центр города. Ясно?

— Ага, ага. — Оливер, не отрываясь, смотрел в окно.

— О'кей, приятных сновидений, кукленыш, — бросил О'Ши, открывая дверь в коридор. Через секунду он исчез.

— Чтоб тебя черти съели, задница, — буркнул Оливер. — Господи, с каким удовольствием я бы его прикончил.

Оливер долго стоял у окна, наблюдая за туристами, рассаживавшимися в запряженные лошадьми коляски, которые стояли вдоль дальнего конца 59-й улицы пятью этажами ниже его, и раздумывая над замечанием Кевина О'Ши, что он не сможет удержаться и, когда все успокоится, снова возьмется за сделки, исходя из инсайдерской информации. После того как Джей Уэст будет свален и отправится на двадцать лет в Ливенуорт, Оливер не сможет-де противостоять притягательной силе легких денег. Сила и влияние Маккарти испарятся, поскольку правительство едва ли вторично пойдет на подобное соглашение. Деловые связи существуют до определенного предела. Даже с такими влиятельными людьми, как Маккарти.

Оливер еще с минуту смотрел на коляски, затем повернулся и медленно пошел к дивану. Сунув руку в кармашек рубашки, он достал листок бумаги, сложенный треугольником. Пальцы его задрожали, когда он, расправив листок, положил его на кофейный столик. Он стоял, уставясь на белый порошок и чувствуя, как пересыхает во рту. Глупо этим заниматься, но потом ему становится так хорошо. Возникает ощущение власти и неуязвимости, чего он так жаждал, но лишился после той встречи с Маккарти и О'Ши мартовским днем в уединении квартиры Маккарти на Парк-авеню, когда его мир в секунду разлетелся на куски.

Оливер провел рукой под диваном и извлек маленькую картину в рамке, которую он снял со стены в спальне своего номера люкс. Он высыпал порошок на стекло и опасной бритвой, которую достал из кармашка рубашки, стал дробить кристаллы кокаина и разделять порошок на две порции. В марте, когда в квартире Маккарти О'Ши рассказал, что происходит, Оливер не сомневался, что ему сейчас заломят руки назад, наденут наручники и увезут в тюрьму. Бюро генерального прокурора США установило по крайней мере три случая, когда — по убеждению властей — Оливер или кто-то в отделе арбитража действовал на основе инсайдерской информации. Из уважения к Маккарти и его связям с Белым домом бюро связалось сначала с Маккарти; он обратился к своим могущественным друзьям в Вашингтоне, и те тихонько выторговали ему очень заманчивую сделку. По политическим соображениям отделу арбитража компании «Маккарти и Ллойд» придется предложить жертвенного агнца, на которого все будет свалено, а затем компания подпишет соглашение, обязующее ее не заниматься оценкой и арбитражем в течение полугода. Это успокоит министерство юстиции и не затронет главных действующих лиц. В течение этих шести месяцев Оливер будет работать над отдельными проектами для Маккарти, а когда период затишья для отдела арбитража пройдет, он сможет снова взяться за дело, но уже действовать по закону. Никаких сделок на основе инсайдерской информации.

Оливер прекратил было дробить кокаин. Он был уверен, что сможет воздержаться от использования инсайдерской информации. Он, конечно, дал себе слово, что никогда больше не пойдет и в северную часть Центрального парка на встречу со своим поставщиком наркотиков. И все-таки пошел. Возможно, прав О'Ши. Возможно, он не в состоянии быть праведником. Оливер тяжело вздохнул. К черту О'Ши. О'Ши не знает, что значит делать настоящие деньги. Он не представляет себе, под каким находишься гнетом, поставляя такие деньги. Последние пятнадцать лет О'Ши жил скучной обеспеченной жизнью, он никогда по-настоящему не рисковал, укрытый в коконе федерального правительства, довольствуясь паршивым городским домом в паршивом Куинсе. О'Ши понятия не имеет, что значит есть лишь то, что сам убил, понятия не имеет, каково держаться на равных с кем-то вроде Гарольда Келлога.

Оливер взял соломинку, лежавшую на стакане, пригнулся и приготовился вдохнуть наркотик.

В дверь неожиданно громко застучали — он уронил соломинку, встал и поднял вверх руки, точно приготовясь к аресту.

Дверь с треском отворилась, и в прихожую вошел Баллок.

А Оливер был уверен, что Кевин О'Ши окрутил его, уверен, что О'Ши на самом деле не интересовали сделки на основе инсайдерской информации, — он просто хотел арестовать Оливера по обвинению в хранении наркотиков. Каким-то образом О'Ши узнал о его пристрастии к кокаину и известил об этом ФБР или нью-йоркскую полицию или кого-то там, кто занимается наркотиками. Паранойя и чувство незащищенности достигли у Оливера такого уровня, что он даже верил в причастность ко всему этому Эбби и в то, что стук в дверь связан с ее исчезновением, так как она превратилась в свидетельницу. Он уставился на Баллока с облегчением, поняв, что избежал еще одной пули.

— Чем это ты занимаешься? — Баллок кивнул на кокаин.

— Ничем, — отрезал Оливер, успев взять себя в руки. — Закрой дверь. Проверь, чтоб она была заперта.

Баллок выполнил его просьбу и, медленно пройдя через комнату, остановился за креслом-качалкой, откуда всего несколько минут назад поднялся О'Ши.

— Значит, вот чем ты занимаешься, когда исчезаешь во второй половине дня.

— Заткнись. — Оливер опустился на диван и вдохнул целую порцию кокаина. — Давай, втяни немного, — предложил он, откинув голову, чтобы порошок не вылетел из носа. И протянул Баллоку соломинку.

— Нет.

— Откуда ты узнал, что я тут? — не без подозрения спросил Оливер, кладя соломинку рядом со второй порцией. Он никому не говорил, куда едет.

— Я проследил за тобой.

— Зачем?

— Хотел знать, куда ты поехал.

— Почему?

— Просто из любопытства.

— И твое любопытство удовлетворено? — Оливер снова откинул голову на спинку дивана.

— Нет. Кто этот малый, который только что вышел отсюда? — спросил Баллок.

— Кевин О'Ши. — Не было оснований скрывать от Баллока личность О'Ши. Баллок в этом деле увяз так же глубоко, как и Оливер — по самые глаза. Он все знал про расследование и достигнутое соглашение. Между ними не было тайн, О'Ши был круглым дураком, думая, что это не так. — Заместитель генерального прокурора США в Южном районе Нью-Йорка. — Кокаин начинал оказывать свое желанное действие. Оливер чувствовал, как наливается силой его тело. — Это тот, кто посадит Джея Уэста за решетку и даст нам возможность спокойно заниматься делами.

Оливер улыбнулся. Он ощущал, как его распирает стремительно несущийся по телу поток. Жизнь снова была хороша. Если бы еще Эбби ждала его в спальне, лежа обнаженной под одеялом. Тогда жизнь была бы просто идеальна. Он так тосковал по Эбби. И его это пугало. Ни по кому в жизни он не тосковал.

— Так это был О'Ши. — Баллок подошел к креслу и сел. — Ты сказал ему, что Джей спустил гашетку на сделки?

— Да. — Из носа знакомо закапало. Оливер сделал несколько быстрых глотательных движений, проталкивая вниз насыщенную наркотиком слюну. — По-моему, он очень обрадовался.

— Еще бы нет.

— Ты положил отчет о месячной работе Джея в папку персонала? — осведомился Оливер: теперь, когда кокаин начал действовать, он заговорил быстрее. — Тот, где стоит двойка?

Баллок улыбнулся:

— Безусловно. И я приложил к нему записку о том, что Джей отказался его подписать, сославшись на пункт об увольнении в нашем контракте. Это тоже должно порадовать О'Ши. — Баллок язвительно хихикнул. — Я ведь сказал Джею, что ты уволишь либо его, либо Салли. Что в контракте есть такой пункт. Отлично все складывается.

Оливер покачал головой:

— Бедный малый. У него и в мыслях нет, что с ним будет. Кевин О'Ши так легко уничтожит его.

— Надеюсь.

Некоторое время они молчали. Наконец Оливер взглянул на Баллока.

— Что, по-твоему, случилось с Эбби?

— Не знаю, Оливер, но меня это до смерти пугает. Если ты рассказал мне все так, как есть, она знает про наших партнеров. Про Тони и остальных. Если она пойдет к кому-то, кто не в курсе того, о чем мы договорились в центре, у нас могут возникнуть настоящие проблемы.

Оливер издал громкий вздох от огорчения, что не может с ней связаться.

— Картер, я должен найти Эбби.

Глава 13

— Привет! — громко произнесла Салли, шедшая вслед за метрдотелем. Она сжала Джею локоть, поцеловала в щеку и затем села на отодвинутый им стул. — Извини, что опоздала, — слегка задыхаясь, произнесла она.

— Пусть это тебя не волнует. — Не в силах оторвать от нее глаз, Джей сел на стул, стоявший рядом с ней за маленьким столиком у окна. Короткое, с глубоким вырезом черное платье облегало ее стройную фигуру, оставляя для обозрения длинные загорелые ноги и точеные плечи. Уши ее украшали скромные бриллиантовые серьги, сверкавшие при свете люстры. Оторвав от Салли взгляд, Джей заметил, что несколько мужчин в ресторане внимательно рассматривают ее. — Выглядишь великолепно.

— Спасибо. Стыдно признаться, но я была готова уже в пять. — Она вздохнула. — И все равно опоздала. — Протянув руку поверх тарелок, серебра и рюмок, Салли сжала его пальцы. — Мне всю неделю недоставало тебя.

Джей заглянул ей в глаза. Работы в отделе было по горло, и у них не было возможности даже поговорить. Но в пятницу в пять часов он ответил на звонок одного из телефонов и, к своему удивлению, услышал голос Салли. Она звонила из конференц-зала и предлагала встретиться в субботу вечером. Поужинать в «Приречном кафе». В восемь часов. Вдвоем. Джей взглянул на Баллока, сидевшего в нескольких футах от него и просматривавшего какой-то документ, и принял приглашение, сказав просто «конечно», чтобы Баллок ничего не заподозрил. После звонка Салли не вернулась в отдел, а когда она вовремя не появилась и в ресторане, Джей решил, что его надули. А теперь она сидела с ним рядом и выглядела даже лучше, если такое возможно, чем в яхт-клубе. И он понял, как жаждал такой встречи.

— Я рад, что ты вчера позвонила, — признался он.

— Это был довольно смелый поступок, верно? Я сама себе удивилась.

Официант принес бутылку шардоннэ, налил вина в бокалы и, ни слова не сказав, исчез, чувствуя, что эта пара сегодня спешить не будет.

— За нас, — сказала Салли, взяв бокал.

— За нас, — вторил ей Джей и чокнулся. С ней было так легко. Он старался не забыть о том, что ему нужно задать ей несколько важных вопросов. Но это будет трудновато. Ему не хотелось портить создавшееся настроение.

— Как красиво! — Она кивком указала на окно, за которым вырисовывались громады Нижнего Манхэттена за Ист-Ривер. Несмотря на субботний вечер, в окнах конторских зданий ярко горели огни. — Правда?

— Да.

С минуту они сидели молча, затем заговорила Салли.

— Что-нибудь слышно о... — Помолчала. — Как звали ту молодую женщину, что на этой неделе прислала по почте Оливеру просьбу об отставке?

— Эбби, — ответил Джей. — Эбби Купер.

— Правильно. Я мимоходом познакомилась с ней во вторник. Она показалась мне очень славной.

— Такая она и есть, — подтвердил он. — Но нет, по-моему, никто о ней ничего не слышал.

— Тебе не кажется это странным? — спросила Салли, сделав большой глоток вина.

Джей наблюдал, как быстро исчезает вино. Казалось, она нервничала.

— Кажется. — На секунду у него мелькнула мысль рассказать Салли о том, что он видел на складе, но потом решил не делать этого. — Эбби не из тех, кто посылает по почте просьбу об отставке. Она человек очень ответственный, такие людей не подводят.

— Ты хорошо ее знал? — спросила Салли, допивая вино из бокала.

Джей вынул бутылку из ведерка со льдом и наполнил ее бокал.

— Я ведь служу у «Маккарти и Ллойда» всего месяц, но мы за это время довольно близко сошлись. В дружеском плане, — добавил он.

— Ты не пытался связаться с ней?

— Я оставил на ее автоответчике несколько посланий, но она мне не отзвонила.

— Я не хочу бить в набат, но, может, стоит связаться с кем-то из родственников? В отделе персонала должно быть чье-то имя, кому в случае необходимости можно позвонить.

— Это неплохая мысль. — Джей не стал говорить Салли, что в четверг днем, прежде чем из отдела персонала пришли разбирать стол Эбби, он уже нашел номер телефона ее родителей в Бруклине. Ему не хотелось, чтобы Салли знала, как это его беспокоит. — А ты скрытничала, позвонив из конференц-зала, чтобы назначить это свидание, — сказал он, меняя тему разговора.

Она секунду поиграла серьгами.

— Мне не хотелось, чтобы Баллок неверно это истолковал. Он во все сует свой нос — особенно, когда дело тебя касается, — сказала она. — Когда ты говоришь по телефону, он вслушивается в каждое слово. Делает вид, будто не слушает, но я-то вижу. Это должно тебе очень докучать.

— Так оно и есть.

— Меня не волнует Оливер, — сказала Салли. — Ему было бы безразлично, узнай он, что мы с тобой сегодня куда-то пошли. Собственно, он, наверное, был бы даже рад за нас. А вот Баллок — другое дело.

— Почему ты так сказала про Оливера? — спросил Джей. — Про то, что Оливер порадовался бы за нас.

Она еще глотнула вина и пожала плечами.

— Когда мы с ним на прошлой неделе возвращались со встречи в центре города, он сказал мне, что они с Барбарой заметили... — И умолкла.

— Что?

— Я стесняюсь.

— Да ну же.

— Он сказал, что мы с тобой на яхте явно получали удовольствие от общения друг с другом. И во время ужина тоже. — Она посмотрела ему в глаза. — Он сказал, что проблемы не будет, если мы станем встречаться, но не будем показывать это на работе.

— Он так тебе сказал? — И Джей расплылся в улыбке.

— Тебе, — ткнула она пальцем в Джея, — тоже?

Джей кивнул:

— После ужина в яхт-клубе.

Салли рассмеялась:

— Таков уж он, наш Оливер. Иногда ужасный зануда, а потом может стать просто замечательным.

— Точно. — Джей залюбовался сверкавшими в ее ушах бриллиантами. — Что ты имела в виду, говоря, что Баллок может неверно это истолковать? А как было бы верно!

Она поставила локти на стол и уперлась подбородком в кисти рук.

— Могу я сказать что-то очень смелое?

— Нет.

— Я не знаю, как было бы верно, но знаю, что хотела бы это испытать. — Она помолчала, по-прежнему глядя ему в глаза. — Меня давно ни к кому так не тянуло, — сказала она. — И не волнуйся: я не спешу во что-то ввязаться и не прошу тебя что-либо начинать, и я прекрасно сознаю, что мы должны быть осторожны, так как работаем вместе. Но мне хотелось бы встречаться с тобой вне конторы.

— Прекрасно сказано. Я не мог бы выразить это лучше.

Секунду они смотрели друг другу в глаза, потом одновременно отвели взгляд, понимая, что все вдруг осложнилось.

— Расскажи мне побольше о себе, — нарушил наконец молчание Джей.

— А что ты хочешь узнать? — Салли смотрела в окно, на очертания города за рекой, поглощенного теперь темнотой.

— Ты сказала, что родилась в Глостере.

— Да, я выросла на южном побережье Кейп-Энн. Жить там было очень приятно. Мне повезло. Мои родители — не стану отрицать — были людьми состоятельными. После школы я поступила в Йель. Мне, безусловно, не помешало то, что мой отец учился там и регулярно спонсировал некоторые учебные программы. Помог он мне и поступить в Гарвардскую школу бизнеса.

— И это он помог тебе получить работу после Гарварда в той финансовой компании в Сан-Франциско? — спросил Джей.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, этого я добилась сама.

— А как ты узнала про то, что есть место у «Маккарти и Ллойда»?

— Была замечена ловцом мозгов. — Она сделала большой глоток вина, и на ее лице появилось печальное выражение. — Я в хотела, чтоб мои родители знали о том, как я получила эту работу. Они бы гордились мной.

— Не сомневаюсь, — согласился Джей. И печально покачал головой. — Это ужасно — то, что произошло с твоими мамой и папой. Ты говорила, они погибли в авиакатастрофе, так?

— Да.

— Два года назад?

— М-м. — Она допила вино и поставила пустой бокал на льняную скатерть. — Бармен, еще.

Джей налил им обоим по бокалу и жестом показал официанту, что нужна еще бутылка.

— У вас есть еще вопросы ко мне, Перри Мэйсон?

Джею показалось, что в ее голосе прозвучало легкое раздражение.

— Слишком допытываюсь? — спросил он. — Становлюсь похожим на Баллока?

— Нет, просто становишься настырным. — Она взяла бокал и принялась слегка покачивать его из стороны в сторону.

— У тебя есть кто-то?

— Что? — спросила она, удивленная его прямым вопросом.

— Кто-нибудь остался в Сан-Франциско? — не отступайся Джей.

— А вот это уже вопрос Баллока.

— Я его не снимаю.

Салли ответила не сразу.

— Такой человек был, — медленно произнесла она. — Теперь его больше нет.

Вернулся официант со второй бутылкой вина, и они замолчали.

— Теперь мой черед, — сказала Салли, когда официант отошел.

— О'кей.

— А у тебя как обстоит дело? Есть кто-то в Нью-Йорке, о ком мне следует знать? Кто-то, кому совсем не понравится, если она узнает, что мы с тобой провели вместе сегодняшний вечер?

Джей отрицательно покачал головой.

— Я встречался с двумя-тремя женщинами, но ни с одной ничего серьезного не было. Слишком я был занят работой. — Он подождал следующего вопроса, но она молчала. — На твои вопросы легко было ответить.

— О, я еще не кончила.

— Отлично. Спрашивай, что хочешь.

— О'кей, почему ты упорно ведешь себя с такой бесшабашной удалью?

Он удивленно посмотрел на нее, не будучи уверен, куда она клонит:

— Не понимаю.

— В среду ты выпрыгнул из боцманской люльки с высоты семидесяти футов. А вечером на крыше твоего дома пошел по краю стены. — Она испытующе смотрела ему в глаза. — Должна же быть какая-то причина, чтобы так поступать.

— Ты рехнулась. Наверно, как-то раз слишком долго пробыла на солнце, когда посещала своих родителей в Южной Каролине. Ты ведь сказала, что именно туда они переехали из Глостера?

Салли медленно поставила бокал и вперила взгляд в пламя свечи.

— Почему ты этим занимаешься? — Голос ее слегка дрожал.

— То есть чем? — с невинным видом спросил он.

— Почему ты пытаешь меня по поводу моего прошлого?

— Что?

— Точно перепроверяешь или пытаешься меня подловить.

— О чем ты?

— Ты упомянул, что я жила в Сан-Франциско до того, как поступить к «Маккарти и Ллойду». А я сказала тебе в среду, что работала в компании, чья штаб-квартира находится в Лос-Анджелесе, я же работала в их филиале в Сан-Диего.

— Салли, я...

— Потом, говоря об авиакатастрофе, в которой погибли мои родители, ты сказал, что это произошло два года назад. А я говорила раньше, что это случилось один год назад. Сейчас ты пытаешься подловить меня, заставив признать, что мои родители переехали из Глостера в Южную Каролину. А я отчетливо помню, как сказала, что они переехали во Флориду. — Она покачала головой. — Я знаю: у тебя хорошая память. Я видела тому подтверждение несколько дней назад, когда мы были на яхте. Даже Баллок что-то по этому поводу сказал. Я готова была поверить, что первые два раза ты оговорился, но Южная Каролина — это уж слишком. Это же глупо. Почему ты подвергаешь меня такому испытанию?

— Извини, Салли. — Не было причины отрицать. Она абсолютно права, и он будет глупо выглядеть, если станет упорно это отрицать. — У меня нет оправданий.

— Но зачем ты этим занимаешься?

— Сам не знаю, — запинаясь, произнес он. Не мог он ей сказать, как его обеспокоили события прошлой недели. Совпадение дважды встретившегося названия «Белл кемикал»; то, как нажимал на него Оливер, чтобы он совершил сделки с акциями «Саймонс» и «Белл кемикал»; ее знание Нью-Йорка, хотя Салли утверждала, что никогда не жила долго в этом городе; отсутствие телефонной трубки в гнезде; теплый компьютер и заявление Салли, что она пользовалась Интернетом, тогда как компьютер к нему не подключен. — Возможно, я так странно себя веду, потому что впервые за долгое время меня кто-то заинтересовал. Понятно?

— Нет, не понятно, — отрезала она, глядя на него в упор и пытаясь добраться до истины.

* * *

Грузовое судно неуклонно продвигалось по теплым водам Индийского океана, двигаясь ночью на юго-запад, в направлении южной оконечности Африки и мыса Доброй Надежды. Оттуда капитан повернет судно на север и начнет долгий путь вдоль западного побережья Африки к пункту своего назначения — Антверпену.

Со своего мостика он вглядывался в горизонт в поисках огней, которые предупредили бы его о возникновении неблагоприятной ситуации — появлении властей для поисков на его корабле спрятанных внизу автоматов, гранатометов, ракет «земля — воздух» и мортир. Капитан был ветераном рейсов по доставке оружия и знал, что подобная ситуация едва ли возникнет в этих водах. Уж скорее тут могут появиться пираты, которые заберутся на его судно в поисках сокровищ. Но к этому он был готов. Если только пираты не одолеют количеством, они будут мертвы через десять минут после того, как появятся на судне, трупы их бросят акулам на съедение, а их корабль пойдет ко дну без риска уплаты возмещения. Те власти, которые могли бы посадить его в тюрьму и конфисковать имеющееся у него оружие, не обратят внимания на то, что он прикончил десять или пятнадцать современных Черных Бород.

Когда на будущей неделе корабль подойдет ближе к Европе, он начнет волноваться из-за возможности встречи с военными моряками и береговой охраной. Много лет назад — в то время он был лишь матросом и плыл на «Клаудии» — их судно задержали у берегов Ирландии, когда оно заканчивало путешествие из Ливии с грузом оружия для «временного» крыла Ирландской республиканской армии.

* * *

Огни Нижнего Манхэттена неясно поблескивали вдали, когда Джей и Салли не спеша шли по променаду Бруклин-Хейтс, дороге в полмили длиной, выложенной кирпичом вдоль Ист-Ривер в шикарном районе с улицами, обсаженными деревьями, и с кирпичными особняками по миллиону долларов каждый.

Салли с конца ужина держала руки скрещенными на груди.

— Послушай, мне, право, жаль, что так получилось, — начал Джей, озирая окрестности при мягком свете фонарей. На променаде было совсем мало народу. — В самом деле.

— Не важно, — холодно произнесла она.

Он потянулся к ней, взял ее под локоть и повел к чугунному парапету, ограждавшему променад. Далеко внизу черные воды Ист-Ривер бесшумно текли к Нью-Йоркской гавани.

— Я хочу кое-что тебе сказать.

По пути из ресторана она распустила волосы, и порыв ветра швырнул несколько светлых прядей на ее лицо. Она отбросила их с глаз.

— Что именно?

Он увидел, что ее это совсем не заинтересовало. И надеялся: то, что он скажет, изменит ее настроение.

— Насчет твоего саркастического замечания, что я веду себя с бесшабашной удалью. Выпрыгнул из люльки боцмана, залез на стену.

Салли подняла глаза от парапета.

— Ну и?

— Ты очень проницательна.

— О-о?

Джей кивнул:

— Я иногда делаю глупости.

— Чтобы произвести впечатление?

— Не думаю, — протянул он.

Она чуть-чуть придвинулась к нему.

— Тогда зачем?

Он ответил не сразу.

— Моя маленькая сестренка была отличной спортсменкой.

— Та, что утонула?

— Да, — ровным тоном произнес он. — В тот день мы были с ней одни в карьере. Родители запретили ей туда ходить, даже со мной, но она великолепно плавала, почти так же хорошо, как я, хоть и была намного меня моложе. Дело в том, что она могла до бесконечности задерживать дыхание, могла нырять с самой высокой планки, могла...

— Я тебе верю, — мягко произнесла Салли и вложила пальцы в его руку.

Джей прочистил горло.

— Было ужасно жарко. Один из тех июльских дней, когда покрываешься потом, даже сидя в кресле. У нас дома не было кондиционера. Такое было впечатление, что находишься в печке, и Фэби все приставала ко мне...

— Фэби?

— Да.

— Какое красивое имя.

— А она была красивая девочка. — Джей посмотрел вдаль, за реку. — Словом, она все приставала, чтобы я поплыл с ней в карьер, а я твердил ей, что нельзя. Но под конец сдался. Такое она имела на меня влияние. Могла заставить меня сделать что угодно. Я был так уверен в ней.

— Но она не смогла выплыть.

— Да. — И добавил хриплым голосом: — Вода была прозрачная, как джин, и я увидел, что Фэби находится на глубине пятнадцати футов и с ней что-то неладно. Я постарался помочь ей, но когда вытащил Фэби на поверхность... ее уже не стало.

— Мне очень жаль, Джей. — Салли крепко сжала его руку. — Ты до сих пор чувствуешь себя виноватым, да?

— Да.

— Но ты не должен себя так чувствовать. Это же не твоя вина.

— Я отвечал за нее.

— Не в такой мере, чтобы покончить с жизнью, вспрыгнув на парапет, находящийся в шестистах футах над улицей.

Он покачал головой:

— Это совсем другое. Я не потому это делаю.

— А почему же?

— Будь я похрабрее, я мог бы ее спасти.

— То есть?

Он замялся.

— Я был робким мальчиком. Чтобы добраться до нее, мне надо было проплыть сквозь старое оборудование. И я боялся застрять. — Он выпрямился. — Боялся.

— Я понимаю почему.

— Да нет, дело в том, что я боялся многих вещей. Я был совсем не храбрый. Как-то раз ушел от драки в присутствии всей школы. Это было постыдно. — Он опять глубоко вздохнул. — Я тянул время — не сразу бросился к Фэби. — И сквозь стиснутые зубы проговорил: — Эти две-три секунды, возможно, стоили ей жизни.

Салли протянула руку и дотронулась до его шрама.

— И теперь ты считаешь нужным доказывать людям, что ничего не боишься.

— Плевать мне на других людей. Речь идет обо мне самом. Я должен доказать это себе.

Они долго стояли молча, слушая звуки большого города.

— Я рада, что ты счел возможным поделиться со мной, — наконец произнесла Салли.

— Я никому об этом не рассказывал.

— Но ты так и не сказал мне, почему во время ужина пытался поймать меня на лжи, — тихо проговорила Салли.

Джей постучал по парапету и остановился, вспомнив, что именно так делал Оливер, когда нервничал.

— Помнишь, когда мы выезжали от Оливера в его «ос-тин-хили»? Я попросил тебя заглянуть в отделение для перчаток и проверить, лежит ли там регистрационное удостоверение.

— Да. Я подумала, что это глупо, поскольку знала, что ты уже ездил в этой машине. Я видела, как ты подъезжал к дому.

Джей кивнул:

— Да, я ездил в винную лавку за бутылкой джина по просьбе Барбары. Когда я остановился перед лавкой, я услышал, что в отделении для перчаток звонит мобильник. Я взял трубку, подумав, что это звонит Оливер или Барбара, но звонили не они.

— А кто?

— Человек по имени Тони, который принял меня за Оливера и брякнул, что нельзя использовать какую-то информацию. Поняв, что я не Оливер, он тотчас повесил трубку. — Джей смотрел на зеленые и желтые огни буксира, продвигавшегося вверх по реке. — Когда я клал назад трубку, я увидел там конверт и вскрыл его.

— И что было в нем?

— Листок бумаги, на котором было написано: «Белл ке-микал». «Белл» — одна из компаний, чьи акции Оливер велел мне купить на прошлой неделе.

— А ты спросил Оливера про телефонный звонок или про конверт?

— Мы говорили о телефонном звонке, но не о конверте. Ты бы видела Оливера, когда я передал ему, что тот человек сказал не использовать информацию. Вид у него был, как у оленя, попавшего в свет фар. Он заявил, что это звонок по поводу кооперативной квартиры, которую он пытается купить в Манхэттене, но я убежден, что это мура. — Джей с шумом выдохнул воздух.

— Не понимаю, почему ты просто не спросил его про конверт, если это так тебя беспокоит.

Джей прищурился, потом улыбнулся — легкая усмешка, едва заметная в полусвете, мелькнула на его губах.

— Будем откровенны друг с другом, Салли. Оливер гарантировал мне выплату миллиона долларов в январе. Такую же сумму гарантировал он и тебе. — Джей помолчал, ожидая от нее подтверждения. — Баллок сказал мне, что «Маккарти и Ллойд» может увильнуть от выполнения контракта, который они дали каждому из нас подписать. Он утверждает, что в контракте есть надежные оговорки. Возможно, ты показывала адвокату свой контракт, а меня предупредили, чтобы я этого не делал, и я по глупости послушался.

Салли покачала головой:

— Нет, я тоже не показывала своего контракта адвокату. Меня предупредили об этом, как и тебя.

— Так вот, по словам Баллока, Оливер собирается заплатить в январе только одному из нас.

Она вытаращила глаза:

— Что?

— Да. Во всяком случае, так сказал Баллок. Мне этот малый не слишком нравится, но Оливер, похоже, слушает его. — Джей отвел взгляд в сторону. — Тебе, наверное, будет неприятно это услышать, но если Баллок сказал правду, я хочу, чтобы премия досталась мне.

— Не думай, что я сойду с дистанции и дам тебе ее получить, — предупредила его Салли. — Я буду стараться не меньше твоего получить ее.

— Я не хочу испортить отношения с Оливером, — сказал Джей, решив игнорировать ее вызов, — а учитывая, какой он человек, поставить под вопрос или не выполнить его прямое указание было бы равносильно бунту.

— Да, — согласилась с ним Салли.

— Я тянул сколько мог, но когда дошло до дела, я вынужден был нажать на курок и купить акции «Белл».

— А теперь ты об этом жалеешь.

— Очень. — Он поджал губы. — Я только хочу, чтобы прошло две-три недели без объявления о перекупке «Белл» или «Саймонс», и тогда постараюсь убедить Оливера избавиться от этих акций.

Она снова повернулась к парапету.

— Не думаю, что тебе стоит волноваться, но могу понять, почему все, вместе взятое, может тебя беспокоить. — И твердым голосом продолжала: — Но я по-прежнему не понимаю, почему ты пытался подловить меня на лжи. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову: ты думаешь, что существует какой-то сговор и я в нем участвую, — с горечью произнесла она. — Что я действую заодно с Оливером, чтобы прищучить тебя. Иначе зачем тебе донимать меня расспросами про телефон, который не лежал в гнезде, или про то, что компьютер был теплый?

Он взял ее за подбородок и повернул к себе ее лицо.

— Если бы я верил, что существует сговор, — что, не могу не признать, в твоем изложении прозвучало глуповато, — и верил бы, что ты в этом участвуешь, я выложил бы все, что сказал?

— Не знаю, — отрезала она, снова обозлившись и шагнув в сторону от него. — Мне казалось, что знаю, а теперь не уверена.

— Это несправедливо. Я просто осторожничаю.

— А не следует осторожничать с тем, к кому хорошо относишься.

— Я знаю.

— Тогда почему...

Не дав Салли закончить, Джей своими сильными руками сгреб ее в охапку и, крепко прижав к себе, прильнул к ее губам.

Секунду она сопротивлялась, боролась с ним, потом руки ее медленно поползли вокруг его шеи, и она слилась с ним в долгом поцелуе.

Глава 14

В понедельник вечером, в пять минут девятого, Джей позвонил в дверь скромного двухэтажного кирпичного дома в районе Бруклина, населенном рабочими. Заходящее солнце отбрасывало длинные тени на аккуратно подстриженную лужайку, занимавшую небольшое пространство между домом и узкой, заставленной автомобилями улицей за его спиной. В доме раздался трезвон, и через несколько минут Джей услышал приближающиеся к двери шаги. Он отступил на цементное крыльцо со ступеньками, и дверь отворилась. Перед Джеем стоял седой низкорослый мужчина с налитыми кровью глазами.

— Мистер Купер?

— Да, — тихо произнес мужчина.

В доме было темно, лишь на столике в передней слабо горела свеча.

— Меня зовут Джей Уэст.

На лице мужчины не отразилось ничего.

— Ах да, Эбби упоминала несколько раз это имя. Вы работаете с ней у «Маккарти и Ллойда».

— Совершенно верно.

Мужчина посмотрел через плечо в темноту, потом вышел на крыльцо и закрыл дверь.

— Боб Купер, — сказал он, робко протягивая руку.

Джей обменялся с ним рукопожатием.

— Рад с вами познакомиться.

— Я тоже.

— Послушайте, я понимаю, что это может показаться несколько странным, — произнес Джей. — Я имею в виду то, что я явился в ваш дом без предупреждения.

Мужчина передернул плечами, но не сказал ничего.

— Мне не хотелось вам звонить, — продолжал Джей, — так как я решил, что могу вас встревожить, а я не думаю, что для этого есть основания.

— О чем вы?

— Уже несколько дней Эбби не является на работу, — пояснил Джей. — Я не раз пытался застать ее дома, но ее никогда нет на месте или же она не отвечает. Я оставил ей несколько сообщений, но она не отзвонила. Вот мне и захотелось узнать, имеете ли вы от нее какие-либо вести.

Купер опустил глаза.

— Она не отзвонит вам, — еле слышно произнес он.

— Это почему?

Он тяжело сглотнул.

— Она умерла, — сказал он, сдерживая слезы.

Перед Джеем снова промелькнула картина того, как Оливер приставал к Эбби.

— Что случилось? — с трудом выдавил он.

Купер вытер слезы.

— Не знаю. Нам с женой сообщили только сегодня днем. Полиция нашла тело Эбби на свалке в Бронксе. Ее задушили.

— Господи, нет! — Джей положил руку на узкое плечо Купера. Он чувствовал, как тот дрожит.

— Да. — Купер посмотрел на Джея, потом отвел взгляд в сторону. — Извините, что не могу пригласить вас, но там моя жена со своей сестрой. Они очень расстроены. Не думаю, чтобы они могли сейчас кого-либо принять.

— Я понимаю.

Эбби не явилась на работу в среду, в тот день, когда Джей и Салли были с Оливером и Барбарой на яхте. А накануне Джей видел Оливера и Эбби на складе. Стоя с Купером на крыльце, Джей мысленно прокрутил все, что слышал и видел, когда был рядом со складом, как не раз делал за прошедшие несколько дней. Там было что-то, что следовало вспомнить, что-то существенное. Такое же чувство возникло у него, когда он смотрел на свой компьютер в то утро, когда Салли, не разбудив его, ушла из квартиры. Чувство, будто он что-то упускает.

И тут Джей вспомнил. Когда он в первый раз посмотрел в щель между дверью и стеной, он услышал, как Оливер говорил Эбби про встречу с ним после работы в отеле «Плаза». Оливер мог видеть Эбби перед тем, как ее убили. Собственно, он мог быть последним, кто видел ее.

* * *

Баллок сидел в конференц-зале, откинувшись на спинку кресла и положив ноги на длинный деревянный стол. Оливер сидел, нахохлившись, напротив него, бесцельно теребя галстук.

— Что ты хотел рассказать мне, Оливер? — нетерпеливо спросил его Баллок. У него болело горло и была небольшая температура, а надо было еще просмотреть гору бумаг, прежде чем он сможет поехать домой.

Оливер забросил конец галстука за плечо.

— Час назад мне звонил Кевин О'Ши.

Баллок поднял глаза от заусеницы, которую теребил. В голосе Оливера звучала паника.

— И?

Оливер несколько раз быстро тяжело вздохнул, словно пытаясь сбрести спокойствие.

А Баллок снял ноги со стола, и они с глухим стуком опустились на ковер.

— Да ну же, Оливер. Скажи мне.

— О'Ши позвонил и сказал, что сегодня днем два нью-йоркских полицейских нашли... — Оливер проглотил следующие слова и заново произнес: — Они нашли труп Эбби на бронксовской свалке. При ней были личные вещи, включая сумочку, так что установить ее личность не составило труда. — Оливер почувствовал, как у него задрожала нижняя губа. — Она была задушена.

Баллок положил обе руки на стол — боль в горле и температура были забыты.

— Ты шутишь, — пробормотал он.

Оливер крепко сжал веки.

— Ты думаешь, я стал бы так шутить?

— Нет, — медленно произнес Баллок. — Извини, Оливер. Я знаю, что она была тебе небезразлична.

Оливер кивнул.

— Она была мне дорога, действительно дорога. — Впервые за многие годы он почувствовал, что сейчас заплачет. — По-моему, я до настоящего момента не знал, насколько дорога.

— А как О'Ши узнал про то, что найден труп Эбби? — нетвердым голосом спросил Баллок. То, что Оливер был так расстроен, выбило его из колеи.

— Откуда, черт подери, мне знать? — рявкнул Оливер. — Все эти стражи порядка делятся друг с другом. — Мысли путались у него в голове. — Может, он это увидел на своем компьютере или узнал как-то иначе.

— А что сказал О'Ши тебе? — не отступался Баллок. — Как он в точности выразился?

— Разговор был очень короткий. Он сказал только, что нашли ее тело. — Оливер взглянул на Баллока. Он расслышал в голосе Баллока странные нотки. — А в чем проблема?

— Мне кажется, неспроста он так быстро позвонил тебе. Откуда он знал, что Эбби Купер, обнаруженная на свалке, та самая Эбби, которая работала тут?

— Он знает про всех, кто работает в нашей группе, Картер. Он проверил всех нас. Увидев ее домашний адрес, он сложил два и два. — Оливер постучал по столу. — По-моему, он просто уведомил меня. Он же ведет обследование нашей группы, если уж говорить начистоту, и, по всей вероятности, хотел, чтобы я знал, что происходит, и не растерялся, когда официально об этом услышу. Вокруг ведь творится такое... — Оливер сильнее постучал по столу. — По всей вероятности, он заволновался, как бы я, растерявшись, не совершил промашки. Помни: мы одной веревочкой связаны. Он — главное лицо в расследовании. И если в этой истории крышка с котла сорвется и средства массовой информации узнают, что у нас тут на самом деле творится, лететь ему. Я знаю, он в этой истории всего лишь винтик, но уж поверь: шишки не возьмут на себя вину за такое. — То, что он высказался, казалось, помогло. Внезапно Оливер почувствовал себя немного лучше.

— Возможно, — сказал Баллок, не вполне, однако, убежденный. — И все-таки я считаю странным то, что он сразу тебе позвонил.

Оливер поставил локти на стол и потер лоб. Все тело его словно онемело.

— О Господи!

— В чем дело? — Баллок заметил, что у Оливера задрожали руки.

— Картер, у меня проблема.

— Какая?

Оливер почувствовал, что теряет почву под ногами.

— Я был с Эбби во вторник вечером, — прошептал он.

— С... Эбби?

— Да, в «Плазе».

— Был с ней, то есть спал с ней? — Баллок уже знал, что у Оливера с Эбби роман.

— Да.

— Господи, Оливер! — Баллок закатил глаза и изо всей силы ударил по столу.

— Я знаю. — Оливер вцепился себе в волосы. — Я идиот, но что теперь-то делать?

— Ты предохранялся?

Оливер отрицательно покачал головой:

— Нет.

В комнате воцарилась тишина — лишь над их головами гудели флюоресцентные трубки.

— Будет сделано вскрытие, — наконец упреждающе произнес Баллок. — И в ней найдут твое семя.

— Да. — Оливер кивнул, широко раскрытыми глазами глядя на Баллока.

— Но искать тебя будут лишь в том случае, если про тебя известно. Кто-нибудь, кроме меня, знает о твоем романе с Эбби?

— Барбара подозревала.

— Вот это... — И умолк.

Оливер поднял на него глаза.

— Что?

Баллок молчал.

— Картер, что? — Но он уже знал, что думает Баллок. Он увидел ужас на его лице. — Нет, Картер.

— Когда ты в последний раз видел Эбби? — тихо спросил Баллок.

— Во вторник, в восемь-девять вечера. Что-то около этого. Мы кончили в постели, и я почти сразу ушел. А она сказала, что еще какое-то время там побудет.

— Кто-нибудь видел, как ты уходил?

— Нет, не думаю.

— Ты считаешь, ее письмо об отставке подлинное? — спросил Баллок. — То, что ты показал нам на прошлой неделе?

— Черт возьми, да, я считаю, что оно подлинное. — У Оливера закрутило в животе. И затошнило. — А почему я должен сомневаться?

— Оно подписано Эбби?

— Да... нет... я не уверен. — Он не мог вспомнить. Память растворялась в тумане. Баллок же друг. Какого черта, почему он задает все эти вопросы и так смотрит на него?

— Давай сюда письмо, — приказал Баллок. — Посмотрим-ка.

Оливер покачал головой:

— Не могу.

— Что значит — «не могу»?

— Оно исчезло. — Голос у него дрожал. — Я запер его в ящик. А теперь его там нет.

Баллок прищурился:

— Неужели ты рассчитываешь, что я поверю этому, Оливер?

— А почему ты этому не поверишь? — повысив голос, произнес тот. — Это же правда. — Ноги у него подкосились, и он рухнул в кресло. Баллок ничему не верил. — Картер, я не убивал ее, — прошептал он. — Ты должен мне поверить.

Баллок медленно поднялся.

— По-моему, у тебя проблема, Оливер.

Несколько секунд он постоял, глядя на Оливера, потом вышел из конференц-зала.

Оливер уронил голову на стол и какое-то время сидел так, крепко сомкнув веки. Потом, схватившись за живот, помчался в мужскую уборную.

Глава 15

Время приближалось к полуночи, и темный операционный зал у «Маккарти и Ллойда» был пуст; только в дальнем конце, где шла торговля облигациями и трейдеры весь день кричали и взвизгивали по телефонам, продавая и покупая на многие миллионы долларов пакеты бумаг, которые они никогда не видели, рабочий чистил ковер. Джей прошел по коридору, проложенному параллельно залу, затем стал пробираться через неприбранный зал к отделу арбитража. Несмотря на отсутствие людей, помещение было ярко освещено. Перед стульями, отставленными от длинных столов, стояли кружки с недопитым кофе; большинство компьютеров не были выключены, и на экранах остались графики, деловые записки и отчеты. Подходя к своему месту, Джей подумал: такое впечатление, будто все вышли по учебной пожарной тревоге. Или тут упала нейтронная бомба.

Он бросил пиджак на перегородку и плюхнулся в кресло, измученный и выжатый как лимон. Последние два-три часа он провел с отцом Эбби — они медленно бродили по темному Бруклину, беседуя о чем угодно, кроме Эбби. Джей узнал, что у Боба Купера недавно умер лучший друг, и только тут Джею стало ясно, почему старик попросил его побыть еще немного, когда они стояли на крыльце. Ему необходимо было, потеряв единственного ребенка, поговорить хоть с кем-то — не важно с кем. И в тот момент, на крыльце, Джей был единственным на свете человеком, с которым он мог пообщаться.

Джей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он согласился побыть еще у старика. Бедняга был явно не в себе, и хотя они познакомились всего десять минут назад, Джей не мог оставить человека в таком состоянии. Пройдясь с Купером, он вошел с ним в дом и познакомился с матерью Эбби. Она была маленькая, хорошенькая, похожая на Эбби. Ее сестра только что уехала, и теперь пришло время Куперу и его жене горевать вместе. А Джею — ехать к себе.

Сейчас, сидя один в операционном зале, Джей понял, что он сам полностью еще не пережил смерть Эбби. Слишком он был занят, утешая ее отца, и не мог осмыслить, что ее не стало. Он узнал Эбби всего месяц назад, но мгновенно почувствовал к ней дружеское расположение. Она принадлежала к числу тех людей, которых узнаешь без большой затраты энергии. Она была открытая, энергичная, отзывчивая, хотела помочь ему освоиться в новой среде и поддержать, как может.

Джей посмотрел через стол Баллока на место Эбби. Теперь ее нет. Она исчезла так быстро. Как и Фэби. Он помрачнел и покачал головой. Как хотелось бы, чтобы власти обнаружили, что ошиблись, и Эбби явилась бы как ни в чем не бывало. Он снова посмотрел на ее кресло, затем потер глаза. Наверное, это то, что психоаналитики называют отрицанием. Наверное, нужно время, чтобы полностью осознать ее смерть. Но ведь смерть Фэби он так и не осознал.

Он придвинулся к столу, и пальцы его забегали по клавиатуре. Компьютер несколько раз щелкнул, потом на экране появились изображения. Джей заехал, чтобы провести исследование ситуации в «Белл кемикал» и «Саймонс». Его беспокоило то, что он владеет большими пакетами акций каждой из этих компаний, и хотя решение приобрести акции было уже принято, может наступить момент, когда ему придется с помощью цифр обосновывать свои покупки. Джей знал, что не может рассчитывать на поддержку Оливера, если не появится предложений о перекупке и цены на акции упадут. Тогда ему придется одному выдержать гнев Маккарти.

Это исследование он мог начать и утром, но ему еще не хотелось ехать домой. В своей квартире ему будет даже более одиноко, чем в этом пустом зале, и у него возникло такое чувство, что если он ляжет в постель, то будет смотреть в потолок и думать об Эбби... и о Фэби.

Он пытался позвонить из Бруклина Салли по номеру, который она дала ему в субботу вечером, но ответа не было. Возможно, она задержалась на работе и сейчас еще только едет домой.

Джей отстукал на клавиатуре несколько требований и направился к автомату, торгующему содовой, ожидая, пока компьютер доберется до Интернета и той службы, которая предоставит ему данные по компаниям «Белл» и «Саймонс». Возвращаясь на место, он увидел, что кто-то стоит в отделе арбитража. Джей остановился и, глотнув содовой, стал наблюдать за низкорослым брюнетом, просматривавшим какой-то документ. Через несколько минут мужчина сунул документ в конверт и положил его на стол перед креслом Баллока. Затем опустился на колени, достал из-под столешницы ключ, воткнул его в замок тумбочки с ящиками Баллока и открыл средний ящик.

— Привет, Поли!

Пол Лопес быстро поднялся с колен и посмотрел вокруг.

— А-а, привет, Джей! — Это прозвучало как-пронзительный писк.

Пол работал в ночной смене, сотрудники сидели двумя этажами выше и следили за тем, чтобы сотни миллионов долларов, проходивших ежедневно через «Маккарти и Ллойда», достигали своего назначения. Эти люди начинали работу в десять часов вечера и часто уходили домой утром, когда первые трейдеры появлялись в зале. Они не могли уйти, пока не будут отправлены или получены все денежные переводы за совершенные днем сделки и решены все проблемы с другими финансовыми учреждениями относительно непоступивших переводов.

— Что вы тут делаете так поздно? — спросил Пол, взглянув на свои часы. — Батюшки, Оливер, видно, держит вас под арестом. Ведь уже полночь.

Джей почти каждый вечер видел Пола около десяти часов вечера. Пол тогда совершал свой обход, собирая последние уведомления о регистрации биржевых операций — такие бумаги трейдеры заполняли на каждую покупку или продажу ценных бумаг, какую они совершали в течение дня. Джей с Полом уже довольно хорошо знали друг друга, и Пол часто останавливался на несколько минут, чтобы поговорить о командах «Янки» или «Меты».

— Угу, Оливер настоящий надсмотрщик над рабами, — безо всякого яда произнес Джей.

— Это я слышал.

— А вот что ты тут делаешь, Поли? — спросил Джей. — Разве кто-нибудь совершает сделки ночью? — К одиннадцати часам, когда обычно уходил с работы Джей, в зале оставалось еще два-три человека, а то он и вовсе был один.

— Не-а. Я просто кое-что оставил Картеру Баллоку. Мне нужна его подпись.

— Вот как?

— Угу, он ведь ответственное лицо в компании, которой владеет «Маккарти и Ллойд».

— В самом деле? — Никто никогда не упоминал, что у Баллока есть вторая работа.

— Это туристическое агентство.

— Здесь, в Нью-Йорке?

— Нет, в Бостоне.

— А зачем «М. и Л.» нужно туристическое агентство в Бостоне?

Пол пожал плечами:

— Понятия не имею. Я ничего не знаю об этой компании — лишь то, что мы время от времени посылаем туда деньги. Хотя как-то это странно.

— Что именно?

— Мы никогда не получаем денег от них — по крайней мере я об этом не знаю.

— А как с этим связан Баллок? — спросил Джей, стараясь не показывать своей заинтересованности.

Пол кивнул на конверт, лежавший на столе Баллока.

— Картер дает разрешение на перевод денег от «М. и Л.» туристическому агентству. Поэтому мне нужна его подпись. По-моему, он числится распорядителем финансов на служебном уведомлении — дискете о переводе денег, которую мы посылаем получателю. Картер довольно часто ездит туда, наверно, проверять бухгалтерию.

— В Бостон?

Так вот куда исчезает Баллок. Джей ни разу не получил удовлетворительного объяснения шести отсутствий Баллока за последние две-три недели. Секретарши понятия не имели, где он, а Оливер говорил лишь, что Баллок поехал «в некоторые компании». Обычно, если вы куда-то уезжаете, то с вами можно связаться в любое время в случае возникновения непредвиденных осложнений со сделкой, над которой вы работаете. А с Баллоком во время его отсутствий связаться было нельзя.

— Значит, он проверяет бухгалтерию, — повторил Джей.

— Я так думаю. Разве не этим занимается распорядитель финансов?

Джей усмехнулся:

— Угу, Поли, именно этим распорядитель финансов и занимается.

— Ну, мне надо двигать дальше, — сказал Пол. Он взял конверт, положил его Баллоку в средний ящик и щелкнул замком. — А то если я так буду работать, раньше девяти утра мне отсюда не уйти, — буркнул он, нагибаясь и кладя ключ на полочку под столешницей.

— Какой аккуратист, а!

Пол закатил глаза:

— Приказ Картера. Если хотите знать мое мнение, он настоящий параноик. Никто же не сможет использовать эту бумагу, даже если завладеет ею, — снова буркнул он, распрямляясь. — До встречи. — И хмыкнул: — Наверное, завтра вечером — я ведь знаю, как вы корпите на работе.

— Да. Эй, Поли!

Пол остановился и повернулся.

— Да?

— Сколько времени ты работаешь у «Маккарти и Ллойда»?

Пол секунду подумал.

— Около трех лет. Я перешел из «Кемикал» после слияния ее с «Чейз».

— А после того, как ты проработал тут месяц, тебе дали бумагу с оценкой работы?

— Вы имеете в виду характеристику? Оценку того, как я выполняю работу?

— Да.

— Нет, черт возьми. Никакой официальной оценки я не видел с тех пор, как тут работаю. За этим тут не очень следят. Спросите любого из трейдеров. — Он обвел рукой пустые стулья. — А почему вас это заинтересовало?

— Просто из любопытства.

— Не волнуйтесь: вам дадут знать, если не справляетесь. — Он помахал рукой. — До скорого.

— Угу, до свидания.

Джей проводил Пола взглядом, пока тот не исчез в лифте, затем оглядел зал. Он был один в этом огромном помещении. Он снова посмотрел в сторону лифта, затем быстро прошел к столу Баллока, отодвинул кресло и провел рукой под столешницей. Сначала он почувствовал лишь волокна от тряпок и пыль, но через минуту нащупал ключ. Джей вытащил его и вставил в замок. Быстро повернул влево, и замок, щелкнув, открылся. Снова окинув взглядом операционный зал, он вытянул ящик, взял конверт, вытащил авизо и пробежал его глазами.

Компания, которой переводили деньги, называлась «ЕЗ Трэйвел», и перевод был на пять миллионов долларов. Цифры поплыли перед глазами Джея. Зачем, черт подери, туристическому агентству нужны пять миллионов долларов? Ведь туристическое агентство — это всего пара людей, которые сидят перед компьютерами и бронируют билеты на самолеты и места в отелях. А Поли сказал, что «Маккарти и Ллойд» регулярно переводит деньги «ЕЗ Трэйвел». Если это один из регулярных переводов, сколько же денег уже ушло на этот бостонский адрес?

Джей запомнил номер почтового отделения, затем вложил авизо обратно в конверт и вернул его в ящик. Он уже собрался закрыть ящик, как что-то мелькнуло перед его глазами. В глубине ящика лежал другой конверт, показавшийся Джею смутно знакомым. В его верхнем левом углу была наклеена виньетка из цветочков, а в ней — домашний адрес Эбби. Джей видел, как две-три недели тому как-то днем Эбби привесила к пачке банкнот ярлычок с такой же виньеткой.

Сердце Джея билось как сумасшедшее. Если вернется Поли или кто-либо другой и увидит, что он роется в ящиках Баллока, тот скорее всего об этом узнает. И тогда придется ох как поплатиться.

Он вытащил конверт из ящика и стал внимательно его изучать. Письмо было адресовано Оливеру Мэйсону в компанию «Маккарти и Ллойд», но марки на конверте не было. Конверт был сверху разорван, и Джей дрожащими пальцами вытащил лежавшую в нем бумагу. Это было письмо Эбби об отставке. То самое, которое Оливер показал им на прошлой неделе в конференц-зале. Фамилия Эбби и занимаемая должность под ней были напечатаны, но подписи не было.

Джей водворил письмо в конверт и положил его на место в ящик. Встал, повернулся и застыл. Всего в нескольких шагах от него стоял Баллок.

— Какого черта, что вы тут делаете?

— Клал на место ваш калькулятор, — ответил Джей хриплым голосом. — Я... я взял его, потому что оставил свой дома, а я знаю, что вы держите калькулятор в среднем ящике. Я сто раз видел, как вы доставали его оттуда. — Он указал на ящик. — Я занимался исследованием, и мне нужно было проверить некоторые цифры, — запинаясь, пояснил он.

— Вы занимались исследованием ночью? И вы хотите, чтобы я вам поверил?

— Одним из ваших замечаний в моей характеристике было то, что я немногого добился. Помните?

— А как, черт побери, вы проникли в ящик? Я же его запер.

— Нет, не заперли. Видите ключ. — И Джей указал на ключ, торчавший в замке. — Вы, очевидно, думали, что заперли. Ну я и решил, что вы не станете возражать, если я воспользуюсь вашим калькулятором.

— Вы читали письмо, — прошипел Баллок, приближаясь к Джею и сжимая правый кулак. — Я видел.

Джей поднял руки и начал отступать, пока не уперся в стол.

— Клянусь, я воспользовался вашим калькулятором. — И опустил глаза. — Правда, я посмотрел одну из квитанций вашего жалованья. — Он видел рядом с коробкой скрепок голубую квитанцию. Такие получали все сотрудники «М. и Л.» от компании, выплачивавшей жалованье. — Мне не следовало это делать. Извините.

Баллок стоял подбоченясь всего в нескольких дюймах от него, лицо его было перекошено от ярости. Внезапно он схватил Джея за грудки и резко толкнул.

— Убирайтесь к черту отсюда!

— Полегче, Картер.

— Я сказал: убирайтесь!

— Хорошо.

Джей быстро прошел на свое место, положил несколько вещей в портфель и направился к лифтам.

Как только Джей ушел, Баллок вытащил из ящика конверт и осмотрел его. Если Джей туда заглядывал, он теперь знает про «ЕЗ Трэйвел». И когда будет объявлено о покупке компаний и Джей поймет, в какое отчаянное он попал положение, он вспомнит этот вечер.

Баллок, прищурясь, снова посмотрел в направлении лифта. Надо, чтобы объявление о перекупке «Белл кемикал» или «Саймонс» произошло быстро. Хотя бы одной из этих компаний. Тогда О'Ши сможет произвести арест, а как только Джей Уэст очутится в тюрьме, его жизнь быстро подойдет к концу. Джея обнаружат в петле из простыни, свисающей с потолка его камеры, и все будет в порядке. Власти сочтут его смерть самоубийством, и ниточка будет обрезана.

Баллок сунул конверт в портфель, затем достал из ящика письмо Эбби об отставке и тоже положил в портфель. Заперев ящик и закрыв портфель, он быстро направился к лифтам. Он снова почувствует себя в полной безопасности, только когда Джей будет мертв.

А по другую сторону перегородки залезшая под стол Салли начала массировать икру. Она сидела подложив под себя ноги, и они стали затекать. Боль ужасная, но она не могла сдвинуться с места, пока не уйдет Баллок. Она была уверена, что Баллок не оставит в столе ничего существенного, особенно теперь, после того как он застал Джея роющимся в его ящиках, но надо проверить. Салли нисколько не продвинулась в своих поисках, и ее начальство начало беспокоиться.

Глава 16

Небеса разверзлись, обрушив на Уолл-стрит под грохот грома и треск молний утренний ливень и град величиной с камфорные шарики. Последние сто ярдов, отделявшие Джея от входа на фирму, он пробежал, держа над головой «Уолл-стрит джорнэл» и ныряя между зонтами. Он влетел в дверь «Маккарти и Ллойда», чуть не сбив с ног Пола Лопеса, отправлявшегося домой после своей смены кладбищенского служителя.

— Извини, Поли. — Джей бросил в корзину для мусора мокрую газету. — Похоже, у тебя была тяжелая ночь, — сказал он, заметив, какое сумрачное лицо у Пола.

— Да нет, — сухо произнес Пол, — вот только последние четверть часа все испортили.

— А что случилось?

— Я как раз собирался уходить, когда меня вызвал Картер Баллок. Я буквально уже поднялся со стула, чтобы идти домой.

— Ну и?

— Так вот. Похоже, он работал в конференц-зале, когда мы с вами встретились вчера ночью в операционном зале. А когда он вернулся к своему столу, то обнаружил, что кто-то роется в его ящике, куда я положил авизо на перевод денег. — И Лопес ткнул пальцем в Джея. — Этим кто-то были вы.

— Мне был нужен его калькулятор, Поли, — спокойно пояснил Джей. — Я так ему и сказал.

— Мне плевать, какого черта вам там было нужно или что вы ему сказали. А у меня большие неприятности из-за того, что вы рылись в его столе. Я знаю, что запер ящик, прежде чем уйти, а вы ему сказали, что ящик был отперт.

— Извини. — Лицо Джея вдруг просветлело. — А что, если я добуду тебе места в ложу на игру «Янки»? Тебе не станет легче?

Пол передернул плечами:

— Может, и станет.

— Хорошо, я это устрою.

Джей ринулся мимо Пола к лифтам и вскочил в кабину, как раз когда дверцы закрывались. Как только лифт остановился на этаже операционного зала, он быстро прошел к отделу арбитража. Было всего половина восьмого, но все уже сидели на местах.

— Добрый день, — не без сарказма произнес Баллок, когда Джей поставил свой портфель.

— Здравствуйте.

Салли улыбнулась Джею из-за перегородки, а Оливер никак не реагировал на его появление. Шеф отдела арбитража сидел, нахохлившись, в своем кресле и, прикрыв рот крепко сцепленными руками, смотрел из-под бровей на экран компьютера.

— Доброе утро, Оливер! — крикнул Джей.

Оливер по-прежнему не откликнулся.

— Вы с боссом последние дни что-то очень снюхались, — сухо заметил Баллок. — Это наверняка поможет вам, когда настанет время получать премию.

Джей только хотел что-то сказать, как заметил Теда Митчелла, неторопливо направлявшегося по операционному залу к отделу арбитража. Митчелл работал маклером для клиентов, заинтересованных в крупных сделках.

— Привет всем, — любезно произнес Митчелл, останавливаясь между Оливером и Салли. — Оливер, я подумал, вам будет интересно узнать пару слушков, которые появились в нашем отделе сегодня утром.

— Каких? — спросил Баллок, когда стало ясно, что Оливер не намерен откликаться.

— На Уолл-стрит говорят, что некая группа на Западном побережье, приобретающая с помощью кредита компании, вот-вот объявит высокую сумму за «Белл кемикал», — ответил Митчелл. — Они предложат цену намного выше стоимости акций к вчерашнему закрытию торгов. Во всяком случае, такой прошел слух.

В ушах Джея слова «Белл кемикал» зазвенели жужжанием обозленных пчел, и фигура Митчелла расплылась перед глазами.

— А другой слух связан с компанией на Среднем Западе, — продолжал Митчелл. — По-моему, она называется «Саймонс». Я никогда прежде не слыхал о ней.

Джей почувствовал, что у него пересохло во рту. Он медленно встал и взглянул через перегородку на Оливера, но тот по-прежнему тупо смотрел на экран компьютера.

— Давайте проверим, — предложил Баллок и отстучал на клавиатуре команду сообщить данные о компании «Белл кемикал». — Точно: тут сказано, что в девять тридцать, при открытии Нью-Йоркской биржи, было объявлено, что продажа акций «Белл» приостановлена до сообщения, которое поступит от компании, — прочел Баллок. — Существует большой дисбаланс в заказах на ее акции. — Баллок со счастливым видом захлопнул крышку компьютера. — Объясняется дисбаланс, по всей вероятности, предстоящим объявлением о перекупке компании.

— А у вас, ребята, много акций «Белл»? — спросил Митчелл.

— Еще бы нет! — громко произнес Баллок. — И акций «Саймонс» тоже. Мы владеем крупным пакетом акций этих компаний благодаря этому малому, — сказал он, указывая на Джея. А у того голова шла кругом, как у маленького мальчика в рождественское утро, только что получившего в подарок пони, которого он клянчил целый год. — У нашего нового сотрудника Джея Уэста, похоже, чутье Мидаса[4].

Митчелл улыбнулся Джею:

— Это просто невероятно — выбрать именно две такие перекупки. Поздравляю. Билл Маккарти будет счастлив.

— Спасибо, — пробормотал Джей, не отрывая взгляда от Оливера, продолжавшего сидеть неподвижно.

Митчелл толкнул кресло, в котором сидел Оливер.

— Это должно быть неплохим взлетом, Олли. Вы уже какое-то время не имели таких крупных удач. С весны, верно?

Джей метнул взгляд на Митчелла. Он впервые слышал о спаде в работе отдела арбитража.

— Правильно, — согласился Баллок. — По-моему, Джей как раз тот человек, какой нам был нужен. — Он хлопнул Джея по спине. — Таким путем идти, дружище. Мы с Оливером не слишком вас поддерживали, когда вы по собственной инициативе приобрели эти акции, но вы, безусловно, доказали, что мы были не правы.

Митчелл улыбнулся Джею.

— Пусть я буду первым, кто пожмет вам руку, — сказал он, перегибаясь через загородку.

Но Джей не слушал его. Он наблюдал за Оливером, а тот встал с кресла и медленно пошел к лифтам.

Баллок кивнул Салли, и она, сорвавшись с места, помчалась за Оливером.

— Что, черт побери, со всеми вами тут происходит? — спросил Митчелл, отдернув руку и в раздражении уставясь на Джея. Потом взглянул на Баллока, буркнул что-то непотребное и ушел.

— Какой же вы мерзавец, Баллок, — шепотом произнес Джей. — Какого черта, почему вы сказали Митчеллу, что я по собственной инициативе купил акции? Вы же знаете, что это неправда.

— Я хотел повысить ваш рейтинг, в чем вы очень нуждаетесь, — пояснил Баллок. — Если Маккарти услышит, что приобретение акций было вашей идеей, это тем лучше для вас.

— Да вам плевать, какая у меня репутация! — взорвался Джей. — И вы, и Оливер...

— Эй! — Это вернулась Салли. Лицо ее было мертвенно-бледно. — Оливер сел в лифт и поехал на самый верхний этаж. — Она произнесла это жестко, шепотом. — Он не откликается. Что-то неладно.

Баллок вскочил с кресла и побежал к лифтам, Джей и Салли — за ним.

— Что могло с ним случиться? — задала Салли вопрос, когда дверцы лифта закрылись и кабина поехала вверх. Никого, кроме нее, Баллока и Джея, в кабине не было. — Он был точно зомби.

— У него сложности дома, — сказал Баллок, глядя на светящиеся цифры этажей над дверцами и ударяя кулаком по деревянной обшивке кабины. — А кроме того, по-моему, он принимает какое-то лекарство. С ним будет все в порядке. Его, наверное, тут даже и нет.

А Джей внимательно изучал лицо Баллока. Впервые с тех пор, как Джей узнал его, он не вполне владел собой.

Дверцы лифта открылись на пятьдесят седьмом этаже, где находилась приемная юридической фирмы. Название компании значилось большими черными буквами на стене из красного дерева за спиной секретарши, ведающей приемом посетителей; она недоуменно уставилась на троицу, вывалившуюся из кабины лифта и направившуюся к надписи, указывавшей на лестницу.

Добравшись до верха лестницы, они открыли металлическую дверь и вышли на крышу. На ней завывал ветер, и Джей, приложив козырьком руку к глазам, чтобы защитить их от хлещущего дождя, оглядел крышу в поисках Оливера.

— Вон он! — воскликнула Салли.

Джей проследил глазами за рукой Салли и увидел Оливера — тот сидел на стене, построенной по периметру здания. Инстинктивно Джей кинулся к нему.

Оливер сидел лицом к ним, спиной к головокружительной пропасти. Он раскачивался из стороны в сторону, скрестив ноги, не касаясь ими крыши.

— Всем привет! — громко произнес он; на его залитом дождем лице играла странная улыбка. Когда они приблизились, улыбка исчезла, а глаза быстро заметались. — Не подходите ближе!

— Держитесь подальше от него, Баллок! — крикнул Джей. Дело в том, что Баллок, не обращая внимания на просьбу Оливера, шел прямо к нему. — Господи, да он же спрыгнет!

— Я знаю, что делаю, — злобно произнес Баллок, на минуту остановился, потом снова пошел — только на этот раз медленнее.

Видя, что Баллок приближается, Оливер встал, широко расставив ноги и раскинув руки; он был весь мокрый и дрожал, ветер трепал его костюм.

— Картер, стойте! — взмолилась Салли и зажала рукой рот.

— Если он посмотрит вниз, может потерять равновесие! — воскликнул Джей. — Возможно, он даже не понимает, где находится.

— Все он понимает, — прошипел Баллок, шагнув еще ближе — теперь его отделяло от Оливера всего два-три фута.

Джей шел сразу за Баллоком.

— Ни шагу больше! — крикнул Оливер. — Пожалуйста, Картер. Оставь меня в покое. Не вынуждай меня.

— Я хочу спасти тебя, Оливер, — процедил Баллок сквозь стиснутые зубы. — Ты же знаешь, я стараюсь, чтоб было как лучше.

— Не вынуждай меня! Пожалуйста! — Оливер поднял широко распахнутые руки, откинулся назад и уставился в небо.

— Баллок, он же сейчас спрыгнет! — воскликнул Джей. — Не подходите!

Но Баллок кинулся вперед и обхватил ноги Оливера. Потеряв равновесие, Оливер вскинул руки и начал заваливаться назад.

Баллок выпустил из рук ноги Оливера, а Джей вцепился Оливеру в плечи и удержал его от падения навзничь. С секунду они удерживали равновесие — верхняя половина тела Оливера перекинулась через край стены, и он висел в пустоте над Уолл-стрит, Джей прижал нижнюю половину его тела к стене, а Баллок, стоя на коленях, держал за ноги.

Внезапно Джей почувствовал, как что-то тяжелое придавило ему ноги и возникла такая боль, что он выпустил Оливера — в пальцах остались лишь лохмы его разорвавшейся мокрой рубашки. Но Джей тотчас снова вцепился в Оливера и, дернув его, стал тянуть назад, пока тот не упал на него и они не свалились на крышу. С минуту они смотрели друг другу в глаза.

— Не могу я больше, — прошептал Оливер.

Джей не успел ничего на это сказать, как Баллок поднял Оливера на ноги и, обхватив его за плечи, повел к двери.

— Ты в порядке? — Салли присела возле Джея, приподнявшегося на локте.

— Ага, — прохрипел он, чувствуя, как пульсирует боль в правом колене.

— Ты спас жизнь Оливеру. — Глаза у нее были расширены, и она тяжело дышала. Дождь и ветер трепали ее волосы. — Господи, я думала, вы оба слетите вниз. Вы же могли расшибиться насмерть. — Она обняла его и крепко прижала к себе.

— Я действовал под влиянием рефлекса и, наверное, глупо, — сказал Джей. — Я об этом даже не думал. Если в подумал, то вряд ли повел себя так. — Он посмотрел ей в лицо и увидел на нем ужас. — Все уже позади, Салли. Я в порядке.

Она кивнула:

— Я знаю.

— Так в чем же тогда дело?

Она смотрела куда-то вдаль, приоткрыв рот. Значит, было что-то другое.

— Скажи же!

Она перевела на него взгляд и провела пальцами по мокрым волосам.

— Ты ничего не почувствовал ногами, когда держат Оливера?

Джей, восстановив в памяти те секунды, неожиданно вновь ощутил боль в колене.

— Да, кажется, что-то почувствовал, но не уверен, что это было. Должно быть, слишком сильно прижался к стене.

— Это был Баллок, — шепотом произнесла она.

— Что?

— Он пытался встать на ноги — я думала, чтобы помочь, — а потом упал или, может быть, поскользнулся. Крыша была мокрая, вот только... — Салли отвела взгляд.

— Что только?

Она помедлила, не уверенная, что стоит продолжать.

— Похоже, он специально упал тебе на ноги. Точно хотел...

Тут голос ей изменил или слова поглотил раскат грома. Когда гром отгремел, они медленно поднялись и пошли к двери в дом. Джей так никогда и не узнал, что произошло — то ли Салли не договорила, то ли слова ее заглушил гром, да это было и не важно. Он понял, что она пыталась сказать.

* * *

Молодая женщина расправила покрывало под подушками, проведя рукой по образовавшейся было складке. Покончив с постелью, она снова оглядела комнату, кивнула и направилась к двери. Номер был готов принять следующего постояльца. Она вздохнула, закрывая дверь. Завтра она вот так же будет прибирать эту комнату.

— Здравствуйте.

Горничная слегка вскрикнула, испугавшись высокого незнакомца, стоявшего перед ней в коридоре. Вид у него был неприбранный, точно он утром попал под ливший в городе дождь. Она схватилась за грудь — сердце отчаянно стучало.

— Извините, если я вас напугал, — сказал Джей.

— Все о'кей, — нервничая, произнесла она и положила два использованных полотенца на стоявший рядом столик на колесиках. — Просто вы появились так неожиданно. Только и всего.

Джей окинул взглядом коридор. Они были одни.

— Мне необходимо задать вам пару вопросов. Обещаю: это будет недолго.

— Послушайте, мне надо обслужить столько номеров...

Джей вынул из кармашка рубашки двадцатидолларовый банкнот и протянул ей. Женщина отрицательно покачала головой:

— Я не такая, мистер. И если руководство «Плазы» услышит, что я на такое пошла, меня уволят. А мне нужна эта работа.

— О чем вы? — С секунду Джей ничего не понимал, потом вдруг до него дошло. — О Господи, нет. Я не предлагаю вам пойти со мной в номер. Я просто хочу задать вам два-три вопроса.

— Теперь уже два-три вопроса. — Она потянулась за двадцаткой, но Джей отвел руку, прежде чем она успела схватить банкнот. — А раньше речь шла о паре.

— Вы не получите денег, пока я не получу ответов.

— О'кей, только поторапливайтесь, — сказала она, явно раздраженная поставленным условием. — Мой босс может в любую минуту появиться.

— Одна из горничных сказала, что вы работали на этом этаже во вторник, неделю назад, — быстро произнес Джей, указывая на номер за своей спиной. Одна из секретарш отдела арбитража сказала Джею в ответ на его вопрос, что «Маккарти и Ллойд» уже многие годы арендует этот номер. — Это так?

— Я пришла на работу в четыре и ушла в полночь. Ну и что?

Джей достал из кармана пиджака две фотографии. Первая была фотография Эбби, которую дал ему накануне вечером отец Эбби по окончании их прогулки.

— Вы узнаете эту женщину?

Горничная бросила быстрый взгляд на фотографию.

— Да, я видела, как она заходила в этот номер пару раз за последние два-три месяца.

Джей показал ей вторую фотографию.

— Теперь посмотрите на эту, — сказал он. На этой фотографии Оливер сидел между Салли и Джеем на яхте. — Вы кого-нибудь тут узнаете?

Молоденькая горничная взяла у Джея фотографию и окинула ее взглядом.

— Угу, вас. — И протянула ему снимок.

— Посмотрите как следует, — приказал он.

Она снова посмотрела на снимок.

— Его. — И указала на Оливера. — Он был с этой женщиной, что на той фотографии. — И снова ткнула пальцем в дверь номера. — Я чуть не столкнулась с ним во вторник вечером около девяти часов, когда выходила из лифта внизу, в холле, а он садился. — Она протянула было фотографию обратно Джею и задержала ее. — Он был вот с этой.

Джей посмотрел на снимок. Горничная указывала на Салли.

Глава 17

— Эй, дружище! — крикнул Оливер с другого конца операционного зала.

Джей взглянул на свои часы. Было только еще половина седьмого утра. Какого черта, что тут Оливер делает? Обычно он появляется не раньше семи.

— Поразительное утро! — воскликнул Оливер, кладя портфель на свой стол. — Все еще жарко, как в аду. Я считал, что холодный фронт, который пришел к нам вчера утром и принес с собой все эти ливни, немного охладит атмосферу. Но этого не произошло. — Он произнес это бодро, уверенным тоном, словно накануне утром ничего не происходило. — Собственно, по-моему, такого жаркого утра, как сегодня, за все лето не было. — Он несколько раз быстро дернул носом. — А ведь мы еще до августа не дожили. — И бросил пиджак на загородку. — Все равно чертовски хорошо быть живым, Джей.

Джей смотрел на Оливера со своего места по другую сторону перегородки. Он, видно, полностью и всецело вычеркнул из памяти то, что произошло на крыше. В его мозгу, должно быть, захлопнулась стальная крышка самосохранения, и он убедил себя, подумал Джей, что смертельная опасность привиделась ему в страшном сне. Только так можно было объяснить его поведение. Меньше чем двадцать четыре часа назад человек буквально стоял на краю пропасти, глядя оттуда в долину верной смерти. А сейчас держится так, будто его ничто не тревожит. Будто ничего не произошло.

— Пойду выпью чашечку кофе, — объявил Оливер. — Не хотите?

— Нет.

— О'кей, дружище! — Оливер повернулся было спиной к своему столу и остановился. — Для человека, о котором говорит весь операционный зал, после того как он за один день подобрал акции двух перекупаемых компаний, вы, безусловно, не слишком веселы. — Он перегнулся через перегородку и, понизив голос, хотя вокруг никого не было, добавил: — Кстати, если хотите поблагодарить меня за информацию по «Белл кемикал» и «Саймонс», не утруждайте себя — просто подкиньте деньжат. Я всегда говорю, Джей, что деньги — это король. — Он откинул голову и неприятно хохотнул. — Кстати, я не видел названия «Турбо-Тек» в списке вчерашних приобретений.

— Куда вы клоните, Оливер?

— Никуда, — высокомерно ответил он, чувствуя, как кокаин пропитывает пазухи носа. В своем лимузине по дороге в Манхэттен он втянул в себя несколько больших порций. — Увидимся через минуту. — Он повернулся и пошел к автомату, продававшему кофе.

Джей смотрел, как Оливер идет по залу, то и дело останавливаясь, чтобы похлопать по спине «ранних пташек» и обменяться несколькими фразами. «Сложная сволочь, — подумал Джей, — в сложной ситуации». Вот только ему хотелось бы побольше узнать об этой ситуации. Возможно, срыв, случившийся у Оливера накануне, объяснялся проблемами с женой или же тем, что происходило в отделе, а что именно — он не знал. А может быть, все эти силы, о существовании которых Джей понятия не имел, слились воедино и вызвали тот эмоциональный взрыв, который Джей наблюдал у Оливера. Что бы это ни было, Оливер висел на очень тоненькой ниточке.

Джей принялся распечатывать данные, необходимые ему для поездки, — собственно, только для этого он и явился сюда сегодня утром, прежде чем отправиться в аэропорт Ла-Гуардиа. Получив распечатку, он положил информацию в портфель, сунул портфель в сумку и застегнул молнию. Затем поднялся и взял сумку.

— Куда это вы? — По операционному залу к своему месту шел Баллок.

— В Нэшуа, штат Нью-Гэмпшир, — ответил Джей, ругнувшись про себя. Баллок был последним, кого ему хотелось бы видеть.

— А что там, в Нью-Гэмпшире? — И Баллок опустил глаза на сумку Джея.

— "Турбо-Тек".

— Почему это вам нужно ехать в Нью-Гэмпшир? Почему не поговорить с кем-то из компании по телефону?

— Завтра утром я встречаюсь с моим приятелем по колледжу, который работает в этой компании. Я полагаю, что эта встреча может дать мне весьма полезное представление о делах компании. И он хочет встретиться со мной лично.

— А Оливер знает, что вы уезжаете?

— Нет. — Джей шагнул в направлении лифтов. — Я считал, что волен делать все, что полагаю необходимым для исследования фактической стороны дела.

— А я думаю, лучше будет сначала поговорить с Оливером. — И Баллок загородил Джею дорогу.

— Зачем?

Баллок улыбнулся:

— Он же начальник. Мне важно знать, что он думает.

Джей покачал головой:

— Да вам плевать на то, что думает Оливер. Вы вообще ни во что не ставите Оливера — и точка.

— Что вы хотите этим сказать? — Баллок бросил свой портфель и шагнул к Джею.

— Именно то, что вы думаете, — спокойно ответил Джей, не отступая перед наступавшим на него Баллоком.

— Ну-ка проясните, — потребовал Баллок.

— Скажем так. Если бы Оливер вчера выскользнул из моих рук и был бы размазан по Уолл-стрит, что-то говорит мне, что вы не стали бы его оплакивать.

— Вы лучше подумайте о том, что вы сказали. — Лицо Баллока вдруг стало ярко-малиновым. — Оливер — один из моих ближайших друзей. И я вовсе не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

Джей бросил сумку на пол.

— Тогда зачем вы упали мне на ноги, когда я держал его?

— Ах ты болван... — И захлебнулся словами. Вспылив, он не выдержал и замахнулся на Джея.

Джей блокировал удар Баллока и ответил быстрым ударом левой в живот. От удара Баллок согнулся вдвое и начал ловить ртом воздух. Джей снова ударил его — на этот раз правой в подбородок и рассек ему нижнюю губу. Баллок упал на пол, одной рукой держась за живот, а другую прижав к окровавленной губе.

— Приятного вам дня, — прошипел Джей и окинул взглядом зал.

Несколько трейдеров стояли и смотрели на Баллока, стонавшего на полу. Краешком глаза Джей увидел Оливера, выходившего из помещения, где пили кофе. Джей схватил свою сумку и направился к лифтам.

Когда дверцы лифта закрылись, Джей оглядел свои руки. Одна из них была в крови, но он мог ею шевелить. Она не была сломана. Он слизал кровь и от облегчения, что стычка позади, рассмеялся нервным смехом. Он уже более месяца, с тех пор как поступил к «Маккарти и Ллойду», чувствовал, какие невероятно напряженные отношения возникли между ним и Баллоком, — казалось, Баллок с той минуты, как они встретились, жаждал такой драки. Но Баллок получил больше, чем ожидал, подумал Джей. Он, наверное, все еще корчится на полу в операционном зале или стоит, согнувшись, над умывальником и пытается остановить кровь.

Джей понимал, что заплатит за эту схватку и он. Когда он вернется из Новой Англии, у него уже не будет кресла в отделе арбитража. В этом он не сомневался. Хотя Баллок первым нанес ему удар, Оливер встанет на сторону своего приятеля. Если бы только Оливер знал, что пытался сделать Баллок накануне на крыше... Джей покачал головой — он уже не был уверен, что все было именно так. Может быть, Баллок ничего такого и не намеревался совершать. Может, он просто поскользнулся. Но Салли видела, как вел себя Баллок, и утверждала, что это было намеренно.

Правда, к кому она проявит в этом деле лояльность? Ведь она была с Оливером в номере «Плазы» сразу после того, как он расстался с Эбби. И Эбби уже нет.

«Ну и черт с ними со всеми, — подумал Джей. — К черту Оливера, Баллока, „Маккарти и Ллойда“, Салли и миллион долларов премии. К черту все!» Сейчас он уедет, как собирался, а когда вернется, разберется, как сможет, с ситуацией. И если у «Маккарти и Ллойда» не будет больше для него работы, что ж. Достаточно он просидел в этом чертовом месте.

Дверцы лифта раскрылись — перед ним стояла Салли.

— Куда это ты? — спросила она, взглянув на его сумку.

— В поездку по делу, — отрезал он, проходя мимо нее против течения, так как в здание уже хлынул поток служащих.

— Я звонила тебе несколько раз вчера вечером. — Она заспешила рядом с ним, увертываясь от встречных. — Почему ты мне не отзвонил? Я волновалась.

— Извини. Меня не было дома.

Это была неправда. Он весь вечер сидел дома — оплачивая счета и работая на компьютере. Тогда-то он и понял, что у него пропала одна из дискет — та, на которой были все его личные расходы, счета и суммы снятых в банке денег за предшествующий год. Он не заметил бы пропажи, если бы мог избавиться от неотступного чувства, что Салли рылась в коробках с его дискетами. Поэтому он внимательно их перебрал. Он не мог доказать, что именно она взяла отсутствовавшую дискету, но последние три месяца в его квартиру никто больше не заходил.

Салли трижды звонила ему после того, как он обнаружил пропажу, и Джей тщательно вслушивался в ее интонации. С каждым посланием ее голос становился все более настойчивым.

— Скажи же, куда ты едешь, — не отступалась она, ухватив его за локоть.

— В Нэшуа, Нью-Гэмпшир. В «Турбо-Тек». Это та компания, что я подбросил Биллу Маккарти в яхт-клубе. — Джей приостановился у выхода из здания. — До свидания. — И вышел.

Салли ринулась было за ним и остановилась. Это ничего не даст. Он все равно ничего существенного ей не скажет, а все, что нужно, она уже знает. Она увидела, как он остановил такси, швырнул в салон сумку и сел в машину. Как только такси исчезло, она извлекла из сумки мобильник и стала быстро набирать номер.

* * *

Виктор Сэвой сидел в парке на скамейке под вязами и, с явным удовольствием жуя сандвич из ржаного хлеба с пастрами, наблюдал за проходившими мимо обитателями Нижнего Манхэттена, направлявшимися на обед. Он любил пастрами, но ел его, только когда бывал в Нью-Йорке, где на Уильямс-стрит был гастрономический магазин Рэя, в котором продавали сандвичи, буквально таявшие во рту. Пастрами, купленное в любом другом месте, всегда вызывало у него разочарование. Сэвой проглотил последний кусок сандвича, скомкал бумажку, в которую он был завернут, и посмотрел налево.

Муниципалитет находился в пятидесяти ярдах от него. Это было трехэтажное здание из гладкого белого камня с портиком, откуда одиннадцать ступеней спускались на небольшую открытую площадку, где мэр иногда встречал приезжих знаменитостей или вручат ключи от города. К этой площадке вела подъездная аллея, похожая на леденец на палочке, — на ней всегда полно было синих «машин города», подвозивших или увозивших городских чиновников.

Сэвой поднялся со скамьи и пошел. Муниципалитет находился в полумиле от Уолл-стрит, напротив него был скверик, по которому двигался сейчас Сэвой. С запада мимо муниципалитета пролегал Бродвей, и еще одна улица проходила слева направо, пока не пересекалась с Бродвеем, создавая перед зданием муниципалитета треугольник, внутри которого был скверик. По сторонам треугольника высились небоскребы в окружении газонов и деревьев, образуя подобие амфитеатра с муниципалитетом на сцене.

Сэвой остановился на краю подъездной аллеи, заметив, что несколько полицейских в форме снуют по ней, то и дело ненароком поглядывая на него. Дождавшись, когда ни один из них не смотрел в его сторону, он быстро шагнул из тени вязов на дорогу и, миновав два цементных барьера, пошел по ней. Дойдя до площадки перед ступенями, ведущими к портику, он остановился и повернулся. Справа от него в небо вздымался шестидесятиэтажный небоскреб компании «Вулворт», а остальную часть сквера окружали на расстоянии нескольких сотен ярдов менее высокие здания.

Сэвой запрокинул голову и оглядел небоскреб «Вулворта». Из кабинета на верхних этажах этого здания в неоготическом стиле наверняка открывается идеальный обзор незатененной деревьями площадки, на которой он сейчас стоит. Обзор из большинства других зданий, стоящих по периметру, будет частично перекрыт. Беда со всеми этими зданиями в том, что Секретная служба, ФБР и британская разведка расставят повсюду своих снайперов и дозорных. И стрелка на здании «Вулворта» быстро обнаружат сотрудники, которые будут все время обозревать этот район в мощные бинокли. Значит, надо придумать что-то еще.

Сэвой свернул налево, прямо на юг, и вдруг сообразил, как выйти из положения. Почти в полумиле оттуда, где он стоял, виден был крошечный кусочек здания Чейз-Манхэттен-плаза № 1. Темная облицовка здания вылезала из-за дома, стоявшего ближе, по периметру сквера. Видна была лишь малюсенькая часть огромной штаб-квартиры одного из крупнейших банков мира, но этого будет достаточно. Человек, сидящий там в одном из кабинетов, получит иметь беспрепятственный обзор помоста, который в решающий день будет установлен как раз там, где стоял сейчас Сэвой. По странной случайности между зданием банка и этим местом верхушки деревьев в сквере расступались наподобие Красного моря. Снайпер будет смотреть по этому единственному туннелю вниз, на площадку. Выстрел предстоит делать издалека, с расстояния, наверное, в восемьсот ярдов, но Сэвой лично был свидетелем профессионализма своих наемных стрелков. Для них не будет проблемой попасть в цель.

Один из полицейских быстро подошел к Сэвою:

— Эй, что вы тут делаете?

— Любуюсь видом.

У Сэвоя была изменена внешность, и он мог не волноваться: полисмен забудет этот день и его. Он может вспомнить, что разговаривал с каким-то мужчиной, но не вспомнит его лица. Такое лицо не запоминается.

— Так вот, публике здесь не разрешено болтаться. Проходите, — приказал полисмен.

— Да, сэр, — вежливо произнес Сэвой.

Препираться не было надобности. Если вывести из себя полисмена, он обнаружит в карманах Сэвоя несколько разных паспортов и авиабилетов на соответствующие имена. «ЕЗ Трэйвел» могла отправить его в любую часть света под любым именем, какое он даст компании.

Полчаса спустя Сэвой сумел пробиться на пятьдесят четвертый этаж здания Чейз-Манхэттен. Он хотел убедиться, что оттуда так же хорошо виден муниципалитет, как от муниципалитета видно здание. По логике все должно быть так же хорошо обозримо в одном направлении, как и в другом. Однако так бывало не всегда.

На пятьдесят четвертом этаже было пусто, так как юридическая фирма, арендовавшая этот этаж у банка, недавно переехала в другое место. Стоя на северо-востоке высоко над Нижним Манхэттеном в пустом угловом кабинете, Сэвой смотрел вниз, на площадку перед муниципалитетом. Он отчетливо видел чиновников, садившихся в машины и вылезавших из них, и черный «эксплорер», припаркованный на подъездной аллее. Отлично. Как только он доберется до надежного телефона, он позвонит в Виргинию и скажет тамошним людям, чтобы они перебирались с фермы в Нью-Йорк.

Сэвой поблагодарил охранника, любезно разрешившего ему за пятьдесят долларов подняться на пустующий этаж, и направился к лифтам. Ему предстояло лететь в Антверпен, чтобы встретить грузовое судно, которое плыло сейчас вдоль западного побережья Африки.

Глава 18

Джей стоял на крыльце большого дома в викторианском стиле, смотревшего на Атлантический океан. Часа два-три назад он приземлился в бостонском аэропорту Логэн, расставшись с Салли у выхода из «Маккарти и Ллойда» и схватив такси, которое доставило его в аэропорт Ла-Гуардиа. Приземлившись в Логэне, Джей арендовал машину и, поехав на северо-восток от Бостона, через полтора часа прибыл на оконечность Кейп-Энн в крошечный рыболовецкий поселок Глостер.

Джей посмотрел через плечо на арендованную машину. Он сказал всем в отделе арбитража, что едет к своему приятелю из «Турбо-Тек», но он не собирался ехать в Нью-Гэмпшир. Он был намерен провести предстоящие два дня в поисках ответов на вопросы о том, что происходит. Прищурясь, он оглядел пышные сады по обе стороны от подъездной аллеи. С момента приземления в Логэне он боролся с будоражащим чувством, что за ним следят.

Утром, прежде чем уехать, Джей по Интернету просмотрел у «Маккарти и Ллойда» несколько статей из старых номеров «Бостон глоб». Он распечатал некрологи на Джо и Пэтси Лэйн, а также сообщения о катастрофе самолета и об их похоронах. В статье о похоронах говорилось, что некто по имени Франклин Керр выступил в церкви на службе по отцу Салли с волнующим надгробным словом. А жена Керра Эдит выступила с аналогичным словом на похоронах матери Салли. В статье говорилось, что Лэйны и Керры всю жизнь дружили и были соседями. Джей посмотрел на дверь. С этого места, наверное, и следует начать поиски ответов.

Он постучал в дверь Керров левой рукой — костяшки правой все еще ныли от соприкосновения с подбородком Баллока. Через несколько минут он услышал шаги, и дверь отворилась.

— Чем могу быть полезна? — Перед ним стояла пожилая женщина в блузке без рукавов, зеленых брюках и шляпе с широкими полями от солнца. Сбоку со шляпы на ее седые волосы свисала желтая лента.

Джей заметил, что у нее все время трясется голова и руки в старческих пятнах — явное следствие болезни Паркинсона.

— Миссис Керр?

— Да, я — Эдит Керр.

— Меня зовут Джей Уэст. Я учился вместе с Салли Лэйн в Гарвардской школе бизнеса. — Он надеялся, что Эдит не слишком хорошо знакома с Гарвардом, потому что он никогда там не бывал и не сможет ответить на самые элементарные вопросы о расположении университета.

Улыбнувшись, Эдит открыла шире дверь и протянула руку.

— Как поживаете?

— Отлично, благодарю. — Джей взял ее руку, стараясь подавить боль, возникшую, когда она сжала его пальцы.

— Вы теперь живете в Глостере? — спросила Эдит. — Но ваше лицо мне незнакомо. Правда, я эти дни не часто бываю в городе.

— Нет. Я проездом в Бостоне по делам, — пояснил Джей. — Я никогда не бывал в Кейп-Энн и часто слышал от Салли, как здесь красиво. Вот я и решил заглянуть.

— И что скажете?

— Салли была права. Здесь прелестно.

Это и в самом деле было так. На берегу живописные скалы перемежались песчаными пляжами. А на скалах и на неровных, покрытых лесом холмах стояли роскошные старые дома. Поселок был застроен маленькими, исхлестанными непогодой дощатыми домиками и церквушками, окружавшими обращенную к югу гавань, полную рыболовецких катеров с черными сетями, свисающими с высоких гиков.

— Так чем я могу быть вам полезна? — спросила Эдит.

Джей указал налево, где в нескольких сотнях ярдов от них стоял дом Лэйнов.

— Салли дала мне свой адрес здесь, в Глостере. Я останавливался у дома, но там никого нет. Вообще похоже, что там никто и не живет. — Джей застенчиво улыбнулся. — Я понимаю, это, что называется, был выстрел вслепую, так как скорее всего Салли тут больше не живет, но я надеялся ее увидеть. После Гарварда я потерял с ней контакт, а мы были вроде... словом, она очень мне нравилась. Вот я и подумал, что раз уж я здесь, заеду-ка хотя бы поздороваться с ее родителями, если не застану ее саму. Когда мы с Салли учились, я несколько раз ужинал с ними. Очень славные люди.

Эдит положила руку на плечо Джея:

— Почему бы вам не зайти ко мне?

— Спасибо. — Джей прошел вслед за Эдит из передней в кабинет и сел напротив нее в большое кресло. — Вы давно живете в Глостере? — спросил он.

— Всю жизнь. Я здесь и выросла. Мы с моим мужем Фрэнком были соседями Джо и Пэтси и близкими друзьями почти сорок лет. — Она положила руки на колени и опустила глаза. — Фрэнка не стало несколько месяцев назад. Я теперь совсем одна.

— Мне жаль это слышать.

— Занимает меня сад.

Джей помолчал.

— Вы, очевидно, хорошо знаете Салли.

— Даже очень хорошо. Я наблюдала, как она росла. Мы с Фрэнком были ее крестными. — Эдит встала, подошла к камину и взяла с полочки фотографию в серебряной рамке. С минуту она смотрела на снимок, затем подошла к Джею и протянула ему фотографию. — Вот она, Салли.

Джей посмотрел на снимок. Салли стояла между двумя пожилыми людьми.

— Это она с Джо и Пэтси. — Со стороны Джея это была лишь догадка, что на снимке ее родители.

— Да, — тихим голосом подтвердила Эдит.

Джей внимательнее вгляделся в снимок. Неожиданно изображение поплыло перед его глазами.

— Я бы очень хотел увидеть их снова. — Кровь стремительно забилась у него в жилах, и он очень старался, чтобы голос не дрожал. — Ну, понимаете, просто поприветствовать!

— Конечно, — тихо сказала она.

— Что-то не так? — спросил он.

Лицо у Эдит помрачнело. И она повела рукой в сторону коридора.

— Почему бы нам не пройтись?

— Хорошо, — медленно произнес он и протянул ей снимок, который она снова поставила на камин.

Эдит направилась в коридор, и Джей последовал за ней. Но у выхода из кабинета он приостановился и снова посмотрел на снимок. Он был почти уверен, что молодая блондинка на снимке не была Салли Лэйн. Очень похожа, но это не Салли. Не та женщина, которая работала в компании «Маккарти и Ллойд».

Минут через двадцать Джей и Эдит стояли на песчаном пляже и любовались большим каменным домом, высившимся над ними. Дом был построен на скалистом откосе в конце мыса, вдававшегося в Атлантический океан, он не был столь грандиозным, как особняк Оливера и Барбары, но производил большое впечатление, особенно если учесть, какой великолепный открывался оттуда вид.

Огромные волны непрерывно накатывали на берег и с грохотом разбивались у основания утеса под домом. Даже на расстоянии ста футов Джей чувствовал холодные брызги. На жарком солнце эти брызги даже освежали.

Он посмотрел направо, на выстроившиеся по краю пляжа старые дубы. Он был почти уверен, что всю дорогу от аэропорта Логэн за ним следовала синяя машина. Она съехала с шоссе как раз перед Глостером, но Джей был уверен, что именно эта машина несколько раз проезжала перед рестораном, где он обедал. Он прищурился и заслонился рукой от ярких лучей солнца. В лесочке никого не было — во всяком случае, он никого не видел. Он перевел взгляд назад, на дом на горе.

— Красиво, верно? — заметила Эдит.

— Да, — согласился Джей. — Семейство Лэйн занимается рыболовством, верно?

— Занималось, — подтвердила Эдит. — Прапрадед Джо начал этот бизнес. А Джо два года назад продал компанию за хорошие деньги.

Они оба замолчали, глядя на дом.

— Вы что-то хотели мне сказать, Эдит?

— То есть?

— Я не мог не заметить какой-то странной интонации в вашем голосе, которая появляется всякий раз, как вы упоминаете имя Лэйнов. — Он кивком указал на дом. — Я думал, что вы, наверно, собирались провести меня к ним в дом, когда мы вышли из вашего, но теперь я сомневаюсь: едва ли мы переберемся через этот забор. — Вокруг основания скалы шел забор из металлических звеньев в десять футов высотой.

Эдит сжала руки.

— Мне следовало бы сказать вам прежде, но все равно трудно это произнести.

— Что именно?

— После того как Джо продал свое дело, они с Пэтси перебрались во Флориду.

— Ясно. Я, видно...

— А два-три месяца спустя погибли в авиакатастрофе.

— О нет, — шепотом вырвалось у Джея.

— Да.

— Господи, Салли была с...

— Нет, — перебила его Эдит. — Она в порядке, по-моему, она работает в какой-то компании на Западном побережье.

— Слава Богу. — Наступила долгая пауза, потом Джей наконец нарушил молчание: — А у Джо Лэйна была красная спортивная машина?

— Спортивная машина? — нерешительно повторила она.

— Да, английская спортивная машина марки «остин-хили». — Джей знал, что вопрос звучит странно, но он хотел получить подтверждение своим подозрениям.

Эдит прижала руку ко рту, стараясь вспомнить.

— По-моему, нет. А почему вы спрашиваете?

— Меня всегда интересовали английские спортивные машины, и Салли как-то сказала мне, что у ее отца была «хили», когда Салли была маленькая, — продолжал Джей, стараясь говорить как можно убедительнее. — Но она сказала, что соленый воздух основательно ее испортил и Джо вынужден был продать машину. И я подумал, если машина все еще тут, в городе, я хотел бы ее купить.

— Соль и погода отрицательно влияют тут на все, — согласилась Эдит. — Но я не помню, чтобы у Джо была английская спортивная машина. Он, конечно, мог такую купить. Денег у него было достаточно. Но его никогда не интересовали машины. Во всяком случае, те, что он покупал, были сделаны в нашей стране. Он любил покупать все американское.

Джей пожал плечами.

— Должно быть, я что-то перепутал. Наверное, кто-то другой имел такую машину. — Он сунул пальцы в кармашек рубашки и дотронулся до снимка, который Барбара сделала «Поляроидом» на яхте. — Салли, безусловно, красивая девушка, верно?

— Прелестная. Всегда была такой, даже в детстве. Вы знаете, как девушки иногда меняются в юности? С Салли такого не произошло. Она всегда была прелестной.

Джей вытащил снимок, сделанный «Поляроидом».

— Я по-прежнему храню этот ее снимок.

— Разрешите взглянуть. — Эдит подошла ближе, так что ее плечо касалось Джея. Она внимательно изучила снимок, затем отступила, и на лице ее было удивление.

— Что-то не так? — спросил Джей, видя, как она прищурилась, точно старалась хорошенько запомнить его лицо. Он почувствовал, что она уже не уверена, хочется ли ей продолжать беседу с ним.

Эдит указала дрожащей рукой на снимок.

— Это не Салли, — резко произнесла она.

— Вы уверены? — спросил он еле слышно из-за грохота прибоя.

Пожилая женщина снова вгляделась в фотографию и кивнула:

— Да. О, женщина на вашем снимке очень похожа на Салли, чуть ли не ее копия, но это не она.

— Почему вы в этом так уверены?

— По одной причине: на подбородке у Салли был шрамик. Заметный. Во всяком случае, достаточно заметный, чтобы вы увидели его на снимке. Это был ее единственный недостаток. Она упала на подъездной дороге, когда ей было тринадцать лет, и расшибла подбородок. Была рваная рана. Мы с Фрэнком отвезли ее в больницу, потому что Джо и Пэтси уехали за покупками. Это было в июле, примерно в такое же время года, как сейчас. — Она снова указала на снимок. — А у женщины на вашей фотографии нет шрама.

Джей вернулся памятью к субботнему вечеру на променаде в Бруклин-Хейтс. Тогда, глядя на Салли, он провел рукой по ее подбородку, но не помнил, чтобы там был шрам.

— Может, она сделала себе пластическую операцию.