/ Language: Русский / Genre:sf_heroic, / Series: Фантастический боевик

Новый Король Галактики

Сергей Фрумкин

Король высокоразвитой империи Эрсэрии ушел из жизни, завещав престол тому, кого выберет его дочь, принцесса Лен-ера. Непременное условие восшествия на престол – избранник должен найти Корону Древних Императоров Космоса.

Новый король Галактики Армада, Альфа-книга Москва 2001 5-93556-080-1

Сергей Фрумкин

Новый король галактики

ЧАСТЬ 1

СМЕНА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

ГЛАВА 1

В голове гудело. Оглядываясь по сторонам и замечая, что лица людей вокруг теряют свои формы и становятся расплывчатыми, Сергей приказал себе остановиться. Гости давно уже перешли ту границу, перед которой он опомнился – на столе уже третий день не было недостатка в спиртных напитках. В зале все ходило ходуном от стука ног, рева музыки и пьяных выкриков. Он попытался отыскать среди этого хаоса сестру, но скоро понял, что это ему не удастся. Зато Федя завалился на столе напротив и его нельзя было не заметить – белый фрак, который Федя почему-то не снимал с первого дня свадьбы, заметно выделялся из общей кутерьмы. Его обладатель крепко спал, совершенно позабыв о существовании молодой жены…

На душе было как-то мерзко, и Сергей сам не мог сказать, отчего. Болела голова, окружающая какофония нервировала и раздражала. Он не отдавал себе отчета, что теряет сестру, но как-то чувствовал это. У Танюши будет теперь другая жизнь, другая семья, другие интересы, и это означало, что и в его жизни, его и маминой, все меняется. Их станет меньше. Им будет скучно без ее постоянного жизнелюбия и оптимизма. А Федя? Где она только нашла такого барана? Нет, Сергей не имел ничего против этого здоровяка где-нибудь в институтской компании за кружкой пива, но Танюшка! Умная, красивая, а впрочем… Он никогда не задумывался, что с ней это может произойти раньше, чем с ним самим. Ей всего-то восемнадцать с половиной…

Откуда-то от двери пробирался Андрюха, с грохотом опрокидывая табуретки и огрызаясь на окрики родственников Феди, которых Андрей никак не мог обойти не толкаясь и не наступая на ноги. Лицо школьного друга выглядело неважно, но узнаваемо. В памяти сами собой всплыли картины вчерашнего дня, когда Андрей, набравшийся до полного отупения, выступал гвоздем программы, выделывая такие штуки, что все свидетели этого давились со смеху, расплескивая содержимое бокалов себе на одежду…

Вообще же, у этого парня был настоящий талант всегда и всем поднимать настроение. Неизвестно, как он это делал, но Сергей уже только за это ценил Андрея больше остальных своих друзей… И Андрей был тем единственный человеком, который мог исправить этот безнадежно испорченный вечер, но пока раздражение Сергея только росло от того, что все вокруг, как казалось, назло расставляло другу препятствия, чтобы тот добирался подольше.

– Серега! – так и не добравшись, Андрей замахал ему руками. – Идем! Лезь сюда!

Сергей поднялся и был удивлен, какой тяжелой стала верхняя половина его тела и особенно голова. Стены качались, и пол, со всей размещенной на нем мебелью: стульями, столом, тумбочками, неожиданно приближаясь, все время целился в лицо…

Наконец он выбрался. Андрей схватил его за рукав и потащил куда-то. Сергей даже не пытался понять, куда и зачем. Уже на улице его обдал свежий вечерний воздух, осенний и уже холодный, вернув в мир задатки некоторой ясности и хоть какого-то порядка.

Приближающиеся сумерки разрезал свет фар «Москвича», к дверце которого и направился Андрей. Было удивительно, что в таком состоянии друг собирается куда-то ехать.

– Чего стоишь? Поехали! – Андрей уже забрался в машину, и его лицо выражало нетерпение.

– Куда это?

– К тебе! Куда, куда…

Сергей заглянул через лобовое стекло. На задних сидениях улыбались две хорошенькие девчонки, как и положено, до глупости пьяные. Сергей не помнил, чтобы видел их когда-нибудь раньше, и уж на свадьбе точно, но те-то наверняка знали его – их улыбки говорили об этом вполне определенно. Сергей поморщился – Андрюха опять выступал в своем репертуаре – но в машину все-таки сел, оставляя сомнения до лучших времен.

– Что у меня делать?

– Как это «что»? Ты же сам меня просил! Поехали смотреть твой «вечный двигатель».

– Какой еще двигатель? – Сергей почти заскулил. Он был не в том состоянии, чтобы отгадывать загадки.

– Что значит какой? Возьмем твою «антенну», мой телевизор и ко мне на дачу – врубим MTV или чего там еще получится и за все осчастливленное твоим открытием человечество так погуляем, что завтра вспомнить будет страшно!..

Под смех друга и одобряющий шепот девчонок за спиной к Сергею начали возвращаться воспоминания. Он действительно создал нечто такое, чего никто никогда до него не делал (по крайней мере, ему так казалось) и действительно хотел испытать свое детище где-нибудь на открытом воздухе, о чем уже пару недель упрашивал Андрея, как единственного надежного друга, обладающего личным автомобилем…

– Сейчас? – рассеянно спросил Сергей.

– А когда же еще? Пользуйся, пока я веселый!

Андрей уже выжал сцепление, и автомобиль рванулся, встряхнув не ожидавших этого пассажиров.

– Да ты сдурел…

– Не бойсь – повеселимся! – Андрей вырулил на проспект, к счастью для всех уже пустынный, и столбы троллейбусных линий побежали навстречу…

Сергея всегда удивляло, как Андрюха управляется с машиной –тот мог едва держаться на ногах или даже совсем не держаться, но баранка в его руках всегда вертелась с такой виртуозной уверенностью, какой позавидовал бы иной трезвый. Друг вел машину автоматически, не думая, как сам Сергей собирал «Кубик Рубика», и со стороны ни за что нельзя было бы подумать, что за рулем «Москвича» человек, который ничего не видит и не понимает. С одной стороны это успокаивало, да и гаишников совсем не попадалось, а с другой – Сергей чувствовал, что все должно было бы быть как-то иначе, в другое время, при других обстоятельствах. Девчонки шептались и бросали пустые взгляды в зеркало заднего обзора, чтобы увидеть глаза парней. Андрей шутил, и сам не переставая хохотал над своими остротами. Сергей смотрел на него, на как-то неровно колыхающиеся столбы за окном, на накрашенные мордочки, заглядывающие в зеркало и сам себе удивлялся: почему он не сопротивляется, почему так безвольно отдается во власть событий, и почему то, что вчера казалось таким важным, сегодня как-то даже и безразлично?

Движок гудел, а в голове было мутно и ничего не хотелось…

Сергею был двадцать один год. Это был обыкновенный стройный парень, роста скорее среднего, чем высокого, с каштановым волосом и карими глазами. Если что-то и выделяло его среди сверстников, так это, может быть, только постоянный блеск в этих самых карих глазах. Он был студентом технического вуза, вполне обыкновенного, не имеющего ни особой славы, ни блестящих регалий. Позади оставался четвертый курс, впереди – последний год учебы, неизбежная служба в армии и работа, которую Сергей представлял себе пока еще меньше, чем будущую супругу, в существовании которой вообще сомневался. Он жил с матерью и сестрой, его интересы простирались от электроники до классической музыки и балета и охватывали все, что только попадалось в поле зрения их владельца, но надо сказать, что почти не задевали института и всего с ним связанного. Он жил интересной жизнью, бурной, богатой событиями, он искал приключения и находил их. Его фантазия постоянно создавала какие-то проблемы, от которых приходилось затем с грехом пополам избавляться.

То, что Андрей в шутку назвал вечным двигателем, имело долгую историю. Все началось с попытки собрать компактную спутниковую антенну. Поскольку на классическую схему параболической антенны у Сергея просто не хватало средств, а желания смотреть восемьдесят телевизионных программ вместо четырех было более, чем достаточно, то в один прекрасный день он начал городить всевозможные устройства собственного изобретения. Этот процесс сопровождался сочинением самых крамольных физических теорий и бесконечным количеством расчетов, проводимых с помощью самых разных математических программных пакетов. Процесс длился почти полтора года, то прерываясь на несколько недель, то опять возобновляясь, в соответствии с настроением «изобретателя». Сам Сергей не предавал своей работе никакого значения – он просто с интересом для себя убивал свободное время, и было вообще очень странно, что однажды все это закончилось. Однажды Сергей обнаружил, что прибор готов и, вроде бы, должен работать. За долгое время его создания, это НЕЧТО претерпело столько изменений, что Сергей и сам толком не знал, что же он собрал, и по какому принципу оно должно будет функционировать.

ЭТО был громоздкий на вид предмет, основой которого являлся своего рода телескоп для сбора потоков электромагнитных излучений в их первозданном виде. Затем, в чреве установки, происходило многократное резонансное усиление волн, а только потом, направленный импульс возбуждал ЭДС в электрической цепи. По сути, по крайней мере Сергей так думал, «вечный двигатель» должен был стать всего лишь волновым приемником новой конструкции, но для самого Сергея он представлял нечто большее – едва появившись, прибор вызвал у своего создателя рождение самых разных надежд, а для Андрея нечто меньшее – глупую игрушку и возможность посмеяться над своим другом…

Первое испытание своего прибора Сергей хотел провести где-нибудь на открытом пространстве, где не было бы многочисленных помех большого города, и, чтобы вывести за город сложное устройство весом в тридцать килограммов, как-то попросил Андрея о помощи. Свадьба сестры несколько изменила его планы, а теперь вот они несутся по пустынной, покрытой большими черными лужами улице в новеньком андреевом «Москвиче», плохо понимая, что делают…

ГЛАВА 2

Элиту Большого Галактического Королевства составляли лорги – люди, наделенные феноменальными способностями во всех областях знаний, экстрасенсорики и парапсихологии. Так и должно было быть. Долгие столетия Программа Рождения создавала, выращивала, вынашивала эту расу именно для того, чтобы увидеть во главе королевства настоящих, полноценных правителей.

Лучшие из лоргов образовывали Великий Совет Королевства, собиравшийся только в исключительных случаях. Когда такое случалось, члены совета собирались в Сфере Правления, образовывая знаменитое Кольцо Истины. Тридцать один лорг усаживался в свое кресло правителя, после чего Сфера замыкалась, разумы тридцати одного лучшего из лучших сливались в один ни с чем несравнимый разум, способный анализировать и предвидеть любое событие. При этом все личностное в Сфере Правления сглаживалось: собранные с разных концов света, члены правительства дополняли друг друга, создавая идеальный, лишенный целей и желаний разум – но не абстрактный, обедненный интуицией разум машины, а разум живого человека, способного чувствовать, предвидеть, предсказывать. Чтобы управлять этим чудом нужен был еще один экстрасенс, один способный справиться с мощью тридцати одного лорга. Этим человеком был сам Король Галактики – человек-легенда. Он помещался в центре Сферы Правления, он направлял, координировал и слушал Кольцо Истины. И такое правление не знало ошибок…

Сто сорок седьмое собрание Великого Совета заметно отличалось от всех предыдущих. Кольцо Истины не могло быть составлено. И не только потому, что вместо тридцати одного лорга смогли прибыть только двадцать девять, и не потому, что один из двух отсутствующих, лорг Сэр-вэр, был настолько сильной личностью, что не мог быть заменен. Главная причина заключалась в том, что не было Короля.

Все происходило иначе. Исполнительный Малый Совет, обычно только заменявший Великий, когда в сборе последнего не было необходимости, на этот раз продолжал свою работу. Сфера Правления оставалась открытой, а трансляция необычного заседания должна была вестись на все планеты Королевства.

Надвигавшиеся изменения чувствовались во всем и щекотали нервы тем лоргам, что прибыли в столицу недавно и еще ничего не знали. Однако большинство уже слышало о причине, собравшей их, и на лицах последних замечались не только тревога за собственное будущее, но и следы тяжелой печали.

Заседание еще не началось, но сидящие в зале хранили молчание в знак почтения к принцессе Лен-ере, выглядевшей сегодня необычно бледной и, как казалось, мало замечавшей происходящее.

Когда затих светозвуковой Гимн Империи, встал лорг Уэл-тэр –темноволосый человек среднего роста, с царственной осанкой, резкими чертами лица и жестким расчетливым взглядом. Его кресло находилось во главе Малого совета, то есть внутри круга кресел лоргов Великого Совета и ближе всех к пустующему трону Короля.

Наклонив голову в галантном приветствии присутствующим, этот человек громко начал, обращаясь ко всем, кто видел его сейчас по каналам связи:

– Подданные Великого Королевства! Вот уже вторую декаду вся Эрсэрия одета в траур, вот уже вторую декаду, как на планету пришло известие, погрузившее нас на самое дно океана грусти. Сегодня все вы должны услышать о событии, заставившем в сто сорок седьмой раз собрать Великий Совет. Несмотря на то, что его можно было предвидеть, это событие тяжело ранило всех тех, кто живет одной судьбой с Королевством. Пять сотен лет наша жизнь и жизнь нашего государства тесно переплеталась с жизнью создателя и хранителя Королевства, с жизнью великого Неск-тэра – короля, полководца, философа, ученого. Теперь их пути разошлись – Его Величество, к нашему величайшему горю, ушел из жизни, а Королевство может, должно и будет продолжать жить!

Уэл-тэр замолчал. Он был превосходным оратором, возможно самым лучшим во вселенной. Каждый его жест, каждое движение губ было продумано и рассчитано. Вся телепатическая сила Уэл-тэра была направлена к зрителям, чтобы передать нужные эмоции и заставить почувствовать то, что недостаточно убедительно выражали слова. Музыка, освещение, шорохи и запахи – все было приготовлено заранее и несло свою роль в этом спектакле. Дрожь расслабления прошла по залу, когда оратор смолк и ослабил воздействие, но даже тишина несла смысловую окраску – она заставляла думать. Проведя взглядом по лицам лоргов, Уэл-тэр почувствовал, что их внимание в его власти, и подал знак офицерам Охраны, стоявшим внизу, под Сферой Правления. Повинуясь этому знаку, на возвышение поднялся широкоплечий блондин в коричневой форме, сплошь покрытой знаками отличия, среди которых давно вышедшим из моды ядовито-зеленым сиянием выделялись Вымпелы Великих Войн, напоминающие о возрасте и опыте орденоносца.

– Этот человек был другом и ближайшим соратником Его Величества. – тихий голос Уэл-тэра тоскливо вкрался в сознание слушателей. – Этот человек был последним, кто проводил Короля в бесконечность иного мира… Говори, Боренг!

– Мы шли на двух катерах, – голос офицера надтреснул, выдав внутреннее волнение человека, казавшегося на первый взгляд таким железным. – Последнее время Король часто отправлялся в рискованные марши, сопровождаемый одним нашим СК-17. Его Величество не отключался, не выглядел усталым или слишком задумчивым, что с ним часто случалось за последние лет двадцать. Он был спокоен и уверен в каждом своем действии. Он все время держал с нами связь…

Ничего особенного не происходило. Король искал бурю и нашел ее. На пятый день пути мы вошли в циклон, держались несколько часов, пока Его Величество наслаждались опасностью, а затем были вынуждены уйти в подпространство. Незадолго до этого, королевский «Беркут» оторвался от нас на какой-то световой год, но мы постоянно видели его на экранах радаров.

Мы следили за тем, как «Беркут» входил в подпространство и последовали за ним. Как вы понимаете, несмотря на относительно нормальное течение времени в гиперпространстве, свойства объектов в нем изменяются. Для человеческого сознания прыжок может проходить мало – доли секунды, или как угодно долго – часы и даже сутки, но управление кораблем в это время сводится к бытовым операциям, не имеющим никакого профессионального интереса. Все зависит от того, какой расчет произвел Мозг судна до достижения барьерного ускорения – в случае непредвиденной ситуации или при возникновении вероятностной ошибки Мозг дает предупредительный дамп, который получают все соседние суда. Никаких сообщений мы не получили, но, когда прыжок завершился, «Беркута» нигде не было. Любой, кто знаком с оснащением наших лайнеров, не усомнится в правдивости моих слов: в наше пространство катер Короля не вернулся. Мы ждали его стандартные сутки, но Его Величество так и не появился. Организованные затем Управлением Королевской Охраны поиски оказались тщетными.

– Невозможно… Невозможно, чтобы он погиб там, где выжил кто-то другой! – словно не в первый раз споря сама с собой, произнесла принцесса. На этот раз она хотела, чтобы все услышали мнение солдата. – Вы ведь знали моего отца – он не мог погибнуть так вот, случайно? Он был самым знатным человеком в галактике!

– Да, Ваше Высочество. – согласился офицер.

– Но тогда… – начала принцесса и замолчала.

Блондин в коричневом уловил ее мысль, посланную «открытым текстом».

– Да, Ваше Высочество. Мы тоже так думаем. Король сам ушел из жизни. Он хотел этого.

– Да… – Лен-ера горько кивнула. – Он прощался со мной… Я чувствовала это, но не хотела верить… Я не поняла его… – последнее было произнесено чуть слышно.

На некоторое время в зале опять воцарилась тишина. Прожив пятьсот девяносто два года, Король устал жить. Об этом знали все. И поступок Нэск-тэра, как сказал Советник, действительно можно было предвидеть.

Слово опять взял Уэл-тэр.

– Королевство осталось без короля. – продолжил он. – Без человека, который всегда все предвидел заранее и направлял нас по верному пути. Нэск-тэр не просто создал наше государство, не просто правил им – он был самим государством! Не стоит говорить, что нет в галактике другого такого человека, который смог бы управлять Кольцом Истины, а значит рушится сама основа Большого Галактического Королевства – теряет силу Великий Совет!

Уэл-тэр сделал паузу, ощущая реакцию зала. Сегодня он использовал контрастный стиль воздействия, бросая слушателей то в жар, то в холод, и надеялся получить свои плоды.

– Однако, – теперь по залу телепатически распространились уверенность, надежда, убежденность. Тон изменился на мягкий. Уэл-тэр смягчал краски, чтобы успокоить биллионы простых жителей галактики, не видевших в словах Советника их настоящего смысла, для которых в траурной речи правителя слышалась только угроза перемен к худшему. – Однако, следует ли думать, что Королевство погибло вместе с его создателем? Нет! Никогда! Такая мысль лишена основания и даже преступна. Пятьсот лет правления Нэск-тэра многому научили нас, его помощников и последователей. Не забывайте, что вот уже тридцать лет, как не созывался Великий Совет, как не появилось ни одного королевского указа. Вот уже тридцать лет, как миром правит совет трех – Малый Совет Королевства, и мир не рухнул! Мы хранили и будем хранить государство таким, каким создал его наш Король! Власть, находившаяся в наших руках все это время, была употреблена только на благо Королевства, и теперь, после того, как мы должны будем принять ее всю целиком, у нас нет сомнений, как воспользоваться высочайшим доверием на благо нашего народа.

На лоргов слова Уэл-тэра действовали по-разному. Маршал флота Рэс-вэр оставался невозмутимым, «Логика Королевства» – Гис-вэр самодовольно улыбался. Большинство же лоргов хмуро переглядывались или перебрасывались далеко не самыми веселыми мыслями.

Поймав на себе гневный взгляд принцессы, Уэл-тэр сдержал улыбку и продолжил:

– Стремясь к великой цели сохранения традиций и законов Королевства, мы не можем забыть о главном: в его основе лежала и должна лежать королевская власть – власть одного человека. Власть лучшего и сильнейшего, власть, отрицающая возможность опасного для государства соперничества правителей, организаций и партий, власть, гарантирующая мир и спокойствие человечеству, идущему по пути прогресса. Галактикой должен править Король, пусть даже лишенный возможности собирать Великий Совет, необходимость в котором, как показало время, появляется все реже. Закон должен измениться и принять форму, соответствующую велениям времени. Королевский трон пуст! И, к сожалению, среди законов космической империи нет главного – закона о престолонаследовании.

Уэл-тэр опять сделал паузу, готовясь к заключительному удару и словно оглядываясь, не нанесут ли ему самому удара в спину.

Так и случилось. Принцесса сделала повелительный жест все тому же белокурому офицеру, который послушно отдал честь и отправился к маленькому пульту у стены.

– Мне жаль огорчать тебя, – мягким и грустным голосом произнесла Лен-ера. При этом ее глаза пылали таким гневом, что не приходилось сомневаться в поддельности тона. – но даже это предусмотрел бедный отец…

Уэл-тэр всего на мгновение не смог скрыть удивления, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, как сильно его задели.

Офицер стоял выпрямившись, изображая готовность выполнить свою последнюю и наиболее важную миссию на этом совете. Лен-ера кивнула.

– Да, Уэл-тэр, да, лорги Королевства, отцом оставлено своего рода завещание, сомневаться в подлинности которого невозможно – никому еще не удавалось подделать биокод Его Величества! – принцесса закрыла глаза, а Уэл-тэр задумчиво посмотрел на стену, перед которой в этот момент появилась голограмма Неск-тэра, стоящего в одном из личных покоев дворца.

Откуда-то издалека донесся спокойный бархатный баритон короля:

– Судьба Королевства предрешена. Не стоит огорчаться, моя девочка: я устал, просто очень устал. У тебя впереди счастливая и долгая жизнь, а первые неприятности только внесут разнообразие и помогут тверже смотреть в будущее. У тебя все должно быть и будет хорошо. Я знаю это, как знаю, что поступаю единственно верно. Не печалься и всегда помни: я просто не мог поступить иначе…

Мне трудно обращаться к тебе сейчас, когда решение уже принято, и будущее видится мне ясно и четко. Только теперь я понимаю, почему должен уйти, и только теперь вижу тех, кто придет ко мне на смену… Ты сможешь понять меня, но не сейчас и еще очень не скоро. Мой долг, мой последний долг сохранить твое счастье, Лен-ера. История же Королевства теперь ляжет на новую ветвь. Изменится вся ваша жизнь – перемены затронут всех и даже тех, кто совсем не готов к ним…

Сфероид поможет тебе на Совете. Я передам его Боренгу. Никто не будет знать о словах Короля раньше времени…

– А теперь, – темное лицо Нэск-тэра повернулось к зрителям. Даже голограмма этого человека вызвала невольный трепет среди правителей. Лен-ера провела рукой по глазам – еще никто и никогда не видел ее слез. – Я обращаюсь к вам, лорги Советов Королевства. Услышьте и запомните мою последнюю волю: пользуясь своей властью, я завещаю трон и бремя ответственности за судьбу Королевства будущему избраннику моей дочери… Лишь на Лен-ере будет лежать ответственность, кому и когда передать мой трон. Лишь она будет решать, когда сменить Короля, а когда верно служить ему – надежному другу и любовнику. Но не она, а он будет обладать всей полнотой власти… – затуманенный думами взгляд Короля неожиданно вспыхнул на мгновение, как когда-то, заставив весь зал вздрогнуть от неожиданности. Король не мог видеть своих слушателей, но каждый смотревший в глаза голограмме почувствовал напряжение акцентируемого оратором внимания перед чем-то очень важным, что будет произнесено с секунды на секунду: – …если и до тех пор, пока не появится законный наследник, коронованный Короной Древних Императоров Космоса!..

Изображение тут же растаяло. Боренг извлек из отверстия шарик, который погрузил туда до демонстрации, и бережно передал его принцессе.

– Сфероид действительно содержит биокод Его Величества. – подтвердил он Совету.

Теперь никто не скрывал своего потрясения. Даже глаза Рэс-вэра, безучастного ко всем подобным заседаниям, сдержанно засверкали. Неожиданно появившееся завещание меняло все планы и опасения. Никто еще не осмелился бы воспротивиться воле самого Короля Галактики.

– Мне хотелось бы получить разъяснения, – в тоне Уэл-тэра можно было заметить нотки сдерживаемого раздражения. – Почему такой важный документ до сих пор не был представлен Малому Совету и даже не упоминался в отчетах Охраны?

– Сфероид был передан мне Королем в день, когда мы покинули систему Золотой звезды, со строжайшим приказом представить его только на Великом Совете. Никто, кроме Ее Высочества, не видел еще завещания и не мог знать, насколько оно важно.

На четкий рапорт солдата Уэл-тэру нечего было возразить.

Первый вельможа королевства задумчиво обвел зал взглядом.

– Уверен, что ни я, ни кто-либо другой из вас, не мог предвидеть такого развития событий. – спокойно произнес он. Самообладание Советника просто вызывало уважение. – Уверен так же, что все вы согласитесь со сложностью сложившейся ситуации. Уверен, что абсолютно всем здесь собравшимся небезразлична судьба Королевства. А потому мы, Исполнительный Малый Совет Королевства, сообщаем вам следующее: в связи с тем, что теперь не в нашей власти принятие окончательного решения о потребности в новом законодательстве Великого Королевства, все лорги и правители Королевства в самое ближайшее время должны будут собраться на ассамблею – представители каждой планеты, каждого института, каждой системы, всех Служб и всех Советов. Вашими устами решится судьба Империи!!!

…Вечером того же дня Лен-ера возлежала в ложе в библиотеке своего дворца. Сквозь стену прошел красивый молодой человек в желтом облачении лорга Великого Совета.

Лен-ера сразу же поднялась.

– Ну что?! – ее голос дрогнул.

– Немного. Если бы у нас было еще чуть-чуть времени… Я чувствую, что очень близок к цели.

– Что ты узнал?

– Ты ведь изучала «Особенности древней истории» – Кобол, Туран, Биргуа, Лоо, Австрант…?

Помнишь знаменитый австрантийский культ Хранителей Зла? Почти нарицательное название, не так ли?

Принцесса нетерпеливо кивнула.

– Я побывал в Институте историко-временных исследований и прочитал в подлиннике легенды о первых австрантийских жрецах-Хранителях, или в том, что там называли «подлинником». Рукописи датированы пятьдесят пятым тысячелетием до наших дней – это самый древний документ подобного рода. Так вот, я обнаружил фразу, упущенную в копиях при переводе – Хранители – не случайное название – полный титул австрантийских жрецов Тьмы – Хранители Короны! Я перепотрошил все, что было в институте и посетил две передовые лаборатории, занимающиеся проблемой древней империи – нет ни одного более конкретного упоминания о Короне ни на одной другой планете. Нет ни одной планеты, в летописях которой вообще упоминалась бы Корона Древних Императоров.

– Значит, ты думаешь, Корона действительно существовала?

– Не знаю. Твой отец был единственным, кто знал. Все, что человечество слышало о Короне, оно слышало от Неск-тэра.

– Австрант?

– Тысячи моих агентов в разных частях галактики вернулись ни с чем. У нас есть только Австрант. Да и, вполне возможно, что неслучайно – Австрант входит в список девяноста планет Древней Истории Империи.

– Мне добиться у Института снаряжения экспедиции?

– Нет. Я хочу отправиться сам – на то есть серьезные причины. Потом, тебе ведь известно, что мой новый фрегат…

– Да, мне говорили… Он, кажется, назван «Странником»? Единственные в своем роде системы «плавного» гиперпрыжка и двигатели временного перехода с предельной дальностью хронологического смещения… шестьдесят семь тысяч лет. Правильно?

Лорг слабо улыбнулся, не скрывая досады.

– Плохо! Если такие тонкости известны тебе, то и Уэл-тэр их знает. Его разведка тоже не зря хлеб ест.

Лен-ера красиво передернула плечами.

– Не надо преувеличивать, Эр-тэр – хлеб у них один, а возможности разные… И все же, прости – я перебила, что ты решил?

– Чтобы все проверить, нужно только время. Если бы можно было совершить временной переход туда и обратно с такой точностью, чтобы вернуться в начальную точку, я отправился бы уже сегодня. Но ассамблею назначили на ближайшие четыре дня и мне придется на ней присутствовать.

Принцесса взволнованно укусила кончик ногтя.

– Нет, мы не можем допустить собрания ассамблеи, только не сейчас. Уэл-тэр готовит свою игру, а нам нечем ответить. У него просто нет выбора – поставит на карту все… – ее глаза расширились от пришедшего на ум решения. – У тебя будет время, Эр-тэр – я отправлюсь с тобой!

– Что Вы сказали, Ваше Высочество? – лорг удивленно покачал головой, словно не веря, что принцесса говорит серьезно.

– Это самое лучшее, что можно придумать! – уверенно произнесла Лен-ера, сверкая от возбуждения глазами. Она подняла руку, заставляя слушать внимательно каждое последующее слово: – БЕЗ МЕНЯ ОНИ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ОТКРЫТЬ АССАМБЛЕЮ!

– Да, но…

– Что будет потом, потом и увидим. Пусть думают, что хотят. Я в трауре, я хочу побыть в одиночестве, мне невыносимо общество Уэл-тэра – неужели это звучит неубедительно? В конце концов, я сама распоряжаюсь своими поступками – кто посмеет хоть словом остановить принцессу?

– Чтобы позволить себе такую роскошь, – согласился лорг. – им нужно сперва выиграть на ассамблее.

– Значит, раздумывать нечего!

– Ну… я бы так не сказал. – Эр-тэр хорошо знал принцессу, но именно такого исхода ожидаемой беседы не предвидел.

– Что еще?

– Дело в том, что я… я не все тебе рассказал. Есть некоторые сложности…

Принцесса поджала губы. Только сейчас лорг заметил, как последние дни измотали красавицу.

– Дело в том… Для тебя это смешно звучит… В общем, я пока не могу найти десантника.

– Что?! – Лен-ера дала понять, что не верит своим ушам. – Десантника?!

– Тут не все так просто. Для высадки на Австрант подходит далеко не каждый…

– О, небо! Выбери такого, который подходит!

– Я выбрал шестерых, лучших из лучших в Галактической Ассоциации, но боюсь, что и с ними ничего не выйдет. Как мне объяснили в Институте, основной закон временных исследований состоит в том, что исследователь не может ни прямо, ни косвенно изменить своего собственного прошлого. Это невозможно энергетически. Мы же хотим найти и увезти с собой не какую-нибудь безделушку, а предмет, который оказал, как мы думаем, влияние на развитие целой эпохи. Мы хотим сделать это шестьдесят тысяч лет назад, то есть хотим разорвать столько пространственно-временных связей, сколько их образовалось за это время. Говоря проще, у нас может быть и есть шанс, но он ничтожен. Чтобы добиться успеха в таком деле, нужен человек с потрясающим везением – нужна определенная неуравновешенность и много-много везения. Очень много. Иначе наш десантник погибнет, не на шаг не приблизившись к цели. И именно поэтому я полагал, что ты останешься на Эрсэрии и будешь искать другой способ спасти Королевство, на случай моего провала, и, уж во всяком случае, не станешь рисковать жизнью вместе со мной и моими десантниками.

– Да какой еще может быть способ? Ты его знаешь?

– Ты и сама его знаешь. Найти избранника легче, чем Корону.

– Осторожней, Эр-тэр! – в голосе Лен-еры не было угрозы, только усталость, но лорг понял и сменил тему.

– Ну, я в любом случае сделаю все возможное.

– Ты сказал: с потрясающим везением? – принцесса в задумчивости взяла с полки хрустальный сфероид, покрутила на свету и положила на место. У нее возникла догадка: – Нужен знатный человек, может быть даже лорг?

Эр-тэр одобрительно кивнул.

– Всегда все понимаешь правильно. – принцесса поморщилась на его фамильярный тон, но промолчала – они были старыми друзьями и Эр-тэру разрешалось многое. – Нужен знатный человек, очень знатный, но не один из тех, кого мы знаем, не подходит.

– Я не понимаю, – воскликнула принцесса. – Неужели нельзя найти никого… – Она замерла и пристально посмотрела в глаза Эр-тэру. – Но ты же рассчитываешь на что-то?

– Я рассчитываю… Нет, я на «что-то» НАДЕЮСЬ. Это «что-то» – мое везение и интуиция.

Ты дала мне декаду с момента возвращения Боренга, и уже через два дня я знал, что мне понадобится такой человек. У моих агентов оставалось восемь дней, они ничего не нашли, но зато значительно сузили круг поисков.

– То есть?

Эр-тэр вздохнул.

– Понимаешь, как ты сама сказала – нужен знатный человек, но ни один из известных нам вельмож не подходит моим требованиям, да и мало кто из них согласился бы сыграть роль десантника. Значит нужен: человек, инопланетянин и не подданный Королевства.

Принцесса удивленно подняла брови.

– Кажется, ты следишь за ходом моих мыслей? Если бы существовал хоть один неизвестный знатный человек в Королевстве, он был бы обнаружен и зарегистрирован службой Генетического Контроля – наша система гарантирует, что исключений почти не бывает. Все знатные люди Королевства очень хорошо известны, но нам не подходят. Значит искать нужно на планетах третьего мира – мирах со слабым развитием – мирах, не вошедших в Королевство по тем или иным причинам.

– Содружество?

– Может быть, но не думаю. Скорее Биргуа или Земля. И даже Земля – скорее всего.

– Что «скорее всего»? – большие глаза принцессы, меняющие свой цвет в соответствии с освещением и цветом туалета – последняя дворцовая мода – и сейчас синие, как медный купорос, выражали недоумение.

Эр-тэр усмехнулся.

– Я сказал: скорее всего Земля.

– И ты знаешь, где эта Земля?

– Да, она в моем секторе. Ее обнаружили всего триста лет назад. Причем, сначала Неск-тэр предсказал ее координаты – он любил предсказания такого рода, а уже потом снарядили экспедицию. Сейчас эта планета в карантине и под охраной Королевства на время предварительного исследования.

– От тебя можно узнать что-то интересное. – на самом деле принцесса произнесла это безо всякого интереса в голосе.

– Древняя цивилизация со спонтанным развитием. Фауна, флора, климат – все очень близко к Австранту. Я был там сорок лет назад и не думал, что так скоро вернусь…

– Чем Земля лучше Биргуа?

– Ну, ведь твой отец предсказал ее координаты, а не Биргуа или, скажем, Кортатры.

– Отец? Координаты Земли? – Лен-ера сделала жест рукой и бровями, выражая недоумение и как бы говоря: мало ли что бывает. – И ты хочешь найти землянина?

– Посмотрим.

– Но как?

Эр-тэр нахмурился под насмешливо-недоверчивым взглядом красавицы.

– А вот это и есть самый больной вопрос. Я же сказал «надеюсь». Мне нужен знатный, очень знатный человек. Настолько знатный, что он сам найдет нас. Если ему не повезет даже в такой мелочи, то едва ли повезет и в остальном.

Принцесса улыбнулась.

– Логично. И на это ты «надеешься»?

– Да.

– Хорошо. Я лечу с тобой.

– О, небо! Ну неужели из всего, что я сказал, не вытекает, что тебе нужно остаться здесь? Это будет не охота за Короной, и возможно даже не охота за информацией – скорее всего просто жалкая попытка узнать что-то новое о завещании Короля, причем с неслыханно малой вероятностью успеха. Если я буду один, и у меня ничего не выйдет, то, понимаешь, только я один потеряю время, что пусть и безумно в такой момент, но далеко не так болезненно, но если и ты… Ваше Высочество, мы погубим Королевство! Неужели тебе непонятно, что…

Эр-тэр неожиданно осекся, посмотрев в глаза Лен-еры – в этих больших синих глазах уже блестела твердая решимость.

– Хватит спорить, лорг! С вами разговаривает принцесса!

ГЛАВА 3

Когда последние признаки городских огней растворились в темноте, Андрей свернул к лесу. Мир сжался до полоски света, отвоеванного у тьмы фарами, и Сергею показалось, что этот мир никогда не знал о равновесии. Особенно он утвердился в этом, когда щебенка плавно перешла в ухабы и лужи того, что в России испокон веков принято называть дорогой. Мир в свете фар так дергался и изменялся, превращаясь то в пожелтевшие копья кустов, то в холмики муравейников, то в коричневые стволы сосен, то в мрачную поверхность дороги перед горкой, что никак не сочетался с состоянием Сергея, которому больше всего хотелось вывалиться через дверку. К счастью для Сергея, да и для остальных пассажиров, дача, приобретенная родителями Андрея в прошлом году, была всего в десяти километрах от города.

Они остановились на поляне, точнее перед большой вырубкой, с трех сторон окруженной лесом. Ухабистая утрамбованная дорога здесь кончалась, а дальше в лес бежала узкая тропинка, которую в лучшие времена тоже считали дорогой. Наперерез с ней гордо вытянулась просека со столбами электропередачи. Где-то там, за лесом, эта просека соединялась с деревенькой. Маленькие дощатые домики двенадцати дач загораживали вид с четвертой стороны вырубки – все они тонули в полной темноте, создавая какое-то мрачное впечатление.

– Приехали! – заявил Андрей.

Он выбрался первым. Девчонки громко защебетали, словно их вдруг прорвало. Через какое-то время вспыхнул свет в одном из домов. Его сноп, вывалившись, как показалось Сергею, из открытой двери, вырвал из тьмы заросли картофельной ботвы и уродливые кусты крыжовника, а на девушек сработал, как сигнал к атаке – они бросились в дом, всем своим естеством жаждая найти зеркало побольше, чтобы привести себя в порядок.

Неожиданно для себя, Сергей обнаружил, что остался в машине один.

– Боже мой, что я здесь делаю?.. – он вылез, добрался до багажника и посмотрел на свое изобретение.

– Странно… – прибор все еще выглядел таким, как тогда, когда они с Андреем волокли его по лестнице дома Сергея – кочки и ухабины дороги ничего не повредили, по крайней мере, снаружи.

Сергей повернул голову к дому и увидел Андрея, который кряхтя волок в руках большой телевизор, а в зубах держал розетку удлинителя.

– Ничего себе! – Сергей чуть не упал. В руках у Андрея был новенький двадцатидюймовый Panasonic, откуда недвусмысленно вытекало, что Сергея поймали на удочку. Его друг не был таким ослом, чтобы оставлять импортную технику на неохраняемой даче – значит Андрей уже сегодня утром удрал со свадьбы, привез телевизор, договорился с девчонками… и все, до деталей, спланировал заранее. Наверняка, где-то там, в доме, уже ожидает ящик шампанского или пива, а может и то и другое, наверняка затоплена баня, наверняка…

– Вот черт!

– Спокойно, не рычи! – Андрей стукнул его по плечу. На его лице играла улыбка заговорщика. – Вот телик, вот розетка – давай, Эйнштейн, действуй. – его голос опустился до шепота. – Давай скорее, сейчас девочки соберутся, сразу и начнем…

Андрей опять нырнул в дом.

Какое-то время Сергей только оглядывался вокруг, стараясь подавить злость. Делать было нечего – его «подкололи» и подкололи по всем правилам – чего уж теперь. Если Андрей что-то решал, то успокоить его могло уже только стихийное бедствие. Можно было бы, конечно, поскандалить, поспорить, можно заехать Андрею по лбу, но все, чем это кончится – бесплатным аттракционом для девчонок. В любом случае Сергей не собирался доставлять им такого удовольствия. Да и какой теперь в этом смысл?

Сергей поднял голову. Все небо сверкало, нависая над черной тенью леса. Млечный путь широким белым ковром опоясывал мироздание, звезды мерцали желтым, белым и синим, вспыхивали и потухали красные огоньки на крыльях уходящего к горизонту самолета… Такое небо всегда потрясало его до глубины души. Все забывалось на фоне этого вечного великолепия и вечной тоски…

– Ладно, черт с тобой. – Сергей спустил свой прибор на землю и взялся подключать клеммы к аккумулятору. Соединить провода, включить телевизор – на все это ушло не больше двух минут.

– На, держи. – в руках у возникшего из-за спины Андрея были дистанционное управление и металлическая банка пива.

– Ну что, включать?

– Давай, я. – с улыбкой человека, уверенного, что ничего не произойдет, Андрей небрежно щелкнул рубильником. К его удивлению, индикаторы на приборе тут же ожили и начался отсчет на циферблате.

– Это у тебя что, бомба с часовым механизмом? – поинтересовался Андрей.

– Нет, Темнота, сам ты бомба! – Сергей взялся за ручки регуляторов, но пальцы вспотели от волнения и не очень слушались. – Сейчас все увидишь… Если, конечно, увидишь… Включи лучше пока телевизор и авто-настройку.

– УКВ?

– Пусть будет УКВ.

– Ты только телик мне не спали, профессор!

– Кто ж тебе виноват? Ладно, шучу, между телевизором и антенной гальваническая развязка – ничего с твоим аппаратом не случится…

По экрану забегали зеленые полоски настройки каналов.

– Ну что? – Андрей, похоже, думал, что Сергей купил антенну промышленного производства с гарантией.

– Успеешь!

– Ага, ты давай, а я пойду за девочками.

– Подожди…

Прибор как будто работал – индикаторы показывали, что энергия поступает, накапливается до какого-то предела, а затем сбрасывается. Но телевизор продолжал монотонно шуметь, разыскивая передающую частоту.

– Что-то не получается…

– Да? – Андрей сделал такое расстроенное лицо, что Сергей не удержался от улыбки.

– Еще не все потеряно… – в другое время он бы остановился и задумался, но сейчас снятые алкоголем ограничители не мешали рукам сбивать и по новой выставлять когда-то точно рассчитанные настройки.

– А вот и они! – весело пропел Андрей. – в дверях появились его подружки, уже переодевшиеся, неуверенно переминающиеся с ноги на ногу в туфлях на тонких каблуках – вероятно, девушки раздумывали, как будет смотреться их итальянская обувь на грядках с картошкой.

– Кажется, так хорошо. – Сергей перевел взгляд на телевизор, ожидая, пока черточки пройдут по всем частотам. – Ну, дружок, давай-ка…

Он посмотрел в небо, словно хотел попросить покровительства у Млечного пути и остолбенело прошептал:

– О боже!..

Андрей, отвернувшийся на мгновение от девчонок, увидел лицо друга, пробормотал что-то, а затем поднял голову. Его реакция была мгновенной:

– Ты, что ли, ее сбил?! – не своим голосом заорал он.

«Он хоть сам знает, что говорит?» – рассеянно подумал Сергей.

– Чего стоишь?! – Глаза Андрея расширились, а голос сорвался, как в истерике. – Она же тебя сейчас задавит!

Последние его слова потонули в адском визге, поднятом подружками…

Прямо на них сверху несся большой тарелкообразный светящийся предмет!

Дальше все произошло очень быстро – вдруг очнувшийся Андрей бросился к Сергею, затащил его в машину, сам забрался за руль, с виртуозной скоростью завелся и рванул «Москвич» с места.

Сергей еще успел подумать, что не слышит мотора – только дикий визг девчонок, настолько испуганных, что не способных сдвинуться с места.

Андрей выжимал газ. К несчастью, на петляющей дороге невозможно было разогнаться – их так трясло, что казалось, бедная машина вот-вот развалится… Повернув зеркало заднего обзора кверху, друг застонал:

– Ну ты молодец, Серега! Теперь они от нас не отстанут!

– Да кто они то?!

– А я откуда знаю?!

Тарелка продолжала снижаться прямо над ними, она догоняла их!

Когда до щебенки оставались каких-то сто метров, переднее колесо провалилось в яму и машина, подпрыгнув всем кузовом, с грохотом стала. А от огней тарелки было уже светло даже в салоне.

– В кусты! – крикнув, Андрей распахнул дверцу и совершил прыжок, на который, казалось, не был способен.

Сергей же не успел среагировать. Правая дверца накрененной машины не поддалась сразу, и ему пришлось выскакивать через левую, потеряв секунд десять. И когда Сергей вылез, его ослепил свет надвигающейся громады.

Этот свет обрушился на него, словно имел колоссальный вес, закружилась голова, а потом все поплыло…

ГЛАВА 4

«Какая чушь! И когда наконец я научусь пить? Каждый раз такая ахинея приснится, что потом весь день голова как колокол – и гудит и стучит, и качается… Черт! Зато приятно все же сознавать, что все это сон – вроде происходит с тобой что-то, вроде ничего уже не исправишь, вроде бы допрыгался, а потом очухаешься – и все как прежде.» – Сергей еще дремал, но его мысли уже начинали пробиваться к сознанию. Как обычно, осознание действительности наступало не сразу – память, в которой после пробуждения царил полный переполох, требовала расставить все на свои места и отделить сон от яви.

«Что на самом деле мне приснилось? Свадьба сестры… Да, это точно», – он вспомнил о замужестве Тани и на душе стало тоскливо. – «Это было. Потом я пил. Третий день… Андрей… Он подходил ко мне или нет? Дальше… Мы поехали на дачу, взяв мой прибор… Какая чушь!» – В его воспоминаниях опять появился реальный объект – его изобретение, а значит и надежды связанные с предстоящим испытанием. – «Так, я никуда не ездил – это было бы слишком глупо. Но подходил ли ко мне Андрей? Если подходил, то, скорее всего, куда-то мы все таки пошли. Нужно выяснить. Спрошу у него. Так, но тогда, где я сплю? Домой я не поехал, к Андрею – тоже, значит где-то у Феди с Таней…»

Это был тот момент, которого он совершенно не помнил. Чтобы прояснить его, достаточно было проснуться настолько, чтобы открыть глаза.

Первое, что Сергей обнаружил, приступив к выполнению своей мысли, это отсутствие головной боли. Он просыпался легко, ничего не болело, не хотелось пить и вообще… Подозрительно легко!

Он резко открыл глаза.

Вместо ожидаемого, по возможности белого потолка перед ним оказалась картина с фантастическим пейзажем, настолько необычная, что Сергей пришел в себя гораздо быстрее, чем планировал.

Первое, что он понял, это то, что не лежит, а сидит в кресле с черными, мягкими подлокотниками, настолько удобном, что сидя в нем, можно было просто не знать о его существовании. Он находился в большой, круглой, хорошо освещенной комнате, единственной стеной которой служила картина, которая буквально излучала успокоение. Это ощущение было настолько сильным, что именно оно и разбудило Сергея. Серый пол был сложен из твердых, но упругих плиток. Серый матовый потолок весь, целиком излучал свет, словно был сделан из стекла и служил единственной преградой от солнечных лучей. Весь гарнитур комнаты состоял из нескольких больших черных кресел из пористого пластичного материала, в точности повторяющего изгибы позвоночника садящегося в него человека… В одном из этих кресел, чуть в стороне от Сергея, сидел мужчина.

На вид ему было лет двадцать пять, может чуть больше. Он был одет во что-то белое, красивое, искрящееся на свету, как хороший шелк. Он сидел в свободной изящной позе, небрежно облокотившись и весь, казалось, дышал молодостью, силой, льющейся через край энергией. Последнее чувствовалось также реально, как ощущение спокойствия, исходившее от картины. Осознание такого восприятия ошеломило Сергея, и он не сразу смог задуматься над чем-то другим.

Парень не двигался и смотрел на него. К своему удивлению, Сергей понял, что не может заметить у этого человека ни одного даже самого маленького физического недостатка. Перед ним сидел обладатель гибкого тела отлета, ослепительно белых зубов, светлых вьющихся волос и живых золотистых глаз, в которых Сергей положительно ничего не мог прочитать.

Ему нужно было осмыслить свое положение. Он пил, пил больше, чем нужно, но не чувствует ни головной боли, ни хоть каких-то симптомов отравления. Его голова как будто соображает и соображает прекрасно. Все восприятия такие четкие, словно после грозы в лесу он надышался озона. Вполне однозначно, такого не могло быть!

Неважно, где он находился и кто был парень в кресле – ОН НИКОГДА НЕ БЫЛ И НЕ МОГ БЫТЬ В ТАКОЙ КОМНАТЕ! Сергей понял, что его охватывает паника. Он сомневался в своем рассудке!

Но, как ни странно, парень сразу же заметил изменение в его настроениях.

– Привет! – произнес парень на чистом русском языке, четко произнося звук «эр». Он говорил приятным тихим баритоном.

– Привет. – Сергей рассеянно отозвался. Звук собственного голоса был вполне нормальный, что как будто доказывало, что с рассудком все еще не так страшно.

– Во первых, не волнуйся – ты вполне в своем уме. А во вторых – разберись с воспоминаниями – все, что ты помнишь, действительно с тобой произошло.

Сергей вздрогнул.

– Что?

– Я могу обострить твои ощущения, чтобы ты понял, насколько я реален. – все таким же мягким голосом предложил парень.

Сергей не понял, что тот сказал, и поэтому не ответил, но неожиданно в нем словно разорвалось что-то – он почувствовал боль где-то на уровне солнечного сплетения, которая исчезла слишком быстро, чтобы успеть осознать ее по-настоящему.

– Черт возьми! – это было вполне реально!

Парень усмехнулся, сверкнув белыми, как снег, зубами.

– Тебе легче?

– Что это значит?!

– А что именно?

– Где я?

Парень, словно ждал именно этого вопроса. Он повернулся в кресле, указывая на стену. Вместо дикого пейзажа на картине появилась большая планета, затянутая густой пеленой облаков. Вокруг нее на черном фоне блестели светлые точки звезд. Такой обычно по телевизору показывали Землю, заснятую со спутника.

– Вот твоя планета. – парень указал рукой на картину, то есть теперь, скорее всего, на экран проектора. – Мы находимся вот тут, – указанное место на стене выделилось прямоугольником. – в тени Луны.

– Что значит моя? – Сергей опять почувствовал приближение паники, но на этот раз не такой беспричинной.

Парень пожал плечами.

– Твоя, потому, что ты – землянин.

– То есть, мы сейчас в космосе, а я здесь – единственный землянин? И я должен в это поверить?!

К ужасу Сергея, на его издевательский вопрос парень вполне серьезно ответил:

– Ты должен это ЗНАТЬ, а ВЕРИТЬ можешь во все, во что захочешь.

В его голосе появились новые нотки.

– Твоих знаний вполне достаточно, чтобы принять существование других миров и цивилизаций. Я являюсь представителем цивилизации, покорившей весь обозримый космос, но оставшейся для землян неизвестной. До сих пор никто из нас не пытался вступить в контакт с Землей, как с планетой Королевства. Сегодня мы делаем это впервые. Я, лорг Эр-тэр, владелец этого сектора, оказываю тебе, землянин, честь пригласить тебя на службу. Тебе будет предложен контракт, который ты, по своему усмотрению, сможешь принять или отвергнуть.

Если тебе нужны доказательства – они у тебя будут. Мир это не только Земля – мир огромен. Ты веришь в него, но не знаешь о нем. Он живет по своим законам, он прекрасен. Тебе первому на Земле предоставляется шанс познать Вселенную, ощутить ее великолепие, открыть глаза и обрести свободу!

Парень говорил с таким убеждением, что Сергей понял – над ним не издеваются. У него перед глазами все еще висел большой раскаленный диск, падающий прямо с неба – волей-неволей приходилось верить – никакого другого объяснения все равно пока не было!

– До сих пор наши корабли редко посещали твою родину, но ты должен понять, что вечно так быть не может. Однажды дотянувшись до Земли, королевство поглотит твою маленькую планету, заставит ее вращаться по-своему, и вы все равно не сможете жить, как прежде. Я говорю это не как завоеватель – когда-нибудь ты и сам поймешь, что твоя мысль нелепа – я говорю с тобой как защитник. Прогресс неизбежен, даже больше – он уже начинается – первый шаг сделан: скоро Земля станет известной в галактике, маленькое население ее превратится в подданных огромного Королевства, и тогда то, что я хочу предложить тебе сейчас, будет предложено многим лучшим из землян. Но лично тебе может не повезти так во второй раз.

Сергей сделал гримасу отчаянного непонимания, и по лицу инопланетянина скользнула улыбка.

– Хорошо, давай по порядку. – согласился он с мыслью, которую Сергей не произносил вслух. – Спрашивай.

Сергей со всех сил попытался сосредоточиться. Все произошло настолько быстро, неожиданно, невероятно само по себе! Он сделал рабочее устройство, настоящее открытие, и одно это было уже невероятно. Но вместо того, чтобы ограничиться этим, судьба играет с ним новую шутку, куда веселее первой. Все это можно было сравнить только с тяжелым сном, но Сергей прекрасно понимал теперь, что не спит.

– Вы инопланетяне? – неуверенно спросил он.

– Мы или вы. Большинство находящихся на этом корабле эрсэрийцы – родились и выросли на главной планете королевства.

– Я на корабле?

– Да. Ты в моей каюте космического корабля.

– Тогда зачем вам Земля? – этот вопрос показался ему самому совсем глупым, но эрсэриец ответил:

– Нам нужна не Земля, а землянин – ты!

– Я? Зачем?

– Об этом я смогу сказать позже.

– Но почему я?

– Ты сам указал на себя.

– Как это?

– Мы запеленговали сигнал твоего передатчика и поспешили узнать, откуда он взялся на планете, стоящей лишь у истоков волновой теории пространства.

– Но я делал приемник!

Парень улыбнулся и развел руками.

Сергей прикусил губу.

– По моей просьбе мы сели в катер, спустились, убедились, что нашли именно того, кого нужно, и потому ты здесь.

– Что значит – «кого нужно»? Вы ничего обо мне не знаете.

– Я знаю о тебе все. Ты пока словно открытая книга – ее может прочесть любой желающий.

– Но если я откажусь, вам придется искать кого-то другого?

– Ты имеешь право отказаться.

Сергей понял, что вопросы иссякли. В голове было пусто.

– А если я соглашусь?

– Ну, прежде тебе нужно кое-что узнать. Информация будет загружена непосредственно в память, после чего мы продолжим разговор.

– В память?!

– Не бойся, это безопаснее, чем чтение книги.

– Что со мной будет?

– Ничего. Ты ничего не успеешь заметить – тебе просто станут известны некоторые вещи, о которых не подозреваешь до загрузки. Этот метод применяется у нас повсеместно.

У Сергея возникла еще одна мысль, но Эр-тэр ответил раньше, чем он успел высказать свои сомнения.

– Ты достаточно долго находился в беспамятстве в полном моем распоряжении. Если бы я хотел сделать с тобой что-то плохое, то совсем не обязательно было бы спрашивать твоего согласия.

Больше возражать Сергею не дали. Неизвестно откуда взявшиеся тонкие и вроде бы женские руки сзади натянули ему на голову шлем, на какой-то момент произошел словно провал памяти, а затем шлем пропал так же неожиданно, как появился.

Несколько секунд в глазах было еще темно, потом видимость восстановилась. Оглянувшись, Сергей не увидел той, которая надевала и снимала шлем. Эр-тэр сидел на том же месте и в той же позе, словно не прошло и минуты.

– И что теперь? – Сергей огляделся, плохо понимая, что изменилось.

– Теперь обдумай услышанное!

Он попробовал вспомнить то, что происходило с ним минуту назад. К его огромному удивлению в памяти существовал широкий, минут в тридцать, участок, которого не было раньше – он знал, что прошли какие-то секунды и одновременно помнил, что только что прослушал получасовую лекцию!

…Он видел большую карту галактики – бесконечное число звезд, среди которых выделялись обитаемые миры – затерянные точки в звездном море. Их было всего двести сорок тысяч триста семнадцать среди биллионов необитаемых, безжизненных. Из этих двухсот тысяч только две тысячи миров были населены разумными существами, а из них, в свою очередь, существовали четыреста восемьдесят три планеты, где носителями разума являлись люди. Как это не казалось странным, человечество доминировало над всеми прочими существами, разнообразие которых просто пугало. Кроме десяти-одиннадцати других миров только человечество смогло покорить космос, и только люди были полновластными хозяевами галактики.

Эти люди разных систем и планет были разными, но все же везде оставались людьми – существами, которых нельзя спутать ни с кем другим. Как утверждали эрсэрийцы, все они были потомками древней цивилизации, сумевшей распространиться по галактике, прежде чем погибнуть. Причина предполагаемой гибели Сергею не сообщалась.

Завоевание колоний и право первенства долгое время служили поводом многовековых галактических войн, закончившихся сравнительно недавно – пятьсот лет назад – относительной победой Эрсэрии. Это же время определялось, как время возникновения Большого Галактического Королевства, включившего тридцать четыре высокоразвитые планеты соперницы, сто шестьдесят три колонии, четырнадцать изучаемых отсталых первобытных зон, к которым можно было бы причислить и Землю, и сто пятьдесят четыре планеты со смешанным правлением – главным образом торговые центры. Столицей королевства стала Эрсэрия, превратившаяся в дальнейшем в главный культурный центр мира. Остальные гуманоидные планеты не входили в состав империи. Все они были в основном разрознены. Среди планетных объединений выделялись четыре, самым могущественным из которых становилось Содружество Пяти Миров – планетарное сообщество, объединенное древней культурой и находящееся в отдаленной от других обитаемых миров части галактики. По географии и истории это было все.

Особое внимание Сергея заострялось на экономическом и как небольшой, но явно преследующий свои цели комментарий, говорилось о достижениях биоинженерии и медицины: широко использовались специализированные синтезаторы, позволяющие производить полную замену или непосредственное обновление органов больных, по точной копии с заменяемых. Сообщалось, что в результате этого, в соединении с высокоразвитой генной технологией и рациональным управлением биологическими процессами, предел продолжительности человеческой жизни еще не был установлен – отдельные подданные, пережившие эпоху Великих Войн, перешагнули семисотлетний рубеж.

Долгожителям периодически обновляли нервную систему и, по мере необходимости – где-то раз в сто пятьдесят лет – стирали ненужную информацию с мозга.

Социальный строй показался Сергею сложнее. Система работала следующим образом:

Для поддержания жизни любого города требовалось некоторое количество исправных синтезаторов и запас некоторого количества свободного вещества для нормального круговорота. Этим занимались городские службы.

Основная масса населения Королевства состояла из «жителей» различных категорий. В зависимости от категории, жители получали определенное пособие в виде тонких кристаллических пластинок либо с аккумулированной энергией, либо с эквивалентным по возможностям цифровым кодом. В худшем случае этой энергии хватало на получение от городского синтезатора, линии которого доходили в каждый отдельный дом, как линии водопровода на Земле, всего необходимого для нормальной жизни.

Независимо от статуса, житель не имел права надолго покидать планету без специального разрешения миграционной службы, не мог иметь детей без согласования с властями (особенно это касалось наиболее развитых планет Королевства) и имел ограничения в использовании синтезатора, выражавшиеся в различных правах доступа к городской базе данных молекулярных шаблонов. Статус жителя определялся по его эмоциональным, умственным, эстетическим, гуманитарным и парапсихологическим способностям, именуемым знатностью, а так же по заслугам в любой области, что как раз было доступно тем, кто не мог выделиться из общей массы чем-либо особенным. Обычно человек, не нарушавший законов и серьезно относящийся к своей карьере, без особых на то усилий достигал второй категории к девяностым годам своей жизни, и первой – где-то в возрасте ста пятидесяти лет. Любой житель, получивший первую категорию, мог пройти профессиональную подготовку на выбранную им специальность. Пройдя подготовку, он становился грондом – человеком, имеющем больше прав, чем просто житель. Сергей попытался сравнить это понятие с чем-либо земным, и не сумел – галактический «житель» мог работать всю свою жизнь, мог хорошо зарабатывать и быть прекрасным специалистом, и при этом даже не помышлять об обучении гронда.

Гронды являлись «дипломированными профессионалами» – людьми на сто процентов способными выполнить то, чему их учили, и выполнить по самым современным стандартам и с помощью самых современных средств. Став грондом, человек получал право претендовать на выбранную по специальности высокооплачиваемую службу и, при условии, что его данные подойдут, стать элайтом – профессиональным служащим. Элайты уже не были «жителями» – их миром являлось все Королевство, а законом – уставы профессиональных ассоциаций. Права элайта даже самой низкой категории значительно превышали права как жителя, так и гронда – элайт мог покидать и посещать планеты, получать источники определенной секретной и дорогостоящей информации, чаще и интенсивнее использовать синтезатор.

На самой верхушке социальной лестницы находились лорги – лучшие из лучших, люди с необыкновенно высокими дарованиями. В большинстве своем все они занимали важные государственные посты и потому обладали не только правами но и властью.

И, наконец, сама власть в Королевстве распределялась среди советов: Великий Совет Королевства, Малый Совет, Совет Института Времени, Совет Безопасности, Советы многочисленных служб и ассоциаций. Особую позицию занимал Король, решение которого пользовалось прерогативой в любом споре.

Единственное, что сообщалось о текущем положении дел, было замечание, что место Короля галактики освободилось в связи с таинственной гибелью последнего…

Информации было не много, но достаточно, чтобы Сергей мог представить, где он находится, чего от него хотят, а так же понять, что красивый паренек в кресле напротив – высокопоставленная в галактике персона, назвавшая себя лоргом.

ГЛАВА 5

– Теперь я могу повторить свое предложение. – сказал Эр-тэр. Выражение его лица стало серьезным. – Мне нужен человек, который смог бы выполнить роль десантника в условиях, для которых лучше всего, по моему мнению, подходишь именно ты. Поэтому, я предлагаю тебе следующее: без каких-либо предварительных условий с нашей стороны, мы готовим тебя как гронда-космодесантника; проводим условную аттестацию и, против правил, оформляем тебя на службу в Галактическую Ассоциацию Космодесантников Свободного Флота, что означает, что сразу же после обучения, тебе присваивается статус профессионального служащего; только после этого тебе будет представлен контракт на задание, ради которого ты и нужен.

Итак, во первых: я ни к чему тебя не обязываю. Закончив тренировку и выслушав условия договора, ты все еще сможешь отказаться. В этом случае мы просто, без малейших претензий, вернем тебя туда, откуда взяли. Во вторых: поскольку твое попадание в совершенно незнакомый мир произойдет по моей вине, я, лорг Эр-тэр, обещаю тебе поддержку и дружбу и до задания и после него и до тех пор, пока ты будешь в этом нуждаться. В третьих: то, чего мы ждем от тебя, настолько важно, что размер вознаграждения даже в случае провала будет так велик, что позволит тебе освоится в галактике, приобрести или нанять небольшую шхуну и свободно посещать любые планеты, в том числе и родную Землю. Твой статус космодесантника позволит тебе иметь постоянною работу, постоянный заработок и возможность дальнейшего развития – в любой момент ты сможешь наняться на любой корабль, на любую планету и в любую систему. Ты получишь такие права и привилегии, а также возможность жить такой жизнью, о которой даже не мог мечтать. Я предлагаю тебе не просто хорошую долгую жизнь со всеми удовольствиями и возможностями нашей цивилизации, я предлагаю тебе по-настоящему великолепное будущее. Можешь мне поверить – любой житель первой категории любой планеты Королевства, включая даже саму Эрсэрию, мечтал бы о таком шансе.

Однако, прежде, чем найдешь, что ответить, прими во внимание и то, что идеальных миров вообще не бывает. Я открою перед тобой лучший мир, но и у него будут свои недостатки. Кроме того, вступление в него будет стоить тебе дорого. Во первых: могу сказать сразу – обучение будет намного тяжелее, чем ты себе представляешь. Во вторых: тебе придется выполнить работу в условиях полудикого неизученного общества, и понадобится все твое везение, чтобы что-то получилось. Скажу правду – с этого задания ты можешь и не вернуться. И наконец, тебе предстоит долгая разлука с домом, с друзьями, с прежними надеждами и привычками. Выбирай!

– Я могу погибнуть? – Сергей поймал себя на мысли, что спрашивает так, словно уже согласился. От этого открытия ему стало жутко. Его мысли путались: – «С чего вдруг я верю во все это?! Что он несет?! Элайты, гронды, космодесантники… Как я могу „соглашаться“ или „не соглашаться“ на такую ахинею?! Как я могу согласиться на то, чего вообще не может быть?..»

– Понятно. Так вы не бессмертны? – Сергей и сам удивился, почему такой очевидный факт заставил его злорадствовать.

– Даже галактика может погибнуть.

Некоторое время оба молчали. Эр-тэр намеренно давал своему гостю время помучиться. Сергей ощущал одновременно и страх и интерес, чувство самосохранения боролось в нем со стремлением к новому. Он пытался отвергнуть одну и ту же мысль, но все равно возвращался к ней – как бы он не хотел убедить себя в обратном, все происходящее было реально!

– Я не прошу немедленного ответа. У тебя будет время подумать.

Сергей сделал последнюю попытку вырваться из захватывающего его водоворота.

– Но почему вы так уверены, что вам нужен именно я?! Если многие хотели бы быть на моем месте, то почему они не попали на него? Почему, наконец, меня сразу причисляют к первой категории?

– Я отвечу, и это будет последний вопрос на сегодня. Ты не можешь знать этого, но твои данные дают тебе право претендовать на высокое положение. По нашим понятиям, ты знатен, но ничего не умеешь, как новорожденный. Вспомни, как разрывалось что-то у тебя внутри, когда ты сталкивался с чем-то загадочным, возвышенным, прекрасным, когда смотрел в зимнее звездное небо или слышал звуки хорошей незнакомой мелодии. Вспомни, как угнетало тебя любое однообразие, как заболевал ты от обыденности…

– Но этого нельзя знать!

– Можно, и ты очень скоро меня поймешь. Для общения не нужны слова, человеческий мозг способен говорить с другим мозгом без посредничества звуков. Ты не умеешь управлять своими мыслями – твой разум открыт. Я уже говорил, что знаю о тебе все, что хочу знать. Но даже не будь у меня возможности читать твои мысли, разве не достаточно говорит за тебя то, как мы встретились?

«Проклятье, но ведь это же чистейшая случайность, что „стреляя в чистое небо, я попал в утку“!» – простонал про себя Сергей.

Он тут же получил доказательства последних слов инопланетянина – Эр-тэр ответил на мысленное восклицание.

– Случайностей не бывает – есть необъясненные закономерности.

– Но я не гожусь в десантники!

– Не годится твое тело – для нас это не важно.

После этого Сергей понял, что разговор окончен. Прямо сквозь стену в комнату вошел темноволосый парень в синем.

– У тебя есть время. Решай: либо ты вернешься домой, либо летишь с нами. – Эр-тэр сделал прощальный знак рукой. Пришедший инопланетянин шагнул к стене и Сергей последовал за ним.

Почти сразу за исчезновением землянина в комнате появилась Лен-ера. Эр-тэр даже не взглянул на нее – его взгляд задумчиво блуждал по той части стены, где исчез его гость.

– О чем задумался? – спросила принцесса.

– Я дал ему десять часов на размышление и теперь думаю, что это жестоко. Десять часов этот землянин будет мучиться, думать, колебаться, пока вдруг не поймет, что на самом деле никакого выбора-то мы ему не оставили – он уже не сможет вернуться назад, сознавая, что всю короткую земную жизнь придется жалеть об упущенном шансе. Он, его эмоции и даже его логика беззащитны, а мы нанесли ему намеренный и продуманный эмоциональный удар – мы разожгли его любопытство, и теперь этот паренек пойдет на все, даже на смерть, чтобы умирая сказать себе: смерть неизбежна, так пускай она будет хотя бы не такой, как у всех.

– Бедный мальчик. Он не волновался бы так, если бы знал, что его ждет.

– Да? А что хорошего ты можешь ему предложить? До неузнаваемости обработать его тело и внутренности, вбить ему в голову нормы космодесанта и отправить в этот никому неизвестный ад, чтобы найти никому неизвестно что. – Эр-тэр горько усмехнулся. Почему-то философские размышления подобного рода всегда заставляли его чувствовать горечь. Он всегда чувствовал вину, когда насильственно вмешивался в чью-либо жизнь. – Неужели же ты думаешь, что он был несчастен на Земле? Там его дом, Лен-ера, а наш мир для него чужой, пусть даже и красивый.

– Оставь это. Иногда твое благородство меня раздражает. Когда мы будем на месте?

– До Австранта десять дней и временной переход дней двенадцать-четырнадцать – смотря по тому, как далеко удастся спуститься – и еще минимум один день на выбор места десанта.

– Всего двадцать четыре дня? Землянина успеют подготовить?

– Надеюсь, что да. Дит-тэр сказал, что за это время мы сможем только защитить его. На полную подготовку ушло бы несколько месяцев. Я дал согласие на применение технологии, использующейся при подготовке Королевской Разведки и думаю, что получу твое одобрение.

– Да, конечно. Я предоставлю Дит-тэру доступ к архивам.

Какое-то время они молчали, и Эр-тэр почувствовал напряжение в воздухе, какое обычно бывало при совпадении эмоций нескольких энергетически сильных людей.

– Ты тоже думаешь, что он найдет мифическую Корону? – спросил он.

Принцесса понимающе улыбнулась.

– Да, Эр-тэр, я тоже думаю, что он – то, что нам нужно… Землянин пойдет один?

– Нет, не думаю, только не один. Он не готов, и у одного мало шансов. Нужно послать как минимум двоих. На «Страннике» шестеро профессионалов – я подберу напарника.

Принцесса удобно устроилась в кресле, мечтательно глядя на живой голубой шар на стене. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы заметить, как блестят ее глаза.

– Мне кажется, Эр-тэр, – произнесла она. – Этот землянин – мой талисман. И он мне нравится.

Ощутив ее эмоции, Эр-тэр притворно вздохнул.

– Какое счастье, что ты никогда не говорила такого обо мне!

Они обменялись красноречивыми взглядами.

Поднявшись с кресла и подойдя к стене, Сергей оглянулся на своего провожатого. Тот легко подтолкнул его. Стоя почти вплотную к вполне ощущаемой поверхности стены, Сергей не удержался и сделал шаг вперед. К его удивлению, преграда уступила, оставаясь за спиной. Инопланетянин прошел следом и направился дальше, указывая дорогу. Не решаясь спрашивать, Сергей последовал за ним.

Они шли по длинному дугообразному, словно являющемуся частью огромной окружности, коридору. В коридоре было темно, и лишь над ними висела полоса света, двигаясь на одной с людьми скорости. Посмотрев вверх, Сергей убедился, что этот свет не слепит глаз. Под ногами пружинил пол из того же материала, что и в комнате Эр-тэра, только не серый, а нежно-голубого цвета. Стены украшал несложный, но со вкусом и со смыслом подобранный орнамент…

Они шли, а свет по-прежнему держался над ними, тогда как впереди и сзади все тонуло во мраке. Прошагав метров двадцать, люди свернули к центру создаваемой коридором окружности, спустились по наклонной поверхности вниз, перешагнули сквозь три стены, вошли в исчезнувшую дверь и очутились в большом, метров в пятьдесят в большем диаметре, овальном зале, полностью покрытом зеленью кустов, цветов и замысловато постриженных деревьев. В центре зала бил маленьким фонтаном родник.

Для Сергея новое помещение корабля было неожиданностью, но, после всего происшедшего с ним за этот день, ни размеры его нового жилища, ни его обстановка не могли уже удивить слишком сильно.

По стенам зала располагалось множество дверей, вроде той, в которую они только что вошли. Подойдя к одной из них, инопланетянин остановился, пропуская Сергея вперед.

Еще непривыкший входить в закрытые двери, Сергей протянул руку, но дверь ушла в сторону раньше, чем он успел дотронуться. Перед ним оказалась маленькая эллипсоидная каюта с серым матовым полом, розовым светящимся потолком, и стенами, украшенными художественной мозаикой. Несмотря на роскошную отделку, комната казалась необитаемой из-за отсутствия какой бы-то ни было мебели, да и вообще чего бы-то ни было.

«Это что, карцер?»

Заметив нерешительность землянина, а, может быть, услышав мысленное восклицание, провожатый подвел Сергея к стене, указывая на переливающиеся камешки на мозаичной картине, изображавшие глазки зверька, похожего на лемура. После нажатия на них, часть стены у самого пола опустилась, прогнулась и образовала упругую панель с пазом, очевидно служащую кроватью. Так же возникли два кресла и длинный тонкий стол.

– Нажатием на эти камешки или мысленной командой вызывается бытовой автомат, – пояснил инопланетянин. – который выполнит по мысленному или словесному приказу любое твое желание – закажет обед, изменит температуру или влажность воздуха, увеличит или уменьшит гравитацию, сообщит информацию или соединит с любым отсеком корабля… и тому подобное – несколько опытов, и ты полностью овладеешь ситуацией.

Сергей машинально кивнул.

Теперь комната стала гораздо уютней, но в ней сохранилось еще что-то, напоминающее тюремную камеру. Сергей понял, что не может отделаться от чувства запертости в замкнутом пространстве.

– Что-нибудь еще? – инопланетянин опять уловил его недовольство.

– Можно сделать окно?

– Окно? – по взгляду эрсэрийца Сергей понял, что сказал глупость.

– Окно или иллюминатор, или как это у вас тут называется! – Он медленно выпустил воздух сквозь поджатые губы – сегодняшний день был и так не из легких. – «Неужели они не понимают, что такое обыкновенное окно?! Неужели я попросил что-то необычное?»

– Не понимаю, чего ты хочешь. – признание выглядело откровенным.

Сергей подавил желание выругаться.

– Хочу смотреть наружу.

– Куда «наружу»?

– На Землю!

Как-то интуитивно он понял, что инопланетянин, не решавшийся до сих пор прочесть его мысли, теперь это сделал.

– Автомат спроецирует любое изображение по твоему выбору, куда ты захочешь. – в подтверждение своих слов он нажал на камешек, вероятно, отдавая при этом мысленную команду. Потолок потух, погрузив комнату в полумрак. Только края потолка продолжали слабо светиться. На потолке медленно вращалась огромная голубая планета.

– Теперь все?

Сергей был ошарашен.

– Да, спасибо.

– Должен сообщить, что выход из твоей каюты будет закрыт в течении десяти часов. За это время тебе нужно принять решение. Эр-тэр сам зайдет за ответом… Возражений нет?

Сергей отрицательно покачал головой.

Оставшись один, он в бессилии сел на диван, пытаясь унять царившее в душе смятение. События, происшедшие за последний день, были настолько невероятны, внезапны, непостижимы, что он почувствовал себя пешкой в большой шахматной игре богов. У него не было времени осознать происходящее – все произошло шаг за шагом, событие за событием – одно порождало другое, без малейшей возможности вмешаться и что-либо изменить. Какое-то ничтожное время назад он пил, веселился, пел песни, безмятежно и глупо, ничего не предчувствуя, не ожидая никаких перемен, а сейчас сидит, запертый в каюте космического корабля, настолько большого, что в нем где попало разводят цветники, а коридоры вполне годятся для спортивных забегов на дальние дистанции; знает о какой-то эрсэрийской цивилизации, о каком-то нелепом разделении на категории, о синтезаторах, королях, лоргах, о прочей ерунде, в которую и поверить может разве, что ненормальный, начитавшийся на ночь фантастики. А ведь совсем недавно он был окрылен мечтой о прекрасном будущем, о славе своего открытия, еще недавно ему казалось, что создаваемый им прибор сможет изменить всю его жизнь… Но разве мог он предположить тогда, что настолько?!

Единственное, что Сергей сейчас хорошо понял, это почему люди сходят с ума.

Он сидел один в полумраке комнаты, а Земля большим глобусом вращалась на потолке, не на секунду не давая забыть, где он и зачем он тут.

Переливающиеся кнопки-глаза лемура были совсем рядом. Плохо представляя, зачем это делает, Сергей дотронулся до них. Ничего не случилось, и он, не зная к кому обращается, громко произнес:

– Обед можно заказать?

У него в голове возникла мысль:

– Что-то конкретно?

Он вздрогнул от неожиданности и, ощутив прилив непонятной злости, уже тише произнес несколько названий из маминой кулинарной книги:

– Если можно: черепаховый суп, омары под молочным соусом, гусь в белом вине, салат из шампиньонов, фаршированный сазан, черная икра с блинами, взбитые сливки с клубникой и вино урожая 1650 года (все равно какое).

Это был не заказ, а издевательство над автоматом – Сергею нужно было хоть на ком-то сорвать раздражение от собственного бессилия, но в голове тут же возник новый вопрос: «Что-нибудь еще?»

– Нет. – «Не хочет же он сказать, что…»

– Сервировка по настроению?

Он ответил утвердительно и широко открытыми глазами наблюдал, как на стол прямо из стены выезжают дымящиеся блюда в том самом сервизе, что он подарил сестре на свадьбу.

Уже еле слышно Сергей спросил:

– Откуда эта посуда?

– Сервиз синтезирован по образу в твоей памяти. Настроение определено неверно?

Сергей был достаточно рассудителен, чтобы сразу же поставить салатницу с грушами, которую он разглядывал, пытаясь найти хоть что-то, отличающее ее от той, настоящей, безнадежно испорченной большой царапиной на боку, той самой, которую он тщетно пытался обменять в магазине… Если эту посуду создала его память, то она могла быть только такой, какой он запомнил оригинал!

Последний удар обрушился на Сергея, окончательно смяв его. Землянин был оглушен, растерян, уничтожен. Прямо перед ним на столе стояли никогда не пробуемые лакомства, вполне настоящие, реальные, и их запахи наполняли всю каюту. Большая глиняная бутылка была полна вином, и Сергей не сомневался, что это вино действительно трехсотлетней давности…

– Я могу отключиться? – спросил автомат.

– Да…

Сомнения в правдивости полученной от Эр-тэра информации, если они и были, рассеялись окончательно.

Сергей сидел, прислонившись к мозаичной стене, почему-то теплой и упругой, рассеянно ел крем и думал.

Так неожиданно возникший сервиз заставил вспомнить Танюшку. Бедная сестренка! Он бросает ее в день свадьбы, такую беззащитную… Может быть, Федя и неплохой парень, но что от него можно ждать? Что, если он ее обидит, что если… А что она подумает, когда Андрей расскажет ей, куда пропал брат? Когда его друг протрезвеет, то и сам не поверит своему рассказу. А сестренка, что останется думать ей? Да и мама, сможет ли она пережить его пропажу, сможет ли она простить ему потом?..

Затем его мысли перешли к институту. Через год все друзья-однокурсники защитят дипломы, а он, как пропавший неизвестно куда и неизвестно насколько, будет отчислен… Что он скажет, когда через год-два вернется? Потом армия… Его исчезновение могут понять не так…

Соседи, друзья, родственники – все они были там, на маленькой Земле. Там оставались его привычки, его привязанности, его надежды. Там оставались его дом, его школа, институт, родной город, страна, его мир… Там, на потолке, вращалась навстречу кораблю его большая родина, мысль о расставании с которой возбуждала в нем болезненное, щемящее чувство разлуки. Голубой шар притягивал к себе, звал вернуться, предупреждал… Сергей вспомнил детство, вспомнил лес, в котором собирал грибы и смотрел на белок, живущих в скворечнике, вспомнил часы, проведенные в лодке на озере перед самым рассветом и трепещущих тяжелых подлещиков, снимаемых с крючка, вспомнил покрытую льдом и снегом речку, сверкающую под ярким солнцем вывороченными и замерзшими глыбами льда, вспомнил лето, весну, осень и зиму, вспомнил и представил все, что вызывало в нем ностальгию по прошлому и по голубому шару, величаво поворачивающемуся Америкой…

Сергей не питал иллюзий, зачем самого себя мучает. Он искал причину, по которой не смог бы покинуть родной планеты и не находил ее. С какой-то тоской и даже ужасом он чувствовал, что путь уже избран. Он знал, что у него не хватит воли отказаться от манящей неизвестности, от мира фантастических чудес и полного изобилия. Он, как верно сказал Эр-тэр, уже узнал этот мир и не смог бы сразу расстаться с ним. Он вырос в среде постоянной борьбы за уважение к собственному я, в мире страстей, неустойчивом, непостоянном и часто жестоком, в цивилизации, приближающийся расцвет которой мог стать ее же концом, и потому стремление к неизвестному было в нем сильнее всех прочих чувств…

Утомив свое воображение воспоминаниями, Сергей опять включил автомат. По его просьбе Земля приближалась и удалялась, а он с тоской на сердце вглядывался в очертания материков, горных рельефов, линии больших рек… Он смотрел на темные пятна городов, живущих своей обычной жизнью… Он чувствовал себя не просто космонавтом, впервые увидевшим Землю сверху и постигшим то, чего нельзя понять там, внизу. Он прощался с беззащитным голубым шариком, чтобы увидеть сотни других таких же голубых, круглых, но куда более могущественных в расцвете своих цивилизаций. Он прощался с Землей и знал, что она не заметит пропажи одного своего сына, одного из миллиардов, но первого землянина в необозримых космических просторах. Он чувствовал, что выбираемый им путь может привести его к гибели, но стремление к новому, смешанное с восторгом и простым любопытством побеждало тревогу. Судьба выбрала его из миллиардов таких как он, судьба указала ему путь, на который еще не ступала нога человека Земли, и он был готов гордо сделать шаг в пропасть…

ГЛАВА 6

Через десять часов после того, как за землянином закрылась дверь в его каюту, эта дверь вновь открылась перед Эр-тэром.

Сергей, для которого последний день – реальный день за вычетом бессознательного состояния – длился больше двадцати четырех часов и был настолько богат впечатлениями, что их хватило бы и на год, спал, полулежа на панели-кровати, в том положении, в котором застал его сон.

Эр-тэр, казалось, забыл, зачем пришел. Его задумчивый взгляд остановился на лице землянина и не двигался минуты две. Затем лорг осмотрел и попробовал холодный и почти нетронутый обед на столе, долго изучал простой рисунок на дешевом фарфоре, шагнул сквозь стену в большую ванную комнату, но сразу покинул ее, убедившись, что там его гость еще не был, сел в кресло и еще некоторое время смотрел на Землю.

Только после этого Эр-тэр вернул взгляд к Сергею и мысленно приказал ему проснуться.

Пробуждение Сергея не было обычным.

Управляемый телепатической силой, землянин дернулся, открыл глаза, сразу узнал Эр-тэра и все вспомнил, словно совсем не спал. Ему не нужно было время, чтобы вернуться к действительности.

– Вы пришли за ответом? – спросил он.

Лорг кивнул.

Сергей сел на панели-кровати, собираясь с мыслями.

– Какие у меня гарантии?

– Гарантии чего?

– Того, что я не буду просто домашним зверьком, что меня не используют и бросят и, что я действительно получу все, что мне обещали?

– Слово лорга и контракт, оформленный по всем правилам нашего государства… – Эр-тэр прервался. – Но ты прав – по твоим понятиям – никаких. Я не могу дать ни одной гарантии в понимании землянина. Тебе придется рискнуть или отказаться!

– Я согласен.

– Согласен?

– Да.

– Ты твердо уверен?

Сергей развел руками, давая понять, что уже приговорил себя и приговор обжалованию не подлежит.

– Я решился.

– Хорошо. Есть вопросы или просьбы?

– Мама и сестренка… Можно сообщить им обо мне?

– Насколько это для тебя важно?

– Очень важно!

– Хорошо. Могу предложить такой вариант – к ним придет человек, представится федеральным агентом и скажет, что ты понадобился стране для секретной операции, которую нет возможности поручить никому другому и что-нибудь вроде того; что они должны тобой гордиться и так далее… Может быть, тебя не увидят в течении целого года, но их героическому родственнику мало что угрожает. Во всяком случае, все это будет не слишком далеко от правды, а, чтобы твои родные действительно поверили, им, например, передадут некоторую сумму, как часть предполагаемого гонорара.

– У нас нет федеральных агентов.

Эр-тэр поморщился.

– Ну извини! Я не настолько специалист по Земле – те, кому может быть поручена такая миссия, будут профессионалы.

– Если получится правдоподобно…

– Это все?

Сергей вздрогнул, почувствовав по взгляду Эр-тэра, что время колебаний истекло – его ответ нажмет курок, и возврата не будет.

– Да.

– Ты готов?

– Да.

Эр-тэр одобрительно кивнул и с легкой ободряющей улыбкой указал на потолок. Прежде, чем тот стал розовым, как десять часов назад, Сергей успел увидеть, что шарик Земли быстро превратился в точку, растворившуюся за огненным диском Солнца… Инопланетяне ждали только его ответа!

Какое-то время землянин был полностью парализован. Он не мог шевельнуть ни одним пальцем руки или повернуть голову. Родившийся в нем крик ворвался во все уголки сознания, заполнив все, что было Сергеем.

– Ты сказал «да», и у нас очень мало времени, поэтому обучение начнется прямо сейчас. – не дожидаясь, пока землянин примирится с исчезновением в бездне космоса Родины, Эр-тэр впустил в каюту невысокого человека, отличавшегося очень развитыми мышцами.

Эр-тэр указал на вошедшего:

– Дит-тэр – инструктор школы владения собой, психолог. На время тренировок ты поступаешь в его распоряжение. На это время запомни: ты не должен посещать помещений корабля, не указанных инструктором; возвращаться будешь сюда, в эту каюту; синтезатором не пользуйся – для тебя разработано специальное питание – его ты каждый раз найдешь на столе. При необходимости, бытовой автомат соединит тебя со мной или с Дит-тэром. Тренировка будет очень тяжелой, поэтому сразу подготовься к мысли об этом. Твое имя – Сергей?

– Да.

– Этого вполне достаточно. В Королевстве ты не встретишь еще одного Сергея – твое имя скажет о тебе все. Удачи! – доброжелательно улыбнувшись, Эр-тэр вышел прежде, чем землянин успел что-либо спросить.

Стальные глаза Дит-тэра так пристально разглядывали его, что Сергею стало неловко. Он посмотрел в глаза инструктору, но не выдержал и тут же отвел взгляд. Было что-то, разительно отличавшее этого инопланетянина от Эр-тэра – и взгляд, и цвет глаз, и манера держаться, и внешность, и еще что-то неуловимое.

– Я тигиец, но родился на Эрсэрии и получил эрсэрийское имя. – не отводя глаз, кратко сообщил Дит-тэр. – Идем!

Через некоторое время они оказались в большом зале, занятом нагромождением разнообразных устройств и сооружений из легкого пластика.

– Сюда будешь приходить каждый день. – сообщил Дит-тэр, подавая Сергею желтый комбинезон без рукавов. – На все дни тренировок это – твоя одежда. В каюте и в корабле можешь носить все, что тебе нравится.

Сергей послушно переоделся, оглядываясь, как ребенок в кабинете врача. В это время инструктор подкатил к нему широкое кресло с большим колоколом наверху, а затем уверенным движением усадил в него землянина и повернул рычажок на маленьком пульте.

Сергей почувствовал, что не может пошевелить ни руками ни ногами – его словно приклеили.

– Слушай внимательно! – инструктор наклонился к самому уху землянина. – У нас с тобой 24 дня. Первые двенадцать дней я займусь твоим мозгом и телом. Лично от тебя в это время ничего не зависит – помочь ты мне не сможешь, помешать – тоже. Зато следующие двенадцать дней основная работа перепадет тебе. Каждый день, с утра, я буду рассказывать, что тебя ожидает. – Дит-тэр выпрямился, а на голову Сергея медленно опустился колокол.

– Что это будет?! – Сергей нервно дернулся.

– Сегодня нам предстоит самая сложная и важная процедура – Я помещу в твой мозг программу биоконтроля. – инструктор настраивал колокол, но Сергей излучил такой испуг, что Дит-тэр отдернул руки, а затем беззвучно рассмеялся.

– Не волнуйся, ничего с твоим "я" не случится!

– А, может, можно обойтись без этого?

– Нельзя!!! Ты же как новорожденный: природа дала тебе совершенный организм, саморегенерирующий, легко перестраивающийся, с регулируемой биохимией и биоэнергетикой, а ты не только не умеешь управлять им – твой рассудок мешает организму делать то, что он должен делать. Ты готов потерять сознание от малейшей боли, ты заболеваешь при изменении температуры, влажности, давления, солнечной радиации и магнитных воздействий. Любой новый вирус, любая незнакомая бактерия может убить тебя. Ты чувствителен к внешним раздражителям, к телесным и душевным ранениям. При том, что ты родился человеком, ты остаешься самым ничтожным существом в галактике! Даже координация движений требует у тебя сейчас затрат энергии. При этом, нужно совсем немного контроля над внутренними и внешними процессами в твоем организме, чтобы стать практически неуязвимым, чтобы залечить любую рану и вытерпеть любую боль, чтобы изменить состав кожи и крови и приспособиться к разреженному воздуху и повышенной радиации! И, чтобы научить твое сознание вести себя так, как нужно, понадобятся столетия, вместо того, чтобы за несколько часов дать указания мозгу самому следить за телом, не беспокоя разум необходимостью заниматься автотренингом. Кем ты хочешь стать, если намерен использовать возможности своего организма не более, чем на два процента вместо ста возможных? Как ты сможешь жить в Королевстве, где редко пользуются словами, если не способен к мысленному обмену и даже не знаешь, что это такое? Программа позволит тебе стать на ноги, она усилит твою реакцию, интуицию, научит распознавать более тридцати тысяч языков и наречий, одновременно обрабатывая звуки, интонацию и сопровождающий их мысленный код, она поможет тебе координировать мысли и правильно распределять силы, и без этого ты не сможешь стать не только десантником, а вообще существом, достойным называться человеком!

За этим потоком слов Сергей не заметил, как колокол закрыл глаза и рот и сомкнулся где-то на шее.

– Но «оно» будет у меня в мозгу!.. – попробовал он еще как-то сопротивляться.

– У тебя в мозгу будет программа – словно ты когда-то учил нормы самосохранения и биоконтроля, и они настолько отложились в памяти, что выполняются сами по себе, автоматически. На второй-третий день ты перестанешь ее замечать. И не бойся ты! Никакого насилия над личностью, никакого контроля над мышлением, никакой побочной информации! Ты нужен Эр-тэру как личность, и никто не намерен лишать тебя твоего «эго»! Все, что ты заметишь – это уверенность в себе и в своих возможностях…

Что-то твердое плотно обхватило черепную коробку землянина и обдало его металлическим холодом.

Уже, как сквозь туман, он услышал слова инструктора:

– Постарайся расслабиться!

– Что я почувствую?

– Увидишь!..

Боль обожгла виски, и Сергей провалился в темноту.

Так, без сознания, он должен был пролежать в течении семи часов, а машина усиленно работала над корой его головного мозга.

На третьем часу операции в зале появилось объемное изображение Эр-тэра, сидящего в кресле в библиотеке.

– Ну как? – спросил лорг.

Инструктор пожал плечами.

– Пока не знаю. Когда проснется – будет видно.

– Твое мнение?

– Никакого. Заранее не скажешь. Записать можно как угодно много любых программ, но трудно сказать, как потом они приживутся с сознанием… Нам было легче.

– Ты имеешь в виду…

– Первую программу биоконтроля мне привили сразу после рождения. Вторую – полную – в пятнадцать лет, третью, которой я и сейчас пользуюсь – в двадцать три года, и наконец специальную – во время профессионального обучения. Как видишь, «удовольствие» растягивают на годы.

– Перегрузка опасна?

– Нет, но если адаптационный период затянется, то вы не выиграете во времени, а проиграете. Я вас предупреждал…

После того, как голограмма исчезла, инструктор еще четыре часа бесстрастно наблюдал за показаниями индикаторов, изредка давая незначительные советы управляющему процессом автомату.

Когда прибор отключился и колокол освободил голову землянина, Дит-тэр передвинул кресло в соседнюю комнату, где специальные приспособления поместили безжизненное тело Сергея в гравитационную ванну, наполовину наполненную дезинфицирующим составом. Только после этого инструктор осторожно мысленно коснулся сознания землянина, заставляя его медленно возвращаться. Постепенно дыхание Сергея участилось и стало глубже, а тело затряслось, как в лихорадке. Еще через минуту его голова мотнулась в сторону, и землянина вытошнило. Ванна тут же заполнилась доверху хрустальной жидкостью, быстро перемешиваемой сильными потоками кислорода.

Не отпуская пока сознания своего пациента, инструктор стал ждать. Сергея продолжало тошнить и трясти. Потоки питательной и обеззараживающей жидкости промывали его пищевод, желудок и весь пищеварительный тракт. Под управлением мозга шло очищение и обновление органов, тканей и всего того, что в течении двадцати лет неправильно развивалось, предоставленное само себе.

Мысль Дит-тэра ласкала сознание землянина, очень медленно разрешая возвращаться первой чувствительности.

– Сейчас ты болен и не можешь понять значения своих мук, шептало у Сергея в голове. – Это пройдет. Ты ощущаешь вокруг себя тысячи невидимых нитей, позволяющих в совершенстве управлять каждой мышечной тканью, каждым органом, каждой клеткой мозга, находиться в полной гармонии с окружающим миром. Ты сейчас, как паук, ухватился и зажал все нити сразу. Ты не привык к ним. Они рвут тебя на части. Отпусти их! Не думай! Подчинись самому себе!..

В ванне Сергей пробыл около суток, находясь в состоянии, близком к гипнотическому сну. После этого его доставили в каюту, где он уже заснул по-настоящему.

Так прошел первый день тренировок.

«Звездный Странник» входил в коридор, готовясь надолго перейти в гиперпространство…

Сергей открыл глаза после четырнадцатичасового отдыха. Первое, что он почувствовал, это необъяснимую легкость во всем теле и сильный голод. На столе он обнаружил красную желеобразную смесь, про которую говорил Эр-тэр. Она была кисловатой, почти безвкусной, но уже после нескольких глотков Сергей ощутил, как по жилам разливается тепло, а слабость, от которой даже кружилась голова, полностью улетучивается.

Он едва успел поесть, когда вошел инструктор.

– Все в порядке? – мысленно спросил Дит-тэр.

– Да. – утвердительный ответ Сергей тоже передал мысленным усилием, и только потом осознал это. Он был ошарашен. – «Вот черт! Как же это получилось?!»

Дит-тэр ухмыльнулся.

– Отлично! – похвалил он вслух на языке, никогда ранее не слышанном землянином ни дома ни на корабле, но вполне понятном. – Только, когда ругаешься, мысли про себя, а не «вслух».

– Теперь, – продолжил проверку инструктор. – Постарайся прочитать мои мысли, как можно глубже.

Сергей напрягся.

– Не могу! – признался он. – Я слышу только слабое удовлетворение и-то не уверен.

– Правильно. Это потому, что мой разум закрыт – без моего желания, телепат, равный мне, не может узнать моих мыслей или получить мои знания. Мне не нужно думать об этом – разум закрывает программа биоконтроля. То же происходит и с тобой. Я не могу, как в день нашей первой встречи, читать твоих мыслей.

– И меня теперь нельзя убить? – спросил Сергей, вспоминая разъяснения инструктора перед операцией, к которым только теперь начинал относиться серьезно.

– Можно, – Дит-тэр усмехнулся. – Но уже сложнее. У тебя еще будет возможность изучить свои силы…

Скоро они опять были в зале с тренажерами.

– Тебе предстоит сегодня самое неприятное, – объяснил Дит-тэр, открывая крышку большого устройства с каркасом в форме спичечного человечка внутри. – Нужно заставить программу биоконтроля контактировать с сознанием, а заодно изменить эластичность и прочность мышц, сухожилий и костей, и разработать суставы… иначе дальнейшие тренировки невозможны.

Сергей лег на каркас, и какая-то сила намертво притянула его к нему.

– Не теряй сознания так долго, как сможешь – это поможет ускоренной настройке программы. Если потеряешь – ничего страшного. Кричи – будет легче. – инструктор закрыл крышку.

Каркас завибрировал. Невидимые шприцы впрыснули что-то под кожу, глубоко в мышцы, в вены, и началось: каркас и отдельные его части кружились, переворачивались, скручивались, растягивались, сжимались, гнулись вместе с прилипшим к ним землянином. Боль была такой, что Сергей потерял способность думать. Ему казалось, что сухожилия давно полопались, а руки и ноги уже никогда не подчинятся. Впрыскиваемые под кожу препараты, сперва болезненно обжигавшие до самых костей, уже через пару минут стали восприниматься, как облегчение, потому, что хоть на миг давали забыть об остальной боли. Сергей не хотел кричать, но орал во всю силу легких, полностью лишившись самообладания.

Дит-тэр словно ничего не слышал – он спокойно смотрел на мелькающее в быстром вихре тело землянина, изредка регулируя подачу инъекций…

Так продолжалось два часа. Затем сделали перерыв и все повторили снова. Сергей ни разу не потерял сознания, хоть и больше всего на свете хотел этого.

Сам вернуться в каюту он не мог и в этот раз.

– Очень неплохо, – благожелательно сообщил инструктор. – Пока у тебя все идет, как надо. Следующие десять дней я буду отрабатывать элементы программы и наращивать мышечные ткани – твоего участия здесь не потребуется. Постарайся только поменьше думать – не анализируй, что и когда с тобой происходит – иначе сойдешь с ума и доставишь мне лишнюю работу. Полностью отключить твое сознание я не смогу, как и сегодня – твоему "я" нужно время и условия, чтобы научиться управлять программой…

Руки тряслись и не слушались, когда Сергей пытался проглотить вечернюю порцию красной смеси, от которой по всему телу расходилось приятное успокаивающее тепло. После того, как через час стараний ему наконец это удалось, он заснул, едва добравшись до дивана.

Следующие десять дней прошли, как в кошмарном сне. Сергей не знал, что с ним делают. Все происходило в какой-то полудреме. Дит-тэр сажал его в агрегат, каждый раз в разный, блокировал голову в колоколе, а после этого Сергей уже ничего не понимал. Он как со стороны наблюдал за тем, что делало его тело и, что самое непонятное – он сам. Это было похоже на наркотическое опьянение, сильное – до полной невменяемости. Его мозг работал, руки и ноги выполняли приказы, которых он сам зачастую даже не слышал!

Никогда Сергей не чувствовал себя так отвратительно.

День за днем Дит-тэр отрабатывал отдельные блоки программы биоконтроля – энергетику тела, восприимчивость к внешним раздражителям, чувствительность, реакцию, быстроту мышления, собранность, интуицию, концентрацию…

Больше половины упражнений относились исключительно к десанту – как в каком-то бреду тело землянина молниеносно наносило удары, реагировало на малейшие раздражения, выдерживало давления и столкновения, уклонялось от источников поражений и все это – практически без участия сознания.

Тренировки занимали по четырнадцать часов в сутки с двадцатиминутным перерывом каждые два часа. Сергей очень скоро понял, что только красное безвкусное желе позволяет ему наутро вновь просыпаться бодрым и готовым к новым пыткам.

Десять дней подряд Сергей возвращался или доставлялся на специальном погрузчике в свою каюту измученный, мокрый от пота, лишенный всяких желаний, кроме желания упасть и больше не подниматься. Каждый раз, приняв душ, больше похожий на водопад с тающего ледника, и проглотив порцию своей «бурды», он проклинал все на свете и зарекался завтра же от всего отказаться. А на утро поднимался, чувствуя избыток бодрости и силы, с удивлением и удовольствием оглядывал свои мускулы, изменявшиеся день ото дня, свою кожу, ставшую гладкой и свежей, глубоко вдыхал воздух, насыщенный озоном и пахнущий корой, смотрел в черную бездну космоса на стене каюты и вчерашняя паника казалась ему смешной и нелепой.

Постепенно Сергей заметил, что на утро может вспомнить то, что делал вчера – его сознание начинало приспосабливаться. Уже на девятый день пыток он мог проследить за всеми своими действиями. Узнав об этом, Дит-тэр предложил оставить землянину полный контроль за ситуацией.

Это было на тринадцатый день пребывания Сергея на корабле эрсэрийцев. Дит-тэр ввел землянина внутрь большой прозрачной сферы, гравитация в которой распределялась таким образом, что стены и потолок притягивали совершенно одинаково – сильно оттолкнувшись от пола, можно было упасть на потолок, при этом то, что только что было полом, автоматически становилось новым потолком, а закрыв глаза, можно было долго идти по стенкам сферы, не подозревая, что двигаешься не по плоскости.

Затем, безо всякого предупреждения, из невидимых отверстий начали вылетать большие, с человеческую голову, резиновые шары. Они появлялись со всех сторон и с разной частотой, так, что нельзя было привыкнуть к ритму и предсказать, откуда и когда появится новый шар. Когда Сергей не успевал отклониться, шар сбивал его с ног, едва не ломая костей. Боль заставляла сознание отключаться, переходить в состояние, близкое к шоковому, и тогда управление мозгом брала на себя программа биоконтроля – интуитивно тело Сергея отклонялось в нужную сторону еще до появления шара. Но, стоило землянину перехватить управление своим телом, как он уже не мог предвидеть направления удара, и шар тут же попадал в него, швыряя на стену или потолок. Уже через десять минут все тело было в синяках и шишках, но Дит-тэр словно не обращал на это внимания.

– Что мне делать?! – мысленно спросил Сергей – его голос все равно не был бы слышен за стенками сферы.

– Ты и программа – единое целое. – Дит-тэр излучал полное спокойствие, словно так все и должно было быть. Похоже, он не боялся потерять своего подопечного. – Это ТВОЙ мозг, ТВОЕ тело, ТВОИ мышцы! Это ТЫ предсказываешь опасность, программа только помогает правильно отработать ситуацию. Пойми это! Постарайся работать вместе с ней! Контролируй свои ощущения, но не мешай себе. Расслабь сознание!

Где-то через полчаса Сергею показалось, что у него получается. Вероятно, он так обрадовался, что подумал об этом вслух, потому, что Дит-тэр сразу же увеличил скорость и частоту появления шаров, и землянину уже недостаточно было просто предсказать, откуда появится шар – ему пришлось метаться из стороны в сторону, то перелетая от пола к потолку, то плотно прижимаясь всем телом к зеркальной упругой поверхности. В конце концов оставалось только отбивать шары локтями – их становилось слишком много. Правда и на этом Дит-тэр не остановился. Неожиданно он усиливал гравитацию, и тогда тело казалось Сергею втрое тяжелее, или наоборот отключал ее, и тогда увертываться от летящих предметов становилось почти невозможно.

Каждые два часа инструктор делал перерывы, давал выпить что-то взбадривающее, делал несколько инъекций для подкормки мышц и снятия боли и вновь загонял Сергея в сферу.

В конце концов этот день превратился в точно такую же пытку, как и все остальные…

ГЛАВА 7

На четырнадцатый день пребывания Сергея на корабле инопланетян, а точнее, когда землянин в четырнадцатый раз проснулся у себя в каюте, перед стеной возникло пространственное изображение Эр-тэра.

– Тебя можно поздравить, – произнес лорг, как всегда сверкая зубами в улыбке. – По словам Дит-тэра, самое трудное позади. С сегодняшнего дня начнется профессиональная подготовка бойца-космодесантника и, думаю, уставать будешь меньше… Сегодня Дит-тэра не жди – ты заслужил небольшой перерыв. Пора тебя кое с чем и кое с кем познакомить. Жди меня в коридоре за жилым блоком!

Поэтому уже через минуту комбинезон сидел на нем, тонкая невесомая, похожая на полусапожки обувь была застегнута, и Сергей быстро пересек зеленый зал и нырнул в коридор.

Лорг шел навстречу. Полосы света над их головами соединились.

Эр-тэр окинул его беглым взглядом с явным удовлетворением.

– Что ни говори, Дит-тэр из кого хочешь сделает человека!

Сергей усмехнулся.

«Да уж, сделает! Тебя бы так помучили!» – На самом деле землянин не испытывал злости. Он действительно сильно изменился со времени расставания с Землей – изменилась его осанка, походка стала легкой и пружинящей, движения уверенными и четкими, и он не мог сказать, что ему это не нравилось… Но воспоминания о последних двух неделях были слишком свежи, чтобы не думать, чего все эти изменения стоили.

– Теперь от лица Дит-тэра и от моего собственного могу сказать наверняка, – Эр-тэр говорил, увлекая землянина за собой по коридору. – что бы уже не случилось, грондом ты станешь…

Они достаточно далеко прошли вглубь корабля, затем поднялись, точнее взлетели по наклонной плоскости на один этаж. Пройдя еще несколько дверей, оказались во внутреннем коридоре перед большой дверью из черной стали.

– С сегодняшнего дня ты – член моего экипажа. Пора познакомить тебя с кораблем. – Эр-тэр дотронулся до двери, и та поднялась вверх.

– Это то, что мы называем синтезатором. – рука лорга указала в центр большого круглого помещения, где в разгорающемся, падающем с потолка свете, возникли огромные – метров сорок в диаметре – стальные полусферы.

– Тут если и не сердце, то жизненный центр «Звездного Странника» – фрегата, на котором ты находишься. – сказал Эр-тэр. – Думаю, тебе это будет интересно. На современных кораблях вещество находится в непрерывном движении. Всевозможные отходы, газы, испарения, использованные вода, воздух и прочее поступают сюда, где превращаются в инертную массу, готовую к дальнейшим преобразованиям. Из этой массы мы получаем все – питание, одежду, воздух. Имея запас вещества на борту, наши корабли могут автономно существовать десятки лет.

– Тут никого нет?

Пол в зале слегка вздрагивал, свидетельствуя о непрерывной работе фантастических машин, но во всем помещении совершенно никого не было.

– Здесь никто и не нужен. Перед тобой только корпус синтезатора, основного его модуля. Библиотека молекулярных шаблонов, доставочные линии, системы вентиляции, главный центр управления – все, что на самом деле воспринимается людьми, как синтезатор – распределено по отсекам, и там, по мере надобности, присутствует кто-либо из персонала… Кстати, «Странник» начал переход в… – лорг запнулся. – …и сейчас мало кто болтается без дела. Буквально через минуту увидишь всех или почти всех бездельников.

Толкнув соседнюю дверь, Эр-тэр продолжил экскурсию. За дверью располагался длинный ряд устройств, напоминающих барокамеры или саркофаги.

– Вот как раз один из преобразователей на линии синтезатора – высокоточные биосинтезаторы. Это на них заменяют отработанные или пораненные ткани человека или органы целиком. – лорг улыбнулся. – Когда тебе загружали информацию, я заметил, что этот момент заинтересовал тебя особенно. Действительно очень сложные устройства – в эти игрушки вмещены практически все достижения нашей цивилизации. Часто замена ткани, даже такой сложной, как мозг, производится внутри живого существа без препарирования, под воздействием рабочих полей…

– А если так заменить весь организм?

– Как это – с магнитным?

Эр-тэр только отмахнулся:

– Называй как хочешь. В Королевстве каждый занимается своим делом – информации слишком много, и она слишком дорого стоит для одной отдельно взятой жизни. Послушай моего совета: хоть ты и бывший инженер, и, к тому же, землянин, не старайся проникнуть в суть каждого увиденного прибора – замучает головная боль…

Сергей замолчал, решив больше не задавать вопросов, но Эр-тэр, похоже, хотел сохранить между ними свободные отношения, потому, что спросил:

– У тебя был еще вопрос?

– Зачем вам космодесантники, если у вас есть роботы? Надеюсь, они не глупее меня?

Последнее предположение развеселило лорга, но тот сдержал улыбку.

– Во-первых глупее…

Они вернулись в коридор и пошли дальше к центру. Сергей подумал, что с лоргом легко разговаривать. Эр-тэр держался с ним, как с равным, и это было приятно. Но про себя землянин все же радовался, думая, что лорг не может теперь читать его мыслей.

– На заре нашей эры биороботов пытались использовать в армии вместо людей, – продолжил Эр-тэр. – Тогда и выяснилось, что от человека больше пользы, чем от машины. Наш мир принадлежит людям. Машина лишена интуиции и везения – мелочей, которые, как тебе не покажется странным, определили исход многих исторических битв.

Они прошли сквозь стену, и Сергей решился задать еще один вопрос.

– Зачем такие стены?

– Отсеки корабля должны быть герметизированы и иметь как можно меньше соединений. Кроме того, сознание замкнутого пространства создает ощущение уюта. Я не лишаю себя удовольствия использовать столько дверей, сколько хочу, и не нарушаю при этом дизайна помещений… Но, откровенно говоря, у этих дверей есть и еще одно назначение – если ты точно знаешь, куда хочешь попасть, то, пользуясь любой одной такой дверью, сможешь шагнуть в любое помещение лайнера, при условии, конечно, что вход не запрещен изнутри… В твоем лексиконе, Сергей, самое точное слово для описания всего, что я сказал – «телепортация». Пока несколько сложно, чтобы ты смог понять принцип действия. Для тебя пока достаточно знать, что мы, на «Страннике», предпочитаем пользоваться быстрым перемещением как можно реже – чтобы не нарушать собственного восприятия пространства и не лишать себя дополнительного движения…

Шагнув через очередную стену, Сергей остолбенел от неожиданности. После двух недель жизни на корабле он мог ожидать всего, но только не этого!

Высоко в чистом нежно-голубом небе светило солнце. В даль, насколько хватало глаз, уходил морской залив, с обеих сторон окруженный высоко поднимающимися в небо скалистыми склонами. В расщелинах этих склонов и на открытых солнцу площадках тянулась к небу пышная, ярко зеленая, коричневая, салатовая растительность – невысокие деревца, кусты, усыпанные бутонами экзотических цветов, сочная густая трава… В небе парили птицы, медленно и величаво, как охотящиеся ястребы, их оперение иногда вспыхивало в лучах светила…

Внизу причудливые скалистые берега изрезали живописные пещерки и гроты. К уступам и площадкам прямо из воды тянулись вырубленные в камне ступеньки, огороженные с одной стороны витиеватыми перилами, тонкими и едва заметными… На середине залива уютно разместился маленький островок, весь буквально утопающий в густой тропической зелени… Среди волн поблескивали иногда черные спины млекопитающих, очень похожих на дельфинов…

Они стояли на ровной площадке высоко в скалах. Вниз спускалась легкая лесенка, ее перила выглядывали из-за уступа. Влево и вправо в скальный массив уходили тенистые, но не темные туннели, и оттуда доносился едва различимый звон ручейка.

В заливе купались люди, и морской простор позволял им всем не встречаться друг с другом. Изредка стройное гибкое тело какого-то смельчака срывалось с уступа и летело вниз, быстро исчезая под водой. На залитых солнцем скальных площадках виднелись фигуры как парней, так и девушек – похоже, все они просто беззаботно убивали время.

Солнечный свет не просто ласкал, Сергей ощутил его обжигающее тепло. Было жарко. Легкий ветерок то и дело приносил смех, свист водных млекопитающих и необыкновенно нежный запах цветов, смешанный с сильным соленым запахом моря.

«Своеобразные же шутки у этих эрсэрийцев! То ли Эр-тэр хочет посмотреть, как я реагирую на его галлюцинации, то ли просто делает из меня дурака…»

– Мы действительно на корабле?

Наверное, Сергей представлял интересную картину – глядя на него, лорг сдержанно улыбнулся.

– Тебя не так трудно удивить. – заметил он.

«Это что, новость?» – Сергей промолчал, но его взгляд попросил объяснений.

– «Море» – это моя гордость. То, что ты видишь, реально. Почти реально. Горизонт – единственная иллюзия. На самом деле размеры бассейна не так уж велики: семьсот метров в ширину и около двух тысяч в длину…

– Но это же невозможно? – последнее замечание ничуть не рассеяло сомнений землянина. – Какого же размера должен быть сам корабль?

– Не такого уж огромного. По нашим меркам «Странник» еще не велик. Правда, он самый большой из кораблей своего класса – класса «прогулочный фрегат», но рядом с гигантами Миграционной службы или с «Космическими городами» совсем малышка. Но вот это, – Эр-тэр обвел рукой живописную картину под ними. – Такое ты мало где встретишь – мой фрегат элитарный в классе кораблей для развлекательных круизов. На «Страннике» многое удивляет, и поверь мне, не только землян.

Над словами Эр-тэра стоило подумать, но у Сергея не было для этого ни времени, ни желания думать. Они спускались по каменной лестнице, круто уходящей вниз по отвесной скале – несомненно эта лестница могла сама нести вверх или вниз, но не делала этого по команде лорга – Эр-тэр разминал ноги. Влажный соленый ветер раздувал им волосы, а в ушах стоял плеск морской волны о камни внизу – все это было слишком нереально!

– А потом, – лорг спрыгнул на мокрый песок у самой воды. – У «Моря» есть и более прозаическое назначение – это надежный аварийный запас вещества для всего «Странника»…

Пенистая волна разбилась у ног Сергея, обдав его фонтаном брызг. Внизу было жарче, чем «в скалах». Ветер не ощущался, а желтый диск в небе обжигал, как настоящее Солнце на пляже юга.

– Я обещал показать тебе бездельников – вон смотри. – Эр-тэр обвел рукой людей вокруг. – Практически все пассажиры, даже мы с тобой, сейчас здесь.

Их было не так много. По крайней мере, Сергей насчитал человек сорок-пятьдесят. Густая зелень островка могла укрыть еще человек тридцать – с берега их нельзя было заметить. Среди тех, кто плавал в пространстве между островом и тем берегом, где стояли они с Эр-тэром, и тех, кто загорал на зеленых утесах в скалах, Сергей с трудом разыскал несколько силуэтов мужчин. Остальными отдыхающими импровизированного курорта были женщины. Сергей не мог различить их лиц, но мелькающие в волнах или четкие на темном фоне скал фигуры отличались идеальностью линий и форм, непривычной для глаз землянина. Вспомнились слова Эр-тэра: «Дит-тэр из кого хочешь сделает красавца…» Неудивительно, что при таком обучении эрсэрийцы и эрсэрийки выглядели, как с обложки «play»-журналов!

Эр-тэр оглядывался, разыскивая кого-то.

– Вот он. Идем! – неожиданно для землянина, лорг разбежался и вошел в толщу воды с легкостью профессионального ныряльщика. Легкий спортивный комбинезон и обувь на ногах годились, судя по всему, для любой среды, но на некоторое время Сергей все же растерялся, не решаясь нырять в одежде. Однако потом ему пришлось жалеть о задержке, так как Эр-тэр плавал намного быстрее него, используя свободный стиль плавания, совершенно Сергею не знакомый.

Вода оказалась теплой, но не настолько, чтобы не остудить разогретое солнцем тело. Кроме того, в ней существовали течения – иногда пловцы попадали в чуть более холодную полосу, или наоборот в чуть более нагретую. Для бассейна такая неравномерность казалась ненормальной, однако Сергей и так не мог поверить, что он в бассейне. Несмотря на то, что ему приходилось очень стараться, чтобы догнать лорга, Сергей испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение человека, первый день отдыхающего от тяжелых тренировок.

Эр-тэр направлялся к выступающему в залив утесу, на вершине которого развлекалась группа людей. Тот, кого искал лорг, должен был находиться там – Сергей стал присматриваться, стараясь что-нибудь разглядеть, и, засмотревшись, неожиданно налетел на прибрежную отмель.

Эр-тэр же вылетел из воды, как дельфин в цирке в кольцо. Это было очень эффектно, но с его белого наряда ручьями стекала вода, а он словно и не замечал этого.

– Твой комбинезон, как и мой тоже, из ириста, – пояснил лорг – вероятно, Сергей опять подумал слишком отчетливо. – такая ткань только на вид сплошная, а на самом деле совершенно прозрачная и для воды и для света. Заметил, какая легкая твоя одежда?

Сергей кивнул. Ткань действительно была необычной – очень легкой и настолько тонкой, что весь его наряд можно было сложить в карман земного пиджака. При этом она была и настолько прочной, что не рвалась во время тренировок. Мелкие ворсинки делали ее мягкой и приятной для кожи, а блеск, приятнее шелкового, ласкал глаз.

– Одежда из ириста позволяет почувствовать все, что можно ощутить без нее. Например, в ней удобно загорать, если ты любишь это делать – ткань не задерживает излучения, а равномерно распределяет его по всей своей площади… Не обращай внимания на воду – все высохнет через три минуты. Иди за мной – нужно одолеть этот подъем.

Ступеньки опять оказались всего лишь неподвижными камнями.

«Если Эр-тэр думает, что я недостаточно внимания уделяю на тренировке ногам, то мог бы так и сказать Дит-тэру, а не лазать со мной по лестницам.» – подумал Сергей.

По мере того, как площадка на утесе приближалась, круг эрсэрийцев оказался совсем рядом. Ими были девушки и всего один парень, стоявший в центре круга с завязанными глазами. Все вместе они играли в какую-то игру, перебрасывая небольшой мяч друг другу и дополняя действия мысленными командами. Весь смысл, вероятно, заключался именно в этих командах – то ли они пытались обмануть друг друга, то ли загадывали загадки, но было видно, что мяч, бросаемый с такой скоростью, что просто пропадал из виду, достигал цели только тогда, когда одна из эрсэриек заранее готовилась его принять. В ином случае он улетал вводу под победные крики одних игроков и раздосадованные взгляды других, и заменялся на новый. Парень, видимо, приносил в игру элемент случайности – иногда он перехватывал посланный к цели мячик и совершенно непредсказуемо менял его курс. Все это сопровождалось такими восторженными возгласами, что невольно хотелось поучаствовать. Сергей прислушался – мысленные команды передавались так, что он их не слышал, но зато напряжение, азарт и неуловимый запах адреналина ударили ему в голову. Он с интересом присмотрелся к инопланетянам.

Все девушки, все восемь, были красавицами в большей или меньшей степени. У них просто нельзя было найти недостатков. Лица, прически, цвет волос и некоторые особенности поведения, выдававшие характер, отличались, но со спины все девушки были похожи друг на друга, как капли воды. У всех были стройные гибкие фигуры, красивая, без единого волоска или пятнышка кожа светло-коричневого цвета, длинные красивые ноги; все они двигались ловко, изящно и так естественно, что у Сергея перехватило дыхание. Однако, бросив всего один взгляд в центр круга, он забыл о существовании красавиц, разглядывая парня.

Инопланетянин был спортсменом, но только в понятии не землянина, а эрсэрийца. В понятии же землянина, парень вообще не был человеком. Это было нечто, совсем лишенное костей, покрытое броней мышц, не то, чтобы огромных, но вполне пригодных для самого детального изучения анатомии. В его осанке скрывалась мощь сжатой пружины. Ни Эр-тэр с разящим от него могуществом, ни Дит-тэр с его холодной уверенностью не могли сравниться с «этим» сверхсуществом, во всяком случае не с его телом.

– Его имя Велт. Он космодесантник второй категории, универсал. Тебе нужно познакомиться с этим человеком поближе – вам придется много времени провести вместе. – Эр-тэр почувствовал интерес землянина.

Вместе?! Сергей никогда ни имел подобных знакомых! Черт возьми, к чему же его готовили, если даже такие берсеркеры не могут справиться сами?! Или и его самого хотят превратить в подобную «металлоконструкцию»?! Но ведь Дит-тэр сказал, что осталось всего десять дней… За десять дней… – это невозможно!..

Велт не делал ни одного лишнего движения. Он стоял, как статуя неподвижный, до тех пор, пока мяч, перебрасываемый эрсэрийками, не пролетал ближе чем на три метра от него. Тогда парень оживал в прыжке, пружина выпрямлялась, и мяч менял траекторию так быстро, что нельзя было заметить, как это произошло. В большинстве случаев это означало потерю мяча принимающей четверкой эрсэриек к громкой радости подававших. При этом толстая повязка на глазах парня отвергала всякую мысль о том, что глаза десантника могут хоть что-то увидеть.

Сергей и Эр-тэр были уже совсем рядом. Как и следовало ожидать, увлеченные игрой девушки заметили приближение двух новых действующих лиц только, когда Велт уже скинул повязку, открыв красивое, чуть вытянутое лицо с блестящими глазами азартного игрока и насмешливо поджатыми губами. Цвет глаз оказался почему-то ярко зеленым, что как-то странно гармонировало со светлыми, почти белыми, волосами. Сергей почувствовал облегчение, увидев лицо обыкновенного нормального парня, а не равнодушно-жестокую физиономию космического боевика.

Как-то непринужденно, глядя совсем в другую сторону, Велт поймал мяч, останавливая игру.

– Эй, у нас гости! – на его восклицание все повернулись к пришедшим. Сергей усмехнулся, когда, увидев Эр-тэра, девушки почтительно наклонили головы.

– Разрешите представить, – Эр-тэр указал на Сергея. – Мой новый космодесантник, меченосец, землянин Сергей.

Интерес, возникший было в глазах девушек, как-то сразу потух при слове «землянин». Красавицы приветственно улыбнулись Сергею, но одними губами – их золотистого цвета глаза остались неприятно холодными.

– Ага, тебя задели! – констатировала мысль десантника в сознании Сергея. Уже вслух Велт произнес: – Не обращай внимания, парень, – он обращался к землянину, хоть и смотрел на эрсэриек. – У них у всех больное эрсэрийское самолюбие. Неизлечимое. Что ж тут сделаешь – приходится терпеть. – он смешно покачал головой.

Эр-тэр усмехнулся своей обычной улыбкой, без тени оскорбления, словно он сам и не был эрсэрийцем, а девушки, рассерженные или сделавшие вид, что рассердились, попрыгали в воду прямо с обрыва, при этом каждая из них посмотрела на Велта так, что вполне понятно было, что изречения десантника уже никого не удивляют.

– Вы подходящая пара. – заявил лорг. – Думаю, подружитесь.

– Придется! – Велт притворно вздохнул, провожая хитрым взглядом своих беглянок.

Эр-тэр как-то рассеянно посмотрел туда же.

– Ладно, развлекайтесь. Я сам найду вас позже. – он разбежался и прыгнул, оставив Сергея наедине с десантником.

ГЛАВА 8

– Ну что ж, пойдем, «меченосец»! – Велт направился к расщелине в скале.

Сергей среагировал не сразу. На какое-то время он залюбовался его грацией дикого зверя.

Уже войдя в пещеру, увешанную сталактитами и освещенную сумеречным светом расщелин, Сергей спросил:

– Меченосец?

– Из тебя готовят меченосца… Сейчас доберемся до места, тогда и поговорим…

Пещера оказалась большой и имела ответвления. Велт привел Сергея в одно такое ответвление, заканчивающееся уютным тупиком, хорошо освещенным, благодаря отверстию на потолке. В самом дальнем углу прятался в тени темно-бурый представитель семейства кошачьих – большая пантера, лениво открывшая один глаз, когда вошли непрошеные гости.

Велт улегся на землю и пододвинул пантеру к себе на колени, не обращая внимания на ее недовольное рычание.

– Если захочешь понравиться одной из этих красавиц, – Велт как будто продолжил старый разговор, тоном старого друга, дающего дельный совет. – Тебе придется победить их знаменитую, не знающую границ, огромную, как драггорд, эрсэрийскую гордость. Правда, каждую из них немного сбивает с толку, что ты служишь на таком корабле, как «Странник», а они тут только гости, но все равно с ними трудно…

– И что же такое эта «эрсэрийская гордость»? – Сергей с опаской поглядывал на урчащую на коленях космодесантника кошку, но Велт делал вид, что не замечает этого.

– Это такая болезнь – ею заболевает каждый, кто может назвать себя эрсэрийцем. Понимаешь, Эрсэрия – это не просто планета, на ней так просто не рождаются и так просто не живут. Эрсэриец – не только происхождение, это заслуга. Каждый в галактике мечтает попасть туда, но далеко не каждый это может. Планета знати, понимаешь? Планета элиты, планета со сверхбиосферой и неограниченными правами. Там самый чистый воздух, самое голубое небо, там нет вирусов и ядовитых насекомых, там самые красивые женщины и самая развитая в космосе индустрия развлечений… Одним словом – там рай. Вероятно поэтому, каждый эрсэриец так высоко ценит свое происхождение и очень равнодушно относится к отдаленным безвестным мирам, как твоя Земля или мой Австрант. А чтобы мы не забывали, что перед нами не простой смертный, а целый эрсэриец, эрсэрийцы красят глаза в «цвет Золотой Звезды» и на всем, на чем могут, носят эмблемы столицы Королевства.

Велт говорил с иронией, но без раздражения, словно все это его только забавляло.

«Если эрсэрийцы на самом деле такие гордые, то интересно, что ты за птица, раз Эр-тэр простил тебе твою выходку?» – подумал Сергей. – «Или тут подобные оскорбления вполне законны? По крайней мере где-нибудь в Минске или в Киеве за такие мысли иностранцу оторвали бы голову…»

– Но Эр-тэр, как будто, ничем не показывал своего превосходства? – заметил землянин.

– Эр-тэр? Эр-тэр исключение из моей теории. Для него происхождение – это такая мелочь, что из-за нее не стоит задирать носа – сомневаюсь, что он вообще помнит о своем происхождении. Эр-тэр лорг, он член Великого Совета, он близкий друг принцессы, он владелец космической базы в ближайшей к Золотой Звезде системе звезды Пронекса, он управляющий двух секторов. Ему ни к чему выглядеть лучше, чем он есть на самом деле.

– Ну что, Ветер! – Велт потрепал за уши своего зверя. – Отправляемся в гости к прабабушке моей прабабушки и прадедушке твоего прадедушки?

– Кто этот зверь?

– Такой же космодесантник, как мы с тобой. И, прошу заметить, Австрантиец, как и я!

«Вот это уже ближе,» – про себя Сергей улыбнулся. – «Похоже, больное самолюбие совсем не у эрсэрийцев. Ну, или уж точно не у них одних!»

Неожиданно Сергей понял, что слова десантника могут иметь гораздо больше смысла, чем показалось в первый момент.

– Я тоже отправлюсь к прабабушке?

– Конечно, что за вопрос? Но только к моей – твоя будет ждать тебя на Земле напрасно. Так что, если ты обещал навестить старушку, то поступил неосмотрительно! Хорошие внуки так не поступают!

У Велта был такой серьезный вид, что невозможно было понять, издевается он или говорит что-то важное.

Сергей чувствовал себя неуютно, когда над ним шутили. Он сменил тему.

– Так, что значит «меченосец»?

– Меченосец? – Велт пожал плечами, нажимая носком ноги на выделявшийся из стены светлый камень. Из отверстия в стене прямо на пол выехали два хрустальных бокала, сделанные в форме морских раковин, которых обвивали щупальцами морские чудовища. Велт взял оба бокала, один протянул землянину.

В то время, как сам десантник задумчиво разглядывал свой сосуд под лучом падающего сверху света, Сергей решил попробовать его содержимое. В сосуде было нечто густое, синего цвета, пахнущее йодом. Сергей сделал глоток и сразу непроизвольно выплюнул, ощущая сильнейшую тошноту, как если бы съел кусок мыла.

Велт насмешливо поднял глаза.

– Не нравится? – сочувственно спросил он, швыряя свой кубок туда, откуда тот появился. – Знаешь, чего только нет у них в библиотеке! Я еще ничего не смог придумать, чтобы мой заказ не выполнили… – Велт поднялся, забирая у Сергея его бокал. – Если хочешь стать космодесантником, не пей, что попало – такой мазью пресмыкающиеся с Тангозы лечат своих детенышей. – На этот раз взгляд Велта стал более чем серьезным, а кроме того Сергей обнаружил в нем следы разочарования.

– На! – австрантиец подал новый заказ. – Можешь пить.

Сергею все еще было дурно, особенно от сознания, что его так дешево провели, но новый напиток действительно заслуживал, чтобы его попробовали. Его вкус был настолько приятным, что просто не с чем было сравнить.

– Что это? – Сергей медленно проглотил первый глоток, растягивая удовольствие.

– Откуда я знаю? Я заказал намешать чего-нибудь освежающего сладко-кисло-нежного сиреневого цвета…

Покончив с содержимым своего кубка, Велт вернулся, наконец, к тому, с чего начал.

– Меченосец, парень, это боец железного века: лезвия всех видов и форм, кнут, шест, копье, дротик, дубина… С такой специализацией нанимаются разве, что на отсталые дикие миры, или к историкам института времени, или в отряды правительственной охраны куда-нибудь на край света…

– Вот ты все спрашиваешь, – продолжил Велт. – А мне самому хочется спросить: зачем меня посылают вместе с тобой?

Сергей вынужден был признаться, что не имеет об этом не малейшего представления.

– Я универсал – случалось, что и меня превращали в меченосца – бывало, мы с Ветром бродили в ущельях Танто с единственным оружием – камнями для метания да кожаным ремнем. Но чтобы кому-то из нас дали в руки меч, а другому – поляризатор и лестель, вот такого на моей памяти еще не было!

Сергей понял, что сейчас ему лучше слушать внимательно.

– Хочешь узнать, как я попал сюда? – глаза Велта сузились. – Совсем недавно я здорово потрудился, чтобы выполнить задание службы миграции на Альфа-14 – дорогой заказ, очень дорогой, который едва не поднял нас с Ветром до первой категории – но потом, когда дело, по большему счету, уже было сделано, вдруг выяснилось, что насекомые, от которых на той планете даже дышать становилось трудно, смертельно ядовиты для неподготовленного переселенца, хотя в нашем отряде никому не причинили вреда, и заказ сорвался – нам заплатили только треть обещанной суммы да и то шесть декад разбирались. А главное – на несколько месяцев я остался без дела и подал запрос в Центр Распределения ассоциации. И представляешь, как мы с Ветром удивились, когда, уже через декаду, нам присылают пакет с приказом срочно прибыть на Эрсэрию и поступить на службу не куда-нибудь, а на самый роскошный корабль галактики, на легендарный «Звездный Странник»! Это после такой неудачи! У нас с парнями даже споры были, существует ли такой фрегат на самом деле. Говорили, что его собирали по спецзаказу, а молекулярные шаблоны для доковых синтезаторов поступали прямо из лабораторий, самых последних разработок. Говорили, что жить на этом корабле приятнее, чем на самой Эрсэрии, что он весь кишит новейшими развлечениями, что его синтезаторы мощнее синтезаторов Сиона с Травера, а его двигатели временного перехода построены по новому принципу и могут совершать невероятные по точности броска переходы между пространствами… – Велт сделал паузу. – Конечно, у меня не возникло и мысли ответить отказом.

Космодесантник как будто говорил сам с собой, но его взгляд сверлил Сергея.

– И что?

– Что? – Велт неожиданно расхохотался. Весь его серьезный вид как рукой сдуло. – Ну у тебя и лицо, землянин, ты бы видел! Правду говорили, вот что!

Но, даже когда Велт смеялся, он сохранял над собой контроль. Неожиданно резко оборвав смех, десантник опять совершенно серьезно спросил:

– Что особенного есть на Земле?

– Не знаю. – Сергей не ожидал такого вопроса.

– Значит я думал правильно.

Велт замолчал, словно тема разговора на этом исчерпалась. Его руки медленно погрузились в короткую бурую шерсть пантеры, а взгляд стал отсутствующим.

– О чем думал? – Сергей не дождался, когда десантник продолжит.

Велт посмотрел на него так, словно в первый раз увидел.

– Эр-тэр нанял не одного меня, землянин, а еще пятерых профессионалов более высокой категории – первой категории – они здесь, на фрегате – имена этих людей прославились далеко за пределами ассоциации и не могут стоять рядом с моим не в одном мыслимом здоровым человеком списке… А для задания выбрали меня. И знаешь, почему, парень? Я единственный австрантиец! Твоя же земля, как родная сестра похожа на Австрант.

– Похожа?!

– Тебя это удивляет? Когда наши древние предки заселяли космос, они выбирали два вида планет. Одни сразу годились для жизни и ничего менять не приходилось, другие имели свои недостатки, и тогда предки создавали новую биосферу по образу и подобию своей родины. Они привозили с собой и флору и фауну. Поэтому виды растений и животных на всех старых обитаемых людьми планетах очень похожи, а иногда одни и те же. Здесь нет ничего необычного. Когда мы задержались на твоей родине, я убедился, что она мало отличается от Австранта.

– И люди произошли не от обезьян?

– Что? – Велт как-то странно посмотрел на него, но не ответил.

– Теперь будем готовиться вместе, землянин. – десантник неожиданно поднялся, и Ветер зарычал, упав на лапы. – Уверен, что доставлю еще тебе неприятностей, а пока пользуйся возможностью – дают отдыхать – отдыхай.

По лабиринту пещеры они вернулись к уступу над морем. Велт явно собрался прыгнуть в воду, и Сергей оглянулся, разыскивая, где можно спуститься. Однако спускаться ему не пришлось. Велт, не размышляя ни секунды, прыгнул, и, как бы невзначай, зацепил землянина носком ноги, так что застигнутый врасплох Сергей полетел вниз вслед за десантником. К счастью для землянина, кое-чему его уже успели научить – сработала программа биоконтроля, и тело, брошенное на произвол шокированным сознанием, автоматически сгруппировалось в воздухе и вошло в воду вниз головой, как и полагается. Но, уже окруженное толщей воды, оно вновь вернулось под контроль перепуганного сознания – Сергей судорожно рванулся наверх. Рассекая толщу воды, он, как ему показалось, заметил мелькнувшую совсем рядом черную спину дельфина – животное спешило на помощь и развернулось, видя, что в его помощи уже не нуждаются.

Вылетев на поверхность, судорожно глотая воздух и видя озадаченное лицо Велта, Сергей с трудом подавил желание грубо выругаться. Несмотря на свои идиотские шутки, космодесантник ему нравился. А потом, он поймал себя на мысли, что по большому счету виноват сам, хоть и не очень хотел в этом себе признаться – он вполне мог и должен был предвидеть подобную возможность.

– Ты хорошо ныряешь! – заявил Велт, легко маневрируя на спине между двумя неизвестно откуда взявшимися дельфинами.

Чтобы уклониться от насмешек, Сергей спросил:

– Это действительно дельфины?

– Наверное. Не знаю, что ты называешь «дельфинами», но думаю, что дельфины и "гундены – одно и то же. – Велт хлопнул проплывавшую рядом спину. – Значит на Земле полно гунденов?

– Да.

– Интересно… В галактике их почти не осталось…

Какое-то время они отдыхали, лежа на воде на спинах. Дельфины уже исчезали в облаке поднятой ими пены, когда Велт окликнул их:

– Эй, ко мне, Черный!

Умное животное послушно вернулось, подставляя свой плавник под руку космодесантника.

– Слушаются с полуслова! – удивился Сергей.

– Неужели слушаются?! – Велт играл с дельфином и на мгновение ушел под воду. Когда его голова опять возникла перед землянином, обдав его потоком брызг, Велт продолжил: – Их для того сюда и выпустили, чтобы слушались с полуслова! Они тут вроде конферансье – следят за порядком, за безопасностью, за самочувствием отдыхающих, а заодно всегда к твоим услугам… – Велт нырнул и появился уже за спиной Сергея: – Биороботы.

…И все-таки это было чудо! Сквозь трехметровую толщу воды виднелись гладкие камушки и маленькие золотисто-красные рыбки, чистая, хрустальная вода успокаивала измученные тренировками мышцы, солнце отражалось миллионами солнц от ровной глади моря и от скользких спин дельфинов, задевавших купающихся своими плавниками, слабый ветерок приносил с острова пряный запах тропических цветов…

Сергей чувствовал себя, как в сказке.

Они обогнули остров, в тени которого отдыхало несколько девушек и, сопутствуемые их шутками, продолжали плыть вперед, к удаляющемуся горизонту.

Велт плавал не хуже Эр-тэра, но намеренно медлил, давая Сергею возможность отдохнуть. Усыпленный его миролюбивым настроением, Сергей позволил себе полностью расслабиться, за что тут же был наказан.

– Хочешь дотронуться до горизонта? – десантник неожиданно остановился.

Не дожидаясь, пока землянин кивнет, Велт свистнул дельфинам, ухватился за плавник одного из них, посоветовав Сергею сделать то же самое, и помчался, увлекаемый быстрым существом. Сергей последовал за ним. Он знал десантника каких-то полчаса, но по какому-то неуловимому блеску в зеленых глазах Велта почувствовал, что готовится очередная гадость. Он насторожился, надеясь, что на этот раз его не застанут врасплох.

Как это не казалось странным, горизонт не приближался. Сергей задыхался от брызг, и остров позади стал маленьким, когда дельфины вдруг резко развернулись. Велт ухитрился остановиться, и с ухмылкой оглянулся на землянина.

«Черт возьми, вот оно!» – рука Сергея потеряла скользкий плавник, а сам землянин, оказавшись над водой, кубарем полетел дальше. Какое-то мгновение он ничего не видел и не слышал, потом жесткий удар, толчок, и он догадался, что летит уже в противоположную сторону, а потом белая, слепящая глаза пена брызг быстро ушла вверх, и над Сергеем сомкнулись хрустальные водяные стены…

Все произошло очень быстро. Сергей не заметил, когда волна сошлась над ним, и он оказался под водой. Спина дельфина тут же возникла под землянином, выталкивая его на поверхность.

– Вот это и был горизонт! – Велт качал головой, глядя как отплевывается землянин. – Я забыл тебя предупредить, что силовые стены очень твердые, просто абсолютно твердые. Ты ведь должен был и сам догадаться… Ничего, не плюйся – это не морская вода и даже не вода с солью – мне говорили, что «море» – сбалансированный минеральный коктейль, очень полезный при приеме вовнутрь.

– Придурак, я чуть не утонул! – захлебываясь кашлем, Сергей теперь не особенно думал, прежде чем сказать, но Велт только усмехнулся – на этот раз без тени веселья.

– Не жди, что я извинюсь, землянин. Мне хотелось посмотреть на человека, от которого скоро будет зависеть моя жизнь – не скажу, что ты то, чего я ждал.

– Ты мог и спросить! – Сергей наконец выровнял дыхание. – Меня готовят всего-то две недели!

– «Неделя» – это сколько дней? И кому ты это собираешься рассказывать – мне, или моим предкам на Австранте? Понимаешь, парень, ты мне, в общем-то, нравишься, но когда тебе свернут шею, я не хотел бы оказаться рядом!

…На этом его купание закончилось. Велт, в искупление вины, как он сказал, пообещал показать нечто более интересное, и они покинули бассейн.

ГЛАВА 9

Когда они вышли в коридор, Сергей почувствовал, что его одежда уже сухая. Ветер, неизвестно откуда взявшийся, лизал лапу, опираясь спиной на дверной косяк.

– Он биоробот, как и дельфины? – сообразительность пантеры удивила Сергея.

Велт сделал обиженный вид.

– Ты сам, часом, не робот? – Ветер, как большая кошка, потерся головой о ноги хозяина. – Или вы на Земле не держите домашних животных?

– Пантера – домашнее животное?

– Кому что нравиться. А, если серьезно, Ветер прошел такую подготовку, какая тебе, парень, и не снилась. Вообще же, мы только с ним вдвоем по настоящему что-то можем – кошачьего нюха и интуиции у человека не добьешься никакими тренировками…

Велт вел Сергея к центру корабля, спустившись на один этаж вниз.

– Куда мы идем? – спросил Сергей.

– Посмотришь на знаменитый эрсэрийский аттракцион. Тебя, приятель, ожидает великое будущее, и, если не хочешь быть поднятым на смех, когда станешь где-нибудь в светском кругу рассказывать, как несколько декад провел на «Страннике» и не видел знаменитой комнаты иллюзий…

– Почему обязательно великое? – Сергей не дал Велту договорить.

– А как по-твоему? Мне в жизни везло – в мои сорок семь лет я, житель Астранта, добился второй категории в крупнейшей ассоциации космоса, а теперь вот, к тому же, имею такую возможность отличиться, какая случается раз в жизни, и-то не у каждого. Ну, а о тебе тогда и говорить нечего: ты едва родился, не успел сделать и двух шагов и сразу, без обычной волокиты ожиданий и бесконечной учебы, прыгаешь в элайты, да еще с королевским контрактом!

Землянин остановился. «Теперь он заговаривается!»

– Что значит «сорок семь лет»? По какому летоисчислению?

– По стандартному. – видя, что Сергей не понимает, Велт разъяснил: – В твоем земном отсчете это около пятидесяти трех лет, плюс-минус год.

– Тебе пятьдесят три года?! – глаза землянина расширились. Никакие замечания о «вечной жизни», о замене органов или о генетическом омоложении не заставили бы его поверить, что Велт старше двадцати шести, ну, может, двадцати восьми. Человек, умудренный опытом пятидесяти лет, должен был бы выглядеть минимум по-другому!

– Ты что, парень, слишком сильно ударился головой? – в голосе Велта, выдававшем изумление, сквозила насмешливая жалость. – Объясни, по-твоему, это мало или много?!

Сергей проглотил ком, пытаясь примириться с услышанным.

– На Земле редко кто доживает до девяноста… – объяснил он.

– И что это меняет? – тон Велта не изменился. – Выходит, все мы тут для тебя живые окаменелости?

Через некоторое время уже участливее он продолжил:

– Тебе придется привыкать, дружок. По нашим меркам, ты еще мальчишка, даже ребенок, а твое летоисчисление здесь никого не волнует. К твоему сведению, Эр-тэр и наша принцесса, они ровесники, родились на свет сто двенадцать лет назад, а некоторые вельможи до сих пор не воспринимают их серьезно – мол не видели войны и не знают жизни, а в рубке «Странника» даже рассказывают, что в обоих Советах Эр-тэра называют не иначе, как «наш мальчик», хотя, как мне кажется, сто лет – уже не так мало!..

Пока они мерили шагами новый коридор, Сергей попытался привести мысли в порядок.

– В двадцать один год австрантийская молодежь проходит только свою первую оценку, после чего им присваивается категория жителя… Понимаешь теперь, какое ты исключение?

Сергей не ответил. Черт возьми, он был исключением куда в большей степени, чем это представлял себе космодесантник! Он был сыном другой цивилизации, другой эпохи, другой планеты! Все эти короли, лорги, элайты, гронды, все эти меры, понятия, определения – все это было чужое, непонятное, ненормальное!..

Новое помещение, открывшееся их взглядам после очередного поворота коридора, по размерам не уступало бассейну, и, если пространственное воображение не обманывало Сергея, то и находилось точно под «морем».

Весь огромный зал этого помещения занимала своего рода оранжерея.

Потолок состоял из прозрачных куполов, поддерживаемых мраморными колоннами самых разных расцветок. Один купол, самый большой, находился в центре зала, остальные располагались вокруг него, составляя большой цветок ромашки.

Если «море» потрясало своими размерами, то эта оранжерея потрясала сама по себе – такого разнообразия растительных форм не смог бы даже вообразить самый впечатлительный ботаник. Тут находились представители фауны со всех концов галактики, тут было представлено множество самых разных миров, и каждому отводилось свое место под своим куполом.

Только пройдя через два первых лепестка ромашки, Сергей заметил, что каждый из лепестков представляет собой выхваченный живописный кусочек другой планеты. Снизу каждый купол выглядел, как небо – голубое, желто-коричневое, красно-бурое, покрытое светлыми земными или серыми облаками замерзшей пыли; под каждым куполом светило свое солнце – желтое, красное, белое, голубое, огромное или маленькое, окрашивая и без того фантастические пейзажи в таинственные тона. Некоторые купола были погружены во тьму, соответствующую ночи, и холмики, поросшие необычными деревьями, кустами, папоротниками и еще чем-то непонятным, освещались слабым светом незнакомых созвездий, белой рекой Млечного пути или сразу несколькими лунами, закрывающими одна другую и создающими дикое захватывающее зрелище незнакомого чуда.

Сергею не хотелось ни думать ни говорить – только смотреть. Переходя из под одного купола под другой, он словно перешагивал пространства, попадая на новую планету под новое солнце. Он был ошарашен, оглушен… и даже не пытался сдержать волнения.

Силовые стены, установленные между колоннами, на это раз совершенно не ощущаемые, создавали иллюзию бесконечной протяженности мира под куполом, не позволяя видеть другие пейзажи и не давая свету чужих солнц нарушить гармонии ограниченного ими мира. Проходя между колоннами, посетитель неожиданно для себя врывался в царство новых красок, новых форм нового пейзажа, и растерянно оглянувшись назад, обнаруживал за спиной уже другие горы, на фоне другого неба.

После трех-четырех «лепестков ромашки» Сергей понял, что миры этой коллекции выбирались не случайно, а были тщательно подобраны по температуре, гравитации и составу атмосферы, и в этом смысле все они соответствовали земному типу в средних широтах.

Каждый мир встречал своего посетителя таким разнообразием растительных форм, что их просто не имело смысла описывать. Тот, кто бывал в ботаническом саду на Земле, хорошо понял бы землянина, оставившего всякие попытки запомнить то, что видел.

Сад, как и «море», предназначался не только для созерцания. Беседки на тонких спиральных колоннах, изящные ложи, озерки с лесенками для купающихся, игровые площадки, башенки с круглыми платформами наверху и с установленными на них конусами устройств дальнего видения – все это было повсюду, под каждым солнцем, и так искусно размещалось в зарослях какого-нибудь цветущего папоротника, что совсем не нарушало первобытности дикого пейзажа вокруг…

Велт шагал через миры с таким равнодушием, словно каждый день ходил этой дорогой. Ветер подражал своему хозяину, не считая нужным даже принюхаться к морю чужих запахов, от которых даже у человека кружилась голова.

– Если ты хотел показать все это, то зачем так спешить? – не выдержал землянин, когда из-за торопливого шага космодесантника не смог рассмотреть деревце, плод которого взорвался, как граната, совсем рядом с дорожкой, по которой они шли. Серебристые перья семян, разлетевшиеся сверкающим фонтаном во все стороны, усыпали одежду землянина, словно новогоднее конфетти.

– Показать «это»?! Ты плохо обо мне думаешь! – заявил Велт не замедляя шага. – Неужели я привел бы тебя сюда, чтобы заниматься ботаникой? Такого еще насмотришься за свою жизнь столько, что будет мутить от одного воспоминания – уж можешь мне поверить!

Наконец они добрались до центра зала, до центрального круга ромашки. Вместо побегов всевозможных растений здесь располагалась своего рода долина гейзеров. Открывшаяся панорама выглядела великолепно, хоть представителей флоры тут почти и не было. Дымящиеся коричневые склоны, сверкающие в ручьях драгоценные камни, бьющие в небо фонтаны теплой воды, застывшие в причудливых формах строения из лавы, холмы, покрытые голубоватым мхом, украшенным фиолетовыми цветами – такая картина была от горизонта до горизонта. Велт решительно направился к белому павильону, колонны которого, подобно колоннам античного храма, поднимались из тихой цветущей низины, куда сбегали, пропадая в расщелине в земле, теплые ручейки.

Внутри павильон оказался пустым и таким же ослепительно белым, как и снаружи. В самом центре большого прямоугольного помещения стояли два постамента с большими камнями на каждом из них. Велт подошел к камням и остановился.

– В этом здании находится последнее чудо нашего века. – десантник замолчал, давая Сергею оглядеться. Кроме камней на постаменте, в пустом зале ничто не могло привлечь внимания.

«Он опять издевается?»

Велт поймал его взгляд и усмехнулся.

– Конечно, я говорю не про камни. Просто эти два камешка имеют для Эр-тэра настолько большое значение, что он поместил их в самом популярном месте «Странника». Кстати, раз уж про них заговорили, посмотри, какой тебе больше нравится?

Сергей подошел ближе. Один из камней был бриллиантом размером с бычью голову, но бриллиантом, застывшим в таком нелепом переплетении граней, какое свойственно обычно только минералам. Перед землянином был кристалл, грани которого, переливаясь всеми цветами радуги на свету, создавали внутри вращающийся клубок света, испускающий лучистое сияние. Никогда ничего более красивого Сергей не видел! Камень завораживал, не давал оторвать взгляда…

Велт легонько толкнул его, и Сергей очнулся, переходя ко второму постаменту.

Второй экспонат резко контрастировал своей матовой мрачностью со сверкающим бриллиантом. Землянин сперва даже удивился, как кому-то пришло в голову ставить рядом эти два совершенно не сравнимых предмета. После алмаза, черный шар выглядел совсем дешевой глыбой… Однако, Сергей не стал спешить с выводами. Шар тоже был камнем, цвет которого на самом деле трудно было определить. Он был идеально круглым и, как будто, поглощал свет вокруг себя. Приглядываясь, Сергей сам не заметил, как ушел в себя, как-то расслабился, его настроение изменилось – стало тоскливо, а в углах глаз сами собой появились слезы. Понятие времени и места как-то пропало – словно во сне. Шар играл разными оттенками где-то далеко от Сергея, а землянин плакал с серьезным, задумчивым видом, глядя на дома, людей, на до боли родные пейзажи, на почему-то очень знакомые краски неба, воды, травы – на то, чего на самом деле перед ним не было. Ему было приятно и грустно, легко и свободно…

– Эй!

Сергей вздрогнул на окрик десантника. На щеках была какая-то влага. Он поднял руки и обнаружил, что весь в слезах.

– Такого я еще не видел! – откровенно сообщил Велт. – Ты, наверное, уж очень восприимчивый.

«Вот это неплохо!» – Сергей вернул взгляд к шару. – «Когда же ты завладел мной? И почему именно слезы?»

Шар оставался таким же неподвижным и темным, но он уже не казался землянину просто черным камнем. Сергей понял, что шар проник в него, что он вытянул наружу то, что его мучило, то что он скрывал глубоко внутри, то, чего он и сам зачастую не понимал. Землянин словно очистился, избавился от тяжелой душевной раны, о которой даже не знал, он словно только сейчас примирился с разлукой с домом. И от этого стало как-то легко и приятно…

– Он словно обладает душой…

Велт кивнул.

– Это точно. Эта штука делает иногда с людьми такое, что словами не передать, и каждый раз разное… – Велт словно сбросил серьезную маску с лица, и его глаза опять заискрились насмешкой. – А тебя действительно ждет великое будущее – я в свое время не колеблясь выбрал бриллиант!

Сергей вопросительно посмотрел на космодесантника.

– Что это значит?

– Да, в общем, ничего. Перед тобой два символа. Оба считают великими шедеврами нашего времени. Первый, – Велт указал на алмаз. – Архителкс – красивая, но дешевая стекляшка. Дешевая, потому, что это всего лишь математическая последовательность Архитела, оживленная в алмазе. Любой синтезатор может создать тысячи таких камешков… Второй, – он равнодушно провел рукой по гладкой поверхности шара. – Второй, это Дитолакс – шедевр искусства из Содружества. Произведение, которое невозможно повторить, с которого нельзя сделать копию. Цена этого шарика едва ли не равна цене всего «Странника». Лишь несколько мастеров из Содружества знают его секрет. Глядя на алмаз каждый видит и чувствует одно и тоже – восхищение, потрясение, а Дитолакс каждый видит по-своему и чувствует что-то свое – и в этом их главное различие. Дитолакс заставляет самых сильных людей сбросить маску с лица и хоть какое-то время побыть снаружи такими, какие они внутри.

– Но я не понимаю, зачем мне это знать… – начал Сергей.

– Не помешает. Дослушай до конца. Последнее время Детолакс стал символом элитарного течения. Каким бы знатным лоргом ты не был, как бы высоко не поднялся по служебной лестнице, каких бы успехов не достиг, ты никогда не сможешь заслужить настоящего уважения в элитарных кругах Эрсэрии, если лишен дара творить сам и понимать творения других. Детолакс – символ не поддающегося мысли искусства. Те же, кто избрал для себя в жизни путь жестких знаний, строгих математических и логических теорий, сделали символом своего мировосприятия Архителкс… Тебе не мешает знать обо всем этом, так как ты угодил в самое сердце организации «поклонников Детолакса». Черный шар – символ того помещения, где мы находимся, самого «Странника» и его владельцев.

– Но это же глупо. Не все ли равно, как относиться к искусству?

– Ого! Теперь ты рассуждаешь, как Независимые.

– А это кто такие?

– Третье течение.

– Течение тех, кто не смог определить, какой камень лучше?

Велт весело улыбнулся.

– Ты молодец, землянин! – заявил он. – «Какой камень лучше»! Да причем тут камень? Тут дело не в камнях, а в философии. Сторонники Детолакса поклоняются миру внутри личности, то есть душевным свойствам личности. Они утверждают, что по-настоящему в нашей жизни можно ценить лишь то, что выше нашего понимания, но при этом прекрасно, цельно и вечно – то, что скрывается за сознанием, за собственным "я". Последователи учения Архителкса, наоборот, отвергают непознаваемые свойства личности, и больше всего ценят в мире его строгую гармонию. Независимые же, вообще не утверждают никакой философии. Они отвергают любые догмы и превыше всего превозносят свободу мысли, желаний и стремлений. Это очень твердые и сильные люди. Они создали государство в государстве, со столицей в Арагорре – бывшей военной сопернице Эрсэрии, и не признают никаких законов, кроме законов чести. Королевство терпит Независимых потому, что они заставили уважать себя и потому, что Аррагорра была и остается единственной сильной планетой-соперницей Эрсэрии. В Арагорре свой военный флот, а его адмирал Сэр-вэр, хоть и эрсэриец по происхождению, но самый независимый из Независимых, один из первых людей Великого Совета Королевства. У нас даже вошло в поговорку: свободен, как Сэр-вэр, честен, как Сэр-вэр… Сейчас флот Арагорры носит где-то далеко за пределами галактики – ищут обитаемые миры, а может и еще чего-нибудь…

– И как к Независимым относятся на фрегате?

– К ним все относятся одинаково: или со страхом, или с уважением… Слушай, Сергей, да ты сделаешь из меня философа! Я хотел рассказать о помещении, в котором мы находимся, а ты совсем сбил меня с толку. Стань-ка лучше в том конце, у стены!

Землянин послушно удалился к стене.

Велт стал недалеко у маленькой панели пульта.

– Так вот, парень, это помещение – «комната иллюзий», последнее открытие Пен-тэра – основоположника учения о «чистом искусстве». Ты создаешь в голове любой фантастический пейзаж, населенный любыми существами, и этот мир оживает у тебя на глазах… Смотри!

Велт нажал на кнопку. Постепенно комнату наполнил густой белый дым, лишенный запаха и вкуса и не мешающий дышать. Затем в этом дыму стали складываться очертания зеленого леса. Скоро картина стала настолько реальной, что Сергей поверил в то, что видит. Вместо Велта под деревом сидел тигр, лижущий свою лапу. Ветер, развалившийся на полу, обратился в маленького зверька, похожего на лемура – он лежал на ветках, свесив одну лапу и хвост. Протянув руку, Сергей почувствовал липкую смолу на твердой пористой коре ближайшего ствола. Тигр перестал лизать лапу и обратился к нему мурлыкающим голосом:

– Вот видишь, ты даже на ощупь определяешь этот мир, как реальный. Однако все это только образ, созданный в голове у всякого, кто вступит под своды зала, сложными устройствами там, наверху. Ты можешь ощутить все, что придумал, например, обжечься от тобой же воображаемого костра, но при этом все ощущения ты всего лишь сам себе внушаешь.

Тигр подошел поближе, зевнул и его голова раздвоилась.

– Погладь меня! – сказали обе головы сразу. – Неправда ли, у меня замечательная шерсть? Смотри, теперь я превращаюсь в дракона…

Тигр быстро вырос в высоту и в ширь, ломая зеленые деревья, которые со скрипом падали в траву – спавший на одном из них лемур отрастил крылья и рванул в небо, тоскливо глядя вниз большими глазами. Сергей невольно сделал шаг назад и уперся в стену за спиной.

Внезапно дым рассеялся. Велт улыбался, стоя на том же месте.

– Только что я ощущал себя настоящим диким зверем, могучим и сытым, а на самом деле не сделал ни одного движения и не прочь перекусить… В этой комнате не происходит никаких энергетических превращений.

Сергей восхищенно присвистнул, еще не совсем придя в себя от потрясения.

– Я с тобой согласен. – кивнул Велт. – Подобного развлечения ты не встретишь нигде, как на самой Эрсэрии или тут, на «Страннике». Самое дорогое развлечение. В эту комнату обычно приходят вдвоем, ее и задумали для двоих… Противники мысленно сражаются в совместно придуманном мире, проявляя чудеса воображения и реакции и, таким образом, избавляются от избытка агрессивности; влюбленные получают возможность вдоволь полетать в облаках в прямом смысле слова… Я всего лишь вторую декаду пассажир фрегата, но уже чувствую, что поклонники Детолакса начинают мне нравиться… В самом недалеком будущем мы с тобой еще поиздеваемся друг над другом, так что не хочешь посоревноваться со мной сейчас, пока это безболезненно?

Комната опять заполнилась дымом. Неожиданно Велт куда-то пропал – Сергей упустил момент, когда это произошло, а вместо десантника перед землянином стояла девушка в сиреневом свободном комбинезоне. Она была такой красавицей, что у Сергея захватило дух. В ее по-эрсэрийски идеальной фигуре замечалась царственная статность, свежее лицо с правильными чертами обрамляли темные волосы, забранные в высокую хитрую прическу, глаза непонятно какого цвета смотрели гордо и одновременно весело, придавая хрупкой фигурке какую-то силу и неповторимую прелесть.

Сергей улыбнулся – шутки Велта начинали ему нравиться. Он приготовился к сопротивлению. Заметив выражение его лица, девушка рассмеялась, сверкая ослепительными зубами.

– Держись, землянин! – крикнула она, меняя обличье.

На этот раз перед Сергеем возникли желтые холмы, над которыми медленно плыли легкие облака. Причем все это, в том числе и облака, было под ногами. Навстречу землянину мчалась всадница в сверкающих латах, на огромном, дышащем огнем, черном скакуне с длинным копьем-молнией наперевес. Это выглядело настолько сказочно, что Сергей даже подумал, не прочитал ли Велт его мыслей, и не видит ли он сейчас свое воспоминание о детских мечтах…

Сергей представил себя огромным богатырем, закованным в тяжелую броню, но вместе с тем, как рос он, рос и мир вокруг него, росла и приближающаяся всадница. Противник контролировал каждую его мысль – хитрость не удалась. Пришлось придумывать новый образ и как можно скорее. В последний момент Сергей превратился в большого стального коршуна и взмыл в небо из под копыт черного скакуна всадницы. Глаза девушки вспыхнули красным огнем, и вокруг могучей птицы, кружащей над ней, засверкали метаемые умелой рукой молнии. Сергей какое-то время увертывался, но его ощущения, как птицы, были настолько новыми, а орел настолько плохо пилотировался, что долго это продолжаться не могло. Очень скоро одна из молний попала в цель, запахло жженым, и Сергей почувствовал, что падает. С радостным криком всадница понеслась к нему, готовясь метнуть новое копье и добить противника. Сергей успел вообразить себе зеркальный щит и отразить молнию, которая, сверкнув у него перед глазами, полетела назад, прямо в несущегося в огне и дыму скакуна. Он попал! Всадница закричала с отчаянием, упала в облако, но тут же сама преобразилась в летящую стрелу. В последний момент, когда Сергей уже приготовился защититься щитом, стрела выросла в многолапого когтистого зверя, мгновенным прыжком вцепившегося в горло воину. Сергей успел еще принять облик многоголовой змеи, но каждая голова оказалась в цепких звериных лапах. Он еще сделал попытку стать жидким, но не смог хорошо представить себе этого, чувствуя, что задыхается. Он стал думать только о том, чтобы глотнуть воздуха.

Дым рассеялся под сильный кашель Сергея и смех его противницы. Но когда дым совсем растаял, землянин увидел перед собой все ту же темноволосую красавицу в сиреневом комбинезоне. Ни Велта, ни его пантеры нигде не было, зато Эр-тэр нервно стучал пальцами по колонне, глядя на него сверху вниз.

Девушка продолжала смеяться.

– Для первого раза неплохо. – заявила она.

Сергей почувствовал себя уязвленным.

– Может, попробуем еще раз?

Эрсэрийка сделала движение головой, словно не ожидала такого выпада, но согласилась.

Комнату опять наполнил дым. Сергей создал красивый пейзаж из горных заснеженных вершин, долины, леса и нескольких светил над всем этим.

Внезапно, так, что он еще не успел подготовиться, прямо на него вылетело бесформенное существо с огромной пастью, проходящей через все тело, которое колыхалось, то становясь черным шаром, то, словно сдувалось, теряя форму. Чудовище двигалось на Сергея, и землянин готов был поклясться, что эта тварь смотрела на него всей своей поверхностью, как один дергающийся зрачок глаза. Сергей почувствовал сильнейшее отвращение и ужас, подсознательный, но такой сильный, что даже забыл о своем желании скрыть мысли и нанести неожиданный удар…

Существо приближалось к нему. Вдруг оно распахнуло пасть и стало буквально пожирать пространство, затягивая в себя со страшной силой воздух, камни, облака, все, что было вокруг! С ужасом заглянув ему в пасть, Сергей увидел пропасть, зияющую абсолютно бесконечную бездну. Не в силах крикнуть, он стоял, скованный ужасом, таким, какого никогда не испытывал…

Видение исчезло. Сергей истекал потом. Девушка смотрела на него как-то рассеянно.

– Автомат отключил прибор. – тихо произнес Эр-тэр. В его словах слышался укор. – Зачем ты?..

– Не знаю… Он бросил мне вызов.

Эр-тэр положил руку на плечо землянину, и только тут Сергей понял, что его бьет дрожь.

– Что это было? – выдавил он из себя.

– Ничего. Иллюзорное воплощение ужаса. Твой противник, – Эр-тэр хмыкнул, оглянувшись на красавицу. – Очень сильный противник, намеренно довел твои эмоции до шока.

Помолчав, он прибавил:

– Кажется, новых ощущений на сегодня хватит! – он направился из павильона, увлекая за собой Сергея.

Красавица осталась стоять одна, на том же месте, задумчиво глядя на гейзеры за колоннами.

По дороге эрсэриец дал Сергею что-то выпить, и тот полностью успокоился, почти забыв об увиденном. Мысли землянина заняло другое.

– Кто та девушка? – спросил он.

– Ее имя Лен-ера…

Лоргу не хотелось говорить на эту тему – больше он не произнес ни слова.

Уже покидая ромашку миров, Сергей нечаянно выронил:

– Черт, какая красавица!..

Эр-тэр резко остановился, изумленно уставившись на него.

– Запомни, землянин! – очень серьезно произнес он. – Если хоть немного хочешь выжить в этом мире, то запомни, что самая большая для тебя опасность – это интерес, проявленный к Лен-ере! – он прервался и пробормотал про себя, так, что землянин не мог его слышать: – Особенно, если он будет взаимным…

ГЛАВА 10

В тот же день Сергей получил от Эр-тэра новое обмундирование, к которому должен был привыкнуть. Оно состояло из сияющего позолотой шлема с пучком коротких синих перьев наверху, из длинной прорезиненной рубашки со стальными нашивками и широким ремнем, из сплошь усеянного драгоценными камнями панциря, завораживающе переливающегося на свету, яркого красного плаща, украшенного искусной золотой вышивкой, золоченых щитков на перевязи, перчаток со стальными пальцами, двуручного меча с превосходным тонким лезвием светло-фиолетового цвета, круглого щита с красным зверем-гербом на синем фоне, трех коротких копий для метания, топорика, четырех кинжалов, острого ножа, похожего на шило и сандалий. Не считая некоторых мелочей, таких как магнитные подошвы сандалий или необычная легкость панциря, это был арсенал древнего римлянина, к тому же стоявший на Земле баснословные деньги даже в те времена, когда подобные наряды еще были в моде.

Эр-тэр ничего не стал объяснять, а на вопрос Сергея о явно земном, по его мнению, происхождении выданного оружия, ограничился замечанием, что «человек везде оставался человеком».

Переодевшись, Сергей отправился в зал тренажеров, напутствуемый словами лорга:

– От того, как научишься пользоваться всем этим, может зависеть твоя жизнь…

С этого дня характер тренировок изменился, хоть легче от этого почти не стало. Сергею приходилось терпеливо изучать технику владения мечом, учиться метать ножи и дротики, драться копьем, шестом и всем, что могло попасть под руку, учиться двигаться шагом насторожившегося хищника, использовать местные условия для всего: маскировки, отдыха, как укрытие или источник питания. Самые невероятные тренажеры превращали все эти тренировки в пытку, делая обучение предельно эффективным. Другие устройства помогали овладеть верховой ездой на любом пригодном для этого животном, подводным плаванием, лазанию по скалам без каких-либо приспособлений, кроме рук и ног…

Обучение продолжалось двенадцать часов, с часовыми перерывами каждые четыре часа, во время которых Сергей, по совету инструктора, отправлялся к морю и загорал, лежа на скалах. Обычно именно в это время там же оказывался и Велт, и тогда землянину приходилось сочетать приятное с полезным, отвечая, как на экзамене, на бесчисленное множество вопросов по стратегии, философии контактов и адаптации, ориентированию в пространстве и по другим областям знаний, получаемым на тренировках. Позже появились вопросы по уставу, и тут Сергею пришлось особенно туго – Велт не прощал ни одной ошибки.

Устав представлял собой совокупность правил, определяющих поведение космодесантника в любой ситуации. Среди основных определений были такие, как: «мир агрессивен даже в случае его идеальности», «любое действие должно прямо или косвенно приближать к поставленной цели, в ином случае оно может расцениваться, как нарушение приказа» или «любое несанкционированное вмешательство в местные конфликты или изменение хода исторического процесса является нарушением устава и наказывается в соответствии с кодексом» и т.п. В устав входил также длинный список прав и обязанностей космодесантника Галактической Ассоциации. Как будущий член ассоциации, Сергей должен был подчиняться только указаниям ее центрального правления, находящегося на Эрсэрии, и строго следовать уставу. В остальном он был совершенно свободен в своих действиях, как и в выборе времени и места нового задания.

Среди других всевозможных ассоциаций космодесантников, Галактическая была самой могущественной, соответственно гарантируя своим подчиненным высокооплачиваемую работу и широкий спектр прав…

На пятый день профессионального обучения Велт присоединился к Сергею в тренажерном зале, готовя и себя к предстоящей миссии. В тот же день австрантиец заменил Сергею биороботов для единоборств, и с этого времени Дит-тэр постоянно ставил землянина и Велта друг против друга, вооружая мечами или шестами. В таких «сражениях» Велт развлекался, вспоминая новые хитрые движения или уловки, а землянин выкладывался как никогда, чтобы сохранить себе кости целыми. Возможность быстрого лечения, как ни странно, совсем не прельщала Сергея, а Велт и Дит-тэр не пытались его разубедить…

На двенадцатый день после осмотра фрегата, Сергей почувствовал, что что-то произошло. В «море» было необычно многолюдно, а в коридорах слышались мужские голоса. За какой-то час атмосфера корабля переменилась, и землянин не знал, хорошо это для него или плохо.

Подходили к концу последние четыре часа тренировки. Вращающийся диск тренажера разбрасывал пластиковые шарики, которые Сергей должен был разрубать мечом. Если шарик касался пола невредимым, то землянина било током по босым ногам, если, конечно, ноги в это время стояли на полу. Задача усложнялась тем, что шарики появлялись с разными интервалами и летели во все стороны. Заставляя лезвие надрывно свистеть в воздухе, перелетая в сальто через прибор или отталкиваясь от пола за мгновение до возникновения разряда, Сергей не воспринимал это уже как нагрузку. Он знал, что тренировка заканчивается и отдыхал, восстанавливая дыхание и чисто автоматически выполняя то, на что когда-то ушли бы все его силы.

На землянине были доспехи – те самые доспехи, которые он получил от Эр-тэра двенадцать дней назад – все, кроме сандалий. Сегодня первый раз инструктор заставил Сергея всю тренировку, от начала до конца, провести в полном обмундировании.

Все было, как обычно, но Сергей чувствовал, что что-то не так. За весь день Дит-тэр не применил ни одного нового тренажера и не придумал ни одного нового упражнения. Инструктор вообще, как будто забыл про своего подопечного – он не изменял нагрузки, не давал подсказок или советов, не делал замечаний – это было более, чем странно!

Диск крутился все медленней. Делая выпад и разрубая блестящий шарик на две половинки, землянин услышал за спиной одобрительный возглас.

Движение инструктора означало: тренировка окончена, и Сергей обернулся.

У дверей стояли Эр-тэр, Велт, Лен-ера, о которой Сергей уже выведал кое-что у космодесантника, и еще один щегольски разодетый незнакомый мужчина, выглядевший, как сорокапятилетний землянин и державшийся даже с большим достоинством, чем лорг или даже принцесса. Велт, обычно насмешливый и беспечный, в этой кампании вел себя более, чем скромно и строго поглядывал на Ветра, трущегося о его ноги.

– Кам-тэн – агент Галактической Ассоциации Космодесантников, Старший Инспектор. – Эр-тэр представил незнакомца, который оценивающе разглядывал землянина, как покупатель – предлагаемый товар.

– Ему нужен отдых. – заявил агент.

Дит-тэр кивнул.

Вместо того, чтобы отпустить его к себе в каюту, как подумал Сергей, тигиец протянул землянину большой шлем стального цвета.

– Спать ты будешь уже на Австранте! – понял Сергей мысль Велта.

– «Контроллер» снимет напряжение – у нас нету времени давать тебе расслабляться естественным путем. – объяснил инспектор. Кам-тэн говорил неприятным надтреснутым басом, что вполне соответствовало его немного тучной плотной фигуре.

Ощущение от работы прибора было такое, как будто перед Сергеем быстро выключили и опять включили свет и одновременно встряхнули небольшим электрическим зарядом каждую мышцу тела. Какая-то тяжесть свалилась с него, как бывает, когда отлично выспишься. Оставалось только гадать, было ли это ощущение реальным или только внушалось.

– Теперь он готов? – без вопросительной интонации поинтересовалась Лен-ера.

– Можно начинать.

Велта и землянина поместили в центре большой прозрачной сферы. Как Сергей уже знал по тренировкам, это была комната с одинаковой гравитацией поверхности.

Эрсэрийцы-зрители разместились в креслах снаружи, где пол проходил как раз на уровне экваториального сечения сферы. Сергей и Велт стояли внизу на гладкой пружинящей матовой полусфере, а сверху, из-за второй прозрачной половины-крыши на них с интересом смотрели неискаженные стеклом лица Эр-тэра, Лен-еры, агента Ассоциации и инструктора.

Кроме меча у Сергея был стальной шест с утолщениями на концах, затянутый вокруг пояса. На землянине оставались все те же латы и шлем. Велт был безоружен, по крайней мере так можно было подумать. Но Сергей уже знал, что именно Велт как раз и вооружен по-настоящему. В складках его серого пластикового жилета скрывалось множество приспособлений и устройств, с которыми землянин уже имел «удовольствие» познакомиться.

Сергей услышал мысль Ди-тэра:

– Не воспринимай это, как экзамен. Для тебя то, что произойдет сейчас, должно быть обычной тренировкой. Работай, как всегда, но постарайся сделать больше, чем можешь. И еще – помни: исход поединка не известен ни мне, ни тебе, ни Велту – он в твоих руках.

По знаку Эр-тэра, они сблизились. Велт был спокоен и погружен в состояние «мир вне меня» – десантник словно смотрел на себя и противника со стороны, из глубины подсознания. Сергей знал это – кажущаяся медлительность австрантийца была обманчива.

Они уже знали друг друга. Первый удар Велта был не «прощупывающим» – Сергей отпружинил к потолку, приседая на нем, как на полу, и острый диск десантника просвистел совсем рядом, по кругу возвращаясь к владельцу. Это было началом. Оттолкнувшись от потолка, Сергей прыгнул вниз, переворачиваясь и обрушивая шест по широкой дуге на то место, где только что стоял Велт. Австрантийца там уже не было. Шест продолжал двигаться по инерции, на его остановку ушло бы время, и Сергей ускорил движение, налег на шест и едва успел отбить уже возникший за спиной широкий конец электрического хлыста…

Со стороны их борьба выглядела еще нелепей, чем поединок мастеров Шаолинь – заметить удавалось только открытые движения рук, уходы, пируэты и прыжки – само сражение было скрыто от неопытных глаз.

Велт наносил удар за ударом. Тактика и оружие выбирались им интуитивно за миг до применения. Сергей мог только защищаться – Велт умело не давал землянину необходимого мгновения передышки, чтобы перехватить инициативу. На этот раз космодесантник не играл с ним, как на тренировках – он отключился, действовал и двигался как идеальная машина со сверхскоростным логическим устройством вместо мозга, наделенная волей и интуицией. Для Сергея Велт тоже выступал не человеком, а живой опасностью, каждую секунду меняющей свои очертания. Они вели спор двух идеально управляемых тел в стремлении уязвить, но остаться неуязвимым.

Оба не превосходили себя, но показывали все, на что были способны.

Напряжение сражающихся можно было сравнить только с вниманием зрителей, которые, словно античные римляне, наслаждались и оценивали гладиаторов на арене…

Сергей кружился по сфере, не отличая потолок от пола, ощущая в руке то шершавую рукоять лезвия, то гладкую округлость шеста. В какой-то момент он удовлетворенно подметил про себя, что это продолжается уже долго – минуты четыре или даже больше.

А затем все решила одна техническая ошибка – случилось то, что должно было случиться – блокируя очередной удар, Сергей заметил, что Велт уходит в сторону, предсказал последующий за этим бросок, занял новую позицию, но движение десантника оказалось обманным. Оставшись почти на том же месте, Велт выпустил диск и тут же, навстречу уходу землянина, нанес удар кулаком в защищенную латами грудь Сергея. Какое-то ничтожное, неуловимое мгновенье – и вот – боль, помутнение в голове, потеря равновесия, растерянность, мешающая оценить, что происходит с телом, неуправляемо перелетающим от стены к стене… Если бы не датчики, установленные в нервных центрах обоих бойцов перед поединком, удар наверняка был бы смертельным. Бицепсы могучей руки десантника сократились от электрического разряда, рука дрогнула, а Сергей, оставшись в сознании, ощутил тяжелую встряску от падения на упругую стену. Он проиграл.

Так и должно было быть. Никто не сомневался, что высокопрофессиональный боец сможет выиграть землянина с месячным стажем. Подымаясь на ноги и оглядываясь на эрсэрийцев, Сергей понял, что неплохо провел этот бой – лица наверху выражали явное удовлетворение. Он вздохнул и выдохнул облегченно – кое-чему его действительно научили, да и латы на этот раз спасли ребра.

Велт дружески хлопнул его по руке.

– Неплохо, но мог бы и лучше.

Велт был универсалом и от него совсем не требовалось мастерское владение холодным оружием, но, даже с учетом этого, выстоять четыре минуты против профессионала было хорошим результатом.

Десантники ждали, что верхняя полусфера поднимется, но эрсэрийцы не спешили открывать. Сергей видел, что Эр-тэр и Лен-ера что-то доказывают друг другу. Он видел, как Эр-тэр отрицательно покачал головой. Затем к принцессе присоединился агент, Дит-тэр пожал плечами, и Эр-тэр сдался.

Экзамен не закончился.

Крышка сдвинулась. Сергею подали короткий черный шест с огненно-красным пером на конце. Принимая оружие, землянин растерянно проследил за явным неудовольствием Эр-тэра. Велт тоже показался удивленным. Сергей заметил, как нехотя отстегивает десантник такое же приспособление от чехла на голени…

Когда пальцы сжались на черной пластиковой рукояти оружия, пробуя его на вес, Сергей вздрогнул – он абсолютно четко почувствовал, что быстро слабеет, одновременно ощущая, как растет энергия пера, как раскаленный плазменный кончик оружия наливается непонятной силой, обжигая тепловой волной. Дит-тэр молчал, Велт молча хмурился, Эр-тэр барабанил пальцами по подлокотникам кресла – ему ничего не хотели объяснить – он должен был разобраться сам.

Сергей же понял, что вот-вот упадет в обморок. Силы покидали его настолько быстро, что не было никакой возможности остановить это – все нарастающий испуг глушил все идеи в самом зародыше. Даже пальцы как будто окаменели, покрылись потом и отказались отпустить опасный предмет. В последний момент, в миг перед тем, как сдаться и потерять сознание, какой-то еще оставшейся толикой воли Сергей заставил себя не отдавать, а притягивать энергию, как на тренировках по энергопитанию – единственное, что оставалось сделать – словно отчаянный глоток утопающего, знающего, что кругом вода, но не способного дольше держать рот закрытым – и тут же почувствовался мощный прилив сил. Перо почти сразу же потемнело.

Этим процессом можно было управлять! Сначала осторожно, потом смелее, Сергей еще несколько раз накалил, а потом остудил плазменный наконечник.

Попробовал направить создаваемый им импульс вместе с движением держащей оружие руки. Прочный шест, на который был направлен удар, рассыпался в мелкий серый порошок, а чувство было такое, словно рука сама дотянулась до металла, распылив его в одном прикосновении…

Избыток сил, необыкновенная четкость восприятия, кристальная ясность сознания, какая-то нереальная интуиция, уверенность в незнакомом ранее могуществе…

Чувство было неописуемое. Сергей ощущал в себе возможности, о которых даже не имел представления. Упражняясь, он понял, что может потреблять энергию от всего, что его окружает, накапливать ее на острие, использовать и на короткое мгновение втягивать в себя, наслаждаясь появляющимся могуществом. Еще через несколько секунд он осознал, насколько опасен предмет в его руках – нужно было быть осторожным, чтобы управляемая им энергия не погубила его самого.

Наконец отвлекшись, Сергей заметил, что все следят за ним. Глаза эрсэрийцев блестели…

Велт держал свое оружие так же свободно, как любое другое, но в его взгляде ясно читалась тревога и настороженность, чего никогда не было в этом взгляде раньше. Наверное, пылающий на конце шест внушал десантнику такое же уважение, как и землянину.

По знаку из-за сферы Велт выставил наперевес свой излучатель и сделал шаг вперед.

– Это «лестель» – одно из орудий знати. – услышал Сергей мысленное обращение десантника. Велт был раздражен – догадался, что землянин заметил его неуверенность. – А, если хочешь знать, что я сейчас испытываю, – проворчала мысль десантника. – Так представь, что тебя заперли в комнате с неандертальцем, которому дали поиграть с огнеметом!.. Будь осторожней!

Сергей кивнул.

Этот поединок сильно отличался от первого – Велт намеренно замедлял свои действия, чтобы не провоцировать землянина на атаку, Сергей же вообще находился в новой для себя стихии.

Сперва землянин почувствовал, что какая-то телепатическая сила обрушилась на него, а затем ощутил прикосновение уже реального поля. Он был готов. Его воля столкнулась с волей космодесантника, и он удивился, насколько легко поддается возникший между ними силовой барьер.

Немного уступив, чтобы вобрать в себя теплую волну, Сергей нанес удар своего поля, ощущая, как срывается с оружия мощный поток. Невероятно, но Велт едва не потерял равновесие, а землянин скорее интуитивно понял, чем почувствовал, что тому большого труда стоило защититься.

– Не увлекайся так! – в мысленном призыве Велта послышалось не столько раздражение, сколько испуг. – Это не игрушка!!!

Сергей не видел, что зрители поднялись со своих мест, но четко услышал приказ остановиться.

Верхняя полусфера поднялась.

– От него будет прок. – Лен-ера была удовлетворена увиденным.

– Тебя еще многому нужно учить! – хмуро заметил Дит-тэр.

– Что произошло? – мысленно спросил Сергей у инструктора.

– Ничего. У тебя высокий потенциал – тебе ведь говорили, что ты достаточно знатен. А Велт только профессиональный боец.

– Что это значит?

– Такая игра с Эр-тэром закончилась бы для тебя трагически, Лен-ера раздавила бы тебя, я смог бы справиться с тобой, пользуясь своим умением. Но ты достаточно знатен – это налицо.

Взгляды, бросаемые на Сергея эрсэрийцами, казались многообещающими, но одновременно пугали, обещая слишком много. Землянин понял, что свой первый экзамен он сдал.

ГЛАВА 11

Через три минуты в кабинете Эр-тэра – роскошном приемном зале – Сергея торжественно зачислили в ряды ассоциации, присвоив ему третью категорию и обещая повышение, в случае выполнения всех условий контракта. Эр-тэр одел на запястье левой руки землянина красивый браслет из мельчайших прозрачных кристалликов.

– Обязательный атрибут каждого совершеннолетнего подданного. – пояснил лорг. – Усилитель биотоков, или, как его называют – рангмер.

Подобные украшения действительно были у всех эрсэрийцев, которых Сергею удалось увидеть, и сам Эр-тэр не был исключением.

– В Королевстве принята система идентификации личности по индивидуальному спектру биомагнитного излучения человека или биокоду, который может незначительно меняться со временем, но никогда не повторяется. Рангмер позволяет легко выявить биокод своего владельца, чтобы затем получить о нем всю необходимую информацию из Единой Галактической Картотеки. Кроме того, рангмер служит термометром, сообщает о заболеваниях, о психологическом состоянии человека, измеряет биологическое время между любыми произвольно выбранными событиями: в ударах сердца, в основных или производных единицах времени… Попробуй сам!

Сергей мысленно приказал браслету показать, сколько времени прошло со вчерашнего вечера, и сразу понял, что это ему хорошо известно, как будто часы были в нем самом (а, может, и были, просто раньше он о них не знал!).

– Ну и последнее, – закончил Эр-тэр. – Как любой усилитель биотоков, рангмер может служить оружием – разрешенное личное оружие каждого подданного – лестель – прибор того же класса, только куда более мощный… Теперь к делу!

Велт и Сергей сидели в креслах посередине. Лен-ера, Эр-тэр и Кам-тэн – по разные стороны от них. Все кресла были повернуты к стене, где сразу после слов лорга возникла большая объемная фотокарта.

В глаза бросался большой материк, со всех сторон окруженный океанами. Еще два материка, значительно меньших, располагались на огромном, по земным меркам, расстоянии от первого.

– Перед вами Австрант. – пояснил Эр-тэр. – Таким он был, точнее, такой он есть шестьдесят тысяч лет до нашего времени!

У Сергея кровь ударила в голову. Его фантазии никогда не заходили так далеко. Он попытался вспомнить хоть что-нибудь датированное той эпохой, куда попал, и не смог вспомнить ничего. Возможно, где-то в это время на Земле затонула Атлантида…

– Немного предыстории. – теперь заговорила Лен-ера. – Институт Времени не так давно еще располагал устройствами, с помощью которых переместиться во времени в прошлое можно было не далее, чем на восемнадцать тысяч лет. Поэтому история человечества нашей галактики достоверно известна только на тридцать семь – тридцать девять тысяч лет. Обо всем, что происходило ранее, оставалось только догадываться, основываясь на некоторых исторических документах, найденных не ранее восемнадцати тысяч лет назад, изучая развитие истории в целом, исследуя исторические пласты и захоронения, анализируя какие-то отголоски, легенды и т.д. Мы знаем следующее.

Человечество, возникшее в некотором месте космоса неизвестно как давно, развивалось не равномерно, а поэтапно, достигая определенных результатов, а затем расставаясь с ними, вплоть до возвращения к дикости. Гибель цивилизаций наступала по разным причинам: глобальные катастрофы, ослабление защитного иммунитета, деградация общества, поднявшегося на слишком высокую ступень развития и лишившегося стимула к борьбе за существование, использование неконтролируемых форм энергии… и другие тому подобные.

На одном из этапов развития, людьми был покорен космос.

Достоверно известно, что последняя этническая цивилизация находилась на более высоком уровне, чем наша. Пик ее развития наступил где-то сто тысяч лет назад. Трудно сказать, во время этого ли этапа развития началось расселение человечества в галактике – на многих планетах сохранились сведения о куда более ранних культурах, но наверняка число молодых колоний превышает число ранее существовавших. Иными словами, сто тысяч лет до нашего времени люди имели возможность свободно перемещаться между звездами, заселять миры, изменять биосферу и энергетику планет, мало пригодных для обитания, а также имели многие другие возможности, говорящие о высочайшем уровне их знаний.

Причина, по которой человечество вновь вернулось к полудикому существованию, до сих пор не определена. Перелом произошел где-то на переходе между девяностым и семидесятым тысячелетием до нашего времени. Затем последовали три-пять тысячелетий катастрофического разрушения, а позже началось очередное время возрождения, продлившееся до наших дней…

Все, что я говорила до сих пор, известно большинству присутствующих. Теперь же то, что загадка даже для меня самой. Неск-тэр – мой отец и Король Галактики – откуда-то знал об эпохе «Древних Императоров Космоса» больше, чем могли знать об этом историки, опиравшиеся на многовековые исследования и применявшие самые современные методы и средства. Отец вообще относился к прошлому так, словно для него это было важнее будущего. Не знаю, может быть, Кольцо Истины открывало Королю тайны прошлого – Кольцо открыло человечеству немало тайн и загадок – отец никогда не говорил об этом серьезно, по крайней мере, со мной. Но я слышала от него обрывки легенд, историй, сказок, которых никогда и ни от кого больше не слышала. И неожиданно для всех, уходя, отец оставил завещание, в котором назвал предмет из одной такой своей сказки – Корону Древних Императоров Космоса. Сказка перемешалась с реальностью до такой степени, что политическая обстановка в Королевстве заставила меня искать легендарную Корону, как единственный предмет, способный сохранить мир в галактике!

Однако, как оказалось, сведений об этом предмете не существует. Кроме устных легенд до нашего времени не дожил не один документ, подтверждающий существование Короны. Ни один! А между тем, это было нечто, что не могло исчезнуть, так как по словам отца, цитировавшего изречение некого древнего философа: «гибель вселенной станет для нее еще одним днем».

Единственное упоминание о некой династии «Хранителей Короны» датировалось тем временем, в котором мы сейчас существуем, и исходит, как предполагается, отсюда, с Австранта. Чтобы убедиться, так это или нет, остается только спуститься на планету, разыскать «Хранителей» и, если не найти саму Корону, то, по крайней мере, получить о ней хоть какую-то новую информацию. В этом и заключается ваша миссия. Могу только добавить, что все это очень серьезно – более серьезного задания не получал ни один космодесантник за всю историю Королевства – вопросы подобного масштаба всегда решались только Королевской Разведкой, но сейчас, сами понимаете, несколько не тот случай, и задание выходит за пределы компетенции спецслужб безопасности. Кроме того, напоминаю вам, что все, что я сказала, является тайной и охраняется условиями контракта.

Лен-ера замолчала, давая слушателям время обдумать услышанное.

– Что такое – эта «Корона»? – спросил Велт.

– Насколько мы знаем, – отозвался лорг. – Знания Императоров могли быть сконцентрированы в одном предмете, получившем название – «Корона». «Корона» – была некая силовая установка, которая наделяла своего обладателя неограниченной властью над людьми и природой… По крайней мере, так мы это себе представляем. Внешний вид Короны, ее отличительные признаки, ее строение или свойства и даже ее основные функции никому не известны. Сохранился только знак, который большинство историков склонно считать обозначением Короны, то есть знак, изображенный во многих древних храмах, как символ Вечности. Взгляните!

Некоторое время все молча разглядывали голографический отпечаток на пленке.

– Ну… это несколько больше, чем ничего. – Велт явно не испытывал восторга. – И какова же вероятность успеха?

– Один к семидесяти. – буркнул инспектор, который до этого только глубокомысленно изучал свои пальцы.

– Всего?!

– Да, и это максимальная расчетная вероятность, которой нам удалось добиться. – кивнул лорг. – Мне известно, что космодесантники редко берутся за миссии, вероятность выполнения которых меньше, чем один к десяти. Но теоретическая вероятность – далеко не главное в нашей ситуации. Будь это иначе, мы предпочли бы использовать людей более подготовленных, чем ты и Сергей. Попробую объяснить то, что объяснили мне.

Временные переходы значительно изменяют возможности человека. Во первых: существует основное правило временных переходов: исследователь ни прямо, ни косвенно не может изменить собственного прошлого. Это энергетически невозможно. Даже случайно услышав о некотором событии где-то на краю вселенной, вы уже не сможете сделать ничего такого, чтобы данное событие не произошло.

С другой стороны, по этой же теории, выделяется собственное потенциальное поле индивида, определяющее потенциальную возможность вклада индивида в историю. Эту способность человека мы привыкли называть везением или удачливостью. Она принята, как слагаемая категории знатности, но, к сожалению, до сих пор не может быть измерена прямым путем. Об удачливости мы можем судить только по другим факторам, связанным с нею, что не дает точного результата: в разное время и в разных точках пространства, достаточно удаленных друг от друга, эта слагаемая знатности может принимать разные значения.

Теперь, если я вас не утомил, перейдем к нашему случаю. Нам нужно получить информацию, а в случае удачи – похитить значительную историческую ценность, во времени, о котором мы ничего не знаем. При этом вы должны понимать, что такое глубокое погружение в историю в любом случае накладывает на нас обязательства перед будущим Австранта – малейшее изменение истории сейчас невообразимо изменит историю планеты в будущем. Вы должны понять так же, что ни один институт времени не принял бы на себя такую ответственность – на борту «Странника» находится представитель института, но основная часть наших планов ему неизвестна. Это последнее ограничение, но не менее важное. Все сказанное вместе и дает вероятность удачного вмешательства один шанс к семидесяти, как вы уже слышали.

Теперь почему выбрали именно вас, и на что мы надеемся. Велт – австрантиец. История планеты неразрывно связана с его собственным существованием – вероятность, что он допустит ошибку, способную повлиять на развитие будущих событий, ничтожно мала, почти ноль. Велт профессионал. У него очень высокий потенциал выживания. Он хорошо зарекомендовал себя в самых сложных заданиях и Правление представило его кандидатуру, как одного из лучших своих специалистов по безвыигрышным контрактам…

– Да уж, точное определение!.. – пробормотал Велт.

Ваша непосредственная задача разыскать на планете тех, кто именует себя Хранителями Короны, выяснить, что означает термин «хранители», узнать существует ли Корона, а если существует, что это такое, как оно выглядит, где находится. Вполне возможно, что сама Корона, если верить легенде, записанной Неск-тэром в Сфере Правления, вам не встретится, так как это было нечто «взвешенное в ином пространстве, подчиняющее ею владеющему силу мира иного», а кроме того «никем не могла быть похищена или отобрана, от того, что никто не видел телесной оболочки ее». Ваша миссия будет считаться одинаково успешно выполненной, если императорская Корона будет найдена или, если она будет доставлена на «Странник», или, если вам удастся получить исчерпывающие доказательства, что под Короной наши предки понимали нечто сверхестественное, нереальное, несуществующее на самом деле, вроде, например, ангелов-покровителей, якобы охранявших всех королей и императоров прошлого. Нас интересует все!..

– Остается только добавить, – послышался надтреснутый бас Кам-тэна. – Что вам предлагается один из самых высокооплачиваемых контрактов в истории космодесанта, и, что в случае отказа от него, вся полученная только что информация будет стерта из ваших мозгов, в целях соблюдения тайны договора.

Велт понимающе кивнул.

– Можно взглянуть? – он попросил светлую пленку, которую, чтобы чем-то занять руки, то скручивал, то раскручивал инспектор. После того, как ему показали цифру, Велт присвистнул и самым равнодушным тоном заявил: – Я согласен!

Сергей только кивнул – его выбор был давным-давно сделан.

– Еще одна деталь, – вспомнил Эр-тэр. – На все задание вам максимум двадцать шесть оборотов Австранта вокруг своей оси. Если через двадцать шесть суток мы не покинем этого измерения, то сделать это потом будет достаточно сложно – по крайней мере, это мнение моего капитана, и, для вашей же пользы, советую ему поверить. А так как второго случая проникнуть в то время, где мы сейчас, может уже не быть, нам остается только надеяться на ваше усердие. На вас огромная ответственность!

Велт нашел это замечание не самой плохой новостью на сегодня, и оба, Сергей и австрантиец, «подписали» контракт, вставив в свои рангмеры жемчужные шарики с условиями сделки и датой ее принятия. С этого момента они были уже обязаны следовать поставленным условиям до истечения срока договора, то есть в течении двадцати шести австрантийских суток.

Каждому из них за ухом закрепили бусинки мыслепередатчиков для связи друг с другом, а на правые руки надели по браслету переговорных голографических сканеров для связи со «Странником». Последняя связь могла включаться как по желанию эрсэрийцев на корабле, так и по требованию самих десантников. На руки им выдали по кожаной коробке экстренной помощи с аварийным питанием, тюбиком мази и биостимулятором, а также безделушки для торговли, среди которых было несколько Архителксов – маленьких, но таких же красивых, как оригинал, копий алмаза из зала иллюзий. По словам Эр-тэра: «мы пока не знаем, что ценится на Австранте, но красивое всегда в цене», алмазы с вращающимся внутри них клубком света могли пригодиться.

После завершения экипировки Эр-тэр указал на карту.

– Искать будете тут. – одновременно со словами лорга большой материк увеличился в размерах. – По данным зондовой съемки все три материка планеты заселены, однако на главном континенте, судя по всему, уровень развития выше – тут относительно развитая сеть дорог, много городов, среди них попадаются достаточно большие, есть порты.

Самый густозаселенный участок вот тут, – теперь всю стену занял полуостров, протянувшийся с запада на восток, с горной цепью, опоясывающей северное побережье и перерастающей на материке в сплошной скальный массив, с многочисленными устьями рек на равнинном южном побережье. Эр-тэр продолжал: – Тут, на всем протяжении полуострова и вот этой прилегающей к нему части материка наиболее благоприятный на континенте климат, богатая плодородная почва, множество рек, создающих обилие пресной воды, относительно старый и потому сейсмоустойчивый рельеф; горы на севере защищают от океанских ветров. Если где-то на Австранте существует сейчас развитое общество, то, вероятнее всего, здесь.

Техника, заснятая нашим зондом, вся использует мускульную силу. Оружие и утварь как будто соответствуют бронзовому веку, и все же уровень культуры достаточно высок, поэтому будьте настороже – могут быть неожиданности.

Основная раса на побережье – светлокожие, высокие, с немного вытянутым черепом, большими глазами и светлым волосом люди, очень похожие на Велта. Попадаются представители и других рас: темнокожие и низкорослые с маленькими темными глазами, темноволосые с округлой формой лица и светлой кожей и другие, а так же люди, без ярких расовых отличий, возможно – смеси. Так, что вы не у кого не возбудите недоверия своим видом. О языке ничего не могу сказать – Ан-тэр провел только поверхностную разведку, но, думаю, с языком проблем не возникнет – что-то от современного диалекта должно было сохраниться до наших дней, все же языки будущего Австранта вам известны. Остальному научитесь. Остался один вопрос: ваша одежда. Форму Сергея, за небольшими исключениями, можно оставить прежней. Наряд для Велта сейчас готовится.

ГЛАВА 12

Оба космодесантника воспользовались контроллером для отдыха, необходимого перед длительным путешествием. Затем они приняли душ, поели все того же красного желе и тщательно, с головы до ног, вымазались прозрачной мазью, от которой кожа заметно погрубела, став менее чувствительной к раздражителям.

После этого оба облачились в новую форму. Плащ Сергея теперь был оторочен мехом, на щите изменили цвета герба, а меч заменили на расширяющийся с зазубринами на конце. Все остальное осталось прежним.

Велт, в просторной серой сутане до колен, с большим клобуком, скрывающим лицо, и широким поясом из черной кожи, выглядел мрачновато и одновременно смешно. Смешным его делали голые колени и сапоги, увешанные позолоченными бляшками – все это выглядывало из под серого сукна, из-за чего непонятно было, кого изображает Велт: солдата, монаха или шута. Зато его наряд как нельзя лучше помогал спрятать весь арсенал всяких штучек, как военного, так и бытового предназначения.

Нарядившись, а затем пройдя дезинфекцию облучением, космодесантники и Ветер, смешно укутанный стальными нашивками, словно боевой слон, спустились в ангар, широким кольцом опоясывающий весь нижний этаж корабля.

Для Сергея это помещение оказалось, возможно, самым интересным местом на корабле – здесь, в полуметре над желтым шершавым полом, висела самая разнообразная техника, которой любой землянин мужского пола мог бы восхищаться как угодно долго: тут были и диски в два человеческих роста высотой, похожие на тот, что упал на него с Андреем на Земле, и продолговатые корпуса небольших летательных аппаратов, вероятно, если верить внешним признакам, с потрясающими аэродинамическими качествами, открытые, типа «кабриолет», катерки, поблескивающие полированными боками, и прочие машины, которых Сергею не удалось рассмотреть из-за нехватки времени – Велт, после того, как получил задание, спешил покинуть «Странник», а Эр-тэр, Лен-ера и выглядевший совсем мальчишкой светловолосый парень в белом мундире, назвавшийся капитаном фрегата, уже ожидали их отправления.

Велт решительным шагом направлялся к стене, у которой, с Ан-тэр высказал недоумение, почему десантник предпочел этот катерок новейшей технике, которой, по его словам, было полно вокруг, но Велт поблагодарил и отказался, заявив, что выбрал не просто десантный катер, а свой собственный катер, к которому он привык как к другу.

Когда Сергей взбирался на крылья катера, ухватившись за поручни, его меч в ножнах звякнул о металлическое покрытие. Поправив оружие, землянин, несмотря на всю напряженность обстановки, усмехнулся, представив, какое замечательное зрелище представляет он в своих золоченых латах на фоне повисших над полом ангара тарелок…

Прозрачная дверь-люк встала на место за спиной Сергея.

– Ну, удачи нам всем! – Велт взялся за рычаг, и катер заскользил над полом, напутствуемый ворчанием устраивающегося на полу Ветра.

Стена ангара приблизилась, на некоторое время стало темно, а затем в лицо ударил яркий свет чужого желтого солнца. Оглянувшись, Сергей проводил взглядом удаляющийся по своей траектории громадный, черный, как космос, диск «Звездного Странника».

Катер, сперва двигавшийся медленно, назло невозможности бесконечного ускорения сорвался с места, развернулся и понесся вниз, к голубому шару Австранта, с высоты как две капли воды похожему на Землю.

ЧАСТЬ 2

ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ

ГЛАВА 1

Принцип действия гравитационных двигателей маленьких космических катерков и быстрых спортивных яхт опирался на использование гравитации планет и светил.

Они либо отталкивались полем планеты, на орбите которой находились, либо притягивались им. Простота такого метода делала межпланетные перелеты на утлых суденышках, иногда совсем малюсеньких и хрупких, достаточно безопасными.

Десантный катерок Велта не был исключением. Поэтому, чтобы сохранять нужную высоту, ему совсем не обязательно было совершать обороты вокруг небесных тел на первой космической скорости. Оторвавшись от «Странника» и войдя в верхний слой стратосферы Австранта, катер неподвижно повис с теневой стороны планеты, следя за продвижением границы между светом и тенью.

Полуостров, на который предполагалось совершить высадку, еще освещался лучами заходящего солнца. Не зная, что можно ждать от своих предков, Велт не хотел рисковать быть замеченным и ждал, сначала – пока полоска тени скользнет по горным склонам и затянет их темным покрывалом, а затем – пока тень не помрачнеет, сгущаясь в настоящую темноту.

Два часа ожидания Велт и Сергей потратили каждый по-своему. Велт тщательно изучал карту. Землянин восхищался открытым космосом, от которого его отделяли только прозрачные стены кабины, а когда это занятие ему наскучило, бесцельно осматривал грузовой отсек. Что касается пантеры, то Ветер использовал свободное время по назначению – он безмятежно спал, словно находился на твердой земле у себя дома.

Как пообещал Велт, гравитация Австранта не должна была доставить землянину неудобств – масса Земли была всего на двенадцать сотых процента меньше, тогда как гравитация на «Страннике» поддерживалась близкой к эрсэрийской, то есть на процент выше земной (на уровне моря). Что же касается салона катера, то гравитация в нем не менялась с того момента, как Сергей вошел в него в ангаре…

Наконец тьма опустилась на полуостров, и Велт закончил свои размышления. Сергей вернулся в кабину. Катер, опустив нос, нырнул вниз, образовав вокруг себя облако какого-то газа.

– Как мы приземлимся в такой темноте? – поинтересовался Сергей.

– Вот так… – космодесантник переключил рычажок на пульте, после чего за стеклом стало светло, как днем.

К удовольствию Сергея, Велт не был предрасположен шутить и сразу объяснил:

– Кабина вовсе не «стеклянная» – на нее проецируется изображение с камер сверху и снизу катера. В такой, по твоим меркам, «темноте» камеры обрабатывают отраженное и собственное излучение земли и объектов на ней во всех существующих частотах, а затем, на основании известных шаблонов, преобразуют картинку к спектру частот, привычному для твоих глаз… Это понятно?

Земля быстро приближалась. Прямо под ними была река, выше по течению разбивавшаяся на множество рукавов. Велт повернул влево. Снизу выплыли горы с редкими остроконечными пиками, лишь изредка покрытыми снегом. Когда катер опустился так низко, что стали различимы деревья, растущие на склонах гор, Сергей разглядел внизу долину с деревушкой, казавшейся вымершей, стоило только забыть, что сейчас ночь. На самом деле деревушка спала, погруженная во мрак Австрантийской ночи, лишенной луны.

Велт продолжал снижаться. Скоро, за очередным перевалом, горы посторонились, оставив равнине широкое пространство, тянувшееся до горизонта. Горы окаймляли это пространство с одной стороны, спускаясь к нему зелеными пологими склонами. Вдали возникли размытые очертания стен города…

Австрантиец протянул Сергею карту, ткнув пальцем в обведенное место.

– Прибыли! – заявил он.

Сверясь с картой, землянин убедился, что они не так далеко от океана, как он думал. Океан был справа, там, где должна была кончаться равнина. Сразу становилось понятно, почему Велт выбрал именно это место: тут, на площади не многим большей четырех тысяч квадратных километров были раскиданы сразу три города, обозначенных Ан-тэром, как культурные центры. Сергей полностью одобрял этот выбор – природа очень постаралась, создавая этот уголок Австранта, не пожалев ни красок (если можно было верить «глазам» катера), ни фантазии.

Обнаружив в горах дорогу, космодесантник отлетел чуть в сторону от нее и мягко опустил катер на полянку среди густого леса.

Люк-дверь кабины мягко и беззвучно ушел в сторону от прикосновения Велта. Свет салона выхватил из темноты дремлющего леса несколько хвойных деревьев с толстыми красноватыми стволами, раскидистыми, словно у дуба, ветками и большими круглыми шишками. Космодесантник поспешил выключить освещение, и катерок укутал мрак – полный, без малейшего просвета.

Постепенно глаза привыкали к темноте. Ночь была звездной. Подняв голову, землянин ощутил себя совсем чужим на этой зеленой и цветущей планете – на всем небосклоне он не нашел ни одного знакомого созвездия – если последние и оставались на своих местах, то, расположенные под другими углами, были неузнаваемы. Лишь Млечный путь хранил верность земным традициям – светлым поясом он опоясывал ночное небо в том месте, где ему положено быть.

Встревоженный появлением неожиданных гостей, лес молчал. Его шорохи и звуки были неуловимы сейчас для человеческого уха. Зато пантера настороженно подняла голову, и, как локаторами, стала обводить лес своими острыми подвижными ушами.

Пахло свежей хвоей, сухой травой и еще чем-то неопределимым. Ночь отдавала сыростью и прохладой. Воздух был чист и свеж, как нигде на Земле.

Велт свернул в трубку и воткнул в карман сапога электронный планшет с картой. Затем, вдвоем с Сергеем, они укрыли катер ветками и поваленными бурей или зверем молодыми деревьями.

– Теперь мы с тобой расстанемся, – тихо сказал Велт катеру. И уже обратясь к Сергею, добавил: – Катер управляется дистанционно – если понадобится, я смогу привести его в любой момент и куда угодно, но, сам понимаешь, лучше, чтобы такой потребности у нас не возникло. Нужно использовать местные средства передвижения – если верить снимкам Ан-тэра, в качестве верховых и вьючных животных местные жители и сейчас, как и в будушем, используют гамасов – это не так плохо.

– Кто такие «гамасы»?

– Скоро увидишь. Теперь слушай: делай все так, чтобы как можно меньше привлекать внимание. Веди себя раскрепощенно и по сторонам не глазей. Мы выйдем к дороге, затем – попробуем приблизиться к городу. Каждый прохожий, каждый встречный – это источник информации, но пока – только пассивный. Никаких контактов пока не поймем, за кого себя выдавать. Только после этого доверим ход событий твоему везению, как того ждут заказчики… Ну, пошли – до рассвета нам нужно быть далеко!

Ветер, как хорошая служебная собака, бежал впереди, указывая дорогу. Темнота не мешала ему, ночному хищнику, вести людей по едва заметной звериной тропе, часто преграждаемой стволами поваленных деревьев или зарослями кустарника, пробираясь через которые, Сергей выставлял вперед свой щит и налегал на него, а Велт прятался за спину землянина.

Иногда тропинка петляла, и Сергей настораживался, сомневаясь в верности выбираемого пантерой курса.

Через пятнадцать минут ходьбы, лес неожиданно оборвался у песочного склона, за которым только узкая полоска «ельника» отделяла путешественников от белеющей в темноте песочной утрамбованной дороги. Тропинка в этом месте поворачивала, возвращаясь в лес, но Велт стал решительно спускаться вниз со склона, совершенно не беспокоясь впотьмах сломать себе шею.

Ступив на дорогу, десантники и Ветер тренированным походным шагом двинулись на восток.

ГЛАВА 2

Ночь прошла без приключений, не считая появления большого волка-одиночки, набравшегося наглости подкарауливать путешественников. Ветер загрыз беднягу с ловкостью, достойной его хозяина.

Около полуночи дорога, по которой они шли, вышла на другую, широкую и мощеную каменными плитами. Ночных прохожих и на этой дороге десантники не заметили. Только под утро они незаметно миновали небольшое спящее поселение на склоне дороги.

Австрантийский рассвет ничем не отличался от земного. Солнце, такое же красно-золотистое в хрустальном предутреннем воздухе, окрасило золотом верхушки гор, заставило сверкать снежные шапки самых высоких из них, багровой бахромой покрыло легкие кружева редких облаков, вернуло природе ее цвета и звуки, и наконец само поднялось над великолепной картиной вечной гармонии, ослепляя идущих на восток космодесантников.

Ветер, всю ночь шаривший в придорожных кустах, вернулся к Велту довольным и сытым. О себе люди не могли сказать того же. Ночной переход хоть и не утомил космодесантников, но возбудил их аппетит.

Чем выше поднималось солнце, тем осторожнее вел себя Велт.

Просыпался лес, просыпалась дорога. Где-то через час после восхода позади послышался стук деревянных колес о каменные плиты, и странников обогнала повозка, запряженная существом, показавшимся Сергею ошибкой генетиков. Издалека это существо можно было принять за лошадь – те же густая грива, большая голова, те же мощные ноги и сильная грудь, но стоило тележке приблизиться, как стали заметны разительные отличия – подвижные широкие острые уши, глаза с круглыми грязно-желтыми радужками, зубы и челюсти, по которым угадывался если не хищник, то во всяком случае всеядное существо, и, наконец, лапы или ноги, оканчивающиеся не копытами, а заросшими мехом подушечками, почти такими же, как у Ветра, едва удостоившего незнакомца равнодушным взглядом. И хотя незнакомое существо и казалось Сергею каким-то не таким, каким ему положено быть, но и ему нельзя было отказать в некоторой грации и благородстве.

– Это гамас. – мысленно объяснил Велт. – Придай своей походке статность и ступай четче, но так, чтобы было видно, что ты давно в пути, устал и погружен в размышления – усталый человек с рассеянным вглядом не для кого не представляет опасности, а потому не привлекает внимания и быстро вылетает из памяти. Нужно, чтобы кучер видел, кто мы, но не придавал этому значения. По его реакции определим, как вести себя дальше.

Человек в простой, но чистой и аккуратной одежде, правивший гамасом, как раз посмотрел на них. Когда повозка приблизилась, он поднялся на козлах и почтительно поклонился, глядя в землю и не помышляя ни о чем спрашивать. Это было сделано отработанным автоматическим движением – глаза кучера остались усталыми и ничего не выражали. Велт и Сергей продолжали размеренно шагать дальше, словно ничего не заметили. Повозка скоро скрылась из виду.

– Мы знатные персоны. – констатировал Велт, закрываясь плащем от поднятой повозкой пыли. – Не просто зажиточные и не просто офицеры, а знатные персоны… Это может усложнить ситуацию. Необходима хорошая легенда.

За очередным поворотом их ждал большой двухэтажный дом, сложенный из толстых поленьев и окруженный деревянной стеной с навесом. Дом располагался у самой дороги посреди небольшой вырубки. Его ворота были гостеприимно распахнуты перед обогнавшей космодесантников повозкой.

– Постоялый двор? – спросил землянин.

– Очень похоже.

В открывшемся их взорам внутреннем дворе стояло несколько повозок, в основном ветхих, и семь или восемь гамасов. В стороне, за отдельной оградой, на соломе лежало еще десять животных, но куда более породистых, стройных, с гибкими шеями. Сергей догадался, что эти гамасы верховые, в отличие от остальных, которых, вероятно, использовали для перевозки тяжестей. Мальчишка лет пятнадцати, в одной простой длинной рубашке, распрягал гамаса вновь прибывшего. Сам же прибывший отряхнулся и вошел в дом.

– Войдем! – предложил Велт, подзывая пантеру.

За тяжелой из темного дерева дверью оказалось помещение, убедившее десантников, что они действительно на постоялом дворе или в любом другом месте, который бы мог значиться на карте, как «пункт общественного питания» плюс «гостиница или мотель». Первый этаж напоминал трактир – свободное пространство было заставлено низкими деревянными столами, расставленными без особого порядка, а в большом камине, очевидно служившем жаровней, горел огонь, на котором что-то пощелкивало и истекало жиром. Вверх, на второй этаж и на чердак вела ветхая лестница, покрытая чем-то похожим на остатки ковра.

Обогнавший десантников кучер присаживался за столом в дальнем углу комнаты. Копошившаяся возле него полная женщина заметила новых гостей и пронзительно закричала кому-то наверху.

Мужчина, бегом спустившийся по лестнице, был, очевидно, хозяином этого заведения. Он был в ярком с бахромой халате, имел густую светлую шевелюру, но, в понятии Сергея, ему явно не хватало упитанности. Землянин всегда представлял себе трактирщиков древности толстыми, с лоснящимися лицами. Этот же оказался крепким, поджарым и очень шустрым. Он подбежал к десантникам, кланяясь и без конца болтая стал размахивать руками, вероятно расхваливая свое заведение, затем постелил цветастую скатерть на самый приличный столик у окна, выложив скамьи вокруг него подушками, и пятясь убежал, так же быстро, как появился.

Велт и Сергей с улыбками переглянулись.

– Наш вид осчастливил его, но не озадачил. – констатировал Велт. – Все в порядке.

– Мне кажется, я понял его последнюю фразу, – Велт спокойно и непринужденно опустился на подушки, и Сергей последовал за ним. – Трактирщик говорил что-то о холодных блюдах, оставленных вечером для неких знатных господ, вроде бы отказавшихся от ужина.

Велт кивнул.

– Мы начинаем адаптироваться к местным диалектам. Еще немного послушать и можно смело говорить с ними, не боясь, что нас не поймут… Кстати, ты заметил, какие гамасы отдыхали в отдельном загоне? Уверен, их хозяева и есть те самые «знатные господа», которые сейчас еще спят наверху, и ужин которых нам пытаются подсунуть. Попробуем сторговаться с ними – их гамасы – как раз то, что нам нужно, а торговля – тема разговора, вызывающая меньше всего подозрений.

Хозяин очень скоро вернулся. Он нес в каждой руке по блюду, полному закусок вполне аппетитного вида. На столе перед десантниками оказались нескольких сортов чего-то твердого, желтого и по запаху больше всего похожего на сыр, окорок, холодная рыба, паштеты и салаты, непонятно из чего приготовленные, фрукты, орехи и бронзовый кувшин с вином красивого янтарного цвета. Выставив все это, хозяин долго извинялся за скудость стола и умолял подождать, пока он приготовит свои фирменные блюда. После этого он поставил перед устроившейся у ног Велта пантерой тарелку с кусочками мяса, отделенными от костей и вежливо ждал реакции зверя, словно тот был человеком и мог потребовать чего-то другого. Сытый Ветер не оценил такой любезности и лениво отвернулся, а хозяин сразу же бросил испуганный взгляд на Сергея, готовясь встретить недовольство или даже гнев гостя. Но лицо землянина, которому, откровенно говоря, было наплевать, чем питается кошка Велта, осталось бесстрастным, и трактирщик, пятясь, удалился.

Космодесантники не спеша принялись за еду, стараясь сохранять достоинство, несмотря на отсутствие каких-либо столовых принадлежностей. Постепенно помещение харчевни заполнялось как постояльцами – людьми, которые приходили, садились и ели или пили с таким видом, словно делали это уже тысячи раз – так и редкими путешественниками – оглядывающимися, не знающими, какой столик лучше выбрать – в основном бедно одетыми людьми.

– Что у вас нового? – спросил Велт, строго глядя в лицо трактирщику, чем сглаживал любую некорректность вопроса, хотя и лишал себя непринужденного откровенного разговора.

– А давно ли господа не были в наших краях? – осторожно уточнил хозяин. При этом он посмотрел на Сергея, словно проверяя, разрешает ли тот продолжать разговор с Велтом. Оба, и Велт и Сергей заметили этот взгляд.

– Достаточно. – ответил австрантиец.

– И ничего не слышали о…

– Что мы слышали, то слышали. – вмешался Сергей, почувствовав, что его наряд внушает трактирщику куда больше уважения. – Один говорит одно, другой – другое. Расскажи, все что можешь, а мы сами решим, что из этого интересно.

– Тогда, господин, смею заметить, что одежда вашего слуги, – При этих словах Велт мысленно воскликнул: «Вот те раз!» – как послушника ордена эпоритов, не пользуется былым уважением. И, если бы я поехал в город Каборс – я говорю «если бы» потому, что не смею спрашивать, куда господа изволят путешествовать – это только их дело и ничье больше – то на вашем месте остерегался бы в таком виде проезжать через Уирильский лес и Санорскую долину…

– Что это значит? – не понял Сергей.

– Ой, поверьте, я не хотел оскорбить вас, у меня даже в мыслях не было, я не сомневаюсь в… но если вам ничего… времена сейчас неспокойные…

Сергей мягко улыбнулся, чуть-чуть гипнотически воздействуя на трактирщика, стараясь его успокоить. Психология не была любимым коньком землянина на тренировках, но, во всяком случае, он ее учил, а, значит, мог и должен был использовать.

– Продолжай. Почему мой слуга должен опасаться своего сана?

Лицо трактирщика покрылось багровыми пятнами – Сергей против желания зацепил больную струну, и все его успокаивающее воздействие пошло прахом. Землян уловил этот момент и понял, что ключевое слово фразы, напугавшей трактирщика – «сан». Возможно, «должность», «звание», «сан» были в это время каноническими китами, на которых держалась цивилизация, а комбинация слов «опасаться сана» воспринималось, как богохульство?

– Не его сана, нет, что вы! Орден эпоритов – орден воинов, и эпоритам нечего было бы здесь опасаться, если бы служение культу высших сановников ордена не возбудило недоверия со стороны…

– Со стороны кого? – Сергей осторожно повысил голос – теперь, когда спокойный разговор не получился, оставалось только поддерживать возбуждение трактирщика – иначе тот вообще мог замолчать, оставив десантников в полном неведении.

– Я же не хотел ничего… – опять начал причитать хозяин, но, видя, что от него ждут ответа, продолжил с затравленным видом: – Во всей провинции мятеж, вельможи Расверда привели армию ко стенам Каборса, а Каборс закрыл ворота – наши правители из страха перед Хранителями остались верны Герцогу, но народ города возмущен и во всей провинции волнения… Сами ведь знаете, Каборс и раньше сочувствовал Цевелам… – трактирщик прервался, а на его лбу заметно выступили капли пота. Сергей понял, что хозяин сказал что-то лишнее, возможно, дал намек, чью сторону поддерживает сам. – Не все, конечно, господин, конечно же, не все… Тут, у нас еще тихо. Мы люди мирные. Нам ведь не до… Это вот в Уирильском лесу крестьяне да горожане, вооружившиеся, чем придется, устраивают западни курьерам Герцога. И там, скажу я вам, не щадят никого в одеянии служителя культа, и даже эпориты, несмотря на их обычную храбрость, держатся в стороне и не выходят за ворота Каборса…

– А Санорская долина?

– Там, господин, стоят легионы из Расверда.

– Хорошо бы еще узнать, что он называет Санорской долиной и Уирильским лесом, и где находятся Каборс и Расверд. – услышал Сергей мысль Велта. – Этому парню бесполезно показывать карту – он наверняка ничего не поймет.

– Если мы спросим об этом, – так же мысленно ответил Сергей. – То раскроем, что никогда тут не были.

– Нам и так крупно повезло с таким болтуном: по его словам, Хранители существуют и настолько реальны, что против них поднимают мятежи. Скажи, что ты им доволен и пусть займется остальными гостями, а то, гляди – совсем разволновался.

Молчание десантников наверняка неправильно было истолковано бедным трактирщиком, потому, что тот совсем побелел и поглядывал то на великолепный меч Сергея, то на дремлющую пантеру, словно хотел заранее угадать, каким способом его прикончат.

Сергей поспешил успокоить радушного хозяина:

– Хорошо. Спасибо тебе. Я подумаю над твоими словами. Сейчас оставь нас одних.

– Колбасы готовы, – пролепетал хозяин. Он и не прочь был бы убраться подальше от опасных вельмож, но стремился выполнить свой долг до конца и загладить возможную вину от излишней болтливости или неудачно подобранного угощения. – Если господа позволят…

– Не надо. – отрезал Сергей. – Мы удовлетворены.

– Что будем делать? – спросил землянин у Велта, доставшего свой планшет с картой.

– Нам нужны гамасы. – лаконично отозвался тот, указывая на людей, спускающихся по лестнице.

Их было шестеро. Первым шел толстый, уже не молодой человек, в панцире, подвязанном поверх черного бархатного камзола с золотой вышивкой. Панцирь из светлой стали украшал большой рубин, вставленный в золотую оправу в виде некого магического знака или герба. Красные шаровары были забраны за голенища кожаных сапог с алмазными застежками. Всем своим видом этот человек изображал усталость и презрение к окружающему. За толстяком следовал высокий юноша с орлиным взглядом черных глаз и темными кудрями, пробивающимися из-под высокого золоченого шлема. На парне были доспехи, очень напоминающие доспехи землянина, но выглядевшие победнее, а на поясе в ножнах висел длинный с широким лезвием двуручный меч, и из-за него темный дорожный плащ, который юноша еще не успел застегнуть, одеваясь после сна, смешно топорщился. Остальные четверо – коренастые крепкие люди в полированных шлемах, кольчугах без украшений и в помятых плащах – были, судя по всему, простыми солдатами. Все четверо были вооружены мечами.

– Посмотри, – сказал Велт. – у толстяка вид зазнавшегося богача. Его украшения заставляют его кичиться, а состоят только из шлифованных камней и золотых оправ. Какой вывод?

– Толстяк высоко ценит как золото, так и камни – мы без труда купим все, что нам необходимо за несколько золотых слитков… Интересно, почему и на Австранте так любят этот металл?..

В это время юноша, обводя надменным взглядом помещение харчевни, остановил взгляд на стоявшем у стены, усыпанном бриллиантами щите землянина, вздрогнул и торопливо закивал оглянувшемуся на его возглас толстяку.

Сергею доставило немало удовольствия увидеть волну чувств, мгновенно отразившихся на вытянувшемся лице богача. Он невольно подумал, как мало изменили шестьдесят тысяч лет человеческую сущность. Столетие за столетием менялись одежда, прически, изменялся язык, изменялась культура, искусство, философия и научные воззрения, но стремления, желания и пороки, то есть сама суть человека, похоже, остались прежними. На усталом потном лице за какой-то миг сменились удивление, зависть, неуверенность, испуг, целая цепь не исполнившихся желаний и, наконец, радость.

Удивление победило – глаза под высоко поднятыми бровями стали обшаривать харчевню в поисках владельца столь дорогой вещи.

Десантники сидели на видном месте, так что заметить их не составляло труда. Сергею показалось, что толстяк облегченно вздохнул, заметив серое одеяние Велта. Во всяком случае, богач смело поспешил к столу космодесантников, и лицо его расцвело.

– Какое чудо! – тонким, почти женским голосом закричал он. – За одиннадцать дней пути от Нагаты ни одного цивилизованного лица! В такой глуши!.. Я так рад!..

Велт не изменился в лице, но Сергей понял его досаду. Слишком словоохотливый богач мог за разговором раскусить в десантниках чужаков – это не осторожный, вежливый и пугливый трактирщик! Положение исправил Ветер – мгновенно возникшая между толстяком и столом грозно рычащая пантера охладила пыл знатного господина.

– Проходите, – улыбнулся Велт. Дело было сделано. – Зверя встревожил стук ваших сапог.

Теперь атмосфера стала напряженнее, а толстяк – осторожней, что и требовалось десантникам.

Толстяк послушно уселся на предоставленное место, но вопрос так и застрял у него в горле. Только выпив стакан вина, поданный следовавшим за ним юношей, богатый австрантиец смог справиться с испугом.

– В наших краях только у графа Тосата живет пантера, но она не такая огромная… Простите мой испуг. – толстяк тяжело выдохнул и после еще одного стакана смог говорить спокойно. – Разрешите представиться: барон Гурс из Небесной Таролы. Уже вторую декаду болтаюсь по бездорожью и прячусь от разбойников… И угораздило же меня взять с собой только племянника да еще четверых бездельников из гарнизона! Кабы знал, что здесь творится, ни за какие деньги не согласился бы на такое путешествие без настоящей охраны!.. И вообще, я так рад нашей встрече! Вы ведь направляетесь в Каборс, не так ли? Тут больше и некуда, по этой дороге. Судя по одежде вашего спутника, он эпорит, а значит Вы, как и Ваш покорный слуга, не из тех обезумевших глупцов, что осмелились восстать против самих первооснов порядка. Вот я и подумал, не попросить ли мне разрешения примкнуть к Вашему эскорту, и уж поверьте, Гурс умеет быть благодарным. Все эти опасности не для моих старых костей. Понимаете, я художник, я – творец. Мне ничего не надо от жизни, мое желание только проводить время в праведных размышлениях и поддержании гармонии моей несчастной души…

Толстяк говорил быстро, наверное, опасаясь, что его перебьют отказом. За время излияний, прерываемых заглатыванием новых порций вина, Сергей получил от Велта совет действовать по своему усмотрению. А так как целью их путешествия пока тоже был Каборс, то, имея такого провожатого, как толстый барон, они много выигрывали и ничем особенно не рисковали – толстяк уже считал их своими, ни в чем не подозревал и вообще, вроде бы, подозрительностью не отличался, да и вино он глотал, словно уже давно не мог так расслабиться, как в присутствии новых знакомых.

– Мы действительно направляемся в Каборс, господин Гурс. – Осторожно перебил барона Сергей. – Но я путешествую без эскорта.

– Как?! – барон даже оторвался от стакана, который едва успел пригубить.

– Да. Меня сопровождает только мой товарищ…

– Вдвоем? Вы хотите добраться до Каборса вдвоем?! Воистину, до чего храбрые встречаются люди! Впрочем, велика ли разница, двое или пятеро, плюс один старый добрый Гурс… А у бедного Гурса совсем уже пропала надежда увидеть стены Каборса… И зачем он согласился на это поручение?..

– Мы придерживаемся другого мнения. – уверенно заявил землянин. – Два хорошо вооруженных мужчины могут проникнуть куда угодно. Кроме того, пантера предупреждает нас об опасности.

– Да? – Гурс с недоверием посмотрел на Ветра. – Вы, наверное, издалека?

– Не очень. У меня, как и у вас, господин барон, срочное дело в Каборсе. Но если вы, человек мирный, зная о беспорядках в городе, решились проделать путь от Таролы до Каборса под охраной пятерых солдат, то стоит ли удивляться, что я, привыкший мечом служить делу, отправился в дорогу в сопровождении только своего товарища? Только вот, к сожалению, ночью в горах пали наши гамасы, и теперь мы, похоже, на самом деле в не менее затруднительном положении, чем вы.

– Что правда, то правда. Тут никто не понимает толка в настоящих гамасах! Даже в самом Каборсе нельзя купить хорошего скакуна. То ли дело в моей провинции… – неожиданно толстяк прервал свои размышления серьезным вопросом: – Но пешком вам точно не выбраться из проклятого Уирильского леса! Эти мерзавцы готовы поубивать друг друга за все, что блестит, или за рясу служителя, за которую мошенники Расверда платят золотом…

– Поэтому я тоже рад нашей встрече – мы заметили во внутреннем дворе десять превосходных скакунов и теперь понимаем, кто их хозяин.

– О, мои «скакуны», как вы их назвали, быстро устают, и их часто приходится менять… Понимаете, их длинные ноги привыкли к просторным равнинам, а не к горным склонам. Не удивительно, что в этих треклятых горах вы лишились своих гамасов!

– Мне бы хотелось купить у вас двух.

– Купить? – барон, как будто, удивился.

Вместо аргумента Сергей швырнул на стол два золотых слитка.

– Мои гамасы не продаются… – с жалобным вздохом выдавил из себя Гурс. Видно было, что отказаться от золота этому «художнику» также тяжело, как и расстаться со скакунами. – Даже за такую цену.

– Тогда я не покупаю их у вас, а еду с вами. Вы получаете еще двух храбрых охранников, а мы – приятного собеседника.

Барон как будто еще колебался, с показной грустью поглядывая на темноволосого юношу, делавшего ему восторженные знаки. Сергей пододвинул к толстяку слитки.

– И это ваше, в счет тех неприятностей, что мы причиним вашим гамасам!

Барон залпом влил в себя полный стакан вина и произнес самым блаженным голосом:

– Какой замечательный все-таки начинается день!

ГЛАВА 3

У хозяина постоялого двора удалось купить два отличных седла, отличавшихся от земных конструкцией стремян и наличием спинки, так, что при езде в них всадник упирался главным образом на спину…

Восемь верховых отправились в путь еще до полудня. Два запасных гамаса бежали следом, ничем не привязанные, как верные собаки.

Сергей, ездивший верхом на лошади в деревне еще ребенком (про тренажеры эрсирийцев и совсем вспоминать не хотелось!), был приятно удивлен удобством езды на гамасе. Благородное животное двигалось мягкой кошачьей иноходью, легко преодолевая неровности и кочки, и удержаться в седле ничего не стоило. Когда гамас переходил на галоп, то сохранять равновесие помогали спинки седел. Через какие-то полчаса знакомства с новым видом транспорта землянин уже чувствовал себя отменным наездником.

День становился жарким.

Желтое солнце Австранта приближалось к зениту, а латы солдат так нагревались, что обжигали кожу, из-за чего путешественники старались держаться в тени, которой было много, пока они пересекали лес, и стало совсем мало, когда дорога вышла на голое скалистое плато, лишь кое-где украшенное пучками растительности.

Толстый барон, к удивлению десантников, держался в седле очень уверенно. Оставалось гадать, откуда в его неуклюжем теле появлялась такая слаженность движений.

На протяжении всего перехода через плато, Гурс не переставал стонать, вытирать пот с лица шелковым платком и проклинать богов, пославших на его голову еще и жару.

– Почему Вы не путешествуете ночью? – спросил Велт, которому порядком наскучили стоны.

– Ночью я боюсь разбойников. – вздохнул барон.

Космодесантники держались чуть в стороне от своих спутников. Со стороны, по их гордой осанке, мускулистым телам и спокойным уверенным взглядам, эту двойку можно было принять за предводителей своего маленького отряда из восьми человек. Ветер легко бежал рядом с гамасом Велта, хоть жара и доставляла ему не меньше неприятностей, чем толстому барону.

– О чем задумался? – мысленно обратился к землянину Велт.

– О том, как странно ведет себя история. Мы пересекли шестьдесяттысячелетний барьер, а попали в эпоху, похожую на начало нашего тысячелетия на Земле.

– Что это за эпоха?

– Ты ожидал увидеть дикарей с дубинками? – подытожил Велт. – Может, через десять тысяч лет они и вернуться к дикости, как должно быть и вернулись повсюду, кроме нашего полуострова. Не забывай, с момента гибели Империи прошло не так много времени… То ли еще будет…

– Меня беспокоит совсем другое. – опять услышал Сергей мысль космодесантника. – Ты ступил на очень зыбкую дорогу, заведя такого знакомого, как наш барон. Этот почтенный добряк только на первый взгляд безобиден. У него очень проницательный и умный взгляд, и мне не совсем понятно, что за затеи вынашиваются в его большой голове для нас с тобой. Кроме того, ты ведь заметил, что Гурс не просто какой-то посыльный. Он привык быть на самой верхушке власти. Вспомни, как решительно, без тени раболепства, направился он к тебе, едва завидев бриллианты на твоих золоченых латах. Гурс наверняка относится к тем людям, что не идут на поводу у истории, а сами делают ее. Мы рискуем попасть в самый стремительный круговорот событий.

– Что ты предлагаешь?

– Я только предупреждаю, чтобы ты не увлекался и был настороже. Любая наша оплошность может привести к осложнениям…

– Почему бы нам не зондировать мозг Гурса? Барон наверняка многое знает о Хранителях.

– Потому, что не знаем его парапсихологических способностей – если толстяк что-то почувствует, придется выкручиваться из неприятной ситуации, если можно так мягко выразиться. Кроме того, зондирование является насилием над личностью, а потому пользоваться им без необходимости не рекомендуется – плохо же ты учил устав!

– Значит, будем следовать с бароном до города?

– Ты же слышал, Эр-тэр надеется только на твою интуицию. Действуй, как тебе кажется правильным, но будь осторожнее…

Мысленный диалог десантников прервал племянник Гурса. Юноша всю дорогу как-то странно поглядывал на них, а теперь решил приблизиться.

– Дядя не представил меня, – произнес юноша, когда его гамас в пару прыжков поравнялся с гамасами десантников. – Мое имя – Делус – я тысячник армии Великого Герцогства. – последнее было произнесено твердо и с холодной гордостью, как обычно представлялись на Земле Гаишники – не хватало только резкого и одновременно ленивого движения руки к фуражке. – Вы ведь тоже офицеры, и наверняка недавно оставили северную провинцию вместе с легионами, которые еще не преодолели Нирского хребта? Ведь верно?

Сергей промолчал, поймав на себе красноречивый взгляд Велта.

– Простите мою нескромность, но нам незачем таиться друг от друга. Я состою в личной охране графа Тосата и прекрасно осведомлен. – Делус улыбнулся. – Дядюшка не так глуп, чтобы путешествовать без охраны среди не усмиренных бунтовщиков, но на его беду наши гамасы слишком быстрые и обогнали армию, посланную с севера Великим Герцогом. Для его безопасности нам стоило бы немного подождать в таверне – может день, может два, а там уже трогаться в путь по следам наших легионов. Так ведь? – юноша бросил через плечо насмешливый взгляд на охающего толстяка. – Я был бы вам очень обязан, если бы вы успокоили моего бедного дядюшку, а то он совсем извелся, не замечая никаких признаков наших войск…

– К сожалению, – ответил Сергей то, что мог ответить. – Ему придется пока довольствоваться только нашим обществом.

Делус опять улыбнулся с понимающим видом.

– Вы мне не доверяете. Признаюсь, я тоже подозревал вас… – юноша прервался, как бы извиняясь за свою дерзость. – Вы ведь вовсе не эпорит, – эти слова были адресованы Велту. – Я никогда не видел такого гордого эпорита, и потом, ваша одежда из дорогой ткани и сшита хорошим мастером…

Десантники продолжали хранить молчание. Юноша тоже задумался на некоторое время.

– Признаюсь, – продолжил он минуты через три. – Больше всего меня удивила ваша скрытность. Барон Гурс – имя достаточно известное среди приверженцев Герцога. Но когда я понял, что вам знакома тайна бессловесного общения… – Велт и Сергей изумленно переглянулись.

– То последние сомнения развеялись. – закончил юноша, не заметивший замешательства десантников, так как в это время опять оглядывался на барона.

– И ты знаешь, о чем мы говорили? – стараясь говорить непринужденно, спросил Сергей.

– Значит, я не ошибся? – в свою очередь спросил Делус. – О, в таинство общения без слов посвящены только избранные, я пока не вхожу в их число…

– Делус, бездельник, не хочешь же ты, чтобы я умер от жажды?! – тонкий голос барона заставил юношу развернуть своего гамаса, обронить какое-то ругательство и вернуться к «дядюшке». Все фляги с вином были приторочены к седлу племянника, так как гамас Гурса итак выбивался из сил.

– Вот так! – многозначительно заявил Велт, не открывая разума, так, что Сергей так его и не понял.

Привал устроили только к вечеру. Деревенька, стоявшая у излучены горной реки, гостеприимно приняла богатых путешественников. Барон утверждал, что ему лучше хорошо поспать и подождать пропавшую армию, чем спешить наткнуться на бунтовщиков.

Велт решился показать Гурсу свой планшет с картой. Как он и ожидал, барон рассматривал карту очень внимательно, со всей серьезностью, и похвалил художника, изобразившего все так точно. Как выяснилось, Уирильский лес начинался в двух часах пути от той деревушки, где они остановились, и тянулся на двести километров, спускаясь на равнину и кольцом опоясывая предместья Каборса. Санорская долина располагалась как раз за лесом. Путник, пожелавший попасть в город с гор, должен был или пересечь десять километров леса и спуститься в Санорскую долину, или преодолеть почти сто пятьдесят километров одного леса. Толстый барон одинаково боялся как леса, так и долины, а объезд и того и другого занял бы не меньше пяти дней. День или два сидеть и ждать барон тоже не хотел – то ли он был уверен, что подкрепления обгонят с минуты на минуту, то ли ждать в этих местах ему было еще страшнее, чем по ним двигаться – в каждом невинном бедняке Гурсу виделся предатель и доносчик. В конце концов, остановились на решении добраться до долины, а там уже подумать, что делать дальше, – во всяком случае, извилистые горные склоны и холмы, окружавшие долину с севера, позволяли оставаться незамеченными, тогда как долго укрываться в лесу от разбойников не стоило и думать.

Придя к соглашению о завтрашних действиях, все отправились спать. Переход под жарким солнцем утомил как десантников, так и их менее выносливых провожатых.

ГЛАВА 4

Деревеньку покинули за три часа до рассвета. Ехали молча, боясь нарушить тишину ночи. Гамасы мягко ступали по плитам дороги, и только ветки деревьев шуршали, цепляясь за плащи солдат.

Лес обступил путешественников, когда на востоке небо стало сереть в преддверии появления светила.

По совету Велта, в лесу гамасов пустили галопом, чтобы быстро пересечь опасное место.

Деревья, как хвойные, так и могучие лиственные гиганты, вплотную прижимались к дороге, вытягивали свои ветки, кажущиеся в темноте причудливыми руками мифических чудовищ, над головами путников, закрывали небо, где постепенно растворялись звезды в предрассветном свете. Таких девственных, диких, непролазных лесов на Земле почти не осталось. По крайней мере, Сергею не довелось побывать в них. Чуть отклонившись от дороги уже ничего не стоило заблудиться. Не приходилось удивляться, почему такой лес стал оплотом недовольных крестьян и горожан, а страх барона легко переходил и к остальным.

Велт был спокоен до того момента, пока Ветер темной тенью бежал впереди. Как только пантера стала проявлять беспокойство, принюхиваясь и ворочая головой из стороны в сторону, десантник натянул поводья своего гамаса, делая остальным знак остановиться.

К счастью, причиной волнений стал всего лишь большой рогатый зверь, рогами похожий на лося, а сложением на зубра, стремглав умчавшийся, ломая ветки, едва люди приблизились к нему.

Дальше лес не преподносил путешественникам неожиданностей, и, когда солнце поднялось на востоке, десять гамасов и Ветер уже мерили шагами каменистую почву ущелья.

Когда же путники преодолели крутой подъем на холм, отделявший их от зловещей долины, их взорам предстал расположенный внизу лагерь.

Лагерь напоминал макет, который Сергей видел на картинке школьного учебника истории. Красные и черные шатры, расположенные в строгом порядке, волнами расходились от центра лагеря. Со стороны выхода из долины их защищала насыпь из земли и каменных глыб. Маленькие фигурки людей ходили взад-вперед по этой насыпи. Солнце отражалось иногда от их лат и оружия…

– Дурачье! – заявил барон, презрительно глядя вниз на лагерь. – Они закрыли вход в долину и думают, что защитили себя со всех сторон!

Действительно, насыпь была только с одной стороны. С других сторон долину закрывали высокие горы с почти отвесными склонами, несколько холмов, на одном из которых сейчас стояли путешественники, и Уирильский лес. Естественным казалось, что защитники лагеря считали свои фланги и тыл надежно защищенными самой природой.

Как вчера решили Велт и Гурс, они должны были выбраться из долины, прячась в подлеске, находящемся между ополчениями в лесу и армией в лагере. Как опытный десантник, Велт рассчитал, что именно эта зона охраняется хуже всего: солдаты не станут заострять на ней свое внимание, зная, что лес полон их сторонниками, а лесные ополченцы, убежденные, что подлесок охраняют солдаты, так же не станут лишний раз бесцельно прочесывать кусты. Опасность заключалась только в контактах между армией и ополченцами, но Велт рассудил, что лучше поднять вероятность наткнуться на неготовых к встрече с врагом парламентеров обеих сторон, зато уменьшить вероятность встречи с разъездами часовых и патруля.

Спускаться к лесу и двигаться дальше пришлось по бездорожью, часто, ведя гамасов на поводу. Избранный путниками путь был не только самым безопасным, но и самым коротким. Зато идти приходилось медленно, осматривая каждую полянку, закрываясь плащами, чтобы не выдал блеск оружия. За шесть часов движения они едва преодолели сорок километров. Все устали, но думать о привале пока не приходилось.

Еще на холме Сергей почувствовал, что его браслет связи с кораблем излучает энергию. Когда он сообщил об этом Велту, тот, усмехнувшись, заметил, что на «Страннике» решили последить за землянином, пошутил на счет фотогеничности Сергея, а потом добавил, что подобная связь не является обязательным элементом снаряжения десанта. С этого момента Сергея преследовала и раздражала мысль о постоянной слежке, он даже хотел избавиться от браслета, но сдержался, поймав насмешливый взгляд Велта.

Когда это произошло, путешественники, успокоенные постоянной тишиной и почти притупившие от усталости свою бдительность, думали, что все опасности уже позади. Они выбрались на открытое, поросшее высокой травой пространство с километр в радиусе и, как уже не раз в этот день, попытались быстро пересечь его, когда на самой границе травы и подлеска показался отряд из тридцати всадников, шагом двигавшийся в противоположном направлении. Ни шестое чувство Велта или Сергея, ни чутье Ветра не подсказали опасности, словно над патрулем висела какая-то непроницаемая завеса – когда люди увидели друг друга, прятаться было уже поздно.

И те и другие пустили гамасов галопом. Однако расстояние было небольшим, а гамасы догонявших свежими и отдохнувшими – преследователи уверенно нагоняли.

– Мы погибли! – с неподдельным отчаянием крикнул барон, просверлив укоризненным взглядом племянника, словно только тот и был во всем виноват. Измученный тяжелой ношей скакун Гурса давно нуждался в смене, и теперь приходилось жалеть, что такой замены не сделали раньше – если бы люди барона не проявили преданность и пустились бы во всю прыть своих скакунов, Гурс непременно отстал бы, но так все они чуть замедлили ход, чем только облегчили труд оппонентам.

И, несмотря на всю бессмысленность этого, скачку продолжали еще минут пять, рискуя загнать гамасов до смерти или сломать им ноги, а себе шею.

– Что вы хотите сделать? – крикнул Делус Сергею.

– Что мы хотим сделать? – спросил у Велта Сергей.

– Они действительно восстали против Хранителей? – совершенно спокойным голосом, от которого Сергея чуть не вывернуло наизнанку, поинтересовался Велт.

– Вроде бы…

– Тогда, если нам с кем и по пути, то точно не с ними. – Велт снял с пояса безобидную на вид стальную дубину и растянул ее до размеров шеста.

– Будем сражаться? – удивился землянин.

– Ты же слышал – что бы я не сделал, мало вероятно, что от этого измениться история. Решение о драке принял я… А, потом… ты думаешь, у тебя есть выбор?

Действительно, тридцать солдат, сверкая полированными латами и прижатыми к ушам гамасов мечами, были уже в нескольких десятках метров.

Впереди, на пегом благородном скакуне, с высоко поднятым мечом, скакал стройный юноша, может даже мальчишка, в дорогих латах. Он сидел в высоком, покрытом красным бархатом седле и двигался с такой грацией и с таким благородством, что на какое-то мгновение Сергей успел даже залюбоваться им. От парня исходила волна какого-то телепатического воздействия, какая-то ощутимая сила…

Тем временем Ветер, повинуясь мысленной команде своего хозяина, стремглав рванулся к ближайшим зарослям, в одно мгновение растворяясь в траве.

– Послушай-ка, парень, – к Велту явно не вовремя вернулся его шутливый тон. – Кто из нас меченосец, ты или я?

– Ну и что? – не понял Сергей.

– Их ведь только тридцать. Не хочу лишать тебя работы.

– Что?!

Прежде, чем ошарашенный землянин нашел, что возразить, Велт развернул скакуна в направлении леса и демонстративно-медленным шагом поехал в сторону.

– Вы сошли с ума! – кричал десантникам Делус. – У нас неравные силы!

– Ты можешь предложить что-то другое? – не поворачивая головы поинтересовался Велт…

Весь этот диалог уложился в несколько секунд. И тут их окружили, налетевшие словно саранча, солдаты. В кутерьме лиц, фигур, блестящих лат, разгоряченных морд гамасов Сергей мгновенно потерял из виду и стройного предводителя, и Велта, и своих спутников. Какой-то солдат на скаку попытался стукнуть землянина по голове большим медным шаром на цепи и промахнулся. Прежде, чем Сергей опомнился, его тренированное тело машинально подняло меч и совершенно неуловимым движением продырявило латы неудачника. Тот с криком, потрясшим, как показалось землянину, всю природу вокруг, схватился за рану и упал в траву, ошарашив и напугав своего скакуна, метнувшегося прочь. Крик прозвучал словно гонг к атаке – мир, если и был возможен, растворился как само понятие.

Четырех солдат и Делуса едва не смели в первые же секунды – каким то чудом эта пятерка сдержала натиск нахлынувшей на нее толпы, но ни при какой храбрости защищавшихся чудо не могло продолжаться долго.

Велт же продолжил шагом ехать по полю по намеченному им курсу – неторопливым шагом пасущейся коровы, вздыхая и как-то лениво выбивая из седел тех, кто ему мешал. Когда Сергей на мгновение поймал взгляд десантника, тот подмигнул ему.

«Черт бы побрал этого Велта, что он делает?! Опять его выходки с тестами! Он „принял решение“! а мне теперь…» – нужно было собраться и немедленно. Где-то в подсознании Сергей понял десантника: если сейчас они (то есть он!) смогут выстоять против тридцати человек, что, кстати, было куда более вероятно, чем думали барон и его спутники, то репутация землянина (как главного в их с Велтом паре) возрастет, а ценой победы станет безграничное доверие со стороны барона – Велт намеренно давал Сергею возможность отличиться. Но мысль эта так и осталась неосознанной – «тренировка» уже началась, а времени думать не оставалось.

Для землянина сразу все погрузилось в туман. Он видел меч, только фиолетовое, уже выпачканное кровью, сверкающее лезвие, он видел его и слился с ним воедино. Меч стал его органом, его рукой. Весь окружающий мир Сергей воспринял как ищущий цель радар. Он почувствовал приближение опасности, почувствовал, когда нужно будет обернуться или пригнуться, почувствовал, когда противник раскроется перед ним и сделается беззащитным для удара. Эрсэрийцы превратили его в машину, способную выжить в любых условиях, и эта машина ожила сейчас, заслонив собой человека.

Сергей не увидел ни насмешливой улыбки Велта, все еще чудом ухитрявшегося не влезать в драку, не расширившихся от удивления глаз барона, спрятавшегося за спинами своих пятерых охранников, двое из которых уже истекали кровью, хоть еще и держались на ногах. В землянина вселился демон! Его затуманенный взгляд вспыхивал только тогда, когда фокусировался на цели. Его правая рука выпрямлялась только для того, чтобы пронзить нового врага и каждый раз одним врагом становилось меньше. Сергею даже не приходилось драться или заслоняться щитом, оказавшимся бесполезным – в состоянии транса землянин двигался в другом измерении, на совсем других скоростях. Нападавшие не успевали замахнуться – их оружие двигалось слишком медленно. Меч из эрсэрийской стали легко перерубал сталь щитов и протыкал кольчуги и панцири – казалось, нужна была нечеловеческая сила, чтобы делать то, что делала одна единственная рука.

Как ангел смерти Сергей пронесся по полю боя. Те десять смельчаков, что первыми набросились на него, не могли подняться с земли или были мертвы. Все они погибли быстро, один за другим, и даже, наверное, не поняли, что их убило. И когда поблизости никого не оказалось, Сергей сам стал искать противника…

Через какие-то пару минут столкновения были мертвы два солдата барона, ранен Делус… убиты и ранены четырнадцать нападавших. Еще один нападавший пал от руки солдата барона. Лишь Велт никого не убивал. Он только опрокидывал своим шестом гамасов, или выбивал из седел самих всадников, после чего те вскакивали, ошарашенные, и, как правило, искали себе других жертв, попроще.

Если бы так продолжалось дальше, скоро силы нападавших и защищавшихся могли бы сравняться. Но Сергей находился в непривычной для себя обстановке. На тренировках он не слышал стонов раненых и криков боли или ужаса, он не видел крови и не чувствовал ее дурманящего запаха. Все это выводило его из транса. Кроме того, он ощущал на себе взгляды невидимых эрсэрийцев и еще чей-то взгляд, почему-то особенно нервировавший его.

Когда осталось только двенадцать из тридцати нападавших «мятежников», Сергей наконец понял, кто смотрел на него, и моментально вернулся в свое обычное состояние. В это время меч землянина скрестился с мечом молодого командира.

Вернув контроль над сознанием, Сергей понял, что очень ослабел, но сейчас его взволновало другое. Он не мог отделаться от мысли, что его новый противник как-то странно смотрит на него. Этот взгляд боролся с мечом Сергея лучше, чем легкий клинок в руке парня.

И, между тем, предводитель отряда оказался и ловким фехтовальщиком. Узкий клинок его меча был на редкость проворен, а державшая его рука – гибкой и осторожной. И все же, даже ослабевший от нечеловеческого перенапряжения (к счастью, не долгого), землянин был значительно сильнее своего противника. Меч юноши всюду натыкался на меч или бессильно рубил пустоту. Наконец Сергей ударил. Что-то, скорее всего гипнотическая сила парня, заставило землянина бить не сильно, но и этого удара оказалось достаточно, чтобы легкий клинок юноши разлетелся, как стекло, а пальцы, сжатые на рукояти клинка, разжались от боли. Какой-то солдат попытался закрыть собой командира, но левая рука землянина автоматически метнулась к дротику, и желание героя не исполнилось.

Сергей уже заносил руку для нового удара, но тут его взгляд случайно остановился на тонких и словно вырезанных из белого мрамора ногах противника, ниже колен прикрытых легкими кружевными наколенниками, золочеными и не способными служить не для чего другого, кроме украшения. Опустив взгляд еще ниже, оторопевший землянин увидел то, что и должно было завершать такие красивые ноги – маленькие ступни с нежными пальцами в золотых с зелеными камешками сандалиях. Он сразу заметил то, чего до сих пор не замечал – и высокую грудь за лепестками кольчуги, и грациозно выгнутую спину, и тонкую талию…

Сергей натянул поводья и попятился вместе с гамасом. Надвинутое на лицо забрало скрыло его бледность.

Противник замахнулся кинжалом, но Сергей не среагировал, рассеянно ловя вопросительный взгляд Велта. Его рука, державшая кровавое оружие, опустилась. К счастью, и маленькая ручка с лезвием, не намного короче разбитого меча, тоже остановилась вовремя. Заметив, что противник не только не воспользовался своей временной победой, но даже не защищается, а также догадавшись или почувствовав, что его остановило, молодой командир сделал изящное движение рукой, останавливая своих людей.

Солдаты, занятые эскортом барона и Велтом (и, возможно, именно поэтому еще живые), но с тревогой следившие и за подвигами землянина и то и дело поглядывавшие в его сторону, сразу заметили движение руки полководца и подчинились. Затем та же рука отвязала подвязки и сняла шлем.

Золотистые, как покрытие шлема, локоны упали на плечи и закрыли точеную шею. Взору землянина предстал сперва гордый мраморный подбородок, затем красиво очертаные ярко алые губы, ровный носик и наконец большие, ясные, ярко-зеленые, как у Велта, глаза, искрящиеся игривым блеском…

Командир оказался девушкой лет семнадцати-восемнадцати, очаровательной блондинкой, которой золоченые латы тонкой работы придавали неповторимую прелесть. Изящная, гибкая фигурка, уверенно и грациозно державшаяся в седле, могла очаровать кого угодно. Но это было не все. За красивой внешностью землянин увидел то, чего не мог заметить никто другой. Это была не просто красавица, это была ЕГО самая большая мечта, его сказочный сон. Перед ним была не идеальная эрсэрийка, уверенная в себе и все знающая о жизни, и не землянка, постоянно в заботах или наоборот оглупевшая от беззаботности. В ее лице замечалась неуверенность и стеснение, а глаза, наполненные непонятной силой, смотрели на мир с интересом ребенка. Она была идеальной для Земли и незавершенной для Космоса. Обученный читать в душах людей, Сергей сейчас, когда его чувства обострились, ощутил каждый порыв ее души и понял, что это та душа, которую искал всю жизнь.

– Я показала свое лицо, почему ты медлишь? – говоря, она улыбнулась, открывая такие зубы, каких, по мнению Сергея, не могло быть в природе. Звонкий, нежный, срываемый тяжелым дыханием уставшей красавицы, голос заставил землянина вздрогнуть.

В растерянности, Сергей откинул забрало и поблагодарил небо за то мгновение, в которое уловил перемену в ее взгляде. Ее взгляд стал серьезным, насколько он мог быть таким.

– Ты хорошо сражаешься! – как-то мягко произнесла она, изучая лицо землянина. – Не то, что он.

Реплика предназначалась Велту. Остальных красавица даже не считала нужным упоминать, словно их и не было.

– Так кажется… – рассеянно бросил Сергей.

– Кажется? – какая-то мысль опять зажгла ее глаза. – Но теперь вы оба мои пленники!

– Я так точно… – эти слова Сергей произнес тихо, но она должна была услышать.

– Как твое имя? – казалось, австрантийка не могла решить, смеяться ей или сохранять серьезность.

– Сергей.

– Сергей? Никогда не слышала такого. Странное имя… Чем занят твой товарищ?!

Сергей оглянулся. Велт достал из своего богатого арсенала короткую пластиковую трубку и с самым занятым видом передвигал цветные кольца на ней.

В это время из молодняка, отделявшего поле битвы от широкого пространства долины, появились новые действующие лица. Пять всадников во главе с усатым могучим парнем в серебристых латах галопом мчались к девушке и ее окружающим.

– Лита, что тут происходит?! – еще издалека крикнул богатырь.

– А, Кернг. Ты все-таки нашел меня.

– Что тут происходит?! Гелм мне голову оторвет! – приблизившись, богатырь спешился и схватил под узцы гамаса девушки.

– Мы захватили пленных. – с досадой в голосе сообщила Лита.

– Захватили?.. Пленных… – Кернг ошарашенно обвел глазами поляну, усыпанную телами девятнадцати солдат «победителей».

– Ты всегда так берешь пленных? – только спросил он.

– Во всем виноват Сергей. – объяснила блондинка, указывая на землянина. – Его захватила лично я. И его товарищ, эпорит, тоже мой. Остальных…

В это время Велт приблизился. Закончив передвигать кольца на трубке, десантник прижимал прибор к виску.

– Возможно, Сергей и действительно твой пленник, но я дорожу своей свободой. – пояснил он.

Неожиданно, даже землянин почувствовал сильный телепатический удар. Лита же побледнела и покачнулась, а глаза Кернга стали огромными и стеклянными.

– Вам нужно немедленно возвращаться в лагерь! Спешите!!! – очень убедительно прогремели слова десантника. Через мгновение все люди австрантийки и пятеро вновь прибывших подхватили раненых, перебросили их через седла, развернули своих скакунов и унеслись прочь с целеустремленными обалдевшими физиономиями.

Некоторое время землянин еще не мог прийти в себя, потрясенный исчезновением своего видения.

– Зачем ты это сделал?! – вдруг резко спросил он.

Велт пожал плечами.

– Поехали. – отозвался он, трогаясь с места. Из травы метнулась темная тень, и, словно материализовавшийся из ничего, Ветер поравнялся с гамасом хозяина.

Землянин почувствовал ком в горле. Он не мог себе представить, как кто-то мог вмешаться в ЕЕ мысли, или сделать ЕЙ больно…

– Как ты посмел так поступить с ней?! – сквозь зубы прорычал он.

Велт лениво оглянулся и окинул напарника изучающим взглядом.

– Ты очень плох. – холодно заметил он. – Но могу тебя вылечить. – последнее было сказано тоном предложения.

– Да пошел ты! – Сергей мотнул головой, словно прогоняя видение, все еще стоявшее перед глазами, и дал шпоры гамасу.

Велт усмехнулся и поскакал за ним.

ГЛАВА 5

– Слышал, что такое возможно, но вижу впервые! – заявил барон – единственный, кто, не считая десантников, не получил ни одной царапины. – Прошу простить моего племянника. Признаюсь, мы с ним думали, что вы просто богатые офицеры, оторвавшиеся от армии и ведущие себя как-то неестественно. Но такое! – Гурс имел в виду и гипноз Велта и боевое искусство землянина. Он был потрясен и не находил слов. – Я никак не ожидал, что воины Золотого Легиона встретятся мне здесь, в нашей глуши!!! Обещаю, что не я, не мой племянник не будем больше беспокоить вас пустыми вопросами… И, как только доберемся до города, буду счастлив пригласить вас, господа, на пир, по случаю нашей победы!

Толстяк был очень удивлен и доволен тем обстоятельством, что остался цел и невредим. Гибель двух охранников нисколько не беспокоила Гурса.

– Ваш племянник, кажется, ранен. – хмуро заметил ему Велт.

Латы на плече юноши были разорваны, и из глубокой раны, оставленной мечом, текла кровь, которую Делус с хладнокровием, делавшим ему честь, пытался остановить обрывками плаща погибшего солдата.

– Мой племянник – солдат – ничего страшного, переживет. – равнодушно ответил космодесантнику барон. Он жадно втягивал в себя жаркий воздух, словно приговоренный к смерти, помилованный перед самой казнью. – Да, а почему Ваш зверь сбежал – он ведь тоже мог быть полезен?

– Не мог! – огрызнулся Велт, оглядываясь на своего четвероногого монстра. – Мы сами справились. Не хватало еще, чтобы Ветра подстрелили в этой сумятице. Он следопыт, а не легионер.

Сергей все еще был окружен каким-то туманом. Он с ужасом поглядывал на несчастных, убитых его рукой. За один день он впервые в жизни совершил убийство и впервые в жизни влюбился с первого взгляда. От мысли о первом его тошнило, о втором – кружилась голова. Сознание того, что все происходящее с ним нереально, что все окружающие люди давным-давно умерли каждый своей смертью, мало успокаивало расстроенные нервы…

Следующие полтора часа пути оказались самыми тяжелыми. Только Велт и его пантера сохраняли прежнюю бодрость. Все остальные были измучены как физически, так и душевно. Небо уже окрашивалось в багровые краски заката, когда шестеро мужчин, девять гамасов и пантера наконец одолели подъем на высокий холм, поросший густым ельником – последнее препятствие перед выходом из долины. Оставалось только спуститься с холма и незамеченными выбраться на главную дорогу, выходящую из леса. На это ушло бы еще часа три, а люди и животные нуждались в отдыхе. Было решено сделать привал на опушке леса, откуда открывался прекрасный вид на лагерь противников власти Герцога и на высокую насыпь у входа в долину.

Велт и Сергей охотно согласились разделить припасы барона, перевозимые в седельных мешках его гамасов. Все отдыхали, наслаждаясь вечерней прохладой и слабым ветерком, обдувающем лица.

– Почему армия расвердцев закрылась в долине, как в крепости? Почему они не штурмуют стен города? – поинтересовался Велт у Делуса, прислонившегося в изнеможении к стволу старого дерева.

– Стены Каборса высоки. Ждут осадных орудий. Заняв Уирильский лес, бунтовщики перекрыли главную северную дорогу к городу. Возможно они надеются, что горожане сами откроют им ворота…

Толстый барон задремал, положив под голову свернутый плащ своего племянника. Два измученных солдата переговаривались некоторое время, сидя под кустом дикой розы, а потом последовали примеру своего господина.

Сергея ничего не интересовало и спать ему не хотелось. Он бездумно смотрел вдаль, бессмысленно пытаясь разглядеть внизу, в лагере, хрупкий силуэт зеленоглазой воительницы. Иногда голоса из лагеря долетали до его ушей, но это были грубые мужские шутки или окрики часовых…

– Вот они! – неожиданно услышал Сергей над собой голос Велта. Воспользовавшись тем, что и Делус заснул, десантник спустил на глаза прозрачную ленту, поддерживающую его волосы, и служившую на самом деле контактным устройством дальнего видения. Его глаза смотрели на север, в сторону скалистых утесов за лагерем. Как Сергей не старался, он не смог разглядеть ничего, кроме серого камня.

– Что там? – спросил он у Велта.

– Долгожданная армия Герцога.

– Армия?

Велт снял повязку и подал ее землянину.

При пятидесятикратном увеличении Сергей ясно увидел легионеров, спускающихся со скал по канатам. Выправка и слаженность действий указывали на регулярную армию. Вернув повязку, Велт заметил, что скалолазов маловато. Но уже невооруженным глазом можно было увидеть море копий и шлемов, размеренно двигавшихся с юго-запада, как раз с той стороны, где должны были находиться стены Каборса.

– Наконец-то! – это был голос проснувшегося барона. – Вот хитрецы – обошли лес с запада. А бедный Гурс чуть не умер под ножами этих мясников, никак не беря в толк, где же его защитники…

Ровные шеренги перестраивались в боевом порядке. Серебристое море быстро и синхронно меняло свой цвет, когда легионеры поднимали щиты, перебегая с места на место. Подобное зрелище на Земле можно было увидеть только на открытии летних олимпиад, когда из цветных флажков тысячи зрителей на трибунах образовывали законченные цветные картины. Но тут все было куда торжественнее, куда серьезнее, а в ритмичном стуке ног и звоне оружия чувствовался ужас приближения смерти. Легионы Герцога образовали несколько полос, параллельных насыпи противника, и замерли, поставив длинные прямоугольные щиты на землю. Затем пробелы между этими полосами заполнили легкие воины с луками и чем-то подобным на арбалеты, образовав как бы слоеный пирог. Вперед, за первую линию выкатились, запряженные гамасами, развернулись и остановились в ожидании команды большие метательные орудия, имевшие весьма грозный вид, несмотря на кажущуюся простоту конструкции. Фланги заняла нарядная кавалерия. Все эти передвижения делались в полном молчании, под скрип колес, шелест лат и бряцание мечей, а затем, вдруг, все совсем замерло, затихло, как затихает природа перед бурей.

Расвердцы тоже следили с высокой насыпи за подготовкой врага. Их лагерь ожил, между палатками суетились люди, строились отряды, объединялись в легионы.

– Течения Ворга! – пробормотал Велт. – Вот они, эти течения! Убивая, Сергей, ты не изменял истории – тем беднягам суждено было умереть сегодня, часом раньше или позже. От судьбы не уйдешь!..

– Чего они ждут? – нетерпеливо воскликнул барон, не видевший того, что видели Сергей и Велт, и не знавший, что в зарослях за лагерем сейчас строилась еще одна армия, спустившаяся с отвесных скал по канатам.

– Вы, дядюшка, ничего не понимаете в стратегии. – заметил давно проснувшийся Делус. – Штурмовать хорошо обороняемую насыпь – самоубийство!

Барон удостоил своего племянника только пренебрежительным взглядом.

– А вы как думаете? – обратился юноша к десантникам.

– Думаю, что тут будет не сражение, а резня. – заявил Велт, на что Делус удивленно поднял брови, а Гурс самодовольно кивнул.

В это время резкий свист разрезал наступившую в ожидании боя тишину. Это заработали метательные машины герцогских легионеров. Большие стальные диски, с острыми с зазубринами краями, вращались, а затем с силой срывались с особых катапульт и стремительно проносились над лагерем, неожиданно меняя траекторию, словно бумеранги земных туземцев, все еще вращаясь, стремительно падали вниз и, удерживаясь в восходящем воздушном потоке, разрывали полотна шатров, с легкостью срубая и молодые деревца и застигнутых врасплох людей. История Земли не знала такого оружия. Да и для Делуса оно было в диковинку – юноша с восхищением смотрел на переполох, поднятый в стане врага. Только видавший виды Велт следил за происходящим с пугающим равнодушием. Даже когда лезвие диска врезалось в плотные ряды защитников лагеря, еще не успевавших перестроиться, и застревало в круговороте разбрасываемых в разные стороны человеческих тел, взгляд космодесантника не менял своего холодного выражения…

Диски все еще срывались с метательных орудий, когда к ним присоединились настоящие тучи стрел, маленькие диски, выпускаемые ручными арбалетами и круглые глиняные кувшины с уже обыкновенных катапульт, которые либо разрывались с грохотом, либо раскалывались, и из них клубами поднимался белый ядовитый газ.

Непрерывный обстрел продолжался минут десять. В лагере слышались крики офицеров, пытавшихся сдержать панику. Затем ряды слоеного пирога герцогских войск расступились, пропуская прямоугольник пехотинцев, одетых во все черное и вооруженных одними широченными кривыми мечами. Этот прямоугольник рванулся к насыпи и скоро на ее верху разгорелось сражение.

– Черный легион! – потрясенно прошептал Делус. – Бессмертные солдаты… Говорят, что их души находятся далеко…

Сергей, вновь взявший повязку космодесантника и видевший битву словно в пяти шагах от себя, заметно изменился в лице. Он смотрел на серые с безумными фанатичными глазами лица воинов в черном. Защитники насыпи наносили им удар за ударом, обрубали руки, насквозь протыкали грудь, но черные легионеры продолжали неумолимо шагать вперед, а их страшные мечи одним ударом сносили головы. Непонятно было, какая сила заставляла искалеченные, полумертвые тела вновь подниматься и фанатично двигаться дальше… Перед Сергеем разворачивалось сейчас что-то похожее на фильм ужасов, но тем более страшное, что происходило на самом деле.

– Это же невозможно!!! – произнес землянин, в потрясении переходя на русский язык.

– Смотри! Нам еще не такое предстоит увидеть! – хмуро ответил Велт, который не мог знать, что видит Сергей, но догадывался о происходящем по крикам ужаса внизу и по словам Делуса.

За Черным легионом в строгом порядке двинулась основная армия. Высыпавшие из леса крестьяне и горожане были отрезаны стремительным ударом конницы…

Когда регулярные части перешли через насыпь, Черный легион неожиданно пропал – все его легионеры, словно по команде, пали замертво. С защитниками лагеря теперь сражались обыкновенные люди, но хорошо обученные и отлично вооруженные. Только теперь началось настоящее сражение.

Несмотря на большие потери, расвердцы сражались с исступлением, едва ли не большим, чем фанатизм черных легионеров. Они успели выстроиться в ровную фалангу и яростно защищали свои позиции, периодически сменяя первый ряд со вторым, второй с третьим, а третий с четвертым. Бой шел с переменным успехом. Незаметно, шаг за шагом, герцогские войска все же наступали.

И тут все изменилось. На стройную фалангу расвердцев напали с тыла. Напали отборные тренированные части, состоящие из людей достаточно сильных и смелых, чтобы преодолеть неприступные отвесные скалы. Никак не ожидавшие этого, воины Расверда потеряли былую уверенность. Им казалось, что противник прорвал где-то оборону и окружил их. Как всегда бывает в таких случаях, паника постепенно овладела людьми. Первые ряды фаланги все еще продолжали сражаться, не понимая доносящихся до них криков и не зная, что все уже кончено.

Через пять-десять минут фаланга рассыпалась. Отдельные отряды разбежались по лагерю, преследуемые сохраняющими боевое построение легионами герцогской армии. Только небольшая конная часть расвердского войска все еще сохраняла порядок. Продолжая драться, эта часть отступала к лесу…

Сергей ни на миг не переставал разыскивать Литу. Ее нигде не было. Землянин видел могучих богатырей в два метра ростом, загорелых и обнаженных по пояс, видел блистающих золотыми кружевами лат полководцев, видел почти безоружных пехотинцев в кожаных нагрудниках с медными пластинами, видел треугольные знамена обеих армий, видел совсем молодых знаменосцев, совсем мальчишек, для которых это сражение было первым и последним в жизни… Сердце Сергея обливалось кровью от бессильного ужаса, а со лба стекали струйки холодного пота. Он разыскивал среди хаоса сражения хрупкую фигурку Литы, и молился, чтобы с ней ничего не случилось, сам не понимая причины своего волнения. Как правильно заметил Велт, Сергей заболел – подхватил вирус – после нескольких минут общения с женщиной, которой он никогда не видел и не знал раньше и которой просто не существовало в его реальности, землянина била дрожь, у него кружилась голова, кожа горела, а воздух поступал в легкие рывками, такими порциями и в таком ритме, что можно было бы и задохнуться. И он ни на миг не задумывался, как поступит, когда поиск увенчается успехом…

Наконец землянин увидел ее. Ее роскошные, тонкой работы латы выделялись на фоне тяжелой брони окружающих мужчин. Она была в отряде, отбитом от отступающей верховой части, и утонувшем в волнах сиреневых касок герцогской кавалерии. В отряде было всего человек пятьдесят – крепких хорошо сложенных богатырей, среди которых Сергей заметил того усача, которого Лита назвала Кернгом. Усач яростно рубил во все стороны, и, на первый взгляд, даже казалось, что под такой защитой девушке нечего бояться. Сама Лита выглядела изнуренной и выбивалась из последних сил. Ее движения уже не были так быстры и уверены, как при встрече с землянином, а меч, куда более тяжелый, чем тот, что разлетелся от удара Сергея, двигался с трудом.

Сергей увидел, что от основной части к отряду Литы пытается прорваться молодой светловолосый полководец с непокрытой головой, но в усыпанной драгоценными камнями броне. Вероятно, именно он возглавлял отступавших. Но, несмотря на отчаянные попытки как основного отряда, так и пятидесяти человек Литы опять соединиться, их все дальше относило друг от друга людское море.

Неожиданно Лита вздрогнула и упала. Сергей не разглядел, что с ней случилось, но увидел встревоженное лицо красного от возбуждения усача. Землянин не выдержал. Сорвавшись с места с единственной целью спасти свою мечту, он стремглав понесся по склону, слыша за спиной, как Велт объясняет барону и его племяннику:

– До чего же горячий парень – совершенно не может видеть, как сражаются другие, и оставаться в стороне…

ГЛАВА 6

Скинув с глаз повязку, Сергей бежал вниз с холма, продираясь или прорубаясь сквозь сплетенные ветки кустарника. Постепенно шум битвы становился все ближе, а когда ноги землянина оперлись о ровную поверхность равнины, битва захлестнула Сергея хаосом своих звуков и беспорядком тел и красок. Вокруг него раздавались крики, звенели мечи, хрустели кости, рвалась ткань, дурным голосом вопили раненные гамасы, лишившиеся седоков. Все метались, рвались каждый в своем направлении, без цели бродили отряды в сиреневых шлемах, человек по двести в каждом, проносились группы всадников, убегавших от кого-то или наоборот, кого-то преследовавших…

Сергей не пытался разобраться в происходящем вокруг него. Ему было совершенно все равно, где противники Герцога, а где его сторонники. Он бросился бежать, стремясь скорее добраться до того места, где только что с холма видел Литу.

Но, к его огорчению, нужно было перебраться через полукилометровый участок долины, а это оказалось не так просто. Латы землянина были слишком красивы, чтобы их не замечали, а так как Сергей не имел ни малейшего желания кому-то что-то объяснять, то на него набрасывались как расвердцы, принимавшие землянина за приближенного Герцога, так и солдаты Герцога, уверенные, что перед ними знатный повстанец. К счастью для Сергея, они, по крайней мере, не нападали все сразу. Но, стоило землянину отделаться от трех-четырех лиловых легионеров, как какой-нибудь разъяренный житель Расверда с проклятием рассекал топором воздух над его головой, или непонятно чей ловкач метал в него дротик. В этом аду Сергей тоже не выбирал между своими и чужими – он двигался к своей цели и так размеренно и хладнокровно срубал своим мечом всех, кто ему в этом мешал, как будто все еще шел через кустарник. Он спешил, задыхался от нетерпения, и его все больше бесило, что несмотря на все усилия, он почти не продвигается с места.

В какой-то момент нападающих стало слишком много – Сергей понял, что отражает атаки сразу семерых или восьмерых. Как это было ни удивительно, выяснилось, что не он один сражается с этой семеркой, и даже не на него, судя по всему, нападали. Идя напролом, землянин сам влез в гущу какой-то драки, где семеро расвердцев пытались прикончить одного молодого офицера, защищенного только серебряным нагрудником и уже порядком уставшего. Не зная, что кого-то спасает, Сергей принял нападавших на свой счет и, окончательно рассвирепев, заколол их всех, одного за другим. Только обернувшись, он обнаружил за спиной юношу, не только не собирающегося нападать, но смотревшего на него с такой трогательной благодарностью, что в любое другое время землянин не скоро оправился бы от потрясения. Сейчас, он только отшатнулся, решив, что перед ним ненормальный, и побежал дальше.

Когда он наконец добрался до места, Литы там не оказалось. К этому времени битва уже затихала. Верховому отряду расвердцев удалось скрыться, рассеявшись по лесу – на опушке леса герцогская кавалерия топталась на месте, не решаясь продолжить погоню. Ни усача, ни кого другого из отряда блондинки Сергей не обнаружил ни среди мертвых, ни среди живых. Он испытал беспричинный страх и, чтобы как-то справиться с собой, стал бесцельно бродить по полю и разглядывать лежавших на земле раненных или убитых. Ему попадались только мужчины, иногда представлявшие настолько ужасное зрелище, что приходилось с трудом сдерживать тошноту. Расвердцы, способные держать в руках оружие, встречались все реже, а легионеры Герцога, занятые теперь взятием пленных, теперь уступали землянину дорогу – для обреченного расвердца, войско которого разгромлено, а жизнь или свобода уже не стоят и ломанного гроша, у Сергея был слишком целеустремленный и озабоченный вид – он не суетился, не дергался и не обращал на встречных никакого внимания, словно те были частью декораций, не стоящей даже взгляда – землянина принимали за своего, причем за такого своего, которого лучше не окликать.

Разглядывая очередного умирающего, встречаясь глазами с новым молящим взглядом, Сергей проклинал все на свете и шел дальше. Он чувствовал в своем эгоизме, что найди он сейчас труп той белокурой красавицы, его заболевшая душа получит свою порцию лекарства, и вся жизнь станет проще и спокойнее. Одновременно он просто знал, что все не кончится так скоро, наверняка знал, что Лита жива и еще сыграет в его жизни свою роль, возможно плохую, возможно хорошую…

Сергей добрел уже до кустарника, окаймлявшего тот самый подлесок, что днем служил ему и его спутникам укрытием. Тут шагом разъезжали герцогские всадники в нарядных кирасах. Их скучающие взгляды останавливались на молодом храбреце, сверкающем в последних красных лучах заката бриллиантами на своих забрызганных, кажущейся черной, кровью латах и отводились в сторону, видя, что землянин не обращает на них никакого внимания.

Сергей все больше понимал бесплодность своих поисков. Уходящее солнце уже не освещало поле боя, и только небо все еще было объято пламенем его бледно-розовых лучей, где кружили большие черные птицы, перья которых отливали красным. Велт постоянно пытался связаться с землянином, но Сергея мало волновало, что ему мог сейчас сказать космодесантник. Он смотрел на поле битвы, постепенно погружающееся во тьму, с кажущимся спокойствием философа, не имея понятия, что ему делать дальше.

В это время со стороны леса до Сергея донесся шум голосов, и землянин пошел на звук, на самом деле искренне не веря, что увидит что-то интересное.

Спорили четверо всадников, все четверо офицеры, судя по золотым повязкам через грудь и ярким попонам, покрывающим спины их гамасов. Двое спорщиков стояли на земле, один из них наклонялся над кем-то. Еще двое жестикулировали, не слезая с седел гамасов. Спор был жестоким и грозил перерасти в драку. Сергей не понимал ни слова из долетавших до него криков. При его приближении, спорщики одновременно замолчали, поглядывая на непрошеного гостя с нескрываемой неприязнью. До того времени, пока землянин не прошел между ними и не посмотрел на то, что стало причиной спора, офицеры не задали ему ни одного вопроса, не сделали ни одного предупредительного движения и вообще не шелохнулись, сомневаясь в том, кто перед ними и какими дополнительными правами он обладает, хотя бесцеремонность десантника им явно не нравилась.

То, что Сергей обнаружил, заставило его замереть от неожиданности. Он увидел Литу. Девушка была без шлема, ее золотые волосы в беспорядке рассыпались по траве. Ногу уродовала глубокая рана от копья, само копье лежало тут-же, извлеченное одним из спорщиков. Лицо Литы было мертвенно бледным, глаза закрыты, всю одежду покрывала кровь. Она лежала рядом с тем самым богатырем, Кернгом, меж лопатками которого торчал сейчас арбалетный диск. Богатырь был мертв. Кроме него можно было насчитать еще шестерых мужчин, павших рядом со своей госпожой. Тут же, в больших черных лужах крови, затихал красивый гамас, окраску которого нельзя было различить в вечерних сумерках. Сама Лита лежала так близко к благородному животному, что ее кровь смешалась с кровью гамаса, от чего казалось, что девушка потеряла больше крови, чем могло уместиться в ее маленьком организме.

– Она мертва? – выдавил из себя Сергей.

– Жива.

На звук его голоса ресницы Литы дрогнули, и губы шевельнулись, но глаза так и не открылись, и землянин не знал, узнала она его голос или нет. Осторожно Сергей поднял легкое тело девушки на руки, когда его остановил голос офицера, не отличавшийся особой мягкостью тона:

– Господин, девчонка принадлежит нам. По закону военного времени она станет наложницей одного из нас.

– Кто из вас ранил ее? – выдержке Сергея позавидовал бы сейчас даже Дит-тэр.

Офицеры заколебались.

– Мы нашли ее совсем недавно. – ответил один из них.

– Тогда вы свободны!

Землянин пошел дальше, неся девушку на руках. Среди мужчин пробежало волнение. Каким бы знатным типом не оказался этот нахальный вельможа, никто из четверых не хотел лишаться своей прибыли. К тому же их было четверо, а пришелец всего один. Никакого другого закона в подобной ситуации не существовало. Самый горячий из офицеров резко ударил гамаса и первым преградил Сергею дорогу с холодной решимостью вернуть свою добычу. Глаза землянина сверкнули. Он аккуратно положил Литу в траву под деревом, испытывая даже радость, что возник повод разделаться с подлецами, которые, или такие как они, едва не убили нежное и красивое существо, еще совсем ребенка, никому не сделавшее зла…

Увидев, что десантник вытащил меч, остальные офицеры резко осмелели. Тот из них, что был верхом, ударил своего скакуна пятками, стоявшие на земле схватились за оружие.

Сергей не видел, что хотел сделать ближайший к нему всадник – это его не интересовало. Со всей яростью, которая накопилась в нем за сегодняшний вечер, землянин схватил за шкирку налетевшего на него гамаса и швырнул на землю и скакуна и всадника. Остальные удивились, но не одумались. Второй всадник несся на Сергея, высоко подняв меч. Увернувшись от удара, землянин проткнул офицера мечом, и тот понесся дальше, уносимый неуправляемым животным. Двое оставшихся не замедлили шага.

В это время и Сергей и офицеры увидели группу всадников, приближающихся к ним со стороны долины. Трое из группы держали в руках факелы – становилось совсем темно.

– Что здесь происходит?! – услышал Сергей молодой голос, который, похоже, был знаком офицерам – те сразу опустили оружие. Землянин тоже замер, подавив на какое-то время приступ ярости.

К ним приблизился юноша в серебряном нагруднике в сопровождении шестерых офицеров. Он увидел Сергея, спрыгнул с гамаса, подбежал к землянину и обнял его, предварительно сделав отрывистый кивок головой в знак почтения. Сергей был готов ко всему, но такого не ожидал. Он не узнал спасенного им час назад парня.

– Благодарю вас! – на глазах юноши были слезы, но когда тот обернулся к офицерам, его голос стал твердым и повелительным с нотками гнева.

– Что здесь происходит, Кавт?!

– Мы нашли девушку, из расвердцев, красавицу, она ранена в ногу. – ответил тот из офицеров, которого звали Кавтом. Этот офицер только что выбрался из под своего гамаса и выглядел помятым и смущенным. – Этот господин присвоил себе наш трофей.

– Трофей?! – Сергей произнес это таким голосом, что испугал всех.

– Этот господин, – произнес юноша. – только что спас мне жизнь. Его слово – закон и для вас и для меня! Он легионер Золотого Легиона Хранителей!

То, как подействовали слова юноши на офицеров, удивило бы землянина, если бы у него еще были силы удивляться – все трое спорщиков упали на колени, задрожав и с какой-то обреченностью уставившись в землю под собой.

В это время из темноты возникли лица Велта, Делуса и толстого барона, весело болтавшего с каким-то величавым чудовищем в черной сутане, подпоясанной широким серебряным поясом. Лицо этого человека уродовали три старых шрама, каким-то чудом не лишившие его зрения. Барон и человек в сутане остановились на расстоянии.

– Вы уже познакомились? – услышал Сергей рядом с собой смех Делуса, бросившегося с жаром обнимать юношу в кирасе, вероятно, одного с ним возраста. – Граф Лерас, начальник храброго гарнизона Каборса. Это он закрыл ворота перед расвердцами, рискуя быть убитым в собственной постели восставшими горожанами. Увидев наши легионы, он не стал ждать их победы, а присоединился к армии – узнаю Лераса! – они еще раз обнялись.

– Не думал увидеть тебя здесь! – сказал граф Делусу.

– Подожди, – перебил его тот. – Мне тоже интересно, что тут произошло. Велт успел предупредить тебя, не так ли?

– Да, успел. – Лерас рассмеялся. – Иначе, боюсь, я лишился бы сразу четырех храбрецов из своего гарнизона. Они поспорили из-за какой-то красавицы.

В это время Сергей уже вновь поднял Литу на руки.

– Клянусь, – воскликнул Делус. – Я ее знаю. Я ее видел! Но тогда все правильно – господин Сергей сразил ее еще до того, как твои молодцы покинули ворота Каборса! – Делус так расхохотался, что можно было не поверить, что тот все еще тяжело ранен.

Приблизившийся Велт ничего не захотел сказать, но его зеленые глаза горели сдерживаемым недовольством.

Лита по-прежнему была без сознания, а Сергея, кроме нее, ничего больше сейчас не интересовало. Он увидел, как Лерас заглянул девушке в лицо.

– Она ранена. – сказал Сергей тоном просьбы о помощи.

– У меня во дворце есть свой лекарь, один из лучших… – юноша неожиданно загорелся. – Умоляю вас, не откажите мне в чести отдохнуть в моем доме!

– Господин Велт уже принял наше приглашение. – напомнил Делус.

Сергей заставил себя улыбнуться.

– Буду очень рад. – ответил он.

…Землянин не видел, кто подал ему гамаса. Он не заметил, как сам уложил Литу в колесную повозку на пружинных рессорах и как запрыгнул в седло.

Победители покидали поле боя. Сергей ехал в окружении офицеров гарнизона Лераса, самого Лераса, Делуса, Велта и его бурой пантеры. Метрах в двухстах за ними следовал болтливый барон, человек в сутане и их многочисленная охрана. Дорогу освещали верховые факельщики.

На душе у землянина царило какое-то опустошение. Он ни о чем не думал и ничего не хотел.

– Тебе не кажется, что нам есть о чем поговорить? – мысль Велта на малом расстоянии обходилась без передатчиков, спрятанных за ухом у обоих космодесантников, и Сергей не смог бы, если бы и хотел, просто отключиться. Он не ответил.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Велт на секунду отвлекся, а затем продолжил: – У меня не было еще такого непредсказуемого напарника!

Ты вообще способен-то контролировать свои чувства? Зачем тебе понадобилась девчонка?! Может быть, она моя про-про-про-бабушка, про которую я тебе рассказывал – у нее глаза, как у моей матери, а ты испортишь мне все генеологическое дерево! – даже высказывая недовольство, космодесантник не мог обойтись без шуток. – Ты можешь понять, что она житель другого времени? Время относительно, чтоб тебя покусал Ветер!, это хоть ты понимаешь? Если бы мы прилетели всего лет на сорок позже, ты бы даже не посмотрел в сторону своей постаревшей нимфы. Она не существует, по крайней мере для нас! А ты не существуешь для нее. Хоть изредка заставляй себя думать! Если тебя так тянет к женщинам, закончи задание и выбирай себе любую – желающих будут сотни на любой планете второго уровня, не говоря уже о третьем и четвертом!

Велт ждал оправданий, но Сергей продолжал думать про себя. Космодесантнику ничего не оставалось, как мыслить более спокойно.

– Ладно, делай как знаешь. Должен признаться, на «Страннике» не ожидали такого поворота событий, но, по мнению принцессы, все пока идет хорошо, а ее мнение на фрегате решающее. Только запомни хорошенько две вещи: никогда больше не отключай своего приемника, когда я тебя вызываю, и, если опять пожелаешь что-то натворить, сначала предупреди меня. Когда ты рванул в гущу сражения, ситуация накалилась, у людей возникли вопросы, и, если раньше их держали при себе, то ты как бы разрешил спрашивать про нас, все что заблагорассудится – такой простой импульсивный парень, без намека на превосходство. Откуда мы, были ли раньше в Каборсе, как часто у нас тренировки, насколько красива Рагона, и нет ли у Золотого Легиона споров с Хранителями… Конечно вслух никто ничего не спросил – к счастью для нас! – время было не подходящее – но вслух промыслили – и Делус и барон решили для себя интересно побеседовать с нами при первом же удобном случае. Что я мог бы им ответить? Пришлось сразу же прозондировать мозг Делуса – правда, очень осторожно и постепенно, так, чтобы только узнать, какие ответы парень ждет на свои вопросы – к счастью, мысли солдата были, как и положено, заняты сражением, и он ничего не заметил. Позже, когда понял, что прямо сейчас вопросов не последует, я занялся совсем уже отвратительным делом – вклинивался в мысли умирающих – одного смертельно раненного герцогского полководца, одного служителя и двух наемников из Каборса. Говоря иначе – мне пришлось это сделать. Конечно, от них я не скрывал своего вмешательства, как от Делуса – лез быстро и напролом – беднягам уже не суждено было успеть пожаловаться. И поверь моему опыту – нет ничего омерзительней, чем слышать, как задыхается в тебе последний стон, как захватывает сознание уже непобедимая волна ужаса, видеть обрывки неисполненных надежд и вспышки воспоминаний… В следующий раз, я поручу подобную процедуру тебе – в конце концов, ты же у нас спец по этой части, да и кашу заварил ты! До сих пор противно…

Ладно – что с тобой сделаешь – возможно, рано или поздно нам все равно пришлось бы прибегнуть к зондированию. Значит, запоминай.

То, что нас принимают за легионеров Золотого Легиона, очень неплохо. Золотой Легион – особые войска, составленные из самых избранных мастеров боевых искусств, непосредственно охраняющие святилища Света и Тьмы, и иначе: если не сами Хранители, то их ближайшие подчиненные. Солдаты Легиона набираются со всех концов мира, поэтому они могут быть какой угодно расы, говорить на каком угодно языке, могут ничего не знать или наоборот, знать очень много. Только Герцог и непосредственные командиры могут уличить в нас самозванцев. Сам Герцог и Хранитель и не Хранитель – он выше всех, бессмертен и вообще какой-то полубог. Не утверждаю, что во все это ты должен верить. Наш добряк барон – один из самых безжалостных судей герцогства, с самой дурной славой. Не даром его заставили проделать путь до Каборса – Герцог потребовал жестоко наказать восставших. Вот уж где никогда бы не догадался! Не удивительно, что Гурс так боялся разбойников – уж кого-кого, а его те бы точно не пощадили… И одна тревожная деталь – ты заметил человека в черном одеянии со шрамами на лице?

Сергей, которого невольно заинтересовали сведения Велта, оглянулся назад, где ехали Гурс и его страшный товарищ.

– Этот человек – личный посланник Герцога по имени Тимон. Он Хранитель и жрец Тьмы. Будь с ним очень осторожен. Наше с тобой появление здесь его не удивило, но, кто знает? И потом мне не понравилось, как это чудовище смотрело на Ветра… При Тимоне не пользуйся мысленным обменом и, если не хочешь, чтобы тебя подслушали, лучше говори на своем родном языке или на любом галактическом, кроме австрантийского.

– Этот человек способен читать мысли? – недоверчиво поинтересовался Сергей.

– Даже больше. Помнишь Черный Легион? Это рабы, их напоили сильным наркотиком и загипнотизировали. Я подозреваю, что сделал это сам Герцог. Тимон следовал за армией и своей волей руководил воинами, погруженными в гипнотический сон. Для этого нужна такая телепатическая мощь, какой не обладаем ни ты, ни я, ни, даже, Эр-тэр. Когда рабы выполнили свою функцию, с них нужно было снять воздействие, да так, чтобы они потом не набросились на своих, а это, вероятно, не так просто. Поэтому Тимон всего-навсего умертвил весь легион – разом остановил сердца почти тысячи человек – я осмотрел одного такого беднягу… Теперь, как я понимаю, свою задачу этот дьявол выполнил и, возможно, проследит за судом и отправится назад, в свое логово, а нам с тобой нужно постоянно следить за ним, если, конечно, не хотим расстаться с жизнями и провалить задание…

– Что мы будем делать?

– Наконец-то толковый вопрос! Слушай. Мы легионеры Золотого Легиона и нам полагается беречь некие реликвии. Вполне возможно, что Корона находится в их числе. Если мы и дальше сумеем выглядеть теми, за кого себя выдаем, то никого не удивит наше желание вернуться к своим обязанностям. К сожалению, ни Делус, ни тот умирающий полководец, ни служитель и ни, тем более, солдаты толком не знали географии, и я не могу сказать, куда мы должны «вернуться». Резиденция Герцога где-то на севере, но где, еще предстоит узнать. Пока Тимон – наша единственная путевая нить, только использовать такую ниточку очень рискованно – может в любой момент оборваться и хорошо, если тогда успеем унести ноги… А пока на какое-то время погостим в Каборсе у нашего судьи.

– Я принял приглашение Лераса. – рассеянно заметил Сергей.

– Отлично. В городе нам в любом случае стоило бы разделиться.

– Ответь мне на два вопроса.

– Ну?

– Как Лита добралась до леса? Ее ведь ранили совсем в другом месте?

– Усатый силач, тот, что нагнал страху на атаковавших нас днем ребят, поднял твою подругу к себе на седло и держал на руках, пока ему самому не прострелили спину из арбалета. Это случилось, когда остатки отряда твоей красавицы уже готовы были улизнуть в чащу.

– Откуда ты знаешь?

– Я следил и за девчонкой и за тобой.

– А откуда взялся Лерас?

– Второй вопрос?

– Да.

– Следя за тобой, я также стал свидетелем спасения этого парнишки, Лераса – сразу семь озверевших расвердцев, видно зная, кто именно им достался, готовы были разорвать его в клочья. Поверь, если бы не ты, парню не долго оставалось жить. Я понял, во первых, что слово этого юноши имеет большой вес среди победителей: когда ты побрел дальше, а парня подобрал конный отряд, так твой Лерас в гневе заехал кулаком пышному франту, возглавлявшему его «спасителей», а тот даже не выказал недовольства. Во вторых, я понял, что этот парень будет благодарен тебе по гроб жизни. Кстати, такая написанная на лбу преданность – ярчайшее доказательство, что ты изменил судьбу парня, а может быть, и историю всего Австранта!.. Ну да ладно… Когда я понял, что своими действиями ты можешь поставить и себя и меня в идиотское положение, по той простой причине, что чаще набрасывался на победителей, чем на побежденных, и выбирал, главным образом, офицеров (или они тебя выбирали?) – нас могли принять за повстанцев, в наглую маскирующихся под легионеров Герцога – когда я это понял, то уговорил барона спуститься вниз, а сам отправился вперед, просить Лераса остановить своих людей. Тебе повезло, что Лерас оказался таким понятливым: мне достаточно было только намекнуть, что его спаситель поспорил с его же подчиненными, как этот парень уже сидел в седле, готовый мчаться куда угодно. И тебе и мне повезло. Во всяком случае, постарайся держаться с ним подружелюбнее – этот Лерас может нам пригодиться…

ГЛАВА 7

Армия входила в город с триумфом, символизируя несокрушимость государства. Была уже ночь, но Каборс не спал. Освещенный тысячами факелов, он шумел и волновался. Горожане в ярких блузках и коротких бархатных штанах с бахромой молча глазели на уставших солдат со вторых этажей своих трехэтажных домов – второй этаж имел меньшую площадь, чем первый и третий, освобождая пространство для балкона.

Город окружала высоченная каменная стена с нависающими сторожевыми башнями, казавшаяся в свете факелов часовых еще более грозной, чем была на самом деле. Северной своей стороной она наклонялась над рекой, спокойная темная гладь которой отражала звезды.

Город утопал в зелени, от чего его улочки казались совсем узкими. Сергей толком не замечал, какой дорогой они едут. Еще две стены открыли перед ними ворота. И тогда город стал совсем другим: элегантным и богатым. Он словно раздвинулся. Тянущиеся к небу белоснежные постройки, легкие и нарядные, казались беззащитными, словно полностью доверяли трем городским стенам, закрывавшим их от посягательств врагов. Роскошные дворцы возвышались один над другим и, казалось, соперничали друг с другом в стремлении первыми достичь солнца. В этой части города горело столько огней, что тут было светло, как на земной автомагистрали. И здесь все кричали, хлопали и прыгали, не скрывая радости…

Дворец Лераса оказался едва ли не самым красивым. Все, и стены, и портики, и балюстрады, было построено из полированного бирюзового мрамора, а многочисленные башенки казались хрупкими и легкими, как из китайского фарфора.

Когда Сергей, Лерас и сопровождавшие их офицеры приблизились к парадному крыльцу главного здания, на улицу высыпало не меньше сотни нарядных мужчин и женщин в пышных платьях из множества деталей, выполненных из золотой парчи и атласа, украшенных блестками и драгоценными камнями. Культура, определенная землянином, как культура эпохи Древнего Рима, по сложности и роскоши туалетов не уступала концу эпохи Возрождения.

Все кланялись перед Лерасом и его знатным гостем, а сам Лерас со сверкающими глазами суетился вокруг Сергея, угождая ему с едва ли не с сыновней нежностью. Сергей же был настолько измучен впечатлениями и событиями последнего дня, что перестал различать границу между явью и собственной фантазией. Мысленно он признавал реальным только то, что происходило с ним на Земле. Все вокруг него сверкало, цвело, пахло тонкими духами и совсем не походило на правду. Землянин хотел только одного: отдохнуть, выспаться, собраться с мыслями.

Он спросил на счет Литы, но Лерас с готовностью заявил, что о девушке уже позаботились. Тогда землянин послушно пошел туда, куда его вели, не мешал, когда его раздевали, и едва его голова коснулась чего-то мягкого, а тело провалилось в успокаивающую бездну кровати, как сон полностью овладел им.

Так прошел второй день пребывания Сергея на Австранте.

Открыв глаза, Сергей увидел свет, падающий на него из большого окна с цветными витражами. Он лежал на широкой кровати посреди круглой комнаты, пол которой покрывал черный, полированный до блеска паркет, стены были увешаны гобеленами, а с потолка свешивалась скульптурная композиция, выполняющая функции подсвечника. Под собой землянин ощутил тонкую подстилку, искусно сшитую из пуха какого-то животного, голова покоилась на богато вышитой подушке в форме мифического животного, а вместо одеяла использовалась мягкая ткань, похожая по внешнему виду на кружевную земную тюль, которую сшили, по какому-то недоразумению, из очень ворсистых ниток.

С тех пор, как в мозгу у Сергея сидела программа биоконтроля, землянин потерял способность спать больше, чем это было необходимо. Сейчас Сергей тоже чувствовал себя отдохнувшим и свежим, но, судя по яркому свету из окна, день уже был в разгаре.

Присев на постели, землянин обнаружил рядом на подушках свою одежду, выстиранную и выглаженную. Рядом лежали и латы, с которых сняли пыль и кровь, и которые сверкали, как в день их создания синтезатором. Стоило Сергею встать на ноги, как в высокую резную дверь вбежали восемь мужчин в кружевных рубашках и длинных юбках, подали ему праздничный наряд и предложили свои услуги, чтобы помочь одеться. От принесенных вещей Сергей отказался, объяснив, что в своих латах он везде чувствует себя уютней. Брадобрей ему не понадобился, так как с начала тренировок на «Страннике» у землянина перестали расти волосы на лице, а от парикмахера он потребовал только таз воды и расческу. Затем Сергей избавился от прислуги и сам привел себя в порядок, размышляя при этом над странными переплетениями своей жизни. Едва одевшись, Сергей получил приглашение графа разделить с ним завтрак и послушно последовал за молодой дамой в пышном платье, которая это приглашение и принесла.

Лерас, молодой, бодрый и жизнерадостный, ждал землянина за большим круглым столом, уставленным блюдами и бутылями в таком разнообразии и в таких количествах, словно хотел накормить целый полк. Как объяснил граф, все предназначалось только для них двоих.

– Очень рад, что могу хоть как-то отблагодарить вас за мое спасение! Признаюсь, дорогой друг: до сих пор вчерашняя драка приводит меня в ужас! Даже не знаю, как могло случиться, что я попал в самую гущу сражения совершенно один, без гарнизона, без охраны, без друзей, и… если бы не вы…

– Поверьте, граф, меня не за что благодарить. – Сергей пожал плечами, подумав, что, пожалуй, не стоит доказывать Лерасу, насколько буквально нужно понимать его слова. Правда звучала естественно скромно, как обычное «какая мелочь – не стоит благодарности!». – Так получилось.

– Угощайтесь!

Оба приступили к еде. Ели золотыми лопатками и щипцами и землянину большого труда стоило не выглядеть смешным. Ни одного из предложенных кушаний Сергей не узнал. Все было обильно покрыто соусом, посыпано зеленью и специями и так хитро сервировано, что землянин мог только догадываться, что пробует в очередной раз: растительное или мясное, рыбу или птицу. Во всяком случае, повара были мастерами своего дела, и, если бы можно было просто есть, обо всем забыв и ни о чем не думая, то Сергей не скоро согласился бы встать из-за стола.

– Пока вы спали, – говорил Лерас, накладывая на сушеную хрустящую корку большого желтого овоща розовый крем, пахнущий рыбой, и поливая все это грибным соусом. – Мне сообщили последние новости. Наша победа была полной и быстрой. Почти две тысячи расвердцев взяты в плен. Уже произведен арест главных бунтовщиков в городе, а сегодня днем весь свет Каборса отправится на охоту за бандитами в Уирильский лес, их возглавит сам Тимон. Обещают, что там будет весело. Может быть, даже удастся поймать самого Гелма – во время битвы ему опять удалось ускользнуть.

– Гелма? – Сергей уже где-то слышал это имя.

– Этот человек возглавлял конницу расвердцев, да и всю армию Расверда тоже. Разве вы не слышали о нем? Он не раз уже уходил из рук правосудия, но теперь Тимон объявил, что поклялся Герцогу поймать Гелма или умереть, а значит Гелм уже пойман. Тимон из тех, кто всегда делает то, что хочет.

– Гелм скрылся один? – Сергей вспомнил парня, командовавшего отступавшим отрядом.

– Нет. С ним было еще человек семьсот-восемьсот… Но какое это имеет значение? Будь их даже десять тысяч, теперь, когда в городе наведен порядок, я мог бы выстоять против них одним своим гарнизоном. А здесь сейчас отборные лучшие части Северной армии, не понесшие вчера особых потерь. Судьба Гелма предрешена…

Говорят, вчера вечером Гурс поспорил с Тимоном по поводу дня торжеств, и барон настоял на том, чтобы празднества начинались уже сегодня и длились все время, пока он не покинет Каборса. Странный человек – вокруг него всегда должен быть праздник, пусть даже по самому нелепому поводу. За это Гурс пообещал подготовить публичные казни бунтовщиков в таком виде, что «у всех глаза на лоб выскочат от восторга». И тут и Тимон и Гурс сошлись во мнении, что пощадить хоть одного повстанца, значит дать поверить всем другим, что неповиновение воле самого Герцога может сойти с рук. На этот раз все пленные, даже личные, должны будут предстать перед судом. Знать сперва была недовольна таким решением, но, когда нам пообещали выкупить пленных, а не отбирать их силой, и, надо сказать, по высокой цене, все успокоились…

– А как же Лита?

Лерас нахмурился, оторвавшись от еды.

– Лита, это ваша блондинка?

– Да. Я не собираюсь ее продавать.

– Возможно, вам и уступят ее, как легионеру Золотого Легиона. Тимон может послушать вас, если не будет знать, о какой девчонке идет речь… Но, Сергей, боюсь вам не из-за чего спорить.

– Как это?

– Лита еще не приходила в себя. Она бледна как смерть и едва дышит.

– А как же знаменитый лекарь?

– Сказал, что красавица потеряла слишком много крови. Он промыл рану, наложил мазь, но говорит, что не в его власти предсказывать, выживет девушка или нет. Я пообещал ему хорошую награду – думаю, он старался как никогда.

– Я хочу посмотреть на нее.

– Конечно! – Лерас с готовностью поднялся на ноги. По его хлопку прибежала прислуга. – Немедленно разыщите Порса! Пусть идет к больной и побыстрее!

ГЛАВА 8

Галереи дворца с высоким сводчатым потолком привели землянина и графа в башенку, находящуюся вдали от главных покоев, в тиши парка, окружающего дворец. Комнатка, куда Лерас поместил Литу, была небольшой, но чистой, светлой, и казалась очень уютной. Окно было открыто, и в комнате витал аромат цветов, росших под окном. Беглый осмотр убедил Сергея, что граф действительно выделил для рабыни, как он, должно быть, думал, лучшее, что мог выделить.

Лита лежала на большой мягкой кровати без одеяла. Она была обнажена и лишь на ноге, на месте раны, топорщилась повязка из зеленой ткани да на груди искрилось красивое ожерелье из мерцающего темно-синего сплава. Вероятно, так ее оставили после осмотра врача. Сергей наклонился над девушкой.

Глаза Литы были закрыты, а дыхание почти не ощущалось. Нежная светлая кожа, сейчас, казалось, имела синеватый оттенок. Красивое тело было безжизненно. И лишь волосы сохранили свою свежесть и золотистый блеск.

– Бедняжка! – Сергей вложил в это слово больше чувства, чем хотел бы.

Лерас внимательно посмотрел на него и, не выдержав, сочувственно отвел взгляд. В это время вбежал лекарь – маленький подвижный чернокожий с мягкими чертами лица. На нем были широкие шаровары, шитая золотом рубашка и парчовая жилетка, и напоминал он скорее франта, чем врача, жертвующего собою ради людей.

– Чем ты нас обрадуешь, Порс? – обратился к лекарю граф.

Пробормотав что-то, Порс подошел к больной. Он снял повязку с ноги девушки, обнажив страшную рану, нанесенную широким наконечником копья. Осмотрев ногу, врач послушал сердцебиение, опять занялся раной и наконец понуро повернулся к мужчинам.

– Что? – почти шепотом спросил Сергей.

– До вечера она не доживет.

– Ты совершенно уверен? – строго спросил Лерас.

– Что могу сделать я, если сама природа отказывается бороться за ее жизнь? Ни одно живое существо не может выжить, потеряв столько крови. Кровь – это такая субстанция, которую очень легко извлечь и совершенно невозможно ввести обратно. Мои скромные усилия помогли больной дожить до утра, и это не так мало, если еще учесть…

– Но ведь она еще жива! – Сергей не мог отделаться от немного наивного земного убеждения своего времени и своего возраста, что пока в человеке теплится жизнь, за эту жизнь нужно бороться. Фатализм лекаря раздражал его.

Парс только развел руками, поклонился графу и вышел.

– Он действительно хороший лекарь. – сочувственно произнес Лерас. – И, поверьте, сделал все, что мог. Это правда…

Сергей смотрел на Литу и не мог заставить себя поверить, что все кончено. Не могло быть так, чтобы назло десяткам тысячелетий и биллионам парсеков они встретились только для того, чтобы расстаться, едва узнав о существовании друг друга. Такого не могло быть!

Лерас стоял рядом, глядя под ноги.

– Оставь меня с ней. – хриплым от волнения голосом попросил Сергей, не замечая, что перешел на «ты».

Граф кивнул и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

И тогда Сергей в первый раз грубо нарушил устав. Он вскрыл свою аптечку экстренной помощи, достал из нее тюбик с мазью и осторожно нанес мазь толстым слоем в глубокую рану на ноге Литы и вокруг нее. Затем ритмичными движениями пальцев стал втирать мазь в гноящуюся ткань, молясь, чтобы чудодейственное лекарство помогло. Закончив, он в волнении поднялся, понимая, что больше ничего сделать не может. Оставалось ожидать результатов, толком не зная, есть ли надежда, и, если есть, то в чем она…

Минут пятнадцать Сергею казалось, что все осталось по-прежнему, но затем он заметил, что кожа вокруг раны начинает вздуваться, а мышечная ткань едва заметно подергивается. Не трудно было догадаться, что мазь вызвала активизацию деятельности клеток, ускорив их деление, рост и помогая бороться с инфекцией. Сергей вспомнил, что процесс должен был регулироваться программой биоконтроля космодесантника, использовавшего это сильное средство. Лита не имела подобной программы, и полагаться приходилось только на правильную естественную реакцию организма австрантийки.

Минут двадцать с раной происходило что-то страшное, землянин даже отвернулся, чтобы не видеть этого. Но уже через полчаса процесс стал затихать. Рана затянулась. Некоторое время кожа над ней образовывала большой пузырь, как от ожога, а затем постепенно натянулась, восстановилась и стала такой, какой была до ранения. От раны не осталось и следа, лишь шелушение кожи и засохшая кровь вокруг нее выдавало недавнее лечение.

Сергей так возбудился, что ничего уже не соображал. Его нисколько не интересовало, как отнесутся эрсэрийцы к тому, что он использовал не по назначению медикаменты, и что за взыскание полагается за это по уставу. Он даже не заметил, что обновилась кожа его пальцев, вымазанных мазью. Он смотрел на Литу и радовался как ребенок, видя, как розовеет ее лицо.

Однако в себя девушка не приходила. Ее дыхание не стало ни чаще, ни глубже, и Сергей не знал, что надо теперь делать. Он понятия не имел о причинах беспамятства своей пациентки, ничего не знал об ее болезни, кроме потери крови и раны на ноге. Говоря откровенно, Сергей вообще ничего не понимал в медицине, и краткий курс эрсэрийцев здесь не спасал. Искусственное дыхание не помогло. Сергей понял, что еще немного, и потеряет самообладание – он все равно был бессилен!

Ему оставалось только одно, но он никогда не делал подобного и даже не знал, возможно ли это. Идея возникла как-то сама собой. Сконцентрировав все свое внимание на рангмере, Сергей подошел к окну, так, чтобы свет солнца упал на кристаллики прибора, положил правую руку на холодный лоб девушки и всеми силами воли заставил солнечную энергию проникать в свой организм.

Рангмер был несравнимо слабее лестеля, но и он оказался могучим оружием. Огромного труда стоило землянину сдержать в себе избыток сил и медленно, постепенно передавать его Лите. Инстинктивно Сергей почувствовал, что перестараться, значит убить девушку.

Удивительно, но новое лечение подействовало быстро. Лоб под рукой землянина потеплел, щеки покраснели, а рот Литы приоткрылся, впуская в легкие струю свежего воздуха.

Получилось! Теперь Сергей мог наконец расслабиться. Он с удивлением обнаружил, что не только не устал, но наоборот накопил в себе много энергии и долгое время сможет пользоваться только ею. На тренировках его учили питаться энергией солнц, но тогда на руке землянина не было рангмера, силы накапливалось совсем не много, а упражнения казались практически бесполезными. Сергей не представлял себе своих способностей. Обнаружив на диванчике у стены свернутую «тюль», землянин накрыл ею Литу, чтобы не смущать девчонку, когда та проснется.

И это слабое прикосновение разбудило Литу.

Заспанные зеленые глаза уставились в потолок. Когда осмысленное выражение вдруг вернулось к ним, глаза испуганно пробежали по комнате, на мгновение задержались на землянине, опустились к кровати, опять вернулись к Сергею и остановились на окне, словно боясь встречаться с глазами десантника. И в них застыла тревога.

Оба молчали. Сергей с вожделением смотрел на Литу, боясь спугнуть этот прекрасный мираж, и ему ничего не хотелось говорить. Он боялся даже шевельнуться, чтобы не нарушить своего зыбкого счастья. Лита же пыталась сосредоточиться и соединить в памяти последние события.

– Я не чувствую боли? – жалобным и еще слабым голосом произнесла она, обращаясь сама к себе.

– Моя мазь заставила рану затянуться. Не осталось даже шрама! – тихо ответил Сергей.

Лита удивленно посмотрела на него, словно до сих пор надеялась, что образ землянина всего лишь ей привиделся. Наверное, на девушку нахлынули воспоминания, потому, что, когда она отвела взгляд, этот взгляд был уже печальным.

– Как я сюда попала?

– Тебя нашли после сражения. Ты была без сознания и потеряла много крови.

– Кернг… Где он?

– Кернг погиб. Все твои защитники пали.

– Погиб… – она отозвалась как эхо. – Кернг погиб…

– Кто он тебе?

– Друг моего брата. Он был мне и за брата и за отца. Отец погиб пять лет назад, а брат часто покидал дом, оставляя меня Кернгу… Бедный мой силач…

Словно вдруг вспомнив, она вскрикнула:

– А брат, он жив?! Он свободен?

– Кто он?

– Он вел в атаку всадников, Гелм…

Лита хотела еще продолжить описание своего брата, но Сергей прервал ее:

– Гелм скрылся в лесу с отрядом в восемьсот человек. Сегодня его попытаются поймать.

Девушка внимательно посмотрела на него.

– Значит это правда? – с задумчивой грустью сказала она, отвернувшись. – Я в Каборсе. Я наложница… твоя наложница.

– Ты в Каборсе, но ты свободна! – с жаром ответил землянин.

– Но ведь ты солдат Герцога?

– Нет.

– А я принадлежу тебе? Ты привез меня сюда?

– Нет – первое и да – второе.

Лита опять посмотрела на Сергея, на этот раз недоверчиво.

– Я где-то видела тебя раньше… Но не могу вспомнить…

– Это Велт… – начал Сергей и замолчал. Он понял, что космодесантник заставил расвердцев забыть об их встрече в пролеске перед Уирильским лесом. – Если ты закроешь глаза и постараешься ни о чем не думать, я попробую помочь тебе вспомнить.

Ответом был еще более недоверчивый взгляд, но девушка послушалась. Телепатически проникнув в ее сознание, Сергей снял запрет, поставленный Велтом. На самом деле, он просто напомнил некоторые моменты, которые, на его взгляд, могли быть ключевыми. Остальное всплыло само. Резкие воспоминания словно доставили Лите боль – девушка сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Но теперь, Сергей точно знал, она вспомнила об их первой встрече, вспомнила те первые ощущения, что возникли тогда. И Лита действительно посмотрела на него по-новому, но почему-то с еще большей тоской.

– Ты солдат Герцога, а я рабыня. – повторила она. – Ты спас меня и теперь я твоя пленница… Я твоя, а не ты мой.

– Поверь мне, – голос Сергея прозвучал неестественно тихо и мягко – землянин и сам не знал, что сейчас скажет. – Я не солдат Герцога. Мне нет до него никакого дела. Я солдат другого времени и другой эпохи. Я приехал издалека и совсем не для того, чтобы служить Герцогу.

– Тогда зачем же? – вопрос был логическим продолжением его же слов, и Сергею пришлось ответить.

– Те, кому я служу, хотят получить Корону Древних Императоров Космоса… Я выполняю задание… – сказав про Корону, Сергей совершил второе нарушение устава. Лита так удивилась, что поверила. Отступать было поздно и Сергей продолжил: – Там, откуда я пришел, совсем другие порядки, другие законы, другие возможности. Поэтому я так хорошо сражался, а мой товарищ такой сильный гипнотизер. Мне жаль погибшей расвердской армии, жаль Кернга, потому, что все это заставляет страдать тебя. Когда мы встретились в первый раз, я и мой товарищ вместе с бароном Гурсом пытались добраться до Каборса – ближайшего города, возле которого мы высадились. Ты и твои люди сами напали на нас, можно ли меня винить за то, что я защищался? С бароном мы встретились совершенно случайно, и я не испытываю к этому человеку никаких дружеских чувств. Каборс гостеприимно принял нас, но это не значит, что мы сторонники Герцога. Поверь, ты для меня сейчас значишь гораздо больше, чем все герцоги, бароны, графы и прочие!

Запутанное признание землянина совсем сбило девушку с толка.

– Я? – спросила она. – Почему?

Вопрос был задан так открыто и бесхитростно, что Сергей растерялся.

– Потому, что я нашел больше, чем искал.

– Что нашел?

– Нашел свою мечту. – почему-то и это прозвучало просто и бесхитростно, тон в тон Лите. Сергей удивился сам себе – так легко сорвались с его губ эти слова.

– И эта мечта – я?

– Да!

Лита рассеянно посмотрела на него, хотела что-то сказать, но не сказала. Она задумалась, глядя в окно на низко склоненные зеленые ветви дерева.

– Как все странно! – чуть слышно прошептали ее губы. Через минуту она опять подняла глаза, и на этот раз они блестели от почти сдержанных слез. В них светилась благодарность на фоне какой-то совершенно безнадежной роковой печали. – Каборсцы не отпустят меня. Они не простят мне своего страха последних дней перед штурмом и не простят, что брат опять ушел от них… Если то, что ты сказал, правда, если ты действительно хочешь помочь мне, то оставь меня, Сергей, и беги, или отдай меня Гурсу – тогда ты сам останешься жив, а мне будет не так… больно. Ты еще не понимаешь, что из этого города нам двоим нет дороги. Беги из Каборса, иначе и ты погибнешь!

В словах австрантийки звучала такая мольба, что Сергей почувствовал себя на вершине блаженства – его судьба волновала Литу, он был ей не безразличен уже сейчас, после нескольких минут знакомства! Но одновременно в музыке этих слов основным мотивом звучали до дрожи пугающая безнадежность и абсолютная покорность судьбе.

– Мы убежим вместе. – твердо заявил землянин. – Тебе нечего опасаться!

Лита не стала спорить – она сменила тему.

– Ты действительно хочешь найти Корону?

– Да. Она нужна тем, кто меня послал.

– Мой отец говорил, что если бы у Герцога удалось похитить Корону, тот лишился бы своей власти над Тьмой. А дедушка утверждал, что у Герцога нет ее, да и не может быть…

Девушка замолчала, стараясь восстановить дыхание. Она еще не совсем оправилась от болезни, едва не лишившей ее жизни, а сдерживаемое всеми силами волнение, то и дело вырывалось, разрушая еще хрупкое здоровье.

Сергей встревожился.

– Ничего не говори. – попросил он, дотрагиваясь до лба.

– Странно… Ты совсем не такой, как все. У меня странное чувство… я должна тебе рассказать…

– Не надо…

– Я хочу. Ты странный человек, Сергей, и имя у тебя странное. Я никогда не знала, что мужчины могут быть такими… преданными и терпеливыми. Ты очень сильный, я это чувствую, и дело совсем не в том, как ты владеешь мечом… С самого детства я мечтала иметь такого друга, а теперь боюсь верить, что он у меня есть… Быть может, ты действительно спасешь меня…

– Я тебе обещаю!..

– Мне было семь лет, когда я впервые увидела Герцога. Этот человек тогда еще не называл себя «Хранителем». Тогда он еще для всех был человеком, а его культ Тьмы был слабым и не находил столько приверженцев, сколько сейчас. Герцог выглядел молодым и красивым, хоть все знали, что ему более трехсот лет. Мой дедушка был еще старше. Он был единственным, кто мог противостоять Герцогу. Герцог боялся его, потому, что был слабее. Дедушка знал многие тайны наших далеких предков, покоривших когда-то этот материк. Он хранил реликвии, оставшиеся ему от его отца, и построил красивый город – Расверд, в котором хранил эти реликвии в храме Света. Дед презирал Тьму и поклонялся Свету, он говорил, что материальный свет сильнее нематериальной тьмы, что Герцог ошибается, выбрав этот путь, и потому рано или поздно проиграет в их споре, длившемся уже двести пятьдесят лет… А победил, почему-то, Герцог…

Неожиданно дедушка стал стареть, и никто не знал почему. Но никто не знал и причин его долголетия. По словам деда, произошла какая-то невидимая катастрофа – равновесие полей планеты сместилось, и силы Света больше ему не доступны. Но мы во всем обвиняли Герцога – незадолго до того дня, когда дед почувствовал первое недомогание, из храма Света похитили все культовые ценности. А еще говорили, что в это время Герцог смог наконец проникнуть в подземелья Рагоны – легендарного острова предков, заклятие которого никто не мог преодолеть уже много веков, что Вечный Город открыл перед Герцогом свои ворота и сделал его и по-настоящему всесильным. Не веря в случайность «невидимой катастрофы» и надеясь вернуть деду прежние силы, мой отец собрал армию и отправился на поиски Рагоны – острова, откуда теперь правил этот ужасный человек. Отец так и не вернулся, не вернулся живым. Его легионы были полностью разбиты колдовской силой герцогской армии. Дедушка тогда выглядел уже совсем дряхлым. Он заверил меня и Гелма, который поклялся любой ценой отомстить Герцогу, а главное – Тимону, тому, кто собственной рукой отсек отцу голову, что колдовства не существует, а мир подчиняется только строгим законам математики. Он сказал нам, что Герцога нельзя победить силой оружия, только силой сознания и верой в нерушимость законов природы. Он сказал, что сила Герцога точно так же доступна и нам, нужно только почувствовать ее источник и правильно воспользоваться им. И еще, никогда не использовать силовые поля Тьмы настолько, чтобы это сказалось на сознании… Я была еще девочкой и не могла понять его. Не знаю, понял ли Гелм, но с того момента, как дед умер, мой брат не слезал с седла и проигрывал сражение за сражением…

Мне исполнилось двенадцать, когда Герцог увидел меня и говорил со мной. Он был страшен. Торжественным голосом он заявил, что я должна принадлежать ему и Тьме. Что в этом мое «Великое предназначение», которым награждаются лишь самые избранные, один раз в тысячелетие. Я испугалась, но это было еще до того, как умер дедушка и погиб отец. Они успокоили меня. Но с тех пор призрак этого чудовища меня преследует…

Стены Каборса не в первый раз видят перед собой армию Гелма. Это шестой поход моего брата и, наверное, самая большая его неудача. Каборс – столица власти Герцога по эту сторону гор. Он лучше всех укреплен, лучше других обеспечен водой и провизией на случай осады. Брат не мог отважиться на поход через горы, оставив в тылу такую, как он говорил, «занозу». В ту ночь, когда на нас обрушились стальные диски с Герцогских катапульт, горожане должны были сами открыть нам ворота. Нам не хватило только одной ночи!..

Гелм говорил, что я принесу ему удачу, а я принесла большое несчастье! Скучно сидеть одной в пустом дворце и ждать, как и все другие женщины города, вестей от армии. Гелм оставлял меня с Кернгом, а сам уходил, собрав новые легионы и окрыленный новыми надеждами. А я ждала и скучала, скучала и ждала. Изучение астрономии и математики еще больше нагоняло на меня скуку. От ментальных упражнений я быстро уставала, а настоящего учителя после смерти дедушки у меня быть не могло. Однажды я заставила Кернга фехтовать со мной. Кернг долго не соглашался, но у меня было много времени, чтобы его переубедить. Он научил меня военным хитростям, научил держать меч и побеждать врага не силой и не гипнозом, а быстротой и ловкостью. Так, когда Гелм вернулся домой, я показала ему, что многому научилась, и уговорила взять с собой. Брат всегда уступал мне. В этот раз он сказал, что я принесу ему победу…

Лита перевела дыхание. Ее глаза лихорадочно блестели. Сергей содрогнулся – только теперь он начинал представлять, насколько реален и темен мир, в который попал. Только теперь он начинал понимать, с какими силами готовится вступить в борьбу.

Минуты три в комнате было слышно только пение птички с ярким оперением, сидевшей на ветке фруктового дерева под окном, и шепот листьев под дуновением ветерка. Затем девушка произнесла, указывая на ожерелье на своей шее:

– Не знаю, насколько это важно, но это – последняя реликвия, которая сохранилась у моего деда. Герцог не знает о ней. Дедушка подарил мне это ожерелье из теплого металла, хорошо видного даже в темноте, сказав, что это самое дорогое, что у него осталось. Наверное, сказал он, Герцог не знал ценности этого предмета, поэтому и не покушался на него. Это ожерелье – талисман, имеющий великую силу, но только во внешней сфере. Дедушка не знал, как он может помочь мне, но предсказал, что рано или поздно этот талисман погубит жалкого жреца Тьмы, скрывающего свое настоящее имя…

Девушка опять замолчала, то ли от усталости, то ли потому, что сказала все, что хотела.

– Что такое «внешняя сфера»? – спросил Сергей.

– Ты не знаешь? – она опять смотрела недоверчиво. – Это ведь все знают… Мне казалось, что ты знаешь намного больше меня, потому, что ты сильнее и меня и Гелма и… отца, – она передернула плечами под покрывалом. – Слушай, если хочешь. Мир состоит из сфер, одна над другой – сфер пространства и времени. Вселенная не плоская, она плавно изгибается, замыкаясь сама с собой. Каждая сфера – свой мир, не похожий на наш и непонятный нашим чувствам и мыслям. Мы живем на одной из сфер. Внутренние сферы – это сферы, ниже нашей, сферы, в которые легко проникнуть, но трудно вернуться. На внутренних сферах другое представление расстояния и времени, а пройдя малое расстояние во времени или пространстве или совершив аналогичное по затратам превращение, и вернувшись во внешнюю сферу, можно обнаружить, что ты совсем в другой части вселенной, намного дальше, чем мог бы подумать. Это так просто: шарик в шарике. Всего лишь математика… Внутренняя сфера всегда имеет меньшую энергию, чем внешняя, а во внешней сфере всегда больше состояний и превращений, и попасть во внешнюю сферу всегда намного труднее, чем во внутреннюю. Чтобы совершить прыжок внутрь, нужно только отдать часть своей энергии, но, чтобы перейти во внешнюю сферу, нужно накопить столько энергии, чтобы покинуть нашу. Так говорил мой дед. Герцог иногда использует внутреннюю сферу, в основном, чтобы напугать доверчивых жителей, показывая «чудеса» – появляясь то в одном городе, то в другом, в один и тот же день. Но ни Герцог, ни мой дедушка не могли бы перейти во внешнюю от нас сферу. Говорят, что секрет этого утерян, и теперь только механизмы смогут когда-нибудь совершить переход в лучшие миры…

Рассказывая, Лита все больше погружалась в мир собственных воспоминаний. Когда она смолкла, Сергей ждал продолжения, но вдруг понял, что девушка заснула. Он поднялся и подошел к окну.

– Невероятно… – прошептал землянин, обводя сад невидящим взглядом.

ГЛАВА 9

Сведения, переданные Литой, были очень важными – Сергей пытался оценить их и не мог. И дело было не только в том, что австрантийка говорила о предмете поисков десантников, как о чем-то общеизвестном. Ее знания не были знаниями женщины бронзового века – их широта потрясла землянина. Лита говорила, что занятия астрономией и математикой навевают на нее скуку, что законы природы нерушимы, что миром правит закон. Ею владело убеждение, что Герцог путешествует по пространствам, что ему помогают силы некой оккультной Тьмы, что древние реликвии могут иметь сверхъестественную силу. Она убеждена, что Герцог и ее дедушка прожили более двухсот пятидесяти лет каждый, так как по крайней мере столько лет «длился их спор». Она представляет вселенную в виде замкнутых пространств, многомерной, многогранной, правильной. Она воспринимает и замечает в людях их внутренний мир, она способна оценить то, чего не видно… Сергей не знал, можно ли верить всему этому!

Если да, то опасения девушки не так уж беспочвенны. Невольно вспоминался Черный Легион, управляемый одним единственным человеком, без помощи каких бы то ни было устройств или усилителей…

Сергей вызвал Велта.

– Что случилось? – услышал он мысль космодесантника.

– Мне нужно поговорить с тобой. Есть очень важная информация!

– Наконец-то ты занялся делом. Я то думал, что ты все еще не отходишь от своей блондинки.

– Можешь меня выслушать?

– Угадай, где я сейчас?

– Откуда мне знать?

– Ты отсиживаешься у Лераса, развлекаешься, давишься изысканной кухней, слушаешь музыку, ухаживаешь за моими прабабушками, а мне вот пришлось согласиться сопровождать Тимона на охоту за людьми – это животное все время искоса поглядывало на меня – видно сомневалось в рассказах Гурса. Мы сейчас въезжаем в тот самый знаменитый Уирильский лес. Мы – охотники. Весь лес окружен «гончими», так что «дичь» должна сама выйти на нас… Отвратительное, знаешь ли, занятие!..

Послушай, Тимон в двух шагах от меня, поэтому лучше будет прекратить разговор. Поговорим позже. Если у тебя что-то срочное, свяжись с фрегатом.

Велт отключился. Сергей прижал к виску браслет связи с кораблем и тут же четко представил образ Лен-еры. Он предпочел бы увидеть кого-нибудь другого.

– Ты галантный кавалер! – тут же выпалила принцесса с одобряющей улыбкой. – Как очаровательно ты добиваешься доверия у женщин!

– Я?! Да я же ничего не сделал!

– Я все время видела тебя.

– Вы слышали рассказ Литы?

– Ее зовут Лита? Красивая девушка! Восхитительная фигура, кроткий взгляд и глаза такого приятного изумрудного цвета, что их можно не красить… Жаль, что родилась не в наше время – я с удовольствием взяла бы ее к себе фрейлиной… Да, Сергей, я слушала ее рассказ от начала до конца.

– И, что? Насколько это серьезно?

– Не знаю. Ее теория «шарика в шарике» красива – в этом ей не откажешь – но очень уж неправдоподобна. Нами было открыто превращение энергии, вызывающее переход в гиперпространство или подпространство, то есть, во внутреннюю сферу, как сказала Лита, но о том, что могут существовать переходы в другие «миры», или в некие «внешние сферы», мне слышать не приходилось. Возможно, поклонение Свету и Тьме и теория пространства – части одного философского воззрения, обыкновенный красивый культ?

– А математика и астрономия?

– Разве ты знаешь, что она понимает под этими словами?

– Я думаю, что понял правильно.

– Не ты понял, а перевела твоя программа биоконтроля. Отсутствие техники, даже довольно простых механизмов – результат слабого развития математики в нашем ее понимании. А потом, эта девушка даже высказывает свое презрение к машинам – «только с помощью техники когда-нибудь люди смогут…» Но в одном я с тобой согласна: что-то тут не так – я это чувствую. А что, пока не знаю. Например, ты так легко вошел в настоящее Австранта, словно был рожден для этого времени. Твое появление не только не изменило исторической гармонии, а наоборот сделало ее полной – такое ощущение, что ты стал недостающим звеном этого времени. Все твои знакомые словно ждали именно тебя, чтобы проявить свои симпатии и антипатии, чтобы показать тебе свою преданность или ненависть. Если так, Сергей, будь осторожен – я кое-что просчитала – тот человек, Тимон – твой антипод. Вы потенциальные враги, даже не встречая друг друга раньше – не пытайся договориться с ним, не стремись выделиться в его глазах или завоевать его доверие – это бессмысленно – лучше держись от него подальше. Паренек, граф, которого ты спас в сражении, наоборот сделает для тебя все – он послужит тебе даже против своего клана – для этого тебе не обязательно даже было его спасать. С Литой же вообще редчайшее стечение…

– Не надо! – наперекор всякому этикету, Сергей перебил принцессу, но та не оскорбилась. – Меня больше нервируют способности Герцога и его людей, чем отношения ко мне австрантийцев! Как Герцог может перемещаться между сферами? Как Тимон руководит целой армией сомнамбул? Откуда у солдат Золотого Легиона такие же возможности и способности, как у меня с Велтом? Откуда в бронзовом веке искусные гобелены на стенах, дворцы, как на Земле в эпоху Ренессанса, наряды, подавляющие своей роскошью, откуда тонкая изысканная кухня, откуда, наконец, катапульты, с которых срываются диски с каналами для воздуха, заставляющими эти диски вести себя более, чем странно?!

Лен-ера вроде бы растерялась.

– Вполне может быть, некоторые знания рухнувшей цивилизации еще сохранились. И, вполне возможно, скоро мы будем знать ответы на все твои вопросы, но, мне бы очень хотелось, Сергей, чтобы это произошло уже на обратном пути. Пока твоя задача, десантник – не загадывать загадки, а искать Корону! Кстати, я полностью одобряю твой поступок с Литой – то, что ты узнал, оправдывает нарушение устава… на мой взгляд. У Кам-тэна свое мнение на этот счет, но, если нам всем повезет, обещаю не дать тебя в обиду…

Образ пропал. Возможно, у Лен-еры вдруг возникли собственные идеи, и она занялась их обдумыванием, не дожидаясь окончания разговора.

Когда в комнату неслышно вошел Лерас, Сергей не шелохнулся, продолжая размышлять, глядя в окно. Он обернулся только на изумленное восклицание графа:

– Она спит!

– Спит, – согласился Сергей. – Но, если вы будете так кричать, то проснется.

– Но она совсем не похожа на умирающую! – граф говорил уже тише, но не пытался скрыть, насколько потрясен.

– Я сделал сам то, что не под силу вашему лекарю. Моя мазь воскресила Литу.

– Вы знаете только ее имя? – получив логическое объяснение, Лерас сразу сменил тему, как-то помрачнев.

– Да.

– А кто она такая, вам тоже известно?

– Меня это нисколько не интересует.

– Конечно, прошу прощения! Это ваше дело…

Граф не задавал больше никаких вопросов. Он прислал со слугами одежду для девушки, как и просил Сергей, самую изысканную, и отказался от платы за нее.

Землянин целый день просидел у постели Литы, ожидая пока девушка проснется. Ему было, о чем подумать, и он убивал время, с наслаждением разглядывая тонкие черты лица спящей австрантийки.

Вечером граф в очередной раз предложил землянину отобедать с ним, и Сергей, до сих пор чувствовавший избыток солнечной энергии, в очередной раз отказался.

– Вам, должно быть, интересно узнать, что Тимон и его люди вернулись не с чем. – сообщил Лерас. – То есть, конечно, они привели почти шесть тысяч мятежников из горожан и расвердцев, но Гелма поймать не удалось – скорее всего, в Уирильском лесу его просто не было…

Солнце зашло, а Лита продолжала спать. Несколько часов Сергей сидел на стуле у стены, но постепенно и сам не заметил, как уснул.

Проснулся землянин от ощущения, что на него смотрят. Первое, что он увидел, были два изумруда литиных глаз, в упор смотрящих ему в лицо. Теперь в этих глазах сверкало озорство и неиссякаемая энергия молодой здоровой девчонки. Долгий сон полностью вернул австрантийке ее силы.

– Помоги мне одеться! – просто попросила она.

Сергей вспомнил ее рассказ. Наверняка, подумал он, Лита выросла в окружении мужчин, к тому же грубых воинов, неспособных дать ей понять, насколько она прекрасна. Наверняка, она не привыкла скрываться от мужских глаз. А может быть, в ее эпоху люди еще не стыдились друг друга?..

Он стал помогать, хотя на самом деле только мешал.

Наряд, принесенный графом для Литы, состоял из широких шароваров, сшитых из чередовавшихся друг с другом полос прозрачного шелка и зеленого атласа, украшенного богатой вышивкой, из золотых туфелек без каблуков с изумрудными застежками, из кружевной, вышитой золотом, тонкой блузки, из накидки из золотой парчи, из голубого кружевного воротника с маленькими шлифованными изумрудами и хрустальной заколки для волос. Было и еще несколько деталей, таких, как батистовый платочек, закрепляемый особым образом на рукаве или хрустальные палочки с углублениями для пальцев, но Сергей не подозревал об их назначении, как и не знал их названий.

Когда Лита закончила свой туалет, землянин вынужден был признать, что тонкая ткань женского платья делает австрантийку еще более привлекательной, чем золотые кружева лат. Помогая застегнуть воротник с изумрудами, Сергей не удержался и коснулся губами губ Литы. Австрантийка не ответила, но и не отстранилась. Скорее всего, она была удивлена и растеряна, словно не знала, что означает движение землянина.

Возможно, Сергею пришлось бы и пожалеть о своем дерзком поступке, но в это время вошел граф, одетый по военному, словно и не ложился спать этой ночью. В руках Лерас держал блюдо с фруктами, которое странно смотрелось на фоне пыльных лат. Увидев графа, Лита сразу забыла о землянине, ее лицо из розового стало белым, как мел.

– Лерас?! – крикнула она испуганно. Сергей удивленно перевел взгляд с Литы на графа. Он совершенно не понял, что происходит.

– Не бойся, глупышка. – сухо и с какой-то неприязнью в голосе произнес Лерас. – С женщинами я не воюю. Я знаю, кто ты, все время знал, но можешь меня не опасаться. Даже больше: ради этого человека я, если понадобится, помогу тебе и сделаю все, что он захочет.

– Это Лерас, это он два раза разбивал армию моего брата! – обращаясь к Серею, Лита все еще была бледной, но в ее глазах светилась смешная в такой ситуации воинственность.

– И горжусь этим. Твой брат достойный противник, и сражались мы честно, без применения тайных знаний и разных сверхестественных сил. Но на этот раз он побежден окончательно и не мной – мне нет больше нужды опасаться ни его, ни, тем более, тебя. Я умею быть и великодушным.

– Он служит Тимону! – не унималась Лита. Она словно просила Сергея защитить ее от этого человека, которому на самом деле была обязана своим спасением.

Граф скорчил гримасу отвращения.

– Я служу не Тимону, а Великому Герцогству и городу своих отцов. – гордо заявил он. – А Тимон, этот облезлый стервятник, этот сумасшедший маньяк, давно заслуживает смерти! Я говорю это при воине Золотого Легиона так же смело, как сказал бы в лицо самому Тимону, если бы тот перешел мне дорогу! Пока же, – Лерас произнес это чуть ли не с сожалением. – мы с ним в одной лодке, и у меня нету оснований драться с этим негодяем, как, впрочем, и с вашим знакомым Гурсом. Просто удивительно, как такие разные люди, как Делус и Гурс могут быть родственниками!

Лита все еще смотрела недоверчиво. Граф протянул ей фрукты, но она отпрыгнула от него к окну, как от ядовитого насекомого, чем вызвала улыбку на лице молодого полководца.

– Мне не нужно твое доверие, Лита. Зачем оно мне? – сказал Лерас. – Этот человек спас мне жизнь, а я умею быть благодарным. Если ты нужна ему, я помогу тебе, как помог бы любой другой на твоем месте. Кроме того, у меня есть для тебя кое-что убедительнее слов. Думаю, ты изменишь свое мнение…

По хлопку графа за дверью послышалась возня. Затем дверь распахнулась, и трое солдат впихнули в комнату человека лет двадцати пяти, с грязным лицом и слипшимися от пота и крови светлыми кудрями. На парне были дорогие, но сильно порубленные латы, его мускулистые руки были затянуты за спину узкими режущими ремнями. Этот человек исподлобья и без тени страха поглядывал на окружающих. Сергей узнал в нем парня, возглавлявшего отступавшую к лесу расвердскую конницу. Посмотрев на Литу, землянин поспешил поддержать ее, вовремя сообразив, что девушка едва держится на ногах. Пленником был Гелм.

Лерас смотрел на пленного полководца с гордым презрением победителя.

– Когда вчера вечером Тимон вернулся в город с пустыми руками, – объяснил граф Сергею. – Я понял, что Гелма просто не там искали. Я понял, что единственное место, где Тимон с его чутьем мог упустить врага – это у него же под носом, то есть в самом Каборсе. Я понял, что Гелм знает, где его сестра, и попытается спасти ее, не считаясь ни с каким риском. Потому-то я хорошо приготовился к приему гостей этой ночью!

Сергею было жалко смотреть на расвердца. У парня был затравленный взгляд человека, которому давно не везет, но которого только недавно заставили понять, что все кончено.

Голос Гелма был глухим и тихим.

– Прости меня! – произнес этот голос, а глаза расвердского полководца смотрели на ошеломленную, испуганную Литу. – Я не должен был…

– Перестань извиняться! – грубо оборвал его Лерас. – Иначе я стану жалеть о том, что собираюсь сделать.

Гелм бросил на него подозрительный взгляд, но замолчал.

– Ждите за дверью! – скомандовал граф солдатам, и те послушно удалились.

Лита вскрикнула, увидев, как Лерас вытаскивает из ножен свой меч, но граф смерил ее жалостливым взглядом и быстрым точным ударом разрубил веревку на руках Гелма. Расвердец изумленно посмотрел на него и стал молча растирать затекшие красные руки.

– Ты ведь хотел спасти сестру, не так ли?

Гелм не ответил.

– У тебя будет возможность еще раз попробовать это сделать.

– Вам, – теперь Лерас обращался к Сергею. – нужно выбирать: уходить из Каборса или расстаться с этой девушкой. После того, что вы для нее сделали, я понимаю, что вы выберете первый вариант. Мне жаль, что я не смогу удержать вас у себя. Первое время мне казалось, что все уляжется, и про сестру Гелма забудут, но теперь, когда Тимон потерпел неудачу, понятно, что даже вам не удастся укрыть у себя Литу… Что вы думаете об этом?

Сергей отпустил Литу, почувствовав ее желание стоять самостоятельно. Девушка больше других ждала от него ответа.

– Я готов уйти!

– Я так и думал… Теперь, Гелм, ты понимаешь, что я подарю тебе жизнь и свободу не из жалости? Этой ночью я переодену вас троих своими офицерами и, во время смены караула на восточных воротах, вы спуститесь за стену. Днем оставить город не подняв шума нечего и думать – Тимон так обозлен неудачей вчерашней охоты, что сегодня утром отдал приказ никого не впускать и не выпускать из Каборса без его собственной визы – возможно он заподозрил то же, что и я, но ему, в отличие от меня, не была известна причина, из-за которой Гелм покинул лес так скоро. За стенами города Гелм и его люди станут вашей защитой на первое время – не думаю, что теперь у вас возникнет желание вернуться на Рагону к повелителю – а с Гелмом вы, возможно, сможете добраться до Расверда…

– Что мне делать сейчас? – спросил Сергей.

– Сейчас? Сейчас ничего. Гелма я с вами не оставлю – он слишком опасен даже для самого себя – его я запру в башне тех самых ворот, из которых вы выйдете этой ночью. Во всяком случае никто не станет искать его там, то есть в заточении. Лита останется тут, в этой комнате, а мои слуги постараются ее развлечь. Для нас с вами тоже есть занятие – сегодня я даю пир в своем дворце – так было заранее условленно между мной и Гурсом – это барон напросился ко мне со своим вечным праздником – так вот, и я и вы должны присутствовать там. Все знают, что вы стали моим гостем, и, если я скажу, что Сергей уже покинул меня, никто не поверит – это будет против общего мнения о моем гостеприимстве и точно вызовет подозрение.

Лерас опять хлопнул в ладоши. Вбежали те же три солдата, что привели Гелма.

– Этим людям я могу доверять. – сказал граф. – Гелм, ты пойдешь с ними!

– Но почему я должен доверять тебе? – делая ударение на "я" Гелм, со свободными руками, обрел уверенность в себе и спрашивал с гордым высокомерием.

– У тебя есть выбор? – поинтересовался граф с тонкой улыбкой придворного.

Вместо ответа, Гелм повернулся к своим стражам, и прежде, чем те успели шевельнуться, в мгновение ока выхватил у двоих из них мечи и отбежал к окну, становясь между Сергеем и Литой и готовясь защищать и ее и себя от землянина, Лераса и всех его людей, сколько бы их не появилось. Солдаты не были новичками – их угрюмые лица сорокалетних мужчин покрывали шрамы – но они только отпрянули назад, вопросительно глядя на Лераса.

– Глупец. – равнодушно заключил Лерас – вероятно, о ловкости и безрассудстве своего врага он знал давным-давно. – Если бы я хотел отдать тебя Тимону, то не стал бы разыгрывать душевных сцен. Такова твоя благодарность?! Хорошо, Гелм, решай сам: ты действительно хочешь остаться тут и подвергнуть сестру опасности? Или ты убежишь с ней сейчас, и попробуешь незаметно выбраться из города, где тебя в лицо знает каждый мальчишка и каждая торговка молоком?

Гелм вытер лицо рукой, обращаясь к Лите с трогательной мягкостью, как к маленькому ребенку:

– Ты не ранена, сестренка?

– Я была ранена…

– Была? – Гелм говорил так, словно никого кроме него и Литы в комнате не было.

– Рана зажила… Вот мой спаситель. – Лита указала на Сергея.

Гелм смерил землянина таким взглядом, словно Сергей не спас, а оскорбил его сестру.

– Гелм! – устало произнес граф. – Не валяй дурака, иди с ними, куда скажут… Если мужество тебе изменяет, можешь оставить оба меча себе – на память о нашей встрече. Только скорее!

Гелм не шелохнулся.

– Я пойду, – спокойно согласился он. – Но сначала объясни, зачем тебе спасать нас?

– Побежденный враг – уже не враг…

– Не то! – отмахнулся Гелм. – Не верю! Пустого великодушия у вас не бывает!

– Потому-то ты и проиграл, Гелм, что не верил в благородство своих врагов. Только победа в равном бою достойна мужчины – так говорили мой прадед, дед и отец. Отдать тебя Тимону – значит омрачить свою совесть подлостью. Пусть лучше Тимон сам ловит тех, кто ему нужен, а, если поймает, то в том не будет моей вины. Если тебе этого мало, то есть и вторая причина: жизнь и свобода твоей сестры нужны человеку, спасшему меня от смерти.

– Ему?! – заключил расвердец, в упор глядя на землянина. Сергей ясно прочел, что спасение Лераса не считалось в глазах Гелма благородным поступком, тем более посягательство на «жизнь и свободу» сестры. Но, что Гелм на самом деле думает обо всем этом, осталось пока при нем – сознание автрантийца оказалось непроницаемым для землянина.

– Да ему.

Гелм колебался с полминуты, а затем решительно вышел из комнаты, сопровождаемый тремя конвоирами, но с таким гордым видом, словно сам командовал своим караулом.

ГЛАВА 10

Только начавшийся день омрачился массовыми казнями.

Скорый суд состоялся наутро. Барон Гурс, восседавший на троне перед городской площадью, окруженной тройным кольцом легионеров, выслушивал обвинение каждого горожанина или расвердского солдата, главным образом заключавшееся в том, что того или иного поймали в таком-то месте и в такое-то время. Никаких доказательств вины не требовалось. Выслушав обвинение, барон решал, какой казни предать обвиняемого: распять на колесе, утопить, сжечь на костре, колесовать, четвертовать, растянуть на рогатке, сбросить с городской стены или другой, более изощренной и жестокой. Приговор приводили в исполнение тут же, на глазах у собравшейся толпы горожан, оттесняемой солдатами.

К двенадцати часам была казнена почти тысяча несчастных. Если среди пленных попадались молодые женщины или юноши младше семнадцати, приговор был особый – приговоренные должны были последовать на Рагону – столицу Великого Герцогства – где им надлежало сыграть некую роль в религиозных празднествах.

Все это Сергею передал Велт, находившийся на площади вместе с Тимоном и Гурсом. По мысленному рассказу десантника выходило, что, не глядя на омерзительную жестокость победителей, в городе поддерживается праздничная атмосфера: каждый новый приговор встречается изрядно подвыпившей чернью с восторгом, как новое зрелище; на всех площадях бесплатно разливают вино и раздают копчености и пряности на закуску; на рынках и крышах бань играют музыканты и танцуют актеры, зазывая зевак на бесплатное шоу…

Сергей был рад, что только по рассказам знает о происходящем в городе. У него не было желания видеть весь этот ужас.

Лите новости дня передавать не стали. Девушка и так извелась от ожидания. Видно было, что ее горячая натура требовала действий и движений. Автрантийка заметно нервничала, хотя и пыталась улыбаться, шутить и даже посмеиваться над всеми: над землянином, Лерасом, придворными. Развлечения, придумываемые графом, ее мало занимали. В основном это были фокусы придворного факира; игра на больших струнных инструментах, напоминающих пустые бочонки со струнами из жил; или акробатические трюки мальчиков-гимнастов.

Чуть больше удовольствия Лите доставляла настольная игра, по виду фигурок похожая на шахматы, но с неравномерным полем и запутанными правилами – девушка развлекалась, легко выигрывая Сергея, которому никто толком не объяснил, что нужно делать.

В три часа дня Лерас прибежал с сообщением, что на сегодня суд закончил свою работу, и что с минуты на минуту все блестящее общество явится к нему во дворец. Лита только тут почувствовала себя пленницей – пышный праздник и бал должен был проходить совсем рядом, а она не только не имела ни малейшей надежды побывать там, но и ненавидела тех, кто его устраивал. Она едва не заплакала от мысли, что теперь, возможно, навсегда лишена тех празднеств, что так часто устраивались в ее родном Расверде, теперь изнуренном долгой войной, обнищавшем и голодном.

Прежде, чем расстаться, Лита выпросила у землянина кинжал, говоря, что так она будет казаться самой себе не такой беззащитной. На всякий случай Лерас поставил у дверей комнаты часовых, и оба, Сергей и граф, теперь уже сияющий нарумяненным лицом и сверкающий парчой и бриллиантами, отправились в главные покои дворца, где в огромном колонном зале уже ждали гостей накрытые столы, и скучали придворные музыканты и слуги.

Затем все закружилось кувырком. Откуда-то нахлынули люди, купающиеся в золоте своих нарядов, заиграла музыка, послышались песни. Кто-то уволок Сергея к вершине стола и усадил на почетное место, выделенное для городских старейшин. Воздух наполнился запахом духов, цветов, благовоний и горячих блюд, неожиданно возникших на столах. Сергей не заметил, как полившееся рекою вино развязало всем языки, как послышались шутки и забавные истории, как женщины стали чопорно вздыхать, пересказывая эпизоды своих биографий.

Все зашумело, взволновалось и поплыло во времени. Скоро между столами возникли танцующие пары, которых закидывали ворохами маленьких лепестков фиалок и роз (или чего-то очень похожего). От световых эффектов, для которых, оказывается, совсем не обязательно было электричество, рябило в глазах…

Сергей очнулся, когда пиршество уже достигло своего апогея. Он неожиданно обнаружил, что пьет чуть ли не в обнимку с толстым Гурсом, уже порядком пьяным и красным. Гурс что-то нечленораздельно мычал и бросал в танцующих цветы сразу с корзинками, что только забавляло и его и остальных. Судя по тому, что свет во вращающихся светильниках с цветными стеклами казался до боли ярким, на улице вечерело – увидеть окна не удавалось из-за спин и голов веселившихся людей. Сергей рассердился на себя за то, что дал хмелю отуманить голову. Одной такой мысли оказалось достаточно, чтобы сознание прояснилось полностью. «Программа биоконтроля.» – понял землянин, несколько досадуя, что теперь он уже не такой, каким был на Земле – когда-то горячительные напитки служили одним из немногих доступных его сверстникам удовольствий.

Протрезвевшему Сергею праздник показался уже не таким пышным, веселье не таким бурным, а барон стал ему совсем противен со своей пьяной физиономией. Он разыскал глазами Велта – десантник сидел за другим столом, рядом с Тимоном. Оба словно окаменели – совершенно не шевелились, не пили, и оба казались какими-то темными тучами на сверкающем небосводе праздника. Осторожно коснувшись сознания Велта, Сергей понял, что общество Тимона тяготит десантника, и что настроение у напарника отвратительное. Землянин решил не привлекать его внимания.

Обернувшись, он заметил, что его уже довольно долго пытается пригласить дама довольно приятной наружности – ее платье так сверкало в огнях светильников, что было больно смотреть. Сергею ничего не оставалось, как принять приглашение. Не разбирая лица своей партнерши, землянин закружился по залу, выручаемый врожденным чувством ритма, усиленным тренировками. Ему с обворожительной улыбкой заметили, что он великолепно танцует. Заметила уже не та, пригласившая – это была совсем другая женщина, стройная и румяная. Эту сменила третья, за ней – еще одна, и еще… Сергей быстро превратился в самого популярного кавалера, не слишком раздумывая, что за этим стоит его эрсэрийская выправка и сверкающее драгоценностями обмундирование…

Мотаясь в танце по залу, землянин наконец вырвался из цепких рук женщин и вернулся на свое место. К нему сразу же пристал Гурс, с рассказом, какая у него возникла великолепная идея нового публичного истязания. Неожиданно сменив тему, барон ошарашил Сергея вопросом, задаваемым с понимающей улыбкой:

– А я слышал, что ваша красавица не попала в число обвиняемых? Уж сделайте милость, отдайте ее мне, доставьте старику удовольствие! Это же нестерпимо – наказывать разных нищих, раненных, больных, уродов… А тут красавица, сильная, полная соков… Проклятый Тимон, он отобрал у меня всех красавиц!.. А ведь тогда можно выбрать не одну казнь, а десять, нет… пятнадцать, даже, может… Можно ведь заставить зрителя рыдать от сострадания и восторга, терять сознание, дрожать и покрываться потом и даже кричать вместе с приговоренным чуть ли дыша с ним одной болью! – Гурс вытирал платком пот со лба, а его маленькие мутные от вина глаза сверкали от восторга и гордости. – Я! Я делал такое не раз! И какое наслаждение, скажу я вам, наблюдать за делом своих рук! Во всяком деле, знаешь ли, Сергей, свои тонкости: для искусной казни, которую запомнят на годы, необходим, во первых: опытный умелый палач-профессионал; во вторых: здоровый крепкий обвиняемый, лучше красивый, а еще лучше красивая; нужна публика, веселая и жаждущая развлечений. Вот только тогда и получается настоящий праздник! Только тогда!.. А они этого не понимают, они не ценят… им подавай зрелище, а как его творят их…

Сергей с отвращением отшатнулся, испытывая сильное желание воткнуть кинжал в толстое говорящее брюхо справа от него. «Хорошо еще,» – подумал он. – «что этот дуралей пьян и не соображает, что несет!»

Только барону, похоже, очень понравилась своя мысль.

– Ну так как же? Когда вы мне ее отдадите? – потребовал он. – Вы должны мне ее отдать, такова воля народа!

Потом он сменил тон с требовательного на умоляющий, чуть ли не плаксивый:

– Ну пожалуйста! Ну отдайте… Зачем она вам? Старый Гурс хорошо заплатит, очень хорошо! Только не говорите Тимону, а то он и эту утянет, что ему… Пусть потом… пусть сюрприз…

«Старый маньяк!» – подумал Сергей про себя.

– Ах, вам она еще нужна? – барон вдруг понял, и его маленькие глазки хитро заблестели. – Но ведь не на долго? Правда? Успокойте меня, не такое же она чудо, чтобы быстро не надоесть? Они все всегда надоедают – я-то знаю, уж поверьте – знаю…

Сергей глубоко вздохнул, чтобы сдержаться.

– Дайте мне хотя бы на нее посмотреть! – барон опять требовал. Он даже попытался встать и закричал, требуя позвать Лераса. – Мой негодяй племянник говорил, что на вашу пленницу можно просто смотреть и получать от этого удовольствие… Я ему не верю, конечно… Где Лерас?

Когда появившийся Лерас узнал требование барона, он на мгновение растерялся. Этой задержки оказалось достаточно, чтобы барон оповестил о своем желании весь зал, то умоляя, то требуя, в зависимости от того, как менялось нестабильное от винных паров настроение, но все это – во всю мощь своих легких.

Сергей начинал не на шутку волноваться. К счастью, Лерас быстро смекнул, что надо сделать. Позвав слуг, чтобы помогли Гурсу идти, он вместе с Сергеем отвел барона во внутренние покои и показал там некую симпатичную придворную, согласившуюся сыграть роль пленницы землянина.

Гурс остался недоволен. Он заявил, что племянник заслуживает наказания, так как «эта особь вовсе не златоволосая, и глаза у нее не зеленые, и вообще не на что смотреть». Сергей удивился, насколько просто оказалось провести толстяка – ведь Гурс и сам видел Литу так же близко, как и Делус, но, наверное, перепуганный тогда за свою жизнь, никого не замечал и не запоминал. Гурс тут же выкинул новую штуку. Он позвал стражу и потребовал связать показанную ему девушку и отправить в башню. Пришлось и Лерасу и Сергею уговаривать выжившего из ума судью. Ничего не получалось. К счастью, землянин вспомнил об бриллиантах Архителксах в своей аптечке. Не долго думая, он вручил барону один такой камешек, вспыхнувший на свету вращающимся клубком семи цветов радуги. Барон был в таком восторге, что забыл обо всем на свете. Его удалось благополучно отправить в спальню, напоить успокоительной настойкой и уложить спать.

Избавившись от одной напасти, Сергей вдруг понял, что забыл о другой. В колонном зале он нашел Велта, который мысленно сообщил:

– Тимон оправился в восточное крыло дворца, в сторону парка. Услышав крики барона, этот тип сделал такое лицо, словно решил сложную задачу, давно не дававшую ему покоя. Вскочил, приказал прислать караул и ринулся в восточное крыло, никому ничего не объяснив…

– И что? – Сергей почувствовал, как холодеют его пальцы.

– Что? Разве не там твоя нимфа?! Разве не оттуда ты выходил со мной на связь?

Последних слов землянин уже не слышал. Он мчался через коридоры и галереи в сторону парка, к башенке, где оставалась Лита.

Галереи левого крыла были пусты. Шум праздника не проникал сюда через толстые стены, украшенные тяжелыми коврами, и большие двери из мягкого дерева. Тишина вернула Сергею ощущение реальности происходящего, усилив чувство тревоги. Он побежал быстрее.

Дверь комнаты в башенке была распахнута настежь. Караул, выставленный Лерасом, отсутствовал. Почувствовав недоброе, Сергей влетел в комнату.

Лита стояла на коленях. Ноги ее были стянуты сыромятным ремнем, рот затягивала темная повязка. В комнате оказалось только два человека – солдаты из гарнизона Лераса. Один из них держал руки вырывавшейся девушки, а другой затягивал на них ремень. Все это землянин разглядел за долю секунды. Еще ему бросился в глаза собственный кинжал, лежащий на полу у окна…

Не останавливаясь, Сергей прыгнул, наклоняя корпус к полу, подогнув одну ногу и приготовив вторую для удара. Пятка должна была угодить в голову солдату, державшему Лите руки. По опыту тренировок землянин знал, что от подобного удара легко раскалывается бетонная плита. Уже ощущая тепловое излучение цели, Сергей понял, что убийство не в его интересах. Он успел опустить ногу немного ниже, к защищенной кирасой груди солдата, и смягчить удар, переходя с пятки на носок.

Все произошло за одно мгновение. Солдат, вязавший узлы на руках девушки, услышал хруст, а затем грохот и увидел, как его товарищ мешком перелетает через комнату и неуклюже бьется спиной о подоконник, не успев издать ни звука. Тут же он почувствовал, что его кадык щекочет острие фиолетового меча землянина.

– Развяжи руки! – голос выдавал ожесточенную внутреннюю борьбу с самим собой: Сергей испытывал сильнейшее желание наказать обоих мерзавцев.

– Но, приказ самого Тимона… – попытался объяснить солдат.

– А мой приказ ты слышал?! – Сергей заскрипел зубами, чтобы сдержать ярость. – Или тебе жизнь наскучила?!

Солдат как-будто уже подчинился, но в это время в комнату ввалился сам Тимон в своей черной мантии, сопровождаемый десятью здоровенными воинами с пустыми, ничего не выражающими физиономиями.

Сергея оттеснили к окну с такой бесцеремонностью, словно на него вообще не стоило обращать внимания. Землянин попробовал прорваться назад, к все еще стоявшей на коленях Лите, но натолкнулся на твердую стену каменных фигур солдат, каждый из которых был на голову выше его и почти в два раза шире в плечах. Сергей понял, что с таким же успехом может ломиться через мраморную стену дворца.

Тимон, будто бы не заметивший ни землянина, ни тела солдата, безжизненно завалившегося у окна, ни изменений на лице второго стражника, по-прежнему державшего ремень на запястьях австрантийки, с отрешенным задумчивым видом склонился над связанной девушкой. Его интересовала грудь – расстегнув блузку, он недовольно воскликнул:

– Почему нет клейма?!

Солдат замялся. Не дожидаясь ответа, Тимон откинул назад голову Литы, чтобы ее волосы не мешали ему смотреть.

– Принесите штифт, я сам…

С самой глубокомысленной отрешенностью Тимон поцарапал ногтем кожу на левой груди девушки. Лита была вне себя от ужаса и только дернулась, в бессилии отодвинуться от страшного садиста.

Сергей почувствовал, что голова у него пошла кругом от такой бессмысленной жестокости.

– Что вы делаете? – глухо спросил он.

Тимона не удивило, что кто-то тут в комнате задает вопросы. Он стал терпеливо объяснять, подняв глаза к потолку.

– Глубокие раны соединяют тело с космосом. Если тело красиво, оно портит душу, удаляет ее от настоящих ценностей вселенной, не дает космосу соединиться с сущностью. У этой женщины слишком красивое тело – с таким душа расстается неохотно, с содроганием и мукой, как с чем-то дорогим и полезным. Так ей не выдержать всех испытаний Восхождения. Лишь истязания плоти заставляют забыть о бессмысленных и уходящих ценностях, заставляют думать о возвышенном, только истерзанная, ноющая, некрасивая плоть делает душу покорной и ясно видящей…

– Мир сумасшедших! – отчаянный стон землянина на этот раз вернул Тимона к действительности. Глаза под шрамами загорелись, отыскивая говорившего.

Сергей не заставил себя долго искать. Он был на грани между яростью и отупением. Вскочив на подоконник, землянин оттолкнулся и перелетел в сальто через головы мешавших ему солдат, опускаясь на ноги лицом к лицу с Тимоном.

– А, это ты… – насмешливо произнес монах, скривив губы. – Ну что ж, ты должен был прийти сюда…

Он поднял голос, и его слова зазвенели под сводом потолка, страшное лицо приняло торжественное выражение.

– Эта девчонка не может быть твоей избранницей, воин! Она последняя из рода Цевелов, она принадлежит Тьме и будет отдана Тьме на Великом Празднике Тьмы! Такова воля Герцога, такова воля Тьмы, а мы лишь их покорные слуги!

В это время в комнату внесли раскаленный до красна штифт и кинжал. В дверях появилось встревоженное лицо Лераса.

– Клеймо на груди, над сердцем, не дает избранникам другого мира забыть о своем великом предназначении…

Тимон не договорил, отвлеченный зазвеневшим от напряжения державших его рук длинным фиолетовым клинком, возникшим перед его глазами. Монах презрительно посмотрел на землянина.

– Хорошее лезвие, но плохой воин. Сердце солдата должно быть таким же закаленным, как меч в твоих руках, легионер! Чувства – враги силы! Если Герцог узнает, что чувства одержали верх над воином Золотого Легиона, ты будешь уничтожен с позором!

Говоря нараспев, словно читая заученную молитву, Тимон еще больше раздражал землянина, и так с трудом сдерживающегося от искушения отсечь говорящую с ним уродливую голову от поддерживающих ее плеч.

Лерас понял, что положение критическое. Он попытался принять огонь на себя. Твердым голосом, не допуская возражений, он произнес:

– Девушка никак не может быть увезена отсюда вами, Тимон! Сергей – мой гость. Лита появилась в этом доме вместе с ним, и только с ним уйдет отсюда.

– Ребенок! Ты знаешь, о чем говоришь? – когда сопротивление встретилось еще с одной стороны, лицо Тимона стало каменным.

– Даже враг, придя ко мне в дом с миром, с миром уйдет отсюда. Никто не нарушит законов гостеприимства этого дворца!

– Ты делаешь ошибку. – Тимон угрожал, не меняя выражения лица. Не взирая на слова графа, он послал мысленную команду своим людям взять девушку и следовать за ним. Сергей перехватил мысль монаха и сразу почувствовал на себе его пронизывающий взгляд, одновременно с приливом телепатически нагнетаемого страха. Лерас не мог знать, какой приказ отдал своим людям Тимон, но он увидел, что один из солдат поднимает Литу на руки, и все понял. Пока Сергей пытался закрыть сознание, уходя в пустоту и стараясь ни о чем не думать, чтобы не выдавать своих способностей рвущейся к его сознанию мысли Тимона, граф громко крикнул, призывая стражу.

Тимон резко обернулся. Его взгляд обдал молодого графа такой волной презрения, что парень схватился за кинжал с широким лезвием, украшавший его наряд и служивший больше указателем ранга, чем оружием. В это время монах ударил. Лита, Лерас и вбежавшие на зов графа стражники почувствовали проникновение чужой воли. Сильный удар волны ненависти и страха обрушился и на Сергея через завесу скрывающей разум пустоты. Попытка сопротивляться сразу причинила землянину такую сильную головную боль, что задрожали колени и надрывно заныли зубы. Граф же, Лита и солдаты не были способны противостоять телепатическому удару – их глаза мгновенно остекленели, руки безвольно упали, а тела как-то вяло обмякли на пол. Лита повисла на могучих руках воина Тьмы.

Сергею же показалось, что его голова сейчас расколется. Жесткий, холодный как лед, взгляд Тимона сверлил его сознание, как сверлит зубы ненавистная с детства бор-машинка. Землянину казалось сейчас, что он жалок и слаб; ему хотелось, чтобы рядом оказалась мама, чтобы расплакаться перед ней, попросить защиты, спрятаться за ее спиной. Глупо закрываясь руками, он случайно коснулся виска шершавой поверхностью рангмера. Все резко изменилось, словно упала с глаз пелена. Ум прояснился, а воля, усиленная внешними биотоками, наполнилась силой сопротивляющегося разума. Не давая противнику опомниться, Сергей мгновенно обрушился на Тимона, ворвался в мир его сознания, слился с ним воедино и с жестокой яростью стал давить в себе чужое второе "я", так, чтобы нигде, ни в каких тайных уголках его сдвоенной сейчас натуры не осталось ничего незнакомого, отталкивающего, нового и чужого. Он рушил в себе чужой мир, окончательно стирая грани между собой и Тимоном. Тимон, настроившийся на атаку, не смог ничего противопоставить ворвавшейся к нему в мозг навязчивой чужой воли, накрывшей его, словно поток лавы. Сергей испытывал что-то похожее на злорадство, топча и ломая хрупкие частицы чужого мировосприятия. Случайно отыскав в густой запутанной сети чужих ощущений ключи к сознанию находящихся в комнате людей, Сергей приказал им очнуться – приказ исходил от обоих сразу – от покоренной воли Тимона и от торжествующей воли парня с далекой Земли. Неожиданно Тимон сник, его глаза потухли, и Сергей потерял ниточку, связывающую его разум с разумом врага.

Сергей резко ослабел и осел на пол, не удержавшись на ватных ногах. Тимон тяжело рухнул головой вниз. Воины Тьмы смотрели на происходящее с широко открытыми глазами – в этих глазах было выражение птенцов, только что вылупившихся из скорлупы своих яиц. Землянин понял, что эти люди много лет не жили своим сознанием, были полуроботами, напрочь забывшими о том, что существует еще и своя воля, кроме воли хозяина, ставшей привычной и необходимой.

Все пришли в себя, все, кроме затихшего на полу Тимона, и Сергея, у которого все плыло перед глазами и нервно стучали непослушные зубы.

Лерас испустил тяжелый болезненный вздох. Лита заскулила через повязку на губах. Стражники тяжело дышали, сдерживая в присутствии графа все впечатления при себе.

– Тимон мертв? – без интонации спросил граф, все еще находясь во власти только что пережитого ужаса.

– Не знаю… – что-то подсказало землянину, что Тимон жив и должен когда-нибудь очнуться. Если для Сергея такие сражения были чем-то совершенно противоестественным, то для монаха ранения такого рода могли быть вполне привычными, как для боксера-профессионала – удары по подбородку. Он поделился своей догадкой с Лерасом.

– Тогда… – граф застонал, хватаясь одной рукой за голову, а другой опираясь на стену и испытывая сильное головокружение. – Вам нужно бежать… Бежать как можно скорее!

ГЛАВА 11

Вспоминая много позже события на Австранте, Сергей убеждался, что история не оставляла ему тогда выбора. Что бы ни говорили эрсэрийцы о нарушении исторической гармонии, землянин ничего не нарушал. Он делал только то, что требовала от него ситуация. Увидев Литу в пролеске Уирильского леса, он не мог просто отмахнуться от этого ведения. Он не мог оставить Литу умирать на поле боя. Не смог бы уступить эту девушку Тимону или Гурсу, то есть позволить ей погибнуть на его глазах. События увлекали землянина бурным потоком, не оставляя времени, чтобы подумать над следующим шагом, чтобы сказать себе «стоп!». Впрочем, анализируя происходящее, Сергей понимал, что ему не о чем не приходится сожалеть…

Лерас довел землянина и Литу до городских ворот. Лита была закутана в темную сутану служителя культа. Гелм, в лиловом офицерском обмундировании, с опущенным на лицо забралом шлема выглядел, как обыкновенный стражник городского гарнизона.

Сразу за воротами ждали пять оседланных гамасов и два солдата в лиловых латах, судя по всему, товарищи расвердца, захваченные вместе с командиром прошлой ночью.

– К рассвету вы будете далеко. – сказал граф.

– Что будет с тобой, когда очнется Тимон? – спросил Сергей, на прощание по-товарищески протягивая руку Лерасу.

– Ничего. В Каборсе мое влияние сильнее влияния этого чудовища. – граф говорил беззаботно, но землянин уловил в его голосе нотки неуверенности. – Когда все уляжется, – на лице графа мелькнула улыбка. – Ворота этого города и моего дома всегда будут для вас открыты!

Плотно обхватив локоть Сергея, Лерас ненадолго прижался своей щекой к щеке землянина, что, должно быть, являлось выражением самых дружеских чувств, а затем резко развернулся и твердой поступью солдата скрылся за воротами…

Через минуту в ушах свистел холодный ночной ветер, и монотонно топали по мостовой лапы гамасов. Серая громада городской стены Каборса постепенно растворялась во тьме за спиной.

Отвлекшись от происходящего, Сергей сделал то, что должен был сделать давным-давно: мысленным усилием заставил включиться передатчик – пустое украшение, когда сознание не желает его использовать – и стал шарить впотьмах в поисках разума Велта. Велт тут же отозвался.

– Ты где? Что у тебя стряслось?

– Скачу на юго-восток, к Расверду.

– Ну нет, только не сейчас! Ты что, с ума сошел?!

– Почему?

– Вернись в город! На суде оставили более пятисот молодых людей для отправки в Рагону. Сразу по окончании празднеств караван должен будет отправиться в путь. Все, что нам нужно – это пойти следом, а у тебя опять температура и галлюцинации в тяжелой форме! Что ты опять задумал?!

– Теперь поздно, Велт! Ничего уже не исправишь. Тимон попытался загипнотизировать меня, а я сломил его волю…

Велт мыслил про себя, но Сергей ощутил его волнение.

– Хорошо, что предупредил. – мысль космодесантника опять пульсировала в спокойном ритме. – Делай, как знаешь, но выходи на связь, как только вызову! И не теряйся – не сможешь связаться со мной, информируй командование на фрегате.

– Ты на что-то решился? – понял землянин.

– Будет видно… – Велт отклонился от ответа. Его сознание пропало.

Над дорогой склонились ветви кустарника, видимость, и без того ограниченная темнотой, сжалась до нескольких метров. Гамасы мчались быстро, и ветки иногда больно стегали по лицу, неожиданно возникая перед глазами. Сергей недоумевал, к чему такая спешка. Все, что касалось внутренних нематериальных сил человека, было пока еще для землянина новой землей, где он, как первооткрыватель, делал первые осторожные шаги, но Сергей наверняка знал, что в их ментальном поединке Тимон получил тяжелое ранение, от которого не скоро оправится. Значит, опасаться погони, если, конечно, никто не следил за ними в городе, не приходилось. Но, то ли Гелм не знал об этом, то ли у него были свои причины спешить – расвердец непрестанно понукал своего гамаса, а остальные вынуждены были делать то же, чтобы не отстать от горячего командира.

Попытки Сергея мысленно соединиться с сознанием Литы ничего не дали – девушка была в шоке, даже удивляло, как она еще не выпадала из седла.

Сразу за полосой кустарника начинались возделанные поля, поделенные на маленькие участки деревянными настилами. Поля тянулись достаточно далеко и в солнечную погоду должны были отлично просматриваться с башен Каборса. Сергею стало понятно, почему Тимон был так уверен, что его враг не возвращался в родной город. Кроме Уирильского леса, в свете звезд похожего на темное спокойное море, во всей округе легиону в восемьсот человек укрыться было негде. Лишь горы могли спрятать остатки разбитой армии, но двигаться по ним дальше на восток было невозможно.

За полем, в овраге, вымытом в рыхлой почве бегущим с гор ручьем, к беглецам присоединился отряд из двадцати человек, со сменными гамасами. Произошла заминка: солдаты явно уже потеряли надежду увидеть своего командира, которого дожидались здесь, в овраге уже не первый день, а потому не были готовы к встрече. Пересев на свежих скакунов и потратив минут пять на сборы, отряд, насчитывающий теперь двадцать пять человек, помчался дальше. Никто не обменялся ни одним словом.

Дорога повернула, и гамасы ступили на мягкую траву поля. По бездорожью бег замедлился – боялись повредить лапы гамасам на незаметных в темноте кочках и канавках с водой. Неожиданно Сергей обнаружил, что горы, оказывается, уже совсем рядом. Вот уже они и слева и справа, а отряд движется по лощине, разделяющей два пологих склона. Оглянувшись, землянин увидел, что их стало намного больше – неслышной тенью на некотором расстоянии за ними следовал отряд человек в двести. Некоторые из вновь прибывших то и дело оглядывались, словно ожидая погони. Слаженность действий – никто так и не произнес ни звука – просто поражала.

Они вновь мчались по дороге. Вильнув, дорога вышла на открытое пространство, поросшее редкими деревцами и пучками жесткой травы. Тут было светлее, землянин снова оглянулся. Теперь – не было сомнений – сзади двигался весь гарнизон Гелма. Их было даже больше чем восемьсот, может быть даже тысяча. Как эти люди смогли так далеко уйти от преследования и незаметно пробраться до самых гор, оставалось только гадать.

Гелм же, даже не оглядывался. Он был уверен в точном подчинении своих солдат и только бил хлыстом по спине своего скакуна, когда тот пытался сбавить шаг.

Уже светало, когда прямо на пути показалась река. Гелм ожидал этого, потому, что сразу направил гамаса к невидимому из-за сада, окружавшего спящую поблизости деревеньку, плоскому мосту. Река, широкая, сильная, спокойная, отражала в своей темной воде звезды и размытые тени воинов.

Сразу за мостом сделали остановку. Солдаты попрыгали на землю и бегом бросились к мосту, волоча большие охапки сена, словно заранее приготовленного на обеих берегах реки. Скоро позади уже трещало растущее пламя, озаряя дрожащим оранжевым светом крепкие деревянные крестьянские домики с закрытыми на ночь ставнями.

Было непонятно, зачем Гелму, так старавшемуся поскорее удалиться подальше от Каборса, понадобилось привлекать к себе внимание, уничтожая мост через реку, но скоро все объяснилось. Сойдя с дороги, отряд опять выбрался к реке – наверняка той же самой. В этом месте река была такой широкой, что больше напоминала искусственное водохранилище, чем естественную заводь. Тут, выстроившись в линию, люди и гамасы переправились по тонкой полоске брода. Кое-где вода доходила гамасам до груди, но животных это не пугало, они только опускали в воду морды и ворчали, скорее по-собачьи, чем по-лошадиному. Когда под ногами опять побежали ровные плиты дороги, прочь уходящей от реки, стал понятен замысел расвердцев – они пытались пустить погоню по ложному следу – действительно, какой смысл беглецам сжигать за собой мост, если не для того, чтобы задержать преследователей? Сергею, правда, подумалось, что от хитрости Гелма будет мало проку – познакомившись с методами Тимона, он мог ожидать, что шестое чувство укажет монаху, где искать врага.

Между тем, занимался рассвет, а гамасы выбивались из сил от бешеной скачки. Гелм наконец оглянулся. Он смотрел не за тем, все ли на месте, а обводил взглядом горизонт. Сергей понял смысл его удовлетворенной усталой улыбки – за ночь они проскакали не менее ста пятидесяти километров и наверняка могли почувствовать себя в безопасности. По приказу Гелма все остановились на отдых.

Только тут послышались отрывистые неброские фразы, роняемые друг другу солдатами. На их изможденных, усталых лицах замечалась слабая радость, скорее даже простое облегчение, что их командир снова с ними, а сами они по-прежнему живы. Было заметно, что все эти люди еще совсем недавно считали свое положение безнадежным.

Под деревьями заброшенного сада, где остановился отряд, стали ставить палатки. Это делали следующим образом: вбивали в землю копье – острием вниз – а затем нанизывали на него петли своих плащей. Каждый плащ пуговицами пристегивали к соседнему, а полы, также с петлями, кинжалами и заостренными ветками прижимали к земле, образуя шатер из почти треугольных прочных полотен. Измученные воины забирались в шатры и валились прямо на траву – очевидно, они уже не первую ночь проводили без сна. Человек пятьдесят со слегка разочарованным видом, но без малейшего недовольства, разбрелись по округе, занимая наиболее удобные для наблюдения посты.

Пока все это происходило, Сергей помог Лите спуститься с гамаса, ловя на себе недовольный взгляд Гелма. Девушка оперлась на предложенную руку, даже не посмотрев, кто ее подал. А когда стала на землю, неожиданно разрыдалась, опустив голову на колени. Сергей понял, что лучше всего ее сейчас не трогать. Он не мог смотреть на ее лицо, залитое слезами бессилия перед пережитым страхом.

«Откуда такая сила? Тимон… А ведь он, вероятно, вовсе не нечто особенное. Его сила никого не удивляла… Будут и другие… Только когда – уже завтра или немного позже? Удастся ли в следующий раз так легко отделаться?..» – Землянин погрузился в размышления и не сразу услышал, что к нему обращаются.

– Эй, Хранитель, ты что оглох?

На него насмешливо смотрел Гелм.

– Это я – «Хранитель»? – не понял Сергей.

– Нет, я! Тебе не кажется, что давно пора убраться?! Нам с тобой не по пути! Нам, знаешь ли, нужно в Расверд, а тебе – куда-то совсем в другую сторону!

Сергей не ожидал такого. Гелм всем своим видом выражал насмешливое презрение.

– Или тебе показать дорогу?

– Я уйду только, если мне об этом скажет Лита.

Гелм вздрогнул и оглянулся на сестру – та выглядела такой бледной и уставшей, что возмущение расвердца только усилилось.

– Незачем ждать, пока это скажет она – ты не тот, кто ей нужен!

– Это еще почему? – Гелм явно хотел сорвать на землянине злобу за все последние неудачи, но и у Сергея настроение было неважным – бал, борьба с Тимоном и ночь сумасшедшей скачки не способствовали развитию доброжелательности и всепрощения.

– Почему? – Гелм смерил его взглядом с головы до ног. – Потому, что по предсказанию Цевела Мудрого, если ты о таком слышал, малышка Лита станет избранницей человека благородного, великого и сильного. И уж я постараюсь, чтобы предсказание нашего деда исполнилось слово в слово! Ты же – сам подумай – не отвечаешь ни одному из трех условий. Первое отпадает само собой – все Хранители – мерзавцы, отупевшие от фанатического служения Тьме. Величия в тебе не больше, чем в моем немом слуге, оставшемся дома. Ну а о силе и говорить не надо – ты посмотри на себя!

Сергей увидел, что на повышенный голос Гелма, как на мед мухи, слетелись солдаты. Став полукругом с одной стороны и подавляя в себе усталость, они лениво ухмылялись. У землянина не было желания выглядеть посмешищем, да еще на глазах у Литы – к своему удивлению, он обнаружил, что ситуация не раздражает его, а наоборот, кажется достаточно забавной. После Тимона Гелм выглядел таким безобидным!

Улыбка землянина сильно контрастировала с задиристой насмешкой брата Литы.

– Начнем с того, – Сергей видел, как от его тона Гелм все больше выходит из себя. – Ты не угадал – я не Хранитель.

– Неужели? Тогда кто же ты? Может быть, мамочка Рапса?

Солдаты загоготали, а громче всех, тот, которого, вероятно, звали Рапсом.

– А во вторых, – эту фразу Сергей начал таким слащавым голосом, что едва сдержался от злой усмешки, представив, как бы сам среагировал на такое. – Во вторых, мне нисколько не интересно, что ты обо мне думаешь!

Лицо Гелма неожиданно окаменело. Солдаты, словно по команде, перестали пересмеиваться и насторожились в ожидании развязки.

– В одном ты меня убедил, – вдруг совершенно спокойно произнес Гелм. – Ты не трус. Впрочем, это я и так подозревал.

Резким движением расвердский полководец швырнул под ноги землянину свой меч, словно Сергей был безоружным, а сам взял здоровенную секиру у все того же Рапса.

– Нам, кажется, ничего не остается… – говоря ледяным голосом, Гелм провел пальцем по острому лезвию. – Если ты победишь меня, ребята ничего тебе не сделают. – Он окинул солдат повелительным взглядом, но видно было, что те настолько уверены в своем командире, что даже не допускают мысли о подобном исходе.

С этого момента Сергею стало не до шуток. Он поймал на себе растерянный непонимающий взгляд Литы – девушка сидела у шатра и не слышала их разговора. Гелм ждал, насмешливо скривив губы.

– Ну нет уж! – носком ноги Сергей отшвырнул меч. – Если тебя убить, Лита совсем останется сиротой.

Гелм с деланным изумлением поднял брови.

– Какое тебе дело до Литы? О ней ты очень скоро забудешь!..

Насмешливость расвердца сменилась действительным удивлением, когда тот увидел, что ошибся: землянин не отказался из страха за свою жизнь драться с ним – он отвязывал с пояса шест из гибкого, как веревка, голубовато-белого металла, сразу же спружинившего и вытянувшегося в сжавших его руках.

Сергею не хотелось драться, особенно в присутствии Литы, да еще с ее братом, но он вполне сознавал, что, отказавшись от поединка, потеряет все. Ему было неприятно от мысли, что придется хвастаться перед любимой девушкой тем, что, по его мнению, ему не принадлежало – эрсэрийским умением владеть собой. «Впрочем, какая разница?» – рассудил он, занимая позицию.

Сразу же обострившимся чутьем Сергей ощутил молчаливое одобрение солдат и понял, что ему нельзя проиграть, но лучше и не выигрывать. Лучше всего было бы подвести дело к ничьей. Он попробовал проникнуть в сознание Литы – не зондировать мозг, знакомясь с содержащейся там информацией, а только соединиться с аурой поверхностных чувств, и тут же понял, почему девушка только смотрит на него и не пытается ничего предпринять – ее внутренний мир был так сильно ранен Тимоном, что страх подавлял все мысли. Такой страх доводил людей до самоубийства или помешательства. Девушке хотелось закричать, броситься между братом и Сергеем, но внутренний ужас перед тем, что уже произошло и еще могло бы произойти, подавлял все, делал даже гибель близких людей только еще одним штрихом к и без того ужасному портрету ужасно несправедливой реальности. Какой-то внутренний барьер заставлял Литу оставаться на месте и обреченно ждать непоправимого. Сергей подумал, что можно было бы попробовать этот барьер и снять, если раскопать в глубине сознания Литы какое-нибудь приятное незабываемое воспоминание и заставить девушку обратиться к нему, отодвинуть события последнего дня на задний план, рассеять гнетущие впечатление своего бессилия простой волной дружбы, любви, теплоты… Сергей переключился на Гелма – брат и сестра мыслили на одной волне – и понял, что расвердец тверд в намерении прикончить противника быстро, одним ударом – у парня было плохое настроение, он устал, и долгая борьба была бы ему неинтересна и даже неприятна. Пока его сдерживало только врожденное чувство собственного достоинства – из благородства Гелм не хотел бить первым… Но Лита была важнее. Неожиданно для самого себя, руководствуясь единственным желанием помочь как можно скорее и лучше, действуя по чистой интуиции, землянин решительно воздействовал на ауру австрантийки, расслабил сознание Литы и смешал ее последние воспоминания, добавив каких-то бессмысленных посторонних картин и образов, каких-то несуществующих ощущений и фантазий, первых пришедших к нему в голову…

Сидевшая неподвижно Лита, вдруг насупилась и помотала головой, отгоняя наваждение. Потом она словно что-то поняла и вскинула на Сергея взгляд полный теплоты и признательности. Еще через долю секунды, ее глаза расширились – она вдруг пришла в себя – и тут все ее чувства выплеснулись наружу.

Крик был таким, что некоторые солдаты успели выхватить мечи из ножен. Ничего не подозревавший Гелм чуть не поперхнулся собственной слюной и не уронил секиру. Еще через мгновение Лита, прорвавшись сквозь полукруг растерянных солдат, возникла между готовыми сцепиться противниками и возмущенно посмотрела в глаза брату.

– Ты что?! Что с тобой?! Остановись! – испуганным, тонким голосом закричала она.

– Тебе жалко этого Хранителя? – Гелм свел брови, пытаясь быстро разобраться с ситуацией, понять, что происходит, а потом прикончить землянина и пойти спать.

– Если бы не он, ни тебя, ни меня уже бы не было на свете!

Гелм недовольно дернулся, отстраняя сестру.

– Не должен же я благодарить Хранителя – слово «Хранитель» было произнесено как отборное ругательство.

– за снисходительность его дружка Лераса! Я в ней не нуждался!

– Ты ничего не понял! Он спас меня от Тимона, никакой он не Хранитель! Послушай меня, Гелм!.. Мне нужно тебе рассказать… ты все поймешь!

Сергею показалось, что Гелм смутился.

Удивленно перешептывались и зрители – было заметно, что Лита тут всеобщая любимица.

– Ты не понимаешь… – начал Гелм.

– Нет, это ты не понимаешь!

В Лите, в накаленной обстановке окончательно избавившейся от предыдущего стресса, проснулся бойцовый дух, тот самый, что горел в ней в день первой встречи с землянином. Она демонстративно развернулась, подошла к Сергею, поднялась на носки и нежно глядя ему в глаза потерлась носом о его нос.

– Сестренка, да ты с ума сошла! – послышался в установившейся тишине потрясенный возглас Гелма.

Сергей ничего не понял. Лита смотрела на него так, словно совершила нечто очень важное и интимное, такое, как признание в любви. Она заметно ожидала ответного движения, но увидела на лице землянина только недоумение. С некоторой досадой Лита опустилась с носков и теперь ее глаза находились на уровне шеи Сергея.

Удивление ошеломленного Гелма достигло предела.

– Теперь я точно убью его! – проорал расвердец в запале.

Лита испуганно обернулась, посмотрела на Сергея снизу вверх и многообещающим шепотом произнесла:

– Только, пожалуйста, не убивай брата, он ведь не понимает…

У Гелма от такого выпада открылся рот, и глаза вылезли из орбит.

– Что? – пробормотал он, рассеянно глядя на ноги сестры. – Не убивать меня?!

Ярость, накопившаяся за все последние дни, опять вспыхнула в расвердце, отразившись яркой краской на его лице. В запале, Гелм отшвырнул в сторону свою секиру и потребовал, чтобы ему принесли «ветроруб». Через мгновение ему подали оружие, состоящее из двух широченных обоюдоострых лезвий, насаженных с двух сторон на одно деревянное древко.

Жестко ухватившись за деревяшку посередине, Гелм грозно бросил:

– Защищайся… парень!

Лита отбежала в сторону.

Оружие завертелось в руках расвердца, быстро, очень быстро, почти так же, как у автомата для единоборств. Свист, разнесшийся по саду, тоже внушал уважение.

Солдаты одобрительно заулыбались.

Сквозь сверкающий в лучах восходящего солнца диск вращающихся лезвий Сергей ясно ощутил давление пронизывающего яростного взгляда противника. Прокрутив оружие еще и за спиной, Гелм сделал шаг вперед. Сталь взвизгнула совсем рядом – отскочив и бросив беглый взгляд себе на плечо, Сергей увидел, что короткий рукав его прорезиненной рубашки пересечен длинным порезом – кожи «ветроруб» не достал. Тут же последовал еще выпад и еще. Ставя блоки, землянин отступил на шаг, но Гелм быстро наступал, нанося точные и просчитанные удары. Неожиданно ясно вспомнился непреложный закон двоеборства – человеческий мозг не может обрабатывать одновременно два действия: невозможно в одно и то же мгновение и нападать и защищаться. Нужно было увеличить частоту восприятия – соображать вдвое быстрее Гелма, так, чтобы за один выпад расвердца успеть и защититься и ударить. Какой-то миг, чтобы расслабить сознание, и шест проходит сквозь кажущуюся сплошной плоскость вращения острых лезвий, послушно становится мягким, захлестывает деревянное древко, словно нечаянно соскальзывает Гелму на руку, затягивается на ней, твердеет и быстро двигается в обратном направлении.

Со стороны казалось, что Гелм намеренно убрал одну руку с рукояти оружия, а вторую, продолжая вращать ветроруб, непонятно зачем отвел в сторону, открываясь. Но, вместо того, чтобы ударить в возникшую в обороне брешь, Сергей прыгнул через голову противника, не выпуская шеста. Правая рука Гелма, цепко сжатая стальным кольцом десантного оружия, оказалась завернутой за спину.

Расвердец не успел даже сообразить, что происходит. Он видел землянина, видел, как тот прыгает, и вдруг – резкая боль в суставе, а противник становится невидим. Миг, и упруго выпрямившийся шест отпускает правую руку и концом ударяет левую. Ветроруб на полной скорости зацепил землю, глубоко пропахал ее, и, изменив таким образом центр вращения, вырвался из держащей его руки. Гелм только сейчас оглянулся, едва ли сообразив, от чего его левая рука дернулась, непростительно выпустив оружие, и тут же потерял равновесие, связанный по ногам хлестким ударом шеста. Падая на спину вверх ногами, Гелм чертыхнулся – он увидел, что ноги уже свободны. И тут же, завершая шок от удара спиной о грунт, холодный тупой металл надавил ему на грудь, тяжело прижимая к земле.

Все. Ошалелые глаза Гелма уставились на шест и на нависшего сверху землянина. Расвердец попробовал вырваться, но понял, что не может не только повернуться, но даже пошевелиться – шест защемил нервный узел.

Солдаты не дышали. Они отлично все видели со стороны. Видели, как мгновенно был повержен их командир. Теперь на Сергея смотрели с нескрываемым восхищением.

– Я проиграл? – глухо – легкие были придавлены – поинтересовался Гелм, увидев над собой лицо сестры.

Лита хмыкнула – так только сестра может хмыкнуть брату: «Вот всегда не послушает!..»

Сергей убрал шест и подал руку.

Гелм был растерян, задумчив, но не уничтожен и даже не унижен – его, казалось, не волновало мнение зрителей.

– Я опять чего-то не заметил? – смешно наморщив лоб спросил полководец у Литы.

– Ты ведь не захотел меня выслушать!

– Теперь хочу.

– Идем, дурачок… – взяв брата за руку, Лита поволокла его к своему шатру. Гелм послушно поплелся следом.

Сергей так и стоял с опущенным к земле шестом. Все получилось так быстро, что он не успел ни устать, ни, даже, занять все мысли поединком. Гелм был сильным противником, но все получилось как на самой обычной тренировке. Сергея все еще волновало другое: что же могло означать касание носом носа?

ГЛАВА 12

Вернувшись минут через десять, Гелм без всякой неприязни подошел к Сергею, сжал его руку и прикоснулся щекой к щеке землянина. Сергей изумлено посмотрел на улыбающуюся Литу – что она такое рассказала брату? Но, исполнив ритуал братания, Гелм, казалось, потерял к землянину интерес – было понятно, что расвердец уступал требованиям Литы, но своего мнения менять не собирался. Сделав солдатам знак расходиться, он бросил Сергею:

– Снимаемся через три часа (время измеряли по солнцу, приставляя к глазам несложный прибор). Если ты с нами – пока отдыхай…

Скоро весь лагерь заснул. Сергей отправился искать куда-то пропавшую Литу и нашел ее сладко спящей под специально для нее собранным навесом из круглых щитов.

Солнце уже взошло. Было часов восемь утра, и Сергею совсем не хотелось спать. Несмотря на физическую и душевную усталость он чувствовал сильное возбуждение и только лежал, глядя в лазоревое небо, теребимый воспоминаниями пережитых впечатлений.

Через какое-то время, чтобы чем-то заняться, землянин стал играть с солнечными лучами, пропуская их через рангмер и наслаждаясь растекающимся по жилам теплом и охватывающим чувством опьяняющей сладкой неги. Ощущение было приятным и необычным. Однако, когда энергии у него внутри накопилось слишком много, ее избыток выплеснулся наружу, как ему показалось, яркой вспышкой, а сознание в это мгновение стало каким-то другим – на несколько секунд Сергей словно заглянул в свое будущее. Лента тревожных и радостных видений мелькнула перед ним, он испугался, спрятал левую руку за спину и постарался ни о чем не думать.

Ему даже удалось задремать.

Около одиннадцати часов лагерь ожил, солдаты перекусили у кого чем было, набрали воды из ручья, оседлали гамасов. В половину двенадцатого сад покинули, продолжив путь на юго-восток, к морю. В течении семи часов, сделав всего одну остановку, чтобы напоить скакунов, конная часть Гелма быстро двигалась по старинной заброшенной дороге, потрескавшиеся огромные плиты которой верно служили путешественникам никак не меньше десяти поколений подряд.

Сергей ясно представлял, что делает совсем не то, что требовал от него контракт с эрсэрийцами, но, глядя на неутомимую фигурку Литы, появляющуюся то в авангарде части, то в ее хвосте, смеющуюся, сыплющую остротами, рассказывающую невероятные истории, заставляющую угрюмые лица солдат светлеть и улыбаться, играющую на ярком солнцем золотом своих волос, землянин не хотел думать о будущем. Ему нравился чистый воздух, нравилось голубое небо, нравился салатовый цвет молодой травы и насыщенно-зеленый цвет листьев деревьев, нравилось жаркое чужое солнце, нравилась царящая вокруг атмосфера теплоты и доброжелательности, и он ничего больше не хотел от жизни – только, чтобы так продолжалось как можно дольше.

В семь часов вечера, то есть за три часа до заката, отряд остановился на склоне холма, там, где заросли орешника освобождали синюю от бархатистых бутончиков лесных цветков поляну. На вершине холм имел ложбинку, от чего со стороны походил на двугорбого верблюда. В этой ложбине расположилось живописное озерцо с хрустальной сладковатой на вкус водой.

Солдаты разбрелись по своим делам, караульные заняли посты у подножия холма. Гамасы устало завалились в траве, лениво шевеля ушами на раздающиеся в кустах шорохи. Подходящий к концу день выдался жарким и сухим. Шатры поставили, но прятаться в них не спешили – ткань быстро нагрелась на солнце и жар под навесами казался нестерпимым – на поляне, по крайней мере, гулял ветерок.

Сергей сидел, прислонившись спиной к замшелому стволу орехового дерева и грыз травинку, глядя на редкие облака на самом горизонте, когда услышал, что его окликнули. За его спиной, за деревом, стояла Лита – уставшая, запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом и веселыми глазами.

– Мне нужна охрана. – просто сказала она.

– Какая охрана? – не понял Сергей. Лита обращалась к нему мягким голосом, безо всяких ужимок, как к другу.

– Я иду к озеру и хочу, чтобы меня охраняли.

– Это опасно? – пошутил землянин. Лита улыбнулась и молча зашагала по тропинке вверх. Сергей подхватил четыре дротика, пристегнул меч и поспешил за ней.

Гладкое, как стекло, озеро, неожиданно выглянувшее из-за пушистых веток сосен, показалось землянину ожившим фрагментом какой-то сказки. Его берега тонули в цветах, а на открытых солнцу бугорках прямо с земли поднимались унизанные сладкими, как клубника, красными ягодами тонкие стебельки. Сосны и ореховые деревья с красно-желтыми прожилками на листьях кое-где склонялись до самой воды и отражались в ней. Сама же вода сверкала, словно сознавая свою близость к солнцу и небу.

Лита улыбнулась Сергею мягкой улыбкой, словно между ними все давно уже было сказано, без тени стеснения скинула с себя прозрачные ткани, оставив только синее украшение на шее, с которым не расставалась, и побежала по песчаной косе к воде, гибкая и легкая. Прозрачная вода укрыла на мгновение ее поразительно красивую фигуру, и все озерко покрылось легкой зыбью.

Но Сергей сильно ошибался, полагая, что сможет безнаказанно разглядывать красавицу, сидя себе на берегу. С деланным возмущением Лита обдала его потоком брызг, и продолжала атаку, пока Сергей не разделся и не погнался за ней. Нырнув, как большая рыбка, беззвучно и красиво, Лита с удивительным проворством поплыла к середине озера. Сергей мог бы сразу настичь ее, но предпочел сделать вид, что у него ничего не получается, а потом, вдруг, опустившись почти к самому песчаному дну, заработал руками и всплыл прямо под не ожидавшей подвоха девушкой.

Взвизгнув, австрантийка оттолкнулась от него, как от бревна, надавив пяткой на солнечное сплетение, и гонка возобновилась…

Лита была беззаботно весела, и глаза ее горели огнем глубокого удовлетворения жизнью. Сергею же казалось, что нигде на Земле не могло бы встретиться ему такое чистое небо, такая первозданная, благосклонная к людям природа, такой райский уединенный уголок и такая очаровательная русалка. Ему казалось, что Лита – это все, что ему необходимо для счастья. Лита – это все, что он мог сейчас просить у жизни. Он чувствовал себя как во сне.

Играя, они шумели и плескались часа два. Оба словно позабыли, что весь день тряслись в седле по пыльной дороге, что вдыхали тяжелый раскаленный воздух и обливались потом. Можно было только удивляться, откуда в них такая неиссякаемая энергия.

Лита устала первой. Со смехом она улеглась в воду у самого берега, отбиваясь от попыток Сергея вынести ее на сушу.

Закат был великолепен, как никогда.

Землянин и австрантийка сидели рядом на пригорке, с восторгом провожая глазами огромное красное светило, опускавшееся за склоном напротив. Дотронувшись до плеча Литы, Сергей почувствовал, что та дрожит от возбуждения. Землянин взглядом скользнул по обнаженным бедрам с капельками еще не высохшей влаги, по тонкой стройной талии, по нежным, как у ребенка, рукам, по налитым грудям, по гладкой прямой шее, по золотисто-красным в лучах заката мокрым волосам, по прелестному лицу, обращенному к диску солнца, и понял, что не может и не хочет сдерживаться. Лита положила голову ему на колени, а он размахнулся и далеко в озеро забросил так не к стати включившийся браслет связи с кораблем.

Девушка касалась бархатистой щекой его бедра, ее губы что-то шептали, а полные какой-то тайны глаза смотрели в даль. Приподняв ее голову обеими руками, Сергей нежно и страстно коснулся губ Литы в поцелуе. Она не сопротивлялась, а затем, прикрыв рот рукой, прошептала: «Не так…», и глядя снизу вверх в глаза землянина, потерлась носом о его нос. Изумруды ее глаз так пьянили, что Сергей потерял в них самого себя…

…Эта ночь была самой чудесной ночью в жизни землянина. Никогда он не испытывал такого пьянящего счастья, никогда его душа не парила так высоко, никогда он не получал такого наслаждения от жизни и никогда не был ей так благодарен!..

…Целая неделя прошла, как в сказочном сне. Сергей проводил с Литой и дни и ночи. Днем они скакали рядом, касаясь друг друга коленями и встречаясь друг с другом глазами, и посмеивались над недовольным ворчанием косо поглядывавшего на них Гелма. Ближе к вечеру, когда шатры лагеря только начинали ставиться, они осматривали окрестности, охотились в лесу, собирали ягоды, купались в реке или в редко попадавшихся озерах, били копьями рыбу или поднимали со дна раковины, просто нежились под уже не жгучими лучами солнца. Ночью, уставшие за день от длительной скачки и бурно проведенного вечера, но счастливые от одного существования друг друга, они погружались в море любви, никем не тревожимые, бдительно охраняемые тысячей могучих и преданных людей…

На вторую ночь их путешествия Лита сидела у входа в шатер и обняв руками колени смотрела на звезды – черный купол неба был весь усыпан серебром далеких светил. Придвинувшись к возлюбленной и проследив за ее взглядом, Сергей ощутил сильную тоску по далеким неведомым пока еще мирам, призывно звавшим его из черной бесконечной бездны космоса. Нечто подобное он испытывал и на Земле, но сейчас чувство это стало намного сильнее еще и от того, что и сама Земля была где-то там, среди далеких зовущих миров, и вместе с тем от того, что Лита ощущала сейчас то же, что и он. Оба затаили дыхание и боялись обронить хоть слово в эту тихую ночную Вселенную, частицами которой были они сами.

– Ты мне так ничего и не рассказал о себе. – тихим звоном прозвучали слова Литы.

– О себе? – эхом повторил Сергей. – Это не так просто…

– Почему?

– Ты мне не поверишь.

– Ты ведь издалека?

– Дальше некуда. Я оттуда. – рука землянина указала в небо.

Лита посмотрела на него как-то странно, не с недоверием, а, скорее, восхищенно.

– Ты со звезд?

– Где-то там есть маленькая звезда по имени Солнце и планета по имени Земля – там моя Родина.

Лита вздрогнула.

– Значит это правда! – торжественно прошептала она. – Правда, что маленькие ночные звезды не одиноки, правда, что рядом с ними крутятся в пустоте планеты, и глаза живущих там людей смотрят на нас и зовут к себе… Я ведь никогда всерьез не верила словам деда, который рассказывал, что яркие точечки на небе могут на самом деле оказаться огромными пылающими светилами, что там, на похожем на стеклянный купол небосводе, есть вторая земля, вторые такие горы, вторые такие реки, такие деревья, такой ветер, такие запахи, что и там могут жить, бороться, любить… А как хотелось в это поверить!..

– Откуда ты знаешь?

– Дедушка говорил, что, когда еще отец его отца был молод, люди могли говорить со своими братьями во вселенной. Тогда мир был совершенней, а разум правил космосом… Но потом все пропало: связь между мирами прервалась, и никто не знал, что случилось. А потом умер последний из рода Великих, прибывший на нашу планету очень давно, как говорят, чтобы сохранить реликвии Вечного Города Рагоны и те, что достались моему дедушке от его отца. Тот Великий был последним, кто чувствовал связь миров и мог проникнуть во внешнюю сферу…

– Сколько лет назад это было?

– Много… – было видно, что Лита никогда не задавала себе подобного вопроса. Тут же она попросила: – Расскажи мне о Земле.

Сергей задумался.

– Там такое же небо, как и тут, такой же воздух. Такое же солнце. Там четыре океана и они занимают три четвертых всей поверхности планеты. Пять материков, один из них – Евразия – больше всех материков на Австранте, вместе взятых…

Перестав говорить вслух,

Сергей передал образы австралийских кенгуру и африканских слонов, дельфинов, китов и кашалотов, показал водопад Викторию и непроходимые леса Амазонии, показал каньоны в Колорадо, показал все, что только мог вспомнить – все, что большей частью и сам видел только по телевизору.

Лита околдовано слушала и даже не замечала, когда голос землянина звучал уже не в ушах, а внутри ее сознания. Встрепенувшись, как ото сна, она спросила:

– Но ведь это не все? А люди?

Сергей открыл было рот, но не нашелся, что сказать. Сразу почувствовалась разделяющая их пропасть. Стоило ли говорить Лите, что между ними не только парсеки, но и тысячелетия? Стоило ли говорить, что только через шестьдесят тысяч лет появятся на свет и он, и все те люди, о которых она спрашивает; что он и сам не знает, какая она сейчас, его далекая родина? Лите так просто было поверить, что есть где-то во вселенной люди, еще не разучившиеся перемещаться в пространстве между звездами, но как отнесется к нему эта зеленоглазая красавица, когда узнает, что ее любимого и не существует еще в реальности? Когда узнает, что он всего лишь бесправный десантник, заброшенный через океаны времени на эту планету совсем не для того, чтобы встретиться с нею, с Литой? В конце концов, когда-нибудь, (в этом Сергей почему-то даже не сомневался) он заберет свою возлюбленную в свое будущее и покажет все, чего не может сейчас передать словами. Когда-нибудь он подарит ей весь этот космос с его безграничными пространством и временем – зачем же сейчас впустую тратить слова?

Лита все еще ждала продолжения и не понимала причины затянувшегося молчания.

– Они похожи на тебя – свободные, красивые и сильные?

«Я для нее – персонаж дедовской сказки – прекрасный сказочный принц» – усмехаясь одними глазами, подумал Сергей.

– Там разные люди, Лита. Там другой мир… Совсем другой… Когда-нибудь ты обязательно поймешь.

– Но я хочу все знать о тебе уже сейчас! – она требовательно повернулась к нему.

– Слишком многого хочешь! – шутливо заявил землянин, крепко обнимая неудовлетворенную незаконченным рассказом воительницу и не давая ей произнести ни слова…

За последующие дни они ни разу не вернулись к теме этого разговора, и Сергей был благодарен за это своей подруге. Правда, в их отношениях появилось что-то новое, словно оба они знали какую-то тайну, а в нежном взгляде Литы Сергей обнаружил вдруг еще и потаенное уважение к нему. С того вечера Лита в тайне гордилась своим инопланетным избранником.

ГЛАВА 13

На протяжении своего семидневного путешествия Сергей часто связывался с Велтом. Космодесантник сообщал, что Тимон быстро оправился от ранения и на второй день после ухода землянина выехал с караваном пленных на юг. По всей вероятности, монах не собирался преследовать Гелма и его часть, что удивляло, но имело вполне логичное объяснение – раненный Сергеем, Тимон потерял целые сутки и при всем желании не смог бы нагнать беглецов, двигавшихся предельно быстро. Оставшись один, Велт принял решение выйти из контакта с австрантийцами – первый день он скрывался в зарослях Уирильского леса, а на второй последовал за Тимоном, держась от того на почтительном расстоянии. Судя по всему, из-за выходок землянина, у десантника пропала всякая надежда выполнить задание вовремя, но, по складу характера, Велт не спешил расстраиваться и продолжал делать свое дело. Первое время десантник пытался убедить Сергея оставить австрантийку в покое и присоединиться к нему, но потом понял, что это бесполезно, и махнул на землянина рукой, предупредив только, что ассоциация редко прощает подобные выходки. Еще Велт сообщил о странной смерти Лераса – на следующий вечер после побега Литы, Гелма и Сергея расвердский полководец внезапно умер от инсульта…

На восьмой день движения ландшафт изменился. Горы остались к северу, мягкая плодородная почва уступила место каменистой безжизненной равнине, а на горизонте появились очертания огромного плато, нависавшего над равниной, подобно палубе авианосца над причалом. Казалось странным, как природа могла создать такие правильные формы, аккуратно разместив один плоский пласт суши над другим. Еще едва различимые отвесные склоны навевали какое-то мрачное предчувствие.

На девятый день стало ясно, что все плато, кроме приграничного его края, покрыто буйной растительностью и обитаемо – люди видели похожих на чаек птиц, от крика которых болела голова, и быстрых травоядных существ, похожих одновременно на диких лошадей и горных коз – стоя на самой кромке плато, они подолгу неподвижно смотрели вниз на приближающихся людей, а потом вдруг стремглав уносились прочь, встряхивая большими безрогими головами.

На десятый день отряд вступил в ущелье, уродливо рассекающее поверхность плато с запада на юго-восток. Как объяснил Сергею Ринс – разговорчивый девятнадцатилетний солдат – Расверд находился за плато, у моря, ущелье как раз выводило к нему. Был и другой путь – подняться вверх по старой дороге к северу от ущелья, но этот путь был едва ли не в два раза длиннее и изнурительнее…

Когда почти отвесные, до километра высотой, склоны обступили их, обдав прохладой и сыростью и погрузив в густую, почти осязаемую тень, Сергей, как, впрочем, и все остальные, заметил перемену в поведении Гелма. Расвердец стал нервничать. Он не мог спокойно сидеть в седле – каждые полчаса ни с того не с сего пуская вскачь своего гамаса, Гелм уносился далеко вперед, затем возвращался с бегающими глазами, раздувающимися, как у быка, ноздрями и свирепо поджатыми губами и надоедал своими претензиями всем без исключения – разведчикам, авангарду, прикрытию, офицерам и простым солдатам. Лита поглядывала на брата с тревогой, но ни она, ни Сергей не ощущали того чувства нависшей над ними угрозы, которое за дни пути по ущелью так изводило Гелма.

Внимая приказам своего начальника, вперед высылались два-три отряда дозорных по сотне человек в каждом. Растянувшись на расстояние полета стрелы друг от друга, эти отряды обменивались сигналами и обшаривали каждую трещину в скале и каждый поворот ущелья, где могла бы затаиться опасность. Основная часть двигалась с бесконечными предосторожностями, крадучись. А когда Гелм замечал, что какой-то воин расслабился, прятал оружие или снимал шлем, полководец грубо набрасывался на нарушителя с потоком брани.

Поведение Гелма вызывало всеобщее недоумение. Тревога полководца казалась необоснованной – до Расверда оставалось каких-то двое суток, вокруг все было спокойно, природа жила своей обычной жизнью, не обращая внимания на копошащихся на дне ущелья человечков, а самый непримиримый и опасный враг – Тимон – находился далеко на западе. Но когда Гелму задавали вопросы, тот только сердито огрызался…

К полудню третьего дня движения по ущелью Сергей пил воду из кожаного бурдюка, когда к нему, возмущенный до предела, подлетел Гелм.

– Какого черта ты тут прохлаждаешься?! – прорычал он.

– А в чем дело?

– Совсем раскисли! Сколько можно повторять, чтобы…

– Да что случилось, Гелм? – вмешалась Лита. – Чего ты так боишься?

Гелм поморщился.

– Не знаю! – отрезал он. – Предчувствие!

Лита пожала плечами, а Сергей посмотрел удивленно – он, специально подготовленный, чтобы предчувствовать опасность, сам никаких предчувствий не испытывал.

– Да не смотрите на меня так! – пробормотал Гелм, оглядываясь. Сейчас его становилось даже жалко. – А ты, – он опять обратился к Сергею. – Чем развлекать мою сестру, возьми лучше пятьдесят человек и отправляйся вперед, за первый дозор, обследуй все сам – у тебя глаз острый…

– Я не пойму… – начала Лита, но Гелм, устало улыбнувшись, остановил ее:

– Упаси тебя Свет, сестренка, понять меня и, еще хуже, увидеть то, чего я опасаюсь!

Лита рассеянно хмыкнула, а Сергей натянул шлем, поправил меч и послушно поскакал вперед по каменистому дну ущелья, слыша далеко разносящееся эхо бряцания собственных лат. Его новые подчиненные догнали и последовали за ним, не задавая вопросов.

Небольшие отряды дозорных приветствовали их, поднимая руки. Обгоняя первый, самый дальний дозор, Сергей обернулся на оклик его командира – коренастого мужчины с уже седеющими усами по имени Накд.

– Тоже в разведку?

– Да. – Сергей пустил гамаса шагом, решив задать Накду, с которым у него завелись за время пути неплохие отношения, пару вопросов.

– Чего так опасается Гелм? – спросил он.

– Кто его знает? – солдат пожал плечами, но его опытный проницательный взгляд говорил: «Все может быть!»

Сергей огляделся. Склоны, базальтовые, покрытые дерном и редкой травой, в густых трещинках, сходились со дном ущелья под углом не меньше семидесяти градусов, а в высоту редко где опускались до пятисот метров. Только самоубийца или альпинист-профессионал мог попробовать спуститься здесь в ущелье. Хотя… под Каборсом нечто такое уже и было…

– Везде так? – землянин обвел рукой вокруг.

– Склоны? Везде.

– Если нас поджидает засада, то откуда ей взяться?

– Только войти со стороны Расверда или прийти той же дорогой, что и мы. С плато в ущелье не спустишься.

– А можно забросать нас камнями сверху?

– Почему нельзя? Только малоэффективно – ущелье широкое, мы настороже, склоны крепкие – обвала не получится. Гелм не об этом беспокоится.

– Тогда о чем же?

Накд сузил глаза и многозначительно и посмотрел в лицо землянину:

– Откуда мне знать?

После паузы он продолжил, и Сергей почувствовал глубокую веру сотника в своего командира:

– У нашего Гелма нюх на опасность – никогда не подводит!

Сергей задумался.

– Он опасается погони? Тимона?

– Тимона? – словно не понял солдат.

– Я уверен, что Тимон не сможет нас догнать. – пояснил Сергей.

– Может и не сможет. – Накд пожал плечами. Он остановился и подождал, пока его отряд проедет вперед, оставив их одних. – Послушай, что я тебе скажу: я знал Тимона – этот человек мерзавец и негодяй, но он не опасен. И Гелм знает об этом не хуже меня.

– Тогда почему они такие непримиримые враги?

– Тимон подлостью, под видом переговоров, заманил в западню нашего господина, Цевела Сильного.

– Отца Гелма?

– И Литы… Прикончить Тимона – благородное дело. Земле станет легче…

– А кто он такой, этот Тимон?

– Так, мелкая сошка. Когда-то был жрецом Тьмы – монахи изгнали его за чрезмерное коварство и религиозный фанатизм – жрецы строго следят, чтобы среди них оставались только светлые головы. Тимон же не только приносил в жертву людей, когда нужно и не нужно, что могли делать лишь посвященные служители высокого сана, но и жестоко расправлялся со своими философскими оппонентами, такими же служителями, как и он сам. Лицо Тимона изувечено шрамами, и это не раны в сражениях – будь так, то у этого зверя и глаз бы не осталось. Как говорят, этот фанатик сам изуродовал себе лицо, чтобы легче соединяться с космическими течениями. Когда монахи узнали об этом, Тимона выставили из храма. После этого негодяй явился к самому Герцогу и попросил взять его в Золотой Легион. Тому понравилось умение Тимона рушить сознание людей и животных ударом воли, и Герцог согласился. А потом, Герцог увидел, что более беспринципного и верного человека ему не найти на всем Австранте и перевел мерзавца на особые поручения. С тех пор Тимон у него, как охотничья пантера – лижет ноги и приносит дичь. Каждый из нас желал бы его смерти…

Но сам Тимон не страшен – без приказа он ничего не сделает, да и не так он силен, как некоторые думают, а вот Герцог, который стоит за каждым шагом этого фанатика, опасен по-настоящему. Говорят, ему подвластна сама Тьма, и он бессмертен – никто не в силах лишить его жизни.

– Как так?

Накд пожал плечами.

– Да вот так! Я так понимаю, что Герцог и сейчас-то не живет – так, тень какая-то…

Сергей нагнал своих пятьдесят человек. Склоны вокруг выглядели все такими же неприступными, ущелье – таким же широким, солдаты держались так же спокойно и уверенно. И все же что-то изменилось. Землянин ощутил необъяснимый и пока слабый беспричинный страх. Он толком не мог сказать, что так подействовало на него: поведение Гелма, слова сотника или своя интуиция. Но на душе становилось тревожно и холодно.

Он включил передатчик – никакого ответа. Велт куда-то запропастился. Попробовал еще раз – результат тот же. В общем-то ничего странного в молчании десантника не было – Велт мог находиться в ситуации, когда ему нельзя было отвлекать внимания на посторонние мысли. И все же Сергей почувствовал, как внутреннее волнение усиливается. Поправив бусинку за ухом, он кожей лица ощутил, что рука стала холодной.

Его настороженный взгляд поймал один из подчиненных.

– Что то случилось? – отрывисто спросил солдат. Остальные тут же потянулись за мечами.

– Нет, все в порядке…

Метров пятьсот все продолжалось по-прежнему: серые скалы, камни под ногами и ни одного закоулка или бугорка, где мог бы спрятаться враг. А потом вдруг до них донесся слабый шум откуда-то сзади, из-за поворота ущелья. Все остановились. В этот момент к ним подлетел Накд с криком:

– Нападение! – он тут же развернул гамаса и умчался обратно.

Сергей и остальные рванулись следом.

Когда дорога повернула, и стало можно разглядеть силуэты верховых основной части, солдаты опешили: там шла жестокая сеча. Уже через двести метров стало понятно, что нападающие пешие, и их никак не меньше тысячи. Сергей подумал о Лите, и его сердце болезненно сжалось. Казалось, гамас не понимает беспокойства землянина – он никак не хотел скакать еще быстрее.

С первого взгляда стало ясно, что, несмотря на все старания Гелма, нападение получилось внезапным.

Около пятидесяти гамасов без седоков испуганно шарахались из стороны в сторону, и с каждой минутой их становилось все больше. Одновременно все больше расвердцев лежало на земле мертвыми. Несмотря на яростное сопротивление защищавшихся, Сергею сперва показалось, что число нападавших не уменьшается. Их черные спины суетились между гамасами, а длинные багры скидывали всадников на землю.

Когда Сергей понял, что там происходит, все внутри него похолодело – бессмысленные бледные физиономии, горящие глаза – землянин узнал солдат Черного Легиона.

– Да откуда же они взялись?! – в отчаянии выронил он. Ближайший к нему солдат, принявший обращение на свой счет, на скаку пожал плечами.

Сотня Накда уже слилась с общей массой сражающихся. Очередь была за людьми Сергея. Подлетев к первым шеренгам черных мундиров, землянин наклонился и со всей силой опустил меч. Лезвие прошло до самого живота легионера, но тот даже не крикнул. Зато, посмотрев в ничего не выражающие глаза, Сергей увидел, что огонь в них погас – этот готов! Значит, и черные легионеры уязвимы!

У других получалось похуже. Если легионера не удавалось убить сразу, одним ударом, то второй удар доставался уже расвердцу. Даже после очень тяжелых ран легионеры механически поднимались и продолжали сражаться, пока совсем не истекали кровью и не падали окончательно, лишившись жизненных сил. Могучие бойцы Гелма не могли похвастаться подобной стойкостью. Кроме того, можно было понять, что они с трудом сдерживают панику. Их лица были бледными и мокрыми от пота, а расширившиеся глаза испуганно бегали. Суеверный страх оказался куда сильнее животного страха за свою жизнь.

Лита находилась в окружении лучших бойцов, под командованием самого Гелма. Гелм, со своим ветрорубом, кроил черепа налево и направо. Если бы все действовали так, как он, победа была бы не за горами.

Сергей попытался прорваться к ним, но ничего не получилось. Мешали не столько чужие, сколько свои.

И тут землянин заметил, что те легионеры, что случайно оказываются в кольце людей Гелма, теряют свою сверхъестественную целеустремленность и гибнут, не успевая даже понять, что происходит. Выходило, расвердцы создают какие-то помехи той воле, что управляет четкими действиями Черного Легиона.

Кричать о своем открытии было бесполезно – в аду сражения землянина никто бы не услышал. Вместо этого, Сергей мысленно стал передавать свою идею расвердским командирам, преподнося ее так, словно та исходила от них самих. Минут через пять сказался первый результат – всадники намеренно оцепили ровный прямоугольник легионеров, человек в двести, а затем быстро смяли его, почти не встречая сопротивления.

Одного за другим, Сергей «обращал солдат Герцога в свою веру». Неожиданно он понял, что внес смятение в управляющее легионом сознание – его действие заметно ослабло. Да и легионеров теперь становилось все меньше.

Когда пал еще один большой отряд – человек в четыреста, случилось то же, что в Санорской долине – все легионеры, кроме тех, что перешли в подчинение землянина, пали замертво. Оставшиеся – человек семьдесят – обалдело озирались. Расвердцы сбили их в кучу и прижали к склону ущелья.

Теперь наконец землянин добрался до возлюбленной. Гелм вытирал пот с лица, хмуро озираясь по сторонам.

– Это ты придумал? – спросил он у Сергея.

– Что?

– Замыкать черных в кольца?

– Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю! – мысль Гелма громыхнула в сознании Сергея, как обухом топора по голове.

– Молодец! – пробормотал Гелм, теперь уже вслух. – Жаль только, поздно…

Сергей огляделся и понял, что имел в виду полководец – пало больше половины всех его людей. Смотреть вокруг было страшно. Тела в беспорядке покрывали камни, гамасы рычали и орали, чувствуя запах крови, раненные молили спасти их, или наоборот требовали прекратить свои страдания ударом милосердия… В воздухе стоял резкий запах крови и пота…

– Откуда они взялись? – повторил Сергей прежний вопрос, на этот раз перепуганной девушке.

– Не знаю. – Лита развела руками.

– А ты не догадываешься?! – выпалил Гелм, свирепо оглядывая неприступные склоны. – Герцог открыл ворота между сферами, вот откуда!!!

«Ну и чушь!» – подумал Сергей, но промолчал.

ГЛАВА 14

До самого вечера Велт так и не отозвался, а землянину было, что ему сказать. У Сергея накопилось множество вопросов, сам решить которые он был не в состоянии. Но космодесантник молчал.

После сражения расвердцы наскоро похоронили погибших, прогнали пленных и поплелись дальше вдоль ущелья. Если бы сейчас на пути встретился еще один отряд врагов, пусть даже обыкновенных людей, сопротивление было бы не долгим. Все измотались, и что еще ужасней, пали духом. Всем стало понятно, что Герцог, пожелай он того, легко достанет их где угодно.

До вечера преодолели миль сорок. А когда поставили шатры, все в изнеможении повалились спать, кто в чем был, не раздеваясь. Даже есть никто не хотел.

Лита была бледна, но поддалась на успокоения землянина и, засыпая, даже улыбнулась ему.

Самому Сергею долго мешала заснуть головная боль, но, в конце концов, усталость взяла свое…

Ему показалось, что не прошло еще и нескольких минут, как он забылся сном, когда в голове прозвучал сигнал вызова. Сергей сел на колени, прислушиваясь. Рангмер точно показал – сейчас четыре часа утра. Вызов повторился.

Сергей поспешил включить свой передатчик. Тут же к нему в сознание ворвалось сильное беспокойство.

– Сергей! – прозвучал голос Велта. – Бросай все и беги! Беги, если хочешь жить! Твоей подружке уже не поможешь! Все оказалось намного сложнее, чем мы думали! Беги, у тебя еще есть время!

– Объясни…

– Не сейчас… запеленгуют…

– Запеленгуют?! Кто?!

– Не задавай вопросов, спасай свою жизнь! И на этот раз без шуток! Я найду тебя позже…

– Подожди!.. – но Велт уже выключился.

В голове воцарилась пустота. Сергей мрачно смотрел в одну точку, пытаясь осмыслить услышанное. Что собственно здесь происходит?!

На первый взгляд, картина складывалась понятная. Сохранив на протяжении тысячелетий некоторые знания, к власти в конце концов пришли те, кто знал больше других и мог этим воспользоваться. Потом эти умники перессорились или по другой причине вымерли, и остались только двое – сторонники разных религиозных течений – любитель Света с большой буквы и Тьмы, тоже с большой – Герцог да дед Литы, Цевел Мудрый. Между собой они делили всю власть на полуострове, а, может быть, и на континенте, до тех пор, пока одному из них не показалось этого мало. Герцог победил в поединке, выкрал реликвии и теперь добивает своих последних противников, чтобы распространить собственное господство повсеместно. А для этой цели не гнушается ничем: гипнотизирует рабов, создавая Черные Легионы; использует разные старинные фокусы, забрасывая своих людей, куда ему нужно; свое долголетие возводит в культ бессмертия, чтобы привлечь сторонников и так далее и тому подобное… Лита и Гелм, скорее всего, и есть последние недовольные властью Герцога, и потому их один раз уже попытались и еще не раз попытаются уничтожить…

Получился грубый черновой набросок реальности, а вовсе не реальное положение дел, но уставший в сражении и разбуженный среди ночи, Сергей не мог представить себе ничего более вразумительного. Что хотел сказать Велт? Что «оказалось сложнее, чем мы думали»? От кого он должен бежать? От Герцога? Кто там у Велта может запеленговать его? Опять Герцог?

Сергей посмотрел на Литу. Та безмятежно откинулась на шкуры, распустив золотые волосы, и тихо спала, так, что ее дыхание почти не ощущалось. Сергей коснулся волос. Они пахли душистой пыльцой и еще чем-то едва уловимым и сладким. Безмятежное лицо казалось необыкновенно очаровательным.

Вызвал Велта – молчание.

От чего он должен бежать? Что за глупость! Оставить Литу?! Да и что такое «бежать» здесь в ущелье? Единственное похожее на это слово действие заключалось в попытке подняться по одному из склонов, а там, наверху, двигаться по ночам, прячась среди растительности. Можно было бы попробовать, но как объяснить Лите то, чего он и сам не понимает? Как убедить ее бросить брата и попытаться спастись вдвоем, где не в силах спастись целая армия из тысячи человек? Или «бросай все» означало, что лишь Лита и Гелм привлекают опасность, а без них землянин для Герцога и яйца выеденного не стоит? Тогда бежать – это остаться одному. Оставить Литу…

Голова все еще побаливала, наверное, сказалось вчерашнее перенапряжение. Думать не хотелось, а близость Литы создавала приятное чувство теплоты и беспричинной радости. Махнув на все рукой, Сергей лег рядом с ней и вернулся к прерванному отдыху.

Утром провели перекличку – отряд составлял теперь четыреста двенадцать человек – разобрали шатры, поели и продолжили путешествие. Теперь настороже были все, а Гелм, наоборот, стал безучастным и задумчивым. К полудню ландшафт так и не изменился. Зато обнаружилось место, где когда-то отвалилась огромная базальтовая глыба – дорога переваливала через образовавшееся возвышение, и склон с правой стороны выглядел не таким уж неприступным – он не превышал ста метров в высоту и был гораздо более пологим, чем остальные. Кто-то сказал, что на плато с этого места открывается вид на Расверд, и всем, особенно Лите, захотелось взглянуть на родной город. Шестеро смельчаков вызвались попробовать подняться по скалам. Сергей предложил сделать для Литы тоже самое – едва ли кто-нибудь из солдат был лучше его подготовлен для альпинизма.

Упираясь в камень магнитными подошвами сандалий, цепляясь пальцами за каждую удобную трещинку и прижимаясь к скале всем телом, Сергей первым преодолел крутой склон и выпрямился над плоскостью плато. Вид действительно зачаровывал. Все плато покрывали густые заросли в несколько ярусов, и чувствовалось, что в этх зарослях бурлит жизнь. Лишь по кромке зияющей под ним пропасти оставалась широкая – метров в пятнадцать – черная полоса, со спекшимся, словно выжженным