/ Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Мини-Шарм

Скандальные Намерения

Сари Робинс

Что должен сделать настоящий джентльмен, застигнутым в спальне молодой девушки? Немедленно предложить ей руку и сердце! Что обязана сделать юная леди, спасая свою репутацию от чудовищного скандала? Принять предложение! Жених – убежденный холостяк и повеса Джеймс Морган, покоривший сердца многих женщин. Невеста – острая на язык Шарлотта Хейстингс, уже успевшая отпугнуть с полдюжины поклонников. А что, если Джеймс и Шарлотта просто созданы друг для друга и лишь из гордости не желают признаться в своих чувствах?..

Сари Робинс

Скандальные намерения

Олену посвящается

Пролог

Саутбридж , Англия 9 мая 1814 года

– Либо я заберу этот пакет, либо лишу тебя жизни. Выбор целиком зависит от тебя.

Молодой человек заглянул в дуло пистолета, поднял глаза и встретился с удивительно синими, со стальным отливом, глазами грабителя. Он обратил внимание на изысканную одежду мужчины и великолепного жеребца, преграждавшего путь.

– Н-не стреляйте, – проговорил он, поднимая руку и одновременно удерживая свою кобылу. – Этот пакет не стоит того, чтобы за него держаться.

Не опуская пистолета, расфранченный джентльмен протянул руку в бархатной перчатке:

– В таком случае отдай мне этот пакет. Тем самым ты спасешь себе жизнь.

– Хорошо-хорошо. Только не убивайте меня, сэр. У меня семья, которую я должен кормить. Больше моим родным рассчитывать не на кого, – испуганно пробормотал молодой человек, полез во внутренний карман сюртука и извлек оттуда пакет, затем осторожно подъехал и положил его в протянутую руку джентльмена. – Не думаю, что в нем находится что-нибудь слишком уж ценное, – нервно добавил он. – Всего лишь бумажка да какой-то странный обломок металла.

Грабитель прищурился.

– Ты грамотный?

– Не думаю, сэр. – Молодой человек покусал губу. – Жена заставляет меня ходить в воскресную церковь.

– Читать можешь? – все с тем же каменным выражением лица снова спросил джентльмен.

Сердце гулко заколотилось в груди юноши.

– Н-нет, сэр... Никогда не испытывал потребности в учебе, сэр.

Джентльмен открыл пакет и заглянул внутрь. Затем, удовлетворенный увиденным, опустил пистолет и затолкал пакет в седельную сумку.

– Должно быть, тебе этого будет достаточно за твое молчание.

Джентльмен сунул руку внутрь черного сюртука, достал большую монету и бросил ее молодому человеку.

На лице юноши появилась широкая улыбка, обнажившая отсутствие одного или двух зубов.

– Да, сэр! Благодарю вас, сэр!

– А теперь проваливай, пока я не передумал! – заявил джентльмен.

Ему не потребовалось повторять свои слова дважды, ибо молодой человек пришпорил кобылу и пустился улепетывать так, словно за его спиной находился сам дьявол. Впрочем, может, так оно и было. Правда, подумал юноша, у этого дьявола совершенно изумительный портной.

Глава 1

По небу, то и дело закрывая солнце, лениво проплывали облака, бросая тени на луга изумрудного цвета. Соломенная шляпа Шарлотты лежала на траве; прохладный ветерок шевелил длинные каштановые волосы и ласкал шею. Она подавила вздох. Ее приезд в Саутбридж был ошибкой. Она решила смириться со своим пребыванием здесь и вести себя сдержанно, насколько это было возможно. Она знала склонность Бальстрэмов заниматься сватовством. Тем не менее, было очень приятно снова оказаться в деревне.

Сбежав от веселых торжеств, она поднялась на вершину невысокого холма, с которого открывался вид на небольшой луг. У Шарлотты было такое ощущение, что она находится в тысяче миль от Лондона, а не на расстоянии, которое карета способна преодолеть всего за один день. Она рассеянно стала что-то рисовать в блокноте, досадуя на Генриетту, которая уговорила ее приехать на этот раут.

– Ты должна приехать на наш раут, Шарлотта, – убеждала ее подруга. – Это будет событие. Разумеется, за пределами Лондона, Мама говорит, что на нем будет много достойных холостяков и что ты должна торопиться, иначе мистер Блэнтон снова начнет добиваться твоей благосклонности. Мне страшно представить, что ты можешь выйти замуж за мужчину, которого с трудом терпишь.

– Не притворяйся, будто тебя беспокоит тот факт, что я не замужем, Генриетта, – игриво сказала Шарлотта. – Просто ты хочешь с помощью моего присутствия замаскировать свое свидание со своим дорогим мистером Фрикерби.

– Какой вздор, Шарлотта! Я достаточно вежлива, чтобы не напоминать, что ты почти на два года старше меня и отнюдь не молодеешь.

Шарлотта скрестила руки на груди и вскинула брови.

– И что из того, если я хочу побыть вместе с любимым? – простодушно продолжила Генриетта. – Разве тебе так трудно оказать мне небольшую помощь? Это продлится целую неделю, и у нас со Стюартом будет много счастливых моментов.

Шарлотта подавила улыбку.

– Я уверена, что твои родители не одобрят моменты, проведенные с мистером Фрикерби. Вероятно, их чем-то не удовлетворяет его ухаживание?

– Я знаю, что ты могла бы уменьшить обеспокоенность мамы и папы, они свыклись бы с ситуацией и приняли бы наш союз. Ты ведь знаешь, как мама и папа тебя обожают. Они постоянно ставят тебя в пример, то и дело говорят: «Шарлотта никогда бы так не поступила», «Шарлотта – образец молодой леди» и тому подобное.

– Я бы предпочла, чтобы они поговорили с тетей Сильвией о моих достоинствах. – Шарлотта вздохнула – Только на этой неделе она отчитывала меня и доказывала, насколько ошибочно с моей стороны идти добровольцем в госпиталь ветеранов.

– Знаешь, она не против твоей благотворительной деятельности. Она лишь предпочла бы, чтобы ты делала это не столь откровенно. Я не могу противоречить ей в этом отношении. – Генриетта театрально передернула плечами – При одной мысли, что ты возьмешь меня с собой в это кошмарное место, меня бросает в дрожь. Меня так напугал тогда тот ужасный человек!

– Тот ужасный человек пытался отвести тебя в офис генерала. Ты тогда заблудилась, если ты помнишь.

– Но он заговорил со мной!

– А как иначе, по-твоему, он мог показать тебе дорогу? Нарисовать тебе картинку? – Шарлотта покачала головой. – Эти люди испытывают огромные трудности. И, тем не менее, многие из них относятся к этому с юмором и демонстрируют огромное мужество. Я многому научилась, общаясь с ними.

– Что можно иметь общего с этими людьми? О чем можно с ними говорить?

– Ты несказанно удивишься, но я узнала от них весьма много интересного. – Шарлотта улыбнулась озорной улыбкой.

– Например?

– Например, о том, что случается между мужем и женой.

Глаза у Генриетты округлились.

– Как? Они разговаривают с тобой о таких вещах? Но это возмутительно!

– Ах, вовсе нет! Но если ты проводишь много времени среди этих людей, можно очень много чего узнать. Они гораздо более опытны, чем ты или я.

– Ну конечно, ведь они мужчины, – заметила Генриетта. – Поэтому их опыт нам не столь полезен.

– С этим я не согласна. Вот, например, на днях лейтенант Фримен обучал меня, как можно защитить себя.

Генриетта фыркнула.

– Защитить себя? Для этого существуют джентльмены.

– Не угадаешь, когда можешь столкнуться со слишком настойчивым ухажером, Генриетта. Просто удивительно, что можно сделать с помощью локтей и коленей.

– Я не испытываю необходимости в том, чтобы защищаться от кого-нибудь. У меня есть Стюарт! Учти, что, несмотря на твои сомнительные привычки, мои родители все еще думают, что ты идеальна. Так ты поможешь мне или нет?

Шарлотта колебалась. Провести неделю в доме, где будет множество холостяков и свах, не слишком вписывалось в ее планы. Однако Генриетта захныкала:

– Ну прошу тебя, Шарлотта! Я так влюблена! Ты хочешь лишить меня настоящего счастья?

Шарлотта почему-то сомневалась в этом. То, что Генриетта чувствовала по отношению к Стюарту Фрикерби, было, скорее всего, мимолетным увлечением; едва ли Генриетта была способна сохранить горячие чувства от рассвета до заката. Тем не менее, кто она такая, чтобы становиться на пути желаний подруги? В конечном итоге Шарлотта согласилась – не столько из-за просьб Генриетты, сколько из-за того, чтобы не вызвать неудовольствие тети Сильвии.

Как только истек срок шестимесячного траура Шарлотты по отцу, тетя Сильвия озаботилась тем, чтобы найти племяннице подходящего мужа.

– Шарлотта, ты должна больше вращаться в свете. Это собрание не следует пропускать. Я полагаю, что его удостоит посещением сам герцог Жирар. Тебе давно пора всерьез заняться поисками мужа. Уж не думаешь ли ты найти себе пару среди искалеченных солдат? Ты красивая молодая леди и должна иметь успех. Конечно, если подашь себя должным образом.

Попытки Шарлотты поколебать тетю Сильвию успеха не имели. Даже напоминание тетушке о трудностях последних нескольких лет, когда отец тяжело болел, не помогло. В то время никто не беспокоился по поводу отсутствия у нее интереса к замужеству. Все считали, что она слишком переполнена заботами о больном отце, чтобы думать о собственных проблемах. И она позволяла всем в это верить. И никто не знал истинных причин того, почему Шарлотта смотрела на замужество с предубеждением.

Под давлением тети Сильвии, с одной стороны, и жалобных просьб Генриетты – с другой, Шарлотта уступила и согласилась принять участие в организуемом Бальстрэмами приеме. Генриетта была в восторге. Но очень скоро Шарлотта пожалела об этом решении. Как только она приехала, лорд и леди Бальстрэм, весьма милые люди, которых она обожала, принялись сватать ее за одного из двух своих сыновей. За любого из них. Ну как она могла объяснить, что, хотя их сыновья богаты, имеют титулы и великолепные связи, они не отвечают ее специфическим требованиям к мужу? При первой же возможности она отправилась на прогулку, которая и привела ее на вершину этого холма.

Солнце клонилось к закату. Шарлотта вздохнула, осознавая, что ей пора покидать это благословенное место и возвращаться в праздничную суету. Вдруг она заметила какое-то движение на лугу. Из-за деревьев на полном ходу выскочил всадник. Он испуганно оглядывался через плечо, словно опасался погони. Это был хороший повод для того, чтобы не возвращаться домой.

Она перевернула страницу в своем блокноте и быстро набросала эскиз всадника. Рисуя, она с любопытством ожидала дальнейшего развития событий.

Внезапно из-за деревьев появился Джеймс Морган – герцог Жирар. Он настолько мастерски управлял жеребцом, что казалось, будто он и конь составляют одно целое. Отметив оливковый цвет лица и черные, цвета воронова крыла, волосы, Шарлотта вспомнила слова леди Бальстрэм об испанских корнях его матери.

Он был дьявольски красив, его фигуре мог позавидовать сам Адонис. Он отличался изысканными манерами, но в нем было нечто загадочное, какая-то отчужденность. Когда Шарлотта увидела его в первый раз, ее поразил не столько его лоск, сколько его темно-синие глаза. Похоже, его взгляд ничего не упускал, но в то же время не оставлял ни малейшего шанса узнать о том, что у этого человека таится внутри.

Наблюдая за тем, как лорд Жирар галопом направил своего коня к дому, Шарлотта подумала о вероятности его встречи с испуганным молодым всадником. Она не сомневалась, что они встретились в этой безлюдной местности.

Сердце у Шарлотты дрогнуло, когда Жирар огляделся вокруг, заметил ее на вершине холма и резко направил жеребца в ее сторону. Выражение его красивого лица было непроницаемым. «Не слишком рад меня видеть, – подумала Шарлотта, – да и вообще он не относится к числу слишком жизнерадостных людей». Она лишь сейчас сообразила, что не может припомнить, чтобы он смеялся или даже улыбался. Подъехав к Шарлотте, он остановил коня и спешился.

– Приветствую вас, мисс Хейстингс, – сказал он. Шарлотта подобрала юбки и сделала реверанс.

– Ваша светлость.

– Славный день.

– О да! – Она не собиралась лебезить перед ним, как это делал весь свет.

Его взгляд скользнул по ее голубому муслиновому платью, и Шарлотта с трудом удержалась от гримасы. Ее платье было простым и практичным, удобным для прогулок и отличалось от модных платьев, в которых леди щеголяли на приеме.

– Я не вижу лошади. Вы прошли все это расстояние от дома пешком? – Жирар недоверчиво вскинул бровь.

– Да, ваша светлость.

– Одна?

– В этом и заключается смысл пребывания на природе.

Жирар проигнорировал ее тон и задумчиво произнес:

– Немалое расстояние. Должно быть, для этого потребовалось значительное время.

Она промолчала, поскольку Жирар, по всей видимости, и не ожидал от нее ответа.

– Вы давно здесь?

Ну вот. Наконец вопрос по существу.

– Да, ваша светлость.

Наступила многозначительная пауза, и Шарлотта попыталась угадать, как он перейдет к вопросу о молодом всаднике.

– Я могу взглянуть? – Он жестом показал на ее блокнот.

Она удивленно кивнула и протянула блокнот Жирару.

Жирар отпустил повод, жеребец отошел на пару шагов и, наклонив голову, принялся щипать свежую траву. Герцог раскрыл блокнот и стал разглядывать ее эскизы, сделанные в госпитале ветеранов. Мальчишек, порой смеющихся, порой пребывающих в печали. Впоследствии она использовала эти подсмотренные в жизни моменты, работая в студии. Она занималась акварелью, скульптурой, рисованием. Жирар не поднял головы, когда произнес:

– Весьма недурно.

– Спасибо, ваша светлость.

– Давайте сядем на момент, хорошо?

Не дожидаясь ее ответа, он взял Шарлотту под руку, приглашая сесть. Шарлотта испытала потрясение, когда своей кожей ощутила прикосновение кожаных перчаток. Дрожь пробежала по всему ее телу, она почувствовала, что у нее зашевелились волосы на затылке. Шарлотта поспешила освободить руку, обмотала юбки вокруг колен и села чуть поодаль от Жирара. Положив шляпу на траву, она извлекла из кармана перчатки и принялась их натягивать.

Даже если Жирар и заметил ее смущение, он не подал виду. Он опустился на траву, скрестив ноги, и можно было подумать, что сидеть на поросшем травой холме было для него совсем обыденным делом. Пока он рассматривал ее этюды, она воспользовалась возможностью для того, чтобы внимательнее рассмотреть герцога. Хотя она и не испытывала особого интереса к нему, она тем не менее способна была понять, что именно заставляло женщин соперничать ради того, чтобы разделить с ним ложе, а мужчин – домогаться его совета и дружбы.

От него исходили сдержанная уверенность и сила. И причиной этого был вовсе не его высокий титул, а человеческие качества. Жирар был поджар, мускулист и гибок. Он напоминал Шарлотте льва, готового тут же наказать врага, который посмеет покуситься на его достоинство. Единственной деталью его внешности, которая в какой-то степени придавала ему некоторую мягкость, были его длинные не по моде, волнистые и черные как смоль волосы. Упавший на лоб локон делал его чуть моложе его почти тридцатилетнего возраста.

Все остальное в нем воплощало собой изысканный вкус и элегантность. Его безупречно сшитый костюм для верховой езды подчеркивал изящную талию и широкие плечи. Бриджи из лосиной кожи плотно обтягивали его, бедра. Довершали ансамбль блестящие черные сапоги. Сердце Шарлотты забилось чуть быстрее, когда ее взгляд остановился на его крепких ногах. Даже лучи солнца стали в этот миг горячее.

Перелистав несколько страниц блокнота, Жирар остановился на рисунке генерала Камсби. Человека, который финансировал госпиталь и управлял им. С окончанием войны интерес к ветеранам упал. Тем не менее, генерал остался верен госпиталю.

– Генерал Камсби, – с явным одобрением кивнул Жирар.

– Вы с ним знакомы? – удивленно спросила Шарлотта.

– Да. Отличный парень. Вы хорошо его знаете?

– Я считаю его замечательным другом.

Жирар лишь кивнул. Наконец он дошел до последнего наброска, в котором Шарлотта наскоро, но с достаточными деталями изобразила испуганного всадника. Жирар оторвал взгляд от альбома, прищурил темно-синие глаза и посмотрел на Шарлотту таким взглядом, который способен был заморозить человека даже в летний зной. Хотя у нее вдруг пересохло во рту, Шарлотта твердо встретила взгляд Жирара. Это у него какие-то тайные встречи. Что касается ее, то ей нечего скрывать. Глаза герцога продолжали сверлить Шарлотту, и она нервно облизнула губы. Ничего непозволительного он не сделает. В конце концов, он джентльмен.

Жирар решительно и уверенно вырвал лист из блокнота. Это взорвало Шарлотту. Он даже не потрудился спросить у нее разрешения!

– Позвольте спросить, ваша светлость, какое право вы имеете так обойтись с моим рисунком? – спросила она сквозь зубы.

– Я имею право не распространяться о своих делах. Именно о своих делах, – резко ответил он.

Шарлотта кипела гневом от его наглости. Слова опередили ее мысль, когда она сказала:

– Придется мне расспросить нашу милую хозяйку о мужчине, изображенном на моем рисунке. Я уверена, что его можно без какого-либо неудобства приобщить к числу гостей.

Темные глаза Жирара угрожающе сверкнули, его лицо еще более посуровело. Он вдруг показался... опасным. Они сидели, глядя друг на друга. Напряженную тишину нарушал лишь отдаленный крик птицы.

– Не лучше ли вам заняться своими собственными делами? – предостерег он.

– Я готова с радостью подарить вам любой из моих рисунков, если вы того пожелаете. Вероятно, вам просто следовало вежливо попросить об этом, а не действовать так... безапелляционно.

Она с удовлетворением подумала о том, что не употребила ни одно из слов, которые вертелись у нее на языке: надменно, тиранически, нахально. Жирар выглядел уязвленным, готовым наброситься на нее, но затем вдруг устремил взор вдаль.

Он перевел взгляд на нее и стал воплощенной любезностью.

– Мисс Хейстингс, возможно, я проявил... слишком горячий интерес к вашей работе.

Хотя Шарлотта не шевельнулась, она почувствовала облегчение. Жирар продолжил:

– Мне очень понравился этот рисунок... И могу я заручиться вашим словом, что вы не станете обсуждать события и то, что вы видели сегодня?

– Вы можете дать честное слово, что вы не занимаетесь какой-нибудь незаконной или аморальной деятельностью?

Ноздри Жирара заходили ходуном, на скулах заиграли желваки. Глядя ему в глаза, Шарлотта ожидала его ответа. Он тихонько чертыхнулся и отвернулся.

– Простите? – сказала она.

Он раздраженно покачал головой и выпалил:

– Даю вам слово.

– В таком случае я тоже даю вам слово... и этот рисунок, – с удовлетворением проговорила она.

Он сложил листок и сунул его в карман сюртука. Встретившись с ее взглядом, он поджал губы.

– Вы из Бери-Сент-Эдмундса?

– Из Уэйвени. Бери-Сент-Эдмундс – это ближайшая от нас деревня.

– Вы знали мистера Ричарда Блэнтона?

– Да. Но не слишком хорошо. Он наш ближайший сосед, но много времени проводил в Лондоне. Он умер несколько лет назад.

– Пять лет тому назад.

– О!

Возникла пауза.

– Вы знакомы с его сыном, Мортимером Блэнтоном?

Шарлотта напряглась.

– Знакома.

Жирар нахмурился, потом резко встал и протянул Шарлотте руку.

– Могу я отвезти вас домой?

Шарлотта с опаской посмотрела на протянутую им руку. Она не боялась его. Однако между ними пробегали какие-то волны, смысла которых она не понимала. Его сегодняшние действия были необычными, а его прикосновения приводили в замешательство. Она покачала головой:

– Это излишне, ваша светлость.

– Я настаиваю.

Шарлотта вложила свою маленькую ладошку в его большую ладонь. Он осторожно поднял ее с земли и сделал это с такой легкостью, словно имел дело с пушинкой. Она опустила голову и стряхнула траву с юбки, пряча разгоряченное лицо. Даже сквозь перчатки она ощущала жар его руки.

Он поднял соломенную шляпу и протянул ее Шарлотте.

Шарлотта водрузила шляпу на голову и стала завязывать ленточки под подбородком. Нахмурившись, она дотронулась пальцем до своего носа.

– Что-то не так? – спросил он.

– Тетя Сильвия оторвет мне голову за каждую новую веснушку на моем лице.

Шарлотта вздохнула. Она изо всех сил старалась не покраснеть, когда Жирар стал разглядывать россыпь веснушек на ее щеках и носу. Герцог пожал плечами.

– Я не заметил.

Притворившись, что поправляет юбку, Шарлотта скрыла едва заметную понимающую улыбку. Герцог вообще ничего не заметил в ней до этого момента.

– Ваша тетя Сильвия – это...

– Графиня Грэнби. Я знаю, она хочет мне добра, но иногда бывает просто несносной. Она постоянно уговаривает меня попробовать какие-то чудодейственные лекарства от веснушек. – Шарлотта покачала головой. – Столько шума и суеты из-за каких-то двадцати семи крохотных веснушек. Дескать, они не в моде.

Жирар оторвал взгляд от рукава, который приводил в порядок.

– Вы посчитали?

Шарлотта почувствовала, как у нее заполыхали щеки.

– Мода быстро меняется, – прокомментировал герцог. – И потом, отличия человека от других – это его достоинство.

– Нельзя судить о книге по обложке.

Уголки ее губ приподнялись, когда она приняла протянутую герцогом руку.

– Здравое суждение.

– Интересно, сколько представителей света согласились бы с вами?

Жирар поморщился.

– Верно подмечено.

Спускаясь с холма рядом с жеребцом, Шарлотта бросила взгляд на герцога.

– А вы, кажется, не являетесь рабом моды.

Он вопросительно поднял бровь.

– Ваши волосы.

Жирар кивнул в знак согласия.

– У каждого из нас есть свои причуды.

– У некоторых больше, чем у других.

Губы герцога сложились в подобие улыбки. Он взглянул на Шарлотту так, словно видел ее впервые. Она вопрошающе посмотрела на него:

– Что такое?

– Ничего. Просто я...

Похоже, он не мог подыскать слов. «Не привык улыбаться? – подумала Шарлотта. – Не привык слышать, как кто-то столь добродушно шутит по поводу собственных недостатков? «

Шарлотта пожала плечами.

– Жизнь – забавная штука.

Дальше они шли молча. Шарлотта удовлетворенно вздохнула, благодарная за то, что находится рядом с мужчиной, который не настаивает на том, чтобы его развлекали. От него исходил приятный, хотя и довольно сильный, запах. Он шел, демонстрируя кошачью грацию, без труда подстраиваясь под ее более короткий шаг. В общем, он был приятный компаньон для прогулок, и она невольно почувствовала себя польщенной тем, что он оказывает ей пусть молчаливое, но вполне определенное внимание. Она не обманывала себя тем, что он испытывает к ней реальный интерес, но он был, безусловно, привлекателен.

Облака затеяли игру с солнцем, вскоре небо потемнело, в воздухе запахло влагой. Все говорило о том, что надвигается буря.

Глава 2

В тот вечер Шарлотта решительно избегала Жирара. Несмотря на приятную прогулку, Шарлотта испытывала ощущение, что герцог вел себя столь благородно ради собственного блага. Обычно мужчина должен гораздо больше потрудиться, чтобы это вызвало отклик в ее сердце. А она не хотела этого позволить. К тому же она провела с ним больше времени, чем с любым из «претендентов» на ее руку. Она не хотела, чтобы он считал, что она одна из его поклонниц.

Порой Шарлотта ловила на себе его взгляд с противоположного конца комнаты. Он наблюдал за ней с любопытством, словно она была каким-то новым, неведомым для него типом. Однако Шарлотта не задерживала на нем свой взор, поскольку была занята тем, что пыталась отбить желание у молодого мистера Гарольда Бальстрэма ухаживать за ней и одновременно удерживала свою сестру Генриетту от чрезмерного внимания к мистеру Фрикерби. Наконец она получила передышку от сердечных дел Бальстрэма и села рядом с мистером Сомерсби – еще одним гостем, с которым Шарлотта чувствовала себя уютно. Как всегда, он был в добром расположении духа.

– Я все никак не спрошу: как ваш брат Эдвард справляется со своими обязанностями?

– Полагаю, что именно так, как на это и надеялись.

Сейчас ему двадцать один год, и папа успел подготовить его.

– Я знал вашего отца, – кивнул мистер Сомерсби. – Очень хороший человек.

– Да, он был хорошим человеком.

– Я приношу соболезнования по поводу вашей утраты.

Шарлотта улыбнулась чуть горестной улыбкой.

– Спасибо, сэр. Мне его очень не хватает. Я до сих пор не могу поверить в то, что он ушел. Я все еще ожидаю, что он позовет меня в свой кабинет или сядет за обеденный стол.

– Так будет некоторое время, моя дорогая. Но жизнь идет дальше, и мы тоже меняемся.

Она посмотрела в другой конец комнаты, где Жирар разговаривал с леди Тинсдейл, и спросила:

– Наверное, герцог Жирар вступил во владение титулом тоже давно?

– Да, в самом деле – и очень неожиданно. Его предшественник скоропостижно умер, когда Жирару, как я полагаю, было около девятнадцати лет.

– Должно быть, ему было нелегко потерять отца и возложить на себя столь тяжкие обязанности, когда от тебя зависит такое большое количество людей.

– Уверен, что это было непросто для него. Как вам хорошо известно, терять родителей всегда тяжело. Я полагаю, его дядя, Ричард Блэнтон, помог ему и стал ему наставником в то трудное время.

Шарлотта села попрямее, заинтересовавшись родственной связью Жирара с ее недавно умершим соседом.

– Ричард Блэнтон был его дядей?

– Да. По материнской линии. – Не замечая овладевшего Шарлоттой беспокойства, мистер Сомерсби продолжил: – Его дядя и я были старинными друзьями со времен Итона. Это был весьма благородный джентльмен. Я нанес ему визит вскоре после смерти его жены Лилиан. Очень красивая леди. – Он покачал головой, как бы размышляя и вспоминая. – Но беспокойная. Он больше так и не женился. Он и молодой герцог были в близких дружеских отношениях. Затем Ричард умер примерно в то же время, что и моя Грейси. Как мне говорили, причина – несчастный случай во время верховой езды. Никаких подробностей об этом мне никто не рассказывал.

– В таком случае Мортимер Блэнтон – кузен герцога? – осторожно спросила Шарлотта.

– Да, а почему вы об этом спрашиваете?

Она отвела взор, притворившись безразличной.

– Просто хотела установить родственные связи. – Снова повернувшись к своему немолодому собеседнику, она спросила: – А герцог знает о вашей дружбе с его дядей?

– Нет. У него отрывают время слишком многие люди, чтобы еще я его беспокоил. Кстати, я подумал: почему вы проводите столько времени с утомительно скучным стариком?

Шарлотта испытала облегчение от перемены темы и доброжелательно улыбнулась.

– Разве я могу упустить ваши удивительные рассказы?

– Ах, вы льстите старику! – Мистер Сомерсби приложил руку к сердцу. – Если бы я был хотя бы лет на десять моложе...

– На десять? – Шарлотта засмеялась. – Ну хорошо, пусть на десять.

Глаза мистера Сомерсби блеснули.

– Но поскольку я не являюсь вашим выбором, неужели вас не интересует ни один из этих джентльменов?

– Не торопитесь выдавать меня замуж, мистер Сомерсби. Моя сестра Маргарет должна выйти замуж первой.

– Разве она не моложе вас?

– Моложе. Она выходит в свет в этом сезоне. Произошла задержка по семейным обстоятельствам. Только недавно закончился срок нашего траура, – пояснила Шарлотта. – Тем не менее, у нее много интересных претендентов.

– Не искушайте судьбу, Шарлотта. Любой мужчина с изюминкой может в любой момент увлечь вас.

Шарлотта вежливо улыбнулась и подумала о последнем мужчине, который обладал изюминкой, – Майлсе Уилмингтоне. Она по уши влюбилась в очаровательного сына викария, который ухаживал за ней и верил, что она самая изумительная молодая леди в мире. И что его сердце навеки будет принадлежать ей.

Она была готова бежать с этим весьма предупредительным претендентом, пока не обнаружила письмо, которое Майлс написал адвокату, пытаясь узнать об алмазных шахтах Шарлотты в Южной Африке. Встретившись с ним, она увидела, что он представляет собой на самом деле. Ее поразило бессердечие, которое скрывалось за фасадом любезности. Ей никогда не забыть испытанное ею чувство унижения. Она поклялась, что никогда и ни за кого не выйдет замуж, если человек не будет искренне ее любить. Она разработала критерии для мужчины, который женится на ней. Список этих качеств возглавляли добропорядочность и надежность, а отнюдь не шарм и привлекательная внешность.

– Неужели даже такой красавец, как герцог Жирар, не может вас искусить? – шутливо спросил мистер Сомерсби.

– Вы видели когда-либо человека более замкнутого и холодного?

Глядя на Жирара, который с серьезным видом выслушивал лорда Бальстрэма, мистер Сомерсби согласился:

– В самом деле, выражение лица у него суровое.

– Суровое? Я вот думаю, не треснет ли его лицо, если он вдруг улыбнется?

– Для вас столь важен веселый нрав?

– Чувство юмора делает жизнь сносной, мистер Сомерсби. Без умения смеяться жизнь становится невыносимой, человек теряет перспективу.

– Это верно. Однако чувство юмора – это единственное требование к будущему мужу?

– О нет, сэр! У меня длинный список. – Глаза Шарлотты озорно блеснули. – Даже очень длинный.

Несколько позже в тот же вечер Джеймс Морган, он же герцог Жирар, стоял перед зеркалом, а его камердинер и слуга для самых разнообразных поручений Коллин помогал ему снять сюртук. Коллин был при Джеймсе с того момента, когда герцог вступил во владение титулом, и зарекомендовал себя незаменимым; в особенности Джеймс ценил его способности выведывать важную информацию о людях, которой он щедро делился с хозяином. Джеймс считал его не просто верным слугой – он уважал этого человека и считал его своим другом. Развязывая галстук, Джеймс спросил:

– Что ты знаешь о девице Хейстингс?

Колин прервал свое занятие – он собирал разбросанную одежду хозяина – и поднял голову.

– У ее горничной, которую зовут Анна, нет никаких жалоб. – Коллин в задумчивости поджал губы. – Она одна из немногих слуг, которые не жалуются на хозяев. Я полагаю, что Анна преувеличивает, но она считает, что мисс Хейстингс вела хозяйство в последние годы жизни виконта Шеффилда. Очевидно, мисс Хейстингс и ее брат Эдвард хотят хорошо выдать замуж их сестру, что будет нетрудно. Они ожидают, что к концу сезона состоится помолвка.

Джеймс наконец развязал галстук.

– Мисс Хейстингс – старшая из сестер? – Коллин кивнул. – А каковы ее планы на брак?

– Мисс Анна говорила, что их ближайший сосед из Бери-Сент-Эдмундса очень ею интересуется.

Джеймс перестал расстегивать брюки и вскинул голову.

– Насколько интересуется?

– Он пытается ухаживать за мисс Хейстингс почти год.

– И?

– Она сказала лишь, что он был очень настойчив, в особенности после окончания срока траура по отцу. Очевидно, этот приятель нацелился жениться на ней.

Джеймс сел на край кровати, и Коллин помог ему снять ботинки. Этот раут был весьма удачной уловкой, позволяющей ему скрыть его тайную деятельность. Не использует ли также и очаровательная мисс Хейстингс его в качестве предлога? И с какой целью?

– Не знаешь, есть ли у нее какие-то связи во Франции?

– Не знаю. Хотите, чтобы я навел справки?

– Да. И не спускай с нее глаз сегодня.

– С мисс Хейстингс? С великим удовольствием.

Джеймс проигнорировал шутку, в голове у него были более серьезные мысли.

– Не беспокойтесь, ваша светлость. Сделаю в лучшем виде.

– Как обычно.

Джеймс потянулся за приготовленной Коллином одеждой и начал одеваться. В новом акте он уже не будет играть роль элегантного герцога.

Глава 3

Шарлотта стояла перед зеркалом, пока горничная расстегивала многочисленные пуговицы ее вечернего платья с удлиненной талией. Она критически разглядывала свой наряд. Что из того, что ее платье сшито по последней моде? В одежде она больше всего ценила практичность и удобство. На мишуру у нее не было времени. Нужно было обихаживать Маргарет, заботиться о слугах и помогать брату. Если бы у нее было больше свободного времени, она предпочла бы тратить его на совершенствование мастерства в рисовании и живописи. Прошла целая вечность с тех пор, как она занималась с преподавателем. Бывая в городе, она в первую очередь стремилась посетить госпиталь.

При воспоминании о первом дне своего пребывания у Бальстрэмов она снова переживала чувство унижения. Когда дамы собрались в салоне, леди Марчант повернулась к миссис Литлтон и произнесла театральным шепотом, чтобы это могли слышать все:

– А я и не знала, что молодой виконт Шеффилд испытывает финансовые трудности. Разве он не мог обеспечить приличным гардеробом свою сестру?

На что миссис Литлтон мгновенно отреагировала:

– Вот что происходит, когда нет материнской опеки.

Эти слова до сих пор жалили Шарлотту. То, что упомянутые леди могли столь бесчувственно говорить о ее тяжкой утрате – смерти матери, – потрясло ее. На Шарлотте было простое, но приличное платье из набивного ситца. Платья многих гостей были более замысловатыми: из муслиновой ткани, с пышными рукавами, они были щедро украшены разноцветными камнями, перьями, лентами и кружевами. По сравнению с ними Шарлотта чувствовала себя прямо-таки раздетой.

Она сняла подвязки, стащила шелковые чулки и надела через голову тонкую хлопчатобумажную ночную рубашку. Шарлотта хмыкнула, вспомнив о своем дружеском общении с мистером Сомерсби. Этот пожилой джентльмен помог ей сохранить душевное равновесие на рауте, демонстрируя образцы тонкого юмора и наблюдательности. Он называл миссис Литлтон светской малышкой, обыгрывая составную часть ее фамилии little, а леди Марчант произносил как леди Мерчант, то есть торговка. Шарлотта притворялась, что не понимает намеков. Она с нетерпением ждала того момента, когда снова окажется в госпитале и поделится с ребятами некоторыми из его рассказов. Ребятами она называла ветеранов, как бы желая излечить их души, вернуть им солнечное восприятие их юности, которое им было свойственно до того, как они столкнулись с жестокостями войны. До того, как Наполеоном овладела ненасытная жажда власти. Ее страшно раздражало, что тетя Сильвия видела в них лишь искалеченных солдат. Они были героями и заслужили благодарность Англии.

Шарлотта поблагодарила Анну и пожелала ей спокойной ночи. Она легла на кровать, чувствуя, насколько устала за день. Она поблагодарила Бога за все доброе в ее жизни и помолилась о здоровье всех членов семьи, ее ребят в госпитале, ее друзей, как постоянно делала каждый вечер. Затем закрыла глаза и попыталась представить идеального мужчину, который мог бы стать ее женихом. Увы, сегодня ее мысли занял образ мужчины со смуглой кожей, длинными волнистыми волосами и пронзительными темно-синими глазами. Ей совсем не нужно было, чтобы он вторгался в ее мечты. Шарлотта решительно изгнала его из головы. Она стала думать о белокуром кареглазом мужчине, о котором недавно читала в книге. Он любил ее беззаветно – за ум, за сострадательность и даже за ее веснушки. С этими приятными мыслями она заснула.

Тяжело дыша, Джеймс соскочил со своего жеребца, похлопал Бриара по крупу и направил его в ночную тьму, а сам спрятался за стволом раскидистого дуба. Его черная накидка растворилась в окружающей мгле. Он сомкнул губы, стараясь успокоить дыхание, чтобы его нельзя было услышать. Прижавшись спиной к стволу дерева, он вознес молитву о том, чтобы его хитрость удалась. На поляну с шумом выскочили четыре всадника и остановились в нескольких шагах от Джеймса.

– Куда он подевался? – прорычал самый крупный из мужчин.

– Я думаю, он направился в ту сторону, – жестом показал долговязый всадник, который с трудом удерживал лошадь.

Мужчина в потрепанном сером плаще скомандовал с французским акцентом:

– Вы двое скачите за ним! А ты, Мейсон, оставайся здесь.

Два всадника пришпорили своих лошадей и помчались в том направлении, куда Джеймс направил Бриара. Джеймс скосил глаза в сторону оставшихся всадников; пытаясь предугадать их намерения. Осторожно и бесшумно он вынул из кармана пистолет и шпагу из ножен. Вслушиваясь в каждый шорох, он стал в стойку, бесшумно вдыхая и выдыхая воздух.

– Я хочу, чтобы ты снова отправился к дому и понаблюдал, – распорядился француз. – Подойди к восточной стороне – там находится комната герцога.

– А как быть с девчонкой с огромными титьками?

– Леди не трогать! Ты меня понял?

– Но ты сказал, что мы не должны спускать с нее глаз. Я надеялся, что мы поразвлечемся с ней.

Француз нетерпеливо натянул повод, отрывая голову лошади от травы, которую та принялась пощипывать.

– Твоя задача – найти пакет. Обыщи как следует комнату.

– А что, если придет его человек?

– Убей его. Сделай все, чтобы замести свои следы. Нам совсем ни к чему привлекать внимание властей. И ни в коем случае не трогай леди! Ясно?

– Я уже слышал это, – проворчал Мейсон. – Держаться подальше от юбки.

– Правильно. А теперь поезжай.

Француз пришпорил лошадь и поскакал. Мейсон некоторое время оставался на месте.

Джеймс подумал о возможности атаковать мужчину, но счел это слишком рискованным. Даже во мгле можно было видеть, насколько это крупный и крепкий орешек, к тому же он на лошади.

Продолжая ворчать, Мейсон повернул лошадь и ударил ее хлыстом.

– А ну, пошевеливайся, мешок с костями!

Лошадь протестующе заржала и вскинула голову.

– Поехали, иначе я задам тебе порку, скотина безрогая!

Послышался новый удар хлыста. Продолжая возмущенно ржать, лошадь пустилась рысью.

Джеймс напряженно прислушивался к удаляющемуся топоту копыт. Затем дал волю своему дыханию, которое до того сдерживал, и расслабил мышцы. Рыжеволосая леди с большими грудями... Вообще-то у мисс Хейстингс волосы золотисто-каштановые. Джеймс засунул шпагу в ножны, однако пистолет оставил в руке. Он вышел из-под дерева; его кожаные ботинки ощутили под собой мягкий мох.

«Любите вы Мортимера или нет, но это большая глупость, что вы втянуты в такое преступление, мисс Хейстингс. Однако ваша ошибка – это моя возможность. Я должен воспользоваться тем, что этот негодяй отводит вам место в своем сердце».

И Джеймс решительно зашагал к дому. Вырабатывая в голове план, он старался заглушить слабые угрызения совести.

«Я не стану подвергать своих людей риску, тем более ради головы леди, которая сделала столь неудачный выбор. Ради предательницы, пусть даже она и красавица».

Шарлотта проснулась совершенно внезапно. Свет луны проникал через балконную дверь, которую она оставила открытой, чтобы наслаждаться прохладным весенним ветерком. Она приподняла голову и уловила какое-то движение в комнате.

Шарлотта оцепенела. При лунном свете она успела различить мужчину, который крался в глубь комнаты. Набежавшая на луну тучка погрузила комнату во мрак. Мужчина остановился и прижался к дальней стене, напряженно глядя на балконную дверь, словно ожидая преследования. Шарлотта прислушалась, но не уловила никаких звуков погони – слышался лишь шепот ночных тварей да дыхание мужчины. Она лежала оцепеневшая, лихорадочно соображая, что ей делать.

Мужчина повернулся и посмотрел на нее. Шарлотта мгновенно закрыла глаза и притворилась спящей. Ее сердце сжалось от ужаса. Она услышала звук шагов и поняла, что мужчина приближается к ее кровати. Шарлотта заставила себя дышать ровно. Через несколько мгновений она уловила звук удаляющихся шагов и испытала некоторое облегчение. Открыв глаза, она вгляделась во тьму. Мужчина спрятался за комод, прижался к стене и стал смотреть в раскрытую балконную дверь.

Внезапно тучка убежала прочь, и при свете луны Шарлотта увидела профиль мужчины.

В ее комнате находился Джеймс Морган, герцог Жирар! И это было в середине ночи!

Он снова повернул голову, чтобы бросить на Шарлотту взгляд. Шарлотта инстинктивно снова закрыла глаза. Тишина... Когда она набралась храбрости открыть глаза, комната была пуста.

Некоторое время Шарлотта лежала, не имея сил шевельнуться. Неужели это в самом деле происходило? Насколько безопасно было двигаться сейчас? Но по мере того, как проходили минуты, любопытство одерживало верх над страхом. Она медленно поднялась с кровати, тихонько подошла к балконной двери, прижалась к стене и выглянула наружу. Она ощутила запах росы и тумана. Никого поблизости не было видно. Шарлотта быстро закрыла дверь и заперла ее, после чего в облегчении привалилась к ней спиной. Наконец заглянула за комод, слыша, как стучит кровь в ее венах.

Подойдя к комоду поближе, она сунула руку между ним и стеной и извлекла оттуда какой-то непонятный пакет. Шарлотта прикинула в руке его вес, повертела и ощупала пальцами. Он был плоский по краям и выпуклый в середине. Похоже, внутри что-то есть. Хотя это было рискованно, ей требовался свет. Уж слишком велико было ее любопытство. Шарлотта зажгла свечу. Слабенькое пламя трепетало, пока она ставила свечу на пол поближе к кровати. Она надеялась, что кровать загородит свечу, и свет от нее не будет виден через балконную дверь. Шарлотта принялась разворачивать плотный пергамент. Она затаила дыхание, когда, развернув последний слой, увидела связку ключей. Таких она не видела никогда в жизни. Они были взаимосвязаны, их нельзя было разъединить. Шарлотта положила ключи рядом на пол и стала изучать пергамент. При тусклом свете она разглядела, что это была карта с надписью: «Napoleon ER I. Depart Elba». Наполеон и Эльба? Что бы это ни значило, но это вряд ли было благом для короля и страны.

Почему Жирар прячет это в ее комнате? Шарлотте стало не по себе, когда она подумала о том, что ее могут обвинить в предательстве просто за то, что она обладает подобными вещами. Подумав о ребятах в госпитале ветеранов и о тех ужасах, с которыми они столкнулись в войну, Шарлотта почувствовала, как окрепла ее решимость. Генерал Камсби наверняка знает, что следует делать. Ей нужно лишь доставить эти вещи ему. Она закусила губу. У нее нет уважительных причин для того, чтобы уехать досрочно. Это заставит недоуменно вскинуть брови многих гостей. Более того, у нее нет собственной кареты, поскольку в Саутбридж она приехала вместе с Генриеттой. Ей остается лишь затаиться и ждать любой возможности сбежать. Может быть, мистер Сомерсби решит уехать в город пораньше.

Она предаст гласности тайную деятельность Жирара и, если понадобится, натравит на него власти. Шарлотта не позволит, чтобы его противозаконные деяния остались безнаказанными, тем более когда в ее власти что-то для этого предпринять. Она быстро снова завернула ключи в пергамент и задумалась, куда спрятать пакет. Он был, с одной стороны, ее вещественным доказательством, а с другой – может стать причиной ее краха.

Шарлотта посмотрела на шкатулку для драгоценностей. Слишком очевидно. На гардероб? Нет, горничная будет его открывать. Затем ее взор остановился на толстом томе «Артура и Джиневры», который находился на ее столике близ кровати. Эта книга была подарена ей тетей Сильвией по случаю дня рождения. Пространство между корешком, переплетом и блоком книги было весьма удобным местом, чтобы там устроить тайник. Шарлотта подошла к столу, нашла маленькие ножницы и флакон с клеем. Стоя на коленях возле кровати, она с помощью ножниц отделила переплет и, сдвинула его настолько, чтобы пакет с ключами мог войти в образовавшееся пространство. Затем аккуратно все заклеила, убрала лишний клей и села на книгу, используя вес тела как пресс. Она мысленно аплодировала себе за свою изобретательность. Затем внезапно представила, как она сейчас выглядит со стороны. Из груди вырвался нервный смешок. Ну что ж, по крайней мере весь этот раут перестанет казаться ей таким скучным.

Глава 4

Следующий день выдался настолько славным, что лорд и леди Бальстрэм сочли его вполне подходящим для того, чтобы устроить пикник. Они направили слуг, чтобы те подыскали место близ пруда, а поварам приказали приготовить роскошный стол. Братья Гарольд и Ричард Бальстрэм решили, что всевозможные игры и соревнования на открытом воздухе обострят аппетит гостей. Они организовали соревнования по стрельбе из лука и бросанию лошадиных подков, и даже состязание наездников. С утра в усадьбе царило всеобщее оживление – гости готовились принять участие в борьбе за различные призы. Братья Бальстрэм, как их любовно называли, поддерживали задор участников, отделив мужчин от дам. Пока соревновались мужчины, женщины наблюдали за ними; когда состязались дамы, зрителями становились мужчины.

Отправляясь на соревнования мужчин, Шарлотта благоразумно прихватила с собой «Артура и Джиневру». Она была одета в скромное дневное платье любимого синего цвета. Хотя декольте и не было глубоким, как того требовала мода, платье было скроено в соответствии с классическими греческими образцами и вышито на груди лилиями. Вышивка украшала также рукава и низ платья. Элегантная большая соломенная шляпа, украшенная голубым цветком, придерживалась синими ленточками, которые завязывались под подбородком. Несмотря на то что Шарлотта не выспалась, она бодрилась, когда думала о том, что разоблачит тайную деятельность Жирара и отдаст его в руки закона. При этом она испытывала трепет и страх, понимая грандиозность своей задачи.

Пока братья Бальстрэм готовили препятствия для первого соревнования наездников, Шарлотта подошла к Генриетте, которая едва не подпрыгивала от восторга. На ней были ярко-зеленые лайковые перчатки, оранжевое платье с желтыми ленточками и темно-зеленая соломенная шляпа с розовыми тесемками. Весь ансамбль ненавязчиво вызывал мысль о попугае. Шарлотте оставалось надеяться, что мистер Фрикерби любит экзотических птиц.

– Доброе утро, Генриетта!

– О, привет, Шарлотта! Ты нигде не видела мистера Фрикерби? – Она высоко подняла зонтик, пытаясь разглядеть своего любимого на ярком солнце.

Группа модно одетых мужчин в черных сапогах и костюмах для верховой езды собралась на окраине поля и с самым серьезным видом обсуждала условия и правила заезда. Чуть поодаль главный конюх собрал лошадей. Глаза Шарлотты тут же выхватили из толпы фигуру герцога Жирара. Сердце затрепетало в ее груди, словно птица в клетке, которая пытается освободиться. Она с трудом преодолела желание убежать в дом и, чтобы успокоиться, сделала глубокий вдох. Она не должна его бояться. Ведь это он был у нее под наблюдением, а не наоборот. Она заставила себя сосредоточить внимание на этом мужчине как на объекте исследования. Она узнает об этом негодяе все, что возможно узнать, и передаст эту информацию генералу Камсби и, возможно, властям. Прищурив от солнца глаза, Шарлотта стала пристально наблюдать за происходящим.

Возник вопрос о том, где разместить одно из препятствий. Почти все тут же обратились к герцогу, чтобы он разрешил спор. Интересно, подумала Шарлотта, обратились бы они к нему, если бы знали о его ночных похождениях? В этот момент Жирар поднял голову, прищурился и окинул взглядом поле. Их глаза встретились. На какое-то мгновение все остальные люди словно поблекли. Возникло ощущение, что на поле никого, кроме них, нет. Словно искра узнавания пробежала между ними. Однако он не знал, что она захватила его приз! Шарлотта в смятении отвела глаза и стала смотреть на главного конюха, на других людей, на поле – куда угодно, только не на Жирара. Когда она с опаской снова бросила взгляд на герцога, он беседовал с лордом Бальстрэмом. У Шарлотты вырвался вздох облегчения.

Соревнование по преодолению полосы препятствий началось. Пока наездник преодолевал полосу, стоящие группами дамы обменивались репликами, давали свои оценки и смеялись. Шарлотта стояла рядом с леди Саммерлин и леди Тинсдейл – двумя вдовами, весьма популярными в светском обществе. Она помнила иронические высказывания мистера Сомерсби, но не помнила в точности, которая из леди что-то делает, а которая из них, наоборот, не делает ничего. Впрочем, Шарлотту это особенно не интересовало – обе леди ей нравились, и они, похоже, с удовольствием с ней беседовали.

– Насколько я понимаю, мистер Грейсон взял новую любовницу, – заявила леди Тинсдейл, глядя на упомянутого мистера, который выполнял заезд.

– Бедная женщина! Надеюсь, он обслуживает ее лучше, чем Джоанну Слоун. Мне рассказывали, что иметь дело с мистером Грейсоном – это скорее бремя, чем благо, – со смешком проговорила леди Саммерлин. – Если под простынями он работает так же, как сейчас на зеленом поле, то я могу это понять.

Обе дамы захихикали. Когда же на поле появился Жирар, дамы не смогли сдержать своего восхищения.

– Вы только взгляните на мышцы его бедер! – воскликнула леди Тинсдейл.

– Мне нравятся его широкие плечи и сильные руки, – заметила леди Саммерлин. – Я знаю, что герцог регулярно боксирует в Мэнтоне, когда приезжает в город.

Хотя у Шарлотты не было оснований придраться к дамам за их восторги по отношению к герцогу, она испытывала легкое раздражение. Ведь этот человек был негодяем, мускулистые бедра и роскошные черные волосы не могли оправдать его перед миром.

Леди Тинсдейл восхищенно произнесла:

– О, это совершенно блестящий наездник!

Ее подруга высокомерно улыбнулась.

– Максин тоже подтверждает это.

Леди Тинсдейл, прикидываясь шокированной, прикрыла ладонью рот и воскликнула:

– Аманда, как ты можешь!

Обе дамы весело захихикали.

Должно быть, они имеют в виду леди Максин Карлтон, вдову барона Дресфорда, умершего два года назад, подумала Шарлотта. Она вспомнила красивые правильные черты лица леди Карлтон, ее белокурые волосы, голубые глаза, аристократически бледную, без малейших признаков веснушек кожу. Но еще лучше ей запомнился ее острый как бритва язычок. Интересно, Жирар и Карлтон до сих пор находятся в связи?

Шарлотта понаблюдала за тем, как Жирар преодолел сложное препятствие, и вынуждена была невольно признать, что все его движения исполнены небрежной грации. Однако это не может обелить его.

Леди Саммерлин наклонилась к уху леди Тинсдейл и сказала:

– Мисс Дрейтерс для него не подходит.

Леди Тинсдейл бросила взгляд на Шарлотту и нервно заявила своей подруге:

– Аманда, ты забываешься.

– Шарлотта не станет болтать. Не правда ли, Шарлотта?

– Нет, миледи, разумеется, не стану, – подтвердила Шарлотта, вспомнив дочь недавно умершего лорда Дрейтерса, девушку с пшеничного цвета волосами. В свете ее считали одной из самых красивых среди тех, кто был на выданье.

Леди Саммерлин положила руку на рукав Шарлотты.

– Называй меня просто Аманда. Нам ни к чему разводить церемонии.

– Спасибо. – Шарлотта вежливо улыбнулась и, терзаемая любопытством, спросила: – А что, мисс Дрейтерс и герцог обручены?

– Только в мыслях леди Дрейтерс и матери герцога. Вдовствующая герцогиня настроена на это, как я слышала. Так или иначе, многие ожидают сообщения о помолвке к концу сезона.

Почувствовав себя свободнее, леди Тинсдейл сказала:

– Мисс Дрейтерс предоставит вдове полную свободу действий.

– Вероятно, герцогиня не будет столь жестокой и не станет перечить вдовствующей герцогине, – предположила Шарлотта.

Леди Саммерлин помахала рукой.

– Дело не в этом. Однако многие женщины не любят, когда кто-то лезет управлять и вторгается в личную жизнь герцога.

– Я не знаю ее светлость, – сказала Шарлотта, как бы пробуя почву. – Мне она кажется сильной женщиной.

– Сильная – это вовсе не то слово, которое употребляют применительно к ней враги, – отреагировала леди Саммерлин. – Она бывает жестока, когда рассердится.

Леди Тинсдейл кивнула.

– И никогда не прощает. Кстати, герцог едет на жеребце или на кобыле?

– А когда очередь мистера Фрикерби? – громко спросила, подбегая к Шарлотте, Генриетта.

Все три дамы мгновенно изменили заговорщицкие позы и выпрямились.

– Я пока что его не видела, но уверена, что он выступит блестяще, – добавила Генриетта.

Шарлотта улыбнулась вместе с вдовами, после чего переключила свое внимание на поле. В хитрости Генриетту не заподозришь. Интересно, что ее подруга нашла в этом мистере Фрикерби! Правда, следовало признать, что внешне он был довольно привлекателен. У него все было пропорционально – нос, рот, подбородок. Его правильные черты напоминали Шарлотте некоторые древнеримские статуи, которые она видела в Национальной галерее, но она не находила в нем качеств характера, которые предпочла бы видеть в мужчине. У него были вьющиеся белокурые волосы, обрамлявшие лицо, и голубые глаза, которые Шарлотте казались несколько тусклыми. Но более всего неподходящими Шарлотте казались его взгляды на жизнь. Внешне он казался вполне любезным и общительным, однако на мир смотрел так, словно тот ему что-то задолжал. Казалось, он в любую минуту может нахмуриться. Похоже, мистер Фрикерби получал удовольствие, сокрушая других. В особенности людей богатых, титулованных, пользующихся хорошей репутацией.

Шарлотта вновь вернулась в мыслях к тому, что дамы говорили о Жираре и его матери. Она никогда не встречалась с матерью герцога, однако вдова устраивала чаи и собрания, где бывали леди Дрейтерс и мисс Дрейтерс. У нее сложилось впечатление, что вдова и леди Дрейтерс не считали ее семью заслуживающей того, чтобы иметь с ней тесные контакты. Шарлотта не претендовала на это, хотя и удивлялась подобной надменности. Она предпочитала не притворяться, что хочет подружиться с ними. По крайней мере это давало ей время и возможность общаться с ее близкими друзьями.

Она повернулась к леди Саммерлин:

– Вы видели мистера Сомерсби?

– Должно быть, он остался в доме, – рассеянно ответила леди.

– Я хочу найти его, – сказала Шарлотта, надеясь попросить этого доброго человека дать ей уехать при первой возможности.

– И готовы пропустить такое волнующее зрелище? Шарлотта лишь мысленно улыбнулась. Бросить вызов герцогу Жирару и защитить свою страну было для нее вполне достаточной компенсацией.

Глава 5

В тот же вечер, отпустив Анну, Шарлотта заперла балконную дверь, забаррикадировала ее стулом и поставила на стул флакон с духами. Если кто-то станет ломиться к ней, она непременно услышит. Она подошла к столику возле кровати и посмотрела на «Артура и Джиневру», чтобы удостовериться в целости и сохранности книги. Взяла в руки подсвечник и прикинула его вес. Да, эта штука может послужить хорошим оружием. Прочный и не слишком тяжелый, удобный по длине.

Шарлотта расположилась в кресле и повернулась к двери таким образом, чтобы можно было наблюдать за ней. Затем встала и передвинула кресло, чтобы лучше был виден вход на балкон. Она продуманно оделась в простую ночную рубашку и отделанный кружевами халат – самое простое из того, что она взяла с собой. Шарлотта вознесла молитву, чтобы Жирар не возвращался этой ночью в ее комнату. Мистер Сомерсби согласился отправиться в город завтра, так что ей нужно было пережить всего лишь эту ночь.

Шарлотта нервно покусала губы. Этот мужчина был гораздо крупнее ее. Был он джентльменом – или нет? И что будет, если его увидят в ее спальне? Скандал может погубить ее. Она не тешила себя иллюзиями в отношении того, чье слово больше значит в этом мире. Но она была настроена решительно. Она сделает то, что должна сделать. Она молилась лишь о том, чтобы, выполняя свой долг, она не погубила свою репутацию или, что еще хуже, не оказалась в тюрьме.

Шарлотта дрожала, несмотря на тепло, идущее от камина. Запах горящих дров и сала от свечей наполнял небольшую комнату. На момент она пожалела, что не попросила Анну лечь с ней сегодня спать. Но это могло бы возбудить подозрения горничной. И что еще более важно, Шарлотта не хотела напугать Анну. Шарлотта пошевелилась в кресле и расположилась поудобнее, не выпуская из рук подсвечник. Она огляделась вокруг. Похоже, она вполне ко всему приготовилась.

Звон разбитого стекла вывел Шарлотту из состояния дремоты. Она увидела едва горящую свечу и подсвечник на полу, куда он скатился во время ее сна. В ужасе она смотрела на то, как массивная фигура мужчины с легкостью отодвигает громоздкий стул, словно тот был сделан из невесомого материала. Шарлотта вскочила на ноги, схватила подсвечник и открыла рот, чтобы изо всех сил закричать. Но она не успела этого сделать, потому что мужчина обхватил ее и заткнул ей рот какой-то дурно пахнущей тряпкой. Она попыталась вытащить тряпку изо рта, но мужчина сжал ее железной хваткой и швырнул на кровать. Ее глаза едва не вылезли из орбит, когда она в ужасе осознала всю уязвимость своего положения. Она никак не ожидала, что в ее спальню ворвется другой негодяй, и это оказалось намного хуже, чем если бы она столкнулась с Жираром. Этот зверь способен был сделать с ней что угодно. Сердце бешено колотилось в ее груди, кровь стучала в ушах, ею овладела паника. Она отчаянно брыкалась, стараясь дышать через нос. Она чувствовала мощную мускулатуру мужчины, ощущала его широкую спину и задыхалась от исходящего от него противного запаха. Он прижал ее к кровати мощными руками и прохрипел:

– Я ожидал, что ты немножко посопротивляешься, прежде чем скажешь, куда ты его спрятала.

Шарлотта с ужасом поняла, что этот мужчина намерен причинить ей вред. Ей показалось, что она сейчас умрет от страха и отвращения. Она почувствовала холод стального ножа у горла. Все тело ее содрогнулось, маленькая слезинка выкатилась из-под прикрытых век.

Мужчина осторожно провел лезвием ножа по ее лицу. Затем, перенеся всю тяжесть тела на ее ноги, внезапно рванул на ней рубашку, обнажив груди. На ее белоснежных грудях выступила гусиная кожа, когда она осознала, что ей нужно опасаться не только за жизнь. Она закрыла глаза и вознесла молитву с просьбой о смерти.

– Ах, какая красавица! Обожаю большие титьки! – Свободной рукой он схватил ее за левую грудь и сильно сжал ее.

Шарлотта почувствовала острую боль в области шеи – мужчина уколол ее ножом.

– А теперь говори: где это?

У нее сработал инстинкт. Она должна заставить его слезть с нее. Открыв глаза, она посмотрела на его темное небритое лицо, затем бросила взгляд на туалетный столик и снова уставилась на лицо насильника.

Он поймал ее взгляд и посмотрел на туалетный столик.

– Только без фокусов! У меня будет много способов наказать тебя. – Он сполз с Шарлотты, продолжая держать нож у ее горла, и, схватив за руку, подвел ее к шкатулке для драгоценностей. – Здесь?

Шарлотта кивнула. Насильник наклонился, чтобы лучше разглядеть шкатулку. И тогда она локтем ударила его в горло. Мужчина хрюкнул и в изумлении отдернул нож. Шарлотта быстро нагнулась, схватила пуфик, швырнула его в ноги мужчине и бросилась к двери. Однако он успел поймать ее и ткнуть лицом в толстый ковер. Лишь когда он через некоторое время перевернул ее на спину, она смогла сделать первый судорожный вдох. А насильник уселся верхом ей на грудь, схватил за горло и стал медленно его сжимать.

– Я уже сказал тебе, что очень хотел позабавиться с тобой сегодня. Так что давай сопротивляйся, маленькая леди.

Ей было тошно отдавать этому чудовищу то, что он хотел, но смириться с его насилием было еще хуже. Шарлотта отчаянно била коленями по его спине и старалась оторвать его руки от горла, но тщетно. Она чувствовала боль в шее, кровь гулко стучала в ее ушах. Она пыталась глотнуть воздуха, в ней пробудилась бешеная жажда жизни. Алмазные звезды появились перед ее глазами, мир стал постепенно превращаться в темноту.

Внезапно словно кто-то сдернул с нее насильника, и она оказалась на свободе. Шарлотта поспешила выдернуть удушающий кляп изо рта. Она судорожно сделала несколько жадных глотков воздуха и услышала приглушенные удары и звуки борьбы близ кровати. Вскочив, Шарлотта попыталась крикнуть, но ощутила боль в горле и в результате издала лишь слабый писк. Ей оставалось лишь наблюдать отчаянную борьбу, которая развернулась на полу. Жирар!

Она мгновенно увидела различия между двумя мужчинами. Жирар был чуть ниже, поджаристее и более гибок. Ее насильник был грузный, мощный, массивный. Жирар наносил резкие короткие удары по корпусу, однако громила сумел опрокинуть его. Приподнявшись на согнутых ногах и подняв кулаки, этот зверь, как его мысленно назвала Шарлотта, собрался наброситься на герцога. Должно быть, в бою он потерял свой нож.

Пока Шарлотта оглядывала комнату в поисках подходящего оружия, Жирар нанес насильнику два удара в живот и грудь. Однако тот устоял, схватил герцога за горло и попытался задушить. Жирар стал судорожно хватать ртом воздух. Да, Жирар хотел ей помочь, но теперь она видела, что он не справится с этим громилой. А если он проиграет бой, то и ей придет конец.

У нее шумело в голове, болела шея, она с трудом дышала, но понимала, что главное сейчас – любой ценой остановить громилу. Ножа она нигде не увидела, зато ее взгляд упал на тяжелую кочергу для камина. Схватив ее, Шарлотта забежала за спины катающихся в схватке противников. Сердце ее стучало, словно колокол, когда она подняла кочергу и с размаху нанесла насильнику удар по голове. Громила удивленно замигал глазами, отпустил Жирара и рухнул на колени. Жирар, не мешкая, нанес мощный удар противнику в челюсть. Голова мужчины откинулась назад, и он свалился на пол.

Несколько мгновений Шарлотта и Жирар смотрели на непрошеного гостя, затем их взгляды встретились. У обоих в глазах светилось облегчение. Тяжело дыша, Жирар наклонился над рухнувшим противником и проверил пульс.

– Он... мертв? – шепотом спросила Шарлотта. Жирар покачал головой. Он встал, положил руку ей на рукав и посмотрел на нее.

– А вы, – спросил он, откашливаясь, – вы целы и невредимы?

Она кивнула, чувствуя себя ошеломленной, но в общем-то живой и способной дышать. Раздался громкий стук в дверь.

– Мисс Хейстингс?

Шарлотта испуганно посмотрела на герцога. Что и говорить – ситуация: в ее комнате громила и герцог. Шарлотта невольно содрогнулась, однако тут же вскинула подбородок. Могло быть даже намного хуже. Проглотив в горле комок, она направилась к двери.

Жирар схватил се за руку и повернул к себе.

– Прикройтесь!

Она посмотрела на себя. При свете свечи из-под разорванной рубашки проглядывали молочной белизны груди. Румянец опалил ее щеки. Она отвернулась и прикрыла грудь руками. Подбежав к шкафу, выхватила из него пеньюар и набросила на себя. Тем временем Жирар стал оттаскивать грузное тело лежащего без сознания мужчины за кровать.

– Убирайтесь отсюда! – прошипела Шарлотта.

– Нет, – последовал холодный ответ герцога.

– Забирайте его и уходите! – Она показала рукой на балконную дверь. Жирар проигнорировал ее слова и продолжал возиться с телом.

– Мы идем! – раздался голос за дверью.

Жирар схватил Шарлотту за руку и потянул к входу. Она успела на ходу взглянуть в зеркало, откуда на нее глянули испуганные голубые глаза и мертвенно-бледное лицо, обрамленное гривой встрепанных рыжих волос. Жирар поставил ее перед собой и распахнул дверь. Тут же в комнату шагнул Стюарт Фрикерби, а за ним появилась небольшая толпа любопытных. Герцог подтолкнул Шарлотту вперед, вытесняя толпу в коридор. Затем плотно прикрыл за собой дверь и, как бы защищая Шарлотту, положил ей на плечи руку.

Первым заговорил мистер Гленридж.

– Жирар?! – Он с любопытством перевел взгляд на Шарлотту. – С вами все в порядке, мисс Хейстингс?

Мистер Фрикерби повернулся к Жирару и, наставив на него палец, спросил тоном обвинителя:

– Что вы делаете в комнате мисс Хейстингс? И что означает весь этот шум?

Леди Тинсдейл и леди Саммерлин отделились от своих дверей и направились к тому месту, откуда слышался шум.

– Я просто споткнулся о какую-то мебель, когда вошел в комнату Шарлотты, – отважно заявил Жирар.

Толпа в шоке замерла.

– Разумеется, это была ужасная ошибка, ваша светлость. – Леди Саммерлин многозначительно обвела взглядом присутствующих. – Мы все знаем, что вы не имели намерения входить в спальню мисс Хейстингс, – проговорила она, пытаясь дать шанс Жирару и Шарлотте выйти из положения.

Жирар еще крепче прижал Шарлотту к себе.

– Отчего же, у меня было такое намерение.

Дамы в изумлении ахнули. Шарлотта подняла на Жирара глаза, в которых засветилась тревога.

– Что здесь происходит? – спросил лорд Бальстрэм, пробираясь сквозь толпу.

Он был в халате, с растрепанными волосами. За ним следовала недоумевающая и ошарашенная леди Бальстрэм. Шествие замыкала Генриетта, сонно протирающая глаза. Лорд Бальстрэм остановился в самой середине толпы.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь делают люди в столь неподходящий час?

Все обратили свои взоры на Жирара.

– Жирар вломился в комнату мисс Хейстингс! – суровым голосом заявил мистер Фрикерби.

Леди Пембрук стала падать в обморок. Ее подхватил муж, но, кроме него, никто к ней на помощь не бросился. В головах всех присутствующих сейчас билась мысль о том, что они привезут в город потрясающую, шокирующую новость.

Жирар обратился к хозяину и хозяйке, хорошо понимая, что ему внимает вся толпа:

– У нас не было намерений сообщать об этом кому бы то ни было до нашего возвращения в Лондон. Очевидно, сейчас обстоятельства изменились. – Последовала многозначительная пауза. – Шарлотта и я собираемся пожениться.

Глава 6

Услышав заявление Жирара, Шарлотта оцепенела. Она вырвалась бы из его рук, если бы герцог не держал ее так крепко. Обращаясь к лорду Бальстрэму, он весьма прозрачно намекнул:

– Полагаю, нам позволят побыть наедине, чтобы обсудить наши дела?

Лорд Бальстрэм окинул взглядом толпу и быстро отреагировал:

– Поскольку мисс Хейстингс находится под нашей опекой, я ожидаю исчерпывающих объяснений. Пошли, дорогая, – он жестом пригласил жену, – мы поговорим в библиотеке.

Толпа, разочарованная тем, что они не будут присутствовать при подробных объяснениях, загудела. Шарлотта была благодарна за то, что на ней был халат с весьма скромным декольте. Ее длинные волосы были распущены, иначе она чувствовала бы себя обнаженной. Она молила Бога о том, чтобы ей выбраться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Она лихорадочно искала выход, в то же время чувствуя, как рука Жирара, словно тиски, сжимает ей плечо, направляя ее вперед по коридору.

Из тени появился Коллин. Жирар отвел его в сторону и еле слышно сказал:

– Пожалуйста, приведи в порядок комнату мисс Хейстингс и удали оттуда все то, что оказалось поврежденным.

– Да, ваша светлость. – Коллин понимающе кивнул и быстро удалился.

Господи, неужели герцог регулярно попадает в подобные ситуации?

Лорд Бальстрэм вопросительно повернул голову в сторону Жирара. Герцог кивнул:

– Разумеется, я компенсирую стоимость вещей, которые я повредил. Затем, глядя на Шарлотту, сказал извиняющимся тоном:

– Я был таким неловким, спеша к тебе, дорогая. Все будет гораздо удобнее, когда мы поженимся.

Шарлотта не верила собственным ушам. Она споткнулась и упала бы, если бы Жирар ее не поддержал. Она мысленно успокоила себя, заставив поверить, что должен быть какой-то простой выход из этой передряги и что ее репутация не будет безнадежно испорчена. Если Коллин уберет этого громилу из ее комнаты, Жирар извинится... Жирару есть за что ответить. Он оказался в ее комнате... Этот таинственный пакет... Этот громила... Шарлотта содрогнулась. Правда, герцог помог ей спастись, но его последующее заявление... Должно быть, этот человек безумен. Если, конечно, его кузен Мортимер не сказал ему об алмазных шахтах. Говорил ли Мортимер об этом с Жираром? Шарлотта посмотрела на мужчину, который прижимал ее к себе и вел по коридору. Не мог ли он спланировать это нападение? Нет. Он на самом деле боролся за свою жизнь. В душе она сомневалась, что Мортимер стал бы рассказывать о своем унижении и об алмазных шахтах. В таком случае чего Жирар добивался? И как это связано с Наполеоном и Эльбой?

Когда они вошли в библиотеку, лорд Бальстрэм усадил леди Бальстрэм в большое кресло перед письменным столом и велел заспанному лакею поставить рядом два дополнительных стула. Лорд Бальстрэм подошел к бару, заявив:

– Полагаю, что нам всем есть резон выпить.

Жирар усадил Шарлотту на диване рядом с собой, подальше от леди Бальстрэм. Шарлотта без всяких возражений взяла поданный ей бренди. Лорд Бальстрэм отпустил лакея, с задумчивым видом сел и сделал пару глотков.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Леди Бальстрэм понюхала бренди и сделала гримасу. Шарлотта попыталась поднести бренди к губам, но рука ее так тряслась, что она опустила бокал на колени. Видя это, Жирар взял бокал из ее рук и поставил на стол. Затем взял ее ладонь в свою большую руку и начал негромко говорить, обращаясь к лорду и леди Бальстрэм:

– Артур, Клодия, я весьма сожалею, что поставил вас в такое положение. Это моя вина.

«Ну вот, – подумала Шарлотта, – сейчас последует объяснение, которое положит конец всему этому ночному кошмару».

– Видите ли, – продолжил герцог конфиденциальным тоном, – я не мог пройти мимо этой возможности повидать Шарлотту. Если говорить совершенно откровенно, я испытываю облегчение, сообщая о наших обязательствах друг перед другом. – Он крепко сжал Шарлотте руку. – Как вы знаете, у нее только что закончился траур по отцу, и мои чувства взяли верх надо мной. Мы надеялись объявить о помолвке к концу сезона, но что сделано, то сделано.

Чуть наклонившись, он погладил распущенные волосы Шарлотты, удачно скрывавшие царапины на ее шее.

Говорить совершенно откровенно? Шарлотта заморгала. Она никак не могла понять смысла его слов.

– Но вы едва знаете друг друга! – выкрикнула Генриетта с другого конца комнаты.

Леди Бальстрэм нахмурилась.

– Кажется, вы не слишком хорошо знакомы.

Жирар повернулся к леди Бальстрэм и возразил:

– На самом деле Шарлотта и я знаем друг друга очень даже хорошо. Нас познакомил наш общий друг генерал Камсби. Он руководит госпиталем на Кларендон-сквер.

Генриетта повела плечами.

– Уф! Этим ужасным госпиталем?

Шарлотта покачала головой.

– Ты не понимаешь...

– Именно этим госпиталем, – перебил ее Жирар. – Шарлотта выполняет там замечательную работу. Я по-настоящему горжусь ею. Она настоящая патриотка, разве не так? Ее никак нельзя заподозрить в анархистских взглядах.

Едва ли кто-то придал значение последним словам Жирара, кроме Шарлотты. Она напряглась. Герцог наклонился к ее уху и, изображая любовное воркование, произнес тихим стальным голосом:

– Даже не пытайся мне возражать, иначе...

Холодок пробежал по позвоночнику Шарлотты.

– Неудивительно, что ты там пропадаешь все время! – Генриетта скрестила руки на груди и набросилась на подругу. – Ты бываешь в госпитале по крайней мере два раза в неделю. Я думала, что ты рехнулась, проводя столько времени с этими ужасными людьми! Я и понятия не имела, что ты встречаешься с Жираром. Теперь все становится понятным.

Шарлотта молча клокотала от гнева. Ей никто не поверит. Даже ее друзья Бальстрэмы не станут возражать герцогу. С этого момента все ее добрые деяния будут рассматриваться лишь как способ заполучить богатого, титулованного мужа. И что еще более важно, весь этот разговор все глубже втягивал ее в ложь об их помолвке. Она знала, что помолвки редко расстраиваются, знала, что будет опозорена, если она или Жирар откажутся от помолвки. Ее оговорят, если найдут у нее странные предметы. Объявят изменницей. Она должна попасть к генералу Камсби. Он наверняка знает, что нужно делать.

– Наши поздравления! – Лорд Бальстрэм поднял бокал, приветствуя будущую чету. – Вы очень счастливый человек, Жирар! Я надеялся, что мисс Хейстингс укротит одного из моих мальчишек, но теперь это уготовано сделать другой леди и в другое время. Я лишь хотел бы попросить Бога, чтобы они были такими же удачливыми в выборе невест.

Леди Бальстрэм повернулась к Шарлотте:

– Да, наши самые искренние поздравления, дорогая! – Она бросила многозначительный взгляд на свою дочь. – Я всегда знала, что ты не пропадешь. Твоя семья должна быть очень довольна.

Герцог элегантно наклонил голову.

– Мы пока еще не сообщили об этом нашим уважаемым семьям. Так что вы должны нас понять – нам нужно как можно быстрее уехать и сообщить им об этом до того, как они узнают о нашей помолвке из других источников.

– Да, да! – пророкотал лорд Бальстрэм. – Нельзя, чтобы они услышали об этом от прислуги.

– Но мы должны отпраздновать вашу помолвку! Устроить танцы завтра вечером в вашу честь, – возразила леди Бальстрэм.

– К сожалению, мы вынуждены отклонить ваше любезное предложение. Мы должны возвратиться в город.

– Так скоро? – разочарованно спросил лорд Бальстрэм.

– К сожалению, да. Мы отправимся, как только рассветет. Позвольте нам откланяться, поскольку нам очень рано уезжать. Пойдем, Шарлотта, я провожу тебя в твою комнату.

Герцог не слишком деликатно стащил ее с дивана. Она совладала с искушением ткнуть ему кулаком в ухо.

Подошла Генриетта и обняла подругу, явно не осознавая, какие муки ей причиняет.

– Я так счастлива за тебя, Шарлотта!

Кажется, никто не заметил, что во время всего разговора в библиотеке Шарлотта не произнесла ни слова и ни разу не улыбнулась. Она молча выслушала поздравления подруги, а Жирар поспешил вывести ее из комнаты и повел по коридору.

Возле комнаты Шарлотты стоял Коллин. Когда они приблизились, герцог многозначительно спросил:

– Ты обо всем позаботился?

– Да, ваша светлость. Обидчик убран и надежно заперт.

– Отлично, – одобрительно кивнул Жирар, открыл дверь в комнату Шарлотты и втолкнул ее туда. Она остановилась у порога, испытав настоящий шок. То, что она увидела, нельзя было назвать иначе как хаосом и разгромом. Гардероб был распахнут, комод отодвинут от стены, ящики вынуты и разбросаны.

Анна развешивала платья Шарлотты и повернулась, когда они вошли.

– Ваша светлость. Миледи. – Горничная сделала книксен.

Жирар прищурил потемневшие глаза и тихо спросил Анну:

– Кто это сделал?

Анна посмотрела на Шарлотту, и щеки у нее стали бордовыми.

– Н-ну, я думала, что это вы. – Затем в смятении добавила: – Я хотела сказать, ваша светлость, что я слышала...

Шарлотта подошла к ней, взяла ее за руку и улыбнулась. Затем повернулась к Жирару и свирепо посмотрела на него. Кто-то произвел обыск в ее комнате, пока они беседовали в библиотеке. Это мог сделать кто угодно – возможно, кто-нибудь из гостей или же кто-то из слуг. Узнать невозможно. Жирар заметил, как Шарлотта посмотрела на комод, при этом в ее глазах не отразилось ни малейшей тревоги.

Герцог повернулся к своему слуге:

– Коллин, пожалуйста, помоги мисс...

– Анне, – услужливо подсказал Коллин.

– ... заказать ванну и принести свежее белье. А пока вы будете это делать, почему бы тебе не рассказать о Пеннингтон-Хаусе? А я тем временем переговорю с мисс Хей... с Шарлоттой.

Коллин проводил Анну в гардеробную, а Жирар подошел к выпотрошенному комоду и заглянул за него. Повернувшись к Шарлотте, он схватил ее за руку.

– Это все еще здесь?

Шарлотта демонстративно поджала губы. Герцог взорвался:

– Не вынуждайте меня вызывать власти и обыскивать все вокруг. Едва ли вам придутся по душе прелести Ньюгейтской тюрьмы, – зловещим шепотом добавил он.

Шарлотта никогда не была внутри знаменитой тюрьмы, однако слышала леденящие душу истории об этом заведении и видела, проходя мимо, ее мрачные серые стены.

– Вы низкий, бесчестный человек, – пробормотала она хриплым шепотом, сознавая, что Анна и Коллин находятся в пределах слышимости. – Я думаю, что власти очень заинтересуются вашей картой и вашими закулисными действиями.

Она тут же прикрыла ладонью рот, испугавшись того, что проболталась. Но она больше не могла притворяться и бесстрастно наблюдать за его преступными делами.

Герцог прищурил темно-синие глаза, в которых появился опасный блеск.

– Где это?

Шарлотта отступила назад, у нее мгновенно пересохло в горле.

Герцог схватил ее за руку и встряхнул.

– Где это?

Она упрямо и решительно сжала губы. Риск слишком велик. Он не услышит от нее ни слова.

– Лишь скажите мне, что это в безопасности, – попросил он.

Видя гнев, отчаяние и страх в его глазах, она медленно кивнула. Высвободив руку, она обвела взглядом комнату.

– Это в безопасности, – хрипло подтвердила она. Герцог с облегчением кивнул.

– Вы можете сказать, они что-нибудь забрали?

Шарлотта еще раз осмотрела комнату и в расстроенных чувствах повернулась к Жирару.

– Пропали мои драгоценности, – срывающимся голосом проговорила она. – Целиком. И шкатулка.

Она подумала о дорогих ее сердцу подарках от родителей. Даже сама шкатулка была подарена братом.

– Это не столь существенно. Главное, что осталось в сохранности другое, – успокоил ее герцог.

Шарлотта не на шутку рассердилась и махнула на него кулаком.

– А для меня это несущественно!

– Драгоценности можно возместить.

– Уходите! – Шарлотта указала жестом на дверь. – Убирайтесь! – прошипела она, чувствуя спазм в горле.

Подойдя к ней настолько близко, что она ощутила запах кожаных ботинок и одеколона, он заявил:

– Я никуда не уйду, пока не получу от вас подробных объяснений.

– От меня? – Шарлотта изумленно открыла рот. – Да вы с ума сошли!

– Ну да, я буду похож на бешеную собаку, если не выясню то, что я хочу знать. – Он схватил ее за руку. – Каким образом вы оказались вовлеченной в это дело?

Шарлотта толкнула его локтем в грудь. Он хрюкнул и схватил ее за другую руку.

– Скажите мне!

– Как я могу сказать вам, если именно вы втянули меня в эту кровавую кутерьму? – прошипела она. Выдернув руку, она расстегнула верхнюю пуговицу халата и показала кровавые ссадины. – Это все из-за вас! По вашей милости я оказалась причастна к этому... делу! Вы бесчестный мерзавец...

Дальнейшие обвинения Шарлотты были заглушены Жираром, который прижал ее к своей груди, ибо на пороге появились Коллин и Анна. Жирар сверкнул глазами.

– И еще одну историю про Пеннингтон-Хаус.

Коллин снова потянул Анну в гардеробную. Шарлотта попыталась высвободиться, но Жирар был чрезвычайно силен. Его руки, которыми он прижимал ее к себе, были как клещи. Тщетно она напрягалась, стараясь освободиться от этого негодяя.

– Я намерен отпустить вас, Шарлотта. – Он говорил с ней таким тоном, словно у нее было не все в порядке с головой. – Я хочу получить от вас твердое обещание, что вы расскажете мне все, что я хочу узнать. Кто вас послал и какова ваша цель? Как вы нашли карту? Одним словом – все! Вы согласны?

Она смотрела на него с опаской, однако же кивнула. Он медленно ослабил объятия, и Шарлотта открыла рот, чтобы изо всех сил закричать. Она слишком поздно увидела шарф в его руке. Второй раз за ночь ей снова заткнули рот. Единственное облегчение заключалось в том, что на сей раз это был шелк и от него исходил легкий запах одеколона Жирара. Шарлотта извивалась и била ногами, но все было тщетно. Он схватил с пола второй шарф, связал ей руки и с силой прижал ее к полу. Шарлотта была слишком ослаблена перенесенными передрягами и бессонной ночью и практически не могла оказать ему сопротивления. Она прекратила попытки вырваться и затихла.

В комнату на цыпочках вошел Коллин и присел рядом на корточки.

– Я отправил мисс Анну с поручением. Она должна вернуться самое меньшее через четверть часа.

Шарлотта посмотрела на Коллина умоляющим взглядом, однако тот проигнорировал ее взгляд и обратился к хозяину:

– Что делать с ней?

– Дай мне настойку опия.

Шарлотта с ужасом наблюдала за тем, как Коллин с готовностью передал Жирару флакон. Она возобновила свои попытки освободиться и попыталась коленом ударить Жирара в висок.

– Придержи ведьму! – скомандовал герцог, и Коллин повиновался. Камердинер зажал ей нос, и Шарлотта подумала, что она умрет. Жирар выдернул изо рта кляп и влил ей питье. Она была бессильна остановить его. Слезы гнева и отчаяния брызнули из ее глаз, она с ненавистью посмотрела на Жирара. Она презирала и ненавидела его в этот момент. Ни к одному человеку и никогда в жизни она не испытывала подобной ненависти! Она судорожно хватала ртом воздух.

– А теперь скажите мне: кто вас послал и с какой целью? – жестко спросил он, держа ее за плечи.

Ей хотелось плюнуть ему в лицо.

– Катись прочь! – выкрикнула она.

– Ну, это неподходящий язык для леди, – увещевающим тоном проговорил герцог. – От кого вы этому научились? От своего соседа в Бери-Сент-Эдмундсе?

Почему этот сумасшедший говорит о своем кузене Мортимере Блэнтоне? Она прищурила глаза, метнув молнию гнева в этого негодяя. Затем плотно сжала губы. Может быть, она бессильна оказать ему сопротивление, но она не станет отвечать этому выродку.

Герцог потряс ее за плечо.

– Скажите мне!

– Пошел к черту! – Шарлотта попыталась вспомнить и более смачные выражения из числа тех, которые употребляют ребята в госпитале, но не могла сосредоточиться. Веки ее отяжелели, голова падала набок. – Катись ты к чертовой матери, мерзавец! – пробормотала она, прежде чем окончательно потерять сознание.

Опуская Шарлотте голову и проведя рукой по ее волосам, Джеймс чертыхнулся. Подняв голову, он окинул взглядом комнату.

– Что теперь? – спросил Коллин.

– Сейчас быстро обыщем комнату и прикажем горничным упаковать ее вещи. Мы срочно едем на лондонскую почту. Багаж последует за нами. – Герцог встал. – Я хочу взять ее под стражу, пока не получу от нее некоторые ответы. Я не позволю ей убежать к своему хозяину и причинить мне неприятности.

– Вы уверены, что она одна из этих воров?

– Каким-то образом она оказалась вовлеченной в это дело. Она украла карту и ключи, и я намерен получить их обратно, равно как и получить от нее ответы на все мои вопросы. После этого я намерен послать моего кузена ко всем чертям.

Джеймс посмотрел на Шарлотту и, увидев ссадины на ее шее, решительно сказал:

– Если Мортимер хочет ее, я сделаю так, что он ее не получит.

– Мои источники вполне определенно сообщают, что ваш кузен – ее горячий поклонник. Ваша помолвка с мисс Хейстингс оказалась несколько неожиданной.

Герцог сухо произнес:

– Для нас обоих.

Коллин тихо спросил:

– Это было разумно, ваша светлость?

– Это был блестящий шанс, который полностью соответствует моим планам. Мортимеру придется иметь дело со мной, чтобы заполучить ее. – Герцог сжал кулаки. – Должен признать, что это приносит удовлетворение – отнять что-нибудь у него.

– Даже если она невиновна, вы оказали ей услугу при данных обстоятельствах. На кон была поставлена ее репутация. В любом случае – будь в ее комнате вы, тот мужчина или вы оба – ее репутация пострадала бы.

Джеймс потер рукой подбородок.

– Что касается этого типа, то тут много вопросов. Похоже, он намеревался нанести ей вред. Если Мортимер хочет на ней жениться или если она с ним заодно, почему он таким образом напал на нее?

– Может, это было уловкой?

Герцог покачал головой:

– Нет. – При одном воспоминании о том, как этот громила сидит верхом на Шарлотте и пытается ее задушить, ему стало не по себе. – Все было правдоподобно. Слишком правдоподобно. – Он тронул рукой свое горло. – Для меня тоже.

Он посмотрел на лежащую без сознания девушку.

Определенно она обладает мужеством и находчивостью. Не многие леди могли бы пустить в ход кочергу, чтобы поразить негодяя. Вероятно, она спасла ему жизнь. Мужчина был очень силен.

– Может, тут замешаны и другие негодяи?

– Возможно, – согласился герцог. – А может, она в натянутых отношениях с Мортимером, и тогда я воспользуюсь их разногласиями к своей выгоде. Я смогу получить ответы на свои вопросы у нее.

– Она вернется с нами в Пеннингтон-Хаус?

– Она моя невеста. Никто не сочтет странным, что она едет со мной. Там находится моя мать, которая будет для нее дуэньей. Ее брата нет в городе. Так что все складывается удачно.

Коллин удивленно округлил глаза.

– Так вы женитесь на ней?

– Ты что, рехнулся? Я скорее женюсь на собственной матери. Я не намерен связывать свою судьбу с какой-то лживой девчонкой. Одному Господу Богу известно, какое потомство она произведет.

Камердинер нахмурился.

– Однако мои источники говорят, что нет никаких данных о том, что она втянута в это дело, сэр. Я вынужден снова обратить ваше внимание на тот факт, что она, судя по всему, невиновна.

– Она отреагировала, когда я упомянул Мортимера.

– Любой бы отреагировал. Это человек – изрядный мерзавец. И я не могу представить ее, – он указал на спящую Шарлотту, – рядом с такими, как он.

– Люди Мортимера наблюдали за ней, и по крайней мере один из них пытался защищать ее. – Он покачал головой, отказываясь признать, что оказывает леди дурную услугу. – Слишком много поставлено на карту. Если я ошибаюсь, я непременно... – Он снова покачал головой. – Совершенно мизерный шанс, что я ошибаюсь, однако я в этом случае извинюсь и одарю ее титулом. Она сможет жить, где хочет и будет всем обеспечена.

Коллин в задумчивости нахмурился.

– Честно говоря, не похоже, чтобы она была в восторге от перспективы выйти за вас замуж. Женщины обычно готовы в лепешку расшибиться, чтобы заполучить вас и стать герцогиней. Может, она относится к числу тех, кого называют «синим чулком», и ее не интересует брак.

– Однако, Коллин, мы должны двигаться. Ты обыщи гардероб, а я посмотрю здесь.

В течение двадцати минут мужчины обыскивали комнату, но все было безрезультатно. Джеймс раздраженно швырнул на пол синюю шляпу.

– Куда она, черт побери, могла это запрятать? – Он снова внимательно оглядел всю комнату и распорядился: – Я хочу, чтобы упаковали абсолютно все, Коллин! Мы не можем рисковать и ненароком оставить здесь карту и ключи.

– Да, ваша светлость.

Герцог посмотрел на Шарлотту, лежащую на кровати, куда они ее перенесли, затем достал из гардероба длинное зеленое платье.

– Помоги мне надеть это на нее.

Коллин с сомнением посмотрел на халат.

– Я не горничная, но весьма сомневаюсь, что это платье надевают поверх ночной рубашки.

– Мне наплевать, как его носят. Просто я должен одеть ее, чтобы мы могли двигаться. Очень плохо, что мы вынуждены выносить ее без сознания.

Он наклонился и расстегнул ей халат. Затем с помощью Коллина посадил ее в кровати и натянул через голову платье.

– Сколько пуговиц в этой штуке? – раздраженно спросил он.

– Женские наряды – вещь довольно сложная.

– Обычно у меня не бывает столько проблем, когда я снимаю эти чертовы тряпки, – пробормотал он, натягивая платье на тонкий стан Шарлотты.

– Но, сэр, на женщинах, с которыми вы имеете дело, надето гораздо меньше, – сухо заметил камердинер.

– Да, верно, я предпочитаю женщин более спортивных.

– Вы имеете в виду ваших любовниц, сэр. А это ваша суженая.

Джеймс резко отпустил руку Шарлотты и нахмурился.

– Давай не притворяться за закрытыми дверями, Коллин. Этому не суждено случиться. Как только я поймаю Мортимера, она будет свободна.

Кое-как одев Шарлотту, они снова уложили ее на кровать.

В гардеробной послышались шаги Анны. Герцог распорядился:

– Займись делами вместе с Анной. Я хочу привести себя в порядок и упаковать вещи.

– Уже упакованы, сэр.

– Молодец! – Герцог похлопал камердинера по плечу и, покачав головой, признался: – Не знаю, что бы я делал без тебя.

– Все то же, что делаете и сейчас, сэр, – улыбнулся Коллин, – только немного медленнее.

Джеймс нахмурился, погрузившись в размышления. Глядя на лежавшую на кровати леди, он вдруг понял, что делает сейчас нечто такое, что многие сочли бы порочным. Он похищает женщину ради своих собственных целей. Хотя он знал, что его намерения чистые, он отчетливо осознавал, что основательно повысил ставки. Платить придется очень дорого, но он готов был платить по счету, если это поставит заслон негодяю и убийце и не позволит профинансировать очередную войну. Он сделает все, что угодно, чтобы остановить Мортимера. Чего бы это ни стоило.

Глава 7

Они отправились в путь, едва над горизонтом появилось солнце. В доме не было никакого движения, когда птицы своим щебетанием возвестили о рождении нового дня. Вдыхая свежий утренний воздух, Джеймс едва замечал окружающий его пейзаж, всецело занятый своими планами о том, каким образом заманить к себе мерзавца кузена.

Ему потребовалось восемнадцать месяцев, чтобы обнаружить регулярные кражи в военном ведомстве. К тому времени Эджертон ушел, и вместе с ним исчезло наворованное. У Джеймса начинало ныть под ложечкой, когда он вспоминал о масштабах воровства и о том, что эти средства могли идти на финансирование нового наступления Наполеона. И во всем он винил себя. Хотя никто другой не мог его в этом обвинить, ибо существовавшая система бухгалтерского учета позволяла осуществлять воровство в крупных размерах. Он не узнал бы об этом, если бы не стал во главе финансового отдела военного ведомства. Этот мерзавец кузен не только отравлял ему жизнь – деяния Мортимера угрожали национальной безопасности. Если средства будут использованы для финансирования побега Наполеона с Эльбы, последствия могут быть весьма серьезными. И виноват будет он, потому что не помешал бесчестному кузену. Из любви и уважения к своему дяде он какое-то время закрывал глаза на преступления Мортимера. В результате тот зашел слишком далеко. И сейчас Джеймс хотел, чтобы Мортимер сполна заплатил за свои преступления. Чтобы он тихонько удалился – тогда не будет суда и публичных обличений. Джеймс испытывал слишком большую ответственность перед семьей и не хотел, чтобы на нее пал позор.

Он взглянул на девушку, которая спала рядом. Пока что он не вполне понимал ее роль в этом деле. Должна ли она была встретиться в Саутбридже с всадником, у которого находились карта и ключи? Если так, то он невольно помог ей в этом, когда спрятал их в ее комнате. Понимала ли она, что Мортимер совершает предательство? Как она оценивает свои действия? Влюблена ли она в кузена настолько, что готова закрыть глаза на его преступления? Джемс помнил, как ее охарактеризовал Коллин. Интуитивно он чувствовал, что ее не привлекают женихи из числа мужчин, присутствовавших на рауте. Она не флиртовала, не жеманничала и не пыталась привлечь к себе внимание подобно другим дамам света.

Если до вчерашнего дня Джеймс почти не замечал мисс Хейстингс, то сейчас она стала самым ярким его впечатлением. Он вспомнил ее в ту минуту, когда она стояла полуобнаженная, тяжело дыша, с кочергой в руках, после того как нанесла удар насильнику. Он не мог вытравить из памяти ее белоснежные, словно светящиеся, полные груди с темными сосками. Несмотря на свою миниатюрность, у нее были соблазнительно-округлые формы. А эти веснушки... Ни у одной из нынешних красавиц нет веснушек. Это не для леди. Джеймс ничего не имел также против ее светло-каштановых волос, хотя обычно предпочитал блондинок. Он вспомнил, какой страх и какую ярость испытал, войдя в комнату Шарлотты и увидев, что вторгшийся мужчина собирается ее задушить. Ему было больно и досадно из-за возникшей между ними неприязни. Интуитивно он чувствовал, что она испытывает то же самое. Джеймс постучал тростью.

– Останови возле гостиницы в Дарвике, Джон.

– Слушаюсь, ваша светлость.

Повернувшись, он изучающе посмотрел на девушку. Она отдаст ему ключи и карту. Имея их в своем распоряжении, он получит верное оружие, которое можно использовать: ключи от сокровища и руку Шарлотты. Он подозревал, что Шарлотта станет весьма эффективным оружием в борьбе с кузеном, и он намерен этим воспользоваться.

Шарлотта вскрикнула, веки ее приоткрылись, затем снова закрылись. Она подняла руку и помахала ею в воздухе, как бы отгоняя невидимого партнера.

Джеймс наклонился к ней:

– Шарлотта?

Тяжело привалившись к стенке экипажа, она сделала несколько сильных, прерывистых вдохов. На лице ее появилось выражение ужаса. Джеймс сел к ней поближе и слегка потряс ее за руку:

– Проснитесь, это всего лишь сон.

Сквозь веки просочились слезы и покатились по щекам. Боже, он так не любил женские слезы! Но обычно женщины умело используют это оружие, когда хотят добиться своего. Здесь же – он вынужден был это нехотя признать – девушка имела причины и основания для ночных кошмаров.

Он неловко положил руку ей на плечо. Господи, она дрожала словно осиновый лист!

– Ну-ну, успокойтесь, – сказал он мягким тоном, гладя ее по плечу.

Она схватила его за другую руку и уткнулась лицом ему в грудь. Поколебавшись, он обнял ее обеими руками. Через минуту ее стоны затихли.

Еще через какое-то время он прижался носом к ее шелковистым светло-каштановым волосам. Он ощутил легкий запах лаванды и настойки опия. Нельзя сказать, что это были экзотические запахи. Но исходящее от нее тепло и аппетитные округлости оказали на Джеймса эротическое действие. Невольно его руки поползли ниже, к удивительно изящной талии, к округлым ягодицам. Она была создана для плотских наслаждений. Джеймс собрался было продолжить исследования, но отдернул руку, внезапно поняв всю греховность своих намерений. Что он делает? Он тискает и ощупывает женщину, которая находится в забытьи! До каких глубин падения он может дойти!

Джеймс выпрямился, хотя и продолжал мягко обнимать Шарлотту. Не было ничего зазорного в том, что он пытался успокоить девушку. Она сражалась с демонами во сне, а ведь она спасла ему жизнь. Успокоить ее – это самое меньшее, что он мог сейчас для нее сделать... после того как усыпил и похитил ее.

Она расслабилась и снова уткнулась ему в грудь, при этом удовлетворенно вздохнула. От нее исходило тепло, а в карете и без того было жарко. Джеймсу хотелось открыть окно, но он не решался побеспокоить Шарлотту.

Несмотря на ее возможное участие в неблаговидных делах кузена, Джеймс не мог отделаться от ощущения духовной близости женщины, находящейся в его объятиях. В любом случае она, скорее всего, была лишь жертвой интриг Мортимера, как и он сам. Правда, он по крайней мере знал, с кем имеет дело.

Шарлотта откинула назад голову, что-то еле слышно пробормотала и уронила лицо ему на плечо. Он отвел длинные завитки от ее глаз, слегка погладив гладкую кожу. Сейчас, когда она спала, у нее был поистине ангельский вид: полные, аппетитные губки, маленький вздернутый носик, на котором были рассыпаны веснушки. Длинные черные ресницы гармонировали с густыми рыжевато-каштановыми волосами, которые своим цветом напоминали ему солнечный закат в середине лета. Брови у Шарлотты были широкие, выражение лица спокойное.

Джеймс остановил свой взор на припухлом розовом ротике. Проведя кончиком пальцев по ее очаровательным губам, он замер, когда она приоткрыла их и кончиком языка коснулась уголка рта. Он затаил дыхание, почувствовал, как заныли его чресла. Она опять пошевелилась и приникла к нему плотнее. Господи, а что, если бы она по-настоящему попыталась пустить в ход все свои женские чары!

Почувствовав возбуждение, Джеймс подумал, что он мог бы заинтересоваться этой девушкой до того, как случилось нынешнее злоключение. Он поморщился, ужаснувшись своим мыслям. Несмотря на ее причастность к деяниям Мортимера, она наверняка была добродетельной леди, и он не собирался жениться на ней. Помоги ему Господь выбраться из ловушки, в которую он попал! Эта мысль значительно уменьшила его восторги. Как ни странно, он никогда не думал о своей жене как о сексуальном партнере. Он думал лишь о неизбежном исходе – о наследнике. Он всегда представлял свою нареченную блондинкой, наделенной классической красотой. Общительной, светской, с безупречными манерами. Его идеал не имел ничего общего с этой чувственной и непредсказуемой девушкой, которая пребывала в его объятиях.

Глядя на нее, он вдруг осознал, что она не похожа ни на одну из его знакомых. Начиная с той встречи на холме, она постоянно удивляла его, проявляла строптивость. Однако он вынужден был признать, что его тянуло к ней. Это вполне понятно, с учетом ее фигуры и мужества. Его всегда привлекали сильные личности – его дядя, друзья, любовницы.

О чем он сейчас думает? Эта женщина, скорее всего, предназначалась для того, чтобы еще глубже вовлечь его в интриги Мортимера. Ему следует опасаться ее чар. Джеймс покачал головой. Непрезентабельно одетая женщина, лежащая без сознания, до такой степени занимала его мысли. Да ведь это просто смешно! Однако же ничего комичного в ситуации не было. Внезапно он понял, насколько неустроенной стала его жизнь. С того момента, когда он обнаружил предательство кузена, мир для него сделался взрывоопасным. Играя роль очаровательного герцога в обществе, он строил планы, каким образом изничтожить человека, который до такой степени ему досадил. И он должен сделать это самостоятельно, никого не посвящая в то, каким лживым чудовищем сделался его кузен. Глядя на женщину, лежащую в его объятиях, он вознес молитву о том, чтобы, сражаясь против Мортимера, он сам не превратился в чудовище.

Глава 8

Джеймс легонько потряс Шарлотту за изящное плечо:

– Шарлотта, проснитесь!

Она застонала, потерла рукой глаза и снова ткнулась лицом в его грудь. Джеймс осторожно посадил ее, однако она опять упала спиной на подушку. Ее длинные волосы были в беспорядке, платье страшно измятым, лицо заспанным. Как ни странно, но от этого она выглядела еще милее и привлекательнее.

Открылась дверь, и внутрь просунулась голова Коллина.

– Мисс Хейстингс еще спит? Сколько мы ей дали настойки опия?

Джеймс шагнул на землю.

– Вполне достаточно. Не думаю, что слишком много. – Он притянул ее к себе, и Шарлотта упала ему в подставленные руки. – Надеюсь, ты заказал приличный номер?

– Самый лучший из имеющихся. И заказал холодный завтрак.

Не реагируя на вопрос владельца гостиницы о здоровье Шарлотты, Джеймс принес ее в номер и уложил на потертый низкий диван. Она тут же свернулась калачиком и пробормотала что-то неразборчивое. Джеймс отправил владельца гостиницы проследить за приготовлением завтрака и запер за ним дверь.

Коллин остановился возле Шарлотты с озабоченным видом.

– Надеюсь, мы не отравили ее, сэр.

– Я тоже беспокоюсь, Коллин. Пока она спит, я проверю ее физическое состояние. Задержи завтрак, пока я не позову тебя.

– Слушаюсь, ваша светлость. Позовите меня, если возникнет какая-нибудь надобность, – чуть ворчливо сказал Коллин, выходя из комнаты.

Джеймс сразу же запер за ним дверь. Это было так не похоже на Коллина – беспокоиться и волноваться. Вероятно, девчонка воздействует и на его мужское начало. Джеймс поспешил отбросить эту мысль. Он подтянул короткую скамейку к дивану, на котором лежала Шарлотта, сел и с некоторыми усилиями посадил девушку. Она сделала вялую попытку оттолкнуть его.

– Оставьте меня... в покое, – пробормотала она, не открывая глаз.

– Шарлотта, вы можете по моей просьбе посидеть прямо?

Она облизнула губы и кивнула, все так же не открывая глаз. Джеймс стал осторожно расстегивать перламутровые пуговицы на передней части платья с высоким декольте.

– Кажется, я расстегиваю эти проклятые штуки лучше, чем застегиваю, – проговорил он, обнажая белоснежную плоть.

На горле виднелись устрашающего вида синяки, на шее запеклась продолговатая полоска крови.

– Боже милосердный! – ужаснулся Джеймс.

Наклонившись поближе и осмотрев синяки внимательнее, он испытал некоторое облегчение. Все не так страшно, как казалось с первого взгляда. Порез был совсем мелкий – он не оставит даже шрама. Джеймс осторожно провел руками по ее телу, чтобы определить, нет ли у нее переломов. Он был деликатен, но скрупулезен.

Шарлотта сонно вздохнула. Она слегка приоткрыла глаза и тут же нахмурилась. Он мог лишь догадываться о том, какое смятение она почувствовала.

– Шарлотта, я лишь пытаюсь оценить ваши раны. Еще несколько мгновений – и я закончу.

Она нахмурилась еще сильнее.

– Раны? Мы опаздываем на вечер, и у меня нечего надеть, – невнятно проговорила она.

– Нечего надеть? – изумленно переспросил Джеймс. – О, не беспокойтесь. У нас достаточно времени.

Внезапно Шарлотта наклонилась вперед и заговорщицким шепотом, с полузакрытыми глазами произнесла:

– Ты не должен рассказывать об этом ни одной душе. – Подняв палец для пущей убедительности, она добавила: – Ты должен дать мне честное слово.

– О чем?

– О большом секрете, разумеется, – пояснила она с сонной улыбкой.

– О каком секрете? – с надеждой спросил Джеймс.

– Тс-с! – Она приложила палец к губам. – Ты даешь слово?

– Разумеется, даю, – подтвердил он.

– Хорошо.

Она откинулась назад и мгновенно уснула. Раздался осторожный стук в дверь.

– Ваша светлость!

Джеймс встал, поспешно прикрыл Шарлотту и открыл дверь.

– Принеси мне бренди из кареты, пожалуйста, – распорядился он. В ответ на вопросительный взгляд Коллина добавил: – Не для меня, для Шарлотты.

– А в чем дело? – встревожено спросил камердинер.

– Небольшой порез. К тому же у нее много синяков, но, к счастью, ничего серьезного. Я просто хочу, чтобы порез затянулся должным образом. Так что неси бренди.

Коллин бросился исполнять приказание.

Когда смоченная в бренди тряпочка коснулась ранки на шее, Шарлотта почувствовала жжение, открыла глаза и вскрикнула:

– Черт возьми!

И энергично оттолкнула руку Жирара. Придерживая ее голову, Жирар плотно прижал тряпочку к шее.

– Лежите спокойно!

– Ты мерзкий негодяй! – прошипела она, оттолкнула герцога и забилась в угол дивана, чтобы он не мог ее достать. – Не дотрагивайся до меня!

Она пыталась стряхнуть воображаемую паутину со своей головы. У нее было ощущение, что ее рот набит ватой, которая имеет вкус грязи.

– Значит, вы окончательно проснулись, дорогая. Я надеялся, что вы будете более покладисты, после того как хорошо отдохнете.

– Пошел к черту! – Она вцепилась в свою одежду, пытаясь осознать реальность.

– Вы готовы разговаривать с нами?

– Я скорее умру! – Она бросила на Жирара свирепый взгляд.

– Как хотите, – холодно произнес герцог.

Глаза у нее округлились, во рту стало суше, чем в самой Сахаре. Она уже осознала ситуацию.

Коллин быстро закрыл ей рот и схватил ее крепкими, словно тиски, руками. Шарлотта сопротивлялась, но разве можно противостоять тискам? Камердинер посмотрел на своего хозяина.

Жирар схватил ее за ноги.

– Найди что-нибудь, чем можно заткнуть ей рот и связать руки.

Шарлотта продолжала бороться с двумя сильными мужчинами. Нет, она не сдастся! Локтем она ударила Жирара в пах.

– Черт побери! – сквозь зубы прорычал Жирар.

– Она... борец, сэр, – пробормотал, тяжело дыша, Коллин, которого Шарлотта успела ткнуть коленом в бок. – Уф!

– Дай мне остаток настойки опия! – скомандовал Жирар, когда Шарлотта сделала новую попытку нанести ему удар между ног.

– Сэр... уф! Мы можем дать слишком большую дозу! Она может заболеть!

Не внимая тревожным призывам своего камердинера, Жирар скомандовал:

– Дай мне флакон немедленно!

Коллин неохотно сунул руку в карман и передал флакон хозяину. Воспользовавшись моментом, Шарлотта ткнула кулаком Жирару в шею.

– Да держи ее как следует!

Герцог влил остаток жидкости ей в рот. Шарлотта попыталась выплюнуть противную жидкость, но Жирар зажал ей нос. Она вынуждена была открыть рот. В горло потекла мерзкая жидкость. Шарлотта передернулась от отвращения. Господи, как же она презирала себя за то, что она такая беспомощная! Она продолжала бороться, но силы ее слабели, мышцы размякали. Последней ее мыслью было: «Воздуха, о Господи, дай мне возможность дышать... «

Джеймс продолжал держать ее даже после того, как она перестала двигаться, и глаза ее закрылись.

Коллин восхищенно покачал головой.

– Она сражается, словно маленький чертенок. – Нахмурившись, он убрал руки. – Конечно, настойка действует хорошо, но, сэр, ее избыток может сказаться отрицательно на здоровье.

Джеймс стоял, тяжело дыша.

– У нас не было другого выбора. Нельзя же, чтобы она кричала всю дорогу до самого Лондона. Независимо от наших намерений мы похищаем девушку.

Коллин мрачно сказал:

– Никогда не думал, что окажусь похитителем. Считал себя патриотом.

Жирар поправил рукава и посмотрел на расстегнутое платье Шарлотты. В основном грудь ее была прикрыта, но сквозь тонкую рубашку просвечивал розовый сосок.

– Приведи ее в порядок, Коллин, и мы покинем это место.

Впервые за все время камердинер отрицательно покачал головой:

– Я не стану дотрагиваться до леди, сэр. Это неправильно. Она ваша нареченная, а не моя.

Герцог вспылил:

– Коллин, как я уже сказал раньше... Ну, хорошо. Займись лошадьми и подгони карету. Мы уезжаем немедленно.

После того как Коллин закрыл дверь, Джеймс с сомнением посмотрел на Шарлотту. Он поправил брюки, ощущая боль между ног. Осторожно застегнул ей пуговицы, затем, действуя более уверенно, поправил платье. Она не шевельнулась.

– Ну вот. Теперь ты выглядишь вполне презентабельно.

Наклонившись, он стал приводить в порядок ее растрепавшиеся волосы. Она казалась такой мягкой и хрупкой.

– Должен признать, у тебя есть характер. Ты сражалась отчаянно. Меня это восхищает в девушке. – Он провел ладонями себе по глазам. – Так ты любишь Мортимера? Мне говорили, что он красивый дьявол. Но именно дьявол. Ты кажешься умной, так неужели ты не способна видеть правду? – Жирар отвел локон, который упал ей на глаза. – Тебе нечего сказать самой? Да, будет весьма любезно с твоей стороны извиниться за то, что ты заехала мне в пах. Это недостойно аристократки. Ну ладно, при нынешних обстоятельствах я мог бы попросить тебя научить этому трюку мою маленькую сестренку.

Джеймс распрямился, вздохнул и легко поднял Шарлотту на руки. Она и в самом деле была великолепно сложена, все положенные округлости были на месте. Беда заключалась лишь в том, что ее угораздило попасть в такую гадкую компанию.

Глава 9

Мерно цокали копыта лошадей, карета покачивалась при движении, и в такт покачивалось тело Шарлотты. В воздухе ощущался отвратительный запах мусора и отходов, до ушей долетали приглушенные звуки голосов. Шарлотта стряхнула с себя вязкую паутину, которая обволакивала ей голову, и попыталась понять, где она находится. Лондон... Должно быть, они доехали до Лондона, пока она лежала, одурманенная по милости этого негодяя Жирара. Стоило ей мысленно произнести это имя, Шарлотте захотелось закричать, но теперь она усвоила урок. Она продолжала неподвижно лежать с закрытыми глазами, пытаясь по мере возможности понять детали того, что с ней происходит.

Голова ее лежала на мускулистом бедре, щекой она ощущала мягкую шерсть бриджей. Пахло мужчиной, одеколоном и... бренди. Она осторожно проверила путы на кистях, но узлы при этом лишь больше натянулись. Затаив дыхание, она ожидала реакции мужчины. Потом расслабилась, когда он слегка пошевелился, чуть сдвинул ее голову на своей ноге и легонько положил руку ей на плечо. Игнорируя столь вольное обращение с его стороны, Шарлотта затаила дыхание, а спустя несколько мгновений осмелилась приоткрыть один глаз. Она увидела дверь, путь к которой перекрывала вытянутая нога Жирара. К противоположной подушке была прислонена трость. Она осторожно пошевелила ногами. Слава Богу, они не были связаны.

Рассматривая возможные варианты освобождения, Шарлотта вдруг вспомнила сказанные однажды лейтенантом Фрименом слова: «Отвлеки внимание и затем внезапно атакуй! Притворись и сбей противника со следа. А когда противник меньше всего ждет – нападай!» Ей нужно было действовать тонко, умело.

Сердце гулко колотилось в ее груди, когда она обдумывала план действий. Сможет ли она быть настолько дерзкой и смелой? Никогда в жизни не пускала она в ход женские уловки. Может быть, именно сейчас настал час, чтобы использовать то, чем снабдила ее природа. Шарлотта искусно перекатилась на спину и сдвинулась таким образом, что ладонь Жирара оказалась на ее высокой груди. Она почувствовала, как напряглась его рука. Однако он ее не убрал. Шарлотта не знала, осуждать его за это или же благодарить свою звезду. Через пару мгновений его рука сжала ее грудь. Однако затем, как бы одумавшись, он убрал руки. Шарлотта выгнула спину, застонала – и возликовала, услышав его затрудненное, прерывистое дыхание. Смелее, девочка! Ведь это просто игра. Ставка – жизнь... или смерть. Она уперлась ногами в стенку кареты, снова выгнула спину и потерлась головой о его пах. Жирар выпрямился.

– Шарлотта?

Ответа не последовало.

– Вы проснулись?

Она снова застонала, продолжая тереться головой о его пах. Это подушка, всего лишь подушка. Шарлотта снова выгнулась и прижалась грудью к его ладони. Трость упала на пол.

Шарлотта приоткрыла рот и облизнула зубы. Изо рта несло, словно от старого вонючего козла. «Спокойно, девочка, спокойно». Ногами она нащупала пол кареты. Ее сердце билось настолько громко, что, казалось, его удары может услышать Жирар. Она покачала головой из стороны в сторону, рассыпав свои длинные волосы по его бедрам. Он застонал. Не открывая глаз, упираясь ногами о стенку, она слегка выгнула спину, тихонько застонала и приподняла голову. Затем резко ударила головой в возбужденный член Жирара. Герцог взревел. Шарлотта скатилась с него и нырнула в дверь, не дожидаясь, когда он оправится. Она больно ударилась о землю и покатилась, едва не попав под колеса проезжающего экипажа. Вскочив, она пустилась бежать и вскоре смешалась с толпой. Однако она продолжала бежать, словно за ней гнался по пятам сам дьявол.

– Сэр, с вами все в порядке? – Голова Коллина просунулась в дверь кареты.

К удивлению камердинера, его хозяин сидел, скорчившись в углу и морщась от боли.

– Позвать доктора?

– Нет! – прошипел герцог. – Догони ее! – Он сделал гримасу. – Догони эту, черт бы ее побрал, суку!

Коллин встал на козлах и окинул взглядом многолюдную шумную улицу, пытаясь найти хоть какой-нибудь ключ к тому, куда могла Шарлотта убежать. Его буквально оглушили пестрые цвета, запахи и контрасты. Соскочив с козел, он ринулся в толпу. Бесчисленное количество лиц и людей... Он бросился в одну сторону, затем в другую. Схватил за руку какую-то леди в длинном зеленом платье и, получив от нее удар зонтиком, побежал дальше. Затем остановился и растерянно покачал головой. Шарлотта исчезла.

Они тотчас же направились к дому Шарлотты на Гановер-сквер. Коллин навел кое-какие справки и выяснил, что мисс Хейстингс еще не вернулась из деревни и что ее возвращение ожидается не раньше конца недели.

– Что делать теперь? – спросил Коллин хозяина.

– Оставайся здесь и наблюдай за домом. Я хочу заполучить ее раньше, чем она сможет с кем-либо поговорить. – Джеймс провел рукой по волосам. – Ты уверен, что Мортимера нет в городе?

– Мои глаза и уши ничего об этом не сообщали. У них есть приказ: в случае чего они должны немедленно прийти ко мне. Назначенные награды слишком существенны, чтобы забыть.

– Куда она могла отправиться?

Жирар потер подбородок, пытаясь вспомнить малейшую деталь, способную пролить свет на ситуацию. С учетом того, что ее брата нет в городе, не может ли она обратиться к генералу Камсби? Нет, генерал был человек высоких моральных устоев. Истинный патриот. Он не станет связываться с подобными людьми.

– Я еду в госпиталь ветеранов. Сразу же сообщи мне, если она появится. – Он махнул рукой своему кучеру: – Джон, поезжай на Кларендон-сквер, да поживее!

Шарлотта бежала на пределе сил, но опасность была слишком велика, чтобы она рискнула остановиться. Она еще увидит, как повесят этого монстра за его преступления. Тихими улочками и окружными путями Шарлотта добралась до госпиталя ветеранов. Если она окажется внутри госпиталя, то может считать себя в безопасности. У нее даже поднялось настроение, когда она подумала о людях, которые, несмотря на свои немощи и физические недостатки, бросятся ей на помощь. Это были ее друзья, это были герои. Шарлотта с опаской оглядела вход в госпиталь, пытаясь определить, нет ли следов погони. Похоже, все спокойно; скорее всего этот негодяй будет ждать ее дома. После минутных колебаний она пересекла улицу и влетела в двери госпиталя.

Шарлотта добежала до кабинета генерала Камсби и обнаружила, что он пуст. Сердце у нее упало.

– Мисс Хейстингс! У вас все в порядке?

В коридоре появился юный мистер Глэдсон. Шарлотта могла лишь мысленно представить себе, как она могла сейчас выглядеть.

– Глэдсон! – Она с облегчением вздохнула. – Я так рада вас видеть! А где генерал?

– Вы нездоровы? Могу ли я вам чем-то помочь? Восторженный молодой человек, который был влюблен в нее с того момента, как стал помощником генерала, подбежал к Шарлотте.

– Да. Возьмите нож. Разрежьте эти путы. Глаза у Глэдсона округлились.

– Да-да, сейчас.

Стараясь сдержать свое нетерпение, она последовала за ним к письменному столу. Она сжала пальцы в кулаки, пока Глэдсон возился с ножницами.

– А где генерал?

– Он в саду, миледи. – Глэдсон откашлялся. – Он курит. – Перерезав веревки, добавил: – Ну вот, вы свободны. Может, что-нибудь еще для вас сделать?

– Мне нужен генерал! – крикнула она на ходу, бросившись бежать по коридору. Ее спасение находится всего в нескольких шагах, и она не может откладывать его ни на одно мгновение.

Генерал сидел на длинной каменной скамье во внутреннем дворике, который был известен под названием «сад». Мало кто из аристократов назвал бы столь небольшое пространство «садом». Однако для обитателей госпиталя ветеранов – как для пациентов, так и для штата – это было уголком природы посреди города. Генерал попыхивал сигарой, наблюдая за воробьем, который весело чирикал на кусте неподалеку. Генерал был крупный мужчина, высокий и широкоплечий, с гривой седых волос. В нем было что-то от доброго и любящего дедушки. Хотя генерал изображал из себя рассеянного человека, он управлял госпиталем твердой рукой. Работающие в госпитале люди порой творили чудеса, а сам он умел выжимать немалые деньги из своих патронов.

– Генерал! – Тяжело дыша, Шарлотта остановилась перед ним.

– Господи, Шарлотта! Ты выглядишь так, словно увидела привидение! – Генерал отбросил сигару и вскочил со скамейки.

Несмотря на свои годы, он оставался быстрым и энергичным. Сейчас, когда Шарлотта оказалась здесь, она была в затруднении, с чего ей начать. Она упала в его объятия и уткнулась ему в грудь лицом. Слезы облегчения, радости и благодарности потекли по ее щекам. Она чувствовала, что не может дышать, не то что говорить.

– Шарлотта, дорогая! Прошу тебя, успокойся! Ты в шоке. Позволь мне пригласить кого-нибудь на помощь. Ты не хочешь выпить настойки опия?

От отчаяния ей захотелось рвать на себе волосы. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Мне н-нужна... ваша помощь... Этот н-негодяй... Помогите мне, пожалуйста!

Кустистые брови генерала озабоченно зашевелились.

– Сделаю все, что тебе нужно.

– Ага, вот ты где, дорогая!

В сад стремительным шагом вошел Жирар.

– Жирар! – Генерал сдвинул на лоб очки. – Что вы здесь делаете?

– Забираю свою невесту. – Герцог кивнул в знак приветствия.

Генерал Камсби почесал голову.

– Вашу невесту? Я не знаю, кого вы называете невестой.

– Шарлотту, разумеется, – ровным голосом пояснил Жирар, при этом его темные глаза угрожающе сверкнули.

– Никогда в жизни, негодяй! – воскликнула Шарлотта из-под генеральской руки, в которой она видела надежную защиту.

Жирар шагнул ближе, и в этом его движении было что-то от хищника, готовящегося нанести смертельный удар.

– Ты переутомилась, дорогая. Я уверен, что ты не собираешься втягивать генерала в нашу маленькую ссору. – Говоря это, герцог небрежно помахивал тростью. – Мы ведь не хотим, чтобы кто-то вмешивался в наши дела, не так ли?

В глазах Шарлотты сверкнула неприкрытая ненависть, она открыла рот и издала пронзительный, леденящий душу крик. Генерал закрыл уши ладонями, а Жирар подскочил к ней и схватил ее за руку. Из разных частей госпиталя выбежали люди. Рабочие, доктора, пациенты высунули головы из окон.

– Отпусти меня, негодяй! – прохрипела она.

– Мы уходим отсюда, немедленно! – прорычал он.

– Только без мисс Шарлотты, – громким баритоном произнес кто-то в дверях. Повернувшись, Жирар увидел толпу мужчин. Настороженных, сердитых, агрессивных. Многие из них были на костылях, у некоторых не было ноги или руки, но по выражению лица Жирара Шарлотта поняла, что их увечья не могли его обмануть. Это были солдаты, способные сражаться. Ее друзья.

Лейтенант Фримен, человек с крупным лицом коньячного цвета, седоватой бородой и пышной с проседью шевелюрой, шагнул вперед. Несмотря на отсутствие ноги, он поднял костыль и помахал им.

– Требую, чтобы вы отпустили мисс Шарлотту!

Шарлотта выдернула руку и прислонилась к генералу. Облегченно вздохнув, она торжествующе посмотрела на Жирара.

– Шарлотта имеет честь быть моей нареченной, мистер...

Фримен проигнорировал Жирара и повернулся к ней:

– С вами все в порядке, мисс Шарлотта?

Преисполненная гордости, она закусила губу.

– В данный момент – да, лейтенант Фримен.

– Что здесь все-таки происходит? – озадаченно спросил генерал. – Сейчас, когда ты подняла буквально всех с постели, пожалуйста, поясни нам, каким образом мы можем тебе помочь.

– Оградите меня от таких, как он. – Шарлотта показала на Жирара и громко заявила; – Он напоил меня наркотиком, затем похитил меня и...

– Шарлотта переутомилась, генерал, – перебил ее Жирар, – она сама не понимает, что говорит.

– Ты негодяй!..

– Успокойся, Шарлотта! – Генерал поднял руку. – Я знаю Жирара с того времени, когда он ходил в детских поводках. Мне трудно представить, чтобы он мог совершить подобные вещи.

Шарлотта открыла рот от возмущения. Даже ее любимый генерал верит ее заклятому врагу, а не ей!

– Я знаю мисс Шарлотту с того момента, как оказался в этом месте, – заявил лейтенант Фримен и подошел еще ближе. – И уверен, что она не лжет!

Толпа одобрительно загудела.

Жирар с опаской окинул взглядом толпу. Все могло обернуться скандалом и сварой. Он повернулся к генералу:

– Генерал, мне кажется, все разъяснится, если нам будет предоставлена возможность все разумно обсудить – скажем, в вашем кабинете.

– Отлично. В таком случае пошли в мой кабинет.

Шарлотта скрестила на груди руки.

– Я никуда не пойду вместе с ним!

– Дорогая, если мы хотим докопаться до сути дела, мы должны выслушать этого человека. Я уверен, что существует разумное объяснение случившемуся недоразумению, но мы ничего не узнаем, если останемся стоять здесь, – генерал махнул в сторону толпы. – Вы пойдете с нами, лейтенант. А также мистер Джонс и мистер Давенпорт.

С этим предложением Шарлотта согласилась, кивнула и позволила генералу проводить ее по слабо освещенному коридору.

Несмотря на то что она находилась под защитой армии, нельзя сказать, что она чувствовала себя вполне уверенно. По ее телу пробегали мурашки уже от того, что проклятый герцог шагал буквально по пятам. Казалось, она чувствовала спиной его взгляд, и ей с трудом удавалось побороть желание повернуться и залепить этому самодовольному типу пощечину. Она посмотрела на него через плечо. Насмешливой улыбки она, правда, не увидела, но держался он настолько уверенно, что у нее появилось желание закричать. Она с трудом взяла себя в руки. Она расскажет всю эту историю, и этого человека посадят за решетку за совершенные им преступления. Шарлотта представила себе, как блистательный герцог сидит за решеткой, и испытала чувство удовлетворения. Правда, она боялась, что это может продлиться не слишком долго.

Глава 10

Подведя Шарлотту к своему креслу, генерал мягко сказал:

– Дорогая Шарлотта, пожалуйста, расскажи нам, что стало причиной твоих огорчений.

Она едва не потонула в громоздком глубоком кресле. Его размеры словно подчеркнули ее собственную незначительность по сравнению со смуглокожим негодяем напротив нее. Этот наглец имел способность восседать таким образом, что даже обычная деревянная табуретка под ним казалось троном.

Стараясь не смотреть на мерзавца, Шарлотта стала водить ладонями по подлокотникам, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было рассказать так, чтобы все поняли, кто же настоящий подлец в этом спектакле. Определенную уверенность ей придавало то, что мистер Джонс и мистер Давенпорт ожидают снаружи, а ее добрый друг лейтенант Фримен караулит возле дверей. Она намерена изложить всю историю ясно и четко, без каких-либо ненужных эмоций.

– Этот негодяй – предатель и лжец...

– Шарлотта, дорогая, пожалуйста, расскажи нам, что произошло! – Генерал поправил очки на переносице. – Мы не сможем добраться до сути, если будем бросаться только обвинениями.

– Да, пожалуйста, факты, Шарлотта. – Уголки рта негодяя чуть дрогнули в предвкушении удовольствия.

Вспыхнув, Шарлотта бросила на него гневный взгляд.

– Герцог Жирар вошел в мою комнату среди ночи, когда я спала...

– В твоем доме? – спросил ошеломленный генерал.

– Нет, в доме Бальстрэмов в Саутбридже, – уточнил негодяй таким ровным голосом, словно шла речь о погоде.

– Значит, вы признаете это!

– Продолжайте, пожалуйста. – Жирар спокойно поправил рукава рубашки. – Не могу дождаться, чем закончится ваша красочная история.

Бросив на герцога полный гнева и презрения взгляд, Шарлотта повернулась к своим друзьям:

– Он спрятал карту, имеющую отношение к Наполеону, в моей комнате. Я уверена, что дело пахнет предательством.

Герцог выпрямился, на его лице отразилась тревога.

– Вы разглядывали эту карту?

Повернувшись к нему, Шарлотта продолжила:

– А на следующую ночь в моей комнате на меня напал... – голос ее пресекся, когда она вспомнила ужасные подробности, – напал... этот ужасный человек.

Лейтенант Фримен оторвался стены, к которой прислонялся все это время.

– Мисс Шарлотта!

– Я... я... – Она была в замешательстве.

– Вы сражались с ним отлично, – пробормотал негромко Жирар.

Шарлотта улыбнулась лейтенанту Фримену слабой улыбкой.

– Я применила один из приемов, которые вы мне показали.

– Умница! – кивнул лейтенант, все еще продолжая хмуриться.

– Так что же случилось? – с нетерпением спросил генерал. – Я имею в виду и хочу сказать, что вы остались целы и невредимы, не так ли?

– До того как мог быть нанесен реальный ущерб... – любезно подсказал Жирар. Сейчас он решил разыграть из себя джентльмена и спасти ее репутацию.

Шарлотта нахмурилась и, не глядя на герцога, проговорила:

– Он пришел мне на помощь.

Генерал откинулся в своем деревянном кресле и прошептал:

– Слава Богу!

Воцарилась тяжелая тишина. Генерал Камсби выпрямился.

– Это больше похоже на того Жирара, которого я знаю.

Шарлотта раздраженно скрестила руки. Все оборачивалось не так, как она рассчитывала.

– Ну а потом он напал на меня, усыпил наркотиком, едва не отравив, похитил и отвез в Лондон.

– Ты забыла рассказать о помолвке, Шарлотта, – игриво добавил Жирар.

– Да, нельзя ли поподробнее об этом? – спросил генерал.

Щеки у Шарлотты закраснелись от смущения, она закусила губу.

– Ну, он сказал всем, что мы помолвлены и собираемся пожениться.

– Но почему он это сделал? – спросил лейтенант Фримен, почесывая свою седеющую бородку.

– Потому что, мой друг, если в комнате Шарлотты находились мужчины, ее репутация вдребезги испорчена, – простодушно пояснил генерал и, повернувшись к Жирару, спросил: – А тот, другой, человек был найден в ее комнате?

– Нет.

– Слава Богу, – кивнул генерал. – А что с ним случилось?

– Он находится у меня под арестом, – медленно ответил Жирар, – и ему не будет предъявлено никакого особого обвинения, когда я передам его властям.

Генерал задумчиво потер подбородок.

– Похоже, вы не совсем поняли, генерал, – проявила настойчивость Шарлотта. – Он грубо обращался со мной, против моей воли связал меня и увез в Лондон.

– Он обидел вас? – Лейтенант Фримен оперся на костыль и качнулся в сторону Жирара.

Жирар поднял руку, призывая всех к спокойствию.

– У меня есть причины считать, что Шарлотта могла – возможно, до конца не понимая того, что делает, – быть вовлеченной в заговор против нашего правительства.

– Это вы предатель! – крикнула Шарлотта, вскакивая на ноги. – Вы подложили карту для Наполеона в мою комнату!

Генерал поднялся.

– Жирар, я полагаю, что пришло время для объяснения.

Однако этот несносный человек имел наглость проигнорировать просьбу генерала и продолжал спокойно сидеть с задумчивым видом.

Шарлотта начала сомневаться, что этот человек вообще когда-либо сознается в своих прегрешениях. Она посмотрела на свое измятое платье и подняла руку к всклокоченным волосам, пытаясь придать себе более приличный вид. Было несправедливо, что он сидит в такой безупречно отглаженной, без единой морщинки, рубашке и блестящих, без единой царапины, сапогах.

Генерал наклонился и положил ладонь на руку герцога.

– Жирар, я знаю тебя и твоего отца, можно сказать, испокон веку. Шарлотта не какая-нибудь легкомысленная девица, склонная к бесплодным фантазиям. Если то, что она говорит, правда... – он покачал головой, – это может быть очень серьезно...

Герцог положил руку на ладонь генерала, тем самым прерывая его.

– Да, пришло время для объяснений. – Он посмотрел на генерала, затем на лейтенанта Фримена. – То, что я собираюсь вам рассказать, относится к конфиденциальной информации и затрагивает безопасность страны. Я верю, что эта информация не выйдет за пределы этих стен.

– Без сомнения, – сказал генерал. Лейтенант Фримен улыбнулся и сказал:

– Да, сэр.

У Шарлотты округлились глаза, когда она услышала подобную почтительность в тоне мужчин.

– Должно быть, вы шутите!

– Ну-ну, Шарлотта, успокойся! – увещевающим тоном сказал генерал.

Жирар поднял руку:

– Враждебность Шарлотты можно понять с учетом обстоятельств. С учетом вашего уважения к Шарлотте я готов считать, что она не знала о своей роли в заговоре.

– Не знала?! – взвилась Шарлотта. – Да просто не имела к нему никакого отношения! Объясните, почему вы тайком прокрадываетесь среди ночи в мою комнату, а потом имеете нахальство всем рассказывать, что я ваша нареченная!

– Это было наитием, – с едва заметной улыбкой проговорил Жирар. – В тот момент я не хотел, чтобы этого мужчину нашли в вашей комнате. Не хотели этого и вы. Вы должны признать, что это предложение позволило нам выйти из непростой ситуации.

– Выйти из одной и попасть в другую, – заметила Шарлотта.

Она заерзала в кресле, испытывая неудобство. У нее саднила шея, и болел зад после падения из экипажа.

– Я хочу знать, что вы делали в моей спальне среди ночи.

Теперь заерзал на стуле Жирар.

– Это было... случайное совпадение.

– Случайное? – хрипло спросила Шарлотта. – Пробраться в мою спальню и что-то спрятать за моим комодом среди ночи – вы называете это случайным совпадением? Да ведь это все было заранее продумано!

– Да, конечно, но было сделано в трудной ситуации.

Шарлотта широко развела руки, словно призывая в свидетели небеса.

– Довольно водить нас за нос! Пожалуйста, расскажите мне, чего вам все-таки надо.

Жирар посмотрел на двух мужчин, затем на Шарлотту и заговорил медленно, но твердо:

– Я расскажу вам то, что имею право рассказать.

Шарлотта возмущенно вскинула бровь.

– После того, как вы провели меня через массу мучений, я не приму ничего, кроме полной правды.

– Шарлотта, давай по крайней мере послушаем, что этот человек скажет, – вмешался генерал.

Герцог кивнул.

– Я хочу отметить, что пытаюсь вернуть собственность, которая была украдена у нашего правительства и предназначалась для финансирования военных усилий. Я перехватил всадника, который вез важные ключи к месту расположения украденной собственности. Многие люди могли проявить интерес к этим вещам, чтобы затем использовать их в корыстных целях, и я был намерен не позволить им добраться до тайника.

– Но почему вы спрятали их в моей комнате?

– Я должен был встретиться с осведомителем и попал в засаду. Мне нужно было найти надежное место для тайника.

– И моя комната среди ночи оказалась таким надежным местом?

– В тот момент мне так казалось.

– Почему?

Жирар поерзал на стуле.

– Ну, потому что никто не додумается искать их там.

– Позвольте мне поразмыслить. – Шарлотта прижала палец к подбородку и посмотрела на потолок, изображая крайнюю степень задумчивости. – Почему никто не подумает, что ваши подозрительные вещи находятся в моей комнате? – Она перевела взор на Жирара. – Может быть, потому, что порядочный человек не стал бы подвергать риску мою репутацию?

Герцог нахмурился.

– У меня были другие причины, которые я не вправе раскрывать.

– И все-таки изыщите это право, – настаивала Шарлотта. – Помните, что это была моя комната. И вы рисковали моей репутацией, моей жизнью.

– Я должен согласиться с мисс Шарлоттой, – вступил в разговор лейтенант Фримен. – Похоже, вы втянули ее в эту историю.

Лицо Жирара сделалось мрачным. Всегда хладнокровному герцогу, похоже, было не по себе, что его подвергают допросу.

– Позвольте мне сказать, что я просто верил в то, что это безопасное место, – пояснил Жирар.

– Почему? Потому что я не воровка? – высказала предположение Шарлотта.

– Дело касается короны и страны.

– Но почему именно вы этим занимаетесь?

– Потому что человек, укравший эти вещи, – твердо сказал Жирар, – служил под моим началом в военном ведомстве. Прежде всего я не должен был допустить, чтобы подобное случилось. Но из-за моей... халатности ему удалось украсть кое-что из казначейства.

Генерал задумчиво предположил:

– Вы не знали, что он ворует, потому что доверяли ему?

– Именно. К несчастью для нашего правительства.

– И к вашему несчастью, – добавила Шарлотта. Герцог неохотно кивнул:

– Вероятно, так.

Лейтенант Фримен оперся о стену, сдвинув костыль в сторону.

– Почему вы ведете расследование? В конце концов, вы герцог, черт побери!

– Дело не только в украденной собственности, – ответил Жирар. – Размер кражи весьма значителен, и товары могут быть легко конвертированы в валюту, которая пойдет на финансирование нового наступления Наполеона.

– Наполеон отрекся в Фонтенбло! Он сослан на Эльбу! – воскликнула Шарлотта.

Жирар с самым серьезным видом заметил:

– Источники сообщают о том, что Наполеон ищет финансовой и другой поддержки, чтобы сбежать с острова и снова править Францией. Снова начать кровавую войну. По этой причине весьма важно, чтобы мы быстро вернули украденное и чтобы они не смогли обратить его в валюту и поддержать Наполеона.

Шарлотта вспомнила корявую надпись на карте: «Napoleon ER I. Depart Elba».

– Вы очень чутко спите, – кисло проговорил Жирар.

– Просто я не привыкла, чтобы в мою спальню ночью забирались мужчины. И если то, что вы говорите, правда, то вы подвергали меня серьезной опасности.

– Я сожалею, что возникла такая необходимость, но так сложились обстоятельства.

Шарлотта нахмурила брови, отнюдь не склонная ему верить.

– И куда должна была быть передана карта?

– Мистер Эджертон – негодяй, находящийся в моем подчинении, – направил это своей жене. Мы сумели ее перехватить.

– Почему бы не арестовать мистера Эджертона и не потребовать, чтобы он все рассказал? – поинтересовался лейтенант Фримен.

– Потому что мистер Эджертон мертв.

Шарлотта лишь смогла произнести:

– О-о!

Она почувствовала, как у нее на шее шевельнулись волосы. Волей-неволей она вынуждена была признать, что это дело было более серьезным, чем ей казалось.

– Мы должны помнить о сообщниках мистера Эджертона. Кроме того, мы не хотели привлекать внимание искателей сокровищ. Так что, Шарлотта, вы должны отдать мне карту и ключи.

– Почему вы напоили меня снадобьем и похитили меня? – с подозрением спросила Шарлотта, будучи еще не готовой переварить всю эту историю.

– Потому что я думал, что вы заодно с бандой Эджертона.

– Это настоящий абсурд! – воскликнул генерал.

– Черт знает что! – в тон ему заявил лейтенант Фримен, затем, смутившись, посмотрел на Шарлотту: – Простите, мисс Шарлотта.

– Ничего страшного, лейтенант. За последние несколько часов я говорила нечто подобное много раз.

Жирар поерзал на стуле.

– Я мог сделать поспешные выводы.

– Мог?

– Вы не станете возражать, – резонно заметил он, – что находились там, когда я перехватил всадника, который вез карту и ключи. И по некоторым причинам я вполне мог подумать, что вы к этому причастны.

Шарлотта бросила на него свирепый взгляд.

– Вы единственная причина того, что я оказалась к этому причастна.

– Я вынужден признать, что, возможно, я слишком ревностно действовал, пытаясь помешать заговору и торопясь вернуть имущество в государственное казначейство.

– Ха! – воскликнула Шарлотта.

– И что теперь? – спросил лейтенант Фримен. Жирар выпрямился и твердо заявил:

– Теперь я использую карту и ключи для того, чтобы обнаружить тайник. Кроме того, – добавил он стальным голосом, – я собираюсь вывести на чистую воду негодяя, который стоит за всем этим.

– А как насчет Шарлотты? – спросил генерал.

– Да, пожалуйста, скажите, как будут развиваться события, когда распространится слух, что мы помолвлены?

Генерал выбросил вперед руку.

– Вы подвергли ее серьезной опасности и поставили под вопрос ее репутацию.

– И одновременно спас ей репутацию, – возразил Жирар.

– При условии, что вы женитесь на Шарлотте, – мгновенно среагировал генерал.

– Да я скорее выйду замуж за своего брата! – воскликнула Шарлотта. – Никакой светский скандал не заставит меня впредь терпеть его присутствие!

Наступила неловкая тишина. Жирар подался вперед:

– Генерал, могу я поговорить с вами наедине?

Поджав губы, генерал кивнул. Шарлотта сжала кулаки.

– Вы не можете игнорировать меня!

Генерал встал.

– Вначале я поговорю наедине с Жираром, а затем с тобой, Шарлотта. Я полагаю, это наилучший способ найти приемлемое решение при такой дилемме.

– Какая еще дилемма? – Она вскочила с кресла, уперлась руками в бедра. – Этот человек обошелся со мной ужасно и поставил все – абсолютно все! – на грань катастрофы!

– Верно, – согласился генерал. – Существует большая опасность, и мы должны все это выправить. Не правда ли, Жирар?

– Да, сэр.

Лейтенант Фримен подошел на костыле к Шарлотте и остановился, выжидая.

Недоверчиво покачав головой, Шарлотта вместе с ним вышла из комнаты.

Когда дверь за лейтенантом с шумом захлопнулась, генерал повернулся к герцогу:

– Что вы собираетесь мне сказать, Жирар?

На лице герцога появилось подобие улыбки.

– От вас ничего нельзя утаить. – Он встал и подошел к коробке с сигарами на столе. – Я могу закурить?

Генерал кивнул.

– Я присоединюсь к вам.

Они молча раскурили сигары. Джеймс сел, затем снова встал. Он пребывал в явном возбуждении. В воздухе распространился дым от сигар, перебивая все другие больничные запахи – серы, крови, болезней.

– За всем этим делом стоит мой бесчестный кузен Мортимер.

Глаза генерала за очками округлились.

– Вы уверены?

– Да, хотя и не имею доказательств. К тому же этот негодяй принялся слать мне письма и дразнить меня, расписывая свои подвиги.

– Он их подписывал?

– Нет. До этого он еще не дошел. Он заканчивает их инициалами CZN.

– Кузен, – выдохнул генерал Камсби, – я очень рад, что Ричарда нет, и он не может это видеть.

Джеймс кивнул.

– Как мне ни неприятно это признавать, но я думаю так же. Мысль о том, что он предал дядю, мою мать и всю семью, невыносима.

– И вы хотите действовать тайком.

– Да. И мне нужна помощь Шарлотты.

Генерал покрутил сигару в руках, слегка нахмурился.

– Не понимаю, почему вы решили, что эта замечательная девушка могла быть вовлечена в заговор.

– Причина в том, что Мортимер хочет на ней жениться, – объяснил Джеймс, выпуская кольца дыма. – Она занервничала, когда я упомянул его. Она находилась там, когда я перехватил всадника. Сопоставьте все это.

– Смею вас уверить, что Шарлотта не имеет никакого отношения к заговору вашего кузена.

– Может быть, не ведая о том?

Генерал покачал головой и улыбнулся.

– Шарлотта слишком умна для этого. Она все быстро схватывает и понимает. Нет, Жирар, вы глубоко ошибаетесь.

– Возможно. – Жирар пожал плечами. – Но я объявил, что мы помолвлены. У нее маленький выбор в этом плане, согласитесь.

– Очевидно, вы не знаете мою Шарлотту. Она не слишком беспокоится о том, что о ней думают другие люди. Она не говорит мне об этом, но придает большое значение оказанию помощи этим ребятам. Она для них как луч солнца в пасмурный день. Она делает это, потому что считает правильным, невзирая на последствия и светские пересуды.

Генерал поморщился.

– Меня вот что беспокоит. Шарлотте следовало бы больше думать о своем будущем. – Откинувшись в кресле, он задумчиво посмотрел на Джеймса. – Репутация леди – это такая вещь, с которой нельзя обращаться легкомысленно.

Джеймс знал, что генерал прав, но он нуждался в том, чтобы Шарлотта была рядом с ним и исполняла в задуманном сценарии роль любимой нареченной. Помолвка была эффективным методом заставить Мортимера высунуть нос из своего убежища, проявить себя. Джеймс потер глаза. Все становилось чертовски сложным.

– Я знаю. Мне нужна ее помощь до окончания сезона. Надеюсь, к тому времени все разрешится.

– А после того как сезон закончится, и все поверят, что вы помолвлены и собираетесь пожениться? Что будет с Шарлоттой тогда?

Герцог пожал плечами.

– Когда сезон закончится, я позабочусь о том, чтобы она была обеспечена.

– Обеспечена? – переспросил генерал и скептически вскинул свои белоснежные брови. Он фыркнул, встал и постучал сигарой о пепельницу.

Джеймс почувствовал себя виноватым, когда представил, как могут выглядеть его действия в глазах генерала Камсби – человека, чье мнение он очень уважал. И тем не менее его намерения были хорошо обоснованы. Разве это не следует принять во внимание?

– Должен признать, – осторожно начал Джеймс, – что если мне требуется выбрать человека, способного мне помочь, то лучшей кандидатуры не придумать. Она весьма энергична. – Тут герцог нахмурился, вспомнив, как она боролась с ним и его камердинером. – И умна. Ведь у нее хватило ума прийти к вам за помощью. И может быть, весьма кстати, что она не слишком беспокоится о том, что будут говорить о ней люди.

– Вы слышали, что я сказал? – сурово оборвал его Камсби. – Ей следует больше внимания обращать на то, что думает о ней общество. Ее будущее зависит от ее репутации как леди.

Генерал начал расхаживать по небольшой комнате, что-то ворча себе под нос. Внезапно остановившись на полпути, он выпрямился и вслух сказал:

– Вы должны жениться на ней.

– Разве вы не слышали ее? Девушка считает меня воплощением дьявола.

– Шарлотта – разумный ребенок. Если она поймет, что вы действовали с самыми лучшими намерениями...

Герцог окинул взглядом комнату, словно ища способ избежать петли, которая, судя по всему, все туже затягивалась вокруг его шеи.

– Генерал, я признаю, что навредил Шарлотте. И хочу загладить свою вину пред ней. Но жениться на ней? Ее поведение оставляет желать лучшего, у нее нет уважения к элементарным правилам приличия...

– Я думал, что в вашей ситуации это именно то качество, которое вам нужно, – перебивая герцога, спокойным голосом проговорил генерал.

– Надеюсь, что эта ситуация в очень скором времени изменится, – сквозь зубы проговорил Жирар.

В этом была суть всего дела. Он надеялся и молился, что все проблемы, связанные с Мортимером, закончатся вместе с безвременной кончиной его непутевого кузена. Он отнюдь не хотел, чтобы дело Мортимера бросило тень на него и его семью.

Генерал поджал губы и заявил:

– Я сделаю все, что в моих силах, когда дело будет касаться украденной собственности, но я вам не помощник, когда дело касается Шарлотты.

Герцог встал и раздраженно сказал:

– Шантажом меня нельзя заставить вступить в брак.

– Не я объявлял о помолвке. Это была ваша бредовая мысль.

Джеймс восхищенно покачал головой.

– Вы всегда умели брать быка за рога, генерал. Но вы кое о чем забываете: помочь ей лучше всего могу я.

– Помочь ей?

– Не исключено, что Шарлотте все еще угрожает опасность. – Жирар пустил в ход свою козырную карту. – Вы знаете Мортимера: если он чего-то захочет...

– Он не остановится ни перед чем, пока этого не добьется, – закончил фразу генерал. Он пожевал губами и спросил: – Так вы намерены защищать ее?

– Да... защищать, – ровным тоном подтвердил Жирар. – По этой причине она должна переехать в Пеннингтон-Хаус. И остаться моей нареченной.

– Это совпадает с моей точкой зрения. Всякий, у кого есть мускулы и пистолет, способен защитить Шарлотту, но вы тот единственный человек, кто может защитить ее репутацию. – Генерал положил тяжелую руку на плечо Джеймса. – Это единственный способ поступить справедливо с Шарлоттой.

– Я понимаю, о чем вы говорите, генерал, но я не могу жениться на этой девушке. Она мне не подходит. Она слишком нетрадиционна, слишком своенравна, слишком... – Он помахал рукой. – Этот перечень можно продолжить.

– Да вы что, рехнулись, молодой человек? Она красива и добра, чуть ли не половина здешних мужчин влюблены в нее. Она умница, каких редко сыщешь. Очень строгих моральных устоев. В этом отношении ей нет равных среди ее сверстников и подруг.

– Я должен принять на веру ваши слова, генерал. За весьма короткий период нашего знакомства я нашел ее отчаянной, до невозможности дерзкой... Вы только представьте, она ударила меня в пах – и не один раз, а трижды!

– А если бы ваша сестра Элизабет была на ее месте, разве вы не захотели бы, чтобы она сделала то же самое?

– Жена – это совсем другое дело.

– Почему?

– Вы прекрасно знаете почему, – проворчал герцог. – Я не могу этого объяснить.

Генерал вздохнул и убрал руку с плеча герцога.

– Никогда не думал, что могу сказать это, но я разочарован, Жирар. Я всегда считал, что вы человек, который платит свои долги.

– Какой долг вы имеете в виду? – мрачно спросил Жирар.

– Долг Шарлотте.

Джеймс сердито загасил сигару.

– Я поступлю с ней справедливо. Я лишь не согласен жениться на ней.

– Это целиком ваш выбор, – сухо произнес Камсби, подошел к двери и открыл ее. – Мистер Джонс, пожалуйста, попросите Шарлотту присоединиться к нам.

– Да, сэр!

Через несколько минут, заполненных неловким молчанием, в комнату бесшумно вошла Шарлотта. Она настороженно перевела взгляд с одного на другого. Волосы ее напоминали гнездо летучей мыши, а платье выглядело так, словно она валялась в грязи. Тем не менее в ней было нечто привлекательное – во всяком случае, до того момента, пока она не сморщила нос и не сказала:

– Фи, сигары!

– Дорогая Шарлотта! Наш любезный герцог хотел бы, чтобы ты продолжала считаться его нареченной до окончания сезона.

– Ни в коем случае! Этот человек – зверь, чудовище, порочный мерзавец...

Генерал повернулся к Джеймсу и вопросительно посмотрел на него поверх очков.

– Прекрасно, – прорычал Джеймс. – Я сделаю это.

– Дайте честное слово, – потребовал генерал.

В этот момент в нем не было ничего от доброго дедушки. Это был генерал по званию и манерам.

– Честное слово! – рявкнул герцог.

– И вы сделаете все от вас зависящее, чтобы этого добиться?

– Да, сделаю, – сквозь стиснутые зубы подтвердил Джеймс.

Подойдя к генералу поближе, Джеймс шепнул на ухо:

– Я уже почти чувствую кандалы на своих щиколотках.

– Когда-нибудь вы поблагодарите за это. Иначе вы просто жить не сможете.

Джеймс оглянулся на растрепанную, с красным лицом девушку, жениться на которой он только что дал согласие.

– Возможно, вы правы. – Сделав шаг назад, он поклонился генералу – своему достойному противнику и еще более достойному союзнику. – Однако я в этом сомневаюсь.

Генерал повернулся к Шарлотте и улыбнулся победной улыбкой.

– Шарлотта, дорогая, могу я переговорить с тобой?

Глава 11

Когда они отъехали в карете герцога, Шарлотта почувствовала себя больной, усталой, голодной и сильно раздраженной. Джеймс выглядел по-прежнему невозмутимым и спокойным. По-прежнему не было видно ни единой морщинки на его белоснежной рубашке, ни малейшей складки на его плотно облегающих лосинах. Мужчина не имеет права быть столь возмутительно красивым.

– Все-таки я так и не понимаю, почему мы должны притворяться, что мы... влюблены? – раздраженно проговорила Шарлотта. – К чему разыгрывать это фарс?

– Как генерал и я уже несколько раз указывали, – с подчеркнутым терпением сказал Джеймс, – это делает историю о нашем тайном романе во время вашей работы в госпитале более правдоподобной и дает нам возможность для маневра, когда вы переедете в Пеннингтон-Хаус.

Она открыла рот, чтобы оспорить это утверждение, но Жирар остановил ее, подняв руку:

– Это делается для вашей безопасности, Шарлотта. Это вовсе не игра – мы имеем дело с отъявленными и хладнокровными негодяями.

Она скрестила руки и лишь саркастически улыбнулась.

– Право же, Шарлотта, я снова приношу извинения за нелюбезное обращение с вами.

Шарлотта вынуждена была признать, что это извинение прозвучало искренне. Она вздохнула и посмотрела в окно на улицу. Ей было трудно определиться, что представляет собой герцог Жирар. Генерал Камсби возносил его до небес.

Она посмотрела на него краем глаза. Возможно, что он не был законченным невежей. Однако не все сходилось в этой весьма любопытной головоломке. Какой джентльмен позволит втянуть леди в свое довольно скверное дело? Она не может принять его неуклюжие объяснения по поводу того, зачем он ее втянул в эту историю. Что-то он здесь недоговаривал, и она была полна решимости докопаться до истины.

– Я до сих пор не понимаю, почему я не могу рассказать моему брату или тете Сильвии правду об этом фарсе. Полагая, что мы на самом деле помолвлены, они затем неизбежно испытают страшное разочарование.

– Мы подробно обсуждали это с генералом Камсби и пришли к выводу, что было бы несправедливо просить их притворяться. Более того, это может нарушить наш план. Люди, к сожалению, плохо хранят секреты. Вы согласились, и я надеюсь, что вы сдержите обещание.

– Да, что касается меня, то я выполню условия сделки.

Сделки с дьяволом, добавила бы она. Карета замедлила ход и остановилась. Шарлотта выглянула из окна.

– Что мы делаем на Пиккадилли?

– Я вернусь через минуту, – сказал Джеймс, соскакивая на землю. – Или вы хотите присоединиться ко мне?

Шарлотта бросила взгляд на свое помятое зеленое платье и подняла руки без перчаток к растрепанным волосам. Сверкнув глазами, она резко сказала:

– Я не в таком виде, чтобы появляться на публике.

– Я вернусь очень быстро, – повторил Джеймс.

Ее мир сходит с ума, а он занимается покупками! Почти четверть часа Шарлотта клокотала от злости в душной карете. Наконец дверца открылась. Джеймс непринужденно занял свое место, а лакей передал ему множество пакетов с покупками.

– Надеюсь, ваша экскурсия была успешной, – съязвила Шарлотта.

– Вполне.

Раньше чем она успела сказать что-то еще, он извлек из коробки симпатичную голубую шляпку с зелеными перьями и протянул ее Шарлотте.

– Я не могу принимать от вас подарки.

– О, это совсем не подарки, Шарлотта. Поймите, вы не можете отправиться домой в таком виде, – резонно возразил он.

С этим трудно было не согласиться – выглядела она действительно так, словно валялась под каретой. Это вызвало бы слишком много вопросов, а ведь уже одно сообщение об их помолвке способно вызвать шок. К тому же шляпка и в самом деле великолепна. Шарлотта отвернулась.

– Я не думаю, что это слишком поможет.

Он подвинулся к ней поближе, и ей вдруг стало жарко; она с трудом сдержала себя, чтобы не пересесть на противоположное сиденье.

– Что вы делаете? – спросила она, чувствуя, что у нее внезапно пересохло во рту.

– Ну что вы, Шарлотта, я ведь не кусаюсь.

Почему у нее вдруг словно закружилась голова? Впрочем, его близость всегда повергала ее чувства в некий хаос. Она здоровая женщина почти двадцати трех лет, но это не значит, что она должна быть до такой степени чувствительна к его чарам. Шарлотта выпрямилась, решив вести себя по-деловому и помнить о том, как он обращался с ней сегодня утром.

Джеймс извлек пару симпатичных коричневых лайковых перчаток и протянул их ей. Она, поколебавшись, взяла. Перчатки были удивительно мягкие, от них приятно пахло свежей кожей.

– Вероятно, это неплохая идея с вашей стороны приодеть меня, – признала она. – Но разумеется, я возмещу вам расходы.

– И вот для волос, – будничным голосом произнес Жирар, доставая из шкатулки, лежавшей у него на коленях, щетку с серебряной ручкой, расческу и зеркало. Серебряная ручка была великолепно инкрустирована узором, изображающим россыпь роз. Похоже, весь этот набор стоил небольшое состояние.

– Не могу отделаться от впечатления, что вы пытаетесь подкупить меня.

Джеймс удивленно поднял голову. В его темно-синих глазах можно было прочитать эмоции, которые она у него не замечала раньше. Он шумно вздохнул.

– Я пытаюсь хоть как-то загладить свою вину. Я искренне сожалею, что заставил вас столько пережить. Мне хотелось бы найти способ реабилитироваться в ваших глазах.

Шарлотта закусила губу, не зная, что сказать. Не в ее натуре было лгать, поэтому она не могла заявить, что все, дескать, в прошлом. Простить и забыть – все это очень мило звучит, но еще свежи в памяти ее гнев и ненависть. Его близость волновала ее, и это ей не нравилось. Не влияет ли это на ее способность принимать разумные решения? Генерал весьма экспансивно распространялся о каких-то его выдающихся качествах. Может, она видит его совсем не таким, какой он на самом деле?

Она стала разглядывать герцога сквозь опущенные ресницы. Волнистая черная прядь волос спустилась ему на лоб, отчего он показался ей каким-то по-мальчишески уязвимым. Пожалуй, он действительно пытался навести между ними мосты...

Джеймс потер подбородок и обезоруживающе спросил:

– Могу я рассматривать ваше молчание как знак того, что есть возможность заслужить ваше уважение?

– Какая вам разница – одобряю я что-то или не одобряю?

– Имейте в виду, что мы помолвлены и собираемся пожениться.

– Это всего лишь притворство. Вы ведь сами сказали, что все разрешится до окончания сезона.

– Да, но для света мы помолвлены, и я полагаю, что нам обоим хотелось бы быть в добрых отношениях, поскольку мы будем жить вместе, и в нас будут видеть будущую чету.

При мысли о неизбежных балах и загородных прогулках у Шарлотты появилось желание запереться в своей студии и забаррикадировать дверь. Ей было спокойнее и проще наедине с глиной и красками, чем оказаться рядом с любящими позлословить дамами света. Она невольно содрогнулась, подумав о перспективе. В то же время она вспомнила, что именно герцог спас ее от того кошмарного насильника, оказавшегося в ее комнате.

– Дело в том, что мы слишком неудачно начали, – сказала Шарлотта.

– Я был ужасен?

– Да, были.

– Эдаким бесчувственным мерзавцем?

Ее губы непроизвольно дрогнули.

– Скорее, монстром.

Жирар поморщился.

– Я сыграл даже лучше, чем намеревался.

– Знаете, вы были весьма эффектным негодяем. У вас несомненный талант.

Она почувствовала, что у нее запылали щеки. Господи, да уж не флиртует ли она?

– Я не один такой талантливый. Вы определенно способны защитить себя. Вы заставили меня думать, что профессионально обучались этому.

Шарлотта подавила довольную улыбку.

– Это заслуга лейтенанта Фримена. Он блестящий инструктор и великолепно знает дело.

Джеймс заерзал на сиденье и поправил брюки.

– Да, охотно верю.

Шарлотта посмотрела на его колени и перевела взгляд на лицо. Щеки ее вспыхнули румянцем, она тут же отвела взор в сторону.

Джеймс взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Не беспокойтесь, Шарлотта, долговременного вреда вы мне не причинили.

Он прижался своими гладкими губами к ее губам; ее глаза широко открылись, по телу побежали мурашки. Его рот был мягкий, он слегка изгибался по краям и идеально подходил к ее губам. Его губы слегка приоткрылись, и язык игриво коснулся ее зубов, породив в ней совершенно удивительные ощущения.

Сердце в ее груди затрепетало, Шарлотта испуганно отстранилась.

– Вас никогда раньше не целовали, Шарлотта?

Она заморгала. Боже милостивый! Майлс Уилмингтон никогда не целовал ее так, и она никогда не была влюблена в этого плута! Она облизнула губы, чтобы прийти в себя, но это лишь снова напомнило ей о том ощущении, которое принесло прикосновение его языка.

– Настоящее прощение приходит только с поцелуем, не правда ли? – спросил он с озорным видом.

– Кто из нас извиняется – вы или я? – сумела произнести она.

– Удовольствие было взаимным, так что пусть будет взаимным и извинение.

Шарлотта поднесла руку к губам.

– Я... я думаю, что мы не должны делать это впредь.

– А почему? Мы попали в такую кашу, и нам следует извлечь все лучшее из неприятной ситуации. – Джеймс провел ладонью по ее щеке, вызвав у нее остановку дыхания. – И потом, мы должны научиться этой роли влюбленных. Для нас вполне естественно демонстрировать нежность друг к другу.

Шарлотта покачала головой, чтобы отвести наваждение.

– Но это всего лишь игра, представление для публики. Мы не должны делать это, когда нам не нужно играть роль. – Ей хотелось бы, чтобы ее сердце не билось с такими перебоями. – Это так...

– Предосудительно?

«Приводит в замешательство» – вот что хотелось ей сказать. Когда Джеймс дотрагивался до нее или даже приближался к ней, в ней все напрягалось, обострялись чувства. Он был опытным мужчиной и, будучи герцогом, вероятно, имел целый гарем любовниц. Она совсем не имела желания увеличивать их список.

– Просто я считаю, что мы не должны этого делать, – твердо заявила она.

– Право, я не монстр, Шарлотта.

– Я не могу представить, чтобы генерал Камсби возносил хвалу монстру, как он это делал недавно, – сказала она, желая уйти от опасной темы.

– По крайней мере на какое-то время мы помолвлены. Вы должны привыкнуть к моим прикосновениям, Шарлотта.

Выпрямившись, она с деловым видом натянула перчатки.

– Не беспокойтесь, ваша светлость. Я буду соблюдать условия сделки.

– Я тоже, – пробормотал тихонько Джеймс. – Несмотря ни на какие вызовы.

Глава 12

Спустя некоторое время, сидя в теплой, пенистой, пахнущей лавандой ванне, Шарлотта внезапно осознала изъян в своем плане. Ее целью было докопаться до истины, узнать, что стоит за действиями Джеймса. Если она начнет ездить по магазинам, посещать балы, вечера и все прочие мероприятия сезона, то скорее всего будет с Джеймсом только на людях, в его делах участия принимать не станет и вряд ли сможет выяснить его тайные цели. Он отправится за своим сокровищем, а ее оставит принимать светское общество в качестве нареченной великого герцога Жирара.

От досады Шарлотта шлепнула ладонью по пенистой воде, выплеснув изрядное количество мыльной жидкости на пол. Она не намерена быть лишь вещью в этой колоссальной афере на первом этапе и предметом скандала – в последующем. Как она не подумала об этом? Быть дамой света – это вовсе не ее выбор, а хождение по магазинам не значилось в перечне ее приоритетов.

Шарлотта попробовала привести в порядок свои мысли. Он все еще нуждался в ней – она должна была отдать ему карту и ключи. И хотя многое складывалось против нее, она не собиралась опускать руки.

Ванна освежила и оживила Шарлотту. Когда горничная принесла ее вещи, Шарлотта попросила ее замаскировать ужасные синяки на шее. Она села возле секретера и сделала эскизы карты и ключей. Затем критически посмотрела на свою работу. Была середина ночи, и, принимая во внимание, что рисовала она при слабом свете свечи, эскизы были неплохими.

Выйдя из своих комнат, она направилась в библиотеку, где и заперла эскизы в отцовском сейфе. Умный герцог, похоже, все предусмотрел, но она не собиралась позволять ему таскать ее по балам и вечерам, пока он станет обделывать бог знает какие свои дела.

Вернувшись в свои комнаты, Шарлотта раскрыла пакеты, отложила в сторону материю и кружева и, взяв в руки сопроводительную записку, прочитала:

«Дорогая мисс Хейстингс!

Я был рад получить от Вас письмо после столь длительного перерыва. Выражаю глубочайшие сожаления по поводу смерти Вашего отца. Надеюсь, что все содержимое отвечает Вашим требованиям. По Вашей просьбе я направил счет герцогу Жирару. Пожалуйста, сообщите мне, если я могу быть Вам полезен и в дальнейшем.

Искренне Ваш слуга мистер Уильям Фрэнк».

Шарлотта некоторое время разглядывала полученную миниатюру. Мистер Фрэнк сделал такое, что превзошло ее ожидания. Это была тщательно выполненная гравюра, изображающая женщину в профиль, на фоне россыпи белоснежного жемчуга. Украшение придавало наряду особый блеск, а ей самой – уверенность. Мода не была ее сильной стороной, и то, что она собирается носить, будет, мягко говоря, несколько отличаться от прежнего. Интересно, как ее примет свет и всегда элегантная и модная вдовствующая герцогиня Кэтрин Морган? Шарлотта посмотрела на часы. Скоро она об этом узнает.

Джеймс изо всех сил постарался подавить раздражение, когда мать в третий раз сказала:

– Я не могу понять, почему ты не посоветовался со мной по этому вопросу, Джеймс. Я твоя мать. Почему ты делаешь столь поспешные вещи?

Он поставил чайную чашку на поднос и терпеливо объяснил:

– Мама, как я уже говорил, Шарлотта – чудесная девушка, с отличными связями. Ее отцом был ныне покойный виконт Шеффилд. Ее семья пользуется уважением в свете, она обладает приятными манерами. – При этих словах он едва не поморщился, вспомнив, как она умеет лягнуть мужчину в самое уязвимое место.

Выпрямив спину и скрестив руки, вдовствующая герцогиня неумолимо продолжала свою речь.

– Она племянница графа и графини Грэндби. Это не говорит в ее пользу. Если бы не было неожиданного поворота судьбы, граф так и остался бы коннозаводчиком. – Мать сердито поджала губы. – Да, их семью действительно принимают в светском обществе, но ты, Джеймс, мог бы сделать лучший выбор. Возьми, например, Констанцию Дрейтерс. Как ты думаешь, что может Констанция чувствовать в связи с этим?

– Мне совершенно все равно, что Констанция Дрейтерс думает по поводу моей помолвки, – проговорил Джеймс сквозь зубы. – Как, впрочем, и все остальные. Я выбрал Шарлотту в качестве жены. Ты должна быть счастлива, что я сделал столь удачный выбор. Она красива, с хорошими манерами, приятна в общении.

Мысленно он вознес молитву о том, чтобы Шарлотта предстала именно такой, как он ее описал.

Мать стряхнула воображаемую пылинку со своей пышной юбки.

– Я не понимаю, как ты можешь видеть подобные качества при ее неумении модно одеваться, Джеймс? Она не имеет ни малейшего понятия о стиле.

Джеймс встал, подошел к окну и презрительно бросил через плечо:

– Мама, ну можно ли быть настолько ограниченной, чтобы судить о человеке по его гардеробу!

Вдовствующая герцогиня подошла и остановилась рядом с сыном.

– А ее семья знает о том, что она зачастила в военный госпиталь, пытаясь найти мужа? Или же они спят и видят, как сбыть ее замуж, чтобы скрыть подобное скандальное поведение? Я-то думала, что огорчения принесет мне Элизабет, а не ты.

Терпение Джеймса было уже на пределе, однако оставался еще один барьер, который необходимо было преодолеть. Он повернулся к матери лицом.

– Я хотел бы, чтобы ты была более сдержанной, когда говоришь о моей нареченной. – Он втянул в себя воздух. – Шарлотта будет моей женой, и я хочу, чтобы к ней относились с уважением. Я никому не позволю ее чернить. Это тем более актуально сейчас, когда могут появиться сплетни, связанные с моим появлением в спальне Шарлотты в доме Бальстрэмов.

– Так вот оно что! – воскликнула вдовствующая герцогиня, подняв палец к небу. – Она бросилась к тебе в объятия и вынудила тебя сделать ей предложение! Бессовестная шлюха! Мы не поддадимся на такую уловку! Она сама обесчестила себя, и вовсе не будет бесчестно с твоей стороны, если ты не поддашься шантажу!

Джеймсу удалось сдержаться, хотя и с превеликим трудом. Он заговорил внешне спокойно, но сквозь зубы.

– Мама! Ты, должно быть, не расслышала меня. Я вошел в ее комнату без приглашения. Это я сделал. Я поставил Шарлотту в подобное положение. Если говорить честно, она отнюдь не в восторге от того, что вынуждена выйти за меня замуж.

Мать недоверчиво заморгала.

– Она не приставала к тебе?

– Определенно нет, – твердо сказал Джеймс.

– Она не хочет выходить за тебя замуж?

– Скажу лишь одно: мне не нужно, чтобы ты или кто-либо другой усугубил ситуацию. Я хочу, чтобы Шарлотту благожелательно приняли в нашем доме. Она будет моей женой, матерью моих детей и твоих внуков. И относиться к ней следует должным образом. Это понятно?

Мать прищурила стального цвета глаза и выпрямилась. Никак нельзя было сказать, что она выглядела напуганной.

– Прошу извинить меня, Джеймс. Я должна поговорить с поваром относительно обеда.

Джеймс кивнул и вознес молитву, чтобы на этом проблемы с его матерью завершились. Однако, хорошо зная ее, он в этом основательно сомневался.

Глава 13

Шарлотта приехала в Пеннингтон-Хаус в восемь часов и стала ждать в роскошной гостиной, пока ее вещи переносили в комнаты.

Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь снять нервное напряжение. Да, она играет совершенно иную роль – роль любящей нареченной. Но ведь она рождена для этой роли; так почему ее это так огорчает? Уж не говоря о том, что она будет жить под одной крышей с красивым джентльменом, который так дерзко ее поцеловал всего лишь несколько часов назад. Она взглянула вниз, увидела, что нервно мнет руками юбки, и тут же расправила складки.

Чтобы чем-то занять себя, Шарлотта огляделась по сторонам и увидела большой портрет над камином. Художнику удалось передать присущую покойному герцогу патриархальность и одновременно характерную для герцогини стильность. Шарлотта подошла поближе и внимательно вгляделась в портрет Жирара. Должно быть, ему было здесь лет четырнадцать. Длинные черные волосы обрамляли его лицо, ложась на уже широкие плечи. И вот тот же самый черный локон по-мальчишески свисает ему на бровь. Уже можно видеть, что этот паренек должен превратиться в мужчину с пронзительными глазами и аристократическим носом. Сильного, независимого, решительного. Мягкости в нем было маловато даже тогда.

Джеймс остановился на пороге и вдруг ощутил нервозность. Перед камином стояла дама, которая будет его женой, его партнером, матерью его детей. Он вдруг ощутил громадность того, что обещал генералу.

Он облизнул губы. Что ж, она по крайней мере была привлекательна, даже в некоторых отношениях соблазнительна. Тогда, находясь в карете, он не собирался ее целовать. Даже не помнил, как решил это сделать, однако сейчас был рад, что совершил это. Он вспомнил вкус ее мягких губ, ее податливость – и тело его напряглось. Ее чувственность пробудила в нем желание затащить ее в постель. Возможно, это был способ форсировать женитьбу и тем самым сдержать слово, данное генералу. Но Джеймс тут же отбросил эту мысль; из того, что ему рассказал генерал, он понял, что никакая угроза скандала ее не испугает. Джеймс решил сохранять дистанцию.

Должно быть, он чем-то нарушил тишину, потому что Шарлотта обернулась. Взгляд ее голубых глаз был острым и настороженным. Она была одета в простое муслиновое синее платье; атласный голубой шарф с черной кружевной отделкой прикрывал шею. Маленькая миниатюра, окаймленная жемчугом, удерживала шарф на месте. На ней были длинные перчатки с такой же черной кружевной отделкой. Джеймсу был неизвестен подобный стиль, и он восхитился ее изобретательностью.

– Добрый вечер, Шарлотта.

Он вошел в комнату. Надеясь, что ему удастся сохранить уверенный вид, он поцеловал ее в щеку. От нее исходил легкий запах лаванды и мыла.

– Вы прекрасно выглядите.

Она отступила на шаг, по всей видимости удивленная столь сердечным приветствием.

– Добрый вечер, ваша светлость.

– Вы должны называть меня Джеймс, – мягко сказал он.

Она нахмурилась и сердито прошептала:

– Мне хотелось бы, чтобы вы прекратили это притворство, когда мы одни.

Она нервно затеребила висящее у нее на шее украшение. Джеймс наклонился, чтобы рассмотреть миниатюру, и Шарлотта сделала прерывистый вдох. Боже, должно быть, он и в самом деле напугал ее, если она ведет себя столь капризно. Что же, он сделает все возможное, чтобы она привыкла к его присутствию. Это все равно, что снова сесть в седло после того, как вы упали с лошади.

Слегка дотронувшись пальцами до миниатюры, Джеймс улыбнулся:

– Весьма оригинальный узор.

Шарлотта вспыхнула, и Джеймс мог увидеть, как румянец стал разливаться по ее щекам, закрывая все двадцать семь веснушек.

Стало быть, эта отважная девушка чувствительна к лести.

– Он очень идет ей, – прозвучал на пороге голос матери. – Разумеется, она может слегка привести в порядок свой гардероб.

Вдовствующая герцогиня вплыла в комнату. Джеймс взял Шарлотту за руку и повернулся к матери:

– Мама, позволь представить тебе мисс Шарлотту Хейстингс, мою нареченную.

Шарлотта сделала грациозный реверанс. Вдовствующая герцогиня величественно кивнула.

– Мисс Хейстингс, приветствую вас в нашем доме.

– Спасибо, ваша светлость.

– К сожалению, Элизабет отсутствует и не может вас тоже поприветствовать. Она вернется на следующей неделе после визита к нашим кузенам – лорду и леди Фолмаут. Вы из Уэйвени, я не ошибаюсь?

– Да, ваша светлость.

– У нас есть кузен, мистер Мортимер Блэнтон, чей дом находится недалеко от Бери-Сент-Эдмундса. Вы знакомы с ним?

– Да, ваша светлость. Он наш ближайший сосед.

– Я давно не имею вестей от него. У вас есть какие-нибудь новости о нем?

– Мистер Блэнтон проводит много времени вдали от Бери-Сент-Эдмундса, ваша светлость.

Тем самым Шарлотта искусно обошла вопрос.

Джеймс снова спросил себя, что же она скрывает. Однако он не хотел, чтобы мать распространялась о его бесчестном кузене, и поспешил перевести разговор на другую тему.

– Я уверен, мама, что у вас есть, что обсудить с Шарлоттой по хозяйству.

Мать устремила пристальный взгляд на Шарлотту.

– Когда вы обоснуетесь, я познакомлю вас с прислугой и с ведением хозяйства.

– Спасибо, ваша светлость. Я буду искренне благодарна за любую помощь, которую вы сможете предложить. Хотя... – Шарлотта многозначительно посмотрела на Джеймса, – хотя у Джеймса и у меня много забот, связанных с проектом по оказанию помощи госпиталю ветеранов.

О чем она говорит? Джеймс не мог припомнить, чтобы он обещал что-то подобное генералу, к тому же расследования займут все его свободное время.

– Джеймс говорит, что вы вели хозяйство на ферме вашей матери, – не унималась вдовствующая герцогиня.

– Да, ваша светлость.

– Ведь вы были очень молоды, когда она умерла, не правда ли?

– Мне было тринадцать лет, ваша светлость, – вежливо ответила Шарлотта.

Вдовствующая герцогиня выразительно посмотрела на Джеймса.

– В таком случае вам будут на пользу советы и руководство со стороны.

Шарлотта с милой улыбкой согласилась:

– Хотя у меня есть опыт управления хозяйством моей большой семьи, я уверена, что могу немало почерпнуть из вашего многолетнего опыта.

Вдовствующая герцогиня вздрогнула.

Шарлотта назвала его мать старой? Джеймс кашлянул в кулак, чтобы замаскировать ухмылку. Мать открыла было рот, чтобы отреагировать, но в этот момент вошел дворецкий и объявил, что в столовой их ожидает обед. Джеймс быстро протянул руку матери, и она вынуждена была отложить свой ответ до следующей дуэли.

Шарлотта посмотрела на сидевшую по другую сторону обеденного стола леди, которая, по идее, должна была стать ее свекровью. Вдовствующая герцогиня была невысокой лощеной женщиной с карими глазами, от которых разбегались тонкие морщинки, с черными, местами с проседью, волосами, кожей оливкового цвета и плотно сжатыми губами. Она держала себя со сдержанной высокомерностью. В ее небольшом теле обитала сильная натура, которая напоминала гром перед грозой. Неудивительно, что ее сын, похоже, был напрочь лишен всякой мягкости; вероятно, она закалила его еще в своем чреве.

Украдкой, сквозь полуопущенные ресницы, Шарлотта наблюдала за Джеймсом. Он был неотразимо красив: хрустящая белоснежная рубашка с воротником резко контрастировала с официальным черным сюртуком и черными брюками в обтяжку. Он был всецело занят поглощением двух последних блюд и весьма скупо поддерживал оживленную болтовню матери. Похоже, Джеймса мало интересовали причуды любовницы виконта Марби.

Подали очередное блюдо на позолоченном фарфоре. Это была телятина в белом вине, политая сливочным соусом. Последний раз Шарлотта вкусно ела у Бальстрэмов. Казалось, это было целую вечность назад, и телятина представляла для нее гораздо больший интерес, нежели сплетни вдовствующей герцогини.

А герцогиня тем временем жеманно сложила губы и заявила:

– От весьма надежных источников мне известно, что дочь графини Грэндби сбежала с простым фермером.

Шарлотта выпрямилась на стуле. Вдовствующая герцогиня злословила по поводу ее кузины. Вероятно, леди чего-то не знала. Шарлотта как можно более деликатным тоном сказала:

– На самом деле ваша информация неверна. Моя кузина Амелия вышла замуж за мистера Шервина, крупнейшего землевладельца в Южном Апленде. И хотя он не имеет титулов, он пользуется всеобщим уважением, и его считают весьма респектабельным джентльменом.

– Шотландец! – Леди передернула плечами. – Должно быть, ваше семейство было в ужасе.

Шарлотта сжала на коленях руки в кулаки, приказав себе успокоиться.

– Хотя мои тетя и дядя поначалу колебались, сейчас, когда они хорошо узнали мистера Шервина, оба очень довольны этим браком.

Вдовствующая герцогиня хмыкнула.

– Я полагаю, мы можем не обращать внимания на ваших родственников, понимая, что вы не можете исправить это несчастье.

– Несчастье? – рассердилась Шарлотта. – Для меня это честь – быть частью такой семьи. Когда моя мама умерла, я не знаю, что бы мы делали, если бы мои родственники не были столь добры.

– Нет необходимости раздражаться, дитя, – увещевающим тоном проговорила вдовствующая герцогиня. – Верность – это замечательная черта, если вы знаете, когда ей служить. Ваши условия сейчас улучшились, и вы можете отбросить ваши прежние предпочтения и работать над тем, чтобы стать частью элитной семьи.

Шарлотта едва не задохнулась.

– Если под элитной вы подразумеваете титулованную, то Рэндолф, слава Богу, имеет титул графа. Но это не столь существенно. Случайность рождения и смерти могут кого-то наградить титулом, но это не гарантирует ему честность и порядочность. Рэндолф и Сильвия Джасперс и порядочны, и благородны.

– Этот граф был простым коннозаводчиком до того, как на него совершенно случайно свалился титул. – Вдовствующая герцогиня промокнула салфеткой плотно сжатые губы. – Этот титул должен был перейти его кузену, мистеру Джеффрису. Он гораздо больше его заслуживает.

Шарлотта не могла поверить в то, что эта женщина сидит перед ней и хладнокровно и откровенно оскорбляет ее семейство. Сквозь зубы Шарлотта процедила:

– Его кузен не только не заслуживает этого титула, но и вообще не может называться джентльменом.

Подавшись вперед, вдовствующая герцогиня повысила голос:

– Как вы смеете перечить мне? Я знала Сильвию Джасперс еще тогда, когда вы не родились! Если когда и была пара, не заслуживающая титула, то это они!

Шарлотта встала.

– Как вы смеете оговаривать мою семью?!

Вдовствующая герцогиня также встала и швырнула на стол салфетку.

– Джеймс, как можешь ты сидеть здесь и слушать, как эта... особа оскорбляет меня? Достаточно и того, что мы вынуждены переносить скрытый позор из-за твоей внезапной помолвки. Но я не потерплю ее дерзости!

Джеймс поднял голову от тарелки – могло показаться, что он раздосадован тем, что его отвлекли от обеда. Шарлотта подавила желание запустить в него вилкой. Вероятно, это нарушило бы его непроницаемое выражение лица.

Он хладнокровно промокнул салфеткой рот и сказал:

– Я не вижу причин для подобного волнения.

– Конечно, вы не видите, – набросилась на него Шарлотта. – Честь и порядочность – для вас пустой звук.

Вдовствующая герцогиня с надменным видом кивнула.

– Ваша нареченная нуждается в том, чтобы ее научили хорошим манерам.

– Позвольте мне избавить вас от этой заботы, ваша светлость. – Шарлотта повернулась, и лакей бросился, чтобы отодвинуть ее стул. – Прошу меня извинить, но я немедленно забираю свои вещи и уезжаю.

Джеймс встал, его красивое лицо сделалось суровым.

– Шарлотта, ваше место здесь, и вы никуда не поедете.

Шарлотта вызывающе вскинула подбородок.

– Я не ваша прислуга, которой можно приказывать. Я не намерена находиться в доме, где мое семейство и я – нежелательные личности.

Резко повернувшись, она направилась к дверям.

Некоторое время Джеймс стоял, не шевелясь, и смотрел на дверь, в которую вышла Шарлотта. Он знал, что между матерью и леди Джасперс существует давняя вражда. На это ему было наплевать. Однако его совсем не устраивало, чтобы надменность матери и бескомпромиссность Шарлотты разрушали его планы. Потерев ладонью подбородок, он вспомнил предупреждение генерала о прямоте Шарлотты. «Похожа на медведицу, которая защищает своих детей». Совсем неплохая черта для его жены.

– Ты слышал ее, – сурово сказала вдовствующая герцогиня. – Я тебя предупреждала, Джеймс. Эта девица не может быть герцогиней. У нее нет для этого соответствующих качеств характера. Она ниже нас и недостойна носить нашу фамилию.

Джеймс с каменным лицом посмотрел на мать.

– Насколько я помню, верность была чертой, которой следует восхищаться, а не презирать. Похоже, Шарлотта имеет мужество противостоять даже тебе, мама, когда дело касается чести ее семьи. – Он бросил на стол салфетку. – И не сомневайся – она будет герцогиней. Я дал обещание, и я дорожу своей честью. Поэтому чем больше грязи ты выливаешь, тем больше ты чернишь мою жену, а стало быть, и доброе имя нашей семьи. Будь осторожна, мама, – предупредил он, – ибо Шарлотта – не единственный человек, способный защищать честь ее семьи, невзирая на то, кто их противник.

Она на миг оцепенела от удивления, но затем взяла себя в руки и проскрежетала:

– Я не желаю видеть эту женщину в своем доме. – При взгляде на лицо сына ее глаза округлились. – Я говорю о леди Джасперс, а не о девице Хейстингс.

Черт бы побрал этих женщин, у него хватает своих забот и без того, чтобы выступать арбитром между ними! Тем не менее, если он не сделает это, то кто тогда сделает? Он согласно наклонил голову.

– Учитывая твою... чувствительность, я попрошу Шарлотту принимать леди Джасперс в то время, когда тебя не будет в доме.

– Это совершенно неприемлемо! – воскликнула мать. – Я еще пока что веду хозяйство и...

– Шарлотта будет моей женой и твоей снохой. И на этом закончим дискуссию, мама.

Джеймс направился к двери. Благодаря матери ему теперь предстоит починить гораздо больше мостов на пути к своей нареченной. Хотел бы он знать, сумеет ли он одержать победу в этом противостоянии.

Глава 14

Джеймс остановился перед закрытой дверью в спальню Шарлотты и набрал побольше воздуха в легкие, чтобы побороть раздражение. У него есть более важные дела, чем обхаживать упрямую девицу и уговаривать ее выйти замуж. Однако если даже не принимать во внимание его обещание, данное генералу, он нуждался в Шарлотте, чтобы поймать Мортимера. Она была необходима ему для осуществления его планов. И он сделает все, чтобы добиться своей цели.

Джеймс два раза громко постучал в деревянную панель двери и прислушался к шороху юбок внутри комнаты.

Дверь со скрипом отворилась, и показалась голова горничной Анны. Она густо покраснела и нервно оглянулась на Шарлотту, которая вытаскивала платья из гардероба.

Девушка быстро сделала книксен и объявила:

– Миледи, это его светлость.

Шарлотта оторвалась от своего занятия и быстро подошла к двери, тем самым не давая ему пройти в комнату.

– Чем могу быть полезна для вас, ваша светлость?

Джеймс многозначительно посмотрел на Анну, затем перевел взгляд на Шарлотту.

– Нельзя ли нам поговорить наедине?

– Вы не можете войти в мою комнату. Несмотря на необычные обстоятельства нашего знакомства, я должна установить границу дозволенного.

Теперь она намерена быть добродетельной и правильной. Она намерена свести его с ума своим упрямством.

– Мы можем поговорить в гостиной, это рядом, – сказал он.

Мгновение подумав, она кивнула:

– Прекрасно. Куда идти?

Он протянул руку. Когда Шарлотта коснулась его рукава, он с удовлетворением отметил, что сейчас она не выглядела капризной.

Джеймс закрыл за собой двери, лишив возможности слуг с любопытством наблюдать за ними. На камине горела единственная свеча, тускло освещая эту редко используемую комнату. У Джеймса было мало поводов для посещения гостиной. Она была вне его ведения вплоть до смерти отца. Он критически оглядел низкий кожаный диван коричневого цвета, большие, обитые клетчатой материей стулья и маленький стол. Мебель выглядела основательно старомодной. Да, не лучшая декорация, на фоне которой нужно было убедить Шарлотту в том, что в ее интересах необходимо остаться здесь.

Шарлотта обернулась, скрестила руки на груди, скептически посмотрела на Джеймса. Золотистые блики падали от свечи на ее светло-каштановые волосы.

– Садитесь и давайте поговорим. – Джеймс жестом указал на коричневый кожаный диван.

Шарлотта не шевельнулась.

– Я не думаю, что у нас много тем для обсуждения.

Джеймс постарался сдержать раздражение. Он всегда считал себя разумным, собранным человеком, не подверженным приступам гнева. Но, находясь между Мортимером, матерью и теперь своей весьма волевой нареченной, он чувствовал, что ему становится все труднее сдерживать свои эмоции, чтобы не закипеть от гнева. Он процедил сквозь зубы:

– Между нами существует договоренность, Шарлотта, и я ожидаю, что вы ее выполните.

– Я не буду спокойно выслушивать вздор и позволять кому-то чернить мою семью, – вспыхнула Шарлотта. – У меня есть чувство собственного достоинства.

– Вы представляете, какие разговоры пойдут, если вы сначала переедете ко мне, а затем в течение одного дня съедете? В особенности после того, что случилось в Саутбридже.

– Есть вещи похуже, чем осуждение света, – возразила она.

Джеймс стиснул зубы.

– Это будет не просто осуждение, и вы прекрасно знаете об этом. Вам откажут во всем, ваша семья подвергнется остракизму.

– После всего того, что я пережила, возможно, на это стоит пойти. По крайней мере мне не нужно будет бояться скорпионов в собственном доме.

Джеймс закипел гневом.

– Вы останетесь в этом доме и будете играть ту роль, о которой мы договорились... Или у вас недостает моральных принципов, чтобы остаться верной своему слову?

Рот у Шарлотты остался открытым, лицо сделалось пунцовым, в голубых глазах сверкнула ярость. В другое время Джеймс нашел бы эту картину весьма привлекательной.

– Это вы лишены моральных принципов, вы лжете и попустительствуете... – Внезапно схватив книгу со столика, Шарлотта запустила ею в Джеймса.

Он попытался уклониться, но расстояние было слишком маленьким. Острый угол кожаного переплета угодил ему в висок.

Он бросился к ней, схватил за руку и прорычал:

– Ах ты, маленькая ведьма! – Все мысли покинули его, кроме одного острого желания образумить ее. – Ты безумная, скандальная, вздорная...

– Не смейте трогать меня! – прошипела Шарлотта. Он был намерен заткнуть ей рот раз и навсегда! Он прижался своим ртом к ее губам, словно давая ей возможность почувствовать вкус его ярости.

Жар из его рта перекочевал в пах. Он услышал стон и понял, что стон исходит от него самого. Боже, она вся полыхала! Руки, которые вцепились в него, вовсе не отталкивали, а притягивали его к себе. Жаркая, мягкая, податливо-соблазнительная, она целовала его с такой страстью, что ему отчаянно захотелось оказаться внутри ее.

Мелькнула мысль, что он должен быть осторожным, но Шарлотта была такой страстной, такой сладостной. Он ощущал эротические движения ее языка, в то время как полные девичьи груди прижимались к его груди. Ее вкус опьянял его. Когда она застонала, его рука скользнула к одному из округлых холмиков. Джеймс нежно сжал его и потер большим пальцем сосок. Это исторгло тихий стон из груди Шарлотты. Обняв ее другой рукой, он стал гладить упругие девичьи ягодицы, прижимая ее тело к своей возбужденной плоти. Наклонившись, чтобы поцеловать ее в шею, он наткнулся на ее шарф.

Шарлотта уперлась ему в грудь и в смятении крикнула:

– Остановитесь! Вы должны остановиться!

Джеймс замер, затем отпустил ее так неожиданно, что она едва не упала, но он тут же снова подхватил ее. Она снова оттолкнула его, глаза ее широко раскрылись от ужаса. Он действительно был монстром. Он отошел от нее, пытаясь взять себя в руки, унять отчаянный стук сердца. Что такое с ним произошло? Он теряет человеческий облик? Или просто сходит с ума? Его тело до сих пор дрожало от сдерживаемой страсти. Неужели она и сейчас оставалась такой же холодной? Он через плечо посмотрел на нее; груди ее высоко и часто вздымались, лицо... лицо полыхало от желания. Он вспомнил, как бурно она отреагировала на его прикосновение.

Однако жар желания в глазах Шарлотты очень быстро сменился праведным гневом. Выпрямившись, она громко воскликнула:

– Как вы смеете запугивать меня своей грубой физической силой!

Она сочла, что это был тактический ход с его стороны, некий маневр, чтобы заставить ее остаться. Она не могла и подумать, что он просто-напросто потерял над собой контроль.

Промокнув носовым платком висок, он, к счастью, обнаружил, что существенного ущерба не потерпел: была лишь незначительная царапина. Ущерб же был нанесен его способности держать себя в руках.

– Запугивать? Скорее я дал вам возможность ощутить преимущества пребывания в моем доме.

– Лживая скотина!

Руки Шарлотты сжимались в кулаки и снова разжимались, и Джеймс порадовался, что под рукой у нее не оказалось никакого другого предмета. Он сделал к ней шаг. Похоже, она вела спор с собой, отступить ей или остаться на месте. Наконец она решительно распрямила плечи и скрестила руки на груди, которую Джеймс столь дерзко ласкал всего минуту назад.

– Успокойтесь, Шарлотта. Мы оба с вами здоровые и взрослые люди, и это – удачное разрешение довольно сложной ситуации.

Он протянул руку, она прерывисто задышала, но не пошевелилась. Пальцем он отвел локон волос ей за ухо, тихонько коснувшись мочки.

– Почему бы не позволить искрам разгореться пламенем?

Он увидел, как румянец на ее щеках стал еще гуще. Значит, она признавала, что между ними закипает на медленном огне страсть.

Она облизнула губы и хрипло спросила:

– О чем это вы?

– Я лишь говорю, что мы с вами обручены. – Джеймс провел пальцем по ее подбородку. – Или вы уже забыли об этом?

Она заморгала, в глазах ее сверкнул гнев... и смятение. Значит, в какой-то момент она забыла об этом.

– Ага, стало быть, теперь вы вспомнили, зачем вы здесь, почему мы должны оставаться помолвленными. Если, конечно, вы не собираетесь нарушить ваше обещание.

– Никогда в жизни я не нарушала своего слова, – процедила Шарлотта сквозь зубы.

– Значит, вы пакуете вещи не для того, чтобы уезжать?

– Это несправедливо! Изменились обстоятельства. Когда я согласилась на эту хитрость, у меня было впечатление, что я сорву маску с... с целой группы негодяев и помогу остановить войну. Я вовсе не собиралась сидеть рядом с вашей сварливой матерью и выслушивать ее клеветнические выдумки о моей семье.

– Вы все еще хотите помочь мне остановить негодяев и предотвратить возможную войну?

– Ну конечно!

– Что, если я ограничу ваше общение с моей матерью и гарантирую, что ваша семья желанна в этом доме?

– Этого недостаточно. Я хочу, чтобы вы привлекли меня к своим расследованиям в качестве полноправного участника.

– Не говорите глупостей, Шарлотта. Дело очень опасное, и вы прекрасно об этом знаете.

– Что? Всемогущий герцог Жирар боится соперничества с непритязательной, скромной женщиной?

– Соперничество здесь совершенно ни при чем! – отрезал Джеймс.

– Значит, вы нашли карту и ключи?

Он укротил свой набирающий силу гнев.

– Вы отдадите мне эти вещи. Это было частью нашего соглашения.

– Я согласилась участвовать в фарсе помолвки, обещала помощь, но ничего не сказала о карте и ключах.

– Послушайте, но ведь это самый идиотский аргумент, который только можно придумать! Вы немедленно отдадите мне эти вещи!

Шарлотта надменно выгнула бровь.

– А если я этого не сделаю? Что сделаете вы, чтобы заполучить их от меня?

Атмосфера между ними накалилась.

Джеймс закусил губу, чтобы удержать себя и не встряхнуть ее, что есть сил. Однако силы его были на исходе. Он нуждался в ней. Он нуждался в карте и ключах. Он ничего не мог добиться без всего этого. И он не сдержит слова, данное генералу, если Шарлотта взбрыкнет или, что еще хуже, сочтет его развратным повесой. Черт возьми, он оказался в ловушке, и у него не было выбора.

– Чего вы хотите? – выдавил он.

Глаза ее расширились от удивления. Она не ожидала, что он так легко согласится.

– Я хочу быть вашим партнером. Располагать всей информацией, участвовать в возвращении украденного имущества – словом, во всем.

– Я не позволю вам носиться всюду и гоняться за преступниками.

– Из того, что вы рассказали, следует, что преступники не совсем обычные.

По крайней мере в этом плане они могли прийти к согласию.

– Я могу позволить вам участвовать в расследовании, но не могу допустить, чтобы вы оказались в опасной ситуации.

Шарлотта открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку.

– Более того, вы обязаны действовать как герцогиня. Вы должны соответственно себя вести. Мы не можем допустить скандала, который поставит под угрозу осуществление нашей миссии.

Шарлотта сверкнула на него очами.

– Я не перестану посещать ребят в госпитале.

– Прекрасно. Но во всех других отношениях вы должны вести себя как леди. Мне не нужны дополнительные осложнения. Это может вызывать распри между нами, а ведь мы с вами на одной и той же стороне, вы это помните?

Шарлотта раздраженно сказала:

– Я сделаю все, что вы скажете, если буду полноправным и равным партнером в нашем общем деле.

– И отдадите мне карту и ключи.

Их взгляды скрестились. Шарлотта первая отвела глаза.

– Договорились?

– Договорились.

Джеймс издал продолжительный вздох облегчения. Открыв дверь в коридор, он мрачно сказал:

– Я пойду уладить дело с матерью.

Шарлотта кивнула и устало опустилась на диван. Как бы ни была она сильна, однако, судя по всему, последние события ее изрядно утомили. Внезапно Джеймс добавил:

– Я распоряжусь, чтобы подали ватрушек с миндалем и пирожных. Сладости здесь божественные.

Идя по коридору, Джеймс вынужден был признаться в душе, что Шарлотта выросла в его глазах. Она была умная, преданная до предела и очень дотошно вела переговоры. Если бы она не доводила его до отчаяния своим упорством, он не возражал бы видеть ее в качестве своей жены. Почти не возражал бы.

Сунув пирожное с заварным кремом в рот и ощутив его изумительный вкус, Шарлотта издала радостный вздох. Если бы Джеймс только знал, как она любит сладости! Воспоминание об этом мужчине заставило ее нахмуриться. Она должна быть довольна. Она, не поступившись ничем, обговорила все условия, в которых испытывала потребность. Ее отец был бы ею доволен. Если бы только не этот поцелуй. Поцелуй? Да это скорее была атака на ее чувства! То она всей душой ненавидела этого мужчину, то вдруг готова была раствориться в его объятиях.

Щеки Шарлотты вспыхнули при одном воспоминании о том, как его язык дерзко атаковал ее рот. Даже эта ванильная сладость не идет ни в какое сравнение с той сладостью, которую она испытала во время его дерзких прикосновений.

Почему она ответила ему с таким жаром? Майлс Уилмингтон и Джеймс – это как теплый дождичек и ревущий тайфун. А ведь она, кажется, любила Майлса. Поцелуи Майлса были щекочущими, нервными прикосновениями, в то время как Джеймс обрушил на нее лавину ощущений. Она поступит правильно, если будет держаться от него подальше. И в то же время она должна достичь своих целей.

Сможет ли она, находясь рядом с ним каждый день, не вспоминать о том наваждении, которое они пережили оба? Он назвал это искрами пламени. Как он мог тогда сохранять спокойствие? У нее было такое ощущение, что страсть словно опустошила ее. Она почувствовала слабость и собственную уязвимость. Шарлотта решительно покачала головой. Завтра будет новый день. Она будет делать все, что требуется, не включая свои чувства. Она практически вела хозяйство своей семьи, начиная с тринадцати лет. Ей приходилось сталкиваться со сложными проблемами, трудными людьми, большими потерями... Она сможет справиться. Обязана справиться. Вызов бросало лишь ее предательское тело.

Глава 15

На следующее утро Джеймс велел Коллину принести вещи Шарлотты в его кабинет. Под пристальными взорами двоих мужчин она извлекла заветную книгу из чемодана и обернулась к Джеймсу:

– У вас найдется нож?

Нагнувшись, он вытащил кинжал из ножен у щиколотки. Вопросительно подняв бровь, она молча взяла его. У кинжала была кожаная ручка и острое, словно бритва, лезвие.

– Осторожно, – предупредил он. Шарлотта лишь улыбнулась.

– Я умею обращаться с ножом.

Джеймс наблюдал за тем, как Шарлотта открыла книгу и с помощью кинжала содрала форзац. На глазах у изумленных мужчин она расширила отверстие, откуда извлекла пакет.

– Остроумно, – выдохнул камердинер.

– Не откажешь в изобретательности, – согласился Джеймс, потирая подбородок. – У леди, оказывается, много талантов.

Шарлотта развернула пакет.

– На стол! – скомандовал Джеймс, дополнив команду жестом.

Шарлотта разложила карту на столе. Придавив углы четырьмя пресс-папье, Джеймс стал разглядывать схему.

– «Napoleon ER I. Depart Elba», – прочитал вслух Коллин.

Джеймс указал на волнистую линию на карте.

– Вероятно, это Ла-Манш.

– Есть резон спрятать трофеи вблизи воды, чтобы легче перевезти, – предположил Коллин.

– И доставить на Эльбу.

Коллин указал на один из углов карты.

– Что изображено здесь, среди воды?

Подойдя с другой стороны стола, Шарлотта стала изучать карту. Затем зашла за спину Джеймса, продолжая разглядывать пометки.

– Эта карта сделана без соблюдения масштаба, – хмуро заметил Джеймс.

– Может быть, – предположил Коллин, – это маленький остров?

– Нет, – убежденно заявила Шарлотта. – Никакой это не остров. Это другая карта.

Джеймс поднял на нее глаза.

– Что вы сказали?

– Это карта внутри карты. – Шарлотта снова вгляделась в изображение. – Представьте, что вы хотите изобразить схему вашей фермы. Вначале вы изображаете общий план, чтобы сориентироваться, а затем, возможно даже на том же самом листе, вы изображаете свою ферму.

– Ей-богу, она права, – сказал Коллин. Прищурившись, Джеймс снова вгляделся в схему.

– В таком случае карта была сделана для того, кто уже в общем знает расположение тайника и нуждается лишь в дополнительных ориентирах.

– Именно так, – подтвердила Шарлотта и, в свою очередь, спросила: – Вы говорили, что карту перехватили на пути к жене Эджертона?

– Вдове, – поправил Джеймс. – Я понял, на что вы намекаете. Возможно, ей это что-нибудь говорит. – Помолчав, он добавил: – Она приходила к нам, чтобы сообщить о действиях Эджертона. Она честная женщина. – Джеймс задумчиво потер подбородок. – Опять же она может дать нам информацию об окружении Эджертона, а знакомых ему местах близ воды.

– Отличная идея, – заявила Шарлотта.

Она поняла, что принята в число тех, кто будет участвовать в поимке.

– У меня есть и другие ключи, которые помогут разгадать эту загадку. – Джеймс стукнул кулаком по столу.

– Давайте посмотрим, не смогли бы мы опознать еще какие-то символы. – Шарлотта подняла голову и улыбнулась ослепительной улыбкой.

Между розовых губ сверкнули ровные белоснежные зубы, в голубых глазах блеснули веселые искорки. Многие мужчины наверняка готовы были бы сложить голову за такую улыбку.

– В чем дело? – спросила она, поднося руку к волосам. Джеймс заставил себя встряхнуться. Он понял, что все последние мгновения он смотрел на Шарлотту, а не на карту.

– Я подумал, что это удача, что вы можете вместе с нами видеть эту карту. Ведь у вас взгляд художника.

Щеки у Шарлотты зарделись. Она снова обратилась к схеме, однако ей с большим трудом и не сразу удалось погасить довольную улыбку.

– Я думаю, что это какое-то сооружение в скале.

Джеймс подтянул стул и предложил ей сесть.

– Ну что ж, давайте приступим к делу.

Солнце ярко светило через высокое окно, когда часы пробили час, заставив Шарлотту вздрогнуть. Она оторвала голову от карты.

– Боже мой, неужели пошел второй час? – удивилась она и приложила ладонь к пустому желудку.

– Я попросил Коллина нас не беспокоить, – рассеянно сказал Джеймс, делая какие-то заметки на листке бумаги.

Прядь черных как смоль волос то и дело падала ему на лоб, и он небрежно отбрасывал ее назад. Темно-синие глаза как-то по-мальчишески поблескивали, и это действовало на Шарлотту заразительно. Ей передалось его возбуждение, связанное с решением задачи. До этого она не сознавала, насколько близко находится от Джеймса, сидящего за тем же столом. Когда она внезапно это поняла, мурашки побежали по ее коже, обострив чувства. Она втянула в себя воздух и ощутила, помимо слабого запаха одеколона, специфический запах его блестящих сапог. Она облизнула губы и наклонилась пониже. Его тело излучало тепло, подобно тому, как облака излучают его перед штормом. Это было недвусмысленным предупреждением о необходимости держаться подальше, пока еще не слишком поздно. Она резко встала, стукнувшись коленом о тяжелый стул.

– Ой!

Джеймс поднял голову.

– Что-то не в порядке?

– Все прекрасно. – Она потерла занывшее колено. – Просто я голодна.

Он покачал головой и удовлетворенно сказал:

– Что же тут удивляться, мы продуктивно поработали в это утро.

В дверь два раза стукнули.

– Это Коллин, сэр, – послышался голос снаружи.

– Входи.

– Прошу прощения за то, что беспокою вас, но ее светлость была весьма настойчива, – сказал Коллин, входя в комнату. – Ее светлость просит вас и мисс Хейстингс прийти в южную гостиную. Приехали леди и мисс Дрейтерс.

Джеймс нахмурился, а Шарлотта подавила стон.

Повернувшись к ней, Джеймс вздохнул.

– Вероятно, нам придется это перенести.

Шарлотта кивнула. Она была готова к неизбежному.

– Я бы хотела появиться на короткое время, а затем позавтракать. Если это приемлемо.

Джеймс протянул ей руку.

– Мы так и сделаем.

Когда они шли по устланному толстым ковром коридору, Шарлотта проговорила доверительным шепотом:

– Ходят слухи, что вы можете в скором времени жениться на мисс Дрейтерс.

Он наклонился к ее уху настолько близко, что дыхание защекотало ее кожу.

– Вы единственная леди, с которой я помолвлен, Шарлотта. – Затем игриво добавил: – Надеюсь, и вы ни с кем не были помолвлены до меня?

От неожиданности она зацепилась носком туфли за ковер и споткнулась. Джеймс крепче сжал ей локоть и помог восстановить равновесие.

Глаза его сузились, Шарлотта поспешила отвернуться. Несмотря на их недавнее тесное сотрудничество, Шарлотта заставила себя не забывать о своей цели: раскрыть правду о том, что стоит за делами Джеймса. Она должна быть осторожной и не попасть в ловушку, поверив, что этот негодяй в самом деле проявляет к ней интерес. Он действовал целенаправленно, когда подверг опасности ее жизнь, и сейчас, похоже, заинтересован в том, чтобы она была рядом. Но с какой целью?

Она отстранилась от него и проговорила будничным тоном:

– Давайте не забывать, что мы помолвлены не всерьез, ваша светлость.

– Поскольку вы то и дело напоминаете об этом, Шарлотта, я едва ли могу такое забыть.

Задумчиво посмотрев на нее, Джеймс привлек ее к себе поближе и обнял за талию. Она оттолкнула его, прошипев:

– Уберите руки!

– Поскольку мы будем на людях, предлагаю вам помнить, что это брак по любви, дорогая.

Шарлотта бросила на него сердитый взгляд.

– Я могу сыграть роль вполне убедительно, но это не значит, что я должна подвергаться вашим распутным приставаниям.

– Большинство женщин находят мои приставания вполне приятными.

У нее заныло под ложечкой, когда она подумала о нем и его гареме.

– Если вы будете распространяться о своих подвигах, это отнюдь не размягчит мое сердце, ваша светлость, – раздраженно сказала она, досадуя на то, что уязвлена его словами.

Его близость, ощущение его мускулистой руки, обнимающей за талию, порождало тепло внутри живота. Это было еще одно напоминание, что ей следует держаться подальше от этого ловеласа.

– Но похоже, вы не против моих поцелуев, – поддразнил Джеймс.

– Впредь это никогда не случится.

– Никогда – это слишком долгий промежуток времени.

– Не столь уж долгий, когда дело касается вас. Предлагаю вам убрать руку, иначе я покажу вам еще один из приемов лейтенанта Фримена.

– Успокойтесь, Шарлотта. – Он стиснул ее талию. – Я шучу. Мне просто нравится наблюдать, как ваше лицо розовеет, ваш ротик начинает кривиться и даже ваши веснушки становятся заметнее, когда вы сердитесь.

Ну конечно же, этот герцог с каменным выражением лица пытается ее провоцировать и делает это весьма успешно. Он явно нашел слабое место в ее щите. Она выходит из себя, раздражается, когда пытается реагировать на его подначки.

– Я вам не закадычная приятельница, и мне не по душе ваши поддразнивания, – возразила она.

Джеймс остановился и положил руки ей на плечи. Она встретилась с его взглядом и увидела серьезность в его глазах.

– Несмотря на все отрицательные чувства, которые вы испытываете ко мне, Шарлотта, вы согласились быть моей горячо любимой нареченной.

Внезапно она почувствовала себя виновной за то, что ведет себя так непримиримо. В конце концов, этот человек всего лишь шутит. Какое ей дело до того, что он делит ложе с другими женщинами?

– Я исполню свою роль в заключенной сделке, – сказала она, несколько смутившись. – Окинув взглядом пустой коридор, она понизила голос до шепота: – Говоря о нашей миссии, удалось ли вам что-то узнать от... от...

– Мне кажется, что Мейсон – человек, который напал на вас, – наемник. Этот подонок ничего не знает, никого не может опознать и вообще не человек, а недоразумение.

Шарлотта нервно сглотнула.

– А где он сейчас?

– В Ньюгейте.

Она закусила губу и, потупив взгляд, принялась разглядывать красочный узор восточного ковра. Джеймс пальцем приподнял ей подбородок.

– У него больше никогда не будет возможности появиться рядом с вами, Шарлотта.

Она медленно кивнула. Джеймс обеспокоено наблюдал за ней. Шарлотта заставила себя снова принять деловой вид.

– А как остальные ключи для разгадки?

Джеймс отвел глаза и опустил руку. Пожав плечами, он поправил рукав.

– Мы не должны заставлять посетителей слишком долго ждать, – сухо сказал он.

– Насколько я понимаю наше соглашение, мы сотрудничаем по всему фронту. Нужно ли мне напоминать, что мы в этом деле заодно?

– Как я могу забыть об этом? – с сардонической улыбкой спросил Джеймс, направляя ее к гостиной.

Шарлотта подтянулась и выпрямилась. Разница невелика: из огня да в полымя.

Джеймс и Шарлотта вошли в южную гостиную бок о бок, и вдовствующая герцогиня оборвала свою речь на полуслове при их появлении. Шарлотта изобразила на лице дежурную улыбку, надеясь выйти из этого поединка без потерь. Это была их первая встреча с матерью Джеймса после спора накануне вечером.

Леди Дрейтерс, приземистая женщина средних лет с великоватой челюстью и темно-каштановыми волосами, тронутыми сединой, выжидательно подняла голову. На ней была большая шляпа с пышным оранжевым пером такого же аляповато-зеленого цвета, как и платье. Мисс Дрейтерс, юная особа с волосами ржаного цвета, сидела поодаль с чопорным видом и, похоже, не принимала никакого участия в беседе. Ее подчеркнутая скромность и сдержанность явно контрастировали с вызывающе ярким пурпурным платьем и глубоким декольте. Подобно своей матери, мисс Дрейтерс благоволила восточной моде, а посему на голове ее красовалась широкая фиолетовая шляпа с перьями цвета индиго.

Джеймс поклонился.

– Приветствую, мама. Леди Дрейтерс, мисс Дрейтерс. Полагаю, вы знакомы с мисс Хейстингс, моей невестой.

Хотя лицо вдовствующей герцогини было обращено в сторону, как если бы ей было противно видеть Шарлотту, тем не менее она царственно кивнула и произнесла:

– Я только что говорила обеим леди о том, как нам повезло.

Это было похоже на перемирие между ними, не было заметно никаких следов открытой враждебности. Что ж, Шарлотта вполне может с этим жить.

Леди Дрейтерс встала и с наигранным воодушевлением заговорила:

– Поздравляю, ваша светлость. Мисс Хейстингс. Констанция и я – мы обе так рады за вас! – Она бросила быстрый предупреждающий взгляд в сторону дочери. – Не правда ли, Констанция?

Мисс Дрейтерс встала, сделала реверанс и пробормотала поздравления, не поднимая ни на кого глаз. Испытывая сочувствие к ней, Шарлотта хотела надеяться, что девушка не была влюблена в Джеймса. Возможно, когда вся эта история закончится, мисс Дрейтерс сможет заполучить своего герцога. Вдовствующая герцогиня, вероятно, станцует на радостях джигу.

Тем временем леди Дрейтерс продолжала изливать свои восторги.

– Это такой сюрприз, ваша светлость! Я поняла со слов вашей матери, что вы проявляете твердость и решительность, если на что-нибудь нацелились.

– На самом деле, – Джеймс взял руку Шарлотту и поцеловал ее, – я вознамерился жениться на Шарлотте почти сразу же, как с ней познакомился.

– И как давно это было? – спросила мисс Дрейтерс, подняв серые глаза на Джеймса и Шарлотту.

Если бы глаза умели метать кинжалы, Шарлотта уже истекала бы кровью. Шарлотта решила поддержать ее добрые надежды на кого-нибудь еще. Она сказала ровным голосом:

– За наш брак ответственен генерал Камсби.

– Из того госпиталя? – спросила вдовствующая герцогиня и неодобрительно нахмурилась.

– Да, мама. Шарлотта все это время оказывала бесценную помощь генералу, и, хотя об этом широким кругам не известно, я горячо поддерживаю ее деятельность.

– Вы должны подробнее рассказать нам, каким образом вы оказались помолвлены, – проявила настойчивость леди Дрейтерс.

Вскинув голову, она снова уселась на диван.

– Да, пожалуйста, – поддержала ее мисс Дрейтерс, злорадно сверкнув глазами.

– Возможно, в другой раз, – сказала Шарлотта. – Сейчас я хотела бы освежиться перед едой... – она сдержанно улыбнулась Джеймсу, – с твоего разрешения, дорогой?

– Да, конечно, дорогая. Я провожу тебя. Мне нужно заняться делами. – Он наклонил голову. – Мама, леди Дрейтерс, мисс Дрейтерс. Было весьма приятно снова увидеться с вами.

Когда они выходили, Шарлотта едва ли не физически ощущала взгляды трех женщин, устремленные им в спины. Она понимала, что к этому лучше всего привыкнуть, поскольку светское общество не примет внезапное расторжение их помолвки. Она подавила готовый вырваться из груди стон. Что поделаешь, она подписалась под этой сделкой и готова заплатить любую цену за то, чтобы вывести негодяев на чистую воду. Она молилась лишь о том, чтобы выйти из этой заварухи, не повредив окончательно своей репутации. Хотя у нее имелись большие сомнения в том, что ей это удастся, учитывая слабость, которую она испытывает к Джеймсу.

Глава 16

На следующий день повсюду были развешаны афиши, возвещающие о том, что в пять часов в парке состоится катание на лошадях.

Едва проехав полквартала, Джеймс и Шарлотта были буквально осаждены любопытствующими, озабоченными и завидующими доброжелателями из высшего света. Шарлотта была благодарна тете Сильвии за то, что ее стараниями получила новый костюм для выезда верхом. Он представлял собой эффектный красного цвета ансамбль, с гармонирующими по тону шляпой, перчатками и короткой вуалью и придавал Шарлотте уверенность, позволяя снести бесцеремонные разглядывания толпы. Должно быть, полученное воспитание хорошо подготовило ее к этой роли и, как она того боялась, ей не составляло особого труда изображать будущую любящую жену. Джеймс способен был очаровать и мужчин, и женщин света – так что не было и намека на какой-нибудь скандал, связанный с помолвкой. Шарлотта подумала, будет ли Джеймс столь же очаровательным, когда они разорвут помолвку.

Едва они вошли в холл, как их встретил Мэнтон.

– Мисс Хейстингс, ее светлость просит вас прийти в восточную гостиную.

Шарлотта перевела взгляд на Джеймса, и он услужливо предложил:

– Я с удовольствием присоединюсь к тебе, если ты не возражаешь.

– Гм...

– А кто там?

– Ее светлость с модисткой, я думаю.

Джеймс сделал гримасу. Шарлотта вздохнула. Чудесно. Сейчас ей придется встретиться с вдовствующей герцогиней и с модисткой. Взглянув на ее лицо, Джеймс сказал:

– Будьте умницей, Шарлотта. Она вас испытывает.

Шарлотта криво улыбнулась.

– Да, испытывает.

Она передала плащ лакею и последовала за Мэнтоном по длинному коридору.

Джеймс смотрел ей вслед, мысленно анализируя свой план. Его первую фазу он уже осуществил: все видели его вместе с Шарлоттой; всем теперь известно, что он и Шарлотта влюблены друг в друга. Высший свет был великолепной сценической площадкой для осуществления его стратегического замысла. Теперь ему оставалось лишь поджидать свою добычу, ибо его непутевый кузен не позволит так просто Шарлотте уйти – в этом Джеймс нисколько не сомневался. Внезапно он нахмурился. Идея использовать Шарлотту в качестве приманки сейчас ему показалась безжалостной и рискованной. Но ведь он делает все, чтобы помешать его кровавому кузену причинить вред кому бы то ни было. Без сомнения, это было важнее всего. Он пообещал генералу, что женится на этой девушке. Что еще могут от него потребовать? Джеймс повернулся и направился к своему кабинету, не слишком довольный собой. Ему хотелось бы, чтобы при мысли о своих планах он испытывал более оптимистичный настрой.

Шарлотта вошла в восточную гостиную и увидела там горы хлопчатобумажных тканей, кружев, муслина, бархата, шелка, платьев всех размеров и фасонов. Вдовствующая герцогиня стояла в центре всего этого и разговаривала с рыжеволосой пышногрудой женщиной, рот которой был полон булавок. В руках женщины были ножницы. Увидев в дверях Шарлотту, она тут же замолчала.

Вдовствующая герцогиня повернулась и строго спросила:

– Как вы покатались в парке?

– Чудесно, ваша светлость.

– Хорошо. Вам нужно произвести приятное впечатление. – Она махнула в сторону женщины. – Это мадам Клавель. Она необыкновенная модистка. Разумеется, француженка. И она любезно согласилась помочь нам.

– Помочь нам в чем? – Шарлотта настороженно посмотрела на кипы материи.

– В пошиве вам приличных платьев, моя дорогая. Вы собираетесь стать герцогиней. Вам необязательно устанавливать стиль, но вы должны иметь свой.

Шарлотта сцепила руки, чтобы скрыть свое волнение, и твердо сказала:

– Ваша светлость, я благодарю вас за ваше любезное предложение о помощи. Но я предпочитаю собственную модистку и собственные платья. Прошу меня понять.

Мадам Клавель повернулась всем своим массивным телом к Шарлотте, оглядела ее с головы до ног, как разглядывают какой-нибудь интересный экспонат на выставке, и произнесла с французским акцентом:

– Но, ma cherie, ви красивы. У вас чувственный фигюр, которой позавидовать любая оперная певица. Однако это, – модистка показала на новый костюм для езды, который так нравился Шарлотте, – это не делает вам честь. Ви должны быть знойной, стильной... о да! – таинственной. В этом наряде ви... как вам сказать? Красная рыба!

Эта женщина только что назвала ее рыбой. Сдерживая чувство, которое можно было назвать замешательством, Шарлотта вызывающе вскинула подбородок.

– Я люблю этот костюм! Тетя Сильвия специально выбрала его для меня.

Вдовствующая герцогиня фыркнула. Модистка снисходительно улыбнулась и заговорила так, словно имела дело с ребенком.

– Но это не ваш цвет. Ваши волосы иметь цвет горячего солнца перед закат. Мне нравятся ваши веснушки, нужно только добавить свежести, молодости, vitalite.

Шарлотта не верила собственным ушам. Еще никто до этого не сказал доброго слова о ее веснушках или о ее фигуре. Через всю свою жизнь она пронесла ощущение того, что она непропорциональна, не отвечает классическим канонам красоты. Похоже, эта женщина и в самом деле профессионалка. Возможно, она и в самом деле поможет Шарлотте поработать с тем, что ей присуще, вместо того чтобы пытаться изменить то, что не может быть изменено.

– Что вы имеете в виду?

Мадам Клавель и вдовствующая герцогиня обменялись понимающими взглядами.

– Я вижу вас в чем-то вроде этого.

Модистка выхватила из кучи платьев на диване блестящее с бронзовым отливом шелковое платье и жестом фокусника вывесила его на вытянутой руке.

Шарлотта в изумлении уставилась на великолепный наряд, прикидывая, осмелится ли она надеть на себя столь смелое, столь модное, столь шикарное платье. Она подняла ладонь к шее, вдруг вспомнила о своих синяках и в смущении отвернулась.

– Я думаю, что вы талантливая модистка, мадам Клавель. Но я сомневаюсь, что эти фасоны отвечают моему стилю.

– У вас нет никакого стиля! – вмешалась вдовствующая герцогиня.

Мадам Клавель проигнорировала ее и, подойдя к Шарлотте поближе, мягко попросила:

– В таком случае расскажите мне о вашем стиле и о том, как ви хотите выглядеть.

Шарлотта смотрела в сторону, не желая принимать участие в дискуссии. Однако модистка была отнюдь не глупа. По всей видимости, она заметила, каким взглядом Шарлотта посмотрела на продемонстрированное платье. Она снова терпеливо попросила:

– Ви только скажите, что вам нравится в этом платье и что не нравится.

Шарлотта неохотно повернулась.

– Мне нравится цвет и простота. Но я не могу надеть столь нескромное платье. Оно слишком открытое.

– Но ваши груди просто magnifique! Разве вы не любите свое тело?

Шарлотта пожала плечами.

– Оно меня устраивает.

– В таком случае дело в декольте? Но это просто исправить! Ви мне скажите, что вам нравится и что не нравится, и мы вместе создавать новый стиль, только для вас! – с энтузиазмом заявила мадам Клавель и широко улыбнулась.

Шарлотта посмотрела на мадам Клавель, затем снова на платье.

– Ну, я думаю, не будет беды, если примерить...

– Отлично! Пройдите за штору, и я сделаю все для вас! При вашей красоте и моем умении мы не можем потерпеть неудачу.

Находясь за шторой, Шарлотта крикнула:

– Пожалуйста, передайте мне платье, мадам. И если можно, шарф.

Модистка просунула голову за штору и опешила. Глаза ее округлились от удивления.

– Кошмар!

Шарлотта ахнула и попыталась закрыть синяки на шее.

– В чем дело? – спросила вдовствующая герцогиня, сидящая на диване. – Не подходит?

Шарлотта закусила губу. Она не сомневалась, что модистка успела увидеть ужасные синяки на шее. Боже, ее репутация будет навеки погублена!

– Ничего страшного, мадам, – быстро отреагировала мадам Клавель. – Просто я уколола палец булавкой. – И шепотом спросила Шарлотту: – Вам требуется помощь? – Каким-то волшебным образом у нее исчез французский акцент. – Вы только сообщите.

Шарлотта испытала невыразимое облегчение, ее губы сложились в дрожащую улыбку.

– Я благодарю вас. Я искренне вас благодарю. Но это вовсе не то, что вы подумали.

Модистка нахмурилась.

– Это никогда не бывает то.

– Я благодарю вас за вашу заботу, мадам Клавель. Но уверяю вас: человек, который это сделал, уже наказан.

– Вашим женихом? – с подозрением спросила она. Шарлотта кивнула.

– И мной. Он больше никогда не коснется меня.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Шарлотта опустила руку. Очевидно, умение обслуживать сливки общества было не единственным талантом модистки.

– Из того, что вы сказали, я могу сделать вывод, что подобное вам встречается... часто?

– Чаще, чем мне хотелось бы об этом говорить. – Мадам Клавель покачала головой. – Эти бедные женщины жестоко страдают и напуганы до умопомрачения.

– Я... я хотела бы помочь, – искренне предложила Шарлотта.

Она многому научилась, работая с солдатами в госпитале ветеранов, но никогда не думала о возможности помогать женщинам, которые ведут свои собственные тайные войны.

– В чем причина такой задержки? – нетерпеливо воскликнула вдовствующая герцогиня. – Какая-то проблема с платьем?

Модистка высунула голову из-за шторы.

– Один момент, мадам.

Шарлотта горячо зашептала:

– Я понимаю ваши колебания, мадам Клавель. Но поверьте, я искренна в моем желании и способна помочь. В финансовом плане и лично. Я оказываю услуги в госпитале ветеранов на Кларендон-сквер.

– Я знаю это место.

– Так вот, там замечательный генерал. Пошлите ему сообщение – и мы сделаем все, что сможем. – Она коснулась рукой спины пожилой женщины и посмотрела ей в глаза. – Поверьте мне.

– Я слышала об этом генерале. Мне говорили, что он очень хороший человек.

Шарлотта сжала ей руку.

– Пожалуйста, дайте мне возможность помочь.

– Вы могли бы уже одеть десяток леди! – не выдержала вдовствующая герцогиня и встала.

Мадам Клавель выскользнула из-за шторы и преградила ей путь.

– Нет, мадам! Мы должны скрывать мисс Хейстингс до финального показа. Чтобы не испортить эффект, хорошо? У меня есть одна вещица...

Она подошла к куче одежды и вытащила красивую шоколадного цвета кашемировую шаль.

В тот же день поздним вечером при появлении на балу у графа Ролстона Шарлотта чувствовала себя так, словно она была принцессой. Впервые на своей памяти она чувствовала себя красивой, модной и элегантной. Сверкающее, с бронзовым отливом шелковое платье подчеркивало каждый изгиб и обольстительную округлость ее фигуры. Ей было приятно ощущать прикосновение коротких пышных рукавов поверх белоснежных, плотно обтягивающих перчаток. Мадам Клавель поверх оригинального шелкового платья набросила на плечи мягкую, шоколадного цвета кашемировую шаль, прикрыла глубокое V-образное декольте прозрачным газом и бусами, тем самым как бы привлекая внимание к великолепной высокой груди. Мадам Клавель была просто изумительна, она предусмотрела все для Шарлотты и в то же время не дала ни малейшего шанса вдовствующей герцогине заподозрить хотя бы какую-нибудь малость.

Взгляды, которые бросали на нее присутствующие на балу джентльмены, не остались незамеченными Шарлоттой. В том числе и восторженного мистера Аксельрода, который изо всех сил старался не смотреть на ложбинку между ее грудей, когда рассказывал ей о разведении пород скота. Тема была интересной в течение первых двух минут пятнадцатиминутной болтовни стыдливого мистера. Внезапно Шарлотта почувствовала, как чья-то большая сильная рука обвилась вокруг ее талии. Удивленно ахнув, она обернулась. – О, это ты!

Она залилась таким густым румянцем, что подумала, как бы не воспламенились ее щеки. Она должна постоянно помнить, что считается, будто они влюблены друг в друга. Оглянувшись по сторонам, она увидела, сколько глаз обратилось в их сторону и с любопытством наблюдают за этим демонстративным объятием. Джеймс использовал любую возможность прикоснуться к ней, что-то шепнуть ей на ухо, выразить каким-либо другим способом свои чувства. Это приводило в смущение и замешательство. Правда, это немного льстило, хотя Шарлотта и понимала, что это – всего лишь игра.

– Привет, дорогая! – И другая рука обвила ее талию.

Она отступила назад и посмотрела на мистера Аксельрода, который зачарованно наблюдал за действиями Джеймса.

– А ты знаком с мистером Аксельродом?

Джеймс не спускал глаз с Шарлотты.

– Аксельрод. Вы извините нас? Сейчас мой танец.

– Да, конечно, – ответил мистер Аксельрод, кланяясь и широко улыбаясь. – Кстати, мои поздравления. Вы очень везучий мужчина.

– Да, я знаю, – согласился Джеймс, ведя Шарлотту к танцевальному кругу.

Шарлотта всегда любила танцевать, но со времени болезни отца, казалось, прошла целая вечность. Все это время ее туфли не касались пола в танце. Но даже если бы она танцевала всего лишь вчера, вряд ли она была готова испытать те ощущения, которые овладели ею, когда Джеймс закружил ее в зажигательном вальсе. Звуки оркестра словно приглушились, все отошло на второй план, она чувствовала только сильные руки да гибкое тело, которое находилось в такой оглушающей близости.

Она не сумела даже покраснеть – настолько была покорена магией момента. Они вальсировали так, словно были специально созданы друг для друга. Могучая грудь Джеймса то и дело прикасалась к нежным чувствительным грудям, ее бедро соприкасалось с мускулистым горячим бедром. Она ощущала, как бугрились крепкие мышцы под ее затянутой в перчатку рукой. Даже мягкая шерсть его одежды не могла скрыть его мощь. Исходящий от него мускусный аромат действовал на Шарлотту прямо-таки опьяняюще.

Сердце ее бешено стучало в груди, она испытывала жар во всем теле. Дыхание ее сделалось тяжелым, тело наполнилось желанием. Она бросила взгляд сквозь полуопущенные ресницы на изгиб его розовых губ, которые недавно прижимались к ее губам... Помоги ей Бог, ей захотелось снова почувствовать ласки его языка во рту, снова ощутить его вкус...

Мог ли он знать, о чем она думала? Он должен был чувствовать ее жар, догадаться о страсти, закипающей между ними. Джеймс замедлил шаг, слегка отстранил ее. Шарлотта почувствовала разочарование. Как быстро все закончилось! Она вновь услышала гомон толпы, различила звуки голосов, заметила устремленные на них взгляды. Щеки ее предательски пылали. Ей следовало бы проявлять большую сдержанность.

Джеймс увел ее с танцевальной площадки и подвел к матери, сидевшей рядом с ее закадычной подругой – леди Уэллс. Наклонившись к Шарлотте и коснувшись уха губами, тихонько шепнул:

– Я скоро вернусь к вам.

Это было обещание или угроза? Он отступил на шаг, поклонился и дотронулся до шляпы. Затем исчез в толпе – блистательный герцог и ее нареченный. Он выглядел великолепно в своем элегантном вечернем наряде. Его черные как смоль волосы контрастировали с белоснежной рубашкой. Весь его наряд как бы подчеркивал его широкие плечи и мускулистые руки. Сегодня вместо ботинок на нем были черные туфли с декоративными пряжками. И весь он был воплощением мужской элегантности. Плохо было лишь то, что он был тайным негодяем. Эта мысль вернула Шарлотту к реальности. Она должна играть роль любящей невесты, а не становиться ею.

Чтобы немного остыть, Шарлотта повернулась к дамам с безмятежной улыбкой. В глазах леди Уэллс читалось одобрение, в то время как в прищуренном взгляде вдовствующей герцогини угадывалось желание все лишний раз взвесить и обдумать. Помахав веером перед лицом Шарлотты, она сказала:

– Должна признать, я никогда раньше не видела, чтобы Джеймс был с кем-либо столь внимательным.

Леди Уэллс заулыбалась.

– О, это так романтично, что Жирар с таким обожанием относится к своей нареченной! И важно, что на публике.

– Да, романтично, – с иронией проговорила вдовствующая герцогиня. – Мы такие горячо влюбленные!

Леди Уэллс не уловила иронии в словах подруги.

– Горячо влюбленные! Но ведь это изумительно!

К ним приблизился лорд Фэрбэнкс.

– Если бы я не видел собственными глазами, я бы ни за что не поверил! Мы привыкли называть его мистер Деревянный, он всегда был такой неприступный!

– Мистер Деревянный? – заинтересовалась Шарлотта.

Бросив взгляд на вдовствующую герцогиню, она увидела, что та занята беседой с лордом и леди Уиллоуби. Шарлотта повернулась к лорду Фэрбэнксу, отвела его на шаг в сторону, чтобы создать более доверительную обстановку.

– Вы его хорошо знаете?

Лорд сложил свой кружевной веер и театрально прижал его к губам.

– Только не говорите ему, что я выдал вам его прозвище, мисс Хейстингс. Разумеется, ему не нравится подобная кличка, хотя были и похуже, смею вас уверить. Мы привыкли говорить, что в крови Жирара полно льда. Он был такой хладнокровный во всем – в картах, в спорте, в отношениях с женщинами. – Лорд махнул рукой. – Этот мужчина – настоящий сердцеед! Должно быть, у вас какая-то волшебная кровь, если вы смогли Жирара до такой степени одурманить!

– Благодарю вас, лорд Фэрбэнкс.

– О, вы должны называть меня Максвелл. – Он поднес к глазу монокль. – Мы должны быть друзьями – вы и я. Мне нужно знать о вас все. Понимаете, все хотят знать как можно больше о вашей великой любви с герцогом.

– Я бы предпочла, лорд Фэрбэнкс, чтобы вы подробнее рассказали мне о мистере Деревянном. Вы должны понимать, что мне очень интересно все знать о человеке, с которым я помолвлена. Мне больше, чем кому-либо другому, хотелось бы знать о нем все.

– Это будет для вас нетрудно, моя дорогая. Жирар всегда держит карты очень близко к себе, не позволяя другим узнать, что у него на уме. – Лорд Фэрбэнкс наклонился к Шарлотте поближе. – Я бы сказал, что он крайне необщителен. – Он открыл свой веер и помахал им. – Нельзя сказать, что я это осуждаю. Я бы не посмел. – Лорд Фэрбэнкс поправил свои кружевные манжеты. – Хотя он всегда был близок с Планкертоном.

– Планкертоном?

– Я имею в виду лорда Эйвери Планкертона. Он тоже женился. Крепко влюбился. У них сейчас родился ребенок. Или это их второй?

– Давайте вернемся к Жирару. Есть ли что-нибудь еще нечто такое, чем вы могли бы со мной поделиться – разумеется, на условиях конфиденциальности?

– Он не плутует в картах. Не в пример леди Хейверти, которая...

– У него есть дурные привычки? – перебила его Шарлотта.

Лорд Фэрбэнкс наморщил лицо и стал размышлять вслух:

– Не пьет слишком много. Регулярно занимается в Мэнтоне боксом. Я слышал, что он очень даже неплохо боксирует. – Наклонившись, он заговорщицки зашептал: – Лично я не питаю любви к спорту. Посмотрим дальше. Очень прилично стреляет. Недавно слышал, что у него какие-то проблемы, но вряд ли финансового плана. И вообще я должен узнать по меньшей мере из двух источников, прежде чем распространять информацию. – Заморгав, лорд Фэрбэнкс подался вперед и спросил: – Может, вы способны просветить относительно этих затруднений?

– По всем признакам в финансовом отношении у него все в полном порядке... – Шарлотта замолчала, внезапно осознав, что, возможно, набрела на причину вынужденной помолвки. Не был ли герцог Жирар охотником за наследством? Если это так, то при его внешности и положении он определенно мог бы найти кого-нибудь богаче, чем она, если, конечно, он не прознал про ее бриллианты.

– Я буду держать уши открытыми, и вы будете первой, кто узнает о любом разоблачении. – Он нервно огляделся вокруг. – А сейчас я должен бежать. Я не могу допустить, чтобы люди думали, будто я провоцирую скандал. Я держу язык за зубами, и все это знают. Желаю вам удачи, моя дорогая.

Глядя, как лорд Фэрбэнкс нырнул в толпу, Шарлотта снова подивилась тому, насколько высшее общество высоко оценивает ее нареченного: благородный, порядочный, без пороков. Однако она знала, что в нем было нечто такое, чего сразу не увидишь.

Тем не менее его финансовое положение Шарлотту интересовало. По всем показателям, если брать во внимание его дом, прислугу, лошадей, используемую при сервировке посуду, невозможно было предположить, что герцог испытывает финансовые затруднения. Он платил по счетам за ее новые платья, что ее несколько раздражало, и отказался принять от нее деньги. Или это делается напоказ?

Шарлотта оглядела бальный зал. Где, кстати говоря, ее непостижимый жених?

– Ах, мисс Хейстингс, примите самые сердечные поздравления! Вы уже купили приданое?

Подавив гримасу, Шарлотта изобразила на лице безмятежную улыбку и обернулась.

– Здравствуйте, мистер Арнольд! – Она заставила себя отрешиться от мыслей о Джеймсе и сосредоточиться на обязанностях официальной невесты.

Всего в нескольких шагах, спрятавшись за колонну, Джеймс наблюдал за своей нареченной. Хотя она, вероятно, и не подозревала об этом, он держался поблизости от нее, не желая отпускать Шарлотту слишком далеко. Она отважно старалась сделать вид, насколько ей интересно слушать речь мистера Арнольда, которая наверняка была посвящена последним веяниям моды; говорить на другие темы этот человек просто не умел. Бедная Шарлотта! Арнольд не мог бы найти более заинтересованную аудиторию.

Она держалась восхитительно для женщины, которая не привыкла к пустопорожним разговорам. Под покровом светской оболочки Джеймс начал различать лицо женщины и с удовлетворением отметил, насколько она контрастировала с женщинами, которых он знал. И уж никак нельзя было упрекнуть ее во фривольности и самовлюбленности.

Шарлотта выглядела исключительно привлекательной в этом платье с низким декольте. Оно подчеркивало ее женственность и в то же время оставляло простор для фантазии. Джеймс скользнул взглядом по толпе. Похоже, другие мужчины с таким же с восхищением наблюдали за ней. Он тревожно передернул плечами. Хотя это собственно и было целью сегодняшнего вечера: продемонстрировать самые нежные отношения с Шарлоттой, чтобы его кузен клюнул на приманку. В таком случае почему он испытывает еще какие-то чувства, а не просто радость?

Отойдя от колонны, Джеймс подавил в себе желание заставить Арнольда оторвать похотливый взгляд от Шарлотты. Положив руку ей на талию, он привлек ее к себе.

– Как себя чувствуете, дорогая?

Она порозовела и слегка затрепетала. Как ему нравилось волновать ее своими интимными прикосновениями!

– О, замечательно! – пробормотала она.

Джеймс посмотрел на Арнольда таким взглядом, что тот счел благоразумным ретироваться.

Шарлотта повернулась, пытаясь ускользнуть от руки Жирара.

– Вы определенно прогнали его.

– А вы возражаете?

Она слегка зевнула, прикрывая рот рукой.

– Похоже, этот человек не способен ни о чем говорить, кроме как о модах. А чувствую я себя значительно лучше.

– Не подведите меня, Шарлотта. Нам еще нужно посетить бал Бустеров.

– Я в самом деле прекрасно себя чувствую. Просто я не привыкла к всеобщему вниманию.

– Очень скоро свету надоест наша история, и он найдет себе новую сенсацию.

Кто-то коснулся его спины, и Джеймс, сделав вид, что его сильно прижали, в свою очередь, прижался грудью к ее нежной груди. Он ощутил легкий запах лаванды. Шарлотта закусила свою пухлую губу, снова почувствовав смятение. Это было так приятно видеть!

Сделав серьезное выражение лица и внезапно заинтересовавшись узором его галстука, Шарлотта спросила:

– А вы довольны приемом?

О Господи, ему так захотелось провести пальцем по линии ее декольте!

– Все идет так, как планировалось.

Она подняла голову и прищурила глаза.

– Ах, стало быть, существует план?

Джеймс снова вернулся к реальности.

– Видите ли... гм... Я имею в виду, что я планировал, чтобы не было скандала, началом которого может быть происшествие Саутбридже.

Похоже, это разволновало Шарлотту – на лице у нее отразилось беспокойство. Она до сих пор не в состоянии забыть нападение Мейсона? Джеймс попытался найти какие-то успокоительные слова, но Шарлотта вдруг выпрямилась и заявила будничным тоном:

– Когда ваша мать берет дело в свои руки, скандала не будет. Она, безусловно, в этом сильна.

Следуя ее примеру, он столь же буднично проговорил:

– Многолетний опыт, должен вам сказать. Она привыкла считать, что должна загладить свое испанское наследие. Сейчас она правит светским обществом. Она очень хорошо поработала с вами сегодня. Вы выглядите очень красивой, Шарлотта.

– Вы, кажется, удивлены.

– Просто я никогда не видел вас в таком наряде.

– Да, в течение последних лет быть модной для меня не было главным. У меня не было ни времени, ни желания следовать постоянно меняющимся стилям.

– Я уже говорил вам в то первое утро, что быть модной – это нечто большее, чем подражать каким-то стилям, Шарлотта. Суть в том, чтобы произвести эффект. – Джеймс наклонился поближе, чтобы скрыть ее от посторонних взглядов. Он медленно провел указательным пальцем по вырезу дерзкого декольте. – Мне очень нравится, что вы это понимаете.

Глаза ее округлились, рот открылся, щеки расцвели розами. В голубых глазах ее сверкнули искры гнева. Она бросила взгляд на толпу и одновременно громко зашептала:

– Довольно, Джеймс! Я нахожу, что как актер вы переигрываете!

– Я потерял голову, Шарлотта.

– Избежав скандала в Саутбридже, теперь вы создаете повод для сплетен иного рода.

Шарлотта была весьма проницательна.

Она продолжала говорить, ее шепот едва не переходил в голос.

– Я до сих пор не представляю, как, черт возьми, я без ущерба выпутаюсь из этой истории!

Джеймс расправил плечи.

– Успокойтесь. Пойдемте отыщем мать. Это становится утомительным.

– Вы, кажется, забыли, что я не вещица, которой можно попользоваться, а затем выбросить.

Джеймс едва не съежился от ее слов. Ее обвинения, можно сказать, попали в цель. Именно это он собирался сделать. Но это было раньше, а не сейчас.

Что-то толкнулось ему в спину. Он обернулся и увидел мать, которая со снисходительным видом смотрела на него. Она размахивала веером, словно кинжалом.

– Я устала от этого, Джеймс.

Он понял ее намек. Он играл роль безумно влюбленного жениха слишком хорошо. Господи, да что же случилось с его умением контролировать себя?

Шарлотта высвободилась из его объятий и встала рядом с его матерью.

– Я тоже, – многозначительно произнесла она. Джеймс подавил стон. Он не был готов противостоять объединившейся команде.

– В таком случае ты закончил? – Мать надменно приподняла бровь.

– Нет, даже не приблизился, – пробормотал он.

Глава 17

В ту ночь Шарлотта спала очень плохо. Она металась и переворачивалась с боку на бок, весьма обеспокоенная тем, что до такой степени подвержена воздействию его чар. Проснулась она невыспавшейся и раздраженной. Она решила, что ей сейчас поможет энергичная прогулка на лошади в парке.

Она оделась в новое платье для езды, черную шляпку из бобрового меха и лайковые перчатки. Она предвкушала еще одно преимущество ранней прогулки: наверняка ей не встретятся представители светского общества, которые еще нежатся в своих постелях после кутежа накануне вечером.

В доме было тихо, Джеймс и вдовствующая герцогиня находились в своих комнатах, когда Шарлотта вызвала карету и уехала. Она направилась в свою семейную конюшню, чтобы там пересесть на любимую кобылу Хенни, поскольку чувствовала себя не вправе ехать одна на конюшню Джеймса.

Садясь в карету, Шарлотта подумала, что это ее первый выезд без сопровождения Джеймса. Она понимала, что это смешно, но тем не менее его отсутствие порождало у нее ощущение уязвимости. Она недовольно тряхнула головой. Ведь именно его она пыталась уличить во лжи.

Шарлотта вернулась в свою комнату и написала записку Джеймсу, уведомив его о своих планах. Она также решилась попросить двух кучеров вместо одного. Дополнительные меры предосторожности не повредят.

Шарлотта неслась галопом по парковой дорожке и чувствовала, что настроение у нее поднимается. Пригревало утреннее солнце, и ей захотелось смеяться от распирающих ее радостных ощущений. На деревьях набухли огромные почки, цвели и благоухали цветы. Гарри и Джейк, рослые, грозного вида кучера, которые на самом деле были добрейшей души люди, давно и верно служившие их семье, следовали за ней позади, хотя и не столь близко, чтобы не лишать Шарлотту ощущения свободы.

Внезапно над головой раздался громкий треск. Хенни встала на дыбы и в испуге шарахнулась в сторону. Затем, отчаянно захрапев, понеслась с сумасшедшей скоростью по дорожке. Мелькали деревья, кусты и голубое небо в просветах, а Хенни неслась, не разбирая дороги. Перепуганная Шарлотта плотно прижалась к лошади и что было сил ухватилась за шею обезумевшего животного. Каждый ее мускул напрягся, кровь стучала в ушах. Резко остановившись, Хенни подбросила зад, и Шарлотта, не удержавшись в седле, почувствовала, что на несколько мгновений зависла в воздухе, а затем с шумом и треском приземлилась в густой высокий кустарник. Она некоторое время лежала, не шевелясь, в ожидании, когда мир перестанет вращаться, сердце перестанет колотиться и. она сможет снова дышать. Она смотрела на облака, которые мало-помалу замедляли вращение; затем до нее донесся шум колес экипажа. Шарлотта осторожно приподнялась и увидела, что к месту ее падения несется черная карета.

Кучер и его напарник, два смуглых парня, обшаривали взглядом кусты. Шарлотта видела их сквозь ветви. Она не была уверена, что способна подняться на ноги, и молилась о том, чтобы эти несносно медлительные парни побыстрее уезжали.

– Куда она могла подеваться?

– Она не могла уехать далеко. Смотри, вон ее лошадь, а вот и шляпа!

– Мисс Хейстингс! Мисс Хейстингс!

Слава Богу, это Гарри и Джейк. Шарлотта почувствовала облегчение.

– Я нигде ее не вижу. Хозяин будет очень сердит, и я не собираюсь говорить ему, что ты стрелял в нее. Я не хочу, чтобы меня укокошили из-за какой-то девки.

– Нам слишком мало платят, – пробормотал другой. – Однако где она может быть?

Между деревьями показался Гарри.

– Мисс Хейстингс!

– Хозяин перережет нам глотку, если нас здесь засекут. Давай линять отсюда!

– Давай. Только докладывать ему будешь ты, а не я.

– Мотаем отсюда! – Раздался щелчок кнута. – Поехали!

Послышался стук колес отъезжающего экипажа.

Шарлотта смотрела сквозь кусты на удаляющуюся карету. Она заметила, что герб на дверце был закрыт. Но ей удалось как следует рассмотреть незнакомцев. Она закрыла глаза, пытаясь припомнить их лица. Сейчас она многое отдала бы за блокнот для эскизов и кусок угля.

Когда незнакомцы скрылись, Шарлотта крикнула:

– Сюда, Гарри!

– Мисс Хейстингс! Вы ушиблись? – Джейк соскочил с лошади и подбежал, чтобы помочь ей.

– Слегка потрясена, но цела, Джейк. Надо остановить Хенни.

– Гарри ее поймал, миледи.

Джейк с величайшей осторожностью помог Шарлотте подняться и выбраться из кустов, которые смягчили ее падение. Она вознесла благодарную молитву за то, что отделалась легкими ушибами. Саднили ягодицы и правое бедро, но не было никаких переломов или вывихов. А ведь все могло обернуться гораздо серьезнее.

– Вы можете ехать верхом? – спросил Джейк. На его широкоскулом лице была написана озабоченность.

Шарлотта кивнула.

– Как там Хенни?

– Немножко нервничает, но, кажется, вполне способна принять всадника, – ответил Гарри, подводя лошадь к хозяйке. – Может, я отведу ее и приведу Пэчис?

– Это очень любезно с вашей стороны, но я все же поеду на Хенни. Я не позволю, чтобы меня запугали и заставили отказаться от моей лошади.

– Вы думаете, что кто-то сделал это сознательно? – спросил Джейк, поднимая шляпку Шарлотты, отряхивая и передавая хозяйке. – В парке разрешена охота, миледи.

Шарлотта аккуратно надела шляпку на гудящую от удара голову, обняла Хенни за шею и погладила лошадь, как бы успокаивая ее.

– Ну-ну, девочка, – проворковала Шарлотта. Она прижалась к морде лошади. – Нам лучше возвратиться назад. Я хочу дать Хенни дополнительную порцию овса.

Все трое сели на своих лошадей. Шарлотта сделала это осторожно, преодолевая болезненные ощущения. Возвратившись на Хай-стрит, она не позволила себе сразу принять ванну, боясь смыть остроту впечатлений от инцидента. Первым делом она решила написать и немедленно отправить письмо генералу. Уж он-то должен знать, какие действия следует предпринять.

Джеймс стоял перед картой Эджертона и был готов в отчаянии стукнуть кулаком по столу. Проклятая схема была на самом деле очень подробной, с множеством деталей, но беда в том, что она могла изображать любую часть береговой линии от Блита до Бристоля и даже далее. Он был готов вытащить Эджертона из могилы, чтобы вытрясти признания из этого негодяя.

Послышался стук в дверь.

– Это Коллин, ваша светлость.

– Входи, – ответил Джеймс. Он расслабил плечи и выжидательно поднял голову, надеясь, что его человек принес добрые вести.

– Вы хотели знать, посылает ли мисс Хейстингс кому-нибудь письма. – Коллин протянул маленький свернутый белый листок.

– Его адресат?

– Генерал Камсби.

– В таком случае отправь.

– Гм...

– Что еще, Коллин?

– Мисс Хейстингс выглядела нездоровой, когда возвратилась после прогулки в парке. И потом велела лакею принести письменные принадлежности в гостиную. Похоже, ей трудно подниматься по лестнице.

Джеймс насторожился.

– Где она сейчас?

– Здесь, господин Любопытный, – язвительно ответила с порога Шарлотта.

Она тяжело опиралась о косяк двери, словно ее с трудом держали ноги. Лицо ее выглядело осунувшимся и бледным, взгляд тусклым, а по нахмуренным бровям можно было предположить, что ее мучила какая-то физическая боль. У Джеймса засосало под ложечкой.

Она осторожно шагнула в комнату и устало проговорила:

– Я прошу, чтобы это письмо было отправлено непосредственно генералу. Мне следовало догадаться, что ваши негодяи не постесняются читать чужую почту.

Что ж, судя по тому, что она не утратила сарказма, чувствует себя она не столь уж плохо.

– Спасибо, Коллин, – сказал Джеймс.

Коллин положил письмо на письменный стол и бесшумно закрыл за собой дверь.

Шарлотта опустилась на одно из кресел, оберегая свое левое бедро. Затем поморщилась, коснувшись задом сиденья.

Джеймс оперся ладонями о письменный стол, наклонился вперед и участливо спросил:

– Вы здоровы, Шарлотта?

– Вполне, – небрежным тоном ответила она. – Просто небольшое сотрясение. Хотя я уверена, что завтра я в полной мере почувствую последствия этого приключения.

Джеймс нахмурился и, пытаясь скрыть тревогу, спросил:

– О каком приключении речь?

– Не повышайте голос. – Она потерла пальцами висок. – Я не знаю, каким образом положено в высшем обществе описывать попытку похищения человека.

Джеймс ошеломленно посмотрел на нее и закрыл глаза. Не дай Бог подвергнуть ее опасности. Сделав глубокий вдох, он открыл глаза и осторожно положил ладони на стол.

– Пожалуйста, расскажите мне, Шарлотта, что произошло. Со всеми подробностями.

Она тяжело вздохнула, словно ей была обременительна его забота.

– Когда я ехала верхом по парку, в меня стреляли. Хенни в испуге шарахнулась и сбросила меня. Двое мужчин пытались меня похитить.

– Вы ушиблись?

– Я чувствую себя прекрасно. – Шарлотта небрежно махнула рукой. – Я предусмотрительно взяла с собой двух кучеров. – Голос ее дрогнул.

– Шарлотта, дорогая, – каким-то особенно мягким тоном проговорил Джеймс, – вы не ушибли голову?

– Гм... на чем я остановилась? К счастью, я упала в густые кусты. – Она сделала попытку улыбнуться. – Иногда я искренне верю, что кто-то оберегает меня. Мне и раньше случалось оказываться в непростых ситуациях, однако все заканчивалось благополучно.

– Вы уверены, что не получили серьезных травм?

– К счастью, вся нагрузка при падении пришлась на бедро и бок. Ну да ладно. Очень странно, что эти двое смуглых мужчин, если, конечно, больше никого не было в карете...

Джеймс ощутил холодок тревоги в груди.

– Что эти двое мужчин делали?

– Эти двое не могли найти меня в кустах и не торопились скрыться. Лишь когда Гарри и Джейк стали громко звать меня, они испугались и умчались прочь.

– Вам удалось их разглядеть? Вы узнали их? – спросил Жирар и затаил дыхание.

– Да. То есть я хотела сказать, что я их не знаю, но мне удалось их хорошо разглядеть. Чуть позже, когда я буду чувствовать себя лучше, я нарисую их портреты.

Чувство тревоги у Джеймса еще больше усилилось.

– Вы чувствуете себя плохо, Шарлотта?

– Да нет, просто я несколько разволновалась. Право, ничего серьезного...

– Вы уверены, что не ушибли голову?

Поморщившись, Шарлотта подняла руку и дотронулась до лба.

– Вполне уверена... Ах, вот еще что! – Она радостно вскинула руку. – Они что-то говорили о своем хозяине, о том, что он им недостаточно платит. Похоже, это тот еще тип, способный перерезать глотки и тому подобное.

У Джеймса зашевелились волосы на голове, поскольку он вспомнил, что Мейсон – тот самый Мейсон, который напал на Шарлотту в Бальстрэме, – был найден в Ньюгейтской тюрьме за день до этого с перерезанным горлом. Стряхнув с себя леденящее ощущение, Джеймс сосредоточил внимание на Шарлотте.

– Не придавайте этому слишком большое значение, Шарлотта. Возможно, это всего лишь большое недоразумение. Как вы сами сказали, вы слишком взволнованы.

Шарлотта сердито выпрямилась.

– Не надо обращаться со мной словно с какой-то глупышкой. Я говорю вам, меня едва не похитили, и я должна сообщить об этом генералу. – Она встала. – Странно... Комната как будто вращается. – Она резко опустилась, почти упала в кресло.

Джеймс бросился к ней.

– Шарлотта!

Бисеринки пота выступили у нее на лбу, лицо приобрело серовато-зеленый оттенок.

– Шарлотта! Что с вами?

– Я внезапно... почувствовала себя... плохо.

Джеймс поднял ее из кресла и понес к дивану.

– В каком конкретно месте вы ощущаете боль?

– Болит все тело, но главное, я испытываю тошноту.

– Когда вы последний раз ели или пили? – Он осторожно уложил ее на диван и отвел волосы с лица.

– Вчера вечером на балу. Утром мне не хотелось есть... Даже одна мысль о еде... Ах, я чувствую себя совсем скверно...

– Неудивительно. Я скоро вернусь. Не пытайтесь подниматься или двигаться.

Вскочив на ноги, он бросился к двери и тут же врезался в Мэнтона.

– Мэнтон! Принеси мне полотенце и таз с водой немедленно!

– Но, ваша светлость, в доме посетители.

– Пусть ими занимается моя мать! Мне некогда, и я не хочу, чтобы меня беспокоили! – Джеймс бросился по коридору к кухне.

Мэнтон заказал для герцога таз с водой. Затем пошел сообщить вдовствующей герцогине, что с визитом к мисс Хейстингс и герцогу прибыли брат Шарлотты Эдвард Хейстингс, леди Сильвия Джасперс, графиня Грэндби и Роберт Кларк, виконт Девейн и что гости ожидают в южной гостиной.

Джеймс вбежал на кухню с криком:

– Мне нужен хлеб либо булочки или что-нибудь еще!

Повар замер, словно парализованный, над кастрюлей с ложкой в руке. Застыли в шоке и другие слуги. На их памяти герцог никогда не появлялся на кухне.

– Быстро! Хлеба и какой-нибудь легкой еды! – скомандовал Джеймс. Он боялся надолго оставлять Шарлотту одну.

Слуги бросились исполнять приказание с быстротой внезапно выпущенных на свободу щенков.

– Ваша светлость, могу я принести...

– Я буду счастлив принести...

– Позвольте мне, ваша светлость...

– Просто дайте мне что-нибудь, сию минуту!

Гантер, самый молодой из слуг, опомнился первым. Он подбежал к кухонному шкафу, достал оттуда несколько булочек и сунул их в руку Джеймсу.

– Молодец, парень! – Джеймс похлопал паренька по спине. – И принеси чай в библиотеку!

С этими словами он бросился к двери.

Кухня превратилась в хаос. Все пытались разгадать причину неожиданного появления герцога, одновременно стараясь выполнить его команду.

Вдовствующая герцогиня ворвалась в южную гостиную, не пытаясь сдержать свою ярость.

– Я не приму эту женщину в моем доме! Я не потерплю этого!

Она остановилась, расставив ноги, и нацелила палец на Сильвию Джасперс.

– Ваше присутствие здесь нежелательно! Немедленно покиньте наш дом, иначе я распоряжусь, чтобы вас вышвырнули отсюда!

Леди Джасперс стояла, сжимая руками спинку кресла. Однако ответила она весьма хладнокровно:

– Вы всегда были готовы задираться, Кэти. Однако же мы не уйдем, не повидав Шарлотту.

Никто не называл вдовствующую герцогиню Кэти по крайней мере тридцать лет. Это ее еще больше взбесило.

– Мой сын узнает об этом! Вам это дорого обойдется!

Выскочив из гостиной, она громко позвала:

– Джеймс!

Эдвард повернулся к своей тетке:

– Тетя Сильвия, вы упоминали, что у вас и вдовствующей герцогини была какая-то несчастливая история, но вы не говорили, что она начинает полыхать ненавистью, едва завидев вас.

Сильвия быстрым шагом направилась к двери.

– Пошли. Я не дам себя вышвырнуть, пока поговорю с Шарлоттой. Я намерена выяснить, что здесь происходит.

Стоя на коленях перед лежащей на диване Шарлоттой, Джеймс кормил ее крошечными кусочками хлеба. Глаза ее были закрыты, она открывала рот, словно неоперившийся птенец, и осторожно брала губами кусочки.

– Сейчас принесут чай, – заверил Шарлотту Джеймс, обеспокоено убирая дрожащими пальцами спустившийся на лицо локон каштановых волос. – Теперь вам лучше?

Все еще не открывая глаз, она кивнула.

– Я никогда не падала в обморок. Не знаю, что это случилось со мной.

Джеймс продолжал играть локоном – скорее для собственного удовольствия. Генерал убьет его, если Шарлотте будет нанесен ущерб. Наверно, именно по этой причине он был столь обеспокоен?

– Вам пришлось столько перенести за эти несколько дней. Не знаю, какая леди смогла бы все это выдержать.

– Похоже, сегодня по мне не скажешь, что я очень хорошо все перенесла. – Нахмурившись, Шарлотта открыла глаза. Их взгляды встретились. – У вас очень красивые глаза, – проговорила она с некоторым удивлением.

Он прищурился, почти улыбнулся.

– Теперь-то я точно знаю, что вы ушибли голову, Шарлотта.

Она покраснела и попыталась сесть.

– Наверно, мне не хватает воздуха.

– Позвольте расстегнуть вам жакет, чтобы вам было легче дышать. – Джеймс медленно расстегнул верхние пуговицы жакета, осторожно отодвинул жесткий верх от горла и невольно зажмурился, увидев синяки на шее.

И в этот момент в комнату ворвалась вдовствующая герцогиня, за которой следовали Сильвия, Эдвард и Роберт.

– Джеймс! – выкрикнула вдовствующая герцогиня. – Я не потерплю... – Она замерла на полуслове, увидев стоящего на коленях Джеймса перед Шарлоттой, на шее которой виднелись синяки. Несколько мгновений визитеры ошеломленно молчали, а затем начался настоящий хаос.

Роберт Кларк шагнул мимо вдовствующей герцогини, схватил Джеймса, оттащил его от Шарлотты и что было сил отшвырнул его.

– Ты животное! – взревел он.

Джеймс, ударившись о стену, вскочил и принял готовую к любому повороту событий позу.

– Мерзкая собака! – добавил Роберт и снова бросился на Джеймса.

Эдвард в мгновение ока оказался между двумя мужчинами и попытался их развести. При этом заявил;

– Она моя сестра, и я должен услышать объяснение, прежде чем я его убью.

Леди Джасперс подбежала к Шарлотте.

– Моя дорогая! Что он сделал с тобой?

– Не существует никакого приемлемого объяснения тому, что он с ней сделал! – выкрикнул Роберт, глядя через плечо Эдварда на Джеймса.

А вдовствующая герцогиня стояла в дверях и, похоже, впервые в своей жизни ошеломленно молчала.

Глава 18

– Я чувствую себя хорошо, – тихим голосом заявила Шарлотта, нарушив напряженную тишину в комнате. Медленно приподнявшись, она села и смущенно запахнула жакет.

Эдвард сердито сказал:

– Ты не должна его защищать, Шарлотта. Мы все видели вред, который он причинил тебе.

Не сводя взгляда с мужчин, Джеймс мягко спросил:

– Вы чувствуете себя лучше, Шарлотта?

Она подняла на него глаза.

– Да, спасибо.

Звякнула на подносе ложка, и пять голов повернулись к двери. На пороге стояла с подносом в руке миссис Блум, экономка, а за ней можно было видеть Мэнтона с миской и полотенцем. Экономка не шевелилась и молча смотрела на хозяина, два джентльмена стояли, подталкивая друг друга, леди нервно наблюдали за происходящим.

– Пожалуйста, поставьте чай на стол, миссис Блум, – распорядилась Шарлотта. – А также полотенце и миску, Мэнтон. А затем закройте дверь и идите к себе.

– Может быть, мне принести еще чаю для гостей? – спросила миссис Блум, пятясь к дверям.

Джеймс, оставаясь в той же напряженной стойке и по-прежнему не спуская глаз с Эдварда и Роберта, ответил:

– Нет. Больше ничего не нужно.

Слуги вышли из комнаты, нервно поглядывая на Джеймса и вдовствующую герцогиню. Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.

Шарлотта едва смогла сдержать улыбку, когда дверь за слугами закрылась. Теперь все ее близкие могли узнать правду. Она повернулась к Джеймсу.

– Они имеют право знать. Или вы предпочитаете, чтобы они думали, будто вы бьете невинных леди?

Джеймс опустил кулаки. На скулах его заходили желваки, но никаких других признаков беспокойства он не проявил.

– Стало быть, вы согласны, чтобы я рассказал историю на своих условиях?

Шарлотта нахмурилась и задумалась.

– Я намерена соблюдать условия...

Джеймс поднял руку, прерывая ее.

– В таком случае мы понимаем друг друга. – Он подошел к окну, выходящему в сад, и оперся ладонями о подоконник.

Эдвард посмотрел на Роберта, тот – на Сильвию, которая, в свою очередь, посмотрела на Шарлотту. Никто не обратил внимания на вдовствующую герцогиню. Часы на камине громко пробили половину первого. Джеймс повернулся и уселся на подоконник. Вытянув перед собой ноги, он оглядел присутствующих. Затем небрежным тоном предложил:

– Может быть, вы сядете?

Напряжение в комнате заметно спало. Тетя Сильвия присела на диван, Шарлотта расположилась рядом с ней. Тетя Сильвия обняла ее, от нее пахнуло теплом и розовой водой. Сестра отца была высокой, крупной женщиной, которая носила свой немалый вес с легкостью и грацией. И хотя ей было уже сорок пять, она оставалась красивой и привлекательной. У нее были длинные каштановые волосы с седыми прядями на висках. На ее округлом лице, казалось, в любой момент могла появиться улыбка.

– Рада видеть тебя здоровой, Шарлотта, – шепнула тетя Сильвия.

Чувствуя, что ее глаза увлажнились, Шарлотта вдруг поняла, как соскучилась она по своей тете. Так много всякого произошло за это время, и она нуждалась в любви и участии.

Эдвард медленно отпустил Роберта, и оба джентльмена встали у стены рядом с письменным столом Джеймса. Роберт скрестил на груди мускулистые руки, не спуская карих, с золотистым оттенком, глаз с Джеймса. Не приведи Бог, он становился настоящим медведем, когда люди, которых он любил, оказывались в опасности. Виконт был закадычным другом Эдварда с детских лет, и, несмотря на свою принадлежность к влиятельному семейству по линии отца, графа Суотмора, Роберт воспринимал всю семью Хейстингсов как свою собственную.

Если Роберт стоял, едва сдерживая ярость, то Эдвард выглядел всего лишь несколько напряженным и нервно трогал пальцами блестящие пуговицы на своем сюртуке. Трудно было найти среди близких друзей столь непохожих друг на друга людей. Если Роберт был высок и широкоплеч, то Эдвард выглядел приземистым. Вероятно, в силу того, что он потерял родителей и рано столкнулся с превратностями судьбы, Эдвард был более рассудителен и осторожен, нежели его друг. Роберт постоянно готов был к решительным действиям, он не боялся ничего, кроме брачных оков.

Роберт отвел от глаз упавшую прядь каштановых волос. Поскольку Шарлотта знала Роберта долгие годы, она почти не осознавала того факта, что Роберт обладал весьма впечатляющей внешностью. Однако, будучи женщиной, она при желании вполне могла оценить его красоту.

Вдовствующая герцогиня, едва взглянув в сторону мужчин, с высокомерным видом уселась в кресло с высокой спинкой. Она поджала губы и вопросительно изогнула бровь.

Джеймс обвел взглядом каждого из присутствующих.

– Мне требуется от каждого из вас честное слово, что вы не станете разглашать то, что я собираюсь вам рассказать.

– Как вы можете просить нас об этом, если мы даже не знаем, о чем речь? – проявил строптивость Роберт.

– Я с ним согласен, – подал голос Эдвард. – Я не могу дать слово, не зная, что поставлено на карту.

Джеймс энергично затряс головой.

– Я ничего не стану обсуждать с вами до тех пор, пока вы не дадите слово. Ставка столь велика, что уверяю вас, это больше, чем вопрос чести.

– Считайте, что я дала вам слово, – заявила Сильвия, – при условии, что это никому не нанесет ущерба. Я хочу понять, что все-таки происходит.

Эдвард и Роберт переглянулись и без слов сообщили друг другу о своем согласии.

– Даю слово. Если здесь нет ничего противозаконного или несовместимого с честью, – сказал Эдвард. Шарлотта удивилась. Эдвард обычно шел на поводу у Роберта. Очевидно, ее брат по-настоящему беспокоился о ней.

– Я ставлю то же самое условие, – добавил Роберт. Джеймс повернулся к матери. Она выпрямилась и разгладила юбки.

– Не смеши меня, Джеймс.

– Я должен иметь твое слово, мама, – твердо заявил Джеймс, – или вынужден просить тебя покинуть нас.

Вдовствующая герцогиня гневно поднялась.

– Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, тем более в такой компании?

Джеймс, сохраняя каменное выражение лица, сказал:

– Выбор всецело за тобой, мама. Я буду вынужден заставить тебя покинуть комнату, если ты не дашь слова.

И, хотя вдовствующую герцогиню душила злоба, она вынуждена была сухо произнести:

– Хорошо. Надеюсь, теперь ты счастлив.

– Я далек от этого, тем не менее мне не придется никого удалять из комнаты. Полагаясь на ваше слово, я расскажу вам о тайном расследовании, которое я провожу от имени правительства его величества. – Он издал продолжительный вздох. – Во время войны я работал в военном ведомстве, которое распоряжалось финансами, необходимыми для поддержки наших войск. Работавший в моем подчинении Сильвестр Эджертон присвоил имущество на большую сумму. Я должен вернуть это имущество – либо деньги, в которые Эджертон его обратил, – прежде чем они будут использованы для неблаговидных целей.

Шарлотта прочитала недоверие в золотистых глазах Роберта и поспешила заверить:

– Генерал Камсби поручился за Джеймса и подтвердил его миссию.

После этого Шарлотта заморгала и задала себе вопрос: почему она вдруг встала на его защиту?

Просто она верила, что намерения Джеймса вернуть разворованное имущество были благородны. Что он искренне имел в виду то, что говорил. А подозрения у нее рождали те вещи, о которых он умалчивал. Эдвард кивнул.

– Конечно, генерал определенно знает о подобных вещах, и если он подтверждает...

– Где, по-вашему, прячется этот мистер Эджертон?

– Сильвестр Эджертон мертв.

Всеобщий шок и молчание. Задать вертевшийся у всех вопрос нашел в себе смелость Роберт:

– Вы убили его?

Джеймс решительно покачал головой:

– Нет. Хотя я готов был задушить собственными руками этого подонка. Вероятно, он сделал попытку предать собственную банду.

– Значит, в это дело вовлечены и другие люди? – нервно спросила Сильвия.

Потирая рукой подбородок, Джеймс некоторое время смотрел в окно на малиновку, сидевшую на дереве. Видимо, придя к определенному решению, он повернулся к присутствующим и негромко сказал:

– Я не верю в то, что мистер Эджертон был организатором всей этой операции. Я охочусь за человеком, спланировавшим эту акцию и руководившим кражей имущества и людьми, которые ищут сокровище.

– Кто этот организатор? – напрямик спросила Шарлотта.

– Вы сейчас должны понять, что я должен как можно скорее вернуть все эти сокровища.

– В чем причина этой спешки? – с сомнением спросил Роберт.

Джеймс посмотрел ему прямо в глаза.

– Нас беспокоит то, что эти сокровища уже превращены или могут быть превращены в самом близком будущем в деньги, чтобы поддержать новое наступление.

– Чье? – спросил Эдвард.

– Наполеона.

– Не может быть! – воскликнула Сильвия.

– Источники сообщают, что Наполеон предпримет попытку бегства с острова Эльба. Он полагает, что верные ему люди снова соберутся под его знамя. Однако ему нужны ресурсы. Война стоит дорого, – добавил после паузы Джеймс.

– Высылка Наполеона на Эльбу всегда беспокоила меня, – высказал мнение Эдвард. – Человек должен расплачиваться за свои преступления.

– Но какое отношение все это имеет к девице Хейстингс? – нахмурившись, спросила вдовствующая герцогиня.

– Шарлотта, – Джеймс перевел на нее взгляд, – помогает мне в моих расследованиях и, к сожалению, пострадала физически в процессе расследований.

– Какого черта вы привлекли к расследованиям простую девушку? – воскликнул Роберт. – Прости, Шарлотта, я знаю, ты веришь, что сделана из прочного материала, но ведь даже мужчина убит!

Джеймс вытянул губы в одну прямую, жесткую линию.

– Мы были вынуждены заключить этот союз. – Джеймс встал, посмотрел на Шарлотту и, наклонив голову, заявил: – А Шарлотта действительно сделана из прочного материала. Помощь, которую она мне оказала, поистине бесценна.

Шарлотта ошеломленно посмотрела на герцога. Этот человек, казалось, постоянно норовил выбить почву у нее из-под ног. Один день он был порочным монстром, другой – благородным и заботливым до такой степени, что кормил ее хлебом с рук.

– Но зачем вам понадобилось заявлять о помолвке? – потребовала ответа вдовствующая герцогиня.

– Это было необходимо для Шарлотты и меня, потому что... потому что... – Он пожал плечами. – Потому что репутация Шарлотты оказалась под угрозой.

Роберт вновь скрестил руки и с угрозой спросил:

– В самом деле? И каким же образом произошел этот «несчастный» случай?

– Спасаясь от засады, я оказался ночью в ее комнате, когда был у Бальстрэмов. Вот и все, что я могу сказать по этому поводу.

Таким образом, он не собирался ничего рассказывать о громиле, который на нее напал.

– Я всегда знала, что было еще нечто такое, что подтолкнуло тебя к помолвке, – жеманно проговорила вдовствующая герцогиня. – Ты согласился жениться на ней, чтобы спасти ее репутацию.

– Вы могли бы выдвинуть какой-то аргумент, например рассказать правду, – сказал Эдвард.

– Да поймите же, он вынужден был сказать о помолвке. – Вдовствующая герцогиня объяснила это таким тоном, словно Эдвард был круглым идиотом. – Иначе ни один нормальный мужчина не взял бы ее в жены после этого скандала.

– Я бы женился на Шарлотте независимо ни от каких обстоятельств. И любой человек, у кого есть голова на плечах, сделал бы то же самое, – твердо сказал Роберт.

Шарлотта благодарно посмотрела на него и улыбнулась:

– Спасибо, Роберт. Я всегда знала, что могу положиться на тебя.

Джеймс прищурил глаза, как бы предупреждая о чем-то.

– Вопрос был улажен.

– Это весьма благородно с твоей стороны, дорогой мой, – возразила мать, – но, может, это совершенно излишне, с учетом сказанного виконтом?

– Однако я все-таки до сих пор не понимаю, каким образом пострадала Шарлотта? – озабоченно спросила Сильвия. – Откуда у нее эти кошмарные синяки?

Джеймс бросил взгляд на Шарлотту.

– Произошел несчастный случай...

И тогда Шарлотта пробормотала:

– На меня напал некий громила...

Сильвия ахнула и схватила Шарлотту за руку.

– Я, остановил его, прежде чем он успел что-либо сделать, за исключением этих синяков.

Эдвард нервно зашагал по комнате.

– Да, тут столько всего, что не сразу переваришь. – Повернувшись затем к Джеймсу, он настойчиво спросил: – Но затем вы схватили негодяя?

– Да.

– Вы передали его властям? – ворчливо спросил Роберт.

– За преступления перед короной.

Эдвард с облегчением вздохнул.

– И никто не знает о Шарлотте?

– Никто из тех, кто способен что-то разболтать.

Сильвия сжала руку Шарлотты.

– Мне очень не нравится, что ты оказалась втянута в эту историю. Тот мужчина напал на тебя потому, что ты занялась расследованием дела.

– Ну да, та комната была просто проходным двором, – саркастически заметила вдовствующая герцогиня.

Джеймс лишь сверкнул глазами в сторону матери. Эдвард снова заходил по комнате.

– Но вы сказали, что Шарлотту лишь слегка поцарапали. Почему же она больна сейчас?

Джеймс посмотрел на Шарлотту, затем окинул взглядом присутствующих и сказал:

– Шарлотта упала с лошади.

– Я не упала с лошади, Джеймс. Я была сброшена, – поправила его Шарлотта. – И этого не произошло бы, если бы те люди не стреляли в меня.

– Что?! – воскликнула Сильвия.

– Кто в тебя стрелял? – быстро спросил Роберт. Джеймс ровным голосом проговорил:

– Ведь вы сами сказали, что были ошеломлены, Шарлотта. Мы не знаем в точности, что именно произошло.

Шарлотта вспылила.

– У меня достаточно мозгов, чтобы понять, если кто-то собирается меня похитить!

– Похитить? Но кому это нужно и с какой целью? – удивилась Сильвия.

Шарлотта и Эдвард переглянулись. Даже тетя Сильвия не знала об алмазных копях, которые составляли часть приданого Шарлотты. Это была ее идея – хранить эту информацию в тайне. Майлс Уилмингтон преподнес суровый, но полезный урок, касающийся любви и замужества. Она намерена сама сделать свой выбор, а не ждать, когда кто-то прельстится ее состоянием.

– То, что произошло этим утром, – твердо заявил Джеймс, – не повторится, даю вам слово. Шарлотта будет постоянно под защитой.

– Ну да, она не останется без внимания, – сказал Роберт. – Пока есть Эдвард и я. Мы хорошо видели, что это означает – быть под вашей защитой.

– Я способен вполне надежно защитить Шарлотту, – с каменным выражением лица произнес Джеймс.

– На нее напали дважды за время вашего сотрудничества. Что и говорить, весьма надежная защита! – саркастически заметил Роберт.

Эдвард добавил:

– Необходимо было соблюдать предосторожности.

– Я взяла с собой Гарри и Джейка, – оправдываясь, возразила Шарлотта.

– Ты должна быть более бдительна, – жестко проговорил брат.

Джеймс встал.

– И мы будем бдительными. Шарлотта под моей опекой, и я даю вам слово, что ее охрана будет весьма строгой и надежной.

Роберт и Эдвард обменялись многозначительными взглядами.

– Это весьма любезно и предусмотрительно с вашей стороны, – благоразумно проговорил Эдвард. – Тем не менее я настаиваю на том, чтобы вы эти обязанности разделили с Робертом и мной. Это во многом освободит вас и позволит вести расследования, не отвлекаясь на другие дела.

– Я вовсе не возражаю против того, чтобы Шарлотта отвлекала меня. – Джеймс внезапно замолчал, словно задним числом осознал, что он только что сказал. – Я имею в виду, что Шарлотта и я помолвлены. С учетом этого факта могут возникнуть разговоры, если виконт станет проводить здесь с ней время.

Шарлотта наклонила голову, чрезвычайно заинтересовавшись услышанным.

– Стало быть, вы не возражаете, чтобы меня сопровождал здесь Эдвард? – спросила она.

– Он ваш брат.

– А Роберт – один из моих близких друзей, – парировала она.

Джеймс пожал плечами.

– Вы не доверяете Роберту? – настойчиво спросила Шарлотта.

– Когда я не смогу обеспечить охрану один, я с радостью позову помочь мне любого из них.

Роберт с готовностью отреагировал:

– Мы ожидаем, что вы позовете нас, и мы откликнемся в любое время дня или ночи.

Джеймс подошел к мужчинам, протянул руку:

– Договорились.

Эдвард пожал руку Джеймсу. Роберт последовал примеру друга с видимой неохотой. После этого Эдвард добавил:

– Еще мы должны обсудить вопрос о вашей с Шарлоттой помолвке.

Джеймс кивнул.

– Предлагаю обсудить это... гм... в более приватной обстановке.

– Я до сих пор не могу понять, почему ты считаешь, что эта помолвка должна сохраниться, Джеймс, – вступила в разговор вдовствующая герцогиня. – Ведь есть другие варианты, ты же знаешь.

– Довольно, мама!

– Прекрасно! – фыркнула мать и отвернулась.

– Сейчас, когда все разрешилось, – предложил Джеймс, – не соблаговолите ли вы присоединиться к нашему завтраку?

Вдовствующая герцогиня поднялась:

– Необходимо решить еще одно дело.

Было видно, как выпрямилась Сильвия. Вдовствующая герцогиня смотрела прямо в лицо сыну.

– Я не потерплю эту женщину в доме до тех пор, пока я здесь живу. Таким было наше соглашение, Джеймс, и я вынуждена напомнить об этом.

– Так ли это необходимо, мама? – мягко спросил Джеймс. – Очевидно, Шарлотта и ее тетя очень близки.

Однако вдовствующая герцогиня осталась непреклонной. Ее рот вытянулся в одну прямую линию.

– В моем собственном доме будет именно так.

Джеймс посмотрел на Шарлотту и Сильвию с извиняющимся видом.

Однако Шарлотта была настроена решительно. В конце концов, Сильвия – это ее семья.

– Это не прием...

Грациозно поднявшись с дивана, Сильвия перебила Шарлотту:

– Не трать попусту время, дорогая. Эту баталию должна вести не ты. Честно говоря, я была удивлена, что нас не изгнали еще до этого. Кэти всегда была строптива, если дела развивались не так, как она хотела.

Вдовствующая герцогиня бросила на Сильвию полный ненависти взгляд, который тетя проигнорировала.

– Поскольку мы увидели, что Шарлотта в безопасности и за ней ухаживают должным образом, мы отбываем. – Наклонившись, она поцеловала Шарлотту. – Иди что-нибудь поешь и отдохни, дорогая.

Шарлотта разочарованно встала на ноги.

– Я надеюсь быть дома в течение ближайших нескольких дней. Я дам вам знать, и мы нанесем визит, хорошо?

Лицо Сильвии расцвело ласковой улыбкой.

– Это будет чудесно.

Поклонившись Джеймсу, она выплыла из двери, не удостоив вдовствующую герцогиню взглядом. Браво, тетя Сильвия!

Роберт наклонился и прикоснулся губами ко лбу Шарлотты. Он явно застал ее врасплох, поскольку никогда раньше не демонстрировал подобной нежности по отношению к ней. При этом успел шепнуть ей на ухо:

– Надеюсь, ты позовешь меня, если это понадобится, Шарлотта.

Шарлотта импульсивно поцеловала его в щеку.

– Спасибо, Роберт. Ты мой самый близкий друг.

Эдвард повернулся к Джеймсу и вдовствующей герцогине.

– Я хотел бы задержаться и поговорить с вами и Шарлоттой.

Джеймс с готовностью кивнул:

– Конечно. Оставайтесь на завтрак. Мне хотелось бы основательно подкормить Шарлотту.

Шарлотта фыркнула в ответ на подобную заботу.

– Я не ребенок.

– Не ребенок – просто упрямица, – поддразнил ее брат. – Ты ведь знаешь, что бывает, когда ты не ешь.

– Не дразни меня, Эдвард. – Она шутливо прищурилась. – У меня ведь острые зубы.

– Я знаю, – ответил Джеймс, проводя их через дверь. За спиной Джеймса Эдвард недоверчиво поднял бровь, глядя на сестру.

Однако она проигнорировала его взгляд, решив думать о чем-нибудь ином, а не о высоком красивом джентльмене, который шагал рядом с ней. Должно быть, ее сейчас волновала еда. Иначе чем объяснить, что у нее с такими перебоями стучало сердце?

Оказавшись чуть позже в столовой, Джеймс аккуратно промокнул салфеткой губы, испытывая удовлетворение оттого, что ему более не надо отчитываться перед семьей Шарлотты и ее другом. В сущности, ничего не изменилось, кроме того, что теперь и другие люди будут охранять Шарлотту. Правда, вызывал досаду тот факт, что кое-кто из дополнительных защитников нацелен на нечто большее, нежели на простую защиту Шарлотты. Джеймс решил, что он будет оставаться рядом с Шарлоттой как можно чаще, чтобы услуги виконта не понадобились. Ни к чему, чтобы у этого человека рождались мысли о том, будто у него есть какой-то шанс в отношении Шарлотты.

Джеймс исподволь наблюдал за сидящими напротив Эдвардом и Шарлоттой. У брата и сестры были одинаковые ясные голубые глаза и овал лица, хотя, конечно же, у Шарлотты лицо было утонченнее и нежнее. Однако на этом их сходство кончалось. Темно-коричневые, цвета кофе, волосы Эдварда отличались от светло-каштановых, почти огненного оттенка, волос Шарлотты. Кожа ее лица была белая, словно фарфор, которую украшали веснушки; брат, по всей видимости, много времени проводил на свежем воздухе, поэтому лицо его было загорелым и смуглым.

Джеймс обратил внимание на другие характерные отличия брата и сестры. Эдвард имел привычку играть с вещами – пуговицами сюртука, безделушками. Выражение лица его было, как правило, настороженное. Шарлотта же, наоборот, словно львица, готова была броситься в схватку. Никто не мог бы подумать, что всего лишь несколько часов назад в нее стреляли и пытались ее похитить. Казалось бы, Джеймс должен был радоваться тому, что его план срабатывает, что Мортимер заглотнул приманку. Однако он внезапно почувствовал, что ростбиф приобрел деревянный привкус, и с отвращением оттолкнул тарелку.

Эдвард отправил ломтик фрукта в рот и сказал:

– Неожиданная новость о вашей помолвке вызвала настоящий переполох в нашем доме, ваша светлость. Я с трудом уговорил людей не сопровождать меня в моей поездке в Лондон. – Он поиграл вилкой. – Нужно сказать, что я не слышал, что вам требуется... гм... что вы ищете жену.

Джеймс вскинул бровь, но предпочел оставить реплику без ответа.

– Судя по вашим высказываниям, могу я понимать это таким образом, что вы намерены жениться на Шарлотте?

Джеймс выразительно посмотрел на Шарлотту.

– Да, это так.

Шарлотта сделала гримасу, но, к счастью, Эдвард в этот момент смотрел на Джеймса.

– Мы все должны признать, что скандал, связанный с отменой помолвки, ни к чему ни для кого из нас. Независимо от времени. – Эдвард промокнул губы салфеткой. – В то же время мы не должны выносить скоропалительных решений. В конце концов, это брак. – Он выразительно посмотрел на сестру. – Весьма серьезное дело.

Джеймс удивленно оторвал бокал от губ и внимательно посмотрел на брата Шарлотты. Эдвард помахал рукой.

– Поймите, я не против этого союза. Я лишь хочу, чтобы все было сделано с чистыми намерениями. Счастье Шарлотты – прежде всего.

– Шарлотта что-нибудь сделала или сказала вам такое, что заставляет вас думать, что она не хочет выходить за меня замуж? – медленно спросил Джеймс.

Он сомневался в том, что Шарлотта нарушит слово. Но она обладала удивительной способностью находить лазейки. Шарлотта посмотрела на него невинными, широко раскрытыми глазами.

– О нет, – заявил Эдвард. – Ничего подобного она не говорила.

– В таком случае, что вас беспокоит? Я думаю, вы будете рады этому браку.

– Мы будем рады, – поспешил заверить Джеймса Эдвард и нервно пригубил бокал. – Мы лишь хотим быть уверенными в том, что у Шарлотты было время составить свое мнение.

О Господи, уж не собирался ли Эдвард выяснить его мнение относительно брака между Шарлоттой и его другом виконтом Девейном? Если это так, то нужно пресечь ЭТУ ПОПЫТКУ в зародыше. Разумеется, дипломатично. Ничто не должно мешать его планам. Он должен остановить Мортимера, чего бы ему это ни стоило. И лишь потом имело значение его слово, данное генералу. Джеймс осторожно сказал:

– Я не хочу никаких сплетен или спекуляций относительно нашей помолвки.

– Конечно, конечно. – Эдвард обеспокоено посмотрел на сестру. – Репутация Шарлотты и ее счастье превыше всего. – Он нервно облизнул губы. – Вероятно, было бы хорошо, если бы мы обсудили кое-какие условия.

– Я не ожидаю приданого. Любые другие условия малосущественны и могут быть рассмотрены, как только появится необходимость.

Глаза у Эдварда широко открылись.

– Без приданого?

– Хотя я уверен, что Шарлотта хорошо обеспечена, у меня такое ощущение, что при нынешних обстоятельствах у Шарлотты нет никакой необходимости принести на алтарь брака что-нибудь еще, кроме самой себя.

Брат и сестра переглянулись.

Почувствовав их недоверие, но не понимая его причины, Джеймс снова заговорил, чтобы прояснить свою мысль:

– Мы могли бы разумно использовать средства, создав, например, благотворительный фонд для госпиталя ветеранов.

Эдвард почесал голову.

– Интересная идея. Что ты думаешь на этот счет, Шарлотта?

– У нас времени достаточно, – холодно ответила сестра. – Давайте вернемся к этому в конце сезона, когда мы будем лучше знать, где находимся.

Джеймс хитро улыбнулся.

– Как мы и договорились, мы будем находиться рядом, дорогая.

Шарлотта вспыхнула.

Эдвард некоторое время молча наблюдал за Джеймсом и сестрой. Наконец сказал:

– Итак, Шарлотта, ты приезжаешь завтра домой. Мы можем подогнать дела.

Она игриво закатила глаза.

– Да, Эдвард. Я помогу тебе с домашними счетами.

– И приведешь в порядок гроссбухи?

– Ни за что на свете!

Улыбнувшись, Эдвард повернулся к Джеймсу:

– Вы не должны недооценивать нашу Шарлотту. Она большая умница. Когда она выйдет замуж и покинет нас, я не знаю, как мы будем обходиться без нее.

– О, ты так быстро от меня не отделаешься, Эдвард! – воскликнула Шарлотта.

Джеймс заметил, как сверкнули ее глаза. Облизнув пухлые губы, она добавила:

– Я хочу сказать, что Маргарет выйдет замуж первой.

– Слава Богу! – Брат улыбнулся и полушутливо сказал: – Я не хотел бы находиться даже в одном районе с ней, когда ты сообщишь ей, что вы помолвлены.

– Ах нет, Эдвард! Ты глава семьи, и я не позволю тебе манкировать своими обязанностями.

Джеймс вопросительно поднял бровь.

– Маргарет... – Шарлотта пожала плечами. – Она несколько озабочена перспективой найти мужа.

Очевидно, Шарлотта не была этим озабочена.

– Несколько излишне озабочена, если бы вы меня спросили, – прокомментировал Эдвард, бросая на стол салфетку. – Я бы хотел, чтобы она была чуть более осмотрительна. Дело в том, что, если джентльмен хорошо танцует, это еще не означает, что он будет хорошим мужем.

– Как не имеет значения титул или его связи, – добавила Шарлотта. – Мы должны проявлять заботу и направлять ее, Эдвард.

– Я уже тысячу раз говорил тебе, Шарлотта, что мы не допустим, чтобы она вышла замуж за мерзавца.

– Прости. – Она чуть грустно улыбнулась. – Ты же знаешь, как я реагирую на этот вопрос. – Затем добавила: – Расскажи мне о домашних новостях, Эдвард. У меня такое ощущение, что я не была дома целую вечность.

Пока Эдвард делился новостями, Джеймс молчал, слушая вполуха, главным образом любуясь красавицей с пышными каштановыми волосами, сидящей напротив него. Впервые ему пришла в голову мысль, что, после того как все будет закончено и выполнено, Шарлотта может отвергнуть его предложение. Он поспешил отбросить встревожившую его мысль. В конце концов, ей скоро двадцать три года. И если он захочет, то будет ее иметь. Внезапно он осознал, что желание иметь ее необратимо растет в нем, словно мох на камне.

Позже, глядя из окна своего кабинета, Джеймс задумался о том, насколько запутанной стала его жизнь с того момента, когда рядом оказалась Шарлотта.

– Что вы увидели в кустах роз, Джеймс?

– Ну как что? Будущее, Шарлотта! Разве вы не знаете, что розовые бутоны могут предсказать будущее, если в них хорошенько вглядеться?

– Но как вы можете в них что-нибудь прочитать, если они зацветут только летом?

Он пожал плечами.

– Я многое могу прочитать, и еще больше существует такого, что не могу.

– Похоже, еще до окончания дня прольется дождь, – предположила она, глядя на быстро бегущие облака в небе.

Джеймс посмотрел на нее краем глаза. Она все еще щадила свой бок, но других последствий ее падения заметно не было. На солнце ее глаза казались еще более голубыми, а волосы – золотистыми. Веснушки на лице были почти такого же цвета, как и волосы. Все двадцать семь. Он едва сдержал улыбку.

– Я хочу, чтобы вы выполняли условия нашей сделки, Шарлотта, в присутствии всех, в том числе и членов вашей семьи.

– Члены моей семьи и мои друзья не разгласят ваши секреты.

– Вы дали согласие.

Молчание.

– У меня сложилось впечатление, что ваш брат весьма щепетилен во всем, что касается вас. – Джеймс посмотрел на свои ногти. – Гораздо более чем все мои знакомые джентльмены.

– Мы не похожи на других.

– Это вполне очевидно, – пробормотал он, не удовлетворенный ответом. – Однако я готов был считать, что он был бы рад видеть вас хорошо устроенной.

Посмотрев вниз, Шарлотта стряхнула пушинку с юбки.

– Эдвард всегда хотел, чтобы я вышла замуж за Роберта. С ним у нас всегда была бы полная определенность.

– Не в пример мне.

Она не клюнула на его приманку.

Джеймс задумчиво потер подбородок и изменил тактику.

– Виконт Девейн весьма покровительственно к вам относится.

Выглянув в окно, Шарлотта с нежностью улыбнулась.

– Я была удивлена, когда он так набросился на вас. Он становится похожим на быка, если рассердится. Но вообще-то он очень милый и доброжелательный человек.

– Значит, он вам нравится?

– Конечно.

– Ваша тетя наверняка будет рада, если вы и Роберт поженитесь?

– Тетя Сильвия всегда благоволила к Роберту. Он всегда был надежной поддержкой в трудные для нас времена. Тетя Сильвия говорит, что настоящий друг познается в беде. Она очень мудрая. Я не понимаю причин враждебности, которые испытывают друг к другу она и ваша мама.

– И что вы думаете по этому поводу?

– Я хотела бы знать, что произошло между ними в свое время.

Джеймс дотронулся пальцем до подбородка Шарлотты и посмотрел в ее удивленные глаза.

– Лучше не о моей маме, а о вас и виконте.

Шарлотта нахмурилась и замигала.

– Вы думаете, что это имеет отношение к виконту? Да знает ли вообще ваша мама Роберта?

– Я спрашиваю о вас! Что вы думаете о браке с виконтом Девейном?

– Выйти замуж за Роберта? – Она поджала губы. – Понимаете, он по всем меркам ослепительно красив и происходит из прекрасной семьи. Лорд и леди Суотмор – очень славные люди. Но у меня такое ощущение, что Роберт предпочитает клубы и собственных приятелей шуршанию шелковых юбок. Он постоянно бывает в нашем имении и называет брачный рынок охотничьей площадкой, где хищники пожирают избранную ими жертву.

Стало быть, она не знала о своей притягательной силе. Джеймс готов был поставить на кон целое состояние в споре о том, что виконт отнюдь не столь безразличен к ее чарам.

Шарлотта прищурила глаза.

– А вы собираетесь спровадить меня в жены к Роберту в конце сезона?

Джеймс сохранил невозмутимость на лице.

– Это весьма сомнительно.

– Хорошо. Потому что меня не заставят выйти замуж лишь потому, что это удобно, даже если речь идет о Роберте.

– Если не ради удобства, то ради чего еще вы вышли бы замуж? – с любопытством спросил Джеймс. – Только не говорите мне о таких глупостях, как любовь и романтика. Вы кажетесь мне слишком разумной для такой ерунды.

Шарлотта скрестила руки и заявила:

– Я выйду замуж, когда найду правильного мужчину. Такого, который обладает благородством и всеми качествами настоящего джентльмена.

– Не в пример мне, разумеется.

– Вам это лучше знать.

– Да. – Джеймс внимательно посмотрел на нее. – Мне лучше знать.

Их взгляды встретились. Мир вокруг растворился, и Джеймс оказался пленником двух поглотивших его голубых омутов. Шарлотта отвела взор.

– Простите?

Джеймс вернулся к реальности. Не было никакого волшебства, был один лишь суровый факт. И он заключался в том, что Шарлотта не желала рассматривать его в качестве потенциального партнера. Она повернулась, чтобы уйти, но он еще не закончил. Он схватил ее за руку и притянул к себе. Она открыла рот, словно желая сделать глубокий вдох, и это дало ему шанс. Он обнял ее за тонкую талию и поцеловал в обольстительно пухлые губы, ощутив медовую сладость ее рта. И тут же понял, что хотел этого весь день.

Она вздрогнула и прильнула к нему, прижавшись нежными грудями к его торсу. Ее язык дерзко ласкал его. Джеймса мгновенно охватил жар, он почувствовал, как тесно стало у него в паху. Он хотел, чтобы она сейчас лежала под ним, обнимала его своими красивыми ножками. Он хотел, чтобы она хотела его. Притом так же страстно, как он ее.

Из коридора через открытую в кабинет дверь долетел голос Коллина:

– Я уверен, его светлость готов встретиться с вами, мистер Макартур.

Черт побери, как не вовремя принесло его адвоката!

Джеймс с огромной неохотой прервал поцелуй и отпрянул от Шарлотты. Ее аппетитные губы были приоткрыты, в глазах светилось желание. Хорошо. Он понял, что по крайней мере на этом фронте он успешно продвигается.

– Ваша светлость?

Коллин стоял на пороге, загораживая Макартура и лишая адвоката возможности заглянуть в комнату. На его лице можно было прочесть выражение раскаяния, и, если бы Джеймс не знал своего камердинера столь хорошо, он мог бы подумать, что Коллин удивлен.

– Один момент, Коллин, – приказал Джеймс.

Он взглянул на красавицу, находившуюся в его объятиях. На щеках ее алели розы, губы были приоткрыты, словно ждали нового поцелуя. И тихонько добавил:

– Не надо смущаться, дорогая. Мы помолвлены.

– Может, мне прийти в другое время? – Макартур выглянул из-за широкой спины Коллина.

Шарлотта вырвалась из объятий и бросилась к двери. Она даже не нашла в себе силы попрощаться.

Подавив вздох, Джеймс отвернулся от дверей, чтобы прийти в себя. Он выглянул в сад. Если бы розы действительно были способны предсказать будущее... Ему определенно хотелось знать, будет ли Шарлотта принадлежать ему.

Глава 19

На следующее утро Джеймс подвез Шарлотту до дома на Гановер-сквер, проводил до входа и отправился по своим делам в клуб.

Шарлотта постучала в дверь кабинета своего брата, Эдвард поднял взгляд от гроссбуха и широко улыбнулся.

– Входи, Шарлотта! Как себя чувствуешь сегодня?

Она вошла и села в удобное кресло возле письменного стола, слегка повернувшись таким образом, чтобы не перегрузить левое бедро. Оно еще побаливало после падения. Шарлотта удовлетворенно вздохнула. После смерти отца в прошлом году они постоянно встречались здесь по утрам, занимая привычные для себя места: брат – за столом, она – в кресле.

– Спасибо, получше.

– Ты здорово нас напугала. Я думал об этом всю ночь. Трудно во все это поверить... Кражи, нападения... Должен признаться, я обеспокоен, Шарлотта.

– Не ты один.

– Нужно сказать, помолвка с герцогом решает один из самых жгучих вопросов. Так, значит, все-таки существует мужчина, который способен удовлетворить требования твоего «списка»? – поддразнил ее брат.

– Если бы я пользовалась этим списком до Майлса Уилмингтона, я никогда бы не влюбилась в него.

– И вообще ни в кого на всем белом свете. – Эдвард наклонился вперед. – Может быть, твой брак с Жираром – не такая уж страшная вещь во всей этой ужасной истории.

– Папа и я пришли к соглашению, что я сама выберу себе мужа. Ты тоже обещал это. Так не подведи меня теперь.

– Похоже, он настроен жениться на тебе.

Памятуя в первую очередь о союзе с Джеймсом, Шарлотта сказала:

– Я лишь хочу знать, не является ли все это уловкой. Я не верю, что Джеймс порочный или бессовестный человек, имей это в виду. Но я хочу понять его истинные мотивы, когда он настаивает на том, чтобы мы поженились.

Эдвард мягко спросил:

– А ты никогда не думала, сестра, что он может быть влюблен в тебя?

Шарлотта громко рассмеялась, затем, приложив руку ко рту, сказала:

– Я так не думаю.

– Известно, что случались и более странные вещи. – Внезапно Эдвард выпрямился в кресле, отчего оно в знак протеста скрипнуло. – Он не мог прознать про Южную Африку?

– Я и сама об этом думаю.

– Но откуда? Кроме тебя и меня, стряпчего и агента...

– И Мортимера Блэнтона.

– И Мортимера Блэнтона, – согласился Эдвард и покачал головой. – Нет. Мортимер слишком жаден, чтобы сказать кому-либо об этом.

– Мортимер – кузен Джеймса.

Эдвард поиграл гусиным пером.

– Должен признаться, у меня была мысль, что Мортимер может быть причастен к вчерашней попытке похищения.

– Мне это тоже приходило в голову. Но я подумала, что Мортимера сейчас нет в стране. Последний раз, когда я разговаривала с ним, он собирался ехать во Францию после окончания войны.

– Это было тогда, когда ты отвергла его предложение.

– Да. Я тогда весьма решительно заявила, что никогда не выйду замуж. Я не могла себе представить, как я буду вместе с ним есть.

– Пока мы не узнаем точно, что его нет в стране, мы не можем его исключить из числа подозреваемых. Я ему не доверяю.

– Согласна. Я скорее соглашусь пройти через десяток скандалов и уйти в монастырь, чем выйти за него замуж.

– Не могу представить тебя в монастыре, Шарл. Ты загоняешь всех монашек, будешь постоянно что-то организовывать, всем отдавать приказания.

– Неужели я такая ужасная?

– Нет, ты замечательная! – Эдвард посмотрел на раскрытый гроссбух. – Я не знаю, что я буду делать без тебя.

Шарлотта встала и положила руки на плечи брата.

– Ты хозяин, Эдвард. Я только немного помогу тебе, и все будет хорошо. И потом, – она широко улыбнулась, – я не готова к тому, чтобы меня выбросили ради новой виконтессы.

Улыбка Эдварда померкла, он нахмурился.

– Ах нет, Шарлотта! Я не собираюсь бросить себя на рынок брака лишь потому, что ты можешь уйти.

– Мисс Аннавель определенно влюблена в тебя, – игриво заметила она.

Эдвард решительно тряхнул головой.

– Я уверен, что могу справиться с делами самостоятельно.

– Я тоже в этом абсолютно уверена. И что бы ни случилось, я никогда не уйду слишком далеко.

– Куда это ты собралась? – раздался приятный высокий голос.

В дверях стояла Маргарет, как всегда нарядная и красивая. Ее шоколадного цвета волосы были уложены в виде валика вокруг головы, оттеняя большие карие глаза.

– Маргарет! Ты вернулась! – воскликнула Шарлотта, раскрывая руки, чтобы принять сестру в объятия.

– Да. Это был замечательный вечер – танцы, пикник... Одним словом, все было чудесно!

Сестры обнялись и расцеловались.

– Какие новости, Маргарет? – поинтересовался Эдвард.

Она подплыла к окну, словно облачко из муслина и кружев персикового цвета.

– Сейчас я предпочитаю лорда Мэнфилда мистеру Уиллоуби. Он был исключительно галантен и гораздо удачливее в картах.

Шарлотта и Эдвард обменялись неодобрительными взглядами. Поскольку Маргарет восприняла задачу найти мужа как игру, в которой муж будет главным призом, на ее брата и сестру легла обязанность отсеивать распутников от приемлемых претендентов. Хотя Шарлотту подмывало рассказать Маргарет о ее печальном опыте с Майлсом Уилмингтоном, ей не хотелось гасить присущие сестре непосредственность, живость и доброжелательность.

– У лорда Мэнфилда не слишком хорошая репутация, – мягко заметил Эдвард. – Я с трудом могу представить его в качестве добропорядочного мужа.

– Ах, – улыбнулась Маргарет, – вот только запах изо рта оставляет желать лучшего.

Шарлотта едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

– Дурной запах изо рта и умение играть в карты – это те качества, которыми должен обладать муж?

– Не притворяйся, глупой, еще надо взять в расчет внешность и умение одеваться.

Видя, что Шарлотта нахмурилась, Маргарет захихикала:

– Я лишь шучу, Шарл!

Шарлотта не знала, то ли ей порадоваться этим словам, то ли рассердиться. Эдвард откашлялся.

– Знаешь, у Шарлотты есть хорошие новости, и я предоставляю ей возможность сообщить их тебе.

Шарлотта обняла брата за талию и крепко стиснула его.

– Эту честь я доверяю тебе, как главе семьи.

Маргарет выжидающе уставилась на брата, и Эдвард бодрым голосом объявил:

– Шарлотта помолвлена с Джеймсом Морганом, герцогом Жираром.

Улыбка Маргарет сделалась еще шире.

– А теперь ты шутишь со мной!

– Это правда, Маргарет, – мягко подтвердила Шарлотта.

Улыбка на губах Маргарет погасла.

– Но я даже не подозревала, что ты подумываешь о замужестве.

– Понимаешь, мне скоро исполнится двадцать три года, – доброжелательно пояснила Шарлотта. – Кажется, ты единственная, кто не горит желанием видеть меня замужем.

Было видно, что в душе Маргарет происходит борьба, она не могла сразу найти ответ.

– Ты его любишь? Это любовь?

Шарлотта подошла к сестре. Взяв Маргарет за руку, она заговорила спокойно и негромко, обойдя заданный вопрос:

– Я знаю, что ты хотела оказаться в центре внимания этого сезона, объявив о своей помолвке. И ты заслуживаешь это. Видит Бог, как было трудно, когда заболел папа, а потом несколько месяцев длился траур. Я сожалею, что ты разочарована, но этому суждено было случиться, Маргарет. Вероятно, ты будешь счастлива и у тебя уже будет ребенок еще до того, как я пойду к алтарю.

Красивое лицо Маргарет отразило самые разнообразные чувства.

– Это несправедливо, Шарл.

– Почему, дорогая?

– Потому что я никогда не думала, что ты выйдешь замуж и покинешь нас.

Шарлотта была ошеломлена и слегка оскорблена.

– Ты думала, что я никогда не выйду замуж? Ты считала, что я всегда буду вожаком стада?

– Ах нет, ничего подобного! – поспешила заверить ее сестра. – Просто я не могу представить, чтобы ты покинула нас и Гринвуд-Мэнор.

– А ты думала, что случится со мной, когда женится Эдвард и сюда въедет новая виконтесса?

– А, ты об этом... – Маргарет небрежно махнула рукой. – Этого не произойдет в течение долгих лет. К тому времени она скорее всего окажется такой зеленой, что ты будешь по-прежнему всем командовать.

Шарлотта не верила своим ушам. Она вопросительно посмотрела на брата.

Эдвард шутливо поднял руки, как бы сдаваясь.

– Я не в силах до конца в этом разобраться.

Не выходить замуж, постоянно все делать для семьи, не иметь собственных детей и человека, который любит ее... При этой мысли Шарлотте вдруг стало не по себе. Она решила пока не думать об этом, чтобы разобраться во всем чуть позже. Сейчас она хотела понять сестру.

Маргарет накрутила прядь волос на палец.

– Вроде как старая кузина Мод.

Услышав, что ее сравнили с любимой, но старомодной матроной, которая ухаживала за ними в детстве, Шарлотта невольно вздрогнула и поморщилась. Она отпустила руку сестры и зашагала по кабинету.

Маргарет вскинула бровь.

– Я не подозревала, что ты способна влюбиться.

Шарлотта резко остановилась.

– Черт возьми, почему же?

Эдвард обхватил голову руками.

– Ты слишком практична, это во-первых, – резонно заметила Маргарет. – И потом у тебя такие высокие стандарты. Ты способна быть верной и любящей, но тебе не хватает романтики.

Должно быть, из ушей Шарлотты пошел пар, потому что в Маргарет внезапно проснулось чувство такта.

– То есть я хочу сказать, что ты умеешь быть исключительно любящей и все любят тебя. Но это не такая любовь, какая бывает между мужем и женой.

– А какая это любовь? – Шарлотта уперлась руками в бедра.

Щеки у Маргарет порозовели.

– Ну, такая, о которой пишет лорд Байрон.

– Ты имеешь в виду романтичную любовь и... любовь физическую?

Эдвард закрыл глаза ладонями.

– Я не мог даже предположить, что беседа может пойти в подобном направлении. Возможно, мне нужно уйти, чтобы вы вдвоем обсудили...

Шарлотта резко сказала:

– Никуда не уходи, Эдвард Хейстингс!

– Ладно, я сяду. – Он опустился в кресло, и оно громко заскрипело.

– Я хочу, чтобы вы оба услышали и поняли меня. Я выйду замуж за человека, которого выберу сама, когда я буду к этому готова. И хотя я ужасно скучаю по вас, я буду жить в другом месте, со своим мужем и, надеюсь, с целым выводком детей. – Она в упор посмотрела на сестру и отчеканила: – И своего мужа я буду любить. Я не из камня сотворена.

Маргарет мило улыбнулась и подошла к сестре.

– Не надо горячиться, Шарл. Я не слишком размышляла обо всем этом. Я всегда хотела, чтобы ты была рядом. Только и всего.

– Ладно, теперь, когда все улажено, – примирительным тоном проговорил Эдвард, – не засесть ли нам за гроссбухи?

Шарлотта раздраженно скрестила руки.

– Сейчас, когда я в скором времени навсегда вас покину, почему бы тебе не заняться этим самостоятельно, Эдвард? Я хотела позаниматься в студии.

Эдвард озадаченно спросил:

– Значит, я обречен делать это один?

Шарлотта слегка смягчилась.

– Я помогу тебе после завтрака. Вообще-то, – она подняла руку и потерла подбородок, – если мы оба возьмемся за решение этой проблемы, то мы сможем найти для тебя виконтессу.

– Пошли на завтрак! – взвыл Эдвард, и Шарлотта, улыбнувшись, величавой походкой двинулась к выходу.

Глава 20

Шарлотта вошла в свою студию, испытывая чувство огромного облегчения. Запах сырой глины и красок действовал на нее успокаивающе. Она любила свою студию в Гринвуде, но особо благоволила к архитектуре лондонской мастерской с ее высокими потолками и окнами, дающими широкий доступ свету.

Она взяла глину из ведра в углу и бросила ее на деревянный стол. Старая дева? Не имеющая понятия о физической любви? Шарлотта стала молотить глину кулаками.

«Я сделана не из камня!» Она избивала не глину, а самонадеянное заявление ее младшей сестры. Колотила вдовствующую герцогиню, которая заставила ее ощутить себя немодно одетой. Тех мерзких мужчин, которые пытались напасть на нее.

Шарлотта почувствовала, что ей становится жарко. Она залепила оплеуху Джеймсу. Непроницаемый, загадочный, вызывающий раздражение волк. Вот тебе! Капельки пота выступили у нее на лбу. Как она намерена вести себя с этим непостижимым мужчиной, который досаждает ей в сновидениях и становится ее кошмаром? Ей было тошно ощущать себя в нитях паутины, которая все теснее опутывает ее.

Внезапно Шарлотта остановилась. Папа знал бы, что нужно делать. Она вдруг снова остро ощутила потерю. Она скучала по матери, по ее умению найти успокаивающие слова, по ее любви. И по отцу. Если бы он был жив сейчас, он защитил бы ее, дал бы бесценный совет, помог бы в трудной ситуации. У нее зачесался нос, она потерла его и запачкала глиной. Взяв тряпку, она вытерла лицо.

У папы всегда был ответ, новый взгляд на проблему, предложение по решению вопроса. Он был ее наставником по всем вопросам, и она отчаянно скучала по нему.

Тяжело дыша, ощущая боль в руках и плечах, Шарлотта продолжала работать с глиной. И вот обозначилась фигура обнаженной женщины, которая сидела гордо и прямо, положив левую руку на живот, как бы защищая свое чрево, а правую – на сердце. Слезы набежали на глаза Шарлотты. Эдвард поддразнил ее, напомнив о списке качеств, которыми должен обладать идеальный мужчина. Маргарет решила, что она останется дома навечно. Разве она в самом деле была настроена на то, чтобы не покидать дом? Может, она была трусихой, отказавшейся от будущего, испугавшейся прошлых ошибок?

Яркие утренние лучи солнца заливали мастерскую. Шарлотта устало сидела на скамье близ окна, позволяя теплу проникать сквозь одежду. За окном весело щебетали птицы. Шарлотта наблюдала за тем, как маленькая коричневая птаха легко перескакивала с одной тоненькой ветки на другую.

Внезапно к ней пришло решение. Она не позволит этому проходимцу Майлсу Уилмингтону разрушить ей жизнь. Она энергично встала, сбросила остатки глины в ведро и вытерла руки о тряпку. Она боялась полюбить не того мужчину, ошибиться в выборе. Совершив ошибку, она выключила бы себя из жизни, лишив радостей и развлечений. Она закончит сезон в качестве нареченной Джеймса. А затем найдет себе мужа. Такого, который будет любить ее за ее личные качества. И никаких компромиссов!

Раздался легкий стук в дверь. Поправив волосы, Шарлотта сказала:

– Входите.

Маргарет просунула голову внутрь.

– У нас гость, Шарл. Мистер Фрикерби.

Шарлотта нахмурилась. Что ему могло быть нужно?

– Он очень красив, – горячо заговорила Маргарет. – Я сидела рядом с ним на музыкальном вечере у леди Клондайк, и мне было трудно сосредоточиться.

Вероятно, мистер Фрикерби хотел обсудить раут у Бальстрэмов или у Генриетты. В любом случае Маргарет не следует допускать к этому обсуждению.

– Маргарет, пожалуйста, оставь нас на некоторое время наедине с мистером Фрикерби. А затем ты присоединишься к нам. – Приблизившись к сестре, Шарлотта добавила: – Кстати, он не останется у нас на чай.

Маргарет недоуменно посмотрела на сестру.

– Правильно ли это? Я хочу сказать, он вполне подходящий кандидат в женихи. Так почему не пригласить его на чай?

Шарлотта похлопала сестру по плечу и направилась к двери.

– Я думаю, мистер Фрикерби пожелает обсудить нечто... весьма деликатное... связанное с Генриеттой, и это займет немного времени. К тому же к нам присоединится Джеймс, и это будет исключительно семейное чаепитие. Мы все должны узнать лучше друг друга. Он мой нареченный, а ты моя любимая сестра.

– Я твоя единственная сестра.

– Да, и это жалко, не правда ли?

Мистер Стюарт Фрикерби ожидал, сидя на диване в голубом салоне. На нем был ярко-зеленый жилет и разноцветная в полоску рубашка; он был похож на резвую птицу, готовую взлететь в любой момент. Он вскочил при виде Шарлотты. Невозможно усомниться в том, что у нее и Генриетты совершенно разные критерии оценки людей.

– Мисс Хейстингс!

Он подскочил к ней, схватил ее руку и сжал. Шарлотта мягко, но решительно выдернула руку из его влажной ладони и отступила на шаг.

– Мистер Фрикерби, – она вежливо кивнула и показала на диван, с которого он только что соскочил, – садитесь, пожалуйста.

– Что с вашим лицом?

Шарлотта смущенно подняла руку к носу.

– Это веснушки.

– Нет-нет, я имею в виду серое пятнышко.

– Ах, это! – Она вынула носовой платочек и стерла пятно со щеки. – Я работала с глиной. – Она снова сунула платочек в карман. – Так чем я обязана удовольствию видеть вас у меня, мистер Фрикерби?

– После того ужасного случая в Саутбридже, – он приложил руку к сердцу, – я очень беспокоюсь за вас.

– Благодарю за заботу, но это излишне. Как вы можете убедиться, я чувствую себя превосходно.

И тут мистер Фрикерби поразил ее тем, с какой быстротой он, несмотря на свои немалые габариты, обогнул стоящий между ними стол и опустился возле ее стула на колено. Он схватил ее руку и прижал к своей груди.

– Мисс Хейстингс... простите мою смелость... Шарлотта. Вы должны знать, как я беспокоюсь о вас. Если Жирар причинил вам какой-то ущерб, если у вас какие-то затруднения, я в вашем распоряжении. Вы лишь скажите, что я должен сделать.

– Я настаиваю на том, чтобы вы вели себя должным образом, мистер Фрикерби!

К ее ужасу, вместо того чтобы встать, мужчина приник к ней и потянул ее за руку, пытаясь притянуть ее к себе еще ближе.

– Я полюбил вас сразу же, едва мы познакомились. Пожалуйста, позвольте мне оказать вам услугу. Я человек, обладающий многими талантами и с безграничным потенциалом.

– Отпустите меня немедленно! – воскликнула Шарлотта, отталкивая Фрикерби, который шлепнулся об пол.

Шарлотта отскочила и спряталась за кресло. Ее трясло от гнева и возмущения. Она могла лишь пожалеть Генриетту за то, что та питала нежные чувства к этому щеголю.

– Никогда не пытайтесь фамильярничать со мной, мистер Фрикерби! – И, поправив платье, добавила: – А сейчас я предлагаю вам уйти, поскольку в ваших услугах никто не нуждается!

– А какие это могут быть услуги? – стальным голосом спросил Джеймс.

Он стоял на пороге, сильный и уверенный, напоминающий леопарда, готового к прыжку. Глаза его излучали опасный блеск, рот вытянулся в одну прямую линию. Сердце у Шарлотты подпрыгнуло: она так рада была его видеть!

Мистер Фрикерби поднял свое громоздкое тело с пола и поправил пышные рукава. Подняв голову, настороженно кивнул:

– Жирар.

Жирар шагнул в комнату, за ним последовала умирающая от любопытства Маргарет.

– Так я снова спрашиваю, – грозно проговорил Джеймс, – какие услуги вы предлагаете моей нареченной, Фрикерби?

– Мистер Фрикерби пришел лишь убедиться, что я не получила серьезных повреждений во время быстрого возвращения в Лондон. Маргарет, будь добра, скажи, чтобы нам подали чаю. Мистер Фрикерби сейчас уезжает.

Фрикерби и Джеймс смотрели друг на друга, словно два льва-соперника, но никто из них не шевельнул ни единым мускулом. Джеймс негромко позвал:

– Лейтенант Фримен!

В комнату вошел, демонстрируя выправку, лейтенант. Он был гладко выбрит, волосы его украшала благородная седина, сам он был в ливрее герцога Жирара.

– Да, сэр! То есть ваша светлость!

– Пожалуйста, выпроводите этого человека.

– Он не лакей, – угрожающе сказал Фрикерби. – К тому же он хромой.

– Он способен управиться со всем, что потребуется. В том числе и с вами.

Шарлотта была близка к тому, чтобы лопнуть от гордости. Она положила ладонь на сгиб руки Джеймса. Она настолько была им восхищена, что ей хотелось его поцеловать.

– Лейтенант, исполните приказание!

– Да, конечно, мисс… я хотел сказать, леди... я имел в виду, ваше... Да!

Лейтенант ловко схватил мистера Фрикерби.

– Пожалуйте сюда!

Мистер Фрикерби что-то залепетал и стал упираться, но сила взяла верх, и вскоре мистер Фрикерби оказался на улице, где он остановился для того, чтобы перевести дух и потереть ушибленную задницу.

Глава 21

– Она красивая, Шарлотта. Гордая, сильная. Мне она очень нравится. – Тетя Сильвия стояла перед статуей, которую Шарлотта изваяла накануне, и удивленно покачивала головой.

– Спасибо, – сказала Шарлотта и после небольшой паузы спросила: – Тетя Сильвия, почему ты и вдовствующая герцогиня так ненавидите друг друга?

– Я ненавижу Кэти? Я страшно, отчаянно сердита на нее. Но вовсе не ненавижу.

– Что произошло между вами и стало причиной вашей враждебности?

Тетя глубоко вздохнула и стала ходить по комнате, то и дело останавливаясь перед скульптурами, оглядывая их и снова возобновляя движение. Наконец, завершив полный круг, она медленно заговорила.

– Кэти и я когда-то были очень близкими подругами.

Шарлотта недоверчиво выгнула бровь.

– Сейчас в это трудно поверить.

Тетя Сильвия улыбнулась.

– Мы были более близки, чем сестры. Наша земля находилась по соседству с землями ее семейства. Мы подрастали, вместе играли, вместе отмечали праздники. У нас даже многие учителя были общие. – Она снова улыбнулась – чуть задумчиво, как бы вспоминая далекие времена. – Когда настало время готовиться к нашему первому сезону, у нас был общий учитель танцев, общая модистка и мы даже выбрали одинаковые фасоны. Мы вместе ездили в город и делились радостями и волнениями нашего первого сезона. Слава Богу, мы обе имели успех, и наши родители были счастливы. Их цель заключалась в том, чтобы мы счастливо вышли замуж после нашего второго сезона.

Тетя Сильвия хмыкнула.

– Кэти и я в своих мечтах видели себя замужем за герцогами или даже принцами, при этом наши мужья в мечтах были хорошими друзьями и мы должны были всегда оставаться близкими. Мы иногда даже мечтали о том, что наши дети поженятся. – Она замолчала, и на ее лицо набежала грустная улыбка. – А потом я встретила Рэндолфа, и все изменилось.

После небольшой паузы тетя Сильвия снова улыбнулась Шарлотте.

– Тебе известна большая часть этой истории. Рэндолф приехал к моему отцу, чтобы продать двух кобыл. В то время Рэндолфу было уже двадцать четыре года. Я думаю, что я влюбилась в него сразу же, как только увидела его в тот холодный зимний день. Мои родители не имели ничего против него. Они лишь хотели, чтобы мой брак был счастливым. Рэндолф был хорошо образован, однако не имел ни титулов, ни больших денег, когда мы полюбили друг друга и поженились. Никто в тот момент не мог предвидеть, что граф и его сыновья умрут за морем. Рэндолф был одним из дальних кузенов этого графа. Тем не менее я страстно его любила. Этого никто не мог понять, и меньше всех – Кэти.

Выглянув в окно, она негромко продолжила:

– Оглядываясь назад, я понимаю, что Кэти была напугана моей связью с Рэндолфом. Она всегда была моей самой близкой подругой, а теперь моим другом и любовником стал Рэндолф. Я приехала к Кэти до того, как мы убежали, и попросила поддержки. Она была очень сердита и наговорила мне много ужасных вещей. Я тоже. Но хуже всего было предательство. – Тетя Сильвия печально покачала головой. – Она настроила против нас моих родителей. Вероятно, она думала, что спасает меня. Рэндолф и я едва избежали встречи с моим отцом и его людьми. Пропутешествовав всю ночь, мы поженились в Гретна-Грин. Это было самое лучшее решение в моей жизни.

– Потребовалось немало мужества, чтобы следовать ведению сердца.

– Не совсем так. Это была наша судьба – быть вместе.

– Ты видела после этого вдовствующую герцогиню?

– Еще до того как к Рэндолфу перешел титул, я пыталась помириться с ней. К тому времени она вышла замуж за герцога, и у них не было никаких отношений с нами. Должна отдать герцогу должное. Я не знаю, что Кэти ему рассказала о нас, – тетя Сильвия почесала подбородок, – однако когда этот негодяй Джеффрис пытался доказать, что Рэндолф не подходит для того, чтобы носить титул, мы услышали, что старый герцог посоветовал ему принять это как должное и смириться. С того времени, хотя я пыталась игнорировать Кэти, она тайком отравляла мне жизнь. Мои балы она находила не отвечающими моде, мои вечера, по ее мнению, не привлекают лучших представителей света.

Тетя Сильвия помолчала и вдруг расцвела улыбкой.

– Но если говорить честно, меня это не слишком беспокоило. У Кэти был ее герцог, у меня – мой коннозаводчик. И я счастлива. И хотя я понимаю преимущества, вытекающие из того, что я графиня, я была бы счастлива со своим Рэндолфом и без его титула. Вплоть до нынешнего дня мы не любим расставаться. И если бы не твоя неожиданная помолвка, я бы помчалась домой прямо сейчас.

Шарлотта виновато улыбнулась.

– Мне очень жаль. Вообще-то не было нужды приезжать сюда.

– Вздор. Я должна убедиться, что все выполнено должным образом. Признаюсь, было странно слышать, что твой нареченный – сын Кэти. Я задалась вопросом, примет ли она тебя, если учитывать наши отношения. А после этого я услышала, что она выбрала мисс Дрейтерс в качестве своей «наследницы».

– До меня тоже доходили эти сведения, однако вплоть до последней недели у меня не было ни малейших поползновений иметь дело с Морганами. Они также, по всей видимости, не желали меня знать. – Шарлотта покачала головой. – А сейчас мы все оказались на одном плоту, словно моряки во время шторма.

– Твой нареченный напоминает мне прежнюю Кэти – такой же сдержанный, очень правильный снаружи и с некоторой чертовщинкой внутри. – Тетя Сильвия вздохнула. – Хотя это может показаться смешным, я до сих пор тоскую по своей старинной подруге.

– У тебя нет намерения помириться с ней?

– Я определенно не сделаю новой попытки. Но если бы она подошла ко мне... Впрочем, Кэти скорее съест свою туфлю, нежели признает свою неправоту. – Тетя Сильвия обняла Шарлотту за плечи. – Сейчас же я хочу лишь одного – чтобы она хорошо обращалась с тобой. Однако на основании того, что я услышала вчера, я пришла к заключению, что она перенесла свою нелюбовь ко мне на тебя.

– Мне кажется, что Джеймс держит ее в узде.

– Так ты сможешь с ней иметь дело как со свекровью?

Шарлотта печально улыбнулась.

– Поначалу дай мне определиться с замужеством и супругом, а уж потом я стану разбираться с родственниками.

– Ты допускаешь, что брак может не состояться?

Тетя Сильвия слишком торопилась. Шарлотта закусила губу.

– Все так ново и неожиданно. Нападение, скандал, расследование... Я только сейчас начинаю разбираться.

– У меня не было никаких колебаний в отношении Рэндолфа. Может, этот брак не для тебя?

Шарлотта страшно не любила лгать, поэтому она обошла вопрос.

– Не много таких людей, которые столь же счастливы, как ты. Тебе повезло познать любовь с первого взгляда и ответную любовь.

Тетя Сильвия взяла Шарлотту за руку и сказала серьезным тоном;

– Ты вроде меня – ты нуждаешься в том, чтобы тебя любили и лелеяли. Ты нуждаешься в партнере, хочешь чувствовать себя равноправной, а не быть собственностью мужчины. – Она сделала паузу. – Ты веришь, что ты и Роберт будете вместе счастливы?

– Почему меня все хотят выдать за первого же мужчину, который может посвататься?

Она еще не забыла вчерашнюю фразу Джеймса о ее возможном браке с Робертом. До окончания сезона еще было далеко, а он уже спешил сбыть ее с рук.

Тетя Сильвия погладила ее по спине.

– Ты еще увидишь, Шарлотта: судьба скажет свое слово.

Шарлотта едва не фыркнула. Пока что судьба вела себя слишком игриво, когда дело касалось любви.

Идя из конюшни рядом с Джеймсом, Эдвард спросил:

– Куда привело вас ваше расследование?

– Я хочу допросить вдову Эджертона и выяснить некоторые дополнительные подробности об этом человеке. Очевидно, я не знал его так, как полагал.

– Вы не можете отвечать, если кто-то лишен моральных устоев.

– Я могу винить себя за то, что не вывел на чистую воду этого негодяя раньше. К тому же не заметил, что он стал легкой добычей Мортимера.

Эдвард рассеянно покрутил тростью.

– Где она проживает?

– В Сполдинге, к югу от Бостона.

– Когда вы уезжаете?

– Чем скорее, тем лучше. Но требуется кое-что подготовить. Вы ведь знаете, – по-свойски добавил Джеймс, – как это бывает: всегда находятся дела, когда нужно побыстрее выбраться из дома.

Джеймс не мог признаться даже самому себе, что он откладывает отъезд из-за того, что не хочет покидать Шарлотту.

– Вам не следует беспокоиться о Шарлотте. Роберт и я не будем спускать с нее глаз.

Это как раз и беспокоило Джеймса – слишком рьяная опека виконта.

Эдвард задумчиво добавил:

– Пожалуй, это неплохая идея, чтобы она переехала домой. – Заметив неудовольствие на лице Джеймса, поспешил уточнить: – На то время, разумеется, пока вас не будет в городе. Я всегда наготове, да и Роберт практически постоянно живет в нашем доме.

В том-то и беда, что Джеймс не знал, как этому помешать.

– Шарлотта отправится со мной в Сполдинг.

Он и сам не сразу поверил, что озвучил идею, которая только что пришла ему в голову. А что? Совсем неплохой план.

– Я знаю, что вы официально помолвлены, я сам читал об этом в газетах. Но я, как ее брат, забочусь о репутации Шарлотты. Боюсь, что ее доброе имя пострадает после подобной ночной поездки.

– Шарлотта поедет со мной, и ее репутация при этом нисколько не пострадает.

Эдвард открыл было рот, чтобы возразить, но Джеймс поднял руку:

– Шарлотта и я посетим Сполдинг, а затем продолжим путь до Лестера, где проведем ночь или две у моих дорогих друзей лорда и леди Планкертон. Они находятся дома с новорожденным. Так что ее доброе имя не пострадает.

– Да, верно... – согласился Эдвард, рассеянно играя пуговицей сюртука.

– Мы никому не сообщим подробности нашего маршрута, а мои люди будут обеспечивать нашу безопасность.

Джеймсу все более и более нравилась только что родившаяся идея. Он проведет с Шарлоттой несколько дней, не будет слышать раздраженных реплик матери или виконта и к тому же повидает Эйвери, Джорджину и их младенца.

– Идем домой? – Джеймс жестом показал на дом, тем самым давая понять, что разговор на эту тему закончен.

Эдвард кивнул и взмахнул тростью.

– Да, конечно.

Мужчины направились к входу, и дворецкий поспешил открыть перед ними дверь.

Сильвия рассказывала Шарлотте о новом доме своей дочери Амелии и мистера Шервина в Южном Апленде, когда на пороге студии появились Эдвард и Джеймс.

У Шарлотты замерло сердце, когда она увидела входящего с кошачьей грацией Джеймса. Она сжала кулаки, вспомнив божественные ощущения, которые испытала, когда гладила ладонями его длинные волнистые волосы. Лицо ее вспыхнуло от осознания того, какое воздействие оказывает на нее уже одно его присутствие.

Джеймс приблизился, и у нее пересохло во рту. Она стала рассеянно перебирать складки юбок, по всему ее телу разлился жар. Какая-то часть ее страстно желала, чтобы он был рядом, другая же хотела убежать и спрятаться. Шарлотта заставила себя отбросить все свои мысли по этому поводу и посмотреть на Джеймса. По крайней мере она насладится созерцанием человека, за которого должна была выйти замуж.

– Ты нездорова, Шарл? – спросил брат. – У тебя лицо красное и в каких-то пятнах.

Шарлотта облизала губы, пытаясь успокоиться.

– Что вы думаете о новом жеребце Эдварда? Он так горд своей покупкой, словно сам его родил.

– Самсон – великолепный образец, – доброжелательно ответил Джеймс.

– Он должен быть таковым, учитывая цену, которую я заплатил. Но я не могу приписать заслугу только себе. Мне помог его выбрать Роберт. Если кто-то и знает о лошадях столько, сколько Рэндолф, то это Роберт.

– Или тетя Сильвия, – вставила Шарлотта. Тетя Сильвия скромно сказала:

– Прожив вместе почти тридцать лет с Рэндолфом, трудно не узнать хоть что-то о лошадях. Я благодарю свою счастливую звезду, что у меня есть какой-то интерес к этому делу, иначе, боюсь, Рэндолф бросил бы меня лет тридцать назад и уехал бы со своим главным грумом.

Эдвард фыркнул.

– Я должен рассказать это Роберту.

Шарлотта повернулась к Джеймсу:

– Вы собираетесь ехать?

– Да, если вы готовы.

Шарлотта на прощание поцеловала тетю и брата.

– Уверена, что скоро увижусь с вами.

– Не раньше чем через несколько дней, – заметил Эдвард.

Шарлотта вопросительно подняла бровь.

– Ты и твой нареченный уезжаете на несколько дней из города, как я понимаю, – сказал Эдвард.

– Должен сказать, что у Шарлотты и у меня пока не было возможности обсудить это. Мы дадим вам знать, как только уточним наши планы. – Джеймс откланялся и повел Шарлотту к двери, тем самым положив конец обсуждению вопроса.

Когда они оказались в карете, Шарлотта, чувствуя себя несколько уязвленной, спросила:

– Что это там говорил Эдвард?

Джеймс поправил сюртук, прежде чем начал излагать ей идею о своей поездке. Он не хотел, чтобы Шарлотта сказала «нет». Заглянув ей в глаза, он проговорил как можно более обольстительным тоном:

– Я предпочел бы обсудить это прежде всего с вами, но Эдвард спросил меня о ходе расследования, и я вынужден был поделиться с ним своими планами... нашими планами.

Шарлотта живо спросила:

– Вы нашли точное местоположение того, что показано на карте?

– Пока нет. Это и является причиной вашей поездки на север. Как вы разумно заметили, стоит навестить вдову Эджертона и узнать кое-какие подробности об этом человеке. Мы таким образом можем узнать, в каких местах он часто бывал, какие хорошо знал. Это и поможет нам определить то место, которое обозначено, на карте. – И как можно убедительнее добавил: – Ваше присутствие при разговорах с вдовой может побудить ее говорить более откровенно. Вы присоединитесь ко мне?

Шарлотта выглянула из окна.

– Это далеко от Лондона?

– По моей оценке, дорога до Сполдинга и разговор с миссис Эджертон займет большую часть дня.

– Я не могу поехать с вами.

– Мы могли бы остановиться у моих старинных друзей Эйвери и Джорджины Планкертон. Они живут в Лестере, недалеко от того места, где проживает миссис Эджертон.

– Но не будет ли это невежливо – заезжать к Планкертонам без официального уведомления, даже если они ваши старинные друзья?

– Эйвери и Джорджина будут весьма разочарованы, если мы не остановимся, проезжая мимо. Это очень милые люди, и мне хотелось бы, чтобы вы познакомились с ними. Джорджина будет потрясена светской новостью, а что касается Эйвери, то он мало обращает внимания на уведомления.

Шарлотта поддразнила Джеймса:

– А зачем ему обращать внимание? Ведь это женщины и слуги должны хлопотать об устройстве комнат, приготовлении пищи и прочем.

Джеймс с беспечным видом сказал:

– Если бы это было оставлено на откуп мужчинам, то были бы бренди и сигары, а мы готовы жить и в пещерах.

Шарлотта выпрямилась, притворяясь шокированной.

– Ваша светлость, вы пошутили!

Уголки его рта растянулись в улыбку.

– Вы улыбаетесь! – Шарлотта голосом карнавального глашатая выкрикнула: – Вниманию газет! Великий герцог Жирар наконец улыбнулся! Спешите зафиксировать это чудо!

Джеймс смущенно коснулся рукой рта.

– Это в самом деле столь редкое событие?

– Вы притворяетесь стоиком, Джеймс, но это всего лишь маска.

Он резко выпрямился. Она назвала его Джеймсом! Было удивительно слышать, как ее губы произносят его имя! Значит, она не до такой степени его ненавидит, если способна назвать его по имени.

Джеймс пересел на сиденье рядом с ней. Она слегка подвинулась, поправила юбки.

– Что вы делаете?

– Отсюда более приятный вид, – объяснил он, глядя на нее.

– Вы слишком много себе позволяете!

На ее белоснежных щечках появились розовые узоры.

– Мы помолвлены.

– В представлении публики.

– Мы помолвлены, – твердо повторил Джеймс, дотронувшись затянутым в перчатку пальцем до ее подбородка.

Он увидел, как округлились ее глаза.

– Эта ситуация неудобна для нас обоих, Шарлотта...

– Не вижу, каким образом она неудобна для вас, – перебила его Шарлотта.

– Во-первых, я никогда не рассматривал вас в качестве своей нареченной. Вы слишком бойки на язычок, ведете себя не так, как принято, мягко говоря...

– Вы определенно умеете польстить девушке.

– Если вы позволите мне все-таки закончить фразу...

Шарлотта поджала губы и замолкла.

– Но вы исключительно верны долгу, поразительно остроумны, отчаянно мужественны и потрясающе красивы. При таком наборе качеств мне ничего не остается, как полюбить вас.

– Приберегите свое красноречие для других женщин, – отреагировала Шарлотта.

– Я не льщу, я говорю правду. – Джеймс придвинулся к ней еще ближе, его рот оказался на расстоянии пальца от обольстительных губ Шарлотты. – И к тому же запомните: у меня нет других женщин.

Он прикоснулся к мягким, полным губам, вознося молитву о том, чтобы она не оттолкнула его. И от этого прикосновения ощутил жар во всем теле. О Господи, она была открыта и ожидала его! Он погрузил язык в ее медовый рот, и когда их языки соприкоснулись, Джеймса едва не подбросило вверх. Он почувствовал ее желание, и это подействовало на него словно пьянящий эликсир. Он притянул ее к себе еще ближе, испытывая все возрастающее возбуждение, чему способствовал исходящий от нее аромат.

Шарлотта подняла руку к его лицу, легонько коснулась щеки. Он вздрогнул и застонал. Она запустила другую руку в его волосы и притянула его голову к себе, одновременно прижавшись к нему всем телом.

Карета внезапно остановилась. Он с неохотой отстранился, стараясь унять отчаянный стук сердца, и проговорил:

– Мы продолжим это позже, Шарлотта.

Она зажмурила голубые глаза, подернутые дымкой желания, облизнула свои соблазнительные губы и пробормотала:

– Это обещание или угроза?

Джеймс поправил свою помявшуюся шляпу.

– И то и другое. Обещаю, что мы закончим это позже, а если не закончим, то я попаду в сумасшедший дом. А куда попаду я, отправитесь и вы.

Лакей открыл дверцу кареты. Шарлотта подобрала юбки и, спускаясь на землю, спросила через плечо:

– Джеймс, это была еще одна шутка? Две шутки в один день? Вас не узнать.

– За эти дни я и сам себя с трудом узнаю, – ответил Джеймс, выходя из кареты.

Глава 22

Они уехали спустя два дня. По настоянию Шарлотты, Джеймс послал письмо Планкертонам с уведомлением об их предстоящем визите. Пока карета везла Шарлотту и Джеймса на север, они снова обсудили стратегию допроса вдовы Эджертона. Они пришли к согласию, что не покажут вдове карту, однако не определились, как быть с ключами. Наконец решили, что Шарлотта будет держать их в ридикюле и достанет лишь в случае необходимости во время беседы. Они оба потратили немало времени, пытаясь понять назначение замысловатых форм ключей, однако надеялись, что в скором времени им удастся разгадать эту загадку.

Карета остановилась перед обветшавшим старинным домом, вид которого говорил о том, что его лучшие дни давно миновали. Сад выглядел заросшим, дверь, казалось, не красили много лет, а сохранившаяся чудом ставня, похоже, готова была оторваться при самом легком порыве ветерка. Камни ведущей к дверям дорожки были уложены неплотно, некоторые отсутствовали вообще. Джеймс сопровождал Шарлотту, держа руку на ее талии, как бы защищая ее. И хотя этот жест всего лишь страховал ее от того, чтобы она не споткнулась, тем не менее ее кровь ускоряла бег от прикосновения его руки.

Пока они шли по дорожке, штора в одном из окон отодвинулась и выглянуло чье-то озабоченное лицо. Джеймс постучал. Из-за закрытой двери послышался грубый женский голос:

– Объясните, какое у вас дело.

Джеймс посмотрел на Шарлотту, его бровь взлетела вверх.

– Откройте, пожалуйста, дверь.

Дверь со скрипом открылась, и выглянула голова с немытыми светлыми волосами.

– Чего желают от меня джентльмен и леди? – спросил голос, в котором была скорее подозрительность, чем враждебность.

– Если вы впустите нас, то узнаете, – заверила Шарлотта.

Дверь открылась пошире, и на пороге возникла крупная женщина с грязными всклокоченными волосами, светло-серыми глазами и землистого цвета лицом. Она дотронулась рукой до растрепанных волос, как бы желая поправить прическу. Ее некогда голубое, а сейчас вылинявшее платье было измято. Женщина прищурила глаза, мгновенно оценив их одежду, карету, слуг.

– Миссис Эджертон? – спросил Джеймс.

– Кто хочет ее видеть? – настороженно спросила женщина.

– Джеймс Морган, герцог Жирар, и мисс Хейстингс, моя невеста. А вы миссис Сильвестр Эджертон?

– Нет, не она, – возразил негромкий голос. – Это я.

Маленькая женщина шагнула из полутьмы коридора, легко скользнув на цыпочках. Она напомнила Шарлотте миниатюрную балерину; правда, на этой фигурке было закрытое черное платье с длинными рукавами. Во всем ее ансамбле единственным светлым пятном был кружевной белый платочек, который она держала в маленькой руке. Женщина медленно приблизилась к ним, глядя на Джеймса.

– Вы из военного ведомства. Я помню, Сильвестр рассказывал мне о вас.

Джеймс сделал гримасу.

– Да. Ваш муж работал под моим руководством.

Последовала неловкая пауза. Миссис Эджертон неодобрительно покачала головой.

– Я знала, что этим дело вряд ли закончится. Вы здесь по поводу золота, не правда ли?

Джеймс обменялся взглядом с Шарлоттой.

– Мы можем войти, миссис Эджертон?

– Да, конечно.

Она повернулась и завела их в маленькую убогую гостиную. В помещении пахло кошками и лимонным печеньем. Повернувшись к ним лицом, она кивнула в сторону грузной женщины:

– Это моя золовка, миссис Лора Вейн.

Джеймс и Шарлотта вежливо кивнули женщине, затем снова переключили внимание на миссис Эджертон, которая махнула белым платочком в сторону потрепанной, но чистой мебели.

– Садитесь, пожалуйста.

Они сели на старый, выцветший от времени диван, о который кошки, вероятно, точили когти. Вдова села напротив них в серое кресло с высокой спинкой.

Миссис Вейн встала позади нее, положив руки на спинку кресла. Вид у нее был довольно агрессивный, казалось, она в любой момент готова была выпустить когти.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – спросила миссис Эджертон.

– Это было бы очень кстати, – вежливо улыбнулась Шарлотта. – Дорога из города была достаточно долгой.

– Готова биться об заклад, что езда в таком роскошном экипаже была вовсе не такой уж утомительной, – насмешливо проговорила миссис Вейн.

Миссис Эджертон бросила на золовку обеспокоенный взгляд:

– Лора, прошу тебя...

– А что? Если бы не твое признание правительству, мы могли бы ездить в таких же роскошных каретах и одеваться в такие же шикарные наряды. Они нисколько не лучше нас, просто богаче.

Миссис Эджертон раздраженно вздохнула.

– Лора, пожалуйста, принеси нам лимонада и печенья.

Лора Вейн негодующе махнула рукой:

– Я не прислуга.

– Разумеется, не прислуга, дорогая. Принеси, пожалуйста, нам всем напиток и печенье.

Миссис Эджертон угрожающе прищурила глаза. Несмотря на свою миниатюрность, она, судя по всему, была леди с характером. Золовка какое-то мгновение выжидала, но затем, фыркнув, вышла из комнаты.

Маленькая леди повернулась к Джеймсу и Шарлотте и извиняющимся тоном сказала:

– Вы должны извинить Лору. Обычно она мила и любезна. Ее муж умер в прошлом году, оставив в наследство долги. Затем недавно ее брат... – Миссис Эджертон оборвала фразу, затем добавила: – Она особенно впала в уныние за последние несколько недель. Я не могу этого объяснить, но кто может обвинить ее?

Джеймс откашлялся.

– Мы хотим принести наши самые искренние соболезнования по поводу смерти вашего мужа.

Миссис Эджертон печально улыбнулась:

– Это странно. Оплакивать человека, который жульничал, воровал, лгал и бросил меня. Я не знаю, что больше всего меня разочаровывает в Сильвестре. То ли его жадность, то ли его нежелание делиться своими сокровищами ни с кем, даже со мной.

Шарлотта осторожно спросила:

– Миссис Эджертон, могли бы вы с чистой совестью жить на эти средства, если бы знали, что они украдены?

Она взглянула как-то отрешенно, словно погрузившись в свои мысли, затем вздохнула.

– В некий период своей жизни, полагаю, я могла бы сделать все, пока со мной был Сильвестр. Но тогда он был совершенно другим человеком, он и мухи не мог обидеть. Позже он изменился: его ничто не удовлетворяло, все не нравилось... Как ни печально – даже я. Наверное, вы правы, мисс Хейстингс. Не думаю, что я сумела бы обрести душевный покой, зная, что он сделал. Он превратился в такого человека, которого я не могла любить... Должно быть, я говорю ужасные вещи, поскольку он теперь мертв?

– Разумеется, нет, – успокоил ее Джеймс. – Смерть не меняет человека. Его ценность, его заслуги – это сумма его добрых дел и успешных начинаний, это семья, которую он оставил после себя.

В этих словах Шарлотта услышала отголоски прежнего герцога Жирара. Она подумала, что подобные мысли, должно быть, вбивали Джеймсу в голову еще в то время, когда он ходил в коротких штанишках.

Миссис Эджертон взглянула прямо в глаза Джеймсу и здраво предположила:

– Если следовать вашему критерию, ваша светлость, Сильвестр стоит очень мало.

– Я здесь не для того, чтобы быть судьей, миссис Эджертон. Я здесь для того, чтобы исправить ошибку и проследить, чтобы украденное имущество не попало в бесчестные руки. Будучи женщиной высоких моральных качеств, вы заявили о краже. Но мы и теперь нуждаемся в вашей помощи. Благодаря вам, мы смогли отыскать украденные вещи. Но, – Джеймс сделал эффектную паузу, – многое из имущества еще предстоит возвратить.

– Могу сказать, что вы не единственный, кто его ищет.

– Кто еще ищет украденное имущество? – спросила, наклонившись вперед, Шарлотта.

Сидящий рядом Джеймс напрягся.

– Мистер Джон Браун, – ответила вдова. – Но я подозреваю, что это не настоящее его имя.

– Скажите, миссис Эджертон, как этот человек выглядит? – снова спросила Шарлотта.

– В точности не помню. Довольно высокий блондин, и это все. Весьма сожалею.

Как ни странно, Джеймс испытал облегчение, услышав столь мало говорящее описание мужчины. Шарлотта заерзала на диване. Что-то было в этом такое, чего она не понимала. Ей стало не по себе, она не хотела признать, что Джеймс до сих пор продолжает что-то держать от нее в секрете.

Тем временем миссис Эджертон продолжала:

– Он пришел сюда несколько недель назад, назвался другом Сильвестра. Он сказал, что хочет поделиться сокровищем со мной, есл